Татьяна Полякова, Анна Полякова

Свет мой тишина

Роман

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Полякова Т. В., Полякова А. М., наследники, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

* * *

Я стояла у входа в примерочные, привалившись к стене. Прямо напротив висело огромное зеркало в пол. Я немного покрутила головой туда-сюда. Поправила светлые пряди на плечах и заключила, что отражение мне нравится.

В этот момент тяжелая сиреневая занавеска ближайшей ко мне кабинки сдвинулась, и я увидела вытянутую вперед руку. Поблескивая бриллиантами на пальцах, подруга демонстрировала вешалку с платьем. Расцветка, сочетающая леопардовый принт с синими разводами, поражала нелепостью.

– Эй, – позвал голос из кабинки. – Принеси на размер больше.

– Малó?

– Тише, – зашипела Маринка и просунула свое озабоченное лицо за шторку. – Не произноси таких слов вслух.

– А то что? – с вызовом спросила я, забирая платье из рук подруги.

Не дожидаясь ответа, я вышла в торговый зал. Ко мне тут же подбежала румяная девушка в форменной одежде и забрала платье, пообещав найти нужный размер. Я вернулась к примерочным. Маринка уже успела облачиться в следующий наряд – черное платье с узором из павлиньих перьев разного размера и цвета и зеленой бахромой. Такое могла выбрать только моя подруга.

В моем представлении беременные женщины прилично за тридцать одеваются совсем иначе, но подруга всегда предпочитала вызывающие и даже экстравагантные наряды, оттого ее выбору я давно не удивляюсь. Маринка привыкла приковывать взгляды.

– Шикарна, как и всегда, – произнесла я в притворном восхищении.

– Выгодно подчеркивает каштановый цвет ваших волос, – подхватила сотрудница магазина, которая незаметно материализовалась позади меня с леопардовым экземпляром нужного размера в руках.

– Хватит, – грозно осадила нас Маринка. – Вы что, не видите?

Мы с девушкой переглянулись. Что мы должны видеть, было совершенно непонятно нам обеим, оттого мы уставились на Маринку с удвоенным вниманием.

– У меня ноги, как у слона.

– Красивые ноги, – пожала я плечами. – Как и всегда.

– Легко говорить, когда ты стройная и вместо живота у тебя стиральная доска.

Маринка ушла в кабинку и обиженно забормотала что-то себе под нос. Слов не разобрать, но смысл их предельно ясен. Я бы поспорила по поводу стиральной доски, но сдержалась. Вскоре подруга появилась с выражением глубочайшей скорби на лице. В руках у нее я заметила пару вещей, которые она с обреченным видом понесла к кассе. Значит, наше многочасовое скитание по торговому центру все-таки не прошло даром.

Подруге было тяжело принять свои новые формы, хотя, кроме заметно округлившегося живота, никаких изменений я не видела. Именно по этой причине она очень долго и пристрастно выбирала обновки. Наконец Маринка расплатилась, и мы направились к выходу под громкое цоканье ее шпилек.

– Объявляю технический перерыв на кофе, – возвестила она.

– Вообще-то ты уже выпила сегодня две чашки, – напомнила я.

– И что?

– А то, что я за братца беспокоюсь, – кивнула я на ее живот.

История нашей дружбы по-настоящему невероятна, а через несколько месяцев нам предстоит еще и породниться. Маринка – бывшая женщина мужчины всей моей жизни, а сейчас моя в некотором роде мачеха. Моя родная мать давно умерла, с тех самых пор у отца не было ни с кем серьезных отношений. И вот подруге чудесным образом удалось отменить этот обет безбрачия. Они с отцом не расписаны, но живут вместе и счастливы. В отличие от меня.

Нет, за подругу, а особенно за отца, я искренне рада. Более того, сама я тоже мечтаю о семье. Вот только мужчину на роль исполнителя моего желания выбрала не самого подходящего.

– Багажник открой, – Маринка прервала мои мысли, а я послушно нажала кнопку. – Раз кофе ты мне запрещаешь, предлагаю заехать к нам. Чаю попьем.

Мы стояли на огромной парковке возле торгового центра. Подруга выжидающе смотрела на меня, а я прикидывала, стоит ли принимать приглашение.

– В другой раз, – наконец ответила я и нажала кнопку на крышке багажника, она беззвучно опустилась. – Но до дома подброшу.

– Кто бы тебя спросил, – усмехнулась Маринка.

Она принялась устраиваться на пассажирском сиденье, а я с улыбкой наблюдала за ней. Подруге очень хотелось выглядеть изящной ланью, она прилагала к этому уйму усилий. Получалось, надо сказать, не очень.

– Ничего, скоро родишь, и будет попроще, – сказала я, глядя на нее.

– Тоже мне, эксперт нашелся. – Маринка ухмыльнулась и захлопнула дверь.

Полная тишина встретила меня, когда я открыла дверь в квартиру – скромную однушку, никогда, кажется, не знавшую ремонта. Заглянула в комнату и обнаружила, что на диване, поджав длинные ноги и все равно едва на нем умещаясь, спит ее хозяин. Осторожно, чтобы не потревожить его чуткий сон, я переступила порог. Немного постояла рядом, наблюдая, и наконец аккуратно присела в изголовье.

После того как несколько месяцев назад Владан вернулся, он почти перестал спать по ночам. Если сон и приходил к нему, то был прерывистым и беспокойным. Он много ворочался, бормотал что-то на сербском и даже кричал. Оттого днем он иногда в буквальном смысле отключался.

Я тихо сидела рядом, слушала ровное дыхание Владана и смотрела на его волосы – полностью седые. Такими они стали еще до нашей с ним встречи – необычное явление для мужчины в самом расцвете сил. Сейчас они будто побелели еще сильнее. Вдруг он резко вздрогнул и открыл глаза. Увидев меня, улыбнулся и, кажется, снова провалился в небытие. Я достала мобильный телефон и отключила звук. Просидев рядом какое-то время, сама начала было засыпать, но тут Владан потянул меня за руку. Я улыбнулась ему, а он легонько провел пальцем по моей ладони.

– Надо идти в офис, – он посмотрел на часы и резко встал.

– А как же обеденный перерыв?

– Считай, что я его проспал. – Владан сел на диване и провел рукой по щетинистой щеке.

Я не стала спорить, и мы направились в наше детективное агентство на первом этаже соседнего дома. Его Владан Марич открыл задолго до встречи со мной, там он трудился в перерывах между тем, как выполнял особые поручения по зову Родины. В городе, а уж тем более в этом районе, именуемом не иначе как Ямой, моего спутника знали все. Причем называли его исключительно Сербом, что логично, ведь его отец был родом из боснийских сербов.

Надо сказать, что в детстве и юности он много натерпелся. И на землях отца, и здесь, откуда родом была его мать. Оттого мне не совсем понятно, что неизменно толкает его отдавать долг Родине, если та, казалось, задолжала ему куда больше.

Маринка рассказывала, что каждый раз он исчезал внезапно, никого не предупредив. При этом связь с ним полностью терялась, и оставалось только мучительно ждать. Мне казалось, что внутренне я готова к тому, что однажды эта участь постигнет и меня. Ведь Владан такой, какой он есть. Таким я его и полюбила, и этого не изменить. Хотя, конечно, поначалу я наивно полагала, что моя любовь способна творить чудеса.

Около года назад я проснулась в пустой квартире и быстро поняла, как ошибалась. Любовь может творить чудеса, но есть вещи сильнее самых светлых чувств. Такие, которые заставляют забывать обо всем, не только о возлюбленной, даже о самом себе.

Ожидание тянулось невыносимо долго. Маринке, пока она была возлюбленной Владана, выпало ждать и надеяться несколько раз, и опыта в этом смысле у нее куда больше. В этот раз даже она обеспокоилась тем, что отсутствие Марича затягивалось. Учитывая, что обе мы, хоть и не лезли в его дела, подозревали, что они как-то связаны со спецслужбами, опасения за жизнь и здоровье Владана были нешуточными.

Наконец спустя бесконечно долгие восемь месяцев наши молитвы были услышаны. Владан вернулся. Живым, довольно целым, но о невредимости речи не шло. Есть раны, которые гораздо глубже самых серьезных травм, хоть и не видны на теле.

Вот только встреча наша вышла совсем не такой, какой я рисовала ее в своем воображении каждый день, ожидая, что он вот-вот появится.

В моих мечтах дело обстояло так: я жду его в своей квартире. Хотя бы потому, что в холостяцкой берлоге Владана находиться долго совершенно невозможно, тем более в отсутствие хозяина. Естественно, я при полном параде и макияже. В духовке – гусь, на столе – его любимый виски. Постель застелена шелком, разумеется. На прикроватной тумбочке – розы. Владан уже звонил, и я знаю, что он вот-вот будет.

Был еще один сценарий. Я, одетая в легкое струящееся платье в мелкий цветочек, стою на перроне вокзала и жду прибытия его поезда. Ветер слегка растрепал прическу, но я не обращаю на такие мелочи никакого внимания. В руках у меня цветы, дома в духовке гусь, а в прибывающем поезде – Владан.

На худой конец, я думала, что он явится в голубом вертолете (или какие они бывают у МЧС?). Пусть раненый, но такой долгожданный.

Между тем осень сменила зима, зиму – весна, а он все не появлялся. Мало кто сохранил бы надежду на долгожданную встречу. Но я верила. Наверное, оттого что вера, надежда и любовь всегда идут рука об руку. Ни одно из этих чувств нисколько не ослабло во мне, даже когда в его отсутствие меня пытались убить на глазах у бывшего мужа. Собственно, тот меня тогда и спас, буквально загородив собственной спиной. За что впоследствии и поплатился собственным здоровьем – нижнюю часть тела Валерки парализовало. Я стоически приняла и это испытание. Несмотря на то что отношения с ним у нас были самые что ни на есть напряженные.

Не могла же я бросить негодяя Забелина, пострадавшего при спасении моей собственной жизни? Поначалу я думала, что помогу ему немного окрепнуть, но моя роль сиделки из временной стала постоянной. Наконец, когда врачи дали осторожный прогноз на благоприятное развитие событий, я приняла твердое решение съехать из его дома в свою квартиру. Тем более он сам с первого же дня как пришел в сознание, уверял меня, что ни в какой помощи не нуждается. Тем не менее я приглядела для него сиделку.

Врачи наконец заговорили о каких-то перспективах, а значит, совесть моя была чиста. Валерка же уговорил меня слетать с ним в короткое путешествие на Мальдивы, чтобы отметить таким образом небольшую, но победу. Лететь с ним я не хотела, но чувство долго взяло верх.

Когда мы прибыли в город, я узнала, что Владан вернулся. Вот так, без гуся, роз, перрона и вертолета свалилась на меня эта новость. В моей квартире Марича не оказалось. Я ринулась к нему и с ужасом обнаружила новый замок, который не смогла отпереть.

В тот момент, когда ключ не подошел, вся история наших с ним отношений пронеслась у меня перед глазами, как тот самый поезд, у которого я так мечтала его встретить в струящемся платье. Я представила себя на его месте. Столько долгих месяцев Владан вынужденно был без связи с этим миром, а прилетев, узнал, что я отсутствую. Более того, улетела с бывшим на Мальдивы. Город наш невелик, и эта информация, естественно, дошла до него в первую очередь и в самых ярких красках. Да и желающих сообщить ее, я уверена, выстроилась целая очередь.

Я испытала такой всепоглощающий животный страх, что, кажется, даже завыла по-настоящему. Я боялась за Владана, за себя, за нас, за Валерку, чтоб его… Я попросту не знала, на что способен Марич в такой ситуации. Или знала, но боялась даже допустить подобную мысль.

Примерно в таком состоянии Владан застал меня во дворе своего дома. Я стояла как вкопанная, не веря своим глазам, а он вывернул из-за угла, что-то насвистывая. Заметив меня, улыбнулся и раскинул руки, готовясь принять меня в объятья. Немая сцена длилась несколько секунд. Он ожидал, что я брошусь к нему со всех ног, но я не могла сделать и шагу. В конце концов колени мои подкосились, и Владан чудом успел подхватить меня, прежде чем я рухнула на асфальт.

Уже в его квартире, когда дар речи с трудом, но вернулся ко мне, я присела в постели и, не моргая, долго смотрела на печального вида стену напротив. Мне о стольком хотелось ему рассказать, что я не знала, с чего начать. Отчего, очевидно, выглядела глупо.

Владан, разумеется, поведать мне о том, что происходило с ним с прошлой осени, не мог, а если бы и мог, то вряд ли бы стал.

– Про Маринку знаешь? – спросила я, сделав глубокий вдох.

– Как не знать, – усмехнулся он, приподнявшись в постели и упершись локтями в подушку. – За ключами от своей квартиры в первую очередь сунулся к ней, а там закрыто. Тебя в городе не оказалось. Поэтому, сразу после того, как вскрыл дверь и поменял замок, решил предъявить счет бывшей.

– Не замечала за тобой меркантильности. Впрочем, Маринка теперь может себе позволить оплату счетов, – хихикнула я, намекая на финансовое благополучие своего отца.

– Очень рад, что она съехала отсюда. Давно пора было.

– Согласна, – кивнула я, а про себя подумала, что и Маричу не помешало бы подыскать жилье получше.

Они с Маринкой были соседями – двери их квартир располагались напротив.

– Первым делом она посвятила меня в свое интересное положение. Маринка давно мечтала о ребенке, я счастлив, что ей удалось создать настоящую семью.

– Да, – мечтательно обронила я.

Очень хотелось услышать от Владана что-то вроде обещания, что и у нас с ним обязательно будет нечто похожее. Вместо этого он притянул меня к себе и стал целовать.

– Полина, понимаю, что ты пересмотрела детективных драм, но, может быть, мы снимем со стены вот это безобразие? – он кивком указал на пробковую доску, которая красовалась рядом с его рабочим местом.

Между прочим, эта доска – единственная достойная вещь в его офисе. Ее я купила и повесила, пока Владана не было. Я продолжала заглядывать в офис, и, конечно, аскетичная обстановка за время отсутствия хозяина претерпела незначительные изменения.

– Как только у нас появится большое дело, ты оценишь ее функциональность, – важно заявила я.

– Буду наклеивать туда вырезки из газет?

– Зачем клеить, – возмутилась я, – есть канцелярские кнопки.

– А еще красные нитки, которыми на голубых экранах важные дяденьки соединяют одну картинку с другой. – Владан открыто потешался надо мной.

Я спешно прикидывала, что ответить, чтобы отстоять доску на стене, но услышала звук открывающейся за спиной двери и обернулась.

На пороге стояла стройная дама лет сорока с небольшим в лакированных полусапожках и элегантном тренче, стоимость которого исчислялась сотнями тысяч. Она нервно оглядывала помещение нашего офиса. Затем поправила прическу, проведя рукой по темным, идеально уложенным локонам, и наконец заговорила:

– Ну и местечко вы выбрали для вашей конторы.

Она презрительно покачала головой, оглядывая кабинет от пола до потолка, от окна к стене. Владан встал и предложил даме присесть в кресло. Лучшее из двух, что имелись в офисе, между прочим. За что был удостоен снисходительной ухмылки. Чуть поколебавшись, она все-таки села, аккуратно поправив полы плаща. Снимать его она не стала – то ли боялась за сохранность дорогой вещи, то ли решила, что в нем она выглядит представительнее.

Реакция посетительницы на нашу локацию меня ничуть не смутила. Более того, когда я впервые сюда попала с намерением поручить расследование убийства моей подруги Сербу, испытывала примерно те же чувства. Это Владан привык жить исключительно здесь, в мрачном криминальном районе нашего города, Яме. Лучше названия и придумать нельзя. Хотя «Преисподняя» тоже можно было бы рассмотреть.

Если бы тогда кто-то сказал мне, что я буду работать помощницей в его детективном агентстве, что каждый в Яме будет знать меня в лицо и по имени, я бы рассмеялась так звонко, что услышала бы вся местная шпана, обретающаяся по заброшкам и подвалам.

Поняв, что нашей гостье сложно собраться с мыслями, я аккуратно поинтересовалась:

– Может быть, чаю?

– Что? – То ли я отвлекла ее от размышлений, то ли она не поняла моего вопроса.

– Слушаем вас очень внимательно, – сложив руки на груди, произнес Владан.

– Очень уважаемые в нашем городе люди о вас говорят… – начала она.

– Не уверен, что всех их есть за что уважать, – заметил Владан.

– Там не менее я не знаю, что следует делать в таких ситуациях, потому и вспомнила о вас…

– В каких ситуациях? – закономерно поинтересовался он.

– Вы ведь Марич? – испуганно ответила она вопросом на вопрос.

– Паспорт показать? – Серб вскинул брови, удивившись, что кто-то в этом городе не знает его в лицо.

– Не нужно, – тихо произнесла она, а я обратила внимание, что от ее первоначальной спеси не осталось и следа.

– А вы?

– Ольга Сергеевна Нефедова.

– Так что привело вас к нам, Ольга Сергеевна? – поинтересовалась я.

– К вам, – кивнула она на Владана.

– Полина, моя сотрудница, великолепно справляется с самыми запутанными ситуациями, – спокойно представил он меня.

Женщина перевела взгляд с меня на Марича.

– Сегодня я увидела труп, – она осеклась.

– Бывает, – кивнул Владан.

– Настоящий, – на всякий случай уточнила дама.

– Я понял. Где?

– Где он сейчас или где увидела? – уточнила она, скривив лицо.

– В таких делах лишней информации не бывает, – улыбнулся Владан. – Давайте по порядку.

– Знать бы только, где этот самый порядок, – проронила женщина и продолжила: – Мы живем в коттеджном поселке на окраине, рядом с мостом, «Западная долгота» называется.

Я прекрасно знала это место. Шикарная огороженная территория среди лиственного леса. Раньше там располагалось лесничество, но лет десять назад землю продали под элитную застройку. Место живописное, дома в современном лаконичном стиле, с обилием дерева и стекла. Идеальное единение с природой. К слову, и стоит такое единение соответствующе.

– Знаю, – кивнул Владан.

Ему, разумеется, тоже было знакомо это место.

– Отлично, – произнесла женщина. – К нашему коттеджу прилагается участок, мы разбили там сад. Вишня, яблони, груши. Из Голландии я привезла редкие виды тюльпанов. У нас такие не найдешь…

– Ближе к делу. – Марич прервал Ольгу на полуслове. – Если, конечно, труп вам не вместе с тюльпанами завезли.

– Три года назад мы взяли помощницу по дому, Алину. Она проработала у нас около двух лет и ушла.

– Так, – кивнул Владан.

– Я была уверена, что она просто решила кардинально все поменять, а сказать не решилась.

– Выходит, она сбежала?

– Не совсем… – Ольга растерялась. – То есть я не знаю, просто в один день она вовремя не приступила к обязанностям. В комнате остались все ее вещи.

– Вы заявляли о ее пропаже?

– Нет, мы действительно думали, что она сбежала.

– Допустим, – кивнул Владан, – продолжайте.

– Из сада у нас есть калитка, которая ведет прямиком в лес. Метрах в десяти-пятнадцати от нее пруд. Старый, затянутый тиной. Это, конечно, общая территория, но мне давно хотелось почистить его. Я часто выхожу на пробежки в лес и каждый раз, натыкаясь на него, думаю о его плачевном состоянии. Я хотела высадить вокруг него цветы и кусты. Малину, например. Муж был против траты собственных средств на благоустройство леса. А я, воспользовавшись его длительной командировкой, решила пруд все-таки почистить. Наняла людей, и вот сегодня утром они приехали, осушили его, а там… труп.

– С этим в полицию, – твердо заявил Владан.

– Да, разумеется. Они уже были у нас.

– А что вы от нас хотите? – задал резонный вопрос Марич.

– Мне кажется, это Алина.

– Следствие покажет, – пожал плечами Владан.

– Понимаете… – Женщина замолчала, подбирая слова. – Я боюсь, что к этому причастен мой муж.

– Не стоит недооценивать правоохранительные органы, они непременно во всем разберутся.

– Я хочу, чтобы вы их опередили.

– То есть?

– Мне необходимо знать первой, чьих это рук дело.

– Зачем? – вмешалась я.

– У меня есть основания полагать, что муж изменял мне с Алиной. Думаю, он догадался, что я в курсе его интрижки, и поспешил от домработницы избавиться.

– Утопив в пруду в десятке метрах от вашего участка? – вскинул брови Марич. – Не слишком ли неосмотрительно?

– Я думала об этом, но ведь на территории камеры, вывезти ее за пределы поселка было бы куда сложнее.

– Допустим, – кивнул он. – Но почему мы? В чем спешка? Не проще ли оставить это на откуп следователям?

– Я хочу развод. Если получу сведения раньше, чем они будут обнародованы, я смогу требовать от мужа внушительную долю. К тому же далеко не факт, что следствие справится. Уж извините, но у меня и близко нет той веры в правопорядок, что есть у вас.

– Погодите, но ведь доля от нажитого будет полагаться вам при разводе и без нашего участия.

– Мы заключили брачный контракт, – улыбнулась женщина и поправила непослушную осветленную прядь.

– Планируете шантажировать мужа? – уточнила я.

– Спешу вас заверить, что и без шантажа я имею средства, чтобы оплатить вашу работу.

– Уверены? – Владан вырвал лист из блокнота, быстро написал карандашом сумму и протянул посетительнице.

– Уверена, – твердо заявила она, даже не взглянув на цифры.

– Что ж. – Владан облокотился на спинку стула. – Когда возвращается ваш супруг?

– Через две недели, если, конечно, следователи не вызовут его на допрос раньше.

– Сомневаюсь, – заверил Владан. – Итак, вы видели труп?

– Да, – женщина кивнула.

– И узнали в нем домработницу, пропавшую год назад?

– Он… она… сложно сказать наверняка. Не знаю, приходилось ли вам видеть тела, извлеченные из воды…

– Чаще, чем хотелось бы, – ухмыльнулся Владан.

– Что ж. Поручиться не могу, но очень похоже, что это Алина. Темные длинные волосы, джинсы – она всегда носила их, когда отлучалась из дома.

– Шрамы, родимые пятна, что-то подобное?

– Об этом не знаю.

– Документы при трупе удалось обнаружить?

– Мне сказали, что нет. Как я поняла, они продолжат искать на дне пруда.

Владан встал и прошел к окну, сцепив руки за спиной. Ольга не сводила с него взгляда. Я, признаться, тоже. Наконец он развернулся к нам и произнес:

– Что ж, Ольга Сергеевна, оставьте контакты, Полина подготовит необходимые документы.

– И… все? – удивилась она.

– Для начала, – пояснил Марич. – Мы свяжемся с вами совсем скоро.

Женщина неуверенно оглянулась, достала из сумки визитку и положила на стол. Не спеша поднялась со стула, поправив полы модного плаща, и направилась к выходу. Уже в дверях она обернулась и произнесла:

– Очень на вас рассчитываю.

– Что думаешь? – обратилась я к Владану, когда дверь за посетительницей закрылась.

– Думаю, что даме некуда бабки девать, следствие прекрасно справилось бы без нас.

– Возможно, состояние ее мужа настолько велико, что игра стоит свеч? – предположила я.

– Посмотрим, – пожал он плечами. – Одно могу сказать наверняка: Нефедовы люди не бедные.

– Ты о них слышал?

– Конечно. Петр Семенович держит сеть мотелей и мастерских по ремонту грузовых авто. Все фуры в области, так или иначе, проходят через него. У Ольги тоже свой бизнес. То ли кофейни, то ли фитнес. Не помню. Выясни, кстати. Лишним не будет.

– Сделаю, шеф, – с готовностью отозвалась я и взяла в руки блокнот.

– Зачем бумагу марать? Давай сразу на доску. – Марич издевательски посмотрел сначала на меня, затем на стену.

– Смотрю, она тебе покоя не дает. Меня куда больше заботит истинная причина, по которой Ольга к нам явилась. Сомневаюсь, что она озвучила нам свои настоящие намерения.

– Выясним, – заверил меня Владан.

Я устроилась на своем рабочем месте и открыла ноутбук. Владан, пользуясь моей занятостью, улизнул на улицу. Не сдержав порыв любопытства, я выглянула в окно: он устроился на ступеньках крыльца и достал телефон. В этот момент дверь кафе, которое располагалось напротив, распахнулась, и на улице показалась Тамара. Неторопливо, покачивая внушительных размеров бедрами, хозяйка заведения направилась к Владану. Однако, заметив, что тот разговаривает по телефону, махнула рукой и вернулась в кафе. Всего через пару минут она появилась вновь. В одной руке Тамара держала одноразовый стакан, а в другой бумажный пакет. Женщина молча поставила и то, и другое на ступеньки возле Марича и неспешно удалилась.

Первым побуждением было подорваться и побежать вслед за ней. Хозяйка кафе напротив и по совместительству преданный товарищ Марича считает, что он недоедает. Видимо, хочет, чтобы Владан приблизился к ее размерам. А еще лучше, признал, что я его плохо кормлю. Потому что, разумеется, стряпни, лучше Тамариной, в мире не существует. Ну в Яме уж точно. Кстати, я с этим, в общем-то, согласна. С последним пунктом, разумеется. Готовлю я вполне сносно. Помереть с голоду любимому мужчине рядом со мной точно не грозит.

С некоторым трудом я призвала себя к спокойствию и снова уселась за ноутбук. Совсем скоро выяснила, что Ольга Сергеевна действительно является успешной бизнесвумен. Несколько студий йоги в городе и сеть веганских кафе – минимум о двух бизнесах нашлась информация в открытом доступе. Владан почти угадал, хотя для него вряд ли существует большая разница между фитнесом и йогой.

Дверь неожиданно распахнулась, и Владан кивнул в сторону выхода:

– Поехали.

Я вздрогнула от неожиданности, а он подхватил с дивана свою куртку, и мы направились к его машине.

– Куда путь держим? – поинтересовалась я, устраиваясь поудобнее.

– В «Западную долготу».

– Придумают же название, – ухмыльнулась я. – Ты ментам звонил?

– Хранителям правопорядка, – невозмутимо поправил он меня.

– Им самым.

– Утром им позвонила Ольга, сообщила, что рабочие на дне пруда обнаружили труп. Девушка, предположительно восточной внешности.

– Предположительно – это потому что плохо сохранилась?

– Хочешь посмотреть и оценить?

– Нет, – отчаянно замотала я головой. – Верю на слово.

– Вот и славно. Вскрытие покажет, что к чему.

– Тебе сообщат? – осторожно уточнила я.

– Куда денутся, – ухмыльнулся Владан и посмотрел на меня.

Тем временем мы свернули с шоссе в сторону леса, а вскоре подъехали к шлагбауму. Территория коттеджного поселка огорожена по периметру забором. Излишне высоким, на мой вкус. Через тонкие прутья легко можно разглядеть коттеджи и сделать вывод, что о роскоши тут знают не понаслышке.

Хоть дома и возвели с намеком на экологичность – дерево, стекло, металл, – стремление хозяев к позерству было заметно издалека. Ни вычурных колонн в золоте, ни барельефов на фасадах для этого не потребовалось. Здесь все решалось иначе – если панорамные окна, то во всю стену, если бассейн, то огромный, если веранда, то с вычурной дизайнерской мебелью странных форм.

– Неплохо устроились, да? – присвистнул Владан.

– Ты тоже можешь себе позволить здесь жить, – резонно заметила я, пожав плечами.

– В тринадцатый, к Нефедовым, – обратился Марич к охраннику комплекса, опустив стекло со своей стороны.

Мои слова он предпочел оставить без внимания. Я же тем временем успела нафантазировать, как мы ужинаем при свечах у огромного окна в пол. За стеклом поют дрозды, шумит ветер в кронах деревьев. Со второго этажа, обгоняя друг друга на лестнице, несутся дети. Двое. Владан грозит им пальцем, а я весело хохочу, поправляя воротничок шелкового платья.

– Полина, – вопрошал Марич. – Ты тут?

– И да и нет, – откашлялась я.

– Пойдем. – Владан держал пассажирскую дверь распахнутой передо мной уже минимум минуту.

Я вышла из машины и осмотрелась. Мы успели подъехать к коттеджу Нефедовых и сейчас стояли на подъездной дорожке, выложенной брусчаткой. На каблуках по такой не походишь, хотя, вероятно, здешних дам водители забирают прямо от порога.

Дома в поселке располагались довольно далеко друг от друга, к каждому прилагалось по двадцать-тридцать соток земли. Судя по тому, что я успела увидеть, хозяева распоряжались ею по-разному. В случае Нефедовых всю площадь занимал красивый сад, как и говорила Ольга.

Она распахнула входную дверь и теперь стояла молча, ожидая нас. Должно быть, охранник успел предупредить хозяйку о нашем визите, или она просто услышала звук подъезжающей машины.

– Прошу, – Ольга посторонилась, приглашая нас войти.

В просторном холле возле раздвижных дверей из матового стекла стояла скромная черноволосая девушка в темно-синем платье ниже колен и белом льняном фартуке. По всей видимости, домработница.

– Кофе? – предложила хозяйка.

– С удовольствием, – Марич выдал свою лучшую улыбку.

– А я бы взглянула на пруд, – ответила я.

– Что ж, Сабина, проводи, – обратилась Ольга к домработнице. – Кофе я сделаю сама.

Она пригласила Марича в гостиную, а мы с домработницей вышли во двор под звук кофемашины, который доносился откуда-то из глубины дома.

Девушка молча обогнула его по дорожке, я неторопливо следовала за ней, вскоре мы оказались в саду. Плодовые деревья, шикарные цветы. Среди всего этого растительного великолепия – качели, скамейки, гамак.

– Красиво, – произнесла я, оглядываясь. – Кто занимается садом?

– Три раза в неделю к нам приходит Виктор, садовник. Но Ольга Сергеевна много времени проводит тут сама, ей нравится возиться с цветами.

– А вам?

– У меня на это нет времени, – скромно улыбнулась девушка, когда мы подошли к калитке, ведущей с участка в лес.

Пруд я заметила не сразу, но стоило пройти несколько метров вслед за Сабиной, как показался водоем, сейчас почти пустой. Он находился в низине и был довольно большим. Рядом стояла техника, но рабочих поблизости не наблюдалось. Скорее всего, процесс очистки их попросили прервать в связи с неприятной находкой.

– Могу я идти? – поинтересовалась девушка.

– Спасибо, что проводили, – улыбнулась я в ответ. – Позвольте задать вам пару вопросов. Давно вы тут работаете?

– С прошлого лета.

– А как попали в этот дом? Думаю, без рекомендации сюда не так просто устроиться.

– Верно, последние пять лет я работала в другой семье, но хозяева переехали за границу. Они и порекомендовали меня Нефедовым, те как раз искали помощницу по дому.

– Сабина, а что вам известно о вашей предшественнице?

– Рубашки она гладила лучше, чем я, и со стола расторопней убирала, – пожала плечами Сабина. – Пожалуй, все.

Я поблагодарила девушку, и она бодро зашагала обратно к калитке. Я подошла вплотную к берегу и огляделась. Сразу за прудом продолжался довольно густой лес. Трава вокруг была скошена, но уже успела подрасти. Я аккуратно обошла пруд и остановилась на противоположном берегу. Отсюда отлично был виден забор, отделяющий территорию поселка от леса. Причем именно та часть, что принадлежала Нефедовым. «Западная долгота» не отличалась идеальной геометрической формой, та напоминала замысловатые очертания какой-нибудь страны. Так, участок Ольги и Петра походил на полуостров, который углублялся в лес, тогда как территория соседей по обе стороны оставалась в глубине и была отсюда не видна.

Отсюда я смогла разглядеть только крышу хозяйского дома – он находился сразу при въезде, на противоположном конце участка. Кроме того, я стояла в низине, что тоже не добавляло видимости.

Я вернулась к забору и прошла вдоль него налево. У границы с соседями я остановилась, чтобы убедиться, что пруд скрыт из вида не только растительностью, но и забором Нефедовых. То же самое я проделала и с другой стороны, результат был примерно тот же.

Немного задержавшись в саду у розовых кустов, я вернулась в дом. На пороге меня встретила не только Сабина, Владан с Ольгой тоже вышли. Судя по всему, кофе был выпит, а разговор окончен.

Мы простились с женщинами и направились к машине. Недалеко от выезда я заметила гостевую парковку и попросила Владана остановиться.

– Давай прогуляемся вокруг поселка, – предложила я. – Расскажешь, что удалось выяснить, а я покажу тебе пруд.

Мы покинули территорию, молча обогнули примыкающий к ней теннисный корт и оказались в лесу.

– Дама не проста, – первым прервал тишину Марич.

– Что-то скрывает?

– Пока не знаю, дождемся, что покажет вскрытие трупа.

– Не самое популярное место для прогулок, – вскоре заметила я.

Мы шли по тропинке, которая, похоже, окружала всю территорию поселка, и пока не встретили ни души.

– Еще бы, когда внутри такая роскошь с благоустроенными прогулочными дорожками. Грибники и велосипедисты наверняка предпочитают углубляться в лес, а не нарезать круги вокруг забора.

– Верно, – согласилась я, разглядывая чужой сад, мимо которого мы проходили. – Хотя не думаю, что тут живет хоть один грибник.

– Может быть, в здешних лесах растут трюфели, – усмехнулся Владан.

В этот момент мы дошли до поворота, за которым скрывался пруд. Я обратила на это внимание Владана, и он в точности повторил мои действия, прикидывая, из какой точки открывается вид на водоем.

– Интересно, есть ли поблизости еще вода, – произнесла я задумчиво.

Пока ничего, кроме этого пруда, мы не увидели.

– Проверишь, когда доберемся до ноутбука, – пожал плечами Владан. – Конечно, куда дальновиднее было бы сбросить труп в реку, нежели в стоячую воду.

– Зато тащить далеко не надо, если убийца Нефедов, конечно же, – заметила я. – Особенно если действуешь в одиночку.

Мы продолжали идти по тропинке вдоль ограждения, когда Марич вдруг остановился и поднес палец ко рту, призывая к тишине. Я не услышала ничего необычного – звуки леса, и только. Владан же схватил меня за руку и припустил в глубь леса, увлекая меня за собой.

– Утки, – пояснил он, придерживая ветки кустов, чтобы я могла пройти сквозь густые заросли.

Вскоре мы вышли к ручью, иначе это назвать было сложно. Пернатые отсюда уже скрылись, поэтому мы стояли в полном одиночестве и смотрели на темную воду. Ручей был настолько узким, что я могла бы перебраться на другую сторону почти без усилий.

Мы вернулись на тропинку и закончили наш круг почета, выйдя к шлагбауму. Оказавшись на территории поселка, вернулись к машине и покинули это живописное место под звуки соловьиных трелей.

– Что скажешь? – обратилась я к Владану.

– Пока история не складывается. Допустим, Петр заводит интрижку с домработницей. Вот, кстати, ее фото, – Владан протянул мне смартфон.

– Симпатичная.

С фотографии на меня смотрела миловидная девушка восточной внешности с темными волосами, собранными в хвост.

– В какой-то момент он понимает, что жена догадывается об их романе, – продолжил Владан.

– Зачем убивать, не проще ли уволить и отправить восвояси? – резонно заметила я.

– Именно. Для убийства должна быть веская причина.

– Или соответствующие наклонности.

– Пожалуй.

Утром я проснулась от звука вибрации. Телефон на прикроватной тумбочке не думал замолкать. Хотела было толкнуть Владана, надеясь, что кто-то из его знакомых спешит сообщить нам новости по поводу вчерашнего трупа. В этот момент все стихло, а я окончательно открыла глаза. Села в кровати, намереваясь отправиться в душ, и обратила внимание, что светится экран моего телефона. Я взяла его в руки и увидела, что звонил бывший.

Решив, что Забелин подождет, отправилась в ванную. Когда я вышла, Владан еще спал. Я поставила на плиту турку с кофе и набрала номер бывшего мужа.

– Как дела, милая? – пропел в трубку Забелин.

– Прекрасно. – Я придала голосу максимум уверенности.

– Не скучаешь?

– Очень, но стараюсь бороться с соблазном бросить все и вернуться к тебе, – не удержалась я от ехидства.

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся он. – Слышал, к вам обратилась жена Нефедова.

– Допустим, – произнесла я вслух, а про себя отметила, как быстро по городу расползаются слухи.

– Что хотела?

– С какой целью интересуешься? – предпочла я ответить вопросом на вопрос.

– Не могу отказать себе в удовольствии первым узнавать о слабых местах и болевых точках бизнесменов нашего города.

– Чтобы вовремя подставить подножку?

– Больше знаешь – крепче спишь.

– Кажется, в оригинале изречение звучит по-другому.

– Не люблю шаблоны, – рассмеялся Валерка и отключился.

Я налила себе кофе и устроилась за столом. Какое счастье, что я больше не должна жить с бывшем мужем под одной крышей. Скажи мне кто-нибудь, что такое вообще может случиться после нашего развода, рассмеялась бы в лицо. Однако судьба способна подкидывать такие сюрпризы, какие нарочно ни за что не придумаешь.

Нижняя часть тела Валерке отказала, а вот голова соображает прекрасно. Манипулятором он всегда был отменным. Напрямую жить с ним он меня не просил. Более того, даже силился как можно скорее выпроводить меня сначала из больничной палаты, а потом и из дома. По крайней мере, на словах. Я же чувствовала себя ему обязанной и считала своим долгом заботиться о нем. Многие месяцы ушли на то, чтобы я наконец окончательно приняла решение съехать. Очень жаль, что не успела претворить планы в жизнь до возвращения Владана.

Признаться, я думала, что Марич будет в ярости, когда узнает, в чьем доме я провела долгие месяцы, ожидая его возвращения. Сложно сказать, как я могла допустить мысль о том, что Марич способен навредить человеку в инвалидной коляске, пусть и состоящему в спорных отношениях с его возлюбленной.

Странно было это предполагать еще и потому, что Маричу была прекрасно известна история нашего с мужем знакомства и расставания, как и мое к нему отношение.

В юности меня похитили, требуя выкуп у отца взамен на мою жизнь. Несколько бесконечных дней держали в плену. Тогда все завершилось более или менее благополучно. Я осталась жива, хоть и приобрела множество физических и моральных травм вкупе с комплексами.

Много позже, будучи уже не первый год в браке, я смогла распознать в своем муже, Валерии Забелине, того самого злодея-похитителя. Естественно, я поспешила с ним развестись. Все вокруг полагали, что я натурально сошла с ума. Со стороны казалось, будто муж пылинки с меня сдувает, души во мне не чает и заботится так, будто я наследная принцесса. В общем-то так оно и было, пока осознание не накрыло меня. Отцу я сказала, что с Валеркой мы не сошлись характерами, предпочитая не травмировать его правдой. Реальная причина была слишком страшной, чтобы посвящать в это родителя. Мать умерла задолго до этих событий. Таким образом, бывший сумел сохранить дружеские отношения с моим ничего не подозревающим отцом и оставить себе бизнес, а также даже дом, в котором протекала наша совместная жизнь. Я себе существование в этом месте не представляла в любом случае.

Марич был единственным человеком, кому я поведала полную историю нашего с Забелиным знакомства без купюр. Не могу сказать, что эта информация Владану пришлась по вкусу, но Забелина он не тронул. Валерка успел побывать нашим клиентом, обратившись в детективное агентство с собственной проблемой. Марич даже каким-то чудом смог сохранить дипломатию в отношениях или скорее ее подобие, когда мы занялись расследованием дела.

Поступил благородно Владан и в этот раз. Вместо того, чтобы кинуться выяснять отношения, он заявил, что я все делала в соответствии со своими убеждениями и воспитанием. Он куда больше удивился бы, брось я Забелина на произвол судьбы после своего чудесного спасения, главным героем которого и являлся мой бывший.

Более того, Владан даже поблагодарил Валерку – и за тот героический поступок в кафе, когда он закрыл меня собой от пули, и за то, что присматривал за мной все то время, что Марича не было рядом. Не знаю, чего в этом поступке Владана было больше – благородства, железной воли или любви ко мне. Очень хотелось верить, что последнего.

За те дни, что Марич провел в городе, дожидаясь нашего с Забелиным возвращения с райских островов, история покушения стала ему известна – мир не без болтливых людей. От тучной снаружи и лучистой внутри Тамары из кафе напротив я узнала, что Марич успел отлучиться на пару дней из города до нашего с Забелиным возвращения. Поговаривают, что он безотлагательно за меня отомстил. Собственно, получается, что заодно и за Забелина.

Как бы то ни было, Валерка так и остался в глазах широкой общественности героем. Я не имела ничего против этого, тем более что с возвращением Владана наше с Забелиным взаимодействие сократилось до минимума. Во многом, кстати, благодаря удачному выбору сиделки.

Пока я присматривала за Валеркой, он быстро понял, что все время торчать возле его коляски я не смогу, как бы ему того ни хотелось. Потому быстро начал вводить меня в курс дел относительно своего бизнеса. Меня это действительно отвлекало от постоянной рутины. Не знаю, чем он руководствовался – искренней заботой обо мне или эгоистичным желанием держать меня как можно ближе.

Когда из его рабочего сейфа пропали бумаги, я занялась расследованием. Благодаря тому, чему меня научил Марич за время нашей совместной работы, я довольно быстро справилась с расследованием.

Как раз во время расследования я и познакомилась с Наташей – ветеринаром по образованию, простой и симпатичной молодой девушкой. Последние годы она работала няней, хотя забота о братьях наших меньших была ей куда ближе. Валерку, конечно, сложно было отнести к котам или псам, хотя когда-то его легко можно было назвать кобелем. Если на то пошло, я бы отправила его в отряд морских свинок. Как бы то ни было, заботы и присмотра ему отчаянно не хватало. Не без скрипа, но Наташу удалось уговорить. Я предложила ей просто попробовать, тем более что в няньках она засиделась. Тут хоть пообщаться можно с неглупым человеком, да и деньги Забелин готов платить любые.

Я была счастлива, что в итоге он оказался в заботливых и знакомых мне руках. Наташа, похоже, втянулась. Не знаю, что чувствовал Валерка по этому поводу, но с легкостью могу предположить. Бессилие относительно собственного положения: я не вернусь, и он это отлично понимал. Радость от того, что сиделка расторопна, заботлива и, что не менее важно, хороша собой.

Последнее время в его здоровье наметились заметные улучшения, как и прогнозировали врачи. И вот, в подтверждение их слов, чувствительность стала понемногу возвращаться к нему.

Думаю, что, помимо медицины, была и другая причина. В отсутствие в городе Марича у Забелина не было стимула вставать на ноги. Ведь чем быстрее он оклемается, тем скорее я съеду и отдалюсь от него. Теперь же он подсознательно стремился вырваться из инвалидной коляски, не только чтобы догнать меня, но и чтобы соответствовать Наташе. Когда такая красавица живет рядом, мужчине сложно смириться с собственной беспомощностью.

В глубине души я надеялась, что Забелин начнет питать к Наташе какие-то чувства. Может быть, тогда он наконец забудет обо мне и прервет эту болезненную связь. Не со мной даже, а с тем образом, который живет в его голове.

– Не слышал, как ты проснулась, – улыбнулся Владан, садясь напротив.

– Забелин разбудил, – не стала скрывать я.

– Что хотел?

– Интересовался, зачем мы понадобились госпоже Нефедовой.

– Значит, информация о трупе уже успела облететь город.

– Это само собой, но, кажется, его вовсе не труп интересовал.

– Не томи.

– Деньги, что еще, – усмехнулась я. – Сказал, что предпочитает знать о проблемах местных бизнесменов.

– Интересно, – почесал подбородок Владан.

– Еще как.

– Наведу справки, как обстоят дела у Нефедова, – он резко поднялся. – Вот что, шуруй в контору, займись текучкой, а я встречусь кое с кем.

– Я с тобой, – тут же подскочила я.

– Успокойся, никуда я не денусь. Загляни к Тамаре, позавтракай и за работу.

– А ты?

– Полина, я не Забелин. Позаботиться о себе мне по силам.

Он уехал, а я отправилась в сторону конторы. Свернула было ко входу в кафе, но передумала. Тамара опять начнет ехидничать относительно нашей с Маричем странной совместной жизни, когда женщина, уже начиная с завтрака, пренебрегает готовкой.

Вместо этого я открыла офис, включила ноутбук и поставила чайник. Взяв с комода открытую пачку шоколадного печенья, устроилась за экраном. Первым делом открыла карту города. Приблизила область с «Западной долготой» и стала изучать. Вместо того чтобы искать водоемы поблизости, я принялась рассматривать спутниковые снимки приусадебных участков местных жителей. С высоты были легко различимы бассейны и гаражи, что неудивительно, они тут отличаются солидными размерами.

Наконец я сосредоточилась на деле. Тщательный поиск показал, что рядом никаких рек или крупных озер нет. Ближайший крупный водоем, озеро Холодное, в пяти километрах. Ручей, что мы видели в лесу, проходит почти вплотную к территории, но до полноценной реки ему далеко.

Поняв, что дальнейшее изучение местности бессмысленно, я решила поискать информацию о самом поселке. Построен он был около десяти лет назад. Жилье здесь, пожалуй, самое дорогое в городе. Тем не менее дома, выставленные на продажу, разлетались как горячие пирожки. Близость к городу, прекрасное местоположение на лоне природы, единый современный стиль построек делали свое дело.

Никаких значительных происшествий в поселке за все это время не происходило. В новостях он фигурировал только в связи с открытием ресторана на территории, возобновленным автобусным сообщением с городом и пожаром в административном здании. Новости о трупе, найденном вчера, в СМИ просочиться не успели. Хотя, справедливости ради, труп нашли за территорией. Не удивлюсь, если какую-либо причастность к поселку отметут на корню. Никому там лишняя молва не нужна.

Я откинулась на спинку стула и задумалась. Идеальный поселок с образцовыми жителями. И тут – ни много ни мало труп. Признаться, в причастность Нефедова мне верилось с трудом. Мало ли кому могла приглянуться симпатичная молодая девушка. Что, если она решила погулять по лесу и встретила там своего убийцу. Маньяка, поджидавшего случайную жертву… Мои размышления прервал звук открывающейся двери.

– Готов съесть слона или в крайнем случае наброситься на тебя, – услышала я голос Владана.

– Не знаю, как насчет слона, но, где готовят лучший борщ, ты знаешь, – ответила я, имея в виду кафе напротив.

– Да простит меня Тамара, но такую красотку, как ты, иногда хочется видеть вне Ямы.

Мы отправились с Владаном в центр города и устроились на одной из открытых веранд, пока погода еще позволяла. Я рассказала ему, чем занималась и что узнала в его отсутствие.

– Похоже, дела у Нефедова обстоят очень хорошо. К концу года планирует открыть две новые точки в соседней области – мотель и техсервис. Бизнес жены тоже приносит пусть небольшой, но стабильный доход. У нее, конечно, конкурентов в городе больше, чем у супруга. Но никому дорогу не переходили ни он, ни она. По крайней мере, на первый взгляд все чинно и благородно.

– Нефедову просто незачем идти на убийство, рискуя своим бизнесом и собственной свободой. Но хотелось бы, конечно, дождаться его возвращения и побеседовать с ним лично.

– Не уверен, что это нам что-то даст. При трупе не было найдено никаких документов. Собственно, ровным счетом ничего, что могло бы пролить свет на ее личность.

– Сколько она там провела, год? – спросила я.

– Формулировка такая: от восьми до двадцати месяцев.

– Ничего себе разброс, – покачала я головой.

– Вода, – Владан пожал плечами. – Как и говорила Ольга, на ней действительно были синие джинсы.

– И все?

– Футболка поло темного цвета.

– Ее Ольга тоже опознала?

– Да, но джинсы и темная футболка – так себе опознавательные знаки.

– Что-то еще?

– Значок донора крови на футболке и клочок бумаги в кармане.

– Чек, визитка? – предположила я.

– Просто небольшой лист из блокнота, надпись удалось прочитать, чернила не до конца размыло, но это вряд ли способно что-то дать.

– Что там?

Владан протянул мне свой телефон, открыв нужное фото. На нем был лист в едва различимую клетку, ручкой на каждой клеточке было выведено: «ОЧЗОЖ».

– Что это значит? – нахмурилась я, возвращая телефон Владану.

– Хотел у тебя спросить.

– ЗОЖ – здоровый образ жизни…

– ОЧ – очень здоровый? – рассмеялся Владан.

Я развела руками и придвинула поближе салат, о котором благополучно успела забыть, слушая последние новости. Владан последовал моему примеру, взял нож и принялся за стейк.

– А что с причиной смерти? – поинтересовалась я.

– Пока один большой вопрос. В легких вода, значит, в пруду она оказалась еще живой. Самоубийство можно отметать – вряд ли она самостоятельно поместила на себя грузы. На более полную картину нужно время.

Я откинулась на спинку стула, вытянула ноги и принялась наблюдать за воробьями, которые обретались на тротуаре возле веранды, собирая крошки. С одной стороны, история казалась вполне себе понятной. Молодая девушка очаровывает хозяина дома, он вступает с ней в связь. Жена начинает подозревать измену. Такое положение дел хозяина не устраивает, ведь по брачному контракту в случае измены одного из супругов тот остается у разбитого корыта.

Не дожидаясь, пока жена соберет компромат, необходимый для суда, муж избавляется от домработницы. Одно остается неясным – почему не расправиться с девушкой вдали от собственного дома?

Владан успел мне рассказать, что вчера ему сообщила Ольга. Алина служила у них два года. Никаких претензий к ее работе у Нефедовых не имелось – девушка оказалась исключительно исполнительной и чистоплотной. Рекомендации тоже были самые хорошие. До того как прийти в их дом, она трудилась у друзей семьи. Те отличались тем, что меняли помощниц по хозяйству раз в полгода-год, даже если те работали безупречно. Такой пунктик был у хозяйки дома. Алине они дали отличные рекомендации и сами предложили ее кандидатуру Нефедовым, когда те перебрались из города в поселок и стали искать домработницу с проживанием.

В наш город Алина приехала из Татарстана, где после школы окончила колледж, получив специальность повара. Работала уборщицей в бизнес-центре полтора года, где ее и заметил сосед Нефедовых, предложив служить в их доме помощницей по хозяйству.

Незадолго до своего исчезновения Алина попросила у Нефедовых оплату за два месяца вперед. Раньше такого не случалась. Девушка объяснила это проблемами у дальней родственницы в Татарстане. До этого они о ее родне ничего не слышали. Братьев и сестер у нее не было, мать растила ее одна, пока не скончалась незадолго до переезда Алины в наш город. Таким образом девушка хотела сменить обстановку и начать новую жизнь.

Ольга полагала, что и в этот раз Алине вздумалось начать все с чистого листа в другом месте, потому она и попросила аванс, а затем сбежала.

По словам Ольги, в какой-то момент она стала замечать, что Петр, ее муж, порой что-то прячет от нее в своем телефоне. Более того, несколько раз, когда она появлялась в комнате, где уже находились Петр и Алина, оба быстро замолкали и делали вид, что никакого диалога не было.

Попытки подслушать ни к чему не привели, застукать парочку тоже не удалось. Таким образом, у женщины не было прямых доказательств измены. Лишь перешептывания, непонятные знаки, которыми Петр и Алина иногда обменивались, и загадочная переписка в телефоне, доступа к которому Ольга не имела.

После исчезновения домработницы Нефедовы не стали заявлять о ее пропаже. Этот момент вызывал у меня вопросы, очень хотелось пообщаться с Ольгой лично. Владан мое желание полностью поддерживал. Потому вскоре мы снова отправились за город.

Мы затормозили у знакомого шлагбаума, представились и были благополучно допущены на территорию. В этот раз предпочли оставить машину на общей парковке и отправиться к дому Нефедовых пешком.

Сабина ждала нас возле ворот. Увидев, что мы без машины, распахнула калитку и поздоровалась.

– Ольга Сергеевна в саду, – пояснила девушка, указывая направление. – Сейчас я ее приглашу.

– Не стоит, – заверил Владан. – Немного свежего воздуха и нам не повредит.

Я ожидала застать Ольгу где-то у цветов, которые она так любит. Хозяйка же сидела на садовых качелях, листая журнал. На ней было струящееся шелковое платье-халат изумрудного цвета. Ноги она закинула на качели. Я отметила про себя, что к нашему приходу она должным образом подготовилась. Вероятно, Владан сумел произвести впечатление. Сперва я думала оставить их вдвоем для пущей продуктивности беседы, а самой поговорить с Сабиной. Однако у меня накопилось к Ольге много вопросов, которые не терпелось задать. Разговор с домработницей вполне мог подождать.

Владан традиционно не стал отказываться от предложения хозяйки и согласился на чай. Спустя несколько минут дверь из дома в сад открылась, и Сабина выкатила столик, на котором стояли самовар, три пары чашек с блюдцами и маленькие вазочки со сладостями. Девушка разлила чай и тихо удалилась.

– Красивый у вас сад, – Владан начал с комплимента.

– Спасибо, – улыбнулась Ольга. – Как проходит расследование?

– Своим чередом, Полина пришлет вам отчет.

– Благодарю, – кивнула хозяйка.

Я не удержалась и скривилась, отвернувшись в сторону. Слишком откровенно Ольга пыталась флиртовать с Маричем. Что ж, расследованию такой интерес с ее стороны помешать не должен, скорее наоборот.

– У нас есть несколько вопросов, – повторил Владан цель нашего визита, которую утром уже успел озвучить по телефону.

– Разумеется, – женщина сложила в замок руки, приготовившись слушать.

– Ольга Сергеевна, у вас есть дети? – начала я.

– Это здесь при чем? – Мой вопрос ей не понравился.

– Если вы хотите, чтобы мы добрались до истины, да еще и быстрее официального следствия, нам необходимо знать множество деталей, эту – в том числе, – терпеливо пояснила я.

– У нас сын, Алекс. Он учится в Германии.

– Давно?

– Поступил в Берлинский университет сразу после школы, – не без гордости заявила Ольга. – Уехал учиться три года назад.

– Алина на тот момент уже работала в вашем доме?

– Мы знали, что сын планирует поступать в университет в Европе, а потому съехали с городской квартиры сразу после его отъезда, в июне. Ремонт в этом доме к тому моменту как раз закончился. Мы с Петром давно мечтали о загородной спокойной жизни, в центре же продолжали жить из-за Алекса – школы, секции, – объяснила она и добавила: – Алина появилась у нас в сентябре.

– То есть ваш сын с ней не был знаком?

– Отчего же? – удивилась дама. – Он приезжал к нам на каникулы два или три раза, поэтому они виделись.

– Как они общались?

– Как? – Вопрос Ольгу немало удивил, и она, кажется, подбирала слова. – Обыкновенно… Он мог попросить постирать что-то, выгладить, принести лимонад из холодильника.

– Я так понимаю, они почти ровесники?

– Выходит, что так, – нахмурилась Нефедова. – Он младше на два года. Но это не повод общаться с домработницей. Да и о чем?

– Умом она не отличалась? – уточнила я.

– Откуда я знаю, чем она отличалась. Шекспира мы с ней по ролям не читали, – раздраженно ответила хозяйка.

– А что она читала?

– Вы издеваетесь? Что за вопросы? – Ольга выразительно посмотрела на Владана, хотя обращалась к ней я.

– Ольга Сергеевна, нам необходимо знать, чем жила ваша домработница, как проводила время, с кем общалась, – успокоил ее Марич, порядочно сдобрив голос елеем.

– Какое это имеет значение, если она в морге? – вскинула брови хозяйка.

– Мы просто пытаемся понять, кто мог желать ей смерти, вы же этого хотели? – уточнил Владан, не теряя самообладания.

