Вячеслав Базов

(Uzumaki_Kid)

Когда кончаются игры

Глава 1

Мир остановился. Замерли в воздухе пылинки в тихом пустом штабе. Покрылось ими то, что когда-то было человеком, а теперь не желало существовать. Не желало и всё же ощущало каждую проходящую секунду своей жизни, и всё же взрослело. Мир сам стал этим заброшенным пыльным штабом и существом.

Вега сделала это не для себя, не потому, что ей было скучно умирать одной, а потому, что существо, бывшее практически бессмертным, чахло вместе с ней.

Она не стала восстанавливать штаб. Она выманила из него того, кого называли Акроссом. А потом сплела новую игру, новых людей. И мир, вроде, как тот же, а всё-таки уже изменённый, очнулся и завертелся.

* * *

— Ну и как? Далеко убежал?

Мальчишка нахмурился, спрятал лицо до глаз в шарф, не смотрел на него.

— Я опоздал. До следующей электрички полтора часа. Теперь они меня снова найдут.

Куртка на нём для ноября была слишком холодная, он прятал замерзшие ладони в её рукава. Акроссу стало его жаль.

— Кто ж зимой сбегает… Голодно, холодно.

— Не в этом дело. Когда припёрло, тогда и сбежал. Буду я ещё выбирать.

Диктор в микрофон объявил о прохождении грузового по второй платформе, разговор прервался ненадолго. Мальчишка не гнал его, потому что присмотревшийся к ним до этого милиционер принял их за родственников и не подошёл спросить, что делает на вокзале один десятилетний беспризорник. И всё же скоро за ним придут, долгого разговора не получится.

— Сможешь пообещать мне кое-что? — глядя на поезда за окном, почти попросил Акросс. Мальчик вскинулся, надувшись, явно собирался отказать, не слушая, но прежде, чем он успел что-то сказать, Акросс закончил. — Убей меня, когда вырастешь.

Он встал с лавочки, уже видя, как начиналась на вокзале суета, как, ведомые милиционером, влетели в зал двое: дородная женщина в очках и старомодной шали с запыхавшимся толстяком. Мальчик, напрочь забыв о своём собеседнике, вскочил бежать.

Милиционер задержался около Акросса, хотел сказать что-то гневное, злое, но опомнился — того уже не было, пропал.

* * *

Не сразу, раскачиваясь годами, игра продолжалась с новыми правилами.

1. Никто не умирает. Все воскресают, вернувшись в штабы. Все повреждения исчезают.

2. Игроков не существует в мирах, куда они попадают, но стоит им оказаться там — им уже готова роль и некий социальный статус.

3. У каждого игрока есть одна способность по выбору, до самых фантастических. Способность эту они могут в зависимости от её силы использовать определённое количество раз за игру.

4. Разрешение на использование даётся устно или письменно от капитана, по своей воле активировать её игроки не могут.

5. Игра заканчивается со смертью капитана, проигрывает та команда, чей капитан погиб.

Когда игра возобновилась, Акроссу было уже двадцать пять. За два года он привык так, будто и не было долгого небытия в пустом штабе, как если бы он играл всегда.

И Вега была счастлива.

* * *

— Ты же знаешь, я не ненавижу тебя. Просто это забавная игра. Просто тебя позвали, чтобы как-то расшевелить меня. Но ты сам принял условия. Ты сам говорил, что это весело. Разве нет? — Акросс всматривался в темноту за решёткой, но оттуда слышался только крысиный писк и звук капель, разбивавшихся о камень. Здесь почти не было света: только по коридору между камерами от факелов, а за решётками — темень. — Раньше был другой капитан. Мы играли очень долго… четыре, пять лет?.. Я не помню. Но он догадался и попытался вырваться из этого круга.

Акросс задумался, но Легиона он помнил смутно, не мог уже точно сказать его рост, к тому же и сам Акросс тогда был поменьше.

— Ты убил его? — раздалось из-за решётки. Акросс, опомнившись, помотал отрицательно головой:

— Нет. Не убивал. Он жив до сих пор.

— Значит, ему удалось разорвать круг?

— Нет. Не то. Ну да, вы с ним другое. Кроме того, ты всегда можешь выйти из игры, но не сделаешь этого. Даже после сегодняшнего.

Снова тишина, крысы и те притихли.

— Они придут за тобой, — Акросс, склонив голову набок, глядя туда, где тень была гуще всего, как будто мог видеть пленника, улыбался. — Придут, чтобы умереть за тебя, Кай. И умрут. Тебе нравится эта игра, Кай? Забавная она?

— Хорош издеваться над пацаном.

Акросс даже вздрогнул, обернувшись. То ли он так увлёкся разглядыванием тени, то ли Гранит подкрался неслышно. Хотя Акросс бесспорный капитан, Гранит старше его на десять лет и выше на две головы. Акроссу иногда казалось, что Гранит — это он сам, если продолжит расти, но это вряд ли. Просто Гранит — тот тип опытного офицера в его маленькой армии, которого назвали бы «бывалым». Играл он, конечно, меньше, чем Акросс, просто на него всегда можно было положиться, а за это иногда он позволял себе одёргивать капитана. Акросс то злился на него за это, то наоборот, как теперь, понимал, что заигрался, и остановили его вовремя.

— Пора, — предупредил Гранит и протянул капитану железные кандалы и ключи от клетки.

Они находились в подвалах замка во времена глухого средневековья.

* * *

— Колдуна сжигать! Колдуна сжигать сегодня будут! — шептались восторженно на улицах.

— Молодой, не старик. А туда же. Ему такая нечисть служила… Когда его забирать пришли, говорят, оборотень у него был. Пятерых загрыз насмерть, ещё троих порвал.

— Ой ли, пятерых. Двенадцать не хошь? И колдунья у него в подчинении была. Сами видели, рыжая. Ворожила, травами какими-то раны залечивала.

— И сын графский с ними был, ведьма его околдовала. Окрутила. А он им и лошадей, и деньги… И колдуна выручить пытался, говорят.

— Итого, — Хаски сидел, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу, смотрел не на команду, куда-то по диагонали, всем видом показывая, что глаза б его их не видели. — Мы же его и подставили.

— Хватит делать такую рожу! — сорвался Дроид, хлопнув ладонью по столу, тут же отдёрнул, потому что этим жестом посадил несколько заноз. За него продолжила сидевшая рядом Гидра, сжав руки в кулаки:

— Вот именно! Слухи пошли почему? Слухи пошли потому, что за ним таскался «оборотень»! Который, надо сказать, при посторонних людях, при дневном свете не стеснялся превращаться!

— Слухи поползли потому, что мудак Акросс их распускал, — невозмутимо продолжал Хаски, всё ещё не глядя на них. Дроид в обычных реальностях был в очках, тут же их ещё не придумали. Поначалу он мучился с моноклем, но потом плюнул и теперь щурился, чтобы рассмотреть собеседника, отчего лицо у него получалось бы ещё более злое, не знай Хаски этой особенности. — А вот ведьме стоило бы волосы-то…

— Да какого чёрта ты стрелки переводишь!? Какие к чёрту волосы, когда ты при них в собаку превратился! Кай вынужден был сдаться, чтобы они тебя не поймали!

— Вот от таких выражений тебя за ведьму и приняли. А Кай сдался потому, что знал — мы придём.

— И как мы придём, если у них наши ориентировки? — уже спокойнее возразил Дроид. Хаски улыбнулся, перевел наконец на них взгляд своих фантастически-голубых глаз и, наклонившись ближе, уже дружелюбнее заметил:

— А вот тут положитесь на меня, потому что у меня созрел план.

— Я не помню, чтобы тебя назначали главным в отсутствие Кая, — не сдалась Гидра, когда Дроид уже был готов слушать, предпочитая, чтобы кто-то отвечал за него и сказал, как лучше поступить.

— О Господи, — громко, уже снова не глядя на девушку, наигранно начал Хаски. — Есть тут кто-нибудь?! У меня ведьма без костра пропадает!

Так как они разговаривали не в безлюдном лесу, а в городском переулке, Гидра вскочила, чтобы закрыть ему рот, шипя от возмущения, как кошка.

* * *

— Не люблю запах этот, когда их жгут. Сначала мясца хочется, так пахнет. А потом… Знаешь, будто сам себе окорок готовишь, а он гореть начинает, и сделать с ним ничего не можно. Такой аппетит сразу, — жаловался закованный в доспехи охранник. Второй молчал, рассматривая лес перед небольшим входом в замок. Этой дверью обычно пользовались торговки, прачки да проститутки.

— Может, сегодня заплатят хоть неплохо. Можно будет вечерком мясом угоститься…

— Собака, — произнес второй, взяв на изготовку копьё.

— Да ладно, ври. Собака. Их приказ был два дня назад всех вырезать. По серебряному за собаку. Видал, какая гора за замком? Если не сильно протухли, то, может…

И тогда он вырвался из кустов — здоровенный чёрно-белый длинношёрстный пёс. Сбил с ног молчаливого, пока тот не успел зацепить его копьём, не тратя на второго времени, проскользнул в замок. Тот, опомнившись, помог подняться товарищу и предложил:

— Давай скажем, что ничего не видели. Ну мало ли тут выходов.

* * *

— Отрекаешься ли от дел своих чёрных? — нудел священник, перелистывая странички Библии, которые наизусть знал. — Отдаёшь ли душу свою Богу посмертно или к хозяину своему отправишься?

Заключённый напротив него молчал, и так как на голове его был капюшон — священник начал подозревать, что ему подсунули не того, протянул скрюченные пальцы, чтобы проверить, но герцог, Акросс, стоявший над ним, его руку откинул, пояснил:

— Он не отречётся. С самого ареста молчит, Дьяволу молится. Прерываться не может.

Священнику пришлось поверить, отступить, чтобы выпустить заключённого.

* * *

— Хаски, хочешь сказать, ты под этой рясой голый? Мерзость какая…

— Пф. Хочешь сказать, ты под этой рясой баба!?

— Ори громче, больной. Теперь по коридору и налево. И будем надеяться, что его уже выводят. Кай тощий, конечно, но между прутьями вряд ли пролезет.

* * *

Акросс узнал их сразу, как только они перекрыли путь к выходу в зал, служивший столовой. Узнал, хотя их было всего двое, а не трое, и на обоих капюшоны. По команде Акросса же его процессия остановилась.

Сам он впереди, чуть позади приговорённый со связанными за спиной руками и так же в рясе с накинутым на голову капюшоном, за ними двое охранников и последним — Гранит.

— Не сказать, чтобы я был удивлён… — начал Акросс, улыбнувшись, но его перебила девушка, первой скинув капюшон, позвала:

— Кай! Я здесь! Дай разрешение!

Акросс всё-таки надеялся, что главный удар примут на себя парни, хотя знал, что придёт именно она. Охрана занервничала, ждала его распоряжений, Гранит только наблюдал, его задача не дать сбежать арестованному.

— Правда думали, что раз у вас численное превосходство, то всё получится? — уже без улыбки спросил Акросс. — Вы настолько меня недооцениваете?

— Кай! — снова позвала Гидра. Второй стоял, не шевелился. Он подозревал, что их обманули, иначе зачем этот капюшон и почему молчал их капитан, хотя одно его слово могло вернуть им преимущество. Акросс отступил на шаг назад, оказавшись вровень с осуждённым, и снял капюшон, глядя на противников, не на него. Ему незачем смотреть — он и так знал, что они увидят. У их капитана завязан рот, он не мог отдать приказ.

— Я ж говорил — говно твой план! — скинул капюшон Хаски, ослабил узел на шее, приготовился упасть на четвереньки, но застыл в этой нелепой позе неандертальца из школьного учебника. Акросс на пальцах показал ему число «семь», произнес его не вслух, одними губами.

— Седьмой тебе нужен был, чтобы проникнуть сюда. Всё. Волшебство кончилось.

Хаски сглотнул, поднял глаза, пока на его скулах играли желваки. Он даже сказать ничего не мог. Девушка опомнилась первой, из всколыхнувшихся складок достала меч, но в следующую секунду упала с арбалетным болтом в груди. Акросс вздрогнул. Гранит, перезаряжая оружие без усилий, бросил спокойно:

— Её сожгли бы с ним вместе. Её уже нарекли ведьмой. Или ещё хуже, пытали бы и сожгли.

Акросс кивнул, но понял, что забыл про второго противника. Гранит снова выпустил стрелу, уже совсем рядом с ними, но мимо. Для Хаски сейчас важно было не убить, а добраться до оружия, и он, перехватив меч одного из стражников, ударил того локтем в шею, сбив на пол, лезвие впихнул второму в щель забрала, и только после этого получил незаряженным арбалетом в подбородок.

Хаски отшвырнуло на один из дубовых столов, Акросс сообразил наконец, что тут битва и в ней пора принять участие, а потом, снова запоздало, что и он, и Гранит теперь за спиной Кая и ничто не закрывает ему выхода. Понял именно потому, что Кай сорвался с места, не тратя времени на то, чтобы узнать, в порядке ли Хаски. Тот, так и не выпустив меча, пробежал по столу, подскочил, целясь в Акросса, но наткнулся снова на Гранита, на этот раз сцепившись мечами. Отбросило Хаски всё на тот же стол, который на этот раз удар принял уже не так стойко и покачнулся.

Пока Акросс продолжал отвлекаться, Кай уже выбежал из обеденного зала. Поступок довольно глупый, если учитывать, что замок был полон охраны, у выходов караулили люди, к тому же со скованными руками он не мог убежать далеко. И всё же Акросс злился, подозревая, что у них снова какой-то план, направился к выходу и не заметил, скорее почувствовал, как что-то пронеслось у его затылка. Гранит успел защитить его, перехватив меч Хаски, и встал между ними.

* * *

Не встретив никого по пути, в одном из тёмных коридоров Кай наткнулся на Дроида. Тот не в рясе, как остальные, в своём камзоле и с арбалетом, бросился помогать, развязал рот, поспешно оправдываясь:

— Хаски сказал… Я против. Он тут не главный. Он сказал убить тебя, если надежды не будет. Сказал, пусть лучше так, чем они тебя сожгут. Но я что, предатель, что ли, тебя убивать?.. Чёрт, с кандалами как быть? Ключа ведь нет? Как мы будем выбираться?

Шаги они услышали до того, как Кай успел ответить. Дроид, переключившись, встал между капитаном и преследователем, пустил первый арбалетный болт, но Акросс уклонился, спрятался за выступ. Дроиду не надо было перезаряжать, потому что его способность — бесконечные патроны, и Кай уже дал на неё разрешение.

— Кай, так есть надежда, или Хаски прав? — не опуская арбалета и не отвлекаясь от того выступа, за которым спрятался Акросс, негромко спросил Дроид. — Мы ведь не сдаёмся?

— Я не могу заставить тебя убить меня.

Дроид вздрогнул, но не повернулся.

— Хаски смог бы… — произнёс он. Кай отозвался только:

— Кто знает…

В стороне выхода послышался топот, на этот раз не одного человека. Дроид отвлекся, выстрелил туда, успел снять пятерых стражников, попав в щель забрала. Услышав шаги со стороны столовой, развернулся к Акроссу, и остался без той руки, в которой держал арбалет, срубленной одним сильным движением. Следующим Акросс снял голову. Стража остановилась, потому что не видела кого-то ещё, с кем нужно бороться — здесь только герцог и осуждённый со скованными за спиной руками.

* * *

Гидра ждала, нервно раскачиваясь на стуле, когда в штабе появился Хаски. Некоторое время хрипел, лёжа на полу, но уже через несколько секунд молча встал и ушел на кухню, оттуда послышался звук наливающейся воды.

Вскоре после того, как в главной комнате штаба со столом и экраном появился Дроид и угрюмо занял свободный стул, Хаски вернулся с ведром воды. Одним мрачным взглядом он выгнал флегматичного Дроида со стула на другой, что ближе к экрану, и сел на его место, поставив рядом ведро.

Они ждали молча. Гидра больше не раскачивалась, облокотившись о столешницу, смотрела в стену. Хаски — на воду, сцепив руки в замок. Дроид лежал лицом на столе, наблюдал за пустым стулом. В таком угрюмом молчании прошло несколько долгих минут.

Первым в штабе появился крик, и все трое от него вздрогнули, подрываясь со своих мест. Схватился за ведро Хаски, вскочила со стула Гидра, поднял голову Дроид.

В клубах дыма появился Кай, словно свалившись с потолка. Хаски облил его холодной водой, и крик прервался, осталось только тяжёлое дыхание. Никто не трогал Кая, пока Хаски бегал за полотенцем в комнаты и, не найдя его, вернулся с простынёй, накрыл свернувшегося капитана.

— Ожоги есть? — спросила Гидра нервно, не успев рассмотреть. Хаски, сидевший над Каем на корточках, отрицательно помотал головой, и девушка успокоилась, села обратно на стул. Тогда Хаски прорвало, он поднялся, резко обернувшись, начал сразу с крика:

— Какого хера?! Ты почему его не убил?!

Дроид, до этого тоже взволнованный, снова стал отрешённым, смотрел на тёмный экран, как в окно во время уроков, проворчал что-то неразборчивое.

— Из десяти раз он десять попадёт, а в цель в упор — нет?! Весь план к херам потому, что какому-то кретину духа не хватило! Что ты делать собирался?! Как его спасать?! У тебя план, может, был, о котором я не знаю?! Мы, может, решили хоть раз победить?! До этого не побеждали, а тут вдруг раз — и победим! Ведь все условия же: капитан в кандалах и…

— Хаски, — окликнула Гидра, он обернулся с таким выражением лица, что, казалось, ударит. Она указала на пол, там — мокрый след, сплошной, как бы что-то ползло, а не шло. Кая нет, он уполз к себе, потому что был слишком вымотан, чтобы останавливать.

Хаски больше ничего не сказал. Ушёл в свою комнату, хлопнув демонстративно дверью.

* * *

Кай сутки не показывался, и Гидре пришлось идти к нему самой, вместо того, чтобы караулить в главной комнате. Она была готова и к тому, что на стук никто не ответит, но из-за двери раздалось негромкое: «Войдите».

Кай в пижаме в клетку валялся в кровати, даже не поднялся, чтобы как-то сделать вид, что с ним всё в порядке. Лежал поверх одеяла, и так же рядом лежал чёрно-белый пёс, которого Кай гладил по макушке и ушам. Гидре показалось, что она не вовремя, что надо бы извиниться за то, что помешала, и зайти в следующий раз, но вместо этого она спросила:

— Он что тут делает?

Хаски открыл один глаз, посмотрел на неё так выразительно, что даже по его собачьей морде можно было угадать, что он хотел бы ей на это ответить. Кай опомнился, по крайней мере сел на кровати, спустив ноги на пол.

— Я тут… немного злоупотребляю его способностью.

Команда знала, что Кай всегда хотел завести собаку, но по какой-то причине не мог. Иногда его собака — это Хаски, тем более, что в штабе не действовало ограничений.

— Ага. Но я спрашиваю, он-то чего припёрся. Вряд ли ты его сам звал.

Собака зарычала, но замолкла, как подавившись, когда Кай снова погладил по макушке.

— Он волновался.

Одежды Хаски здесь не валялось, значит этот волнительный сразу припёрся в виде собаки, без стука, ткнулся мордой под руку и остался. Гидра многое могла бы сказать по этому поводу, но не при Хаски, они и так хуже всех в команде ладили.

— Я хотела поговорить один на один.

Оказалось, собачья морда может выглядеть скептической. Хаски это продемонстрировал, прищурив один глаз.

— Да, конечно, — кивнул Кай. — Хаски, ты нас не оставишь?

«Вот как, — подумала Гидра. — Всё-таки понимаешь, что он не просто собачка, но позволяешь ему находиться рядом, когда тебе плохо и никого не хочется видеть. А потом доказываешь, что ты его не провоцируешь».

Пока Хаски лениво спрыгивал с кровати и, стуча когтями по линолеуму, засеменил к двери, Гидра прибавила, будто его уже не было в комнате:

— У моих друзей собака. Она спит на коврике у двери. Говорят, их не пускают в кровать. Они же не кошки.

Стук коготков по полу прекратился, но Хаски ещё оставался в комнате. Он не мог сейчас превратиться обратно, чтобы ответить, потому что тогда он будет здесь голым. Голым человеком. Поэтому он выдержал паузу, не предприняв никаких агрессивных действий при Кае, и вышел. Гидра плотно закрыла за ним дверь, смотрела недовольно, осуждающе.

— Не смотри так, — бросил Кай, направился к шкафу, открыл его дверцу так, что за ней его не было видно, закопался внутрь, но почти не выбирал, что надевать.

— Да мне что. Твоё дело. Мне надоело, правда. Я тебе не мама, лекции читать, и не девушка. К тому же ты же у нас «сам всё знаешь».

На кровать полетели комом пижамные штаны, и, хотя за дверцей Кая всё ещё не было видно, Гидра отвернулась, продолжила уже тише:

— Ты же знаешь, что я хочу спросить.

— Да. Я тебя ещё вчера ждал. Спасибо, что не пришла. Гранит сказал, что убил тебя потому, что иначе тебя бы за компанию сожгли.

— Мне-то какая разница. Я не чувствую боли.

— Для Акросса есть разница. Наверное.

— То есть, он всё-таки злился?

Кай выглянул из-за дверцы шкафчика, посмотрел так же осуждающе, как пару минут назад смотрела на него Гидра.

— Я тебе тоже ничего не скажу, потому что ты мне ничего не скажешь.

— Нет уж, говори, заслужила, — Гидра даже усмехнулась криво. Наверное, она сама ничего не понимала в их капитане — он мог лежать с Хаски в одной кровати и переодеваться, когда она в комнате. Для него не было личного пространства или чего-то пошлого в этом. Он понимал, что Хаски — собака, а она — никогда не будет смотреть на него, как на привлекательного парня.

— У него девушка, это раз. Он по правилам должен убивать тебя каждую игру, это два. Не обязательно, конечно. Но он не может слова поперёк своим сказать за то, что они тебя убили. Как вы стали бы относиться ко мне, если бы я «злился» каждый раз, когда вы убирали из игры Мей?

Гидра представила и стало не по себе. Мей — единственная девушка в команде Акросса. Единственная девушка Акросса.

Кай, не ожидая ответа, аккуратно сложил брошенную пижаму, убрал в шкаф.

— Кай, я что-нибудь с этим сделаю. Правда, — пообещала Гидра.

Кай неопределённо махнул рукой, вроде это пустое, убрал кровать. Сигнал зазвучал как раз, когда он развернул покрывало, но не к началу игры. Этот был другой.

Хаски, уже в человеческом обличии, слава Богу, одетый, в коридоре суетился около двери, будто его пора выгуливать.

— Куда собрался? Когда успел одеться? — начал он, когда в общей комнате появился Кай. Тот обулся поспешно, завязал шнурки на кедах.

— Можно подумать, Кай ходит куда-то ещё. В магазин за хлебом, наверное, что за тупые вопросы, Хаски? Тебе вообще какое дело? — следом вышла Гидра, встала у открытой двери в комнату, сложив руки на груди.

— Как какое мне дело?! Акросс шляется туда же!

— Он не трогает меня там, — выпрямившись, не глядя сообщил Кай. Обернулся, посмотрел хмуро, прежде чем сказать:

— Хаски. Я не хочу, чтобы ты заставлял остальных убивать меня. А тем более орал на них потом за то, что они не смогли этого сделать.

— Да твою мать! Хорошо, босс! Прибавлю это к списку «Чего не должен делать Хаски»!

И уже в закрывшуюся дверь в сердцах бросил:

— И для тебя такой же составлю! И первым же пунктом будет не ходить к этой шлюхе по первому же её звонку!

Гидра проворчала что-то себе под нос, но не достаточно громко, чтобы это переросло в ссору, ушла в свою комнату, её проводил взглядом выглянувший на шум Дроид, успевший надеть очки, и, когда закрылась дверь, негромко спросил:

— Думаешь, они спят?

— Насчёт Кая не знаю, а Акросс её по-любому трахает. Иначе за что ему такие плюшки?

— Может, у него это просто получается лучше, чем у Кая?

Хаски не ответил, смотрел на закрытую дверь, разве что не скулил.

* * *

— Давай-давай, рассказывай. Я ж девственником сдох, теперь хоть послушать про других, — с улыбкой попросил Барс, подперев щёку рукой, тут же получил тычок в бок. Перед ними — фарфоровые чашки с чаем.

— Нечего рассказывать, — признался Акросс, единственный, кто пил выставленный чай.

— Ну как это нечего?! Вот девочка раз, что живёт над нами, преданная и на всё готовая. Даже Вега такой никогда не была. Она была вроде как… как мы все. Я вот с тобой даже целоваться не стал бы, если б ты приказал. А вот девочка два, которая вроде как табу, потому что на побегушках у другого капитана. Акросс превратил игры в любовный роман со сложным выбором между красивой, но пустой и обычной, но интересной! Что, и не хочешь спросить совета?

— Обойдусь, — отказался Акросс, подняв руки вверх. Тим взял со стола безе, посмотрел на него так, словно это слизняк в собственном соку, и отложил обратно на тарелку. Вылил свой чай в полупустую чашку Акросса. Ему было скучно.

— А, значит для себя уже всё решил?! А как же другой капитан? Она ему достаточно предана, чтобы не уйти в твою команду?

— Какая разница, если вы друг друга не ненавидите? — подал голос Тим. Барс вместо того, чтобы пошутить по поводу того, что удалось втянуть его в разговор, погруснел. Глядя в свою чашку, объяснил:

— Это они только говорят, что не ненавидят.

— Это… Барс не прав. Я вовсе не для того играю, — Акросс начал оправдываться, едва не опрокинул свою чашку от резкого движения, но выпрямился, вернул себе уверенность. — Если бы это было нужно, я бы вовсе из штаба не выходил. Ты же понимаешь?

— А зачем тогда играешь? — спросил Тим, взял кусок сахара, не глядя на капитана положил его в рот.

— Чтобы не рехнуться тут. Ты ничего не знаешь, Тим.

— Куда уж мне, — согласился тот. И поморщился, потому что хрустнул, ломаясь, палец на руке. Его никто не трогал, сама ладонь лежала на столе около чашки, он просто взял и сломался.

— Время, — справившись с болью, проговорил Тим Барсу. Тот засуетился, быстро допил остывший чай, запихнул в рот пирожное, накрошив вокруг, пробубнил что-то радостное, поспешил дальше, вглубь подвала.

— Сходи куда-нибудь, — уже дружелюбно предложил Тим. — Не смотри.

— Ага! Привет Веге! Ну или картинной девочке, смотря куда тебя понесёт! — раздался голос Барса. Акросс не смотрел, как они уходили, только кивнул.

Тот штаб он бросил, сейчас у него был новый и вместо своей комнаты — целый полутёмный подвал. Чистый, но похожий на лабораторию безумного учёного. Этот подвал занимал весь подпол их нового штаба, и сюда никому нельзя было заходить, кроме Акросса. И никто кроме него отсюда не выходил.

* * *

На Королеве было пышное белое платье, похожее на свадебное, но Кай уже привык к тому, что наряды менялись по настроению, как и декорации её личного уголка в их мире. Королева могла себе это позволить, потому что Королева — их бог, придумавшая и начавшая игры, позвавшая в них Кая и давшая ему команду. Она всегда выглядела счастливой, даже если настроение у неё было плохое. Но сегодня вокруг солнечно, и место их встречи — белая беседка посреди сада.

— Ты всё время так быстро приходишь, — радостно щебетала Королева. В ней никогда не было высокомерия. Даже Акросс относился к нему пренебрежительнее, чем хозяйка этого мира. Королева была больше похожа на восторженную девочку, которой смертельно скучно. Кай никогда не злился на неё. — Что случилось? Ты не в настроении?

— Не то чтобы…

— Ты пришёл в джинсовых шортах и тёплой толстовке. Когда ты одеваешься не глядя, ты всегда не в настроении, — улыбнулась Королева. Кай сел напротив.

— Будешь что-нибудь? — тут же перевела тему Королева, осматриваясь вокруг, будто в любой момент могла вызвать официанта.

— Нет, не нужно, — Кай вместе со скачками её настроения постоянно отвлекался, хотя и сам хотел поговорить о чём-то. — Вот что… У Акросса ведь что-то случилось? С ним не всё так просто?

— У всех злодеев что-то случилось, иначе не интересно.

— А Акросс злодей?

— Нет, конечно, но в последнее время всё больше похож. Он же говорил, что раньше у него был другой противник. Естественно, тот был сильнее него, но не было такого, чтобы Акросс сказал: «Я оставлю тебя на потом, чтобы убить как-нибудь интереснее». Может, всё-таки чаю?

— Давно вы знакомы?

— С четырнадцати. Конечно, он не всегда таким был, если ты об этом хочешь спросить. Тоже был нерешительным. Знаешь, он часто ныл о том, что его не слушаются в команде.

— Да ладно, — Кай улыбнулся неуверенно, криво. — Как они могут его не слушаться?

— Нет, ну эти-то конечно, а вот прошлая… — Королева спохватилась. — А может, всё-таки чаю? Кофе? Или обед?

— А что случилось с прошлой командой? — уже с интересом спросил Кай, но вместо ответа Королева, как не услышала, продолжила перечислять:

— Можно и бутерброды с чаем. Давно обычных бутербродов у нас не было.

Кай молчал, не дав сбить себя с толку, он всё ещё ждал ответа. И тогда в саду раздался тот же звоночек, что недавно вытащил самого Кая из штаба. И это тоже не начало игры.

— Как неудобно… Только пришёл, и уже надо уходить. Прости меня, Кай. Давай в другой раз тогда продолжим наш разговор, — с улыбкой поднялась Королева, спешно оправляя свои многочисленные юбки, и среди сада появилась дверь. — Правда, так неудобно…

Дверь открылась сама, снаружи. Сначала у Акросса было немного усталое выражение лица, отчего он казался чуждым, но при виде противника улыбнулся, отступил от открытой двери, произнёс насмешливо:

— Прямо как молодого любовника выгоняют за порог, когда явился муж. Надеюсь, ничему не помешал.

— Конечно не помешал, — Королева вроде и не возражала ему, но всё же встала между ними, хотя и знала, что здесь Акросс ничего не сделает своему противнику. — Да и ты не мой муж, не сочиняй, пожалуйста.

— Ладно, Вега, с пошлыми шутками на сегодня закончили.

Акросс всегда называл её Вегой, потому что Акросс помнил бога этого мира ещё участником своей команды. Иногда Каю казалось, что он завидовал. Когда дверь за ним закрылась, что-то изменилось в Веге. Уже не такая радостная, уже не так легкомысленно, повернувшись к Акроссу, она прибавила:

— К чёрту пошлость, Акросс. Чтобы больше никаких шуточек над Каем в моём присутствии. Тут он мой гость. Чего ты пришёл?

— Передать привет от Барса, — пожал плечами ничуть не задетый Акросс.

— Я же просила тебя прекратить! Ты снова это сделал?! Тебе неймётся?

— Вот видишь, ты не хочешь, чтобы я этого делал, а я всё равно делаю. Совсем меня распустила. Хочешь послать гром и молнии на мою голову?

— Прекрати, Акросс! Тебе двадцать семь уже, а ты до сих пор как ребёнок!

— Я не помню большинство из этих лет, так что не согласен с тем, что мне двадцать семь. Двадцать четыре максимум.

— Пятнадцать по поведению!

Пока ссора снова не переросла во что-то серьёзное, зазвучал новый сигнал, на этот раз именно начала игры.

— Спорить могу, это его пёс запустил, — проворчал Акросс, разворачиваясь уходить.

— Он же не полезет в реальности отдельно от Кая.

— Значит, кого-нибудь туда впихнул.

* * *

Иногда люди, у которых дома собака, возвращаются домой с работы и обнаруживают своего пса посреди полного разгрома с совершенно невинной мордой, как бы во всём виновато пролетевшее торнадо, а не пёс.

Кая встретил сигнал начала игры, и с таким же невинным видом ждал радостный Хаски в главной комнате штаба.

— Это не я, — тут же произнёс он, будто оправдываясь. — Это Дроид. Ему было скучно, он полез в игру.

— Гидра, — устало окликнул Кай, закрыв за собой дверь. Та стояла у экрана, заплетала волосы, готовясь перейти в игру, ответила не оборачиваясь:

— Я обещала ничего не рассказывать.

— Про шантаж и применение грубой силы к своей же команде я тоже говорил, — напомнил Кай. Хаски легкомысленно пожал плечами:

— Я ничего и не делал. Идём? Пойдём, Кай?

— Гидра?

— Я же сказала, что обещала не рассказывать, — девушка коснулась экрана и пропала. Гидра ушла в игру. Хаски всё ещё ждал его, теперь уже стоя вплотную к экрану.

— Знаешь, я бы предпочёл ещё пару дней провести в штабе и полежать в кровати вместо того, чтобы снова быть зверски убитым в конце игры.

— Так без проблем. Пусть пока без нас реальность разведают, можем на пару дней задержаться, — пожал плечами Хаски, но настроение у него заметно ухудшилось, пропал задор.

— Да чего уж… Пошли. Я не могу их одних оставить.

Глава 2

Этот мир слишком похож на прошлый, и Акроссу даже показалось, что кто-то ещё не наигрался в средневековье. Снова замок, снова свечи, расставленные в комнате, и кубки с вином на столе, покрытом белой скатертью. Акросс не знал точно, кто придумывал миры — первый попавший в них игрок, любой из игроков или сама Вега, но два средневековья подряд казались ему скучными.

До тех пор, пока он не осознал, что не отражается в зеркале.

* * *

— Он один?

— Один. Один. Как же так получилось, что капитан попал в игру один? Разве пёс не всегда рядом с ним?

— Они разминулись с псом? Они поссорились с псом?

— В любом случае, это шанс! Но Акросс рассердится, поэтому мы не будем его убивать. Только поиграем. Притащим его к Акроссу.

— Но мы не знаем, где Акросс.

— Это ничего. Будем играть, пока ведём его к Акроссу.

— А если нас найдёт его пёс?

— Бросим и побежим.

Кай зевнул, подкинул в костёр ещё несколько веток. Посреди тёмного леса не сказать, чтобы страшно, хотя, конечно, будь ощущения более реальными, Кай не отходил бы от круга света у костра. Где-то в лесу по нарастающей приближались шорохи. Кай не обернулся, даже когда шорох в паре метров от него прервался криком, суматошным движением по зарослям, хрустом старых веток и потом уже руганью в полный голос.

Кай упёр руки в землю за спину, откинулся назад, задрав голову к небу, заодно чтобы посмотреть, чем кончилась потасовка. Кто-то уже удирал через лес, напролом, обвиняя друг друга: «Кто сказал, что пёс не при нём?!» Только когда шум стих, зашевелился папоротник слева, к огню вышел довольный чёрно-белый пёс.

— Странно. Ты их отпустил.

Хаски лёг к костру ближе, выглядел крайне гордым собой, но Кай нахмурился.

— Мне не по себе. Не хочешь вернуться в человеческий облик?

Движение у собаки было не отрицательное, скорее она отряхнулась, как от воды, но Кай понял:

— Это потому, что в прошлый раз истратил все свои превращения? До конца игры проходишь на четвереньках?

На Кае — пасторская ряса с белой колораткой. Рядом с костром — пыльный походный рюкзак. Где-то поверх вещей в нём — одежда Хаски, просто на случай, если он снова решит превратиться. Пёс не ответил, лежал у костра, прикрыв глаза, наслаждаясь, и Кай не выдержал — погладил по макушке.

* * *

Их привезли ближе к рассвету, когда Акросс уже собирался спать — повозку с людьми. Акросс услышал её из своей комнаты, знал, что это такое и что так было всегда, и всё же вышел, чтобы сломать привычный ход этой реальности. Разгружали повозку уродливые слуги, скрюченные, но сильные. Доставали из кузова людей без сознания, потому что тёплая кровь живых вкуснее, перетаскивали ко входу в замок, где привратник, морщась, записывал.

— Отвезите их в ближайший город. И отпустите, — скомандовал Акросс. Слуги остановились. Казалось, вся эта реальность сейчас замерла и вот-вот укажет на Акросса пальцами и заорёт в голос: «Чужой! Не наш! Выбросить отсюда!». Но миг прошел, растерянным выглядел только привратник, которому нечего было теперь делать со своими записями. Слугам же оказалось всё равно, и с той же монотонностью они вернули ещё живые тела в повозку, закрытую прутьями клетки.

И тогда Акросс остановил одного из них, горбатого и сухого, кивнул на девушку у него на руках.

— Эту. Оставьте. Отдай слугам, пусть унесут в комнату для гостей.

Для этих существ всё снова в порядке вещей. Хватит милорду свежей крови — вот и хорошо. Но нужно милорду оставить девушку для развлечения — всё равно ж заплатят. Акросс не думал о том, что эти скрюченные существа работали не на него, только торговали с ним, и раз он берёт девушку — ему продадут девушку, а остальных — ещё какому-нибудь вампиру сбудут.

Вот только её Акросс выбрал не просто так. В его замок уносили Гидру в платье настолько пышном, что подол его подметал старые каменные ступени.

* * *

Кай появился в городе, уже когда солнечный свет стал достаточно тёплым, чтобы вспотеть в рясе. Хаски семенил рядом, озирался по сторонам грозно. Он не признавал поводка, и при этом продолжал бросаться на людей, которые ему не нравились. Частенько Каю было стыдно за него.

В домике врача их встретили так, как если бы давно ждали, и Кай думал, что из спальни к нему спустится готовая к дороге Гидра, но, не предложив завтрака и не попросив подождать, его, конечно без собаки, проводили в кабинет самого доктора.

Здесь — распахнутые шторы и аккуратно расставленные книги, дурно пахнущие пробирки и бородатый солидный человек в рубашке и безрукавке с тетрадью в руках. Он жестом пригласил сесть, отложил записи, сделав в них несколько пометок.

— Вы ведь из охотников, не так ли? Я видел собаку вместе с вами. И ваш рюкзак. Не очень похоже на миссионера. Кто рассказал вам о том, что моя дочь пропала?

Игры больше похожи на квесты. Кай помнил, кто его компаньоны и где должны жить, но не знал, где их искать после начала игры, если они не дома.

— Да. Я охотник, — кивнул Кай, предчувствуя, что задание будет сложным.

— Вот и хорошо. Сколько возьмёте за работу?

Доктор не выглядел убитым горем. Жены его в доме не было видно, Кай заметил и другую девушку, подглядывающую за ним с кухни, скорее всего — сестру Гидры в этой реальности. И всё же решил не разбираться в семейных делах этих людей, признался честно:

— Мы знакомы с вашей дочерью. Более того, я её друг и потому хотел бы спасти. Вы ведь подскажите, где её искать?

Реальность редко оставляла его в тупике. Значит, старик знал, где его дочь.

— В городе происходит жеребьёвка, — начал врач. — Тот, кому выпадет чёрная метка, исчезает из города. В этот раз метка выпала мне. Я — врач, меня нельзя тратить, потому что я — полезный. Поэтому мне позволили отдать дочь. Я не такой бесчувственный, каким могу вам показаться… Никакие деньги бы не спасли от чёрной метки. Но я могу заплатить вам, чтобы вы убили его до того, как оно сожрёт мою дочь.

— Я же сказал, мне не нужно денег. Просто покажите, где его искать, — Каю начало казаться, что доктор этот такой же персонаж, как в играх — пока не кинешь заветной фразы, не продвинется по сюжету дальше.

— Хорошо. Но будьте осторожны. В городе не то чтобы дружелюбное отношение к этому вампиру… Город предпочитает с ним не ссориться и откупаться жертвами. Вашему вмешательству они не обрадуются.

* * *

Хаски ждал у дверей и совсем не реагировал на попытки девочки лет шести скормить ему раздобытую на кухне кость. Не рычал и не пытался укусить ребёнка он только потому, что Кай тут гость и у него могут быть проблемы, если его животное ведёт себя невоспитанно.

— Ну что же ты?

Кость снова поднесли ему под нос, и Хаски так же отвернулся, отошел на несколько шагов назад, сел там, а девочка всё равно последовала за ним. Слуги, пристально следившие за ними вначале, теперь только посматривали на хозяйскую дочку, убедившись, что пёс достаточно спокойный.

— На, собачка! Кушай, собачка!

И тогда, вполне для Хаски ожидаемо, появилась мать этого недоразумения, тут же поднявшая крик из-за того, что дочь играет с собакой размером с неё саму. Однако в этом потоке Хаски уловил и что-то ещё: словно женщина знала, что не просто собака, и боялась, как бы способность его не оказалась заразна. «Знали бы вы, в какую мразь может превращаться ваша дочь, — мрачно подумал Хаски, только радуясь тому, что от него убрали ребёнка. — Собака для вас была бы милейшим превращением». Из всей команды он уважал только способности Дроида. Бесконечные патроны — это очень полезно, куда полезнее, чем способности Кая и Гидры. Тем более, что у Дроида не было лимита, он мог пользоваться этим, пока у него было оружие, Хаски свою мог применить семь раз за игру, а у Кая с Гидрой их умения были одноразовыми. В случае с Гидрой — как бомба: если не заденет никого, то играй дальше отсыревшим динамитом. У Кая и вовсе бестолковая, по мнению Хаски.

Кай появился как всегда, стоило о нём вспомнить. Не застав девочки, пытавшейся накормить его оборотня курицей, подумал, что Хаски вёл себя хорошо и потрепал по макушке. Конечно, Хаски и так вёл себя хорошо, но если бы не боялся снова на пустяки истратить лимит, то превратился бы в человека и предложил бы мелкой самой сожрать куриную кость.

— С Гидрой глухо, — сообщил Кай, покидая двор. — Попробуем отыскать Дроида.

Хаски почувствовал облегчение. Сложно сказать, почему он так плохо ладил с Гидрой, просто были люди, которые раздражали. По идее, Хаски сначала бесили все в команде, но к девушке это отношение осталось. Если его спрашивали, то он отвечал, что из-за её непонятных трепетных чувств к капитану противника. Но Хаски и сам понимал, что дело было не только в этом, просто Гидра пыталась править его поведение на основании того, что она девушка, и при ней он не должен материться и ходить голым, Хаски не был согласен. Он считал, что, не претендуя на неё, он может вести себя, как захочет.

И всё же, в этом облике играть было сложно. Нельзя спросить, куда они направлялись и почему не получилось с Гидрой, не мертва ли она уже теперь, на начало игры. Да и Кай говорил меньше, потому что люди могли принять его за сумасшедшего, если он будет общаться с собакой.

* * *

Приход выглядел богатым, несмотря на расположение где-то в глухом лесу. Стены кое-где были покрыты плющом, но в целом он походил на обитаемый, к тому же отгорожен действующим кругом от нечисти. Остановившись у границ этого круга, почти вплотную к нему, Кай позвал:

— Кто-нибудь есть?

Ему не нравилось ни это место, ни круг. Казалось, за его пределами стоять опасно, да и Хаски выглядел насторожённым, дышал глубоко, осматриваясь по сторонам, а сказать ничего не мог. Даже если в круг войдёт Кай, спрятавшись от того, что ждало в лесу, Хаски, как оборотень, его границ переступить не мог.

Прошло несколько минут, прежде чем приоткрылась массивная дверь. Насторожённый вид старика Каю тоже не понравился, вся ситуация заставляла быть серьёзнее.

— Я из восточного прихода, — представился Кай. — В вашем должен быть священник, тоже из охотников. Я ищу его. Могу я с ним поговорить?

Старик, показавший из-за двери только глаз, внимательно смотрел ещё какое-то время, прежде чем глухо приказать:

— Снимай рясу, расстёгивай рубашку.

Хаски, который до этого со всей серьёзностью осматривался, прислушивался, переключил всё внимание на хозяина прихода, перевел взгляд на Кая и едва не подскочил, увидев, что тот скидывает рясу, торопясь. Так же спешно расстегнул ворот рубашки и оттянул его. С правой стороны, где-то от ключиц и до шеи — вытатуирован крест. Не обычный перекрест двух палок, а с узором, со словами на латыни, но татуировка уже выцветшая почти до синего.

Дверь открылась полностью, старик оказался священником, угрюмым, со шрамом на левой половине лица.

— Можешь войти, — разрешил он. Кай собирался снова надеть рясу и пройти в круг, но в её мешковатое сукно зубами вцепился Хаски, не пускал.

— Только не сейчас, — вполголоса попросил Кай. Их потасовкой он старался не нарушить круга. — Хаски, давай потом. Всё будет в порядке, верь мне.

Когда Хаски был уверен, что дальше идти опасно, он реагировал по-другому. Сейчас ему просто не нравился ни этот круг, ни то, что он не сможет быть рядом. Можно сказать, Хаски просто капризничал, и Каю было не до этого. Отбросив рясу, он быстро перешагнул линию, оказавшись там, где Хаски не достанет. Оборотень переключился на беспокойный лай.

Старик закрыл за спиной Кая массивную дверь, внутренности прихода без дневного света утопали в полумраке, и всё же не было ощущения, что здесь пусто.

— Оставь оружие, — скомандовал старик, заметив кобуру с пистолетом на боку Кая.

— Зачем?

Кай помнил процедуру. Попросить показать татуировку — нормальная практика. Нечисть не сможет даже нарисовать на себе такую. Но охотники всегда ходили с оружием, потому что нигде не могли чувствовать себя в безопасности, и их никогда не просили оставлять его у входа. Старик пошамкал беззубым ртом, пока наконец не произнес:

— Вдруг у вас счёты?

— Нет, мы друзья, — Кай собрался пройти дальше без разговоров, но священник поймал его за руку выше локтя, снова прошамкал:

— Пока пушку не оставишь, дальше не пройдёшь. А то шляются тут всякие…

— Старый параноик, — проворчал Кай, достав пистолет из кобуры, но движение оставить его на столике у двери сменило направление, дуло оказалось у подбородка старика. Пальцы на локте, ослабившие было хватку, вцепились сильнее, до синяков.

— Кем ты набил приход, старик? — спросил Кай, как бы в шутку. С улицы завыл Хаски, теперь, похоже, понявший, куда попал его капитан.

Ему вторили рычанием — из коридоров, из комнат послушников, тихо было только в досками забитом главном зале. Кай узнал по этому звуку — не вампиры и не оборотни, среднее, мерзкое. Упыри, что чаще всего питались мёртвыми на кладбищах, предпочитая не связываться с живыми, потому что любой крепкий деревенский мужик мог проломить им череп, а тут что-то осмелели.

— Опусти пушку. Я-то тебе вряд ли что-то сделать смогу.

Вот в этом Кай не был уверен, потому что жилистый старик тоже явно из бывших охотников, которому повезло дожить до пенсии. И поэтому первым делом Кай приложил старика рукояткой в затылок, левой достал из-за пояса нож, повернувшись к коридору. Упыри уже выползали из комнат, не меньше дюжины тех, кто отважился принять бой первым и заставить потратить на себя патроны.

* * *

Оставшись у круга, насторожившийся Хаски услышал выстрелы. Начерченная линия — как стена, за которую не сунуться. Хаски поздно заметил, что следы идут не по периметру прихода, а внутрь, и на месте входа линия стёрта, а потом дорисована. Меньше всего ему хотелось сливать игру сейчас, ещё больше раздражало, как отреагируют на это остальные в команде. «Отпустил Кая одного? Серьёзно? Капитана и одного. Человека, к которому липнут неприятности?».

* * *

Четверых Кай снял выстрелами, следующего, бросившегося на него, вспорол ножом, рычания больше не было слышно, и упыри, сами запертые в этом месте, притаились, чтобы всех не перебили. Пользуясь заминкой, Кай дополнил обойму серебряными пулями, обернулся к держащемуся за голову священнику.

Кай отвлекся, потому что один из упырей быстро пробежал коридор из одной комнаты в другую, из ближней к выходу в более дальнюю.

— Тебе не понять, — прохрипел священник, цепляясь за стену и пытаясь встать. — Молодая трава — сорная трава, жить не хочет, приключений ищет. Старикам умирать не хочется, старики народ слабовольный и…

Кай перехватил его за руку выше локтя, подтянул к себе, поставив на ноги, повернув лицом. Старик был выше него, но стоял сгорбившись, они получились одного роста.

— Пока не понять, — согласился Кай и, ещё раз быстро оглянувшись на коридор, прижался своим горячим лбом к ледяному лбу священника. Тот смотрел, удивлённо распахнув глаза, установить зрительный контакт не составило труда.

Воспоминания и ощущения старика перетекали в Кая, он едва успевал фильтровать. Кай видел этот приход более людным, сад вокруг и священника молодым. Видел жестокие тренировки, деревни с жителями, смотрящими на него, как на спасителя, и чувствовал гордыню. А потом заставил себя видеть только то, что ему нужно — и узнал, где сейчас находился Дроид. И самое главное, что он жив.

Отпустив священника, Кай снова удобнее перехватил пистолет. С одной стороны, упыри предпочитали иметь дело только с трупами. С другой стороны, они бросились на Кая. Хоть и попрятались сейчас, но кто знает, как они отреагировали бы, будь это не Кай, охотник, а заблудившийся путник с семьёй.

Кай, вместо того, чтобы развернуться и уйти, прошёл вглубь прихода, отыскивая спрятавшихся.

* * *

Хаски казалось, что по-настоящему стоит волноваться тогда, когда замолкнут выстрелы. Но они, одиночные, с большими перерывами, гуляли по заросшему зданию прихода. От скуки он считал их — пятнадцатый и спустя минут пять — шестнадцатый и семнадцатый сразу. Что-то вылезло из окна, едва протискиваясь. Похожее на лысую обезьяну, на собаку без шерсти, оно начало бегать внутри круга, а покинуть его не могло, скулило.

Кай появился вскоре, оставив дверь открытой. Направил дуло на притихшую нечисть, подумал, глядя на то, как существо, поджав хвост, жалось от него к барьеру. И вполне предсказуемо Кай не выдержал, ногой нарушил круг, чтобы дать сбежать. Пользуясь тем, что барьера больше нет, внутрь проник Хаски, подскочил в два прыжка, но дуло теперь смотрело ему в лоб, и пришлось остановиться.

— Не выдержал? — усмехнувшись, спросил Кай. Белая рубашка в кляксах крови, но сам он не был ранен. Его ряса оказалась на Хаски, снова принявшем человеческий облик.

— Почему ты в меня целишься? — без возмущения, скорее шутливо спросил Хаски.

— Потому что ты хотел меня ударить. Остынь. Я сказал, что всё будет хорошо, значит я справлюсь.

Хаски всё ещё не мог избавиться от образа Гидры и Дроида, тыкающих в него пальцами и смеющихся, помотал головой, чтобы прогнать наваждение.

— Поможешь вытащить Дроида? — Кай всё-таки опустил оружие, приняв это за утвердительную реакцию.

— Далеко идти?

— Нет, тут рядом. И рясу мою отдай, чтобы я заляпанной рубашкой не сверкал.

— Хорошо. Моя одежда должна быть где-то в твоём рюкзаке.

Идти оказалось ещё ближе, чем Хаски ожидал — только за здание прихода зайти. Сверху на крышке погреба стояла тяжёлая мраморная заготовка под надгробие, чтобы сдвинуть её и нужны были двое.

— Почему ты отпустил того упыря? — спросил Хаски, отдыхая после того, как удалось поднять глыбу. Кай в то время открыл подвал и вопрос проигнорировал. А потом, ничего не сказав, соскользнул сам в погреб. Вскоре после недолговременной возни снаружи появился Дроид, уцепился за руку Хаски с видом, что если бы он только мог, то никогда бы его не касался. Потом уже выбрался Кай, целый и невредимый, разве что запылившийся.

— Хаски, тварь, — констатировал Дроид, потирая запястья. — Ну ладно, в реальность вышвырнул, но ты не мог посмотреть, что за реальность? Меня одного чуть не сожрали.

— Они думали сделать тебя упырём, — сообщил Кай, снова накидывая на себя рясу.

— Ещё хуже, — выдохнул Дроид. — Ты потратил свою способность?

— Хаски впихнул тебя в реальность? — с хитрой улыбкой переспросил Кай, садясь напротив. Хаски делал грозные жесты, пользуясь тем, что он у Кая за спиной, но Дроид, адресовав ему хмурый взгляд, признался честно:

— Не глядя. Тварь.

Дроид как знал, что при Кае Хаски ему ничего не сделает. А если Кай ругать его не будет, то и Хаски забьёт.

— Ну да. Зная везение Акросса, он здесь хозяин всех вампиров, — кивнул Кай, не выглядя при этом особо огорчённым.

* * *

Не то чтобы Акросс был хозяином всех вампиров, такого просто существовать не могло, но среди их братии имел немалый вес, потому и обитал в собственном замке, под защитой не только стен, но и слуг. Самым интересным было бы оставить Гидру в своей комнате и посмотреть на реакцию, когда она проснётся. Но Акросс решил, что шутка может оказаться не такой смешной, и девушку оставили под охраной в одной из гостевых спален.

Привратник приходил перед закатом и, придерживая влажную тряпку у глаза, объявил, что пленница очнулась, но сейчас явно не в духе, чтобы с кем-то разговаривать или тем более быть съеденной. Акросс знал, что в любом расположении духа Гидра не будет его бить, поэтому пропустил совет мимо ушей.

Каково же оказалось разочарование, когда при попытке войти в гостевую спальню он едва не получил подносом в лицо. В руках Акросс поднос смял, как бумагу. Потеряв опору, Гидра почти упала, но вовремя выпрямилась, отойдя на безопасное расстояние.

— Ты ждал тёплого приёма? — улыбаясь, язвительно поинтересовалась Гидра, отскочив вглубь комнаты, поближе к массивной цветочной вазе. Акроссу не хотелось признаваться, что, может, и не тёплого, но на поднос в лицо он точно не рассчитывал. — Как можно быть настолько самоуверенным?

Полетевшую в него вазу Акросс разбил, но, хотя цветов в той не было, его облило водой. Акросс спокойно достал платок, вытерся, пока не мог придумать, что ей сказать, и не лучше ли просто выбросить из окна. В конце концов, они враги, и это его прямая обязанность, и он должен был сделать это с самого начала.

— В этой игре я пока ещё ничем не заслужил такого отношения, — напомнил Акросс.

— Да?! Всего лишь меня взял в заложницы! — Гидра примерилась к подушкам, но кидаться ими казалось ей слишком глупым, поэтому она взялась за подсвечник. От него Акросс уклонился.

— Где я должен был тебя оставить? У торговцев «мясом»? Я почему-то решил, что лучше известное зло, чем новое.

Гидра остановилась на секунду с занесённым над головой графином с водой, но швырнула и его. Тот разбился уже об закрывшуюся дверь.

Наверное, будь Акросс младше, он, разозлившись, отправил бы Гидру в том же светлом платье в катакомбы замка. Сейчас же он понимал, что, если бы Гидра всерьёз собиралась его убить — действовала бы по-другому, а не вещами швырялась. Это скорее было похоже на ссору, чем на ненависть. Акросс думал, что ещё день просидеть в одиночестве при полном застое игры ей не помешает.

* * *

Двое охотников в одном месте вызывали у местных больше неприятных подозрений, чем оборотень в их компании. Кай, даже без применения своей способности, чувствовал напряжённость в посетителях постоялого двора. Вспомнил, что драка в таверне — самый распространённый сюжетный ход, но в то же время не мог представить, чтобы кто-то попытался драться с ними. Все знали про охотников, и никому не нужны неприятности.

— Акросс и в самом деле один из вампиров. Хозяин замка неподалёку отсюда, — рассказывал Дроид, не обращая внимания на то, как присматривались к ним посетители. — Думаешь, Гидру увезли туда?

— По идее, должны были. Иначе в чём игра? — пожал плечами Кай, не глядя на собеседника. Он наблюдал то за слишком громко засмеявшимся мужчиной, то за шумной компанией в углу.

— Тогда предлагаю на недельку оставить их разбираться друг с другом, а самим побродить по округе отстреливая нечисть, — пошутил Хаски. — Вот видите, я вполне себе хорошо отношусь к Гидре. Пусть девочка развлечётся, раз у нас не получается.

— Она не будет ничего такого делать, — шёпотом одёрнул Кай. — Не сочиняй.

— Ну тогда тем более, давай-ка оставим Акросса на неё, она его убьёт и принесёт тебе его голову, чтобы подтвердить, что игра закончена, — Хаски облокотился о поверхность стола, поймал на себе скользящий по таверне взгляд Кая, смотрел насмешливо. Капитан первым отвёл глаза, вынужденный согласиться:

— Так она тоже никогда не поступит…

— Интересно, почему же это? — Хаски откинулся обратно на спинку стула, продолжил улыбаться. Дроид кивнул:

— Тут я вот тоже не понимаю. Что за особое отношение у этих двоих? Что за особое отношение у тебя к этому?

— Если разрешить Гидре использовать её способность рядом с Акроссом, — начал Кай, всё ещё глядя в сторону, но уже остановившимся взглядом, — то она исполнит не задумываясь. А вот он её не застрелит.

Способностью Акросса, как у Дроида бесконечные патроны, был «бесконечный пистолет». Акросс брал это оружие из воздуха, и, даже если его выбивали, он снова появлялся в руках хозяина.

— Нашёл что вспоминать. Гидра и рядом с нами может эту способность использовать, только чтобы Кай под раздачу не попался. У неё в принципе никаких личных табу относительно способности нет, — напомнил Дроид. — Слушай, надо переодеться. Слишком много внимания привлекаем. Народ начинает думать, что мы либо на Акросса войной идти собираемся, а он всё-таки их лорд, либо, что у нас тут что-то страшное творится, раз двое охотников понадобилось.

— Хочешь сказать, — словно игнорируя Дроида, продолжил Хаски, — ты типа разрешаешь ей потому, что Гидра становится слабым местом Акросса. Так фигли, как только её найдём, орём, что взяли её в заложники, и пусть сдаётся. Она нам простит. Тебе она вообще всё простит.

— Хаски, прекращай, — почти попросил Кай, всё ещё не глядя на него. — Если мы переоденемся даже, всё равно останутся татуировки. Да и по Хаски видно, что он не совсем человек.

— У меня что, хвост торчит? — скорее в шутку отозвался Хаски, он и так знал, что его выдавали глаза и белая прядь в черных волосах. Именно поэтому Кай проигнорировал его, не отвечая.

— По крайней мере, на нас пялиться перестанут.

— Да он же просто тему меняет, — снова вклинился Хаски. — Эй! Давайте с одним разберёмся, а потом насчёт остального поговорим. Эй, Кай! Отвечай мне!

— Как я могу с тобой об этом разговаривать, если знаю, что ты не поймёшь? — сдавшись, Кай наконец-то посмотрел прямо, в глаза, хмурясь и стараясь не моргать.

— Твоё «не поймешь» ничем хорошим обычно не кончается, — приподняв одну бровь, напомнил Хаски, и в этой игре в гляделки опять он победил — Кай не просто отвернулся, он поднялся из-за стола, спокойно произнёс:

— Нам нужно переодеться, чтобы двигаться дальше.

Дроид оживился, вскочил тоже. Хаски не пошел за ними, он остался на месте, в обеденном зале, задумчиво глядя на стол.

Способность Кая работала в двух направлениях — он мог воровать чужую память и передавать свою. В тот раз разговор тоже упёрся в утверждение, что Хаски не понимает, хотя тогда дело было и не в Гидре вовсе. Вся команда была в комнате и видела: Кай попытался объяснить Хаски ситуацию по-своему, дать ему взглянуть на мир «своими» глазами. Проще говоря, Кай доверился. А Хаски сожрал его.

Хотел сам Хаски того или нет, но видел он не только точку зрения Кая. Он видел всего Кая, все его воспоминания. Раньше сбоев не происходило, и Кай показывал ровно столько, сколько нужно, но Хаски оказался сильнее, и сам подсмотрел то, что ему не предназначалось.

До этого Хаски был другим. Ни малейшего уважения к капитану, поступал по-своему, играл как хотел, задирал всю команду, а получив разрешение на использование своих способностей, и вовсе пропадал в игровом мире, появляясь только тогда, когда начиналось интересное. «Прочитав» Кая, он не особо изменился, в штабе задирал капитана такими фразами, от которых Кай уходил в свою комнату или к Королеве, спрашивать, зачем она дала ему в команду такого игрока, с которым он не знает, как быть. Доводить было просто, ведь Хаски теперь знал самые неприятные тайны Кая.

Продолжалось это до первой же игры, в которой Хаски посерьёзнел, нашёл капитана и больше уже не отходил, а при попытке убить сам загрыз троих из команды Акросса.

Королева смеялась потом, говорила, что посадила Хаски «на поводок», но Кай не понимал. Уживаться в одной команде стало легче, и всё же было какое-то чувство опасности.

Кроме шуток, вроде: «Нет, ему такие девушки не нравятся, у него в журналах другие» и «Кай тощий потому, что нормально жрать только в одиннадцать начал» Хаски никому из команды больше не рассказывал о том, что видел. И Кай был ему благодарен за это.

* * *

Акросс вернулся в гостевую спальню только часов через восемь, как раз, чтобы застать, как Гидра связывала из простыней верёвку для побега. Выглядело, по его мнению, это довольно смешно, особенно попытка спрятать улику под кровать.

— Ты не должен был меня спасать, — уже спокойнее произнесла Гидра.

— Почему?

— Потому что я не в твоей команде.

— Да ладно, это же просто игра, — так как подносов не летело, Акросс закрыл за собой дверь. Гидра всё ещё стояла у кровати, стараясь не смотреть на него.

— Будь это другой персонаж, — начала она, не без труда подбирая слова, — я бы просто сбежала. Ударила бы. Или убила. И сбежала. А с тобой что делать?

— Ударить ты точно попыталась. Все намного проще. Ваш капитан знает, что ты у меня. Значит, он придёт сюда. После прошлой игры я бы на его месте попытался спрятаться и как можно дольше не показываться мне на глаза. Но за тобой он должен будет прийти.

— Кай не станет прятаться, — возразила Гидра, но всё же без уверенности в голосе, Акросса обрадовали эти сомнения.

— Никогда не понимал, почему вы так преданы ему. Разве он не самый слабый в команде?

Гидра снова замкнулась, отвернулась, сказала уже в стену:

— Если я тут приманкой, то вовсе не обязательно развлекать меня разговорами.

Акросс, зная, что продолжать бесполезно, подошел только забрать веревку из простыней, так же молча ушел.

Глава 3

Так получилось, что у Кая татуировка была выше воротника новой рубашки, выглядывал краешек выцветшего до синевы креста. К тому же и ряса его никак не хотела помещаться в просторный походный рюкзак.

— Что ты там ещё с собой набрал? Полный дом на спине таскаешь? — у Дроида дела обстояли лучше, и, хотя татуировка та же, воротничок скрывал её полностью. И в рюкзак у него всё ушло без проблем.

— У меня наши общие вещи. Мои и Хаски, — отозвался Кай, но вдруг остановился, как бы прислушиваясь. Дроид уже было подумал, что капитан хлопнет себя по лбу и скажет, что они забыли Хаски, но тот поднялся, негромко, как бы сам себе, проговорил:

— А я ждал драку в таверне. Но тоже довольно шаблонная ситуация.

Дроид бы и не заметил. Он вообще был похож на тех людей, которые обычно проходили мимо таких конфликтов, потому что: «Да чёрт их знает, что у них там, может и без меня разберутся». Но Кай, впихнув ему рюкзак в руки, направился к одному из переулков, где двое рослых ребят уговаривали девушку прогуляться с ними.

Не неприятности любили Кая, скорее Кай любил неприятности. Он уже на подходе вспомнил, что рясы на нём нет, татуировки почти не видно, так что никто не побоится связываться с ним.

— Ребят, тут почти центральная улица, выбрали бы место тише, безлюднее, — уже в начале этой фразы Кай, ощупав отсутствие кобуры с ножом на поясе, понял, что и всё оружие оставил в рюкзаке, а с рукопашной у него было плохо даже здесь. При ближайшем знакомстве оказалось, что парни выше него на две головы, наклёвывалась перспектива быть покалеченным даже не командой Акросса, а по собственной глупости, и не сказать, что Кай сильно надеялся на Дроида, который ещё оставался при оружии.

— А что, предложение есть? Или компанию составить хотел бы? — поинтересовался первый, условно обозначенный Каем, как правый. Казалось, сейчас впору бы ввязаться Дроиду спасать своего капитана, но с того тоже станется решить: «А интересно посмотреть, что же там Кай затеял. Думаю, не стоит ему мешать». «Левый», ничего не говоря, заметил рисунок на шее. Сверля его взглядом, потянулся к вороту, Кай на полшага отступил, чтобы не попасться, когда эту руку за запястье перехватил Хаски. Кай и сам не заметил, как он тут появился.

— Объясни, какого чёрта ты снова неприятностей себе на задницу искал? — спросил Хаски, глядя на противников, а не капитана. — Тебе эта девушка кто? Никто. Ты рыцарь что ли всех обиженных спасать?

— Не совсем никто, — пользуясь тем, что Хаски отвлёк опасность на себя, Кай обернулся к стоящему всё на том же месте Дроиду, жестом попросил свой рюкзак, и Дроид кинул, не сходя с места и всё ещё наблюдая за происходящим, как за интересным концертом.

— А, — теперь и Хаски заметил, кого они спасали, на парней отреагировал уже мягче, даже руку отпустил:

— Мой друг священник, он плохо разбирается в порядках мира и не понял, что вы просто хотели снять проститутку. Продолжайте, а я пока уведу его.

— Я не проститутка! — возмущённо возразила Мей, но убегать не спешила, ждала. Не то, чтобы единственная девушка в команде Акросса была большой проблемой, но всё-таки как-то Кай получил нож под рёбра из-за того, что решил было, что она безобидна. Хаски, наверное, больше ненавидел её за то, что тогда не уследил, чем за то, что она враг.

— Это не отменяет того, что друга своего я уведу, а вы продолжите. Я потом ему всё объясню, — закончил Хаски, глядя на парней напротив, не разрывая зрительного контакта, и попытался увести Кая, но тот упёрся.

— Эта девушка — наша знакомая, — предпринял новую попытку Кай. — Не могли бы вы уйти?

Хаски наморщил нос, не одобрил. Кай и сам знал, что здесь не сможет драться, потому что в рукопашной он плох, а стрелять в людей, которые не хотят его убить — не станет.

— То есть, Падре приметил её для себя? — усмехнулся ближний к Хаски, так же глядя в глаза. — Так бы и сказали. Считайте это милостыней, в этом месяце не будем платить пожертвований в церковь.

Ушли они, конечно, как победители, и Кай знал, что взорвётся Хаски, как только они скроются, но агрессии ждал в свой адрес. Поэтому пропустил и момент, когда Хаски ударил Мей наотмашь, по лицу, но успел перехватить его рукав до того, как Хаски добрался до Дроида.

— Блин, а если бы они его убили у тебя на глазах, так стоял бы и смотрел!? — прорычал Хаски.

— Да ладно, — Дроид смотрел в сторону, выглядел смущённым, — Раз Кай туда сунулся, значит у него был план.

Кай чуть отпустил Хаски от растерянности, потому что если план и был, то вступиться вдвоём, и он провалился почти сразу. Дроид, возможно, отреагировал бы на первый удар, но для того нужно было, чтобы удар состоялся. Насчёт Мей Кай не говорил ничего, в конце концов она враг, к тому же не так давно ему самому от неё досталось.

— План?! У Кая?! Будь у него планы, он не приносил бы столько проблем!

— Вы уже за ручки держитесь? — не убирая ладони от щеки, мстительно заметила Мей. — Всегда говорила Акроссу, что до этого дойдёт.

Дроид окаменел на месте, Кай забыл вдохнуть, в следующую секунду повис на руке Хаски ещё до того, как тот развернулся ударить снова. И в этот момент Кай боялся смотреть в лицо Хаски, потому что он уже видел это выражение.

В прошлый раз так пошутил Гранит, и Хаски разбил бутылку об его голову, при том, что до этого руки у него были связаны. Вот и теперь левой Хаски достал нож из рюкзака Кая, Мей успевала отскочить только потому, что капитан всё ещё удерживал его.

— Кай, почему ты меня останавливаешь? — почти ласково спросил Хаски. — Она же враг. Одно из правил игры в том, чтобы врагов убивать.

— Она безоружная, а нас трое, — напомнил Дроид, отшатнулся, когда Хаски повернулся к нему.

— Их это никогда не останавливало! Раз мы в средневековье, в вас проснулся рыцарский дух?!

— Беги! — вклинившись, закричал Кай. Мей выпрямилась, продолжая стоять на месте. Тогда Дроид достал свой охотничий пистолет, направил на неё.

— Кай, — нехотя, но всё же выдавливая из себя улыбку, обратился Дроид. — Хаски прав. Она наш враг. К тому же я её не убиваю, а просто вывожу из игры.

— А нас потом арестовывают за убийство человека! — напомнил Кай, чувствуя, что, успокаиваясь, Хаски рвался всё меньше, держать его уже проще.

А, обернувшись, обнаружил Мей в шаге от них, она смотрела в лицо Хаски, провоцировала, снова собиралась сказать что-то, когда вовремя заметивший это Кай, отобрав у Хаски свой нож, рукояткой ударил в живот, и девушка упала на землю, закашлявшись.

— Может, я её всё-таки пристрелю, и не будем избивать её до полусмерти? — предложил так же без энтузиазма Дроид.

* * *

Первым из команды в его замке появился Гранит. Слуги не пускали его, поэтому у Акросса стало на троих охранников меньше, но Гранит стоил их всех. В пыльной выцветшей рясе, он скинул на пол главного зала тяжёлый рюкзак, отшвырнул дворецкого и только тогда заметил Акросса.

— Ну? — спросил Гранит, сбрасывая рясу. На рубашке были кожаные полосы, к которым крепились несколько ножей, два пистолета по бокам, один меньше на бедре. — Происходит что-то интересное?

— Пока нет, — отозвался Акросс с верха лестницы. — Гидра у меня. Кай должен будет прийти за ней, он не сможет прятаться вечно.

— М? Неплохо, тогда разбуди меня, когда запахнет псиной, — Гранит поднялся мимо Акросса, прошел в одну из комнат для слуг, не разбираясь, вышвырнул оттуда обитателя и погасил свет.

* * *

— Ты делаешь это потому, что должен оправдаться перед своими? — Мей болтала, пока они углублялись в лес. Уже темнело. Кай шёл, не оборачивался. У девушки были связаны руки за спиной, но она всё равно не сбегала. Она бессмертна, а стрелять убегающему в спину проще, чем стоящему в лицо.

— Поручил бы Хаски. Или хочешь предложить мне бежать? А как ты думаешь, они тебе поверили? Наверняка попросятся на мой труп взглянуть, и что ты им покажешь? Ты вообще как? Не боишься со мной один на один оставаться? — девушка засмеялась, громче, чем до этого говорила. Кай всё равно не обернулся, шёл куда-то, сам не боясь заблудиться. Может, он ждал, что она сорвётся и побежит?

Идти пришлось недолго, и Мей ещё воспринимала всё за провокацию к побегу — даже когда Кай остановился, достал пистолет, предназначенный для нечисти, но подходящий и для людей, развернулся, прицелившись в голову.

— Да ладно. Ты же домашний мягкий мальчик. Такой, как ты, не уводит девушек в лес, чтобы пристрелить там, — Мей улыбалась, но получалось всё равно нервно. Что-то было не так с глазами Кая, в них не было неуверенности или ожидания, и рука твёрдая, не дрожала. Для проверки Мей чуть сместилась в сторону и дуло последовало за её лбом.

— В следующий раз у тебя будет повод воткнуть мне нож между рёбер, — бросил спокойно Кай перед выстрелом.

* * *

— Что, ты её не закопаешь? — Хаски принюхался, но услышал запах упырей, значит Кай не стал прятать тело потому, что знал — это сделают за него. Кай остановился, качнувшись, обернулся, и взгляд его менялся постепенно, заметно, становясь более тёплым. Он будто возвращался из ночных кошмаров.

— Ты следил за мной, — почти упрекнул он, но поправил рубашку, убрал в кобуру пистолет, который был у него в руках, выпрямился. — Зачем? Думал, я дам ей сбежать? Или мне понадобится помощь?

— Не то чтобы… Никогда не знаешь, когда в тебе проснётся это… Типа другого тебя, который готов убивать связанного беззащитного человека, — Хаски внимательно наблюдал за глазами в ожидании подвоха. Но Кай смотрел так же открыто, даже улыбается:

— О чём ты, Хаски? Это игра. А она оживёт в следующей реальности. Не говори это так, будто я сделал что-то плохое.

— Ну да, ты прав, — кивнул Хаски, последовал за уходящим капитаном.

Все они считали Кая домашним мальчиком. Хаски точно знал, что у одомашенности Кая был предел, за которым он становился серьёзен. Знал, а рассказывать не спешил. К тому же, Хаски никогда не видел, чтобы Кай был жестоким в драке с Акроссом один на один.

Будто в подтверждении недавних мыслей, ещё у конюшен постоялого двора, на котором они остановились, Дроид пропустил Кая, но преградил дорогу Хаски, шёпотом выговаривая:

— Всё за него делать будешь? Добивать игроков, которых он отпускает, отпугивать противников, с которыми он и сам может справиться. Может, сам хочешь в капитаны, а Кая сделаешь своим телохранителем? Или от него толку не будет?