Женщина кивнула, потянулась к чашке и глотнула остывший чай. После этого поменяла позу, положив ногу на ногу и всем своим видом дала понять, что готова снова отвечать на наши вопросы, которые она явно находила бестактными и глупыми.

– Вы не заявили о пропаже Алины два года назад… – напомнил Владан. – Чья это была инициатива – умолчать?

– Ничего мы не скрывали, если вы об этом. Она оставила все свои вещи в комнате. Первое время мы были уверены, что она вернется. Девушка молодая, красивая, мало ли – загуляла.

– Но потом стало понятно, что вряд ли ее стоит ждать, однако в полицию вы так и не обратились? – уточнил Владан.

– Вещи ее – хлам чистой воды. Дешевые тряпки и книги из библиотеки. Два фикуса на окне и кучка косметики из супермаркета, – скривилась Ольга. – Такое не жалко оставить на старом месте, если хочешь начать новую жизнь.

– Ноутбук, планшет?

– Был какой-то китайский планшет.

– То есть вы решили, что если причина ее отсутствия не в загуле, то просто в желании начать все с нуля?

– Да.

– А мужа вы когда начали подозревать?

– В связи с Алиной?

– В убийстве, – спокойно пояснил Владан.

– Два дня назад, когда рабочие нашли труп на дне пруда.

– А где сейчас ее вещи? Хотелось бы на них взглянуть, – попросила я.

– Планшет я отдала полицейским, а вещи выбросила, кажется.

– То есть планшет вы все это время хранили, а от вещей избавились?

– У нас не камера хранения, – фыркнула дама. – Планшет забрали еще два года назад, остальные вещи их не заинтересовали.

– Значит, Алину тогда все-таки искали?

– Ну да, кто-то хватился ее там, на родине. Не помню, подруга, а может, и родственница, для которой она деньги просила. Ждала-ждала, да не дождалась перевода…

Владан улыбался во все тридцать два зуба, силясь расположить даму к себе и сгладить впечатление от моих вопросов. Вдруг он принялся нахваливать яблоки, которые краснели на деревьях прямо напротив него. Закончилось это тем, что Сабина по распоряжению хозяйки набрала нам их в корзину и торжественно вручила около калитки, когда мы прощались. Владан раскланялся и поблагодарил Ольгу, а я спросила:

– Ольга Сергеевна, а как здоровье Петра Семеновича?

– Прекрасное для его лет, – ухмыльнулась дама, и мы окончательно простились.

– Я думал, она набросится на тебя с кулаками после вопроса о здоровье мужа. Решила настроить ее против нас?

– Ничуть, слабое здоровье объяснило бы причину, по которой Петр бросил труп возле дома. Здоровому мужчине вполне по силам загрузить тело в машину и отвезти куда подальше.

– То ли дело, если убийца – женщина, – продолжил мою мысль Владан.

– Ты тоже думаешь, что это может быть дело рук Ольги?

– Ревнивая жена избавляется от молодой любовницы, а когда тело обнаруживается, решает обвинить во всем мужа.

– И сделать это с нашей помощью? В таком случае она должна здорово нас недооценивать. Ладно я, но всерьез надеяться обвести вокруг пальца Серба… маловероятно, что она так безрассудна.

– Мне куда больше хочется знать, зачем Нефедовой понадобилось чистить пруд, если она прекрасно знала, что, а точнее кто покоится на дне? Возможно, осушить водоем было вовсе не ее инициативой.

– Тоже верно, – развела я руками. – Мы ведь знаем об этом только с ее слов. Может, поговорим с охраной?

Мы направились к посту у въезда. Охранник, окруженный десятком мониторов, решал сканворд, держа в руке карандаш. Еще один был у него за ухом. Владан постучал в окно. Мужчина поднялся, открыл дверь и спросил, чем может быть полезен.

– Где у вас тут купаются? – поинтересовался Владан после приветствия.

– В бассейне, – кивнул охранник в сторону фитнес-центра, что был виден из окна.

– А на природе?

– Так не сезон же, – удивился мужчина.

– А в сезон где?

– На карьеры катаются, тут пятнадцать минут на машине. Там вода чистейшая.

– А поближе что есть?

– Да нет ничего, – развел он руками.

– Ручей вдоль территории течет, – кивнула в я сторону леса.

– Течет, – согласился охранник, – да разве в нем искупаешься? Там воды по колено. Пруд вон есть, в котором утопленницу-то нашли. Да он небольшой и страшный, в тине весь. Лучше уж до карьеров доехать или в город, на реку.

– А кто занимается чисткой этого пруда? Администрация поселка?

– Нет, кто-то из жителей нанял частную бригаду. Пруд ведь в лесу, к территории поселка не относится.

– Спасибо, – поблагодарила я, прощаясь, но мужчина вдруг торопливо заговорил, словно опомнившись:

– Вообще-то место тут очень хорошее. То, что рядом нет реки, – так это прекрасно, за детишек не страшно, да и проблем меньше. У многих бассейны на территории. Кстати, сороковой коттедж сдается на долгий срок, не интересуетесь? Там и бассейн, и баня внутри какая-то заморская. Прекрасная веранда с видом на лес. Кстати, она отапливается… скоро ведь похолодает.

Марич прервал мужчину, поблагодарил за предложение, и мы откланялись. Вместо того чтобы отправиться к машине, Владан потянул меня в противоположную сторону. Там находились административные постройки, небольшой продуктовый магазин, фитнес-центр и ресторан. В самой глубине, ближе к лесу, окруженный низким разноцветным забором, стоял небольшой одноэтажный дом. Судя по качелям, песочнице и замысловатой горке – детский сад. Мы подошли ближе и услышали звонкие голоса, которые доносились из здания. Окна садика выходили на лес, между ним и ограждением коттеджного поселка располагалась еще одна игровая площадка – гораздо большего размера. Кроме детских качелей и турников, тут были и тренажеры для взрослых, а еще несколько скамеек и лавочек. Сейчас на одной из них сидела пожилая женщина с коляской и читала книгу. На нас она не обратила никакого внимания.

Мы переглянулись, должно быть, подумав об одном и том же, и осторожно приблизились.

– Добрый день, – обратилась я к ней, выдав свою самую широкую улыбку.

– Добрый, – ответила она и подняла на нас глаза.

– Подскажите, это ведь детский сад? – спросил Владан вполголоса, чтобы не потревожить сон спящего в коляске малыша.

– Он самый, – кивнула женщина и с любопытством оглядела нас.

– Мы приехали посмотреть на сороковой коттедж, который сдается, – легко соврала я. – Гуляем, осматриваем территорию.

– А сколько вашим детям?

– Честно говоря, пока они только в проекте, – я подняла глаза на Владана, он смотрел в сторону леса, ничуть не изменившись в лице.

– Хотим все предусмотреть, – пояснил он. – Планируем остаться надолго. А вы давно тут живете?

– Я здесь работаю няней, – произнесла женщина вслух то, о чем мы и так уже догадались. – Макару скоро два, вот ровно столько и я здесь.

– Много в поселке семей с детьми?

– Хватает: и совсем малыши, и школьники есть. У Макара уже две подруги. Ну как подруги. Мы с другими нянями ходим на прогулки с самого их рождения, считай. Милана в октябре родилась, Соня – в ноябре, а Макар – в январе. Друг за другом.

Женщина отложила книгу, предварительно взглянув на номер страницы. Затем немного покачала коляску. На мой взгляд, напрасно – парень в ней крепко спал.

– Детям хорошо на свежем воздухе, – заметила я. – Часто вы гуляете?

– Лишь бы не дождь, а так каждый день тут, на площадке или около дома.

– А с другими нянями вы знакомы? Может быть, с помощницами по дому общаетесь?

– Многих знаю, – кивнула женщина.

– Извините, мы не представились. Я – Полина, а это Владан.

– Очень приятно, Наталья Федоровна.

– Наталья Федоровна, а с помощницей по хозяйству из тринадцатого дома вы знакомы?

– Девушка молодая работает у них, имя не вспомню. Симпатичная такая, чернявая. До нее другая была, очень похожа на теперешнюю. Может, сестра?

– Говорят, предыдущая ушла от хозяев, бросив в доме все свои вещи. Слышали что-нибудь об этом?

– Как не слышать. Слухи быстро по поселку расползаются. Тут, конечно, красиво, дорого, но деревня – она и есть деревня. Так что, как не знать, слышала, что ушла. Мне Лида из шестнадцатого рассказала, няня. А ей их домработница, стало быть, сообщила. Так и до нас новости дошли.

– И что по этому поводу говорили?

– А что говорили? Разное. – Наталья Федоровна пожала плечами. – Может, с хозяевами не поделила чего. Они хоть люди приличные, спокойные на вид, но в тихом омуте… К тому же приезжая она. Мало ли какие дела на родине образовались. Все пожитки туда не утащишь.

В этот момент коляска затряслась и из нее раздался возмущенный голос малыша. Наталья Федоровна извинилась и поспешила по дорожке в глубь поселка, усердно покачивая коляску.

Я опустилась на лавку, где только что сидела женщина. Владан устроился рядом, приобняв меня за талию. Мы сидели молча. Каждый думал о своем. Хотя мне отчаянно хотелось, чтобы мысли наши совпадали.

Лично я смотрела на дорожку, по которой только что ушла от нас няня Макара, и представляла, как иду сюда с малышами. Владан же сидит на этом самом месте и улыбается, наблюдая за нашим приближением. Я совершенно осознанно обманывала себя. Марич никогда не обещал мне счастливой семейной жизни, напротив, считал свою кандидатуру для этого самой неподходящей. Но как можно не надеяться, если любишь? Именно это я продолжала делать с завидным упорством, привлекая к делу свою бурную фантазию. Оттого жизнь в этом поселке рисовалась мне так ярко.

Владан, будто почувствовав ход моих мыслей, наклонился и стал меня целовать, крепко прижимая к себе. Не знаю, чего он больше хотел: не дать мне сказать лишнего или слиться в поцелуе.

– Давай арендуем сороковой коттедж, – неожиданно предложила я, когда он отстранился.

– Полина, спешу напомнить, что у нас две квартиры на двоих. Свою к тому же я ни на что не променяю. Из Ямы не съеду, как ни проси. Тем более вот сюда, – он обвел взглядом территорию.

– Ну не навсегда же, – поспешила объяснить я. – Поживем тут, пока занимаемся расследованием. К тому же Нефедов скоро вернется, дел прибавится.

– А что, если расследование закончится с его возвращением? – ухмыльнулся Марич.

Он поднялся со скамейки, так и не ответив на мое предложение. Вряд ли он вообще воспринял его всерьез. Владан протянул мне руку, приглашая последовать за ним. Я начала замерзать, поэтому ничего не имела против того, чтобы отправиться к машине. Сделав несколько шагов, обернулась, посмотрела на яркий забор детского сада, липы и березы, которые густо росли прямо за территорией. Улыбнулась сама себе и крепче сжала руку Владана.

Как только мы выехали за территорию поселка, заметили на автобусной остановке знакомую фигуру. Сабина вышагивала туда-сюда в ожидании транспорта, пряча нос в черную дутую куртку. Владан затормозил возле девушки, а я опустила окно со своей стороны.

– Подбросить? – улыбнулась я, обращаясь к ней.

– Не успела добежать до автобуса – уехал, – принялась объяснять Сабина, устраиваясь на заднем сиденье. – Максим, водитель наш, сегодня выходной. Ольга меня отпустила до завтра, я хотела в кино сходить. Теперь опоздаю, наверное…

– Какой кинотеатр? – уточнил Владан.

– «Искра».

– Успеем, будем там минут через десять.

– Прямо до кинотеатра не надо, я могу у вокзала выйти, там транспорт ходит.

– Это не предложение, так что отказаться не получится, – подмигнул Владан в зеркало заднего вида.

Я обернулась, Сабина улыбалась, глядя в окно.

– Свидание? – предположила я.

– Если бы. Просто время на кино неожиданно образовалось, еще и вы подбросить предложили. Сразу плюс сто очков к настроению.

– А как часто у вас выходные?

– По-разному, конкретного графика нет. Когда я устраивалась, договаривались, что буду работать три через один, но по факту по-другому получается… Я не жалуюсь, не подумайте. Но вот так вот ответить, когда у меня ближайший выходной, не смогу. Все зависит от домашних дел.

– Их у вас, должно быть, много?

– Хватает.

– А комната своя у вас есть?

– Конечно, – возмутилась девушка. – Я же не крепостная!

– Сабина, знаю, что уже интересовалась вашей предшественницей… Она ведь жила в той же комнате, что и вы?

– Ага.

– А какие-то вещи после нее там остались?

– Это вам лучше зайти ко мне, если снова приедете к хозяевам. Я ведь не знаю, что именно там от хозяев было, а что она оставила. Одно могу сказать: средства контрацепции Ольга Сергеевна с Петром Семеновичем вряд ли в прикроватную тумбочку сами положили, – хихикнула Сабина.

– И все?

– Все полки и ящики в комнате были пустыми. Только про один то ли забыли, то ли не заметили его. Он в основании тумбы, открывается нажатием. Могли пропустить – верхние ящики с ручками, а этот сам по себе. Это я дотошная, как въехала, сразу все перемывать начала, прежде чем вещи раскладывать. Вот и наткнулась в первый же день.

– Что-нибудь еще в нем было?

– Да, какие-то распечатки, блокнот… Так и не вспомню.

– Где это сейчас? – осторожно спросила я, боясь спугнуть удачу.

– Я собрала все в пакет и отдала Петру Семеновичу.

– Почему не Ольге Сергеевне?

– Он мне первым на лестнице встретился, – пожала она плечами.

– Как он отреагировал? – вмешался Владан.

– Да никак, поблагодарил… Хотя постойте. Вроде бы спустя пару дней уточнил, открывала ли я пакет.

– А ты? – Марич взглянул на Сабину через зеркало.

– Не знаю почему, но я не стала говорить, что сама все в пакет и собрала… Петр Семенович, должно быть, подумал, что все так в нем и лежало.

– И что было на тех распечатках и в блокноте? Только не говори, что их не читала, – напирал Владан.

– Я бы тоже прочитала. Из любопытства, – я выразительно взглянула на Марича.

– Да ничего особенного, – не стала отпираться девушка. – Какая-то информация, что-то об экономике или бизнесе. Я в этом мало смыслю, даже вчитываться не стала. Какой мне от этого прок? В блокноте какие-то записи вроде дат и цитаты или афоризмы, типа статусов в соцсетях.

– Что ж, спасибо за откровенность.

Владан затормозил на парковке возле кинотеатра. Обернулся к Сабине и спросил:

– Успеваешь?

– Да, даже немного заранее приехали, успею билеты купить, – обрадовалась девушка, глядя в смартфон. – Спасибо, хорошего вам вечера.

Сабина выскочила из машины и побежала ко входу в кинотеатр, у которого толпились зрители. Кто-то неспешно курил, а кто-то переминался с ноги на ногу в ожидании своей пассии.

– Как думаешь, с ней у Нефедова тоже роман? – спросил Владан, когда Сабина скрылась в здании.

– Сложно сказать, но встретиться с ним хочется все сильнее. Неужели он стал бы так рисковать снова, учитывая исход предыдущей интрижки? Да и Сабина за место свое, похоже, держится…

– Может, рассчитывает на повышение? – ухмыльнулся Владан. – Ей ведь свой брачный контракт Нефедовы вряд ли показывали.

Следующий день не обещал никакого продвижения в расследовании. Знакомые Владана из органов молчали. Я хотела было предложить Маринке пройтись по магазинам. В любое другое время она с радостью приняла бы мое предложение. Сейчас же, учитывая ее положение и настроение, я поостереглась бы даже заикаться об этом, чтобы не пришлось слушать о лишних сантиметрах и отеках.

Решив, что кофе с мороженым в ее любимой кофейне будет отличной альтернативой, потянулась к телефону. Однако вместо номера подруги неожиданно для самой себя набрала Забелина.

– Милая, я знал, что тебе тоже меня не хватает.

– Ага, ужасно. Как ты?

– С тобой было бы гораздо лучше.

– Хорошего понемножку, – осадила его я. – Валера, примерно год назад у Нефедова были какие-то подвижки в бизнесе? Крупные сделки или, наоборот, потери?

– Все-таки взялись за расследование?

– Как видишь, – не стала я увиливать. – Попытала счастья в Интернете, но ничего примечательного найти не удалось.

– Ничего примечательного и не было, – после некоторого раздумья отозвался Забелин. – Бизнес у него довольно стабильный, сюрпризов не припомню. Могу навести справки…

– Будь добр, – попросила я.

– Заедешь на кофе?

– Придется, если будет полезная информация, – буркнула я в ответ.

Маринке я все-таки позвонила. Отец был в командировке, поэтому она с большим энтузиазмом приняла мое предложение встретиться. Через час мы уже сидели в кофейне за столиком у окна и обсуждали ее анализы и прибавку в весе. Точнее, я покорно слушала монолог подруги, изредка кивая и с тоской поглядывая на улицу.

Кажется, я даже не пыталась выглядеть заинтересованной, размазывала остатки десерта в вазочке и смотрела в окно, когда Маринка неожиданно спросила:

– Как ты?

– Все хорошо, взялись за расследование. За городом обнаружили в пруду женский труп. Одна дама подозревает своего благоверного. Хочет, чтобы мы опередили следствие и вывели его на чистую воду.

– Деньги девать некуда, – покачала головой Маринка. – Передай ей, что может отдать их мне, я с радостью приму.

– Тебе что, перестало хватать? – вскинула я брови.

Кому как не мне было знать, что мой отец необыкновенно щедрой души человек. А уж к тем, кого любит, тем более. В его чувствах к Маринке сомневаться не приходилось. Наконец-то он был счастлив, я в этом ни на секунду не сомневалась.

– Полина, я спросила, как твои дела, а не вашей детективной конторы, – уточнила она и выжидающе посмотрела на меня.

– Все отлично.

– А если не обманывать ни меня, ни себя?

– В таком случае нормально, – вздохнула я и бросила ложечку на блюдце с десертом.

– Каждый раз после своих поездок он возвращался другим, – кивнула Маринка. – Вроде бы все тот же, но будто старше и молчаливее…

– В точку, – поджала я губы. – Такой невыносимо родной и пугающе чужой.

Подруга удивительно верно облекла в слова то, о чем я думала сама все чаще и чаще. Владан тот же, но ощущения – другие. Он напряжен, будто каждую секунду ожидает нападения. Он целует каждый раз как в последний.

– Еще я со своими беременными жалобами, – покачала головой Маринка и досадливо махнула рукой. – Не серчай, подруга.

– Мы пару раз были в «Западной долготе», там у клиентки дом. Я на секунду представила, как мы могли бы осесть там с Маричем, родить детей… – мечтательно произнесла я, не обращая внимания на ее слова.

Маринка наклонилась ко мне и накрыла мою руку своей теплой ладонью. Она, как никто другой, понимала меня. Ей, как и мне, Марич никогда ничего не обещал. Она, как и я, всегда на что-то надеялась.

– Я понимаю, что этому никогда не бывать, он не изменится. Ничего от него не жду, не прошу, но кажется, что вдруг со мной будет по-другому?

– Обязательно будет, – тихо отозвалась Маринка.

– Сама в это веришь? – усмехнулась я и сделала большой глоток кофе.

Я поспешила сменить тему, пока слезы предательски не хлынули из глаз. Впрочем, незамеченным мое состояние вряд ли осталось. Однако Маринка смену темы поддержала, прекрасно понимая, что добавить к уже сказанному вряд ли что-то удастся. Жалости я не хочу и не прошу, а утешить ей меня нечем. Более того, она вдруг предложила сходить в кино. Поскольку полезных дел на тот момент не намечалось, а занять свои мысли чем-то было нужно, я приняла предложение, и мы отправились в «Искру».

Первые несколько минут я пыталась следить за происходящим на экране. Но вскоре поймала себя на том, что размышляю, на каком ряду совсем недавно сидела Сабина. Через пару мгновений я и вовсе была занята тем, что прокручивала в голове наш разговор в машине.

Маринка, похоже, тоже не особенно следила за происходящим на экране, потому что сразу после того, как в зале включили свет, принялась мне рассказывать о гениальном плане, который она придумала во время просмотра. А именно – устроить отцу сюрприз и рвануть к нему в Москву, пока он там в командировке и не ожидает ее приезда. Любую другую женщину я принялась бы отговаривать от такой затеи, но эти двое – особенная пара. Я была уверена, что для отца это станет действительно приятным сюрпризом, и даже обещала проводить подругу на вокзал.

Вернувшись из кинотеатра в квартиру Владана, я первым делом предложила связаться с Ольгой и взять контакты тех, кто рекомендовал им в свое время Алину. Что Владан и сделал. Спустя пять минут разговора с клиенткой он положил трубку. Уверена, она могла бы говорить с Маричем и дольше, а еще лучше – вечно и лично. Только мой дорогой возлюбленный терпеть не мог пустую болтовню.

– Сидоровы Елена Александровна и Денис Власович. Живут в «Западной долготе» с тех самых пор, как поселок сдали, а ремонт в их доме закончился. Елена – давняя подруга Ольги Нефедовой. Познакомились еще детьми и с тех пор дружат. Более того, именно Елена и сподвигла Ольгу перебраться в коттеджный поселок, когда один из домов по соседству выставили на продажу.

– Ты готовился? – присвистнула я. – Или Нефедова успела тебе все это поведать за несколько минут?

– Она готова была рассказать и больше, но намекнула, что при личной встрече это было бы удобнее.

– Поехали? – предложила я.

– Я сослался на неотложные дела. Нечего там пока делать.

– Да и искушать мадам твоим присутствием на ночь глядя не стоит, – согласилась я не без сарказма.

– На что ты намекаешь? – притворно возмутился Владан.

– Она от тебя в восторге. Как, впрочем, и я.

Марич воспринял мои слова как призыв к действию, легко подхватил на руки и понес прочь из кухни, не дав допить чай. Я с тоской посмотрела на кружку и с восторгом – на Владана. Сопротивляться даже не думала.

Проснувшись утром, любимого в квартире не обнаружила. «Во сколько же он поднялся?» – пронеслось у меня в голове. Уснули мы, кажется, ближе к двум часам ночи.

Я приняла душ, убедилась, что Владан дома не завтракал и даже кофе не выпил. Натянула джинсы, толстовку и, подхватив куртку, отправилась к Тамаре.

Вопреки обыкновению, она не стала меня попрекать ленью и супружеской несостоятельностью, мешающими мне как следует заботиться о любимом.

– Владан был? – догадалась я, устраиваясь за барной стойкой.

– Забежал за кофе, – кивнула она с почтением в голосе. – Тебя будить не хотел. Ох, Полинка, как же Серб тебя любит.

– И я его.

– Это правильно, – одобрительно произнесла Тамара, ставя передо мной кофе.

– Куда направляется, не сообщил? – на всякий случай поинтересовалась я, всерьез не надеясь на ответ.

– Мне – нет, а по телефону с кем-то договаривался о встрече.

Я съела яичницу, допила кофе и отправилась в контору. Открыла электронную почту, куда Владан успел перебросить мне то, что было у него по делу. Пользуясь тем, что пробковую доску он со стены снять не успел, распечатала материалы и принялась за дело. В центр поместила Фотографию Алины. От руки подписала: «Хасанова Алина Ибрагимовна». Рядом – аккуратно вырезанное фото значка донора крови и записку, которые были найдены при погибшей.

Я снова и снова пыталась вчитаться в запись и понять, что она пыталась в ней сказать. ЗОЖ, несомненно, ассоциировался с аббревиатурой здорового образа жизни. У Ольги – сеть кафе здорового питания и студий йоги, у Алины – запись, наводящая на мысли о здоровье…

В небольшой заметке я резюмировала то, что мне удалось узнать о бизнесе Нефедова и его супруги. Распечатала на принтере и прикрепила лист в левом верхнем углу. Я долго рассматривала доску, расхаживая туда-сюда по комнате, и наконец снова села за компьютер, оставшись довольной результатом.

Открыла одно из писем Владана и принялась читать файл с брачным контрактом Нефедовых. Для такого небольшого города, как наш, а уж тем более для того времени – зари нулевых, составление настолько подробного документа само по себе было делом необычным. Я изучила его и резюмировала, что контракт был толковым и в случае развода мог обезопасить каждого. Главное – верность, честность и открытость в отношениях и бизнесе.

Я закрыла крышку ноутбука и уставилась на доску. Наконец распечатала план «Западной долготы» и поместила его в нижнем углу. Взяла маркер и обвела дом номер тринадцать, в котором жили Нефедовы. «Несчастливое число», – подумала про себя.

Три года назад Нефедовы переезжают из города в коттеджный поселок самого высокого класса. Что неудивительно – бизнес у обоих процветает. Ольга не содержанка, сама занимается кафе и студиями йоги. Оба много времени проводят на работе. Переезд в большой дом – это всегда новые заботы по хозяйству. Помощницу из города они либо предпочли с собой не брать, либо график или местоположение ее не устраивали. Подруга детства, которая уже несколько лет к тому моменту проживает в поселке, предлагает Нефедовым свою домработницу.

Та в итоге благополучно работает в семье Петра и Ольги больше двух лет, но прошлой осенью неожиданно пропадает. Причем ничего из личных вещей с собой не забирает, будто планирует вскоре вернуться.

Хозяева не бьют тревогу, потому что незадолго до этого девушка впервые за все время работы просит аванс, что Ольга сперва связывает с планами девушки покинуть город и начать новую жизнь. Но в глубине души подозревает в причастности к исчезновению своего супруга. За некоторое время до убийства она начинает догадываться о романе мужа с домработницей. Однако нет тела – нет дела. Но вот оно появляется. Не исключено, что Ольга решила почистить пруд не из эстетических соображений, а как раз потому, что предполагала, что именно в нем Петр мог утопить любовницу.

Однако непонятно, для чего нужно было выжидать целый год? Или такая мысль в ее голове возникла недавно? Возможно, супруг неосторожно высказался, что навело Ольгу на определенные мысли относительно места, где может находиться тело Алины.

Не исключено, что о причастности супруга к исчезновению девушки она не думала, пока не обнаружилось тело в пруду за домом. Тут-то пазл и сложился. Кроме того, возникла идея, что мы сможем помочь найти доказательства виновности Петра, чтобы при разводе она смогла получить все состояние их семьи. А там есть за что побороться.

Вдруг я поняла, что мы ничего не знаем о том, почему Ольга желает развестить и как давно эта идея засела у нее в голове. Учитывая ее неприкрытый флирт с Сербом, она и сама вполне может иметь роман на стороне. А потому разыграть эту партию первой и доказать неверность супруга и его причастность к смерти любовницы, ей может быть ой как выгодно.

Верить в то, что она нам признается в своей неверности, не приходилось. Значит, нужно действовать. Навестить одно из ее заведений, например. А ну как именно там она с кем-то крутит романы, пока муж в командировках.

Для визита я выбрала студию йоги в самом центре города, в деловом квартале. Она занимала часть первого этажа одного из офисных центров. Тут же находилось и одно из вегетарианских кафе Нефедовой. Сейчас все столики в нем были заняты. Преимущественно женщинами в деловых костюмах. Хотя пара мужчин также присутствовали.

В студии йоги я оплатила на стойке разовое посещение. Заниматься сегодня я не собиралась – в джинсах можно было разве что освоить асану лежащей лани. Девушка в зеленой футболке рассказала мне все о расписании, видах занятий и оснащении студии.

Я прошла в раздевалку мимо зала, где за стеклянными дверьми проходило занятие под руководством молоденькой девушки. Устроившись на скамейке возле шкафчика, послушала, о чем разговаривают девушки, которые готовились к следующему занятию. Наконец все они направились в зал, и я последовала за ними.

На этот раз девушку сменил коротко стриженный молодой человек. Выглядел он так, будто сошел с постера боевика, и никак не ассоциировался у меня с преподавателем йоги. Посмотрев на стену, где висело расписание, я убедилась, что проводит он силовую тренировку.

Я устроилась на диванчике и стала наблюдать за занятием через стекло. Через пятнадцать минут мои мышцы стали поднывать от одного созерцания процесса, и я предпочла покинуть студию и вернуться в офис, прихватив с собой буклет с расписанием.

Только я устроилась за столом и начала изучать список преподавателей студии и виды занятий, как дверь распахнулась, и вместе с потоком влажного осеннего воздуха в контору вошел Владан. Поцеловал меня в нос и опустился на свое рабочее место, кинув куртку на диван. Я покачала головой, поднялась, чтобы повесить ее на вешалку, и в этот момент дверь снова открылась, а я едва не столкнулась лицом к лицу с Бадом.

Басаргин Алексей Дмитриевич имел прозвище Бад, по начальным буквам своих имени, отчества и фамилии. Он являлся заклятым другом и соперником Владана в борьбе за мое сердце. Собственно, Марич получил его без боя, безоговорочно и безвозмездно. Сам Владан это прекрасно знал, оттого перед своим исчезновением поручил товарищу за мной приглядывать. Отношения этих двоих нельзя назвать простыми. Впрочем, не знаю, с кем у Серба все однозначно. Даже наша с ним история полна подводных камней.

Когда-то они были настоящими друзьями, теперь же скорее сохраняют нейтралитет в отношениях.

– Иду мимо, смотрю – Серб на работу торопится, – начал Бад с порога. – И чего, думаю, спешить? Я вот раньше обеда вообще дел предпочитаю не начинать. А потом вспомнил, с кем Маричу повезло работать, и все встало на свои места.

– Я тоже рада тебя видеть, – ухмыльнулась я.

– Зачем пожаловал? – спросил Марич, не отрываясь от ноутбука.

– Что, даже кофе не нальете?

– Закончился.

– Я согласен и на чай, – обиделся Бад и посмотрел сначала на Владана, затем на меня в поисках поддержки.

– Мы работаем. Проходил мимо? Так и иди.

– Фу, как недружелюбно, – скривился Басаргин. – Слышал, работаете вы над делом, которое связано с Нефедовыми?

– Еще один, – буркнула я себе под нос.

– Извини, Полина, не расслышал. – Бад уставился на меня.

– А тебе зачем? – вмешался Марич. – Готов принять его бизнес в свои надежные руки?

– Почему нет, – пожал плечами Алексей. – Если обстоятельства будут позволять, от желающих отбоя не будет. Серб, я бы на твоем месте тоже задумался.

– Мне на жизнь хватает.

– Дело у Нефедова прибыльное, перспектива на расширение в регионах. Чего скрывать, я давно в его сторону поглядываю. А тут слухи по городу поползли, что вы взялись за расследование.

– Что еще по городу поползло? – полюбопытствовала я.

– Дурнопахнущие новости об обнаружении трупа неподалеку от коттеджного поселка, где проживает Нефедов с супругой. Вот и гадаю – связаны ли эти два обстоятельства.

– Какие? – невозмутимо спросила я.

– Ваше расследование и труп. Как правило, они следуют рука об руку. Пока этот тандем не разрушает обнаружение еще одного трупа.

– Подскажешь, где искать? – ухмыльнулся Владан.

– Просто предполагаю. На моей памяти ни одно ваше дело одним жмуриком не ограничивалось.

– Сплюнь, – отрезала я и выругалась.

– Ладно, если чаю не предлагаете, пойду поем борща у Тамары, она куда более сговорчива и радушна.

– Еще бы, если ты ей за него платишь, – успел сказать Владан, прежде чем дверь за Басаргиным закрылась.

Настроения неожиданный визит Бада Сербу не прибавил. Оттого я не торопилась лезть к нему с вопросами, где он был и касалось ли это нашего расследования. Хотя любопытство, признаться, распирало. Вместо этого продолжила изучение брошюры. Ничего похожего на ОЧЗОЖ в ней не было, поиск в Интернете результата также не дал. На всякий случай я также изучила вдоль и поперек сайт сети кафе Нефедовой – тщетно.

Расстроенная отсутствием хоть каких-то подвижек, решила провести ревизию в нашем кухонном уголке. А ну как кофе и правда закончился и нечего будет предложить клиентам. Разумеется, все необходимое имелось в достаточном количестве. Однако легкая уборка никогда не повредит.

– Не забудь после уборки вынести мусор, – кивнул Владан в сторону доски, которая теперь была увешана разного рода листками.

– Не дождешься.

В пику ему я подошла к стене, встав совсем рядом с ним, и стала поправлять заметки, втыкая поглубже кнопки.

– Я хочу встретиться с подругой и соседкой Ольги, – наконец произнесла я, закончив протирать полки.

– Без проблем, – ответил Владан и потянулся к телефону. – Думаю, Нефедовой по силам организовать нам эту встречу.

Я взяла маркер и обвела номер дома соседей Ольги, у которых работала Алина. Этого мне показалось мало, и, чтобы подчеркнуть незаменимость моего нового приобретения, я написала на листке цифру «четырнадцать» и провела от нее стрелку к «тринадцати». Это должно было обозначать перемещения Алины по службе. Прикрепила листок над планом коттеджного поселка и осталась очень довольна результатом.

Я даже отошла чуть дальше, чтобы увидеть общую картину и тут в глаза мне бросилось фото клочка бумаги, который нашли в кармане утопленницы: «ОЧЗОЖ», заметка «14 → 13» висела теперь прямо под ним.

Неожиданная догадка пронеслась у меня в голове, я тут же схватила блокнот и карандаш со стола Владана и перенесла это на бумагу.

– Смотри, – я нетерпеливо стучала карандашом по блокноту, – это могут быть цифры. Не буквы. Никакое не «ОЧЗОЖ»…

– Ноль, четыре, три, ноль? – задумчиво прочитал Владан. – А Ж тут при чем?

– Не Ж, а звездочка, – я снова вывела на бумаге «0430*» так, чтобы буква ж больше походила на этот символ.

Владан почесал подбородок и одобрительно закивал, глядя на мою запись в блокноте. Я сама смотрела на листок, не отрываясь.

– Очень похоже на код от домофона, – произнесла я наконец.

– Это может быть все, что угодно, – пожал плечами Владан. – Код от сейфа, например.

– Хозяйского? – удивилась я.

– Необязательно. Гостиничного.

В голове у меня проносились бесконечные цифры, коды, кнопки и варианты их применения. На мгновение я ощутила себя героиней «Матрицы».

– Ящик в фитнес-клубе, команда на мобильном телефоне. – Марич продолжал накидывать варианты. – Четыре цифры и звездочка – в общем-то стандартный набор для многого. Дверей, к примеру.

Я вспомнила, что ящики в раздевалке йога-центра также закрывались с помощью четырех цифр, и вздохнула.

– Может быть, это касается офисного центра, где она работала до друзей Нефедовых?

– Зачем ей хранить листок несколько лет, еще и при себе?

– Ты прав…

– Странно, что я сразу не сообразил, что это цифры, а не буквы. А ты молодец.

– Значит, доска спасена? – с надеждой спросила я, а он рассмеялся в ответ, прижав меня к себе.

Мы замерли так на несколько минут. Наконец я посмотрела на него и произнесла:

– Что теперь с этим делать?

– Ждать, когда в деле появится дверь, дверца или устройство, на котором мы сможем ввести эту комбинацию.

Такой ответ меня, конечно, не устроил. Я была уверена, что если мы хотим опередить следствие, то сами должны отыскать место, где можно было бы ввести этот код. Попробовала вспомнить, сколько примерно шкафчиков в раздевалке студии, где я сегодня была. Однако представив, как быстро забьют тревогу остальные посетители, если я начну пытаться открыть все шкафчики подряд, лишилась всякого оптимизма.

С другой стороны, Владан прав. Пока мы роем носом землю в поисках мифического сейфа, двери или гаджета, следствие может продвинуться гораздо дальше. «Черт, как я справлялась в его отсутствие?» – подумала про себя, а вслух спросила:

– Как думаешь, сама Ольга может быть причастна к исчезновению Алины?

– Каким образом? Выжить домработницу из дому ей точно по плечу. Убить – не знаю. Какой мотив? Ревность?

– Допустим, она узнала о том, что муж крутит роман с Алиной.

– И убила ее вместо того, чтобы спокойно собрать компромат и получить кругленькую сумму после развода?

– Она могла действовать в состоянии аффекта, в порыве эмоций.

– Предположим, что так. Как сама считаешь, что способно было бы ввести ее в подобное состояние?

– Ну… если бы она застала их с Петром с поличным. – Я поморщила нос. – Нет, не сходится, в таком случае он – свидетель.

– Вот именно. Кроме того, зачем осушать пруд, если знаешь, что там труп? Администрация поселка, как мы знаем, это не инициировала.

– Может быть, пришло время игры по-крупному. Она захотела прибрать к рукам его бизнес, заодно и развестить. А что, ребенок вырос, уехал… Если муж опостылел, то момент самый подходящий.

– И она планирует убийство, решив свалить вину на него?

– Ну да. Алина правду уже не расскажет, а кому поверит суд – большой вопрос. Тем более она решает подстелить соломку в виде нашего параллельного расследования. Прямым текстом сообщает, что муж виноват, дело за малым – собрать доказательства.

– Утром я встречался кое с кем. Аккуратно порасспрашивал их о Нефедовых, – Владан вдруг ухмыльнулся. – Хотя, судя по недавнему визиту нашего дорогого друга, не слишком-то преуспел в осторожности.

Марич намекал на то, что до Бада быстро долетели слухи о нашем интересе в этом деле.

– Чем они порадовали?

– В общем-то, многое нам и без того известно. Рассказали, что отец Нефедовой, в девичестве Беловой, – известный в городе юрист. Долго работал в администрации области, сейчас на пенсии.

– Теперь понятно, кто помог им с составлением брачного договора.

– Не исключено, – кивнул Владан. – Тем более что на момент свадьбы доходам Беловых мог позавидовать, пожалуй, любой житель нашего города. По бумагам на жену Белова, мать Ольги, была записана адвокатская контора «Триумф». Она, кстати, до сих пор существует. По факту заведовал всем, конечно, Сергей Белов. Что неудивительно с его образованием, опытом и связями. Сейчас конторой руководит дочь.

– С бизнесом зятю тоже помог он?

– На первом этапе да, причем существенно: начиная от нужных знакомств и заканчивая внушительной суммой, которая была преподнесена как подарок молодым на бракосочетание, а по факту предназначалась для открытия бизнеса.

– Должность в администрации не позволяла ему самому быть владельцем заводов и пароходов, а вот зять-предприниматель – беспроигрышный вариант, – задумчиво произнесла я.

– Особенно когда брак дочери предусмотрительно сам же обезопасил брачным контрактом.

– Значит, отец Ольги – весьма состоятельный гражданин, еще и со связями в администрации.

– Как сказать, – покачал головой Владан. – Еще лет двадцать назад – да. Сейчас же власть в городе успела смениться, в администрации области работают свои да наши. К тому же у старика то ли начальная форма Альцгеймера, то ли деменция.

– Значит, Ольге сейчас приходится рассчитывать только на саму себя?

– Или на мужа.

– С которым она мечтает развестись, если принимать ее слова за истину…

– Кстати, с Еленой, которая порекомендовала ей Алину в качестве домработницы, они познакомились как раз благодаря родителям. Ее отец, Александр Ворон, бывший губернатор.

– Ого, – ошарашенно протянула я. – Важная птица. Сейчас у него, насколько я помню, сеть крупных супермаркетов в нашей области и даже в соседних.

– А ты держишь руку на пульсе, – улыбнулся Владан.

– Уж чем живет город, знаю, – хохотнула я. – Все-таки неплохо бы встретиться с этой Ворон, или Сидоровой?

– Она взяла фамилию мужа.

– Звони Ольге, – кивнула я на телефон. – Обещай, что и к ней заглянем. Она не откажет.

– В этом не сомневаюсь. Если она ничего не скрывает, сотрудничество с нами выгодно прежде всего ей самой.

Пока я откровенно томилась в ожидании, Марич что-то сосредоточенно изучал на экране своего ноутбука, держа телефон возле уха и излагая суть нашего интереса Ольге. Я долго наблюдала за ним, потом мой взгляд упал на доску на стене. А именно на значок донора. Я подошла ближе и внимательно его рассмотрела.

Затем вернулась к ноутбуку и быстро выяснила: чтобы получить такой значок, нужно сдать кровь минимум сорок раз. Ежегодные выплаты почетным донорам не слишком существенные, но все же есть. И это не считая однократных вознаграждений за каждое донорство. Не исключено, что для Алины, потерявшей родителей, и эти деньги не были лишними. Но все же мне казалось, что Нефедовы должны были ей неплохо платить. Для себя я отметила, что стоило бы спросить Ольгу, как оплачивался труд домработницы.

Одно вызывало вопросы. Судя по месту ее рождения, отчеству и фамилии, Алина была мусульманкой. Насколько мне известно, тема донорства особенная для мусульман. Я не придумала ничего лучше, как обратиться к Владану:

– Как думаешь, Алина была праведницей?

– Что? – кажется, увлекшись работой, он не расслышал или не понял мой вопрос.

– Ну, в Аллаха верила? – пояснила я.

– Полина, откуда мне знать? – удивился он.

– Как-то не очень вяжется у меня донорство крови и мусульманство.

– А роман с чужим мужем и вообще связь с мужчиной до свадьбы вяжется?

– Тоже не очень, – призналась я, сморщив нос.

– Знаешь, в Сербии у отца был товарищ, мусульманин. Редкое для тех краев явление. Но верил самозабвенно, намаз ни разу не пропускал, где бы ни находился и какие бы пули над ним не летели. Однако и к бутылке приложиться был не дурак.

– Но ведь это… – начала было я, пытаясь подобрать более мягкий синоним слову «запрещено».

– Он объяснял это тем, что пьет исключительно в доме, за закрытыми дверьми. А под крышей Аллах не видит.

– Однако, – покачала я головой.

– Так что любая вера относительна. К тому же, если девушка лишилась обоих родителей, неизвестно, был ли рядом кто-то, кто мог бы ей традиции привить и помочь сохранить.

– Судя по тому, что она оказалась тут, вдали от дома, вряд ли.

– Поэтому ни донорство, ни связь с женатым я бы отметать не стал.

– Справедливо. – Мне не осталось ничего, кроме как согласиться с ним.

Марич снова уставился в экран, а я быстро нашла информацию о том, где можно сдать кровь в нашем городе. Поговорить с теми, кто работает там, казалось мне неплохой идеей. Я записала адрес и номера телефонов.

– Как думаешь, – обратилась я к Маричу, – что стало с библиотечными книгами, которые нашли в комнате Алины?

– Сомневаюсь, что Ольга взялась бы их возвращать, – ухмыльнулся он.

– Она могла бы поручить это Сабине…

– Библиотечные долги Алины вряд ли бы списали на чету Нефедовых, поэтому – зачем?

– Из любви к искусству, – пожала я плечами.

– Почему ты вдруг вспомнила об этих книгах? Хочешь узнать ее литературные вкусы?

– Скорее, почему она их не успела сдать. Точнее, нам это сейчас вполне очевидно. Вряд ли в библиотеке есть выездная группа, собирающая книги с должников, лежащих на дне пруда. А вот Ольгу это могло бы насторожить. Если поначалу она считала, что девушка ушла добровольно и спланированно, неужели у нее не возник вопрос, почему она не вернула книги?

– Думаешь, ее это всерьез могло волновать?

– Меня бы это как минимум насторожило.

– Полина, на земле живут разные люди. Они отличаются не только цветом кожи, ростом или телосложением, но еще и внутренним наполнением.

– Ага, кто-то с повидлом, а кто-то с фекалиями.

– В точку, – расхохотался Владан.

В девятом часу вечера мы наконец получили приглашение от Ольги подъехать, чтобы встретиться с Сидоровыми, предыдущими работодателями Алины. Про себя я отметила, как удобно было бы сейчас находиться в «Западной долготе» и просто пройтись по дорожке в сторону ее дома, вместо того чтобы ехать через весь город, а потом и по ночному лесу. Вслух я, конечно же, ничего не сказала.

По дороге Владан предупредил, что Ольга настойчиво просила не сообщать Сидоровым, что она является инициатором нашего расследования. Мы сошлись на легенде о том, что у покойной объявились обеспеченные родственники, желающие как можно скорее узнать, как погибла девушка, а также найти виновного, если таковой был. По их поручению мы и занимались делом.

Мы въехали в ворота. Сабина встречала нас на улице с пультом в руке. На ней было ее обычное форменное платье. Я заметила, что она ничего не накинула поверх него, хотя погода в этот час не баловала. Едва ли было больше десяти градусов тепла.

Девушка проводила нас в дом. В гостиной уже ждала Ольга в компании четы Сидоровых. На хозяйке был роскошный брючный костюм песочного цвета. Видимо, она не так давно вернулась домой с работы. Рядом с ней на огромном диване сидела подруга. Женщина выглядела старше Ольги. Возможно, так оно и было. Хотя возраста мог добавлять и лишний вес. Елена не выглядела безобразно толстой, но на фоне подтянутой моложавой Нефедовой, бесспорно, проигрывала. Выражение лица у нее было собранное, будто она сразу хотела подчеркнуть, что во времени мы ограничены. Хотя, возможно, так и выглядят повзрослевшие дочки губернаторов. Честно говоря, это был мой первый опыт подобных встреч. Хоть мой отец и являлся в городе человеком влиятельным, с губернаторскими детьми дружить не приходилось.

Сидоров показался мне привлекательным мужчиной. Среднего роста, подтянутый, с модной стрижкой. Я ненадолго задержала взгляд на его накачанных бицепсах. Кажется, это не осталось незамеченным, так как Владан поспешил протянуть ему руку и представиться.

– Денис Власович, – произнес в ответ мужчина и спустя мгновение добавил, глядя уже на меня: – Можно просто Денис. А это моя дорогая супруга Елена.

– Полина, – улыбнулась я. – Много времени мы не займем.

– Сабина сейчас принесет чай. Может быть, кто-то хочет кофе?

– Американо, спасибо, – кивнул Владан и устроился в кресле, не дожидаясь приглашения.

– Вы хотели что-то узнать об Алине? – Елена первой подняла интересующую нас тему, видимо, действительно торопилась.

– Да, – кивнул Марич и выдал свою лучшую улыбку. – Почему вы решили с ней расстаться три года назад?

– Она отлично справлялась со своими обязанностями. Пожалуй, была одной из лучших наших домработниц, правда, любимый? – Елена вопросительно посмотрела на мужа, тот пожал плечами в ответ: – Леля…

– Ольга Сергеевна с Петром Семеновичем наконец закончили ремонт и собрались переезжать сюда. Я, признаться, этого долго ждала. Мы с Денисом уже давно живем за городом, до этого у нас был дом в небольшой живописной деревне. Оттуда, кстати, даже ближе было до центра города, чем отсюда.

– Минуты на три, – вставил Денис, желая подчеркнуть незначительность разницы.

– В общем, я давно склоняла наших друзей перебраться на лоно природы. Так, в общем-то, и случилось. Их прежняя домработница то ли не захотела ехать сюда…

– Не смогла, – вмешалась Ольга. – У нее внуки в городе, к нам она три раза в неделю приходила, пока они были в детском саду.

– В общем, мы им и предложили нашу Алину.

– Извините за вопрос, – я посмотрела на Елену. – Неужели не жалко было передавать работницу, к которой, по вашим словам, у вас не было нареканий?

– Вот в чем дело, – откашлялась женщина. – Я не привыкла привязываться к прислуге.

Владан поморщился, услышав последнее слово из ее уст. В этот момент в гостиную с подносом вошла Сабина. Поставила чашку кофе рядом с Маричем на журнальный столик. Мою поместила на камин, так как я продолжала стоять.

– Предпочитаю менять обслуживающий персонал раз в полгода, максимум год, – продолжила Сидорова, дождавшись, когда Сабина уйдет. – Примерно через такой промежуток времени они начинают расслабляться. То пыль с верхних полок забудут протереть, то окна вовремя не помоют.

– Ясно. Значит, срок Алины подходил, и вы предложили ее Нефедовым в качестве домработницы?

– Все верно. Все стороны остались довольны, – кивнула женщина.

– Мы с ней вообще не думали расставаться. Если бы она не решила сбежать… – Ольга выделила интонацией последнее слово.

– Далеко сбежать она, судя по всему, не успела, – вмешалась Елена, голос ее при этом звучал холодно и отстраненно.

Очевидно, информация о трупе дошла и до семьи Сидоровых. Полагаю, что весь поселок стоял на ушах. Элитные коттеджи, вылизанные дорожки, прекрасный лес, и тут такая находка.

– Как думаете, что могло с ней случиться? – осторожно спросила я.

– Нам она о своих планах не рассказывала, – усмехнулась женщина.

– То есть вы думаете, что у нее были причины свести счеты с жизнью?

– Я этого не говорила. Понятия не имею, что могло произойти. У нас она была тише воды ниже травы. Ни на какие темы, кроме ее прямых обязанностей и текущих задач, мы с ней бесед не вели.

– Что ж, спасибо, – поднялся Владан. – Не будем вас больше задерживать.

– Отлично, – хлопнул себя по коленям Денис, поднялся и протянул руку жене, предлагая встать.

Пока она неуклюже поднималась с дивана, он бросил взгляд на меня и расплылся в улыбке. Это выглядело странно и неуместно. То ли пытался таким образом извиниться за нерасторопность супруги, то ли хотел произвести впечатление.

Елена поцеловала Ольгу в щеку, простилась с нами и поспешила к выходу в компании супруга. Сабина как тень возникла в холле. Подала Сидорову ложку для обуви и помогла женщине надеть пальто.

Я выжидающе смотрела на Владана. Он продолжал невозмутимо сидеть в кресле. Кажется, задерживать он не спешил только Сидоровых. Ольги это не касалось.

– Ольга, – вкрадчиво начал Владан, когда гости покинули дом. – Вы говорили, что дружны с Еленой с детских лет.

– Все так, – кивнула она. – Лена меня маленькую еще в коляске возила. Хотя ей самой в то время было три-четыре года.

– Вам не показалось, что Сидоровы от домработницы хотели избавиться?

– На что вы намекаете? – возмутилась женщина.

– Я всего лишь имею в виду их желание передать вам помощницу, которая прекрасно справлялась со своими обязанностями, ценного сотрудника.

– Нет, ну что вы. Лена действительно очень требовательный работодатель, халтуры не терпит. Тем более в своем доме. Поэтому и предпочитает не доводить дело до конфликтов, периодически меняя домработниц.

– А в сфере бизнеса смена персонала происходит так же часто?

– У Елены собственная ювелирная студия. Дизайнера и геммолога она очень долго искала. Такими специалистами не разбрасываются. Тем более когда к тебе за украшениями едут со всей страны. Поэтому нет, на работе это никак не сказывается. А вот дома она любит чистоту и порядок, хоть и проводит там минимум времени.

– Из-за работы?

– Да, – ответила женщина, и кокетливо улыбнувшись, добавила: – Впрочем, как и я.

– А чем занимается ее супруг?

– Денис Власович – управляющий их ювелирной студией, можно сказать, что у них совместный бизнес.

Я решила не участвовать в том фарсе, который должен был вот-вот начаться в гостиной, судя по кокетливым ужимкам Нефедовой. Подхватила с камина чашку остывшего кофе и понесла ее в сторону кухни. Мне навстречу выскочила Сабина, норовя вырвать посуду из моих рук.

– Без паники, – подмигнула я. – От ста граммов мне ничего не будет.

– Налить виски? – не поняла девушка мою шутку.

– От ста граммов веса, что держу в руках, – пояснила я.

Сабина не поменялась в лице. Я сделала вывод, что шутить в доме не принято. С домработницей как минимум. Мы вошли в кухню, и я все-таки передала Сабине чашку с блюдцем, которые она незамедлительно поместила в посудомоечную машину.

– Какие у вас отношения с Нефедовыми? – задала я вопрос, внимательно наблюдая за реакцией.

– Хорошие, – без какого-либо выражения ответила она.

Я отметила, что в машине, когда мы с Владаном подвозили ее к кинотеатру, она была гораздо более расслаблена. Сейчас она стояла, будто проглотив кол.

– Соседи упомянули сегодня, что в их доме не принято общаться с помощницей по хозяйству на какие-то темы, кроме уборки. А как с этим дела обстоят здесь?

– На болтовню времени немного, да и хозяева люди занятые, некогда им со мной разговаривать.

– То есть только поручения?

– Петр Семенович может иногда узнать, как я себя чувствую, если неважно выгляжу.

– Неважно – это как?

– Всякое бывает. Простуда, например.

– С насморком нужно продолжать работу? – аккуратно поинтересовалась я.

– Нет, Петр Семенович сразу отправляет отлежаться. У нас хорошие отношения, правда. Меня не обижают. Работаю много, но и платят мне прилично.

– А с Ольгой Сергеевной как ладите?

– Неплохо. Она, как хозяйка дома, конечно, может мне указать на недочеты в уборке, в разной форме… Но не выходит за рамки приличия.

– Она о самочувствии вас не спрашивает?

– Нет.

– Ладно, спасибо. Не буду отвлекать от обязанностей, – я легонько коснулась ее локтя в знак молчаливой поддержки.

– Сабина, скажи только, а в комнате, которую ты занимаешь, есть сейф?

– Это еще зачем? Вряд ли кто-то позарится на мои вещи, – удивилась она.

– Просто любопытно, – не стала я ничего объяснять.

Я вошла в гостиную, громко откашлявшись. Владан о чем-то увлеченно болтал с хозяйкой. Та придвинулась заметно ближе к креслу, в котором он сидел.

Я подошла и выразительно посмотрела на него, намекая, что нам пора ехать.

– Кстати, шикарный костюм. Очень вам идет, – бросил Марич Ольге напоследок.

Я схватила его под локоть и поспешила покинуть дом. Очень хотелось обменяться впечатлениями. Выйдя с крыльца, я подняла голову вверх. Небо тут было усеяно звездами. В городе такого не увидишь. Заметив, что я притормозила, Владан было потянул меня за собой, но, проследив мой взгляд, тоже остановился. Мы постояли так пару минут, расцепили руки и сели в машину.

Меня разбудил ранний звонок телефона Владана. Он вышел из комнаты, чтобы не будить меня разговором, но заснуть у меня больше не вышло. Я поднялась и выглянула в коридор. Марич уже оделся. Возможно, успел бы и обуться, имей он привычку аккуратно ставить свою обувь. Одну кроссовку он благополучно нашел, а вот вторую отыскать ему пока не удавалось.

– Кто звонил?

– Гена, – ответил Владан и наконец вытащил вторую кроссовку из-под комода.

Я прекрасно знала, что Гена работает в Следственном комитете. Знакома с ним не была, хоть и наблюдала их с Владаном встречи со стороны несколько раз. Оттого лишних вопросов задавать не стала, понадеявшись лишь, что встреча будет касаться нашего расследования. Спустя полчаса и я направилась прочь из дома, решив наведаться на станцию переливания крови.

Она находилась не так далеко от Ямы, поэтому за руль садиться я не стала и пошла пешком. Местную шпану я давно не боялась, да и она поглядывала на меня с уважением и осторожностью. Поэтому я шла по району без особых опасений за свою жизнь, здоровье и имущество, полностью предоставленная своим мыслям.

Крутились они, само собой, вокруг погибшей девушки. Я пыталась предположить, что сообщат сегодня Владану и сможем ли мы опередить следствие. Вполне может случиться так, что в этом уже не будет никакого смысла. Как бы то ни было, пока ни о каких найденных уликах, способных пролить свет на гибель Алины, не известно, стоит продолжать.

Увлекшись размышлениями, я не заметила, как подошла к станции переливания крови. На секунду зажмурилась и представила на своем месте молодую красивую здоровую девушку, которая ходит сюда как на работу. Что ей давало донорство? Возможность помочь другим? Залечить какие-то свои былые травмы? Или просто дополнительные финансовые потоки?

Если верить Сабине и Ольге, помощницы по хозяйству в доме Нефедовых получали достойное жалованье. Другой вопрос, что человек так устроен, что ему всегда хочется большего. И от зарплаты, и от начальника, да и от жизни в целом.

Я дернула калитку рядом с железными воротами, и она легко поддалась. Прошла по дороге ко входу в здание. Это была двухэтажная постройка голубого цвета. Штукатурка кое-где осыпалась, но в целом строение выглядело снаружи довольно прилично. Я дернула тяжелую деревянную дверь, но она не поддалась. Толкнула ее внутрь – с тем же результатом. Проделав те же манипуляции со второй створкой, я окончательно убедилась, что дверь заперта.

Я спустилась со ступенек и обратила внимание на тропинку, протоптанную на газоне. Она уходила за дальний угол здания. Недолго думая, я направилась по ней, и вскоре она привела меня ко входу. Он находился с торца здания и вел на цокольный этаж.

В светлом небольшом помещении охранник бодро направил меня в регистратуру. Через гардероб, разумеется. Я сдала куртку, надела бахилы и, вертя в руке номерок, рассказала девушке, скучающей за стеклом над ворохом бумажной писанины, зачем пожаловала. Она направила меня в двадцатый кабинет.

Я поднялась по лестнице и оказалась в длинном коридоре. На кушетках сидели немногочисленные посетители. Около нужной мне двери никого не оказалось. Я постучала, услышав короткое «можно», потянула ручку и просунула голову в кабинет.

– Не бойтесь, не съем.

– Только крови попьете? – Я улыбнулась в ответ молодому светловолосому мужчине в медицинском костюме голубого цвета.

Он сидел за столом и что-то печатал на клавиатуре, поглядывая в монитор. Наконец развернулся на своем стуле и, скрестив руки на груди, уставился на меня.

– Прошу, – он кивнул на стул рядом. – Паспорт с собой?

– Ага, но, честно говоря, хотела для начала узнать, что к чему. Меня подруга немного ввела в курс дела, конечно…

– Она уже сдавала кровь?

– Да, много раз. Почетный донор, между прочим. Алина Хасанова, помните такую?

– Нет, – нахмурился мужчина и покачал головой.

– Ну вот же. – Я достала телефон и протянула ему фото Алины.

– На память не жалуюсь, но не могу вспомнить эту прекрасную молодую особу. Сдается мне, что она выдала желаемое за действительное.

– В смысле? – не поняла я.

– Сколько ей лет?

– Двадцать четыре, – ответила я.

– И давно она почетный донор?

– Год точно, – уверенно произнесла я, так как значок пролежал с Алиной на дне именно столько времени.

– Знаете, сколько донаций необходимо, чтобы получить это звание?

– Сорок… – вспомнила я информацию из Интернета, мой голос звучал уже менее уверенно.

– Вот именно, – улыбнулся мужчина, а видя мое замешательство, продолжил: – Максимум пять донаций в год, и это при самом лучшем стечении обстоятельств: без ОРВИ, беременностей и прочих временных ограничений.

– То есть, – я нахмурилась, – чтобы к двадцати трем годам стать почетным донором, ей нужно было прийти к вам лет в пятнадцать и не болеть все последующие годы?

– Только никто бы кровь у ребенка брать не стал. Ни у нас, ни в другом официальном учреждении. Донором можно стать строго после наступления совершеннолетия.

– Но я видела у нее значок…

– Его можно купить с рук на блошином рынке, например, – пожал он плечами. – Кроме того, почетным донором может быть кто-то из ее семьи.

Я задала еще несколько дежурных вопросов о том, как мне стать донором, какие документы необходимо собрать и как готовиться. Пообещав, что скоро вернусь к ним на станцию, поспешила покинуть кабинет.

Около гардероба я заметила распечатанную на цветном принтере таблицу. На ней были обозначены группы крови и резус факторы, в которых область особенно нуждалась. На всякий случай я сделала фото на телефон и вышла из здания станции.

Прогуляться пешком в обратном направлении не получилось – на улице начался дождь, а зонта у меня с собой не было. Я вызвала такси и отправилась в Яму, к нашей конторе, где рассчитывала застать Марича.

По пути очень хотелось осмыслить услышанное на станции, но таксист всю дорогу причитал, как ему не хочется соваться в этот криминальный район. Когда я пообещала оставить хорошие чаевые, его причитания сменились догадками, что могло понадобиться такой приличной девушке вроде меня в этом неблагополучном месте. Когда я ответила, что еду на работу, он ненадолго замолчал, опешив. Видимо, прикидывая, кем в Яме можно работать.

Марич сидел, закинув ноги на стол, и что-то напевал себе под нос. Я отметила, что давно не видела его в таком приподнятом настроении. Связала я это с тем, что ему мог поведать Гена относительно дела, которым мы занимались. Мои новости вряд ли способны особенно Владана порадовать, поэтому я предпочла, чтобы первым выступил он.

Итак, специалисты сошлись на том, что девушка пролежала в пруду от полугода до полутора лет. Возраст на момент смерти приблизительно двадцать пять лет с погрешностью в три-четыре года в любую сторону. В легких ее было много воды – она отчаянно пыталась вдохнуть. Вокруг пруда или на дне спустя такое большое количество времени ничего значимого обнаружить не удалось.

Тело девушки было придавлено камнем, кроме того, одежда зацепилась за корягу. Именно поэтому тело не всплывало на поверхность все это время. Держала на дне его в большей степени одежда, запутавшаяся в извилистых корнях, и в меньшей – камень. Он был не таким уж тяжелым. Оказался он на теле сразу после смерти или попал в пруд потом, можно только гадать.

Опознать погибшую пока было некому, да и сложно. Все-таки тело слишком долго пробыло в воде. Запрос в Татарстан уже отправили, чтобы доподлинно установить личность погибшей и передать родным, если таковые найдутся, для захоронения.

Я внимательно выслушала всю информацию от Владана, но все-таки у меня осталось много вопросов, которые я поспешила задать.

– А Нефедовой или Сидоровых для опознания не достаточно?

– Думаешь, они знали ее особые приметы вроде родимых пятен или зубных коронок? Ну а джинсы и футболки носят слишком много молодых девушек, чтобы всерьез опираться на них при опознании. Украшений на погибшей не было.

– Ясно, – кивнула я. – Оно и понятно, вряд ли Алине разрешалось их на работе носить.

Я представила Сабину в ее скромном форменном платье, с гладкой прической и без макияжа. Ни одного украшения на девушке я вспомнить не смогла. Да и неудобно делать уборку в доме в кольцах или цепочках, которые легко за все цепляются.

– Думаю, что смерть спишут на несчастный случай, – подытожил Владан. – Хотя утонуть в таком неглубоком пруду она могла, только будучи в тотальном забытьи и совсем не умея плавать. Тем более что на алкоголь и наркотики проверили – чисто.

– Если верить Ольге, пруд выглядел очень неприглядно, сомневаюсь, что в середине сентября он настолько прельстил Алину, что она решила в нем искупаться.

– В одежде, – напомнил Владан и развел руками.

– В общем-то, в кои-то веки нежелание власть имущих действовать нам только на руку. Есть шанс разобраться, что на самом деле произошло с Алиной.

– Если вдруг не всплывут новые факты после того, как нашим ответят на запрос.

– Выходит, утонуть ей помогли? – протянула я. – По крайней мере способ убийства объясняет, почему труп не увезли куда подальше.

– Но совершенно не доказывает причастность к этому Нефедова. Более того, если бы он убил ее в доме, было бы проще найти подтверждение его причастности.

– Даже спустя столько времени?

– Вполне. – Владан вздохнул и провел рукой по волосам. – Посмотрим, что он нам расскажет, когда вернется.

– И следствию, – добавила я.

– Они вряд ли им в ближайшее время заинтересуются.

– Боюсь, что обратят внимание на кое-что другое.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Владан.

– Значок, который был на футболке у утопленницы, не может принадлежать Алине.

Я рассказала Маричу все, что мне удалось узнать сегодня о донорстве на станции крови. Конечно, девушке могли этот значок подарить. Возможно, он был дорог ей как память о ком-то. Принимая во внимание то, что близких родственников в живых у девушки не было, это вполне вероятно.

Оказалось, что Владан успел поинтересоваться у Ольги и значком, и запиской, найденными при покойнице. Ни то, ни другое ей знакомо не было, о донорстве она от Алины не слышала. Что, в общем-то, немудрено, учитывая, что они вряд ли много разговаривали. По крайней мере с Сабиной хозяева бесед не вели. С трудом верилось, что с предшественницей дела обстояли иначе.

– И к чему, по-твоему, это может привести следствие? – Марич почесал подбородок в глубокой задумчивости.

– Понятия не имею, но надеюсь, что мы окажемся быстрее.

– Если значок как-то связан с родственниками, то информация вскоре окажется у них.

– Разве что мы опередим их и выйдем на кого-то из ее близких сами, – подхватила я. – Да и вообще, что, если убийца намеренно прикрепил значок к одежде жертвы, чтобы ввести следствие в заблуждение?

– Слишком сложно, но возможно, – согласился Марич после некоторых раздумий.

– В таком случае я бы обратила пристальное внимание на Нефедову. У нее были и мотив, и возможность избавиться от девушки, не поднимая лишнего шума. Что, если осушить пруд пришло в голову вовсе не ей, а мужу или соседям?

– Заказчица работ – Ольга Сергеевна Нефедова, деньги переведены с ее ИП за день до того, как она пожаловала к нам. – Владан увидел мое замешательство и продолжил: – Технику у пруда видела? На ней было название фирмы, занимающейся водоемами. Я успел навести справки.

– Тогда не знаю, что и думать, – расстроилась я, потому что других подозреваемых у меня не было.

Я пыталась выгрузить неподъемный оранжевый чемодан из багажника, ругаясь себе под нос. Маринка стояла рядом и что-то напевала, глядя на мои старания.

– Как ты его по Москве потащишь? – спросила подругу.

– Уж до такси докачу как-нибудь.

– Знала бы я, что ты на пару дней соберешь шмоток в половину своего веса, посоветовала бы тебе и тут воспользоваться услугами развозки.

– Тут у меня подруга есть, – с блаженной улыбкой произнесла Маринка, и мы направились к зданию вокзала.

Внутри сновали люди, и я не без ехидства обратила внимание подруги на то, что по части размера багажа с ней вряд ли кто-то может соперничать. На перроне мы простились, и я направилась в зал ожидания, чтобы купить воды. К киоску образовалась очередь, я заметила возле камер хранения автомат с напитками и направилась к нему.

Девушка лет восемнадцати с дредами неестественного фиолетового цвета и серьгой в носу набрала код на одной из ячеек и вынула из нее небольшую спортивную сумку. Про себя я отметила, что вот он – идеальный размер багажа. Клади столько, сколько сможешь унести и, собственно, надеть. Впрочем, Маринка и здравый смысл в плане гардероба – две разные вселенные.

Я приложила карту, ввела код нужного мне товара, и в этот момент мой телефон зазвонил.

– Ты сейчас где? – спросил Владан.

– На вокзале, – ответила я, пройдя в глубь помещения с камерами хранения, чтобы лучше его слышать.

– Сидорова погибла, – заявил Марич.

– Елена? Соседка Ольги?

– Она самая. Дуй в контору.

В офис я влетела стрелой, едва не споткнувшись о порог. Вовремя замедлилась и, кажется, уберегла себя от пары шишек. Владан с кем-то разговаривал по телефону, это немного поумерило мой пыл, следовало вести себя тише. Я осторожно прикрыла за собой дверь и устроилась на краешке его стола.

– Что случилось? – спросила я, нахмурившись, когда он простился с невидимым собеседником.

– Я тебя люблю, – неожиданно произнес Марич, внимательно разглядывая мою взволнованную физиономию.

– И поэтому выдумал историю про Сидорову, чтобы я примчалась? – не поверила я.

– Нет, конечно. Чистая правда.

– Что именно?

– И то и другое.

Я склонила голову набок, прищурилась и поджала губы. Наконец произнесла:

– Я тебя тоже люблю. Не верю, что произношу это, но давай все же о Сидоровой поговорим?

– Ну вот, потом без претензий, – усмехнулся Марич, а я хитро улыбнулась в ответ. – Я позвонил Ольге, хотел уточнить пару деталей по нашему делу. Она ответила мне в рыданиях, я с трудом смог разобрать, что она говорит. Предложил перезвонить, и тогда она выпалила, что Елена погибла.

– Как это случилось? – мне не терпелось узнать подробности.

– Упала с лестницы в доме.

– И от этого скончалась? – насторожилась я.

– Ударилась головой при неудачном падении.

– Скользкая должна быть лестница… – протянула я.

– Не особо, – пожал плечами Марич.

– Откуда информация?

– Я там был.

– Когда успел? – не поверила я.

– Сразу после разговора с Ольгой позвонил кому следует и смог присутствовать на месте, пока работали криминалисты. Сделал пару кадров. Хочешь взглянуть?

Я нерешительно протянула руку, и Марич сунул в нее свой смартфон. На снимках я увидела грузное тело Елены, она лежала на полу возле лестницы, голова ее касалась нижней ступеньки. На ней была пижама темно-синего цвета, рубашка при падении задралась, обнажив объемный живот. Кругом книги, на ступенях выше я заметила обувь покойной – домашние тапочки с мехом на небольшом каблуке. Сама лестница представляла собой современную конструкцию из металла и стекла, которые создавали эффект парения. Однако в целом лестница выглядела довольно массивно. Я переслала снимки себе и вернула телефон Владану.

– Кто ее обнаружил?

– Домработница. В отличие от Нефедовых, Сидоровы предусмотрели отдельное жилье для помощников по дому. Рядом с воротами стоит небольшой коттедж. Утром девушка вошла в дом, чтобы приступить к обязанностям, и обнаружила хозяйку на полу без признаков жизни.

– А где в это время был муж Елены?

– Успел уехать на работу.

– Это все Бад… – Я досадливо покачала головой. – Накаркал, чтоб его.

– Предлагаю призвать его к ответу, – усмехнулся Владан.

– Значит, вчера мы проявляем интерес к Сидоровым, а сегодня Елена поскальзывается на лестнице. Странное совпадение, не находишь?

– Еще как нахожу, – согласился Владан.

– Мысли есть? – вздохнула я.

– Есть, да все скверные.

– А что, если Нефедов на самом деле ни в какой не командировке? Может быть, он выдумал историю с отъездом для жены, а сам спокойно развлекается где-то у нас в городе. До него доходят слухи об обнаружении в пруду трупа… – Я осеклась, прокручивая в голове варианты.

– И он убивает свидетеля убийства?

– Да! – непонятно чему обрадовалась я.

– Через год после случившегося? Уж если он чего-то ждал, то почему не сделать это сразу после того, как девушку нашли? Зачем тянуть до момента, когда мы захотим встретиться с Сидоровыми?

– Не верил, что кто-то кроме полиции заинтересуется трупом… А что, если это все-таки дело рук Ольги?

– Думаешь, что какой-то из наших вопросов ей мог не понравиться и она решила устранить подругу, пока та не скажет лишнего? Так себе версия. Для чего Ольге, если убийца – она, нанимать нас? Легче расправиться с подругой по-тихому, пока идет следствие, если той что-то известно. Без лишних участников расследования вроде нас.

– Жалко Елену. Неужели это и правда досадный несчастный случай… Что сказали ребята, которые приехали на труп?

– Похоже, что она поскользнулась, когда спускалась по лестнице со стопкой книг, которая загораживала ей обзор.

– Не самая удобная обувь, лишний вес, – продолжила я.

Я поднялась и прошла к окну. Хотела было открыть форточку, но увидела на улице мальчишек, гоняющих мяч, и передумала. Хотелось побыть в тишине и подумать над тем, что поведал мне Владан. Он, кстати, наблюдал за мной, не отводя взгляда. Как будто боялся, что я исчезну. Я улыбнулась и села за свой стол. Открыла ноутбук и чертыхнулась. Владан вопросительно посмотрел на меня.

– Воду забыла.

– Какую воду? – удивился он.

– В автомате на вокзале возле камер хранения.

– Вряд ли она тебя там дождется, а то предложил бы съездить, – съязвил он. – Наша вода тебя устроит?

– Вполне. – Я поднялась, наполнила стакан, залпом осушила его и досадливо произнесла: – Все равно обидно.

– Кому-то повезет утолить жажду за твой счет, – пожал он плечами.

Я сразу вспомнила девушку с яркими дредами у камер хранения. Возможно, именно она стала той самой счастливой обладательницей бутылки воды.

В голове возникла ее спортивная сумка, ячейка камеры хранения. Сейчас я была почти уверена, что девушка с дредами ввела пять символов, прежде чем дверца открылась.

– Поехали на вокзал, – скомандовала я и, вскочив со стула, бросилась на улицу.

Владан спокойно спускался с крыльца, а я уже в нетерпении переминалась с ноги на ногу возле его машины.

– Полина, я готов вывезти весь автомат с водой целиком на своем горбу, только не переживай так.

– Что, если записка в кармане утопленницы – это код от камеры хранения на вокзале? Надо срочно проверить, сколько символов необходимо для ввода.

Марич снисходительно улыбнулся, покачав головой. Он знал, что, если я что-то задумала, переубеждать меня себе дороже. Мы сели в машину. Точнее, это он сел, а я запрыгнула с такой скоростью, будто скрывалась от погони. Владан повернулся ко мне и легко сжал мою руку. Я улыбнулась ему в ответ, хотя легкая обида от того, что он всерьез не рассматривает мою догадку про камеру хранения, осталась.

Едва он затормозил на привокзальной парковке, я выскочила из машины. Очень хотелось пуститься со всех ног к камерам, но здравый смысл возобладал. Лишнее внимание нам ни к чему. Я терпеливо дождалась, когда Владан выйдет из машины, взяла его под руку, и мы вместе вошли в здание вокзала.

Около камер хранения я остановилась и принялась читать правила пользования на ближайшей ячейке. На словах «введите комбинацию из четырех цифр и знак *» я остановилась, повернувшись к Владану.

– Все сходится, – затаив дыхание, сообщила ему.

– Говорю же, это стандартная формула для кода. Меня больше интересует, как ты собираешься отыскать ячейку, к которой этот код подойдет?

– Их тут не так много, – сказала я, оглядываясь.

– Ага, всего-то несколько сотен. Совсем чуть-чуть, – передразнил Марич, а я легонько ткнула его кулаком в бок.

– Другого варианта проверить я не вижу, – вздохнула я. – А узнать, верны ли мои догадки, очень хочется.

– Зачем Алине пользоваться камерой хранения на вокзале?

– Возможно, она положила туда покупки или что-то еще, чтобы не таскать их по городу во время своего выходного. Ехать за город, чтобы оставить их в своей комнате, да еще и на общественном транспорте, – то еще удовольствие.

Марич пожал плечами, то ли соглашаясь с моей версией, то ли не желая спорить. Я огляделась по сторонам: здесь было людно, как и тогда, когда я волокла через здание вокзала Маринкин чемодан. Кто-то непременно обратит внимание на наш интерес к камерам хранения, если мы начнем вводить код на каждой дверце.

– Ладно, поехали, – вздохнула я и добавила: – Вернемся ночью.

– В масках? – уточнил Владан.

– Ага, и с пистолетами.

– Эх, а у меня на ночь были совсем другие планы. – Он легко меня поцеловал, взял за руку, и мы отправились к машине.

Претворив в жизнь все планы Марича на эту ночь, мы лежали в постели и молчали. Наконец я встала и начала собирать по полу нашу одежду, попутно натягивая на себя то носок, то футболку. Джинсы Владана, которые попались мне под руку, кинула ему в руки. Он их ловко поймал и спросил:

– Только не говори, что затея с камерами хранения вовсе не шутка.

– Не хочешь ехать – так и скажи. Справлюсь одна. Правда, вдвое больше времени потребуется. А значит, выше вероятность, что мной заинтересуются пассажиры или, того хуже, сотрудники вокзала.

– Умеешь ты убеждать, – вздохнул он и быстро оделся.

На привокзальной площади было малолюдно, и это вселяло некоторые надежды на успех нашей операции. Мы вошли в здание вокзала и огляделись. Несколько пассажиров расположились на креслах, ожидая поезда. Большинство дремали, некоторые были увлечены своими смартфонами. Из восьми касс сейчас работало только одно окно. Сотрудница устало смотрела в монитор. Мы прошли к камерам хранения и разделились. Ячейки располагались буквой П. Мы решили, что я начну слева, а Владан – справа. Рано или поздно мы встретимся. Или же до встречи дело не дойдет – если повезет и мои догадки окажутся верны.

– На что только не пойдешь ради любимой женщины, – проворчал Владан и принялся вводить код на верхней ячейке со своей стороны.

– По-моему, это одно из самых безобидных занятий, которые нам выпадали в ходе расследований.

Мы замолчали, каждый был занят делом. Задачу облегчало то, что свободные камеры хранения подсвечивались зеленой лампочкой, их мы с Маричем пропускали. Я методично вводила код на тех, которые горели красным, игнорируя лишь самый верхний ряд. Моего роста для них недоставало. Я решила, что их мы проверим в последнюю очередь. Для Алины они тоже вряд ли были бы доступны. Хотя, если предположить, что девушка была выше меня, а то, что она оставила на хранение, небольшое, верхний ряд также не следовало сбрасывать со счетов. Несмотря на то, что я пропускала эти ячейки, Владан справлялся куда быстрее. Он уже приближался к дальнему углу.

– Так не честно, – досадливо сказала я. – На твоей стороне, наверное, меньше занятых ячеек.

– Просто я делаю свою работу не только хорошо, но и быстро.

– Марич, ты хам, – ответила я, не оборачиваясь.

Мы продолжили вводить код. «Ноль, четыре, тридцать, звездочка», – уже звучало в моей голове, как мантра или заклинание. Запертых ячеек оставалось все меньше. Похоже, провести ночь на вокзале действительно было не лучшей затеей. Глаза мои слипались, и я уже начала поглядывать в сторону автомата с кофе, когда услышала голос Марича:

– Не может быть…

Я обернулась и увидела, как Владан сидит на корточках, правая рука на открытой дверце.

– Ты нашел ее? – Я не могла поверить в удачу.

– Ты нашла, я лишь открыл, – засмеялся Владан. – Сто восемьдесят четвертая.

– Что там?

Владан извлек из ячейки сумку, расшитую в духе китайских кимоно шелковыми нитками. Красивую, но изрядно потрепанную. Она была небольшой, с такими обычно ходят за покупками. Повертел в руках и передал мне.

– Пойдем, – скомандовал он. – Повесь на плечо, чтобы не привлекать внимания.

Я послушалась, и мы направились к выходу. Вскоре мы сидели в машине, я держала сумку на коленях и вдруг сказала:

– А если там бомба?

– Считай, не повезло, – изрек Марич и завел мотор.

Дома мы уселись на пол, и я стала бережно доставать содержимое. Будто сумка находилась там не год, а минимум сто и хранила в себе реликвии. Сверху лежало аккуратно свернутое платье. Темно-синее, средней длины. Сперва я приняла его за форменное, которое видела на Сабине, но, приглядевшись, засомневалась. Под ним – две футболки поло, свернутые в трубочки. Следом я достала пакет со скромным нижним бельем. Под ним лежал спортивный костюм, а на самом дне сумки – объемная косметичка. Не знаю, что я ожидала увидеть, но теперь была разочарована содержимым.

– Карманы проверь, – Владан кивнул на спортивный костюм.

Я принялась раскладывать толстовку и штаны на полу и быстро поняла, что они несколько тяжелее, чем выглядят.

– Марич, ты, как всегда, прав, – заявила я, извлекая из карманов свернутые трубочкой пачки денег.

Их было четыре, в сумме восемьдесят тысяч рублей. Немалые деньги. Только способ хранения вызывал у меня большие сомнения. Когда я закончила считать купюры, Марич взял косметичку, открыл молнию и вытряхнул содержимое на пол.

Это были документы. Я протянула руку и взяла паспорт, Марич тем временем открыл нечто, похожее на студенческий билет.

– Дела, – присвистнул он. – Ая Ибрагимовна Салих. Неожиданно.

– Очень, – согласилась я, не отводя взгляда от паспорта и зачитала: – Фатима Имановна Алмазова.

Марич подвинулся ближе и заглянул в документ, который я по-прежнему держала в руках. Я понимала его желание увидеть все своими глазами, передала ему паспорт, а сама подняла с пола водительское удостоверение, которое также лежало рядом с пустой косметичкой.

– Амина Руслановна Юсупова, – произнесла я, не веря своим глазам.

Мы прошли в кухню, прихватив с собой документы, и разложили их на столе. С фотографий на нас смотрели три симпатичные темноволосые, но все же совсем разные молодые женщины. Если верить документам, Фатима и Амина были ровесницами – им было по двадцать восемь. Ая была студенткой четвертого курса нефтяного государственного университета в Грозном. Дата рождения в документе не значилась.

Паспорт и водительское удостоверение также были выданы в Чеченской республике, в разных районах.

– Как думаешь, Нефедовы видели паспорт Алины при приеме на работу?

– Почти уверен. Сидоровы уж точно должны были поинтересоваться документом.

– Не могли же Елену убить спустя столько времени потому, что она предположительно когда-то видела документ Алины, где та вовсе не Алина…

– Если только мы не имеем дело со спецагентом.

Марич протянул мне смартфон, предусмотрительно открыв фото Алины.

– Не придумывай. Той девушки, что работала у Сидоровых и Нефедовых, нет ни на одной из фотографий.

Мне не оставалось ничего лучше, кроме как с ним согласиться. Пропавшая домработница не была похожа ни на одну из этих девушек.

– Гораздо проще объяснить наличие у девушки чужих документов, чем то, что она хранила одежду на вокзале, когда у нее есть своя комната в доме. Уверен, там нашлось бы место для ее скромного гардероба.

– И зачем же ей чужие удостоверения личности? Она что, реально могла быть шпионкой?

– Если Нефедова права и у ее благоверного был роман с Алиной, им наверняка нужно было место, где они смогли бы предаваться утехам. Не в доме же им уединяться, Ольга могла их застукать в любой момент. Брачный контракт суров, и лишняя осторожность Петру Семеновичу только на пользу.

– Ты думаешь, Алина снимала номера в отелях по чужим документам?

– Предполагаю, – кивнул Марич. – Уверен, связи Ольги настолько же обширны, как и ее благосостояние. Пара звонков, и она легко может проверить, не снимал ли благоверный номер в каком-нибудь загородном клубе. А зная имя любовницы, легко проверить и ее.

– Но ведь у Сидорова сеть мотелей…

– За городской чертой, к тому же они рассчитаны на дальнобойщиков и вряд ли располагают теми условиями, к которым Петр Семенович привык.

– Можно было бы снять квартиру по своему вкусу.

– Слухами земля полнится. На квартире можно примелькаться. Тем более во многих домах того класса, какой предпочитают Нефедовы, сейчас консьержи. Куда надежнее менять явки. К тому же и ключи лишние прятать от жены не надо.

– Значит, надо узнать, не бронировали ли в городе номера по одному из этих документов.

– Полина, это было год назад.

– Попробовать стоит, – не унималась я.

– Стоит, стоит, но для начала нужно поспать хотя бы пару часов.

Владан сгреб в кучу документы на столе, поднялся и протянул мне руку. Я с тоской посмотрела на небо за окном, которое уже начинало светлеть. Спать не хотелось совсем, в голове роились мысли одна невероятнее другой. Я была уверена, что затея эта малоперспективная и уснуть мне уже вряд ли удастся. Однако я ошибалась. Стоило Маричу лечь рядом и обнять меня, как я провалилась в сон.

Мне снилось, что я в темно-коричневом платье ниже колен с пышной юбкой и накрахмаленным белым воротничком сижу на крутящемся стуле. На груди громоздкая гарнитура микрофона, на голове – наушники, аккуратно надетые так, чтобы не задеть уложенные волной волосы. Справа и слева от меня барышни с похожими прическами в старомодных платьях. Вокруг – несмолкаемый гул разговоров: телефонистки соединяют абонентов.

В руках у меня пучок проводов, которые я методично втыкаю в огромный коммутатор, повторяя себе под нос снова и снова: «Ноль, четыре, три, ноль, звездочка».

Я резко распахнула глаза и огляделась. Владана не было, а с кухни доносился запах кофе и бурлящие звуки. Я поднялась и застала его у стола. Марич нарезал хлеб. Огромными кусками, как делал это всегда. На плите варился не только кофе, но и яйца в небольшой видавшей виды кастрюльке со сколотой бледно-желтой эмалью.

– Голова Сидоровой проломлена, – заговорил Владан, когда мы заканчивали завтракать. – Уж не знаю, лестницей или злоумышленниками. Эксперты ясности в этом вопросе не видят. Из дома ничего не пропало. На ограбление не похоже. Ни о каких недоброжелателях супруги благоверный вспомнить не смог. В бизнесе у них ниша узкая, толп конкурентов не наблюдается.

– Что по камерам?

– В доме не установлены, а наружные пока не проверены.

– Что думаешь?

– Дело ясное, что дело темное… Ольга сообщила, что Нефедов прервет командировку и прилетит на похороны Елены. Значит, совсем скоро сможем с ним пообщаться.

– Что с документами будем делать? – кивнула я на стопку, которая до сих пор лежала на кухонном столе.

– Встречусь сегодня с местными, которые пару лет назад перебрались к нам из тех краев. Надеюсь, смогут помочь установить, где сейчас все три девушки.

– Я с тобой.

– Нет, ты в офис.

– Что мне там делать?

– То же, чем собираюсь заняться и я, только другим методом. Посмотри, что сможешь найти об этих троих в Интернете.

– Ты надолго?

– Не занудствуй. – Марич поцеловал меня в макушку и покинул кухню.

На улице, когда я направилась в сторону офиса, мне позвонил Забелин. Я села на шаткую скамейку возле ближайшего подъезда и ответила на звонок.

– Милая, жду тебя сегодня на кофе. Соскучился ужасно.

– Я занята.

– Не поверишь, я тоже. И все же выкроил некоторое время, чтобы достать информацию для лучшей девушки на свете.

– О Нефедове? – вспомнила я свою недавнюю просьбу.

– И не только.

– По телефону никак? – попыталась я.

– Никак, – громко вздохнул бывший и отключился.

До назначенного часа у меня оставалась уйма времени. Я решила провести их с пользой и посвятила себя заданию Владана.

Довольно быстро я нашла соцсети Аи и Фатимы, с Аминой пока не складывалось.

Судя по тому, что они публиковали в Интернете, обе жили в Грозном. Я не нашла ни у одной из них упоминаний или фотографий нашего славного города. Хотя пролистала их странички за последние несколько лет вдоль и поперек.

Радовало одно – девушки были активны на своих страничках, а значит, живы. А вот поводов для печали было гораздо больше. Гадай теперь, как их документы возникли в нашем городе, почему оказались в руках Алины, и причастны ли эти девушки каким-либо образом к ее смерти.

Я листала и листала записи и фотографии девушек. Увлеклась настолько, что чуть не забыла про встречу с Забелиным. За десять минут до назначенного времени покинула офис и припустила к машине, ловко перепрыгнув большую лужу.

Дождь стих, но еще накрапывал, когда я припарковалась у офиса Забелина. Он сидел в кресле-каталке возле Михалыча, охранника его фирмы. Они о чем-то увлеченно беседовали, прячась от дождя под козырьком.

– Полиночка, рад видеть, – расплылся в улыбке Михалыч. – Не часто ты теперь нас балуешь визитами.

– Дела, – развела я руками. – К тому же Валерий Константинович теперь в надежных руках.

– Что верно, то верно, – согласился мужчина. – Наташенька – просто чудо.

Забелин, махнув охраннику рукой, лихо развернулся на инвалидном кресле и направился к своей машине.

– Где она, кстати? – задала я ему вопрос о сиделке.

Тут же раздался ее голос:

– Валерий Константинович, постойте.

Наташа что есть мочи бежала к нему от выхода из здания. Без верхней одежды, в футболке с коротким рукавом. Забелин чертыхнулся, но все же замер возле открытой водительской двери своего «Мерседеса», специально купленного под его теперешние возможности.

Он давно приспособился управляться и сам – садиться за руль, складывать кресло и помещать его в салон. Конечно, с помощью меня или Наташи выходило быстрее. Однако собственная беспомощность его здорово злила. Тем не менее от помощи в этот раз он отказываться не стал. Видимо, понимал, если не Наташа, то я сунусь со своими попытками помочь. Последний вариант был для него гораздо менее предпочтителен и куда более унизителен.

Мы простились с Наташей, и я села в салон. Моя кожаная куртка успела промокнуть, я поежилась, а Забелин заботливо прибавил градусов на печке. Мы подъехали к любимому ресторану бывшего. Назывался он «Вирджиния» и славился своими роскошными интерьерами, отдельными кабинками и заоблачными ценами.

На входе гостей встречала высокая брюнетка в обтягивающем платье и на пятнадцатисантиметровой шпильке. Она поприветствовала нас голливудской улыбкой, особое внимание уделив Валерке, и проводила к столику. Забелин явно заранее позаботился о том, чтобы сделать заказ.

На столе уже стояли закуски. Девушка разлила воду по стаканам и вернулась с бутылкой вина.

– Шабли в качестве аперитива, – объявила официантка и наполнила бокалы.

Я выразительно посмотрела на Забелина, дождалась, когда девушка удалится, и возмутилась:

– Мы говорили о кофе…

– Правда? Запамятовал.

– Я, кстати, не голодна, – легко соврала я.

На самом же деле я ничего не ела с самого утра, а креветки на столе так и манили. Забелин тем временем принялся уминать за обе щеки, изредка на меня поглядывая.

– Как ты? – аккуратно спросила я.

– Божественно.

– Я серьезно.

– Да и я не шучу. Лучшая женщина на свете интересуется моими делами. Что может быть приятнее, милая?

Вместо ответа я взяла в руки вилку и отправила дразнившую меня все это время креветку в рот. Забелин тем временем покончил с салатом и отодвинул тарелку, что не осталось незамеченным – тут же возникла длинноногая красавица и унесла посуду.

– С Наташей не забалуешь, – неожиданно благодушно начал Валерка. – Прием лекарств по расписанию, зарядки и массажи тоже, все указания строго по бумажке. Одним словом, деньги свои отрабатывает полностью. Я, кстати, думаю о том, чтобы повысить ей жалованье. Что скажешь?

– Вряд ли она откажется, и будет абсолютно права. Не молоко же ей за вредность давать.

– Я тих, покладист и дружелюбен.

– Кому ты заливаешь? – усмехнулась я. – Забелин, можешь нормально ответить на вопрос, как твое самочувствие?

– Попробую, – кивнул он и сделал глоток вина. – Неделю назад мне приснился потрясающий сон – наша новая свадьба. Ты была в великолепном кружевном платье с длинными рукавами. В номере после торжества я не торопясь расстегивал пуговицы на нем. Их было не меньше двадцати. Ты меня торопила…

– Ты псих. – Я встала из-за стола с намерением уйти.

– Для тебя это новость? – Он успел схватить мою руку. – Сядь и дослушай, если ты действительно интересуешься моим самочувствием.

Я скривилась и села, скрестив руки на груди. Валерка продолжил как ни в чем не бывало:

– Вижу, подробности нашей второй первой брачной ночи тебя не очень интересуют. А зря… ты была великолепна.

Я отвернулась к окну и вздохнула, покачивая головой. Бывший неисправим, какое счастье, что мне не приходится больше постоянно находиться с ним в одних стенах.

– А как ты рычала, милая, м-м-м, – подмигнул он.

– Забелин, хватит! – отрезала я.

– Что ж, опустим, – снисходительно кивнул Валерка и даже поднял ладонь вверх. – В общем, проснулся я утром после такого подарка в виде сна, поднимаю одеяло, а там у меня… все работает.

– Да ладно? – Я вытаращила на него глаза.

Я прекрасно знала, что нижняя часть тела Валерки после ранения полностью ему отказала. Он совсем ничего не чувствовал ниже пояса. Врачи четко дали понять при выписке после ранения, что о мужской функции речи быть не могло.

– Ты сейчас серьезно? – на всякий случай уточнила я.

– Серьезнее некуда, жаль, ты лишила меня удовольствия раскрыть все детали.

– Забелин, это же отличные новости! Почему ты молчал?

– Как почему – ты и сейчас-то с трудом меня выслушала…

– Это же невероятный прогресс.

– Ага, а главное – в самом подходящем месте.

– Для тебя уж точно. Больше нигде изменений нет?

– Пока нет, но я уверен, еще парочка таких снов, и все будет.

Я была искренне рада за бывшего. Как бы я ни пыталась себя обмануть, но тот факт, что он спас мне жизнь, не давал мне покоя. Каким бы человеком он ни был и сколько бы зла мне ни причинил до того случая. Потому я сидела и улыбалась как дура. Даже выпила немного вина, которое до этого момента стояло нетронутым.

– Это все твои молитвы, – выдал Забелин. – Я же знаю, что, когда вы с Маринкой ходили в церковь, ты просила за двоих божьих рабов.

– Вот ведь, а батюшка обещал, что будет хранить тайну исповеди…

Нам принесли горячее. Я дождалась, когда Забелин закончит с мясом, и все-таки решила напомнить об основной цели нашей с ним встречи.

– Что там с бизнесом Нефедова, что-то удалось узнать?

– В прошлом году он открыл новую станцию техобслуживания и два мотеля на северо-западе города, таким образом неслабо расширив свою сеть. Один из мотелей он выкупил с боем – здание принадлежало городу, хоть и стояло заброшенным несколько лет. Однако все прошло в рамках закона, хоть и не без скандалов. Особенно ратующие за честь города вышли на митинг с целью сохранить здание в собственности города. Хотя совершенно непонятно, зачем тому задрипанная общага за окружной дорогой.

– Кто-то еще претендовал на это здание? Может быть, он и заплатил митингующим?

– Не поверишь, но никто не позарился. Для торгового центра оно не годится, да и земли под парковку вокруг него, считай, нет. Под офисы не годится – кто попрется к черту на рога? В общем-то, претендент был один.

– Что-то еще? – с надеждой спросила я.

– В остальном год для Нефедова прошел спокойно. А вот у жены были некоторые проблемы. У нее несколько студий для занятий йогой по городу. Одна из них находилась на последнем этаже торгового центра «Плаза». Так вот, что-то у них там стряслось – то ли трубу прорвало, то ли просто недоглядели… В общем, залили помещение снизу. А там бутик шмоток итальянских. Каждая из них по цене половины всей той студии.

– Судились?

– Еще как. Из торгового центра они съехали в итоге, а суды до сих пор продолжаются. «Плаза» обвиняет Нефедову, Нефедова – «Плазу», а бутик – обеих.

– Справедливо, – хмыкнула я.

– Это основное, – подытожил Валерка.

– Ничего более существенного? Подозрения в крупных взятках? Криминал какой-нибудь?

– Все тебе острых ощущений подавай, милая… – Он покачал головой в притворном негодовании.

Когда мы вернулись к его офису, где была припаркована моя машина, я от души поблагодарила Валерку. Все-таки он старался нарыть информацию, не зная при этом, что именно нас с Маричем интересует. Собственно, я и сама не знала. Просто предположила, что, если распечатки, которые нашла в комнате Сабина, действительно были о бизнесе, эта информация могла погубить Алину. Только ничего такого, за что убивают, я сегодня от Валерки не узнала.

Зато услышала прекрасную новость о том, что чувствительность к нему возвращается. Значит, прогнозы немецких врачей начинают сбываться.

По возвращении в нашу контору Владана я там не застала. Звонить не стала, решив, что отвлекать занятого человека не стоит. Кто-то же сегодня должен был добыть ценную информацию. Вместо этого я отправилась в квартиру, решив приготовить любимому ужин.

В холодильнике было совсем нечем поживиться, потому я сходила в ближайший магазин. Уже через полтора часа выключала газ, в это самое время дверь открылась, и я услышала:

– Вкусно пахнет… у нас завелся повар?

– Ага, говорят, неплохо готовит. – Я показалась в прихожей, вытирая руки о кухонное полотенце.

Владан разулся, вымыл руки, и через пару минут мы уже сидели за столом.

– Свечей у тебя, конечно, нет? – огляделась я в кухне.

– Кажется, кое-кто не подготовился…

– Хочешь сделать из меня крайнюю? – Я прищурилась.

– Хочу сделать из тебя самую счастливую.

– Я не против. Ладно, рассказывай, удалось встретиться с ребятами?

– Видела бы ты этих «ребят», вряд ли язык повернулся бы так их назвать. В городе их зовут грозными. Не только потому, что приехали они их Грозного.

– Буду знать, ты же меня с собой не взял, – развела я руками.

– И ни разу об этом не пожалел, – отрезал Марич. – Задание им дал, обещали кое-что выяснить.

– И все? – растерялась я.

– Пока да, – удивился Марич. – Одно дело, если бы эти девушки в Яме жили, а они, похоже, вообще не местные.

– Я в курсе, – кивнула я. – Посмотрела соцсети каждой. Две точно живут в Грозном. Фотографии публикуют оттуда. За последние несколько лет ни одна из них к нам не наведывалась. В друзьях друг у друга не состоят и на общих фото замечены не были. Третья как-то умудряется жить без соцсетей.

– Смотри-ка, от тебя гораздо больше пользы, чем от грозных.

Мне хотелось сказать: «И стоило вообще к ним соваться?» Или: «Ну и где ты пропадал столько времени?» А лучше: «Так на что же ты потратил целый день, Марич?» Вместо этого я сказала:

– Я соскучилась.

Вместо отвела Марич легко подхватил меня на руки, глядя в глаза. Над постелью он опустил руки, и я упала на мягкий матрас. И прежде чем забыть обо всем на свете, успела подумать, что поменять матрас незадолго до отъезда Марича было все-таки отличной идеей.

Шторы задернуть мы не успели и теперь, положив голову Владану на грудь, я слушала его частое сердцебиение и наблюдала, как в такт глухим ударам дрожит свет фонаря во дворе. Он гладил меня по волосам, и мне хотелось верить, что в этот момент Марич улыбается, чувствуя себя абсолютно счастливым. Так же, как и я.

Похороны Сидоровой обещали быть роскошными. По городу поползли слухи, что поместят ее в позолоченный гроб. Видимо, специфика их семейного бизнеса сказывалась на фантазии горожан. Мы с Владаном туда не рвались. Точнее, он не рвался. Я-то, конечно, побыстрее хотела встретиться с Нефедовым, который специально прибыл в город, досрочно закончив командировку. Мне хотелось во что бы то ни стало поговорить с ним до того, как его вызовут следственные органы. Хоть Марич и уверял меня, что это произойдет не сразу, если случится вообще. Пока личность утопленницы достоверно не будет установлена, им вполне хватит показаний хозяйки дома. К тому же Владан считал, что похороны – не лучшее место для допросов. Учитывая, что соседи дружили семьями и Елена была не последним человеком в жизни Петра Семеновича. Подруга детства жены, как-никак.

Мне оставалось только согласиться с его доводами и коротать время в офисе, пока он отсутствовал. Маричу позвонил Тарик, его давний приятель, и он сразу куда-то уехал, дав мне на прощание поручение писать отчет для Нефедовой. Тарик – давний приятель Марича, хозяин ресторанчика, где мы любим время от времени бывать. Обычно мужчины рады моей компании, но сегодня, видимо, не тот случай.

Время близилось к обеду, я начала задумываться о том, чтобы наведаться в кафе напротив. Заодно поболтать с Тамарой. После возвращения Марича нам редко удавалось пообщаться вдвоем, и я поймала себя на мысли, что начала скучать по разговорам с ней.

Я сохранила файл, выключила ноутбук, сунула ноги в кроссовки, которые успела скинуть под столом, и в этот момент дверь офиса открылась. Пару секунд никто не показывался из-за двери, и я насторожилась. Местных я не боялась. А вот новым клиентам лучше бы являться сюда, когда Марич на месте. В следующее мгновение в проеме показались три плоские коробки, а за ними Бад. Одет, как всегда, с иголочки, не просто дорого, но и со вкусом.

– Привет, – бросил он и разгрузился на моем столе, сам же выглянул наружу и внес в помещение два пакета. – Пиццу заказывали?

– Проблемы в бизнесе? – участливо произнесла я. – Вынужденная подработка?

– А где Владан? – Бад оглянулся по сторонам в поисках товарища, хотя прекрасно знал, что прятаться тут негде.

– В шкафу, – съязвила я.

– Оригинально.

– Только не говори, будто не знал, что сегодня его здесь нет.

– Не знал, честное слово. Пиццы три штуки привез. А еще кофе, чтобы вам было чем друзей угощать. Ну и к кофе кое-чего.

– Коньяк?

– И его тоже, – улыбнулся Алексей. – Ладно, кипяти воду, а я пока разденусь.

– Никогда не видела, чтобы курьеры обедали там, куда доставляют еду.

– А я особенный, – заявил Бад, придвинул стул и уселся напротив, открывая верхнюю коробку как ни в чем не бывало.

Я сделала две чашки кофе из наших запасов, взяла пару салфеток и села на свое рабочее место, убрав в ящик ноутбук. Пицца была еще горячей, сыр растекался, а корочка хрустела. В общем-то, стоило признать, что Бад появился как нельзя кстати. Хоть в легенду о том, что об отсутствии Владана ему не было известно, я не верила ни секунды.

«И почему, стоит Маричу отлучиться по делам, на горизонте тут же возникает то бывший, то еще один воздыхатель?» – подумала я, а вслух произнесла:

– Зачем пожаловал?

– Утолить твой голод и любопытство.

– Вот как…

– Мог бы утолить кое-что еще, но, боюсь, ты меня пошлешь куда подальше.

– Не меня надо бояться, Бад, ох не меня с такими-то идеями.

– И то верно.

– Ладно, голод мы утолили, а вот любопытство ты только подогрел. Что там у тебя?

– У меня жизнь бьет ключом. А вот у Сидоровой, которую сегодня предают земле, похоже, наоборот.

– И что?

– Я же говорил, что в вашем расследовании, где один труп, непременно появится и второй.

– При чем тут Сидорова?

– Ну она давняя подружка Нефедовой, к тому же ближайшая соседка по «Западной долготе». Умирает сразу после начала вашего расследования. Тебе не кажется это странным?

– Ее бизнес тебе тоже покоя не дает? Заинтересовался ювелиркой?

– В принципе, кольцо обручальное я для тебя уже давно выбрал, местным дилетантам такое и не снилось. Так что нет, ювелирный бизнес меня не интересует.

– Что тогда?

– Я был уверен, что кое-какие детали заинтересуют вас с Маричем.

– Бад, не томи, а? У меня работы выше крыши, – легко соврала я.

– А что, если я тебе ее только прибавлю?

Он достал из одного из принесенных пакетов коробку конфет и неторопливо снял с нее целлофановую обертку. Я оглянулась по сторонам, очень уж хотелось в него чем-нибудь запустить, но тут он заговорил. То ли почувствовал нависшую над ним угрозу, то ли просто надоело паясничать.

– Вы же наверняка обсудили с Маричем, что два трупа в благополучном коттеджном поселке за неделю – это перебор.

– Меньше каркать надо было, – огрызнулась я. – И вообще, утопленница была за пределами поселка.

– Я подумал, вам может быть интересно, что люди говорят.

– Допустим. – Я взяла из коробки конфету, откинулась на спинку стула и взглянула на Бада.

– Судачат о всяком. Женщины, конечно же, склоняются к версии о маньяке. В основном те, которые не представляют, как выглядела Сидорова, – хохотнул Бад.

– Знаешь, у маньяков тоже бывают разные вкусовые предпочтения. Я бы не была на твоем месте столь категорична. Доводилось видеть Елену при жизни – очаровательная женщина. А лишний вес… Посмотри хоть на Тамару, – я кивнула на окно, из которого было видно кафе напротив. – Да, женщина с формами. Зато какая!

– Ну ты сравнила, – покачал головой Бад. – Не суть. Есть в городе те, кто считает, что смерть Смирновой могла быть выгодна безутешному вдовцу.

– До безобразия банально.

– Не скажи. Бизнес у них специфический, но вполне доходный. Тебе ли не знать, что убивают и за меньшее.

– Насколько мне известно, оба родителя Елены живы. С ними ведь тоже придется делить наследство.

– В прошлом году их ювелирная студия чуть не закрылась. Знаешь почему? Супруги бизнес делили. Причем делали это глупо. Могли бы договориться тихо, по-семейному, а в итоге об этом узнало слишком много народу. Еще где-то с год назад широкой общественности стало известно, что ювелирка записана на Сидорову единолично. Хотя она куда больше времени уделяла супермаркетам – бизнесу отца, а в золоте-бриллиантах заправлял всем супруг. Той частью, что касалась денег, по крайней мере.

– Ему такое положение дел не нравилось?

– Именно, поэтому он решил бизнес переоформить.

– На себя?

– Ну на это, боюсь, у него кишка тонка. Хотел поделить пополам. В итоге он и этого не добился. Сейчас контора по-прежнему числится за Сидоровой.

– Ну и зачем ему от жены избавляться? Живут себе припеваючи, он занимается любимым делом, деньги идут в семью…

– Чтобы получить ювелирную студию в свое единоличное владение.

– А родители?

– У отца супермаркеты, мать в бизнес не лезла никогда – ее куда больше интересуют театры и музеи.

– Считаешь, что они легко отдадут ему свою долю?

– Не легко, но шанс есть.

– Спешу разочаровать тебя и всех городских сплетников: Елена погибла по собственной неосторожности. К тому же как к этой истории можно притянуть второй труп? Девушку, найденную в пруду за поселком.

– А это уже ваша работа, – развел руками Бад и закинул конфету в рот так резко, что на секунду я испугалась, что он подавится. – Придумайте что-нибудь.

– Мы не сказочники.

– Зато ты, Полина, сказочно хороша, – мурлыкнул Алексей, словно мартовский кот, и расплылся в белоснежной улыбке.

На этих словах дверь в офис открылась, и на пороге возник Владан. Волосы намокли от дождя и теперь, белые, как сосульки, мило обрамляли лицо. Я выдохнула. Разговоры с Бадом непременно уходили в русло его ко мне отношения. В эти моменты я чувствовала себя ужасно неловко. Хотя стыдиться мне было ровным счетом нечего.

– Какие люди, – заговорил Марич, вешая куртку и как будто радуясь увидеть тут Бада. – Развлекаешь Полину своим обществом в мое отсутствие?

– Скорее отвлекаю от работы, – ответил он поднимаясь. – Пойду, пожалуй. Не забудьте тортик в холодильник убрать.

Мы простились, и Басаргин вышел на улицу, где хлестал проливной дождь. Такие чаще случаются жарким летом, чем в середине осени. Я выглянула в окно: машину он припарковал прямо у крыльца. Мог себе позволить. Любой другой побоялся бы оставлять такую тачку в Яме без присмотра. Непременно лишился бы зеркал или колес, а скорее, и того и другого. Но Бад был фактически родом из этого района, оттого пользовался определенными привилегиями, в частности – неприкосновенностью.

Пока Марич тщетно пытался промокнуть волосы салфетками, я заглянула в пакеты. Помимо коньяка, бутылки шампанского и торта, там были фрукты, включая свежую клубнику. На секунду мне стало жаль Бада, надо было предложить ему остаться. Выпили бы втроем, как в старые добрые времена. Жаль, что старые добрые порой уходят бесследно, оставляя только легкую тоску.

– Тарик узнал о моем разговоре с грозными, – не дожидаясь расспросов начал Владан. – Около года назад к нам приезжал очень серьезный авторитет из тех краев. О его визите вчера умолчали. То ли не сочли важным, то ли поостереглись говорить. Причем цель у него была личная, никак не связанная с бизнесом.

– Что за цель?

– Об этом Тарик не знает. Зато сообщил имя – Руслан Асланович Умаев. Я навел справки – человек в своих краях и впрямь более чем уважаемый. Однако прямых интересов в бизнесе в наших краях у него действительно нет. Если только он не решил покорять новые горизонты.

– Что ж, скорее всего, он скоро узнает от грозных о нашем интересе к девушкам, и если этот Умаев как-то с ними связан… – Я замолчала на полуслове, откашлялась и спросила: – Что тогда будет?

– Все будет хорошо, – успокоил Владан, почувствовав мой страх. – Парни, хоть и грозные, нас не тронут. Да и не за что.

Мы отправились домой: Маричу необходимо было переодеться в сухое. Вечером нас ожидала встреча с Нефедовым, о которой он успел договориться. Ольга просила придерживаться легенды о внезапно объявившихся родственниках Алины, оплативших наши услуги.

Около восьми мы подъехали к дому Нефедовых. Дождь не переставал. На крыльце по обыкновению стояла Сабина. Увидев нас, она, высоко подняв большой серый зонт, припустила к машине и поспешила укрыть меня от дождя. Владану она сделала знак оставаться на месте. Девушка проводила меня под крышу и вернулась к нему с зонтом. Наконец мы вошли в холл. Из гостиной доносились мужские голоса.

– Работа, и только работа, Денис, – разобрала я слова.

– Ничто не помогает так отвлечься, как она, родимая.

– Ладно, не чокаясь, – узнала я голос Сидорова.

Владан откашлялся, и в холле появилась Ольга. Она была в элегантном черном платье, выгодно подчеркивавшем ее прекрасную фигуру. Лицо бледное и потерянное, макияж не сумел скрыть и красноту глаз.

– Мои соболезнования, – Владан сгреб обе ее руки в свои, что мне показалось лишним.

– Сожалею, – успела добавить я, прежде чем Ольга рухнула в объятья Серба и беззвучно зарыдала, театрально подергивая плечами.

Если я не была готова к такому повороту событий, то что говорить о Мариче. Он сделал было полшага назад, но, поняв, что отступать некуда, легонько похлопал женщину по спине. Сабина продолжала стоять у входа, я бросила на нее взгляд. Она была совершенно спокойна, будто происходящее никак ее не касалось. Собственно, так оно и было.

Владан продолжал держать в вынужденных объятиях хозяйку дома, она положила голову ему на плечо и что-то причитала. Наконец Ольга отстранилась. Как оказалось, только для того, чтобы взять его за руку и потянуть в сторону входной группы из двух кресел, которые стояли неподалеку.

– Извините, Владан Стефанович, просто я не могу дать волю эмоциям при Денисе, – пояснила она, когда они отошли.

– Понимаю… – услышала я голос Марича.

Не придумав ничего лучше, я решила взять ситуацию в свои руки и отправилась в гостиную, Сабина молча последовала за мной. Увидев нас в дверях, мужчины поднялись с дивана. Я произнесла слова, подобающие случаю. Нефедов спешно представился и отправил Сабину в кухню за стаканом. На журнальном столике стояла открытая бутылка виски. Рядом с мужчинами на диване были брошены черные дорогие пиджаки.

Я села в кресло напротив и не нашла ничего лучше, чем спросить, как все прошло. Признаться, я не рассчитывала застать здесь Дениса. Выглядел он измученным, что неудивительно. Наверняка в доме без Елены ему было не по себе, оттого после похорон он и отправился к соседям.

Пока мужчины рассказывали о том, сколько человек пришло проститься, я разглядывала Нефедова. Петр Семенович был очень высокого роста, ноги его касались столика, оттого стеклянная столешница периодически позвякивала. На удивление для его лет волосы были лишь слегка тронуты сединой. Если бы не лысина, это наверняка позволило бы ему выглядеть моложе. Он то и дело тер переносицу, задевая очки в модной оправе. Предположу, что он предпочел бы лечь спать. Но бросить товарища в такой момент не мог.