— Если я скажу, что Кай сам пристрелил безоружную, связанную, слабую девушку, чтобы она больше не пыряла его исподтишка ножом, ты скажешь, что я вру? А для чего? Чтобы он тебе казался решительнее?

— Да ладно, застрелил и застрелил. Минус один. Только ты тогда зачем ходил за ним?

— Так же, как и ты — не верил, — пожал плечами Хаски. Кто знает, как поступил бы Кай, если бы девушка просила не убивать её, а не издевалась? Иногда Хаски очень хотелось проверить капитана на прочность.

* * *

Кай поначалу и сам не понимал, почему собиратели действовали так открыто, если здесь два охотника, и не сразу вспонил, что они с Дроидом переоделись, и теперь в них нельзя признать священников.

Повозка была узнаваема, даже люди осознавали, кого именно в ней перевозят и для каких господ. Кай даже пожалел, что истратил свою способность, а если спросить, то эти существа не ответят, и боли они не боялись, не было смысла пробовать подключить к делу Хаски. Между тем фигуры, похожие на друидов, уже заканчивали собираться.

— В прошлый раз он забрал девушку. Может, в этот раз стоит привезти ему свежую?

— Это было не так давно. Наверняка он ещё не наигрался.

— С двумя играть интереснее.

Повозка была почти пустая. Двое сопровождающих оказались слишком заняты лошадьми, к тому же их товар был усыплён, а значит сбежать не мог, а добровольно никто внутрь не полезет. Кай не то чтобы не вспомнил о том, что надо хотя бы предупредить остальных в команде, но понимал, что Хаски найдёт его по запаху. И как всегда, окажется рядом именно в тот момент, когда понадобится помощь. Забравшись в повозку один, Кай не бросил команду, только предоставил ей на время свободу выбора.

* * *

Когда Акросс проснулся, в замке было шумно. Будто его это не касалось, Акросс перевернулся на бок, прикрыл глаза сгибом локтя, против воли вслушивался в голоса.

— … и что? Что? Будь это близнецы или Мей, значит, убила бы? А меня или Акросса — нет? Стояла бы тут сейчас Мей, ты бы говорила, что убила бы меня или близнецов, но не её. Хватит оправдываться, девка, бери оружие и стреляй!

— У меня нет шансов против тебя. И мы оба знаем, что пока я не сопротивляюсь, тебе нельзя меня убивать.

— Повтори, — уже глуше. Акросс закрыл голову подушкой. Этим-то не надо спать положенные восемь или хотя бы шесть часов, они всегда бодрые, а у Акросса раскалывалась голова. — Я вспорю тебе живот, и скажу, что ты сопротивлялась. Или закопаю где-нибудь в лесу, скажу, что убежала. Он не посмеет искать, потому что бежать ты можешь только к своему капитану.

А хуже всего был голод. Наверное, так чувствуют себя курильщики или наркоманы. Если в других реальностях достаточно заглянуть в кафе или холодильник, тут с этим сложнее.

— Тогда просто скажи своему капитану, чтобы перестал со мной носиться!

Они даже замерли, как были, друг против друга, когда Акросс распахнул створки двери в свою спальню. Сонно глядя на них, негромко сообщил:

— Я очень голоден. А на весь замок только два человека, и это вы двое. Если не заткнётесь, то в замке станет человеком меньше. И поверьте, сейчас вы оба раздражаете меня одинаково, так что то, что одна девушка, а другой из моей команды, вас не спасёт.

— Девичья кровь наверняка вкуснее, — с усмешкой, заметил Гранит, глянув победителем на Гидру.

— О, будь Кай в такой же ситуации, Хаски или Дроид просто подставили бы шею для укуса, — слегка заносчиво произнесла Гидра, припомнив последний разговор с Акроссом. Тот и в самом деле нахмурился сильнее, но уже не от недосыпа. Слуга появился у его правого плеча тихо и незаметно, шелестящим голосом, как бы боясь кого-то разбудить, напомнил:

— Вечером привезут мясо. Дождитесь, раз не хотите есть этих людей.

— Позовите меня, как только привезут еду, — Акросс развернулся, закрывая дверь в свою спальню.

— Мясо? Зачем тогда люди, если он может есть мясо? — прозвучал уже тише голос Гидры. Гранит засмеялся, но тоже как бы сдержанно, будто Акросс, закрывшись, тут же заснул и будить его теперь нельзя.

— Мясом они называют людей, женщина.

И хотя Акросс говорил, что поспит, навязчивый голод мешал ему. Время проходило как бы в забытье, какое бывало при болезни, и всё же это нельзя было назвать полноценным сном. Звуки во дворе замка воспринимались им уже как скрип повозки, и казалось, что вот-вот так же тихо рядом с кроватью появится слуга, который скажет, что ужин доставили. К тому же, Акросс в уме перебирал, кем лучше пожертвовать. Вряд ли торговцы привезут кого-то из преступников или тех, кого не жалко. Не только потому, что такие люди слишком изворотливы, но и потому, что Вега наверняка хотела испытать его. Ты голоден? Вот тебе ребёнок, убей его или оставайся голодным. А потом эта женщина не понимала, за что Акросс ненавидел её. Лучше всего было бы сожрать Кая. Вегу расстраивало, что Акросс никогда не предоставлял ему лёгкой смерти, забывая, что в игре есть только победа, и нет системы баллов за каждое нанесённое врагу увечье.

Когда и в самом деле стыло отчётливо слышно, что повозка прибыла, Акросс не ждал приглашения, поднялся и вышел сам в тёмный двор. У ворот уже стоял Гранит, почему-то один.

— Ты что, уже убил девушку и закопал, чтобы я ни о чём не спрашивал? — пошутил Акросс как человек, которого мучала зубная боль, а он всё равно пытался показать, что с ним всё в порядке.

— Нет. Но запер в комнате и подпёр дверь. Кажется, она рвалась кого-то спасать. Я мог бы её пустить, но тогда твои слуги бы не поняли, когда ты полезешь её защищать.

— А ты понимающий, значит, — Акросс уже не пытался улыбаться, забрался в повозку сам, под пристальным взглядом скрюченного торговца. Второй проследовал туда же за покупателем. Люди здесь — как наваленная друг на друга при перевозке морковь, но сейчас для Акросса они всего лишь овощи.

— В этот раз кого-нибудь, кто действительно заслуживает смерти. Вам ведь продают преступников, я знаю.

Торговец присмотрелся в темноте, поворошил лежащие на соломе «овощи», выбирая. Акросс вглядывался в лица, но никого не узнал. Здесь не было детей, наверное потому, что крови в них не слишком много. Женщин только две, а всего в повозке шестеро.

— Этот, — прошуршал, наконец, торговец, тыкая пальцем в одного. — За людоедство. Сумасшедший. Теперь привозить вам преступников?

— Да, — кивнул Акросс, но уже потянул из «овощей» плечистого детину, вынес из повозки на воздух, и выбранного тут же подхватыватили его слуги, двое за руки, один за ноги.

— Скорее, — так же прошептал Акросс им, выбираясь, едва не споткнулся. Голова раскалывалась всё сильнее, и ему казалось лучшим дождаться ужина в спальне, просто полежать с выключенным светом, раз спать не получалось. Акросс был в том состоянии, когда уже плевать, что о нём могут подумать, так ощущают себя наркоманы и безнадёжно пьяные. К счастью, видеть его сейчас мог только Гранит, а тот поймёт.

* * *

Сначала Гидре показалось, что открыть её комнату пришёл Акросс или кто-то из его слуг, но скрежет едва слышный, скрытный. Дверь растворилась словно бы сквозняком, и Гидре даже стало немного жутко, но затем в комнату просочился Кай.

Нельзя радостно вскрикнуть или подбежать к капитану, Гидра практически подкралась к нему, как бы боясь спугнуть, и, закрыв за его спиной дверь, обняла за шею.

— Злишься на меня? Что я так глупо попалась, и пришлось меня спасать?

— Для начала — я ещё никого не спас. А потом, хватит вам меня спасать, надо и мне иногда для разнообразия вас выручать. Пока, правда, получается только тебя прийти спасать, но Хаски с Дроидом тоже попадут в неприятности.

— Точно, — опомнившись, Гидра отстранилась. — Тебе же нельзя быть здесь, тем более одному. Акросс же только и ждёт, когда ты появишься.

— Я думаю, Акросс ждёт меня в сопровождении громкой свиты, и не может себе представить, чтобы я сунулся сюда один. А мне нужно только вытащить тебя отсюда, а потом уже думать, что делать.

— И ты пробрался сюда не зная, как будешь выбираться?

— Это не военная лаборатория под строжайшей охраной, а средневековый замок с вампирами. Думаю, тут нет ничего сложного.

Гидре стало стыдно за себя. Конечно, она старалась выбраться, но теперь понимала, что недостаточно. Наверное потому, что тут было тепло, светло и Акросс. Пока Гидра мысленно сама себя пыталась оправдать тем, что ждала здесь Кая, который и в самом деле оказался бы в глупой ситуации, сейчас явившись в замок, пауза затягивалась. И когда Гидра уже собиралась, наконец, продолжить, Кай почти бегом нырнул под её кровать. Дверь открылась в следующую секунду, Гидра даже не успела подумать о своём капитане ни хорошо, ни плохо.

— Ещё не спишь? — спросил стоящий на пороге Гранит, будто они были друзьями. На всякий случай Гидра поправила вырез платья, едва не обенулась на кровать, чтобы проверить, хорошо ли спрятался Кай, но вовремя спохватилась, снова перевела взгляд на Гранита. Она ответила бы ему какой-то колкостью, но сейчас не могла думать ни о чём, кроме спрятанного капитана. Ей казалось, что Гранит поймёт это, начнёт искать. Но тот лишь усмехается, открывает дверь шире:

— Пойдём.

— Это ещё куда?

— Акроссу привезли обед. На него и на слуг. Заканчивают с головкой. Не хочешь посмотреть, как он ужинает?

Гидра не могла осмыслить сказанного, потому что думала только о том, что Гранит раскроет спрятавшегося под кроватью Кая, вытащит оттуда и отдаст Акроссу. А понял ли Гранит, что она ведёт себя странно? Почему она должна хотеть посмотреть на то, как Акросс ест? Гранит что, считал её девочкой-фанаткой, которой важно узнать, как её кумир ест, спит и принимает ванную?

— Зачем? — всерьёз спросила Гидра, хмурясь. Только тогда поняла, что именно собрался есть Акросс. Она не девочка-фанатка, напротив, Гранит предлагал ей разочароваться и саму себя опустить, сказав, что этот человек не идеален, она не станет его любить. Хотя, конечно, о какой идеальности можно говорить в отношении их главного врага?

— Я ж не приглашаю тебя то же самое попробовать, просто взглянуть на нашего капитана с другой стороны.

Гидра собралась с мыслями, заставив себя забыть о том, что в её комнате посторонний, хотя при Кае и не могла сказать: «Ничего не изменится в моём отношении», поэтому ответила вместо согласия:

— Я не боюсь.

Гранит понял, кивнул и вышел, оставив дверь нараспашку. Гидра и тогда не позволила себе обернуться на кровать, будто боясь, что стоит бросить туда взгляд, как в комнату снова влетит Гранит с довольным: «Так и знал, так и знал! Кто у тебя там?!»

Выходя, Гидра не потушила свет.

* * *

— Его поймали в лесах у замка. От него за версту оборотнем несёт, — стараясь держаться подальше от клетки, сообщил слуга. У Акросса всё ещё раскалывалась голова, но он не мог думать ни о чём, кроме голода. Он решил, что его зовут обедать наконец, а, увидев клетку, даже всерьёз заподозрил, что именно это ему сейчас есть и придётся. Что слуги, издеваясь, подсунули ему собаку.

И не сразу понял, что в клетке на столе лежал, как у хозяйского камина, чёрно-белый крупный пёс.

— Как вы его поймали? — удивился Акросс.

— Приманили. Мясом, — отрывисто сообщил слуга, задерживая дыхание, чтобы не чувствовать собачьего духа. Акросс, подойдя вплотную к клетке, сунул пальцы между прутьями, но ничего не произошло. Пёс даже не пытался их обнюхать, вообще внимания не обращал. Собаки у Акросса никогда не было, конечно, но он знал, что они себя так не ведут.

Кай бы вот своего пса с первого взгляда узнал. А если пёс его здесь (если это, конечно, его пёс вообще), то и хозяин где-то рядом. Меньше всего Акроссу хотелось встречать его голодным и с больной головой. Он не мог думать о том, что происходит, и почему здесь эта собака, больше интуитивно соврал, прежде чем повернуться к двери:

— Обычная собака. Надеюсь, на обед не она. Что касается нашего пленного… Думаю, пришло время для раскалённого железа.

Всю сонливость как рукой сняло. Собака дёрнулась так, что клетка упала на пол. Теперь пёс пытался прогрызть её прутья, косясь на Акросса, взглядом этим обещая адские мучения. Акросс даже вздрагнул, когда кто-то каснулся его плеча.

— О, вот и псиной запахло, — констатировал Гранит, с собаки перевел взгляд на своего капитана. — Что такое? Всё ещё шарахаешься? Он в клетке, так он не кусается.

Пёс выдал странный звук, будто закашлялся, хотя Акросс был уверен, что этот гадёныш смеялся, потому что помнил ту игру, где у него ещё оставалось превращение, и где уже после смерти Кая он смог добраться до расслабившегося Акросса. Когда Хаски оттащили, Акросс готов был отрубить себе изуродованную правую руку, лишь бы не чувствовать боли в ней.

— Это он в клетке не кусается, — сглотнув, не сводя глаз с пса, напомнил Акросс. Именно от того, что показал себя слабым, что дал Хаски почувствовать себя победителем, так просто убивать его не хотелось. В конце концов, это же только игра, и лучше играть её интересно. — В темнице посадите его к остальным в камеру. Без клетки.

* * *

Хаски ещё по тону и брошенному на него взгляду не наделся, что в «темнице с остальными» его ждало счастливое воссоединение с командой. И про Кая Акросс скорее всего наврал, во всяком случае на нижних ярусах, на лестнице, уходящей в глубину замка, Хаски не чуял его запаха.

В подземелье было темно. Слуги ориентировались тут хорошо, но и Хаски свет не нужен был. Дверь странная, будто приспособленная — в ней была ещё одна дверь поменьше, как-то очень удачно получилось, что размер клетки совпал с размерами этой двери. Так, что не нужно было выпускать Хаски, только прислонить его конуру к маленькой двери, открыв, и ему оставалось либо сидеть в клетке, либо перейти в камеру. Конечно, никого из команды Хаски там не ожидал увидеть, но встал, как заинтересованный происходящим, и вошел по каменному полу внутрь, хотя и чувствовал уже, кто там.

Эти существа были ближе к вампирам, но есть в них что-то и от упырей. Стоило маленькой двери в камеру поспешно закрыться, как несколько теней кинулись к Хаски. Они тоже чувствовали его, оборотня, через дверь.

* * *

Она знала, что именно у Акросса вместо ужина, шла больше даже не отвлечь внимание от Кая в своей комнате, а доказать, что она и не поморщится.

Но тело среагировало по-другому. Оно сложилось пополам и её вырвало прямо на светлый подол платья. В этот момент Гидра не могла думать ни о чём другом, кроме того, что неизвестно, кто из них себя омерзительнее повёл. Но, подняв голову, прикрывая губы ладонью, она поняла, что поспешила, и её снова вырвало, подкосились ноги.

— Зачем ты её сюда привёл? — голос Акросса был спокойный, он вроде и не сердился, просто спрашивал.

— Полюбоваться. Неплохо получилось, да? Как думаешь, Мей бы блевала, увидев тебя за…

Гранит замолк, будто подавившись, от второго удара упал на каменный пол рядом с Гидрой, едва не задев её.

— Хорошо вам, — произнёс голос Акросса. — Ни холода, ни голода, ни желания спать. Идеальное тело. Я уже почти не помню, что это такое.

Это было похоже на кошмар, на фильм ужасов, в котором главное чудовище — Акросс. Гидра ждала застать его за кубком крови, но откуда в средних веках соковыжималка? Акросс пил кровь из разложенных на блюде внутренностей, и эта картина до сих пор стояла перед глазами, вызывая волнами новые приступы, но теперь уже их можно было сдержать.

— Иди в свою спальню, как только тебе станет лучше, — распорядился Акросс так, будто она уже в его команде и тоже сделала что-то не так.

— Разве тебе не противно? — спросила Гидра, имея ввиду человеческие органы, но поняла, что сама в таком состоянии, что вопрос словно про её испачканное платье. И это — всё равно, что ранение, которое можно залечить, но не знаешь, как, и потому уязвима. Где она сейчас возьмёт платье?

— Если бы ты была вампиром и тебе нужна была кровь, то ты по крайней мере не чувствовала бы её вкуса, — уже откуда-то из другого угла комнаты произнёс Акросс. — Я не хочу оправдываться. Можешь рассказать своему капитану, что Акросс опустился до того, что жрёт людей. Он же во всём у вас принципиальный. Он бы не стал так поступать.

Эти слова, как лёгкий металлический шарик, в сознании Гидры толкнули сравнить, задуматься над тем, стал бы Кай убивать, чтобы жить? Может быть, Акросс ненавидел в нём именно эту чистоту и идеальность и успокоился бы, узнав, что Кай совсем не такой, каким его привыкли считать.

Но в испачканном, пропахшем платье сложно было вести разговоры о чём бы то ни было.

Возвращаясь в свою спальню, со второго этажа замка она увидела в просторном зале пришедших близнецов в окружении взволнованных суетящихся слуг. Чем-то это было похоже на жука в муравейнике.

* * *

— Акросс! Акросс! — громко позвал один из близнецов, но так и не увидев капитана громко продолжил:

— Мы видели Кая в двух днях пути отсюда! Хотели его немного потрепать, но этот сукин пёс тоже был там.

— И нас самих немного потрепали, — смеясь, в полголоса прибавил второй, приглядывал за слугами на случай, если они решатся на них броситься.

— И видели труп Мей неподалёку. Прямой в голову, огнестрел.

К перилам второго этажа вышел Акросс, наконец, негромко сообщил:

— От вас воняет.

— Что поделать, роли не выбирают. Так вот, по мне её не случайно убили, иначе её бы до или после ещё и трахнули. Хаски бы ей просто шею скрутил или горло перегрыз, так что по любому Дроид. Можно будет с ним немного поиграть за это, когда поймаем? А то зубы чешутся.

Даже Акросс никогда их не различал. Да и необходимости не было — близнецы и вели себя одинаково и держались вместе. Сейчас от них разило оборотнями, и слуги, успокоившись при появлении хозяина, ворчали, что у него довольно странные друзья.

— Лишь бы поиграть, — вместо ответа отчеканил Акросс, развернулся и ушел обратно, в свою личную столовую.

* * *

Вернувшись в комнату, Гидра посмотрела сначала в коридор, нет ли там кого, плотно закрывала дверь и только после этого заглянула под кровать. Там было пусто.

Её едва не вынесло после этого обратно в коридор от порыва — найти, отобрать, спасти. Ей казалось, что в её отсутствии комнату обыскали, Кая обнаружили. Ей вспомнился связанный Кай из прошлой реальности и собственная беспомощность. Тем более теперь, когда он оказался в этом замке, чтобы спасти её.

Но Гидра быстро пришла в себя, понимая, что не следует паниковать раньше времени. Для начала стоило хотя бы сменить на что-то грязное платье, а потом уже попробовать отыскать капитана.

* * *

Дуло упёрлось Акроссу в затылок сразу, как только он прошёл в опустевшую столовую, скрипнула закрывшаяся массивная дверь, уже после этого голос Кая произнёс:

— Я не принципиальный. Но людей бы жрать не стал. Мы играем всего третий день, у тебя не было так много времени, чтобы проголодаться.

— Настолько не принципиальный, что не стреляешь? — усмехнувшись, констатировал Акросс.

— Ты бы тоже не стал.

Дуло больше не касалось затылка, послышался громкий, показной шаг назад, после которого Акросс смог обернуться, но рук всё равно не поднимал. Они остались друг напротив друга в просторной полутёмной столовой, и хотя Кай был вооружён — он не стрелял, держал пистолет дулом в пол и хмурился.

— Я слышал Хаски. Ты убил его?

Акросс ожидал других слов, он уже и думать забыл о собаке Кая, столько всего случилось. Теперь засмеялся, запрокинув голову.

— Хаски? Боже, я думал, что только он одержим, — и, резко выпрямившись, уже вполне серьёзно. — Да. Убил. Примерно так же, как…

Кай вскинул руки с пистолетом, выстрелил, но пуля попала в потолок. Акросс оказался рядом внезапно, перехватив его запястья одной ладонью, чтобы направить дуло вверх, пинком в живот отшвырнул Кая к дверям, пистолет остался у него в руках.

— Кому нужны твои принципы? Игра бы закончилась, и я никому бы не рассказал, что ты убил меня выстрелом в затылок.

Акросс осознал, что ладони его задымились, потому что рукоять пистолета покрыта серебром. А потом пришла боль, как от раскалённого железа. Рефлекторно он сначала на пол бросил пистолет, и, вовремя опомнившись, снова пинком отшвырнул от него рванувшегося было к оружию Кая, на этот раз на скрипнувшие массивные створки дверей. Передёрнув плечами, стряхивая с себя нервозность, Акросс сам подошёл и, перехватив Кая за запястье, поволок по полу к окну и, открыв то локтем раненной руки, перекинул противника через подоконник, но не отпускал.

— Мы все тут, чтобы повеселиться, — вполне дружелюбно напомнил Акросс, пока Кай пытался схватиться за его руку свободной, но пальцы соскальзывали. — Я могу убить тебя в первую же встречу, но это скучно. Придумывать что-то зрелищное — интереснее.

За окном было темно, и под ногами Кая — ущелье, дна которого не видно. Если Акросс отпустит — игра закончится, но он вернул Кая обратно в комнату, поставил на пол, и ноги у него подогнулись, Кай упал, прислонившись спиной к стене.

— Теперь понимаешь? — спросил Акросс, чтобы окончательно добить, и попался, считая, что противник сломлен морально. Кай поднялся, одновременно зацепив его за ноги и перекинув через подоконник, только Кай его не держал, и Акросс, выпав, полетел в темноту на дно ущелья.

Кай, закрыв окно, поднял с пола пистолет, убрал в кобуру на поясе и пошел к приоткрытой уже двери в коридор, а распахнув её, на пороге обнаружил толпу слуг Акросса с близнецами во главе.

Глава 4

Гидра выбежала на выстрелы и не успела опомниться, как вновь оказалась практически впихнута в выделенную ей спальню. Гранит закрыл дверь, скрипнул замок.

— Я должна знать! — крикнула Гидра.

— Не забывайся. Ты тут в заложниках, — раздалось глухо из-за двери. Шагов она не слышала, просто ощущала, что Гранита там больше нет. И тогда схватила небольшой столик у кровати, надеясь с его помощью открыть дверь.

* * *

Шаги Акросса на лестнице напомнили ему о чём-то крайне неприятном. Именно так Кай прислушивался, будучи маленьким, когда возвращался домой пьяный отец. Тогда Кай старался не упустить момент, когда нужно бежать прятаться: в пропахший нафталином шкаф или под ванную. Отец никогда не искал его специально, просто Каю доставалось, если он попадался под руку.

И всё же, от воспоминания о том, как вышвырнул Акросса в окно, Кай не мог не улыбаться, и ждать было уже не так страшно.

Первыми он попытался вывести из игры близнецов, выстрелил не целясь, почти наугад, прежде чем перевернуть стол и спрятаться за него. Раз у Кая есть пистолет, то трогать его побоятся. Но в гомоне взволновавшихся, испугавшихся слуг, Кай услышал стук собачьих коготков по каменному полу замка с обеих сторон от своего нехитрого укрытия, и двигались они так синхронно, что Кай понял — ни один из близнецов не ранен. Притихли слуги, как бы стараясь не мешать, и Кай не выбирал — выстрелил сначала влево, потом вправо, как дорогу переходил, и замок оглушил скулёж. Кай выпрямился, повернулся в сторону звука и следующим выстрелом добил пытавшегося отползти, второй враг кинулся со спины, но лишь оставил на ней отметину когтями, с ним Кай расправился, перерезав горло на выпаде в его сторону. Теперь Кая затрясло, он сам себе шептал что-то, будто молитву читал. Слуги, пустились врассыпную, испугавшись, наверное, того, что он сейчас призовёт своего Бога, как чернокнижники — Дьявола. В дверях они едва не сбили Гранита, но тот под стать имени стоял непоколебимо, смотрел, ошарашенный увиденным. Акросс отодвинул его в сторону, чтобы пройти в зал, вышел вперёд так тихо, что мог разобрать слова Кая. Это не молитва, он повторял: «Они не были собаками. Они не настоящие собаки… Всё это игра. А это были люди в шкурах собак».

Акросс, пожав плечами, протянул руку снова к оружию Кая, но тот разом опомнился, направил дуло на него.

— Ты не сможешь меня обезоружить, — сквозь зубы процедил Кай. Его трясло, он никак не мог прицелиться даже с такого близкого расстояния. И спокойно, будто у ребёнка, у него забрал пистолет Гранит, напомнив, кивнув на свою татуировку:

— Я могу. Хватит.

— Она меня испытывала, — проговорил Кай, снова переведя взгляд на мёртвых оборотней. — Но они ведь не были собаками…

Тогда вздохнул уставший от этого Акросс, подошёл ближе и ударил — сначала в живот, потом пинком отшвырнул к стене.

* * *

Когда дверь наконец разломалась настолько, что Гидра могла пролезть в эту щель, как в дырку в заборе, в коридоре снова образовался Гранит. Чуть наклонившись, он нашёл глазами за проломом запыхавшуюся девушку.

— Акросс снова зовёт на ужин.

— Пусть провалится со своими ужинами, — зло прочеканила Гидра, попыталась поправить волосы. Единственное, что нашлось у неё взамен платью — ночная сорочка, похожая на летний сарафан. Гранит вздохнул тяжело, попробовал на прочность остатки двери, потому что в сделанную щель он со своим телосложением не пролезет, и угрюмо добавил:

— У него есть и второй гость сегодня. Он сказал, что ты в курсе, кто это.

* * *

— Просто чтобы наш разговор продлился дольше — Гранит может выкинуть тебя в то же окно, если попытаешься разрешить Гидре использовать свою способность, — предупредил Акросс. Он поставил длинный банкетный стол на место, особо не напрягаясь и не приглядываясь, аккурат так, чтобы Кай, до этого смирно сидевший на стуле посреди столовой, оказался за этим столом. Акросс выпрямился, стоя напротив, смотрел, чтобы прикинуть, понял ли его противник. Но, так ничего и не добившись, пошел подбирать стулья. Хотя трупы из столовой вынесли, на полу осталась кровь.

После всего случившегося Кай казался слишком тихим, а ведь именно к такому Акросс и привык, но в этот раз его противник совсем ушёл в себя, отключившись от внешнего мира. Он опомнился, только когда его окликнула вбежавшая в зал Гидра.

Акросс сел на один из стульев, наблюдая за происходящим.

— Кай, что случилось? У тебя лицо такое, будто убили кого-то.

Он выдохнул, не сразу сориентировавшись, как бы возвращаясь в игру, от которой сильно отвлёкся.

— Это я убил. Близнецы были оборотнями, и… они были в собачьем обличии.

Гидра поняла. Акросс точно помнил, что этот стул ставил дальше, но сейчас она сидела настолько близко к Каю, что, протянув руку, погладила его по щеке, успокаивая, как ребёнка:

— Всё в порядке. Они думали, что ты не станешь убивать животных. Что они смогут выставить тебя дураком, а ты их обманул.

— Знаю, — согласился Кай, но ему вроде и в самом деле стало легче, и руку её он пусть мягко, но убрал, хотя Акросс был уверен — это только потому, что он на них смотрел.

Войдя в столовую, Гранит откашлялся, и, будто этим очень многое только что сказал, выразительно посмотрел на Гидру. Секунду-две у них происходила борьба взглядов, но девушка сдалась первой — встала, отошла на другую сторону огромного стола.

— Это что, ночная рубашка? — усмехнувшись, наконец спросил Акросс. Не дав им начать новую перепалку, Кай сообщил:

— Он убил Хаски.

— Чёрт, — выругалась Гидра, занимая своё место за столом. — Он там один в штабе точно погром устроит.

И атмосфера, уже было ставшая не такой напряжённой, снова нарушилась, когда один из сморщенных слуг Акросса в смокинге ввёз в зал на тележке, какие показывали в фильмах про отели, неприкрытую тарелку. Посреди светлой белизны её, не украшенной никаким рисунком, парило свежеприготовленное мясо с кисточкой зелени, как бы в издевательство. Кай наблюдал за тарелкой, правильно расценив жест, не отрывался, даже когда её поставили перед ним на стол. Как только слуга вышел из зала, Кай попытался отсесть от блюда подальше, но Гранит, надавив на плечи, усадил его обратно. Вид у Кая был бледный, казалось, что и его сейчас стошнит, да и Гидра снова ощутила позывы, прикрыла нос салфеткой.

— Однажды Вега сказала, что ты попросил её оставить что-то из потребностей в играх, чтобы чувствовать себя живым. Как насчёт голода, Кай? — предложил Акросс. Он сидел не напротив, чуть в стороне от Кая, и в то же время на одинаковом расстоянии от гостей.

— Нет, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Кай, старательно отворачиваясь. Произнёс так, будто к нему поднесли какое-то пыточное устройство. — Ты меня не заставишь.

— Тогда может быть сон? — не обращая на это внимания, рассуждал Акросс. — Но оставлять сон здесь — глупо. Я лучше вас всех знаю, как сложно во время игры полноценно поспать.

Гранит улыбнулся, отечески прибавляя:

— Акросс спит по двенадцать-восемнадцать часов, когда возвращается в штаб.

Гидра пробиралась осторожно. Конечно, глупо было думать, что её передвижение к своему капитану не заметно, но ею владела иллюзия, что пока она не делает резких движений, её не попытаются остановить. В конце концов Гидре тоже пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять тарелку с человеческим мясом и вышвырнуть в угол, от стола подальше. Гранит ей не мешал, даже когда она быстро вернулась на место, хотя Гидра была уверена — попытайся Кай избавиться от «угощения», ему бы не позволили.

— А оставлять себе боль в мире, где главное правило — любыми способами тебя убить — глупо, — тон Акросса всё же изменился, Гидра и Кай насторожились от этого, и даже Гранит подавил улыбку, откашлялся.

— Какой дурак из всего предложенного ему выберет боль, — засмеялась Гидра, откинулась на спинку стула. — Да и какая же это потребность — в боли?

Получилось у неё настолько искусственно, что Акросс перевёл на Кая такой торжествующий взгляд, будто она только подтвердила догадку.

— Она права. Я не мазохист. В этом нет смысла, — Кай, напротив напряжённо-серьёзный, отрицательно покачал головой, но улыбка Акросса стала шире, поза вольготнее, будто мало того, что он тут хозяин, а они его пленники. Ответил он как бы и не Каю, а Гидре:

— Ну да. Я неудачно выразился. Потребности в боли нет. К тому же, Кай ведь мог ничего не выбирать и не просить. Значит, что-то такое, с чем в придачу получил и боль.

— Я не чувствую боли, — уже более упрямо возразил Кай, не отводя глаз. И снова напрягся, когда за его спиной Гранит достал один из своих охотничьих ножей. — Ты что, собрался проверять? И что это даст?

— Понятно же, что тот, кто чувствует боль и не чувствует её — реагирует по-разному, — пожал плечами Акросс.

* * *

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дроид добрался до более-менее обитаемых камер. Хаски он обнаружил по запаху крови. И вот что странно — никакой стражи тут не было. Наверное потому, что на весь замок всего пятеро слуг, а стальные двери и так сдержат оставленных здесь гнить. И всё же Дроид до самого открытия камеры ждал подвоха, поэтому в ужасе заорал даже, когда из темноты камеры вышел давно уже знакомый ему Хаски в собачьем обличии. Не благодаря, он втянул носом воздух, задрав морду вверх.

— Да, я слышал, что дела у нас снова не очень, — оправившись, попытался храбриться Дроид, поправляя очки трясущимися руками. — Близнецы тут. И Гранит. Бросили Кая на одну только девушку.

Хаски фыркнул, будто чихнул, пошёл к лестнице, оставляя на полу тёмные следы. Дроид мельком заглянул в камеру, из которой он вышел, просто чтобы убедиться, что преследовать их некому и, выдохнув с деланным облегчением, закрыл дверь и уже уверенней побежал за собакой.

* * *

Гидра могла бы надеяться на то, что Акросс слишком хороший для пыток в его присутствии, но по-прежнему не питала иллюзий о характере их противника. Она знала, что когда доходит до Кая — Акросс чуть ли не садист. Во всяком случае, Акросс не считал необходимым убивать Хаски как можно более жестоким способом, хотя ему и было за что мстить. Но Кай ещё ни разу не выбрался из игры после быстрой и безболезненной смерти.

Гидра поднялась со своего места снова, но на этот раз Гранит среагировал — жестом приказал сидеть и, когда она не послушалась, остановил нож в паре сантиметров от лица Кая:

— Я твоему капитану ухо отрежу, если не сядешь.

— Какой сложный выбор, — Гидра третьим широким шагом остановилась у плеча Акросса. Тот смотрел на неё как бы насмешливо. Может, потому что она безоружна, может, потому что слабее. — Если не сяду на место — Каю отрежут правое ухо, если сяду, то левое. К чему этот концерт, Акросс?

— Было бы лучше, если бы я вас пытал?

— А сейчас ты что, по-твоему, делаешь? — фыркнула Гидра, сложив руки на груди. Иногда ей не верилось, что Акросс старше её на девять лет, а потом она вспоминала, что все парни с возрастом так и остаются мальчишками.

— Спрашиваю. Ваш капитан чувствует боль? Гидра?

Она молчала и, хотя это стоило усилий, продолжала смотреть на него, как мама в ожидании, что ребёнок поймёт, что заигрался. Тогда Акросс отвернулся к другому собеседнику:

— Кай?

Казалось, ничего страшного, если признаться. Может, Акросс даже перестанет так издеваться. Но Гидра принимала Акросса таким, какой он есть. А какой он есть — узнав правду улыбнётся и прикажет Граниту воткнуть Каю нож в спину и провернуть, чтобы убедиться и осознать, что не только сделал больно, но и боль эта дошла по адресу, а не пронеслась пустым осознанием.

— Кай, — позвала Гидра, не отрывая глаз от Акросса. Напрягся за спиной Кая Гранит и, не дожидаясь никаких приказов, изменил направление ножа, чтобы приложить лезвие к горлу. Акросс снова обернулся к ней, готовый отскочить. — Минута.

— Действуй.

Это стало условным сигналом для всех четверых в комнате. Кай, который за два года игры уже привык убегать, успел вытащить из-за пояса нож, царапнуть им по руке Гранита, заставив того отступить, и, не теряя времени, перескочил через стол. Акросс не успел даже обернуться, тем более, что у него появилась другая проблема. Гидра, можно сказать, что обняла его при попытке вскочить и броситься следом.

— Не церемонься с ней! — проорал Гранит. — Почему ты не обыскал его, не отобрал всё оружие?!

Он медленнее, чем Кай, но всё же торопился, перелез через стол, оказавшись рядом с капитаном. Гидра прижалась сильнее, не отпуская Акросса, но теперь ей стало страшно. Она успела досчитать только до тридцати. Гранит, чтобы не тратить время, занёс нож, держа обеими руками, как для жертвоприношения, но Акросс оттолкнул его, качнувшись в его сторону всем телом. А после такого спасения холодной рукой перехватил запястья Гидры и, легко оторвав от себя, швырнул её об пол. Она сбилась на пятидесяти, долго кашляла, и, уже отдышавшись, не осмотревшись толком, убедила себя, что пора.

* * *

Кай почти упал на Хаски с Дроидом, спрыгнув с лестницы второго этажа на пол первого. Подтолкнул к выходу споткнувшегося Дроида, зацепил бесцеремонно за шкирку опешившего Хаски, потащил к двери. Дроид из-за этого успел первым, рывком снял засов, распахнул дверь.

И тогда замок начал рушиться: со столовой на втором этаже, как мощным взрывом, как если бы ударная волна была материальна и оставалась на месте разрушения.

Оно было ростом метров в пять, где-то три в окружности. Как и Хаски, оно после превращения не говорило. Стены замка плавились от соприкосновения с кожей существа. Полупрозрачное, похожее чем-то на улиток, что летом сидят под широкими листьями, скользкое. И даже усики на голове такие же.

Кай наблюдал спокойно, высматривая Акросса и не надеясь даже, что тот мёртв. Дроид тяжело дышал, глядя вокруг, в тёмный лес, куда угодно, но не на то, во что могла превращаться Гидра. Ему не было противно само существо, но становилось не по себе от того, что этот монстр большую часть времени их друг. Время закончилось. Сначала затих утробный вой, опустились усики, Гидра начала уменьшаться, а значит и возвращаться в свой обычный вид. И тогда до Кая дошло, что Хаски здесь и он жив. Грязный, в крови и песке, сидел рядом и смотрел на капитана выразительным собачьим скептическим взглядом, но Кай всё равно не понимал, что он хотел ему сказать.

— Превратись и скажи нормально, — скомандовал Кай. Хаски открыл рот так, будто у него вдруг онемела нижняя челюсть. Кай этому улыбнулся, но всё равно отрицательно помотал головой:

— Не понимаю.

Может, Хаски играл бы и ещё в «понимай меня как хочешь», но он отвлекся на шорох. Вторым среагировал, выхватив пистолет, Дроид. И вся его меткость и бесконечные патроны не спасли — он упал на спину после грохота выстрела. Звук шел от ущелья, как раз того, куда выходили окна столовой.

Хаски сорвался с места, прозвучали ещё два выстрела, но мимо, и он сомкнул челюсти на запястье Гранита. Тот терпел недолго, хмурясь, и, размахнувшись, ударил собакой о землю, но Хаски вцепился намертво, не отпускал. Ещё один удар, прежде чем опомнился Кай. Потратил время на то, чтобы забрать у Дроида с дырой во лбу его пистолет, но обернуться не успел — он спиной почувствовал присутствие Акросса.

— Далеко убежал? — вслух с издёвкой поинтересовался Акросс, отклонился от выстрела и, перехватив запястье Кая, сжал пальцы, ломая его. И тогда Кай закричал, попытался вырваться, но только сделал себе больнее, остановился. Он посмотрел на Акросса дико и загнанно, потому что не просто попался — только что сдал себя же, вскрикнув. Даже если бы он не чувствовал боли и вскрикнул — этот взгляд всё подтвердил. Акросс сразу же отвлекся, чтобы через плечо бросить:

— Не добивай его.

Хаски хрипел, пригвождённый к земле охотничьим ножом Гранита. Выглядел пёс так, как будто любой следующий вздох будет последним.

* * *

Акросс нашёл Гидру на руинах столовой. На белой ночной рубашке была кровь от разреза через тело, по диагонали. Она лежала лицом вниз. Не похоже, что она страдала или пыталась ползти, но всё же Акросс холодно спросил:

— Кто?

И тогда появился один из слуг, что скрывался до этого в руинах. Молчаливо и покорно протянул Акроссу один из его же мечей, подставил голову. Но Акросс не срубил её.

Так часто получалось после превращения. Как людей пугали своей уродливостью пауки до того, что те торопились размазать их газетой, так обычно те, кто видел Гидру монстром, стремились её убить при возвращении в женское тело. Боялись, что она снова сможет повторить превращение, и не знали, что эта способность действует только один раз.

— Ты же не бросишь её тут? — с надеждой спросил Кай. Перед ним — мёртвая Гидра, зарезанная тем, кто в игре не участвовал. Сзади него Гранит, не церемонясь, тащил на плечах, как добытого волка, Хаски. Сам Кай связан, со сломанной рукой, эта игра точно проиграна.

У Акросса ещё осталась почти половина замка. Даже если крыши в ней дырявые и туда будет проникать дневной свет — есть подземелье. Сыро, грязно, зато достаточно темно, чтобы не бояться солнца. Однако почти утро, небо уже розовело, и Акроссу некогда подбирать и закапывать трупы, а Гранит и так достаточно занят.

— Она враг. Попыталась тебя убить, и сама была убита. Всё логично, — подал голос тот. — И не заставляй меня каждый раз объяснять тебе её смерть. Или забирай её в команду.

— Она не уйдёт, — обернулся к нему Кай, снова собранный. Понимал, что просить бесполезно, и потому храбрился. — Я могу остаться тут и похоронить её и…

— С чего вдруг? — припечатал обернувшийся Акросс, глядя на него сверху вниз. Кай напомнил ему, что да, Гидра никогда не перейдёт в другую команду, она будет защищать своего капитана. Не Акросса. Даже если позвать её в штаб, показать свою комнату, познакомить с Тимом и Барсом — она вернётся и расскажет обо всём Каю, который ничего знать не должен. Ни о прошлой команде, ни о том, куда делся Легион, ни о том, что когда-то Акросс был ещё слабее, чем этот мальчишка. Возможно, поэтому они до сих пор и оставались в этих непонятных недоотношениях. Да и о какой любви может быть речь, если Кай, просто друг, ей дороже?

Кай под его прямым взглядом стал только решительнее, смотрел на него теперь как на фашиста, но так даже лучше. Их противостояние для Акросса не укладывалось в понятие «игры», потому что он, загнав Кая в угол, не мог просто пожать ему руку и пожелать удачи в следующий раз. Есть люди, которых ненавидишь ни за что, и Вега придумала ему именно такого противника. Будь они шахматистами, в конце партии Акросс бы по-детски кидался в Кая «съеденными» пешками.

И всё же, той же ненависти Вега не дала Каю, и шаг за шагом Акросс сам воспитывал это в нём. И сейчас как раз был нужный для этого момент.

— Можешь пожаловаться ей на это в штабе, — прибавил Акросс.

* * *

Вампиры попрятались в подземелье замка, поэтому верхние комнаты с осыпающимся потолком остались Каю под надзором Гранита.

Каморка небольшая, для прислуги, здесь помещалась только кровать, шкаф и маленький столик на одного. Но какая-никакая, а кровать все же была, и на неё можно положить ещё дышащего Хаски. Кай не был уверен, понимал ли тот, что происходит вокруг, или давно уже в агонии, во власти предсмертных кошмаров.

В комнате не было окон, она заперта, и снаружи иногда слышались шаги занятого чем-то ещё кроме их охраны Гранита. Кай закутал Хаски в одеяло, перевязал как мог обрывками простыней и сел на пол рядом, сам не зная, чего ждёт. Возможно, Акросс приказал не добивать Хаски потому, что сейчас тяжёлый хрипящий пёс — гиря на ноге Кая, как у арестанта. Он слышал неровное собачье дыхание, и оно отвлекало его от боли в запястье. Ему казалось, что Хаски больнее. Он вздрогнул от неожиданности, услышав совсем рядом человеческий голос:

— Акросс заставил тебя смотреть на то, как я умираю? Вот же…

— Ты превратился, — констатировал зачем-то Кай, обернувшись. — Повязки не жмут?

— Эй. Я не чувствую боли, — напомнил Хаски и облизнул губы. Он лежал, завернувшись в одеяло до самых ушей, лицо было покрыто испариной, хотя в комнате прохладно и сквозняки.

— Зато Акросс теперь знает, что её чувствую я, — с сожалением сообщил Кай. Хаски, пропустивший этот момент, как и весь тот разговор в столовой, тяжело вздохнул, ойкнул, и снова дышал часто какое-то время, но успокоился, заговорил размеренно:

— Серьёзно, даже я никогда не понимал, почему ты выбрал боль. Мы оба знаем, что ты не мазохист.

— И мы так же оба знаем, что я выбирал не боль, а способность чувствовать мир… И что чувствую я его тоже не полностью. Не так, как Акросс.

— Слышу зависть в твоём голосе. Если бы ты чувствовал так, как Акросс, ты бы больше никогда сюда не сунулся. Насколько реальны ощущения?

— Меньше, чем в половину, — отозвался Кай, глядя перед собой. Он понимал, Хаски тяжело, но тот разговаривал как ни в чём не бывало — не нужно, чтобы Кай видел его страдания. Хватало и того, что Акросс приготовил дальше, не зря же так суетился за дверью Гранит.

— Я бы на твоём месте попытался получить от игр более приятные ощущения. Хотя бы тут перестанешь быть девственником.

Кай, казалось, передумал переживать по поводу того, что Хаски больно, и он умирает.

— Опять ты, — проворчал Кай, Хаски засмеялся — всё же осторожно, чтобы не задеть раны. — Ты это специально?

— Специально что?

— Поддеваешь меня. Чтобы я не сожалел о том, что ты умираешь?

— Нет. Просто решил лишний раз напомнить. Надеюсь, Акросс не подслушивает под дверью, а то у него будет ещё один козырь против тебя.

— Да? Интересно, и как же он сможет его использовать? — прошептал Кай. Тема ему не нравилась, Хаски сейчас оправдывало только его ранение, поэтому тот даже не смеялся, хотя Кай готов был поклясться, что он всё равно улыбался. И, когда молчание затянулось настолько, что Кай почти поверил в наличие у Хаски совести, тот продолжил:

— А мы всё гадали, спишь ты с Королевой или нет.

Кай выругался себе под нос, потом мстительно предложил:

— Давай попробуем тебя добить. Нож у меня отобрали, но есть шкаф. Если уронить на тебя шкаф, то отправишься в штаб дальше обсуждать с Дроидом мою личную жизнь.

— Ну да. И оставить тебя тут одного? — с проступающей в голосе смешинкой парировал Хаски, но тут же трагично закашлялся, укутался сильнее, пряча кровь. — Знаешь… Это его «Далеко ли убежал?», в этом же тоне кажется таким знакомым. Может ли быть, что мы встречались с ним раньше?

— Может, ты что-то путаешь? — пожал плечами Кай. Стало легче от того, что Хаски перестал его подкалывать.

— Разве оборотни не должны регенерировать? — снова сменил тему, как и настроение, Хаски.

— Охотничий нож. В смысле из наших охотников. Серебряное освящённое лезвие, всё такое… Если бы была надежда на то, что ты выживешь… Думаю, они сделали бы в тебе ещё пару дырок.

— Как насчёт уронить шкаф на себя, Кай? Обломать ему победу.

— Не поможет.

Хаски за его спиной снова завозился, накручивая на себя одеяло. Кай думал о том, что одному — не так страшно и стыдно. Куда хуже, когда кто-то из команды оставался в живых, чтобы увидеть, как его убьют.

* * *

Акросс сам открыл комнату после захода солнца. В полутьме Кай по-прежнему сидел на полу, прислонившись к кровати спиной. Поднял голову от колен, попытался рассмотреть, кто на пороге, но не нападал. Смерть команды всегда немного лишала его той силы воли, с которой он обычно начинал игру.

Одеяло на кровати было с огромным красным пятном по центру, кровь просочилась даже через шерсть и ткань. И Хаски точно остался внутри этого кокона, только человеком, а не собакой, как его тут оставили. Акросс думал, что Кай, наверное, не оборачивался после того, как тот умер. Подсознательно чувствовал и потому не смотрел. А ещё о том, что после смерти команды держать Кая в реальностях подольше было бы ещё одной пыткой. Но у Акросса не было никакого желания соревноваться с ним в упрямстве.

Кай не шарахнулся и когда Акросс от двери прошёл вглубь комнаты, к нему, видимому в том неровном свете, что исходил от проёма. Каю пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в лицо противника.

— Выглядишь как человек, которому уже всё равно, — бросил Акросс разочарованно.

— Разве это может избавить меня от того, что ты приготовил в этот раз? — неожиданно отозвался Кай. Акросс ожидал, что он замкнётся, уйдёт в глухую оборону и попытки не уронить лицо.

— Никогда не задумывался над тем, почему я всегда побеждаю?

— Нет, — без паузы ответил Кай. И с пола, из расслабленного и безвольного положения обречённого вдруг подскочил так, чтобы перехватить Акросса поперёк тела и по инерции вытащить в коридор, на свет свечей. Гранит молча наблюдал за дракой, прежде чем произнести:

— Честное слово, я бы чувствовал себя воспитателем в детском саду, не сжигай ты его в конце игры.

Потасовка закончилась тем, что Кай оказался прижат к каменному полу, запылённому после вчерашнего разрушения.

— Гранит, я вроде бы крест его убрать просил, а не любоваться на нашу возню, — Акросс говорил так длинно назло, будто ему не стоило никаких усилий удерживать противника. Кай вскинул голову, попытался разбить ему нос затылком и, конечно, у него не получилось. А потом Кай замер, потому что Гранит, устав от их перепалки или просто подчиняясь приказу, оставил широкое лезвие ножа над огнём одного из факелов. Казалось, Кай забыл, что крест у него не на цепочке, а вытатуирован на коже. Просто так его не сорвёшь, на то и рассчитан.

— Я не собираюсь вырезать его. Только прижгу, — «успокоил» Гранит, как безразличный стоматолог, старающийся, чтобы пациент дёргался меньше, но Кай, как ёж, свернулся клубком, спрятав татуировку, и дышал настолько глубоко, что Акросса как волны качали. «Он почувствует», — вспомнил Акросс и сам морщился от того, что делал, будто его самого вынуждал кто-то. Одной рукой перехватил волосы на затылке Кая, другой прижал к полу его плечо, чтобы открыть крест.

Когда лезвие прикложили, к горлу подкатила тошнота от запаха горелого мяса, но Кай не кричал, и по расфокусированному взгляду Акросс понял — он попытался сбежать, ему всё ещё есть куда. Акроссу сложно было представить, что такое ощущать боль и в играх, ведь это значит быть реальным в обоих мирах, то есть сделать то, чего сам Акросс никогда не мог. Кай ещё медитировал, пытаясь не замечать боль. Он был похож на спящего с открытыми глазами.

* * *

Кай пришёл в себя уже со связанными руками и в одной из повозок, так похожей на те, в которых перевозили «мясо» для вампиров, только он тут был один. По этой повозке он и понял наконец, что именно Акросс приготовил на этот раз.

И уже после этого на него свалилось ощущение боли — резкой, над ключицей, и ноющей, в сломанной руке. Ворот был порван, и крест прерывался красным треугольником ожога. Его не могли съесть из-за этого креста, во всяком случае, не целиком, а теперь пропала последняя защита. Чтобы как-то отвлечься, Кай представил себе штаб — взволнованного Хаски, который не знает даже, к чему готовиться, расстроенную проигрышем Гидру и Дроида, этот с ними сидит только за компанию. Он с радостью запирался бы в комнате, когда Кай возвращался после игр. Да и сам Кай предпочёл бы быстро прошмыгнуть к себе.

Акросс прав — они всегда проигрывали. Казалось бы, игр прошли — не счесть, но всё время что-то мешало, и всё заканчивалось вот так.

— Разве не приятно будет вернуться к своим?

Кай вздрогнул от неожиданности — он и не заметил, что в повозке не один. В другом углу, в темноте, у решётки сидел Акросс — впервые в одной клетке с ним.

— Ты меня преследуешь? — как можно безразличнее спросил Кай, отвернувшись. — Куда мы едем?

— На бал.

— Не вижу на тебе бального платья.

— Шутник, — усмехнулся Акросс, всё ещё едва различимый в этой темноте. Кай сидел к свету ближе, луна сегодня сияла почти полная. Ему было видно и широкую дорогу в лесу, по которой они ехали. — Думаешь, что чувство боли нас объединяет? Разве ты не выключился из игры, когда к тебе приложили раскалённое железо? Разве ты не сбегаешь в штаб до того, как умрёшь по-настоящему?

— Меня отпускает Королева. Сам бы я сбежать не мог. К тому же… Кто тебе сказал, что я вообще чувствую боль?

— Хочешь продолжить эксперимент? Окон тут нет, чтобы от меня избавиться.

— Я понял. Ещё одна пытка. Необходимость разговаривать с тобой перед казнью, — кивнул Кай, на всякий случай сменив тему. Пропали сосны по бокам дороги, повозка начала подниматься по склону в горы. Кай заметил крепостные стены далеко вверху. Это тупик, значит — уже скоро.

— Гидра не считает разговор со мной пыткой. По крайней мере, не в том смысле, который вкладываешь в эти слова ты.

Кай больше не отвечал. Он чувствовал близость развязки и снова пытался отвлечься. Опять представил себе штаб. В этот раз его заставил ввязаться Хаски, которому не сиделось на месте, пока капитан у Королевы. Теперь Кай хотел остаться в штабе чуть-чуть подольше и подумать хорошенько над тем, почему они всегда проигрывают. Может, стоит начать стрелять Акроссу в спину, когда выдаётся такая возможность?

* * *

Тщедушные слуги Акросса не могли с ним справиться, поэтому конвоировал его Гранит. Он и сам охотник на нечисть, но вместо рясы на нём была белая рубашка с высоким горлом и совсем не подходящим ему кружевом. Чёрт его знает, что могли подумать остальные вампиры, если выяснится, что Акроссу помогает один из охотников — станут уважать или сочтут и самого предателем.

Кая, пыльного и связанного, сначала принесли на кухню — мрачную, больше похожую на пещеру. И Кай отвернулся, насколько это возможно, находясь на плече у Гранита, чтобы не видеть происходящего здесь: кандалов и разделочных ножей.

— Этого только отмыть, — в наступившей тишине скомандовал Гранит, но никто Кая не забрал, и он сам сложил ношу в большой котел, в котором обычно готовили суп, но в этом до краёв плескалась теплая мыльная вода. Кай почувствовал, что у него начало щипать глаза, но не мог их протереть из-за связанных рук. Он как бы превратился в кусок мяса и ничего не в состоянии был с этим сделать, оставшись безоружен, один и в полной власти Акросса, который в любом мире изначально оказывался сильнее.

Гранит спешил. Кая нельзя было переодеть из-за связанных рук, поэтому его лишь наскоро вытерли шершавой тканью с неприятным запахом дыма, и вернули на плечо Гранита.

Акросс ждал у перил, беседовал при этом с какой-то женщиной в маске и пышном платье. В главном зале тоже почти не было света, зато шумно от разговоров. И все они стихли, когда, подойдя к перилам ближе, Акросс обратился к гостям:

— Господа!

Кай услышал прерывистое и громкое свое дыхание. Это как оказаться в собственном кошмаре.

— Как я и обещал. Главное блюдо — молодой охотник, разрушивший недавно мой замок. Ещё живой и тёплый.

И тогда Гранит сдвинулся с места, вызвав в Кае желание цепляться за что угодно, но остаться на месте, не туда, не к перилам. И постепенно его взгляду открылся первый этаж с неровным светом свечей и оттуда все как один устремленные на него красные глаза замерших хищников.

— Я попросил не разделывать его. Был уверен, что живым он будет вкуснее, — закончил с улыбкой победивший Акросс.

Глава 5

Первым движением оказавшийся в штабе Кай прицельно точно схватил за ворот Хаски, но замер, так и не завершив попытку то ли ударить, то ли оттолкнуть. Подоспевшая Гидра осторожно погладила руку, оторвала от ворота опешившего Хаски.

Кай наконец осознал себя лежащим на полу штаба. Тут было холодно, из-под двери дуло, сам пол белый и блестящий, как сплошной кафель. Кай отнял свою руку у Гидры, она и не обиделась, только отодвинулась в сторону, не мешая ему встать. Хаски всё ещё нависал, жадно впитывая, как Кай возвращался сюда, в штаб, в безопасность, поэтому Кай сначала глухо обратился к нему:

— Хаски… — сглотнул, перевёл дыхание. — Если ты снова попытаешься самостоятельно запустить игру раньше, чем через неделю, я посажу тебя на цепь.

Хаски помрачнел, у него перекатывались желваки на скулах, куда-то пропало всё его беспокойство.

— В чём я виноват? В том, что ты опять проиграл и позволил убить себя Акроссу?

— Не разговаривай со мной, — скомандовал Кай. — Да и вообще… не трогайте меня.

Он поднялся рывком, тяжело. Хорошо, что его спальня была самая первая по коридору к главному залу. Дверь за Каем закрылась и прошло немного времени, прежде чем послышался скрежет замка. Значит, сегодня Каю не нужна даже компания собаки.

— Ну вот, а вы волновались, — проворчал всё ещё сидящий за столом Дроид.

Спальня оставалась закрытой день, другой. Всё это время у её порога караулил верный пёс, и Гидра была уверена, что Кай как всегда сдастся. Но к вечеру второго дня она выглянула из комнаты на громкое:

— Хватит таскаться за мной!

Странно было слышать это от мягкого Кая, но резкость подействовала — с тем же стуком коготков по паркету Хаски удалился в свою комнату. В третий день он уже смотрел какой-то русский фильм, то ли про мафию, то ли про милицию-полицию, совершенно не выглядя при этом обиженным.

— Что, сдался? — пыталась поддеть Гидра, глазами поискала пульт. На экране кого-то связанного били до состояния куска мяса. Хаски обернулся, пожал плечами безразлично:

— Он прав. Я бы тоже взбесился, если кто-то от меня не отходил. Вот уже и Акроссовские придурки шутят по-всякому… Да, думаю, он и без меня хорошо себя чувствует.

Гидра не верила ему. Ей казалось, что снова у Хаски что-то на уме, и даже интересно было посмотреть, как тот собирался обойти ужасное настроение Кая.

На беду именно в этот момент и раздался звонок-приглашение от Веги. Хаски вернулся к происходящему на экране, с живостью наблюдая за тем, что творилось там. За его спиной открылась дверь, вышел в коридор Кай, одетый так, будто собрался на экзамен: тёмные брюки, светлая рубашка и безрукавка, только галстука не хватало. Он кивнул Гидре вместо приветствия, открыл рот, чтобы сказать что-то Хаски, но тот не отворачивался от экрана. Тогда Кай закрыл рот и вышел из штаба. Хаски и после этого не среагировал, спокойно смотрел тошнотворный фильм, хотя и выглядел при этом так, будто думал о чём-то своём.

* * *

— Ну вот, другое дело! — обрадовалась Королева, встала, чтобы поприветствовать Кая. На этот раз были декорации дорогого ресторана, и тут даже посетители сидели за столиками, но они как манекены: молчали и не двигались. — Я решила не дёргать тебя сразу после игры. Дать немного отдохнуть, и оно пошло на пользу.

— Похоже на свидание, — осмотревшись, с улыбкой проговорил Кай, и Королева спохватилась:

— Ты против?

Кай смущённо отвернулся. Ему как-то разом вспоминалось и то, что про него с Королевой говорили в команде, и слова Хаски о том, что Каю стоило бы хотя бы здесь, в играх, найти себе девушку. Но не Королеву, потому что она — Бог, а он всего лишь второй капитан.

— Нет, просто… Акросс, наверное, будет ревновать.

Нужно было сказать что-то. Конечно, какое дело Акроссу с его неразберихой до Королевы. И всё же у Кая иногда бывало ощущение, что она принадлежала именно Акроссу, который это знал, но не ценил. И Вега засмеялась над таким предположением так громко, что в движения пришли манекены, обернулись, чтобы посмотреть на неё своими застывшими кукольными глазами.

— Садись. Акросса не будет сегодня. Он заходил сразу после игры, наверное, собрался застать тут тебя и проверить, как сильно на тебя повлияла его победа.

Кай сел за центральный столик. Ему стало не по себе от взглядов манекенов, он не был уверен, что не именно они жрали его живьём в прошлой реальности.

— Акросс всегда выигрывает, — проговорил смущённо Кай.

— Ну а ты как хотел? Опыт, сила. Но тебе ведь нравятся игры?

— Всё меньше и меньше, — признался Кай и теперь смотрел прямо, в нём не было уже смущения. — У него обычно изначально выгодное положение.

— Господи, Кай, ты что, думаешь, что я ему подыгрываю? — Королева возмутилась, как заподозренная в неверности девушка. Манекены вернулись к своим тарелкам. Кай молча смотрел ей в глаза. — Может, хочешь чего-нибудь? Салат, чай? Суп? Или шампанского? Раз уж это свидание.

— Я не могу говорить с тобой, когда ты вечно уходишь от ответа.

— Кай, я не могу обещать тебе победу. Я и Акроссу её обещать не могу. На то они и игры. Так что, может, не хочешь сидеть тут? Прогуляться? Я могу устроить закат и море.

— Мы не договорили, чтобы снова менять тему, а тем более место разговора, — упрямо продолжил Кай. Королева сокрушённо покачала головой:

— Боже, ты нахватался от Акросса плохого. Хочешь знать, почему ты на самом деле не побеждаешь? Потому что ты и не хочешь побеждать. Для победы надо убить Акросса, а ты, в отличие от него, убивать его не хочешь.

Кай вернулся в своё привычное состояние — растерялся, отвёл глаза, но, наткнувшись на неподвижных манекенов, снова посмотрел на Королеву и совершенно по-детски поинтересовался:

— Почему?

— Это вот ты у меня спрашиваешь? — Королева засмеялась, прикрыв рот. — Посиди ещё несколько дней. Подумай. Я обещаю тебе фору в следующей игре, так и быть. Но всё-таки с собой разберись.

* * *

Кай вернулся сам. Потому что всё время, пока его не было, Хаски продолжал смотреть криминальный канал, на котором кого-то убивали или пытали, и никого не пытался впихнуть в игру. Гидра, выйдя в коридор встретить капитана, первым делом взяла пульт и выключила большой экран, но Хаски, словно не заметив, по инерции смотрел на своё отражение. Он будто ждал, что пытать и убивать сейчас будут его.

— Мне лучше, — кивнул Кай, обращаясь к Гидре. Присутствие Хаски он игнорировал, смирившись с его невменяемостью.

— Вот и славно. Чаю?

— Да. Хорошая идея, — согласился Кай и, сняв через голову безрукавку, повесил её на спинку своего стула, сел ждать чай. Ожил манекен-Хаски, с ухмылкой развернулся к нему и произнёс:

— Если тебе так плохо после каждой игры, то не играй. Сиди в штабе и не реагируй на сигналы к началу. Тебя насильно никто туда не тащит.

— Мне казалось, вам нравится играть, — Кай выглядел смущённым, старался смотреть в сторону. И ничуть ему не полегчало, а чай — просто повод посидеть с командой. Вместо Гидры с кухни появился Дроид с двумя чашками — одну принёс себе, другую капитану. Кай кивнул, негромко поблагодарив.

— Побеждать нам понравилось бы больше, — почти укорил Дроид, который сидел на безопасном расстоянии от Хаски. Тот ухмыльнулся одним уголком губ, как бы между прочим прибавил:

— В прошлой игре Кай снял троих.

— Близнецов и бабу. Так и я смогу. Мы все упёрлись как всегда в Гранита и от него передохли.

— А вот ты смоги снять троих за игру, потом поговорим, — всё так же задорно бросил Хаски, но стул его как бы между прочим в попытке устроиться удобнее подвинулся к Дроиду ближе.

Вернулась Гидра с вазочкой печенья как раз в возникшую после этого паузу, села к Каю ближе всех, напоминая его адвоката.

— Если я не могу привести вас к победе, то, может, стоит выбрать другого капитана? — вдруг произнёс Кай как раз в тот момент, когда уже был готов завязаться какой-то пустяковый разговор. Сказал это без жалобы в голосе, просто, как мысль о том, что в принципе сейчас лучше выпить кофе, а не чай. Пока Дроид и Гидра переглядывались, Хаски начал смеяться, хлопнул в ладоши дважды, как бы оценив шутку. А потом взял вазочку с печеньем и горстью рассыпал его, особо не прицеливаясь, в Кая. Россыпь попала по рукам и животу, осыпалась на пол.

— Убери, — прекратив смеяться, всерьёз скомандовал Хаски. Кай сидел от него с другой стороны, напротив, поэтому ему пришлось перескочить через стол, чтобы начать драку.

* * *

Гидре стало спокойнее за них обоих. То, что было в главной комнате больше походило на детскую потасовку, чем что-то серьёзное. Она так и не поняла, что именно Хаски пытался доказать, ведь победил он, отобрал у Кая его чай и посоветовал больше ерунды не говорить. Вся команда знала, что Хаски никому больше подчиняться не будет. И что Хаски простит ему те слова только если они — минутная слабость.

Вечером Кай вернулся в свою комнату, и спустя время, достаточное, чтобы переодеться, Гидра снова услышала в коридоре стук собачьих когтей.

* * *

— Помнишь, когда мы в прошлый раз дрались, ты мне руку вывихнул. Игры пришлось на несколько недель остановить, пока я не буду целым.

Хаски оторвался от экрана, повернулся, чтобы посмотреть пристально, оценить, насколько глубока та меланхолия, в которую снова впал капитан. Кай и не смотрел на него. Сидел как заскучавший ученик, положив голову на руки.

— И что, потом так долго не дрались? Стоит почаще устраивать тебе встряски.

— Ты презирал меня, — напомнил Кай так же ровно. Хаски хмуро отвернулся к экрану, не отвечая. — Ты похож на тех, кто всегда презирал меня. Тогда почему? Что изменилось от того, что ты мне в голову залез? Я думал, что ты начнёшь презирать меня больше.

— Я такой вопрос от Акросса ожидал, но не от тебя. Ты и сам считаешь себя жалким? — Хаски снова пришлось обернуться, потому что Кай кивнул, молча глядя на стол и не замечая, как рядом села подкравшаяся Гидра с чаем. — Зря.

— Почему? Разве я не слабый? Отец…

— Там Гидра уши греет, — предупредил Хаски поспешно. Девушка поджала губы, попыталась оправдаться:

— Просто у вас такая идиллия была… я не хотела мешать.

Как бы и не замечая её, Хаски ответил:

— Потому что ты не сломался. В сложившихся обстоятельствах не дал себе заматереть, поставил цель и достиг её. О чём ты мечтаешь, Кай?

— Устроиться на работу и завести собаку.

— А мог мечтать… — Хаски вовремя замолк, вспомнив о Гидре. Та вздохнула выразительно, заговорив:

— Ладно, можете мне не рассказывать всего. Скажите только, что с Каем не так? Несчастное детство?

— Ну да, — кивнул Кай, зная, что Хаски даже и этого не скажет. — Не волнуйся. Сейчас всё хорошо.

— Только собаки нет, — напомнила Гидра.

— Дело не в том, что мне не разрешают, или мама волнуется за то, что она мне надоест. Просто я не хочу обременять маму тратами ещё и на собаку. Когда я сам смогу её кормить, тогда…

— У вас же не бедная семья, — удивился Хаски.

— И всё же, — с нажимом ответил Кай. Хаски пожал плечами. Выглянул Дроид, полусонный, с чашкой чая, но с той же чашкой ушёл в свою комнату.

— Больше драться не будете? — чтобы продолжить разговор, с усмешкой спросила Гидра.

— Мы и не дрались, — ответил Хаски.

— Почему же не будем? — одновременно удивился Кай. Поражённый Хаски обернулся. — Иногда тебя очень хочется треснуть.

— Ты и меня ещё никогда не побеждал, — усмехнувшись, парировал Хаски.

* * *

Когда к Веге пришёл Акросс, в качестве декораций он застал палату и Королеву в голубой больничной пижаме. Она спохватилась, но, увидев его, улеглась обратно.

— Я боялась, что это Кай.

— Умирать собралась?

— Нет, но сегодня мне как-то не здоровится.

— То есть, для меня ты можешь быть слабой? И ты не знала, что кто-то придёт, и придёт ли вообще?

— Столько лет знакомы, а ты всё удивляешься, — улыбнулась Вега ласково. Акросс сел на край кровати, ему было немного тревожно от того, что их Богу нездоровилось. Это почти как ядерный гриб на горизонте или военный конфликт на границе.

— Кай знает, что ты его создала?

— Нет. Он думает, что я только пригласила его играть. Пусть так и остаётся, мне хватит положения Бога-устроителя. Не хочу, чтобы он относился ко мне… как ты.

— Так для кого ты его создала? Для меня или для себя?

— А что, какие-то проблемы? — Вега улыбнулась, но повернулась на бок, закутала одеялом плечи. Акросс смотрел с подозрением, чувствуя подвох, но перевёл тему:

— Ты можешь создать его, но не Барса и Тима заново?

Вега, обидевшись, перевернулась спиной к нему, проворчала:

— Это другое. Это всё равно, что у тебя умер кот, и мама приносит нового котёнка. Того уже не заменишь.

* * *

Сигнал к началу игры разбудил их среди ночи. Выбравшись из кровати и не переодев пижаму, Кай обнаружил в главном зале стоящего у экрана Хаски, выглядящего генералом перед началом боя. Гидра в пижаме и Дроид в футболке и шортах были удивлены не меньше Кая.

— Я пропустил смену власти? — обернувшись, спросил Дроид. Кай, упрямо сжав губы, пошёл к своему капитанскому месту, занятому теперь Хаски.

— Я возьму на себя Гранита, раз вы все об него спотыкаетесь.

— Теперь мы, кажется, должны падать ниц и молиться, — вздохнула Гидра, не поддавшись этому энтузиазму.

— Я его грохну даже ценой своей жизни. Гидра пусть возьмёт на себя девку, с ней даже она справится. А на Дроиде будут близнецы. Можешь же их с двух рук уложить, да?

— А если, допустим, наоборот получится, и я столкнусь с Гранитом. Или Мей, — Дроиду, казалось, идея нравилась. Гидра только покачала головой, словно говоря с ребёнком.

— Так я же и не запрещаю.

— Ты не капитан! — сорвался внезапно Кай.

— О, кто опомнился. Народ, та же фигня с Акроссом. Если встречаем его — мочим. С двух рук, зубами в горло или душим подвязками. Гидра! Гидра, — позвал театрально Хаски. — Ты ж баба… Я сейчас в хорошем смысле этого слова. Ты на него руки не поднимаешь, ты к нему неровно дышишь, и он это знает! Я тебя учить должен? Я? Как насчёт сыграть безнадёжно влюблённую? Истомившуюся без любви и нежности, и, когда он попадётся, нож ему в печень воткнуть!

Гидра прикрыла лицо ладонью, а когда убрала её, оказалось, что Дроид и Кай удивлённо на неё смотрели.

— Что, вам всем это в голову не приходило? — засмеялся Хаски, тогда опомнился Кай:

— Гидра не такая. Она не будет…

— Да я так, информация к размышлению. Ну ладно, я тут решил правда, что хватит быть хвостом капитана и пойду первым. Помните, что я сказал!

Кай только теперь понял, что Хаски в повседневной одежде, а не ночной. Наверняка сидел тут и выстраивал этот план. Хаски и в самом деле отправился первым, хотя Кай до конца в это не верил. После этого Гидра пропустила вперёд Дроида, и тот послушно ушёл в игру, чтобы оставить их одних.

— Тебя устроит такая победа? — спросила Гидра всерьёз, повернувшись.

— Ты не сможешь этого сделать. Предать не сможешь.

— Предать кого? Акросса? Он мне не капитан, — Гидра усмехнулась, как бы играя роль злодея, Кай только убедился в своём мнении.

— Я… — спохватилась она, замолкла, но начала снова, решившись, как перед прыжком в холодную воду:

— Ты ведь никогда не любил? Если единственный повод — позволить себе слабость, это убить его потом, то… Не говори Хаски, но… Это очень заманчивая идея.

— Зачем ты мне в этом признаёшься? — не понял Кай. Даже Гидра была выше него. Самый высокий — коренастый Дроид.

— Потому что хочу, чтобы ты знал правду. А не быть для тебя правильной и на всё готовой ради тебя… даже если так, я бы сделала это больше не для тебя, а…

— Я понял, — кивнул Кай, потому что ему казалось, что ей сложно произносить это. В игру он сорвался только чтобы не продолжать этот разговор.

И пришёл в себя на холодном операционном столе. Пахло даже не больницей — запах настолько стерильный, что казался едким. Кай вздрогнул, когда на столик у его головы поставили поднос с железными инструментами. Ему показалось вдруг, что он пришёл в себя в самом начале операции и надо как-то сказать об этом. И только тогда тело его ощутило, что рот заклеен. Более того — руки и ноги были стянуты ремнями, как в фильме ужасов. И тогда Кай понял, что никто и не собирался делать наркоз. Люди вокруг — двое в белых халатах, на одном из них, выбравшем скальпель из ассортимента инструментов, марлевая повязка, второй отвернулся к ящику с лекарствами.

— Что ж, — произнёс хирург, и заглянул Каю в глаза, но остался так же деловит, спокоен и собран. — Для начала что-нибудь безопасное для жизни. Начнём с левой руки. Принеси новокаин.

У Королевы оказались странные понятия о более удобных условиях для игры, и Кай почти пообещал себе больше никогда к ней не ходить. Он зажмурился, напряг левую руку, пытаясь вытащить из захвата. Кай ожидал укола и сразу разреза, потому удивлённо замер, когда послышался выстрел. Операционный стол дёрнулся резко, в сторону от хирурга, и тот свалился на пол в месте, где раньше был Кай.

— Резать он собрался, — знакомым голосом проворчал медбрат, убирая пистолет за пояс брюк. — Своего капитана заведи и его режь, урод.

Над марлевой повязкой сияли нереально голубые глаза Хаски.

* * *

— Ну как, пересрал? — освободив его, задорно спросил Хаски, передавая Каю одежду, похожую на военную форму, и пистолет поверх этого свёртка. — Ты постоянно попадаешь в неприятности и не можешь сам из них выбраться. Куда тебе одному, вот правда? А?

Кай посмотрел на него через плечо, застёгивая пуговицы рубашки, но ничего не ответил. Остальные вещи — на операционном столе, и одевался Кай без спешки, непривычный к военной одежде.

— Когда тебе восемнадцать? — склонив голову на бок, спросил Хаски.

— Через три месяца, — холодно ответил Кай, разбираясь с ремнём.

— Служить пойдёшь?

— Сразу после института, — тем же тоном отозвался Кай. — Тебе ведь двадцать?

— Двадцать один. Я уже отслужил, если ты про это. Ты готов, или это платье тебя полнит? — Хаски засмеялся, снова заслужив злой взгляд через плечо.

— Не готов. Мне нужно забрать мои вещи. Это очень важно.

— Господи… Что там у тебя? Особая пудра, которую ты ждал два месяца из Китая? — снова смех. Закончив одеваться, Кай развернулся, напоследок захватил пистолет:

— Нет. Там Гидра, так что прекрати хохмить и помоги мне её достать.

— Не вопрос. Но одно дело уйти отсюда тихо, выдав тебя за персонал и совсем другое — забрать твои вещи. Я просто на всякий случай уточню — будем убивать всех, кто нам попытается мешать?

— Конечно, — кивнул Кай, и улыбка Хаски стала хищным оскалом:

— Вот это по мне, это мне больше нравится.

* * *

Хаски заблокировал процедурную, оставив гореть на её дверях красным сообщение о том, что идёт операция и вход запрещён. Не только эта комната была стерильна, стерильным выглядел весь мир за окнами. Значки появлялись прямо на поверхностях, всё вокруг было как большой экран планшета. Кай надел респиратор, поднял воротник. Сзади шеи у Хаски был набит считываемый штрихкод, у Кая в этом месте шея была чистой, поэтому он шел, проскальзывая в двери за спиной Хаски, как бы зайцем.

— Я должен заранее предупредить, что не смогу превратиться, — не без сожаления говорил Хаски. На нём тоже был респиратор, и для разговора его пришлось снять, удерживая рукой. — У меня вместо руки протез железный. Во-первых, я буду трехлапой псиной, а во-вторых, мне его хирургическим путём пришивали. Сомневаюсь, что смогу впаять его обратно.

Кай собрался что-то ответить, обернувшись, но его в следующее мгновение сшибло с ног влево, и после Хаски уже запоздало услышал выстрел. Когда Хаски, нажав закрытие двери, оттащил Кая за поворот, по ним уже вели беспорядочную пальбу. Пули отскакивали от пола и стен рикошетом, и когда между полом и стальной дверью осталось несколько сантиметров, металлический куб остановил закрытие и по полу полыхнуло огонем, помещение наполнилось отвратительным запахом горючего и палёной пластмассы. Кай пытался отдышаться, баюкая кровоточащую рану в плече.

И теперь уже, снова с опозданием, свет сменился на красный и включился сигнал тревоги.

— Хитрожопые соплежуи, — выругался Хаски. — Тебя нести или сам пойдёшь? Отсюда уходить надо, пока дверь не вскрыли.

— Сам, — стиснув зубы, отозвался Кай и тут же слишком резко для его состояния поднялся, уцепился на секунду за стену, а затем сразу побежал дальше, в другую сторону коридора. Хаски оставалось только не отставать.

Не сказать, что они наткнулись на засаду. На пути стояли двое в белых халатах, ещё не сообразив, учебная ли это тревога. Кай, которого несколько минут назад такой же вот доктор в белом едва не препарировал, оказавшись рядом с ними выстрелил в голову первого, почти в упор. Потом в переносицу второго, пока тот не опомнился. Бежать в респираторе было неудобно, пришлось оставить его болтаться на шее. Пока Хаски практически с восхищением присвистнул, Кай достал что-то похожее на планшет из рук доктора, левой прихватив его пропуск.

— Я думал, нас найдут позже, — наблюдая из-за его плеча, проговорил Хаски. У него был свой пропуск, но он взял ещё один и у второго доктора, потому что на планшете убитого высветились две ориентировки на беглецов — как раз на Кая и Хаски. При этом Кай был записан у них, как «Проект K.A.I.» — Как-то рано они спохватились.

Кай поднялся, ничего не говоря ему, открыл карту медицинского центра, указал налево:

— Туда. Путь эвакуации.

— А вещи твои?

— Сначала выйдем, потом вещи, — кивнул Кай. Ему сегодня не везло настолько, что за очередным поворотом его убили. Так же, выстрелом в голову с близкого расстояния, притаившийся там военный охранник. Пока Хаски, не веря в происходящее, наблюдал, как падал на бок отброшенный Кай, его свалили с ног, сковали за спиной руки.

Противников было всего трое, но появились они внезапно. Хаски смирно ждал, прислонившись к бетонному полу щекой, пока младший солдат паковал труп в чёрный полиэтиленовый мешок.

— Нафига держать подопытных крыс живыми, если потом приказывают их живьём не брать? Сразу бы головы им разбивали и препарировали, — стоя над Хаски, сверяясь со своим планшетом, рассуждал вслух седой командир. Кая убил именно он. Хаски, внешне спокойный и смирившийся, наблюдал за ним неотрывно, как пиранья океанариума за проходящим мимо посетителем.

— Что он мог? Летать? Гореть? — спросил второй, застёгивая молнию мешка.

— Бессмертный… Нашли чем удивить. Наверное, слишком много знал. Ты сверился с фотографией? Это он?

— Сверишься тут… там половины головы нет. Но судя по тому, что осталось — похож.

Хаски продолжал наблюдать за командиром и когда второй поднял его за скованные руки.

— Этого в расход не надо? — спросил тот, что был за спиной Хаски.

— Связанного? Никакого у тебя спортивного интереса, — засмеялся старший. Они отключили тревогу, перекрыли коридоры для уборки.

— Так мы отпустим, — предложил снова тот, и замер, остолбенев. Пока он находился в ступоре, с дырой в голове упал уже их старший. Державшего его солдата Хаски приложил о стену: отскочив назад, выпрямил спину резко, придавил так, что захрустели рёбра. Парня кое-как спасал бронежилет, но, пока Хаски держал его, подоспел Кай. Этого солдата прикончил так же: выстрелом в голову, без колебаний.

— Бессмертный, да? — засмеялся Хаски, подставив капитану руки, чтобы тот расстегнул наручники.

— В этом мире все бессмертны, — подтвердил Кай. — Ровно до того момента, пока не умрут.

— А ты чуть дольше, — констатировал Хаски, растирая запястья. — Они обеспечили нам выход. Ещё долго не заметят, что… Блин, Кай, ты становишься клептоманом.

— Я коллекционирую пропуска, — ответил Кай, забирая удостоверения у всех троих военных. Хаски и сам не заметил, когда тот успел расправиться с третьим, но у того нож торчал между лопаток. — Очень полезная штука. А ещё штрихкоды, но моя коллекция в камере хранения.

Волосы у Кая были в его же крови, пришлось надеть капюшон, чтобы их спрятать.

* * *

Вещи они забрали практически без шума. Хаски сразу направил на женщину в камерах хранения, похожую на обычную гардеробщицу, пистолет. Та не пыталась их остановить, ведь это уже не её проблемы. Послушно и даже доброжелательно отвела к ячейке, своими ключами открыла, и Кай забрал оттуда небольшую сумку. Расстёгнул и проверил содержимое: белую флешку, несколько прозрачных наклеек со штрихкодами, телефон и кошелёк. Мобильный Кай выкинул в ту же ячейку.

— Знаешь, — уже на лестнице произнёс Кай. — Она, пожалуй, снова поднимет тревогу.

— Предлагаешь вернуться и добить? — оживился заигравшийся Хаски, и Кай, снова занимавший оборонительную позицию у него за спиной, токнул его вперёд:

— Предлагаю идти быстрее.

На подземной стоянке Хаски ждал чёрный мотоцикл, который выглядел настолько круто, что Кай даже остановился, чтобы осмотреть. Хаски снял с сидения такой же чёрный шлем для него, и Кай снова завис.

— Ты умеешь водить? — поинтересовался Кай, надевая шлем.

— Приехали. Мне за двадцать. У меня и права есть, — как бы обижаясь, а на самом деле с гордостью ответил Хаски, права получивший только на днях.

Кай сначала наклеил на шею один из штрихкодов, а потом уже сел за спину Хаски. Мотоцикл сорвался с места, с рычанием выехал с подземной парковки, и их выпустили, не задерживая. Не блокировалось больше никаких дверей, более того — был открыт шлагбаум на входе. А выбравшись, Хаски смешался со скудным потоком машин в трёхъярусной дороге.

* * *

— При побеге они убили шестерых. Трое из них — военные, — говорил седой старик. В этом мире непривычно было видеть старого человека, и Акросс сначала рассматривал его, потом перевёл взгляд на видео с камер слежения. — Проект «Кай» был бессмертен до того, как всё человечество стало бессмертным. Более того — у него только одно слабое место. Его, как вампира, можно убить через сердце. Он отращивает конечности, оживает, воскресает. Таких бессмертных было порядка пятидесяти в мире, из них свободны только шестеро. «Кай» сдали нам недавно и очень глупо так вот его потерять. Помогает ему другой проект лаборатории. У нас были опыты по внедрению людям животных качеств.

— И его скрестили с собакой, — кивнул Акросс. Из-за спины раздался сдержанный смех и шёпот.

— Именно. Ему пытались привить верность, но его хозяин предал страну. Он присоединился к хозяину, за предательство его лишили руки, но, похоже, он обошёл закон об отказе в протезах осуждённым за измену. Потому что тут у него две руки.

— Которая? — спросил Акросс.

— Правая.

— Кто его хозяин?

— Один из видных политиков. Он раскаялся и по прошествии тюремного срока будет прощён. Кажется, проект «Хаски» нашёл себе нового хозяина… Кроме того — в архивах, конечно, этого нет, но раз уж это поручено вам, я должен предупредить. Проект «Кай» не просто мальчик. Начнём с того, что он и вовсе не ребёнок, ему порядка трёхста лет. А во-вторых, он не просто подопытный. За то время, что он был на свободе, он успел создать антиправительственное движение. Прежде всего Вольфганга надо считать террористом, а уже потом бессмертным.

Закончив на этой пафосной ноте, профессор покинул комнату. Близнецы рассмеялись уже в голос, привалившись к стене от смеха.

— Твою мать… Собака и её Вольфганг!..

— Имя-то какое…

Акросс продолжал смотреть видео с камер наблюдения: зацикленное, повторяющее одни и те же кадры. Этим двоим хватило четверти часа, чтобы покинуть лабораторию, убив шестерых. И хотя для Акросса шестеро — это небольшие жертвы, для этого мира, в котором после провозглашения права на бессмертие всех стерилизовали, это потеря была невосполнима. Кай не мог этого не знать, информация поступала к ним перед игрой, прежде чем выкинуть в этот мир.

Акросс заметил, как из-за его плеча наклонилась с интересом к экрану Мей, вглядываясь в лицо Кая, когда тот убивал одного из профессоров.

— Хм… Похоже, ты добился. Окончательно его довёл, — улыбнулась Мей. — Теперь он уже не тянет на домашнего.

— Ещё не достаточно, — возразил Акросс.

— Он бессмертен, — напомнил Гранит, вернувшийся утихомирив близнецов. — Как ты собираешься его убивать?

— Ты же слышал. Целиться в сердце, — переключился Акросс. — В любом случае удачно, что у нас и тут команда.

— Как насчёт пыток? — продолжил Гранит. — Его ранили и голову пробили. Как думаешь, может достаточно с него?

— Нет. Но я уже придумал, что делать с ним в конце игры.

— Вернуть головастикам на операционный стол, — кивнула Мей. — Ну, ты как хочешь, а по мне, так ты заставил его вырасти. Настолько, что вот гляжу я на него, такого крутого, и думаю, что я б с ним переспала.

Близнецы, притихшие после Гранита, снова залились смехом.

* * *

— Так, — скинув рюкзак тут же, у порога, начал Хаски. — Жрать тут, спать туда, срать тебе не надо, но если хочешь помыться, то по коридору. Нас тут не найдут, можешь не волноваться.

Квартира Хаски была похожа на тот же исследовательский центр. Наверное, сделана из тех же материалов. В ней тоже всё казалось стерильным, будто они пришли натоптать в лаборатории. Кай прислонился к двери спиной, перевел дух.

— Слушай, есть просьба.

— Ну, конечно, можешь есть просьбу, — обернулся Хаски, расшнуровывавший солдатские ботинки, но заметил — что-то не так. Кай был бледен, стоял не прямо, а чуть согнувшись. — Тебя тошнит что ли? Они что-то там тебе вкололи? У меня должны быть номера…

— Когда в меня попали, пуля осталась в плече. Прежде чем что-то делать, мне нужно, чтобы ты её вырезал. Рана зажила, но кусок металла внутри — не самое приятное. Сможешь? — Кай старался говорить быстрее.

— Конечно, — с готовностью согласился Хаски, достал не использованный нож с зазубренным лезвием из ножен на поясе. Кай кивнул, сел на пол, сняв куртку, оттянул ворот футболки, пальцем надавил на место под ключицей, прижал. Хаски пришлось опуститься рядом на колени. Он решил избавить Кая от шуток на тему того, что он сейчас прямо как Акросс будет над ним издеваться, или что Акросс был бы рад такому испытанию. Дроид или Гидра замешкались бы, а Хаски знал, что лучше вскрыть заросшую рану, чем оставить загнивать. О том же знал и Кай, и он убрал палец, уступив место острию лезвия, выдохнул, как засыпая или приготовившись к медитации.

Хаски уважал его решимость в этот момент, и был даже рад, что такое задание досталось именно ему. Вглядевшись в лицо Кая, опустил глаза к лезвию и нажал, прорезая новую рану.

* * *

Одежду Хаски запаковал в картонную коробку, прежде чем выбросить. Кай выбрался из душевой в флисовой мягкой пижаме, ушел в комнату, не спросившись, которая тут его и где он будет вообще спать, и Хаски поспешил за ним, чтобы сказать, что спальня в квартире одна и придётся решать, кто спит на диване. И замер в дверях.

Кай стоял в центре комнаты, рядом с ним — Гидра, и Кай улыбался ей. Хаски привалился к дверному косяку, покачав головой удивлённо.

— Я помню, мы должны были забрать Гидру. В квартиру она не входила. Откуда же она?

— Ну так мы её и забрали, — пожал плечами Кай. — Она была на той белой флешке среди моих личных вещей.

И тогда Хаски заметил, что ног у Гидры нет. Её светлое, под цвет пижамы Кая, платье как-то само к подолу переходило в кубики пикселей.

— О. Искусственный разум, — кивнул с понимаем Хаски, вернувшись от ног к макушке. Гидра и в самом деле казалась более расплывчатой и бледной, но не присматриваясь этого не заметить. — Голограмма?

— Скорее душа, получившая бессмертие через перевод её в интернет-формат, — сообщала Гидра, развернувшись к Хаски. — К тому же… Хаски, у тебя полностью электронный дом. Я бы на твоём месте на эту игру перестала меня задирать, иначе тебя начнёт бить током от пола, холодильник будет плеваться в тебя банками с пивом, а из крана будет лить кипяток, как только ты расслабишься и решишь, что всё в порядке.

Глава 6

Хаски довольно быстро закончил с душем. Вернувшись в спальню, нашёл Кая в кровати, в одеяле как коконе. Они так и не решили, кто и где спит, и Кая следовало бы выгнать в гостиную. Но день ещё не закончился, и сам Хаски спать не собирался. Привалившись к дверному косяку, он пожаловался, нарочито по-детски:

— Меня в ванной коротнуло.

— Не коротнуло, — обиженно заспорила Гидра, сливающаяся со стеной и сейчас являющаяся лишь изображением на светлом фоне.

— Ну что ж я врать буду?

— А если будешь, то и правда коротнет, — предупредила Гидра.

— У тебя нигде вилку из розетки не выд…

— Помолчите, — оборвал Кай. Он не поднимался, продолжал лежать, уткнувшись лицом в угол.

— Что-то не так? — понял Хаски, посерьёзнев. Гидра на стену рядом с собой вывела карту человеческого тела и как прогноз погоды стала рассказывать:

— Может, это от того, что кто-то ножи не дезинфицирует прежде чем ими в Кая лезть, а может ему в том центре вкололи что-то… Я не знаю, но у Кая сейчас температура под сорок.

— Заражение так быстро бы не проявилось, — попытался выгородить себя Хаски.

— Ага. Тем более, я заставила его принять антибиотики, пока ты в ванной был.

— Я просто немного полежу и пройдёт. Я же тут вроде как бессмертный, — сказал свернувшийся в клубок Кай. — Могу я сделать это один? Я не могу разнимать вас и потихоньку подыхать. Ругайтесь в другом месте.

Хаски даже не пошутил о том, что Кай в его комнате и на правах наглого гостя занимает его же кровать. Просто кивнул:

— Хорошо. Если что нужно будет — ты зови.

* * *

С четверть часа он смотрел в планшет на кухне, прежде чем на экране микроволновки появилось изображение Гидры.

— Он заснул, — негромко произнесло оно. Хаски кивнул, больше не поддевал, потому что без Кая препираться было скучно.

— Хочешь интересное видео покажу? — предложил Хаски, переворачивая к ней экран планшета. Гидра поморщилась:

— Мне не нравятся твои видео. На них вечно кому-то больно. Ты от этого кайф ловишь, что ли?

— А если больно на видео Каю? — продолжал уже серьёзнее Хаски, развернул планшет к себе, но по его экрану пошла рябь. И уже по напряжённому выражению лица собеседницы Хаски понял, что она смотрит. Когда дело касалось Кая, она не могла отвернуться или предложить рассказать на словах, что на том видео. Но до конца она, как и Хаски, не выдержала.

— Это в той лаборатории? — спросила серьёзно Гидра.

— Нет. В лабораторию его только утром доставили. К тому же там были каталки и скальпели. Я хочу сказать, что… Я знаю человека, который сдал Кая на опыты.

— И при чём тут видео? — не поняла Гидра.

— При том, что у того человека была возможность снять подобное. Только он не снимал. Наверное. Во всяком случае, я не нашёл.

— И? Предлагаешь рассказать Каю? А как ты покажешь ему видео? Может, он не помнит, что было с ним в этой реальности раньше?

— Гидра, ты знаешь Кая. Что было, то было, сейчас его враг только Акросс. Но этот человек сдал Кая до того, как он стал нашим капитаном. Я предлагаю его самого препарировать. Если ты в деле, то пойдём. Если нет, то я скажу Каю, что ты не при делах.

Знала ли команда, насколько реален Кай и происходящее? Или воспринимали это как Хаски до того, как смог залезть в голову капитана — им же придуманную фантазию?

Гидра удивила его. Сжав губы в упрямую линию, она ответила:

— Ты убьёшь только того, кто предал Кая. Тогда я помогу тебе. Остальных ты оставляешь в живых.

— Лады, — хмыкнул Хаски. — Только того долбоящера я вскрою.

— Без проблем, — даже не задумавшись, приняла Гидра. — И ни слова Каю.

* * *

Хаски представлялось, что в таком большом небоскрёбе должно работать немало народу. Что-то вроде проходных на его заводе, где даже в обычное время сновали люди, что уж говорить о начале и конце рабочего дня. Но в приёмной у стеклянных дверей с металлоискателем находились только двое охранников, и чутьё подсказало ему, что это такая усиленная охрана. Он поднял руки ещё в коридоре к посту, прошёл искатель и тот заверещал, как машина, которую пытались угнать. В охране профессионалы, они сразу поднялись, не настроенные спрашивать про ключи или пуговицы на джинсах, и Хаски, сам опасаясь за то, чтобы не огрести от них раньше времени, задрал рукав, показывая протез руки. Охранники не успокоились, его взял на прицел один, пока второй приближался, чтобы начать обыск.

— Вы записаны? — спросил первый так дружелюбно, будто не держал Хаски на мушке, а подкладывал сахар в его кофе.

— Да.

— У нас в списках пусто до полудня.

— Второй список, — кивнул Хаски. Он знал про второй, «серый» список, в котором были записаны люди, чьё посещение не афишировалось, вроде наёмников или «чистильщиков». И был уверен, что стараниями Гидры он там есть, но это — лишь отвлечь внимание. Как только охрана согласуется с начальником, тот скажет, что никого не ждёт. Но это должно было занять несколько секунд, дать Гидре время взломать систему.

К сожалению, профессионалам хватило этих секунд, чтобы найти у Хаски нож в железной руке и два пистолета-шокера по бокам. Строить из себя крутого чистильщика не было смысла, и Хаски снова терпел, когда ему заламывали руку и прижимали лицом к стеклу.

— Разрешения на оружие ни у кого нет, — объяснил первый с пистолетом так же вежливо. — Во втором расписании посещение значится. Давайте начнём с документов.

Штрихкод на шее Хаски считали, но по-настоящему опасно стало, когда второй заметил заклёпку наушника у него в ухе.

Хаски почти поверил, что здесь же и умрёт, ввязавшись в драку, но к его счастью до того, как наушник выдёрнули, из динамика послышался обратный отсчёт, и оставшиеся пять секунд Хаски про себя проговаривал уже сам, на третьей закрыл глаза.

На счёт один — яркая вспышка, за которой сразу погас свет. Хаски было даже немного стыдно от того, что Гидра сейчас полезнее него. В темноте профессионалы стали беспомощными, и Хаски вырубил сначала первого, что подошёл слишком близко, потом переправил пистолет второго вверх, на случай, если тот выстрелит, и приложил шокером к рёбрам, пустив разряд в упор. Когда свет включился, Хаски уже забрал своё оружие и прошёл по пропуску одного из охранников в само здание, одновременно возвращая в ухо наушник.

— Ими стреляют, — произнёс голос Гидры. — Ты мог убить его разрядом в упор. И если что: «Он меня выбесил» — не аргумент.

— Он не похож на человека со слабым сердцем, — хмыкнул Хаски. Он убрал оружие и прошёл дальше по коридору, остановился напротив окна с голограммой приятной девушки и выбором меню: подтвердить свой доступ и после этого узнать, в какую часть здания он имел право проходить. Улыбнулся голограмме как настоящей. Пропуск должна была выдать охрана, если бы Хаски прошёл её как гость.

— Сделай с ней что-нибудь, — произнёс Хаски. — Или ты решила отомстить за охранника? Так меня повяжут тут уже за то, что я вырубил охрану. И сюда придётся идти Каю.

— Он умеет договариваться.

— А мы нет. Так что давай, пропуск по всему зданию.

— Только до кабинета, — ответила Гидра, и в то же время на карте загорелось синим — лифт до шестнадцатого этажа и дорога в кабинет.

— Он предупреждён? Что кто-то желает его видеть? — спросил Хаски, направляясь к лифту. Одновременно с этим он поднял с воротника маску, на которой были не просто нарисованы, рельефно выделены зубы на плоской собачьей морде, изображённые в оскале.

— Тут везде камеры. А он тебе не назначал, — как делая ему одолжение, ответила Гидра.

— Тогда я по лестнице. Я помню этикет, но как насчёт сегодня даме открыть мне дверь?

Вместо того, чтобы пискнуть снятием блокировки, дверь на лестницу вышибло в сторону Хаски, за ней — трое в бронежилетах и с щитами.

— Никого лишнего не убивать, — напомнила Гидра. Хаски пробил экран ресепшена, нырнув за пустую стойку.

— Легко тебе говорить, голос, что сидит в моём наушнике…

* * *

К шестнадцатому этажу он добрался с зарядом в два квадрата из пяти на одном шокере и последнем квадрате на другом, недовольно цыкнул.

— У меня скоро кончится электричество, и тогда придётся подрезать людям связки. А с бронированными это сложнее.

— Не ной, — потребовала Гидра. — Он сбежал из кабинета.

— Само собой. Дай угадаю, в туалет?

— По коридору и налево.

— Почему не поехал на лифте? По лестнице?

— М, наверное потому, что я их блокирую, — почти игриво отозвалась Гидра, и Хаски снова поджад губы от того, насколько она контролировала ситуацию.

— Какое полезное умение, — направляясь к туалету и меняя шокеры на нож, протянул Хаски. — А вот вырезать у Кая пулю ты бы не смогла. Рук у тебя нет.

— Не отвлекайся, — произнесла Гидра. — У него тоже оружие.

— Подумаешь, — Хаски открыл дверь с ноги, выбрав женский туалет, и Гидра молчала. На этом этаже не было людей, не видно охраны. Может потому, что Гидра блокировала и их, а может и не осталось никого. Все пять кабинок были закрыты. — Ну?

— В туалете нет камер, — как само собой разумеющееся, напомнила Гидра. Пожав плечами, Хаски так же начал вышибать двери одну за другой, и вторая же вместо керамики унитаза сбила притаившегося там толстяка.

Хаски хорошо помнил, как страшен загнанный человек. Он отскочил на всякий случай, ещё не видя опасности, и зеркало за его спиной разбилось от выстрела — у противника было настоящее оружие.

— Чудно, — прокомментировал Хаски, левой достав из-за пояса шокер, в котором было больше всего заряда. Следующий выстрел попал уже в потолок — Хаски успел коленом вышибить пистолет у стоящего напротив человека, ударил рукояткой в зубы и, удерживая его руку за запястье металлической, сломал. Тот заорал, но крик этот быстро перешёл в скулёж. Хаски пинком отшвырнул пистолет под раковину, в неё закинул свой шокер, снова левую руку вооружив ножом.

— Знаешь, за что это тебе? — спросил Хаски, надавливая на уже сломанную кость, вызвав новый крик.

Чёрт его разберёт, знал он или нет. Не только за то, что сдал Кая учёным.

На видео, которые Хаски находил, если вводил «Проект K.A.I.» были пытки. Когда каждая жизнь на счету, даже громкому политику не простят убийства невинного человека. Но Кай был бессмертным, его могли пытать и убивать, потому что раны на нём зарастали, и это уже не было убийством. Придраться даже полиции не к чему, не потому, что Кай и сам был для них подопытной крысой, а потому, что Кай соглашался на пытки и убийство себя. В том числе и этим человеком, который сейчас не мог и двух слов связать. Когда ты живёшь вечно и пользуешься всеми благами цивилизации, смерть ещё страшнее.

* * *

Один из близнецов восхищённо свистнул:

— Надо будет взять на вооружение. Хаски не обрадуется, если я его так же вскрою.

Акросс убрал звук. Без булькающего крика смотреть было уже терпимее. Странно, но чужая боль без звука воспринималась им как ненастоящая.

— Какой Каю смысл убивать этого человека? — серьёзно спросил Гранит, глядя в экран и не моргая. — Зачем спускать на него своего пса? Тем более одного.

— Что-то им помогает. Системы вышли из строя. Скорее всего, у Кая есть хакер, — как можно спокойнее произнёс Акросс. — Раз Хаски занят, а Дроид у нас, то это Гидра.

Кровь на кафельном полу скапливалась лужами, но человек на экране ещё был жив. Акросс ненавидел это чувство, он видел на месте жертвы самого Кая в тех бесчисленных реальностях, когда Акросс его побеждал. Сейчас можно хотя бы звук убрать. Раньше говорил себе, что Кай не чувствует боли. Но Акросс ещё по крикам понял, что это не так. Что-то в нём делилось надвое, и одна часть, ближе к нему прошлому, слабому, говорила, что нужно прекратить всё это, что Акросс ради своих целей ломает мальчишку. А другая, что раз Кай чувствует боль, то это даже лучше, теперь нужно делать как можно больнее, чтобы он запомнил.

Акросс собирался отдать Кая докторам после того, как поймает. Но, когда те закончат первый эксперимент — прийти и добить. Он не оставит Кая у них надолго.

— Как думаешь, какова вероятность, что пёс действует без приказа хозяина? — вдруг задумчиво произнёс Гранит. Акросс воспользовался этим, чтобы оторваться от экрана. В самом туалете видеозаписи не велось, но дверь, напротив которой стояла камера — открыта.

— Хаски не может без приказа. Когда только попал в игру — мог, а теперь они все Каю в рот заглядывают.

— И как думаешь, Кай сказал ему убивать этого жирдяя как можно дольше и мучительнее? Ты с собой его не путаешь? — как внимательный учитель, очень прозрачно намекнул ему Гранит. Близнецы засмеялись теперь вместе, над Акроссом, и он встал спиной к экрану, чтобы смерить их взглядом командира, который мог бы и подняться, если они продолжат.

— Хаски не будет ссориться с Каем, — напомнил Акросс. — Потому что, когда Кай узнаёт, его ничего хорошего не ждёт.

* * *

В жару и бреду Каю снился пыльный пол под кроватью. Голоса как через толщу воды, мужской и женский, вроде бы ругались.

А потом наступило что-то похожее на сонный паралич, когда Кай понимал, что сейчас его найдут тут, в пыли, и тогда станет больно. Вместо того, чтобы стать тише воды, он пробовал закричать и открыл глаза в стерильной спальне. У пижамы намок от пота ворот, хотя одеяло осталось только на ногах. Тело — как новое: послушно поднялось с кровати, вышло через коридор на кухню.

На фоне ворчал выпуск новостей, в приснившихся ему голосах Кай узнал припирающихся Гидру и Хаски, про себя посетовал, что им никогда не надоест ругаться.

— Можно подумать, что раньше от меня толку не было, — продолжала Гидра. Хаски в чашку проворчал только: «Ну как сказать», кивнул появившемуся на кухне капитану. Кай пожелал ему доброго утра, включил кофеварку, тут больше похожую на маленькую микроволновку с чёрным аквариумом с кофе под фильтром.

— Ну ладно, — нехотя согласился Хаски. Он нервничал, наблюдая за экраном новостей, пытаясь как-то сделать знак, чтобы Гидра переключила. — От тебя есть польза. В тот единственный раз, когда ты «взрываешься» даже больше, чем от нас с Дроидом за всю игру. Переключи, не люблю новости.

Гидра спохватилась, на экране канал сменился на что-то из серии: «Вымирающие животные», где собирали деньги на кошачий заповедник, и Кай, сидя на столе спиной к Хаски, отпил кофе, смотря на кошек. По его спине, позе и неспешности Хаски, как пёс, пытался угадать настроение хозяина, но вряд ли по тому, что Кай успел увидеть и услышать в новостях, он мог всё понять.

«Мы должны сохранить наших животных. Кошек начали стерилизовать раньше, чем людей. Их было так много, что в Китае за год съедалось…»

— Хаски, — окликнул Кай, и уже по этому, пока спокойному тону, по тому, что капитан не оборачивался, Хаски понял, что попал. И успел нырнуть под стол до того, как в него полетела чашка с остатками горячего кофе. Та разбилась о подоконник, осколки осквернили белый кафельный пол.

— Кай! — позвал голос Гидры. — Он не один виноват, он… Кай!

Уже ориентируясь на этот оклик, Хаски проскользнул под столом, выбрался с той стороны, где только что сидел капитан, чтобы увидеть, как заглядывал под стол в его поисках Кай.

— Мы не хотели тебя будить, — криво улыбаясь, оправдывался Хаски, сам ненавидя себя за этот тон, и Кая за то, что Хаски так перед ним выкладывался. Капитан начал обходить стол, в спокойном раздражении отчеканил:

— Ты, блин, рехнулся?

— Кай, мы видели… Видели, что с тобой сделали, — у Гидры был такой же оправдывающийся голос. Её изображение появилось на поверхностях, «побежало» за Каем, пока тот вокруг стола преследовал Хаски. Он же напряжённо ждал, когда капитан перепрыгнет.

— Во-первых, это был не я, — напомнил Кай. — Мы не отвечаем за случившееся с личностью непосредственно до игры. Во-вторых, я давал на это согласие. Потому что это хорошо оплачивалось. Тому мне нужны были связи и деньги для революции.

— Кай, мы просто решили, что раз с нашим капитаном так поступили, то мы себя уважать не будем, пока не отомстим.

— Кому?! — на секунду потерял спокойствие Кай, но снова перевёл дух. — Это всё равно, что я их в кафе обслужил, мне оставили за это чаевые, а вы на выходе его порезали в лапшу.

— Быть проституткой, конечно, дело твое… — Хаски говорил это специально, потому что после этого Кай должен был перепрыгнуть стол. Только Хаски казалось, что он успеет убежать, но Кай, после прыжка, уложил его лицом в пол, заломив механическую руку за спину.

— Вы не должны пользоваться болезнью капитана, чтобы по-своему трактовать его волю, — спокойно продолжал Кай, затем перевёл взгляд на металлические пальцы на руке, пожал плечами, ещё более расслабленно и тихо заключив:

— Ты ведь всё равно не чувствуешь боли.

После этого Хаски попытался вырваться, и уже сам не знал, Кай или это судорожное движение в желании освободиться сломало его протез — в районе локтя лопнули несколько проводов, деформировался металл кости.

Гидра не ударила Кая током. Возможно потому, что чувствовала себя тоже виноватой. Но когда капитан ушёл в спальню, закрыв за собой дверь, Гидра примирительно предложила:

— Я нашла пару мастеров рядом… Они за час-другой всё починят. Он прав, ты же всё равно не чувствуешь.

— Чего? Того, как он меня опустил только что? Это я очень хорошо почувствовал, — огрызнулся Хаски, уткнувшись в пол.

* * *

Гидра стала более материальной для посещения мастерской, сидела на гостевом стуле послушно, изображая живого человека. Даже если поймут, что она лишь проекция — ничего, тут многие делали себе пару на компьютере.

У Хаски было странное чувство. И рука не живая, и боли он не должен ощущать, но нечто фантомное щекотало его нервы. Как бы раньше они не ссорились, добрая Гидра в честь их перемирия попыталась отвлечь его разговором:

— Хотя я должна злиться, что ты меня уговорил… Мне нравится то, что мы провернули. Кай-то из-за чего бесится? Потому, что мы это сделали или потому, что мы действовали без приказа?

Хаски поморщился, когда паяльник прошелся по мелким проводкам. То, что было сломано за секунды, теперь восстанавливалось часами кропотливой работы.

— Зришь в корень, — одобрительно заметил он. — Кай не деспот. У него к каждому подход. Этот сучёнок знает, что со мной нужно только так. Что я по-другому не пойму.

— И что же ты понял? — почти издевательски спросила Гидра.

— Что больше не буду убегать.

* * *

Они вернулись домой ранним вечером, прислушались к шорохам в квартире. Хаски ждал, что Кай выйдет из комнаты, сложив руки на груди, и спросит, где они были. Или и вовсе как ни в чём ни бывало нальёт себе чаю и предложит в интернете поискать Дроида. И не сразу до него дошло, что дом пуст. Так же аккуратно была заправлена кровать, никакого беспорядка, но никого в доме нет, и ни записки, ни сообщения.

— Кай от нас сбежал? — неумело маскируя панику, пошутила Гидра. — Мы достали его чуть сильнее, чем думали?

— Я ему сбегу, — проворчал Хаски, сам тем временем пакуя оружие в отделы брюк и военного жилета. — Ищи, где Дроид.

— Зачем?

— Я тебе говорил, у него ко всем подход. Подход к Дроиду называется: «Приди и вытащи меня из той задницы, в которой я опять застрял».

* * *

— Привет, — как ни в чём ни бывало поздоровался Кай. На нём была маска в половину лица — рельефное изображение собачьих зубов.

— Что за маскарад? — спросил Дроид, всё-таки улыбнувшись. Это место — подземная тюрьма, у Дроида были скованы руки и ноги, он оказался практически распят буквой икс на стене напротив решётки, и на глазах какой-то прибор, похожий на очки для сварки. — Не открывай дв…

Он не успел договорить — решётка издала гудок и двинулась в сторону.

— Это плохо, — нервно произнёс Дроид и скороговоркой продолжил:

— Акросс сказал им, что мне не нужны вода и еда. Приказал не открывать ни в коем случае дверь. В тот момент, когда она откроется, это будет означать, что ты пришёл.

Кай нахмурился, копался с табло около решётки, спешил. Оно отозвалось сигналами, но ничего больше не происходило. За исключением того, что на пятую попытку включилось красное аварийное освещение.

— Это не я, — не отрываясь от табло, прокомментировал Кай.

— Тогда вали отсюда, пока охрана не набежала.

— Ну, я же всё равно пришёл.

Он не успел договорить, когда металлические штыри из кандалов выдвинулись и не готовый к этому Дроид практически упал на пол.

— Ну, а теперь начинается интересное, — довольный собой, объявил Кай, но стоял на месте, около табло, не помогая подняться.

Они уходили как крысы: по полуподвальным пыльным комнатам с наростами труб и проводов, стараясь вести себя тише. Кай впереди, показывал дорогу, маску по-прежнему не снимал. Им не встретился никто, даже тех же крыс не было видно. Эти сооружения — настоящий лабиринт, с комнатами разных планировок — какая-то больше, другая совсем узкая, третья размером с актовый зал.

Оба замерли, когда впереди послышался вой — не животный, а издевательский, человеческий. Так оповещали жертву пущенные по следу близнецы, и погоня эта нагоняла не сзади, она была где-то в лабиринте перед ними.

Кай нервно сглотнул, прежде чем сорваться на бег в перпендикулярный коридор.

— Мы не туда идём! — громким шёпотом напомнил Дроид. — Стой, блин! Не мельтеши, нас двое и их двое.

— Тут тоже можно пройти, — нетерпеливо показал вперёд Кай. — Вряд ли Акросс отправил их просто так.

Он ждал, пока Дроид обдумывал, верить ли словам капитана, но тот кивнул и послушно побежал следом. Близнецы не самые приятные противники, любители нападать вдвоём на одного. И быстро ретироваться, когда врагов тоже оказывалось двое. Но встретиться с ними одному было чревато — Кай как-то из такой стычки вышел, лишившись глаза.

А потом происходящее перешло в кошмар, потому что оказалось, что лабиринты эти — многоэтажные, и чужой топот слышался то сверху, то снизу, то где-то совсем рядом за стеной, но Кай бежал уверенно, сворачивал не задумываясь. Скорее всего, близнецы знали, где выход, и акулами «плавали» вокруг них, пытаясь напугать. А ещё вернее, что Кай был прав, и они действовали строго по приказу. Но все предположения полетели псу под хвост, когда один из близнецов, вывернув из-за угла, попытался ударить сверху вниз металлическим прутом с расчётом, что Кай попадёт по инерции под удар, но тот успел остановиться, отклонившись назад.

— Ходят слухи, ты бессмертный! Долго будем играть!

Кай на провокацию не поддался, достал армейский нож с зазубренным лезвием из-за пояса и приготовился драться, но их бестактно прервали, и даже не другой близнец — как вода из коридоров появилась охрана в чёрных защитных бронежилетах и касках, Кая с Дроидом взяли в кольцо, оттеснив от них противника. Под напором стольких направленных на них автоматов пришлось поднять руки. Такой подставой, впрочем, был удивлён даже один из близнецов.

— Эй! Акросс! Акросс! — осматриваясь по сторонам, позвал он, но на крик этот из-за поворота появился только запыхавшийся брат, который тоже выглядел недовольным такой развязкой. — Какого хрена, Акросс?!

— Решил, что так надёжнее, чем посылать только вас двоих, — сначала появился голос, откуда-то из-за решётчатых сквозных стен, потом уже сам Акросс с военной выправкой и в форме, тёмно-синим цветом похожей на полицейскую. — Давно не виделись, Кай. Эта маска — новая мода? Или ты делаешь вид, что в недавнем нападении виноват сам, а не твой пёс?

* * *

Акросс как можно небрежнее швырнул на стол папку, в которой оказалось несколько устройств, похожих на тонкие планшетные компьютеры, по ним прошла искра, но так же разом они выключились. Допросная напоминала немного те, что показывали в фильмах — небольшая комнатка со столом по середине, только никаких стёкол тут не было, просто голые стены и стальная дверь. Лампа в глаза тоже отсутствовала. С одной стороны стола на стульях со скованными за спиной руками сидели Кай и Дроид, напротив — Акросс, который ещё не сел на своё место, и Гранит. Последний выглядел как человек, мечтающий вернуться домой, хлебнуть пива и засесть смотреть любимый матч по спортивному каналу. Проще говоря, взрослый, осознающий, что пока капитан играет — он тут как бы декорация.

— Довольно быстро в этот раз, — начал Акросс, садясь напротив. Между ним и Каем было расстояние вытянутой руки, но у того лицо попавшегося на хулиганстве подростка: «Начальник, ну что ты гонишь, я свои права знаю». — Бегаешь всё медленнее.

— Не помню, где в правилах сказано, что я должен убегать, и игра заканчивается, если ты догонишь.

— Я тебе голову прострелить могу, — напомнил Акросс, глядя не на Кая, а в папку. Как ни странно — листал он информацию на Дроида, которую должен был изучить и раньше. Ничего особенного, но железные очки с Дроида не снимал, потому что видеть тот мог и через них, и чуть больше — сквозь предметы, в том числе через стены, и даже молекулярный состав вещей. Но это — если снять очки, пока что его зрение оставалось в пределах возможностей обычного человека.

— Стреляй, — Кай невозмутимо пожал плечами. Несколько секунд они с Акроссом прожигали друг друга взглядом, прежде чем тот коснулся одного из устройств в папке, в виде прямоугольного пластикового контейнера размером с палец. Кая передёрнуло одновременно с этим, и в то же время раздался звук, будто кто-то нажал на кнопку звонка, который слишком глухо работал.

— Гнида, — выдохнул Кай, разжав зубы после этой секунды. Разряд тока шёл от наручников, не сильный, но неприятный, как случайно ткнуть гвоздём в розетку. За длинный язык Кай получил ещё один кратковременный и такой же слабый разряд и на этот раз смолчал.

— Ты всё равно бессмертный. Я мог тебя поджарить тут, а потом смести остатки в пластиковый пакет и передать в лабораторию, — сообщил Акросс, глядя на прямоугольник на столе, затем смахнул его в сторону, вернулся к фотографиям Дроида.

— Вы у нас все экспериментальные образцы? — спросил Акросс, поднимая со стола снимок глаза с голографическими указаниями способностей. Фотографии все были двусторонние, будто прозрачные — видно и со стороны Акросса и пленникам. — Хорошее зрение? Даже при хорошем зрении без очков никак?

Гранит уже выглядел как старик, нервно думающий о том, что, если допрос закончится сейчас, он ещё успеет к концу первого тайма. Дроид улыбнулся и выдвинулся чуть вперёд, насколько позволяли наручники и стул.

— Ну, это что-то вроде ограничения. Даже так у меня много приятных бонусов, как видеть рентген человека. И видеть сквозь одежду. Кстати, — он опустил голову так, что стало видно, что он смотрит Акроссу в пах, — Гидра в курсе, что оно не стоит того? Или ей рассказать?

Акросс чуть склонил голову на бок и, убирая фотографию в папку, попутно нажал снова кнопку. Кай от нового разряда задохнулся на секунду и упал вперёд, оставшись прикованным на стуле.

— Дроид, — не поднимая головы глухо попросил он. — Пожалуйста, не шути так больше…

Он не мог видеть довольного кивка Акросса, но, резко выпрямившись, добавил:

— А впрочем… шути.

Кай инстинктивно сжал зубы в ожидании боли, чтобы в этот раз не выдать себя, но Акросс только кивнул с видом разочарованного учителя, который большего и не ожидал, и открыл новую папку, веером разложил на столе материалы оттуда.

— Не так давно был убит один видный политик, — поднял один из снимков, на нём высвечивались не слишком чёткие двигающиеся зацикленные фотографии с Хаски: в маске и без. — Маска та же.

— У нас секта, — пожал плечами Кай. — У вас должно быть записано.

— И ты пришёл сделать вид, что Хаски действовал по твоему приказу. Конечно, всё ведь логично — кроме политика он никого не убил. Именно так ты бы и приказывал. Только знаешь что… Ты бы у него за плечом стоял.

— Мне нездоровилось, — поморщился Кай, смотрел на фотографии, а не на Акросса. Дроид обеспокоенно переводил взгляд со снимков на своего капитана — он ещё не понимал, что происходит.

— Так не горело же. Хаски там убить могли — всё-таки охрана и всё такое, — продолжал Акросс, но со своей стороны тоже смотрел на двигающиеся фотографии. Это не было похоже на допрос, они будто в одной команде и обсуждали тактику захвата крепости.

— Хаски не могли убить, — уверенно произнёс Кай.

— Тогда где он сейчас? — Акросс оторвался от фотографий и попал под прицел злого взгляда Кая. — Он сам по себе, а ты сам по себе? Вы встретились в игре, а теперь играете каждый за себя. Признай, он вышел из-под контроля.

— Это был мой приказ, — устало соврал Кай, дёрнув плечами.

— Ладно, может и так, — наигранно согласился Акросс, достал другую панель из папки, на ней плеер для проигрывания видео. — Тогда за что ты приказал его убить?

— Он мешал моей цели, — почти сразу ответил Кай. Гранит всё ещё скучал с грозным видом, не выпуская из поля зрения Дроида, будто ожидаемый матч начали транслировать прямо на его очках. Тот, совсем не разбираясь, в чём дело, пытался делать вид, что так и есть, и он-то точно знает, что Кай говорит правду, и вид его как бы должен был это доказать.

— Какая у тебя может быть цель, — снисходительно усмехнулся Акросс. — Разве не я? Но ко мне он не имел никакого отношения.

— Я же сказал — у нас секта. В секте выдаются задания, за них получаются бонусы. За это я узнал, где…

Акросс, не слушая его, нажал на запуск видео. На нём появился в центре Кай в белой рубашке с нашивкой. Одежда была похожа на школьную форму при его телосложении.

«Ты должен сказать, что ты тут добровольно», — произнёс голос на видео.

— Выключи, — зло зыркнув, потребовал Кай, перекрывая свой же ответ в записи. Акросс наоборот не шевелился, продолжал смотреть со скучающим видом.

— Это ведь не то, что я… — начал нервно Дроид, и Кай сорвался — попытался достать до экрана при скованных за спиной руках. На видео уже включился звук, похожий на дрель.

— Твою мать, — прокомментировал Дроид, но изображение пропало, сменилось помехами. Вместе с этим успокоился и Кай, сев обратно.

— Странно, — заметил Акросс, прикосновением к картинке попытался запустить снова, но вместо прерванного видео на экране появилась Гидра.

— Добрый день, с вами прогноз погоды на сегодня, — начала Гидра, но нервная улыбка выдавала искусственность происходящего. Акросс всё-таки отвлекся, и среагировал больше на резкое движение дёрнувшегося Гранита, чем на случившееся по ту сторону стола. Почти в одно и то же время Гранита стулом отбросило к стене, а Акросс поймал расстёгнутые наручники, успев заметить, как перехватил пульт со стола Кай. После разряда тока Акросс упал на кафельный пол допросной.

Выскочив в коридор через открывшуюся дверь, её захлопнули почти перед носом быстро оклемавшегося Гранита, сработал автоматический кодовый замок.

— Ты там жив или можно их уже не догонять? — устало спросил Гранит, без спешки набирая код. Акросс кашлял, отшвырнув от себя наручники, прохрипел:

— Гад… У меня, кажется, сердце на мгновение остановилось. Я его не так сильно…

— Зато издевался, — сурово заключил Гранит тоном: «Заслужил». Дверь открылась, за ней — аварийное красное освещение. — Хочешь сказать, ради одного побега он вырубил всё здание? Мне кажется, ты его плохо воспитываешь.

* * *

Хаски ожидаемо попытался то ли ударить, а то ли просто взять Кая в захват, но тот отскочил к стене. Они снова были в катакомбах электроники под зданием.

— Так, ладно, бить не буду. Просто скажи, где мой мотоцикл, ты же его не разбил? — примирительно и даже мягко подозвал Хаски, при этом подняв обе руки, Кай отметил снова целую металлическую и нахмурился. — Ах да. Дроид! — Хаски обернулся к подошедшему к ним Дроиду, и, ломая голос, продолжил:

— Наш-то что учудил! Руку мне сломал за плохое поведение.

Дроид смотрел внимательно на остановившегося у стены Кая, потом на улыбающегося Хаски. Капитан не оправдывался, но при этом ждал вердикта, и Дроид, вздохнув, конечно выбрал сторону Кая:

— Значит, Акросс прав и ты его ослушался?

— При чём тут Акросс? — насторожился Хаски, уже не настроенный шутить.

— Да так. Обвинил Кая в том, что ты у него вышел из-под контроля. Так он прав? Капец команде, ты снова играешь один?

— Я мстил за Кая, — припечатал Хаски, и Дроид сложил для себя два и два: видео и убитый политик, на связь между которыми намекал ещё Акросс. Кай всё ещё молча ждал, следя за реакцией.

— Но не счёл нужным сначала с Каем это обсудить, — Дроид снова выбрал сторону капитана.

— Ой, да ладно, — уже не так серьёзно отмахнулся Хаски. — Скажи ещё показать ему, что в интернете нашёл, чтобы он планшет разбил об мою же голову.

— Я бы так не поступил, — наконец подал голос Кай. — А мотоцикл я оставил в нескольких кварталах отсюда… Но ведь и ты не пешком пришёл. Так что я вернусь на нём.

— Это мой мотоцикл! — отказался Хаски.

— Это приказ, — отомстил Кай, пройдя дальше. Достал из внутреннего кармана куртки ключи и, будто издеваясь, подбросил на руке. Хаски не выдержал и побежал отнимать.

Глава 7

Хаски готовился выгонять Кая из своей спальни. Но тот, вернувшись в квартиру, без намёков со стороны Хаски расстилал себе на диване в общей комнате. Места хватало им с Дроидом на двоих, и Хаски, стоя в дверях спальни, только наблюдал, как аккуратно укладывался капитан.

— Надеюсь, для Гидры не нужно кровать уступать? — подал голос Хаски, потягиваясь. Была уже поздняя ночь, готовая перейти в раннее утро.

— Кстати, а где она? — осмотрелся Дроид. Включился телевизор, на экране которого появилась Гидра. Пропустив ответ на этот очевидный вопрос, она сказала уже Хаски:

— Я могу поспать в мониторе, не волнуйся.

— Конечно, милая, всё для твоего удобства, — махнул рукой в воздухе Хаски. Дроид, обращаясь к капитану, шёпотом спросил:

— Она не тут?

— Она везде. Она электронный разум. Очень удобно против человека, который может видеть сквозь одежду.

— Да ладно, я же шутил. В этих очках я вижу, как обычный человек. Но их можно корректировать.

— Я взгляну? — попросил Кай, заглядывая снизу вверх с надеждой. Дроид пожал плечами, сел на диван, опустив руки на колени. Когда Кай снял с него очки — веки были закрыты, Дроид открыл их медленно, и это не было похоже на глаза обычного человека. Как голограмма над ними выходили за пределы глазниц круги с данными, будто это было вывернутое видение киборга.

— Даже голова закружилась, — неловко улыбнувшись, произнёс Дроид. Все смотрели на него, следя за меняющимися данными, за письменными комментариями на кругах.

— И оно не выключается? — спросил заворожённый Кай. Будто такое зрение было куда лучше бессмертия.

— Только очками, — повернулся к нему Дроид, и на ободке высветилось имя и «Известен как проект K.A.I».

— Для снайпера отличное умение, — хмыкнул Хаски, как если бы тоже завидовал. — Сможешь уложить близнецов с двух рук?

— Спрашиваешь, — улыбнулся Дроид и, забрав очки у Кая, снова их надел. — Как белок — в глаз, с расстояния в сотню-другую метров.

— У нас неплохая фора, — подметил Хаски. — Вирус, снайпер с абсолютным зрением и бессмертный капитан.

— А у Хаски какая способность? — опомнился Дроид.

— Никакой, — оскалившись, развёл руками тот.

— Железная рука и собачья преданность, — возвращаясь к превращению дивана в кровать, ответил Кай. — Собственно говоря да, ничего особенного.

— Так что ты там сделал за такую фору? — продолжил прерванную мысль Хаски. Кай на секунду замер с подушками, но, проигнорировав, снова облагораживал диван. — Я, конечно, могу предположить…

— Попросил, — быстро произнёс Кай, не оборачиваясь. — Мне сложно будет покинуть игру, если я попаду в ловушку. Допустим, вас всех убивают, и я остаюсь заперт в этой игре: на операционном столе, подопытным кроликом.

Несколько секунд все молчали, пока Кай как скатертью накрывал диван одеялом.

— Мы за тобой вернёмся, — наконец нашёл слова Хаски. — Она не даст тебе остаться тут.

Когда погас свет, Хаски закрылся в спальне, Дроид лёг первым. Кай укладывался спать у края, взбивал подушку, набитую чем-то вроде пенопласта, и замер, заметив, что рядом материализовалась Гидра. Не просто появилась, а лежала на его половине дивана, отчего тот стал слишком узким.

— Ты собиралась спать в мониторе, — напомнил Кай.

— Хм. Тебя это смущает? Я же просто голограмма.

— Прекрати заигрывать, — попросил Кай. Он даже спихнуть с дивана её не мог, рука прошла бы мимо. — Зачем ты это делаешь?

— Пытаюсь понять границу твоего личного пространства. Собака в твоей кровати тебя не смущает.

— Вообще разные вещи, собака и девушка в кровати, — заметил Кай. Дроид поднялся, тяжело вздохнув. Снял очки, осмотрелся и, переступив через Кая, выключил один из приборов в комнате, и тут же Гидра исчезла.

— Спокойной ночи, — перешагнув Кая обратно, пожелал Дроид.

* * *

На утренний звонок в дверь Хаски среагировал, вышибив изнутри свою, ведущую в спальню, и уже готовился с пушкой выгонять незваного гостя. Но Кай, стоявший у двери, осадил его почти разочарованным взглядом и нажал «открыть». В квартиру вплыл даже не человек, а небольшая тележка с посылкой. Она остановилась подождать, пока Кай распишется в получении и сгрузит коробку на пол. Хаски продолжал стоять с пушкой наготове, пока не закрылась входная дверь.

— Не волнуйся, — рядом со спальней возникла Гидра. — Если нас попробуют атаковать, я узнаю об этом за полчаса до их приезда.

— Ты что, шмотки с ебея на мой адрес заказываешь? — дошло до Хаски, когда Кай вскрыл коробку. Сонный Дроид, сидящий на диване, почёсался, глядя без особого интереса и даже не снимая очков, чтобы изучить лучше посылку. Кай и в самом деле извлек тёмную одежду, типовую белую рубашку, ещё какие-то мелочи.

— Ты уже достал. Мой мотоцикл, моя квартира, моя спальня… Уж извини, что я бездомный, но с одной рукой ты тоже вряд ли бы на такую квартиру заработал, — Кай разложил вещи на две кучки, не поворачиваясь к Хаски. Тот зевнул, сел на диван так, что Дроид подскочил и окончательно проснулся. И Хаски сказал то, чего от него никто бы не ожидал:

— Что-то не помню, когда мы успели пожениться.

Даже Кай, до этого державший на вытянутых руках запакованную светлую рубашку с приложенным к ней тёмным галстуком, обернулся, чтобы наконец взглянуть на него, но переглянулся с Дроидом. Тот пожал плечами — видимо, Хаски думал, что сам может шутить на эту тему, но кто знает, что было бы, попробуй выскажи эту мысль Дроид или сам Кай. Они соблюдали те границы, при которых всем в команде комфортно. Хаски частенько задирал Гидру, но всем было ясно, что шутить он мог жёстче и куда обиднее. И всем интересно, что такого Хаски увидел в прошлом Кая, но никто не станет спрашивать об этом капитана. Команда интуитивно не шутила о привязанности Хаски к Каю.

— К вечеру у нас будет… не знаю, как сказать. По сути вечеринка, на деле небольшое задание, — Кай вернулся к вещам, положил рядом с Дроидом кучку тёмной одежды в целлофановой упаковке, около Хаски такую же.

— Тут? — переспросил Дроид, осматриваясь. Квартирка была небольшая, их здесь четверо, а уже чувствовалось, что тесно.

— Нет конечно, — Кай открыл гладильную доску, коснувшись стены, вывалил на неё содержимое своего пакета.

— Почему мы в чёрном, а у тебя деловой костюм? Мы идём грабить банк, а ты будешь как бы делать в него вклад? — скептически спросил Хаски, рассматривая свои вещи: тёмный пиджак с высоким горлом.

— Нет. Просто я ваш босс. А вы мои телохранители.

В тишине Дроид снова зевнул, подхватил свой свёрток и пошёл в ванную примерять.

— Кто-то перед игрой предлагал выбрать другого капитана, — напомнил Хаски, но не злился, наоборот ухмылялся, наблюдая за тем, как осторожно гладил рубашку Кай. — Босс, не хотите мой пиджак тоже погладить? А то я не умею.

— Хочешь сказать, ты настолько несамостоятельный, что тебе рубашки до сих пор гладит мама? — Кай даже обернулся, чтобы увидеть выражение лица Хаски после этих слов. Вместо этого в него полетел пиджак, скомканный и втиснутый обратно в тот пакет, в котором приехал.

* * *

Штрихкод был и у Дроида на шее, только Каю приходилось клеить новый всякий раз перед выходом из дома. Кроме мотоцикла у Хаски оказалась более медленная и дешёвая машина, в которой они добрались до места встречи. В сравнении с огромным особняком, к которому они подъехали, и стоящими тут же машинами, их выглядела особенно неуместно.

— Надо было брать мотоцикл, а Дроида отправлять на метро, — осматриваясь, заметил Хаски. Кай, выбираясь из машины, снял штрих-код с шеи, переклеил в блокнот с остальными и убрал в задний карман брюк.

— Дроид тоже часть команды, прекрати им пренебрегать.

Пиджак Кай не надел, только светлую рубашка с галстуком, но из-за этого он и выделялся. А Хаски с самого прибытия новых вещей чувствовал себя нервно, и нервоз этот был именно из-за капитана. У Хаски появилось ощущение, что Кай снова во что-то ввязался, и получалось, надо спасибо сказать уже за то, что он взял их с собой, а не поехал снова один.

— Будь воля Хаски, он бы в команде остался вдвоём с тобой. Остальные ему кажутся бесполезными. Даже если у Акросса была бы команда человек в пятнадцать, — проворчал Дроид. Пиджак он расстегнул и по обоим бокам открылось по кобуре с пистолетом. С возвращением Дроида в команду Хаски сменил огнестрельное оружие на более привычный нож. Разговаривали они, пока поднимались по лестнице к главному входу. Тут людей не было так же, как и во всём городе, но в окнах горел свет, дом был похож на большой улей.

— Нет, ну как же, — задумавшись, возразил Хаски. — Просто вы не умеете работать слаженно. Пока получается, что Кай подставляется за всех и пытается прикрыть команду сам. Конечно, он у нас тоже в каждой бочке затычка, но… Я совсем не против, если бы мы трое закрыли его от остальных и защитили. В конце концов, исход игры зависит от его выживания.

— Так странно слышать от тебя про командную игру, — скептически прокомментировал Кай, постепенно оказавшись между ним и Дроидом и на шаг впереди.

— Ты единственный, кто ещё играет за себя. Прекращай и доверься нам, — это бы прозвучало обнадёживающе, не говори этого Хаски, а от него получилось так, что непонятно было, шутил он или просто издевался. Но дверь перед Каем открыл он сам, успев толкнуть её до капитана.

Главная зала оказалась полутёмной, полной людей. На их троицу обернулись, и Кай медлил секунду-другую, прежде чем переступить порог. Хаски для себя отметил это, как подтверждение того, что их тут ждут очередные неприятности. Низкий полный человек в расстёгнутом пиджаке и рубашке, открытой на две верхние пуговицы, поспешил к ним, но за руку поздоровался только с Каем.

— Мы опоздали? — мягко спросил капитан.

— Конечно нет. Вы даже раньше. Хотя признаться, ещё полчаса, и я начал бы волноваться — вы у нас сегодня, как говорится, «Главное блюдо».

Только после этих слов он отпустил руку Кая и, бросив что-то вроде: «отдохните», снова убежал к гостям. Хаски потерял пару секунд, чтобы понять, как высказать свои претензии, и при этом остаться в роли охранника. Он чуть наклонился вперёд, к самому уху Кая, и осторожно, чтобы никто, кроме Дроида, больше не заметил, сжал кожу на лопатке капитана, не очень болезненно, но предупреждающе, и удержал его на месте этим жестом.

— Ты что задумал? Самое время рассказать. Я не буду наблюдать спокойно за тем, как тебя режут на куски, сколько бы тебе за это не платили.

— Я же не псих, — морщась, произнёс Кай. — Мы приехали заранее. Мы не будем тут до конца вечера. Мне просто нужно кое с кем увидеться.

Хаски раздумывал над ответом короткое время и сжал кожу сильнее, прежде чем отпустить.

— У нас не отберут оружие? — спросил Дроид чуть громче, но за музыкой его не было слышно дальше их кружка.

— Наличие оружия — гарантия того, что каждый тут будет вести себя хорошо, — ответил Кай, перестав сверлить Хаски злым взглядом. — Вроде ядерного потенциала мировых держав.

— Типа, мы пришли на сходку мафиози? — Хаски даже удивился.

— Нет. Политиков.

Вряд ли Хаски стал бы ещё что-то уточнять. К тому же к ним подошёл один из официантов, чтобы отдать Каю записку и, переместившись в сторону, ждал то ли ответа, то ли реакции.

— Мне нужно отойти, — не отрываясь от клочка бумаги, сообщил Кай.

— Это с ним встреча? — понял Дроид. — Нам туда нельзя?

— Фактически нельзя, — кивнул Кай, но, подойдя ближе, скомандовал:

— Но мне не хотелось бы оставаться там одному.

— Понял, — Хаски с улыбкой в шутку козырнул.

Вёл тот же официант, хотя он и не произнёс ни слова за всё это время. Когда по безлюдным коридорам они поднимались на второй этаж, в наушнике Кая раздался шёпот Гидры.

— Акросс едет в этом направлении. Сомневаюсь, что это совпадение. Времени у тебя с полчаса, так что поспеши. Я предупрежу ребят, если тебе понадобится их помощь.

Кай не мог ни ответить, ни кивнуть в благодарность. В холле третьего этажа слуга остановился около кабинета, показывая, что ему сюда. Кай не заметил, чтобы за ними следили: коридор был пуст и в нём не слышалось ни шороха, появилось странное чувство, будто его бросили. Но это не так: если бы его ребят было просто заметить, их бы убрали и не позволили помочь в нужный момент. И всё же, в кабинет Кай зашёл, будто на мороз без куртки.

Крепкий мужчина, похожий на тех политиков, что ещё можно было назвать харизматичными и внушающими доверие, кивнул ему, и дверь за спиной закрылась.

— Я уже не надеялся увидеть тебя, Вольфганг, — вместо приветствия начал он, не вставая из-за стола. Просторный полутёмный кабинет был выполнен даже не в стиле не привычного Каю двадцать первого века, а скорее века девятнадцатого. Вокруг стояли полки, заставленные раритетными теперь бумажными книгами, но при взгляде на названия Кай невольно улыбнулся. В его веке это считалось бы низкой литературой. От современного в кабинете был только голографический экран, свёрнутый на столешницу, чтобы не мешать разговору.

— У меня были проблемы.

— Ну да, я слышал. Потому и говорю, что твоё возвращение очень радостно и внезапно для всех нас. Я тут поискал того, кто мог продать тебя докторам… Ты же знаешь, их исследовательский центр нам не подчиняется, но я бы приложил все силы, чтобы вытащить тебя оттуда.

Кай начал понимать, к чему шёл разговор, поэтому не спешил садиться напротив, стоял у самой двери. Заметив это, собеседник мягко подозвал:

— Подойди. Ты мне не доверяешь? Что я могу тебе сделать? Убить?

Кай улыбнулся, будто это была шутка, но сделал лишь несколько шагов к столу. Разговаривать с этим человеком было так же нервно, как сдавать экзамен строгому преподавателю.

— Вы выяснили, кто меня продал, — напомнил Кай. Его собеседник улыбнулся.

— А то ты не знаешь.

— Пожалуйста, я старше вас на двести лет минимум, — вздохнул Кай. — Прекратите вести себя так, будто меня воспитываете. Я знаю, что случилось с тем, кто сдал им мой номер и адрес. Как знаю и то, что вы так не поступите, я ещё нужен вам.

Это Кай знал из прошлого этой личности. Но нужен был как опасный террорист, который мог напугать общество. Когда люди спокойны, они начинают думать. Когда люди напуганы, они ищут защиты у сильных мира сего, и этот человек поддерживал не идеи Кая, а сам образ того, кто способен уничтожить существующий порядок.

— Вольфганг, ты мог сдать его нам. Его не нужно было убивать. Мы бы просто проучили его, ты бы окатил его своим презрением, и все были бы счастливы. Политика это прежде всего лицемерие. Убийство неугодных — это уже какое-то средневековье.

Кай это понимал. Он не мог сказать, что не замешан в этом, потому что если выяснится, что Хаски убил человека по своей инициативе, а не по его приказу, то они попытаются убить самого Хаски. Они потребуют у Кая выдать его, а если тот откажется — лишат поддержки.

— Уже пора? — спросил голос Гидры. Она тоже чувствовала нарастающую опасность.

— Я не могу действовать с оглядкой на то, кто с кем дружит. Я уже был у докторов раньше… я проходил нечто страшнее, чем ваши доктора ещё до того, как понял, что бессмертен. Он ведь продал меня не за деньги. Продал за то, за что меня с радостью продали бы все вы — узнать, как жить по-настоящему вечно.

— Опомнись. Тебе нужно просто признать, что ты не прав…

— Так случится с каждым, кто снова попробует сдать меня в лабораторные крысы, — выпалил Кай. Боль не пришла внезапно — Кай ждал её с того момента, как заговорил. Эта боль — укол в сердце, такой сильный, что Кай упал на колени, в глазах потемнело.

— Мне нравится твой бунтарский характер, — собеседник поднялся, вышел из-за стола и остановился над Каем, так близко, что мог бы при желании пнуть в лицо. — Сразу видно, что ты человек того века. Что ты рождён ещё во времена первых мировых войн. Но ты должен понимать, что не стоит перечить человеку, у которого ключ к твоей смерти.

Когда Каю показалось, что он сможет подняться — новый разряд прошил сердце, он снова опрокинулся на пол, свернулся клубком, будто это могло его защитить.

Собеседник, заметив попытку вернуться к двери, сделал несколько шагов, чтобы оказаться между Каем и выходом.

— Так что варежку-то особо не разевай. Потому что без моей поддержки ты бы так и так оставался подопытной крысой. И я всегда могу тебя туда упрятать. На этот раз насовсем.

Пульт в его руке был похож на брелок к машине, но при нажатии кнопки Кая прошибло разрядом в сердце.

И всё же, находясь лицом к двери, он заметил, что та приоткрыта, а коридорная тьма вползала в кабинет. И увидел, как напряглась рука в движении снова нажать кнопку. Но до завершения движения руку, как ветку, ближе к локтю гладко срезало, и вместе с пультом она упала на пушистый разноцветный ковёр. Кая оглушил крик боли, но он ещё лежал на полу, тяжело дыша, приходил в себя. Рукой в чёрной перчатке Хаски зажал политику рот, заговорил, будто ребёнка успокаивал:

— Ну-ну, с железной рукой круче. Я тебе пару адресов оставлю. Если б мне предложили выбирать, я бы выбрал железную руку. Но мне не предложили, а я всё равно тебе советую. Оно практичнее.

Было настолько больно, что Кай вернулся в игру постепенно, будто пытался завести машину, которая всё глохла. Перед ним — рука с подрагивающими пальцами и пультом на ладони. Сначала Кай забрал пульт, потом поднялся неспешно, как раненный. И следующим резким движением отпихнул Хаски от политика, занёс руку с зажатым в ней пультом, второй надавив на щёки, заставил его открыть рот. Но перед ударом его руку перехватил Хаски, оттащил от бывшего мучителя, теперь ставшего жертвой.

— Тише, тише. Я за тебя отомстил уже. Хватит с него. Мы же за этим устройством пришли, так?

Кай успокаивался молча, дышал часто, опустив голову, больше не вырывался.

— Ну ты даёшь, — немного удивлённо прибавил Хаски.

* * *

Дроид ждал у машины, когда из особняка вышел сначала Хаски в тёмной рубашке, затем уже Кай в накинутом сверху пиджаке.

— Чувствую себя грабителем, — усмехнувшись, Дроид открыл дверь капитану. Тот сел на заднее сидение, сполз по спинке вниз и прикрыл глаза. — Всё плохо?

— Ожидаемо, — прокомментировал Кай и захлопнул дверь сам, отрубая от себя разговорчивого Дроида. Тот проворчал что-то под нос, сел на водительское место, пока Хаски занимал пассажирское.

— Заводи, пока Кай не стал тебе матом отвечать.

— Кай? — Дроид воспринял это как шутку.

— Минут пять назад он собирался заставить сожрать пульт того долбоящера, что устроил ему два сердечных приступа подряд, — имитируя ужас, рассказал Хаски и получил сильный пинок в своё сидение сзади.

* * *

Без приключений они не добрались, и, хотя Акросс не должен был ехать по этой дороге, поперёк небольшого шоссе стояли два автомобиля, перекрыв им путь, у водительских мест дожидались близнецы.

— Извините, — сказала Гидра из динамиков магнитолы. — Кажется, меня обманули.

— Твои клиенты, — флегматично напомнил Хаски Дроиду. — Две цели, две пушки. Действуй, Клинт.

Кай приподнялся, чтобы узнать, почему остановились, в следующее мгновение попытался распахнуть дверь, но та была заперта так, что изнутри уже не откроешь. Дроид вздохнул, вылез из машины, бросив на прощание:

— Увози его отсюда.

— Эй, вы что задумали? — Кай полез вперёд, но Хаски спихнул его на пассажирское сидение, сам занял водительское.

— Я не такой уж и слабак, — произнёс Дроид, снимая очки. — Я смогу сам с ними справиться. А потом… на метро доберусь.

Кай не вышел из машины потому, что меньше всего Дроиду сейчас нужно было, чтобы в нём усомнились.

— Один? — оскалился тот из братьев, что стоял справа. — Это намного лучше.

Пока он говорил, Дроид достал оба пистолета. Машина дала задний ход и уехала, оставив его одного против близнецов. Некстати вспомнился и Кай, оставшийся без глаза после одной из стычек с ними.

— Эй! Эй! Очкарик! Да тебя просто бросили как приманку, чтобы самим удрать! — обрадовался второй близнец. Вместо оружия у них были похожие на полицейские дубинки, которые иногда посверкивали электричеством.

— Сделаем из него послание его капитану?

— Разве мы не должны поймать Кая?

— Да ладно, раз игрушка сама идёт в руки. К тому же, — правый хищно улыбнулся, поднял дубинку и включил так, что электричество прошло по ней молнией с громким разрядом, — он же нас тут как бы задерживает, — последнее слово произнёс, выделив сарказмом.

— Два клоуна, — вздохнул Дроид, вскинув оружие, но прежде, чем он успел нажать на курки — оба близнеца исчезли, осталось только облачко пыли от быстрого перемещения. — Зараза… Ну да, мир, где людям в экспериментальных целях прививают способности, почему же только у Кая все в команде избранные.

— Эй, брат! — послышалось где-то рядом, но с нижней трассы. На фоне вымершего города это звучало особенно громко. — А ведь мы вполне можем этого по асфальту протащить, пока не сдохнет, а потом и его друзьяшек догнать! И швырнуть его им в лобовуху.

Дроиду пришлось трижды выдохнуть, чтобы успокоиться, заставить руки больше не дрожать.

* * *

— Да не ссы, по-другому никак. Было бы глупо, если бы мы там стояли и скандировали: «Дроид, ты сможешь!», пока не подъедет Акросс. Акросс ведь едет за нами? — спросил Хаски уже у машины, но Гидра ответила:

— Нет. Едет по-прежнему в особняк.

— А мог за нами, ну?! — настаивал Хаски, но Кай вздохнул, будто Хаски объяснял что-то само собой разумеющееся.

— Я не волнуюсь за Дроида, — пожал плечами Кай. — Я знаю, что он не проиграет. В конце концов, именно он учил меня стрелять.

* * *

Дроид учился в институте, который выпускал одних инженеров. В городе, производящем оружие. И учился он на оружейника. На одном из курсов в лабораторной он сократил неполное число до третьего знака после запятой, когда нужно было до четвёртого, и все расчёты полетели к чертям. Дроид знал о точности больше любого в команде, и, при включении своего зрения, он видел перемещение близнецов даже тогда, когда они скрылись под мостом. У Дроида, можно сказать, глаза были и на затылке, поэтому подкрасться со спины одному из них он позволил. Не взглянув даже, Дроид завёл пистолет за спину и выстрелил, стоило тому появиться за его плечом. Ни Хаски, ни Кай не смогли бы драться с ними наравне сейчас, это было под силу только Дроиду, и если бы Акросс тогда не подоспел с охраной, кто знает, не лишился бы Кай глаза снова.