Сабина налила виски в стакан и поставила передо мной на столик. Мужчины предложили помянуть покойную, и я сделала вид, что пригубила напиток. Все темы, подходящие для разговора, были исчерпаны, но позвать Нефедова побеседовать тет-а-тет мне было неловко. Петр Семенович неожиданно сам пришел мне на помощь:

– Извините, Полина, вы одна?

– Владан Стефанович сейчас подойдет, – излишне громко ответила я, надеясь, что Марич меня услышит. – Но мы можем начать, если вы не против. Не хотелось бы вас задерживать, знаю, что вы после дороги…

– Пройдем в мой кабинет, – предложил он и бросил домработнице: – Сабиночка, постели Денису в гостевой, а гостя проводи к нам.

Кабинет Нефедова располагался на первом этаже у лестницы. Оформлен был в современном стиле. Асимметричные книжные полки по трем стенам. Их стоимость выдавала лишь редкая древесина. Огромный стол неправильной формы из камня. Кожаные кресла по всем углам комнаты и возле стола. Одно из них Нефедов придвинул мне, а второе занял сам.

Я отметила про себя, что он не стал садиться за рабочий стол, предпочитая более неформальную обстановку.

– Петр Семенович, речь пойдет об Алине, вашей предыдущей домработнице, – осторожно начала я, наблюдая за его реакцией.

– Алиночка – чудесная девочка, – произнес он по-отечески.

– Вы хорошо ее знали? Я имею в виду не как помощницу по дому…

– Интереснейший человечек, – он не дал мне договорить. – Умная, начитанная и, что важно, интересующаяся девушка. Сейчас молодежь что… все по верхам. Взять хоть нашего Алекса. А она нет, не такая. Любую тему могла поддержать. Книги мне хорошие советовала.

– Выходит, ваше общение выходило за рамки строго рабочих? – осторожно спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально дружелюбно.

– Некогда было нам особо поговорить, у нее дел невпроворот, у меня работа. Я даже жалею.

– О чем?

– Может быть, ей нужен был человек, которому она могла доверять. Но тогда я был уверен, что такой у нее… – Он осекся. – …непременно должен быть. Словом, не задумывался о том, что у девушки могут быть проблемы.

– А они были?

– Судя по тому, что она окончила свою жизнь в пруду, да, – покачал головой Нефедов и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Вы считаете, что она это сделала сама? У следствия другие выводы.

– Даже если ей помогли уйти из жизни, это не отменяет того, что Алине нужна была помощь, внимание… А она не получила ни того, ни другого.

– Не стоит себя винить, Петр Семенович. Помогите нам разобраться, кто может быть причастен к ее смерти. Может быть, у вас есть какие-то идеи на этот счет? Был ли кто-то, кто мог желать ей зла?

– Не представляю, за что на нее можно было злиться. Когда у меня сахар в крови подскочил, она быстрее диетолога составила мне рацион питания. Все изучила, продукты нужные купила. А готовила как… Я такой заботы, признаться, ни от жены, ни от матери никогда не получал.

– А Сабина?

– Сабиночка – умничка, старается. Но, знаете, все познается в сравнении.

– Петр Семенович, извините, не могу не задать вам этот вопрос. Обе ваши домработницы – молодые привлекательные темноволосые девушки. Это один из критериев при найме?

– Ну что вы, – он расхохотался. – Вам должно быть известно, что Алина попала к нам от Сидоровых. У Лены есть… было обыкновение менять домработниц как перчатки. Денис, не дожидаясь, когда придет очередь Алины их покинуть, предложил нам ее кандидатуру. Так она и стала работать в нашем доме. Ну а Сабину Олечка нашла через агентство, я даже не вмешивался в эти женские дела. Не мне ее учить пол мыть.

В этот момент в дверь тихонько постучали и на пороге возник Владан. Он протянул руку, представился и, извинившись за опоздание, присоединился к нам, заняв одно из свободных кресел чуть поодаль.

– Петр Семенович как раз рассказывал мне, какой замечательной была Алина.

– Или есть, – возразил Владан, а Нефедов нахмурился. – Все-таки официального заключения о личности погибшей в пруду за вашим домом пока нет, состояние тела оставляет желать лучшего, что сильно осложняет идентификацию. Как, впрочем, и установление точной картины убийства. Но совсем скоро и то и другое станет ясно.

Владан многозначительно замолчал и внимательно посмотрел на Нефедова, изучая его реакцию. Тот держался стойко, выражение его лица нисколько не поменялось. Наконец Серб продолжил:

– Петр Семенович, позвольте поинтересоваться, а Ольга Сергеевна разделяла ваше мнение об Алине и ее работе?

– Бывало всякое, конечно. Если Оля была чем-то недовольна, то говорила об этом прямо. Но Алина никогда не обижалась, старалась сразу исправиться.

– А поговорить о чем-то, как вы с Алиной, они могли? Девичьи штучки обсудить, например? – спросила я.

– Нет, ну что вы. Только рабочие отношения.

– В отличие от ваших, – не удержалась я, за что удостоилась пристального взгляда Марича.

– Да, – нисколько не смутился Нефедов. – Я к ней искренне привязался, сейчас это понимаю.

– Почему же не заявили в полицию после ее внезапного исчезновения?

– Боялся… – Он осекся и замолчал, мы с Маричем переглянулись, а Петр продолжил: – Помешать.

– Чему?

– Ее планам. – Он скрестил руки на груди и посмотрел в пол.

– Подробнее, если можно.

– Вы не подумайте, ничего конкретного мне известно не было. Просто я предположил, что, если Алине понадобилось уйти вот так, не простившись, на это должна быть веская причина.

– И вы даже не попытались поинтересоваться у охраны или соседей, не видел ли кто вашу домработницу?

– Я спросил у Дениса, но ни он, ни Елена ничего не знали.

– Почему вы обратились к ним? Они продолжали общаться?

– Нет, ну что вы, – быстро замотал головой Нефедов.

– Ну а Ольга? Что ей помешало обратиться в полицию с заявлением о пропаже?

– Я не знаю, – растерялся Нефедов. – Просто не стала, и все. Разве для этого нужна причина?

– Само собой, – удивилась я.

– Вы же наверняка спрашивали ее об этом в мое отсутствие.

– Нам интересно ваше мнение, – спокойно произнес Марич.

– Если хотите знать, Ольгу это вообще мало волновало. Ушла и ушла. Может быть, она даже испытала облегчение в некотором роде.

Я хотела было задать Нефедову некоторые вопросы, но Владан осторожно подал мне знак молчать, ослушаться я не решилась. Сам он также не стал ничего уточнять, вместо этого поднялся, поблагодарил Нефедова за сотрудничество и откланялся. Мы последовали к выходу, я обратила внимание, что гостиная пуста. Видимо, Сидоров уже успел воспользоваться гостеприимством и отошел ко сну в одной из комнат этого огромного дома.

– Что скажешь? – спросила я Марича, когда мы минули шлагбаум.

– Нефедовым есть что скрывать, но пока не возьму в толк, что именно. Одно понятно: сегодня для Петра выдался непростой день, вряд ли мы смогли бы узнать что-то существенное.

– А что Ольга? Успела поделиться чем-то интересным в перерывах между рыданиями или просто вдоволь насладилась возможностью побыть с тобой наедине?

– Ревнуешь?

– А что, она привлекательная женщина.

– В мире есть лишь одна женщина, которая меня привлекает, и – о счастье! – сейчас она сидит справа от меня.

Я молча улыбнулась, ответ Марича меня успокоил. Хотя сомневаться в его чувствах и до того момента не приходилось. Мы въехали в город, движение на улицах все еще было плотным, хотя рабочий день уже давно закончился. Глядя в боковое зеркало, я обратила внимание на серую «Ауди», которая следовала за нами уже какое-то время. Хотела было сообщить об этом Владану, но он вдруг заговорил:

– Думаю, мы рано списали Ольгу со счетов. Уж очень театрально она страдала по подруге.

– Это легкообъяснимо – хотела привлечь твое внимание. Очевидно, что она положила на тебя глаз, а в бою все средства хороши.

– Но не когда погибает твоя подруга детства…

– Все переживают утраты по-разному.

Марич слегка пожал плечами и согласно кивнул.

– Значит, вы говорили с ней о Сидоровой?

– Да, она рассказывала, что та была прекрасной подругой и их многое связывало. Переживала за Дениса, уверяла, что он тоже очень супругу любил. Но будто что-то было в ее словах не так.

– Давай займемся ею плотнее, – предложила я. – Если свободный коттедж в «Западной долготе» еще не сдан в аренду, может быть, все-таки стоит его снять? Так мы будем ближе к Нефедовым, тем более сейчас, когда Петр Семенович вернулся.

– Узнай завтра, – неожиданно для меня ответил Марич, а я разве что не запищала от восторга, но вовремя взяла себя в руки.

Взглянув в зеркало заднего вида, отметила, что «Ауди» скрылась из виду. Я включила радио и неожиданно для себя стала подпевать. Сговорчивость Марича заметно подняла мне настроение.

Наутро я не стала терять времени понапрасну и первым делом связалась с владельцами коттеджа в «Западной долготе». Мне повезло, он по-прежнему пустовал. Боясь, что у благосклонности Марича есть свой срок действия, я не стала откладывать вопрос в долгий ящик и договорилась встретиться в коттеджном поселке в тот же день. Прикинув, что деньги на залог и первый месяц проживания у меня есть, сочла лучшим решением не ставить Владана в известность. Он сюрпризы не очень жаловал, но этот точно был из разряда приятных.

Как только я положила трубку, телефон зазвонил вновь. Отец с Маринкой вернулись из Москвы и жаждали видеть нас с Маричем у себя в гостях.

Мы договорились, что пообедаем вместе. Однако Владан сослался на дела, которые никак не могли быть отложены, и в родительский дом я отправилась одна.

Заехала в супермаркет, купила букет цветов и набор пирожных, щедро украшенных ягодами. Маринка наверняка приготовила что-то на десерт, но мне хотелось ее то ли порадовать, то ли подколоть. Таких красивых пирожных я в ее исполнении пока не видела. Хоть времена, когда мы делили одного мужчину, уже прошли, посоперничать с ней хоть в чем-то мне по-прежнему доставляло удовольствие. Дело тут даже не в Маринке, а точнее, совсем не в ней. Я будто лишний раз хотела убедить себя и других, что Марич сделал правильный выбор. Отец встретил меня на пороге в домашнем костюме. С кухни доносился звон посуды, из чего я сделала вывод, что Маринка находится там.

– Какой-то сюрприз, – пояснил отец. – Просила не входить, пока не позовет.

– Даже мне? – уточнила я.

– Исключений не делала, – развел он руками.

– Как ее предыдущий сюрприз с визитом в Москву, удался? – спросила я, когда мы устроились в гостиной на диване.

– О да, идея отличная, только переживаю, что в ее положении…

– Прекрасное у нее положение, – перебила я. – Маринка даст фору десятерым небеременным, скажу я тебе.

– И все же я немного беспокоюсь…

– Кажется, кто-то совсем забыл, что это такое – быть отцом.

– Еще бы, четверть века прошло. Даже больше.

– Что с именем, определились?

– Пока в фаворитах Алексей и Теодор.

– А что, Алексей Леонидович – звучит, – я сразу догадалась, что именно этот вариант принадлежит отцу.

Я еще несколько раз повторила оба сочетания имени и отчества про себя и окончательно убедилась, что вариант отца мне нравится больше. Хотя, на удивление, и Теодор Леонидович звучало вполне сносно. Теодор Владанович было бы куда как заковыристее, поэтому Маринке повезло, что с моей легкой руки у отца ее ребенка гораздо более удобное отчество.

Я не смогла удержаться от соблазна мысленно примерить отчество Марича к именам, которые нравились мне. Однако, как я ни старалась, ни одного удобоваримого сочетания мне придумать не удалось. Игорь Владанович проиграл в моей мысленной дуэли Артемию Владановичу. Хотя и последний вариант можно было принять только с большой натяжкой.

Впрочем, выдастся ли мне возможность выбирать имя нашему с Владаном общему ребенку – вопрос открытый. Не в том смысле, что Марич не оставит мне выбора, а в том, что семейная жизнь с ним возможна, пожалуй, только в моих мечтах. Пугало ли меня это? Да. Хотела ли я что-то поменять? Нет.

Тем временем отец поднялся с дивана и отправился в сторону кухни, я попробовала его остановить, но он все равно вышел из комнаты. Через секунду послышались грозные Маринкины крики, а затем чуть слышные стенания. Отец вернулся в комнату с выражением брошенного котенка на лице. Я лишь развела руками в ответ.

– Расскажи мне, как ты поживаешь?

– Все чудесно, – с готовностью ответила я. – Сразу после обеда у вас еду смотреть коттедж в «Западной долготе», думаем пожить с Владаном на лоне природы.

– Ничего себе. Замечательная идея.

– Да, попробуем свить макет семейного гнездышка, – слукавила я, не вдаваясь в подробности, но через пару секунд все же добавила: – Мы расследуем новое дело. Как раз недалеко от поселка нашли труп молодой девушки.

– Совместите приятное с полезным?

– Надеюсь, получится.

Я боялась, что отец начнет задавать вопросы о Владане, оттого очень обрадовалась, когда с кухни донесся Маринкин голос. Она звала меня помочь накрыть на стол. Я с готовностью подскочила и удалилась в кухню.

Когда стол был сервирован, а мы с отцом устроились друг напротив друга, Маринка торжественно внесла блюдо с чем-то пестрым и ароматным.

– Курица по-корейски, – торжественно произнесла она, чмокнула отца в щеку и уселась рядом с ним, спешно стягивая фартук с округлившегося живота.

– Даже не знаю, стоит ли пробовать, у меня сегодня еще много дел, – начала было я в притворной задумчивости.

– Хотела бы отравить, сделала б это гораздо раньше, – резонно заметила Маринка и подмигнула.

Она принялась раскладывать курицу по тарелкам.

Вскоре я вынуждена была признать, что по части корейской кухни подруга весьма преуспела. Даже порадовалась на миг, что Владан не смог сегодня меня сопровождать в отчий дом. Нечего ему вспоминать, как Маринка умеет прокладывать пути к сердцу.

Она отчаянно соблазняла меня корейским десертом с труднопроизносимым названием, но я торопилась в «Западную долготу», оттого стоически отказалась и от чая, и от сладкого.

– Что-то тебя на Корею потянуло, – заметила я, обуваясь, когда мы остались вдвоем в прихожей.

– Ага, я вот думаю, что, если назвать сына Дуонг, – мечтательно протянула она.

– Ду… что?

– В переводе означает благородный и мужественный, между прочим.

– А «умный» знаешь как по-корейски будет?

Ответа я дожидаться не стала, для меня так и осталось загадкой, всерьез Маринка сказала про имя или решила меня подколоть. Оставалось надеяться, что в свои корейские фантазии отца она не посвятит. А то ну как будет у меня брат Дуонг Леонидович. Учитывая любовь отца к Маринке, он может пойти и на это.

Я въезжала в «Западную долготу», когда обратила внимание на «Ауди» серого цвета, похожий автомобиль висел у нас на хвосте, когда мы с Владаном возвращались отсюда вчера. Сейчас он стоял на гостевой парковке. Похоже, что кто-то ехал в город из поселка по своим делам, а я придумала себе лишнего. Я припарковала машину рядом и набрала номер риелтора.

Вскоре рядом со мной возник молодой человек небольшого роста, щуплый и очень подвижный. Он дважды поправил очки на носу, прежде чем протянул мне руку и представился:

– Роман, рад встрече с вами, Полина Леонидовна.

– Взаимно, – ответила я, пожав его тонкую, почти изящную руку.

– Вы одна?

– Похоже на то, – я посмотрела по сторонам.

– Что ж, за мной, – скомандовал он и припустил по дорожке в глубь поселка. – Чудесное, просто чудесное предложение. Сам удивляюсь, как дом до сих пор пустует. Современный ремонт из экологичных материалов, самая модная мебель. А место, что за место! Фитнес, магазин, ресторан, детский сад… у вас дети есть?

– Нет.

– А какой вокруг прекрасный лиственный лес, полное уединение, красота, тишина, – продолжил он, нисколько не смутившись.

– Да, в лесу настолько тихо, что будут убивать – никто не услышит.

– Не понял, – притворно удивился Роман.

– Я о девушке, которую недавно нашли неподалеку.

– Ах, да… Владельцы недвижимости в курсе этого неприятного инцидента и готовы сделать небольшую скидку. Кстати, смею вас заверить, на территории участка установлено видеонаблюдение высочайшего класса. Вам не стоит переживать за собственную безопасность: охрана дежурит сутки напролет. – Он нажал кнопку пульта, и перед нами стали медленно отъезжать серые ворота. – Что ж, Полина Леонидовна, мы на месте.

Я огляделась. Участок был значительно меньше, чем у Нефедовых. Здесь не имелось ни одного дерева, если не считать высоких туй, которые были высажены по периметру. Кругом ровная лужайка, некогда зеленая, сейчас покрытая пожухлыми коротко стриженными травинками. В центре участка небольшая беседка, рядом с ней место для гриля.

Мы прошли в дом, который стоял в глубине, примыкая к лесу. Здесь действительно было роскошно. Много пространства, все отделано темным деревом и камнем. Минимум мебели, дорогая техника.

В доме было три этажа. На первом помимо санузла и хозблока располагались кухня, столовая и гостиная с панорамными окнами, выходящими на лес. Весь второй этаж занимала спальня. Она оказалась поистине огромной. Один только санузел, вход в который был прямо из комнаты, величиной со всю квартиру Владана.

На третьем, мансардном, этаже располагались три спальни, которые Роман назвал сначала детскими, а потом исправился и стал именовать гостевыми. Комнаты были очень уютными. По большому счету нам с Маричем они были ни к чему. Тем не менее я осмотрелась, пока Роман продолжал болтать о древесине, испанской плитке и «умном» унитазе. Мне, признаться, хватало и глупого, поэтому слушала я его вполуха. Окна в комнатах на верхнем этаже выходили на три разные стороны, оттого при открытых дверях все пространство было залито светом, несмотря на довольно низкие потолки.

Я прошла в самую маленькую из трех комнат. Как бы ни старался Роман, ее точно никак нельзя было назвать гостевой. Именно детская. Крохотная, но очень уютная. По левую руку от двери стояла небольшая кровать, метра полтора в длину, со смешным балдахином, расшитым единорогами. Справа – комод и небольшой письменный стол, скорее даже парта. На полу – пушистый зеленый ковер с длинным ворсом, похожий на круглый кусок газона. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Отсюда хорошо была видна южная часть поселка. Я присмотрелась и без труда нашла тринадцатый и четырнадцатый коттеджи. Дом Нефедовых был чуть дальше от меня, но тем не менее я легко его узнала. Коттедж Сидоровых находился ближе. Отсюда можно было разглядеть второй этаж и макушки деревьев, которые росли на участке. А также крышу домика для прислуги, гараж и еще небольшую постройку в глубине, вероятно беседку.

– Полина Леонидовна? – Роман явно не первый раз произносил мое имя, я обернулась и вопросительно на него посмотрела. – Я спрашиваю, есть ли у вас какие-то вопросы? Хотите посмотреть гараж?

– Мы видели его при входе, – улыбнулась я.

– Верно, но все же прошу вас пройти со мной и оценить, насколько функционально…

– Я готова подписывать договор, – прервала я Романа, чем, кажется, сбила его с толку.

Он округлил глаза, а в следующую секунду засуетился, его движения стали еще более дергаными. Он отодвинул было стул, приставленный к миниатюрной парте, но вовремя сообразил, что даже при собственных скромных габаритах вряд ли с удобством сможет там разместиться. Не говоря уже обо мне.

Мы вышли в коридор и прошли в соседнюю комнату. Она была значительно больше предыдущей. Тут стоял гарнитур, состоящий из большой двуспальной кровати, двух тумбочек, туалетного столика и платяного шкафа. Ничего похожего на стол не наблюдалось. Роман снова засуетился, почесал сначала левую руку, затем правую. «Видимо, к деньгам», – подумала я. А мы тем временем оказались в третьей комнате. Здесь стояли односпальная кровать, диван и письменный стол. Роман выдохнул и вытер со лба проступивший пот. Он так разволновался, будто от наличия на третьем этаже стола зависела вся сделка.

Я села на диван и огляделась по сторонам, пока Роман заполнял бумаги. Здесь тоже, вероятнее всего, предполагалась детская, но для ребенка постарше. Хотя ни в интерьере, ни в отделке не было ничего, что намекало бы на это. Нейтральные бежевые тона, дерево, дорогой текстиль.

Наконец он протянул мне ручку и кипу бумаг. Я пробежалась по ним взглядом, задала пару уточняющих вопросов и поставила свою подпись.

Роман еще минут сорок водил меня по комнатам, объясняя, как что работает, где находятся счетчики, пульты и ключи. Когда он дошел до смесителей и раковин, я в очередной раз предприняла попытку с ним проститься, заверив, что воду включать я умею и с «умным» унитазом мы непременно подружимся, так как я тоже девушка неглупая. Он сморщил нос, поправил очки, дернулся в каком-то нелепом жесте и наконец откланялся, вручив зачем-то свою визитку, хотя его номер уже был записан у меня в телефоне.

Роман уже вышел из калитки, когда неожиданно обернулся и спросил:

– Забыл уточнить, вы ведь не одна будете тут жить?

– Все-таки печетесь о моей безопасности?

– Владельцы просили не более четырех арендаторов.

– Нас будет двое.

– Второй – славянин? – Роман отчаянно чесал шею, задавая этот вопрос.

– Серб.

– Из Сербии?

– Из Ямы, – ответила я и закрыла калитку, оставив его стоять на дорожке с недоумением на лице.

Сомнительно, что кто-то в этом городе не знает про Яму. Возможно, до Романа медленно доходит или он переехал издалека. В любом случае хотелось поскорее выбросить его из головы.

Я распростерла руки и пробежалась по лужайке вперед и назад. Затем по кругу. Подумала немного и обежала дом. Наконец уселась в беседке и радостно взвизгнула. У нас с Маричем есть настоящий дом. Пусть временный, но в его жизни так мало постоянного, нам не привыкать.

Оставалось сообщить эту новость Владану и надеяться, что для него она будет столь же радостной, сколь и для меня. Хотелось сделать ему сюрприз. Например, пригласить на ужин и привезти вместо ресторана сюда. Курицу по-корейски я ему, конечно, предложить не смогу, но филе поджарить успею.

Я вошла в дом, чтобы проверить постельные принадлежности. Как и обещал Роман, новенькие комплекты лежали в гардеробной на втором этаже. Там же я нашла подушки и одеяла – все запечатанное. Я вскрыла упаковки, заправила постель и отошла на несколько метров полюбоваться. Картинка мне, бесспорно, нравилась.

На первом этаже я убедилась, что посуды в кухне имеется в достатке. Осталось только купить продукты. Я подошла к калитке, чтобы отправиться к машине, и тут Владан мне позвонил.

– Ты у отца? – спросил он.

– Нет, – коротко ответила я.

– Отлично, я еду в поселок. Нефедов сейчас один дома, уверен, что разговор в такой обстановке получится более продуктивным, чем вчера. Присоединишься?

– Конечно, встретимся у шлагбаума, – пропела я, потирая руки.

Все складывалось даже лучше, чем я могла себе представить. Я успела забежать в местный магазинчик. Он был небольшим, продавалось тут только самое необходимое. Я быстро побросала в корзину то, что попалось мне на пути. В доме я заполнила холодильник и отправилась к въезду дожидаться Марича.

Он меня опередил. Я увидела его «Лендровер» рядом с моей машиной. Марич стоял у водительской двери и наблюдал, как я приближаюсь.

– Как ты сумела меня опередить? – удивился он.

– Была на окружной дороге, когда ты позвонил, – легко соврала я.

Марич взял меня под руку, и мы отравились к дому Нефедовых. После того как мы нажали на домофон, калитка щелкнула и открылась. Первое, что бросилось в глаза, когда мы прошли на участок, – это отсутствие на крыльце Сабины. Через секунду дверь в дом открыл сам Петр Семенович. Он был в деловом костюме. По всей видимости, не так давно вернулся домой и не успел переодеться. Будто в подтверждение этого предположения он произнес:

– Проходите в гостиную, оставлю вас на минутку. Приехал с работы и только и делаю, что отвечаю на звонки. Дом советов какой-то, даже переодеться минутки не выдалось.

– Конечно, – заверил Марич.

Мы садились на диван, когда я услышала приглушенные голоса на втором этаже:

– Петр Семенович, гости? Что-то нужно предложить? – суетливо спрашивала Сабина.

– Я же велел тебе отдыхать, – заверил он в ответ. – Успеешь еще сегодня поработать.

Вскоре хозяин дома вернулся, переодевшись в домашние брюки и рубашку, сел в кресло напротив нас, хлопнул себя по коленям и произнес:

– Чем еще могу вам помочь?

– Петр Семенович, ваша супруга заверила нас, что все вещи, которые остались после Алины, она передала полиции, а то, что их не заинтересовало, выбросила.

– Насколько помню, так оно и было.

– А не было ли у Алины чего-то вроде дневника, заметок, каких-то записей? – осторожно поинтересовался Владан, явно намекая на находку в тумбочке, которую Нефедову передала Сабина.

– Я не знаю, – отрезал он.

– А подруги, молодой человек? С кем она общалась в выходные дни?

– Я не знаю, – повторил Нефедов.

– Петр Семенович, к футболке на теле, найденном в пруду, был прикреплен значок почетного донора. – Владан открыл фото в своем смартфоне и протянул собеседнику. – Вот. Видели такой у Алины?

– Нет, – покачал он головой, внимательно рассматривая фото. – Боюсь, что нет. Дело в том, что в доме она всегда носила форменное платье. Не помню, чтобы я видел на ней что-то подобное в те редкие моменты, когда она появлялась в собственной одежде.

– И ничего о донорстве она вам не рассказывала? Может быть, кто-то из ее родственников был почетным донором, кто-то, кем она гордилась?

– Ничего такого, – после непродолжительного раздумья отозвался Петр Семенович. – Она вообще ничего толком о семье не рассказывала, только общие фразы. Родился, женился, умер…

– Извините, если вопрос покажется вам странным, но тем не менее. Останавливалась ли Алина в одном или нескольких из ваших мотелей?

– Вот уж действительно странный вопрос, – покачал головой Нефедов. – Не было такого, по крайней мере с моей подачи точно. Да и не помню я, чтобы она ночевала где-то, помимо нашего дома.

– Но ведь в мотелях необязательно останавливаться именно на ночь…

– Понимаю, к чему вы клоните. Хотите, проверьте сами, – усмехнулся он.

– Хотим, – с готовностью вклинилась я в разговор, испугавшись, что Владан откажется от предложения.

– Вот, – он достал телефон. – Сбросил вам телефон менеджера, она поможет в этом вопросе. Я ее предупрежу.

– Вы очень любезны, – я выдала свою лучшую улыбку.

– Обращайтесь, – пожал он плечами. – Если это все, то скоро вернется супруга…

– Не смеем задерживать. – Владан поднялся с дивана и пожал Нефедову руку.

Я ограничилась кивком и последовала за Владаном в прихожую. Хозяин вышел нас проводить. В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вошел Сидоров. На нем по-прежнему была одежда в траурном цвете, но выглядел он уже не таким потерянным, как вчера. Денис явно удивился, застав нас здесь, но постарался не подать виду.

Мы вышли из дома и увидели на скамейке рядом с воротами Сабину. Она сидела, прислонившись к забору, и чему-то улыбалась, глядя в свой смартфон. Я подумала, что место для передышки девушка выбрала чрезвычайно необычное. Когда вокруг дома такой чудесный сад, странно сидеть на не самой удобной скамейке при въезде на участок. С другой стороны, это лучшее место, чтобы вовремя узнать о появлении хозяйки. Заметив нас, Сабина автоматически приосанилась и вскочила, направляясь к калитке.

– Сиди, мы сами, – подмигнул ей Владан.

– Ну уж нет, – весело ответила она.

– Ходят тут всякие, не дают расслабиться, – сказала я. – То сосед, то мы.

– Я вам рада.

– А соседу?

– И ему, – смутилась Сабина. – У него сегодня генуборка, целая бригада приехала, так что его мне теперь весь остаток дня тут наблюдать. А вас проводить мне несложно. Не так много новых людей я встречаю.

– И то верно, – сказал Владан, и мы простились с девушкой.

Я обратила внимание, насколько сильно менялось ее поведение, когда на территории присутствовала хозяйка дома. Когда Ольги не было в непосредственной близости, Сабина общалась свободно и с настроением. Порой даже напоминала подростка. При Ольге она была тенью самой себя, лет на десять старше и в сотни раз серьезнее.

– Поужинаем у Тарика? – прервал мои размышления Владан.

– Всегда рада встрече с ним, но я ужасно голодная, – легко соврала я. – Здесь на территории был какой-то ресторанчик. Давай туда?

– Одно дело я – не ел с самого утра, но неужели Маринка тебя не накормила обедом?

– Отнюдь, приготовила корейское блюдо.

– Собаку? – свел брови у переносицы Марич.

– Курицу для начала.

– Час от часу не легче, – вздохнул он, взял меня за руку и спросил: – Где тут кормят?

Мы проследовали к ресторану. Нам повезло, и мы оказались за столиком у окна, которое выходило в лес. Листва, успевшая сменить цвет, еще оставалась в кронах деревьев и радовала буйными красками на фоне заката. Официант зажег свечу и поставил ее посредине стола. Такая простая деталь добавила романтики нашему вечеру. Я смотрела на огонь и размышляла, как он похож на всполохи заката в осенней листве, которые мы могли наблюдать за окном.

Официант возник незаметно и вернул меня с небес на землю. Я сделала заказ, напомнив себе, что, по легенде, ужасно голодна. Потому попросила и первое, и второе, и вино вместо компота.

– Машину оставишь здесь? – поинтересовался Марич, выслушав мой перечень.

– Ага, и тебе советую. Давно пора попробовать услугу «трезвый водитель», – подмигнула я.

Пока мы ждали заказ, не в силах отвести взгляд от окна, Марич держал мою ладонь в своей руке. Оранжевые кроны кленов за окном медленно качались на ветру и погружали меня в нечто похожее на транс. Однако вопрос Владана мигом выдернул меня из этого состояния, похожего на блаженство:

– Ты не рассказала, зачем к нам наведался Бад.

– Самой хотелось бы знать, – с неохотой ответила я. – Чужие деньги не дают ему покоя.

– Чьи же?

– Он считает, что смерть Сидоровой могла быть выгодна ее мужу из-за наследства, – ухмыльнулась я.

– А именно?

– Ювелирный бизнес вел, по сути, именно Денис.

– Соответственно, хотел прибрать его к рукам полностью, в единоличное владение? – предположил Марич.

– Но с супругой не смог договориться, – пожала я плечами.

– И решил, что легче от нее избавиться, чем уговорить?

– По-видимому.

– Глупо, – усмехнулся Марич.

– Согласна.

– Кажется, для Бада это было всего лишь предлогом, чтобы заполучить драгоценную минуту твоего внимания.

– О нет, – простонала я. – Ты ревнуешь?

– Я? – Владан провел рукой по волосам и уставился в окно. – Нет, я просто люблю. Просто люблю тебя больше жизни, Полина.

– Как и я тебя. – Я схватила его руку и крепко сжала. – Очень.

– Значит, все, что он хотел сказать, – это то, что смерть Сидоровой могла быть не случайной?

– По крайней мере версия Бада звучала именно так, а уж что там было на самом деле… – Я вздохнула. – Нет, Сидорова однозначно не в его вкусе. Любую личную заинтересованность, помимо финансовой, я бы не стала рассматривать всерьез.

– А что твои предчувствия?

– Молчат. – Я поджала губы и развела руками.

– И какую связь он видит между смертью девушки в озере и Сидоровой?

– Никакую, кроме той, что он оказался прав, и на нашем пути все время возникают трупы.

– Понятно, в общем, ничего существенного он не рассказал.

– Все еще настаиваешь, что это было лишь предлогом для визита?

– Подозреваю.

– Можешь быть уверен, Бад интересует меня меньше всего. И, вероятно, деньги интересуют его больше, чем я.

– Зря ты себя недооцениваешь.

Я перегнулась через стол и чмокнула Владана в губы. При этом он чудом спас мои волосы от возгорания, отодвинув свечу в последний момент. Наконец в поле нашего зрения возник официант с двумя огромными тарелками, которые он осторожно поставил на стол.

Кормили тут весьма недурно. Марич ужин тоже оценил и заметно повеселел. Все-таки сытый мужчина заметно преображается. Закончив трапезу, мы расплатились, и я предложила прогуляться по поселку. Старалась, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно. Кажется, он ничего не заподозрил.

Мы медленно шли в свете фонарей, держась за руки. Чем ближе мы подходили к сороковому коттеджу, тем волнительнее мне становилось. Руки предательски вспотели, а голос начал дрожать, оттого я старалась молчать. Мы приблизились к воротам, и я остановилась. Владан вопросительно посмотрел на меня, а я перевела дух и наконец произнесла:

– Закрой глаза.

Подошла к калитке, отперла ее и потянула Марича за собой.

Он хмурился и осматривался по сторонам. То ли делал вид, то ли действительно не сразу сообразил, куда я его привела.

– Это наш новый штаб, наблюдательный пункт и временное жилье.

– Три в одном? – ухмыльнулся Марич. – И когда только ты успела?

– Было бы желание. – Я взяла Марича за руку и потянула в дом.

Только сейчас я обратила внимание на камин, который располагался в гостиной. Он настолько органично смотрелся в интерьере, что сразу не бросился мне в глаза. Я зажмурилась, предвкушая наши вечера на пушистом ковре возле камина.

– Проведешь экскурсию? – спросил Марич.

Мне очень хотелось начать со спальни на втором этаже, но все-таки я решила растянуть удовольствие. Попытаться это сделать, по крайней мере.

– Начнем снизу, – предложила я, и мы стали спускаться вниз. – Риелтор сказал, что там есть хамам и бассейн.

– Ты хочешь сказать, что не видела их своими глазами? – удивился Владан. – При твоем-то любопытстве?

– Зато я успела осмотреть остальные три этажа.

– Торопилась арендовать дом, пока никто тебя не опередил? – Владан притянул меня к себе и поцеловал в макушку, а я сочла за благо не отвечать.

Вместо этого нащупала на стене выключатель, и в помещение вспыхнул свет. Прямо перед нами начинался бассейн, вода в нем поблескивала от света ламп. После некоторых манипуляций нам удалось включить подсветку и в нем. Бассейн был небольшим, метров пять-семь в длину. Надо отдать должное, хозяева постарались сделать так, чтобы площадь этажа была использована по максимуму. Оттого большую часть здесь занимал именно бассейн. Сразу слева от лестницы за стеклянной дверью находился хамам, справа располагалась небольшая зона отдыха с двумя лежаками, круглым столиком и тремя стульями вокруг него.

Под самым потолком по всему периметру – продолговатые окна. Сейчас они отражали свет ламп. В солнечную погоду здесь должно быть особенно светло и уютно.

Я присела на корточки рядом с кромкой бассейна, хотелось потрогать воду.

– Теплая, – радостно произнесла я, и в тот же момент почувствовала легкий толчок.

В следующую секунду я очутилась в этой самой воде по самую макушку. Вынырнула, хватая воздух и не в силах ничего сказать от распиравшего меня возмущения. Марич же спросил:

– Глубоко?

– Тебе по шею, но стоит проверить, – на этих словах я высунула руку и резко потянула его за штанину на себя.

Вряд ли Марич ожидал такой прыти, а может быть, просто решил мне подыграть. Как бы то ни было, он потерял равновесие и плюхнулся в воду. Я зажмурилась: крупные брызги воды попали мне в лицо. Пока я терла глаза руками, Владан притянул меня к себе за локоть и стал целовать. Аккуратно, как в замедленной съемке, мы приблизились друг к другу. Тяжелые мокрые свитера сковывали движения, но это только разжигало наш пыл.

Не отрываясь друг от друга, мы попытались стащить хоть что-то из одежды, но это было тщетно. Весело хохоча, мы выбрались из бассейна, словно два неуклюжих тюленя. Обычно на то, чтобы раздеться, мы тратили не больше минуты. Однако в этот раз процесс затянулся. Снять с Марича мокрые джинсы оказалось той еще задачей.

В ту минуту, когда мы оба оказались в воде, я была уверена, что эта ситуация будет иметь весьма предсказуемое романтическое продолжение. На деле же оказалось, что, когда два вымокших до нитки человека пытаются раздеть друг друга или хотя бы стянуть что-то с себя, уходит куда больше времени и энергии, нежели обычно.

Когда же мы наконец скинули всю одежду в одну большую мокрую кучу и стояли абсолютно голые друг напротив друга, едва сдерживая смех, Марич вдруг спросил:

– Ты ведь успела перевезти сюда что-то из одежды?

– Две юбки и три пары обуви, – пошутила я. – Тридцать седьмого размера.

– То, что нужно.

Владан легко подхватил меня на руки и поднял по лестнице на первый этаж. Там он аккуратно опустил меня на диван, заботливо накрыв пледом. Я смотрела на камин и пыталась прикинуть, удастся ли нам найти в доме дрова. Огонь был бы сейчас как нельзя кстати.

Марич возник в поле зрения с махровым полотенцем в руках. Одно он уже успел повязать вокруг бедер.

– Все, что мне удалось найти. Может быть, на верхних этажах есть халаты?

– До завтра они нам все равно не понадобятся, – ответила я и притянула Марича к себе за полотенце, которое тут же упало на пол.

Первую ночь в доме мы провели в гостиной, так и не успев подняться в спальню. Благо диван тут был просто огромным, что позволило нам не только освоить всю его площадь в порыве страсти, но и крепко уснуть под пледом, прижавшись друг к другу.

Мы проспали до утра в одном положении. Я ни разу не проснулась от ночных вздрагиваний Марича. То ли на новом месте ему отлично спалось, то ли он просто оберегал мой сон, не сомкнув глаз.

Я проснулась от того, что Марич пытался вытянуть из-под моей головы свою руку, которую я всю ночь использовала как подушку. За окном было уже светло, я приподняла голову, позволяя ему освободиться, и, кажется, снова заснула.

– Не знаю, чем ты руководствовалась, заполняя холодильник, но чем богаты, как говорится, – услышала я голос Владана из зоны столовой. – Прошу любить и завтракать.

Я потянулась, завернулась в плед и устроилась за столом. «Халатов, видимо, не нашлось», – мысленно заключила я, наблюдая, как Марич в чем мать родила разливает кипяток по кружкам.

– Кофе я не нашел, поэтому утренний чай, – продекламировал он.

– Чудесно, – улыбнулась я. – Особенно радует подача.

– В качестве основного блюда сегодня сэндвич с сыром и сыром, потому что больше ничего подходящего не было, ну а на десерт виноград и грецкие орехи.

– Закупалась впопыхах, – улыбнулась я.

– И, судя по всему, больше думала о вине и закусках к нему, чем о завтраке.

– Научилась у тебя не загадывать далеко вперед.

Я закусила губу и взяла с тарелки виноградину. Марич устроился напротив и с аппетитом поглощал бутерброд с сыром. Я внимательно смотрела на него. Разглядывала, как шевелится каждый мускул, когда он жует, как он держит кружку, как крутит головой, разминая затекшую шею.

– Мы еще не были наверху, но мне уже здесь нравится, – вдруг произнес он.

– Я думала, ты успел подняться в поисках халатов, пока я спала.

– Практика показывает, что мы прекрасно справляемся и без них.

– Кстати, наша одежда до сих пор внизу? – с ужасом вспомнила я.

– Нет, успела подняться на этот этаж. Бросил ее в хозблоке. Там есть две машины, похожие на стиральные.

– Есть шанс, что одна из них – сушильная, – обрадовалась я.

– Я могу съездить домой и привезти нам что-то из одежды.

– И как ты собрался это делать? – нахмурилась я. – Точнее, в чем?

– В машине, – как ни в чем не бывало ответил Владан.

– А до нее ты как пойдешь, в полотенце?

– У меня нелегкий выбор – облачиться в простыню на манер древнегреческого бога или прошествовать уверенной походкой в чем мать родила по всему поселку.

– Если выберешь второй вариант, то в целом можешь ловить первого встречного или стучать к соседям со словами: «Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл».

– Боюсь, что после этого прокатиться мне придется не на мотоцикле, а в карете «Скорой помощи».

Нам повезло: одна из машинок действительно оказалась сушильной. Я закинула туда нашу одежду и вернулась к Маричу.

– Для полного счастья не хватает только нашей собственной Сабины, она бы мигом решила все вопросы.

– Ну уж нет, справимся вдвоем.

– Согласен.

– Кстати, пойдем, покажу тебе кое-что.

Мы поднялись сначала на второй этаж. Марич оценил размеры спальни, даже заглянул в гардероб. Возможно, в нем еще теплилась надежда обнаружить что-то из одежды. Затем проследовали на третий, где я сразу же повела его в самую маленькую комнату. Он с опаской посмотрел на единорогов, украшающих полог детской кровати, и, возможно, успел подумать, что именно за этим я его сюда и притащила, а сейчас непременно заведу разговор о домашнем очаге, семье и детях.

Я встала прямо у окна и позвала Марича последовать моему примеру. Он выглянул на улицу, зажмурился и свел брови у переносицы. И быстро нашел то, что искал.

– Отличный вид, – усмехнулся он.

Мне показалось, или он выдохнул с облегчением, поняв, для чего мы пришли в детскую?

– Мог бы быть и лучше, но тогда мы не смогли бы остаться незамеченными. Хотя если ты все-таки решишь претворить в жизнь идею с прогулкой по поселку в неглиже, то незамеченным точно не останешься.

Марич встал за моей спиной и обнял, прижав к себе. Какое-то время мы стояли неподвижно, вглядываясь в пейзаж за окном.

– Надо купить бинокль, – осенило меня.

– И будем держать караул, сменяя друг друга?

– Вообще-то я рассчитывала проводить время в хам маме и бассейне, пока ты будешь вести наблюдение.

– Ох, не бережешь ты меня, – рассмеялся Владан и чмокнул в макушку.

В этот момент я почувствовала себя невероятно спокойно. Подсознательно я боялась, что идея с домом была мимолетным порывом и Марич откажется от нее, как только она обретет реальные черты. Однако мы находились тут уже много часов и он выглядел вполне довольным жизнью.

Как бы ни завершилось наше расследование, я уже была благодарна Ольге за то, что она появилась на пороге нашего офиса. Ведь казалось, что выманить Серба из Ямы не заставят никакие земные силы.

Спустя пару часов я гладила наши вещи в гардеробной на втором этаже, а Владан устроился с телефоном на одном из двух кресел у панорамного окна, выходящего в лес. Он набрал номер сотрудницы, который вчера ему отправил Нефедов, и договорился о встрече. Любой другой дал бы задание по телефону, но только не Марич. Во-первых, менеджер была женщиной, а обаяние Владана, хоть и имело силу по телефону, при личных встречах с представительницами противоположного пола приобретало прямо-таки волшебное действие. Во-вторых, мне хотелось верить, что Марич желал, чтобы я тоже присутствовала при разговоре и могла внести свою лепту, задав кое-какие вопросы.

Уже в машине я поняла, что для личной встречи была и третья причина. Марич решил захватить с собой документы, найденные в камере хранения. Поэтому перед встречей с Верой Егоровной – так звали сотрудницу Нефедова – мы заехали в Яму.

В квартире я успела побросать в спортивную сумку кое-какие вещи, распихала по пакетам обувь и, прикинув, что до встречи у нас остается еще немного времени, сгребла косметику с полки в ванной.

Марич молча помог отнести это все в багажник, никак не прокомментировав. Такая покладистость начинала меня беспокоить. Но внешне он выглядел как обычно, в настроении находился хорошем, а потому я поспешила сама себя успокоить. Удалось мне это во многом благодаря объятиям, в которые он меня заключил, прежде чем мы сели в машину.

У Нефедова было семь мотелей – по одному на каждом выезде из города. Все они носили название «Колесо» с одним только отличием – у каждого был порядковый номер. Так, сейчас мы направлялись к восточному выезду из города в «Пятое колесо». Именно там нас обещала встретить Вера.

Мы покинули город и, проехав пару километров по оживленному в этот утренний час шоссе, свернули к огромному ангару, в котором располагался сервис обслуживания грузовых автомобилей. Сразу за ним стояло скромное двухэтажное здание с одинаковыми окнами, которые выходили прямо на ремонтные мастерские. Вид так себе, но, с другой стороны, ангар хоть немного глушит гул проезжающих по шоссе машин. Да и не ради вида люди приезжают сюда на ночлег.

Мы поднялись на крыльцо, и Владан открыл дверь, позволяя мне войти первой. Он сразу направился к стойке регистрации, а я осмотрелась. Справа от входа находилось небольшое кафе буквально на шесть столиков. Два из них сейчас были заняты. Слева лестница на второй этаж. Помещение было светлым и чистым. Я бы даже назвала его уютным.

Марич кивнул на диванчик рядом со стойкой.

– Вера Егоровна сейчас спустится.

Не успели мы присесть, как из коридора за лестницей появилась женщина лет сорока в элегантном сером платье строгого кроя. Рыжие волосы были аккуратно уложены и прекрасно сочетались с зеленым платком, который был повязан вокруг шеи. Я отметила для себя, что такая сотрудница вполне могла бы работать администратором в отеле высокого класса. По крайней мере, если судить по внешности.

Мы поднялись с дивана, она широко улыбнулась.

– Владан Стефанович?

– Верно, а это моя коллега, Полина Леонидовна.

Я обратила внимание, что он назвал меня именно коллегой, не помощницей.

– Давайте пройдем ко мне в кабинет.

Мы последовали за ней. Первая же дверь по правую руку в коридоре была приоткрыта. Она аккуратно толкнула ее, приглашая нас войти.

Помещение было совсем небольшим. Сразу при входе – дверь, вероятно, в санузел. Кабинет сделали из одной из комнат для постояльцев. У окна друг напротив друга стояли два больших письменных стола. Вера Егоровна придвинула стул к одному из них, второй там уже стоял. Сама же села на свое рабочее место – в большое офисное кресло. Она слегка развернула монитор, чтобы лучше нас видеть, и вдруг спохватилась.

– Может быть, кофе?

– Не стоит беспокоиться, – выдал Владан свою лучшую улыбку.

– Что ж. – Она положила руки на стол ладонями вниз. – Чем могу быть вам полезна?

– Нам нужно проверить, не останавливалась ли в прошлом или позапрошлом году в одном из мотелей вашей сети вот эта девушка, – Марич протянул ей свой смартфон.

Вера Егоровна взяла его из рук Марича и внимательно вгляделась в лицо Алины.

– Я могу разослать снимок по всем нашим точкам, менеджеры размещения посмотрят. Возможно, вспомнят.

– Дело вот еще в чем. Мы не знаем точно, под каким именем она останавливалась. Одним из вот этих трех. – Марич протянул ей лист бумаги, на который были выписаны имена из документов, обнаруженных нами в камере хранения на вокзале.

– Я поняла. Но вы должны понимать, что мы просим документы лишь у одного постояльца, того, на кого оформляется номер. Если она сопровождала кого-то, то ее имя может не значится в базе.

– Мы будем очень благодарны, если удастся проверить.

– Я займусь этим, – кивнула женщина. – Позвоню вам, если что-то удастся выяснить.

– Позвоните в любом случае, – попросил Марич. – В общем-то это все, что нас интересует.

Мы поблагодарили Веру Егоровну и вернулись в машину.

– Если я правильно понимаю алгоритм процедуры, найти постояльца по фамилии – задача не сложная. Даже если учесть, что имени три. Минут пять-десять, – сказала я.

– Удивляешься, почему она не стала этого делать при нас? – спросил Марич, а я кивнула: – Что бы она ни обнаружила, ей нужно будет поговорить с Нефедовым прежде, чем она передаст информацию дальше.

– Значит, ему есть что скрывать?

– Необязательно, обыкновенная предосторожность. Это, конечно, не «Мариотт» или «Хилтон», но за должность свою Вера Егоровна наверняка держится. Вот и доложит начальству как положено.

– Может быть, нам стоило самостоятельно проверить каждый мотель их сети?

– И еще несколько десятков гостиниц в городе? Боюсь, Полина, наш штат пока не обладает такими мощностями.

Я вздохнула и отвернулась к окну. Проводила взглядом территорию «Пятого колеса». Место для молодой красивой девушки самое неподходящее, если только она не представительница древнейшей профессии. Неужели Нефедов мог отправлять Алину сюда для их личных встреч? Хотя, как владелец, он наверняка смотрел на эту обстановку по-другому. Однако лично я банально побоялась бы отправлять красавицу Алину туда, где основной контингент – уставшие дальнобойщики.

Версия, что Нефедов мог встречаться с Алиной именно здесь, начала казаться мне маловероятной еще в тот момент, когда он с легкостью дал нам контакты Веры Егоровны. Хотя, конечно же, он мог предупредить сотрудницу, и она бы рассказала нам ровно то, что нам можно услышать. Если это так, то он потрясающе умеет держать себя в руках – ни один мускул на его лице не дрогнул. Хотя, скорее всего, Нефедову действительно было не о чем волноваться. Все-таки, если ты хочешь оставить отношения в тайне, вряд ли станешь приводить любовницу к себе на работу. Даже невзирая на предосторожности. Если Алина и заселялась в мотели сама, по поддельным документам, сам-то хозяин тоже как-то попадал туда. Не через окно же. В таком случае куда надежнее и удобнее остановиться в любом другом месте, тем более что в деньгах Нефедов явно не стеснен.

Я повернулась к Маричу, он внимательно смотрел на дорогу. Заметив мой взгляд, едва заметно улыбнулся, а я спросила:

– Куда мы сейчас?

– В центр, зайдем к знакомому нотариусу.

Мы подъехали к нотариальной конторе за пятнадцать минут до назначенного времени. Погода к прогулкам не располагала – накрапывал дождь, порывы ветра поднимали жухлую листву. Марич вышел из машины, перебежал через дорогу в неположенном месте и вернулся с двумя бумажными стаканами кофе. Это было очень кстати – впору было заснуть, наблюдая всю серость осени за окном.

Мы допили кофе и направились в контору. Любезная девушка-администратор проводила нас в кабинет за дубовой дверью с золоченой табличкой: «Осипенко И. В.».

В огромном кресле, больше напоминающем трон, сидела красивая подтянутая брюнетка неопределенного возраста. Ей точно было не двадцать, но вряд ли уже пятьдесят. Это все, что я могла заключить касательно ее лет. Под пиджаком вздымалась пышная грудь. Губы были аккуратно подведены красным. При виде нас она привстала и вышла из-за стола. Я боялась увидеть ультрамини, но, как ни странно, дама была в брюках.

– Леночка, сделай чай-кофе, – бросила она в сторону двери и добавила, положив руку на плечо Марича и чмокнув его в щеку: – Давно не виделись, Владан, я скучала.

Я отвернулась и закатила глаза, боясь представить, что сейчас ответит на это Марич.

– Ты знаешь, где меня найти, Ира. Кстати, знакомься, это Полина. Мой соратник и вторая половинка.

На секунду я потеряла дар речи. Сперва я была возведена из помощницы в коллегу, теперь еще и названа второй половинкой. И все это за один день. Если сегодня вечером Марич попросит моей руки, я, кажется, даже не удивлюсь. Впрочем, нет, удивлюсь, и еще как. Ведь он по-прежнему считает себя неподходящей для меня партией.

– Очень приятно, – промямлила я спустя пару секунд.

– Прекрасный выбор, – констатировала Ирина, едва мазнув меня взглядом и вновь устраиваясь на своем троне.

Я обратила внимание на то, что на безымянном пальце правой руки у нее сверкает обручальное кольцо, усеянное бриллиантами, и немного расслабилась. Ирина успела поймать мой взгляд и произнесла.

– Чудесная работа, правда?

– Да, очень красивое.

– С удовольствием дала бы контакт конторы, которая сотворила для меня это чудо, но он, судя по всему, у вас уже есть.

Я нахмурилась, прикидывая, имеет ли она в виду ювелирную студию Сидоровых. В этот момент в дверь постучали, и администратор вкатила в кабинет столик, на двух уровнях которого было буквально все: три чашки с блюдцами, кофейник, фарфоровый чайник, сахар двух видов, мед, шоколадные конфеты и мармелад.

«Клиентов тут балуют», – подумала я и даже пожалела, что мы уже успели выпить кофе, пока ждали в машине.

– Итак, – многозначительно протянула Ирина, когда дверь за администратором закрылась, – относительно Сидоровых.

– Да, – откашлялся Марич. – Удалось узнать что-то?

– Само собой, – загадочно улыбнулась нотариус. – Я лично принимала завещание у Елены.

– То есть оно все-таки было? – зачем-то уточнил Марич.

– Разумеется, как должно быть у любого цивилизованного человека. Ну, тебе ли не знать.

Тут я вспомнила все те доверенности, что оставил мне Владан перед своим отъездом. Я аккуратно открыла фотогалерею в телефоне, увеличила снимок одной из них и убедилась, что на доверенности значится фамилия Осипенко. Теперь понятно, куда Владан отправился перед тем, как исчезнуть из поля зрения на долгие восемь месяцев.

– Не томи, – взмолился Марич, так как женщина продолжала молчать, глядя на Серба в упор.

«Мастер интриги», – подумала я и убрала телефон обратно в сумку.

– Елена Александровна позаботилась о том, чтобы ее родители на старости лет остались обеспечены всем необходимым. Детей у Сидоровых не было, а мужу своему она не очень-то доверяла. Поэтому и обратилась ко мне для составления завещания. По нему бизнес отходит ее отцу и матери – пятьдесят на пятьдесят. За Денисом Власовичем остается должность управляющего с фиксированным окладом, а также их общий дом. Родители согласно завещанию не наследуют его доли недвижимости. Однако автомобиль Елены полностью отходит в их владение.

– А что за автомобиль? – уточнила я, когда Ирина замолчала.

– «Ауди А6», – ответила она, проверив что-то в кипе бумаг, которые лежали перед ней.

– Таким образом, от совместного бизнеса Сидоров не получит ничего? – уточнила я.

– Совместным его можно назвать только условно. Елена зарегистрировала ювелирную мастерскую до замужества. Но да, без завещания ему причиталась бы его часть.

– Он уже знает об этом?

– Нет, по закону у нотариусов есть шесть месяцев на то, чтобы связаться с родственниками. Но я не собираюсь тянуть, все-таки родители Елены уже в очень преклонном возрасте.

– Они могут быть в курсе того, что Елена составила завещание?

– Кто знает, – она пожала плечами. – Мне показалось, что Елена не хотела никого в это посвящать.

– А когда она его составила?

– Двадцать первого ноября прошлого года, – ответила Ирина, бросив взгляд на бумаги.

– Ты чудо, – Марич поднялся, кивком призывая меня последовать его примеру.

Мы сели в машину, Владан завел мотор, но не успел тронуться с места, когда я спросила:

– И кто это такая?

– Осипенко Ирина Викторовна, нотариус, член городской нотариальной палаты.

– Я не об этом спросила.

– Ирка из Ямы, рифму, которую придумали к ее имени, называть вслух не буду. Она меня старше года на два. Хоть и не была в нашей компании, мы друг друга прекрасно знали. Девке повезло удачно выйти замуж. Супруг вложил море денег в ее образование и протекцию. Сейчас оба пожинают плоды. Кстати, живут счастливо вместе и по сей день.

– И ты поддерживаешь с ней связь? – с недоверием уточнила я.

– Только деловую, – ответил Марич, накрыл ладонью мою руку и заговорщически подмигнул.

Я немного расслабилась, а мы наконец-то тронулись с места.

– Выходит, после смерти супруги Сидоров не получит даже доли в бизнесе, который всю жизнь считал совместным. Жестоко она с ним поступила.

– Она и не произвела на меня впечатления тихой серой мышки. Почти уверен, что всю совместную жизнь Денис был у нее под каблуком.

– И терпел это столько лет? Общих детей у них не было…

– Ради денег и не такое стерпишь.

– Только вот в итоге за свое терпение не так-то много он и получит.

– Не скажи, один дом в поселке стоит десятки миллионов.

– Вряд ли он на это рассчитывал.

– Кажется, догадки Бада гроша ломаного не стоят, – довольно ухмыльнулся Марич.

Мы въехали на территорию поселка, когда его телефон зазвонил.

– Да, понял… Вот как… Так… Спасибо за информацию, Вера Егоровна… договорились. – Он отключился и озадаченно уставился на меня.

Владан хотел было поставить машину на гостевой парковке, но я сделала знак в сторону коттеджа, призывая двигаться туда.

– Что там? – спросила я без особой надежды, доставая из сумки брелок от ворот.

– Фатима Алмазова останавливалась в пяти из мотелей Нефедова в прошлом году.

– Неожиданно.

– Да, также в базе нашлась и Ая Салих, она снимала номер в «Третьем колесе».

– Есть даты?

– Вера Егоровна пригласила заехать за распечатками.

– Отлично, когда?

– В любое время.

Мы въехали в ворота, а я сообразила, что мой автомобиль задержался на гостевой парковке. Владан стал заносить вещи в дом, а я отправилась к въезду в поселок за своей машиной. Я обратила внимание, что серой «Ауди» сейчас рядом не было.

Я села за руль и отогнала автомобиль на участок, решив поставить его в гараж. Раз уж он тут был, стоит им воспользоваться. Я направилась в сторону дома с намерением переодеться, но столкнулась в дверях с Маричем.

– Поехали.

– К Вере Егоровне?

– Да.

Я хотела было возразить, но решила, что смена облачения – не самая главная задача, когда на горизонте вдруг замаячили ответы на интересующие нас вопросы.

– Ну вот, мы сняли коттедж в поселке с целью наблюдать за Нефедовыми, а в итоге пока совсем не проводим тут времени…

– Я бы возразил. Сегодняшнюю ночь мы провели прекрасно.

– Я имею в виду вклад в расследование, – уточнила я.

– А я – в нашу совместную жизнь.

Я готова была выпрыгнуть из штанов, ремня безопасности, да что там, самого автомобиля. Заключить Марича в объятия и не отпускать. Однако он был за рулем, и я попыталась свою прыть усмирить.

В «Седьмом колесе» мы сразу прошли к кабинету Веры Егоровны, минуя стойку регистрации и кафе, в котором, к слову, в этот час не наблюдалось свободных мест. Я взглянула на часы и убедилась, что сейчас самое время обеда.

Марич постучал и после короткого «Да» открыл дверь. Вера Егоровна привстала, чтобы встретить нас. Я снова отметила, как она прекрасно выглядит в этом сером платье – простом, но элегантном.

– Прошу, – указала она на стулья.

Я обратила внимание, что второй она так и не вернула на место.

– Может быть, все-таки выпьете кофе? У нас в кафе отличная кофемашина.

– Нет, спасибо, не будем вас задерживать.

– Тогда могу посоветовать вам пообедать у нас сегодня. Все из-под ножа, свежие продукты, повара – настоящие мастера своего дела. Это с виду мы придорожная кафешка при мотеле, но Петр Семенович во всем ставит качество прежде всего.

Марич поблагодарил Веру Егоровну, а она уставилась в монитор и спустя пару минут вынула из принтера несколько листов и протянула Сербу.

– А что с фотографией? Удалось показать ее кому-то из сотрудников?

– Да, я отправила ее в каждый наш филиал, но пока никто из менеджеров не ответил положительно. Думаю, стоит подождать еще несколько дней, они работают два через два. Чтобы каждый смог посмотреть и попытаться вспомнить. Кстати, несколько сотрудников из тех, что трудились в прошлом году, больше с нами не работают. Поэтому я не стала бы возлагать на фото больших надежд.

– Мы понимаем. Вы не будете против, если мы поговорим с сотрудниками?

– Конечно, сейчас на дежурстве Марьяна, я могу вас проводить.

– Другие филиалы нас также интересуют.

– Вы хотите сами туда наведаться? – удивилась она.

– Да, если это удобно и не помешает работе, – широко улыбнулся Марич.

– Правильно понимаю, что это те, которые значатся в распечатках? – Она бросила взгляд на экран. – Получается, почти все… Хорошо, я предупрежу.

Мы снова поблагодарили Веру Егоровну, договорившись связаться, если будут новости от менеджеров. Она, как и обещала, вышла вместе с нами в холл. Попросила девушку за стойкой удовлетворить наше любопытство, простилась с нами и удалилась.

– Марьяна, – Марич облокотился о стойку. – Давно вы здесь работаете?

– Три года… – Девушка явно не ожидала, что вопрос будет таким.

– Вот такую молодую особу сможете припомнить среди постояльцев? – Марич повернул свой телефон экраном в ее сторону, демонстрируя портрет Алины.

– У нас, конечно, в основном мужчины среди гостей, – начала она, глядя в сторону кафе, где сейчас звенели приборами исключительно представители сильного пола. – Женщин меньше, но тоже бывают. И как раз в основном восточной внешности…

– Выходцы из средней Азии?

– Да.

– Думала, что они в основном арендуют квартиры, где живут большим аулом, – вмешалась я.

– На самом деле за те годы, что я тут работаю, каких только историй мне не приходилось слышать. Вы правы, часто они объединяются, чтобы снять жилье – квартиру или комнату. Но когда кто-то только приезжает в наш город, бывает, что даже ближайшие родственники, которые уже тут живут, не могут их приютить потому, что сами спят как шпроты в банке.

– И они останавливаются у вас, пока не найдут другие варианты?

– Часто именно так. Ночь тут стоит недорого. Особенно если снимать вдвоем или втроем. По сравнению с городскими ценами – небо и земля. В «Первом колесе» и в «Четвертом» есть комнаты с подселением и удобствами на этаже. В них сутки стоят примерно как обед в фастфуде. При этом не клоповник какой-то.

– Значит, девушек восточного типа вам приходится видеть довольно часто?

– Периодически, но, к сожалению… – Она осеклась. – Они все для меня на одно лицо… извините, не знаю, как выразиться.

– Я понял, – поспешил успокоить ее Марич.

Будто в подтверждение ее слов к стойке подошли две молодые женщины в длинных велюровых платьях. Между собой они говорили на непонятном мне языке. Мы отошли в сторону, чтобы Марьяна смогла спокойно их зарегистрировать. Я обратила внимание, что с ней они говорили на сносном, но все же ломаном русском. Девушка выдала им ключи и указала рукой в сторону лестницы. Дамы подняли свои большие спортивные сумки и скрылись из виду.

Пока я наблюдала за происходящим в холле, Марич внимательно изучал распечатки, не поднимая глаз.

– Ну вот, – Марьяна обратилась к нам. – Две гостьи из Узбекистана.

– Кстати, интересующая нас девушка русская, языком, соответственно, владеет в совершенстве, – заметила я.

– Увы, – развела девушка руками. – Многие говорят на нем как на родном. Мне иногда самой стыдно становится, что я язык хуже знаю, чем некоторые…

– Марьяна, – Владан положил перед ней распечатку, – судя по тому, что сообщила нам Вера Егоровна, в вашем отеле прошлым летом трижды останавливалась некая Фатима Алмазова, уроженка Чечни…

– Я помню, – обрадовалась Марьяна. – Конечно, да… минимум два раза точно пришлись на мою смену. Я еще подумала, какая фамилия красивая!

– А девушка?

– Что – девушка?

– Красивая?

– А-а-а, этого не вспомню. – Она покачала головой в досаде.

– Она одна останавливалась?

– Можно посмотреть в программе… секунду. – Она бросила взгляд в распечатку и стала что-то быстро набирать на клавиатуре. – Да, каждый раз снимала номер на одного человека.

– Но в теории могла остановиться в нем не одна?

– Вряд ли, – Марьяна задумчиво поджала губы. – У нас всего тридцать шесть номеров, все проходят через нас. Это я сейчас лицо вспомнить не могу, но в день заселения все равно подмечаешь, кто проходил регистрацию.

– Можно прийти в кафе, смешаться с посетителями и незаметно переместиться в номер.

– При желании – да. Но кровать в одноместных одна, совсем неширокая. Хотя некоторым за радость и на полу поспать, была бы крыша над головой.

Мы поблагодарили девушку и направились было к выходу, но Марич неожиданно остановился и потянул меня в сторону кафе. Пока мы беседовали, посетителей в нем заметно поубавилось, и мы устроились за столиком у окна, но быстро сообразили, что принять заказ никто не подойдет.

Марич направился к барной стойке и принес меню, заботливо распечатанное на обычном листе бумаги.

– Тамара будет ревновать, – покачала я головой.

– И все же рискну попробовать тут борщ.

– Отчаянный.

Кормили при мотеле и правда вкусно, а что главное – быстро. Уж не знаю, мог ли сравниться местный борщ с Тамариным, потому что я ела куриный суп с домашней лапшой. Как бы то ни было, Марич заметно повеселел.

– Что теперь? – спросила я, когда он доедал второе.

– Компот.

– А по существу?

– По существу я уже все съел.

– Ах так, – прищурилась я и придвинула к себе распечатки.

Выходило, что Фатима (или кто-то другой по ее документам) в общей сложности останавливалась в мотелях Нефедова семнадцать раз. Впервые – второго июня прошлого года. Последний раз – четырнадцатого октября. Всегда она оставалась на три-четыре дня.

Ая Салих, как и сказал Владан, снимала номер в «Третьем колесе». Фатима, в отличие от нее, там не останавливалась. Ая была там аж четыре раза, все в августе и сентябре прошлого года.

– Я бы заглянула в «Третье колесо», – произнесла я, откладывая в сторону распечатки.

– Отличная идея, я тебя подброшу.

– А ты? – растерялась я.

– Если я буду сопровождать тебя в каждый из мотелей Нефедова и еще черт знает куда и в какое количество гостиниц, хостелов и прочих пристанищ…

– Я поняла, можешь не продолжать.

– Вот и славно.

Моя идея явно не показалась Маричу особенно удачной, тем более после разговора с Марьяной, от которой мы ровным счетом ничего не узнали. Он считал, что мы просто теряем время.

Ехали мы молча, изредка поглядывая друг на друга. Я все больше смотрела в окно и размышляла о личности Алины.

– Как думаешь, – наконец произнесла я, – у Нефедовых есть копия паспорта Алины?

– Зачем тебе?

– Просто хочу убедиться, что она показывала им свои документы.

– Думаешь, что она может быть не Алиной, а кем-то из девушек, чьи документы лежат сейчас на заднем сиденье?

– Вряд ли – на фото все-таки другие люди. Но и то, что она именно Алина Хасанова, теперь не кажется мне таким уж очевидным. Зачем-то девушке понадобились чужие документы. Значит, и при устройстве на работу она вполне могла подсунуть какую-нибудь липу.

– Узнаю у Нефедовых, – кивнул Марич.

Я посмотрела направо: мы приближались к «Третьему колесу», по крайней мере именно об этом заявлял указатель. Кинув взгляд в зеркало заднего вида, я обратила внимание на серую «Ауди» в потоке машин. Она держалась на расстоянии, но это меня не особенно успокоило.

Как оказалось, Марич давно ее заметил. «Посмотрим, что теперь последует, когда мы разделимся», – подумала я, но у Владана были прямо противоположные мысли.

– Значит, так, идешь в мотель, задаешь там все интересующие тебя вопросы и сидишь тихо в холле, пока я за тобой не приеду.

– Это еще зачем?

– Затем.

Я взялась за ручку двери.

– Полина, ты меня поняла?

– Да вроде не дура.

– Зато отчаянная.

Пришлось послушаться. Я вышла из машины и направилась ко входу. Фасад этого мотеля выходил на шоссе, а в кафе была летняя веранда, которую сейчас закрывали деревянные ставни. Ангар с ремонтным цехом находился метрах в ста отсюда.

Когда я оказалась внутри, обернулась и увидела сквозь стеклянные двери, что Владан продолжает сидеть в машине, наблюдая за мной. Я постаралась разглядеть серую «Ауди» за окном, но она то ли просто проехала мимо, то ли умело скрылась с наших глаз.

Я развернулась и проследовала к стойке регистрации. Здесь суетился молодой человек в форменной жилетке с бейджем «Василий». Он был крупным, высоким, с круглым веснушчатым лицом и оттопыренными ушами. Признаться, он напомнил мне слона в посудной лавке. Я отогнала от себя эту ассоциацию, чтобы нечаянно не рассмеяться, и собралась было к нему обратиться, но он неожиданно меня опередил:

– Добрый день, от Веры Егоровны?

– Да… – растерялась я.

– Нечасто у нас можно встретить постояльцев вроде вас, – подмигнул он, видя мою растерянность, и кивнул куда-то вдаль. – Классная тачка.

– А вы наблюдательный.

– Работа такая.

– Вот и отлично. Василий, не займу у вас много времени…

– А я не тороплюсь. На сегодня все номера заселены, если только понадобится что-то.

– В прошлом году у вас останавливалась некая Ая Салих. За август и сентябрь она снимала номер четыре раза.

Не дожидаясь, когда я закончу, Василий резво застучал пухлыми пальцами по клавиатуре. Затем неожиданно поманил меня рукой. Я огляделась по сторонам и прошла к нему за стойку, встав напротив монитора.

– Третье августа – трое суток, тринадцатый номер, одноместный, двенадцатое августа – снова трое суток, десятый номер, двухместный. Сейчас проверю… да, в тот день было полное заселение, как и сегодня. Так что, возможно, ей просто предоставили повышение номера, гость указан один. Дальше тридцатое августа – четверо суток и, наконец, восьмое сентября – двое. Оба раза тринадцатый номер.

– А это что? – Я указала пальцем на пометку в последней графе.

– Наше внутреннее, обмен информацией между напарниками.

– И что это значит?

– Секунду, проверю кое-что. – Он стал переключаться между окнами на мониторе, почесал затылок и наконец выдал: – Ее заселили без паспорта.

– И часто у вас такое практикуется?

– Редко и в основном в тех случаях, когда гость постоянный, то есть у нас уже имеется его документ.

– А в случае с Аей?

– Не могу сказать точно, но в базе копии паспорта я не вижу, только студенческий билет.

– Вы уже работали здесь прошлым летом?

– Да, я пришел в середине августа. Я помню ее. Правда, заселял не я. Юля, наверное. Хотите, позвоню?

– Не надо, расскажите, что помните.

– Я был тогда на стажировке, поэтому скорее на подхвате, мы на смены выходили в паре. – Он осекся, поняв, что вряд ли меня интересует именно это. – Она была в хиджабе. Знаете, нечасто такое увидишь. Совсем без багажа. Вела себя скромно, на приветствие только кротко кивала. Утром на завтраке не появлялась. По крайней мере, в мои смены было именно так.

– Как думаете, узнать ее смогли бы?

– Ну что вы, она в таком хиджабе была, который, знаете, только глаза оставляет открытыми.

– Никаб, – кивнула я. – У вас в системе отражается способ, которым постоялец расплатился за номер?

– Нет, – покачал головой Василий.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

Я направилась было к двери, но вовремя вспомнила наставления Владана. Около минуты я боролась с соблазном вызывать такси, но все-таки набрала номер Марича. К моему удивлению, он не ответил. Я прошла в кафе, заказала кофе и села за свободный столик рядом с двумя мужчинами, которые обсуждали расход топлива.

Владан не ответил ни во второй, ни в третий раз. Я всерьез начала беспокоиться, но через четверть часа он все-таки перезвонил и обещал быть минут через двадцать.

Пока я поглядывала в окно в ожидании Марича, Василий сделал мне знак подойти. Я взяла со стола бумажный стакан с недопитым кофе и направилась к нему.

– Посмотрел подробнее историю ее визитов и оплат. Несколько раз она заказывала обслуживание в номер.

– Что именно?

– Ужин – каждый раз поздно вечером, после одиннадцати. Кафе в это время уже закрыто, но, поскольку часто к нам заезжают ночью, мы предусмотрели поздние ужины. Повар, перед тем как сдать смену, делает заготовки: обычно это котлеты с гарниром или голубцы, несколько салатов. Нам остается только подогреть еду и отнести в номер. Похоже, что она расплачивалась наличкой, потому что за четырнадцатое августа стоит пометка для того, кто заступает в утреннюю смену. Необходимо было занести сдачу постоялице с крупной купюры.

Кто-то подошел сзади, и я инстинктивно сделала шаг в сторону, давая возможность гостю подойти к стойке регистрации, но в последний момент заметила, что это Марич.

Я снова поблагодарила Василия, он платком промокнул пот со лба, который, должно быть, выступил у него от чрезмерного старания. То ли Вера Егоровна имела на него такое влияние, то ли я произвела впечатление. Что-то мне подсказывало, что все-таки второе.

– Ты почему так долго не отвечал? – аккуратно спросила я, старательно сдерживая дрожь в голосе, когда мы вышли из мотеля.

– Алину нашли.

– Я в курсе.

– Тело лежало в одном из заброшенных корпусов турбазы «Вольное». Точнее то, что от него осталось. – По мере того, как Владан говорил, все внутри меня холодело, а кожа покрывалась мурашками. – Пролежала она там около года.

– Значит… то есть. – Я пыталась подобрать слова, но выходило у меня не очень.

– Она была зарезана: это то, что можно предположить до того, как проведут вскрытие. Одета девушка была в платье и кардиган. Сумки при ней не было, ее, скорее всего, забрал с собой преступник, но особенно бдительным его не назовешь – в единственном кармане кардигана обнаружилась банковская карта на имя Алины Хасановой.

Я молчала и пыталась переварить информацию. Владан, видя мое замешательство, открыл передо мной пассажирскую дверь и подал руку. Я механически села в машину и уставилась на приборную панель. Мысли путались и никак не желали оформиться.

– Что же это выходит, в пруду все это время лежала вовсе на Алина? Кто же тогда та девушка? И как она оказалась за домом Нефедовых… у них ведь никто больше не пропадал?

– Насколько мне известно, ни у них, ни у кого бы то ни было в коттеджном поселке.

– Неужели мы имеем дело с маньяком? – спросила я, а вспомнив «Ауди», которую мы несколько раз наблюдали у нас на хвосте, и невольно поежилась.

– Если верить ценным сведениям, полученным от представителей органов, никаких похожих случаев в области в последние годы не было.

– Я в шоке. Выходит, Ольга нашла в пруду вовсе не свою домработницу.

– Именно, и поспешила с выводами.

– Любой на ее месте подумал бы так же.

– Особенно когда это играет на руку.

– Ты думаешь… на самом деле она вовсе не подозревала Нефедова до тех пор, пока не обнаружила в пруду труп? Тогда и поняла, что ситуация складывается как нельзя лучше? Она убеждает нас в том, что ее муж убил домработницу, а мы, соответственно, ищем тому доказательства. Тем более что следователям куда проще списать все на несчастный случай или самоубийство. Собственно, возможно, так оно и есть…

– Буквально у каждого самоубийцы в камере хранения на вокзале на всякий случай припрятаны документы на любой вкус и цвет.

Тут я сообразила, что все, что нам удалось сегодня узнать, вероятно, не относилось к Алине. Сумка и все ее содержимое принадлежало той, которую нашли в пруду. Фатима, Ая или Амина, а может быть, ее и вовсе звали как-то иначе. Теперь же мы снова вернулись к тому, с чего начинали.

– Есть и хорошая новость – у Алины нашлась дальняя родня в Татарстане, завтра ее троюродная тетушка или примерно такая вода на киселе приедет в город для опознания.

– Только опознавать ей придется совсем другой труп.

– А то и оба, – Марич поморщился.

– Ты был там сегодня?

– Да, ребята позвонили…

– Кто ее нашел?

– На турбазу нашелся покупатель. С прошлого года она пустовала. Стали осматривать все корпуса, в том числе и давно закрытые. По факту последние лет пять турбаза использовалась процентов на двадцать. Если не ошибаюсь, функционировали все это время только основной корпус и пара домиков рядом с ним.

– Поехали, – решительно выдала я.

– Куда? – удивился Владан.

– На турбазу.

– Тело уже вывезли. Если ты очень хотела увидеть то, что осталось от Алины, смею огорчить – поздно.

– Поехали, – повторила я.

Мы отправились к окружной дороге и двинулись на запад. Вскоре мы свернули и примерно через два километра увидели указатель на село Вольное и одноименную турбазу.

Ворота были закрыты, около них дежурил молодой парень в гражданском. Увидев машину Владана, он начал открывать ворота, но Марич сделал ему знак рукой и припарковался метрах в трех от них, на площадке, выложенной бетонными плитами. Сквозь них проросло настолько много травы, что сложно было определить, кто там главный – сорняки или плиты.

Мы вышли из машины и направились к воротам. Парень приоткрыл их для нас, а Марич поинтересовался:

– Кто остался?

– Криминалисты работают.

Владан взял меня за руку и потянул за собой. Мы шли точно по таким же плитам, что за воротами. Состояние их было чуть менее запущенным, и все же эта дорожка знавала лучшие времена. Вела она к трехэтажной постройке советских времен. На первом этаже витринные окна, выше – остатки штукатурки розового цвета. Над дверью табличка «Вольное». Слева и справа, а также позади здания множество деревянных домиков под крышами, скаты которых опускались почти до земли.

Мы обошли главный корпус по левой стороне, за ним также стояло несколько деревянных домиков, чуть больше и выше, чем те, что мы видели у входа. За ними располагался поросший травой амфитеатр со сценой. Мы прошли через него в дальнюю часть территории. Сразу за сценой – здание клуба, дальше несколько небольших кирпичных построек. Скорее всего, когда-то тут сидела администрация. На одном из домов я заметила выцветшую табличку «Библиотека». Наконец я увидела двух мужчин, которые сидели на ступеньках небольшого домика с прогнившей крышей. Окно с этой стороны на строении было всего одно и очень маленькое.

Владан поднял руку в знак приветствия.

– Что-то ты, Серб, зачастил, – обратился к нему тот, что был старше.

– Девушка очень хочет взглянуть на место преступления.

– Это пожалуйста, мы уже закончили.

– Есть что-нибудь?

– Ничего, времени слишком много прошло.

– Сумку не нашли?

– На территории ее нет, а если и была – давно унесли.

– А орудие?

– Пока ничего похожего.

Мы поднялись по ступенькам, немного потеснив мужчин, и оказались в небольшом помещении вроде прихожей. Дверь перед нами была сорвана с одной из петель и пугающе болталась. Марич аккуратно придержал ее, чтобы я смогла спокойно войти.

Картина открылась удручающая – то, что, по всей видимости, когда-то было спортзалом, представляло собой руины. О прежнем предназначении напоминала баскетбольная сетка слева от нас и то, что осталось от изображения гимнастов на дальней стене под высоким окном.

Вокруг были горы мусора, сломанного инвентаря и мебели, должно быть, когда-то снесенной сюда из других корпусов.

– О спорте здесь давно не вспоминали.

– Преступнику это было только на руку. Девушку обнаружили вот тут, – Марич указал на дальний правый угол. – Под двумя листами рубероида.

Я сделала пару шагов в ту сторону и вскрикнула что есть мочи, когда прямо передо мной возникла огромная крыса с мерзким голым хвостом. Вцепившись в руку Владана, я произнесла пару нецензурных слов и решительно направилась к выходу.

– Быстро ты осмотрелась, – дурашливо заметил он, когда мы оказались на улице.

Мужчин уже не было, я заметила их удаляющиеся силуэты где-то у сцены.

– Не думала, что у меня тут будет конкурент.

– Что скажешь?

– Поехали отсюда.

– Однако… – протянул Марич. – Я, конечно, знал, что многие женщины – ветреные создания, но не думал, что ты из их числа.

– А нас отсюда выпустят? – вдруг спросила я, осознав, что мы вот-вот останемся на территории совсем одни.

– Главное, что впустили. Если что – тут в любом домике можно устроиться с удобствами.

– Ага, и с соседями. – Крыса все еще стояла у меня перед глазами.

– Зато какое единение с природой.

– Нет уж, поехали-ка туда, где это единение устроено более цивилизованным образом.

Мы вернулись к воротам. Молодой человек переминался с ноги на ногу, явно поджидая нас. Марич пожал ему руку, и мы уселись в машину.

– Теперь точно к Тарику, – скомандовал Марич. – И без возражений.

– Слушаю и повинуюсь, но очень страдаю без возможности переодеться с самого утра.

– Он будет рад нам в любом виде.

– Заедем в поселок – и к Тарику.

Марич покачал головой, но все-таки ввел «Западную долготу» в навигатор. На мое счастье, езды тут было всего десять минут. Причем маршрут получилось построить, минуя окружную дорогу, через соседние деревни. До конца не веря в свое счастье, я мысленно прикидывала, что надену, чтобы не задерживаться в коттедже надолго.

– Купаться будем? – дурашливо спросил Марич, когда мы вошли в дом.

– Теперь сколько угодно, благо сменную одежду мы привезли.

На все про все я потратила минут пять, не больше, а когда снова появилась в холле, Марич присвистнул.

– На всякий случай напоминаю, мы не на балет, а к Тарику.

– Чем не повод, – пожала я плечами и хихикнула.

По обыкновению, Тарик, плотный мужчина небольшого роста с аккуратно подстриженной седой бородкой, встретил нас как родных, тут же появившись в зале и галантно держа одну руку за спиной. Вторую, к слову, он положил на свой внушительных размеров живот. Лучшее место уже было готово для нас – чуть поодаль от остальных посетителей, с двух сторон от стола громоздились книжные полки, уставленные милыми вещицами вроде керосиновых ламп и замысловатых пузырьков. Как только мы присели, все вокруг засуетились. Через пару минут стол уже ломился от яств. Не помню, чтобы хоть один обед или ужин тут обходился без участия хозяина. В этот раз Тарик снова к нам присоединился. Венский стул под ним слегка скрипнул, но стоически выдержал.

– Давно не видел тебя, Полина. Все хорошеешь.

– Вашими молитвами.

– Береги ее, Серб, такая женщина – одна на миллион. Да что там, десять миллионов.

– Я знаю.

– Поболтаем за соседним столиком? – предложил Тарик.

– Не думаю, что стоит оставлять Полину в одиночестве. Сам сказал, что ее стоит беречь.

– Тут ей ничего не угрожает.

– Секретов от нее у меня все равно нет.

– Как знаешь, – Тарик покачал головой.

Он улыбнулся мне и замолчал ненадолго.

– В общем, после того как ты наведался к грозным, ребята засуетились. Приехали ко мне вчетвером и строго-настрого велели лишнего не болтать.

– Что имели в виду? – нахмурился Владан.

– Уверен, что тот самый визит, о котором я тебе успел рассказать.

– Они знают?

– Ну что ты, – обиделся Тарик. – Ни в коем случае. Если ты чего и узнаешь, то не от меня. Верно?

– Абсолютно.

– Скажу так – будешь копать, сильно не углубляйся…

– Не переживай, сегодня наш интерес повернулся на сто восемьдесят градусов. Труп, вокруг которого мы строили версии, оказался не нашим…

– Рано вам еще, – усмехнулся он.

– В общем, не та девушка. Нужная нам обнаружилась сегодня на территории турбазы «Вольное».

– Дела-а, – протянул Тарик. – А что другой труп?

– Теперь не нашего ума дело.

– Вот и славно, – выдохнул хозяин заведения и сделал знак официанту.

Тот подскочил и наклонился, выслушав заказ. Вскоре на столе появился кувшин домашнего вина и три бокала. Парень разлил напиток, и мы подняли тост за скорое и успешное завершение нашего расследования.

Почти все время я молчала, изредка кивая и хихикая. Мысли мои были далеко отсюда. Я пыталась понять, как связаны две погибшие девушки и кто они есть на самом деле. Личность первой нам неизвестна. Точнее, есть выбор из трех, что задачу нисколько не облегчает. Вторая же, хоть и имела при себе карточку на имя Алины, вполне могла быть кем угодно. Пока ее кто-либо не опознает, утверждать, что это именно она, преждевременно. Особенно учитывая наш опыт с телом из пруда.

Мысли мои, так или иначе, возвращались к Ольге. Что, если она сразу поняла, что труп, обнаруженный в пруду, не Алина вовсе? Или того интереснее: вдруг после того как домработница исчезла, она решила, что это отличный шанс освободить себя от уз брака и повесить вину за пропажу Алины на мужа?

Она находит девушку, похожую внешне на исчезнувшую домработницу, и топит ее в пруду за домом. Выжидает время, пока тело под воздействием воды потеряет прежний облик, и осушает пруд. Девушку, пролежавшую в воде около года, опознать становится действительно почти невозможно. Ольга обращается к нам, явно давая понять, что погибшая – Алина, а убийца – ее собственный муж.

Нефедова с самого начала не вызывала у меня доверия. Теперь – тем более. Однако сомнительно, что Ольге, пусть подтянутой и спортивной женщине, удалось бы легко справиться с неизвестной у пруда. Ведь та должна была сопротивляться. Если только экспертиза не найдет признаков того, что жертву лишили чувств до того, как она оказалась в воде.

Хотелось бы знать, кто же приложил руку к смерти самой Алины. Вряд ли Ольга, ведь тогда куда проще было бы подстроить обнаружение трупа самой Алины, а не посторонней девушки. Однако и эту версию вряд ли стоит списывать со счетов. Нефедова могла убить домработницу в пылу ссоры… Выманить на турбазу? Сомнительно. Хотя, если предположить наличие сообщника, возможно. Перед глазами сразу возник накачанный красавец из студии йоги.

Расправившись с Алиной, Ольга оставляет ее в одном из заброшенных корпусов, а сама заманивает к себе в дом похожую девушку и топит в озере? Бред.

Нет, все-таки гораздо вероятнее, что Нефедова действительно ничего не знала о судьбе Алины после исчезновения и просто решила развернуть ситуацию в свою пользу, отыскав жертву и год спустя выдав ее за пропавшую домработницу. В этом случае она понятия не имела, что настоящая Алина обнаружится, еще и так скоро, после осушения пруда. Я решила, что нам непременно стоит поговорить с Нефедовой. Дама однозначно ой как непроста.

– Полина, – услышала я голос Марича, и, судя по интонации, он взывал ко мне уже не первый раз.

– Задумалась, – улыбнулась я.

– Пора благодарить за гостеприимство, – продолжил Марич.

Мы расцеловались и тепло простились с Тариком. Уже около выхода нас догнал официант и вручил два бумажных пакета Маричу. Тот заглянул в них и обнял Тарика, похлопав по плечу.

– Что там? – спросила я, когда мы оказались на улице.

– Несколько контейнеров и пара бутылок.

– Неплохо.

– Вызовешь такси?

– Я сяду за руль, – ответила я.

За ужином я так и не притронулась к вину, погруженная в свои мысли. Возможно, наблюдательный Тарик обратил на это внимание, а потому передал нам с собой не только вино, но и что-то из съестного, потому что к ужину я, кажется, тоже осталась сегодня полностью равнодушна. На долю секунды мне даже стало стыдно, и я понадеялась, что не обидела хозяина заведения.

– Надо же, как все может повернуться, – заводя мотор, посетовала я. – Знаешь, после того как ты высадил меня у мотеля, я была уверена, что сумею удивить тебя при встрече. На деле же твоя новость смогла перечеркнуть все мои успехи.

– Расскажи.

– Теперь это не актуально, конечно… Но парень, который был на дежурстве сегодня, вспомнил Аю. Она носила никаб, полностью покрывающий голову и лицо. Лишний раз не появлялась в общественных зонах. Но что самое занятное – похоже, что зарегистрировалась в мотеле без паспорта.

– Это незаконно.

– Ты это Нефедову скажи.

– Мне нравится, когда ты дерзишь.

– Что могло случиться с Алиной, как думаешь?

– Для начала неплохо бы выяснить, что ей понадобилось на турбазе, которая на тот момент уже на ладан дышала, с трудом поддерживая жизнь в единственном корпусе.

– Да уж, вряд ли она выбрала это местом отдыха, когда сама жила в «Западной долготе», где, по сути, та же природа, только все куда лучше благоустроено.

– Если только она не искала экстремального уединения.

– На веки вечные, – не удержалась я.

– Ну, в этом случае самоубийство исключили сразу, такие травмы сама себе нанести она бы никак не смогла.

Мы въехали на территорию поселка, и я медленно проехала к нашему коттеджу. Загнала машину на участок и закрыла ворота с помощью пульта. Мы вышли из машины, моросил дождь. Марич взял меня за руку, и мы пошли к дому. Вдруг он хлопнул себя по лбу и вернулся к машине, достал с заднего сиденья два пакета и догнал меня у двери.

Пока Марич расставлял контейнеры в холодильник, я поднялась по лестнице на третий этаж. Вошла в комнату, которую мысленно именовала детской, и приблизилась к окну. В поселке уже включили фонари, хотя сумерки только-только начали намекать на свои права.

Я смотрела на крышу дома Нефедовых и пыталась предположить, чем они заняты сейчас. Возможно, кроткая Сабина накрывает им ужин, а они рассказывают друг другу, как прошел день. А что, если новость об обнаружении Алины успела долететь и до них? Ужинают ли они так же, как ни в чем не бывало, старательно делая вид, что ничего не произошло? Или показушно вздыхают, обсуждая вселенскую несправедливость. Вероятно, даже обговаривают возможность взять расходы по похоронам Алины на себя.

Тихонько скрипнула дверь позади меня, и я невольно вздрогнула.

– Ты так ничего и не поела, – услышала голос Марича.

– Сыта по горло новостями, – ответила я, обернувшись.

– Что там? – Он выглянул в окно, приблизившись ко мне.

– Вечереет.

– Как тут тихо.

– И красиво.

– Ты способна украсить любое место, – прошептал он и притянул меня к себе.

Той ночью я отчаянно пыталась выбросить из головы трупы, крыс, предостережения Тарика и девушку в мусульманском облачении. Надо отдать Маричу должное, довольно быстро мне это удалось. На смену печальной картине турбазы пришла «Западная долгота», этот коттедж, беседка и мангал рядом с ней. Вокруг цветы и запах ягод. Я в легком сарафане хохочу и отмахиваюсь от мошкары, а Владан смотрит в небо, пытаясь отыскать Большую Медведицу.

Утром я проснулась в огромной спальне одна. Подойдя к окну и отодвинув тяжелую серую занавеску, убедилась, что «Лендровера» на территории нет. Значит, Серб успел куда-то отчалить без меня. «Что ж, не первый и не последний раз», – мысленно успокоила я себя.

Записки он не оставил, сообщения на телефон также не прислал. Зато Забелин расстарался. «Милая, ты совсем забыла обо мне», – написал он. «Забудешь тебя», – мысленно ответила я, но отправлять ему ничего не стала.

Вместо этого оделась и решила прогуляться по поселку. У детской площадки сегодня было довольно людно, что неудивительно – солнечная и сухая погода в середине осени воспринималась как дар небес. Няни, пользуясь случаем, высыпали на улицу с самого утра. Кроме них я встретила пару автомобилей, выезжающих из поселка. Около магазина я остановилась, подумав, что неплохо было бы кое-что прикупить, но, ощупав карманы, поняла, что ничего, кроме ключей от дома, с собой не взяла. Я развернулась в дверях, когда заметила, что в поселок въезжает уже знакомая мне серая «Ауди». Я притаилась, а когда автомобиль скрылся за поворотом, бросилась вслед за ним, боясь упустить. Он двигался по знакомому мне маршруту. Модель автомобиля было отсюда не разглядеть, ехал он куда быстрее, чем я шла. «Если не успею, пусть Марич узнает у своей Ирины цвет автомобиля, который Сидорова завещала родителям». Однако в последний момент удача все-таки улыбнулась мне. Ворота у тринадцатого коттеджа уже закрывались, но фрагмент серой машины я успела заметить.

Повертев головой, я насчитала несколько камер видеонаблюдения. Прижалась вплотную к забору Нефедовых – благо он был почти глухим, и присела на корточки, делая вид, что вожусь со шнурками ботинок. К счастью, они на них имелись.

Автомобиль заглушили. Я услышала звук открывающегося багажника.

– Сабина, – протяжно позвал мужчина.

Я наклоняла голову, пытаясь разглядеть обладателя голоса через узкие щели между досками забора. Он стоял ко мне спиной, и все, что я смогла увидеть, – это некрупную фигуру мужчины среднего роста в бейсболке, куртке и джинсах максимально непримечательных цветов.

– Есть кто? – снова заговорил мужчина, и я разглядела рядом с ним знакомое форменное платье Сабины.

– Нет, уже уехали.

– На, отнеси в холодильник, тут ягоды, которые хозяйка просила. – Он передал домработнице пакет. – Осторожно. Остальное сам занесу. И не выходи больше на улицу раздетой.

– Сегодня солнце, – возразила Сабина.

– Не важно.

– Ой, Максим, не включай родителя, ладно? Своих хватает.

Сабина удалилась, а мужчина стал выгружать покупки из багажника. Выходит, все это время за нами катался водитель Нефедовых. Однако сегодня Владана он то ли проворонил, то ли уже узнал все, что требовалось.

Мысли о возможном сообщнике Ольги снова вернулись ко мне.

Я припустила в сторону нашего коттеджа, хотелось занять наблюдательную позицию на мансарде и позвонить Владану. Схватила телефон со стола и быстро поднялась на третий этаж. Прильнула к окну и убедилась, что водитель все еще там – серая крыша автомобиля просматривалась отсюда довольно хорошо.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла в ожидании движения на тринадцатом участке. Однако там ровным счетом ничего не происходило. Тогда я взяла в руки телефон с намерением набрать номер Марича, но он опередил меня на долю секунды.

– Ты где?

– В «Западной долготе».

– Что ты там делаешь? – В голосе слышалось удивление и возмущение одновременно.

– Так ты сам меня тут оставил, а теперь возмущаешься.

– Возмущаюсь я потому, что сотрудникам в это время уже полагается быть в офисе.

– А ты что, там?

– Конечно.

– Вообще-то я выполняла оперативное задание, – начала было я.

– И кто же тебе его дал?

– Я сама.

– Ладно, дуй в офис, это твое новое оперативное задание.

Спорить я не стала и уже через двадцать пять минут открывала дверь в наше детективное агентство. Марич стоял там, опираясь на свой рабочий стол и разглядывая мою инсталляцию на пробковой доске.

– Ты прав, – с порога заговорила я, а он обернулся. – Доска привлекает слишком много внимания: каждый, кто приходит к нам, упирается в нее взглядом.

– Надо от нее избавиться, – кивнул Марич.

– Не совсем. В нашем новом пристанище очень много места. Третий этаж полностью свободен.

– А ты обговорила, можно ли нам делать дырки в стене?

– Поверь, ради такого дела я договорюсь, – улыбнулась я. – Куда ты исчез утром?

– Встретился кое с кем.

– Успешно?

– Вполне. Скажем так, наши интересы сошлись.

– Ясно, – я села за свой стол и бросила как бы невзначай: – Я знаю, кто был за рулем серой «Ауди»…

– Ну же, – поторопил меня Владан, и мне показалось, что в его голосе была насмешка.

– Водитель Нефедовых, Максим. Похоже, что нашей клиентке есть что скрывать.

– А именно?

– Все очевидно – она очень хочет, чтобы тень подозрения пала на ее мужа, при этом сама стремится выйти сухой из воды. Отправляет водителя следить за нами, чтобы быть в курсе хода расследования и вовремя вмешаться. Кроме того, не исключено, что он – сообщник Ольги.

– А ты не думаешь, что это может быть инициатива Нефедова? Тем более что «хвост» мы обнаружили сразу после его возвращения.

– И после нашего с ним разговора…

– Если он причастен к смерти Алины, то установить слежку за нами – логичное решение, раз уж мы взялись за расследование.

– А если нет?

– Понаблюдать и прояснить наши намерения может быть частью обычной предосторожности. Особенно если ожидаешь любого подвоха от жены, а отношения у них, должно быть, не самые простые.

– Час от часу не легче, – вздохнула я.

– Это ты еще не все новости знаешь, – обрадовал Марич.

– Что случилось? – внутри у меня все заледенело.

– Если и случилось, то довольно давно.

– Не томи.

– Сегодня узнал кое-что о результатах вскрытия Алины. На момент смерти она была беременна.

– Вот как, – я оторопела.

– Да, десять-двенадцать недель.

Я встала из-за стола и подошла к окну. Приоткрыла створку, почувствовав внезапно нахлынувшую духоту. На минуту я будто ощутила всю боль и отчаяние Алины в последние секунды ее короткой жизни…

– Ты в порядке? – спросил Марич, спустя пару минут.

– Как убийца… как он мог?

– Ей нанесли три удара в живот, – со вздохом уточнил Серб.

– Значит, преступник знал о ребенке.

– Вероятнее всего.

– И однозначно стремился убить не столько мать, сколько дитя.

– Похоже на то.

– Как это может помочь нам в расследовании? Что у Ольги, что у Петра был мотив избавиться от ребенка, которого вынашивала домработница.

– Еще какой, – согласился Марич.

– Неприятное складывается впечатление, будто мы упустили что-то очень важное. А что, если ребенок – внук Нефедовых?

– То есть его отец – Алекс?

– Ну да. Приезжает домой на каникулы, а родители к этому моменту обзавелись хорошенькой домработницей примерно его возраста. А он весь такой холеный, только что из-за границы.

– Хочешь сказать, Алина легко на него повелась?

– Конечно, тем более что они круглосуточно находились в одном доме. Нефедовы, занятые работой, могли на тот момент и не замечать ничего подозрительного. Потом Алекс уезжает на неопределенный срок, а Алина узнает, что ждет ребенка.

– И сообщает об этом работодателям? Сомнительно.

– Сначала она сообщила бы самому Алексу, но тот мог испугаться и откреститься от ребенка. Заявить, к примеру, что не знает, чем и с кем Алина там занималась без него. Это самое очевидное оправдание, когда находишься за тысячи километров.

– Тогда она решает идти ва-банк и рассказать обо всем его родителям?

– Да, вот тут встает главный вопрос: кому из них она решает довериться? Вряд ли она собирает семейный совет, а значит, перед ней встает выбор. Ольга – холодная и подчеркнуто деловая, но все-таки женщина, мать, или благосклонно настроенный Петр, всегда готовый поддержать разговор. Однако все-таки не просто мужчина, но и отец того, кто так хладнокровно отрекся от ребенка.

– И что же она выбирает? – Марич почесал висок в задумчивости.

– Аборт.

– В смысле?

– Помнишь, Ольга говорила о том, что Алина просила денег авансом якобы для родственницы в Татарстане? Что, если эти деньги нужны ей были для того, чтобы избавиться от ребенка?

– Тогда какой резон Нефедовым устранять беспроблемную домработницу, если она и эту свою дилемму готова решать по-тихому?

– Мы упустили Алекса, понятия не имеем, что он за человек. Что, если после того, как Алина ему открылась, он сообщил новость родителям?

– И те решают избавиться от девушки, не зная о том, что она не собирается оставлять ребенка?

– Да, – закивала я.

– Нет, – покачал головой Марич. – Зачем тогда Ольге обращаться к нам? Не сходится. Скорее, Алина все-таки выбрала меньшее из двух зол и решила рассказать о своей связи с Алексом Петру. Все-таки по его собственным словам и тому, что мы знаем от Сабины, он довольно внимателен к домашнему персоналу. Она понимает, что ничего не теряет, обратившись к Нефедову-старшему, потому что самое главное – связь и доверие с Нефедовым-младшим – уже потеряно.

– Получается, что Петр Семенович, узнав эту новость, не находит ничего лучше, чем избавиться от потенциальной невестки и внука, лишив их жизни? При этом супругу свою в это не посвящает, и она полна уверенности, что у мужа интрижка с домработницей.

– К тому же она могла принять их взгляды и разговоры за воркование влюбленных, а по факту они решали судьбу их общего внука. Выходит, от девушки мог избавиться Нефедов, а Ольга, хоть и не понимая мотива, все-таки указала нам верного подозреваемого.

– А что, если ребенок – дитя любви Алины и Петра, а вовсе не Алекса? – предположила я.

– Вполне рабочая версия, – кивнул Марич.

– Неужели мир настолько циничен, что мужчина готов убить собственного сына или внука и его мать так хладнокровно, несколькими ножевыми ударами?

– Увы, когда дело упирается в деньги…

– Я не могу в это поверить.

– К счастью, Полина, к большому счастью.

– Намекаешь на благосостояние моего отца и мое безоблачное детство?

– Не намекаю, но, только познав лишения, человек способен узнать истинную цену деньгам.

– И… убивать?

– Иногда, – пожал плечами Марич.

Я оцепенела от того, каким будничным тоном он это произнес. Однако, спасая саму себя от страшных мыслей, отсекла любые фантазии на этот счет и заявила:

– Надо идти в полицию. – Я принялась ходить туда-сюда, мельтеша у Марича перед глазами.

– Непременно, вот только с чем?

– Очевидно же, что это дело рук Нефедова.

– Уверена? А если о внуке все-таки первой узнала Ольга. Считаешь, она обрадовалась бы такому повороту в жизни?

– Боюсь, что нет…

– Единственный сын, обучается за границей и, по ее ожиданиям, достоин свадьбы с какой-нибудь герцогиней как минимум, а тут – ребенок от сироты-домработницы. Так себе расклад на жизнь и карьеру.

– Или, того хуже, ребенок Алины – плод интрижки ее мужа. Она решает избавиться от соперницы и ребенка, но этого ей кажется недостаточно. Когда в пруду за домом находят труп молодой девушки, Ольга понимает, что подворачивается отличная возможность упечь мужа за решетку. Чтобы не упустить такой шанс, помимо заявления в полицию она обращается к нам и дает нужные наводки. Таким образом рассчитывая, что Нефедов сядет за убийство любовницы, с которой расправилась она сама. Тем самым она мстит супругу по полной за эту связь. При этом она может понимать, что труп настоящей Алины найдут не скоро.

– Уж не знаю, как ей удалось заманить девушку в загибающуюся турбазу, а на тот момент уже, возможно, и вовсе закрытую…

– С помощью сообщника: водителя или молодого привлекательного инструктора по йоге.

– Нефедова наверняка знала, что на следующий год турбаза не откроется. Как человек, имеющий непосредственное отношение к бизнесу, она обязана была держать нос по ветру. Это, конечно, не та локация, которая подошла бы под студию йоги или кафе, но мимо нее новости о продаже турбазы пройти не могли.

– Как и мимо Нефедова, если с Алиной расправился все-таки он.

– Тем более что местоположение турбазы для этой цели как нельзя более удачное – от поселка километров пять-семь, на шоссе можно даже не выезжать. Дорога так себе, но проехать на любой машине можно.

– А при желании даже дойти пешком.

– Ага, прогуляться, – передразнил Марич. – Одежду она для этого выбрала не самую подходящую. Я, конечно, понимаю бабскую тягу к платьям, но по лесам и долам куда логичнее разгуливать в штанах и кроссовках.

– Не пытайся объяснить поступки женщин логикой, – ухмыльнулась я.

– Куда мне, – дурашливо подхватил Владан.

– И вообще, прогуляться туда могла вовсе не она, а убийца. Я заметила там пару камер. Наверняка рабочие.

– Не факт, но и в этом случае тачку светить ни к чему, особенно приметную. Надо узнать, кто охраняет территорию. Может быть, повезет найти сторожа, который работал там примерно год назад.

– Оптимистично, – улыбнулась я.

Марич посмотрел на часы, поднялся и скомандовал:

– Поехали.

– Куда?

– Работать.

По дороге он уточнил, что сегодня Алину опознали. Правда, сделала это не родственница из Татарстана, как было заявлено изначально, а дочь этой женщины. Она живет в соседней области, и ей сподручнее добираться оттуда, чем родственнице из Татарстана.

Именно с ней нам и предстояло встретиться, за что следовало благодарить Гену. Он, как всегда, не только оперативно передавал Владану новости, но и мог помочь организовать подобные беседы.

Мы подъехали к зданию морга, что меня, признаться, немало удивило.

– Странный выбор места для беседы.

– Куда сказали, туда и приехал, – равнодушно пожал он плечами, и мы вышли из машины.

В холле было людно, но, похоже, Марича подробно описали, потому что, завидя нас, симпатичная молодая девушка с приятными округлыми формами и милым личиком поднялась и направилась нам навстречу, на ходу поправляя короткий русый хвостик.

– Здравствуйте, вы Владан… С…

– Можно просто Владан, – улыбнулся Марич в ответ. – Это Полина. Давайте поговорим в ближайшем кафе за чашечкой кофе?

– Нет, – решительно замотала она головой. – У меня скоро поезд, времени в обрез.

– Что ж, – Владан покрутил головой по сторонам в поисках местечка поспокойнее.

В итоге мы втроем устроились у окна.

– Как вас зовут?

– Дина, – представилась девушка, теребя в руке упаковку бумажных платочков.

Ее курносый нос был сегодня изрядно истерт одним из таких платочков, отчего кончик его стал совсем красным.

– Дина, кем вам приходится Алина?

– Я же уже отвечала сегодня…

– Дело в том, что мы расследуем убийство Алины на правах частных сыщиков.

– Что? – заплаканные глаза ее заметно округлились. – Зачем?

– Потому что нам это поручили.

– Кто?

– Давайте, если можно, вы все-таки немного расскажете нам…

– Это же стоит как путевка в Турцию…

– Дороже, – отрезал Владан.

Я чертыхнулась про себя и уставилась в пол. Кажется, девушка нас пошлет куда подальше и будет абсолютно права.

– Не понимаю, кому могло прийти в голову вас нанимать, у нее же ни гроша не было за душой.

– С нее уже ничего и не спросишь, – цинично пошутил Марич, за что я метнула в него взгляд, подобный молнии.

Разговор еще не успел начаться, а я уже боялась, что он вот-вот закончится. Владан же наверняка выбрал такую тактику, чтобы девушка не принялась тут рыдать над погибшей дальней родственницей. Я поняла, что нужно перехватывать инициативу, и попыталась смягчить ситуацию.

– Дина, очень вам сочувствую. Знаю, что Алина вам дальняя родня, но все же такие моменты всегда очень страшные.

Девушка молча смотрела на меня стеклянными глазами.

– Да, мы седьмая вода на киселе, как говорят. В детстве иногда виделись на совместных семейных праздниках.

– Когда жили в Татарстане? – аккуратно уточнила я, когда Дина замолчала.

– Потом я уехала в другой город учиться. Так и осталась там, замуж вышла, ребенка родила. Теперь вот уже и развестить успела…

– Получается, вы не виделись с самого детства?

– Мне мать сказала, что Алина уехала из дома и что живет теперь в паре часов езды на электричке от меня, ну я с ней и связалась. Я ведь хорошо знаю, каково это – переезжать в таком юном возрасте, начинать все с нуля. Как-то она ко мне в гости приехала на пару дней. Так и пошло. Она тогда в офисе работала три через три, очень удобно было. Потом уже она в дом устроилась, тут чаще мы с ребенком на денек выбирались к ней – погулять, в парк аттракционов сходить. Я на четыре года старше, но это, когда ей было четыре, а мне восемь, разница ощущалась. А теперь нам всегда было о чем поболтать. И при редких встречах, и по телефону.

– Кажется, работодатели Алины не очень поощряли телефонные звонки.

– В первом доме да, во втором попроще было, но созванивались мы после ее рабочего дня, я же не враг ей. Я вообще первая старалась не звонить, чтобы не навлечь гнев хозяев.

– А он случался?

– Как сказать…

– Расскажите нам, пожалуйста, если знаете что-то.

– Елена Александровна придиралась к ней на ровном месте, могла заставить перемывать полы, например, во всем доме.

– Алина ее боялась?

– Наверное… Это была ее первая работа в семье, она не знала, как должно быть.

– Но вскоре она перешла работать в другой дом.

– Да, к их друзьям. Там все было попроще, но Ольга Сергеевна тоже чистоту любит. Кто ее не любит? Там Петр Семенович всегда на защиту Алины вставал, если какую-то видел несправедливость. Она так рассказывала. Очень благодарна ему была.

– Дина, что еще она рассказывала об отношениях с Петром Семеновичем?

– Ну, он был готов ей помочь, отпустить, если надо. Добрый человек, судя по всему, – вздохнула она и вдруг добавила: – Я ведь как-то видела его.

– Алина приглашала вас в дом?

– Ну что вы, там такое не принято, во дворцах, в которых они живут, – Дина откашлялась и продолжила: – Мы гуляли по магазинам, у Алины выходной был, а мне удалось сына дома оставить с бабкой – матерью мужа. Вот я и приехала одна. Решили совместить приятное с полезным. Там, в одном из магазинов, Алина и заметила его, но мы не подходили. Просто показала мне издалека – вот, мол, у кого я работаю.

– Спрошу прямо, – вмешался Марич. – Вы знали о романе Алины с ним?

– С Петром Семеновичем? – смешалась девушка.

– С ним самым.

– Не было у них романа. – Голос Дины прозвучал уверенно, она даже будто удивилась такому предположению.

– Хорошо, она встречалась с кем-то? Молодой человек, жених, любовник?

– Меня ни с кем не знакомила.

– Но ведь делилась с вами чем-то?

– Это личное, – отрезала девушка.

– Любая информация, а тем более такая важная может помочь нам найти убийцу Алины, – осторожно проговорила я.

– А вы уверены, что она хотела бы, чтобы его искали? Кто вам заплатил? – Она свела брови у переносицы, и ее миловидное лицо залилось краской, а в глазах заплясали чертики.

– Вам самой не хотелось бы, Дина, узнать, кто лишил жизни Алину и ее неродившегося ребенка? – От напора Марича мне самой стало не по себе.

– Извините, я опаздываю на поезд. Всего доброго.

Девушка развернулась и бросилась к дверям, через долю секунды скрывшись за ними. Мы с Маричем продолжали какое-то время стоять у окна, наблюдая за спешно удаляющейся фигурой.

– На вокзал? – предположила я, когда мы сели в «Лендровер».

– Не все камеры хранения проверила?

– Смешно.

– Если ты рассчитываешь перехватить там Дину, то бесполезно.

– Думаешь, она приехала на машине?

– Думаю, что она не будет с нами разговаривать. Все, что девушка хотела сообщить, она уже сказала.

– Тебе не показалось, что она что-то знает о том, от кого Алина ждала ребенка.

– Пытать ее будем?

– Воздержимся, – тяжело вздохнула я.

– Не обижайся, это действительно неподходящий момент. Тем более через двадцать минут нам нужно быть в Яме.

– В офисе?

– Тебе – да, а у меня пара неотложных дел.

– Где?

– Недалеко от самого прекрасного района города.

Мнения Владана о Яме я не разделяла, а оттого очень быстро заскучала, хотя и силилась провести время за компьютером с пользой. В конце концов я подхватила куртку и припустила к машине.

– Алло, – как только я тронулась с места, раздалась трель телефона, и я приняла вызов, не посмотрев, кто звонит, но очень надеясь, что это Владан спешит сообщить мне, что уже освободился.

– Здравствуй, милая, – услышала я голос бывшего.

– И тебе не хворать, – ответила я без удовольствия, но все-таки совсем игнорировать Забелина было бы по-свински.