Выстрел задел щёку противника, и тот, огорошенный этим фактом, остановился, стирая с щеки кровь и не веря, что его смогли ранить. Дроиду хватило этой заминки, по сути секундной, чтобы вторым выстрелом прострелить ему голову. Следующим движением он перехватил дубинку, нашёл на ней нужную кнопку электрошока и швырнул её, включённую, на траекторию движения ещё живого близнеца. Тот, со своей почти звуковой скоростью, остановиться или свернуть не успел, наступил и замер, скованный электрическим разрядом. Дроид даже упасть ему не дал — прострелил шею, принципиально из того же пистолета, которым стрелял в его брата.

— Я ж говорю, клоуны, — констатировал он, крайне довольный собой, и только теперь в нем пробилась до сих пор сдерживаемая дрожь. Боясь их, даже смертельно раненых, он просканировал своим зрением обоих и, не дожидаясь, когда близнец с простреленным горлом задохнётся, выстрелил в голову. Встряхнувшись, как арахнофобик, убивший паука, он убрал пистолеты обратно.

* * *

«Скорая» успела на место раньше машины с Гранитом и Акроссом. Носилки вынесли с запасного выхода, потому что праздник должен был продолжаться. Подойти Акроссу не дали санитары, отпихнули грубо, и удостоверение он достал скорее из мстительности, чем правда так уж желая во что бы то ни стало поговорить с жертвой.

Теперь его пропустили в кузов машины, к раненному. Тот туманным взглядом смотрел в потолок и внимания на Акросса не обращал, и казалось, что сейчас спрашивать о чём-то было глупо.

— Меня назначили поймать сбежавший проект, — объяснил Акросс, не представившись. У него и так было ощущение, что он говорил со стеной, и вряд ли этот человек запомнил его имя. Кровь уже остановили и обезболивающее ввели, не было смысла срочно доставлять жертву в больницу, и Акроссу дали время на вопросы. — Кай. Тот самый, что сделал это с вами… Хотя не думаю, что ошибусь, сказав, что это сделал его партнёр. Зачем Кай приходил? Что за конфликт у вас возник?

— В конце две тысячи тридцать девятого года он подписал соглашение, что готов проститься со своим бессмертием ради сотрудничества. Ему было вшито устройство, рядом с сердцем. Вызывает что-то вроде сердечного приступа, бьёт его током, если надо его остановить. И раздавит его сердце, если он совсем с тормозов слетит. Такие были вживлены абсолютно всем бессмертным, за это им гарантировали безопасность, и что их не будут использовать как лабораторных крыс, — мужчина на носилках говорил спокойно, будто вместо него тут была фальшивка, робот, но смотрел всё так же в стену. Акросс давно перестал воспринимать окружающих людей как картонных или просто игровых персонажей. Он потратил много усилий, чтобы выбить всю дурь из близнецов и вдолбить им, что атаковать они могут только Кая с его командой, и за это разрешил на этих четверых отрываться за всех.

— Но он снова оказался подопытным, — напомнил Акросс. — Я не слышал про устройство контроля…

— Оно считалось утерянным. О Вольфганге многого нет в бумагах. В том числе и про пульт.

— Почему? Ведь оно могло бы помочь мне остановить его.

Политик обернулся, чтобы посмотреть Акроссу в глаза своим безразличным, немигающим взглядом, но выражение лица у него было такое, будто это Акросс тут чём-то обколот.

— Потому что никто и не собирается останавливать Вольфганга. Он нами куплен. И вам это дело дали только чтобы вы за своим хвостом бегали, и вернулись ни с чем. Даже если вы его поймаете — если он отдаст им пульт, то его снова отпустят сеять хаос в стране.

— Я думал, что он для политиков не более, чем игрушка.

— Так и есть. Но играть можно, разрезая игрушки на части, а можно натравливать своего бульдога на более слабых животных.

— Например на вас, — не сдержался Акросс. Политик резко поднялся и протянул к нему обрубок, пытаясь схватить за ворот, неверяще посмотрел на забинтованную культю и лёг обратно, отвернувшись.

— Если вам надо поговорить, то запишитесь на приём, когда я выйду из больницы. А теперь проваливайте.

Акросс слышал, что некоторые медицинские препараты действовали как сыворотка правды. То есть их вкалывали для наркоза, а получали к тому же и честные ответы.

— Есть ещё пульт? Не может же быть, чтобы этот был один.

— Этот последний. Вольфгангу никогда не нравилось быть собакой на привязи. Люди похищали пульт, чтобы управлять им, и он забирал его у них. Я думал, что в нашем сотрудничестве есть что-то ещё, кроме страха за свою жизнь. Думал, мы деловые партнёры.

— Не волнуйтесь, руку могут пришить, — поднимаясь, напоследок успокоил Акросс без особой заботливости.

— Могут, — отозвался политик, и, уже когда Акросс спустился из кузова, громко добавил:

— Но руку они забрали с собой.

* * *

Дроид вернулся в квартиру безоружным, потому что в метро нельзя было попасть с пистолетами. Оружие вообще было запрещено по всей стране, но ведь и в России был запрет, а влиятельные люди откуда-то брали огнестрельное.

Кай сам открыл ему дверь, улыбнулся и пожал руку, предложив:

— Рассказывай.

— Блин, это было так круто, — выдохнул Дроид. — У них была сверхскорость, и я думал, что хана мне, меня и правда к машине привяжут и по асфальту провезут, но я уложил их в четыре пули, четвёртая из которых была контрольной!

Хаски игнорировал, сидел за кухонным стальным столом, глядя в экран планшета, на котором внимательно слушала рассказ Гидра.

— Вот, мне он руку ломает, а Дроида он расспрашивает с интересом, — проворчал Хаски.

— Но Дроид же молодец, — не поняла его Гидра.

— Я не о том, я о его влиянии на нас. Смотри, как Дроид расцвёл сразу, супергерой прямо. Он армию теперь готов будет перестрелять, лишь бы Кай его снова похвалил.

— Как насчёт меня? — шёпотом спросила Гидра. — Меня он как приручил? Руки не ломает, хвалить не за что.

— Тебя? — Хаски не задумывался ни секунды, даже фыркнул. — Разрешил тебе любить Акросса и никогда за это не осуждал.

Глава 8

Не то чтобы в бессмертном мире редко умирали, в конце концов сократилась же численность населения так, что опустели города, но два трупа за вечер для них всё же было событием. Акросс не заглядывал под простыни, он по кляксам крови на светло-жёлтой ткани понял, сколько пулевых и куда попали.

— Минус один, — констатировал Гранит, стоя за его спиной. — В последнее время они перестали до него добираться. Нюх потеряли, что ли?

Акросс должен был ответить, что это Кай с командой подучился играть, но его мучила другая мысль. Конечно, убийство близнецов укладывалось в правила, но в этот раз всю игру за Каем тянулся кровавый след.

— Я не понимаю, — отрешённо произнёс Акросс. — Разве не я главный злодей?

Гранит посмотрел внимательно, пытаясь подобрать слова, в конце концов из всего разнообразия выбрал:

— Ты считаешь, что ты злодей?

— Я существую для того, чтобы убивать мальчишку ниже, младше и слабее. Убиваю его самым жестоким способом, который мне доступен. Разве не так поступают злодеи?

— Тогда перестань. Ты его уже довёл, видишь?

Акросс отрицательно покачал головой:

— Нет. Ещё не довёл. Всё ещё не достаточно. Просто не могу понять, зачем он других людей в наши игры втравливает? — и, немного подумав, сам себе же и ответил:

— Потому что они пытаются ему навредить… Он убил докторов потому, что один из них его чуть не препарировал за секунду до этого. Политика убил Хаски, спорить готов. За то, что тот продал Кая. Его собачья душа не выдержала такого отношения к хозяину. Второго искалечил, потому что он тоже пытался ему угрожать. Всё бы ничего, но он выбивается из своего характера. Мальчик, который не стреляет в спину противнику и пытается спасти всех, кого сможет, не убивает докторов только за то, что они в том же халате, что и тот…

— И в той же лаборатории. Думаю, те ребята тоже много кому жабры вшили или глаза на лопатки перенесли.

— Я и не говорю, что мне их жалко. Я говорю, что Кай, кажется, почти готов.

— К чему?

— К тому, чтобы победить, — Акросс улыбнулся, ответив. Он и сам выбивался из характера, и сам стал совсем не тем мерзавцем, что вместо единственного выстрела предпочитал отправить врага в мясорубку.

* * *

— Твою мать… Хаски! Почему у тебя человеческая рука в холодильнике?! Ты что, свою на память хранишь?! — голос Дроида с кухни звучал то ли истерично, то ли разозлено. Хаски, который в это время, сверяясь с видео из интернета, пытался что-то подкрутить в металлическом протезе, лениво обернулся к двери на кухню.

— Не, там не моя рука. Зато холодильник мой, что хочу, то и храню.

— Опять начинается — мой холодильник, мой мотоцикл, — напомнил Кай, но Хаски ответил ему средним пальцем, тут же предложил:

— Хорошо, так и быть, можешь доесть руку.

— Я её выброшу, — кивнул Кай, направившись в кухню. — И возьму твой мотоцикл, чтобы увезти подальше от дома.

— Тебе просто нужен повод взять мой мотоцикл, — проследив его путь, откликнулся Хаски. — У тебя прав нет! Ты ещё мелкий.

— Неа, мне в районе трёхста, — Кай появился снова в комнате с мусорным пакетом. У Дроида, вышедшего следом, лицо было бледное, как и у Кая. Для Хаски же отрубленная рука — бутафория, всё равно, что резиновая. Самую малость не по себе, но больше повод пошутить.

— Не хочешь вернуть её хозяину? — напомнил Хаски, хотя руку забрал он.

— А её ещё смогут ему пришить?

— Да.

— Тогда нет, не хочу, — снова всех удивил Кай. Гидра мелькнула на экране планшета только чтобы сообщить Хаски, что он ужасен, и ушла охранять капитана в его телефон.

— К слову, — застав Кая у дверей, как бы между прочим произнёс Хаски, — может, заранее скажешь, какие у нас планы дальше? Что мы будем делать? Как собираешься добраться до Акросса?

— Насчёт Акросса не знаю, но дальше я подумываю захватить мир, — как ни в чём ни бывало ответил Кай, прежде чем выйти. Дроид выглядел так, словно его вот-вот стошнит, Хаски секунду-другую не реагировал никак, но в следующее мгновение радостно воскликнул:

— Вот! Это мой капитан!

— Он это не серьёзно, — уверенно поправил Дроид.

* * *

— Что, правда? Вот просто: «чем займёмся?» «Захватом мира», — спросил телефон из кармана толстовки голосом Гидры, пока Кай надевал шлем.

— Ну, возможно я не так выразился. Мне вряд ли это под силу. Но тот, кем я являюсь, вполне может уничтожить нынешний порядок и создать новый на его руинах. В нём достаточно злости от всего, что с ним происходило. Но, чтобы он это сделал, я должен выжить. А значит, должен убить Акросса.

Кай почти завёл мотоцикл, когда Гидра снова спросила тихо:

— Ты ненавидишь Акросса, ведь так? Я пойму.

— Нет. Я не ненавижу его. Он похож на заигравшегося ребёнка. Он калечит и убивает меня, но знает, что всё восстановится, и я снова оживу… Я подозреваю, что ему самому не по себе от того, что он делает.

— Это приятно слышать. Надеюсь, это и правда так, потому что иначе, боюсь, я в нём разочаруюсь. Нет ничего хорошего в мужиках, самоутверждающихся за счёт слабых.

— Да, не случай Акросса. Я думаю, что он это специально. У его игры есть какая-то цель, только я понять её не могу. И поэтому иногда он меня бесит. Правда, совсем как заигравшийся ребёнок.

— Оказывается, ты такой взрослый, — засмеялся голос Гидры, в ответ на это Кай фыркнул:

— Мы ровесники, между прочим.

— Девушки взрослеют раньше.

— Не твой случай, — и, чтобы не слышать возражений, Кай наконец завёл мотоцикл.

* * *

Эта реальность была более спокойна на события. Первое время после смерти близнецов Акросс вволю спал, ожидая, что вот-вот снова начнёт действовать Кай. Обычно он никогда не прятался и не сидел на месте, парень слишком любил игры, чтобы где-то отсиживаться. С его последнего появления прошло несколько дней, прежде чем поступил сигнал, что один из дежурных сканеров засёк штрихкоды Хаски и Дроида в городе. А если эти двое работали вместе, то без Кая точно не обошлось.

— Зато выспался, — потягиваясь и разминая плечи, высказался Акросс, пока Гранит с Мей ждали его готовности.

— Едем все трое? — уточнил Гранит, глянув в сторону девушки.

— Их четверо против нас троих. Один из них бессмертен, другая — компьютерный вирус. Я думаю, что третий лишним не будет.

— Как хочешь, — пожал плечами Гранит, разворачиваясь. — Но по мне, так меня одного на всех четверых хватит.

После того, как он вышел, Мей задержала Акросса, встав между ним и дверью:

— Считаешь меня бесполезной?

— Брось. В сравнении с Гранитом даже я мальчишка, — немного растерянно ответил Акросс.

— Дело не в этом. Если нужно поймать — ты отправляешь близнецов. Если ситуация патовая, то у тебя есть Гранит. Я зачем? Если ты со мной даже не спишь больше, то я-то в команде зачем?

Акросс вздохнул, отодвинул её в сторону, бросил только:

— Нашла время.

— А когда ещё?! Когда, если ты из своего подвала в штабе не вылезаешь! И дрыхнешь постоянно!

В машине на парковке Гранит, сидящий за рулём, кивнул сочувственно, будто все слышал, но вместо поддержки сказал:

— Это должно было случиться. Ты всё время забываешь, что играешь не один. Иногда мне кажется, что игры интересуют тебя куда больше всего остального.

— Молчать, — скомандовал Акросс одновременно, как открылась дверь на заднее сидение. Мей молча уселась туда. А ведь Акросс уже было подумал, что Мей не пойдёт с ними, хотя с другой стороны логично, что она попробует показать свою полезность и отыграться, если не на Гидре, то… то только на Кае.

Когда они прибыли на место, Акросс поначалу даже не поверил, наклонился спросить у Гранита:

— Тут?

— У него связь с политиками. Как ты думал? Только со среднячковыми?

Акросс сжал губы в прямую линию, задумчиво разглядывая двух охранников с автоматами у входа.

— Он может попросить у правительства или армии нейтрализовать нас?

— Это же Кай, — выбираясь из машины, напомнил Гранит. — Он так не играет.

— Тогда какого хрена он делает в резиденции премьер-министра?

— Вполне возможно, что его там уже расчленяют. Опять, — прокомментировала Мей, открыв дверцу, но оклик заставил её повременить.

— Эй! Дядя! — фамильярно позвал один из охранников, присвистнув.

— Обычно тут охранная система автоматизированная. Без участия людей, за исключением тех, что за пультом, — глухо шепнул Гранит, незаметно открывая кобуру.

— Какой к чёрту дядя? — прорычал Акросс, стоя к охранникам ближе, стараясь слушать и их, и Гранита. — Самому сколько лет?

— Семнадцать, — засмеялся второй парень. В них угадывался какой-то детский боевой задор, для вооружённых они были настроены слишком несерьёзно. Им было всё равно, что в машине осталась Мей, которая проверяла охранную систему через планшет. Жестом она показала, что система в порядке, но тогда откуда двое с автоматами? Киборги вынесли бы и их.

— Ложь. Более тридцати лет назад всех стерилизовали, — уже не кричал, просто произнёс Акросс.

— Ну значит вру, — отозвался парень, поднял автомат. — Но ты всё равно обратно в машину садись и уезжай.

— Судя по штрихкодам, им около ста пятидесяти, — с заднего сидения сообщила Мей. — Но, судя по тем же штрихкодам, один родом из Австралии и оттуда не выезжал, другой скончался полгода назад.

— Значит стреляем, — безразлично скомандовал Акросс, делая вид, что садится в машину.

* * *

— Акросс прибыл, общается с охраной, — шепнул голос Гидры в наушнике, будто кто-то мог их подслушать. Фыркнул стоящий у двери Хаски, и не ясно было, зло или разочаровано. Кай обернулся к нему, взглядом спрашивая, что случилось, но тот с улыбкой отрицательно помахал. В то же время издал глухой звук автомат напряжённого Дроида, когда он перевёл дуло на одного из попытавшихся дёрнуться людей в строгих деловых костюмах, сидящих за столом. Дроид был сосредоточен настолько, что сам стал похож на робота, и очков на нём не было. Политики видели не только, как просчитывал всё его взгляд, но и двигающийся по ним прицел, в секунду переходящий с одного черепа на другой. Ещё пятеро людей с автоматами собрались у стен, но тут, ближе к начальству и правительству, они вели себя сдержанней, чем охранники входа. Хотя, возможно, они больше нервничали не потому, что тут находился Кай, как их непосредственный руководитель и благодетель, а потому, что на нём были похожие на бронежилет брикеты взрывчатки. Хаски веселился с самого начала этого безумного плана, слишком он был киношный. Но раз это только игра, почему бы не сделать её интереснее, а не сводить к драке с Акроссом? Он словно и не думал о том, что Кай, взорвав себя, выведет из игры и его тоже.

— Этого не может быть, — продолжил прерванный разговор министр. — Все были стерилизованы.

— Ну. На это понадобилось много лет. У меня проблема с всеобщим штрихкодированием, — холодно принялся рассказывать Кай. Так он обычно говорил, когда злился. — Татуировка выводится с кожи. Организм считает её раной, выплёвывает чернила через поры. Приходится перед выходом из дома клеить новую, всё никак не научусь их рисовать. Примерно то же со стерилизацией. У всех н а ш и х с этим была проблема. Теперь к делу — чем плоха смерть? Слышали про обновление клеток кожи? Было бы не очень хорошо, если бы старые перестали отмирать. Мир загнил, к сожалению. Да и выжили в нём не сказать, чтобы самые достойные.

— И что? Собрался вводить лимит на бессмертие?

Дроиду и Хаски приходилось и раньше видеть Кая таким, но в эти моменты он будто играл чужую роль, настолько это было на него не похоже.

— Да нет, зачем же? Человечество боится убить лишний раз, потому что оно больше не самовосполнимо. Я думаю, что могу дать ему новое поколение, чтобы оно выбрало, кто оказался недостойным. И не стерилизовать это поколение. Я совсем не против бессмертия.

— А перенаселения?

— Честное слово, министр, вы говорите так, будто я сдохну через сорок лет и оставлю расхлёбывать то, что заварил, другим. Нет, я сам разберусь с тем, что запустил.

Хаски прикрыл улыбку, отвернулся. Кай даже не обернулся его приструнить. Дома Кай говорил, что этому миру нужно много людей, хороших и добрых, они будут заботятся о всех тех животных, которыми он снова населит города.

— Акросс снял охрану, — шепнула Гидра и, немного подумав, поправилась:

— Не так… Акросс с Гранитом убил обоих.

Кай опустил ко рту небольшой микрофон, который до этого висел на его голове как половинка ободка, скомандовал глухо:

— Пришёл детектив — не задерживайте его. Пусть проходит. По возможности не попадайтесь ему на глаза. Гидра, подскажешь им, как его избежать.

— Такой же мягкий, — снова фыркнул Хаски. — Ты, кажется, собирался тут всё взорвать? А теперь сдаешься?

— Хаски, иди погуляй, — приказал Кай, тот кивнул чуть ли не с гордостью:

— Будет сделано.

— Не нарывайся.

— Не обещаю, — уже выходя, бросил Хаски, шумно закрыл за собой дверь, и от грохота некоторые вздрогнули. Люди в деловых костюмах промокнули осторожно салфетками вспотевшие лбы. Вооружённые посмотрели все как один на Кая, но, найдя его взглядом успокоились, снова превратились в роботов-марионеток, загипнотизированных, готовых умереть за лидера. Дроид не моргал, его прицел продолжал гулять по комнате вокруг стола.

По сути, от Кая сейчас зависело намного меньше, чем от Дроида, потому что, если эти люди попытаются сбежать, всё, что сделает капитан — рванёт бомбу, уничтожив весь этаж. Дроид же, даже если они побегут толпой, перестреляет всех.

— А решать, кого «обновлять», будешь ты? — сглотнув, продолжил министр. Кай снова обернулся к нему, удивлённо вскинув брови:

— Что? Серьёзно? Вы думаете, что я не возьму на себя такую ответственность? Придя сюда, обвешанный взрывчаткой? Ваш предшественник дал разрешение на проект по созданию новых людей, оформив его как производство мяса. Но знаете, зачем ему понадобился проект? Органы для пересадки. Выращенные искусственно его не устраивали после того, как пришлось менять лёгкие трижды за год — первые пару раз попались бракованные, ведь теперь пересадка органов такой же поток, как производство пакетов под молоко, можно халтурить. Многие, что сегодня пришли сюда со мной, не должны были дожить до этого дня. И это в бессмертном мире. В демократическом и мирном государстве, где по бумагам все живут счастливо, и нет ни убийства, ни насилия. Или о них просто не пишут? Я был в лаборатории, где людей использовали против воли для улучшения генома. Никто не хочет рисковать, если может спокойно жить вечно. Но нам зачем-то нужны люди-гибриды, люди-машины и просто подопытное мясо.

— Серьёзно? Не знаешь, для чего они нужны?

— Знаю, но это так глупо звучит, — Кай улыбнулся. — Нашли угрозу в космосе. Теперь с какой-то Альфа-Центавры нам якобы грозит кулаком инопланетная цивилизация. Мне было интересно, я видел данные — они нам не угроза. Они о нас даже не знают. Человечество слишком привыкло воевать друг с другом, приписывая свои амбиции и живности, выросшей совсем на другой планете. Вам своей мало? Кажется, сейчас у нас полупустые улицы даже в крупных городах. После перенаселения это особенно бросается в глаза. Серьёзно, когда вы в последний раз видели детей не на картинках?

— Сейчас перед собой вижу, — отозвался министр, стараясь не выдавать своего волнения. Кай и не надеялся напугать такого человека. Чем дальше шёл разговор, тем яснее он понимал, что надо было стрелять сразу, но какие-то внутренние принципы останавливали его: прежде всего то, что на него смотрели эти «дети». Даже если они сами изначально планировались как мясо, они ещё не видели настоящей смерти. В мире, где жил Кай, вокруг детей постоянно умирал кто-то, будь то престарелые родственники или домашние животные. Эти же знали о смерти только из интернета, и неизвестно, как на них могло повлиять столкновение с ней наяву. Автоматы у них лишь были для видимости угрозы, и, даже умея стрелять, они не стали бы этого делать без долгой моральной подготовки, а Каю очень не хотелось, чтобы их учили убивать.

— Я родился перед Первой Мировой. В Германии, — начал Кай. — Даже триста лет спустя человечество ещё помнит то время. Даже если частично что-то из него повторялось… Такого, как там, уже не было. Возможно, мы так же запомнили бы инквизицию, будь тогда у человечества техника, способная это снимать. Даже если бы мне теперь в самом деле было семнадцать — после всего, что там было, называть меня ребёнком уже невозможно.

Сознание Кая привычно отрицало эти воспоминания, они потеряли связь с самим Каем теперь, когда он был лишь персонажем. Но всё же память о том времени была похожа на самую жуткую кинохронику. И тогда так же вытравливалась наколка с кожи и после каждой смерти его принимали за нового заключённого, а он был слишком слаб, чтобы бежать.

— Когда победили те силы, которые всеми считались добром, мы ждали другого мира. Лучшего мира. Но как бы человечество не страдало, оно продолжает себя гробить. Мне кажется, что не мы должны бояться пришельцев. А они нас.

— И поэтому пришёл доказывать свою правоту с оружием в руках?

— Видите ли, я ведь тоже человек, — пожал плечами Кай. — И я совсем не против, если человечество вымрет окончательно. Но при одном условии — если я вымру одним из первых. Я не хотел бы видеть этого своими глазами.

Что-то было не так. Ощущением нереальности тянуло от происходящего, простой игрой, и Каю всё время казалось, что он в любой момент может положить детонатор на стол, и, развернувшись, уйти домой, сказав, что наигрался. И останавливало его только то, что друзья не простят ему ухода в самой середине игры.

Он не ощущал ни себя великим человеком, ни премьер-министра, сидящего напротив, чем-то грозным. Он был такой же двухмерный для Кая, как весь этот мир, такая же кегля на поле для игры. Но Кай понимал, что если он в эту игру выживет (а именно это он и собирался сделать), то происходящее сейчас поможет изменить этот мир. А Кай просто сбежит, прежде всего потому, что понятие не имел, как действовать дальше. Но его команда верила ему так, будто они в этой реальности надолго, на достаточное время, чтобы совершить переворот, который и до этого готовился не одно десятилетие.

И всё же Каю хотелось попробовать себя в переделке мира, пусть и так по-детски, по киношному. Не сетовать на то, что везде беззаконие и коррупция, а попытаться перевернуть всё с ног на голову. Кай и сам понимал, насколько детские его идеалы, видел по скептическому взгляду Дроида, по хмыканью и смеху Хаски. Сами они никогда бы не взялись менять мир даже в игре, но они пошли за Каем, именно потому, что он захотел попробовать. В этом была некая пьянящая сила, которой Кай раньше в себе не замечал.

От грохота с нижних этажей всё здание покачнулось, и Кай цыкнул недовольно, констатировав: «Хаски». И всё же понимал, что не дал бы ему взрывчатку, если бы надеялся, что тот будет ей только запугивать и не использует в бою. А то, что Хаски цел, Кай не сомневаелся так, будто все жизненные показатели своей команды ощущал, как свои собственные. И мог точно сказать, что Хаски сейчас кружил голову азарт, словно собаке, выбравшейся в заросшее пшеницей поле.

* * *

— Жив?

Вопрос был неуместен, потому что уже несколько секунд Акросс не мог прокашляться от дыма, забившего коридор после взрыва, но работала вентиляция, с потолка лило, и потихоньку здание снова становилось местом пригодным для жизни, если не считать обвалившихся лестниц, бетон с которых осыпался до каркаса. Гранит возвышался над капитаном, и за его спиной секция за секцией убирался прочный купол, состоящий из переливающихся шестигранников. Такая защита была только у Гранита, тоже вроде вживлённого изменения в поисках всё того же бессмертия, но Акросс не помнил, почему этот вариант не подошёл. Знал только, что персонаж Гранита обязан работать на правительство после преобразования.

— Я чувствую себя ущербным, когда все кругом перекроенные, — признался Акросс.

— Поверь мне, в этом мире быть перекроенным — ущербность, — цыкнул Гранит, через перила заглядывая наверх. Хаски даже не прятался, ждал их двумя этажами выше, только без лестницы добраться до него сейчас — как пешком по стене, таких способностей ни у кого из них не было.

— Если ты задел кого-то из детей, я тебе шею сломаю, — произнёс голос Кая в наушнике, Хаски только оскалился:

— Никого я не задевал. Не мешай, я развлекаюсь. Хорошие мальчики не захватывают верхушку правительства, обвешавшись взрывчаткой. Вот и помни, кем ты являешься. К тому же Акросс убил двоих из этих «детей». Как думаешь, с какой вероятностью кто-то из них мог быть и твоим ребёнком?

Хаски это всё веселило ещё с того момента, когда он узнал, откуда взялись все эти «дети». Получалось, что несколько из них по игре и в самом деле могли быть носителями ДНК Кая, то есть его детьми. Кай шутки про это просто игнорировал.

Свесившись с перил, Хаски крикнул в пролёт:

— Кай передаёт, что ты очень плохой мальчик, Акросс. Эти ребята ему почти как дети, а ты мочишь всех без разбора!

— Ты возомнил себя боссом уровня? — проигнорировав попытку достучаться до его совести, ответил с нижних этажей Акросс.

— Как хочешь называй, а к Каю дорога только через мой труп.

— Как будто когда-то было иначе, — уже в полголоса добавил Акросс сам для себя, сканируя карту с планом здания, но системы показывали, что всё в порядке, не было ни захвата, ни взрыва. Лифт, скорее всего, тоже был подключён к той же системе, и, при попытке отправиться наверх в нём, кабина в лучшем случае застрянет, в худшем рухнет до самой стоянки на нулевом этаже. От такого даже щит Гранита не спасёт. Происходящие события напомнили Акроссу одну из реальностей, в которых Легион захватил небоскрёб, и приходилось бегать с этажа на этаж, то за ним, то от него. Эта мысль заставила его улыбнуться. Что-то тёплое, ностальгическое на секунду отвлекло его от происходящего, вместо Гранита ему почудился Тим, а Кай почти стал Легионом. Но это мгновение прошло, игра двинулась дальше и с этажей выше с завыванием позвал Хаски:

— Эй! Давай, поднимайся! У нас куча удобных лифтов и ещё несколько лестниц.

Акросс переглянулся с Гранитом, тот понял без слов, кивнул и начал свой подъём по скелету обрушенной стены.

* * *

В тёмной комнате с бесхозным пультом управления, переливающимся огоньками сигналов, Мей поставила на столик небольшой чемоданчик, похожий на футляр для дрели и, распаковав, быстро начала подрубать многочисленные разноцветные провода к портам, выдернув подключённые до этого.

— Здравствуй, Гидра, — поприветствовала Мей, не отвлекаясь от работы. — Я смотрю, девочки в этой игре не у дел.

— За себя говори, почти весь захват прошёл с моей помощью.

Гидра появилась на экране у стены, сплетённая из линий графиков, как из проволоки, и из-за специфического облика не разобать было даже выражения глаз.

— Именно поэтому тут я. Если починить охранную систему, то и твоих ребят, и тех, кого они привели с собой, размажет в показательный фарш. Акроссу останется только соскрести то, что было Каем, в мусорный пакет и отдать докторам на опыты. К тому времени он уже восстановится и кроме прочего будет жалеть, что столько людей в это втравил.

— Осталось всего-то запустить охранную систему, — немного нервно заметила Гидра. По наклону головы было видно, что смотрела она на чемоданчик.

— Да, знаю. Не можешь попасть в мой лептоп, — Мей, закончив с проводами, подняла голову, чтобы улыбнуться. — Потому что он не часть системы, он часть меня. У нас будет своя битва.

* * *

— Кай, у меня не так много времени, но…

— Помощь нужна? — тут же отреагировал Кай, отвернувшись от стола.

— Да нет, я тут сама. Давай так, примерно через полчаса Хаски не должно быть в здании, а ты будь готов к неприятным ощущениям.

— Как договаривались, — вздохнул Кай, будто говоря: «Что с тобой поделать».

Движение, случившееся за столом, пока он отвлёкся, зеркалом отразилось на Дроиде — он вскинул оружие. Как привязанные за ниточку, неуверенно поднялись дула остальных автоматов. Кай обернулся, чтобы увидеть, что во главе стола встал премьер-министр, и улыбка у того расцвела жабья, неприятная, какой никогда не бывало, когда он работал на камеру.

— Вот и всё, — произнес он тоном победителя. — Я отправил отряд зачистки в твою «скотобазу». И приказ могу отменить только я, потому что только я знаю пароль. Даже если ты всё тут взорвёшь и выберешься живым из ада, ваш проект будет уничтожен. Умрёт твоя новая эра и тебе придётся иметь дело с нами, со старой. Хотя нет, не придётся, потому что… Ты не понял? Не приближайся!

Кай подошёл быстрым шагом, проскользнул под выпадом в попытке защиты и выпрямился уже вплотную к министру, положив ладонь ему на затылок и, прислонившись своим лбом к его, заглянул глаза в глаза. Вокруг них заволновалось человеческое море — старики в деловых костюмах думали, что самое время бежать, но прицел остановил их. А вместе с дулом оружия Дроида за их движениями следили и автоматы в руках таких же безвольных полувзрослых. Они не были растерянными, они помнили про то, что они — лишь скотина для этих людей, что нужны в этом мире они только Каю и другим бессмертным. И, зная это, они были готовы сражаться за него на смерть. И безоговорочно верили, что Кай их спасёт, и их друзей, семью, прежнее место, которое для них уютная маленькая Родина.

Кай хотел бы знать только пароль для остановки операции, но он не всегда мог контролировать ту информацию, что высасывал. В случае с Хаски он даже направлением потока памяти управлять не смог, и кроме пароля Кай получил тонну бытовухи, политики и грязи. Такой, после которой хотелось промыть мозг с мылом.

У Кая была слабость. Можно сказать, она досталась ему от отца, но не на генетическом уровне — скорее именно отец своими действиями взрастил в сыне эту черту. Кай не выносил людей, которые пользовались беззащитностью, слабостью и безответностью жертвы. В его понимании Акросс не был таким. Ведь Кай сражался, даже если силы не равны, и Акросс никогда не стал бы издеваться над ребёнком или безобидным животным. От захлестнувшей грязи Кай забыл о том, что новое поколение не должно видеть, как убивают. Рука сама, вздрогнув, как в гипнозе вскинулась, и Кай выстрелил в лоб прежде, чем кто-либо успел испугаться.

Прошла секунда, сравнимая с пиком горки на аттракционе, прежде чем вагонетка ухнет вниз, а потом снова в два круга родилось движение: паника среди захватчиков и ужас среди захваченных. Неповоротливые люди в деловых костюмах, заметив, что больше на них не смотрели все дула разом, что среди противников смятение, вскочили, но их, как пастух, своим страшным взглядом-прицелом рассадил по местам Дроид. Девушки плакали, кого-то из парней стошнило, и он шумно срыгивал, скручивался, в попытке не опозориться, удержать в себе. Осмотревшись, Кай принял эту ответственность, это он показал им, как умирают люди. Показал после того, как привёл их в бой, попытался сделать хищниками, вместо скотины. Вспомнив об этом, Кай повысил голос, говоря:

— Внимательно смотрите. Война выглядит так.

И у него самого к горлу подступил рвотный комок, потому что он вспомнил — себя, маленького у перил балкона и кляксу крови на асфальте снизу, и ещё пытающееся ползти существо, скулящее так, что слышно было и на пятом этаже. Животное, что пару минут назад лизало ему руки и жалось к детскому животу в поисках тепла. Щенок, которого он рискнул принести домой.

У Кая в семье было не всегда плохо. Когда отец был трезвым, он читал ему книги и покупал машинки и шоколад, и делал это не из желания загладить вину. Просто потому, что был отцом и так обращаться с ребёнком было принято. Мама же до поры никогда на него руку не поднимала, но и не заступалась. Кажется, в тот день нервы у неё сдали. Кай очень долго думал, что был виноват сам — ему так хотелось собаку. Мама отказывалась брать щенка домой, он упорствовал, уговаривал стандартными фразами о том, что станет сам с ним гулять и ухаживать за ним, что собака будет спать у него. Кай ни за что не хотел уступать, и мама, и тогда морально уставшая от несовершенства их семьи, сорвалась — схватила за шкирку взвизгнувшего щенка и швырнула через перила балкона.

Министр с простреленной головой был для этих новых людей тем же, чем тогда для Кая щенок — первым столкновением со смертью. И таким же шокирующем.

— А мы остальных тоже перестреляем?

Он стоял прямо, всё ещё держал автомат в дрожащих руках, а глаза блестели, как в лихорадке. Мальчишка, лет шестнадцати, у него дёргались губы и изнутри рвалось что-то, но не рвота, а смех. Кай смотрел на него и не мог провести параллелей между этим мальчиком и тем, что он видел. Этот парень — старое поколение, просочившееся в новое, передавшееся ему по воздуху, через гены или через порыв Кая. А скорее всего именно через последнее, и Кай остановил сам себя, чтобы не вскинуть автомат на него, на союзника, который повёл себя как враг.

— Нет, — хрипло скомандовал Кай, стал более растерянным. Заложники выдохнули каждый по-своему, и всё это слилось в какой-то единый вздох облегчения, но Кай ощутил это так, будто в него попытались впихнуть ещё несколько грязных воспоминаний этих людей. Но нет, он теперь был закрыт в своей ракушке и больше ни о ком ничего знать не желал. Не в эту игру. — Мне нужно остановить его операцию. И Акросс. Он тут, нужно с ним встретиться.

Кай никогда не испытывал к отцу хороших чувств, и это было понятно. Но до того дня маму он правда любил. А ударила она его всерьёз, почти как отец, когда Кай сказал: «Если бы папа умер, мы бы жили счастливо?»

* * *

Хаски любовался некоторое время на восходящего по арматуре от лестницы Гранита. Любовался открыто, с издевательской улыбкой, дожидался, когда тот преодолеет один этаж, только после этого сделал первый выстрел, но Гранит нырнул в провал с обгоревшими стенами, теперь он оказался всего на пару метров ниже Хаски. Тот выжидательно посмотрел вниз, стараясь не пропустить появления Акросса, но того не было, только тень Гранита мелькнула ниже.

— Слышал про игру в Царя Горы? — в голосе Хаски всё же звучало беспокойство — одно дело, если Акросс ждёт, когда ему очистят дорогу, другое, если нашёл иной путь наверх. — Так вот, кто царь горы? Хаски Царь Горы.

Гранит не ответил. Детские игры были ему чужды, к заданиям он относился как военный. К тому же не один Акросс у них чувствовал боль. Вряд ли вообще в его команде был кто-то нечувствительный. Если только близнецы, но эти скорее отмороженные.

Слишком долго копался на этаж ниже Гранит, и Хаски уже азартно осматривался по сторонам, успокоившись, что его просто отвлекали, чтобы Акросс успел подкрасться сзади, но за остатки арматуры на его этаже зацепился трос. Хмыкнув, Хаски ножом срезал его, как только тот натянулся. По прилетевшей тут же в плечо пуле понял, что оказался рыбкой, клюнувшей на наживку и высунувшейся слишком сильно. А потом просчитался повторно, когда решил, что пулевое должно было его ранить, но удачно попало в протез. Ошибся потому, что и это было лишь отвлекающим манёвром — чёрным мусорным пакетом, непривычно лёгким для своей комплекции, вскочил на обломки этажа Гранит, ударом вмиг потяжелевшей ноги отбросил Хаски от пролома дальше. Акросс не появился и теперь. Сплюнув на пол кровь и обломок зуба, Хаски, попытался не выдать волнения, спросил:

— Где капитана потерял? Всё за него делать будешь?

Хаски и не надеялся, что Гранит поведётся на подначки или начнёт разговаривать во время боя. По-хорошему, и самому Хаски бы помолчать, но слишком уж волновало отсутствие Акросса. Настолько, что ждал, как его вышвырнет в штаб, и объявят, что игра окончена, ваше знамя украдено.

Ожидая, когда он поднимется, Гранит то ли запугивал, включив громко шокер, то ли проверил, не повреждён ли тот.

И Хаски попался в третий, фатальный раз — когда он бросился на Гранита, тот обернул его голову в подол своего плаща и успел пристегнуть правую железную руку массивным наручником, похожим на кандалы, к стене. Единственное, что удалось Хаски левой — успеть стащить у отвлёкшегося Гранита шокер и ударить разрядом в поясницу. Гранита сложило, он опал на одно колено, пытался проморгаться, но слишком близко к краю, и он свалился с обломками бетона вниз.

Это не отменило того, что Хаски остался пристёгнутым к стене.

* * *

Дроид обернулся на скрип двери, секунду не знал, что делать, потому что на пороге стоял Акросс, совершенно спокойный и уверенный в себе. Он осмотрел комнату, и Дроид ему, будто старому приятелю, начал говорить:

— Кай отошёл ненадолго, он скоро…

Но Акросс ни о чём его не спрашивал. Он-то как раз помнил о цели игры и о том, что игроков у противника уже больше, и, не найдя Кая, без разговоров прострелил голову Дроиду, и даже немного растерялся, когда это вызвало снова бурную реакцию у людей с автоматами. Большинство, будто и сами были заложниками, бросили оружие.

— Расходитесь, — немного растерявшись, скомандовал Акросс как можно спокойнее, но своими словами запустил новый механизм реальности — брошенный автомат поднял один из политиков в строгом костюме и, откинув на вспревшую лысину остатки редких волос, очередью пересёк двоих противников сразу, не в голову, а как придётся — через грудную клетку и руки.

— Что вы делаете? — возмущённо возразил второй. Акросс только наблюдал за этим, как за фильмом. Пока в него не целились ни враги, ни союзники. — Он же сказал, что они пригодятся как запасные органы.

— Меня вполне устраивают синтетические, — пожал плечами тот, что с автоматом, пустив новую очередь. И тогда, наконец, пришёл ответ — тоже не прицельный, снизу вверх, от ног к груди. На этот раз стреляли захватчики, которых вынудили защищаться. Следующей целью они выбрали Акросса, как второй источник агрессии, и тому пришлось захлопнуть дверь и кубарем лететь с лестницы вниз. Он засмотрелся на происходящее и едва не проиграл по собственной глупости. В любом случае, Кая там не было.

* * *

— А самое потрясающее знаешь что? — ликовала Мей, набирая в четыре пальца обоих рук коды на небольшой клавиатуре лэптопа. — Что Акросс сам приказал тебя ликвидировать. Когда ты просто слабая девушка, то ты интересна ему, но, приобретая силу, ты становишься не самым приятным противником. Геморроем, честно говоря. Обычно это разок за игру, Акросс мог потерпеть. Но в этот раз просто все границы перешла. Думаю, став сильнее, ты стала ему тоже надоедать.

— Тоже, — выделила Гидра скептически. Мей остановилась на секунду, осознав, что промахнулась, улыбнулась криво.

— Добро пожаловать в клуб бывших Акросса.

— Я даже нынешней не была. К тому же, я не хотела бы превращать игру в женскую драку за мужика.

— Нет, что ты. Просто мы в разных командах, ничего личного, — Мей улыбнулась, почти закончив с подбором кода. Он не стирал как таковую программу — оставался хакерский искусственный разум, но не личность Гидры. Как раз её перепрограммирование убьёт.

— Вот, и я о том же, — довольно согласилась Гидра. Мей наконец заметила отсвечивающий от экрана красный огонёк, осторожно повернулась, чтобы увидеть минимум три направленных на неё прицела охранных дронов, висящих под потолком.

— Я рада, что мы поговорили, — закончила Гидра, прощаясь, как с подругой и даже её сплетённое из графиков изображение доброжелательно помахало. — Пока.

Мей вернулась к клавиатуре резко, надеясь закончить, но пули, конечно, успели раньше. Даже пачкая кнопки в крови, Мей попыталась убрать соперницу, но промахнулась по клавишам, а после следующего залпа выстрелов уже не встала.

— Ты нашёл Хаски? — Гидра снова переключилась на серьёзный тон.

— Ты убрала Мей? — вопросом на вопрос тут же ответил слегка запыхавшийся Кай.

— Откуда это недоверие? Я ведь ещё контролирую ситуацию, значит убрала.

— Не пугай меня так. Если бы они вернули контроль над системой — нам бы пришлось очень быстро бежать.

— Давай, скажи это. Всё сделала я, и я всех спасла. Ну?

— Я нашёл Хаски, — тут же сменил тему Кай. — Ты… Погоди, тут у нас сложности. Пока не запускай.

— Какого рода слож… — начала Гидра, но переключилась на камеры и увидела всё сама. Несмотря на всю серьёзность, сцена была довольно комичной, и Кай попытался подавить улыбку, глядя на пристёгнутого к стене Хаски. Выглядели эти кандалы как часть игры, застрявшая в текстурах — то есть просто уходили в стену и замка от них не было видно.

— О, ты тут, — невозмутимо поприветствовал Хаски. По его виду казалось, что он так всё и задумывал. Уголки губ Кая поползли выше, и он сам себя одёрнул — если Хаски не сможет покинуть здание, это усложнит ему игру.

— Кажется, у тебя всё под контролем, — кивнул Кай, не приближаясь. Жилет со взрывчаткой ему пришлось снять, он весил почти столько же, сколько сам Кай, к тому же его могли на время убрать просто выстрелом издалека в этот жилет.

— Ой, слышь, пошёл к чёрту. А лучше прекрати ухмыляться и достань нож у меня из внутреннего кармана. В первый и последний раз за эту игру у тебя есть шанс отомстить за ту пулю, что я в начале из тебя вырезал.

— Да я не то чтобы злился, — начал Кай, но наконец подошёл, и нож обнаружил сразу, в кобуре с внутренней стороны куртки. — Что тебе вырезать?

— Для хорошего мальчика ты как-то недолго ломался.

— Можно подумать, ты всё ещё веришь в мою хорошесть.

* * *

Гранит начал приходить в себя. Ему показалось, что голоса слышались прямо над ним, и вырезать кусок будут из него. Он попытался подняться, выгнув спину, но припал лицом к холодному полу. Тогда стало понятно и что говорили не здесь, а выше, и до него дошло — Кай там. Пришёл на помощь своему псу. Гранит снова попытался встать, но не потому, что вдвоём с ним в таком состоянии смогут справиться — он среагировал на Кая, как на жертву, которую надо поймать и отдать Акроссу. В его мировоззрении из противника Хаски превратился в недоразумение, которое можно ногой сошвырнуть в им же сделанный пролом двух этажей и двигаться к цели.

Когда ему наконец удалось справиться с дрожащим телом и подняться на колени, сверху на трёх лапах слетела чёрно-белая псина с оскаленной челюстью.

* * *

— Хаски ещё в здании? Сколько времени ему нужно? — нетерпеливый голос Гидры.

Снизу — звуки только собачьего рычания: захлёбывающегося, злого, но выстрелов не было слышно. Кай не мог видеть, что происходило на этаж ниже, просто ждал у края.

— Хаски больше не нужно покидать здание. А я готов, начинай.

— Он выбыл из игры, что ли? Ты в курсе, что у него будет кусок железа вместо руки, если он не…

— У него уже нет руки, — оборвал Кай. — Начинай. Разрешение у тебя есть.

У стены в наручниках остался протез со срезанными проводами — искрил, иногда подёргивался, как отброшенный хвост. Когда Хаски превратился — она уже держалась на проводах и паре соединений вроде трубок-костей. Кости Кай осторожно отсоединил, остальное срезал, пока Хаски ждал, не шевелясь и не издавая ни звука. А потом пёс отправился на этаж ниже добивать Гранита.

— Хорошо, — согласилась Гидра. На всякий случай Кай сел на пол, прислонившись к стене.

Вместо монстра, каким обычно становилась Гидра, явилось нечто другое. Купол этого существа, как медузу, было видно, когда оно поднималось откуда-то из недр дома. Оно охватило всё здание, в нём как в воде тонул Кай и не мог всплыть, потому что кругом был воздух. Будто такой же купол обволок его сердце и взорвался, заставив упасть на четвереньки, сплюнуть горлом хлынувшую кровь. В ушах зашумело, будто кто-то на полную включил телевизионные помехи, и не было в этом мире ни Акросса, ни где-то там сражающегося Хаски, ни ещё живого Гранита. Был только Кай, собственное сердце, которое с трудом перегоняло кровь, но ещё билось, жило, и была эта медуза, превращающая всю попадающуюся на её пути технику в мёртвые куски железа и пластика. Теперь всё здание было съедено темнотой, спрятано в желудок этой огромной медузы, отрезано от мира будущего и высоких технологий.

И именно теперь, пока в ушах ещё звенело, пока мир Кая всё ещё не вернулся в одну плоскость, а расслаивался на добрый десяток, где-то совсем рядом раздался удивлённый голос Акросса:

— Твоих рук дело?

— Гидры, — ответил Кай, чтобы за показным спокойствием спрятать свою не лучшую на данный момент форму, но голос его и предал — он звучал хрипло и глухо, будто Кай только что свалился сюда с верхних этажей. И чувстввал он себя так же паршиво и, рассудив, что падение с ещё одного этажа его не убьёт, подтянулся ползком к провалу. Глаза постепенно привыкли к темноте, и в её тонах как плевок густел силуэт Акросса всего в паре метров от него.

— Какого чёрта? — продолжил Акросс устало, отчитывая ребёнка, который заигрался с мячом и попал соседу в окно, никак не Кая. — Что ты вообще собирался делать? Твои действия мне не вредят. Так зачем?

— Не помню, чтобы в правилах игры было не отклоняться от цели и преследовать только чужого капитана.

— Я почти уверен, что оно там есть, — сгусток начал приближаться, так же неторопливо, послышался щелчок снятия с предохранителя пистолета. Конечно, ничего из оружия этого времени действовать не будет, но у Акросса свой пистолет, работающий на механике, без программ. — Где-то в том правиле, где сказано, что мы должны убить друг друга любыми способами.

— У меня не хватает страницы. Той, на которой написано, что более жестокий и долгий способ убийства даёт тебе больше очков.

— Знаешь, в играх, когда выигрываешь — переходишь на новый уровень. Становишься сильнее. Ты просто не побеждал, чтобы проверить. Но меня не нужно резать на куски или скармливать вампирам. Для начала тебе достаточно пустить мне пулю в лоб. А потом, может быть, втянешься.

Под пальцами Кая крошился бетон обломков, от каждого шага Акросса плиту трясло и она накренилась чуть ниже, но не упала.

В темноте, там, из затихшей бездны нижних этажей, раздалось в наступившей тишине спокойное, негромкое:

— Ловлю.

Не ожидавший этого Акросс, секунду назад чувствовавший себя сильнейшим, хищником, попытался схватить противника в темноте, но Кай легко соскользнул с плиты вниз, и Акросс полетел следом, не удержав равновесия. Но Кая успел поймать и втянуть на этаж ниже Хаски, а Акросс исчез в этой бездне, послышался только грохот упавшего на что-то не слишком мягкое тела.

До превращения на Хаски был бронежилет и армейские брюки с карманами, теперь же смутно знакомый плащ, без света было не разобрать, Кай скорее догадывался, чем узнал:

— Ты снял его с Гранита?

— Я понимаю, что тут темно, но не голым же мне бегать… Блин, ты мне руку вывихнул. Я теперь совсем без рук остался, — пожаловался Хаски. Конечно, когда он ловил Кая единственной целой рукой, то потянул её. — Я убрал Гранита. Теперь слушай. Естественно, я в тебя верю, иначе что я вообще тут делаю? Но я не знаю, где в здании Дроид, как быстро он нас найдёт и жив ли он. Я слышал выстрелы. Я, конечно, могу на двух лапах попробовать Акросса достать, но не думаю, что это хорошо закончится. Так что, тут внимательнее — я верю, что ты победишь.

Пока Хаски говорил в темноте, Кай постепенно приходил в себя, его тело регенерировало повреждения, уже не болело так сердце и можно было почти ровно дышать носом. Во всём здании была неестественная тишина, но внизу, за провалом, что-то шевелилось и скрипели тяжёлые подошвы военных ботинок по раскрошившемуся бетону. «Акросс не нападал, — понял Кай. — Он не просто запугивал — он давал мне время подняться. Он тоже не стал бы стрелять мне в затылок».

— Видишь, мой план сработал. Дроид даже близнецов в одиночку убрал. Так что давай, — постепенно хватка ослабла, но Кай уже мог стоять самостоятельно, замерев над новой тёмной бездной, на дне которой ждал его противник.

— Всё в порядке, можешь отпустить, — уже более окрепшим голосом произнёс Кай.

— Я бы посоветовал тебе просто бомбу рвануть — ты же всё равно восстановишься, — отпуская, продолжил говорить Хаски. — А вот его на кусочки разнесёт.

— Да, но ведь мы все тут чтобы поиграть, — ответил Кай, которого уже невозможно было достать, и его уход вниз воспринялся как плеск воды от скользнувшей вглубь рыбки.

Хаски смог наконец вздохнуть полной грудью, с хрипом, облизнуть окровавленные губы и прислониться к стене. И всё же, он чутко ловил последние оставшиеся в этом вымершем мире звуки, долетающие с яруса ниже. Даже если бы его пришёл добить Гранит или сам Акросс — Хаски бы не встал. Да пусть бы всё здание стало рушиться ему на голову. Не встал бы ни при каких обстоятельствах, кроме одного — если бы его позвал Кай.

Но Кай не позовал, потому что и так почти всех убрали за него, он был обязан не просто справиться с Акроссом, а сделать это сам.

* * *

В тёмную бездну открытого пролома падать оказалось страшно, и Кай прошёл по накреняющемуся обломку, как по пиратской доске к акулам. И, только ощутив край, соскальзнул осторожно вниз — лишний пафос ему не к чему. Он не представлял, как драться в темноте, точно знал одно — он бессмертен. Это Акроссу надо было его бояться. Хотя знание это смелости не придавало — перспектива остаться прикованным к хирургическому столу до тех пор, пока Акросс не решит, что с него хватит, и его можно отпустить, уже не так явно маячила, но всё же и не отступила на второй план окончательно.

На секунду стало светло от вспышки шокера где-то у самого уха, оглушил разряд, но прежде, чем его задело, Кай успел нырнуть снова за пределы света. Темнота — это хорошо теперь, она для него была таким же спасением, как для Акросса. Больше всего Кая подстёгивало желание дать команде победу. Не появиться снова в штабе измученным, опозоренным неудачником, а сказать, что они все молодцы, хорошо справились, и в этот раз победили.

Но послышался треск, будто сломалась стеклянная колба, и в центре появился, постепенно наполняясь светом, сияющий цилиндр. Подобные брали с собой в поход — ломаешь тонкую перегородку, и какое-то время оно светило. Это было более мощным, и его света хватило, чтобы осветить только круг, как арену. И на ней остались запертыми Кай и Акросс, как два гладиатора. Можно было уйти в темноту, но зачем теперь бежать? Признавать этим, что Акросс сильнее?

— Думал, ты будешь стрелять, — почти по-приятельски заметил Кай, окончательно сведя эту битву к простой игре. Так легче было и ему — проиграешь, и последующее будет лишь наказанием.

— Думал, что так интереснее, — отозвался Акросс, снова пустив разряд шокера. — Что больнее — пулевое или нейтрализующий удар током?

— Попробуй на себе, — пожал плечами Кай. — Все по-разному воспринимают боль.

После такого можно было только рассмеяться и разойтись искать рубильник, включающий свет, и удивительно, откуда у Акросса взялась агрессия на первый бросок. Он атаковал всерьёз, но Кай легко ушёл вбок, исчез в темноте, чтобы в следующую секунду появиться уже с другой стороны, как если бы пересёк свет по прямой. До того, как Акросс успел сменить стойку или опустить руку, его обожгло ударом острого в подмышку — нож. Начавшиеся судороги выдал снова заискривший в руках шокер, и Акросс бросил его на присыпанный цементной крошкой пол не потому, что не мог держать, а чтобы скрыть эту слабость. И, конечно, тут же пожалел об этом, как только шокер пытался подобрать Кай. Бесполезную и опасную теперь палку Акросс отшвырнул ногой, но попал в ловушку — дёрнуло под коленкой, там тоже открылся порез. Вместо какой-то ответной шутки про патовое положение в голове были одни ругательства, но Кай, остановившись напротив, пока Акросс зажимал порез под мышкой, спокойно заявил:

— Когда ты остаёшься один, ты мало что можешь.

Это резануло Акросса больнее ножа — он, наконец, изменился в лице, дёрнулся, этой потерей контроля дал понять, что за этими словами есть ещё что-то, кроме игры.

— Не нарывайся, — посоветовал Акросс, извлекая из кобуры пистолет, только взять его пришлось в левую руку. Кай продолжал ждать спокойно, но снова нырнул в темноту, когда Акросс снял оружие с предохранителя. Теперь Кай уже не появлялся, так и замер там, затаившись. И даже трусом его не назовёшь — ведь он был с одним ножом против пистолета. Единственное, что осталось Акроссу — тоже нырнуть в темноту. И всё же хорошо, что он застрелил Дроида раньше, тот мог увидеть его не только без света, но и через несколько этажей.

Акросс заметил в темноте рядом движение за секунду до того, как должен был туда вступить, застыл, как на краю пропасти, выстрелил той же левой и за шкирку втащил Кая обратно в круг. Прижав дуло к его спине, сделал ещё два выстрела в грудную клетку, не прицеливаясь особо, только стараясь держаться правой стороны, чтобы всё не закончилось так быстро. Кай даже не вскрикнул, повис на руке полутрупом, больше не пытался сбежать.

Акросс перехватил его за запястье, позволил упасть на пол, потом как мешок потащил за собой.

— Если бы вы не выключили лифты, не пришлось бы везти тебя по полу через все лестницы, — задорно рассказывал Акросс, но продолжить не успел — Кай, который если и ожил, должен был ещё кровью блевать и выплёвывать пули, подрезал ему сухожилие над пяткой.

Акросс никак не мог поверить в такую подставу. Будь это прежняя игра, где он не чувствовал боли, ему бы понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять, почему нога больше не может стоять прямо.

— Не придётся, — глухо отозвался Кай из темноты. Потом мстительно пугнул внезапным разрядом шокера, но раненный Акросс отскочить уже не смог, и удар током пришёлся в здоровую ногу, как последняя капля гуманности, оставшаяся в Кае.

Акроссу показалось, что в себя он уже не придёт, он на секунду подумал, что проиграл. Но, открыв глаза и понемногу снова начиная ощущать своё тело, увидел всё тот же круг света и сидящего у края противника. Секунду, пока не прояснилось сознание, это даже напоминило ночной поход с палатками, когда во всём мире были только свет от костра и тьма вокруг него. А потом Акросс понял, что Кай держал его пистолет, но никуда не спешил.

Стараясь особо не шевелиться, Акросс сделал вид, что ещё не в сознании, пока в руке начал появляться второй, но Кай, в этом полумраке заметив что-то, твёрдо поднял руку.

— Расскажешь потом, что больнее, — спокойно, без издёвки, сказал Кай. — Пуля в лоб для начала. Я запомнил.

И выстрелил прежде, чем Акросс успел оторвать голову от холодного пола.

Глава 9

Кай впервые вернулся в штаб без агонии, просто появившись у двери. Он собирался ещё и подопечных своих и заложников проверить, но не успел — сразу после смерти Акросса его швырнуло сюда, в светлую уютную главную комнату. Странно, что за столом уже сидели Дроид и Хаски — Кай почему-то был уверен, что они заканчивали в полном составе, но выжившая Гидра появилась уже после капитана и секунду-другую смотрела вокруг недоумённо.

— Я не умирала, — наконец сказала она. — Кай умер?

— Нет, — обернувшись к ней, произнёс капитан. Гидра снова обдумала эту новость и поняла скорее по ликующим лицам Хаски и Дроида, которые ещё пытались держать себя в руках, чем по спокойствию Кая. — Мы победили?!

Этот возглас будто спустил с поводка Хаски и подтолкнул Дроида — они подлетели к Каю, обняли, едва не уронили на Гидру, и та, обхватив его, прислонилась спиной к двери, изменила положение рук так, чтобы обнять всю команду.

— Он мучился? — потребовал Хаски. — Ты так долго копался, наверняка заставил его вспомнить все предыдущие игры.

— Он выключился, и мне пришлось подождать, — задушено, но довольно пропыхтел Кай.

— Качай его! — проорал над ухом громогласно Дроид, и даже сделал какое-то движение в попытке схватить, но Кай отодвинулся. Хаски удержал Дроида, доброжелательно попросив:

— Без фанатизма.

Ещё никогда в них не был так силён командный дух. Даже Хаски из ершистого, задиристого, стал таким покладистым и ко всем внимательным, что только ради этого стоило выигрывать.

— Я не знаю, ну надо же что-то сделать! — суетился Дроид. — Первая победа же! Отпраздновать как-то! Два года на подсосе у Акросса, а тут разок победили!

— Не разок, — возразил Кай. — Мы и дальше будем побеждать.

— Вот именно, — поддержал Хаски. — Мой план сработал! Если ты и дальше будешь убирать близнецов, Гидра его бабу, а я Гранита, то в одиночку Кай сможет сделать Акросса.

Кая, наконец, отпустили и дали место, чтобы двигаться и просто дышать. Его со спины обняла ласково Гидра. Он только тогда вспоминил, что убил её любимого человека.

Он не смог бы пытать Акросса, а потом спокойно смотреть ей в глаза, и не сказать, что ему сейчас было стыдно, скорее он с подозрением прислушивался, раз не видел её лица. Остальные тоже мгновенно замерли, ждали.

— Поздравляю, — наконец произнесла Гидра. — Я так боялась, что он снова отдаст тебя докторам и мы будем тут сидеть и ждать, когда ты вернёшься. Может через день, может через три, может через месяц. Хаски бы нас тут загрыз в ожидании тебя.

— Я бы вернулся в игру, — помрачнев, сказал Хаски.

— Как? Ты уже раз пытался, и не вышло, а нам пришлось сразу после возвращения идти в ту игру, в которую ты побежал, — напомнил Дроид, но он выглядел спокойным и довольным собой. Никакие перспективы его не пугали, потому что всё это было уже позади. Хаски тоже не оставался мрачным надолго — пожал плечами и уверенно прибавил:

— Нашёл бы способ.

Каю отчего-то верилось, что нашёл бы, и стало спокойнее.

— Так как будем отмечать? — нетерпеливо напомнил Дроид. Но до того, как что-то предложили, включился сигнал, означающий, что Королева зовёт Кая. Он был не такой назойливый, как звук запуска игры, но в этот раз звучал прерываясь, начинался с начала, в нём было что-то нервное.

— Кажется, ей не терпится тебя поздравить, — понимающе улыбнулась Гидра. Хаски фыркнул — его настроение оказалось подпорчено. Но вместо того, чтобы собираться, Кай подошёл к главной панели и, заглянув за неё, выдернул пару проводков, сигнал замолк.

— Это не она, — обернувшись к ним, немного нервно проговорил Кай. — Это зовёт Акросс, который пришёл к ней. Я не подписывался бегать на его зов.

Секунду-другую сгущалась тишина, пока не начало казаться, что в ней невозможно дышать, и спас всех в этот раз Дроид, грянув своим медвежьим добродушным басом:

— Значит, отмечаем?!

* * *

Акросс раздражённо цыкнул, прежде чем сдаться и перестать нажимать сигнал.

— Вам тут драться нельзя, — напомнила обиженная Вега, которая всё равно держалась от него на безопасном расстоянии. — Ты обещал.

— Я и не собирался его бить, — более спокойно, чем несколько минут назад, ответил Акросс. — Хотел поговорить.

— О чём?

— Что в следующий раз вместо того, чтобы убивать его, убью всю его команду у него на глазах. Так же, как убивал его.

— Что, даже Гидру? — усмехнулась скептически Вега.

— И Гидру, — кивнул Акросс почти безразлично. — Всех. Особенно Гидру. Поэтому, позволь нам пересечься до игры. Встретиться на переходе, я хочу сказать это ему. Ты же понимаешь, что мне смысла нет убивать его сразу.

Акросс больше не выглядел злым, он уже успокоился.

— Ты его не тронешь? Как тут? Не сделаешь ему больно? — спросила взволнованная Вега, Акросс так же безразлично кивнул:

— Я никогда тебя не обманывал. Мне нет смысла делать ему больно до игры, я просто хочу, чтобы он играл, зная это.

* * *

— Кай, ну ты же понимаешь, что сегодня не пьют только девочки. Ты что, девочка? Нет? Тогда почему трезвый? — налегал Хаски. В его светлой чайной кружке недопитого оставалось на пару глотков, а в начале вечера она была полной.

— Зачем вообще пить, если мы не будем тут пьянеть? — вступилась Гидра. Кай не только не поддавался на провокации — он их будто и не замечал.

— Ну почему же только тут, — пожал плечами более трезвый Дроид, бутылка пива которого опустела до середины. — У меня в холодильнике было. Раз есть два повода — победа и вечер пятницы.

— Точно, вечер пятницы, — поддержал Хаски. — Так ты что, один пьёшь?

— С вами, — резонно заметил Дроид и, не имея повода спорить, Хаски снова переключился на капитана:

— Давай уже. Мы же в штабе, сюда не войдёт твоя мамка и не настучит тебе по заднице. Тебе не нужно иметь пиво в холодильнике — ты будешь пьяным, если выпьешь тут. Блин, полезное умение, надо было тоже…

— Она меня никогда не била, — перебил Кай, который до этого улыбался, а теперь сидел нахмурившийся. Хаски секунду смотрел на него, будто что-то вспомнил, развёл руками:

— А, звиняй. Забыл, что то была другая мама.

— Ладно, хорошо посидели, — слишком резко Кай поднялся, хотя и не хмурился больше. — Ещё раз всех с победой. Я спать.

От стола до комнаты Кая, самой ближней к общей — было всего десять шагов, все эти шаги остальная команда молчала, глядя в стол или в кружки, даже вечно неугомонный Хаски призадумался.

— Вот, взял и всё испортил, — шёпотом сделала выговор Гидра, тоже собираясь уходить, но останавилась, когда Дроид спросил в полный голос:

— У Кая что, не одна мама?

Хаски допил остатки из чашки, вышел из глубокой ямы молчания, чтобы, вернувшись в свой привычный режим насмешника, отмахнуться:

— Откуда две? Напополам рожали?

— У вас всегда какие-то тайны, — начала раздражённо Гидра в полголоса. — Будто мы станем хуже относится к Каю, если что-то узнаем.

— Цыц, женщина, ты вообще трезвая, тебе нельзя заводить темы, которые раньше не поднимались. Спроси Кая — он сам всё расскажет.

Гидра только губы поджала. Возможно, Кай и расскажет. А может прямо ответит, что это не их дело. Но все в команде и так чувствовали, что не хотят этого знать. Ведь по тому, что они иногда замечали за капитаном, особенно когда того клинило, веяло чем-то жутким. Настолько страшным, что подчас они всерьёз боялись узнать, что Кай убил свою прежнюю семью. Хаски-то что, он бы ему и это простил.

* * *

Акросс не дал им передышки. Хаски даже извиниться не успел, если он вообще собирался — сигнал к началу игры разбудил всех ранним утром следующего дня.

— Разве не он сам как-то жаловался, что не высыпается, — ворчала даже Гидра, пытаясь пятернёй пригладить растрепавшиеся волосы. — Поспал бы, подумал. Пару дней.

— Думаю, он вдоволь выспался, когда мы готовили свой план по захвату, — Кай, оказалось, уже оделся в джинсы и рубашку в клетку, хотя должен быть ещё в своей пижаме. При этом капитан выглядел абсолютно бодрым, вот-вот посмотрит на остальных с удивлением и спросит: «Что? Вы не ожидали подставы в шестом часу утра?»

— Как говорится — «Ох, Акросс, лучше б ты лежал», — прокомментировал Хаски, стоя дальше всех от экрана, во главе стола. — Давайте придерживаться той же схемы. Кай, ты ведь теперь не против, если я отправлюсь с тобой? У тебя прошёл кризис возраста? Ну, того возраста, когда ты всегда будешь выглядеть как школьник.

Каю пришлось обернуться, чтобы внимательно посмотреть на улыбающегося Хаски, и только после ненужной паузы кивнул:

— Нет. Я не против. Пойдём вместе.

— А что случилось в прошлый раз? — тут же поинтересовался Дроид, отвлёкшись.

— Его едва не вскрыли. Но, не бойтесь, я снова был неподалёку!

Этот разговор Кай продолжил только когда ушли Гидра и Дроид.

— Ты следил за мной.

— Делать вот мне больше нечего, — фыркнул Хаски, но не мог сдержать улыбки, как ни пытался, и Кай не настаивал, отправился первым.

Переход сложно было описать, но он не происходил мгновенно. Обычно это было какое-то время неопределённости, через которую надо пройти. Каю всегда казалось, что эти секунды недолгого пути в нигде — тот момент, пока реальность подстраивалась под них, выбирала им персонаж и ситуацию. В эти несколько секунд обычно не происходило ничего, они даже не переговаривались, полностью сосредоточенные на пути, чтобы не потерять друг друга в этом тумане.

Но не в этот раз.

Их не ждали, но и из-за гипотетического угла не выскакивали. Акросс разорвал туман так, будто тот был вязкой водой. И вываливалился он аккурат между ними — идущим впереди Каем и на несколько шагов позади него Хаски. И оба к такому не были готовы, застыли, не зная, что делать, потому что на данный момент и оружия никакого с собой не брали.

Мазнув Хаски безразличным взглядом, как по пустому месту, Акросс повернулся, увидел Кая и прежде, чем тот успел отскочить или опомниться — схватил за ворот рубашки и втащил в ещё не закрывшийся разлом и исчез там же. Секунду-другую Хаски, пока не осознав ситуации, смотрел в никуда, и так же, не шевельнувшись, выкрикнул:

— Да вы издеваетесь?! — щедро, через слово, сыпанув в фразу нецензурщиной.

Легче не стало — Кая забрали у него из-под носа ещё до начала игры.

* * *

— Заключённый зарегистрирован под кодовым именем «Кай». На него отзывается, но и настоящее своё имя помнит, хотя реагирует не так активно. Как обычно люди откликаются на новые клички — будто не привык. На вопросы о прошлом отвечает правильно, но помнит слишком подробно. Склоняюсь к тому, что Акросс прав, и некий «Кай» — путешественник по реальностям, приходящий в каждый новый мир, чтобы умереть в нём в ходе какой-то «игры». До полного выяснения помещён в изолятор с мягкими стенами. Острые предметы запрещены, персонал думает, что охраняет сумасшедшего. Под кожу введён чип, для родственников и друзей считается пропавшим без вести. Если опасения не подтвердятся…

Вот тогда у них начнутся проблемы, да. Но в отчёте это упоминать нельзя было. С другой стороны — диагностируют парню шизофрению, скажут, что попал в больницу безымянным и выпишут, как чудом исцелившегося. Окончательно сломав ему жизнь при этом.

И всё же, то, что начиналось с непонятной авантюры, могло оказаться правдой. Хотя бы по тому, как Кай разговаривал с человеком, которого по всем бумагам видел впервые в жизни — с Акроссом. Кай, несомненно, узнал его, и смотрел так осуждающе, будто понимал, что именно ему и обязан своим заточением.

* * *

— Вот это, — Кай показал на свои скованные руки, потом глазами на стены вокруг, — нечестная игра. Это было…

— Я ведь не убиваю тебя, — напомнил стоящий у двери Акросс. — Просто решил немного изменить тактику.

— И убить весь процесс игры, — раздражённо оборвал Кай. Он сидел у дальней стены. — Знаешь, раньше я ничего против тебя не имел, но в этот раз ты…

— Конечно, ты зол, — перебил Акросс. — Но в этот раз играем немного по-другому. Мне надоело гоняться за тобой как в каком-то глупом мультике.

— Я и не убегал.

— Сейчас-то точно не убежишь. А теперь внимательно слушай! — Акросс повысил голос, заметив, что Кай снова попытался его перебить. И в следующее мгновение, наклонившись, яростным шёпотом продолжил:

— Они все придут сюда. Придут за тобой, Кай. Потому что это ты, и я бы многое отдал, чтобы увидеть их лица, когда они поймут, что должны играть без тебя. Но более того, — Акросс подошёл вплотную, навис, его тень легла на лицо Кая, — когда они явятся сюда — я убью их всех. У тебя на глазах. Так же мучительно, как убивал тебя всё это время.

— Ты врёшь, — уже спокойнее отозвался Кай. — Ты не сможешь этого сделать.

— Зачем мне оправдываться, если ты сам всё увидишь, — пожал плечами Акросс. Он освободил Кая от своей тени, ушёл без спешки, но всё же не рисковал поворачиваться спиной. Когда дверь за ним закрылась, наручники расстёгнулись и упали на пол снова закрытыми.

А в коридоре Акросса уже ждал руководитель проекта: жёлтый, будто старый лист бумаги, нервный лохматый парень лет под тридцать — наверняка они были ровесниками. Только вместе с этим начальником стояло ещё двое серьёзных, охранников с автоматами, похожих на киборгов своими безразличными лицами.

— Я всё думал, что странно это, — неуверенно начал парень. Акросс плохо запоминал их имена, всех этих проходных персонажей. Это было сложно, когда окружение полностью менялось каждые две недели, — что ты всё это знаешь, что вы знакомы. Я так и понял, что вы связаны… Ты ведь тоже из них? Из «игроков»?

— Я и не скрывал, — согласился Акросс. — Только, — кивнул на людей с автоматами, — я вроде и не отказывался от сотрудничества. Кай вряд ли будет вам помогать, а я буду оставаться в здании добровольно и не покину его. Буду охранять Кая и ждать, когда придут остальные его люди. И в то же время, если вы попытаетесь запереть меня — я перекрою любое сотрудничество. Со мной мало того, что возиться придётся дольше, так ещё и те, кто придут за мной, будут не работать с вами, а попытаются убить, как врагов.

* * *

— Я блин нахрен ему глотку выгрызу, — закончил свой рассказ Хаски. Гидра всё ещё фильтровала для себя всё услышанное от мата, чтобы понять полную картину, Дроид произнёс: «Так», потом ещё раз, но более протяжно, и тоже подвис. Не вытерпев, Хаски ударил кулаком по столу:

— Я вам, — снова ругнулся, — задумаюсь! На кой хрен ему Кай? Вот как пить дать — дверь откроем, а там посылочка нам, а в ней его пальцы или ухо. Или язык. Любая часть тела, и так и будет нам кусками высылать.

— Акросс не такой, — растерянно напомнила Гидра, хотя и сама уже не особо была в этом уверена, но Хаски уже сорвался. Подвисший было Дроид успел среагировать — встал между ними, и Хаски перестал наступать, отошёл на полшага назад, продолжил уже глядя в уверенное лицо Дроида:

— А какой он? Какой? Зачем ему Кай, если ты всё знаешь, а?.. Вот и расскажи мне! Это даже не в процессе игры — я бы не удивился. Но он ещё до игры его у нас… — снова матом.

— Ты пытаешься цепляться к нам, когда вину чувствуешь за собой, — напомнил Дроид, но голос выдал его нервозность и страх перед таким разозлённым и отчаянным Хаски.

— Ну нет. Она оправдывает Акросса. Говорит, что Акросс не такой. Она в конце концов втрескалась в него. И будет продолжать говорить, что он не такой, даже когда нам правда Кай по кускам приходить начнёт. Гидра, ему больно, между прочим! Меня можно резать, Дроида можно, тебя в конце концов! А Каю больно!

Гидра вздрогнула, но кивнула, выбралась из-за заслонившего её Дроида:

— Ты прав. Не важно, такой Акросс или нет. Я не ожидала и что он Кая заберёт ещё до начала… И тоже не понимаю — зачем. Не поговорить же только, правда… Но прекращай кричать — только страху нагнетаешь. Этим проблему не решить.

— Хорошо. Как решить? — скрестив руки на груди, сделал странный кивок при этом Хаски, будто лицом в таз с водой окунулся.

И в гнетущей тишине, последовавшей за этим, свой вариант предложил Дроид:

— Ждать… Что ж ещё. Просто бегать по городу и орать: «Акросс, верни капитана» — плохая идея. Не?

* * *

Даже ночью свет не выключали полностью — оставался бледно-голубой, на половину комнаты, из-за которого она будто в хлорированную воду была погружена. Освещена была нижняя часть клетки, хотя Кай предпочёл бы наоборот. Спать при свете казалось странно и неприятно. Не покидало чувство, что за ним следили, поэтому не могли оставить совсем в темноте.

Кровати не было, да и не к чему — стены, пол и потолок будто матрасами обиты, можно в любом месте устраиваться. Кай выбрал то, что по центру комнаты, и лежал какое-то время, развалившись, как в большой кровати, но не выдержал, свернулся в позу эмбриона.

— Он меня обманул.

Её появление было логичным — Королева не оставила бы его надолго с осознанием, что она снова переметнулась к Акроссу и отдала преимущество ему. Кай развернулся, но не поднялся. Королева стояла, прислонившись к мягкой двери. Нечто вроде призрака и, если Кая снимали — её никто не увидел бы на записи.

— Сказал, что должен с тобой поговорить. Что ничего плохого не сделает.

Кай молча кивнул, оставаясь таким же не читаемым. Он не сердился, да и заставлять её оправдываться не собирался, просто не знал, что говорить. В конце концов, и сам виноват — в прошлый раз пожаловался на более выгодное положение Акросса в игре и получил бессмертие, без которого выбыл бы в самом начале.

— Я даже не могу его обвинить, что он меня обманул… Кай, я честно не знаю, зачем ему это. Он не мог так сказать, такое задумать, да и так поступить…

— Может, расскажешь, наконец? — подал голос Кай, всё ещё не вставая, даже головы не подняв. Но Королева поджала губы и ближе прислонилась к двери:

— Не могу… Ты меня простишь, если я не расскажу. А вот он — нет, не простит.

— Тогда не оправдывай его. Он взбесился из-за того, что проиграл, запер меня…

— Мне показалось, что он был… не то чтобы счастлив, но доволен твоей победой. Знаешь, как те тренеры, что втаптывают в грязь самооценку спортсмена, пока он не сделает рекорда.

— Рад проигрышу? Почему?

— Не могу рассказать.

— Если ты пришла просто извиниться, то уже это сделала. Как бы то ни было, а дальше будем играть уже из этих условий. Не знаю, что он там задумал, а раз ты рассказывать не хочешь — узнаю сам.

— Злишься? — так и не дождавшись, когда Кай поднимется, Королева сама опустилась на колени, подобравшись ближе.

— Нет, — честно ответил Кай.

— А на Акросса?

— Да, — что-то изменилось в его лице, он сделал попытку снова отвернуться, но вовремя сам себя одёрнул и остался в том же положении. — Я не понимаю… Я тоже его не узнаю.

— Странно слышать это от меня, но мне хотелось бы, чтобы вы подружились. Я думаю, что у вас много общего и вы могли бы помочь друг другу.

— Мы просто играем, — напомнил Кай. — Прости, но хватит уже… С Хаски было довольно трудно подружиться, с Дроидом до сих пор общаться проблематично — он начинает скучать, как только чувствует, что отходит на второй план. Я не хочу возиться ещё и с Акроссом и его тараканами, тем более, когда он такое вытворяет.

— Да, я понимаю, — кивнула Королева, упёрлась пальцами в мягкое у головы Кая. — У тебя есть какие-нибудь пожелания? Что-то, что я смогу сделать?

Королева не могла влиять на игру, если она уже происходит, то есть не могла щелчком пальцев перебросить Кая к его команде или отмотать события назад. Влиять она могла только на то, что случится позже.

— Да, — вздохнул Кай, принимая это как компенсацию. — Пожалуйста, сделай так, чтобы Акросс подскользнулся в ближайшее время и как следует отбил задницу, падая.

* * *

— Оно по всем столбам развешано, — Хаски швырнул несколько листовок на стол. — И в газетах есть, я проверял. Он над нами издевается.

На листах красным был написан номер телефона и лишь одно слово: «Акросс».

— Да, похоже на то, — подтвердила только проснувшаяся Гидра. В небольшой двухкомнатной квартире, где в этом мире жил Хаски, ей уступили кровать. В другой ситуации Хаски бы ещё поспорил, но сейчас он и вовсе спать не ложился — бегал по городу. Не советуясь с остальными, он набрал номер телефона. По Хаски было видно, что он едва дождался, чтобы просто их предупредить, и этим уже как бы сделал остальным одолжение. Смотреть на листовки и решать, что делать дальше, он уже не собирался. Он знал, что именно делать.

Второе одолжение — он поставил телефон на громкую связь.

— Я слушаю, — произнёс голос Акросса.

— Я тебе твоё «слушаю», — тут же сорвался Хаски, и взволнованный Дроид закрыл ему рот, но это превратилось в небольшую потасовку между ними, в которой Хаски извиняло только то, что Дроид не чувствовал боли.

— Вы не представляете, сколько звонков пришлось выдержать, прежде чем до вас дошло, — вздохнул Акросс. — Я сменю номер после этого и пришлю вам новый. Как вы заметили, у меня ваш капитан.

— В задницу тебе твоё «слушаю» засуну, — закончил, наконец, Хаски. — И тебе горло выгрызу. И его у тебя выгрызу, зубами.

— Это я и хотел обсудить. Я ведь совсем не против, чтобы вы пришли за Каем. Нам нужно было поговорить, и мы поговорили.

Больше всего Хаски бесило облегчение на лице Гидры, но он не успел как-то его испортить — сам Акросс доказал, что он-то как раз тот самый выродок, каким его считали, продолжив:

— Я отдам вам Кая, только прийти за ним нужно будет самим. Всем вместе или по одному — это как хотите.

— Мы похожи на идиотов? — удивлённо переспросил Дроид.

— Конечно, нет. Но у меня ваш капитан. И если через двадцать четыре часа никто из вас не попытается его забрать — я запущу близнецов к нему в камеру. Попрошу их только не убивать его, и у вас будет шанс снова забрать его. Ну или убедиться в том, что я серьёзен.

Акросс произнёс это таким спокойным и дружелюбным голосом, что у Хаски свело зубы.

— Ну и да, адрес я скажу только через сутки. Вы же хорошая команда и очень хотите своего капитана обратно целым, поэтому найдёте нас. Я всегда рядом, так уж получилось. Всегда можно «выгрызть мне горло», Хаски.

— Рот закрой, — среагировал тут же Хаски. — Тебе со мной играть ещё очень-очень-очень долго, и я твою смерть больше не буду оставлять на совести…

Когда Хаски прервали гудки, он сорвался и разбил телефон об пол.

— Что?! — обернулся он к Гидре, пока Дроид извлекал из разбитого аппарата сим-карту, на которую должен был прийти новый номер Акросса. — Какой он? По кусочкам не присылал, но на куски его порвёт, и даже не своими руками! Как всегда, впрочем!

— Он что-то задумал, — спокойно отозвалась Гидра. — Разве вы не понимаете?

— Конечно, задумал, — согласился Дроид. Хаски нервно обернулся к нему, потом снова к Гидре, и сам осел, успокоился. — У него Кай, он нас ждёт. Сидит на месте, и ему не нужно нас отлавливать. Наверняка там вооружённая охрана, потому что от него одного Кай давно бы сбежал, так?

Хаски рвался ответить что-то злое, но проглотил это, кивнул.

— У меня логика ломается. Помогайте. Ему нужен был именно Кай, но он зовёт нас. Это Акросс — садист и маньяк…

— Он не такой, — перебила Гидра, и между ней и Хаски снова на секунду вспыхнуло противостояние.

— Тогда что он там с Каем делает? Чай пьёт? — огрызнулся Хаски. — Я бы понял, будь это ты. В конце концов на свою сторону перетащить.

— У них же изначально какие-то счёты, — напомнила Гидра. — Вопрос в другом. Нам нужно найти, где он держит Кая и…

— Нужно ли? — совершенно спокойно перебил Дроид. — Если он ждёт нас там, значит всё по его плану.

— Что предлагаешь? — уже не так грозно и с намёком на энтузиазм, обратился Хаски.

— Акросс должен сторожить Кая. Остальные шляются где попало. Предлагаю найти его команду. Начиная с близнецов. Если мы близнецов пристрелим — то кого он будет запускать к Каю? Гранита? Согласись, Гранит это не так страшно, он не садист. Он может ещё и послать Акросса с таким приказом — он умеет головой думать.

— Мне нравится, — кивнул Хаски.

— Конечно, тебе лишь бы кого убивать, — вздохнула Гидра. — Я останусь на телефоне, вы не против?

— Замётано. Отвлекай Акросса разговором, с тобой-то ему приятнее общаться, чем с Каем, — разрешил Хаски, уже одеваясь.

— Мы их ещё и не нашли, — поправил Дроид. — Куда ты собрался?.. Погоди, ты по улицам будешь ходить и…

— Дроид, не забывай, что распорядитель игр — хороший друг Кая. Я надеюсь, она подсунет нам близнецов, если не хочет, чтобы его мучили.

— Что-то по прошлому опыту не заметно, — под нос себе проворчала Гидра.

— Ага, я её тоже не особо люблю. Зато Кай к ней хорошо относится, и если она не отдаст нам близнецов, то я расскажу ему, что ей нравится, когда его пытают и калечат.

* * *

— Они звонили? — спросил вернувшийся в комнату Гранит. Акросс только кивнул, сел за стол у экранов наблюдения, болезненно поморщился — копчик тут же напомнил о себе болью. Утром подскользнулся на ровном месте, странно. — Ты назвал им адрес? Стоит готовиться к встрече?

— Нет. Сказал, что только через сутки назову адрес.

— Ещё не всё с Каем обговорил, что ли? — не понял Гранит.

— Нет, нам с ним говорить уже не о чем. Но, — Акросс повернулся к близнецам, — всё слышали? В половине второго я открою вам его камеру.

— Кажется, на часах было двадцать семь минут, когда ты говорил, — тут же с энтузиазмом заспорил один из них. — А если они сюда придут, то нам всё равно можно к нему наведаться?

— Нет, у вас будут другие игрушки, — отказал Акросс. — Двадцать семь, так двадцать семь. Вряд ли дойдёт до счёта на минуты.

— Ты же не собирался его трогать, — напомнил Гранит. Близнецы — у стены, Акросс — у светящихся экранов, в остальном в комнате царил полумрак. И Гранит по центру, как барьер между неадекватным садизмом и здравым смыслом. — Ты сам сказал, что сжульничал только для того, чтобы отловить его команду и на этот раз отыграться на них, а его оставить в покое.

— Я просто хочу подогнать их. Я сказал, что у них сутки. Как это будет выглядеть, если после этого я не исполню своей угрозы?

— То есть то, что ты вмешался в ход игры, ограничил их капитана, будет выглядеть нормально? — напомнил Гранит. Нахмурившись, Акросс полностью развернулся к нему, негромко окликнул:

— Эй. Пока ещё я тут капитан. Уже поздно жаловаться.

— Я не понимаю, — вздохнул Гранит. — Сам себя подставил, рассказав об игре и бессмертии.

— А где бы ещё я держал Кая? У себя в подвале? — снова отвернулся Акросс.

— Тебе ведь на самом деле всё равно — найдут они его за сутки или нет?

Даже близнецы заинтересованно прислушивались. Акросс обернулся лишь на секунду, чтобы бросить безразличный взгляд.

— Нет. Не всё равно, — произнёс он уже когда Гранит собирался уходить. — Я думаю, ему нет дела до собственных страданий. Возможно, он думает, что заслужил. Я эту тактику уже два года пробовал. Но если ему безразличны и страдания тех, кто ему доверился — тогда я не знаю, чем ещё его пугать. И получается он ещё больший псих, чем…

Акросс и сам не придумал, чем кто. Хотел продолжить: «чем я», но образ, осветивший его слова, сбил. Это был образ Тима, сидящего за столиком в его подвале. Чем бы он мог сломать Тима?.. Только смертью любого из команды. Но разве Кай — такой же отморозок?

* * *

За всё время его пребывания тут в камеру заходил либо Акросс, либо совсем посторонние люди, и появление Гранита Кай воспринял как удачный ход противника ферзём — начало проигрыша.

— Все собрались? — уточнил огорчённо Кай, сидящий у дальней стены. Вместо ответа Гранит сообщил:

— Он обещал твоим, что сдаст тебя близнецам, если они не найдут тебя за сутки.

— О, — кивнул Кай. — Я ждал чего-то такого. Удивился бы, если бы он продолжал носить мне завтраки и только разговаривать. Зачем ты меня предупреждаешь?

— Не одобряю его поведение.

— Вот и поговори с ним, — пожал плечами Кай. — Или помоги мне сбежать.

Его скучающий безразличный взгляд сменился на более пристальный, цепанул Гранита за грудки, но откатился от него как волна — Кай и сам понимал, что этого не случится.

— Надеюсь, твоя команда найдёт тебя раньше.

— Ну да. Конечно. Будто тебе есть до этого дело, — поддел Кай, но снова впустую и без особой надежды — Гранит ушёл так же спокойно, не оставив даже канцелярского ножа для самообороны. Возможно потому, что Гранит знал — Акросс сидел, почти безвылазно уткнувшись в экраны с камер наблюдения — вестибюль, этажи, лаборатории и карцер, в котором был заперт Кай.

* * *

Гидра осталась одна в квартире на ночь. Когда она позвонила, в динамике усталый Дроид вздохнул огорчённо:

— Нет. Никого. Надо было остаться с тобой — ощущение, что у Хаски фитиль к заднице прикручен и завтра рванет…

— Я попробовала позвонить Акроссу, — призналась Гидра. — Хаски только не говори… Думала, всё ему выскажу.

— И он сразу поймёт, как плохо себя вёл, — без особой веры продолжил за неё Дроид. — Не то чтобы я верил в его совесть, но всё-таки… Как прошло?

— Он сбрасывает вызов, как только слышит мой голос… Я всё-таки надеюсь, что у вас всё получится. Когда Кай вернулся в прошлый раз — я было подумала, что наконец-то не будет этого чувства… вины что ли.

— Да, знаю, — подтвердил Дроид. — Мы постараемся. Давай так — если мы их найдём, я скину тебе сообщение, потому что не до звонков будет. А если не найдём, то ничего не буду писать… Всё, пора, а то Хаски меня вместо Акросса сожрёт.

И несмотря на то, что не происходило ничего, и игра стояла на месте — Гидра не спала всю ночь. Бродила по пустой квартире, перетаскивая с собой телефон из комнаты в комнату. Тот самый, на который мог позвонить Акросс или написать Дроид. Время от времени в этой тишине Гидра проверяла — а работает ли телефон, не сел ли аккумулятор? Идёт ли в самом деле в этом мире время? И не верила часам, пока за окном не забрезжил рассвет. Вместо надежды с ним пришло осознание — они не спасут Кая, они опоздают. И он снова будет тихий, искалеченный, а им опять станет стыдно за то, что не успели, не нашли. Тогда, злясь на себя и на Акросса, она раз за разом снова начинала набирать его номер, но и в этот раз ничего кроме гудков.

* * *

Кай стоял к двери боком, со скованными перед собой руками, когда створки двери разъехались в разные стороны, открываясь.

— Очень жаль это говорить, — начал один из близнецов. Они с братом шли наравне, никто не выбивался вперёд, — но, похоже, твои ребята и девочка не справились.

— Я даже рад. А впрочем… Акросс говорил, что ты чувствуешь боль. А они — нет. С тобой играть-то всяко поинтереснее!

— Хотя не знаю, всё-таки лучшие жертвы — это девочки. Я раз пять уточнил, но Акросс сказал, что и Гидру…

— Слушайте, — спокойно и даже устало прервал Кай, пока за близнецами закрывалась дверь, — вы вот всё близнецы, да близнецы… У вас же какие-то имена есть.

— Ты, блин, издеваешься, мелкий? — уже не таким задорным тоном переспросил правый относительно Кая.

— Серьёзно. Мне кажется, ваших имён даже Акросс не помнит. И остальные не помнят. Вот я и подумал, что вы и сами их не знаете, — пожал плечами Кай.

— Ты нам решил зубы заг… — начал более спокойный левый, но его брат сорвался с места к Каю. Но вместо того, чтобы схватить его, получил громоздкими наручниками по голове. Кай всего лишь чуть отодвинулся в бок, чтобы уклониться. К первому нападавшему он отнёсся уже как к поверженному, хотя тот ещё мог двигаться и активно материться, но Кай развернулся к ещё стоящему у двери. Взгляд этот снова был как вызов. На этот раз бросился второй, готовый ловить при попытке уйти в бок, но совершенно не ожидавший осколка тарелки, зацепившего щёку, аккурат около глаза. Попытался подняться второй, тогда Кай, будто только теперь его заметил, ударил подло — ногой в лицо ещё стоящего на четвереньках близнеца. И снова — попытка ударить в рассечённую щёку, но, когда противник уклонился — следующий удар снова железными тяжёлыми наручниками в подбородок. И всё это время лицо у Кая было уверенное, спокойное, чуть сжаты губы. И бил он расчётливо, даже если промахивался — казалось, что так и планировал, отвлекал внимание от удара.

Ещё неизвестно, чем бы закончилась драка, но двери в камеру снова разъхались в стороны, впустив троих охранников в бронежилетах и шлемах с дубинками. Кая отшвырнули к стене ударом в живот, но дальше не последовало никакой мести — точно так же скрутили и близнецов, вытащили силком из камеры, пока они ещё рвались продолжать драку. Как только вывели их, Кая тоже отпустили сидеть у стены, восстанавливать дыхание, остался парень с желтоватой кожей в белом халате. Один из охранников остановился у его плеча, но агрессии больше не было, и Кай сам не верил в то, что всё обошлось.

— Как они сюда попали? — спросил парень нервно.

— Вошли, — пожал плечами Кай.

— Да я видел, что вошли! — сорвался тут же собеседник. — Кто их пустил?! Кто им разрешил вообще?..

— Вы что, не знаете, что делает Акросс? — без особого удивления переспросил Кай, отвернувшись. Только после этого профессор или доктор быстро ушёл, за ним и охранник. Снова закрылись двери и расстёгнулись наручники, упали на пол.

* * *

Конечно, Акросс видел всё в мониторах, и разговор слышал, но продолжал безразлично ждать в выделенном ему помещении. Спокойно обернулся, когда в комнату швырнули сначала обоих близнецов, которые, не разобравшись в ситуации, ещё наперебой принялись жаловаться Акроссу, будто он и здесь был самым главным и мог что-то решить. Профессор вошёл следом и, ткнув в близнецов, в тихом бешенстве спросил:

— Какого черта? Они говорят, что ты приказал. Ты, случайно, ничего не перепутал?

— Они не собирались его убивать, — вздохнул Акросс. — Просто немного… покалечить, — после этого Акросс улыбнулся, откинувшись на спинку. Когда профессор подошёл к нему, Акросс ждал удара, поднялся из кресла и протянутую руку поначалу воспринял как угрозу, но та осталась в воздухе, раскрытой ладонью вверх.

— Ключи от его камеры сюда дай, — невпопад потребовал профессор и видно было — сам нервничал, тоже ожидал удара.

— Если откажусь? — провоцировал Акросс, подняв руки, будто в него целились.

— В соседнюю посажу.

Напряглись близнецы, в ожидании приказа на уничтожение серьёзных охранников в шлемах. Акросс понял это по их изменившимся позам. Но распоряжения он не отдал — небрежным движением смахинул с пульта магнитный ключ, вытянул руку с ним над ладонью профессора, но пальцев не разжимал.

— Мне нужны эти ключи. На случай, когда за ним придут.

— На этот случай тут я и охрана, — напомнил профессор, но ладонь его заметно дрожала. — Хватит уже того, что он подопытный, нечего его ещё стращать, как… как заключённого какого-то! Ты головой вообще думал? Как он теперь будет с нами сотрудничать, если не сможет чувствовать себя в безопасности?! Мне не угрожать тебе нужно, а правда в соседнюю посадить, чтобы…

Ключ ударился о протянутую ладонь и упал с громким стуком на пол, профессор от такого опешил, ещё несколько секунд смотрел в глаза Акроссу, потом неловко подобрал упавшее.

— Я… — совсем сбиваясь начал он снова, — я за тобой наблюдаю! Ты ему больше ничем не навредишь.

Прижимая ключи к груди, он осторожно обошёл расслабившихся братьев, выскочил поскорее из комнаты, вслед за ним вышла охрана.

— И? — скучая, спросил один из близнецов. — У тебя есть дубликаты?

— Нет, — безразлично откликнулся Акросс.

— Тогда зачем?

— Ты его видел? Хватит одного из вас… Да даже Мей хватит, чтобы отобрать у него ключи. Тоже мне проблема, — отвечая, Акросс без спешки набрал на телефоне сообщение с адресом лаборатории.

* * *

Голос у Гидры был взволнованный, спотыкающийся:

— Акросс прислал адрес. Я понимаю, что вы много сил…

— Да мы тоже нашли, — откликнулся Дроид.

— Где держат Кая? — счастливо спохватыватилась Гидра.

— Нет. Адрес близнецов. Хаски собирается их дождаться, раз уж мы всё равно уже опоздали. Но ты в общем… если звонить снова будут — ты нас набери. Может они и не придут.

— Как же Кай? — упавшим голосом переспросила Гидра, и Дроид сорвался:

— Слушай, хочешь, я Хаски трубку дам, и ты сама с ним поговоришь об этом. Что у тебя есть адрес и надо сходить забрать то, что нам милостиво оставили от Кая. Нет? Тогда я кладу трубку!

Команда разваливается — поняла Гидра, глядя на погасший экран. Она думала не дольше минуты, прежде чем начать собираться.

Хаски тем временем продолжал сидеть каменным изваянием напротив входной двери, даже не обернулся, когда из ванной вышел Дроид.

— У неё есть адрес, — устало сообщил он. Хаски кивнул, не отрываясь от двери.

Близнецов было слышно задолго до их появления в квартире — они громко смеялись там, в подъезде, обсуждая что-то, и чем ближе были их голоса, тем мрачнее становился дожидающийся их Хаски. Дроид осторожно прошёл к двери, встал так, чтобы его не было видно, когда она откроется.

— Надо было видеть его рожу, — раздалось одновременно со скрежетом ключа в замке, и в то же время со своего места поднялся Хаски. Это выглядело настолько жутко, будто он уже был частью мебели, и вот кресло или столик вдруг взяли и пошли.

Секунда замешательства, когда близнецы обнаружили Хаски, за это время Дроид успел выстрелить в затылок одному, собирался так же убрать из игры второго, но Хаски цепанул того за ворот рубашки, повалил на пол. Дроид успел закрыть дверь, прежде чем раздался крик. Когда он нехотя, осторожно обернулся — нож, который держал Хаски, уже насквозь прошил ладонь врага, припечатав её к паркету.

— Наверное, весело было над Каем издеваться? — холодно спросил Хаски, всё ещё держа ладонь на рукоятке. — А теперь как? Тоже весело?

Дроид и раньше понимал, зачем Хаски ждал. Он вздохнул обречённо, бросил только:

— Сначала сделай, чтобы он не орал, — и вышел за дверь, плотно её закрыв. Он не хотел видеть того, что будет дальше. Отошёл на несколько метров, к лестничному пролёту, в надежде, что и не услышит ничего. Набрал номер Гидры, но в ответ были только гудки, и у Дроида появилось ощущение, что его снова бросили одного посреди игры.

* * *

— То, что недавно случилось — досадное недоразумение, — заверил стоящий у двери профессор. Кай слушал молча, сидя у стены. Осколка тарелки у него не забрали, поэтому он чувствовал себя спокойнее, а не потому, что кто-то там разберётся с Акроссом. — Мы не были в курсе, что он так… поступит. У Акросса больше нет таких полномочий. Вы в безопасности.

Профессор ждал ответа или реакции, но Кай игнорировал его, продолжая следить за дверью.

— Я забрал у него ключи. Он сказал, что за вами придут. Мне не нравится вся эта задумка и… если бы вы согласились сотрудничать, я мог бы отдать ключи тем, кто появится здесь.

Снова тишина и прямой взгляд Кая, будто говорил с куклой.

— Вы не хотите обезопасить себя? — растерянно продолжил профессор, и, о чудо, Кай наконец ожил — вздохнул, прикрыв глаза.

— Это всё не имеет значения, — не открывая глаз, отозвался Кай. — Если Акроссу нужны будут ключи — он их заберёт. Если он услышит, что вы предлагаете сотрудничество мне — он заберёт и меня. Всё происходящее для Акросса лишь декорация.

— Я так не думаю, — поморщился профессор. — Вы отказываетесь поэтому?

— Вы можете только выпустить меня отсюда и снять наручники. Всё остальное — бессмысленно.

* * *

— Гидра пришла.

Акросс отвернулся от экранов, указал в один из них, кивнув:

— Я уже знаю. Сказал привести её сюда.

Вся оставшаяся команда Акросса находилась в предчувствии чего-то. Только Гранит ждал этого мрачно, а Мей напротив — вся в предвкушении. И самое лучшее для неё было то, что первой пришла Гидра. Акросс понимал, что предпочёл бы оставить её напоследок — вполне могло получиться так, что Хаски для того и прислал её — проверить врага на прочность. Акросс и сам не знал, сможет ли. Он отчего-то представлял её в белом платье, по которому будут расползаться кровавые подтёки, отчётливо видел вспухающие на светлой коже синяки. И заранее не мог этого себе простить.

И Кай, и Гидра не считали его кем-то плохим. Думали, что он просто заигрался. Но этот образ шёл вразрез с тем, чего хотел Акросс.

Недавно Барс спросил, смог бы Акросс забыть всё, что случилось, и жить дальше уже ради Гидры, если бы она полностью приняла его сторону.

— Мне нужен ключ от его камеры, — поднялся с места Акросс.

— Я принесу, — тут же вызвалась с энтузиазмом Мей. — Пусть Гранит дождётся у камеры. Я не смогу притащить Кая сюда. Особенно учитывая, как он отделал близнецов.

— Так Кай не пострадал? — с надеждой от двери переспросила Гидра. Мей вышла, больно задев её плечом, потом уже осторожнее удалился Гранит. Акросс кивнул охране, которая довела Гидру до комнаты, чтобы их оставили одних.

В этой надежде, в этих словах снова было что-то, как хлоркой отмывающие Акросса от той грязи, что он готов был на себя взять.

— Просто ваш капитан оказался агрессивнее, — пинком Акросс отправил ей стул, он ударился о колени девушки, но она не села, так и стояла у запертой двери. — Ты ведь думаешь, что я не смогу? Поэтому пришла одна? Они тебе приказали?

— Нет, сама пришла, — Гидра смягчилась, отодвинула стул. За спиной Акросса были экраны, и на одном из них — сидящий у стены в комнате с мягкими стенами Кай. Он выглядел вполне целым и здоровым, Гидра не отрываясь смотрела в этот экран, пытаясь высмотреть раны.

— Чтобы проверить меня?

— Чтобы доказать, что не сможешь, — успокоившись, Гидра перевела взгляд на него, даже улыбнулась.

— Ты загоняешь меня в угол и думаешь, что теперь я сдамся?

На Гидре были джинсы и лёгкий свитер. Как художник, Акросс мысленно лепил бордовые кровоподтёки на колени, на ключицы и улыбающееся лицо. Пытался привыкнуть.

— Ты сам придумал эти правила, — напоминила Гидра. — Ты сам себя загнал в угол.

Представлял разбитую губу и кровящий нос, но ловил себя на мысли, что всё это — слишком эстетично. Это похоже на игру понарошку, на грим для актрисы западного кино, где девушка в крови — всё равно красива. Акросс знал, что так не бывает.

— Я не загонял себя в угол. Не знаю, что ты там придумала, мы в разных командах. В задачи моей входит убивать вас, так же как и ваша цель — истребить нас, — на Акросса будто вдохновение нашло — он продолжил быстрее и уверенней:

— Давно пора было это прояснить. И определиться, кто на чьей стороне. Время перейти на мою прошло. Надо мной вся команда смеётся. Кай скоро будет просто прикрывшись тобой выигрывать. И, будто в подтверждение этого, ты приходишь, чтобы доказать мне и командам, что я тебя не трону. У меня нет выбора. На что ты надеешься, что я посажу тебя в соседнюю клетку? И ты будешь прикрывать Кая своим телом в следующий раз, когда я запущу к нему близнецов? Мне давно пора было сделать выбор. Просто раньше это казалось смешным — играешь за Кая, а влюблена в капитана другой команды. Что вообще не так с тобой? Люби Кая, Хаски, Дроида. Кого угодно из своих, нечего тут Шекспира разыгрывать! Почему, чёрт возьми, я?! Почему меня нельзя ненавидеть?!

Изменилось лишь выражение лица Гидры, но ни ненависти, ни брезгливости на нём не появилось. Она скорее была похожа на маму, которой сын пытался доказать, что вырос, а для неё он всегда будет оставаться ребёнком. И фантазия Акросса смачно облила её кровью, синяками, порезами, и от невозможности этой картины он прикрыл глаза, этим жестом смыв всё, не выдержав. Когда открыл — выражение лица у Гидры стало другое, обеспокоенное, она смотрела уже на экран монитора. Обернувшись, Акросс увидел лишь тени в дверях и пустую камеру. Только теперь Акросс обнаружил, что стоял уже не у экранов, а ближе к девушке. Пришлось вернуться, чтобы одним нажатием выключить все экраны. И, отвлёкшись на пустую теперь камеру, Акросс пропустил, что на входе в здание появились новые гости.

* * *

С охраной комплекса у Хаски никаких счетов не было, поэтому он убил их огнестрельным — быстро, ловко. Дроид шёл следом, даже ничего не возразил вслух, когда Хаски обернулся проверить реакцию.

— Я молчу, — кивнул Дроид.

— Вот и правильно. Хотим спасти Кая — некогда нежничать с врагами, — Хаски тут же отвернулся. Быстро распихал трупы — один спрятал под стол с телефоном и экранами, второй под лестницу, потом, будто ничего и не случилось, размял плечи.

— Гидра нас опережает, — напомнил Дроид, осмотревшись по сторонам. — Она минут десять назад писала, что заходит.

— Ну да. Надеюсь, Акросс её уже пытает. Или трахает. Мы тихонько придём, заберём Кая, пока он занят, и так же тихо уйдём.

* * *

Кресло в конечном итоге пригодилось для Кая — Гранит скинул в него капитана, тут же пригвоздил к месту, положив руку на плечо и, будто в инвалидном кресле, отвёз Кая вглубь комнаты, к мониторам.

По центру стоял Акросс, у двери притихшая Гидра, в проёме остановилась Мей. Её, судя по всему, Кай не расценивал как препятствие, вместо приветствия приказал:

— Беги.

— Не могу, — отказалась Гидра.

— Если ты думаешь, что он ничего не может сделать… — начал Кай, но Акросс тут же перебил:

— Я рад, что ты это понимаешь. Знаешь, с Гидрой и Дроидом, пожалуй, проще всего. Они вряд ли будут сопротивляться.

— Беги, — повторил Кай. — Через «не могу». Я твой капитан, я приказываю…

— Эй, я тут не просто стенка, — напомнила Мей, подняв руку с ножом, лезвие которого было размером с ладонь. — И мы все тут понимаем, с каким наслаждением я её покромсаю.

— Почти стенка, — фыркнула Гидра, но смотрела на Акросса.

— Они тебя не особо слушаются, — выдохнул Акросс, обернувшись к Каю, и тот замер, будто даже дышать забыл, и взгляд был непривычный, просящий. Кай быстро понял свою ошибку, сравнив с прежним своим поведением — он дал Акроссу понять, что тот на верном пути, правильно нащупал болевую.

— Я не думаю, что стоит напрягать из-за этого Мей, — продолжил Акросс, по-прежнему не глядя на Гидру. — Тут ведь есть охрана… Молчаливые ребята, похожие на киборгов. Но…

— В глаза ей это скажи, — потребовал Кай. Он попытался встать, но рука на плече не позволила, потащила его обратно. Акросс послушался — он спокойно повернулся к двери и, как ни в чём ни бывало, как даже не угрозу, а что-то бытовое, закончил:

— Я отдам тебя охранникам.

Даже Гидру, до конца в него верившую, передёрнуло. Она осторожно посмотрела на дверь, от которой ей отсалютовала ножом Мей, потом на Акросса. Гидра уже не могла выглядеть прямой и спокойной — у неё блестели глаза, пока ещё не слёзы, но их предвестник. А продолжить уговаривать Акросса, что он не такой, уже не хватило голоса, потому что лучше молчать, чем, наконец, расплакаться.

— Гранит, — так же неспешно повернулся к нему Акросс. — Отведёшь её? Скажешь, что могут не церемониться. Что её всё равно потом уберут и…

Если бы в голосе Акросса был хоть намёк на дрожь, на нерешительность, Кай бы ещё продолжал надеяться, но это спокойствие, его уверенность, вывели из себя. Гранит, не видевший, как Кай справился с близнецами, при попытке снова задержать его получил осколком тарелки в руку. Остриё не впилось, только ранило кожу, но этого хватило, чтобы Гранит отдёрнул руку, а Кай, никем больше не сдерживаемый, сорвался с места.

Акросса он сбил по инерции, всем своим весом, ещё метр их провезло по полу. Для Кая весь мир слился в их сцепившийся клубок, и не было в нём вроде как ни Гидры, которую он теперь защищал, ни опасности в лице Гранита. Было только это холодное безразличие Акросса. И всё накопившееся Кай выразил выкриком:

— Да что с тобой?! — и, локтем отшвырнув потянувшуюся к нему руку Акросса, наклонился, больно стукнувшись лбом об лоб противника.

Акросс никогда не знал, в чём именно заключалась способность Кая. Ему и не было интересно. Или не придавал этому значения, находясь всегда в каком-то полубреду картонных реальностей. Поэтому Акросс безбоязненно открыл глаза, пока его лоб ещё касался лба Кая.

Не то чтобы Кай планировал это — оно произошло почти спонтанно, из желания узнать, что творилось в голове у Акросса, раз он так себя вёл. Возможно, Кай и не хотел видеть его прошлого, но он никогда не мог контролировать эту способность.

Кай не просто увидел Барса с простреленной головой, залитый кровью пол и разрезанного Тима. Кай в этот момент знал их настолько, будто это именно он их собирал, спасал. Как никто другой осознал и тот перелом, когда Акросс чуть всех не предал, сбежав от команды, перенял его страх перед Легионом и в обратном порядке — страх перед взрослыми с бритыми головами и в чёрных кожанках. И Кай уже не мог остановится, впитывал отрицательное и положительное. Будто большой ложкой загребал память Акросса со всеми яркими ощущениями, осознаниями, событиями. Напрочь выпал из реальности и, когда вновь вынырнул в настоящее — понял, что его отбросило и он лежал, скрючившись, как побитый, на холодном полу. Акросс уже стоял на ногах — не такой спокойный, совершенно белый, с блуждающим взглядом, будто действия Кая прорвали плотину. И Кая обдало реальным ужасом от мысли, что сейчас Акросс поймёт, что враг сделал.

Кай никогда не спрашивал, понимали ли люди, на которых он применял эту способность, что он был у них в голове. На долгие секунды в комнате застыло всё — Гранит на полпути на подмогу, Мей в дверях и Гидра у стены, тем более сам Кай, теперь боящийся шелохнуться. Он чувствовал себя бумажным конвертом, переполненным водой, готовой вот-вот прорваться, и эта вода — чужие воспоминания, опаснее тротила. И в этом замершем мире двигался только Акросс — дышал тяжело, не выпрямлялся, стоя в этой нелепой позе. Но взгляд его прояснился, глазами он нашёл Кая, и это отозвалось неприятной дрожью где-то в желудке.

— Ты видел, — в остановившемся мире произнёс Акросс ту самую фразу, которая должна была его запустить, и стрелка часов снова пошла на следующий круг, в мир вернулось движение. Одновременно с этим Кая с новой силой охватил ужас. Это чувство будто преследовало его все эти годы и нашло только теперь, проползло за ним из детства.

Пока остальные ещё не осознали, что произошло, Акросс забрал нож у остолбеневшей Мей и вернулся к Каю в три уверенных железных шага.

* * *

— … да ладно, нравился же?

— Это было в школе. В школе мы все мелкие, глупые и нам нравятся…

— Саш?..

— Я… — начал он неуверенно, обнаружив себя остановившимся за несколько метров от спутниц. — Сегодня не получится, в общем. Кажется, я дома воду не отключил… Вчера её не было, и, если кран ещё отвернут… — не глядя на тех, кому врал, он обошёл их по обочине. — Там, наверное, целый потоп. Надо проверить. Простите, только вспомнил.

Возможно, теперь всё выглядело вполне правдоподобно. Даже когда, отойдя на несколько шагов, он сорвался на бег. Бежать до квартиры по пересечённой местности короткого пути не хватило дыхания. Даже до своего этажа пришлось ехать на лифте, хотя и привык пешком подниматься. Первым делом он заглянул в комнату матери, убедиться, что её не было. Потом проверил кухню, там опустошил стакан воды, и, оставив его в мойке, заперся в своей комнате. Несколько минут сидел на стуле, глядя на задёрнутые занавески, крутил по столешнице деревянный карандаш. Наконец, решившись, Кай выдохнул, откинулся на спинку стула и, подхватив со стола карандаш, сжал его в зубах, прежде чем вернуться в игру.

* * *

Теперь он запустил время, и единственное, что успел сделать перед ударом лезвия в предплечье левой руки — это подняться на ноги.

Кай попытался защититься, всё ещё удержать это на уровне драки, а не простого избиения, но с раненной рукой и против Акросса, у которого окончательно отказали тормоза, не получилось. Единственный успех — отобрал нож, ручка его тут же выскальзнула из пальцев, и Кай осознал, что скользкие они из-за крови. В этом вихре он не особо разбирал, где именно остальные люди — они будто исчезли из комнаты, даже голосов ничьих не было слышно, кроме звона в ушах и собственного дыхания. Отобранным ножом не спас — пока Кай пытался разглядеть в этой мешанине цветных пятен кроме Акросса ещё и Гидру, его противник перехватил его одной рукой за ворот рубашки и, будто в голливудских боевиках, швырнул в выключенные экраны так, что они разбились.

Это оказалось последней каплей — можно сказать, что тело Кая начало терять сознание, хотя на самом деле оно пыталось спастись в реальности, где ему не будет больно. Как телевизионный сигнал в плохую погоду — Кая постоянно выключало из игры, но в промежутках между возвращениями он услышал голоса Хаски и Дроида.

Глава 10

Саше одиннадцать.

Железная дверь квартиры распахнулась перед ним, мама стояла за спиной. Словно готовилась к тому, что он уже теперь попытается сбежать, потому что с ним — школьный рюкзак, в который умещались все его скудные пожитки: тетрадки, ручки и рубашка. Саша и в самом деле чувствовал слабость в ногах, тошноту и отсутствие желания входить в незнакомую квартиру за надёжной железной дверью. Он вздрогнул, когда створка в одну из комнат открылась и белая с рыжим кошка выглянула посмотреть, что происходит. Тогда Саша растаял — переступил порог, бросил рюкзак на обувницу и, опустившись на корточки, попытался подманить знакомую ему кошку.

— Это твой новый дом, Саша, — осторожно закрывая дверь, проговорила женщина. Она подошла ближе, сама поймала насторожившееся животное, отдала ребёнку в руки. — А это твоя кошка. Видишь, я позаботилась о ней. И о тебе смогу.

Вместо благодарности, кошка попыталась вырваться.

* * *

Та кошка умерла два года назад, и мама сама, ни о чём не спрашивая, притащила с улицы нового котёнка, на этот раз рыжего полосатого. «Мне как-то теперь пусто без животного в доме», — заверила она. Саша знал, что кошку она несла прежде всего для него. Уже тогда почти всё свободное время он помогал девочкам постарше в приюте для животных.

Услышав скрежет ключа в замке, Саша, как дисциплинированный солдат, вышел и построился у своей комнаты, поздоровался:

— Добрый вечер.

— Ты сегодня рано, — подметила разувающаяся мама. Она была одета в строгий плащ, светлую блузку и узкую юбку, с наслаждением скинула туфли, но поставила аккуратно, на место, рядом с кедами Саши. Сын на неё не был похож, разве что худобой.

— Да, решил после института сразу домой.

— Поссорились?

— Нет, — спокойно отозвался Саша. — Я пожарил картошки, должно быть ещё теплая.

— Сам поел?

— Да, на этот раз не пересолено, — с улыбкой отчитался Саша. Мама ушла на кухню, на этом его отчёт считался законченным, и он вернулся в свою комнату. Забрал со стола роман и, скинув тапки, залез на верх кровати-чердака. Но Саша не открывал книгу — положив рядом с подушкой, он закрыл глаза и вернулся в игру.

* * *

Кая оглушило болью, он ещё пытался защищаться, уклониться, но чьи-то настойчивые руки не били, а держали за плечи, укладывали обратно.

— Он очнулся! — голос Дроида. Кай отчего-то смотрел на мир только одним глазом, второй был закрыт тканью. Но, когда Кай её приподнял, этим глазом он всё равно не видел. Огнём горела левая рука, всё тело будто на мелкой тёрке натирали.

Гидру, попытавшуюся войти в комнату, оттолкнул Хаски, сел на корточки около кровати, протягивая стакан с водой, но к нему тут же кинулась девушка.

— Обалдел?! — спросила она, потянулась отнять стакан, но Хаски спрятал его, смотрел враждебно. — Кай, не пей. Он туда пачку обезболивающего затолкал! Хаски, он помрёт от этого.

— И что? — огрызнулся Хаски. Дроид прикрыл лицо рукой, поднялся с кресла у кровати, чтобы выйти.

— Со мной всё в порядке, — при нём успел заверить Кай. — Ну. Почти.

Он осмотрел забинтованные руки, ощупал замотанную голову, тело. Болью отдалось каждое движение, Кай потянулся было к протянутому стакану, Хаски подставил, Гидра больше не вмешивалась, но капитан опомнился сам. Рука замерла, так и не забрав, он попросил негромко:

— Можно простой воды?..

За водой убежала Гидра.

— Как мы выбрались? — спросил Кай, снова пытаясь убрать бинты с глаза и раздражаясь из-за того, что тот всё равно не видел.

— Сбежали вовремя, пока нас не заметили… Я бы остался, но Дроид сказал, что надо тебя вытаскивать, а до Акросса потом можно будет добраться.

Упоминание Акросса вызвало чувство тошноты, какое обычно бывало от сильных отрицательных эмоций: слишком проникновенного фильма или собственного несчастья.

— Он жив? — обеспокоенно переспросил Кай.

— Пока да, — Хаски надулся, будто снегирь, но при этом старался не смотреть на капитана и больше ничего не комментировал. Вернулась Гидра со стаканом воды.

— Я знаю, чего он хочет. Знаю, почему он такой, — забирая стакан, продолжил Кай. Хаски раздражённо фыркнул:

— А, ну да. Тяжёлое детство, тяжёлое юношество и ударенный на голову теперь. Плавали, знаем. Только если ты из-за этого его прощать собрался, то я тебе зеркало принесу, лады? Сначала посмотришь, что он с тобой сделал. Или снова скажешь, что это просто игра?

Но Кай молча пил, не собираясь спорить. Опустошив стакан на половину, отдал его обратно, сказав лишь:

— Спасибо, что спасли.

— Без тебя команда по швам трещит, — с улыбкой призналась Гидра. — Да и с Хаски только ты умеешь общий язык находить.

— Вот ты мне скажи — ему было сложнее, чем тебе, что ли? — продолжал Хаски. — Он имеет право так…

— Я не должен был заглядывать ему в голову, — оборвал Кай. С каждой секундой он становился всё уверенней, спокойнее. Он возвращал себе статус железного капитана. — Он ведь впервые сам сорвался, сам избил.

Хаски не понимал, смотрел с раздражением, и было видно по нему, что он на грани скандала, который закончится тем, что Хаски уйдёт, хлопнув дверью, мстить. И Кай дал слабину — отвернулся, признавая:

— Да, ты прав. Его это не оправдывает.

Хаски успокоился, сам себе кивнул, забрал у Кая стакан и ушёл на кухню.

— Чего он добивается? — шёпотом спросила Гидра. — Ты же видел… Что с ним не так?..

— Это сложно объяснить. Но прежде всего… Акросс хотел бы исчезнуть. Поэтому и пытается строить из себя отрицательного персонажа… Мне нужно с ним поговорить, — будто вспомнив о чём-то, прибавил Кай.

— Я думала, что ты будешь его избегать, — не зная, куда себя деть, Гидра осторожно поправила одеяло. Кай отрицательно покачал головой:

— Нет. Я был у него в голове. Был момент слабости, но… Акросс больше не кажется мне страшным или сильным. И всё же — мне нужно добить его, — Кай вдруг, будто кашлянул, засмеялся, тут же подавил это в себе, закрыл рот рукой.

— Что такое? — взволнованно начала Гидра, заглядывая в лицо, но боясь прикасаться.

— Сказка такая была. «Отдашь мне то, о чём в своём царстве ещё не знаешь», — ответил Кай, и из него снова вырвался неуместный, нервный, подавляемый смех.

— Эй.

Гидра вздрогнула. Она и не заметила, как в комнату вернулся Дроид.

— Там, в общем… К Каю пришли, — неуверенно продолжил он, глядя на то, как капитан делал вид, что не смеётся. Тот пытался дать знак, что всё в порядке. Но и сам понял, как ошибся, когда попробовал встать — его поймала Гидра, и тут же опасливо посадила на кровать.

— Я сейчас выйду, — сдавленно ответил Кай. На нём вместо тюремной робы была не до конца застёгнутая рубашка и пижамные штаны. По крайней мере нужно бы привести себя в порядок. Если бы гость был опасен — Дроид не приходил бы объявлять о визите, о них предупредили бы выстрелы в коридоре.

* * *

Для Хаски побег был чуть ли не самым большим позором. Он готовился убивать Акросса уже за то, что тот отобрал Кая у команды, что угрожал им здоровьем капитана. То есть, Хаски потенциально готов был убивать, даже если бы Кая им выдали целого, сытого и интересно проводившего время за беседами с Акроссом, а всё остальное оказалось бы шуткой.

Но его самые жуткие опасения оправдались. Раненный Кай выглядел снова умирающим в мучениях и оставался бездыханным телом на полу. Гидра пыталась говорить с Акроссом, просила успокоиться. Даже Гранит ей не мешал — он придерживал Мей, чтобы она не вмешивалась. Хаски разозлила даже Гидра, которая вместо того, чтобы после этого разочароваться в Акроссе и попытаться убить его, ещё разговаривала, убеждала. На их появление отреагировал Гранит. Возможно, Хаски пристрелил бы и Гидру, потому что она стояла на пути, но он на подходе был отброшен Гранитом, которого не то чтобы не заметил — не придал ему значения. Для Хаски главными целями оставался раненный Кай и запыхавшийся Акросс, виновный в его ранениях. Не было вопроса, что тут вообще произошло и почему такой страшный взгляд у капитана врагов. Хаски и Гранита воспринял не как противника, а просто досадным препятствием, вроде подвернувшегося под ноги стула.

Всех спас Дроид. Пока назревала новая драка, он подхватил с пола капитана и потащил к выходу, проорав, что до Акросса Хаски потом доберётся, а сейчас сюда прибежит охрана и оставят их в этом комплексе. И Кай очнётся и снова окажется один на один с Акроссом, без шансов на спасение. Пришлось отступить.

Когда выбрались из здания и немного перевели дух, Хаски и Гидра осторожно помогли устроить раненного капитана на спине Дроида, и тот тащил Кая всеми путанными закоулками, ни разу не остановившись отдохнуть. Он не казался выдохшимся. Впервые, глядя на него, Хаски завидовал этой силе и выносливости, настоящий упрямый медведь.

Не покидало чувство, что уйти им просто позволили — Акросс ещё пытался отобрать у них Кая, но его остановил свой же, Гранит. Меньше всего Хаски хотелось разбираться в том, какие тёрки у команды противников.

* * *

Кухонька была небольшая, тут человека три всего могли поместиться. Профессор, который чаще всего разговаривал с Каем и навещал его в заключении, сидел у низкого белого стола на слишком высоком для стола табурете. Кай, замешкавшись в дверях на секунду, ответил кивком на неловкое приветствие, сел напротив гостя.

— Не нужно бояться, — начал профессор, осторожно поправив очки и обернувшись на входную дверь, у которой замер насторожённым Цербером Хаски. — Я никому не говорил, куда направляюсь… И слежки за мной вроде как не было… Ну, если была, то сможете взять меня в заложники и…

— Зачем вы пришли? — мягко оборвал Кай. В следующую секунду профессора впечатал лицом в низкий стол Хаски за попытку прикоснуться к бинтам Кая.

— Я просто!.. У меня медицинское образование!.. Я вижу, что они старались, но я мог бы помочь лучше, чем ваши… ваша команда, друзья — не знаю. Я чувствую себя виноватым за то, что произошло. Я хотел загладить свою вину! Оно в кармане куртки, проверьте!

Хаски отпустил и бесцеремонно отобрал у профессора связку шприцов и ампулы с прозрачной жидкостью.

— Это обезболивающее, — продолжил профессор так, будто объяснял Каю сложный, но очень важный эксперимент. — Я перевяжу, как правильно. Зашью, если понадобится. У меня с собой.

— Вы думаете, что я буду сотрудничать после этого? — спокойно спросил Кай, пока Хаски раздражённо пыхтел, глядя то на него, то на профессора.

— Должно быть дико больно? — вместо этого поинтересовался гость.

— Я ему предлагал… — начал Хаски, и тут же замолк, зная, что то обезболивающее, которое пьют при заболевшем животе, совсем не подходит раненному.

— Я не чувствую всей боли. Но играть немного сложно, — Кай улыбнулся, попытался приподнять левую руку и поморщился. — Думаю, понимаю, как ощущают себя девушки в первые дни.

— Нужно было взять ещё физраствор, — профессор уже рассматривал его, как экспериментальный образец, и от этого Хаски бесился ещё больше, но ничего сказать не мог. Сейчас для капитана был полезнее этот человек. На кухню заглядывала то взволнованная Гидра, то осторожный Дроид, но места им тут уже не хватало, они топтались в коридоре.

— Я не вернусь, — предупредил Кай.

— Если бы я собирался тебя возвращать, пришёл бы с охраной. Между прочим, вы меня тут просто убить могли…

— Что нам сейчас мешает? — огрызнулся Хаски, и доктор подхватил со стола ампулы, показал ему в трясущемся кулаке.

— Я знаю дозировку. Я пришёл помочь.

— Акросс обещал вам бессмертие? — продолжил Кай.

— Нет… Не то. Это руководство согласилось на сведения о бессмертии, но это ведь ложь… Вы оба смертны. Вопрос в том, как вы можете путешествовать по мирам.

— Даже в рамках этих путешествий мы смертны, — тем же ровным голосом подтвердил Кай. — Есть мир, где реальное тело. Там меня может переехать внезапный грузовик — и мне придёт конец и там, и здесь.

— Так как же тогда? — переспросил профессор. — Я понимаю, что вы знаете… Суть всего знаете.

— Вам не понравится, — предупредил Кай.

— Виртуальная игра? — предположил собеседник. — Мы созданы более могущественными существами? Чтобы играть нами?

— Хуже, — Кай опустил взгляд к ножкам стола, думал несколько секунд, прежде чем продолжить:

— Вы созданы существом куда более слабым, чем вы. Более того, Бог этого мира умирает. Так что и наша с Акроссом война, и мои раны, по сути, не имеют значения.

— Сколько у нас есть? — побледнев, спросил профессор.

— Вечность, — спокойно отозвался Кай. — Пока не погаснет солнце или что там теперь пророчат в качестве конца света. Вас ведь придумали не в тот момент, когда мы с Акроссом появились здесь. Вы существовали и раньше и будете существовать, когда Бог умрёт. Книга не кончается, когда читатель закрывает её. И события фильма идут дальше титров. Просто уходят создатель и зритель. Разве где-то здесь не начинается свобода? Разве вы не должны были принести с собой автомат и расстрелять нас всех, чтобы ваш мир перестал подстраиваться под нашу детскую игру?

— Тебе точно семнадцать? — фыркнул насмешливо Хаски, опёрся задницей о раковину, та скрипнула и наклонилась немного вбок. Кай молчал. В своём мире он снова крутил карандаш на столе в ожидании начала экзамена. Тут он вертел одну из упаковок с одноразовым шприцом.

— Не думаю, что ваше руководство захочет это знать, — продолжил Кай, проигнорировав Хаски. — Так что мне изначально нечего было вам предложить… Наверное, про это нужно было сказать сразу, чтобы вы нас обоих просто расстреляли и не играли по правилам Акросса.

Тогда он не заглянул бы в память Акросса, и смог бы и дальше играть свободно. Теперь появилось ощущение, что площадка раскололась надвое и впереди только бездна. Это больше не было весело. Единственное, что он мог ответить Хаски, это: «О чём ты? Мне всего два года». И это не было бы шуткой. Хотя и правдой оказалось бы только наполовину.

— Ладно… Ладно… Я готов был это услышать, — от растерянности профессор чуть не выронил одну из ампул, и Хаски успел только поддеть её ногой, чтобы смягчить падение. — Мне этого хватит. Я готов помочь тебе… закончить эту игру. Оказать более квалифицированную помощь.

— Кай, ты уверен? — вернувшись к раковине, переспросил Хаски. — У нас есть огнестрельное и… Я хотел предложить тебе не мучиться. Отыграешься в другой раз. Ну правда, куда ты в таком состоянии?

— Нет, всё в порядке, — отказался Кай. — Мне нужно поговорить с Акроссом. Прежде, чем мы вернёмся, я должен ему сказать.

— Будет он слушать, — фыркнул Хаски скептически.

— Я заставлю, — упрямо добавил Кай. Этим он поставил точку в необходимости присутствия Хаски на кухне и тот, не обидевшись, вышел, закрыв за собой дверь. Снаружи послышались шепотки и непонятно было, ругались там или пытались мирно что-то доказать. Кай начал разматывать бинты, но зашипел, когда те, пропитавшись засохшей кровью, не оторвались от тела. Профессор отошёл к раковине включить воду.

— Хорошие у вас ребята, — не оборачиваясь, похвалил он. — Очень за вас переживают.

— Да, — тихо ответил Кай. Шёпот в коридоре стал громче, и он мог не бояться, что их услышат. — Мне будет их не хватать.

* * *

Выбравшись из заточения Кай смог, наконец, рассмотреть мир, пусть и только одним глазом. Мир почти ничем не отличался от привычного, разве что страна казалась другой. Вагоны метро здесь были чистыми и блестящими, такие показывали по телевизору, когда рассказывали об азиатских странах.

Чтобы не выделяться, Кай оделся в толстовку, капюшон накинул на голову, и всё же у него было ощущение, что он сам пах антисептиком. Будто кто-то будет принюхиваться и заподозрит в нём сбежавшего из больницы пациента. Ветка метро шла по поверхности, и город в окне можно было наблюдать прямо как в электричке.

— И? — спросил сидящий слева Хаски. — Куда едем? Почему не на машине?

— Мне нужно время, — отозвался капюшон серой толстовки.

— На что время? Ты струсил, что ли? Будто раньше с тобой так не бывало, — Хаски наверняка и сам не особо верил в то, что говорил. Кай вышвырнул бы его из поезда на следующей остановке, если бы Хаски это всерьёз. Ну то есть вышвырнуть бы не смог, но попытался. Слева молчала Гидра, напротив сам по себе сидел Дроид, читал что-то с телефона. В вагоне было не так много людей.

— Ты собираешься победить или только поговорить? — снова подал голос Хаски.

— Победить, — не задумавшись, отозвался Кай и поднялся. — Я помню, тут должен быть парк. Выйдем?

— Я, между прочим, ещё не совсем собака, чтобы меня выгуливать! — задорно напомнил Хаски. Каю показалось, что весь вагон выдыхнул с облегчением, когда они вышли.

В парке не хватало только корзины с бутербродами и покрывала, чтобы получился неплохой пикник. Во всяком случае погода была по-летнему тёплая и на небе ни тучки. Память Кая подсказывала, что его должны искать, его есть кому ждать дома и на подработке, он уже несколько дней не появлялся в институте в этом мире, но всё это сейчас — второй план. Если он выживет, то оправдываться за всё это будет уже не он.

Его команда теперь была похожа на собрание по психологическому тренингу, и Кай на нём выполнял роль ведущего. Уже наплевав на то, что подумают редкие посетители парка, капитан снял капюшон, попытался поправить волосы, но наткнулся на бинты.

— Давайте немного поиграем, — серьёзно произнёс Кай, и Хаски фыркнул, но смех подавил, оставил только улыбку. Остальные напротив были серьёзны, обернулись на него с раздражением. — Когда я начал играть, мне просто дали вас, как команду. Мне хотелось играть. Мне это было интересно. Никто не заставлял меня чувствовать боль, мне хотелось подтверждения реальности того, что происходит тут. Я ещё год назад задавался вопросом, почему я играю… И пришёл к выводу, что я — «хороший мальчик». Я не могу ввязываться в неприятности, приходить домой в таком вот состоянии. То, что выбрал я для пользы обществу — это помогать животным. То, что выбрал для себя — это игра. Потому что о ней не могла узнать мама. Она волнуется за меня, и она очень многое для меня сделала, я не хотел бы её огорчать. Это мой ответ, я хотел бы знать ваш. Зачем играете вы?

— И правда клуб анонимных игроманов, — прокомментировал Хаски.

— Сама игра, — пожал плечами Дроид. — Я не задумывался. Я, собственно, люблю играть. Но иногда надо выключать компьютер. Пытаться заснуть, куда-то ехать, слушать лекции и не иметь возможности продолжать. Игра для меня — способ играть постоянно.

— Это как в книжках, — начала Гидра после паузы, призванной скорее подтвердить, что Дроиду больше нечего сказать, чем для того, чтобы собраться с мыслями. — Перед тобой появляется фея, говорит, что тебя выбрали и надо включаться в веселье. Вот твой капитан, и вот игра. Вот противники, убивайте друг друга. Всё как бы ясно. Если ты отказываешься от предложений феи — то книга тут же и заканчивается, потому что ну о чём её потом писать? О том, как ты учишься, как ты работаешь? Жизнь довольно пресная штука. К тому же… — она замялась, пальцами перебирала стебельки травы, но не выдёргивала их.

— Ты думаешь, что придумала нас, — почти безжалостно продолжил Кай, кивнув, и Хаски снова засмеялся.

— Ты тоже так думал, — переключился на него Кай, выдернув немного травы и швырнув в Хаски.

— Погодите-ка… — начал Дроид, прищурившись, но, когда всё повернулись к нему, замолк и отмахнулся.

— И он так думал, — кивнул Хаски. — Если бы любой из вас мог капитану в голову залезть и его глазами на мир взглянуть, то…

— Нет уж, хватит и тебя, — оборвал Кай. — Нечего всей команде лезть мне в голову.

— Они не выдержат, — высокомерно заявил Хаски, с вызовом обернувшись к Гидре персонально, но отфыркнулся, когда в него снова полетела трава.

— Что будете делать, когда закончится игра? — огорошил Кай. Он пытался видеть всех троих разом, не отвлекаясь, чтобы поймать реакцию. Но по команде вопрос прошёл как неожиданный удар в лицо.

— Ничего, — первым ответил Дроид.

— Она не может закончиться… Ну, должен же быть логический конец?.. Или ты собрался убивать Акросса? Навсегда? — Гидра заметно нервничала, старалась не смотреть на остальных, только прямо в глаза капитану. Хаски молчал, подперев щёку рукой, но и больше не веселился, тоже изучал реакцию собеседников, и Каю пришлось его окликнуть.

— Да я чего? — Хаски будто поводок стряхнул резким движением. — Я думаю, что я бы пил. На неделю б, наверное, запил. И каждый раз тост поднимал за то, что этот полудурок больше не будет ввязываться в неприятности и за ним не нужно следить как за маленьким.

— Я тебя не просил, — напомнил Кай устало.

— Где ты без меня был? — парировал Хаски.

— Он будет скучать, — за него ответил серьёзный Дроид.

— Нет, не буду. Просто буду знать, что Кай в порядке и его не пытаются убить или пытать. Это лучше, чем стараться не упускать его из вида.

— Зачем ты вообще ввязался в игру? — более резко, чем до этого, спросил Кай, и Хаски задумчиво опустил взгляд к многострадальной траве.

— Я первым вообще-то в игру пришёл. Бегал сам по себе, потом нате вам — вот этот мозгляк будет твоим капитаном, береги его всеми силами. Раз не углядели, второй пропустили, и я как-то забил. Думал, ну блин, ну что за капитан, который сам о себе позаботиться не может. Балласт какой-то. И немного отошёл от основных правил игры. Снова сам по себе попытался побегать.

— Разве что-то изменилось? Мы до прошлой игры не выигрывали, — так же резко напомнил Кай. — И в этой я как-то особо не преуспел.

— Сила разная бывает. Я этого раньше тоже не знал, — продолжил Хаски, и в тот момент он сам на себя не был похож — слишком спокойный, слишком тщательно начал подбирать слова. — Есть чёрная сила — всё на своём пути разрушить. Всех убить, слабых растоптать, с сильными драться за вершину. А есть другая сила. Светлая сила — всех спасти. За всех переживать, всех держать вместе, всех простить…

На последних словах Хаски совсем поник, как сдувшаяся кукла, но выпрямился, подставил кулак под щёку, упёр локоть в коленку, с более привычной для него улыбкой спросил:

— Ты ведь душа компании, Кай? Спорить могу, люди пытаются быть лучше, когда ты рядом с ними.

— Люди и без того хорошие, — возразил Кай. — Они делают больше, чем я. Я только помогаю.

— Ты вот спрашиваешь, что с нами будет, когда всё закончится, — Хаски поднялся, отряхнулся от травы. — Я тебе скажу. Мы два года играем, и за это время ты всех нас, троих, сделал лучше. Даже если они думают, что придумали тебя — они стали другими, я стал другой. Ты изменил нас в лучшую сторону, просто, так как я был мальчиш-плохиш, по мне это хорошо заметно. Так вот, как только ты нас бросишь — мы просто скатимся обратно. К тому, с чего начинали. Это как втянуть живот, когда смотрит кто-то, кто тебе приятен. Но пузо-то никуда не девается.

— По крайней мере Хаски ты научил философствовать, — пожала плечами Гидра.

— Ну да, я же должен был как во всяких шоу в спортивном костюме ходить, семечки лузгать и ржать постоянно, — вяло огрызнулся Хаски. — Ладно. Я домой, у меня уже вся задница сырая на траве сидеть. Присмотрите за капитаном сами, если что случится — головы обоим откручу.

Гидра проследила за ним взглядом, дождалась, когда Хаски скрылся из вида, только после этого придвинулась ближе и шёпотом спросила:

— Так ты всерьёз собрался Акросса убить? Я имею ввиду навсегда убить.

Дроид фыркнул:

— Прекращай. Я не был против девушки в команде, пока тебя на Акроссе не переклинило.

— Ну да, вокруг же столько отличных парней. Садист-маньяк, который скоро и нас будет воспринимать как опасность для Кая, да парень-геймер, который лучше в рейд сходит, чем на свидание.

— И я, — заканчил спокойно Кай. — Но я понимаю. Дроид, Хаски бесполезно говорить, он срывается, но хотя бы ты на Гидру не дави. Она близкий друг для меня, и мне будет очень неприятно, если мы станем врагами, потому что вы вынудите её выбрать сторону Акросса.

— Да я наоборот говорю! — оправдывался Дроид. — Что может хватит уже и…

— И этим подталкиваешь её делать выбор, — как-то так Кай умел объяснять, что вроде и не давил, а в то же время веско. Так уговаривали угомониться хорошие учителя. И когда Кай беседовал в таком тоне, уже и не важно было, сколько ему лет и какой он комплекции. Возможно, Хаски и не ошибся с выбором человека, которого будет защищать. — Я не собираюсь убивать Акросса по-настоящему, даже теперь, даже после всего случившегося. Но Акросс вряд ли оставит меня в покое.

— Я смогу его заставить, — упрямо добавила Гидра. — То есть… Акросс же думает, что ты убьёшь его. Я ведь… — вся её уверенность куда-то делась, и прорвался странный жест, вроде и не нервный, а словно старая память о чём-то. — Чисто теоретически — я смогла бы уговорить его жить?

— Хотел бы я сказать, что нет, но, думаю, шанс есть, — выдохнул Кай.

* * *

У Хаски было лёгкое дежавю — совсем недавно он так же поджидал жертву в её же норе, а теперь и сам, открыв дверь, обнаружил Акросса в кресле напротив. Прямо как в боевиках про шпионов. Причём кресло это раньше пылилось в другой комнате. Хаски, ещё не закрыв дверь, смерил его безразличным взглядом и, выдержав эту паузу презрения, сорвался — вошёл в квартиру, чтобы достать Акросса. Дверь закрылась, а Хаски за шкирку поймал молчаливый Гранит, перехватил удобнее за шею, оставил напротив капитана. Акросс вертел в руках пустую ампулу от обезболивающего, да и держался спокойно и нагло.

— Кай жив, — подтвердил для себя он. — Он вернётся сюда?

Хаски только зло пыхтел, сверкая глазами.

— Судя по всему да, — продолжил Акросс, поднялся с кресла и приблизился к входной двери, заглянул за неё, но коридор был пуст.

— Ты отпустил его одного? — не оборачиваясь, спросил Акросс.

— Он не один, — огрызнулся Хаски, ударил куда-то в тёплое и живое за спиной, но Гранит как мешок с песком — только выдохнул шумно, захвата не ослабил.

— Я всё думал, почему близнецы не вернулись, — продолжил Акросс. — Сначала сходил проверить. Один выстрелом в затылок убит. А вот второй, кажется, перед смертью помучился. Судя по всему, вы сразу от близнецов направились ко мне. Знаешь, что я подумал, когда увидел трупы?.. Что вы, наверное, ещё успели бы вытащить Кая, если бы не задержались, чтобы отомстить близнецам. Ну, то есть если бы ты не задержался.

Хаски ответил только прямым взглядом и новой попыткой вырваться. Пустая ампула исчезла в кармане Акросса, вместо неё теперь он вертел иглу от одноразового шприца.

— Что Кай рассказал?

— Что ты суицидник, — усмехнулся Хаски, прекратив даже вырываться. — Чёртов бессмертный суицидник, который надеется, что Кай найдёт для него способ умереть.

Акросс прикинул правдивость этих слов, пожал плечами. Игла практически оказалась в глазу, но Хаски дёрнулся, и она только рассекла кожу на лбу, соскользнула на пол. Акросс извлёк из кармана вторую.

— Ты ведь сейчас умрёшь. Сюда придёт раненный Кай и тоже умрёт. Не сможешь его защитить, — с деланным сочувствием закончил Акросс. — Потому что я не идиот, чтобы тащить тебя за собой и шантажировать тобой вашего капитана.

— О, хреново-то как, — флегматично отзозвался Хаски. — Наверное я должен начать говорить, чтобы ты меня оставил в покое. Да, Кай столько всего рассказывал. Что в детстве ты был закомплексованным чмом, над которым издевался весь класс. Что ты жертва педофила. Секты педофилов. И мать всё время тебе говорила, что надо было сделать аборт и запирала…

Вторая игла попала в глаз, даже Гранит ослабил хватку, пока Хаски хрипел, как раненный зверь, но вскоре затих и, глядя на Акросса теперь только одним глазом, задорно прокомментировал:

— А, я ж забыл. Это не больно.

— Он ничего не знает, — уже обращаясь к Граниту, заключил Акросс. — Значит, Кай пока молчал. Он бы по-другому подкалывал, если знал.

Тогда до Хаски дошло — Акроссу не было смысла убивать Кая. Потому что это не изменило бы того, что их капитан знал о нём. И договариваться Акросс не будет. У него единственный выход — снова запереть Кая и не подпускать к нему никого, чтобы никто больше не узнал того, что тот увидел.

— Погоди, — растерянно окликнул Хаски, но Акросс проигнорировал его, продолжил разговаривать с Гранитом. — Эй. Кай не такой. Я… У него был неудачный опыт, и я видел его так же, как он прочитал тебя. Я знаю, что он не такой. Он не будет языком трепать. Даже я никогда не говорил о том, что в его прошлом видел. А он тем более. Он же правильный. Акросс!

Тот наконец перестал общаться с Гранитом, удостоил Хаски взглядом, но именно тогда слова и кончились.

— Кай умеет молчать, — глядя снизу вверх, закончил Хаски, без намёка на агрессию. — Он нужен нам.

— Ваш капитан, — снисходительно пояснил Акросс, — бомба со сбитым таймером. Она, может, никогда и не рванёт, но я всё-таки предпочёл бы, чтобы её не было.

— Конечно! — снова сорвался Хаски, и хватка усилилась. Наверняка это было бы болезненно, если бы он мог чувствовать. — Так я тебе и дал Кая у нас забрать! Или думаешь, что если я один раз попался, то и второй прокатит?! Нет уж, я теперь учёный! И если…

И только тогда заметил, что Акросс прислушивался, а, замолчав, и сам услышал шаги на лестничной клетке. Гранит тут же закрыл ему рот, не дав предупредить. Не без труда оттащил в дальнюю комнату, у двери остался один Акросс.

Без возможности кричать, Хаски опрокидывал стулья, старался сбить со столов чашки и рамки с фотографиями. Небольшой грохот от этого получался, и всё же, Кай мог заинтересоваться им и потому поспешить открыть дверь, а не бежать отсюда куда подальше. И Хаски не собирался полагаться на Дроида и Гидру. Пока Гидра будет раздумывать, стоит ей драться с Акроссом или трахаться, тот уберёт Дроида и останется с Каем почти наедине. Хаски не мог представить себе способа перетащить чужого капитана во вражеский штаб, но в конце концов у Акросса распорядитель игр на побегушках. Она признает свою ошибку и в качестве извинений просто подарит любимцу Кая. Как делала это множество раз.

Он и сам застыл, пытаясь услышать такой тихий звук, как открывание двери. Да и Акросс наверняка молчать не сможет, попытается как-то прокомментировать то, что Кай так глупо попался. Или расскажет ему грустную историю о том, куда пропали близнецы. Но сначала пристрелит Дроида.

Однако в квартире стояла тишина, были слышны только звуки уличного движения. Да что там, слышно, как работал телевизор где-то этажом ниже, даже пыхтящее дыхание Хаски было громче этих звуков, но ничего больше в этом мире не существовало. Когда Хаски уже готов был поверить, что его услышали, или что это был и не Кай вовсе (что для игр, где ничего не случайно, событие неординарное), раздался осторожный щелчок дверного замка. Не скрежет ключа, а именно щелчок изнутри открытой двери. Хаски задержал дыхание, чтобы расслышать, что там произошло. И тогда рядом раздался выстрел, первый предвестник проигрыша и конца, самого худшего развития событий. Но внезапно ослабел захват, и Гранит свалился на него, своим ростом и весом заключая Хаски в эдакую живую раковину. Главное — освобождил рот, и Хаски уже был готов кричать, чтобы, если не предупредить об опасности, то дать понять, что он тут, он поможет.

До него не сразу дошло, что слишком внезапно обмяк Гранит, и что выстрел был с другой стороны, не от входа. А потом уже, самим присутствием своим всё объясняя, Дроид появился в поле зрения, придвинул стул к двери в комнату и скомандовал:

— Скорее, на пожарную лестницу! — и звал к открытому окну, из которого выбирался Кай, морщась от того, что ему, раненному, приходилось переваливаться через такие барьеры. Дроид смотрел на капитана удивлённо, потом предпринял несмелую попытку вытолкать обратно.