– Давно не заезжала.

– Много дел.

– Да ну? Это с вашей-то утопленной домработницей?

– Утопили не домработницу, хотя… Не знаю, может, и она домработница.

– Ты уже забыла, чем занимаешься?

– Занималась одним, а оно оказалось чем-то совсем другим, – вздохнула я.

Бросила взгляд в зеркало заднего вида. Серой «Ауди» в потоке машин я не заметила.

– Загадочно, – протянул Забелин. – Расскажи, мне интересно.

– Труп домработницы Нефедовых нашли совсем в другом месте. В озере утонула вовсе не она, какая-то другая девушка.

– Это хорошо или не очень?

– Два трупа всегда хуже, чем один.

– А для расследования?

– Пока непонятно.

– Дай угадаю, теперь тебе во что бы то ни стало надо выяснить, что за девушку нашли в пруду? И ты из кожи вон вылезешь, но докопаешься до сути.

– Браво.

– Милая, ты, как всегда, предсказуема. Владан в курсе твоих намерений, я надеюсь?

– Главное, что ты в курсе, – ответила я и отключилась.

«Удачи» – увидела я сообщение на экране спустя пару секунд. Тем временем я заметила нужный указатель и свернула с шоссе.

«Первое колесо» оказалось самым внушительным из тех трех, в которых я успела побывать. Во-первых, в здании мотеля было целых три этажа, во-вторых, имелся ангар внушительных размеров. На стоянке припарковано порядка десятка фур.

Все места на стоянке у входа в мотель были заняты. Я поставила машину с торца здания и направилась ко входу. Распечатки остались у Марича, но я точно помнила, что «Первое колесо» упоминалось в числе тех, где останавливалась Фатима. Либо та, кто выдавала себя за нее.

Забелин действительно знал меня слишком хорошо – я не могла выбросить из головы девушку из пруда с тремя комплектами документов.

Здесь за стойкой регистрации я увидела сразу двух сотрудниц – крашеных блондинок с почти одинаковыми каре. Молодые девицы болтали друг с другом настолько увлеченно, что не сразу заметили мое появление.

– Добрый день, чем могу помочь? – обратилась ко мне та, что повыше.

На ее бейдже я увидела имя Алена.

– Вера Егоровна, должно быть, предупреждала о моем интересе.

– А, да-да, чем могу помочь?

– В прошлом году некая Фатима Алмазова снимала комнату у вас в мотеле.

– Лен, проверь, – обратилась девушка ко второй сотруднице, которая была увлечена чем-то на своем смартфоне, скролля ленту пальцем с длиннющим ногтем ярко-салатового цвета.

Я отметила, что и имена у девушек похожи. Лена переспросила и живо устроилась у монитора.

– Да, она останавливалась у нас в прошлом году. Трижды, – отозвалась она.

– Можете посмотреть, кто работал в те даты?

– В смысле, кто из сотрудников ее размещал? – вмешалась Алена.

– Да, и вообще был на службе во время ее проживания.

– Она оставалась на четыре, три и шесть дней. Мы работаем два через два, соответственно, все сотрудники могли ее видеть. Сейчас проверим. Лен. – Она присоединилась к коллеге, устроившись за монитором.

Я обратила внимание, что Алена, хоть и не могла похвастать той же длиной ногтей, что у коллеги, в экспрессии Лене не уступала. Ее маникюр был сделан в желтых тонах. Причем не цвета листвы, что в эту пору оставалась кое-где на деревьях, а невероятного, яркого кислотного оттенка.

– Я ее заселяла, – проговорила девушка, уставившись в монитор. – Она ночью приехала.

– На чем? – насторожилась я.

– Да разве я вспомню?

– Почему же говорите, что именно приехала?

– Ну не пришла же она по шоссе, – выпучила глаза Лена.

– Хорошо, – согласилась я. – Что-то можете вспомнить о ней?

– Она очень торопилась попасть в номер, – почесав затылок салатовым ногтем, сказала девушка. – Жаловалась, что не спала двое суток. Помню, у нас как раз был свободен двадцатый номер, он выходит в поле, там тихо. Туда я ее и заселила.

– Да, – подхватила Алена, не сводя глаз с монитора. – Все три раза она в нем и останавливалась.

– А вы помните ее?

– Признаться, нет, но вижу по графику дежурств, что во второй раз я работала два дня из тех, что она здесь проживала. Но, боюсь, ничего не могу о ней вспомнить.

– Скажите, у вас в системе осталась копия ее документа?

– Паспорт? Секунду. – Девушка нахмурилась и уставилась в монитор. – Да, есть. Распечатать?

– Не нужно. Вы узнаете девушку на фото?

– В смысле? – Девушки переглянулись.

– Фото в паспорте совпадает с внешностью гостьи?

– Столько времени прошло, – удивилась Лена. – Если бы вы тогда пришли, можно было бы сравнить, но сейчас…

– Нереально, – подхватила ее коллега, отчаянно замотав головой так, что прическа ее будто ожила, заиграв мелкими прядками.

– Не припомните, не было ли на ней традиционного мусульманского одеяния?

– Я не помню, – повернулась Лена к напарнице.

– Я тоже…

Девушки растерянно переглянулись, явно желая мне как-то помочь.

– Может, номер хотите посмотреть? – предложила Лена, глядя в монитор. – Он свободен сегодня.

– Нет, спасибо, – улыбнулась я.

Вряд ли в номере сохранилось хоть что-то, что помогло бы мне пролить свет на обстоятельства годичной давности. Я еще раз поблагодарила девушек и уточнила, есть ли при мотеле кафе. Тут оно располагалось не в зоне главного входа, а в конце коридора. Окна выходили прямо на ангар. Сначала такое решение показалось мне спорным, но потом я поняла, что, учитывая специфику контингента, это было интересной находкой. Можно было наблюдать за ходом работ за чашкой кофе или тарелкой плова. Я взяла с собой латте в бумажном стаканчике и хотела купить круассан, но милая женщина за стойкой убедила меня попробовать булочку с маком.

Выйдя на улицу, я направилась к торцу здания. Окна мотеля сюда не выходили – оно и понято: вид на контейнеры с мусором и сваленные в кучу автомобильные покрышки был малопривлекателен.

Рядом с моей машиной сейчас был припаркован старенький бордовый «Опель». Возле него молча курили двое мужчин в спортивных костюмах. Я медленно шла по направлению к своему «Мерседесу», прикидывая, каково жилось молодой девушке в таких мотелях. Выводы меня не порадовали.

Я приблизилась к водительской двери своего авто, и замки на ней автоматически щелкнули. Потянув за ручку, я увидела боковым зрением, что в этот момент фигуры отделились от «Опеля» и молниеносно метнулись в мою сторону. Я вовремя это заметила и среагировала в долю секунды – быстро запрыгнула на водительское сиденье и потянула дверь на себя, одновременно включая зажигание. Я уже было выдохнула с облегчением, когда почувствовала, что дверь закрылась неплотно. Опустила глаза вниз и поняла, что один из парней успел просунуть ногу, прежде чем я успела закрыться в машине. Я медленно подняла взгляд и увидела его насмешливую физиономию. Он с силой дернул дверь на себя, а я даже не успела закричать – его лоб пришелся мне четко в переносицу. Сначала его лицо расплылось, теряя человеческие черты, а потом вокруг и вовсе потемнело. Все, о чем я успела подумать, прежде чем окончательно отключилась, было то, что, если меня не убьют эти двое, Владан сделает это за них.

В себя я пришла на заднем сиденье автомобиля, вероятно, бордового «Опеля», который успела заметить возле своей машины, прежде чем на меня напали. Рот был заклеен, я сумела провести языком по зубам и убедиться, что все они целы. Нос же был, вероятно, разбит, оттого во рту ощущался характерный металлический привкус крови. Руки, крепко связанные за спиной, свело настолько, что я их почти не чувствовала. Попыталась было дернуть ногами, но поняла, что затея эта безнадежна – конечности мои были крепко связаны. От безысходности я постаралась закричать, но получилось лишь слабо и неубедительно завыть. На это ушли последние силы, и вскоре я вновь провалилась в забытье на неопределенное время.

Когда я вновь пришла в себя, осторожно осмотрелась. В машине, кроме меня, никого не было. Снаружи темнота. Сперва показалось, что уже наступила ночь, но, присмотревшись, я поняла, что автомобиль просто загнали в какое-то помещение. Первыми пришли на ум ангары Нефедова, что располагались вплотную к мотелю. Я старательно всматривалась в темноту, но ничего толком разглядеть не смогла. Тогда я попыталась вспомнить, где мой мобильный телефон. Вывод мне не понравился – похоже, что после разговора с Забелиным я оставила его в своей машине. Меня так и тянуло чертыхнуться и плюнуть, но ни того, ни другого в связи со своим новым бедственным положением я сделать не смогла.

Тут я услышала что-то похожее на слабый скрип и предпочла закрыть глаза. Сквозь опущенные веки я увидела, что помещение залил свет. За скрипом послышались шаги, дверь автомобиля возле моей головы открылась, и я стиснула зубы. В следующий момент я почувствовала чьи-то холодные липкие пальцы на своей шее. Я задержала дыхание. Однако, к моему удивлению, далее ничего не последовало. Вероятно, целью было лишь проверить наличие у меня пульса. Шаги удалились, вновь раздался скрип и – темнота, а за ней и полная тишина.

Я попыталась пошевелить руками, но оковы были слишком крепкими. Тогда я сделала пару движений всем телом, чтобы подобраться поближе к двери автомобиля, которую недавний гость, судя по звукам, оставил закрытой не плотно. Спустя какое-то время мне это удалось, я толкнула ее затылком, и в итоге голова моя оказалась снаружи автомобиля. Однако это мало мне помогло. Вокруг было настолько темно, что я даже не смогла увидеть цвет машины. Метрах в двух от меня я заметила слабый свет, который, похоже, пробивался под воротами или стеной впереди. Кроме очертаний створок дверей и каких-то баков рядом, я не смогла ничего разглядеть, как ни старалась. Однако кое-какая польза от моей вылазки была – я убедилась, что вряд ли нахожусь в ангаре. Щель, из которой пробивался свет, казалась слишком маленькой для дверей ангара, да и характерного для таких помещений эха не было.

Однако я услышала нечто другое. Откуда-то снаружи доносились мужские голоса. Слов разобрать я не смогла: то ли голова отказывалась соображать, то ли говорили они на непонятном мне языке. Наконец они замолчали, и я смогла немного расслабиться. Но ненадолго: вскоре послышался скрип открывающейся двери. Я успела чуть продвинуться внутрь салона, но прекрасно понимала, что распахнутая дверь вряд ли окажется незамеченной.

Шаги, звук открывающихся ящиков или створок где-то в той стороне, откуда пробивался свет. Я замерла и боялась сделать вдох. Наконец я услышала звуки, которые вряд ли можно было спутать с чем-то другим: кто-то заряжал пистолет в паре метров от меня.

Обрывки молитв зазвенели у меня в ушах многоголосием. Передо мной отчетливо возник образ высокого мужчины, стоящего в ярком потоке света. Он стремительно приближался, будто паря над землей. Я могла различить его белые одежды и длинные волосы, тоже белые. «Это конец», – подумала я и хотела было открыть глаза, чтобы увидеть, от кого мне предстоит принять смерть, но в ту же секунду дверь автомобиля с силой захлопнулась, снова угодив мне в затылок, который я не смогла полностью вернуть на сиденье после своей попытки вылезти и осмотреться.

Я то ли заснула, то ли снова отключилась. Пришла в себя я от того, что в нескольких метрах от меня, прямо за дверью кто-то глухо стонал. Я смогла различить звуки ударов, которые следовали один за другим. Затем – топот ног бегущих людей, по ощущениям, пяти человек, не меньше. Крики, снова удары и звуки, как будто кто-то заваливается на асфальт. В следующее мгновение я отчетливо различила выстрел, затем – еще один.

Сильно оттолкнувшись связанными ногами от спинки переднего сиденья, я смогла убедиться, что моя многострадальная голова помешала дверце захлопнуться плотно. Уже знакомым мне способом я осторожно отталкивалась, пока не высунулась из машины по грудь. Снова толчок, и я стала заваливаться на пол. Еще одного удара за один день моя голова выдержать не смогла. Сразу после того, как я поняла, что оказалась снаружи, стукнулась затылком о бетонный пол, все вокруг предательски заплясало и закружилось, а спустя пару мгновений сознание вновь покинуло меня.

Владан нес меня на руках – мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это именно он. Его запах, его тепло, его руки я способна узнать из тысячи, да что там, миллиона других. «Я в раю», – промелькнула мысль, которая отчего-то не вызвала ни капли тревоги. Напротив, я блаженно улыбнулась и решила, что вполне себе готова провести в этих руках вечность.

– Полина улыбается, – услышала я голос Бада совсем рядом и поняла, что в моей картине рая для него места нет.

– Ты что здесь делаешь? – возмутилась я, все еще не в силах открыть глаза.

– Горячка, – досадливо произнес Бад.

– Сгинь, – ответила я и попыталась махнуть рукой для пущей убедительности, но поняла, что запястья по-прежнему связаны у меня за спиной.

Кажется, для рая еще все-таки рановато. Я сделала усилие над собой и приоткрыла глаза. Картина, которую увидела первой, оказалась настолько хороша, что я не прочь была бы созерцать такую же и последней в своей жизни. Волевой подбородок Владана, его белые волосы, развивающиеся на фоне темного неба. Он действительно нес меня на руках. Откуда тогда голос Бада? Я завертела головой и увидела Басаргина, идущего справа от Марича и не сводящего с меня взгляда.

– А этот что здесь делает? – обратилась я к Владану, не скрывая возмущения.

– Спасает твою непутевую голову, – ответил Марич.

В ту же секунду он остановился. Бад открыл дверь машины, и Владан аккуратно опустил меня на сиденье. Достал из кармана нож и разрезал веревки на моих руках и ногах.

– Ты сердишься? – жалостливо протянула я, обращаясь к Сербу.

– Негодую, – коротко ответил он.

– Может, выпьем? – нерешительно предложила я.

– У меня коньяк есть, – с готовностью откликнулся Бад.

Этому не нужно было предлагать дважды.

– Дома?

– И дома тоже, а еще в багажнике…

– Поехали.

– Куда?

– Стресс снимать.

Стресс снимать мы решили в Яме. Как оказалось, сейчас мы находились неподалеку от любимого района этих двоих. Владан припарковал машину возле офиса, Бад встал за ним.

– У Тамары открыто? – уточнил Басаргин.

– Проверь.

Тот подошел к двери, и она легко поддалась. Он махнул нам рукой, и мы последовали за ним.

– Тебе бы умыться и выспаться, а не пить, – вздохнул Владан, поправляя прядь волос, прилипшую к моему лицу.

Я поняла намек и отлучилась в уборную до того, как Тамара появилась за барной стойкой. Бросив взгляд в зеркало, с облегчением заключила, что все не так плохо. Я принялась умываться, чтобы смыть запекшуюся возле носа кровь. В этот момент из кабинки показалась женщина неопределенного возраста. Она безразлично мазнула по мне взглядом и неожиданно попросила сигарету. Я помотала головой, и она, матерясь, удалилась. В Яме внешним видом, что был у меня сейчас, сложно кого-то удивить. Более того, на фоне большинства здешних обитательниц я и в таком виде просто прелестна.

Воспользовавшись туалетной бумагой вместо полотенца и пригладив волосы, я отправилась к мужчинам. Они заняли столик у окна недалеко от барной стойки, я с трудом смогла разглядеть их за внушительного размера Тамарой, которая стояла рядом и за что-то их отчитывала.

– Привет, – пискнула я и все трое посмотрели в мою сторону. – Борщ остался?

– Ох, Полина, – запричитала Тамара. – Борщ-то есть, а вот что в голове-то твоей осталось, – она погладила мои влажные волосы. – Чудо ты чудное.

Я молча села на диванчик рядом с Маричем и опустила глаза. Тамара удалилась и через несколько секунд принесла бутылку коньяка и поставила перед мужчинами два бокала. Перед моим носом она опустила стакан с чем-то ярко-желтым. Я осторожно понюхала напиток и спросила:

– Апельсиновый сок?

– Комплимент от заведения, – съязвила Тамара и удалилась хлопотать над остальным заказом.

– Чудо женщина, – одобрительно произнес Марич.

Я не поднимала глаза от стакана, догадываясь, что в этот раз он обращается не ко мне.

– Простите, – наконец выдавила я из себя. – Но Тамаре рассказывать было необязательно.

– А то ты не знаешь, как в Яме слухи распространяются, – усмехнулся Марич. – Мы тебя еще к машине несли, а тут уже наверняка обсуждали сегодняшнюю историю.

– Я не хотела…

– И я не хотел. Оттого и поехал сегодня решать вопрос полюбовно. Кто же знал, что тебе захочется острых ощущений.

– Я просто…

– Тарик же ясно сказал, что в историю с этим трупом лезть не стоит. Ты ведь присутствовала при разговоре. Но стоило тебя оставить, как ты решила копать дальше. Зачем? Ведь Алину нашли, и самое время заняться вплотную расследованием.

– Я и занялась.

– Только не тем. – Владан покачал головой. – На счастье, Бад как раз подъехал к нашему офису, когда ты вдруг решила отправиться в мотель в гордом одиночестве.

– Ты следил за мной? – обратилась я к Баду не без претензии и удивления.

– Нет, хотел увидеться с вами. Увидел тебя у машины и решил, что ты занята, поехал восвояси. Оказалось, что мы едем в одном направлении. Ну а потом решил просто из любопытства проследить, куда ты направляешься.

– И дождаться, когда я закончу там, чтобы проводить меня дальше? – ехидно уточнила я.

– Считай это предчувствием, – Бад разлил коньяк по бокалам.

– Это вы стреляли? – спросила я невпопад.

– Говорю же, пытался наладить отношения с парнями мирно, но не думал, что ты будешь так настойчива, – повторил Владан.

– Это ведь те самые, грозные? – испуганно пролепетала я. – Что же теперь будет?

– Считай, сегодня мы договорились, что на правах тех, кто первым занял городскую песочницу, можем диктовать кое-какие условия. Но я не стал бы испытывать их терпение.

– Поняла, – вздохнула я. – Значит, мы так и не узнаем, кого нашли в пруду.

– Тебя серьезно именно это сейчас заботит?

Мужчины переглянулись, а я принялась жадно пить сок через трубочку. Честно говоря, напиток был отвратительным – самое обычное пойло из коробки. Тем не менее я продолжала делать вид, что мне очень нравится, лишь бы не поднимать взгляд на мужчин.

– Дернуло вас сунуться в это дело, – причитал Бад.

– Кто же знал, что у них там в пруду кто только не обитает. Видно, грозные никак не рассчитывали, что труп всплывет.

– Он и не всплыл, – тихо проговорила я.

– Я образно, – пояснил Марич вполне дружелюбно.

– Пусть полиция разбирается, что за баба там утонула и как, – предложил Бад.

– Согласен, тем более за нее нам гонорар не обещали, – оба выжидающе посмотрели на меня, держа бокалы в руках.

Я подняла правую руку вверх, показав ладонь.

– Клянусь.

– Не паясничай, ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?

– Это лишний раз доказывает, что мы на правильном пути, – начала было я, а потом добавила тише: – Были…

– Вот и умница.

– Кстати, Фатима останавливалась в «Первом колесе», по крайней мере, ее паспорт есть в системе и…

– Полина! – разом произноси оба и выразительно уставились на меня.

– Да-да, это не наше дело, – покорно произнесла я.

Тут, к моему большому облегчению, подошла Тамара с подносом в руках. Она ловко поставила на стол пару блюд с нарезками и по порции отбивных для мужчин. Мне же достались тарелка фирменного борща, щедро сдобренного сметаной, и мой любимый пирожок с мясом.

Мужчины пригласили Тамару присоединиться, но в заведении было по-прежнему слишком много посетителей. Потому мы продолжили сидеть втроем. К счастью, говорили уже не о сегодняшнем инциденте, а о бизнесе, зонах влияния и деньгах. Честно говоря, я порядком заскучала, и хотела было незаметно удалиться и сесть за барную стойку, чтобы поболтать с Тамарой, пока та обслуживает гостей. Но тут мое внимание привлекла фраза Бада:

– Бизнес, как красивую женщину, нельзя оставлять без присмотра.

– Красивую женщину, как бизнес, нужно вести за собой, – согласно кивнул Марич, опустошая бокал.

– Прошу прощения, – откашлялась я и даже чуть привстала с дивана. – Вы сейчас всерьез сравниваете женщину и бизнес?

– Как ни странно, Полина, многие принципы в жизни легко применимы ко всему вокруг, – ответил Бад.

– Бизнес – это в первую очередь деньги. Ты хочешь сказать, что с женщиной следует обращаться примерно так же?

– Нет, не хочу.

– Тогда как понимать твои слова?

– Ты приняла их на свой счет? – удивился Бад и покосился на Владана.

– Не важно, – ответила я и демонстративно отвернулась.

Вскоре за наш стол присела Тамара. Я огляделась: посетителей в заведении не осталось. Марич протянул ей свой бокал с коньяком, но толстуха метнулась за барную стойку и принесла оттуда порезанный на дольки лимон и два чистых бокала. Владан наполнил оба и произнес тост:

– За прекрасных женщин, мысль о которых заставляет забывать не только о деньгах, но и о любых обязательствах, – и выразительно посмотрел на меня.

Все подняли бокалы. Я также нехотя взяла свой в руки, но пить совершенно не хотелось. Голова и без того кружилась и была тяжелой, как арбуз в конце августа.

Когда Тамара, сославшись на дела, поднялась из-за стола, я вызвалась было ей помочь. Она только кивнула в сторону кухни, куда мы и направились. В светлом помещении трудилась посудомойка. Тамара отправила ее убрать со столов, а сама, скрестив руки на груди, обратилась ко мне:

– Полина, ты ведь знаешь, как он любит тебя.

Мне очень хотелось уточнить, кто из этих двоих, но я сдержалась.

– Не заставляй его страдать, – продолжила старуха. – Он не может быть все время при тебе, но и оставлять тебя одну после твоей выходки невозможно. Неужели ты хочешь, чтобы он обращался к Баду со столь деликатной просьбой? Понятно, что ему на сто процентов нельзя доверять, но уж кому, как не ему?

– Мне… – тихо ответила я.

– У тебя есть Владан, есть дом, есть работа, отец есть, в конце концов. Почему тебя все время тянет на приключения? Маринка…

– Я поняла, – поспешила я остановить Тамару. – Я работаю над собой, честно.

– Не над собой тебе работать надо, деточка, а над вами, над отношениями.

– Я дом мечты нам сняла, – начала оправдываться я.

– Чьей? – хмыкнула Тамара.

– Нашей, – уверенно ответила я.

– Дай бы бог, дай бы бог.

В этот момент в помещение вернулась посудомойка с горой тарелок, и Тамара сделала мне знак возвращаться в зал.

Мужчины продолжали что-то оживленно обсуждать, и, подойдя ближе, я поняла, что речь идет о футболе. Я тяжело опустилась на диван рядом с Маричем. Вскоре возле стола появилась Тамара и недвусмысленно намекнула, что заведение уже закрыто, и пора бы и честь знать.

Благо этого добра у моих спутников было в изобилии. Мы расплатились и вышли на улицу. Было холодно и промозгло – моросил холодный осенний дождь. Мне хотелось поскорее оказаться в постели, и я уже даже поглядывала в сторону дома Марича, который находился совсем рядом. Однако он неожиданно произнес:

– Мы теперь живем в шикарном доме с бассейном и панорамными окнами. Полина, – обратился он ко мне, – пригласим в гости нашего друга?

– Конечно, – неохотно кивнула я.

Я прошла к машине Марича и села за руль, включив зажигание – салон успел остыть. Мужчины копошились возле багажника автомобиля Бада, но вскоре устроились на сиденье позади меня, шурша пакетом.

– Алексей, ты всегда с собой спиртное возишь? – спросила я, выезжая на то, что здесь звалось дорогой.

– Конечно, я бы и цветы с мороженым с собой возил, но первые вянут, второе – тает.

Когда мы подъехали к шлагбауму, идея приехать сюда все еще не казалась мне удачной. Тем не менее мы въехали на участок и отправились в дом.

Бад выставил на стол содержимое своего пакета. Я поддержала компанию чашкой чая с лимоном, но вскоре и это показалось мне излишним. Пользуясь тем, что мужчины были увлечены спором о каких-то внутренних делах Ямы, я переместилась на кресло в паре метров от них. Оно оказалось очень удобным, и я прикрыла глаза, понимая, что могу наконец-то по-настоящему выдохнуть и расслабиться.

Блаженство мое длилось недолго. Ровно до тех пор, пока я сквозь сон не услышала свое имя в разговоре Серба и Бада.

– Давай ты попробуешь в следующий раз воздержаться от советов, – говорил Марич.

– Я переживаю за Полину, – отвечал Бад.

– Поверь мне, я переживаю в тысячу раз сильнее, но ты знаешь ее…

– Знаю.

– Если уж что-то втемяшилось ей в голову, то изгнать это можно только опытным путем.

– Главное, чтобы все эти опыты хорошо заканчивались.

Разговор казался мне крайне любопытным, но сон и накопившаяся за насыщенный день усталость были сильнее любопытства, и в конце концов я заснула.

Ненадолго открыв глаза, я вдруг снова оказалась на руках у Марича. На этот раз руки мои не были связаны, а безвольно болтались вдоль туловища. Я попыталась улыбнуться, но вместо того ощутила, как веки опускаются, и я вновь проваливаюсь в сон.

В ту ночь я многократно просыпалась, каждый раз отчаянно пытаясь нащупать Владана рядом с собой. Благо он спал тут же, по обыкновению время от времени вздрагивая во сне. Когда я в очередной раз открыла глаза, за окном уже было светло. Первым делом я повернулась на другой бок и столкнулась взглядом с Маричем. Он не спал – лежал, подперев ладонью щеку и смотрел на меня.

– Осуждаешь? – нерешительно произнесла я.

– Люблю, – коротко ответил он и принялся меня целовать.

В то утро мы проснулись от звонка Гены. Ничего нового он, к сожалению, не сообщил. Первоначальная версия после вскрытия подтвердилась – Алина умерла от нескольких ударов ножом в область груди и живота. Ни орудия, ни личных вещей в зоне поиска найти не удалось. Владан уточнил по поводу камер – они оказались рабочими. Однако по прошествии столь длительного времени записей за интересующий нас период не осталось. Касательно времени убийства – оно вполне совпадало с исчезновением Алины.

Сторожей на территории в предполагаемый момент убийства было два. Гена предложил Владану присутствовать при их допросе. Марич хотел взять меня с собой, но в итоге оставил дома, строго-настрого наказав не высовываться.

Первые пару часов все шло хорошо, однако впоследствии изоляция давалась мне все с большим трудом. Чтобы занять себя хоть чем-то и отвлечься от мыслей, связанных с побегом из заточения, я поднялась на мансарду и выглянула в окно.

На участке Нефедовых я заметила силуэт женщины, похожей на Ольгу. Она прохаживалась возле крыльца, периодически ускользая из виду. Было похоже, что она кого-то ждала. Наконец ворота открылись и на участке появилась серая «Ауди», которую я без труда узнала. Ольга села в нее, и водитель захлопнул за ней дверь. Когда автомобиль скрылся за воротами, я заметила движение на соседнем участке. От забора отделилась мужская фигура и направилась в глубь четырнадцатого участка, где вскоре скрылась из моего поля зрения.

Похоже, кто-то наблюдал за происходящим с территории Сидоровых.

Разумеется, Владан велел мне сидеть дома. Но ведь против прогулки по территории поселка он вряд ли станет возражать? В конце концов, это как дом… многоквартирный. Мне не терпелось проверить, кто сейчас наблюдал за Нефедовыми через забор. Это мог быть либо сам Денис, либо кто-то из его прислуги. Однако причин заниматься этим не должно быть ни у кого из них. Может быть, сейчас на их участке находится гость, который способен пролить свет на некоторые вопросы?

Я привела себя в порядок, уложила волосы, надела длинную плиссированную юбку, свитер и плащ и отправилась по дорожке, ведущей к интересующему меня коттеджу. Возле ворот я замешкалась, потоптавшись с ноги на ногу, но все же нажала кнопку домофона.

– Слушаю, – сухой женский голос звучал механически, я даже было подумала, что имею дело с автоответчиком.

– Я к Денису Власовичу.

– Как вас представить?

– Полина Леонидовна, частный детектив.

– Секунду, – связь на том конце прервалась и лишь спустя долгие пару минут возобновилась: – Входите.

Калитка открылась, и я оказалась на территории. Сразу при входе стоял домик, в котором, предположительно, проживал персонал. Именно тут меня встретила молодая женщина, одетая в платье, похожее на то, что носила Сабина.

– Хозяин ждет вас в гостиной, – сообщила она. – Позвольте, провожу.

Мы направились к дому, женщина открыла передо мной дверь и проводила туда, где ждал Денис Власович. В доме не было прихожей или холла. За входной дверью сразу открывалось большое светлое пространство. Справа находилась кухня с огромным обеденным столом овальной формы на причудливых ножках. Слева – зона гостиной с кожаными диванами, на одном из которых сидел сейчас хозяин, что-то увлеченно разглядывая в телефоне.

Я обратила внимание, что он по-прежнему носит траур, хотя выглядит гораздо лучше, чем в последний раз, когда мы встречались.

Напротив входной двери находилась массивная лестница на второй этаж. Невольно передо мной возникла картина лежащей на ступенях Елены Александровны с разбитой головой.

Я стояла как вкопанная, осознав, что не успела придумать, что именно мне стоит сказать или спросить. Вряд ли хорошей идеей будет задать вопрос о том, что он делал пятнадцать минут назад у соседского забора. Сидоров выжидающе смотрел на меня со своего места.

– Проходите, Полина, не стесняйтесь, – наконец произнес он.

Я нерешительно направилась в сторону гостиной.

– Садитесь, – он указал на диван из белой кожи напротив того, на котором сидел сам.

– Спасибо, – усаживаясь, поблагодарила я хозяина.

– Чем обязан?

Я сделала глубокий вдох.

– Помните меня? Мы виделись у ваших соседей, Петра и Ольги?

– Разумеется, Полина, такой редкой красоты девушку, признаться, сложно забыть.

Такой комплимент из уст новоиспеченного вдовца звучал странно.

– Могу я задать вам кое-какие вопросы?

– А они остались? – удивился он.

– Вчера мы встречались с Диной, – перешла я к делу.

– Кто это?

– Она опознала Алину.

– Вот оно что, я думал, она давно опознана.

– Девушка в пруду – не Алина.

– Вот как? – Он вскинул брови.

Реакция показалась мне неестественной. Сложно было поверить, что слухи об обнаружении тела на турбазе не успели до него дойти. Выдержав паузу в несколько секунд, я продолжила:

– Труп Алины был недавно обнаружен на территории турбазы «Вольное». Знаете такую?

– Слышал, – невозмутимо ответил Денис Власович.

– Приходилось там бывать?

– Почему вы спрашиваете?

Вопрос был вполне закономерным. По сути, пустить меня в дом уже было жестом доброй воли. Теперь же мне следовало повернуть беседу так, чтобы она не оказалась напрасной.

– У нас есть основания полагать, что кто-то из семьи Нефедовых причастен к убийству Алины.

– Убийству? – переспросил Сидоров.

– Да, сомнений нет – девушка была зарезана.

– Какой ужас.

– Кажется, за этим может стоять женщина, – решилась я на блеф.

Я рассчитывала, что у Дениса те же подозрения. Однако теперь я поняла, что не учла одного. Смерть жены наверняка заботила его куда больше, чем убийство домработницы, после которой у него сменилось уже несколько таких же или подобных. И если он и подглядывал за Нефедовой, дело могло быть вовсе не в Алине. Я почувствовала себя крайне неловко и судорожно подбирала слова, чтобы проститься и не выглядеть при этом полной дурой. Однако неожиданно Сидоров ответил:

– Знаете что, Полина, хоть я и считаю, что частный сыск – не то занятие, которое могло бы подойти красивой молодой девушке, вы определенно делаете успехи.

Я нахмурилась, но, вовремя спохватившись, выдала свою лучшую улыбку.

– Вы так считаете? – включила я дурочку.

– У меня есть основания полагать, что вы на верном пути. – Сидоров облокотился на колени, проникновенно посмотрел на меня и вдруг сказал, приложив руку ко рту: – Я ведь не предложил вам напитки, так невежливо, прошу меня простить. Хотите кофе? Или, может быть, домашний лимонад? А знаете что, давайте откроем бутылочку просекко. Манечка!

Домработница бесшумно возникла в дверях прежде, чем я успела возразить, и, получив распоряжения, так же тихо и незаметно удалилась.

– Поймите меня правильно, потеря жены имеет свои последствия, не то чтобы я топлю горе в алкоголе, но иногда можно себе позволить, – объяснил Денис Власович, видя мое замешательство.

Я сомневалась, что он в одиночестве поминает благоверную игристым. Скорее чем-то покрепче. Однако, похоже, сейчас он пытался произвести на меня впечатление. Выходило не очень, но я сделала вид, что впечатлилась, когда домработница принесла бутылку дорогого французского шампанского в ведерке и аккуратно разлила напиток по двум хрустальным бокалам. На журнальный столик, который разделял два наши дивана, она поставила вазочку со свежей голубикой и малиной.

– Если вы не против, не будем поднимать бокалы, просто выпьем за мою прекрасную Елену.

Я пригубила шампанское, не сводя с Сидорова взгляда. Он выпил половину бокала и, не выпуская его из рук, заговорил:

– Леночка ведь очень была дружна с Ольгой. С детства вместе, всюду рядом. Они отдыхать-то чаще ездили вдвоем, чем с мужьями. Хотя, признаюсь, они очень разные. У Лены от подруги никаких секретов не было, Ольга же всегда была немного себе на уме. Вроде бы поболтать не прочь, но про себя ничего не скажет лишний раз. Так всегда было. Но стоит чему-то случиться, понадобится что – связи, деньги, домработница опять же – сразу к нам бежит.

– Мне казалось, вы сами предложили Нефедовым кандидатуру Алины, так как привыкли часто менять помощниц по хозяйству.

– Так и было, – после небольшой паузы сообщил он. – После исчезновения Алины Оля, кажется, снова обратилась к нам. Поделились одной, поделимся и второй. Так, должно быть, она думала.

Денис допил остатки игристого, и через пару секунд возле журнального столика возникла Манечка и пополнила бокал Сидорова. Мой все еще оставался практически полным. Она было наклонилась ко мне с бутылкой, но я показала жестом, что не нужно. Женщине было около сорока, оттого обращение «Манечка» казалось мне немного нелепым, но хозяин, как известно, барин.

– Так вот, – продолжил он, сделав глоток из своего бокала, – теперь, когда вы упомянули, что подозреваете женщину в причастности к смерти Алины, я кое-что вспомнил.

Он наклонился, поставил бокал на стол и замолчал, глядя куда-то в сторону. Пауза затянулась, а потому я осторожно произнесла:

– Денис?

– Да, извините, вспоминаю детали… Просто раньше я совсем не задумывался над этим, а теперь… В общем, скажу как есть. Перед исчезновением Алины Ольга начала жаловаться Елене на конфликты с домработницей.

– Только вашей супруге или вам обоим?

– Ей, но у Леночки от меня никогда не было секретов.

– И в чем была причина конфликтов? – уточнила я.

– Думаю, что она начала догадываться, что отношения ее мужа с домработницей вышли за рамки рабочих, скажем так…

– Петр спал с Алиной?

– Свечку я не держал…

– Вы сказали, начала догадываться, будто вам это известно как факт.

Денис взял бокал в руки, сделал пару глотков, потом достал из кармана телефон и сказал, посмотрев на экран:

– Совсем забыл, через пятнадцать минут я должен быть на встрече в центре города. Прошу меня извинить…

Он вскочил с места и уставился на входную дверь.

– Разумеется, – я поднялась с дивана.

– Полина, вы можете спокойно допить шампанское, необязательно срываться с места вслед за мной. Манечка проводит.

Денис направился к выходу, оставив меня в гостиной в полном недоумении. Прежде чем я успела что-либо осмыслить, в помещении появилась домработница. Очень хотелось воспользоваться ситуацией и задать ей пару вопросов о хозяине дома, но Манечка всем своим видом излучала полную безучастность ко всему, что происходит вокруг. Если дело не касалось ее прямых обязанностей, разумеется.

Оттого я еще пару минут посидела на диване, крутя в руках бокал и рассматривая интерьер, но, не обнаружив ни малейшего повода, по которому бы домработница вдруг стала отвечать на мои вопросы, поставила игристое на стол и направилась к выходу.

Манечка тут же возникла в поле зрения. Подала мне плащ и открыла входную дверь. Я поблагодарила за гостеприимство и удалилась через ворота, любезно открытые ею дистанционно.

Подойдя к сороковому коттеджу, я увидела внедорожник Владана за воротами и поняла, что он уже успел вернуться. Я вошла в дом и застала его у плиты.

– Природа, свежий воздух – это, конечно, все прекрасно, но в отсутствие Тамары через дорогу… – начал он, услышав мои шаги за спиной.

– Мы можем подтянуть собственные кулинарные навыки, – подхватила я и заглянула через его плечо. – Что это тут у тебя?

– Древнерусское блюдо с восточными корнями в оригинальной сербской обработке – жареные пельмени.

– Обожаю.

– Пельмени или меня?

– Заверните и то и другое.

– Зачем заворачивать, если и то и другое можно получить прямо сейчас?

– Начнем с пельменей?

– Именно, – ответил Марич, поставив на стол две тарелки.

После обеда я поинтересовалась:

– Что говорят сторожа?

– Увы, ничего интересного. Клянутся и божатся, что несли вахту в соответствии с инструкцией, ничего не нарушали, но никого постороннего не наблюдали на территории.

– Ожидаемо, – пожала я плечами. – Что теперь?

– На сторожей изначально надежды было мало, поэтому продолжим своими силами.

– Я только что от Сидорова, – не стала я скрывать.

– Вот как? – удивился Марич, но выглядел спокойно.

– Ругаться не будешь?

– Он держал тебя связанную в гараже?

– Нет, угощал дорогим шампанским и потчевал ягодами не по сезону.

– Ничего себе, широкой души человек, оказывается.

– Похоже, он знал об интрижке Петра и Алины.

– И поспешил рассказать тебе об этом?

Марич вопросительно смотрел на меня.

– Я сидела на мансарде и наблюдала, делать все равно было нечего. Покидать поселок ты мне запретил…

– Вообще-то участок! – перебил Владан, сделав красноречивый акцент на последнем слове.

– В общем, мне показалось, что кто-то наблюдает за домом Нефедовых со стороны Сидоровых.

– И ты поспешила ему доложить об увиденном?

– Мне захотелось проверить, дома ли он сам. Честно говоря, сама не знаю, на что рассчитывала, чувствовала себя ужасно глупо, да и он смотрел на меня как на дуру. Однако стоило мне упомянуть возможную причастность к убийству женщины, как Денис будто бы сложил концы с концами и кое-что вспомнил.

– Об измене соседа?

– Он сказал, что Ольга была озабочена тем, что у Петра роман с домработницей, она обсуждала это с Еленой. Хотя обычно не выносила сор из избы. Видно, в этот раз была всерьез встревожена.

– Сидоров знал об этом только со слов Ольги?

– Я тоже задалась этим вопросом, попыталась уточнить, но он сослался на срочные дела и молниеносно ретировался.

– Интересно, – покачал головой Владан. – Кажется, нам снова есть что обсудить с Нефедовыми. Я бы начал с Ольги, а ты?

– Она будет рада твоему выбору, – ответила я. – А вот по поводу ее супруга не уверена, мы и так злоупотребляем гостеприимством.

– Посмотрим, благо до них теперь рукой подать.

– Заодно уточним, с какой целью Ольга послала водителя следить за нами.

– Ты уверена, что инициатором была именно она, а не супруг?

– Все еще нет… – растерялась я.

– А потому оставим этот вопрос на потом.

Марич действительно набрал номер Ольги. Она была на работе, но вечером согласилась нас принять. Нефедова предупредила, что будет поздно. Недолго думая, мы направились в Яму.

Мне казалось, что, сняв коттедж в «Западной долготе», мы забудем о родном районе Марича на весь период аренды, но я почему-то не учла, что офис так и остался на своем месте, а значит, бывать тут придется, так или иначе, почти каждый день.

Реальной пользы от нашего пребывания в коттеджном поселке пока было с гулькин нос, и я бы уже давно начала винить себя за сумасбродную идею, но Маричу, кажется, действительно там нравилось.

Добравшись до офиса, мы расселись по своим местам, и Владан поручил мне найти информацию о родственнице Алины, Дине, с которой мы недавно пересекались. Это удалось мне довольно быстро – она была зарегистрирована сразу в нескольких соцсетях. Возраст, семейное положение – все сходилось с тем, что мы слышали от нее. На многих фотографиях можно было увидеть ее сына. Похоже, что она души в нем не чаяла.

Отмотав прилично назад, я увидела несколько фотографий, на которых узнала Алину. Девушки позировали на камеру, широко улыбаясь. Обе выглядели счастливыми и довольными жизнью. Несколько фото были сделаны в нашем городе, я без труда узнала знакомые места. На всякий случай сохранила все их совместные снимки себе на ноутбук.

Пробежавшись глазами по остальным карточкам в фотогалерее, заключила, что никого знакомого обнаружить не удалось. Сочтя, что все, что могла, я уже сделала, я закрыла страницы Дины. Посмотрела на Владана – он что-то сосредоточенно читал с экрана, не обращая на меня ни малейшего внимания.

«Фатима Алмазова» – вбила я в поиск и быстро нашла страничку, которую уже видела. На этот раз я сосредоточилась на ее внешности. Девушка на фото в соцсетях, несомненно, была той же, что и на фотографии в паспорте, который мы нашли в камере хранения. Увидев статус «онлайн» я после недолгих колебаний отправила сообщение:

«Добрый день, я нашла ваш паспорт».

«Здравствуйте, уже не надеялась. Давно восстановила. Готова забрать старый. В каком районе вы живете? Подъеду».

«Я не из Грозного, могу выслать почтой».

Девушка заинтересовалась, при каких обстоятельствах я обнаружила ее паспорт, но я предпочла не вдаваться в подробности и сказала, что нашла его на вокзале в нашем городе. Она написала мне свой домашний адрес, и я пообещала выслать ей документ. Я попыталась разговорить ее, но все, что мне удалось выяснить, – Фатима понятия не имела, как паспорт оказался в нашем городе. По ее словам, сама она тут никогда не была. Паспорт же пропал в прошлом году. Она подозревала, что могла забыть его в поезде прошлой осенью. Пробовала искать, но все было напрасно, потому спустя пару недель выправила новый.

Следующей была Ая. Конечно, студенческий билет – не паспорт, его пропажа вряд ли вызвала много проблем, но хотелось верить, что хозяйка заинтересуется его неожиданным появлением. Ее не было онлайн, и отправленное мной сообщение она, в отличие от Фатимы, не прочитала в ту же минуту. Тогда я занялась поиском третьей девушки – Амины Юсуповой. В прошлый раз найти владелицу водительского удостоверения в соцсетях мне не удалось. Вот и сейчас я обнаружила сразу несколько профилей с такими именем и фамилией, однако ни одна из их хозяек не походила на ту, что была на фотографии в водительском удостоверении. Более того, все они были либо младше, либо старше.

Я покосилась на Владана, гадая, где сейчас могут быть документы. Теперь у меня возникли большие сомнения в подлинности водительского удостоверения. Дело было не только в том, что я не смогла идентифицировать Амину по фото в соцсетях. Возраст, в конце концов, девушка могла скрывать от широкой общественности.

В мотелях фигурировали документы на двух других девушек, права там ни разу не светили. Разумеется, не исключено, что их обладательница останавливалась в других гостиницах города. Вот только проверить это будет очень сложно. Тем более что Марич станет теперь неусыпно за мной наблюдать, раз я так опростоволосилась, оказавшись в гараже у грозных.

Я откинулась на спинку офисного стула, она тонко скрипнула и щелкнула. Владан, по-прежнему что-то внимательно изучающий на своем ноутбуке, посмотрел в мою сторону и улыбнулся.

Ая останавливалась только в одном из мотелей Нефедова, но четырежды. Видимо, эта локация была ей удобна. Интересно, все остальное время она жила где-то тут же, в нашем городе, или приезжала сюда с завидным постоянством в течение двух месяцев?

Фатима же меняла мотели как перчатки. Все локации, которые она выбирала, были расположены далеко друг от друга, поэтому вряд ли она руководствовалась территориальной близостью. Тогда чем? Почему молодая девушка предпочитает гостинице или хостелу в центре мотель на окраинах? Тем более что, если верить тому, что мне удалось узнать на стойке регистрации, она носила никаб, мусульманскую одежду, скрывающую все, вплоть до лица. А значит, была максимально религиозна. Вряд ли мусульманка выбрала бы из множества вариантов мотель, где основной контингент – мужчины.

В голову приходили только два объяснения. Либо она не сама выбирала места для ночлега, либо ее одеяние было лишь способом маскировки. Заселение в гостиницу – это не паспортный контроль на границе. Понятно, что никто не станет просить снимать никаб, чтобы сравнить девушку с фото на документе. Тем более принимая во внимание имя и регион, из которого она приехала. Она это прекрасно понимала, а потому пошла на такую хитрость.

Ая и Фатима ни разу не совпали по датам и месту заселения в мотели. Была ли это одна и та же девушка или все-таки нет? Как их документы попали к нашей утопленнице? Неужели это она при жизни выдавала себя за других людей? Зачем ей это было нужно? Она от кого-то пряталась? Где она взяла все эти документы, если принадлежать ей в лучшем случае мог только один из них?

Я снова проверила, не пришел ли ответ от Аи, но сообщение так и оставалось непрочитанным. Холодок пробежал у меня по спине. Что, если Ая и есть та самая девушка, которую Ольга обнаружила в пруду? Не отвечает она просто потому, что ее уже нет в живых. На ее странице в соцсети последняя активность была пару дней назад, но что, если грозные вышли на нее и поспешили по какой-то причине устранить?

Немного поколебавшись, я открыла окно, в котором переписывалась с Фатимой, и написала:

«Извините, что снова вас беспокою. Понимаю, что Грозный – город большой, но не знаете ли вы случайно Аю Салих? Вы примерно одного возраста, я подумала, что можете быть знакомы. Мы с ней когда-то познакомились в автобусе, всю дорого проболтали, а телефонами не обменялись».

Я внимательно перечитала написанное и после некоторого колебания нажала кнопку «отправить».

Ответ пришел очень быстро:

«К сожалению, нет».

Что ж, значит, девушки либо не знают друг друга, либо предпочитают свое знакомство скрывать.

Я вглядывалась в снимки документов у себя в телефоне, пытаясь уловить хоть что-то, что все это время ускользало от нас. Единственное, за что смогла зацепиться, – фото самих девушек. Ни одна из них не носила ни никаб, ни хиджаб, да и вообще все они снимались с непокрытой головой. Я принялась искать информацию, можно ли фотографироваться на паспорт в платке. Как оказалось, в России для мусульманок это разрешено. Значит, для студенческого билета или водительского удостоверения и подавно.

Кроме того, я обратила внимание, что если двух из них при беглом взгляде можно было назвать похожими, то Ая все-таки выглядит иначе. Во-первых, у нее каре, сделанное на современный лад, а во-вторых, она, судя по лицу, немного в теле. Фатима и Амина носили длинные волосы и были совсем другой комплекции, судя по более вытянутым лицам и узким плечам.

Может ли это быть подтверждением того, что документ Аи предъявляла Амина или Фатима? Понимая, что с открытым лицом будет легко вскрыть подлог, она замаскировалась, используя религиозную одежду. Если верить Фатиме, то в нашем городе она не была. Тогда остается Амина… Либо все-таки сама Ая, которая носит никаб, просто чтобы скрыть от кого-то свою внешность.

Или все-таки наша девушка из пруда не является никем из них, а просто воспользовалась чужими документами с неясной целью?

Я вбила в поисковик: «одежда для мусульманок» и с удивлением обнаружила целых четыре специализированных магазина в нашем городе. Однако куда больше ссылок вели в интернет-магазины. Я тяжело вздохнула, поняв, что девушка, желающая скрыться, конечно, воспользовалась последними. Даже если и нет, что я буду спрашивать спустя год? Не приходила ли к вам за никабом примерно год назад, а может, и раньше одна из этих трех девушек, а может быть, вообще какая-то четвертая?

– О чем задумалась? – услышала я голос Марича.

– О Дине, – после непродолжительной паузы нашлась я.

Мне совсем не хотелось ставить его в известность о том, что утопленница не выходит из моей непутевой головы.

– Размышляю, что еще она знает об Алине и отце ее ребенка.

– На допросе она сказала даже меньше, чем нам, – ответил Марич. – Я узнавал.

– Может быть, прокатимся к ней? Адрес есть?

– Найдем. Не уверен, однако, что она будет рада нас видеть.

– Тебя – точно нет, меня, возможно, выслушает.

– Придется быть очень убедительной, – вздохнул Марич.

Он позвонил Гене и попросил прислать адрес и телефон Дины. Ему понадобилось какое-то время на уговоры, но я была уверена, что адрес появится у нас с минуты на минуту. Так и вышло. Как только Марич простился, ему пришло сообщение с координатами.

– По коням. Пора разобраться, что к чему.

Меня не пришлось звать дважды, и вскоре мы оказались в машине.

Сразу после выезда из города справа от нас показался большой комплекс «Второе колесо». Тут нам побывать не довелось. Я отвела взгляд, боясь снова погрузиться в рассуждения о той второй девушке, судьбой которой мне интересоваться не следовало.

К счастью, Владан заговорил, отвлекая меня от собственных мыслей.

– Что ты думаешь по поводу гибели Елены Сидоровой?

Признаться, вопрос меня удивил. Мы давно не возвращались к этой теме. Хотя сегодняшний разговор с Денисом оставил кое-какие вопросы.

– Почему спросил? – решила уточнить я.

– Ты была сегодня в их доме, видела место событий, вдовца…

– Он не особенно горюет. Домработница ходит по струнке и почему-то отзывается на Манечку, хотя какая-нибудь Марья Ивановна подошло бы ей куда больше. Дом обставлен с шиком, лестница действительно выглядит внушительно. Оступиться на такой никому не пожелаешь.

– Держи, – Владан сунул мне в руки свой мобильник.

Взяв его, я увидела на экране фото с места гибели Елены. В первый раз я вскользь его посмотрела, трупы, пусть и на фото, вызывали во мне смешанные чувства. И смесь эта, надо сказать, была так себе.

Теперь же я постаралась рассмотреть детали. Уверена, именно этого ждал от меня Марич. Я прикрыла глаза и постаралась вспомнить обстановку в доме. Затем снова посмотрела на фото – все соответствовало. Вокруг тела я насчитала двадцать шесть книг. Я сложила пальцы, прикидывая среднюю толщину книги. Затем оставила левую ладонь на коленях, в правую стала поэтапно поднимать все выше, считая про себя воображаемые тома. Выходило, что стопка из двадцати шести книг должна была быть очень внушительной по высоте.

– Странно, зачем перетаскивать столько книг одновременно, – вслух сказала я. – Это должно быть ужасно неудобно и тяжело. Тем более в руках… Будто кто-то добавил книг вокруг для пущей убедительности…

– Либо вовсе подбросил все до единой.

– Ты думаешь…

– Обрати внимание на ее обувь.

Я вгляделась в тапки на каблучках. На них я обратила внимание еще тогда, когда впервые увидела снимок. Конечно, ходить в такой обуви по стеклянной лестнице должно быть очень эффектно. Однако со стопкой из пары десятков книг – опрометчиво.

– Неудобные тапки, – резюмировала я.

– А еще?

Зажмурившись, я снова представила лестницу в доме Сидоровых. Потом посмотрела на тело Елены. Голова возле нижней ступеньки, тапочки выше, в районе ног погибшей.

– Не может быть, – протянула я. – Кто-то из прибывших переместил обувь?

– Нет, фото сделано сразу по приезде группы.

– Они не могли слететь с ее ног таким образом. Носки смотрят друг на друга и… нет, это невозможно. Либо кто-то передвигал обувь после ее падения, либо…

– Ее подбросили так же, как и книги.

– Выходит, это не несчастный случай.

Я вернула Владану телефон и покачала головой.

– Это убийство, – кивнул Марич.

– Значит, ее столкнули с лестницы, а убедившись, что она мертва, инсценировали падение с книгами.

– Думаю, убийца воспользовался чем-то тяжелым, чтобы нанести удар по голове. Судя по тому, что он пришелся на затылок, подошел он со спины. Уже потом он скинул тело с лестницы и имитировал несчастный случай. Ведь, просто столкнув женщину с лестницы, нельзя быть уверенным, что она скончается. Даже более вероятно, что отделается переломом или ушибами.

– Получается, она прекрасно знала убийцу, раз позволила подойти к себе со спины…

Я попыталась представить себе эту картину. Затем спросила:

– Ты интересовался камерами возле дома Сидоровых?

– Никого постороннего в тот день они не запечатлели.

– А накануне?

– Думаешь, преступник мог находиться в доме с вечера?

– Честно говоря, не исключаю, что либо преступник знал, как проникнуть в дом, не попав в поле видимости камер, либо это сделал кто-то из близких. Муж, домработница, водитель, садовник.

– Я бы склонялся к первому варианту. К тому же вспомни, как только Сидоров предал земле благоверную, он зачем-то вызывает клининг для генеральной уборки. Хотя в его доме есть кому следить за чистотой.

– Будто пытался замести следы, – подхватила я и крепко задумалась.

– Какой мотив может быть у сотрудников? – Марич решил уточнить, что я имела в виду.

– Домработница выглядит зашуганной. Кроме того, помня любовь Елены к чистоте и дисциплине, а также привычку менять помощников слишком часто… Может быть, вовсе не она их меняла, а они сбегали. Хоть вовсе и необязательно.

– Сбегали и сбегали. Зачем убивать хозяйку?

– Выходит, что проверенных людей, тех, что работали бы в доме годами, у Сидоровых попросту не было, а значит, любой из них мог выкинуть что-то неожиданное. Особенно в порыве накопившейся ярости, чувства несправедливости или обиды.

– Тогда Сидоров был бы в курсе обострившегося конфликта с обслуживающим персоналом и поспешил бы сообщить об этом ментам, желая добиться наказания для убийцы своей супруги, да и в целях собственной безопасности.

Я потерла виски ладонями, пытаясь прийти в себя. Перед глазами возник Денис – привлекательный мужчина в самом расцвете сил, и Елена – грузная дама, выглядящая старше его лет на десять.

– Неужели это он?

– Наше дело – искать убийцу Алины, именно за это нам платят.

– Но… ты первый начал, – растерялась я.

– Давно заметил эти несостыковки на фото, и, раз уж ты сегодня побывала в их доме, решил проверить твою сообразительность.

– И как?

– Ты прирожденная сыщица.

– Просто хорошая ученица.

– И то верно, – не стал спорить Марич.

Тем временем мы приехали по адресу, который Дина указала как место своего проживания. Трехэтажный кирпичный дом, вероятно довоенной постройки. Он был окружен панельными девятиэтажными и выглядел тут инородно. Не знай я, что это жилой дом, приняла бы его скорее за административное здание, затерявшееся во дворах спального района.