— Да зачем? — отмахнулся от него Кай. — Гранита ты снял. Акросс почти один остался. Зачем от него теперь бегать? Чтобы он тут снова в охрану кого-то набрал?

* * *

— Что, разве Кая нет дома? — даже не притворяясь удивлённой, спросила Гидра. Акросс опустил оружие, раздражённо цыкнул.

— Опять ты? Кай по-прежнему надеется, что я не стану тебя убивать? Или думает, что мне сейчас есть время брать заложников, чтобы выманить его?

— Ты рассуждаешь так, будто это ты тут живёшь, а я к тебе в квартиру пытаюсь вломиться, — напомнила Гидра. — Кто-то из наших был дома, когда ты?..

Акросс отвлекается на выстрел. Не дослушав, захлопнул дверь. Гидра ругнулась сквозь зубы, вытащила ключи из кармана джинсов, и замерла, заметив движение боковым зрением. То, что она поначалу приняла за соседей, оказалось появившейся в коридоре Мей.

— Зачем этот драматизм? — кивнув на перебинтованный глаз, спросила Гидра. — Мне кажется, там только синяк должен быть.

— Может, тебя синяк на лице и не портит, — пожала плечами Мей. — Что, если я скажу, что Акросс ещё не отзывал своего приказа убить вас, да и тебя, как можно болезненней? Ему, похоже, не до тебя и не до пересмотра указаний.

— Скажу, что и не надеялась, — пожала плечами Гидра. — Я уже говорила. Просто давай не будем превращать это в драку за парня. И хорошей игры нам обеим.

* * *

Дроид первым среагировал, упал на пол, когда распахнулась дверь в комнату. Хаски осознал опасность вторым, успел нырнуть под кровать, прежде чем послышался первый выстрел. А вот в Кая Акросс уже не стрелял — так и стоял с вытянутой рукой, с пальцем на курке. Словно замерло время. И Кай не прятался, не боялся, будто знал, что он теперь — слабое место противника, и тот не решится выпустить его из этой реальности. Казалось бы — победа, Каю оставалось только выстрелить первым, но он продолжал стоять, держа руки в карманах, глядя на врага единственным глазом. Затем передёрнул плечами, будто смотрел на мерзкое насекомое — неприятное, но всё же не опасное и не страшное, предложил:

— Поговорим?

— Стреляй! — скомандовал голос из-под кровати.

— Зачем мне с тобой разговаривать? — усмехнулся Акросс.

— Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Этого не было в твоей голове. И это очень важно.

— Говори, — позволил Акросс, но Кай повторно передёрнул плечами.

— Нет. Не хочу. Не теперь.

— И когда же?

— Когда нужно будет тебя добить, — спокойно отозвался Кай. — Мне кажется, игры зашли в тупик. Я понял, зачем ты играешь, но я не собираюсь…

— Тогда вернёмся к новой схеме. Буду убивать команду у тебя на глазах.

— Это вряд ли, — пожал плечами Кай.

— Блин, Дроид, у него пушки нет?! Чего он Акроссу зубы заговаривает?! — снова раздалось из-под кровати. Каю пришлось поймать брошенный в него пистолет, иначе он рассёк бы ему бровь, и Акросс выстрелил в ту сторону, где прятался Дроид, потом снова вернул прицел на капитана. Кай положил пистолет на стол и поднял руки.

— Я не хочу умирать сейчас. И тебя убивать не собираюсь.

— Дебил! — прокомментировала кровать.

— На этот раз я согласен, — тоном кролика из мультиков про Винни-Пуха поддакнул Дроид.

— Я не буду больше драться, — продолжил спокойно Кай. Именно «не буду», а не «не хочу». — И свою команду не дам в обиду. Если ты хочешь свести игры к этому…

Снова выстрел, при всей невозмутимости Кай вздрогнул, осмотрел себя удивлённо. Его молчание остальными воспринялось как ранение. Хаски первым выбрался из-под кровати, схватил пистолет. Выстрелили они с Акроссом почти одновременно, и оба же упали, и снова как в зеркальном отражении — не убили, а только ранили. Дальше имело значение лишь то, что для Акросса ранение — это боль, а для Хаски осознание, что правая рука больше не двигалась и её от плеча заливало что-то горячее. Акросс упал.

— Дай сюда, — скомандовал Кай, попытавшись забрать пистолет.

— Ты им не пользовался, — произнёс Хаски, обернувшись.

— Что с глазом? — не так беспокойно, как хотелось бы, спросил Кай и предпринял новую попытку забрать оружие.

— Сначала закончи, потом спорь! — напомнил Дроид, первым высунувшийся проверить, добили ли они Акросса и получивший за это пулю в икру и выше — зацепившую бедро. Не дожидаясь, пока их заденет, Хаски перехватил Кая за шкирку и потащил к шкафу, открыл дверцу, чтобы спрятаться за ней. Ещё два выстрела и больше не стало слышно Дроида, который до этого болезненно шипел. Зато свалился на пол стул, полетела в сторону кровати настольная лампа. И уже после этого Акросс заметил открытую дверцу шкафа.

Новая попытка отобрать пистолет провалилась, за неё Кай получил болезненный тычок в бок, потом совсем бессовестный в раненную руку.

— Только сказать, — шёпотом произнёс он, согнувшись.

— Говори, — пожал плечами Хаски. — А после этого можем его пристрелисть?

— Если сможешь, — разрешил сам Акросс, и послышался щелчок — он проверил, сколько ещё осталось патронов. Кай отвёкся на мысль о том, что произойдет, когда заканчится игра и они уйдут. Кто будет отмывать всю эту кровь и кого потом посадят за убийства?

— Докажи, что я должен это слушать, — продолжил Акросс, — и я, может, даже сам послушаю. Ты вообще как, Кай? Сильно разговорчивый?

— Мы знали одного и того же человека. — наконец собравшись с мыслями, выпалил Кай. Раздались спотыкающиеся шаги, и Хаски сильнее прижал его к стене, находясь к врагу ближе. Секунда неуверенной тишины, но наживку Акросс заглотил. Видимо, успел и подсчитать возраст Кая на момент, когда жили люди, которые могли быть Акроссу важны. Снова шаги.

— Я четыре года провёл в детском доме, — быстро произнёс Кай, и в этот раз ошарашенным выглядел сам Хаски. То, чего Кай не говорил команде, он так запросто рассказывал главному врагу. Для Кая это было тяжело, как нырять в воду, заранее зная, что нарвёшься на рифы и переломаешь ноги. Кай понимал, что отношение Акросса к нему после сказанного станет ещё хуже. — Когда мне было одиннадцать, меня забрала женщина. Одна. Её мужа несколько лет назад убили. А потом и её сына. Она должна была кем-то это заполнить, иначе сошла бы с ума. Это не потому, что она тебя не любила или быстро пережила потерю…

Кай за последнее время несколько раз проматывал эти слова в голове, выстраивал во что-то красивое, понятное, более спокойное, но, когда пришло время говорить — куда-то исчезла вся твёрдость. Ноги стали ватными, пришлось прислониться к стене. И он, и Хаски понимали, что Акросс новости не обрадуется. Хаски и сам подвис, понимая, о чём идёт речь, зная даже чуть больше Акросса, и в его осознании сейчас тоже накладывались два образа друг на друга — фотографии, которые показывали Каю, и Акросс. Не удивительно, что никто его не узнал.

Затишье продолжалось пару секунд, прежде чем возобновились выстрелы — разбилось зеркало на двери, в ней же появилось несколько сквозных дыр, но все пули попали в Хаски. Он привалился к двери шкафа, удерживал её, чтобы она не закрылась, оставив их совсем без защиты, уже понимал, что его игра завершается, попросил:

— Не дай ему себя увести. И, — поразмыслив, вежливо выслушав выстрелы, внезапно закончил: — Сам за ним не уходи. Он не такой.

И в который раз Каю стало стыдно за то, что Хаски знал о нём и то, в чём он никогда не мог признаться даже сам себе. Кай кивнул, забирал у него пистолет вместо обещания именно так и поступить.

— Он не будет церемониться, — закончил Хаски, опираясь на дверцу так, что даже шкаф накренился. — Победишь?

Уже полностью собравшийся и уверенный, Кай кивнул.

* * *

Хаски появился в штабе третьим, улыбнулся обеспокоенно обернувшимся к нему Гидре и Дроиду, предложил:

— Самое время танцевать индийские танцы.

— Что за бред? — поморщилась Гидра. — Кто побеждает?

— Кажется мы, — передвинув стул, Хаски сел во главе стола. — Кай попробует это замолчать. Но с меня хватит быть хранителем чужих секретов.

Когда Кай вернулся в штаб, его встретила тишина. Не обернулся сидящий за столом спиной к нему Хаски. Смотрели удивлённо Гидра и Дроид, будто Кай застал их за сплетнями о нём. Странно, но Кай не ожидал такой подставы, специально решился говорить только оставшись втроём, потому что Хаски и так почти все о нём знал, если не считать событий последних полутора лет. Несколько секунд Кай смотрел в лохматый затылок как на ребёнка, который снова притащил из школы двойку и ни капли в этом не раскаивается, и прошёл к своему месту в гробовой тишине.

— Эх, это не имеет смысла. — как можно более расслабленно и безразлично начал Кай. — Тупиковая ситуация. Вы же понимаете, что мы с Акроссом больше не будем драться.

— Ну да, конечно, — фыркнул Хаски, теперь он смотрел на Кая, но тот не поворачивался в его сторону.

— А что же ты собираешься делать? — взволнованно переспросила Гидра. Дроид ждал, самый напряжённый из них четверых, молча сверлил Кая непроницаемым взглядом.

— Всё просто, — продолжил легко Кай. — Это изначально была не ваша война и зря я вас в неё втравил. Простите. С вами было очень интересно.

— Было? — переспросила взволнованная Гидра, и даже Хаски изменился в лице. Один только Дроид как с самого начала всё знал.

— Да. Игра не имеет смысла. Если Акроссу нужна его смерть — пусть попробует поискать в яйце, а я не Иван-дурак, чтобы продолжать. Это было интересно, но…

— Ты не можешь нас выгнать и закончить игру, — уверенно заявил Хаски.

— Могу, — серьёзнее возразил Кай. — Именно это я сейчас и делаю.

— Да ну? А я не уйду. И, когда Акросс снова начнёт игру, я отправлюсь туда, а ты как хочешь. А до тех пор я буду в штабе сидеть на этом самом месте и…

Хаски выбросило, как катапультой. Чувство было странное, будто вдруг разучился дышать. Он оказался посреди тёмной улицы. Конечно, он был тут и раньше, но мог находиться в двух местах разом. А теперь оказался забаненным Каем для игры. Да что там, Кай просто остановил игру — сервер не отвечает, игра не восстановится.

— Гнида, — выдохнул Хаски и ещё злее прибавил:

— Я знаю, где ты живёшь, между прочим.

Глава 11

Светло-серая полосатая кошка, лежащая на подушке на подоконнике, задёрнутые шторы тёмно-оранжевого цвета и линолеум, который был постелен в прошлом году. Танцующие в свете солнечного луча пылинки и почти идеальный порядок. Мир без игр выглядел уныло.

Детство у Кая было непростым. Кто бы мог подумать, что, оказавшись в условиях комнатного цветка, надёжно оберегаемого мамой от любых потрясений, он затоскует по опасностям. Кай и сам думал, что мечтал о спокойном мире, где покажет, каким хорошим ребёнком он может быть. А потом обнаружил, что не такой уж и хороший он ребёнок. Пару лет назад вернулся домой поздно, потому что долго кого-то провожал, да и вообще ночные улицы с возможностью влипнуть в какую-нибудь историю — манили. Даже оставшись один, Кай не особо спешил домой и гаражами возвращался только потому, что где же ещё быть приключениям, как не в глухом частном секторе. Мама тогда была бледная от сдерживаемого гнева, но не кричала. Посадила Сашу на кухне за столик, налила обоим ромашкового чая и спокойно, будто это её не касалось, рассказала о том, в каком виде нашли бывшего мужа и как пропал её родной сын. Потом, шёпотом, потому что, когда пыталась говорить в полный голос, тут же срывалась в слёзы, объяснила, что всё время, пока ждала, представляла, как будет звонить в полицию и оправдываться, что сын не задерживается обычно. И какой-нибудь ленивый дежурный, узнав, откуда Саша, скажет ей, что мальчишка скорее всего просто сбежал.

Потом, закрепляя результат, ласково ворковала о том, что придумала себе всякие ужасы, ведь Саша такой хороший и слабый мальчик, которого любой может обидеть.

Наверное, в тот момент она и сама в это верила, хотя и знала правду.

Саша попал в детский дом в семь лет. Ему долго не могли найти семью — он ненавидел взрослых, сторонился сверстников. Он был из тех детей, кто не мечтал о том, чтобы однажды у него снова появилась мама. Саша ещё слишком хорошо помнил свою, родную. Что-то в нём готово было всю жизнь провести в одиночестве обозлённым на весь мир. Может, что-то стало другим с возрастом, что-то забылось, но мнение своё Саша изменил, когда увидел американскую комедию, в которой семья забирает из приюта мышонка. Саше было десять, и за время фильма он несколько раз принимался плакать на тех местах, где обычный зритель должен был смеяться.

Только в доброго папу Саша так и не поверил. А в то, что новая мама сможет стать ему настоящей и любящей — да. Ужасался собственной смелости, а всё-таки верил.

Женщина, которая теперь и была его мамой, Сашу впервые увидела с лиловым синяком на лице. Мальчик держался так же замкнуто. После случившегося накануне в нём снова почти умерла надежда на то, что взрослые будут относиться к нему бережно.

За день до этого Саша во время прогулки ввязался в драку против троих, чуть ли не на смерть. Во всяком случае кому-то сломал нос, кому-то осколком порезал щёку, едва не оставив без глаза. А синяк был даже не от той драки, а от воспитательницы, сказавшей, что именно из таких детей, как Саша, и получаются алкоголики и серийные маньяки. Синяк был списан на ту же драку — Саша даже не возражал. Но из детского дома нужно было бежать — что-то затевалось против него между теми, с кем он подрался.

К счастью, побег не удался.

Синяк на лице мальчика женщина могла счесть за доказательство того, что Саша — проблемный, и лучше взять кого-то спокойнее. Но она восприняла это как метку — ребёнка нужно защитить.

— Не понимаю, — признался Саша. — Разве не проще взять кого-нибудь маленького?

— Ну. Я уже не так молода. И мне тяжело будет начинать с нуля, — ответила мама. Она смотрела со смесью жалости и нежности. Будто ей хотелось достать платок и начать стирать лиловый синяк, как грязь. Взять ребёнка за руку и увести отсюда. Будто она уже любила его.

Саша почти сдался — поднялся из-за стола, предложил:

— Не погуляете со мной?

За ограду ему выходить нельзя было, а кошка боялась снова забираться на территорию детского дома, но Саша часто видел её за забором. Он не говорил ничего, только пытался найти животное. Кошка не показывалась.

— Кого ты ищешь?

— Кошку. Бело-рыжую. Она теперь боится сюда заходить. Она прихрамывает на одну лапу. Усы сожжённые.

Странно, но кошка их сроднила. Женщина слушала внимательно, сама всматривалась в окрестные кусты.

— Её недавно побили, и теперь она боится. А я опоздал. Она ведь на трёх лапах охотиться не сможет. А она уличная. Тощая. Я просто думал…

— Что я могла бы взять кошку домой, подлечить, а потом и ты бы к нам переехал, — предложила женщина, но Саша, всё ещё глядя не на неё, а за ограду, по-своему объяснил:

— Что, если бы вы смогли позаботиться о кошке, то, может, и ко мне бы относились…

И не закончил, потому что и сам не знал, как. Просто почувствовал, что его хотят забрать. И что без кошки он не уйдёт, не оставит её тут. Эта кошка приходила сюда к нему, потому что он откладывал для неё еду от обедов, уносил в старой пластиковой банке, найденной в мусорке, и подкармливал, представляя, что эта кошка — его. Что когда-нибудь ему исполнится восемнадцать, ему дадут свою квартиру и туда он сможет забрать с собой зверька. Приручил кошку и научил не бояться чужих именно Саша, и он же был виноват в том, что кошка доверилась и пришла не к нему, а к другим людям с надеждой, что и они что-нибудь ей принесли.

Саша почти успел её спасти, ведь убежала же она тогда, пусть и хромая, но живая. И с тех пор уже не входила на территорию. Жалость к этому созданию тянула Сашу всё равно оставлять у ограды еду, и в то же время он бояться, что животному снова сделают больно те дети, с которыми он рос.

Саша теперь боялся надеяться на то, что эта сильная и свободная женщина сможет помочь кошке — оплатить ветеринара, дать животному дом и тихий уголок, где никто не сделает ей больно. Саша был слишком мал, слаб и зависим, всё, что делал он, в итоге только навредило кошке.

Когда бумаги были оформлены, он переехал к новой маме. После этого он очень старался, чтобы мама не разочаровалась в нём, потому что он в ней не обманулся. Это была именно такая мама, как в кино. Даже если она хотела ударить — это было по-другому, это был лёгкий взмах над головой, задевая только волосы. Это было как удар кошачьей лапы со спрятанными когтями.

Саша немного ревновал к тому, что раньше у женщины была другая семья.

Однажды, задумавшись, в магазине она поторопила его, окликнув:

— Виктор!

И сама не сразу поняла, что сделала. Саша молча стоял, глядя ей в глаза, и ждал, когда она осознает. А ей, как опомнилась, показалось, что случилась катастрофа.

Саша понимал, что у него не могло быть брата. Потому что будь жив Виктор — не было бы в этом доме самого Саши. И не задавался вопросом, кто из них стал лучшим сыном — родной или он, приёмный. Родного не было в живых уже семь лет, а Саша был тут, заменял его, перенял на себя роль смысла жизни и радовался этому, пытался соответствовать.

Но Боже, до чего же скучным всё это было, пока не появилась команда и Игры.

* * *

Лето наступило для Саши в июле, после сдачи экзаменов. И вместо того, чтобы провести свободное время как можно ярче и интереснее, его волновал вопрос, какие подработки в городе есть месяца на два. Его друзья либо учились заочно и работали полноценно, либо совмещали очную учебу с работой свободного графика. Мало кто собирался потратить лето на отдых.

— Саша у нас вегетарианец, — хвасталась плотненькая Ира. Они были знакомы уже два года, а вот её собеседницу, светлую и совсем не похожую на Иру девушку, Саша видел только в третий раз. Кажется, они учились вместе. Та обернулась заинтересованно, и пришлось опровергнуть:

— Это не так. Я ничего не имею против мяса птицы. К тому же иногда мама всё-таки готовит из фарша со свининой или говядиной. Просто стараюсь пореже их есть.

— Жалко? — переспросила девушка. Саша и Ира познакомились, когда в соцсетях местный приют попросил помощи в возне с зверьём. Если человек любил животных и готов был уделять им время и силы — он уже Саше нравился, и общий язык быстро находился. Тем более бывали такие случаи, что, казалось, масштабный бой вместе выдержали, а подобные ситуации сближали. А вот к собеседнице Иры он пока относился с тем дружелюбием, которого требовала вежливость, не больше.

С центральной улицы они сворнули во дворы, на изнанку города, и оттуда через лес многоэтажек направились вглубь, к парку. Саша держался чуть позади, чтобы не мешать разговору.

— Сложный вопрос, — задумался Саша. Что-то не давало ему сосредоточиться, какое-то неясное чувство тревоги, хотя сейчас был только полдень и полно людей, но у него появилось ощущение безлюдной улицы. — Можно и так сказать. Кролика я бы точно есть не стал, даже фаршем.

— Выборочный гуманизм, — засмеялась Ира, и от её голоса стало чуть спокойнее. А потом чувством тревоги прошибло как стрелой — в основание шеи. Саша обернулся, осмотрел улицу. Высокое здание закрывало её от света, во дворе ничего подозрительного и даже пьяных компаний нигде не было, но что-то по-прежнему не давало успокоиться.

И в то же время палитра чувств Кая окрасилась в ярко-оранжевый от адреналина, хлынувшего в кровь. Мир больше не казался таким скучный, как пару минут назад, и стало не важно, какое мясо он предпочитает, сколько и с кем знаком. Вокруг Кая расцвёл другой мир, и теперь прогулка в парк казалась скучной, пустой тратой времени.

— Саша? Саш!

Он даже не сразу понял, что окликали его. Ощущения обманывали, он забыл о том, что его зовут Саша и что рядом с ним подруга. Только при движении в его сторону отреагировал, повернувшись, и понял, что остановился посреди улицы и осматривался.

— Нужно кое-что сделать, — сморгнув, механически ответил Кай. — Сегодня не получится. Ничего?

— Тебе позвонили? Написали? — хмурилась удивлённая Ира, и, пожалуй, впервые за время их знакомства она раздражала, как помеха. Что бы не пришло в этот мир, ему нужен был Кай, и он не хотел бы делиться этим приключением с человеком не посвящённым. Другое дело, будь тут кто-то из команды. — Вспомнил о чём-то?

— Да. Должен увидеться кое с кем, — кивнул Кай, стараясь смотреть на собеседницу, а не рыскать по сторонам взглядом. Ощущение было такое, словно он стоял на погружающемся в воду пятачке, и нужно как можно скорее и дальше отогнать девушку, чтобы и она не утонула.

— Ты странный… — продолжила Ира, но не знала, что делать — вроде и тянулась коснуться лба, но руку остановила на полпути.

У Кая первого сдали нервы — он сорвался почти без перехода, в сторону, бросив только: «Я напишу». Новое ощущение — что-то тёмное последовало за ним, как прицепившийся к ноге пакет.

Из дворов многоэтажек Кай выбрался к частному сектору маленьких домиков за высокими заборами и злых собак. Тут почти не было людей, негде спрятаться. Кай, наконец, осмотрелся в поисках того, кто за ним следил. И всё же, Кай ожидал либо Акросса, либо Хаски, но не этих двоих.

— А ты всегда с девчонками гуляешь? Это потому, что рядом с ними не заметно, какой ты мелкий? — спросил первый из близнецов. За два года Кай так и не научился их различать. А вот игнорировать подначки привык игры со второй.

— Кай надеется, что ему перепадёт.

— Тогда он должен был гулять с парнями, точно перепало бы.

— Почему Акросс прислал вас? Почему сам не пришёл? — Кай почувствовал, как выровнялось дыхание, но сердце по-прежнему колотилось бешено. Два мира — настоящий и игровой — брошены кем-то в гигантскую мясорубку и теперь перемешивались, в этой же смеси перемалывался и сам Саша-Кай, становясь собой из игры, оставаясь при этом студентом-первокурсником.

— Ну ты же знаешь Акросса, — протянул первый тоном старого приятеля. — Он так сразу не может. Ему нужно тебя подготовить. Намекнуть, что тебя ждёт, а мы лучшие на это кандидаты.

— Он разрешил: показаться тебе на глаза, немного тебя погонять, потрепать и отстать.

— Погонять? Вы решили, что я собрался убегать? — Кай перекинул сумку назад для удобства, встал в более устойчивое положение, как ожидающий нападения вратарь. — В прошлый раз нас растащили.

— Ну вот и выясним, чем мог закончиться тот раз.

Кай не дурак и, изобразив снисходительную улыбку, сорвался в сторону, бежать. Близнецы, которые попались в начале на его смелость, потеряли несколько секунд на то, чтобы осмыслить обман, уже потом устремились следом.

* * *

В конце рабочего дня завод превращался в большой муравейник, из которого маленькими насекомыми по своим мелким делам расползались люди. Руслан — один из этих людей, и в этом мире у него разве что глаза не такие голубые, как в играх, и белых прядей в волосах не было. Этой дорогой он ходил каждый день и ничего необычного не происходило. Поэтому, когда из потока спешащих по магазинам и домой муравьев его вырвала девушка, Руслан замер послушно, прямо-таки оцепенел, хотя первой реакцией было оттолкнуть и обозвать идиоткой, ведь она явно ошиблась. Но внутри что-то заклинило.

— Я, — выдохнула та, попыталась подобрать слова, и на эти мгновения Руслана отпустило оцепенение, он начал:

— Ты обоз…

— Я та, кого ты ненавидишь, — поспешно продолжила девушка. — Потому что Кай приходит ко мне. Ты сказал, что мне нравится, когда ему больно. Но это не так. Я знала, что он справится, а от Акросса не смогла уберечь. Но я не об этом…

В Руслане снова сошло на нет малейшее желание оттолкнуть, любая возможность не поверить. Напротив — он перевернул руку и сам вцепился в тонкое запястье. Эта рыба вдруг решила, что рыбак — мессия, который поведёт её в лучший мир.

— Кай в опасности. Он не справится. И я не смогу это остановить. Точнее — я сейчас останавливаю тем, что прошу тебя ему помочь. Я покажу, где.

* * *

Не помогло знание родного города, подвела собственная быстрота. Это — первый тревожный звоночек, тут не игры, тут не получится победить просто.

Ударными темпами растущий город был полон новостройками. Каю не повезло настолько, что его настигли рядом с одним из недостроенных зданий. При отсутствии рабочих и более-менее трезвой охраны, прекрасное место для убийства или пыток, смотря какие планы у близнецов.

— Можно сказать, что в тот раз мы не закончили толком. Подумаешь, чуть потрепал нас. К тому же, ты, может, мстил за наши прошлые проделки, — говорил тот, что шёл впереди, свободный от ноши, пока второй практически волок упирающегося Кая вверх по лестнице. Самому вырваться не получилось, и Кай прислушивался в надежде, что стройка окажется не такой необитаемой. — Только знаешь… после этого нас поймал твой пёсик. Брата-то выстрелом в голову вырубили, а вот мне с Хаски пришлось немного пообщаться.

Остановился напротив входа в пустой каркас будущей комнаты на четвёртом этаже.

— Слушай, как думаешь, — непонятно, спрашивая у брата или Кая, начал шедший впереди близнец, — ведь если человека с четвёртого этажа выкинуть — он выживет?

— Есть шанс, — подтвердил брат, рывком втаскивая Кая внутрь комнаты, ближе к дыре будущего окна. — То есть, я совершенно точно уверен, что выживет. И скорее всего будет очень даже напуган, и в курсе, что его ждёт, когда до него доберётся Акросс. Отличная идея, в общем.

Кай закрутился вокруг своей оси, так у него получилось на секунду освободиться, потом ударить в живот. Возможно, Кай и смог бы сбежать, если бы за ворот футболки, тут же затрещавший, не зацепился второй близнец, снова потащил к дыре окна. Кай развернулся ударить, пока были свободны руки, и вместе с братьями замер от хриплого:

— И какого хрена вы с Каем делаете?

Первая мысль — кто-то из рабочих их услышал. Но никто посторонний не назвал бы Кая этим именем.

В дверном проёме стоял красный запыхавшийся парень в потёртых джинсах и серой футболке. Стоял, растопырив руки, не собирался никого выпускать из комнаты-коробки.

— Мы за собой уберём, — пошутил тот из братьев, от которого Кай уже успел вырваться. Для них чужой капитан всегда был «Каем», они и не подозревали, что в этом мире его могли знать под другим именем. — Тебе вообще чего надо?

— Что? Без глаз «голубых как луна» и загадочных белых прядей меня уже не узнают? — посетовал парень, подходя почти вплотную. Ближний из близнецов получил резкий удар в переносицу — смачный, с хрустом. Второй попытался закрыться Каем, но тот вырвался, окончательно пожертвовав порвавшимся воротом футболки. Рядом с Хаски Кай чувствовал себя в безопасности.

— Прыгай, — посоветовал Хаски противнику с ухмылкой. — Сам говорил — четвёртый этаж, выживешь.

— Да иди ты, — прошипел сквозь зубы близнец, и Хаски внезапно подобрел, с той же улыбкой скомандовал:

— Тогда брата своего забирай и валите отсюда к тому, кто вас послал.

— А чего вдруг такая щедрость? — начал близнец, всё же выступив вперёд, и не успел заслониться от удара, на этот раз в челюсть. Развернувшись, Хаски сгрёб Кая и быстро потащил к выходу.

— Пошли-пошли, скоро менты приедут, — прошипел Хаски, заметив, что Кай уходить не спешит, задерживал их обоих. Капитан потратил секунду, чтобы удивлённо заглянуть Хаски в лицо, и уже потом отправился к выходу со стройки бегом.

* * *

Хаски пришлось остановить Кая посреди частного сектора, поймав за локоть. Для обоих это был уже второй марафон за сегодня, и Кай с наслаждением прислонился к бетонному забору, упёр руки в колени, пытаясь отдышаться. Во время игр он так не уставал. Кай забыл о том, что последнее, что сделал как капитан — закрыл игры и разогнал команду.

— Как ты меня нашёл? — более-менее восстановив дыхание, спросил он.

— У тебя волосы длиннее, — подметил Хаски, стоя прямо и глядя сверху, дышал шумно через зубы. Кай задумчиво коснулся чуть отросших кончиков волос, влажных от пота, повторил свой вопрос.

— Наваждение, — пожал плечами Хаски. — Я же знал, что ты всё равно в какое-нибудь говно вляпаешься. Тебя нельзя оставлять одного. Игры он закончил, придурок.

Хаски фыркнул, усмехнувшись, но насторожился, услышав новые торопливые шаги. Кай тоже перестал дышать ртом, выпрямился. Но при виде тех, кто пытался их догнать, напряжение прошло, вместо него осталось удивление.

И Гидра, и Дроид выглядели так же, как в играх. Дроид: рослый и крупный парень в очках; не убавлял себе веса, не пытался казаться красивее. Да и Гидра третий размер груди себе не придумала.

— Опоздали, — тут же начал Хаски. — Когда я подошёл, его уже в окно выпихивали!

— Какое. Нахер. Окно? — выдыхая через слово, спросил Дроид.

— Мы сразу. Как нам сказали, — Гидра выпрямилась, старалась дышать, не открывая рта, но кислорода не хватало. В такую жаркую погоду на ней была водолазка с короткими рукавами и высоким закрытым горлом. — Тебе первому сказали, вот и всё.

— Ну, если бы она нашла меня, но не собрала вас, было бы странно, — кивнул Хаски.

— Кто она? — осторожно уточнил Кай.

— Угадай, — предложил Хаски, снисходительно улыбнувшись.

* * *

Каю казалось, что их компания будет выделяться, слишком разными они выглядели. Но на них почти не обращали внимания. Хотя погода и не испортилась, была такой же летней и тёплой, Гидра и Дроид настояли на кафе, выбирали уютное местечко с мягкими диванами из дешёвого кожзама. Кай сел в угол, рядом с ним Гидра, остальные напротив. Музыка, играющая в кафе, под которое был переделан первый этаж обычного дома, разговаривать не мешала, но и другим немногочисленным посетителям их слушать не давала.

— Круто, что вы себе ничего не прибавили, не убавили, и вас так просто узнать, — Хаски откинулся на спинку, вертел в руках зубочистку. Так и не заглянув в меню, он заказал пива и что-то на закуску.

— Чего нельзя сказать о тебе, — тут же поддела Гидра, но Дроид откашлялся:

— Я в начале выглядел по-другому. Понемногу вернулся к настоящему виду.

— Ну да, припоминаю, — игнорируя упрёк, безразлично кивнул Хаски. — Но это ладно. Что делать будем?

— Акросс здесь? — серьёзно спросила Гидра, подавшись вперёд. Хаски перевёл взгляд с зубочистки на неё, улыбнулся ядовито.

— Ну да. Тебе бы очень хотелось, чтобы он был здесь. Да?

— Я его не видел, — обрывая не начавшийся спор, ответил Кай. — Только близнецов.

Снова вспомнил про порванный ворот, рукой попятался его соединить и как-то спрятать, прижав ремнём сумки.

— Это очень не хорошо, — Дроид слишком часто моргал, поправлял очки, стараясь ни на кого не смотреть. — Это же вам не игры… У нас тут нет огнестрельного. К тому же чего ему надо? Убить Кая здесь?

— Скорее запугать, — мягче поправил Кай, пытавшись его успокоить, но Хаски недовольно цыкнул, прокомментировал зло:

— Если ссышь, то чего прибежал?

— Кай был в опасности.

— И что бы ты сделал?

В Дроиде произошла перемена — перестав моргать и отводить глаза, он взял себя в руки, развернулся ответить Хаски прямым взглядом.

— Вообще-то, я сильный.

— Знаем мы таких сильных, — продолжил задирать Хаски. — Какой уровень в Линейке? Или в Танках, не знаю, во что вы там сейчас гоняете.

— Хочешь проверить? — уже не так решительно предложил Дроид.

— Хватит, — тут же оборвал Кай, и оба послушались — отвернулись друг от друга, вернули всё внимание капитану.

— Никого Акросс не собирается убивать, — выдохнул Кай. — Тем более не вас.

— Трахать тоже только если рыжую, — не сдержался Хаски.

— Хаски, — снова одёрнул Кай, но тот развёл руками:

— Я ж предупреждаю. Гидра, осторожнее, пожалуйста.

— Заткнись, солнце, — ответила та добродушно, прибавив к этому фальшивую улыбку.

— Рядом с Каем ты довольно смелая, — заметил Хаски с угрожающими нотками.

— Серьёзно, я тебя сейчас выгоню, — потирая переносицу, пообещал Кай. На несколько секунд замолкли, когда официант поставил на столик два пива и кофе.

— Между прочим, — негромко, сквозь зубы, но всерьёз продолжил Хаски. — Вытащил тебя я. А где были остальные?..

— Прекрати этим торговать, — не смутившись, перебил Кай. — Если ты не заметил, всё серьёзно. И мне не нужно сейчас нервы и время тратить на то, чтобы вас разнимать. Прекрати оскорблять других. Мы тут в одинаковой жопе.

— Мы? — неловко переспросил Дроид. Хаски с видом: «А я говорил» — скложил руки на груди.

— Акросс грозился пытать нас на глазах Кая, — глядя на кофе, ответила за капитана Гидра. — Так что да. Влипли одинаково.

— Чего он вообще хочет? — спросил Дроид, стискивая бокал с пивом так, что тот вот-вот покроется трещинами. Все сидящие за столиком повернулись к Каю, пока тот кусал губы, глядя на салфетницу, пытаясь подобрать слова.

— Когда-то, кажется лет десять назад, Акросс тоже играл. Был капитаном. И против них была команда, которая исполняла роль злодеев. Абсолютных злодеев. Я думаю, Акросс стремится к этому образу.

Хаски даже фыркнул:

— Каким бы стрёмным он ни был, а всё-таки до суперзлодея ему далеко. И он смотрится жалким в этой попытке…

— Как получилось, что ты брата не узнал? — внезапно вклинился в разговор Дроид. Чтобы не затягивать паузу, отхлёбнул из бокала. Хаски осел, прислонился к спинке диванчика, скрипнув. Гидра старалась делать вид, что ей интереснее кофе.

— На фотографиях он другой, — Кай провалился внутрь себя, отрешился от этого мира. Поймал на себе всё ещё непонятливые взгляды Гидры с Дроидом. Он плечом прижался к стене под подоконником, сделал несколько спокойных выдохов, в каждый из которых попытался начать говорить и, наконец, с четвёртым пришли слова:

— Жил на свете мальчик Саша. Родители его не любили. Отец и вовсе убить был готов. Конечно, это заметили органы опеки, и мальчик Саша попал в другую семью. В этой семье была только мама. Потому что так было проще, и не нужно стало привыкать к тому, что есть добрый папа. Только в новой семье раньше был другой мальчик… Хотя, как мальчик, он меня на три года старше был, когда его убили.

— Получается не убили, — напомнил Хаски, заложив руки за голову.

— Убили? — подхватила Гидра.

— Его нашли на заброшенном заводе с разбитой головой. Там… В семье раньше были проблемы с серьёзными людьми, накануне коттедж этих «серьезных людей» сгорел, получалось что брата как раз через несколько часов после этого нашли.

Хаски, вопреки общему настроению, усмехнулся.

— У твоей «Королевы», Кай, просто офигеть какое мразотное чувство юмора. Она Акроссу его же брата подсунула для опытов.

— Я не думаю, что Акросс будет считать меня братом, — пожал плечами Кай. — Я и не должен был этого говорить ему… Просто подумал, надо рассказать, что с его мамой всё в порядке. Конечно, она не забыла, но она не одна.

Даже их штаб — это прошлый штаб Акросса, в котором была проведена основательная чистка от чужих личных вещей. И комната Кая раньше принадлежала другому капитану.

— Кай, ты дурак? — на всякий случай поинтерсовался Хаски. Кай не мог возражать — все силы уходили на то, чтобы не дрожать — сидел напряжённый, глядя перед собой. — Ты ему объяснил, что заменил его. Мёртвые очень не любят, когда по ним не убиваются. Всё равно, что парню в тюрьме сказать, что «Не волнуйся, мы с твоей девушкой счастливы». Представляю, как его бомбит теперь. Странно, что он только близнецов подослал, а не сам тебя в цемент закатывал, — убедившись, что Кай повержен, Хаски резко переключился на Гидру:

— А ты что? Скажешь, что он не такой?

— Нет, — Гидра тут же подняла руки, показывая, что сдаётся. — Акросс плохой, Кай хороший. Я ещё с прошлой игры выбрала сторону.

— Он убьёт тебя, — уже спокойнее произнёс Дроид, пытаясь поймать взгляд Кая.

— И что? Предлагаешь нам не вмешиваться? — переключился Хаски.

— Нет. Предлагаю найти способ убить его.

Повеселев, Хаски хлопнул его по плечу.

* * *

Домой Кай вернулся в шестом часу вечера и морально опустошённый. И уже около подъезда ему позвонила Гидра, с которой разошлись буквально четверть часа назад.

— К тебе ведь можно зайти?

— Вы собрались охранять меня по очереди? — Кай изобразил весёлость, но хватило его только на одну эту фразу. — Честно говоря, я очень вымотался.

Стало так тихо, что Кай даже отодвинул трубку от уха, взглянуть, идут ли секунды разговора или оборвалась связь.

— Да, конечно, я могу подождать до завтра, — сдалась Гидра. — Ты прав, ты…

— Ладно, заходи, — снова коснувшись разорванного ворота футболки, разрешил Кай.

Так странно, до этого дня друг друга в этом мире никогда не видели, но сегодня номерами телефонов обменялись, и вот уже Гидра звонит, напрашиваясь в гости. К вечеру, может, Хаски начнёт заваливать смс: «Тебя не убивают? А теперь не убивают? И сейчас не убивают?» А Дроид… просто будет присылать видео, которые показались ему смешными или интересными.

Мамы дома не было, хотя рабочий день у неё уже должен закончиться. Но это не страшно, в конце концов время ещё не позднее, а если решила посидеть с кем-нибудь после работы, то не должна перед ним отчитываться.

Первое, что спросил Кай, когда открыл дверь, это:

— Имя? Мне нужно твоё настоящее имя. Я не могу представить тебя маме как Гидру.

— Твоя мама дома? — растерялась девушка.

— Нет. Но вернётся, и глупо будет спрашивать твоё имя при ней.

— Катя, — улыбнулась Гидра, и только после этого переступила порог.

— Я Саша, — зачем-то повторил Кай, вспомнил, при каких обстоятельствах представился, и смутился.

Перед Гидрой распутье: одна из выходящих в коридор комнат — это кухня, остальные две закрыты фанерными дверьми без стёкол, и не угадать, какая именно принадлежала Каю.

— Чаю? — предложил тот, направившись к кухне. — Может и хорошо, что ты…

— Расскажешь про Акросса?.. — собравшись с духом, выпалила Гидра. Кай колебался, но промах свой с чаем понял, послушно открыл дальнюю от кухни спальню и, щёлкнув выключателем, пригласил:

— Проходи.

Сам, не включая света, нырнул в комнату матери.

У Кая было чисто и минимум вещей: кровать-чердак, диван, письменный стол, книжный шкаф с фотографиями и статуэтками животных. Кай вернулся с коробкой средней величины как раз, когда Гидра рассматривала керамического мопса.

— Это подарки, — будто оправдываясь, поспешно добавил Кай, поставил на стол коробку. — Мне не могут подарить собаку, поэтому заваливают фигурками собак.

Выглянула из коридора кошка, посмотрела на гостью недовольно и ушла обратно.

— Не боишься разочароваться? — на всякий случай спросил стоящий над Ящиком Пандоры Кай. Гидра попыталась улыбнуться, но глаз от коробки не отрывала, как голодный от куска хлеба.

— Он тебя столько раз убивал… Изуродовал со злости. Здесь даже не сам пришёл, снова шестёрок своих отправил. Как думаешь, что может заставить меня разочароваться?

— Хорошо, тогда давай быстрее. Мама не любит, когда я трогаю эту коробку. В смысле при ней нельзя, но она наверняка замечала, что я брал… — Кай открыл, пока говорил, и Гидра на несколько мгновений задержала дыхание, протянула руку, выбрав из всех вещей фотоальбом. Листала, как зачарованная. Он был старый, картонный, с переплётом из кожзама, и первые фотографии в нём чёрно-белые, с совсем маленьким ребёнком.

Кай, чтобы не чувствовать себя неловко, заговорил про чай, хотя и не был уверен, что его услышат, и сбежал на кухню. И там ждал, пока закипит чайник, без чашек не возвращался.

Гидра сидела на стуле, листая следующий альбом. Тихим, хриплым голосом она, глянув на Кая, подтвердила:

— И правда не похож.

Акросс-капитан выше себя настоящего, шире в плечах. Он больше походил на старшего брата Виктора, который вовремя занялся спортом, пока младший продолжал сидеть за конспектами дома.

Поставив чашки на стол, Кай сел на диван у окна, в Гидре будто увидел себя со стороны, рассматривающего вещи из коробки. Минута этой откровенности и заставила его заговорить:

— Когда мелким был, тоже эти фотографии доставал, перебирал… Мама по началу не хотела о нём рассказывать — думала, что я буду чувствовать себя кем-то вроде замены. Потом я сам попросил… Я в семье один был, и в прошлой и в этой. Я вместо сказок себе на ночь рассказывал историю о том, что у меня есть старший брат. Старше на целых десять лет. Правда, в этой истории мы сразу жили в одной семье. Виктор непременно работал бы в полиции, чтобы отомстить за отца… Хотя глупость, конечно, он учился на том же факультете, что и я. Какая уж тут полиция… И я представлял его таким, как рассказывала мама. То есть совсем не похожим на Акросса, — Кай попытался улыбнуться, и от этого острее ощутил, как больно давалось признавать это вслух. Пока он смотрел себе под ноги, Гидра отложила альбом на стол и не отводила от Кая глаз.

— Я не думаю, что Королева этим хотела разозлить Акросса или меня… Она хотела спасти его. Я подумал, что, может быть, именно поэтому меня усыновили и именно эта мама… И всё же, если бы не было игр, если бы он не умер тогда — у меня, может, был бы брат.

Сдавшись, Гидра подтянулась ближе, не поднимаясь со стула, обняла опущенную голову Кая, прижав к себе, молча погладила его по спине. Слёзы стекали по переносице к кончику носа, разбивались о линолеум. Отчего-то при Гидре плакать не стыдно, она сама как мама, как самый близкий и верный друг.

— Ты ведь тоже не хочешь, чтобы Акросс умирал? — спросила Гидра спокойно, скорее подтверждая. Кай отрицательно помотал головой, и в то же время осторожно, чтобы не смахнуть ласковые руки.

— Поможешь мне уговорить Хаски и Дроида?.. Плохо будет, если команда из-за этого развалится. Это так глупо, что они ненавидят его, хотя больше всего от него доставалось тебе…

Если бы Кай мог сейчас говорить, он бы объяснил, но он пытался перестать плакать.

* * *

Вторым сюрпризом оказался Хаски — он не звонил, не спрашивал адрес Кая, не интересовался, занят ли тот. И да, смс с вопросами о том, убивают ли Кая, от него тоже не приходили. Вечером следующего дня он просто стоял во дворе Кая, не сразу даже заметил его, рассматривая что-то вдалеке, над крышами домов, и удивился так, будто это Кай за ним следил.

— О, привет, — поздоровался Хаски, как если бы они встретились на другой улице или в торговом центре. — Гуляешь?

— Ты меня охраняешь, что ли? — проворчал Кай, не поддавшись этому беззаботному тону.

— Я? Не, я мимо проходил, думаю, двор знакомый. Может тебе позвонить, гулять вытащить, а тут ты появился.

— Я тебя из окна видел.

— Неа, не видел, — Хаски пожал плечами. — У тебя в другую сторону окна.

И не сдержал улыбки. Даже футболка у Хаски была с капюшоном, накинутым на голову. Эдакий шпион, охраняющий покой капитана. Но там, в играх это казалось логичным, словно там была шахматная партия, и подобное поведение Хаски в настоящем лишь подтверждало, что игры протекли в повседневную жизнь и уже почти с ней смешались.

— Ладно, — вздохнул Кай, сдавшись. — Я всё равно поговорить хотел.

— О, я вовремя, — ещё больше обрадовался Хаски, пока не зная, какой именно разговор предстоял. — А ты никак подстригся? Давно?

— Утром, — кивнул Кай. — Подумал, что так вам будет привычнее.

Конечно, стрижка не сделала его чуть больше тем сильным капитаном, которому не нужно было опасаться реакции мамы на то, что он дрался. Но отросшие кончики волос вызывали в Кае резонанс, раздражали, словно он обманул команду укоротив себе волосы в игре. Нужно было сделать так же и в реальности.

В соседней школе было пустынное поле и гигантские турники, казавшиеся Каю особенно огромными в детстве. Он с Хаски устраился на вкопанных в землю шинах, с краю от вытоптанного школьниками поля. Здесь Кай всегда ощущал себя особенно маленьким. Ему было неловко за то, что на запястье болталось несколько браслетов из ниток — это то ли по-детски, то ли по-девчачьи, он пообещал себе их снять, как только останется один.

— Нельзя убивать Акросса, — без предисловий, сразу огорошил Кай — и Хаски напротив него изменился в лице, потерялся и несколько секунд не мог подобрать слов, в конечном счёте спросил:

— Гидра надоумила?

— Я её после кафе не видел, и её мнение ты слышал, — слишком уж явно соврал Кай, ещё и смотрел в сторону.

— Ну да, конечно, — фыркнул Хаски, пнув шину, на которой сидел Кай, добившись прямого взгляда. — Не забывай, что я знаю о тебе то, чего ты никому никогда не говорил. И не скажешь. И Витю этого я видел. Но вот так получилось, Кай, что тот добрый брат, о котором ты мечтал, не такой уж добрый! Что будь он жив — макал бы тебя головой в унитаз! И выгонял бы в январе на балкон без куртки, лишь бы ты…

— Он не такой! — со всей горячностью возразил Кай, выдав себя этой поспешностью, опять пытался отвести взгляд и снова получил ногой по шине.

— Ведёшь себя как баба, — каждое слово Хаски выплёвывал. — Но я понял. Гидра, конечно, за тебя, она же тебя на это уговорила. Дроид тоже делать будет, как ты скажешь, тем более, что его никто убивать не собирается. Но я знаю — если не ты Акросса, то он тебя. И уж прости, Кай, но я сделаю что угодно, чтобы этого не случилось, чтобы защитить тебя.

— Почему? — не понял Кай.

— Это сложно объяснить, — с переменой темы Хаски и сам стал мягче, отвёл взгляд, но только на секунду. — Я думаю, что такие, как ты, должны жить. Что такие люди могут делать великие дела и менять мир. Просто на своей шкуре испытал твоё влияние и теперь… Блин, мы друзья как бы между прочим-то. Естественно, я не хочу твоей смерти. Естественно, меня бесит Акросс. Я среди вас, кажется, единственный нормальный… Наверное, потому, что вы всё-таки домашние, холеные… Даже ты в последнее время одомашился, как подобранный с улицы кот. Ты вообще чувствуешь, какая бездна под словом «смерть» и «убьют»?

— Чувствую. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то умирал, — Кай наклонился ниже.

— А так нельзя, знаешь, — Хаски пожал плечами. — Ты хочешь спасти всех, а это невозможно. Иногда приходится выбирать, кому выжить. И я выбрал тебя, уж извини. Акросс мне никто.

— Он не собирается меня убивать, — Кай тоже стал мягче, как если бы уже готов был сдаться. — Поверь мне, я разбираюсь в том, чтобы распознать, кто правда мне смерти желает, а кто просто строит из себя крутого.

— Ну да, — кивнул Хаски. — Но я вижу только психованного идиота. Что, если он в своих играх давно забыл про реальность и изуродует тебя здесь? Мама будет тебе в больницу мандарины носить и…

— Акросс так не сделает, ты не знаешь. Дай мне время, пожалуйста. Я должен понять, как вытащить из него того брата, о котором мне рассказывали. О котором я мечтал. Ты просто не видел, и не знаешь. Я даже объяснить это не могу!..

Хаски тоже наклонился ниже, продолжил тише:

— Мы это уже проходили. Попробуй рассказать. С самого начала. Акросс тебя так и так ненавидит. А я секреты хранить умею, ты сам в курсе. Так что, расскажешь?

Каю и правда хотелось поделиться тем, что он увидел тогда в прошлом Акросса, что запомнил о тех людях, страхах, ощущениях. О Королеве, которая для Кая была капризным Богом, а для Акросса — просто влюблённой в него девочкой. О том, какими он увидел Тима и Барса. Об ужасе перед Легионом, и о моменте собственной смерти, ухода от этой реальности и родных. О разговоре с мамой, их общей мамой, на кладбище после своих же похорон. Теперь он слишком хорошо знал Акросса, чтобы ненавидеть его. Потому что на ту секунду, в которую смог заглянуть ему в голову, Кай и сам стал Акроссом и, потеряв всё, обрёл бессмертие.

* * *

На следующий, второй день после переноса игр в настоящее, у Кая снова состоялось что-то вроде собрания с командой. Находиться с ними рядом было приятно и интересно, но всё же ничего не изменилось — пока они не знали даже, где искать Акросса. Его роль в этом мире — это Виктор, но дома Кай по-прежнему был единственным сыном, и брата у него не появилось.

Кай вернулся уже в восьмом часу вечера, ещё на подходе к дому заметив включённый свет. Значит, мама на кухне, готовила.

С порога Кай услышал, что у них гости — голос мужской. Задумался на несколько секунд, не стоит ли ему развернуться и погулять ещё час-другой, но вечерело, и мама сама будет волноваться, если он ускользнёт.

Мама выглянула из кухни, её радостный вид уверил Кая в том, что он чему-то помешал. Она произнесла:

— К тебе гости. Так необычно, я думала, ты с одними девочками дружишь.

Кай уже разулся и преодолел половину коридора до кухни, но замер, уже зная, кто пришёл. Акросс появился в дверях, у плеча улыбающейся мамы.

— Ну да, представляете. Два года знакомы, и он про меня ни разу не упоминал. Привет, Саша. Ты не отвечал на телефон, а твоя мама пригласила подождать тут.

Глава 12

В первые секунды Кай пытался понять — узнала ли мама Виктора? Она улыбалась. Одета была по-прежнему в строгую блузку и юбку, даже волосы не расплела. Как отреагирует Акросс, если сейчас сказать: «Мам, обернись. Это же Виктор»? И в то же время Кай чувствовал и ревность: Акросс её родной сын, а Кай — взятый на замену и удачно прижившийся.

— С тобой всё в порядке? — улыбка сползла с лица матери. — Саш? Что-то случилось? Снова что-то у ваших котят?

— Всё в порядке, — даже не стараясь притворяться, соврал Кай.

— Ладно, — бесчувственно оборвал Акросс, взглянув на часы. — Ты обещал мне помочь. Поехали скорее, ещё успеем до десяти тебя вернуть.

— Я не поеду, — не подумав, выпалил Кай, и мама забеспокоилась сильнее — подошла вплотную, положила на лоб руку, словно у сына появилась температура. И теперь факел ревности перешёл к Акроссу, он очень внимательно наблюдал за такими знакомыми и родными движениями. Кая едва не передёргнуло от этого, и он начал играть лучше — улыбнулся, убрал руку матери со лба.

— Всё в порядке. Я просто устал. Мы можем отложить это на другой день, Виктор?

Снова быстрый взгляд проверить — но мама и не подумала о том, что когда-то так же звали её первого сына. Акросс тоже это заметил, улыбка его стала недоброй. Нельзя сказать смерти: «Я не могу сегодня, почему не завтра?» Акросс мог атаковать тут же, при матери, и Кай готов был идти за ним только для того, чтобы мама не волновалась.

— Не получится в другой день, — Виктор всё ещё улыбался, пользуясь тем, что лицом к нему только Кай. — Это срочно.

— Виктор всё рассказал, — объяснила мама. — Идите. Если задержишься — позвонишь. Но Виктор обещал, что привезёт тебя обратно, так что я не волнуюсь.

У Акросса лицо было непроницаемое, спокойное, даже улыбка погасла. Он знал противника так, будто это Акросс был в его голове, и теперь уверен — Кай пойдёт с ним. Сложнее всего было под этим взглядом делать вид, что всё в порядке.

— Хорошо, — кивнул Кай и вернулся к порогу обуваться, только чтобы спрятать лицо.

— Вы ещё зайдёте? — обращаясь к Акроссу, спросила мама.

— Если Саша не против — конечно, — соврал тот, перейдя к двери. — Спасибо за чай.

Кай не оборачивался, когда вышел из квартиры вслед за Акроссом — послушный, тихий.

— Она наверняка будет смотреть, в какую машину ты сел, — на этаж ниже безразлично и едва слышно напомнил Акросс. Ему не нужно было связывать или угрожать, он своим визитом добился послушания. — Ты плохой актёр. Она что-то подозревает.

— Я и не старался, — в полный голос ответил Кай. Акросс прав — мама будет смотреть в окно. Даже если бы всё было в порядке, если бы за Каем зашёл кто-то из прежних друзей — она присматривала бы за тем, с кем он уехал. Это значит, что и на улице сбежать — не вариант. Надо ждать, когда машину наконец остановят и попробуют вытащить из неё Кая. А для этого нужно ехать куда-то, возвращаться оттуда самостоятельно… Возможно, мама всё равно будет волноваться.

— Ты такой домашний, — стоя у двери на улицу, Акросс снова улыбался, словно прочитал его мысли. — Прямо как я в твоём возрасте.

Когда Акросс открыл дверь и утонул в хлынувшем из неё уличном свете, он на секунду для Кая стал тем самым Легионом, в то время как сам Кай, замерший на последней ступеньке, на миг превратился в Виктора.

Мама стояла у кухонного окошка и с улыбкой махала ему рукой. Кай ответил тем же, и мерзкая, липкая мысль не давала покоя: это может быть её последним воспоминанием о втором сыне.

Один из близнецов выбрался с заднего сидения, чтобы Кай сел посередине, зажатый между братьями. Но за рулём — Мей. Отсутствие Гранита дало ему призрачную надежду на побег. И увозили его куда-то за город, по пустынной трассе, проложенной через лес. Странно, но весь этот недолгий путь близнецы вели себя как примерные ученики и сидели, сложив руки на коленях. Зажатый между ними Кай не мог даже дрожать, не хотел показывать своей слабости. Он отчего-то верил, что справится. Возможно потому, что не сомневался — Акросс не станет его убивать, только припугнёт.

Будто в начале какого-то фильма ужасов, посреди их полосы дороги появилась девушка в светлом летнем сарафане. При торможении Кая так кинуло вперёд, что он упал между двумя сидениями. И всё же — эта заминка, пусть и столь жуткая, обрадовала его, как отсрочка перед казнью.

Акросс выматерился сквозь зубы, выбрался из машины, но остался рядом, облокотившись о дверцу.

— Чего тебе надо? — устало спросил он. Вега упрямо стояла на месте, не позволяла проехать, прятала сжатые кулаки в складках подола.

— Выпусти Кая, — потребовала она. — Я пока ещё создатель этого мира.

— Как думаешь, Кай знает, что его не существует? Что он такой же картонный и выдуманный, как все те миры, в которых он играл? — Акросс покосился в салон машины, проверить реакцию, но Кай оставался спокоен, насколько можно быть спокойным, находясь в заложниках.

— Как и ты, — не растерялась Вега. — Поэтому, будь добр, отдай мне моего Кая, — она протянула руку, будто требовала с Акросса вещь.

— Ты хорошо устроилась, — продолжил Акросс, качнувшись. Я всё думал: ну зачем умирающей девушке всё это. Команда, в которой одни парни. И парни эти должны справиться со своим страхом, сражаться и умирать. Иногда в муках.

— На что ты намекаешь? — Вега потерялась, спросила так, словно знала ответ.

— Сначала был я. Я видел их всех — парней, которые появлялись в команде. И уходили. Потом ты выбрала троих самых, по твоему мнению, интересных: я, Барс и Тим.

Вега была уже не такая прямая, у неё подрагивали губы, она ещё пыталась возразить, но голос дрожал, и не понять от чего: от того, что Акросс такого ужасного мнения о ней, или потому, что он прав.

— Тим, конечно, у нас звезда. Но вот промашка — ты создала его таким, что он вряд ли смог бы с кем-то ужиться. Иногда мне кажется, что ты переписала его в девушку назло, за то, что он никогда бы не был с тобой. Барса правда жаль. Если бы ты показала ему, что он тебе интересен, думаю, он бы обрадовался и с готовностью ответил. Но ты сделала выбор, — Акросс развёл руками, как бы обращаясь к зрителям. — И это, вот кошмар, был я. Потому что я тебе всегда был симпатичен, мог ответить. Уж не знаю, почему ещё. Но тут появилась проблема — куда же нам деть Тима и Барса? — Акросс каждое слово произносил громче, чем предыдущее. Он и в самом деле играл для невидимой публики. После этого вопроса ударил кулаком о ладонь, изобразив: «Придумал». — Точно. А почему бы нам не убить Тима и Барса?

— Нет! — сорвалась Вега.

— Но вот сюрприз — я от тебя отвернулся. Обиделся и во всех смертях и случившемся со мной обвинил. Хотя ты, такая хорошая девочка, охраняла меня. Дважды спасла от смерти, при этом полностью забрав в свой мир, где ты — Королева. И даже новую игрушку дала: слабого, но уверенного в себе мальчика, который будет терпеть и пытаться выиграть. А, нет. Вот тут я запутался, — Акросс в задумчивости смотрел не на Вегу, а вверх и налево. — Не так было, я сказал, что ты создала Кая для меня. Игрушка, с которой мне будет не скучно. И, чтобы поддерживать во мне эту ненависть — он ещё и моя замена.

Кай вздрогнул от этого слова, он так и остался у лобового стекла, но молчал. Он чувствовал себя ребёнком, чьи родители ругались.

— Это, мать твою, так символично, — продолжил Акросс, прожигая Вегу ненавидящим взглядом. — Не находишь? То, что он — «замена». Я подумал ещё и понял… Да чёрта с два она создала Кая для меня как грушу для битья. Больше всего Вега любила страдающих мальчиков, умирающих в её игре. Кая она создала для себя, как замену мне!

От губ дрожь распространилась по всему телу, и кулаки теперь неуверенно стискивали подол сарафана. Вега ничего не могла говорить, не разревевшись.

— Я совсем не против, — продолжил Акросс уже мягче. — Всё в порядке, Вега. Ты заслужила быть счастливой, наверное. Только избавь меня от этого. Отправь меня в утиль уже, как Барса с Тимом, пока я свою замену не убил.

На последних словах Акросс сел обратно в машину, скомандовал устало:

— Поехали. Объезжай, она не будет мешать.

И повернулся взглянуть на Кая. Тот впервые с тех пор, как залез Акроссу в голову, по-настоящему поверил, что его убьют. И произойдёт это очень скоро.

* * *

Вокруг кладбища не было забора, это просто поле с проросшими железными крестами и гранитными обелисками. Кай не знал, есть ли тут охранник. Должен ведь быть — Кай видел в кино, что должен, но кладбище такое обширное. Казалось, что вымер целый город, и закопан здесь.

Первые несколько секунд у Кая был ступор, он послушно выбрался из машины. Жуть этого места пронизывала его до позвоночника. И, даже когда Акросс попытался его поторопить, потянув за ворот, Кай остался приросшим к месту. Сумерки опускали на кладбище что-то призрачное, мистическое, напоминающее подготовку к таинственному спектаклю.

— Зачем мы здесь? — спросил Кай и посмотрел Акроссу в глаза, будто кроме них двоих никого тут не было.

— Как думаешь?

— Что ты опять придумал?

Кладбище превратилось в скатерть, с нарисованными на ней могилами. Она свернулась и, вместе с рисунком, завернула Кая. Земля двигалась, и единственной безопасной точкой была та, на которой стоял Кай.

В городе два кладбища, но именно на этом, относительно новом, похоронен Виктор. На пасху Кай приходил сюда с мамой как полноправный член семьи.

Акросс предпринял новую попытку сдвинуть его с места и, недовольно цыкнув, почти подхватил Кая на руки. Но, потеряв точку опоры, Кай перестал быть таким покорным — ударил Акросса в подбородок. Только благодаря какому-то звериному чутью он проскользнул мимо одного из близнецов и побежал не в поле у кладбища, там прятаться негде, а крестам навстречу. Акросс снова разочарованно выдохнул, обернулся ко второму близнецу, который и вовсе стоял на месте и ничего не сделал.

— Я буду ждать у могилы, — устало предупредил Акросс. — Вас двоих ведь хватит, чтобы его поймать?

— Босс, серьёзно, ну вот к чему эта театральность? — спросил тот, что всё-таки пытался остановить Кая. — Можно же его просто…

— Не хочу просто, — оборвал Акросс, направляясь вглубь по тропинке, покрытой опавшими иголками сосен. И всё же слышал, как проворчал один из близнецов: «Можно подумать, ты его вообще убивать хочешь».

* * *

Старенькая и местами уже ржавая лада едва не врезалась в единственную припаркованную у кладбища машину, и всё же помяла ей правое крыло.

— Твою мать, а если это кто-то ещё решил сходить вечером… — начал Дроид, но замолк. Хаски открыл багажник, достал оттуда потрёпанную пыльную биту.

— Отморозок, — прокомментировал Дроид, поморщившись. Гидра выбралась из машины и, ни о чём не предупреждая, без колебаний побежала вглубь притихшего кладбища.

— Учись, — посоветовал недовольно Хаски. — Ладно, он бы Кая на месте пришил, если б ему надо было. Я туда, ты в ту сторону. Если что, навались на Акросса, Кай сбежит.

И, не дожидаясь подтверждения, поспешил в том направлении, которое указывал.

— Ну да, а я не убегу, — проворчал недовольно Дроид, одёрнул толстовку и, осмотревшись, пошёл в другую сторону.

* * *

Кладбище было бесконечным. Когда Кай услышал, что его преследуют, он, уставший, нырнул за одно из больших семейных надгробий. Сидел, прислонившись спиной к холодному мрамору, закрыв рот руками, чтобы даже дыханием себя не выдать.

Где-то вдалеке перекликались близнецы, улюлюкали, звали его.

Кай не мог вытащить из себя того капитана, который даже на грани смерти вёл себя спокойно. Принимал её как проигрыш. Это не игра, это его реальность, и тут намного сложнее быть смелым. Страх напоминал тот, который поддерживал в нём отец, и теперь Кай был так же слаб против всех этих врагов, против Акросса. И всё же, даже если тот прав, и Кай — просто замена, он никогда бы не уступил Виктору его места в этом мире. Да тот и не сможет вернуть себе прежнюю роль.

Кай не сразу заметил, как стихли голоса, лес снова погрузился в непривычную тишину, даже всполошённые шумом птицы молчали. Нужно было выходить из-за плиты, искать путь к спасению, но Кай снова прирос к месту. И то, что место это — чужая семейная могила, пугало его ещё больше, как пророчество собственной скорой смерти. Только усилием воли Кай заставил себя подняться, потому что теперь для него опасно было оставаться на месте.

Выпрямившись, он вздрогнул, как током ударенный — оба близнеца стояли в паре метров от него, с улыбками наблюдая за Каем, упиваясь его страхом.

* * *

Кладбище стало жутковатым: где-то слышались крики — не ужаса, скорее гневные. Сами кресты и плиты негодовали, гнали Акросса прочь. А на куче чернозёма сидел спокойный Гранит рядом с торчащей из земли лопатой.

— Не получилось? — безразлично спросил он.

— Близнецы его гоняют. Сбежал, — Акросс произнёс это без злости, устало и нерешительно.

— Может и домой сбежит, — предположил Гранит, и всё же надежды в его голосе не слышилось. — Не заглянешь? Разве не интересно?

— На что? — раздражённо обернулся Акросс. Только теперь заметил, как Мей смотрела на надгробие с фотографией. — Эй.

— Что-то похожее есть, — кивнула Мей, слегка улыбаясь. — Нельзя сказать, что он похож на тебя в молодости. Скорее на… твоего младшего брата.

— Прекращай, — скомандовал Акросс. Стоя между Гранитом и Мей, он не знал, от кого отбиваться. Он не хотел никого сюда приводить, кроме Кая, но пришлось — один бы он не справился. Когда Акросс посетил свои похороны — это была просто глубокая яма. Он не видел, какую фотографию выбрала мама, какое надгробие поставили. Он сам оказался тут впервые столько времени спустя, когда указывал Граниту, где копать. Акросс помнил это место с одной только могилой, отца, а теперь их тут стояло две и место под третью, для мамы.

— Можно подумать, он вырос, — подметил Гранит.

— Наш капитан пользуется популярностью — целых три девушки. Как думаешь — меня она тоже убьёт? Как соперницу?

— Кая ведут, — вовремя сменил тему Акросс, но довольным он не выглядел. Наоборот, происходящее для него казалось скучной и неприятной обязанностью. Работа, с которой он никак не мог уволиться.

— Если ты передумал, я могу просто закопать всё снова, — предложил Гранит. Он поднялся, снова взялся за лопату. — Мне не сложно. Разровняю как было и даже цветочки обратно положу.

У Кая руки были связаны чем-то, похожим на шнурок толстовки. И упирался он по-прежнему так, что можно было отследить их по оставляемым в земле бороздам.

— Шумно сегодня, — Акросс изменился в лице и манере поведения, переключился в режим бесчувственного мерзавца. Забрав у близнецов Кая и на этот раз крепко его удерживая за плечо, так же спокойно приказал:

— Посмотрите, кто орёт на кладбище так поздно вечером.

Близнецы охотнее приняли бы участие в том, что развернётся именно на этом месте, но поворчали и ушли в направлении шума.

Один взгляд на притихшего Кая и резким движением, как отрывая пластырь от кожи, Акросс швырнул его к яме.

На секунду Кай задержался на краю, но земля под ногами осыпалась, и он скатился вниз. Гранит тяжело вздохнул, поддел лопатой чернозём и всё ещё ждал. Акросс на корточки сел у ямы, из кучи подхватил горсть земли и кинул на грудь лежащего на дне Кая. Тот был ошарашен, обернулся так, словно ждал, когда из земли полезет скелет. Молча, Акросс отошёл.

Ещё раз выразив своё отношение к происходящему вздохом, Гранит всё же начал закапывать яму.

Кай отфыркнулся от грязи, вскочил, но со связанными руками из двухметровой ямы не выбраться — осыпались стенки. Гранит всё же старался не торопиться, и землю кидал не в Кая, а рядом.

Акросс молча стоял в метре от ямы, наблюдал с каменным лицом, не обращая внимания на шум на кладбище. И задумался так сильно, что Гидру заметил только когда та в него врезалась, едва не сбив с ног. На секунду в выражении его лица проскользнул прежний Акросс, но Гидра восстанавила равновесие и устремилась дальше, к разрытой могиле. Акросс поймал её за плечо, дёргнул к себе. Гидра обернулсь так, будто задела дерево и теперь оно её тянет назад.

— Пусти, — запыхавшись, глухо приказала она. Отметив, что ничего не изменилось, Гранит вернулся к делу. Мей насторожилась, потянула воздух как охотничья собака, но вокруг Акросса зона неприкосновенности, своим присутствием он защищал Гидру.

— Куда? Туда же? Вас вдвоём закопать?.. — на последнем слоге Акросс вздрогнул от сильной пощёчины, почти отпустил плечо, но впился с новой силой, лицо осталось всё таким же непроницаемым.

— Ты заигрался, — отчитала Гидра как ребёнка, на которого приходилось смотреть снизу вверх. — Прекращай. Кай! Кай, мы тут!..

— Хочешь сказать — ты вот сейчас спасёшь его? — поинтересовался Акросс, разворачивая Гидру к себе.

— Если получится, то и тебя спасем… — уже не так уверенно ответила Гидра, и хватка пробрала до костей. Акросс сжал зубы, разозлившись.

— Каким образом? Все сядем в машину времени и попросим Легиона за нами не охотиться? Тима попросим за меня не подыхать? Я же знаю, он вам всё рассказал.

Гидра на секунду отвела глаза, в воцарившейся тишине был слышен только звук, с которым Гранит размеренно работал лопатой. И Гидра попыталась обернуться, проверить — а в яме ли Кай, жив ли он до сих пор или закапывали уже труп.

— Это всё — неправильно. И то, что ты прёшь как паровоз… Вам надо поговорить, и то я не уверена, что Кай теперь согласится…

Гранит приостановился, но Акросс кивнул ему закапывать дальше, и Гидра снова попыталась вырваться, затем ударить, но и это не получилось. Акроссу надоело — он резко отпустил, в вытянутой руке материалезовался его пистолет — способность, которую Акросс просил у Веги.

Гидра замерла только на секунду, посмотрела удивлённо и напугано, но развернулась бежать к яме. И упала, услышав выстрел, закрыла голову.

Акросс, оглушённый этим грохотом, осознал опасность только по насторожившейся Мей и развернувшемуся к нему Граниту, но повернуться не успел — получил по запястью бейсбольной битой. Пистолет упал в грязь, а напротив Акросса раскрасневшийся, злой Хаски сделал два глубоких вдоха. На светлом дереве биты красным распласталась кровавая клякса, немного красного осталось и на запястье Акросса, но рассмотреть подробнее он не успел — отскочил в сторону, чтобы ему самому этой битой голову не проломили.

Гранит мог сомневаться, убивать ли Кая, но в случае с Хаски он был уверен: занёс лопату над ним, как меч. Рывком поднявшись с земли, его сбила с ног Гидра, вцепилась мёртвой хваткой и не давала пошевелиться. Дроида не было видно.

— Повлияй на своего капитана, — произнёс Акросс, в руке снова появился пистолет. — Потому что в следующий раз я концертов устраивать не буду.

Он изобразил отдачу от выстрела, Хаски снова оживился, постарался ударить, и в то же время он как бы был привязан к яме, к своему капитану, и далеко не мог от них отойти, пока Каю угрожали ещё и Гранит с Мей.

— Уходим, — скомандовал Акросс. Хаски тут же бросился вперёд, и на этот раз получил коленом в солнечное сплетение. Упал, опираясь на биту. Акросс вырвал её у него из рук, швырнул куда придётся. Он развернулся и ушёл, не проверив, идут ли за ним остальные. Мей послушно бежала следом, Гранит задержался, чтобы пренебрежительным жестом сбросить Гидру в ту же яму. На секунду остановился около Хаски, но, так ничего и не сказав, ушёл. Хаски пытался и дышать, и подняться, но сделать это одновременно у него не получалось, лбом он коснулся земли, как при молитве, рычал в бессильном гневе.

— Вот блин, — послышался голос Дроида: глухой, напуганный. — Руку.

Он вытащил из ямы Гидру, протянул руку Каю, но тот, грязный от чернозёма, показал ему связанные запястья. Всё ещё держась за живот, к краю проковылял Хаски, успел увидеть этот жест.

— У тебя чё, ножа нет? — глухо спросил он, начал рыться в карманах, потом вспомнил, что нож на поясе — небольшой, треугольной формы. Нож полетел в землю к ногам Кая. — Твою мать… За тобой охота. Тебя живьём закопать пытались, а у тебя ножа нет…

Гидра на коленях сидела у края, кусала губы. Неловко и так же молча Кай подобрал нож, выдвинул лезвие и перерезал верёвку на запястьях. Дроид нервно осматривался по сторонам, и лицо его было таким бледным, будто убить пытались его. Пока Хаски ещё зажимал живот, Гидра протянула руки и помогла капитану выбраться.

— Надо закопать, — ложась спиной на землю, произнёс Кай. И это были его первые слова с начала этой заварушки.

— Нахера? — огрызнулся Хаски.

— Там его кости… Там всё ещё его кости, — шептал Кай, закрыл глаза рукой и, собравшись с духом, вскакочил, схватился за лопату.

— Бл… — выругался Хаски. — Я тебя сейчас обратно сброшу…

И, поднявшись, только теперь заметил, у какой могилы они стояли.

— Да он больной, — указывая на надгробие, прокомментировал Хаски. — Это что вообще было?!

Гидра закапывала руками, молча, ссыпая землю с краёв в зияющую бездну, из которой выбрался Кай.

— Хаски, — неуверенно позвал Дроид. — Пойдем… Проверим. Если кто выстрел слышал — сюда ж полиция нагрянет.

— И что?! — среагировал Хаски.

— А то… — Дроид снова часто моргал, поправлял покосившиеся очки, смотрел вдаль. — Что ты там труп оставил…

— Чей? — переспросил Кай. Хаски отобрал лопату у него, отпихнул, поморщился от боли, но копал быстрее и уверенней.

— Одного из близнецов, — ответил Хаски, и Кай немного, но успокаился. Только подтвердил:

— Надо проверить.

— Давайте сами, — попросил Дроид, на всякий случай отодвинувшись. — Я не могу… Меня всё ещё трясёт.

— Слабак, — бросил Хаски, и уже Кая остановил:

— Куда пошёл?! Тут стой, я сам схожу. Это кладбище, тут кругом лес. К тому же вблизи города полигон. Я на своём районе каждую ночь автоматные очереди слышу, никто никого не вызовет.

— Что с трупом будем делать? — серьёзно спросил Кай.

— М, ну не знаю. Оставим, — отмахнулся Хаски, не отрываясь от работы. — И свалим отсюда поскорее. Покойники ничего не расскажут. Или ты думаешь, что каждое убийство раскрывается? То, что машина там у кладбища моя светится, пока тут труп валяется — это плохо, так что, если меня придут арестовывать — виновато будет твоё: «Не могу оставить разрытой могилу, давайте песочком закидаем».

Зарыли неаккуратно, наспех, накидали сверху поблекшие пластиковые цветы, что лежали тут уже месяца два. Хаски снова начал командовать, вручив Каю обратно чужую лопату.

— Мы с Дроидом — проверим. А вы с Гидрой идите к машине. Если кто подойдёт — скажешь, что ты зомби, которого сегодня откопала эта девушка и мозгами тебя пока не кормили.

— Весело тебе? — нахмурился Кай, но лопату забрал. И Хаски неожиданно перехватил его за ворот, подтащил к себе, заставив смотреть в глаза, чтобы с улыбкой ответить:

— Да. Херней заниматься перестанешь. Думать, что Акросс слабак и убивать тебя не будет. Просто охренеть, как рад, что он натуру свою гнилую показал.

И Кай принял это молча и глаз не отвёл.

Около машины он с Гидрой ждал в течение четверти часа — вечерело, снова распевались птицы. Как одна из них, Кай пытался чиститься, по крупинке извлекал землю из волос, из-за ушей, из-под ворота футболки. Он переключился на механическую работу и совсем отрешился от окружающего мира, старался ни о чём не думать. Гидра некоторое время с жалостью наблюдала за ним, хотя сама извозилась не намного меньше, и всё же заговорила.

— Мне страшно за Акросса, — призналась Гидра, глядя вниз, на примятую траву. — Надо с ним поговорить… Хаски настроен серьёзно. Конечно, его не переубедить, но если Акросс будет продолжать…

Кай замер на секунду, безразлично посмотрел на неё, вернулся к прерванному делу.

— Или ты передумал? — Гидра наоборот повернулась к нему. — У него пистолет был. Глупо было тебя просто закапывать.

Кай молчал, разом оглохнув. Оттянув ворот футболки, заглядывал под неё, раздражённо цыкнул, попытался и из-за пояса джинсов вытрясти землю.

— Кай?

— Можно мне чуть-чуть времени в себя прийти? Хотя бы поспать, потом подумать.

— Не хочешь говорить?

— Не сейчас, — слишком резко выпалил Кай. — Я должен ещё подумать над этим.

Гидра раздражённо улыбнулась, облизнула верхнюю губу и так же зло спросила:

— Если бы он не был твоим братом, ты бы за него так не держался?

Кай снова стал глухим, продолжил выбирать грязь из светлых волос. И всё же, спустя некоторое время, ответил:

— Мне сложно принять то, что я должен снова, на этот раз сам, убить его. Или приказать убить. Или Хаски убьёт его, защищая меня. Мне надо принять, что моя мечта уже не сбудется, и я предам женщину, которая заменила мне маму… Мне сложно объяснить, как это для меня важно. Даже если она не знает, что он жив. Я не могу. Он прежде всего ей дорог.

— Значит…

— Мне нужно время, — оборвал Кай, в глаза снова не смотрел. Гидра задумчиво начала тоже выскребать ветки и землю из волос, но без поспешности.

— Ты прав, мне не понять, я и к родной матери-то меньше, чем к отцу привязана… Мама все время чем-то занята была, а отец со мной возился. И из садика забирал и из школы встречал… И защищаться учил.

Кай наконец остановил птичью возню, прислушался.

— Ты будешь злиться, но я и животных разделывала, которых он с охоты привозил. Мама брезговала — маникюр, все такое… А мне нормально было, — и, как бы невзначай, посмотрела на руку с обрезанными под корень ногтями. — Я не боюсь попытаться вытащить Акросса из той трясины, в которой он уже лет восемь сидит… Я боюсь, что я ему не подойду. Что он кого-то другого ждёт. Более… достойную.

Кай не успел это опровергнуть — стало слышно, как глухо переругивались возвращающиеся Хаски и Дроид.

— Блин, как вас таких в машину сажать, — проворчал Хаски, копаясь в карманах в поисках ключей.

— Нашли? — проигнорировал это Кай.

— Нет.

— Так, может, он не умер?

— Умер! — вступился Дроид. Бледный, он торопливым шёпотом с дрожащими губами продолжил:

— Я сам видел. Сам… Тебя там не было. Ты не видел, как человеку голову разбивают.

— Заплачь ещё, — буркнул Хаски, открыл дверцу, забросил в салон биту, забрался на водительское место, но пришло время Каю упираться:

— Мне нельзя домой.

— Почему? — спросила Гидра. Будто она разговаривала только с капитаном, а на всех остальных таила обиду. Кай оттянул испачканную футболку, подбородком указал на неё:

— Я матери скажу, что картошку копал? Надо позвонить и предупредить, что…

И замолк, шумно выдохнул.

— Телефон забрали? — понимающе кивнул Хаски. Дроид устроился на заднем сидении и, закрыв дверь, отрезал себя от происходящего. — Садись в машину уже.

— Я не могу показаться в таком виде дома, ты же понимаешь…

— Потому что ты больше не тот «домашний мальчик», каким она тебя знала, — кивнул Хаски. — В машину садись. Тебя никто с собой домой не возьмёт, и на вокзал ночевать не отпустит.

— Как вы вообще меня нашли? — открывая заднюю дверцу, спросил Кай.

— Нас снова предупредила бывшая Акросса, — Хаски нетерпеливо ждал, когда сядет Гидра. Сидение рядом с водителем осталось пустым. Кай особенно ярко вспомнил почти плакавшую Королеву, и то, о чём сказал ей Акросс. И не мог решить, верить в его слова или это просто чужая злая паранойя?

Глава 13

Утром, в десятом часу, сонный Кай выбрался на кухню и вздрогнул, обнаружив за небольшим стеклянным столиком маму.

— Ты ещё не на работе? — пытаясь не выдать волнения, спросил Кай. Мама щелчком включила электрический чайник, спокойно отозвалась:

— Собираюсь. Проспала немного.

Кай долго искал чашку, потом копался с банкой кофе и сахаром, лишь бы не оборачиваться, но в спину прилетело раздражённое:

— Саш, скажи, я на дуру похожа?

— Нет, — ответил Кай, ссыпая в чашку уже четвёртую ложку сахара.

— У тебя проблемы, Саш?

— Да, — честно признался Кай, снова открыл ящик для посуды и смотрел в него, перебирал тарелки, чашки, словно искал что-то.

— Молодец, — выдохнула мама. — Я уже думала, ругаться будем.

Она поднялась из-за стола, наконец начала суетиться, собираясь.

— Кому-то денег должен?

— Нет.

— Снова помешал кому-то?

— Да, — Кай выбрал неглубокую тарелку, сам ещё не зная для чего, обернуться старался так, чтобы не столкнуться с мамой взглядом.

— Я тебе свой старый телефон оставлю, он тут, — мама ткнула в кнопочный сони рядом с чайником. — Если что — звони. Можешь мне, если думаешь, что в полиции слушать не будут или не среагируют. Я тебе помогу.

— Дверь никому не открывать, да, — вздохнул Кай, теперь копаясь в холодильнике.

— Ты и не сможешь, — уже обуваясь, заверила мама. — Я у тебя ключи забрала. Ты под домашним арестом.

Кай вздохнул, захлопнул холодильник, выглянул в коридор спросить:

— За что?

— За то, что боишься матери сказать, чтобы не отпускала тебя с подозрительными мужиками на ночь глядя.

Кай почти бросил вслед: «А ты сама чем думала?» — вздрогнули губы, но слова так и остались не произнесёнными.

— Купить что вечером? — уже открыв дверь, обернулась мама, Кай только отрицательно помотал головой.

Когда закрылась дверь, Кай без спешки залил кипяток в чашку, поставил на плиту сковородку и, скорее машинально, взял в руки мобильный, чтобы позвонить и предупредить Гидру, что не сможет прийти сегодня, хотя они договаривались. Но в справочнике старого телефона, конечно, не было этого номера.

* * *

С утра, после ухода родителей на работу, должен был навестить Кай. Время они не обговаривали, и звонок в дверь воспринялся без подозрений, именно как событие ожидаемое. И Гидра беспечно открыла дверь.

Должно быть, любовь всё же делает людей глупыми. Вместо того, чтобы захлопнуть её и звонить в полицию, Гидра стояла напротив, глядя недоверчиво. А потом и вовсе отошла в сторону, пропуская гостя в дом.

— Вот так просто? — с улыбкой спросил Акросс, но улыбка эта была вымученная, сам он выглядел так, будто это его вчера закапывали. Как знать, если бы на пороге стоял самоуверенный и наглый Акросс, не получил ли он тогда дверью по носу вместо приглашения войти? Но этот образ потерявшегося, которому нужна опора, резонировал в Гидре, заставил тянуться к нему и почти всё прощать.

— Вот так, — кивнула Гидра. — Скоро должен прийти Кай.

— Не придёт, — бросил Акросс и на злой, обеспокоенный взгляд заверил: — Я ничего не делал. Просто… Я знаю нашу маму. Если он не смог хорошо соврать, то она заперла его, отобрав ключи.

— За столько лет многое могло измениться, — поддела Гидра, пока закрывала за ним дверь. Так странно было слышать от этого человека знакомое и родное «мама». Акросс, бывший злодеем, отморозком, не имел права на это слово, для этого же оно казалось логичным.

Акросс осмотрелся: просторная квартира с дорогим ремонтом. Гидра сюда почему-то не вписывалась. Казалось, в такой обстановке растут совсем другие девочки. Потолки в квартире выше, чем в обычных, типовых. В комнатах просторнее, но при этом почти не было лишних вещей. Обстановка как бы чередовалась: рога в рамке, охотничий трофей отца; через десять сантиметров после них маслом нарисованная сирень, скорее всего мамы. Потом искусственная рыба, которая должна петь при включении и — тумбочка с вазой, в которой стояли засушенные цветы.

— Возможно. Но что-то Кая я пока не вижу, — заметил Акросс и, так и не получив приглашения ни в одну из комнат, прошёл в спальню. Гидра приложила ладонь к глазам, громко вздохнула.

— Между прочим, Хаски меня живьём сожрёт, если узнает, что я тебя впустила.

— Решила отговорить убивать Кая, разве не так? — Акросс уже сидел в центре плюшевого дивана. Именно на этом диванчике ночами и спала Гидра. Комната выглядела так, словно находилась отдельно от хорошо обставленной квартиры, даже дорогие обои были испорчены следами от булавок и скотча. Кроме дивана остальное пространство занимал компьютерный стол, в углу заросший пылью телевизор. Никаких плюшевых игрушек, если, конечно, они не спрятаны в стенной шкаф, занимающий столько пространства комнаты.

— А поможет? — опустив руку, спросила Гидра.

— Если нет, то какой смысл меня впускать?

— Ты уже упоминал об этом. Помимо команд мы не существуем? И я могу говорить с тобой только о том, что Кая нельзя убивать?

— А можно?

— Я бы не хотела, — Гидра покачала головой, села на столешницу, на которой стоял монитор. — Думаю, Кая можно назвать моим лучшим другом.

— Наверное, ему это слышать было бы грустно.

— Не думаю, — Гидра смотрела куда-то мимо, в пространство. — Знаешь… Есть те, кто любить может, и те, кто нет. И девочки видят, что Кай — это второй случай. Он не завоеватель.

— Не думаю, что его не любят именно поэтому, — снова вернулся прежний, отстранённый Акросс. Гидра — то, что ему почти удалось отобрать у Кая. В качестве мести ли, а может просто потакая желанию, но всё же. А теперь она рассуждала о Кае так, будто он — бывший, с которым ничего не получилось.

— Там много всего, — кивнула Гидра. — Он довольно закрытый. Не хочет других посвящать в свою жизнь… К тому же и понятно, что там что-то жуткое… Совсем не вяжется с его образом хорошего мальчика. Наверное, если бы я любила, то могла бы принять и это. Быть с ним несмотря на это…

— Ты винишь себя в том, что полюбила не его? — догадался Акросс.

— Это было бы логичнее, — Гидра вернула ему свой взгляд, улыбнулась лукаво. — Ревнуешь?

— Думаю, что зря пришёл, — хмуро отозвался Акросс.

— Как ты считаешь, как Кай относился к тебе? Думал: «Как это здорово, что у этой замечательной женщины умер сын и теперь в его комнате могу жить я»? — Чуть искривился уголок губ, и улыбка стала грустной. Теперь Акросс смотрел в сторону, на пылинки в лучах солнца. Молчал он довольно долго, медитируя на это зрелище, нехотя признал:

— Нет.

— Кай не мечтал о старшем брате ни в детском доме, ни когда был единственным ребёнком в первой семье. А в новой ему показали: «Смотри, что было тут до тебя». Конечно, он понимает, что его никогда бы не усыновила эта женщина, будь с тобой всё в порядке… Но мечты часто не поддаются здравому смыслу.

— От меня ты чего хочешь? Чтобы я его принял? Как насчёт Кая? Я два года над ним издевался. Я вчера…

— Дай ему тоже время. Но Кай понятно — как только ты выкинешь белый флаг, он может и не побежит жать тебе руку и обнимать, но всё же преследовать тебя не будет.

— Как насчёт его верного пса?

— Не напоминай, — Гидра выдохнула через зубы. — Понятия не имею, как… Вопрос в другом — чего хочешь ты сам? Неужели и в самом деле смерти? Или это вина перед теми, кто не выжил?

Акросс перебрался в угол дивана, упёрся в подлокотник, придерживал голову и смотрел теперь в окно через лёгкую тюль. Как бы то ни было, что бы ни случилось в прошлом и сколько бы времени не прошло — Гидра чувствовала радость за то, что Акросса тогда спасли. Что они сейчас могли разговаривать друг с другом, уже не так напряжённо, как раньше. Всё страшное, что происходило вчера, казалось лишь платой за возможность общаться с Акроссом.

В играх с этим проще, там тяга душевная, но сейчас, в общении с глазу на глаз, Гидра изнывала — ей хотелось коснуться Акросса, осознать, что он настоящий. И ещё больше хотелось его прикосновений. Серьёзный разговор мешал сесть рядом. Но Акросс ведь сидел на её кровати, которая сейчас сложена.

— Они бы тебе понравились, — невпопад произнёс Акросс. — Тим так точно… Он всегда девушкам нравился. Да и Барс… Бесил ужасно подчас, но, по сути, без него было скучно…

— Возможно, — кивнула Гидра. — Но их уже не вернуть. И убил их не Кай, конечно. И незачем на нём срываться.

— Я думаю, что их убил человек, который очень любит Кая.

— И что?.. Ты ненавидишь Кая?

— Иногда кажется, что очень, — честно признался Акросс. — Но потом я думаю о том, что должен ненавидеть не его, а того, кто всё это затеял. Начал. Ту, что придумала меня, Тима с Барсом, только для того, чтобы убить. Придумала Кая… Не знаю, зачем она ещё держит меня в живых.

— Ты не похож на самоубийцу.

— А ты их много видела? — отшутился Акросс. — Это всё сложно… Я лишился не просто друзей, но и своего места в жизни, привычного будильника по утрам, института.

— Я думала, люди это ненавидят. Я-то уж точно.

— Возможно. Но когда приходит война — такой рутины начинает ужасно не хватать… А впрочем, войну я бы, наверное, понял и принял, у меня было бы время привыкнуть.

На самом деле удивительно, что Акросс мог сидеть тут. Начиная с самого факта его существования и заканчивая тем, что он пришёл сюда как друг. Гидра чувствовала к нему только тепло, тем более сейчас, когда его ни от кого не нужно защищать, ни с кем из-за него ссориться. Хотелось то его успокоительно по волосам погладить, то самой как маленькой к нему на колени залезть.

— Акросс, — Гидра позвала так мягко, как не звала до этого никогда. Это обращение ни к врагу, ни к человеку, в которого влюблена. Так окликают по-прежнему любимого супруга через десять лет после свадьбы. — Я бы смогла? Стать новым смыслом? Или у тебя и так толпа девушек, и они не помогают?

— Звучит как признание в любви, — ушёл от ответа Акросс. — Не получится, что ты продалась за то, чтобы я оставил в покое вашего капитана?.. Твоего хорошего друга.

— Я не стою так дорого, — признала Гидра, улыбаясь, но уже через силу. — Я бракованная… — совсем грустно закончила она. Последние пару минут она теребила высокий ворот свитера, решаясь на что-то. А потом рывком оттянула ткань вниз, обнажив шею.

* * *

Эти глупые детские мысли: «Мама больше не любит меня, потому что я больше не красивая. Меня теперь нельзя нарядить в платье — из ворота будет выглядывать красная, сожжённая кожа». Мама не усмотрела — она была в другой комнате, когда ребёнок опрокинул на себя кипяток.

К доктору её водил отец, и, хотя Гидра была уже большим ребёнком, держал её на коленях, успокаивающе поглаживал. Гидра думала, что и папа всё знает, и жалеет её, маленькую, оставшуюся без материнской любви.

Отчего-то не было мыслей о том, что теперь она не выйдет замуж или не будет нравиться мальчикам. Это казалось Гидре таким неважным и несущественным в сравнении с тем, что мама перестала возиться с ней как раньше, уделять время.

Гидра не была желанным для женщины ребёнком. Это Гидра узнала потом. Всё её детство мама старалась играть роль любящего родителя и читала ей сказки, купала, шила карнавальные костюмы, целовала на ночь. Но всё это было по шаблону, и когда её ошибка привела к тому, что у дочери на всю жизнь остался шрам, женщина выдохнула с облегчением и смогла сказать себе: «Из меня не получилось хорошей мамы. Я умываю руки». Она перестала играть навязанную ей роль, но ребёнком это было воспринято как: «Мама разлюбила меня».

Кто по-настоящему хотел детей — так это отец, но и тот мечтал о сыне. Возраст появления шрама — как раз тот, в который дочь стала просить в подарок пистолет вместо куклы и пытаться разделывать рыбу, потому что от этого со скандалом отказывалась мама, боявшаяся за свой маникюр.

Кто знает, может быть, всё случившееся и было к лучшему — узнать раньше, что мама лишь притворялась хорошей, любящей. Тяжело, конечно, но легче в детстве, чем в неспокойном подростковом возрасте. К тому же и отец тогда, тоже заметив отчуждённость жёны, заметив вину у дочери, старался уделять столько внимания, чтобы ребёнок не чувствовал себя брошенным.

По сути парни Гидру не особо и интересовали, так что не было ничего удивительного в том, что к ребятам из своей команды у неё не было чувств.

Когда они появились к Акроссу, она помнила отчётливо — реальность, в которой у власти были солдаты, страна в ожидании войны. Мир напоминал антиутопию Оруэла. Когда Гидру арестовали, конечно не без оснований, она была подавлена от мысли, что всех подвела. Теперь у неё могли выпытать, где находится Кай и какие у него планы. Конечно, боли она не чувствовала, но всегда были и другие способы заставить говорить. Гидра даже знала их по тем отчётам, что попадали к Каю, по тем сломанным людям, что пережили арест и были отпущены, как невиновные. Но меньше всего Гидре хотелось, чтобы в эту мясорубку попал её капитан, который, она только недавно это узнала, боль чувствовал.

Гидру впихнули в небольшую комнатку размером с шкаф-купе, половину её занимала торчащая из стены полка, заменявшая кровать. И ни раковины с водой, ни туалета тут не было.

— Я ничего не знаю, — снова попыталась заверить она, вцепившись в белые горизонтальные прутья клетки, похожие на жалюзи, только прочные. — Это ошибка.

Сопровождение не отреагировало — как глухие киборги, они развернулись и ушли.

— Чего ты боишься? — спросили из соседней камеры. — Ты же не чувствуешь боли.

Голос Гидра узнала, только теперь обернулась. Между их клетками были такие же светлые горизонтальные прутья. Акросс сидел на полке, наклонившись вперёд, глядя только перед собой.

— Зато ты чувствуешь, — напомнила зло Гидра, совершенно забыв про слабый, нерешительный тон попавшей в беду девушки. Акросс глянул на неё, не поворачивая головы, и кивнул:

— Чувствую. Но я тут ненадолго.

С левой руки были вырваны три ногтя, пальцы покрыты хлопьями запёкшейся крови. Гидра сглотнула и злорадства не получилось, только растерянность:

— Тебе вроде и так хватило.

Акросс улыбнулся криво, нехорошо, кивнул:

— Да, я проверил курорт для вашего капитана. Годится.

Раны от вырванных ногтей с рук Акросса в воображении перешли на пальцы Кая, Гидре стало не по себе.

— Я его не выдам, — пообещала она. Акросс кивнул:

— Ну да. Я его сдам.

Гидра никогда не испытывала тяги к злодеям, и ей Акросс тогда казался едким, злым, словно она сидела в соседней клетке с коброй. Она собиралась продолжить ссору, но хлопнула дверь в карцеры, вошёл офицер в сопровождении конвойных, остановился посередине между их клетками. Но, бросив быстрый взгляд в сторону Акросса, не отметив в нём ничего интересного, он переключился на Гидру.

— У нас есть видеоматериалы, — начал он, расхаживая около камеры, как голубь, — на которых наш снайпер простреливает вам руку, а замечаете вы это только убрав его. У вас есть препарат, который помогает не чувствовать боли? Откуда у вас эти технологии?

Гидра молчала, упрямо сжав губы.

— Вас незачем пытать. Но мы можем изуродовать вас, — он приблизился к прутьям, начал перечислять, следя внимательно за реакцией:

— Я могу приказать отрезать вам нос. Срезать губы? Нет? Не задевает? Я прикажу хирургам вырезать вам матку, и у вас больше не будет детей.

Гидра попыталась изобразить испуг, задрожавшие губы, потому что это для неё и игрового тела, которое не жалко — ерунда. Но это даст Каю время.

Зоркие глаза поймали эту наигранность и, сменив тон на шипящий, злой, он пообещал:

— Да я тебя своим солдатам отдам, тварь. Взводу, вернувшемуся с боевых действий. У них всегда кровь бурлит.

У Гидры плохо получалось притворяться, и, хотя она пыталась держать лицо — что-то её выдало. Скорее всего, на ней испытали проверенную схему из того, чем можно запугать девушку: красота, будущее материнство, насилие и унижение. Офицер расплылся в улыбке, как победитель, довольно стукнул по прутьям, развернулся к выходу, громко спросил по дороге:

— Когда возвращается двести второй с разгона демонстрации?

— У них сейчас пересменка, в течение получаса будут тут.

— Скажите, что их ждёт подарок.

У Гидры отказали ноги, она почти упала на свою полку. Ей необходимо бежать из игр. Насовсем. Но как же бросить Кая и остальных? Значит, нужен был способ покончить с собой до того, как за ней придут. Если она так поступит, получится, что Хаски прав, и девушке нечего было делать в этой войне.

— Эй.

Гидра даже вздрогнула, офицер остановился, обернулся заинтересованно. Акросс шелушил кровавые хлопья с пальцев, очищал их о прутья. Он уже стоял у решётки.

— Нет такого способа войны. Так не поступают. Нужна информация — пытайте. Ногти вырывайте, пальцы молотком ломайте. Это — война. А то, что вы придумали — свинское развлечение.

— Это кто там вякнул? — пренебрежительно переспросил офицер, быстрым шагом оказался у клетки Акросса. — Тебе мало? Мы с тобой только начали, только припугнули. Даже не показали, что дальше ждёт. Пальцы молотком дробить, говоришь?

— Почему бы тебе самому не отправиться трахаться со своим взводом? — меланхолично предложил Акросс. Офицер вспыхнул, достал табельное из кобуры, прицелился. Акросс дожидался этого момента, чтобы ударить по прутьям двери, и она распахнулась, огрев офицера по носу. Вряд ли ему хватило бы силы ударом ноги сломать замок, скорее он не терял времени зря, сидя тут в одиночестве, и ковырялся в нём, чтобы в нужный момент сбежать, и вот он наступил. Акроссу оставалось только подхватить табельное офицера и, прикрываясь той же дверью с частыми широкими прутьями, перестрелять конвой, которому прятаться было негде.

Гидра думала, что он её застрелит. Потому что до этого Акросс для неё был мразью, садистом. Он и не собирался её переубеждать — направил дуло в голову, по центру лба, но не выстрелил. Сместил оружие ниже, отстрелил замок.

— Зачем? — не поняла Гидра. Акросс пожал плечами, стараясь удерживать на лице выражение беспринципного ублюдка, но действия говорили о другом.

— Я же ответил. Война — это пальцы ломать. Ногами забивать. Хоть женщин, хоть много на одного… Но такого насилия я не выношу. Это слишком низко.

Это было настолько неожиданно, так поразило, что некоторое время Гидра всерьёз думала, что это — хорошо разыгранный концерт, чтобы переманить её на свою сторону. Но в этом не было смысла — у Кая те же принципы, только он добрее, честнее.

Это не было любовью по началу, и тот случай оказался лишь семечком зароненного в Гидре чувства. Акросс вернулся за Мей, не бросил её в передряге в другой реальности — и вот оно пустило росток. Полностью Гидра осознала, что означает это чувство, уже поздно, когда оно укрепилось.

* * *

После звонка из-за двери раздался голос Кая, усталый и рассерженный:

— Добрый день, вы позвонили в дверь, но я не могу выйти, потому что заперт. Потому что говорил, что нельзя меня отпускать домой.

— Я не могу разговаривать через дверь, — произнёс Дроид.

— Извини, — без особого раскаяния отзозвались через неё.

— Я пришёл предупредить, что ухожу из команды. Думал, лучше сказать тебе в лицо, чем звонить…

— Мой телефон у Акросса, — уже более насторожённо раздалось из-за двери. — Подождёшь?

— Чего? — переспросил Дроид.

— Сейчас подойду. Не придётся говорить через замочную скважину.

— Как, если тебя заперли?

Но за дверью была тишина. Дроид прислушивался, ждал, что вот-вот послышится скрежет замка в ключе, даже не особо среагировал на шаги в подъезде, пока кто-то не коснулся его плеча. И тогда Дроид изобразил что-то забавное — подскочил на месте, попытался сбежать по лестнице на этаж выше, но, наконец, опознал Кая.

— Ты кого так испугался? — стараясь не улыбаться, спросил Кай. Он ожидал ответа: «Акросса», но Дроид снова удивил его:

— Хаски.

— Это странно, бояться Хаски, — уже спускаясь по лестнице, рассуждал Кай. — Он на нашей стороне.

— Я из-за него и ухожу, — ответил Дроид.

Двор был заросшим, с новыми лавочками и качелями, новенькой детской площадкой. Когда Кай был маленьким, играть он убегал на стадион школы, нынешним детям повезло больше.

— Я не хотел бы, чтобы ты ушёл, — Кай выбрал место в тени, сел, пригнувшись от веток кустарника. Дроид остался стоять, убрав руки в карманы.

— Я не спал. Всю ночь. Не знаю, почему ты так спокоен… Ещё и шутить умудряешься. Хаски ему голову разбил у меня на глазах. Кай, при тебе ведь никогда человека не убивали? Он этим ударом весь мир мне расколол. Какая команда нахер, я не знаю, когда я снова спать смогу и как дальше жить? Ты уверен, что я сам вены через неделю не вскрою от этого ужаса?

— Уверен, — кивнул Кай. — Я думаю, что ты сильный. Даже если бы это было на моих глазах… Разница в том, что эти люди могли меня убить. Допустим, тебя убили и дают шанс вернуться призраком. Материальным. Убил бы того, кто это сделал?

— Ты заигрался, — покачал головой Дроид. — Вы все заигрались. Но есть игра. А есть этот мир. Здесь правила немного другие.

— Ты, кажется, собирался убивать Акросса, — напомнил Кай, и Дроид сорвался на крик:

— Да каким образом?! С битами вокруг собраться и до смерти забить?! А собирался, потому что боялся до усрачки, что он правда поехавший, что он и тебя убьёт и нас у тебя на глазах перережет! Ты вообще понимаешь, где мы находимся?

— В этом мире никогда не убивали? — продолжил спокойно Кай. — Из защиты или для развлечения? Дети никогда не калечили животных и друг друга? О каком мире ты говоришь и чем отличается то, что знаю я, от того, что имеешь ввиду ты? Хочешь отвернуться и сбежать — я приказать остаться не могу. Хотя мне бы очень хотелось.

— Акросс тебя не убьёт, — немного успокоившись, продолжил Дроид. — Проблема в том, что ты не можешь приструнить Хаски. Ты считаешь его действия правильными. Поощряешь его.

— А что ещё он должен был сделать?! — перебил Кай.

— Люди убивать не должны. Иначе потом у них тормоза срывает. Хаски и раньше пугал… Но вот как-нибудь он решит, что я могу тебе угрожать, и мне тоже череп проломит. Я этого не хочу. Отпустишь?

Кай смотрел молча секунду-другую, и, не дождавшись продолжения, неуверенно кивнул. Дроид наконец выдохнул с облегчением, спина его снова скривилась, и он сел рядом с Каем на лавочке в тени кустарника.

— Я не понимаю, как ты сам можешь продолжать. Какого хрена ты вообще в игры сунулся?

Кай молчал, словно обиделся, рассматривал бегающих по двору детей, отвлекся на рыже-белую кошку, что вылизывалась на бетонной подошве дома.

— Я четыре года был хорошим мальчиком, — задумчиво начал Кай. — Правильным, послушным и не приносящим проблем. Ни с кем не дрался, с дурными компаниями не водился, даже за брошенными животными ухаживал. Просто золотце, а не мальчик… самому от себя тошно…

— Тогда зачем?

— Так надо было… Мне хотелось, чтобы у этой женщины был хороший сын. Какого она заслуживала. Тебе сложно это понять, потому что все родители такие — добрые, заботливые, оставляют карманные деньги и встают пораньше приготовить завтрак. Разрешают завести кошку, пьют с тобой чай на кухне и ворчат после родительских собраний, что ты должен подтянуть математику… Игры были идеальны. Быть тут и играть послушного ребёнка, а в то же время… Разве они были не офигенны?

— Даже когда тебя жгли живьём?

— Это быстро проходило, — пожал плечами Кай. — Я любил их. Мне кажется, что именно мне больнее всего было их заканчивать.

— Они не кончились. У вас снова схватка до последнего капитана, — вздохнул Дроид. — Если бы дело было только в Акроссе… Кай, честное слово, я бы около тебя с такой же битой встал. Но Хаски…

— Чего уж, — огорчённо оборвал Кай. — Когда всё это закончится, ты хоть вернёшься?

— Если сам не закончусь, — пожал плечами Дроид. Кай посмотрел, наконец, на него, а не вдаль, огорчённо поджал губы:

— Здорово мы тебя потрепали. Прости. Я не понимал.

— Чего уж, — передразнил его Дроид, попытался улыбнуться, но уголки губ нервно дёрнулись.

Терять его было грустно, но всё-таки — Кай не собирался удерживать, уговаривать. Здесь он чувствовал себя менее властным капитаном, чем в реальности игр, и заставлять Дроида делать что-то против воли — нет. Тем более, что Дроид и выглядел на грани, Кай не мог себе обещать, что подобной ситуации не повторится. Он сам не знал, чем закончатся игры в этот раз.

* * *

Второй сюрприз дня — это Гидра, которая попросила сообщить, когда Кай сможет выбраться из своего ареста. У неё было что-то очень важное для него. И Кай пообещал ей завтрашний день.

Третий сюрприз: Хаски заявился через четверть часа после прихода с работы матери. И было что-то пугающее в том, как она на него смотрела, словно сейчас ручку двери отпустит и ударит.

— Всё в порядке, — успел предупредить обоих Кай. — Это мой друг.

— Ещё один, — кивнула мама. — Слушай… у тебя все друзья какие-то криминальные. Может, стоит и дальше с девочками дружить?

— А я ведь даже причесался, — улыбнулся вытянутый по струнке Хаски. — И даже не в спортивке и с семечками. А, здравствуйте, я Руслан.

— Саша никуда не поедет, — тут же среагировала мама. — Он… у него дела дома важные.

— Вот и правильно, — кивнул Хаски. — А то я его знаю, стоит упустить из внимания, так сразу куда-то ввязался. Вы с ним пожёстче.

— Проходи давай, — проворчал Кай и на немой вопрос матери кивнул:

— Я никуда не еду. Мы просто поговорим.

Доверять мама не начала — как отозванная сторожевая она ушла в свою будку-комнату и смотрела оттуда, всегда готовая вернуться.

— Что? — переспросил Хаски, заходя в спальню. — Я не прав? Через час после того, как ты пошёл домой, нас уже вытащили тебя спасать.

— Прекращай, — сквозь зубы процедил Кай, закрывая дверь плотнее. Но мама в соседней комнате и наверняка по-прежнему всё слышала.

— Зачем пришёл? — негромко спросил Кай, сложив руки на груди. Хаски спокойно сидел на диване, обернулся к книжному шкафу, невпопад поинтересовался:

— Читать любишь?

Кай молча ждал ответа на свой вопрос, пока Хаски достал ближайшую к нему книгу, начал листать. В комнате не было ни телевизора, ни дисков с фильмами, только шкаф, и даже в нём порядок: на отдельных полках фантастика в цветастых аляпистых обложках, отдельно фантастика более благородная, уже почти ставшая классикой. Были полки с русской литературой в красивых кожаных переплётах, замаскированных под дорогие издания.

— Проверить, что с тобой всё в порядке.

— Мне ничего не угрожает, — внятно произнёс Кай, взглядом указав на стену в мамину комнату. Хаски наигранно кивнул и крикнул:

— Да-да. Совсем ничего. Так чья это была могила, Саш?

Рефлекторно Кай упал рядом, зажал ему рот ладонью. В соседней комнате послышалась возня, слишком громкая и ненатуральная.

— Акросса, — одними губами прошептал Кай. — Ты мог написать. Зачем ты пришёл?

— А за тебя ответить мог кто угодно, — убрав его руку, продолжил Хаски, вернулся к книге. — И как, интересная?

— Можно подумать, ты читаешь.

— Сейчас обижусь, — пообещал Хаски.

* * *

К Гидре он попал почти в полдень, с опозданием на полчаса.

— Соседки не было дома, — оправдывался Кай, разуваясь. — Мама забрала ключи. Когда она так делает, я через пожарный выход выбираюсь. С соседкой снизу вроде даже подружились — я к ней пару кошек пристроил.

— Сколько же у неё всего кошек?

— Пять, — пожал плечами Кай, закончив с обувью. — У тебя животных нет?

— Не, не получится. Маму бесит беспорядок и шерсть, — усмехнулась Гидра. — А я слишком редко убираюсь, чтобы шерсти не было.

В её жесте было что-то напряжённое, сдержанное. Кай насторожился, попытался для себя это объяснить как неловкость от необходимости оставаться с парнем в доме наедине. И всё же от порога не отходил, хотя Гидра открыла дверь в комнату, остановилась в ожидании. Уловив эту заминку, девушка продолжила:

— На самом деле, отец заядлый охотник. Я чаще потрошила животных, чем гладила.

Кай не откликнулся. Осторожно осмотрелся по сторонам, задержал взгляд на обуви, но, даже не найдя там лишней, сам на свои сомнения ответил:

— Он тут.

— Он ничего тебе не сделает, — сдалась Гидра, подняла руки так, словно успокаивала дикое животное. Кай отступил назад. — Вам надо поговорить. Разве ты не этого хотел?

— Ты так уверенно можешь сказать о том, что у него на уме? — шепнул Кай, рука скользнула по ручке входной двери, но, конечно, было уже заперто.

— Да, могу, — кивнула Гидра. — Всё в порядке.

Кай вздрогнул, когда открылась дверь в зал за её спиной.

— Даже я не могу этого гарантировать, — произнёс Акросс с улыбкой.

— Я могу, — цыкнула Гидра. — Мы договаривались. Прекращай. Я поставлю чайник.

Кай проследил за ней взглядом, потом перевёл его на Акросса. Тот всё ещё улыбался.

— Тебя заманили в ловушку.

— Прекрати, — снова скомандовала Гидра.

— Он забавно пугается, — пожал плечами Акросс, опять исчез в просторном зале. Как выбравшееся из норы чудовище заползло обратно. Кай с минуту смотрел на свои кеды на коврике, на запертую дверь, которая открывалась изнутри без ключа, потом на зал и, взяв себя в руки, прошёл в комнату. Даже если это ловушка — Гидра здесь, и её нужно защитить, если Акросс пришёл с дурными намерениями.

Акросс сидел в кресле, боком к двери. Он был похож на большого начальника, вызвавшего Кая на ковёр.

— Как там мама? — спросил он.

— Хорошо, — ответил Кай, всё ещё стоя в дверях. Акросс кивнул, и разговор снова увяз. Кай отодвинулся в сторону, когда девушка принесла поднос с чашками, но осталась у дверей.

— Ты хотел поговорить, — напомнил Акросс. — С самых игр это твердишь. Вот я и подумал, что надо же тебя выслушать. Что, ты нашёл способ вернуть Тима с Барсом?

— Они были неплохие ребята, — кивнул Кай. — Но тебе не кажется, что обвинять в их смерти Вегу…

— Как думаешь, она всерьёз на тебя переключилась? — перебил Акросс.

— Что? — переспросил Кай.

— Пытаюсь понять, в какой опасности Гидра, если общается со мной.

— Да нет никакой опасности, — нахмурился Кай, перевёл взгляд на девушку, застывшую у серванта. — Она никого не убивала.

— Сложно с тобой, — вздохнул разочарованно Акросс. — Тогда что ты хотел предложить? О чём поговорить? Я пока один, вторая встреча может быть уже не такой спокойной.

— Хватит угрожать, — потребовал Кай. — Ты кем себя возомнил?..

— Тормозим, — скомандовала Гидра. — Надо начать сначала. Акросс хочет сказать, что ошибался. Он никогда всерьёз не собирался тебя убивать.

Кай и так знал это, но после подтверждения внутреннее напряжение ослабло. Кай попытался его поддерживать, гнал от себя надежду на хороший конец.

— Два года коту под хвост, — вздохнул Акросс.

— Ну, за два года мы познакомились, — напомнила Гидра и не смогла сдержать улыбки. Кай словно в гости к новобрачным пришёл.

— Ты хочешь перемирия? — напрямую спросил Кай. — Ради чего? Ты собрался убивать Королеву?

— Вегу, — поморщился Акросс. — Она может звать себя Королевой и Богом, но она Вега. Я не могу сказать, что не ненавижу её. Не могу сказать, что никогда не ненавидел тебя… Но убивать я не готов. А всё, что я делаю — такой фарс.

— То есть от самоцели ты не отказался?

— Умереть? Как это вообще может быть целью? — пожал печами Акросс. — Мне всегда казалось, что это звучит по-другому.

— Как?

— Встретиться, — Акросс подпёр кулаком подбородок, смотрел в окно через тюлевые занавески. — Я не совсем понимаю, как устроен этот мир. Я должен быть мёртв, но она меня спасла. Почему не спасла их? Так ли она беспомощна, как об этом говорит? Я совру, если скажу, что хотел просто перестать существовать. Но и совру сказав, что хотел жить. Я просто хочу понять… как? Как она вытаскивает меня, тебя, и почему упустила их?

— А я зачем нужен? — не понял Кай. И всё же он уже почти решил, почти готов простить. Это намного лучше, чем и дальше расстраивать маму или бояться за свою команду. Даже если это — малодушие, он чувствовал, что хотел покоя.

— Чтобы под ногами не путался. И псину свою приструнил. Скажи команде, что у нас перемирие. Никто никого больше не закапывает и не скармливает монстрам. Она хочет, чтобы мы дрались, я говорю нет. Чтобы я ненавидел тебя — я отказываюсь. Понял? Не потому, что тебя не за что ненавидеть, а потому, что это ей на руку. Потому что в этой общей грызне её нельзя будет призвать к ответу.

— И я должен согласиться, — кивнул Кай.

— А ты не хочешь? — тут же повернулся к нему Акросс. — Нужно, чтобы я тебя пристрелил тут? С балкона вышвырнул? Думаешь, сможешь победить?

— Думаю, что смогу, но дело не в победе… Я не так себе это представлял.

— А я вообще себе этого не представлял. Если бы не Гидра, то сегодня я бы, Наверное… — Акросс задумался, поискал глазами продолжение для своей мысли, — вывез бы тебя к речке. Искупаться. Как думаешь, она сможет вернуть тебя с того света? Я бы этот способ заставил её и на Тиме с Барсом провернуть. Конечно сможет, она же так тебя…

— Мне нужно время, — вздохнул Кай, чувствуя что-то вроде разочарования. — К тому же… Хаски ведь убил одного из ваших. Что его ждёт?

— Из близнецов? — переспросил Акросс как о пустяке. — Да и чёрт с ними. Я изначально выбрал команду из тех, кого не жалко. Думал, что если снова кого-то терять…

— Никого? — переспросил Кай. — Ни девушку? Ни Гранита?

— Можешь обоих себе забрать, — пожал плечами Акросс. — Только после этого Мей долго не проживет… Всё-таки Вега на тебя переключилась. Что ты сам о ней думаешь? Вы же вроде так дружите, ты её защищаешь. Ты готов к тому, чтобы тебя монополизировал Бог? Не бойся, друзей она твоих убивать не будет.

— Я не верю, что могу кого-то заинтересовать, — покачал головой Кай.

— Зря, — кивнул Акросс. — Тебе дать время? Нам устроить общее собрание? Если кто-то из моих будет против — я смогу их убить. Но я не думаю, что кто-то кроме близнецов что-то возразит.

* * *

Хаски встретил его у дома и сначала попытался пошутить:

— Ты куда, блин, без маминого разрешения?

— Я видел Акросса. — чтобы стереть его улыбку, зло ответил Кай. Помогло — Хаски стал серьёзнее, подошёл ближе.

— Смог сбежать?

— Мы просто поговорили. Он хотел перемирия.

Хаски громко засмеялся, хлопнул Кая по плечу, показал большой палец.

— Шутник. Шутник. Это знаешь, всё равно, что Германия в сорок четвёртом бы вдруг: «Ой, ну ладно, что-то мы погорячились, давайте закругляться».

— Это не одно и то же. Никто не умер… почти, — прибавил Кай.

— Никто? — переспросил Хаски. — А ты, напомни, сколько раз умирал? За два-то года. А теперь всё хорошо, Акросс прибежал просить прощения, и ты сразу сдался. Как, простишь его?

Под его влиянием и Кай задумался, но себя он готов был Акроссу простить. Хотя бы потому, что понимал — могло быть хуже. Да ещё и может быть, поэтому лучше простить его за себя, но сохранить команду.

— Это сложно, — признал Кай. — Для нас обоих. Но… я постараюсь. Иначе мы застрянем на этом бессмысленном противостоянии. Я не смогу его убить.

— Я его убью, — пообещал Хаски спокойно.

— И ты не сможешь. Ты не видел его кости. Он давно умер, но вот он здесь.

— Осиновый кол в сердце, — предложил Хаски. — Кай, ты святой, что ли? Ты всех собрался простить? Ты всё прощаешь? Ты отца своего тоже простишь?

— А ему и не нужно моё прощение, — переходя в защиту, продолжал Кай.

— А Акроссу нужно?

— Нам обоим нужно, чтобы всё это прекратить. Ему тоже сложно. Прекратив игру, он отказался и от попыток вернуть свою прежнюю команду.

— Да трахался он с ними, что ли, раз так по ним тоскует?! — сорвался Хаски. Кай это проглотил, тише спросил:

— То есть, ты не попытался бы меня вернуть, если бы я умер? Или Гидру? Дроида?

— Люди умирают, жизнь продолжается, — не поддался Хаски. — Так что пусть прекратит заниматься читерством. К тому же связи не вижу… Он пытался убить тебя только потому, что он отбитый совсем. Тут ещё и новые обстоятельства наложились. Ты согласишься на перемирие, а у него бомбанет. Типа он честным словом прекратит…

— Гидра на его стороне, — выпалил Кай, и тут же пожалел об это, видя, как изменился в лице Хаски.

— Таааак, — протянул он, перехватил Кая за ворот, потащил за угол дома, где меньше людей. — Чего ещё я не знаю? Они уже спали?

— Блин, я не спрашивал! — у Кая получилось только руку своей накрыть, а освободить ворот — уже никак.

— Начнут. Скоро точно начнут. Сейчас я скажу кое-что про Гидру. Ты её фотографии видел? А горло её открытым хоть раз видел?

— И что? — поторопил Кай.

— А то, что я спрашивал. На неё в детстве кипяток опрокинули, едва на лицо не попало, но шея и плечо теперь — запёкшаяся эмфизема. Шрам. Если таких подобрать, тем более если она сама Акросса выбрала — они верные очень.

— Ты ничего не знаешь, — неуверенно возразил Кай.

— Ты ещё меньше знаешь. Продолжаем. Ты говорил, Акросс с командой могли управлять игрой тут. Что у них были игровые тела, просто надо научиться. Что я мог бы тут в собаку превращаться, вот как круто. А во что у нас превращается Гидра? И это при твоём полном доверии к ней. Акросса ты ведь у неё встретил и не случайно туда зашёл?

— Что ты хочешь сказать?

— Что если она на его стороне, то у Акросса лучшее оружие, чтобы тебя убить. Гидра тебя обнимет, а в следующее мгновение от тебя уже сырое место. И, в отличие от нас с тобой, Акросс знает, как это сделать. Акросс уже тут использует свои способности.

— Это неправда, — возразил уверенно Кай.

— Тебе хочется думать, что это не правда. И что все кругом хорошие. А Акросс станет отличным старшим братом, приедет извиняться перед твоей мамой, и вы вместе ей всё объясните. Как он приревновал, как он тебя ненавидел, но теперь-то всё в порядке. Да, Кай? В это веришь? Всех простить и всё забыть?

— Это была просто игра! — повысил голос Кай. — Никто не пострадал! Ничего непоправимого! Если продолжать — кто-то может умереть.

— Да, поэтому давайте принесём в жертву только наивного тебя.

— Я не наивный, — произнёс Кай. — Я ещё не решил, верить ли ему…

— Всё ты решил. И Гидре будешь продолжать верить, хотя спит она не с тобой, а с ним. Кай, а Кай, вот серьёзно, а если в дверь постучатся твои мама с папой и скажут — осознали, одумались, отдайте сына нам, мы ему родные. Вещи соберёшь и к ним пойдёшь?

— Нет.

— Так какого хрена тут-то не так? — не понял Хаски. — Где у тебя провал в логике?! Ума ведь хватает к ним не возвращаться, потому что они через неделю тебя на даче закапывать будут, а с Акроссом мириться хочешь? Ты Дроида спрашивал или он тоже лишь бы не воевать?!

— Дроид ушёл из команды. Ему… немного сложно продолжать.

— А. Вот как, — Хаски отпустил, наконец, ворот Кая, отошёл от него на шаг. — Я не знаю. Я б на месте твоей матери тебя не только дома запер, но ещё и выпорол как следует. Ты где так думать учился? Тебе настолько хочется, чтобы у тебя был старший брат? Настолько, что ты готов мне в рожу этим перемирием плюнуть?

— Он тебе ничего не сделал, — напомнил Кай.

— Сделал. Я очень болезненно реагирую, когда тебя убивают или пытаются живьём закопать. Если бы мы не приехали, он бы вкопал тебя до головы, а потом обратно бы раскопал?

— Но он ждал, что меня спасут.

— Что-то раньше не заметно было. Сначала нас убивал, потом ждал? Или огорчался и убивал? Ничего не скажешь, классный старший брат. Хорошо, что я один в семье.

— Прекрати, — попросил Кай устало.

— Нет, — заупрямился Хаски. — Даже если у вас и будет перемирие. Я всё равно буду ждать подвоха. Даже если буду единственным, кто будет ждать. Потому что, когда он наступит — именно я его не пропущу.

* * *

— Ты напугал Кая, — упрекнула Гидра, пока споласкивала чашки под струёй воды. — Я думала, что разговор получится более мирным, но ты ведь не можешь без сцен.

Акросс подкрадывался постепенно — только что сидел на угловом диванчике и уже прижимался задницей к кухонному столу у мойки, на расстоянии вытянутой руки от девушки.

— Совсем не вырос, — вздохнула Гидра.

— Я проспал несколько лет своей жизни.

— Возможно, но ведёшь себя так, будто тебе до сих пор лет пятнадцать… Кай кажется взрослее.

Гидра выключила воду, повернула голову, но от раковины не отходила.

Происходящее сейчас было таким логичным. Акросс в её квартире, хотя несколько недель назад она верила, что его придумала. Это ведь естественно, влюбиться в свою фантазию. И верить, что эта фантазия не будет замечать твоих недостатков.

— Почему я? — неуловимо, понемногу приближаясь, спросил Акросс. Гидра улыбнулась и, хотя и заметила это сближение, уйти от него не попыталась.

— Смеёшься?.. Ты же видел, — она коснулась закрытой шеи, отвела взгляд. — Знаешь, сколько парней в меня влюблялось? Нисколько. А со сколькими я целовалась? Тоже ни разу.

— Тебе же семнадцать только, — возразил Акросс, и снова напомнил мальчишку.

— Погоди-ка, — теперь Гидра переместилась к нему ближе плавным движением. — А во сколько лет ты впервые поцеловался?

— Я не хотел бы это обсуждать, — Акросс, ожесточившись, попытался отойти, но Гидра поймала его, обняв со спины.

— Всё в порядке, — заверила Гидра. У Акросса был сладковатый запах, горьковатый, как у миндаля. — Я не собираюсь смеяться.

Казалось, будто между ними таяла какая-то и без того тонкая прослойка, ещё немного и их впаяет друг в друга. Исчез смысл противостояния, казавшиеся непоколебимыми принципы. Акросс повернулся, и Гидра чуть ослабила хватку, чтобы позволить. С надеждой спросила:

— Тебе не будет противно?

— С ума сошла? — уже у самых губ выдохнул Акросс.

* * *

В лёгкой голубой простынке на голое тело Гидра была похожа не фею, Акросс не мог не любоваться. В его жизнь всё пришло поздно, потому что огромный кусок из неё он выбросил сам. И с Мей ощущалось совершенно не так, как теперь, там было что-то физическое, как необходимость спать, есть. Мей была потребностью в женщине. Гидра — жаждой любви — более светлой, более сильной.

Акросс никого не искал специально, но именно в этой девушке что-то ожгло, заставило присмотреться получше. И он всегда думал, что он в любой момент сможет отказаться от этой любви, как начинающий курильщик от дурной привычки. Что ему не жаль эту девочку, и он не обязан рядом с ней пытаться быть лучше, чем он есть.

Но не теперь. Физическая связь как лаком закрепила то, что было раньше. Акросс не мог перестать рассматривать себя глазами Гидры и находить новые и новые недостатки, становился сам себе омерзителен, невыносим. После этого даже странно, что эта девушка могла волноваться за старый детский шрам.

Акросс попал в зависимость, не знал даже, как сможет уйти, мешал одеться, потянул обратно под одеяло.

— Родители через час вернутся, — шепнула Гидра, наклоняясь ниже, удерживая простыню узелком на груди.

— Так ещё час.

— А убраться?

Гидра потихоньку и сама сдалась — ослабила хватку за простынку, послушно опустилась рядом.

Акросс никогда не чувствовал такого к другому человеку, когда хочется кожей слипнуться, впаять девушку в себя, спрятать так, чтобы быть вместе всегда. У Гидры припухшли губы. Она сдалась, забыла обо всём, залезла под одеяло, прижалась плотнее голой кожей. Акросс не выдержал, провёл языком по шраму на шее — там кожа была более чувствительная, гладкая. Этот шрам не просто не уродовал Гидру, это был новый фетиш Акросса.

* * *

Ночью Хаски не мог уснуть. В голове будто черви копошились, вгрызались. Хаски постоянно порывался позвонить, написать, просто под окна идти — это было похоже на панику. В его мыслях Кай раз за разом доверялся и умирал. Мир без Кая — нечто жуткое, хуже червей в голове. Хаски и сам этой ночью умирал и возрождался по сто раз за минуту, но каждое его новое рождение — бракованное, должно было уступить дорогу следующему, ещё более уверенному и стальному.

* * *

Поздно вечером, когда на улице уже темнело, незнакомый номер позвонил Гидре. Без спешки она нажала приём, и голос Хаски предложил чуть ли не нагло:

— Поговорим?

— Хорошо. Когда?

— Сейчас, — продолжил голос. — Я у твоего дома.

Стало немного страшно и Гидра ждала, что с Хаски придётся драться, а он, конечно, сильнее. Но это не важно, потому что Хаски, может, сорвётся и успокоится, и всё будет наконец-то хорошо.

* * *

Ничего хорошо не будет уже. Это Гидра поняла, когда пришла в себя в полуразвалившемся кирпичном здании без крыши над головой. Она сидела на невесть откуда взявшемся стуле, со связанными за спиной руками и первой мыслью при виде Хаски было: «Пытать будет».

— Я не собираюсь предавать Кая, — покачала головой Гидра. Хаски, сидящий напротив, только теперь поднял голову, наконец заметив, что она очнулась.

— Как думаешь, кто важнее — ты или Кай? — спросил Хаски. Он постукивал по костяшкам пальцев пистолетом. Такой же использовал Акросс, и такой же он потерял на кладбище.

— Это… Всё не так, — возразила Гидра, почувствовала, как её начало трясти. — Почему я или Кай? Я ведь ему не угрожаю.

— Акросс или Кай? — напомнил Хаски, пожал плечами.

— Кай, — соврала Гидра, и Хаски засмеялся, дал понять, что распознал ложь.

— Было бы так круто обойтись без этого, — сжав голову руками, продолжил Хаски.

— Так давай… Ты отпустишь меня, и я никому не расскажу.

— Ага. А потом убьёшь Кая, — кивнул Хаски, не отрывая ладоней от лица. Пока он не смотрел, Гидра пыталась распутать узел на руках, но даже не смогла понять, получилось это у неё или нет.

— Что за бред? Я не собиралась… — начала Гидра, но Хаски поднял голову, от неожиданности девушка вздрогнула.

— Пока что нет. Но вы же с Акроссом подружились.

— Я и Акросса раньше убить не могла… А уж Кая…

— Так тебе не надо ему глаза вырывать или ножом в животе копаться, — Хаски поднялся, подошёл ближе. — У тебя же есть способность. Подошла к Каю близко и — вот уже лужица вместо него. Взрыв бытового газа.

— Разрешение на способность даёт капитан, — напомнила Гидра. Она чуть пригнула голову, выражая покорность. Хаски недоверчиво цыкнул:

— Так Акросс и даст. К нему в команду переберёшься. С ним ведь по пути теперь, — он опустился на корточки перед стулом, смотрел в глаза, не отрываясь. — Ты же хочешь спасти его, бедного, несчастного. Кая зачем спасать? К тому же он просто замена Акроссу. Акросс должен был жить, а не Кай.

— Они оба должны жить, — поправила Гидра.

— Это ты пока так думаешь… Конечно, проще было бы сделать это, когда тебе уже промыли мозги. А ещё лучше после того, как ты попытаешься… Но я не могу ждать. Я спать не могу. Я не могу быть рядом с ним постоянно. Что, если я пропущу, когда вы попытаетесь?..

— Хаски, — мягко позвала Гидра. — Хаски? С тобой всё в порядке?.. Ты не чувствуешь, что что-то не так?.. Разве ты хочешь меня убивать?..

— Не хочу. Но очень хочется, чтобы Кай жил, — Хаски облизнул губы, поднялся, навёл дуло на её голову. Гидру продрало ознобом по позвоночнику, узел, который она распутывала, только сильнее затянулся на запястьях.

— Хаски?.. — позвала она, и голос охрип, слёзы выступили на глазах. — Поверь мне. Я не хочу Каю зла. Он для меня тоже особенный. Не надо. Это не честно, я не хочу умирать. Не хочу, чтобы меня убивал ты… Я ничего не сделала ещё. Ты жить с этим не сможешь, Хаски. Пожалуйста. Просто опусти оружие, поговори с Каем, я уверена, он объяснит, что ты ошибаешься. Понятно объяснит. И все будут живы. Они с Акроссом помирятся…

Гидра продолжала говорить только потому, что ей казалось — стоит замолчать, и Хаски выстрелит. Тишина — как условный сигнал нажать на курок. И Гидра всё забалтывала и забалтывала, пока Хаски не стрелял. Рука, уставшая держать оружие, уже тряслась, и Гидра это приняла за колебания, совсем забыв о том, каким может быть тяжёлым пистолет.

Секунда — рука замерла, перестав дрожать, замолкла от удивления заплаканная девушка. А в следующую Хаски нажал на курок.

Потом ещё два раза для верности.

С ужасом Хаски ощутил, что в этих руинах он по-прежнему не один, обернулся, ожидая увидеть свидетеля. И успокоился, опустив оружие, наткнувшись на Вегу. Она тоже плакала, глядя то на Хаски, то на девушку за его спиной.

— Что же я наделала? — всхлипнула она.

— Кай не узнает? — растерянно, напуганно спросил Хаски, и Вега отрицательно покачала головой.

— Нет. Не узнает.

* * *

Кай принял трезвонящий под подушкой телефон за будильник и по началу не мог понять, куда он собрался вставать в начале четвёртого, а потом догадался принять вызов.

— Привет, — поздоровался голос Хаски.

— Ещё злишься? — глухо спросил Кай.

— Да нет. Не знаю, что на меня нашло… Кай, ты такой щедрый на прощения. Мне нужно твоё. Отдашь?

— За что тебя прощать? — растирая переносицу, проворчал Кай и лёг на подушку, закрыв глаза.

— Когда мне было лет девять… У нас была собака. Дворовая. Тогда не принято было их стерилизовать. И она нагуляла щенков. Щенки были не нужны, кого могли раздали, но остались… Четверо, что ли. Мать сложила их в картонную коробку из-под обуви. И отдала мне. Это не было чём-то жутким тогда. Всё так делали, понимаешь? Топили или закапывали. Мы с друзьями взяли лопаты…

— Прекрати, — попросил Кай, болезненно морщась.

— Нет. Я главного не сказал. Нам интересно было. Закопать. Живых. Это было для нас прямо круто, а не необходимость.

— Зачем ты это мне рассказываешь? Теперь, почти под утро.

— Мне прощение от тебя нужно. За тех щенков. Идиот был. Не знал, не понимал.

— А теперь? Закопал бы?

Хаски замолк, и в эту паузу послышалось, как булькнуло что-то. Хаски просто пьян.

— А не знаю… Рискнёшь?

— Нет, — ответил Кай, зевнул, переворачиваясь на бок. — Я очень хочу спать… Зачем ты напился? Как же работа завтра?

— Что, завтра не суббота? — переспросил Хаски, то ли издеваясь, то ли правда спутав. — Нахер работу.

— Столько лет прошло, тебя только теперь скрутило?

— Из-за тебя, — с нажимом обвинил Хаски. — Всё из-за тебя. Ты делаешь людей лучше, либо заставляешь страдать за то, что они так и остались мудаками. Ладно, спи. Как-нибудь ещё позвоню.

Глава 14

Каю даже стучаться не пришлось — светлая дверь была приоткрыта, за ней снова летний сад, залитый полуденным светом. Она ждала, сложив руки на пышных юбках, но было что-то в её лице и взгляде от провинившейся ученицы.

— Я слышала про вашу девочку, — спохватилась Вега, взялась за фарфоровый чайник, засуетилась с чашками. Кай остался у двери, поморщился болезненно. — Как жаль. Правда, так жаль… Сколько же ей было?

— Восемнадцать, — обронил Кай. После паузы прибавил:

— Мы почти ровесники.

— Да? Так страшно… Если бы я могла…

— Я знаю, что не можешь, — оборвал Кай нетерпеливо, кивнул на чашки. — Прекрати суетиться. Сядь. У меня только один вопрос.

— Ну да, конечно, — согласилась Вега, но по-прежнему не оборачивалась, хотя и чайник отставила. — Что ты сделаешь, когда узнаешь?

— Начну думать, — ответил Кай. — Но пока… мне просто нужно знать.

Зашуршали юбки, когда Вега обернулась как заводная фарфоровая кукла.

— Её убил Акросс.

Кай поморщился, смотрел перед собой на слишком идеальную траву, потом на девушку в беседке.

— Зачем?..

— Она его держала.

— Мне казалось, что именно этого Акросс и хотел. Чтобы появился кто-то, кто его удержит.

Этот мир был слишком ненастоящим, слишком лживым и идеальным, и только тут могло показаться правдой, что Акросс мог убить человека из его команды.

— У вас война, — напомнила Вега, то ли прочитав его сомнения, то ли внушив их ему. — Или ты правда верил в то, что ему нужен мир?

Эти слова прошлись по Каю калёным железом, пощёчиной, заставили вскинуть голову. Если бы Вега не хотела рассказывать, она бы и не стала, но Кай верил, что врать она не будет.

— Я ещё хотел спросить… Нет ли способа?..

Секунда, когда Вега ещё стояла у чайного столика на веранде и в следующую уже оказалась около Кая, закрыла собой и сад, и беседку. Холодными ладонями взяла за руки, попросила:

— Пожалуйста, не становись таким, как Акросс. Если бы кого-то можно было вернуть, я бы так и сделала. Я не могу по кусочку собрать её голову и сделать вид, что ничего не было. Никто не умирал. Как и не могу отмотать на семь лет назад и спасти команду Акросса. Я понимаю, что для тебя это важно, но… не уподобляйся. Я не всемогущая. Я не смогла спасти её, как и не смогла…

— Но дважды спасала меня, — Кай поморщился, припомнив. — И Акросса с того света вытащила.

— Там была лазейка…

— А я? Ты всю команду собирала всякий раз, когда мне нужна была помощь, хотя меня даже не убивали. Но когда опасность грозила ей…

— Конечно, я за ней следила меньше, чем за тобой, вот и пропустила, — с нажимом произнесла Вега, с рук Кая ее ладони перешли на щёки, оставаясь всё такими же холодными. — Прости, но я не могу быть всюду и уследить за всем.

— Да, я понимаю, — отстраняясь, кивнул Кай. — Последний вопрос — и что же я делал, когда её убили?

* * *

У лилий был тошнотворный запах, но Кай вдыхал его до головокружения, до омерзения. И вздрогнул, когда кто-то коснулся его локтя — справа стоял Дроид, без цветов, бледный, с запавшими глазами.

— Хаски нет? — спросил он, заботливо отодвигая от капитана лилии.

— Он в запое, — вздохнул Кай. — Я сказал о том, что случилось, но… он попросил больше так не шутить. Трубку потом не брал, на сообщения не отвечал.

— С чего он вдруг запил? — Дроид даже разозлился.

— Не знаю… Последний наш разговор был о том, что Акросс предлагает перемирие. Хаски это очень не нравилось, но ничего поделать он не мог. Я так понял, что от безысходности…

Они стояли чуть в стороне от остальных: от родных в чёрных платках, от вырытой ямы и закрытого гроба. У Гидры была строгая высокая мама, чем-то похожая на мать Кая. Но эта не плакала, хотя глаза и покраснели — стояла прямая, застывшая в красоте своего горя. В то время, как её супруг (мужчина с короткой стрижкой и седеющими висками), плакал как-то по-женски, закрыв платком рот и нос, а всё же беззвучно.

— Что случилось? — продолжил Дроид.

— Я всё похерил, — глухо отчитался Кай, сжал губы. — Ты на грани. Гидру убили. Хаски запил. Я поверил Акроссу и ошибся.

— Думаешь, он её убил?

— Пулевое в голову, — после каждой пары слов Кай сглатывал, перекладывал букет из одной руки в другую. — Слишком много совпадений. К тому же… Королева сказала, что он.

— Отморозок, — выдохнул Дроид, осмотрелся по сторонам. — Мне очень жаль. Гидра была хорошим человеком.

— Миротворцы всегда умирают первыми, — припомнил Кай, глядя то ли на вырытую яму, то ли на обитый ситцем гроб. — Она хотела нас помирить…

— И ты бы согласился?

— Да. Я… не думал, что Акросс настолько отбитый. После всего, что он пережил, начиная с детства и заканчивая крахом прошлой команды — я думаю, он немного тронулся. Но я был в его голове… Пусть не ради меня, но ради Гидры он и правда готов был меня простить и прекратить это. Он же любил ее… Что случилось-то?..

Кай обернулся и посмотрел так, будто спрашивал об этом у самого Дроида. Тот отрицательно покачал головой:

— Я не знаю. Я нигде не был, ничего не видел, ни о чём не знаю. Ты простишь, если я не вернусь?

— Я и не хочу, чтобы ты возвращался… Или чтобы Хаски выходил из запоя, пока я не разберусь. Я больше не хочу никого из вас терять.

— Ты что? Всерьёз решил убить Акросса? — не понял Дроид, перехватил Кая за плечо, развернул к себе.

— А что мне делать? — переспросил Кай. — Ждать, когда он доберётся до кого-то из вас? Ждать, когда придёт за мной? Всё так логично… Кого ещё он мог убить, чтобы доказать, что настроен всерьёз? И для себя мосты сжёг, и мне показал, что он решился… Зачем только был тот фарс с перемирием?.. Зачем обманул Гидру?

Закончились приготовления, начали опускать гроб. Пришло время взять горсть земли и попрощаться, и Кай передал цветы Дроиду, который наотрез отказался подойти ближе.

И за пару шагов до разрытой ямы Кай увидел его — прямо напротив. Акросс наблюдал за похоронами, сунув руки в карманы лёгкой осенней ветровки. Смотрел мрачно, но спокойно. И Кай забыл про цветы, про соблюдение ритуала с горстью земли, замер. Поймав его взгляд, Акросс без спешки развернулся уходить, не вынимая рук из карманов. Кай не мог сорваться на бег, он осторожно обошёл родственников, после этого прибавил шаг и увязался за Акроссом.

Догнал уже ближе к лесу, на выходе с кладбища. Акросс, ни о чём не подозревая, обернулся, удар принял как должное, но всё равно что-то было не так, и Кай отступил на два шага назад, стиснув кулаки.

— Заслужил, — языком попробовав разбитую губу, кивнул Акросс. — А теперь рассказывай, что случилось.

— Ты издеваешься? — переспросил Кай. — Вега всё рассказала.

— От меня она заперлась. Кто её убил? — глухо произнёс Акросс, и Кай, глядя удивлённо, ошалело, ответил, как и собирался:

— Ты.

Он ждал, что Акросс рассмеётся, объявит Кая идиотом, а перемирие — фикцией, но тот сощурился, никак для себя не мог осмыслить то, что только что услышал.

— Что? — переспросил Акросс.

— Королева сказала, что её убил ты, — повторил Кай.

— Нет, — возмущённо ответил Акросс. — Что за бред… Зачем она врёт?!

— Она бы не стала врать. И она должна знать всё, — Кай начал подозревать, что его разыгрывают, но сомнения разрешились в момент, когда Акросс поднял чёлку, освободив лоб.

— Твоя способность, — напомнил он. — Я ведь не смогу врать сам себе. Давай уже, чего ты там ещё не видел? Я не попытаюсь тебя снова убить, просто хочу, чтобы ты понял — она врёт.

— Я не могу её использовать тут, — Кай был ошарашен ещё сильнее, отступил на шаг назад, едва не упал. — Господи… Ерунда какая.

— Ты мне веришь? — потребовал ответа Акросс.

— Я не могу проверить, но… Но я видел, что ты не смог бы её убить. Даже если бы думал, что можешь… Но её убили выстрелом в голову. Огнестрельное только у тебя.

Акросс достал пистолет, вытащил обойму, оттуда выщёлкнул два патрона, протянул Каю.

— Проверь, пули должны быть другие.

— Но кто ещё мог её убить?.. У неё ведь не было проблем?

— Не было. Отец охотник-рыболов, менеджер, мама бухгалтер. К тому же, если бы её убил кто-то, кто не имеет к нам отношения, почему Вега не скажет правду? Мы могли бы объединиться. Найти их. Кай, только правду — её ведь быстро убили? Ей ничего больше не сделали? Её не пытали? Это хотя бы было без… без лишних страданий?

Кай отступил снова, такой Акросс для него был непривычен, настолько растерянный, сломленный и слабый.

— Ты обманываешь меня, — неуверенно произнёс Кай вместо ответа. И вздрогнул, когда рассерженный Акросс перехватил его за ворот футболки.

— Я? И как ты это представляешь? Впервые нашёл кого-то, кто перекрыл всё то, что было в прошлом. Впервые нашёл, за кого зацепиться, для кого жить дальше, и сам же уничтожил? Что у меня осталось без неё? Мать меня семь лет назад похоронила, этот мир для меня такой же игровой, как всё остальные, команда из тех, кто бесит даже меня. И два трупа в подвале, которые оживают на пару часов — ходят, говорят. А потом у Тима ломаются пальцы, и они начинают умирать. Я их всё время призывал в надежде, что привыкну видеть в них живых, но они все умирают и умирают. Что мне теперь, третью пробирку рядом поставить, Гидру на два часа звать, чтобы и она раз за разом умирала?!

Кай перехватил его руку, сжал.

— Я тебе верю, — кивнул он. — Но кто тогда виноват и почему врёт Вега?..

* * *

— Я очень рассеянный, — начал Акросс ледяным тоном.

— Он че здесь делает? — спросил один из близнецов. В нём не было прежнего задора, такие же ввалившиеся глаза, как у Дроида, даже на агрессию сил не осталось. Кай стоял за спиной Акросса такой же спокойный и прямой.

Команда Акросса обосновалась в небольшой двухкомнатной квартирке, но на кухне всем нашлось место. Всё вокруг светлое и обезличенное, словно казённый ремонт в новостройке.

— Везде оставляю свои пистолеты, — продолжил Акросс, игнорируя вопрос. — Один точно потерял. Знаешь, когда?.. На кладбище. Ты ещё за братом возвращался.

— Которого они же и убили, — подтвердил близнец, снова огрызаясь в сторону Кая, тот молчал.

— Ты его не подбирал?

— Я даже не знал, что он выпал, — ответил тот.

— Не врёшь? — нахмурился Акросс. — Дело в том, что в городе находят трупы с пулевыми.

— И что? Так тут не принято?

— Оружие тут под запретом. У братков может и есть, но этих людей им убивать незачем. Вот мы с Каем и решили поискать, кто мог воспользоваться моим просчётом.

— Мало ли кто подобрал?.. Хотя я слышал, что тут одна банда собиралась, которые…

— Не в банде дело, — перебил Акросс. — Просто погибшие имеют отношение к нашим разборкам.

Близнец замолк, насупившись, потом вдруг понял радостно:

— Пса твоего убили?! Серьёзно?

— Нет, — вздохнул Кай. — Он не знает. Он и правда начал бы с Хаски. К тому же… Акросс, ты же в курсе, им просто так убить скучно.

— Ну да, они бы пытали, — кивнул Акросс. — Мей?

Он обернулся. Сидящая на подоконнике девушка развела руками:

— Скажи, кто умер. И когда. Может, у меня алиби есть. Давно вы подружились? Раз наши все на месте, значит, пришили кого-то из команды Кая. Раз вы вместе ищите, то девку.

— Я её из окна выброшу, — выдохнул сквозь зубы Акросс. — А потом в штаб вернусь и…

— Почему ты среди нас ищешь? — вступился Гранит, закрыв от капитана занервничавшую Мей.

— Потому что сложно искать по городу среди непричастных людей, — ответил за него Кай. — И мы решили сначала проверить тех…

— Они решили, — вздохнул близнец. — Давно вы помирились?

— Мы вцепимся друг другу в глотки сразу после того, как разберёмся с тем, кто убил нашего общего друга, — почти пообещал Акросс. Кай только посмотрел ему в затылок секунду-другую, но отвлекся на Мей.

— Я тут была. Почти не выходила… Мы все тут были. Почти всегда кто-то дома да оставался. Все ждали, когда начнётся что-то интересное.

— Нас глупо подозревать, — кивнул Гранит.

— Тогда где мне искать? — Акросс спрятал за ладонями лицо, растёр веки.

— Не тут, — отрезал Гранит.

* * *

Каю открыла плотная женщина в затёртом халате, и он смутился, потерялся в первую секунду, прежде чем взять себя в руки и вспомнить, зачем пришёл.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Я хотел поговорить с Русланом. Я чувствую себя немного виноватым в том, что он запил, и хотел бы это исправить…

— Чего ему из-за тебя пить? — переспросила женщина, осмотрев его с ног до головы. Кай и Хаски выглядели слишком разными, сложно было признать в них друзей.