Было четыре часа дня, и я беспокоилась, что Дина может находиться на работе. Хоть это и не являлось проблемой – для Владана узнать место ее работы не составило бы труда. Больше всего меня тревожило то, что Марич все-таки захочет пойти со мной и разговора не получится.

Однако, припарковав машину, он повернулся ко мне и сказал:

– Верю в тебя.

– Что спрашивать-то? – растерялась я.

– Сообразишь по ходу, – подмигнул он. – Давай.

Я молча посидела в машине еще пару минут, затем не торопясь вышла на улицу и направилась искать нужный подъезд. Он оказался средним из трех. Я потопталась у двери, глядя на домофон, наконец нажала кнопку с цифрой «восемь» и стала ждать. После трех гудков услышала женский голос:

– Да.

– Добрый день, комитет по расселению, – начала было я, не придумав ничего лучше.

Дверь тут же слабо пискнула и поддалась. Внутри было темно – лампочка то ли перегорела, то ли не среагировала на мое появление, если жильцы установили сенсорную. В чем я сомневалась.

– Сейчас дам вам номер собственницы, – услышала я голос Дины. – Аккуратно, коляска.

Я действительно чуть было не споткнулась, пробираясь к открытой двери на первом этаже, в проеме которой стояла Дина.

– Вы… – растерялась она, когда я вышла на свет.

– Извините, что…

– Что вы тут делаете? Расселение тут при чем?

– Иначе вы не пустили бы меня внутрь, – развела я руками.

– Зачем пришли? – Дина уперла руки в бока и постаралась сделать суровое выражение лица.

Однако ее миловидная внешность вкупе со спортивным костюмом ярко-бирюзового цвета с сердечком на груди устрашению совсем не способствовали.

– Дина, понимаю, что у вас нет оснований мне доверять. Вы сказали, что, возможно, Алина и не хотела бы, чтобы ее убийцу искали. А что, если все-таки она не прочь была бы его наказать? Что, если там, где она сейчас, – я театрально подняла взгляд в темный потолок, – ей неспокойно оттого, что он на свободе? Она ведь снится вам?

– Проходи, – неожиданно перешла на «ты» Дина и посторонилась. – Только тихо, ребенок спит. Приболел, в садик не пошел. Пришлось больничный брать.

Я разулась в тесной прихожей и прошла вслед за Диной в кухню. Она прикрыла за нами хлипкую дверь и даже поставила чайник на газовую плиту, которая, вероятно, стояла тут со времен постройки дома. Сама кухня была маленькой, но довольно уютной и, что главное, – чистой.

Перемена в ее настроении не могла не радовать, и я очень боялась спугнуть удачу.

– В историю про детективное бюро, или что там, я не верю, – заявила она, разливая чай по кружкам.

Я вытаращила глаза от неожиданности, но быстро подобралась, осознав, что выгляжу глупо. Было похоже, что Дина успела проанализировать нашу последнюю встречу.

– Родственников у нее почти нет, – продолжила она уверенно. – А тем, что есть, Алина не интересна. Была. Взять с нее уже нечего, а платить за ваши услуги надо. Сахар в чай добавить?

Я молча замотала головой. Себе Дина положила три ложки сахара и теперь шумно его размешивала.

– Кто ты такая? – спросила она, усаживаясь рядом со мной за стол.

– Полина… Может быть, Алина рассказывала что-то обо мне?

– Нет, – отрезала Дина.

Девушка молчала, и я судорожно прикидывала, что следует сказать дальше.

– Я работаю в коттеджном поселке, в «Западной долготе».

– Не заливай, – ухмыльнулась девушка. – В таком тряпье обслуга не ходит.

– Вообще-то я на свидание сегодня вечером иду, – возмутилась я, а сама подумала: «И дернуло меня вырядиться утром, это все Сидоров, чтоб его!»

Вслух же произнесла:

– Я в администрации поселка работаю. Алина заходила за платежками, справками и прочим по просьбе Нефедовых. Так и познакомились.

– Допустим. А этот, который с тобой в морге был, о котором меня менты предупредили, он кто?

– Мой парень.

– Староват он для парня.

– Поседел рано.

– Предположим… И какое дело администрации поселка до смерти домработницы?

– Администрации – никакого, они вообще не знают о моем интересе. Просто… мы с Алиной в последнее время перед ее исчезновением стали как-то ближе общаться. Я ее то чаем напою, когда к нам в корпус зайдет – она такой уставшей выглядела, то к ним в дом наведаюсь под каким-нибудь предлогом, пока хозяева на работе. Отвлеку ее немного. А то что ей за радость там одной, да с этим Максимом неотесанным, водителем их.

Дина хмурилась, но слушала внимательно. Про Максима она от Алины наверняка слышала. Она сделала два больших глотка чая и наконец спросила:

– А тревогу ты что ж не забила, когда она пропала?

– Я ведь не знала, что она пропала, – начала было я, но вдруг сменила тон: – А ты?

– Я-то забила, – усмехнулась она.

– Правда? Я думала, в полицию никто не заявлял…

– Я и не заявляла. Не важно. А чего это ты вдруг только сейчас встрепенулась, еще и убийцу решила искать? Где ты весь год была?

– Так я… я же не знала, что ее… убили. Думала, сбежала.

– Сбежала, ага, – покачала головой в возмущении Дина. – Куда ей бежать? Вот куда?

– К тебе, например.

– Ага, в однушку с комнатой двенадцать метров, где мы с ребенком еле помещаемся?

– Ну она рассказывала о тебе, – продолжала я сочинять на ходу. – Говорила, что тебе много пришлось в жизни пережить, но ты трудяга и умница. Рассказывала, что роднее тебя у нее никого и нет. Я и подумала, что она бы к тебе, случись что.

– Что? Случись что? – насторожилась Дина.

– Непредвиденное, – уклончиво ответила я, пытаясь выдать многозначительную паузу.

– Непредвиденное, как же, – ухмыльнулась девушка.

Она резко поднялась и отправилась в прихожую, прихватив табуретку, на которой только что сидела. Встав на нее, Дина потянулась к антресоли и достала оттуда жестяную коробку из-под чая. Вернувшись в кухню, громко и протяжно вздохнула и вытряхнула содержимое на стол.

Из банки выпали ключ, пара канцелярских кнопок, гвозди и сложенные в несколько раз листы.

– Читай, – скомандовала Дина, развернув передо мной один из них.

Я сделала большой глоток чая.

– «Диночка, дорогая, всего не могу сказать или написать по телефону, боюсь. И ты не спрашивай ничего, пожалуйста. Просто прочитай внимательно и сохрани это письмо. Позавчера я сказала ему, что собираюсь оставлять ребенка, что не буду ни на что претендовать и что уволюсь и перееду в другое место. Он был в ярости, орал на меня и ударил кулаком в живот. Сказал, что никогда такому не бывать и что он сделает все, чтобы избавиться от этого ребенка. Так и сказал. Я обещала уехать до того, как живот станет заметен. Попросила дать мне месяц-другой, чтобы подзаработать на переезд. Надеялась, что он успокоится. Вчера нам снова удалось встретиться. Он снова орал на меня. Сказал, что я испортила ему жизнь, брак, карьеру. А сегодня его будто подменили. Пригласил меня провести мой выходной вместе за городом. Мы никогда не были вдвоем вне поселка. Не знаю, что на него нашло. Надеюсь, он что-то понял. Но, честно говоря, боюсь остаться с ним наедине. Хочется верить в лучшее. Надену сегодня твой кардиган. Целую, выздоравливайте».

Я отложила лист в сторону и посмотрела на Дину. В ее глазах проступили слезы, она тяжело вздохнула и взяла письмо в руки.

– В нем ее и нашли… я его на день рождения Алине связала.

– Красивый, – тихо сказала я.

– Это осенью было. – Дина взяла со стола свернутый конверт. – Десятого октября мы письмо получили, а писала она, выходит, пятого… Мы с мелким, так же как сейчас, из больничных не вылезали. С Алиной тогда долго не виделись. Она про беременность мне по телефону рассказала. Хотела молча уехать оттуда, и все. Я ее уговорила рассказать ему о беременности…

– Кому? – тихо спросила я.

– Отцу ребенка, кому еще. Хотя Алина заранее знала, что он не обрадуется. Но я как посчитала – лучше попробовать. Мало ли, вдруг что-то человеческое в нем проснется. Выходит, она была права. Следовало просто уходить, и все. Зря я, конечно, но ведь хотела как лучше. – Она тихо заплакала, а я погладила ее по руке.

– Я понимаю.

– Сначала-то я подумала, что она все-таки сбежала. По телефону последнее время она боялась говорить, все казалось, что он ей прослушку поставил. Глупость, конечно. Но беременная женщина, гормоны, что с нее взять. Вот письмо мне это накатала и почтой отправила. Подозревала, что он нашу переписку в телефоне читает. В общем, я и подумала, что сменила Алинка номер, чтобы не нашел никто. Все ждала, что она объявится. Позвонит или напишет. Где-то через месяц я поняла, что все…

– Что?

– Убил он ее.

– Почему не забила тревогу? – осторожно спросила я.

– Я к жене его пошла, Елене этой…

– Сидоровой? – догадалась я.

– К ней самой. Еле прорвалась в их коттеджный поселок, там охраны как во дворце. Хотя дворцы и есть… В общем, номер дома-то я знала. Стала прогуливаться, ждать, когда она появится. А пешком-то они там не ходят. Подъехала к воротам «Ауди» дорогущая, а за рулем – баба эта. Я ее сразу узнала, хоть и не видела никогда. Алина мне рассказывала про нее.

– И что?

– Ну я в окно ей постучала, говорю, дело есть, разговор то есть. Она стекло опустила немного и смотрит на меня. Как на клопа. В общем, я ее в лоб спрашиваю, не думает ли она поинтересоваться у муженька, куда соседская домработница пропала. Она спросила, кто я такая и что мне надо.

– А ты?

– Справедливости мне надо, вот чего. Но она и бровью не повела. Въехала в ворота, и привет.

– Но в полицию ты все равно решила не ходить?

– Через день возле садика меня два крепких мужичка проводили к себе в машину под белы рученьки и доходчиво объяснили, что если я хочу спокойно и долго жить вместе с сыном, то лучше мне не совать нос не в свое дело.

– Кто их прислал, как думаешь?

– Ясен пень, что Елена… Когда я узнала, что мать моя в полицию о пропаже Алины заявила, думала все, вернутся бугаи эти. Но нет, больше не приезжали.

– Самого Сидорова ты не видела, когда была в поселке?

– Нет.

– А какой у тебя вообще был план?

– Судя по тому, что рассказывала об этих Сидоровых Алина, Елена мужу спуску не давала. Мне казалось, что она заинтересуется тем фактом, что у него был роман с домработницей. Он ведь от жены бегал, скрывался.

– И ты думала, она сама вместо тебя в полицию пойдет мужа сдавать?

Дина пожала плечами и тяжело вздохнула. Поднялась со стула, встала у окна, прислонившись к подоконнику.

– А недавно она мне позвонила.

– Елена? – удивилась я.

– Да. Спросила, что я тогда хотела ей рассказать, когда подкараулила в поселке в прошлом году. Я сначала испугалась, когда тех двоих вспомнила, что меня в машине жизни учили. В общем, сказала, что забыла уже.

– Она, естественно, не поверила.

– Ага. В общем, рассказала я ей все как на духу. Что, пока Алина у них работала, муженек ее девчонку совратил. Не больно-то она хотела с ним связываться, но он был очень настойчив. Потом, когда Алинка перешла к соседу работать, думала, все и закончится наконец. Но нет, он продолжал искать с ней встреч. Больше двух лет все это продолжалось за спиной жены.

– И она ни о чем не подозревала?

– Кто ж ее знает, скажу так: слушала меня внимательно. Ну про беременность я тоже ей сказала, а еще про то, как муженек ее на новость отреагировал.

– А о письме?

– Тоже.

– Ясно, – поморщилась я.

Дина смотрела на меня в упор, смахивая ладонью со стола невидимые крошки.

– Спрятаться тебе негде, как я понимаю?

– Зачем?

– Чтобы не последовать за Алиной и Еленой.

Девушка закрыла рот рукой.

– Ты думаешь… – начала она, но договорить не успела.

– Ладно, придумаем что-нибудь. – Я хлопнула ладонью по столу и поднялась с табуретки.

Простилась с Диной, велев ей сидеть тихо, и в случае чего сразу звонить мне.

Когда я приблизилась к машине, Марич дремал. Хоть его сон я старалась лишний раз не тревожить, сегодня был не тот случай. Я легонько постучала в окно, и он открыл дверь, чтобы я смогла сесть в машину.

– Судя по времени твоего отсутствия, ездили мы не зря.

По дороге в родной город я в подробностях рассказала Маричу все, что узнала от Дины. Он слушал внимательно, не перебивал.

– В письме она называет его по имени?

– Нет, – покачала я головой.

Выходило, что нам нужны свидетели, те, кто знал об отношениях Сидорова с Алиной. Но он тщательно скрывал их роман, что неудивительно.

– Через полтора часа у нас встреча с Ольгой, надеюсь, Нефедов тоже будет дома в это время.

– Что ты задумал?

– Могу предположить: то, что Ольга приняла за сомнительные взгляды и перешептывания, никакого отношения к ее мужу не имело. Либо Петр узнал случайно, либо Денис посвятил его в то, что с их домработницей у него роман. Поскольку уединяться им было где-то нужно, не у себя же дома…

– Он решил обратиться к соседу?

– Да, Сидоров мог приходить в комнату Алины, когда Ольги не было дома. С Еленой они близко дружили, а потому ставить ее в известность никто не спешил. В случае каких-либо подозрений, он мог легко говорить жене, что заходил к Петру. Отношения у них, судя по всему, вполне себе дружеские.

– Потому Петр и секретничал с домработницей. Договаривался о свиданиях для соседа… – задумчиво произнесла я.

– Скоро узнаем, – кивнул Владан.

Дальше мы ехали молча. Я вспоминала содержание письма, которое прочитала в квартире Дины. Однозначно Алина боялась Сидорова. Мне было ее жаль. Молодая красивая девушка оказывается в отношениях с настоящим тираном. Видимо, в семейной жизни роль его была прямо противоположной, вот он и отрывался на любовнице. Хотелось верить, что хотя бы небольшой период времени она была в этих отношениях счастлива.

Я представила, как она писала письмо Дине, как переживала перед очередной встречей с Сидоровым. Конечно, ей хотелось верить в лучшее: что он одумался, поймет, что она вынашивает его наследника. Единственного, между прочим. А возможно, Алина понимала, что то приглашение провести время за городом вдвоем может закончиться для нее скверно. Этого мы уже никогда не узнаем.

Было темно, когда мы въехали в поселок. Я предложила сперва заехать к нам, но Маричу не терпелось отправиться к Нефедовым. У ворот мы позвонили в домофон, и вскоре створка поползла в сторону. Сабина стояла на крыльце, по обыкновению вытянувшись в струну.

– Ольга Сергеевна предупредила, что вы сегодня будете.

– Она дома?

– Да, прошу, – девушка посторонилась, позволяя нам пройти в дом.

Мы отказались от кофе и расположились в гостиной. Вскоре на лестнице появилась хозяйка. На ней была роскошная шелковая туника алого цвета и широкие брюки.

– Ольга Сергеевна, – заговорил Марич, когда она устроилась в кресле напротив. – У нас для вас плохие новости.

Она подобралась и скрестила руки на груди.

– У вашего супруга не было романа с домработницей.

Нефедова побледнела.

– По крайней мере, с убитой. Более того, он вряд ли причастен к смерти Алины. Поэтому в случае развода порекомендовал бы вам искать другие слабые места в соответствии с брачным контрактом.

Ольга молчала, не меняя позы и задумчиво глядя на Марича.

– Вот как, – разочарованно проговорила она.

– Вы можете вспомнить, кто предложил вам Алину в качестве домработницы?

– Сидоровы, мы ведь уже это обсуждали…

– Кто из них?

Дама нахмурилась, отвечать она не спешила.

– Первым мне это озвучил Петр. Они встречались с Денисом в тот день, и, видимо, тот предложил такую идею.

– Ольга Сергеевна, это не было жестом доброй воли. Денис Власович понимал, что через месяц-другой с домработницей придется прощаться – таковы устои в их доме. Расставаться с ней ему ой как не хотелось, идеальным вариантом было передать Алину вам – друзьям семьи и соседям.

– Зачем ему это?

– Чтобы продолжать с ней встречаться. Денис все это время изменял жене с Алиной. Неужели Елена Александровна не озвучивала вам своих подозрений на этот счет?

– Нет, – процедила Ольга. – Но ведь Алина не была в их доме с тех самых пор… По крайней мере, Елена ничего такого не упоминала, да и я не видела, чтобы что-то…

Она осеклась, нахмурилась. Вскочила с дивана, сделала шаг в сторону, но тут же вернулась на место и села. Набрала в легкие воздуха и наконец озвучила свою мысль:

– Что же это получается, они спали в нашем доме?

– А на этот вопрос сможет ответить ваш супруг. Кстати, где он сейчас?

– Скоро должен приехать с работы, – взглянув на настенные часы, ответила женщина.

Она посмотрела в сторону холла и вздохнула.

– Вы не против, если мы дождемся его?

Она не ответила. Вместо этого поднялась с дивана и принялась нарезать круги по гостиной. Затем горько рассмеялась и хлопнула себя по лбу.

– Вы, наверное, думаете, какая я дура? Заплатила огромные деньги, чтобы уличить мужа, а в итоге уличила соседа. И что теперь? Лене уже не расскажешь… Да и была бы она жива, стоило ее посвящать в эту грязь? Она ведь меня об этом не просила. Бедная Леночка… Она ведь все для семьи, для мужа.

Ольга сжала кулаки.

– Уроды, – не выдержала хозяйка, но тут же опомнилась. – Извините.

– Ольга Сергеевна, последний вопрос к вам: вы в курсе, что ваш водитель следил за нами?

Женщина смутилась, этого вопроса она от нас сейчас не ждала.

– Не то чтобы следил, просто сопровождал пару раз.

– Вы боялись за нашу безопасность?

– Просто хотела убедиться, что не бросаю денег на ветер, – с вызовом произнесла хозяйка. – Иронично, что так оно в общем-то и вышло.

Ольга захохотала, а потом резко покинула нас, быстро поднявшись на второй этаж по лестнице. Мы переглянулись, ожидая, что она появится с минуты на минуту, но ее все не было. Вскоре появилась Сабина и вновь предложила нам напитки. Мы согласились выпить кофе – ожидание хозяина стоило чем-то скрасить.

Наконец входная дверь открылась, и мы услышали голос Петра Семеновича. Заглянув в гостиную, он немало удивился, обнаружив нас там.

– Вот так сюрприз. Неужели остались какие-то вопросы к нам? По-моему, вы начинаете злоупотреблять моей покладистостью…

– Появился ряд новых. Боюсь, что не все из них вам понравятся.

– Давайте договоримся, что сегодняшний разговор станет последней нашей с вами встречей.

Марич кивнул, улыбнулся и произнес в довольно жесткой манере:

– Вы скрыли тот факт, что у вашего соседа, Дениса Власовича, был роман с убитой девушкой.

– Вздор. – Нефедов тряхнул головой.

По мужчине было видно, что тот не ожидал услышать подобного.

– Есть свидетель, для которого этот факт не был секретом все эти годы. Да, Сидоров не желал распространяться о своей двойной жизни, но ведь была еще и вторая сторона – Алина. Перед смертью она написала письмо, в котором рассказывает о реакции Сидорова на новость о ее беременности…

– Что? – Нефедов замер с открытым ртом.

– Разве вам Денис Власович не рассказал, что мог стать отцом, если бы жизнь Алины трагически не оборвалась?

Петр Семенович провел подушечками пальцев по своей залысине с такой силой, что они побелели. Я была уверена, что когда он рассказывал об Алине, то не лукавил – он искренне хорошо относился к девушке. Какие мысли роились сейчас в его голове, оставалось только гадать.

– Хорошо, допустим, они спали. Я же свечку не держал…

– Но их встречам потворствовали, – не сдавался Марич.

Нефедов промолчал.

– Вы настоящий друг, Петр Семенович. С таким упорством защищаете честь Дениса Власовича. Даже теперь, когда гнев жены ему не страшен. Хотелось бы верить, что убийцу вы выгораживать не станете.

– На что вы намекаете?

– Перед смертью Алина успела предупредить свидетеля, что Денис назначил ей встречу вне поселка, за городом. Это место – турбаза «Вольное», где и было обнаружено тело девушки.

– Это ни о чем не говорит, мало ли каких придурков она встретила в том отдаленном месте.

Нефедов запнулся. Он перевел взгляд с Марича на меня, будто ища поддержки.

– Вы знали, что Денис ее бил?

– Вздор. Я бы заметил синяки…

– Он это прекрасно понимал, а потому действовал аккуратно. Так, чтобы не оставлять следов на видимых частях тела.

Нефедов тяжело вздохнул и покачал головой. Наверняка сейчас многое для него вставало на свои места.

– Дам вам совет, Петр Семенович. В ваших же интересах не скрывать информацию об отношениях Алины и Дениса от следствия. Все-таки ее работодателем являлись вы. А теперь, когда выяснилось, что Алина ждала ребенка, подумайте, на кого падут подозрения в первую очередь.

– Я понял, к чему вы клоните.

– Просто предупреждаем. И да, Петр Семенович, подумайте хорошо и попробуйте вспомнить, не осталось ли все-таки в доме каких-то вещей Алины? Блокнотов, записей…

Марич не успел договорить, Нефедов поднялся и удалился по направлению к кабинету, в котором нам уже доводилось бывать. Вернулся он с небольшим целлофановым пакетом.

– Вот, – протянул сверток Владану.

Петр Семенович тихо выругался и потер глаза, будто бы желая проснуться.

– Ольга уже знает?

– О том, что вы потворствовали их встречам, – нет. Но она женщина неглупая, сможет сложить два и два.

– Как знал, что надо было послать этого героя-любовника куда подальше еще тогда, три года назад. Но ведь умеет убедить. – Он почесал затылок. – Что теперь?

– Теперь будем уповать на то, что справедливость восторжествует.

Мы поднялись и направились к выходу. Мне хотелось слово в слово повторить вопрос Нефедова, но Марич меня опередил.

– Не против снова заглянуть к Сидорову?

– Одна? – испугалась я.

– В этот раз со мной.

Мы выехали из ворот и припарковали машину тут же, в нескольких метрах от дома Нефедовых. Марич включил свет в салоне и высыпал содержимое пакета себе на колени.

Похоже, что Петр передал нам его в том виде, в каком получил от Сабины. Я с грустью посмотрела на коробку контрацептивов. Что-то дало сбой, раз Алина все равно забеременела. Мысль о том, что она хотела ребенка от Сидорова, я отмела сразу. Слишком хорошо она успела его узнать за пару лет.

Тут же были пара заколок для волос, блокнот и несколько листов, сложенных вдвое. Пока Владан вчитывался в то, что было на распечатках, я взяла в руки блокнот. На обложке – милый котик, листы в клетку заполнены аккуратным почерком. На каждой странице дата и несколько строк.

Я открыла наугад запись за двенадцатое мая прошлого года.

Проволокла ночью волоком.

Стоны горечи в стволах тоненьких.

Я тебя зову своим родненьким,

Только мне в ответ лишь безмолвие.

Несколькими страницами ранее, за пятое мая, было записано:

Я тебя стираю из памяти.

Сколько мне еще от тебя идти?

Сколько мне еще от себя бежать?

Только бы душу удержать.

Открыв блокнот на одной из последних страниц, обнаружила запись за тридцатое сентября:

Выдохни громко, отпусти тихо.

Чувств пронесется пусть ледяной вихрь,

Только отчаянно жарко и нежно

Я растоплю этот взрыв зимний, снежный.

Марич все это время внимательно изучал то, что было на нескольких листах, которые оказались в его руках. Наконец разочарованно заключил:

– Ничего особенного, распечатки о бизнесе Сидоровых, – повернулся он ко мне. – Если тут и было что-то компрометирующее, то сейчас – лишь общедоступная информация. Либо Алина успела предъявить это Денису, либо все-таки Петр Семенович отдал нам не все.

Я наклонилась в его сторону, заглядывая в бумаги. Он передал мне их в руки и спросил:

– Что в блокноте?

– Стихи.

– Чьи?

– Не знаю, – пожала я плечами и передала блокнот. – Не слышала раньше. Может быть, строчки из песен.

Он взял блокнот у меня из рук и стал внимательно изучать, начав, в отличие от меня, с самой первой страницы.

Я уже успела изучить распечатки, которые нам передал Нефедов вдоль и поперек, а Владан все хмурился и вчитывался в строчки.

– Похоже, она действительно любила читать, – заключил он наконец.

– И писать. – К тому моменту я успела вбить несколько цитат из ее блокнота в поисковик и убедиться, что они нигде не были опубликованы.

Марич протянул мне открытый блокнот и прочел по памяти самую последнюю запись, датированную днем, когда Алину последний раз видели в доме Нефедовых:

Если ты меня вынудишь,

Лучше уж отпусти меня…

Строки до и после этих двух были многократно перечеркнуты, я не смогла разглядеть даже отдельных слов, только покачала головой. Владан взял блокнот у меня из рук и зашуршал страницами. Послушай:

В звенящей тишине

С трудом меняя позы

И изменяя ей,

Как Сидорову козу,

Меня любил сильней.

А если б бабу с возу,

То легче стало б мне?

– Она была романтичной натурой, – заключил он.

– И глубоко несчастной, – вздохнула я.

– Сидорову козу она написала с заглавной буквы, будто хотела подчеркнуть принадлежность к фамилии, а не фразеологизму.

– Что, если она пыталась что-то оставить в этих посланиях? Хотела, чтобы прочли между строк?

– Кто? – задал резонный вопрос Марич.

Я промолчала – ответа на этот вопрос у меня не было.

– Больше похоже на душевные метания. Послушай:

Я проснусь в холодном темном доме.

Свет не нужен, свет мой – тишина.

Я не вспомню крик, удары, стоны.

Рана в сердце, к счастью, не видна.

На мысках пройду к закрытой двери,

Кулаком чуть слышно постучу:

Все затем, чтоб лишний раз проверить —

Я одна, и это явь, не сплю.

– Похоже, она запуталась в своих чувствах. То хотела быть с ним, то одна, – задумчиво произнесла я.

– Если она и хотела что-то сказать, то читать между строк тут не надо. И без этого ясно, что она страдала в этих отношениях.

– Не только морально, но и физически, – резюмировала я.

Марич захлопнул блокнот Алины:

– Не дневник в классическом его понимании, но тоже неплохо.

Теперь мне не терпелось поговорить с Сидоровым. Во-первых, было страшно за Дину и ее ребенка. Во-вторых, не все в этой истории стало мне понятно, хотелось узнать, как все было, из первых уст. В том, что ему придется заговорить, а точнее, в способностях Серба заставить его отвечать, я не сомневалась.

Мы направились к воротам и нажали кнопку домофона. Долгое время никто не открывал, но наконец на том конце механически прозвучал голос домработницы:

– Кто там?

– Полина Леонидовна, я заходила утром к Денису Власовичу. Кое-что забыла, – легко соврала я.

Калитка открылась, и мы вошли во двор. Домработница уже стояла на ступеньках, ожидая нас. Мы не успели подойти ко входной двери, как она распахнулась, и из-за нее показался сам хозяин.

– Полина, – начал было он, но осекся, заметив Владана. – Добрый вечер. Забыли что-то?

– Да, Полина Леонидовна утром забыла задать вам очень важный вопрос.

– Что ж, слушаю, – он нахмурился.

– Войти пригласите?

Сидоров шире распахнул дверь, но с места не сдвинулся. Когда я проходила мимо него, мне показалось, что я услышала странный смешок.

Мы расположились на тех же диванах, где сидели сегодня утром. Только на этот раз из напитков нам ничего не предложили. Ни кофе, ни воды, не говоря уже о шампанском.

– Денис Власович, – начал Владан, – вы любили свою жену?

– Что, простите? – переспросил хозяин дома.

– Елену Александровну Сидорову, вашу покойную супругу, – спокойно повторил Марич.

– А вы, стесняюсь спросить, кто такие, чтобы приходить ко мне с подобными вопросами?

– Зовите нас своей совестью, – коротко ответил Марич.

– Что вы себе позволяете? – Денис Власович вскочил на ноги, на его шее выступили жилы. – Уходите.

– Мы-то уйдем, но от вопросов следствия так легко отмахнуться не удастся.

– Какого следствия? Что вы несете? – накачанная грудь Сидорова ходила ходуном под обтягивающей серой футболкой.

– Алину вы приметили в офисном центре, где часто бывали по делам. Не просто красивая молодая девушка, но еще и начитанная, с такой есть о чем поговорить. Вы легко переманили ее работать в ваш дом, пообещав лучшие условия и прекрасную оплату труда. Только забыли предупредить, что дольше года никто из персонала у вас не задерживается. Таково желание супруги. И дело, конечно же, не только в ее исключительной педантичности и придирчивости, но и опасении, что вы можете соблазниться прелестями кого-то из домработниц. В случае с Алиной вы, кстати, сработали на опережение. Кстати, как вам удалось уговорить Елену Александровну принять в дом такую хорошенькую девушку? Давили на жалость? Сирота, одна в городе?

Сидоров молчал, сохраняя суровое выражение лица. Он скрестил руки на широкой груди и всем своим видом показывал, что ждет, когда мы покинем его жилище. Но Серб только начал и никуда не собирался уходить.

– Итак, десятого марта вы впервые соблазняете вашу домработницу.

Марич назвал число, которым были датированы первые строки в блокноте. Кажется, это произвело впечатление. Марич продолжал:

– С тех самых пор вы не желаете ее отпускать. Когда обычный для вашей супруги срок смены персонала приближается, вы придумываете план. Передать Алину только что переехавшим Нефедовым.

Денис ухмылялся, слушая Серба, время от времени закатывая глаза.

– Все складывается как нельзя кстати – никто ничего не заподозрит, ведь помощницу по дому Елена в скором времени планирует сменить в любом случае. Алина же остается рядом, более того, не нужно придумывать места для встреч. Достаточно просто наведаться к соседу, предварительно договорившись с ним, чтобы выбрать подходящий момент. Ольгу Сергеевну, само собой, в курс дела вводить никак нельзя. Она все эти годы ничего не подозревает – что, собственно, логично. Какое ей дело до чужого мужа, пусть даже это супруг подруги? То ли дело свой собственный. Его-то она и начинает подозревать в связи с Алиной, когда Петр время от времени прячет от супруги телефон, договариваясь с вами, или когда о чем-то перешептывается с Алиной.

– Да вам сказки сочинять надо.

– Ага, страшилки для взрослых, – съязвил Марич, и добавил совершенно другим тоном: – Скажите мне, Денис Власович, Нефедов знал, что вы ее били?

– Что за бред, – усмехнулся Сидоров. – Вы пьяны?

– Кроме того, подавляли морально. Обещали уйти от жены? – Серб продолжал как ни в чем не бывало. – Ваш план работал бесперебойно пару лет, пока вдруг Алина не забеременела.

– Зачем мне эта информация?

– Действительно, ведь вы прекрасно об этом знали. Алина сообщила вам, что вы станете отцом еще третьего октября прошлого года, – видимо, Марич успел сопоставить дату последней записи с письмом, которое она отправила Дине. – Только вот незадача: отцовство в ваши планы никак не входило. Ведь в таком случае развод с супругой был бы лишь вопросом времени. Конечно же, отношениями с ней вы особенно не дорожили. Совместный же бизнес, которому вы и по сей день отдаете всего себя, – совсем другое дело. То, ради чего вы, собственно, и убили троих.

– Вы смешны.

– Алину, вашего совместного неродившегося ребенка и Елену, – уточнил Марич, медленно загибая пальцы.

– Это вздор. Знаете что, не позорьте себя. В городе у вас отличная репутация. После вашего сегодняшнего выступления она может быть изрядно подпорчена.

– Денис Власович, напоминаю, что сегодня я выступаю от лица вашей совести. Жаль, что она спала, когда вы решили, что, избавившись от беременной любовницы, лишитесь проблем. Интересно, если тогда, когда вы, вдруг сменив гнев на милость, впервые пригласили ее за территорию поселка на романтическую встречу в загибающуюся турбазу, вам сказали, что это только начало ваших бед, вас это остановило бы?

Сидоров поменялся в лице. Очевидно, обилие дат и подробностей, которыми в разговоре оперировал Марич, нравилось ему все меньше и меньше. От глаз Серба это тоже не укрылось, а потому продолжил он с еще большим напором.

– Вы не учли тогда, Денис Власович, что Алина – девушка неглупая. Она прекрасно понимала, чем может закончиться для нее тот выезд на турбазу. Как вы догадываетесь, есть свидетель, который знал все о ваших отношениях и планах. И это, разумеется, не Нефедов – его вы не посвящали в подробности.

– Что за выдумки?

– Ой ли? – усмехнулся Марич. – Ведь мы с Еленой вряд ли можем выдумывать одно и то же? После того, как исчезновением Алины снова заинтересовались спустя столько времени, вы заметно напряглись. Еще бы – вы уже и думать забыли об убитой вами любовнице.

Денис качал головой, старательно делая вид, что ему смешно все это слышать. Однако верилось в его искренность с каждой минутой все меньше.

– Перемены в вашем поведении навели Елену Александровну на определенные мысли, и она вспомнила о свидетеле, который пытался сдать ей вас еще год назад. Тогда она, добрейшей души женщина, пожалела вас и послала человека ко всем чертям. Однако за год что-то в ваших отношениях разладилось. Это очевидно хотя бы потому, что прошлой осенью она вдруг составляет завещание. Боялась вас, подозревая еще тогда, что вы способны на убийство? Или просто не любила настолько, что не хотела, чтобы вы получили большую долю ювелирного бизнеса?

– Я никогда никого не любил так, как свою жену. Вам должно быть очень стыдно за то, что вы сейчас говорите о Леночке…

Сидоров смотрел на Марича с яростью во взгляде.

– Как бы то ни было, жена узнает подробности вашей связи с Алиной. Не исключено, что за это время у нее накопились и другие претензии к вам.

Сидоров отвернулся и теперь смотрел на лестницу. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, насколько красноречивы его невербальные сигналы. Марич вдруг произнес очень тихо и хрипло. Так, что моя кожа мигом покрылась мурашками:

– После первого убийства решиться на второе гораздо проще. Я знаю, о чем говорю.

Затем он поднялся с дивана. Я тут же последовала его примеру, решив, что разговор окончен, но он легонько опустил меня обратно правой рукой, а сам продолжил движение к лестнице.

– Жаль, что книги, которые были разбросаны вами после убийства жены, сейчас у следствия, не принесете ли вы мне несколько других томов?

Сидоров молчал.

– Ну да ладно, – вздохнул Марич. – В ходе следственного эксперимента вам наверняка покажут все наглядно.

Серб поднялся на несколько ступеней вверх и теперь вещал оттуда, словно с кафедры.

– Елена Сергеевна тем ранним утром не собиралась перемещать стопку книг со второго этажа на первый. Более того, она вообще вряд ли успела построить какие-то планы.

Марич медленно провел ладонью по перилам.

– Вы напали на нее со спины – резко и неожиданно. Скорее всего, ссора с ней состоялась еще накануне вечером. Всю ночь вы вынашивали план убийства и решили, что легко сможете инсценировать несчастный случай. Ладно книги, но тапки… Да, каблук неудобный, все может случиться с грузной женщиной вроде вашей супруги – подошва скользкая, можно и оступиться.

Владан резко сполз на ступеньку вниз, пытаясь показать это наглядно.

– Она уже поскальзывалась на лестнице в них, верно? Оттого перестала носить эти тапки дома. Но они как нельзя лучше вписывались в картину несчастного случая, который вы нарисовали в своей голове. Поэтому вы подбросили обувь вместе с книгами после убийства. Только есть маленький нюанс – тапки не могли слететь с тела при падении подобным образом, Денис. Никак не могли. Можно нарушить законы государства, но не физики, они куда более беспощадны…

Марич сделал мне знак рукой, и я приблизилась к нему. Он спустился с лестницы, взял меня за руку и обратился к Сидорову:

– Дневник Алины уже в материалах дела. Советую вам явиться с чистосердечным признанием как можно скорее. Там такое любят. В этом случае успеете провести последние пару десятков лет своей жизни на свободе.

Мы направились к двери, Денис неподвижно сидел на диване и смотрел в одну точку. Домработницу мы застали на крыльце – она натирала перила мыльным раствором.

Владан подкинул меня к сороковому коттеджу, а сам поехал в неизвестном направлении. Точнее, я догадывалась, куда он отправился – вершить справедливость. Я сидела одна в полумраке, в голове то и дело всплывали строки из блокнота Алины, который мы, вероятно, больше никогда не увидим.

Марич вернулся так быстро и вошел в дом так тихо, что его присутствие я заметила, только когда он появился в поле моего зрения. Я резко дернулась и вскрикнула.

– Напугал, – сказала я, с облегчением выдохнув.

– Ничего не бойся.

– Серб, он пойдет сдаваться?

– Куда он денется? – усмехнулся Марич. – Даже если струсит, поверь, я подкинул сегодня следствию достаточно вопросов, чтобы они не смогли легко от них отмахнуться.

Я положила голову на его плечо и спросила тихо:

– Он любил ее?

– Думаю, да, – ответил Марич. – По-своему, но любил. Просто себя любил больше.

– Почему же он просто не отпустил ее с ребенком?

– Знаешь, Полина, не каждый мужчина, имея перед собой сложный выбор – обладать и ранить или отпустить, но сберечь, выберет для себя второй вариант.

В комнате стало тихо, я вглядывалась в окно, не в силах ничего разглядеть в темноте, кроме силуэтов туй за окном. Последние слова Марича звучали эхом в моей голове. Что, если он каждый день делает для себя этот сложный выбор. Дать мне свободу и тем самым возможность иметь нормальную жизнь и семью, или оставаться со мной, понимая, что его образ жизни, долгие отсутствия и неоправданные риски доставляют мне все больше страданий.

– Что бы выбрал ты? – неожиданно произнесла я, перестав дышать.

– Я бы никогда не убил своего ребенка, – ответил Марич.

– А женщину?

– А женщина у меня теперь навсегда одна. Глупо было бы ее лишиться.

Рано утром Маричу позвонил Гена, и он снова сорвался из дома ни свет ни заря. Я поднялась на третий этаж и выглянула в окно. Машины Сидорова на участке я разглядеть не смогла. Очень хотелось верить, что он отправился каяться.

Не желая оставаться в коттедже одна, я вызвала такси и отправилась в Яму. Моя машина так и оставалась припаркованной у мотеля. Открыв офис, я первым делом решила заняться отчетом для Нефедовой. Пусть итоги напрямую ее не касаются, деньги отработать мы должны в полной мере.

Однако уже через несколько минут я полезла в социальные сети. Наконец-то пришел ответ от Аи, и я смогла выдохнуть – девушка жива. Как я и предполагала, студенческим она не заинтересовалась, так как успела выправить новый. Однако полной неожиданностью для нее стало место, в котором я его обнаружила. О нашем городе она слышала только на уроках истории в школе.

Надеясь, что ничем не рискую, я спросила Аю, знает ли она Амину Юсупову. В этот раз я не стала ничего выдумывать и честно рассказала, что нашла их документы вместе.

Девушка очень удивилась и, к моей безграничной радости, ответила, что имя ей знакомо, но контактов Амины у нее нет. Задать вопрос, не в курсе ли Ая, жива ли Амина, я не решилась. Пожалуй, хватит для нее на сегодня потрясений.

Вместо этого я набрала Забелина.

– Ты где? – спросила я в лоб.

– На работе, – удивился он.

– Занят?

– Милая, для тебя я всегда свободен. Во всех смыслах этого слова.

– Отлично, буду через двадцать минут.

Я отключилась, оставив Валерку в недоумении. Чтобы добраться до офиса Забелина, мне понадобилось вдвое больше обозначенного времени. Такси ехать в Яму отчаянно не хотели, потому я отправилась к остановке троллейбуса, которая находилась отсюда на приличном расстоянии, и с двумя пересадками таки добралась до Валерки.

Он по-прежнему занимал переговорную на первом этаже, вместо собственного кабинета на втором. Здесь все было устроено для комфортного пребывания колясочника. В коридоре я встретила Наташу, сиделку Забелина.

– Давно не виделись, – обрадовалась она, увидев меня издалека.

– Море дел. Как он?

– Все лучше и лучше. – Она сплюнула через плечо и оглядывалась в поисках деревянной поверхности – безуспешно. – Чувствительность возвращается, это что-то невероятное. Такая воля к жизни.

– Это все ты, – улыбнулась я.

– Да что ты, – она махнула рукой.

– Не достает тебя?

– Ведет себя как образцовый пациент. Говорю же, хочет встать на ноги во что бы то ни стало.

– Ну отлично. – Мы простились, и я прошла в переговорную.

– Может быть, поедем пообедаем? – предложил Забелин, едва завидев меня в стеклянных дверях.

– Еще рано, – ответила я.

– Тогда позавтракаем?

– Уже поздно, – развела руками я, устраиваясь напротив. – Ты делаешь успехи.

– В чем?

– Во всем. Собственно, нечему удивляться – ты умеешь доводить дела до конца.

– Лишь за одним исключением, – хитро посмотрел на меня Валерка. – Ты ведь не здоровьем моим пришла поинтересоваться?

– О нем мне уже рассказала Наташа. Береги ее.

Валерка смотрел на меня с усмешкой. Я вдруг осознала, что он понимает, что явилась я с какой-то просьбой, и испытывает сейчас ни с чем не сравнимое для него наслаждение. В любой другой ситуации я бы поднялась со стула и вышла прочь из кабинета. Но я продолжала сидеть напротив и молчать.

– Как Серб? – неожиданно нарушил тишину Забелин.

– Все хорошо.

– В городе?

– А то ты не знаешь, – съязвила я.

– Знаю, – согласно кивнул Валерка.

– Можешь узнать для меня кое-что? – перешла я к делу.

– Что именно?

– Номер телефона одной девушки.

– Легко, – ответил Забелин. – Почему не обратишься к Сербу?

– Есть причины.

– Неужели любовницу завел? С него станется…

– Не мечтай, – оборвала я его. – С ним это вообще не связано.

– Диктуй. – Валерка взял со стола телефон.

Я продиктовала все данные, которые были в водительском удостоверении Амины. Забелин посмотрел на меня в упор.

– Это что, была ты?

Я нахмурилась, не поняв смысл вопроса.

– В гараже у грозных…

– С чего ты взял? – спросила я в притворном удивлении.

– Ну конечно, как я сразу не догадался. Какая еще сопливая девчонка в нашем городе сунет любопытный нос не в свои дела.

– Я так понимаю, слухи об этом инциденте вышли за пределы Ямы?

– Так, отголоски… Что они с тобой сделали? – спросил Забелин, нахмурившись.

– По сравнению с тем, что сделал ты когда-то, предоставили мне недолгое комфортабельное пребывание на своей территории.

– И после этого ты продолжаешь лезть не в свое дело? – Забелин сделал вид, что не обратил внимание на мой сарказм.

– Это-то тут при чем?

– Девчонка, о которой ты хочешь получить информацию, из Грозного.

– Ну да.

– Все-таки ты отчаянная, милая. За то я тебя и люблю.

Забелин пообещал, что в течение дня информация будет у меня, я поцеловала его в макушку и простилась. В Яму я решила возвращаться пешком. Не то чтобы погода позволяла – скорее одежда. И то, где-то на половине пути я начала подумывать о том, чтобы вызвать-таки такси, но вдруг позвонила Маринка. Узнав, где я нахожусь, она пообещала быть через десять минут. Я зашла в магазин игрушек, который находился поблизости, чтобы согреться и дождаться подругу. Наконец она подъехала, сигнализировав мне звонком на мобильный.

– Куда? – спросила я, когда мы выехали на проспект.

– В салон, – ответила Маринка. – Тебе постричься не надо?

– Нет, – ответила я, проведя рукой по кончикам прядей.

– Значит, маникюр обновим.

Я растопырила пальцы перед собой и промолчала. У Маринки был свой салон красоты, обижать ее не хотелось, да и достойного занятия на ближайшие часы у меня все равно не было.

Я сидела с готовым маникюром, попивая кофе, когда в кресло рядом опустилась подруга.

– Ну что, – начала она. – Когда новоселье?

– Чтобы устраивать новоселье, для начала неплохо бы обзавестись постоянным жильем.

– Что у Марича бывает постоянным? – усмехнулась подруга.

– Работа, – вздохнула я.

– Вот-вот, поэтому я бы не стала игнорировать повод для праздника.

– Поехали в гости без повода, – предложила я.

– Мы с Леней сегодня в театр, – вздохнула Маринка. – Как насчет завтра?

– Так далеко я не загадываю, – улыбнулась я.

В этот момент у меня зазвонил телефон, и я поспешила ответить.

– Ты где? – услышала я голос Марича.

– На маникюре.

– У Маринки, что ли?

Мне стало даже обидно, что маникюр прочно ассоциируется у Владана с бывшей. Видимо, в его представлении без нее я не способна думать о красе ногтей. Не могу сказать, что он ошибался, но легкой обиды это не отменяло.

– Что сказал? – кивнула Маринка на телефон.

– Привет передавал.

– Ага, как же, дождешься от него, – хохотнула подруга.

– Заедет за мной через тридцать минут.

– Ну во-от, – протянула она.

– Не паясничай, сама же сказала, что вы с отцом сегодня в театр идете.

Маринка развела руками и многозначительно посмотрела на свой живот. Потом взглянула на меня со всей серьезностью и спросила:

– Бывший твой как?

– Периодически напоминает о себе.

– А нынешний?

– Прекрасно.

– Знаешь, – вкрадчиво произнесла Маринка, – я часто думаю, как было бы здорово вместе гулять с колясками в парке… Может, мне с Маричем поговорить?

– Ага, прямо сейчас, – саркастически ответила я.

– Прости меня, дуру, это все гормоны.

Маринка поднялась с кресла и встала прямо напротив меня.

– Что-то же должно его остановить рано или поздно, – возмущенно выпалила она.

– Лучше рано, – кивнула я и поднялась.

Теперь мы стояли с ней лицом к лицу. Она смотрела на меня с такой нескрываемой жалостью, на которую способна только женщина, побывавшая на моем месте и познавшая вслед за этим лучшую жизнь.

– Мне пора, – наконец произнесла я.

Чмокнула Маринку в щеку, подхватила сумку и вышла из салона. Марич подъехал через пару минут. Он был за рулем моего «Мерседеса».

– Спасибо, что забрал, – весело сказала я, устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Как ногти?

– На месте.

– Вот и славно.

– Что Сидоров? Явился?

– Нет, – покачал головой Марич.

– Как? – опешила я.

– А вот так.

– И как таких земля носит? – тяжело вздохнула я.

Марич промолчал. Ответа на этот вопрос у него, как и у меня, вероятно, не было.

– Телефон вне зоны доступа, в поселке и на работе не появлялся, – коротко сообщил он.

Я хотела было разразиться гневной речью, но Марич спросил:

– Отчет для Ольги готов?

– Почти. Сегодня планирую закончить, – пообещала я.

Мы направились в офис, где я, как и обещала, принялась за работу. Марич, вопреки обыкновению, уселся рядом и стал наблюдать из-за моего плеча. Он не просто смотрел, как я печатаю, но и давал бесценные советы.

– Что на тебя нашло? – наконец не выдержала я. – Уступить тебе место?

– Интересна твоя интерпретация, – улыбнулся Владан и устроился за своим столом.

– Дам тебе ознакомиться, когда закончу, даже не сомневайся.

Я продолжила печатать, когда вдруг снова поймала на себе его взгляд. Он сидел не сводя с меня глаз.

– Да что с тобой? – возмутилась я.

– Я тебя люблю.

В этот момент дверь в нашу трудовую обитель шумно распахнулась и на пороге появился Бад. Одет он был в деловой костюм модного кроя и нежно-сиреневую рубашку, которая была ему очень к лицу. В руках он, по обыкновению, держал увесистые пакеты.

– Ты жениться, что ли, собрался? – спросил Марич, имея в виду его наряд.

Бад опустил взгляд вниз и растерянно ответил:

– А, это… нет. Был на деловой встрече. Очень успешно, надо сказать, ее провел. У вас с делами, я слышал, покончено. Жаль, конечно, что Нефедов оказался не при делах… Но ничего, будет и на моей улице праздник.

Мы с Маричем переглянулись. Расследование мы действительно завершили. Лично мне для финальной точки очень хотелось покончить с отчетом. Кроме того, не терпелось услышать новости о том, что Сидоров и представители правопорядка нашли друг друга.

Басаргин тем временем достал из пакета две бутылки – коньяк и шампанское.

– Бокалов у вас тут, конечно, нет? – спохватился он.

– Зато есть замечательные кофейные кружки.

Я поднялась и поставила их перед мужчинами.

– Начинайте без меня, я закончу с отчетом и присоединюсь.

Несмотря на многочисленные протесты, я подхватила ноутбук и отправилась с ним в квартиру Марича. Отчет действительно полагалось закончить как можно скорее, тянуть с ним смысла никакого не было. Однако не он интересовал меня сейчас больше всего.

Я достала сумку, в которой мы с Маричем обнаружили документы девушек, и вынула из нее все вещи. Аккуратно разложила на полу и сфотографировала. Затем открыла ноутбук, перекинула на него снимки и отправила Ае, поинтересовавшись, не принадлежат ли они ей.

Чтобы ожидание не тянулось слишком медленно, памятуя, что в прошлый раз девушка долго не отвечала, я действительно принялась за отчет. Однако уже минут через десять вновь открыла нашу переписку, чтобы добавить фотографию значка почетного донора, который был найден на груди утопленницы. К моему удивлению, Ая успела ответить.

«Спасибо, вещи не мои».

«Может быть, вы знаете, кому они могут принадлежать? Посмотрите, пожалуйста, еще вот на это».

Я все-таки отправила фотографию значка. Девушка что-то печатала в ответ, а я замерла в ожидании.

«У моей старшей сестры есть подруга, она единственная из моих знакомых, кто сдавал кровь. И то значка у нее я не припомню. Извините».

«Как зовут эту девушку»? – написала я, уже догадываясь какое имя она укажет в ответ, но Ая смогла удивить:

«Айза».

«Ая, не могли бы вы дать мне контакты вашей сестры, очень хочется, чтобы все найденные вещи нашли свою хозяйку».

Особо ни на что не рассчитывая, я нажала отправить. К моему изумлению, Ая прислала ссылку на профиль Лейлы Салих, своей сестры.

Прежде чем написать ей, я внимательно изучила ее аккаунт. Ни одного упоминания нашего города или фотографии отсюда я не нашла. У девушки было много снимков из Москвы, но все они были датированы текущим годом. Тем не менее это была хоть какая-то близость, относительно Грозного. Я открыла список друзей, но он оказался скрыт для тех, кто не был добавлен в контакты Лейлы.

Я терла виски, спешно прикидывая, с чего лучше начать разговор, чтобы не спугнуть девушку. Все еще не зная, как подступиться, открыла поле для сообщения, но медлила с тем, чтобы начать. Наконец написала:

«Лейла, меня зовут Полина. У вас есть подруга по имени Айза?»

Следующие полтора часа я корпела над отчетом, то и дело заглядывая в переписку. Ответа не было. Наконец я поставила точку и посчитала, что могу быть свободна.

Только я вывернула из-за угла дома, как услышала знакомый смех, который раздавался со стороны офиса. Подойдя ближе, я увидела Марича с Бадом, сидящих на ступеньках крыльца, а прямо перед ними, на проезжей части, двое пацанов гоняли мяч. Владан громко кричал, болея за того, что повыше, Бад же подгонял бритого наголо парнишку в штанах с лампасами.

– Не помешаю? – поинтересовалась я, поравнявшись с ними.

– Нисколько, – улыбнулся Бад.

– Садись, вместе матч досмотрим, – предложил Марич, освобождая мне место на ступеньках.

Я хотела было пристроиться рядом с ним, но в телефоне раздался сигнал о поступившем сообщении. Отойдя в сторону, я увидела имя отправителя: Забелин.

Пообещав, что подожду мужчин в офисе, я открыла дверь и устроилась за столом. Волнуясь, открыла сообщение и с облегчением увидела, что Валерка раздобыл адрес и номер телефона Амины Юсуповой. Последней из трех девушек. Значит, я могла в любой момент с ней связаться. Я посмотрела на часы, время было еще детским. Однако голоса, раздававшиеся с улицы, заставляли сомневаться, что мне удастся спокойно поговорить. В любой момент мужчины могли вернуться.

Вдруг мне стало не по себе от того, что я что-то скрываю от Марича. Но ведь и посвятить его в свои планы я также не могла. Как и оставить историю с девушкой из пруда.

Я подошла к окну, и в этот момент с улицы раздался протяжный свист и заливистый смех Марича. Вскоре дверь распахнулась, и в офис вошли Алексей с Владаном. При этом последний выглядел настолько довольным, что на секунду я пожалела, что не сама сейчас пинала мяч ногами на асфальте.

За то время, что я провела в квартире Марича, мужчины успели хорошенько отметить окончание расследования и новый контракт Бада. Тем не менее мое возвращение вызвало у них новый прилив сил. Бад открыл бутылку шампанского, пробка вылетела так резко, что я побоялась за сохранность нашего освещения.

– Нагрелось, – покачал головой он, наливая напиток в чайную чашку.

– Переживу, – вздохнула я.

Телефон Марича неожиданно зазвонил, что снова заставило меня вздрогнуть. Он посмотрел на часы и покачал головой, не желая отвечать. Но после некоторых колебаний все-таки сдался:

– Слушаю… Вот как. Понял, спасибо.

Он отключился и сунул телефон в карман.

– Сидоров нашелся.

– Явился?

– Не совсем. Сегодня ночью в пятистах километрах от города он попал в ДТП.

– Серьезное?

– Сообщили только, что жив.

– Получается, он решил бежать?

– Именно. Если учесть расстояние и время, в которое произошла авария, то сорвался в бега он вскоре после нашего разговора.

– Умеют же некоторые испортить людям праздник, – вмешался Бад.

Возразить нам было нечего.

Проснулась я рано и, стараясь не потревожить сон Марича, спустилась вниз. На улице было еще темно. Я вышла на улицу, в лицо мне тут же ударил мороз – резко и дерзко, как бы напоминая, что осенним утром не может быть иначе.

Стрелки на часах в гостиной показывали чуть больше шести. Я открыла сообщение Забелина и долгое время вглядывалась в цифры телефонного номера, который он прислал. Звонить Амине было рано. Я открыла соцсети, чтобы проверить, не прочитала ли мое сообщение Лейла. Оказалось, что она не только прочитала, но и успела ответить:

«Ты кто»?

Видимо, сестра не стала предупреждать Лейлу о моем интересе. Я прекрасно понимала, что ее вопрос полностью обоснован, и тем не менее не хотела раскрывать все карты.

«Айза сказала, тебе можно доверять».

«Почему сама не напишет?» – неожиданно быстро ответила она.

Перед глазами у меня всплыл значок почетного донора – это все, что мозг готов был дать мне сейчас в качестве иллюстрации.

«Ты в Москве?»

Ответила я вопросом на вопрос, вспомнив, что все последние месяцы в соцсетях девушки фигурировала именно столица.

«Айза где?» – ответила она.

«Встретимся завтра?» – предложила я.

«Где?»

«В кофейне на Бауманской в четыре».

«Хорошо», – ответила Лейла.

Я открыла холодильник, достала яйца и молоко и принялась взбивать омлет с невиданной силой. Я попыталась взвесить: что не понравится Маричу больше – идея моей самостоятельной поездки в Москву или нежелание отпускать историю девушки, которую Нефедова обнаружила в пруду за домом. Вывод был неутешительным – ни то, ни другое не впишется в его парадигму приемлемых поступков благоразумной девушки.

Походив туда-сюда по кухне, я не придумала ничего лучше, чем позвонить отцу.

– Ты где? – спросила я вместо приветствия.

– Дома, – удивленно ответил он. – Завтракаю.

– В Москву не собираешься? – попытала я удачу.

– Поеду завтра.

– Возьмешь с собой?

– Одну?

– Да.

– Зачем? – изменил свой тон отец. – Серб знает?

– Разве не достаточно того, что ты знаешь?

– Мне льстит твое доверие, Полина, но участие Марича добавило бы мне заметно больше спокойствия.

– Нужно кое-что проверить.

– Это касается вашего расследования? – догадался отец.

– Нет, – легко соврала я. – Мы закончили. Вчера я написала отчет для заказчицы. Преступник найден, и, надеюсь, скоро он окажется за решеткой, где ему самое место.

Я говорила правду. Смерть девушки в озере действительно не связана с убийством Алины. Или все-таки связана? Это мне и предстояло выяснить.

Я открыла сообщение Забелина и посмотрела на часы – звонить Амине было все еще рано. Пробежавшись по данным, которые он прислал, я вдруг обратила внимание на отчество девушки – Руслановна. Быстро открыла фотографию водительского удостоверения и убедилась, что там значилось именно это отчество – Юсупова Амина Руслановна.

Я вскочила с места и покосилась на лестницу. Первым порывом было подняться в спальню к Маричу, но я быстро поняла, что идея это гиблая. Я немного походила туда-сюда и наконец схватила листок бумаги, написала на нем: «Я в офисе», повесила на холодильник, спешно оделась и выскочила из дома.

Заведение Тарика открывалось в одиннадцать, но я знала, что сам он начинает работу раньше, предпочитая все контролировать. Я потопталась у закрытой двери и наконец громко постучала. Ни звука в ответ я не услышала. Тогда я вновь занесла кулак, чтобы повторить попытку, и в этот момент заметила небольшую кнопку справа – то ли домофон, то ли дверной звонок. Судя по решетке, расположенной ниже, скорее все-таки переговорное устройство. Я осторожно нажала на нее и услышала переливистую трель.

– Слушаю, – раздался через несколько секунд знакомый голос.

– Это Полина, – я откашлялась. – Тарик, могу я войти?

Связь перервалась, но очень скоро я услышала звук открывающегося замка, и дверь распахнулась. Мужчина улыбнулся, приветствуя меня, но недоумения во взгляде ему скрыть не удалось.

– Владан еще спит, а я еду в офис, – начала я, чувствуя, как ужасно нелепо все это звучит.

– Проходи, накормлю завтраком.

– Спасибо. – Я вошла, и он запер за нами дверь.

– Выбирай любой столик, пока, как видишь, немноголюдно, – предложил он. – Буду через пару минут.

Я осмотрелась: в кафе обычно было сложно найти свободное место, таким пустынным я видела это помещение, пожалуй, впервые. Я выбрала столик для двоих у оранжевого торшера в абажуре с бахромой. Присела и позвала:

– Тарик, ничего не нужно…

Мне никто не ответил. Я посидела еще несколько минут, прислушиваясь к тишине и рассматривая детали декора, на которые раньше не обращала внимание. Фото горных пейзажей в маленьких милых рамочках, цитаты на непонятном мне языке, вышитые на салфетках, которые висели на стене в качестве украшения.

Наконец из подсобного помещения появился и сам хозяин. В руках он нес большой поднос. Я привстала было, порываясь помочь, но он выразительно посмотрел на меня, и я покорно села.

Тарик поставил на стол чайник, две чашки с блюдцами, варенье в вазочках и тарелку с выпечкой.

– Вчерашняя, – пояснил он. – Повара еще нет, но я подогрел.

– Не стоило.

– Рассказывай, дорогая, что случилось?

Я вздохнула, чувствуя себя крайне нелепо. Неужели я всерьез надеялась обвести Тарика вокруг пальца, выдумав чудной предлог для своего визита.

– Ты рассказывал, что к нам в город приезжал уважаемый человек, о визите которого грозные потом просили тебя помалкивать, – решилась я.

– Я и молчал, – лукаво улыбнулся Тарик.

– Его фамилия Умаев, насколько я помню. По крайне мере, Владан назвал именно ее.

– И что?

– Как его зовут?

– Тебе зачем? – Тарик сделал глоток чая, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Хочу проверить кое-что.

– Тебе понравилось у парней в гараже? – поинтересовался Тарик, намекая на мое недавнее приключение.

– Не очень, – честно призналась я.

– Тогда зачем лезешь туда, куда, как нам явно дали понять, совать нос не стоит?

– Маричу не рассказывай, – попросила я, тяжело вздыхая.

– То, что ты оказалась в руках грозных, было лишь предупреждением. Обычно после этого они переходят к активным действиям, – продолжал Тарик. – Если люди не понимают намеков.

– Я поняла.

– Надеюсь. Владану о твоем визите не скажу, если не спросит. Ну а если поинтересуется – не обессудь.

– Хорошо, – вздохнула я и поднялась. – Спасибо за чай.

Уже у выхода, куда Тарик пошел меня проводить, я набралась смелости и спросила:

– Руслан?

– Что? – растерялся мужчина.

– Умаева зовут Руслан? Владан называл имя, но я не помню точно…

– Полина, – Тарик положил обе руки мне на плечи, – ты слышала, что я тебе сказал минуту назад?

Я молча кивнула и отправилась к машине, словно провинившийся котенок. Пока ехала к офису, корила себя на чем свет стоит. Мысль отправиться к Тарику теперь казалась мне верхом абсурда. Более того, после моего последнего вопроса шансы на то, что Марич о моем интересе не узнает, стремились к нулю.

Продолжая самобичевание, я открыла дверь офиса и первым делом направилась к пробковой доске. Один за другим я стала снимать с нее листы, которые аккуратно прикрепляла в ходе расследования. За этим занятием меня и застал Владан, который появился в офисе через несколько минут.

– Расследование закончено, а ты так рвешься на работу? Даже не дождалась, когда я проснусь.

– Не хотела тебя будить, ты крепко спал. Вот как раз освобождаю доску для нового дела.

– Думаешь, когда снимешь все бумажки, дверь распахнется и появится новый клиент?

– Рассчитываю на это, – как можно серьезнее произнесла я.

Марич занял свое рабочее место и попросил меня отправить отчет, который я вчера закончила. Я сделала это еще перед тем, как присоединиться к Владану и Баду вчера вечером. Марич принялся внимательно его изучать, а я отправилась на улицу, сказав, что хочу подышать свежим воздухом.

– Я бы не стал всерьез рассчитывать на пригодность воздуха в Яме для этой цели.

Я улыбнулась и вышла на крыльцо. Далеко уходить я не собиралась. Хоть и чувствовала себя в этом районе вполне безопасно, с местами для прогулки тут было туго. Я выбрала двор дома, который находился недалеко от офиса, за кафе Тамары.

Ни лавочек, ни уцелевших качелей тут не наблюдалось, поэтому я устроилась на поваленном дереве, которое, судя по отполированному стволу, облюбовали местные подростки. В этот час здесь никого не было.

Я достала телефон, посмотрела на часы. Пожалуй, уже можно было звонить Амине. Теперь ее отчество не давало мне покоя. Что, если целью визита Умаева в наш город была именно эта девушка, Амина Руслановна? Теперь я была почти уверена, что правильно запомнила его имя. Значит, она могла приходиться ему дочерью. Хотя, конечно, Руслан – не самое редкое имя, да и фамилия у девушки совсем другая – Юсупова.

Если догадки мои верны, поговорив с ней, я легко могу навлечь беду не только на себя, но и на Марича, а возможно, еще и на Тарика с Бадом. Последних особенно не хотелось подставлять.

Конечно, можно просто набрать ее номер и узнать, не теряла ли она свое водительское удостоверение. Однако, насколько Амине понравится то, что я его нашла, вот в чем вопрос. На секунду я представила, что этот самый Умаев может быть рядом с ней в тот момент, когда я решусь набрать ее номер.

Схватившись за голову, я провела руками по волосам и поднялась с дерева. Пиная пожухлую листву, я отправилась в сторону офиса прямо по тому, что когда-то было газоном.

Марич все еще сидел над отчетом.

– Есть новости, – сообщил он, оторвавшись от экрана.

– Хорошие?

– А это как посмотреть: Сидоров действительно жив, но находится в больнице в критическом состоянии.

Почему-то мне вспомнилась Елена. Я не могла отделаться от ощущения, что и в этой ситуации она все еще удерживала его под своим невидимым каблуком.

– Теперь он непременно за все ответит, – сказала я. – Вопрос только: перед кем…

Марич ничего не ответил, вместо этого снова уставился в экран.

– Жалко Ольгу, – произнесла я, подставив стул к его столу.

– Почему ее? – вскинул брови Владан.

– Хотела максимально выгодного для себя развода, потратила на это немаленькую сумму, рассчитывая на результат.

– Он и есть – убийца найден.

– Но Ольга в итоге потеряла не только надежды на счастливый развод, но и близкую подругу.

– Это произошло бы и без нашего участия, поверь.

– Я понимаю.

– Жалости не место в работе частного сыщика.

Я замолчала, и Марич продолжил чтение. А мне было жаль не только Ольгу, Елену, Алину, но и ту несчастную, что пролежала столько времени на дне пруда за элитным коттеджным поселком. Девушку даже никто не хватился. Разумеется, мне может быть не все известно, не исключено, что следствие по этому делу вышло на тех, кто заявлял о пропаже похожей девушки. Но что-то мне подсказывало, что Марич бы мне об этом сообщил, зная мое любопытство и неугасающий интерес к ее судьбе.

– Отправил, – выдохнул Марич.

– Ура, – отозвалась я. – Теперь точно можно отметить.

– Вчера напраздновались, – хмыкнул он.

– Можем пойти в ресторан, ты и я. Или отметить дома…

– Где?

– Дома.

– Это где?

– Сейчас это в «Западной долготе», – неуверенно ответила я. – Но можем поехать к тебе или ко мне. Выбор у нас, как известно, имеется.

– Теперь дом в поселке нам не нужен, следствие закончено. Наблюдать за Нефедовыми смысла нет, если только это не вошло у тебя в привычку.

– Ты шутишь? – уточнила я. – Мы только въехали, начали обживаться. Мне не нравится ни за кем следить, но, да, у меня появилась одна привычка… Просыпаться в удобной постели, готовить и есть в нормальной обстановке, видеть из окна что-то кроме обшарпанных панелек…

– Купаться в бассейне…

– Марич, все-таки ты неисправим.

– Улучшений собственных качеств я и не обещал, скорее неотвратимый износ.

– Какой износ? Тебе даже сорока нет.

– Жизнь, как известно, меня уже успела потаскать.

– Вот и потаскает по «Западной долготе», пока не выйдет срок аренды, – сурово произнесла я и сделала максимально убедительное выражение лица.

Вечером мы все-таки отправились в ресторан. Я специально выбрала для нашего ужина самое модное и дорогое заведение. Во-первых, могли себе позволить, а во-вторых, мне захотелось сменить привычные джинсы и кроссовки на платье и каблуки.

В итоге вместо платья я выбрала юбку и шелковую блузку. Владан наряд оценил, как и вся мужская половина ресторана, где мы вскоре появились. Наш столик располагался у окна, рядом с небольшим фонтанчиком.

– Мне нравится выбор, который ты сегодня делаешь, потому в заказе ужина тоже полагаюсь на тебя, – заявил он.

– Тебе просто лень читать меню, признайся.

– Начитался за сегодня. Кстати, отличный получился отчет, жаль, что Нефедова вряд ли будет его читать.

– Думаешь, не пожелает узнать, на что ушли ее кровные?

– От водителя, висевшего у нас на хвосте, ей многое и так известно.

Вскоре к нам подошел официант, и я сделала заказ. В ходе ужина оказалось, что аппетиты Владана я переоценила, как и свои собственные.

– Кажется, можно было обойтись без половины блюд, – вздохнула я, глядя на стол. – Это нам еще даже горячее не принесли.

– Можем попросить упаковать с собой.

– Отличная идея, тем более что завтра я планирую провести день с отцом, – расплывчато сообщила я. – Будет тебе чем пообедать в одиночестве.

– С чего ты взяла, что я останусь один?

– Да и пожалуйста, – хмыкнула я. – Лучше меня все равно не найдешь.

– Я и искать не буду, – улыбнулся Марич.

Будильник прозвенел в шесть. Я приняла душ, тихо спустилась вниз, оделась и отправилась к отцу, зная, что Маринка непременно накормит завтраком. Так оно и получилось – как только я переступила порог родного дома, почувствовала запах свежесваренной овсянки.

– Сто лет кашу не ела, – призналась я, когда подруга усадила меня за стол.

– Тебе с миндалем или голубикой?

– Можно и то и другое, а еще корицей посыпать?

– Для тебя – все, что угодно.

Мы болтали с Маринкой, пока отец собирался. Она не спрашивала, зачем я отправляюсь с ним, и я была за это ей крайне признательна. Вместо этого подруга рассказывала, что уже успела купить к рождению малыша. Обещала показать, когда мы вернемся.

Около семи в кухне показался отец. Поцеловал Маринку и сказал, обращаясь ко мне:

– Полина, доедай, и жду тебя в машине.

Я быстро покончила с кашей, сделала два глотка чая и отправилась обуваться. Маринка проводила меня и чмокнула на прощание.

Отец уже сидел за рулем, когда я показалась во дворе. Я открыла дверь и устроилась рядом с ним.

– Я думала, ты с водителем поедешь.

– Решил, что без него нам будет веселее, – улыбнулся отец и нажал на газ.

Мы проезжали по улицам сонного города, жизнь проклевывалась кое-где, но на дорогах и тротуарах было довольно пусто. Я оглянулась на заднее сиденье, зная, что у отца там обычно лежит дорожная подушка, и громко вскрикнула.

– Что ты тут делаешь? – выдавила я из себя наконец.

– Еду в Москву, – ответил Марич как ни в чем не бывало.

– Папа, – повернулась я к отцу и осеклась.

Сказать мне было нечего. Не могла же я начать выяснять, кто кому позвонил, что спросил и как вообще Владан оказался на заднем сиденье автомобиля отца.

– Сюрприз, – коротко ответил отец.

Так глупо я себя не чувствовала давно. Выходило, что я какая-то обманщица – утаила от Владана, что еду в Москву. Следовало, наверное, срочно придумать причину, по которой мне понадобилось быть в столице. Ничего дельного на ум, как назло, не приходило.

– Чувствую себя школьницей, – честно призналась я, когда мы выехали из города.

– Видишь, как ты быстро помолодела в нашей компании? – пошутил Марич.

«И поглупела», – добавила я про себя.

Всю дорогу мы ехали, болтая о том о сем. Точнее, разговаривали в основном мужчины. Я же пыталась понять, как мне теперь быть – отменять встречу с Лейлой или каяться Владану. Честно говоря, ни тот, ни другой вариант не казался мне особенно удачным, однако ничего лучше придумать я не смогла. В очередной раз врать, пытаясь сбежать на пару часов от Марича и отца в Москве, не хотелось. Все-таки близкие отношения не предполагают такого подхода.

Вскоре оказалось, что все мои раздумья были напрасны. Мы въехали в Москву, отец сказал, что через тридцать минут ему нужно быть на Чистых прудах.

– Отлично, – непонятно чему обрадовался Марич. – Погуляем.

Я выглянула в окно – свинцовое осеннее небо не предвещало хорошей погоды. Вскоре отец высадил нас из автомобиля, мы простились и договорились держать связь.

Перейдя дорогу, взявшись за руку, мы с Маричем оказались на бульваре. До встречи с Лейлой было больше четырех часов.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Марич произнес это очень спокойно. Настолько, что это показалось мне по-настоящему пугающим.

– Так себе из меня частная сыщица.

Я вздохнула и продолжила:

– Мне их жалко. Всех. Понимаешь?

Владан кивнул, не произнеся ни звука, давая мне шанс во всем признаться. Ощущение, будто я в школе отчитываюсь перед завучем, только усилилось.

– Я не могу бросить это так… Чтобы та девушка из пруда так и осталась никому не известной и не нужной.

– Ты знаешь, сколько таких жмуриков находят по всей стране каждый день?

– Знаю, но она была не просто какой-то маргинальной особой. Один только значок почетного донора…

– Да что ты прицепилась к этому значку? Пачка чужих документов тебе ни о чем не говорит?

– Как раз подтверждает тот факт, что девушка была не проста.

– Вот и пусть она останется с этим флером загадочности в веках. Серьезные люди всячески дали нам понять, что ни к чему хорошему наше любопытство не приведет. Тем более те, в чьи прямые обязанности входит расследование подобных дел и восстановление справедливости, тоже без дела не сидят.

– Ты же знаешь, что, если грозные предупредили нас, наверняка они позаботились и о том, чтобы эти самые люди поскорее положили дело в самый дальний ящик, а еще лучше – подперли им ножку расшатанного стола.

– Полина. – Марич остановился и повернулся ко мне, взяв мои руки в свои. – Я беспокоюсь за тебя. Мне бы хотелось, чтобы все свои идеи, даже самые сумасшедшие, ты обсуждала со мной. Это не просто моя прихоть. Ты – моя любимая женщина. Так вышло, что я не самый лучший спутник по жизни. Род моей деятельности сопряжен с рисками. Я готов брать их на себя, но мне совсем не хочется, чтобы ты втайне от меня рисковала собственной безопасностью. Ты и так уже успела пострадать.

Мы снова медленно пошли по бульвару, держась за руки. Листвы на деревьях почти не осталось, сквозь ветви проглядывало хмурое небо. Кругом сновали люди, машины, трамваи.

– Понимаешь, – продолжил Владан, – часто в жизни очень важно вовремя остановиться.

– Сейчас именно такой момент, – смиренно пробормотала я.

– Черт побери. – Марич резко остановился и обнял меня. – Кого я пытаюсь призвать к благоразумию? Ты ведь не остановишься, правда? А если и прекратишь сейчас ради меня, съешь всю себя с потрохами, постоянно об этом думая.

– Второй вариант, – кивнула я. – Не хочу тебя обманывать и делать то, что тебе не нравится… точнее, то, что небезопасно.

– Рассказывай, что ты задумала здесь, в Москве?

– Хотела встретиться с одной девушкой, Лейлой Салих, сестрой Аи, студенческий которой мы нашли в камере хранения.

– Так, – нахмурился Марич. – В чем смысл?

– Со слов Аи, у Лейлы есть подруга, которая сдавала кровь в качестве донора…

– Полина, – снисходительно протянул Серб. – Ты хоть знаешь, сколько доноров у нас в стране?

– Но у донора, которую нашли на дне пруда, были документы на имя Аи Салих. Вероятно, они были знакомы.

– Допустим, – вздохнул Марич. – И что ты скажешь этой Лейле?

– Узнаю у нее о подруге, где она сейчас, например.

– И что, если она ответит, что подруга счастливо живет где-нибудь в Краснодаре с мужем и тремя детьми?

– Тогда станет понятно, что я ошибаюсь…

– И?

– Есть еще хозяйка водительского удостоверения, Амина Юсупова. С Фатимой Алмазовой я поговорила… в переписке, – быстро уточнила я. – Она действительно лишилась документа, была удивлена, что он всплыл в городе, в котором она никогда не была. А вот Амину я в соцсетях не нашла.

– К счастью, – подметил Марич.

– Но у меня есть номер ее телефона, – тихо призналась я, втайне надеясь, что он мои слова не расслышал.

Однако со слухом у Серба проблем не было, как и с тем, чтобы предугадать ход моих действий.

– Конечно же, ты ей позвонила?

– Нет, – я замотала головой. – Я не звонила.

Кажется, я сумела удивить Марича. Он вскинул брови, но промолчал.

– Я решила сначала встретиться с Лейлой, – объяснила я. – И, честно говоря, я боюсь, что эта Амина может быть связана с Умаевым, тем авторитетом, который приезжал в наш город.

– Каким образом? – неожиданно серьезно спросил Владан.

– Отчество Амины – Руслановна, а его, если я правильно помню, зовут…

– Руслан Асланович, – кивнул Марич. – Думаю, я смогу выяснить, как зовут его детей.

– Правда? – впервые за долгое время у меня появилась надежда хоть как-то продвинуться в этом деле.

– Попробую. Но для начала не мешало бы пообедать.

Марич взглянул на часы и принялся оглядываться по сторонам. Я открыла приложение в телефоне и быстро нашла поблизости ресторанчик, который, судя по отзывам и фотографиям, отлично подходил для обеда. Мы отправились туда и устроились за столиком на диванчике, сев вплотную друг к другу.

Отсюда открывался отличный вид на бульвары.

Мы сделали заказ, и я отправилась в уборную, чтобы помыть руки. Когда я вернулась в зал, Марича там не обнаружила. Я предположила, что он тоже отправился в туалет, и села за стол. Вскоре появился официант, поставил передо мной напитки и удалился. Наконец, когда я от скуки достала телефон и принялась читать новости, появился Марич.

– Я тебя потеряла.

– Не бойся, я рядом, – улыбнулся он. – Разговаривал по поводу детей Умаева.

– Не томи, – я повернулась к Маричу всем телом.

– Не так быстро, Полина. Информация будет почти наверняка, но чуть позже.

– Отлично.

– Вот уж не знаю, насколько это отлично и как быстро слух о вновь вспыхнувшем с нашей стороны интересе разлетится по городу.

– У нас есть фора.

– Мы не в городе, – усмехнулся Марич.

Вдруг я почувствовала прилив стыда от того, что играю в опасную игру и вовлекаю в нее других. Ведь утонувшая девушка мне не подруга и не знакомая, более того, я даже не знаю, как она выглядела, как ее звали, чем она зарабатывала на жизнь. Что, если значок донора – ловкий ход, чтобы вызывать у людей доверие или уважение, а на самом деле она промышляла мошенничеством или воровством? Но ведь даже если она закоренелая преступница, это не значит, что ее жизнь ценится меньше жизни доброго и праведного человека.

Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, что нам принесли заказ. Только когда Марич придвинул тарелку с супом поближе ко мне, я, кажется, вернулась из своих мыслей в реальный мир.

– Считаешь меня глупой?

– Упертой.

– Хочется верить, что мои предчувствия меня не обманывают и все это не зря.

– Что говорит тебе твоя интуиция?

– Мы не зря сегодня здесь.

– Что ж, скоро узнаем, – ответил Марич.

В этот самый момент телефон его зазвонил, он ответил и показал официанту знаками, что ему нужна ручка и бумага. Через пару секунд парень принес к нашему столику карандаш и лист из блокнота. Владан принялся что-то записывать, внимательно слушая собеседника.

– Итак, – обратился он ко мне, когда разговор закончился. – У Умаева четверо детей: Ахмат, Эмин, Амина и Айза.

– Амина Руслановна… – произнесла я.

– Юсупова, – напомнил Марич.

– Это может быть фамилией ее мужа.

– Допустим, – согласился Владан.

– Девушка, о которой я сегодня хотела поговорить с Лейлой, ее зовут Айза.

– Ничего себе, – хмыкнул Марич. – Интересное совпадение.

– По-прежнему считаешь это случайностью? Права на имя Амины Руслановны, студенческий Аи Салих, которая знакома с некой Айзой, донором крови. И все эти документы найдены в вещах девушки со значком почетного донора на груди, которую достали из озера.

– Это действительно может быть Айза, – кивнул Марич.

Я выдохнула – кажется, мы на правильном пути, однако радоваться было еще не время.

– Ты слышал что-то новое о том трупе, после того как нашли Алину?

– Интересовался, – кивнул Марич. – Личность ее по-прежнему не установлена. Камеры в поселке проверили – ни одной записи с прошлого года не сохранилось, чего и следовало ожидать.

– Жаль.

– Как ты собираешься выстроить разговор с Лейлой? Просто спросишь, что она знает об Айзе?

– Есть идеи лучше?

– Как считаешь, почему среди вещей нашей утопленницы мы нашли три документа на разные имена, при этом ни одного с именем Айза?

– Вероятно, у нее были причины скрывать свою личность.

– И почему ты думаешь, что в этом случае Лейла будет откровенничать с девушкой, которую увидит сегодня впервые?

– Надеюсь на лучшее, – обронила я. – Что ты предлагаешь?

– Просто размышляю. Если в прошлом году в нашем городе появился Умаев собственной персоной, вероятно, он приложил все возможные усилия, чтобы разыскать дочь и тех, кто виновен в ее исчезновении.

– Почему грозные против нашего интереса к этому делу?

– Вероятно, то, что Умаев успел узнать, ему не понравилось.

– По-твоему, он знаком с убийцей?

– Я лишь предполагаю.

– Это, по крайней мере, объясняет, почему грозные умолчали о его визите. Ну и все остальное, – уклончиво произнесла я, не желая напоминать Маричу о гараже.

– Вот что, – Марич хлопнул рукой по столу. – Используй ту же легенду, что в разговоре с Диной. Познакомилась с девушкой, она назвалась Айзой, потом пропала. Недавно в городе обнаружили труп, ты боишься, что это может быть она. Пытаешься найти кого-то, кто был с ней знаком и мог бы ее опознать, чтобы похоронить по-человечески.

– Рабочая легенда, – согласилась я.

До назначенного для встречи времени оставалось чуть больше часа. Я предложила Владану отправиться до Бауманской пешком, и он неожиданно согласился. Мы вышли из ресторана. На улице поднялся сильный ветер. Я хотела предложить-таки сесть в такси, но в последний момент передумала и промолчала.

Я держала Марича под руку, и мы шли по шумным улицам Москвы в самый разгар дня. Вокруг бурлила жизнь. Прохожие куда-то спешили, лица их были по-осеннему хмурыми. Мы же никуда не торопились. И наш темп в этом потоке казался чем-то чужеродным и даже инопланетным. Будто мы с Маричем существовали в совершенно ином времени и пространстве.

На месте мы оказались за двадцать минут до встречи. За все время мы перекинулись от силы парой фраз.

– Как она выглядит? – поинтересовался Владан.

Я открыла аккаунт Лейлы и показала ему несколько фото. Он молча кивнул.

– Может быть, вместе? – предложила я.

– Я буду рядом. Займу столик по соседству.

– Хорошо.

Мы вошли в кофейню будто два незнакомых человека. Я устроилась за изящным круглым столиком, заказав у стойки чашку кофе. Марич сел в паре метров от меня за большим общим столом. Я старалась не смотреть в его сторону. Время тянулось невыносимо медленно, когда стрелки на часах, висящих на стене, приблизились к четырем часам, меня начало потряхивать. Боялась я не предстоящего разговора, а того, что девушка не придет. Марич прав, с какой стати ей болтать с незнакомкой о подруге, с которой она, вероятно, к тому же давно не виделась.

Наконец в кофейне появилась высокая стройная особа примерно моего возраста. С густыми темными волосами, уложенными волной на одну сторону. Она была в деловом костюме и плаще, в руке сжимала кожаную папку. Я поднялась и обратилась к ней:

– Лейла?

– Вы, должно быть, Полина?

Девушка приблизилась и выдавила подобие улыбки.

– Да. Можно я угощу вас кофе?

– Не стоит, – заявила она и сделала заказ у стойки.

Я не стала настаивать и терпеливо ждала ее за столиком. Марич сидел, уставившись в свой телефон, и жевал круассан.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила она в лоб, вернувшись с заказом.

Снова оценив ее внешний вид, я вдруг поняла, что Лейла может быть ограничена во времени и не настроена на пустую болтовню.

– Я хотела поговорить о вашей подруге, Айзе.

Я не решилась называть фамилию, потому что не знала наверняка.

– Так, – кивнула Лейла. – В чем дело?

Стараясь ничего не упустить, я начала пересказывать легенду, которую мы сочинили с Маричем. Вдруг я осеклась на полуслове.

– Она была замечательным человеком, – выдавила я и замолчала.

Лейла сидела напротив, ожидая продолжения. Я сделала глубокий вдох.

– Если честно, я никогда не знала Айзу, – отрезала я. – Забудьте все, что сейчас услышали. Я очень боялась, что вы не станете меня слушать и пошлете куда подальше.

Девушка не сводила с меня взгляда, внимая каждому слову. Я же боялась посмотреть на Марича, поэтому сидела, опустив взгляд в стол.

– Недавно в нашем городе на дне пруда обнаружили тело молодой девушки. Можно сказать, случайно. Она провела там плюс минус год, потому опознать ее крайне сложно. Да и желающих нет – по местным сводкам в розыск похожих женщин не объявляли. Все, за что можно было зацепиться, – это значок почетного донора крови и клочок бумаги, который остался в ее джинсах.

Лейла сидела почти неподвижно, даже к кофе так ни разу и не притронулась.

– Почетный донор? – выдавила она из себя наконец.

– Да, чтобы получить такой значок, нужно сдать кровь минимум сорок раз.

– Значит, успела, – задумчиво произнесла Лейла и замолчала.

– Выходит, так, – подхватила я.

Девушка сцепила пальцы с аккуратным маникюром натуральных цветов. Она молчала, и я не смела нарушить тишину.

– Мы учились в одной школе, с первого класса вместе за партой, – начала Лейла, а я замерла, боясь спугнуть удачу. – Подруги неразлейвода: Айза и я. Тогда, в начальной школе, мне казалось, что так будет всегда. Однако мои родители видели образование как обязательную ступень перед поступлением в ВУЗ и построением карьеры, а родители Айзы всегда воспринимали школу как часть пути к удачному замужеству. Эту разницу я осознала, пожалуй, чуть раньше Айзы.

Девушка взяла чашку обеими руками и сделала большой глоток. Я бросила взгляд на Марича. Он сидел, не глядя на нас, и делал вид, будто занят чем-то важным в телефоне.

– Она была согласна с родителями? – прервала я тишину.

– Нет, – с тоской произнесла Лейла. – Поступила в университет, получила диплом учителя начальных классов. Замуж она не рвалась, тем более за малознакомых кавалеров, которых сватали ей родители. Не представляете, чего ей стоило так долго им сопротивляться. У Айзы есть младшая сестра, ту выдали замуж, едва девушке исполнилось восемнадцать. Скоро десять лет, как она в браке. Уже четверых внуков успела родителям родить. Думаю, она счастлива жить так, как живет. Для Айзы же одна мысль о подобном была невыносима.

– Как зовут сестру? – решилась я.

– Амина. Они с Айзой всегда были очень близки – погодки. Удивительно, конечно, учитывая разницу во взглядах на жизнь. Кстати, и кровь она пошла сдавать в пику отцу – тот был категорически против. Когда узнал, я думала, выгонит из дома. Больше она ему об этом не говорила, но поставила цель – стать почетным донором.

Лейла потерла глаза ладонями.

– Когда вы видели Айзу последний раз?

– Два года назад, в декабре. В Москву я переехала только этим летом – нашла вакансию, о которой всегда мечтала. До этого, как и Айза, жила в Грозном. Мы готовились к встрече Нового года. Ходили вдвоем выбирать подарки близким, потом ненадолго зашли к нам домой. Это была самая последняя наша встреча. Больше я ее не только не видела, но и не слышала. Она ни разу не позвонила, не написала.

– Почему?

– В том году Айза встретила человека, в которого влюбилась. Впервые в своей жизни и по самые уши.

– Но родители не одобрили жениха?

– Она им его даже не представила, – усмехнулась Лейла. – Он русский, православный. Родители Айзы – праведные мусульмане. Не такого зятя они себе искали.

– Значит, она сбежала с ним, зная, что иначе им не быть вместе? – догадалась я.

Девушка развела руками и откинулась на спинку стула.

– Хотела бы я знать.

– Как его зовут?

– Сергей.

– А фамилия?

– Я не знаю, даже не видела его ни разу. Они не появлялись вместе на людях.

– Ну а сестра, кто-то из подруг, неужели она совсем ни с кем не поддерживала связь после отъезда?

– Насколько я знаю, нет. Амина, конечно, может что-то знать. Но она бы сестру не выдала ни за что.

– Даже вам?

– Даже мне, если та ее об этом попросила.

Я взяла со стола свой телефон, открыла фото записки, которую мы обнаружили в кармане джинсов утопленницы.

– Вот, – повернула я экран к Лейле. – Этот клочок бумаги был при той девушке, что нашли в пруду.

– Она всегда так смешно писала цифру «четыре», – Лейла улыбнулась, разглядывая снимок.

В отличие от нас с Маричем, она сразу поняла, что перед ней цифры, а не буквы.

– Вот что значит сидеть за одной партой, – заметила я вслух. – Я не сразу поняла, что это код, а не слово. Оказалось, что это шифр от камеры хранения на вокзале. В ней обнаружилась сумка с личными вещами и документами.

Я показала девушке фотографию содержимого сумки.

– Документы принадлежали трем разным людям.

Лейла нахмурилась и посмотрела на меня с недоверием. Я открыла нужные фотографии и показала ей одну за другой.

– Студенческий билет моей сестры, – протянула она.

– Да, именно она дала мне ваш контакт.

– Только тут она студентка третьего курса, а на самом деле в этом году уже выпустилась.

– Амина, как я понимаю, взяла фамилию мужа при замужестве?

– Да, и переехала из Грозного к нему в дом.

– А кто такая Фатима Алмазова?

– Не знаю, – пожала плечами Лейла. – Выходит, Айза позаботилась о том, чтобы ее не нашли…

– Я так понимаю, Ая не добровольно отдала ей свой студенческий?

– Думала, что потеряла, – кивнула девушка.

Мы ненадолго замолчали, она посмотрела на часы и вдруг спросила:

– Ее уже похоронили?

– Нет, она так и остается неопознанной официально.

– Понятно, – тихо ответила Лейла.

– Скорее всего, родители не заявляли о ее пропаже, либо следствие пока не вышло на их заявление.

– Думаю, первое, – она поджала губы. – Если она сбежала с мужчиной, а до них, скорее всего, эта информация дошла, то… В общем, это позор.

Она набрала в грудь воздуха и едва слышно спросила:

– Она сама… сделала это?

– Нет, почти нет сомнений в том, что это – убийство.

– Даже так? – Глаза ее округлились от удивления.

Мы еще немного поговорили, обменялись номерами телефонов и простились. Я обещала, что буду держать ее в курсе. Тело Лейла была готова опознать.

Марич разговаривал с кем-то по телефону и как будто даже не обратил внимания на то, что Лейла вышла из кофейни. Вскоре я поняла, что звонил отец. Судя по обрывкам фраз, они договорились, что тот подъедет за нами сюда через час. Владан повесил трубку и пересел ко мне.

– Могу я вас чем-нибудь угостить? Тут пекут чудесные круассаны. Кстати, меня зовут Владан, и вы, конечно, поинтересуетесь, откуда у меня такое необычное имя…

– Мой любимый мужчина говорит, что я чрезмерно любопытна, – поддержала я игру.

– Выходит, ваше сердце занято, – с болью в голосе пропел Марич.

– Оно отдано. Навсегда.

Всю дорогу до родного города я прокручивала в голове разговор с Лейлой. Она ни разу не поинтересовалась, кто я такая и почему занимаюсь всем этим. Возможно, подумала, что я из полиции. Хотя маловероятно. Скорее, ей было важно поговорить с кем-то об Айзе, подруге, о которой она ничего не слышала почти два года.

Я попыталась представить, как выглядела Айза при жизни. Подумала даже попросить у Лейлы фото, но все-таки не стала ей писать. Девушка с трудной судьбой, которая не побоялась пойти наперекор родителям и сбежала с парнем по имени Сергей за пару тысяч километров. Где сейчас этот мужчина и имеет ли он какое-то отношение к смерти девушки?

Именно этот вопрос я задала Владану, как только мы пересекли порог дома в «Западной долготе».

– Ты думаешь, она сбежала с ним?

– По-моему, это очевидно.

– Я бы не торопился с выводами. Она покинула Грозный в декабре два года назад. А четырнадцатого октября последний раз останавливалась в одном из мотелей Нефедова по чужим документам. Одна. Выходит, она целый год жила то тут, то там. Не вяжется у меня это с мужским плечом рядом.

– Если не ошибаюсь, первый раз она заселилась в «Пятое колесо» в начале июня. К этому моменту они могли поссориться или расстаться.

– Напомню, что до того момента она ведь тоже где-то жила. Не исключено, что останавливалась в других гостиницах города, что-то снимала.

– Проверить бы…

– Меня больше беспокоит другой вопрос: стал бы отец, год считавший свою дочь предательницей, опозорившей семью, искать и наказывать ее убийцу?

– Тогда зачем он приезжал в наш город?

– Выясним, – пообещал Марич.

Уже утром, как только я спустилась в кухню, Владан порадовал меня новостями.

– Умаев приезжал сюда в ноябре прошлого года, – успел выяснить Марич. – Если точнее, с первого по третье.

– Всего три дня, – легко посчитала я.

– Маловато для поиска и наказания убийцы.

– Здесь есть грозные, они могли отыскать виновника сами.

– Также сами они легко могли свести с ним счеты. Но Умаев приехал сюда собственной персоной.

– Мог Сергей убить Айзу? – спросила я.

– Знать бы, кто этот Сергей и был ли он тут вообще. Боюсь, что его тезок в стране слишком много, и иголку в стоге сена найти будет проще.

– Что же делать?

– Узнать, с кем Айза сбежала из дома.

– У кого? – обреченно спросила я.

– У Амины.

Того, что Марич сам предложит ей позвонить, я никак не ожидала. С другой стороны, мы ничего не теряем. Теперь мы знаем, что она не живет с родителями и вообще находится в другом городе. А значит, есть шанс поговорить без свидетеля в лице отца. Кроме того, если Амина и Айза действительно были очень близки, как рассказала Лейла, девушка наверняка заинтересуется судьбой сестры, сбежавшей из дома. Даже если та поддерживала с ней связь до определенной поры.

– Что мы ей скажем? – пробормотала я.

Я испугалась, что звонить придется мне. Ведь если ее супруг услышит в трубке мужской голос, наш разговор может вовсе не состояться.

– Не переживай, я найду что сказать.

– Ты? – удивилась я.

– Отправь на ее номер фотографии водительского удостоверения и вещей, найденных в камере хранения. Если она готова будет к разговору, она позвонит сама, выбрав удобный момент.

Идея казалась мне гениальной, и я сделала все, как сказал Марич.

– Может быть, что-то написать ей?

– Ни в коем случае, – предостерег он.

Как только сообщение ушло адресату, я приготовилась к долгому и мучительному ожиданию. Однако телефон зазвонил через несколько секунд, я хотела было вручить его Маричу, но вовремя заметила, что звонит Забелин. Нехотя я ответила на звонок.

– Чего тебе? – спросила я.

– Вот как ты приветствуешь человека, выполняющего твои прихоти.

– Не прихоти, а ответственные поручения, – поправила я.

– Звоню узнать, все ли с тобой в порядке.

– А что может быть не так?

– Вдруг ты опять в гараже или еще где-нибудь.

– Не дождешься, – ответила я и повесила трубку.

Марич вопросительно посмотрел на меня.

– Забелин, – пояснила я.

– Это он помог с контактами Амины?

Я кивнула.

– Могла бы и повежливее, – отчитал меня Марич, к моему огромному удивлению.

Я хотела было выразить свое недоумение, но телефон зазвонил вновь. «Валерка умеет быть настойчивым», – подумала я, но заметила, что звонит номер, не сохраненный в контактах.

– Она, – заговорщицки сообщила я и протянула трубку Маричу.

Он ответил на звонок и включил громкую связь, чтобы я могла слышать их разговор.

– Здравствуйте, – услышали мы тонкий женский голос. – Откуда у вас мое водительское удостоверение?

– Оно было у Айзы.

Повисла тишина, и я на секунду испугалась, что Амина бросит трубку.

– Она жива?

Вопрос был максимально неожиданным, и мы с Владаном удивленно переглянулись.

– Боюсь, что нет, – честно ответил он.

– Когда это случилось?

– Сейчас я пытаюсь это выяснить. Вероятнее всего, в конце прошлого года.

Мы услышали протяжный вдох.

– Как… как это произошло? – выдавила она наконец.

– Она утонула.

– Сама?

– Боюсь, что ей помогли.

– Кто вы такой?

– Человек, неравнодушный к мирской несправедливости.

– Из полиции?

– Не замечал за ними такого, – честно признался Марич. – Амина, я знаю, что Айза сбежала из дома и скрывалась ото всех, в том числе самых близких. Но с вами ведь она поддерживала связь? В первый год своего отсутствия…

– Какое это имеет значение?

– Вы хотите знать, что произошло с Айзой?

Амина не ответила.

– Я – очень, – продолжил Серб. – Вам известно, с кем она сбежала?

– С кем? – ухмыльнулась девушка. – От кого!

– Вы имеете в виду вашего отца?

– Не только.

– Сергея? – рискнул предположить Марич.

– Она умоляла его никогда, ни при каких обстоятельствах не рассказывать о том, что они полюбили друг друга… Он клялся, обещал, понимаете? Когда отцу сказали, что видели их вместе, он нашел его. Они поговорили…

– И Сергей все рассказал отцу? – догадался Марич.

– Именно, в деталях. Не забыв упомянуть, что они были близки. Физически…

– Я понял.

– Он знал, что после этого ее выгонят и заклеймят позором, и все равно рассказал. Трус, – со злостью выпалила Амина.

– И он не уехал с ней?

– Конечно, нет. Испугался. Он даже не предупредил ее, что отцу все стало известно, не попытался уберечь.

– Получается, Айзу выгнали из дома?

– Нет, в автосервисе, где работал этот Сергей, трудился родственник моего мужа. Он позвонил нам и рассказал, что видел отца и что тот хотел поговорить с Сергеем. Мы сразу все поняли. К счастью, в тот день мы оба были в Грозном, приехали к родителям в гости. Я передала Айзе свое водительское удостоверение и немного денег…

– И она успела покинуть дом до возвращения отца?

– Да.

– Амина, вы знакомы с Фатимой Алмазовой? Может быть, она дружила или работала с Айзой?

– Нет, – немного подумав, ответила Амина. – Не вспомню такую.

– Где сейчас этот Сергей, вы в курсе?

– Не знаю и знать не хочу.

– Айза не интересовалась его судьбой?

– Конечно, нет.

– И все-таки, когда она последний раз выходила с вами на связь?

– В конце октября, скоро год.

– Вы понимали, почему она перестала звонить?

– Она всегда писала, каждый раз с разных незнакомых номеров. Коротко, только сообщая, что все хорошо. Я надеялась, что она просто осторожничает.

– Чего она боялась?

– Мне пора, – неожиданно девушка отключилась.

Марич вернул мне телефон.

– Вот козел, – резюмировала я.

Владан только шумно вздохнул, набрав полную грудь воздуха.

– И как все это понимать? – спросила я, пытаясь отойти от услышанного.

– Айза понимала, что жизни ей не будет.

– В каком смысле?

– В лучшем случае после случившегося ее непременно выдали бы замуж. А с учетом поруганной чести партия могла быть максимально неподходящей.

– А в худшем? – спросила я, нервно перекладывая телефон из одной руки в другую.

– Худший, увы, случился. Она сбежала из дома не из-за страха опозорить семью и не назло непутевому Сереге, девушка всерьез опасалась последствий.

– В виде брака?

– Или наказания. Уж не знаю, предполагала ли она, что оно будет столь радикальным.

– Выходит, не зря Айза опасалась…

– Водительское удостоверение сестры она не использовала ни разу, пока останавливалась в «Колесах», уверен, что и в городе его не светила – боялась, что по нему ее легко найдут. Поэтому и студенческий она умыкнула у сестры подруги, чтобы не было однозначной связи. Скорее всего, сделала она это в тот вечер, когда они зашли в гости к Лейле после шопинга. Наверняка именно на встречу с подругой она направилась из дома, сразу после того как мужу Амины позвонили. С Фатимой она вообще могла быть незнакома. Стащила паспорт посторонней девушки, с таким документом Айза могла чувствовать себя относительно безопасно.

– Но все-таки что-то пошло не так, где-то она прокололась.

– Возможно, пришлось засветить водительское удостоверение, а может быть, кто-то из грозных узнал в ней дочь Умаева.

– И тот поспешил приехать в наш город лично, чтобы стереть с лица земли позор своей семьи?

– Я только предполагаю, но выглядит цепочка событий весьма правдоподобно. Не знаю, было ли это его изначальной целью или все случилось в порыве гнева. Учитывая, что Айза домой возвращаться вряд ли хотела, может быть и второе. Тогда первоначальной целью мог быть разговор с дочерью.

– Который пошел не по плану, – кивнула я. – А как она оказалась в пруду возле поселка?

– Сложно сказать. Возможно, Умаев остановился в одном из коттеджей, пока находился в городе.

На это мне было нечего ответить. Я вдруг поняла, что убийца может так и остаться безнаказанным. Эта мысль пронзила меня насквозь, заставив содрогнуться.

– Как мы поступим? – спросила с тревогой.

– Попробую завтра встретится кое с кем.

– А как же грозные?

– Одно дело, когда просят не лезть в дела бизнеса, другое – когда речь идет о возможном убийстве.

Его слова хоть и звучали справедливо, спокойствия мне не добавили. Заметив это, Марич уверенно заявил:

– Нет причин волноваться.

Утром Серб действительно уехал без меня. Я боялась отпускать его, но виду не подала. Немного поскучав в гостиной, прикинула, стоит ли написать Фатиме и напрямую спросить об Айзе. Сочтет Марич это очередной выходкой с моей стороны или нет. Не зная, что нам в итоге это даст, я все-таки написала девушке.

Одна мысль пришла мне в голову, и я устроилась в кресле у окна с телефоном в руках. Скачала несколько приложений и начала проверять свою догадку.

Фатима вскоре ответила мне, что с Айзой она незнакома. Она предполагала, что потеряла паспорт в декабре позапрошлого года на вокзале после покупки билета или в поезде, когда отправлялась в гости к подруге, потому что на обратном пути его уже не было, и ей пришлось помучиться, чтобы вернуться домой без документа.

«Похоже, Марич прав, – подумала я и добавила: – Как всегда».

В отчаянии Айзе пришлось пойти на крайность и украсть чужой документ. Можно ли оправдывать такой поступок, когда речь идет о собственной жизни, судить не нам.

Больше всего в этой истории мне был не понятен Сергей и его поступок. Он прекрасно знал, что для семьи Айзы ее связь с мужчиной до брака неприемлема. Неужели так испугался за себя, что выдал все как на духу отцу Айзы, как только тот пригрозил ему или пустил в ход силу? Учитывая, что влияние Умаева было велико, возможно, он пообещал испортить парню жизнь. Выбирая между своей жизнью и жизнью девушки, которой клялся в любви, он выбрал первое. А ведь мог предположить, к чему это приведет, сбежать из города с Айзой до того, как кто-то о них узнает. Не собирался же он всю жизнь прятаться, чтобы увидеться с ней. Тем более рано или поздно ее могли-таки выдать замуж. Впрочем, вряд ли он загадывал так далеко.

Я настолько углубилась в осмысление истории Айзы, что забыла и о Владане, и о беспокойстве, которое испытывала утром. Он позвонил, и я вздрогнула от неожиданности. Марич предложил пообедать у Тарика.

С одной стороны, отказаться было бы глупо, с другой – ехать туда было стыдно. Тем не менее я собралась и приехала к ресторану через тридцать минут. Владан находился там, и я предположила, что давно. Стол уже был уставлен яствами в лучших традициях заведения. Сам Тарик в поле зрения отсутствовал. Я поцеловала Марича в щеку, села напротив и приготовилась слушать. Я не ошиблась, ему было что мне рассказать.

– Я передал вещи Айзы и всю информацию куда следует, – начал он. – Навел еще кое-какие справки: девушка по имени Айза Руслановна Умаева засветилась в нашем городе минимум дважды. В августе и октябре прошлого года, когда сдавала кровь на станции.

Я громко выругалась.

– Получается, ее мечта ее и погубила.

– Похоже на то – сроки сходятся.

– Как несправедливо, – покачала я головой в досаде.

– А вот по «Западной долготе» сложнее. Во время того, как Умаев был в наших краях, он жил у одного из грозных. В апартаментах в центре города. Но в поселок мог наведаться к кому-то в гости, к примеру.

– Я тоже времени зря не теряла.

Марич вопросительно посмотрел на меня.

– Я проверила историю объявлений в паре приложений по поиску работы в нашем городе. В конце октября – первых числах ноября прошлого года в коттеджном поселке было четыре открытых вакансии. Для одной из них Айза подходила идеально – гувернантка к первокласснику.

– Она шла туда на собеседование? – догадался Марич.

– Или после него, это не составит труда проверить. Номер телефона в объявлении сохранился.

– Предоставим это следствию.

– Согласна.

– Ты молодец, – похвалил он и расплылся в улыбке.

– И ты.

Я поведала Сербу о нашем разговоре с Фатимой, из которого следовало, что предположения Марича были с большой долей вероятности верны.

– Что теперь?

– Праздновать, – предложил Марич и сделал знак официанту.

Через минуту тот открыл бутылку холодного игристого и разлил вино по бокалам.

– Теперь точно за завершение дела, – я подняла шампанское.

– И не только.

Марич достал откуда-то из-под стола прозрачную папку с документами и повернул ко мне. Я пробежала взглядом по лежащему сверху листу бумаги.

– Что это? – нахмурилась я.

– Подарок.

Я придвинула документы ближе к себе.

– Не может быть… Ты купил дом?

– Сороковой коттедж в «Западной долготе». Я немного слукавил – купаться в бассейне вошло в привычку и у меня.

Я вскочила с места и буквально повисла на шее у Марича, поймав немало озадаченных взглядов.

Тот декабрь выдался морозным и богатым на радостные вести. Я стала старшей сестрой. Это было моей тайной мечтой, но после смерти матери казалось невозможным. И все-таки не стоит расставаться с мечтами, даже если они исполняются через пару десятков лет.

Сын у Маринки и отца получился невероятно красивый, а главное – спокойный. На выписке из роддома я разревелась и долго не решалась взять брата на руки.

Уже в доме у отца, когда Марич с папой о чем-то разговаривали в кабинете, я взяла малыша на руки и сидела замерев.

– Давайте, рожайте нам поскорее племянника или племянницу. Вместе будут в песочнице играть, – щебетала Маринка.

– Легко сказать, – вздохнула я. – Когда там суперагенты выходят на пенсию?

– Будет, будет и на твоей улице праздник, – потрепала меня по плечу Маринка и забрала малыша.

Через пару дней, когда мы с Маричем наконец вспомнили, что в нашем доме есть бассейн и его стоит-таки иногда использовать, чтобы можно было хвастаться полезными привычками, мне позвонила Наташа.

Я вылезла из воды, завернулась в полотенце и с опаской ответила на звонок.

– Полина! – прокричала она в трубку.

Вспомнив гололед, который был на улице в эти дни, я успела нарисовать в воображении картину, как Забелин, так стремящийся к самостоятельности, перебирался из кресла-каталки в авто и поскользнулся, разбил себе голову…

– Он… Полина, он смог!

– Что… смог?

– Он поднялся и сделал шаг.

Я замерла, не в силах проронить и звука. Такую легкость и радость я тогда испытала. Будто огромная груда камней вдруг упала с моих плеч. Человек, который закрыл меня от пули, будет ходить. Обязательно будет.

Новость эта порадовала не только меня, но и отца. Спустя пару недель я нянчилась с братом у них дома, когда папе позвонил Валерка и сообщил о своих очередных достижениях. Не только в здоровье, но и бизнесе.

Отец подошел и сел рядом со мной на диван.

– Вот что я подумал, Полина. Знаю, что с Валерой отношения у вас непростые. Хотя последнее время они худо-бедно наладились. Я много размышлял… Все-таки человек спас тебе жизнь… На безбедное существование тебя, сына и Марины я заработал. Я хотел бы передать часть бизнеса Валере.

– Папа, ты спятил, – я не поверила своим ушам.

– Почему?

– Он ни в чем не нуждается, и ты уже помог ему сверх меры. Просто напоминаю, что дом, в котором он живет, – наш свадебный подарок, и его бизнес – во многом твоя заслуга.

– Да, но…

– Подожди, – перебила я. – Это не все. Прости, что говорю тебе это только сейчас, но теперь, когда у нас появился этот комочек счастья, я знаю, что ты сможешь правильно воспринять эту информацию…

– Ты меня пугаешь, – нахмурился отец.

– А это страшно. Страшно выйти замуж за человека, которого любишь без памяти, и однажды узнать в нем своего похитителя.

– Полина, что ты несешь? – нахмурился отец.

– Папа, это Забелин похитил тогда меня, подростком, и требовал выкуп в обмен на мою жизнь.

– Этого не может быть… Просто не может… Почему ты…

– Ты бы убил его.

– Я… – отец вскочил.

Никогда я не видела подобного выражения на его лице. Мне стало страшно, но я взяла себя в руки и твердо произнесла:

– Папа, он инвалид, а ты дважды отец.

Я передала брата ему в руки и вышла из гостиной. Заперлась в комнате, которая когда-то была моей, и ревела там пару часов. Со слезами вышла вся злость и обида на Валерку, все страхи и опасения. Я знала, что отец не будет чинить расправу. Теперь у него есть ради чего беречь свою жизнь и свободу. А у меня больше нет секретов от папы. Мне не нужно врать, недоговаривать и прятаться в панцирь. Я по-настоящему свободна.

Первого января я проснулась ближе к полудню. Накануне мы с Маричем заехали к Маринке и отцу, а после боя курантов переместились к себе. Смотрели кино и ели оливье ложкой из салатника.

Владан еще спал. Я слегка коснулась губами его губ, надела футболку и спустилась вниз готовить завтрак.

Внизу мы поставили большую елку – самую высокую, какую смогли купить. Она превзошла все ожидания – макушку даже пришлось немного подпилить. Покупку игрушек мы все откладывали, в итоге она так и осталась стоять не наряженной. Правда, я успела купить огромную гирлянду с теплыми оранжевыми огоньками. Выглядела наша красавица немного нелепо, но я все равно считала ее лучшей елкой в мире.

Когда Марич спустился, завтрак был уже готов.

– Ну что, какие планы на новый год? – спросила я.

– Грандиозные.

– С чего начнем?

– Я бы начал с поиска подарка, – загадочно произнес он.

– Мы же обменялись ими вчера у родителей, – удивилась я.

– Забыл одну мелочь, – Марич кивнул в сторону елки.

Я поднялась из-за стола и направилась в сторону нашей красавицы. Под ней было пусто. Я присела на корточки, но так ничего и не обнаружила. Поднявшись, хотела было возмутиться, но прямо перед глазами что-то ярко блеснуло. «Повесил игрушку», – было первой моей мыслью. Я протянула руку и аккуратно сняла с ветки кольцо. Шикарное, с огромным бриллиантом. Я зажала его в пальцах так крепко, что подушечки побелели. Немного переведя дух, я обернулась и увидела прямо перед собой Марича. Он склонился на одно колено и радостно улыбался.

– Будешь моей женой? – голос его заметно дрожал.

Таким беззащитным я видела Владана впервые.

– Только если свадьба будет у бассейна.

– Хоть у моря, – ответил он, поднимаясь.

– Одно другому не мешает, – успела я заметить прежде, чем его губы коснулись моих.

Content

Татьяна Полякова, Анна Полякова
Свет мой тишина
Роман