— Можно с ним поговорить? — нажал Кай, попытался войти, но дверь закрылась до щёлочки.

— Он просох уже. Не пьёт дня два.

— Он не отвечал на звонки, — отозвался Кай так, словно это что-то объясняло.

— Мне откуда знать, почему он тебе на звонки отвечать не хочет… Я короче того… передам, что ты заходил.

Дверь быстро захлопнулась. Кай даже не назвался, так что вряд ли Хаски что-то передадут.

Когда он выбрался на улицу, было уже темно, десятый час. Какая-то компания шумела во дворе, и несколько секунд Кай вглядывался, пытаясь найти среди них Хаски. После этого спустился с крыльца, направился к остановке.

Странно, но он почти отвык осознавать, что шумные компании пьяных и весёлых ребят, а откровенно говоря гопников — родная стихия Хаски. Конечно, Хаски был похож на неприятного типа по началу, когда появился в команде, но потом от прошлой жизни у него остался только гонор и умение драться.

Будь Кай в самом деле тем домашним мальчиком, в какие его давно записали, он бы и внимания не обратил на то, как в компании стало тише, и разговоры перешли в шёпот. Но это был первый звоночек об опасности. Оглянувшись на секунду, Кай увидел, как поднялись с лавочек опасно покачивающиеся парни, отметил, что у него начались неприятности. И, обернувшись снова, чтобы прикинуть, в состоянии ли компания его догнать, врезался в кого-то.

Хаски стоял на его пути нерушимой скалой, смотрел в сторону двора. При виде него компания потеряла охотничий интерес, махнула в приветствии. Хаски кивнул, перехватил Кая за шкирку и потащил за угол дома.

— Не смешно, — ругался Хаски. — Ни разу не смешно. Тебя правда ни на минуту одного оставить нельзя?

— Ты же оставил, — напомнил Кай. — Я думал, что ты в запое. Почему ты не отвечал?

— Говорить с тобой не хотел, — признался Хаски.

— Вот как? Теперь что изменилось?

— Теперь моя прошлая компания чуть тебе нос не сломала. К тому же они пьяные. Разошлись бы…

— Ты их знаешь? — скорее подтвердил, чем спросил Кай.

— Не начинай. Ты с Акроссом подружился, а теперь высказываешь, что я не с теми общался.

Кай хотел рассказать про Гидру, и всё-таки не мог, шёл рядом молча, стараясь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о мусор.

— И ты тоже? — переспросил, наконец, Кай. — Таким же был? Не будь мы знакомы, тоже пошёл бы за мной?

— Я бы первым и предложил, — кивнул Хаски.

— И раньше тоже? Правда всем этим занимался — дрался, отбирал телефоны, что ещё вы там…

— Да, — просто ответил Хаски.

— И после этого просил у меня прощения за закопанных щенков? — не понял Кай.

— Помнишь, как ты сказал?.. На другое мне не нужно прощение. Совсем я не беспределил тоже, знаешь ли…

— Ты убивал? — перебил Кай. — Не щенков. До того случая на кладбище.

— Нет. Это тоже было вроде черты, за которую переходить нельзя. Я бы и тебе максимум нос разбил. Так, для профилактики. Ну и потому что меня бесят правильные мальчики, забредающие в плохие районы ночами.

— Насчёт Гидры… — начал Кай.

— Значит, не приглючилось, — вздохнул Хаски, шёл по-прежнему впереди, не оглядывался. — Это ведь Акросс?

— Нет, — вздохнул Кай. Хаски даже обернулся.

— Как же нет? А кто тогда?

— Я не знаю. Это и пытаюсь выяснить.

— Что делать будешь, когда узнаешь?

— Почему я? — не понял Кай. — Она и тебе была другом. Разве ты мне не поможешь искать?

— Это Акросс, и искать не надо, — отрезал Хаски, снова двинувшись в сторону остановки. — Как только ты поймёшь, что я прав, позови. Для тебя я убью его. А тебе мараться не надо.

* * *

— Одному из братьев было скучно и некуда девать агрессию, — рассказывал Акросс по пути. Он зацепился за верх бетонного забора, подтянулся, забрался. Оттуда протянул Каю руку, помог подняться. — Он нашёл этих ребят. Сам там ещё не был, но говорит, что собираются отморозки с округи… Там услышал, что лидер у них просто выродок из выродков. И девушку не так давно он похитил и убил.

— Какой ему смысл просто похищать и убивать девушку?.. — переспросил Кай. — Мы зря идём, это был кто-то из своих.

— Может и не зря, — заметил Акросс. В середине пустыря — коробка будущего торгового центра с провалами окон. — Не могу не проверить.

— Я не уверен, что могу разгонять в городе банды отморозков, которые врут о том, что убивают людей, — заметил Кай. — Это больше по твоей части.

Акросс обернулся, посмотрел на него так долго и сурово, что, казалось, вот-вот ударит, но, сдержавшись, хлопнул по плечу.

— Конечно, по моей части. Акросс — вот уже шесть лет мочит авторитетов и сжигает их дома. К слову, это вообще был не я. Они просто за мной увязались и… оно того не стоило.

— Когда-нибудь я спрошу тебя, каким был наш папа, — кивнул Кай, в ответ получил прохладное: «Не нарывайся».

Время ночное, и на этот раз Каю пришлось снова сбежать из дома, хотя и более рискованно — мама спала в соседней комнате.

Охраны не было видно, но внутри постройки шумно, что-то обсуждали, звенело битое стекло. Каю было немного страшно, потому что лезть сюда не то же самое, что играть в войнушку с Акроссом. И он держался чуть позади брата, стараясь не высовываться, и, сам себе в этом не признаваясь, полагался на него.

А потом Кай узнал голос — ещё до Акросса. Замер, как вкопанный, попытался схватить брата за ветровку, но пальцы соскользнули с ткани, и Акросс увидел всё сам.

Хаски не пил, но и времени зря не тратил. Собирал банду отморозков.

Они громко смеялись, сплёвывали на бетонный пол, обсуждали что-то между собой, и всё же Хаски из них выделялся, как вожак стаи.

Акросс обернулся, долго смотрел на Кая, в глазах старшего как в лавовой лампе плескалось что-то, трансформировалось, менялось.

— Нет, — шёпотом произнёс Кай. — Это недоразумение.

— Ты готов поверить, что я убийца, но своего пса даже не подозреваешь? — спросил так же тихо Акросс. — Почему нет?

И Кай не выдержал, оттолкнул его в сторону, и прямо, не скрываясь, вышел вперёд, к той комнате, где происходило всё веселье. Голоса постепенно затихли, люди расступились, оставив Кая напротив Хаски, смотреть в глаза друг другу.

Секунда, другая, пока не восстановилась полная тишина, потом Хаски улыбнулся — дружелюбно, самоуверенно, как прежде.

— Ну ты совсем больной, — произнёс он. — Ты чего пришёл? Я тебя к себе не возьму.

Послышались смешки, от которых Каю ещё больше стало не по себе, но пока не всё потеряно.

— Говорят какую-то совсем ерунду, — неуверенно, стараясь не смотреть по сторонам, начал Кай, и с каждым словом к нему возвращалось самообладание. — Что её убил ты…

Хаски снова усмехнулся, как дурной шутке, отрицательно покачал головой.

— Рус, он слишком много знает! Может, его тоже убить? — раздалось из компании и прежде, чем Хаски успел одёрнуть, прибавили:

— Как рыжую!

Кай широко открытыми глазами смотрел в лицо Хаски, хотя и не мог больше ничего сказать. Потому что хотел оправдать его, а нечем было. Хаски, разочарованный, засмеялся горько и сделал невнятную отмашку. Кай её не понял и, всё ещё растерянный, получил удар в основание шеи сзади, потом в живот. После этого они посыпались градом, его сбили на пол.

Спас Кая выстрел — вспугнутое вороньё остановилось, отступило от него на шаг, безошибочно поняло, что выстрел был именно для этого. Кай, только что бывший комком слизи, а не человеком, снова раскрылся в личность, почувствовал, как горячая кровь капала из носа, пытался подняться, но замер. Хаски находился на расстоянии вытянутой руки от него, но смотрел вперёд. Там, за спиной Кая, стоял Акросс, держал пистолет дулом вверх, но под глазами залегли тени и что-то жутковатое копошилось за его спиной, дымкой оседало на плечи.

— Интересная игрушка, — ледяным, незнакомым тоном, прокомментировал Хаски, кивнув на пистолет. — А вы что? Заодно теперь?

Кай снова попытался встать, глядя на Акросса, и на этот раз его остановил щелчок снятого с предохранителя оружия. У Хаски тоже был пистолет, более того — тот же, что и у Акросса. Один из его же пистолетов.

— На кладбище подобрал, — пожал плечами Хаски. — Гулял-гулял…

Акросс ещё больше помрачнел, и у Кая возникло ощущение, что он потерял их обоих — и того Акросса, который хотел искать вместе с ним убийцу, и того Хаски, который защищал и всегда был рядом. Но продолжать сидеть на месте он не мог, наконец собрался с силами и поднялся, и вздрогнул от чужого, холодного тона:

— Куда собрался? Я в тебя целюсь.

Кай обернулся — дуло пистолета смотрело ему в живот, и руки у Хаски не тряслись. Жуткими тенями остались рассредоточены по углам люди-хищники. Тьма за плечами Акросса, в его лице.

— Ты её убил? — спросил Акросс тоже совершенно чужим, ледяным тоном. — Зачем?

— Силы попробовать, — пожал плечами Хаски. — Иногда, знаешь… Есть люди, которых убьёшь — и уже никого не жалко будет. Да, Саш?

Кай по-прежнему не мог заставить себя бояться. Он выпрямился, полностью развернулся к Хаски и не пытался прикрыться или уйти от прицела. Даже если Хаски сорвался, даже если он убил Гидру — выстрелить в Кая он не сможет.

— Наверное, круто, когда есть брат. Саша же всегда мечтал о старшем брате… А он тебе о прошлой семье не рассказывал? — спросил новый, чужой Хаски.

— Прекрати, — скомандовал Кай, и, конечно, Хаски продолжил назло:

— Ох, отец его лупил… Хотя был ли он ему отец тот ещё вопрос. Мать нагуляла. И папа стал замечать, что ребёнок чем старше становится, тем меньше похож на него и больше на соседа.

Странно, как самые сильные эмоции зарождаются в животе, расползаясь оттуда по всему телу. Кай потерялся — он никогда не знал, насколько Хаски глубоко залез в его прошлое и что именно видел, они это не обсуждали. Кай чувствовал, что сейчас, на глазах у своей стаи, его, слабого и избитого, Хаски не послушает. Отсюда нужно убираться и попытаться поговорить потом, наедине. Но поговорить о чём, если Хаски опустился ещё ниже, чем был до их встречи, до участия в играх?

— Но это ерунда, — свободной рукой отмахнулся Хаски. — Знаешь, как Саша попал в детский дом, а потом и на твоё место?.. Думаешь, отец его выгнал или так отходил, что он в больницу попал? Нет, его аккуратно били. Даже слишком… Саша сам себя со второго этажа сбросил. Руку сломал. И родителям ничего не сказал, с переломом в школу пришёл, а когда спросили — ответил, что это отец. Вроде отцу какой-то срок дали за это? А ведь Саше всего семь было.

Было бы проще, если бы Хаски врал. Кай стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Выпрыгнуть со второго этажа, да ещё и без свидетелей, было непросто. Почти сутки при ноющей боли в руке делать вид, что с тобой всё в порядке и не плакать, терпеть. Каю казалось, если мама заметит перелом, она придумает что-то, чтобы спрятать ребёнка дома, не ходить к доктору. И тогда все усилия напрасны.

Какое-то время потом были добрые люди, которые делали вид, что им не всё равно. Они хлопотали над Каем и выспрашивали: как часто папа пьёт, как часто распускает руки, бьёт ли маму или только его и как же это мама-то позволяет? Кай не мог попасться на лжи, потому что, кроме перелома, всё было правдой.

В детском доме было так же страшно, временами тоже больно, но даже там он не жалел, что смог сбежать. Ему казалось, что у родного отца такие права на него, что однажды он мог убить Сашу.

И Кай каждой порой кожи чувствовал, что сейчас такая же власть над ним, право обладания, и у Хаски. Потому что Хаски столько раз его спасал, что теперь может и уничтожить. Кай и не заметил, когда успел так запустить эту ситуацию.

— Я её из-за тебя убил, — сквозь зубы выдохнул Хаски. — Ты ведь сам знаешь… А получается, что зря.

— Я тебя не просил! — сорвался Кай. — И ты знал!..

— Кай, отойди, — приказал Акросс. — Я его пристрелю.

Хаски поднял пистолет выше, к сердцу.

— Только дёрнись.

— Ты не выстрелишь, — заверил Акросс, но Кай почувствовал своё будущее. Рана от пули в груди начала болеть за секунду до того, как Хаски нажал на курок.

Сильным ударом Кая толкнуло назад, время застыло, сгустилось вокруг него, и Кай слышал женское, почти истерическое:

— Что ты наделал?! Зачем?! Ты должен был защищать Кая, я это в тебя вкладывала!

— Я что, похож на марионетку или верного пса?

— Причём тут?.. Какой смысл в том, что ты говорил? В том, что сделал, если в итоге ты пытаешься убить Кая?

— Слишком много клином на нём сошлось. Слишком жутко от себя, от этой преданности…

— И ты решил избавиться от этого, убрав Кая?.. Ты меня недооцениваешь, Хаски.

Кай видел платье с пышными юбками, но образ расплывался, стал похожим на облака. Время застыло, но боль — нет. Она распространилась от ранения по телу, тянула к полу и с утроенной силой вспыхнула, когда Кай наконец упал. Кто-то погасил мир.

* * *

Кай тонул, и это казалось ему логичным, как если бы последним воспоминанием была перевернувшаяся лодка. Но вода кругом чёрная, и он не мог вспомнить, как правильно плавать. Волны толкали его то к спасительному берегу, то к тёмной, беспросветной глубине.

В конце концов, от Кая ничего не зависело, но, уже выбившись из сил, он ощутил под пальцами ил, вытащил себя на берег. На жёлтом песке остались красные кляксы, но Кай не был ранен, только жгло плечо и саднило отчего-то горло. Какое-то время он лежал, вцепившись в берег, пытался отдышаться. Волны облизывали его ноги, но больше не могли затащить обратно, в штормовое чёрное море.

И всё же — Каю стало беспокойно, как оказаться в фильме ужасов. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, куда попал. На берегу уже были чьи-то следы, цепочка их уходила в лес. Одиночество тут было жутко настолько, что Кай поднялся и пошёл искать этого единственного человека, оказавшегося с ним в одной западне.

При входе в лес окружающий мир начал меняться, скрылось чёрное море, даже просвет к нему потерялся, и сам лес как картинка-мозаика перестроился, стесался, и вокруг Кая уже образовался пустырь с месивом грязи, обнесённый колючей проволокой. Кай сглотнул, осматриваясь, и вместе со временем в этом мире запустился и проливной дождь, и откуда-то издали стал слышен приближающийся собачий лай. Этот звук, шум своры, был похож на цунами.

И вся эта лавина произвела на Кая такое впечатление, словно явились Всадники Апокалипсиса. Прежде, чем успел осмыслить это разум, пришло в движение тело, и Кай, оскальзываясь, спотыкаясь, но с низкого старта поднимаясь снова, рывками побежал вперёд к забору, к колючей проволоке, он попал в этот клубок как рыбка в сеть.

Собаки — уже не те жалкие и умилительные создания, что тыкались в руку мокрым носом и смотрели грустными глазами, а машины для убийства, которых не научили жалости. И Кай, как и полагалось обычному человеку, боялся за себя, изо всех сих рвался вперёд, через проволоку, оставляя на её шипах клочки одежды, раздирая кожу до крови.

В ту секунду, когда он почти выбрался на свободу, где его не достанут, исчез и ливень, и проволока, и лай. Кай оказался посреди вагона движущегося электропоезда. Старого, с деревянными лавочками, с протёртым полом, заплёванными окнами и исписанными стенами. Сидения тут отчего-то огромные — по плечо Каю, и он не сразу понял, что это он маленький. За спиной — потрёпанный рюкзак, за окном похороненные под снегом леса.

— Я смог сбежать? — вслух спросил Кай. — Разве я не опоздал тогда?

Вагон покачивался, за окном проносились пустые станции. До Кая не сразу дошло, что в этом мире нет никого. Он выглянул в соседний вагон, прошёл до следующего, но и там тоже — пустые лавочки. Эта пустота пугала ещё больше, чем прежде спущенные на него собаки. Кай не просто был один посреди вымершего мира, он ещё и двигался куда-то в пустом поезде и, конечно, не мог сойти, потому что нет никаких остановок.

Он попытался открыть дверь на улицу в тамбуре, потом поковырялся с окном, до которого достал только с ногами забравшись на скамейку, но и то не поддалось.

И Кай осел на лавочку, начал осознавать — не мир вымер. Он умер.

Как только эта мысль дошла до него, в груди открылся ключ, из него толчками начала бить розоватая, как разбавленная, кровь. Бледный от ужаса, Кай закрыл это место руками, и поток бил в его ладони как второе сердце с правой стороны.

Но вот что странно — когда он уже уверился, что один на весь этот мир, смирился с этим, грохот открываемой двери в пустом мире напугал его больше, чем вся эта пустота. Вспугнутым зверьком Кай обернулся — у входа в вагон стоял Акросс: вполне взрослый, запыхавшийся.

— Ну наконец-то нашёл, — выдохнул Акросс, прикрыл глаза на секунду. — Ладно, пошли…

Акросс ассоциировался с болью, с горечью поражения, с бесконечным количеством собственных смертей. За Кая снова говорили инстинкты первее разума — соскочив с лавочки, он побежал вперёд, по направлению движения, со всей детской прытью. И ужас его был сильнее, чем когда он убегал от своры собак.

Всё снова изменилось, и постепенно деревянные жёлтые лавки стали спелыми колосьями ржи, вместо вагона — бескрайнее поле, и Каю опять семнадцать. Он остановился отдышаться, уперся руками в колени, и будто впервые увидел, как из раны на груди крупными каплями розовое капало в землю. Рожь и почва пили Кая, хотели сожрать его, и он выпрямился, достал платок из кармана, заткнул рану как течь в лодке. Как ни странно — помогло. Но в мире тишины и безмолвия по макушкам колосьев прошел ветер, который совсем не задел Кая. Он чувствовал — где-то тут новая опасность, её нужно найти, чтобы не наткнуться на неё случайно, когда он снова побежит.

Кай осмотрелся кругом и заметил его почти сразу — голова торчала над колосьями ржи. Чёрная, лакированная и такая же, как в учебнике истории — собачья маска бога Анубиса. Это существо пока и само осматривалось, искало его среди поля. Кай пригнулся, закрыл себе рот руками, чтобы подавить рвущийся крик. Ужас был такой, что вытеснил все остальные чувства. Не разгибаясь, Кай пополз в противоположную от бога сторону. Но в звуке снова зашуршавшей без ветра ржи ему показалось, что это движение Анубиса за ним, что судья загробного мира вышел на его след. И Кай снова побежал, больше не пригибаясь, и не оборачиваясь. Заметив его, Анубис прорычал вслед голосом, который казался знакомым:

— Кай! Кай!

Бежать по полю оказалось проще, чем по движущемуся вагону или продираясь через колючую проволоку. Но иногда травинки резали его, да и земля была мягкая. Кай вспомнил о том, что может прятаться, и нырнул в колосья как в воду.

Что-то чёрное мелькнуло впереди, и прежде, чем Кай успел уйти в сторону, поймал его, плотно прижав к сильному телу.

Кай заорал, ощущая себя попавшим в силки пушным зверьком, с которого теперь живьём снимут кожу, но, рывками пытаясь его увести, знакомый голос над ухом произнёс:

— Тише. Это я. Я тут, чтобы тебя вытащить. Я не сделаю больно.

Это был не совсем голос Акросса. Скорее голос Виктора, каким он себе его представлял. И держал Кая не его главный противник, а тот самый старший брат с фотографий, неожиданно такой надёжный и сильный. Страх отступил, хотя, обернувшись Кай и увидел устремившегося к ним бога с головой пса. Но Кай больше не сопротивлялся, позволил брату перехватить себя за руку и тащить дальше. Акросс словно знал, куда нужно, и он обернулся вместо Кая — проверить, далеко ли их преследователь. Наверное, близко, потому что после проверки Акросс дёрнул брата, и прибавил скорости. И в какой-то момент отпустил его руку, положил ладонь на затылок Кая и подсказал падать.

Вместо земли они полетели в дыру, вывалилились снова в мире тёмном, жутковатом, где небо заменяли красноватые своды пещеры.

Виктор дышал глубоко, не сводя глаз с дыры, из которой они выбрались. Кай открыл рот, чтобы его окликнуть, и не мог выбрать имени. Конечно, надо было назвать брата Виктором, но если позвать его: «Акросс», то можно узнать, настоящий ли он или придуман.

— Что происходит? — спросил Кай, так и не решившись. Брат не высокий, хотя Кай всё равно ему по переносицу.

— Хороший вопрос, — кивнул Акросс. — Дыра в груди не смущает? А тот, кто за нами гнался, тебя ни на какие мысли не натолкнул?

— Анубис? — выдохнул Кай, и Акросс посмотрел на него удивлённо. В первое мгновение Каю показалось, что тот просто не знал, что это за бог такой, но Акросс словно сам себе подтвердил:

— Так вот, как ты его видел…

— А кто это?..

Договорить Кай не успел — сотряслась пещера, и от того, что ужасы шли по нарастающей, он ожидал чего-то действительно сумасшедшего. Кай не сразу даже узнал его — истукана в центре пещеры, в нескольких метрах от них с Акроссом. У него красные воронки вместо глаз, сам он выше пояса вырастал из земли, а ниже будто и не было ничего. Кай скорее по ощущениям узнал в нём отца, чем внешности. Исполин принюхался, повернулся в их сторону, и снова своды затряслись. Акросс старался держаться так, чтобы брат был у него за спиной, хотя и сам робел перед этим чудовищем.

— До сих пор не сдох, — посетовал исполин. Когда он поднял руку для замаха, начал рушиться потолок.

* * *

— Знаешь… Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?

Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то — то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомил, что это голос Гидры.

— Да, — ответил Кай.

— Разве у тебя нет друзей тут? Разве с Хаски вы не общались больше?

— Хаски другой. Он колючий. К нему толком не приблизишься… — Кай чувствовал, как этот разговор успокаивал его, осталось только неясное чувство тревоги.

— По-моему, он ни с кем из нас так толком и не подружился. Наверное, из нас была не такая хорошая команда, как мы предполагали… Кай, скажи мне, пожалуйста. Ты поможешь Акроссу? Я побаиваюсь за него, вдруг он теперь совсем сорвется… Но ты его брат. Ты мог бы снова дать ему смысл.

— Акроссу я не нужен. Он ненавидит меня, — хмурясь, произнёс Кай, наблюдая, как продолжало копошиться что-то на полу. Ему было немного страшно за Гидру, ведь она так спокойно стояла в этом живом море. Но существа оставались на кромке подола, выше не лезли.

— Это не так. Всё, что делает Акросс — пытается понять устройство происходящего. Все эти годы он словно учится плавать… И он знал, что всё это случится. Помнишь, ещё в том вашем разговоре тебе сказал… Спросил… Послушай, Кай, ты ведь не винишь себя? Я же знаю, что тебе проще будет сказать: «Это я виноват». В том, что не заметил этого в Хаски. В том, что недостаточно его перевоспитал. Что не понял вовремя… Но ты не виноват, Кай. Тут никто не виноват. Хотя мне будет тебя не хватать, но всё же — я рада, что тебя смогли вытащить… Даже если Акросс снова скажет, что тебя спасла Вега. От ранения в голову выжить невозможно. У тебя всё не так плохо.

Кай коснулся ноющей раны в груди, но там почти ничего уже не было, только светлая затянувшаяся воронка.

— Я не умер? — переспросил он и заморгал часто, попытался поднять голову, но Гидра быстро положила холодные руки ему на затылок, заставив опустить взгляд.

— Нет, не умер. У меня ощущение, что, если бы умер ты, был бы реально конец… Для Акросса, для Хаски, для Веги, да даже для Дроида… Его бы это добило, так?

— Так, — согласился Кай. — А как же ты?..

Так бывало во сне, когда долго разговариваешь с кем-то, и не помнишь главного — что с ним уже год принципиально не общаешься. Или что этот человек мёртв. Кай не помнил ничего, только странное чувство страха, как нарастающий шум, не давало ему покоя.

— Мне бы очень хотелось остаться с тобой и Акроссом… Так интересно было бы посмотреть на то, как вы привыкаете к роли братьев. Так интересно было бы узнать, к чему Акросс придёт, когда он успокоится… Но мне пора.

Она убрала руки, Кай наконец смог поднять взгляд.

У Гидры была прострелена голова, плечи платья запачканы кровью.

* * *

Когда раздался крик, вздрогнули все, даже всегда спокойный Гранит. Железная дверь в подвал Акросса покрылась прорастающими лилиями, в несколько секунд они расцвели и опадали мёртвыми, стали сухим стеблем и пылью.

— Мне всё время казалось, что у Акросса в подвале пыточный склад. Теперь я в этом вроде как убедился, — произнёс один из близнецов. Он сидел, положив голову на столешницу, пока брат копался с заваркой и чаем.

— Мог бы и нас позвать. Мне бы хватило чайной ложки, — заметил его брат.

— От физической боли он бы так не орал, — вступил в разговор Гранит. Штаб был похож на общежитие — общая кухня и по кругу от неё комнаты. И только к капитану надо спускаться. — Что там у Акросса? Ты же там бывала?

Мей вздрогнула снова, она была бледной. Негромко, боясь кого-то, ответила:

— Я там никогда не была. Если Акроссу было нужно — он сам приходил. А в подвал никогда не пускал… Даже меня.

— Отличная мы команда. У нас капитан живёт в подвале и спит, наверняка, в гробу, а нам и дела нет, — вздохнул Гранит. — Ладно, надо проверить… Может его и правда там пытают.

— Так некому же, — пожал плечами один из братьев. Гранит не слушал — отставил чашку в мойку, пошёл к двери в подвал. Смахнул с железа прах цветов, дёрнул ручку на себя, но та не поддалась, пришлось сильнее. Что-то сломалось с треском, и железная дверь оказалась деревянной, просто обитой по поверхности листовым металлом. Ещё один рывок — и она открывлась. Мей смотрела в другую сторону, близнецы вытягивали головы заглянуть, что там. Но тут же нырнули подальше, потому что распахнулась входная дверь. На секунду Акросс замер на пороге, глядя на Гранита как на предателя.

— Он орал, — опавдался тот.

— Ещё бы он не орал, у него в башке чёрт ногу сломит. Я такого кошмара со времён Тима не видел, — проворчал Акросс, пренебрежительным жестом отогнал Гранита от двери, а сам спокойно спустился в подвал.

Оказавшись на полу, он носком ботинка поддел колосящийся росток чего-то зелёного, раздражённо фыркнул, подошёл к дивану и присмотрелся к Каю как к музейному экспонату. Тот сидел, спрятав лицо в коленях, граница его тела была стёрта, похожа на дым, завивалась кольцами и уходила в пространство вокруг.

— Хотя бы без монстров, — кивнул Акросс. Кай, словно только сейчас его заметил, оторвал лицо от колен, посмотрел покрасневшими глазами. — Только не смей бежать.

— Гидра просила тебе помочь, — припомнил Кай.

— А. Хорошо. Я к тому, что я тебя убивать не собираюсь. Я тебя вытащил. Помнишь?

Кай кивнул, осмотрелся.

— Где я? Почему тут? Надо домой, мама будет волноваться…

— Наверняка ей уже позвонили, — Акросс отошёл к шкафу, убрал аккуратно туда свитер, остался в рубашке, сел за стол, к Каю лицом.

— Позвонили?

— Ты в штабе у меня. Кай, ты в игре. Это не настоящий ты.

— Что это значит? — Кай всё ещё не понимал, но его очертания становились всё более чёткими — он вернулся из своих кошмаров.

— Тебя оперировали. Я спустился за тобой, вытащил и принёс сюда. Потом вернулся в реальность. Узнал, что ты выжил. Мне правда было интересно — тут-то ты живой, но мы оба знаем, что с реальностью и этим миром могут быть различия. Как у меня.

Кай, быстро пришёл в себя, опустил босые ноги на каменный пол. Рана не болела, только чесалась. Кружилась голова. И всё же он ощущал этот мир полнее, такого с ним в играх ещё не бывало.

— Там был ещё кто-то…

— Там было много кого. Даже я немного испугался, — вздохнул Акросс, наблюдая за Каем, не сводя глаз, и вовремя предупреждил:

— Не подходи туда.

В углу просторной тёмной комнаты — камера. Крепкая дверь с зарешеченным окошком. И оттуда на Кая смотрело что-то, похожее на запертого монстра.

— Ты кто? — спросил усталый голос из-за двери.

— Я младший брат Акросса, — признался Кай. — Капитан другой команды.

— Я не знал, что у него был брат… Когда я отсюда выберусь, я убью тебя у него на глазах. Я придумаю как, но смерть не будет быстрой.

— Мне плевать на него, — громко сообщил Акросс.

— Это не так, — прошипело из-за двери. — Ты заботишься о нем… Сам сказал, что спас его. Принёс сюда… Ты никого сюда не приводил.

— Но ты ведь тут, — пожал плечами Акросс.

— Вы Легион? — понял Кай.

— Брат рассказывал?

— Я повторю, отойди от двери. Он реагирует и разговаривает только если к ней подходить, в остальное время спит.

Кай послушно отступил. Вспомнив что-то, он осмотрелся и, наконец, заметил их.

Это было похоже на фантастический фильм о будущем или пришельцах, и в декорациях каменного подвала смотрелось неестественно. В углу напротив камеры были две огромные колбы, наполненные жидкостью. В одной из колб застыл в невесомости Барс, в другой Тим, и глаза у обоих были закрыты, они даже не дышали. Как заспиртованные дети в кунсткамере.

Глава 15

Вода выплеснулась на пол, у Кая промокли ноги до щиколоток. Барс в следующую секунду после того, как оказался на воздухе, начал кашлять так, словно его рвало. Попытался опереться о каменный пол, но соскользнул, упал обратно и уже не шевелился, только дышал глубоко.

— Падла, — пожаловался Барс. — Акросс блин… С каждым разом всё стремнее. Я, конечно, понимаю, что мы не…

И заметил, что Тим остался на полу безжизненным манекеном. Он не только глаз не открывал, он и не дышал. Барс и Акросс бросились к нему одновременно, а что делать не знали — перевернули на спину, заглянули в лицо.

— Опять, — обеспокоенно выдохнул Барс, едва не скуля от бессилия. — Второй раз уже… Почему Тим-то? Он же самый…

Тим перебил его кашлем, перевернулся на живот, скрутился улиткой без панциря.

— Живой, — вздохнул Акросс. Тим ответил что-то раздражённое, глухое. Барс уже отвлёкся — пялился на Кая во все глаза так, что было даже неловко.

— Привет, — улыбнулся Барс. — Акросс, сначала надо нас будить, а потом гостей звать.

Тим выглянул из-под руки, но снова отвернулся.

— Я на этот раз по делу, — попытался оправдаться Акросс. Барс засмеялся:

— Тим, ты слышал? Он по делу.

— Отвали, — выдохнул Тим и, выпрямившись, глядя прямо на Акросса, спросил только:

— Кого убить?

Кай вздрогнул, в беспомощном жесте схватил Акросса за рукав.

— Ты хочешь его убить?

— Тим и Барс абсолютное оружие. Потому что уже умерли, и умирать теперь могут только так, когда придёт их время. Я не могу часто мотаться в твою реальность, при этом заходя в штаб… Но тебя нужно было тут спрятать. Поэтому в ближайшее время в твой мир я не попаду. Как я могу спокойно ждать, когда знаю, что он ещё жив?

— Я с ним поговорю, — пообещал Кай. — Тут что-то не так…

— Ты уже пытался с ним поговорить, — напомнил холодно Акросс, отнял у него свой рукав, отодвинулся.

— И нам вкратце, — попросил Барс.

— По дороге обсудите.

— С чего ты взял, что я смогу туда попасть, если там без сознания? — не понял Кай.

— Что, не хочешь попытаться? — фыркнул Акросс. С каждой фразой они отдалялись друг от друга. Тогда в разговор и вступил Тим — указывая на Кая, он спросил:

— Это он?

Замер Кай, отошел к своему дивану Акросс, и что-то пояснил только усмехающийся Барс:

— Однажды Тим спросил у Акросса про другого капитана. Рассказать там… И Акросс стол перевернул, разозлившись. Где-то тогда я и подумал, что вы поладите.

— Барс, — одёрнул Акросс. — Мне не смешно. Вам нужно убрать человека, который убил Гидру и пытался застрелить моего младшего брата.

Барсу стало неловко, и в то же время он никак не мог перестать улыбаться — опустил уголки рта, но они снова попытались подняться, было похоже на нервный тик. Тим посмотрел на разлитую по полу воду, вздохнул огорчённо.

— Жаль, что девушку убили. Я на неё надеялся.

— Я тоже, — поддержал Барс, и всё равно в его голосе был слышен задор, отразившийся на лице Акросса так, будто его ножом ударили. — Ну а брат как? Выкарабкался? Вы с ним нашли общий язык?..

— Я брат, — Кай зачем-то поднял руку.

— Ну блин, — огорчился тут же Барс, в то время как Тим рассматривал Кая с интересом, который до этого хорошо маскировал.

— Время, — напомнил Акросс. — Я не знаю, когда смогу позвать вас снова и смогу ли вообще…

— Ну вот, только пришли, а уже гонит, — посетовал Барс. Но, когда он обернулся к Акроссу — в глазах не было той весёлости, он стал серьёзен. — Не волнуйся. Мы убьём его. Мы правда думали, что она тебя вытащит. А впрочем, — Барс опять улыбнулся, как разогревшийся на солнце сытый кот, — мы так думали и когда снова игры начались. И когда у тебя с девушкой из команды что-то закрутилось. А потом, когда Гидра появилась… Но что-то всякий раз…

Тим нетерпеливо перехватил его за ворот, потащил к выходу из подвала. Акросс окликнул, кинул ему завёрнутый в чехол продолговатый предмет, который Кай принял за меч, но этот был короче.

— Его любимое оружие, — пояснил Акросс. Тим без вопросов кивнул и ушел, всё ещё удерживая Барса за шкирку.

Кай поспешил за ними, но Акросс, вмиг оказавшись рядом, поймал его за плечо, в полголоса объяснил:

— Помни, что он сделал… Гидра говорила, что вы хорошими друзьями были. Ты не можешь теперь ему всё прощать. Такое — никогда. Но и сам… не суйся. Они уже мёртвые. Им ничем не навредишь больше. Просто проводи их и возвращайся. Никаких «Поговорить». Даже не смотри. Мама и так с ума сходит от того, что ты в больнице, а если тебя убьют, то… что у неё останется теперь? Думаешь, она сможет снова попытаться с нуля?

— Да, я понимаю, — кивнул Кай неестественно, и Акросс выпрямился, поджал губы.

— Всё равно сделаешь по-своему? — вздохнул он, возвращаясь на диван. Кай стоял спиной к нему, лицом к деревянной лестнице из подвала. Он помнил преследовавшего его бога с собачьей головой, помнил пустые глаза Хаски, когда он стрелял. И Гидру в похоронно-свадебном платье, стоявшую тут совсем недавно. Сейчас не нужна была сентиментальность, жалеть можно потом. И всё же что-то мешало отстраниться от происходящего.

— Меня ждут, — вместо ответа, напомнил Кай, он так и не обернулся.

* * *

У Акросса было больше поводов для ненависти — Хаски всегда был его врагом, а Гидра — не просто другом. Кай ничего не понимал в любви, но ему казалось, что боль потери для Акросса — это боль Кая, помноженная на сто. И у самого всё внутри сжималось при этой мысли.

То, что нарастало в Кае постепенно, становилось тяжелее с каждым вздохом — это собственная вина. Он — как катализатор, который привёл к взрыву, к гибели Гидры. Кай раз за разом в голове проматывал случившееся в обратном порядке, доходил до того самого момента, когда их с Хаски только представили друг другу. Если бы вместо Хаски был другой, кто-то, кто не горел так идеей защитить Кая, то Гидра осталась бы жива. Да и Хаски не стал бы его врагом.

От выстрела в плече остался только зуд, затянувшаяся воронка. Кай после всего, что видел, не мог воспринимать последние события так, будто они были взаправду. Малодушно он выбрал тот момент, на котором хотел бы проснуться. Пусть это будет день, когда Акросс предложил перемирие. Он бы поговорил с Хаски по-другому, убедил бы поверить, самого притащил бы на встречу. И был бы, чёрт возьми, настойчивее, если б знал, что у Хаски на уме.

Но перед ним шло лучшее доказательство того, что время назад повернуть нельзя. Тим и Барс не оживали, они умирали раз за разом. И, если вернуться в тот день, Гидра так же будет обречена снова и снова переживать последний ужас.

— Конечно, у Акросса чуть больше плюшек всегда было, — рассуждал Барс, пока его спутники были погружены в свои мысли. — Поэтому я особо и не удивился, когда он живой вернулся. Да что там, мы с Тимом вполне счастливы были! На Тима смотреть страшно было, когда он думал, что капитан скопытился. Но блин, если б мне тогда сказали, что мы тоже не совсем умрём, а будем такие… Мертвецы Шрёдингера — то ли живые, то ли снова пулю в затылок получай…

— Я видел прошлое Акросса, — решил прояснить Кай. — И вас обоих там видел… Конечно, это было больше как трёхчасовой фильм с ярчайшими воспоминаниями и я очень многое пропустил, но тот день, пожалуй, самый жуткий для Акросса. Я не смогу его понять — Гидру убили не у меня на глазах. И даже гроб закрытый был.

— Ты ведь по своей воле в играх оказался, — чуть обернулся Тим. Отданный Акроссом футляр казался лёгким. Чертежи там, что ли?

— Как и вы, — кивнул Кай.

— Если б сразу сказали — а в конце ты умрёшь. И все умрут. Отказался бы?

— Они умрут из-за меня? — тут же нашёлся Кай и почесал нос, чтобы скрыть повлажневшие глаза. Тим молча отвернулся, Барс негромко хлопнул в ладоши.

— Брось, Тим, никто про это не загадывал. — напомнил Барс. — Но знаешь… Я тогда думал, что, если бы я не встретил вас и сдох — всё было бы нормально. Уф, как хорошо, можно больше не заботиться о зарплате, о квартире, о еде… Я бы, наверное, и принял всё как есть, если бы нас тогда всех перебили. Но, во-первых, я познакомился с такими замечательными людьми и был готов жить просто вот как мог, но с ними, а во-вторых — Акросс. Я не хочу оставлять его одного и не хочу, чтобы он умирал. Он лет пять был моим капитаном. Он мне уже как родной. И всё же… Мне было бы спокойнее, если бы я знал, что у него тут кто-то есть, и он живёт себе дальше. Я не мстительный призрак и не злой дух, я был бы очень рад за него. И ещё больше рад, если бы он нас призывать перестал, а то блин, каждый раз всё сложнее и больнее…

Голос у Барса мягкий, по-прежнему насмешливый, но, взглянув в его профиль, Кай увидел серьёзное лицо, с залёгшими жутковатыми тенями. Даже в воспоминаниях Акросса он не помнил Барса таким — смертельно уставшим.

— Откуда вы возвращаетесь? — нагнал их Кай, но между Тимом и Барсом для него пространства не было, и пришлось снова отстать, чтобы не мешаться.

— Из темноты, — пожал плечами Тим.

— Это как ты спишь-спишь, без снов, конечно, а потом бац — и какой-то дебил макает тебя башкой в унитаз вместо будильника, — пояснл Барс.

— Я могу попросить Акросса больше не звать вас, если это так больно, — предложил Кай. Тим и Барс одновременно остановились, обернулись — один злой, другой с улыбкой.

— Ну да, а как же Акросс без нас дальше будет? — спросил Барс, сам смущаясь своей значимости в жизни капитана. Кай в этот момент осознал — насколько другие их команды, насколько он сам с братом разный.

На пустыре около недостроенного торгового центра Кая бросило в дрожь, он старался не отставать, но ноги как ватные, не слушались, и он споткнулся в темноте. Барс поймал его за локоть, остановил.

— Погоди… Там опасно, а нам очень не хотелось бы, чтобы у Акросса последнюю надежду на нормальную жизнь отобрали. Так что тут подожди.

— Я не могу, — Кай почувствовал, как под этим взглядом стал уверенней, исчезла дрожь. — Понимаешь… Он мой друг… Он из моей команды. И Гидра тоже… Понимаете, это из-за меня всё. Я не могу стоять в стороне. Нечестно уже то, что Акросс натравил вас, потому что вы тут вообще не при чём.

— Акросс знал, что ты его не убьёшь, — отозвался Тим. — А у него вышел лимит возвращений в эту реальность…

— Акросс жалеет тебя, — кивнул Барс. — Но отправил с нами. Знал, что ты не станешь мешать. Не волнуйся, Тим убивает быстро.

Кай никогда не понимал людей, которые усыпляли животных, проявивших агрессию. То есть, умом мог их понять, но сердцем — нет. Да и Хаски не был животным. Убивать его Кай не стал бы, даже из мести за себя и Гидру. Но мог ли позволить ему умереть? Кай и сам не был уверен, но эти двое поддерживали его, при них нельзя было колебаться. Кай в который раз сказал себе, что думать и жалеть будет потом. Хаски не нужно его прощение.

— Ладно… Особо сильным ты не выглядишь, да и Акросс говорил, что ты всё время проигрывал. Так что будешь помогать мне. Пока Тим делает всю работу — нам с тобой нужно держать мелкотню подальше от него. Идёт? Да, сложно, но я помогу. И да… Когда у Тима сломаются пальцы, а они сломаются, он даст отмашку — тебе нужно будет валить оттуда. Иначе они тебя без нас разорвут. Ты же умный парень, сделаешь?

— Ты с ним как с ребёнком, — проворчал Тим. Он нетерпеливо осмотривался, прислушивался. Внутри кто-то был, и они не скрывались. — Всё он понял.

— Да, — кивнул Кай, и отрешился от происходящего.

Глядя в спины забирающихся в каркас здания Тима и Барса, он думал о том, что окружён мертвецами. Акросс, его бывшая команда, призраки прошлого. И Кай выбрался только временно, а самостоятельно уже не сможет проснуться.

Хаски никогда не видел ни Тима, ни Барса. Знал о них только со слов Кая, причём, конечно же, тот не рассказывал, что они могут оживать на некоторое время. Но что-то в них было такого — потустороннего, угрожающего, и всё смолкло, стоило им появиться. Может, дело в одном только Тиме, может в чутьё этих людей.

Хаски был дальше всех от них — метрах в пяти, в конце пустой залы. Барс присвистнул, разрушая тишину.

— Мы тут мимо проходили. Нам, собственно, только этот нужен, остальные могут подождать. Мы скоро.

— Вдвоём на одного? — усмехнулся Хаски, но и он не сводил глаз с Тима. Кай держался позади всех, в тени.

— Зачем вдвоём? — развёл руками Барс. — Я тут постою. Тим и сам справится.

Барс — лишь излишний шум, Хаски на него не реагировал совсем, да и Тим молча снял с плеча чехол, извлёл из него биту, пустой отбросил к Барсу. Биту Тим держал опущенной вниз в вытянутой руке.

— Акросс говорил, твоё любимое оружие, — безразлично произнёс Тим и, размахнувшись, швырнул в сторону Хаски, аккурат к его ногам. Но остальной стаей это движение воспринялось как атака, сигнал к действию, они стеклись в тот коридор, что оставляли между Тимом и Хаски, закрыли их друг от друга. Словно расступившееся море вдруг передумало и решило сомкнуть волны обратно.

Тим даже не дёрнулся, когда первого напавшего лицом в обшарпанную стену отправил Барс.

— Опс, — прокомментировал он, перехватил второго. Словно хороший телохранитель, он разбрасывал этих щенков в стороны, в то время как Тим делал первые шаги вперёд, не сводя глаз с Хаски. Бита продолжала лежать на полу.

Именно в эту секунду Каю стало по-настоящему страшно — он отвлекся, засмотрелся на то, как приближался Тим, то уворачиваясь, то отмахиваясь от тех нападающих, которых пропускал Барс. И Кай, не так давно определившийся со стороной, за которую выступает, понял, что боялся он за Хаски. Эти двое бессмертные, и, если они захотят его убить — ничего не помешает, можно даже не отбиваться.

Где-то на полпути Барс отстал, а Тим пропустил удар — какую-то светлую доску, всю в побелке, разбили об его плечи. Кай вздрогнул, наконец подтянулся к месту действия, снова волнуясь за людей, которых увидел сегодня впервые. Тим выпрямился, передёрнул плечами, стряхнув с них обломки.

— Кай! — окликнул Барс, и в голосе его проскользнуло паническое что-то. — Сказал же, держи их дальше от Тима!

Одновременно с этим Тим перехватил ошмёток палки, теперь ставший острым, выкрутил напавшему руку и, не прицеливаясь, загнал этот осколок в грудь, куда пришлось. Отшвырнув раненного, продолжил свой путь, и нападения на них стали отчаяннымы, не агрессивнымы, скорее копошение защищающихся муравьев. Кай практически влился, когда раздался выстрел. Он споткнулся на ровном месте. Сам не понимая, зачем, схватился за затянувшуюся воронку, и пальцы натыкнулись на мокрое. Будто его рана испугалась и снова открылась только от памяти о том, что ее причинили таким же выстрелом. Следом — еще два. Тим дергался каждый раз, когда пуля попадала в него, но продолжал стоять. Между ним и Хаски чуть оставалось больше метра и бита лежала ровно посередине.

— Что ты за чудовище? — поморщился Хаски, всматриваясь в того, кто пришёл за ним. Затихла драка, Барс на фоне всё ещё звал продолжить её, подзадоривал. Тим, конечно, не ответил противнику, шёл вперёд, и, хотя Каю не было видно, он почти уверен, что следов от пуль на нём не осталось. Потому что он умер не от этого.

На следующем шаге в относительной тишине послышался странный хруст — живой, словно раздавили какое-то маленькое существо. Замолк Барс, расслышав это, обернулся, опустив руки.

— Две минуты, — Тим, повернувшись вполоборота, показал вывернутые под неестественным углом пальцы. Барс сглотнул, кивнул, улыбка его стала не такой дерзкой, натянутой. Пока Тим отвлёкся, Хаски подхватил оставленную ему биту и выбрал единственный путь к спасению — бежать. Кай сорвался с места, чтобы последовать за ними, но Барс поймал его, потащил к выходу, пятясь.

— Было интересно с вами познакомиться, — кивнул он, продолжая подталкивать Кая к провалу двери. Тот глухо попросил: «Пусти», но Барс не слушал. Их отпустили так, словно они чудовища. Кай не сразу понял — скорее всего, они помнили его. И знали, что он сейчас не должен стоять так уверенно на ногах.

Уже на улице хватка Барса ослабла, и у Кая получилось вырваться из его рук. Вокруг было тихо, но Каю показалось, что он услышал далёкий выстрел. Далёкий не по расстоянию — а по времени. Уже отбежав на несколько шагов, он обернулся — Барс лежал на земле лицом вниз, и в затылке у него кровоточила воронка. Совсем как помнил об этом Акросс.

* * *

Хаски сам загнал себя в ловушку, в полуразрушенный затхлый подвал. Он успел уклониться и почти что ударить, но бита разлетелась в щепки от столкновения со стеной. Тим снова перехватил один из обломков, попытался воткнуть в подбородок, но Хаски отскочил, щепку выбил ударом ноги. Прижимаясь к стене, он успел глотнуть воздуха, когда Тим атаковал снова, как танк. Впечатал его в стену, зажал рукой горло. Тим торопился, а удушение — слишком медленная смерть, и он осмотрелся в поисках оружия. Хаски поймал одну из щепок, ударил прицельно в сонную артерию, но Тим даже головы не повернул, и вреда ему эта атака не принесла никакого. Тим спешил — развернувшись снова к Хаски, он отодвинул его затылок от бетонной холодной стены и с размаху ударил его об неё же затылком. Хаски вцепился в его запястье, бесполезно снова попытался ранить, выкрутить, сломать, но перед ним был призрак. Он мог атаковать, а его — невозможно. Тим быстро размахнулся вторично, но не успел — Хаски увидел, как грудную клетку противника прорезало глубокой красной бороздой. На секунду он видел и силуэт над ним, и такое же нематериальное, призрачное широкое лезвие. Потом всё исчезло, остался только труп.

Хаски сполз по шершавой стене, пытаясь отдышаться.

— Что за нахер это был? — спросил он то ли у трупа, то ли у пустоты. И ему послышался ещё какой-то звук дальше, на входе в подвал. Он поспешно поднялся, сдирая пальцы о шершавый бетон, но больше ничего не было слышно.

* * *

Кай начинал понимать Акросса — мир вроде его, а в то же время и словно придуманный им. Он не мог вернуться домой, поговорить с мамой, потому что его тело было в больнице, и объяснить это ей не получится. И он шёл через ночной город, как призрак, никого не опасаясь, и никем не замеченный.

При виде Веги сначала даже вздрогнул, испугавшись, потому что всё равно ждал неприятностей, но тут же успокоился, прошёл мимо неё. В этом мире Вега одевалась не так пышно, на ней было простенькое лёгкое платье. И всё же среди ночного города она выглядела немного потусторонне.

Она с готовностью увязалась за Каем следом, отстала на два шага, но всё же он спиной чувствовал, что она идёт.

— Конечно, мне не всё равно, что подумает Акросс, но… Он меня не поймёт. Для него всё происходящее только подтверждает то, что он прав.

— Ты соврала, — напомнил Кай. Он остановился, обернулся. Они шли в гору, по обломкам асфальта, по гальке вперемешку с песком. Вокруг ни одного фонаря.

— Мне стыдно, — призналась Вега. — Прости меня, пожалуйста…

— Ты ведь пришла объяснить, — кивнул Кай. Вега нагнала его, и дальше они шли уже рядом.

— Понимаешь, — нервно начала Вега. — Я не убивала ее… Как бы это не выглядело и как бы ни говорил Акросс — нет, я не приказывала ему убивать. Не заставляла… Но эту установку, что надо защищать тебя, вложила в него я. Я словно создала робота, который вместо того, чтобы срезать кусты в саду отрубил голову соседке… Ты не виноват. Это я заложила в него эту черту характера. Настолько искусственно, что его переклинило на том, что она может быть для тебя опасна.

— Не сходится, — напомнил Кай. — Он пытался убить и меня.

— Конечно, пытался. Ты для него бог, Кай. Ему это не нравится, и он попытался убить своего бога, чтобы освободиться от этого. Но Гидру он убил в голову. Тремя выстрелами. А тебе целился в плечо… Более того — ты знаешь, кто вызвал для тебя «скорую»?

— Хаски? — недоверчиво переспросил Кай, на секунду снова останавливаясь.

— Именно, — кивнула Вега, улыбнулась осторожно, заискивающе. Кай продолжил идти спокойно, без спешки, подставил руку, когда Вега спотыкнулась в темноте. — Всё ещё хочешь ему смерти?

— Я хотел бы, чтобы Гидра была живой, — отозвался Кай, выдохнул через стиснутые зубы. — Я всё равно чувствую, что виноват и…

— Тим с Барсом это понимали. Скорее всего, потому и не спешили. Тим готов был его убрать, он что угодно для Акросса сделает, кого угодно убьёт, но Барс… Он тянул время. Если бы Хаски умер, ты был бы виноват в двух смертях.

— А я вообще как? Очнусь? — сменил тему Кай, смотрел в это время в сторону и остановился, почувствовав легкое прикосновение Веги к воронке раны.

— Конечно, очнешься… Я не могу потерять тебя.

— Поэтому Хаски стрелял не в голову?

Она убрала руку, продолжила идти вперёд.

— Ты становишься похож на Акросса. Кай, у вас всех есть воля делать со своей жизнью всё, что хотите. Я виновата только в том, что вложила в Хаски гиперответственность за тебя.

— Как насчёт того, что Гидра могла увести Акросса? — напомнил Кай.

— Мы и не встречались. Даже не целовались. Он ненавидел меня.

— В том-то и дело. Ты проделала для него гигантскую работу — снова начала игры, дала ему противника, которого он хотел убивать. Зажгла его. Ты для него целый мир перевернула. Сделала всё, что могла. Но появляется Гидра, просто красивая девушка с сильным характером, и ничего особенного не делает, а Акросс уже готов назвать её своим смыслом жизни. Готов забыть бывшую команду ради неё. Хотя даже её создала ты.

Вега остановилась, обернулась. Руки были сложены за спиной, она чуть улыбалась. Со стороны выглядело, будто Кай провожал её домой, вот только у них обоих дома нет.

— Я не могу это контролировать, Кай. Понимаешь? Конечно, мои желания влияют на этот мир, я всё-таки его бог. Но я же не могу заставить себя не желать. Ты ненавидишь меня за это, Кай?

— Нет, — Кай отрицательно покачал головой. Он стоял напротив, убрав руки в карманы толстовки. У такой спокойной секунду назад Веги слезились глаза, она прикрыла лицо ладонями, стараясь скрыть эту слабость.

— Хоть кто-то меня не ненавидит…Кай, ты не представляешь, как трудно создателям…

Кай кивнул, приблизился, осторожно обнял, словно девушке это могло показаться неуместным, отвратительным. Но Вега приняла с радостью этот жест, прижала его к себе теснее, положила голову на плечо.

— Хочешь, я всё остановлю? — предложила она. — Тебе не придётся говорить Акроссу, что Барс и Тим не вернутся. Не придётся драться с Хаски или что-то решать. Смотреть в глаза матери, когда очнёшься. И за Дроида волноваться не придётся. В этом мире жить будем только мы двое. Хочешь?

— Нет, — отказался Кай. — Всё равно, что убить всех. Всё в порядке, я справлюсь.

— Если что, — шёпотом продолжила Вега, — я всегда могу спасти тебя. Не обязательно от смерти. Я не могу тебя потерять. Ты моё самое совершенное творение.

Кай отстранился, хотя и не размыкал объятий. Вега сильнее прижала его к себе, стараясь не отпускать, но Кай и не пытался сбежать. Так же осторожно, как до этого обнимал, он коснулся губами губ Веги, замер только на пару секунд и отстранился уже окончательно. Обошёл её, не оборачиваясь и не прощаясь. Через несколько шагов его уже не было, а Вега осталась одна посреди спящего города.

* * *

Кай вернулся в подвал и, ни слова не сказав, упал лицом вниз на разложенный диван.

— Я там сплю, — проворчал Акросс. Он отвлекся от созерцания стеклянных пустых колб, но про Тима с Барсом ничего не спрашивал — он и сам всё понимал. — Его убили?

— Нет, — глухо откликнулся Кай. Акросс раздражённо цыкнул, перехватил бутылку пива со стола, но ко рту не поднёс, задумался о чём-то.

— Ты должен был следить за ним… Они с Тимом похожи. Но Тим знал, кого нельзя трогать. Он никогда не убил бы Вегу. Даже если бы я приказал.

Акросс ждал ответа, но Кай молчал.

— Заснул, что ли?

— Нет, — послышалось со стороны дивана. — Слишком много всего. Слишком быстро всё происходит. Я только с того света выкарабкался, как ты гонишь меня снова к Хаски… Мне нужно было подумать. Мы так глупо их потеряли…

Акросс снова повернулся к пустым колбам.

— Наверное, стоит снова «заснуть», когда разберусь с твоим псом… От моего существования становится только хуже.

— Что ты об этом знаешь? — глухо спросил Кай. — О бесполезности существования…

Он перевернулся на спину, продолжил, глядя в потолок:

— Появился и сразу всё испортил — разлад в семье, запивший отец… Я думал, что сделал мир лучше. Что помог всем этим людям… Хаски так часто говорил, что я вытащил его из прошлой компании. Наша мама… был бы на моём месте любой другой ребёнок — не валялся бы сейчас в больнице, а она не сходила бы с ума от беспокойства и того, что история снова повторяется.

— Это всё Вега… — начал Акросс, всё-таки отхлёбнул из бутылки.

— Нет, — оборвал Кай. — Так нельзя. Чтобы всегда виноват был кто-то. Мы сами за себя отвечаем. Если бы Вега была всемогущей… Настолько всемогущей, какой ты её видишь, то она бы сделала так, чтобы ты её любил. Чтобы я её любил. Она просто видит сон, но не может кого-то в нём убивать, не взяв в руки пистолет и не приставив к голове.

Гидра и её тёплые руки, обнимающие Кая, когда он плакал. И холодные пальцы её видения, призрака, когда он и сам был одной ногой в могиле.

— Всё, что мы делали два года… Всё это противостояние не имеет смысла, — продолжил Кай, сглотнув сухим горлом. — Я думал, что это весело. Но лучше бы мы и правда с Хаски пересеклись где-нибудь на улице… Он бы избил меня и забыл на следующий же день. И с Гидрой лучше бы никогда и не встречались.

— Я не могу сказать того же. Я рад, что Тим и Барс были, даже если я оказался тут, оставшись их капитаном… И я рад, что была наша игра. Что существовала Гидра. Ты говоришь, что никого не делал лучше… Как же я? Сначала я ведь проснулся для того, чтобы противостоять тебе. Знаю, я был тем ещё ублюдком, но твоё убийство не приносило удовольствия. Зато сама игра — она снова была почти как в то время. Ты и сам меня почти с того света вытащил.

— Может, именно поэтому я вернулся сюда. Я не могу тебя теперь оставить одного. В таком состоянии, — признал Кай. Акросс выдохнул, прикрыл глаза, вспоминая о чём-то хорошем, но грустном. И тогда Кай прибавил: — Но и Хаски я не позволю убить.

Глава 16

Из-за ночных гулянок Хаски клевал носом на работе. Но вот странно — дома и в кровати ему не спалось. Он словно попытался отделить какую-то часть себя. Как самому вырезать аппендикс без анестезии — вроде и не нужен, и без него жить можно. А всё же стоило бы сходить к доктору и использовать наркоз.

От мыслей об Кае он как от потерянной конечности испытывал фантомные боли — Хаски завидовал тем, кто сейчас был рядом с ним. Ненавидел их, потому что они могли положить ему руку на плечо и сказать: «Ну и мудак этот Хаски».

От недосыпа или общего нервного напряжения, Хаски начал шарахаться от каждой тени — боковым зрением в людях со светлыми волосами он видел Кая, который пришёл то ли поговорить с ним, то ли пристрелить его, и Хаски сам не знал, что предпочёл бы.

Он всегда старался держаться рядом с Каем и не замечал: заглянув ему в голову, он забрал у капитана часть личности. Словно в нём поселился свой Кай. Хаски знал, о чём Кай думает, как поступит, что сказал бы. И исход нынешней ситуации не мог предугадать только потому, что и сам Кай должен был колебаться. Хаски бесился, всерьёз думал о том, что надо было пристрелить Кая, тогда бы он перестал быть навязчивой идеей, пугать своим существованием. И прикидывал, не Вега ли заставила Хаски стрелять не в голову и звонить в «скорую» потом.

И вдруг отчётливо вспоминал: Кай, у которого бледнеет лицо, синеют губы. Ужас, который ожёг, когда Хаски осознал, что убил снова. Не было никакой желаемой свободы от чужого авторитета, не было облегчения. Была огромная чёрная бездна, которая сожрала его, и выплюнула пожёванным только тогда, когда он убедился, что Кай ещё дышит.

А потом случилось что-то, словно Хаски решил сразу после этого обдолбаться самыми сильными наркотиками, хотя он даже не пил. Он помнил жёлтое от колосьев поле, помнил, что гнался за Каем, но не соображал, чего хотел от него. Было только отчаянное желание — догнать. Как заигравшийся пёс, он не знал, что потом сделал бы.

Предать Кая нужно было, чтобы разорвать их связь, потому что она делала Хаски марионеткой. Но этот разрыв был похож на агонию.

И всё же, он не смог бы врать Каю о том, что не убивал Гидру. Или о том, что ему не нужно было за это прощение. Скорее всего, если бы правда не открылась, он бы перестал отвечать на звонки, пожелал бы Каю удачи и удалился. А ночами его бы снова накрывало отчаянным страхом. То, что сделал он — всё равно, что разбить любимый телефон, чтобы он не достался попытавшимся отобрать его бандитам.

Всякий раз, когда Хаски ошибался, снова приняв кого-то за Кая, он чувствовал сначала облегчение, а потом страшное разочарование и тоску.

Конечно, уютное место в недостроенном торговом центре они потеряли — после того, как оттуда увезли Кая, уволили сторожа-выпивоху, пропускавшего их на территорию за сотку. Собираться пришлось в покинутом полигоне за городом, где по выходным проходили игры по пейнтболу. Крыш у тех зданий не было, они то ли разрушились со временем, то ли так и умерли до конца не построенными. Ближе к стене «домика» было возвышение из обломков. Хаски всегда появлялся тут первым, забирался на верхнюю плиту и смотрел вниз, представляя, что все метания остались далеко, что всё по-прежнему. Они продолжают играть, и он — верный охранник, всегда готовый спасти Кая. Но даже эти мысли терзали его, резали. Это желание защищать, быть достойным Кая было как раковая опухоль. Хаски оно казалось чужеродным.

Когда он услышал шаги, хруст гальки и обломков, он снова подумал, что это пришёл за ним Кай, и по началу выражение лица у Хаски стало растерянное, совсем не лидера. В следующую секунду успокоился — откуда тут взяться Каю? К нему вернулась привычная злость, отрешённость, но среди сумерек в дыру вместо двери вошёл Кай. Хаски так часто казалось, что он с ним столкнулся, что он не верил в это секунду-другую, а потом снова превратился в того ублюдка, что готов был убить, лишь бы не болело у него.

У Кая оказались разбиты губы — с левой стороны трещина на верхней и на нижней, друг под другом, как шрам. Руки он прятал в глубоких карманах толстовки, которая была велика ему. Хаски только чуть голову приподнял, но смотрел по-прежнему спокойно, в ожидании, что видение исчезнет. Кай остался.

— Макса в больницу отправили. У него с гноем вместе вырезают щепки от той доски, — безразлично рассказал Хаски, спрыгнул на неровный пол. В стенах виднелись дыры от пуль (когда-то тут был настоящий полигон), и кляксы краски от игр. В лесу темнело быстрее. Хаски посмотрел на небо, словно хотел дождя, потом на Кая.

— Тебя мама дома не ждёт?

— Нет, — ответил Кай, и Хаски вздрогнул. Он считал его видением до этой секунды. — Не ждёт.

— Чего припёрся? — уже зло прошипел Хаски, отступая. — Тебе совсем жить надоело? Что ты за мной таскаешься? Тоже хочешь, чтобы тебя прикончили?

— Честно говоря, я не знаю, как с тобой разговаривать пока, — негромко признался Кай. Хаски услышал далёкие голоса и по началу занервничал — не привёл ли Кай снова каких-то монстров? Но потом узнал их — нет, это голоса его, Хаски, чудовищ. При них выпроводить Кая будет сложнее. Чем он правда думал, забираясь сюда в одиночку против всех?

— Со мной не нужно разговаривать.

— Тогда я просто постою тут, — кивнул Кай. Тени появились из-за его спины, сплелись в силуэты, и Кай отвлекся на них. Сюда шли четверо из тех, кто ещё не испугался и не сбежал.

— Ты столько раз меня спасал… — начал Кай, — что разок можешь и пристрелить. Я не в обиде за себя.

Кая взяли в кольцо, оставив единственный выход только напрямую к Хаски.

— Ты бессмертный, что ли? Разве тебя не пристрелили?

Кай не боялся, он только был раздражён тем, что ему мешали.

— Тут скоро произойдёт что-то неприятное. Я бы советовал уходить, — предупредил он.

Они засмеялись, Хаски по-прежнему серьёзно прислушивался.

— Советует… Рус, что с ним делать будем? Как таких смелых учат?

Они не чувствовали в Кае своего или равного, он внешне слабее. Но отсутствие страха беспокоило даже Хаски. И тогда он понял — это проверка. Кай ждёт, что у Хаски сработает его инстинкт, он выгонит всех к чёрту, попытается защитить Кая. Просто не выдержит смотреть, если его тут бить будут. Себе наперекор, сдвигая внутри себя плиты, весом в несколько тонн, разбирая пирамиды, уже ставшие частью его, Хаски улыбнулся и предложил:

— Я бы начал с лица. Потом переломал бы руки, пальцы… Прямо не знаю. А что у нас есть?..

Внутри Хаски проснулась птица, тут же ударилась в панику — она билась о стенки его «Я», пыталась вырваться, но только разносила боль. Не по телу, а по его личности. Конечно, у Кая не было шансов против них пятерых, а значит его теперь скрутят — придётся не просто смотреть. Придётся самому взять нож и изуродовать его.

Эта проверка на прочность больше для Хаски, чем для Кая.

— Я серьёзно. Не надо меня трогать. Вам лучше уйти, — без особой надежды продолжил Кай. Стоящий дальше всех Хаски первым заметил движение — попытку схватить Кая и его, невероятное, ответное. Невероятное, потому что так мог бы поступить игровой Кай, но не тот, что жил здесь. И Хаски поздно вспомнил, что перед ними и есть игровой Кай — в тот самый момент, когда раздался выстрел.

У него не зря толстовка, которая ему велика, с глубокими карманами, и не просто так он руки не доставал — в правой пистолет, тот же, каким пользовался Акросс. И среагировал Кай молниеносно — тот, что пытался его схватить, упал с простреленной ногой на замусоренный пыльный пол. Как опасная карусель, Кай повернулся, пока не успели опомниться противники, следующему прострелил ступню, остальные двое сообразили об опасности. Безоружные, не позаботившиеся взять хотя бы палку для драки, они бросились врассыпную, и Кай позволил им уйти. Раненные матерились, Кай спокойно выпрямился, повернулся к Хаски. Тот всё ещё стоял на месте, хотя и ждал, что прошлый друг направит на него дуло и продолжит: «А вот Гидру я тебе простить уже не могу». Но Кай, только что бывший таким быстрым, медлил, и пистолет держал по-прежнему дулом в землю. Отвлекся, пока прислушивался, как далеко убежали остальные и не затаились ли.

Хаски не понимал, почему сам не сбежал. Пистолет у него тоже с собой, но вытащить его сейчас — гарантия получить пулю в лоб. Хаски должен был предложить разговор, но он молчал, он снова испытывал себя и Кая. Тот раздражённо вздохнул, пока у его ног орали и матерились раненые.

— Не время для «скорой».

Из всех вариантов верным оказался тот, в котором Кай снова привёл с собой чудовище — что-то большое и тяжёлое, как динозавр, двигалось через лес, ползло к обломкам полигона. Хаски насторожился, неосознанно сделал два шага ближе к Каю. Он никак не мог понять, что именно происходило, но даже раненые притихли, прислушиваясь.

Стемнело уже так, что теней не видно. Не сразу, но до Хаски дошло — просто нет силуэта. В пролом в стене пришедшее поместилось полностью и оттого в нём темно. А потом это чудовище переступило порог. Из-за того, как спокойно ждал его Кай, Хаски убедился на секунду — они заодно. Но в следующую монстр произнёс радостно:

— Брат Акросса. Погоди, пока я тут закончу. Потом дело и до тебя дойдёт.

— Нет, — отказался Кай, — я пришёл сюда не ждать.

— Да, я слышал вашу ссору. И как Акросс выгнал тебя, — тень наступила: спокойная живая глыба, которая просто пройдёт по Каю, как утюг по складкам, и оставит от него гладкое пустое место. — Я подумал, что надо закончить пораньше и потом отыскать тебя…

— И Акросс всё равно тебя выпустил, — кивнул сам себе Кай, одновременно с этим проверил, сколько ещё патронов осталось в обойме. Тень засмеялась — глухо, это было похоже на кашель, а потом перевела мрачный взгляд на Хаски.

— Брат Акросса хочет разобраться первым. Никуда не убегай.

И — выстрел. Отвлёкшись на этот взгляд, Хаски совсем упустил момент, в который Кай успел вправить обойму, прицелиться. На рефлексах, Хаски отступил на шаг назад, схватился за рукоять своего пистолета, спрятанного в заднем кармане. И осознал, что тень так же бессмертна — раны не осталось, его даже назад не отбросило. Медведем, неловко широко раскинув руки, противник почти упал на Кая. Тот ушёл вниз, пригнулся, касаясь пола. И всё же не убегал, остался рядом, дразнил.

Словно он пришёл сюда защищать.

Хаски не мог в это поверить.

Ещё один рубящий удар, и Кай, теперь казавшийся ещё более маленьким и хрупким, ушёл от него снова, ещё дважды выстрелил и опять без результатов. Он обошёл противника по полукругу, и, пока тот не успел обернуться, сделал ещё круг. И, когда Хаски уже готов был за него успокоиться, эта тень схватила Кая, едва не вывернув ему правую руку с пистолетом. Кай упёрся ногой куда-то в колено противника и резко оттолкнулся. Хаски не сразу понял, что не просто так он кругами бегал — враг покачивался, как стреноженный бык. Вот только в локоть Кая он вцепился мёртвой хваткой, не отпускал и упали они почти одновременно — Кай выше, противник под ним.

За время короткой схватки раненные отползли, чтобы их ненароком не задели, Хаски наоборот бросился туда, в гущу. И дело не в том, что он хотел снова защищать Кая, просто он не позволит его убить никому, кроме себя. Ещё не осознавая, что происходит, он увидел, как Кай осторожно освободил лоб гиганта, потом поднял чёлку на своём и наклонился ниже, похожий на вампира, готовый сожрать чужую личность вместе с воспоминаниями.

Вспышка, какой раньше не сопровождалась эта способность, и на грязном заросшем лишайником и травой полу остался один только Кай, свернувшийся так, словно очень сильно болел живот. Замер сам мир, всё смолкло, и только Хаски приближался. Без спешки, осторожно опустился на корточки рядом, коснулся плеча Кая. Мир снова пришёл в движение — бывший капитан напугано обернулся, отполз дальше от Хаски. В себя пришли и раненые.

— Рус! Убей его нахер! Ноги сначала прострели, а потом…

Хаски не успел решить для себя ничего — вспугнутым зверьком Кай вскочил, прыгнул в оставшуюся от окна дыру, а там он растворился в сумерках.

* * *

Акросс выбрался на кухню ранним утром — в пятом часу. Застал там Гранита с чашкой кофе и бледного Кая, какого-то даже зеленоватого, словно отравившегося.

— Я же тебя выгнал, — наливая в чашку воду из-под крана, напомнил недовольный Акросс.

— Мне некуда идти. Я уйду, как только очнусь в том мире, — пообещал Кай, не глядя на брата. Гранит смотрел за ним внимательно, обеспокоенно, а Акросс решил, что ему плевать. Хочет — пусть сидит, не хочет — пусть уходит. Он столько времени жил с призраками, что полумёртвый брат на кухне был не самым жутким вариантом.

Пусты колбы, в которых находились Тим с Барсом. Акросс убедил себя, что волноваться ещё рано. Но не вернулся Легион, у которого в том мире было не так много времени. Он мог выйти из-под контроля и найти способ спрятаться подальше от Акросса. Но ведь он уже пытался и, неприспособленный к жизни настоящим человеком, не зная о том, что должен есть и как ходить в туалет, он проиграл. Ему спокойнее было в клетке в подвале. Вариант, в котором Хаски справился и убил Легиона, Акросс не рассматривал.

— Может, стоит что-нибудь выпить? Что болит? Тошнит? — негромко спросил Гранит, волшебством, не иначе, превращённый в заботливого дядюшку. Кай отрицательно покачал головой, растер виски. Выглядел он так, словно у него жуткое похмелье. Хотя Акросс ни о чём не спрашивал, он внимательно наблюдал за ним, но ничего нового в Кае не обнаружил.

— Ты ведь видел, как ушёл Легион, раз был тут? — начал Акросс, Кай снова отрицательно помотал головой:

— Нет. Не видел. Я и сам уходил… Думал посмотреть, как там мама.

Акросс поверил, кивнул, но в отсутствии Легиона по-прежнему было что-то тревожное, неправильное. Когда раздался даже не стук, а удар — Акросс выдохнул с облегчением, пошёл открывать, но через два шага дверь распахнулась сама, покосившись. На пороге оказался не Легион, а Хаски в толстовке, с накинутым на голову капюшоном. Получилось, в схватке против Легиона он вышел победителем.

— Я за своим капитаном, — невозмутимо предупредил он, вплывая в дверь. Секунда — Акросс попытался найти свой пистолет, не обнаружил его и материализовал новый. Достал оружие Хаски, друг на друга направили почти одновременно, но в ту заминку успел вскочить с места и встать между ними Кай.

— Стойте, хватит, — скомандовал Кай, как дрессировщик. — Хаски, я никуда не пойду. Уходи.

— Будто я позволю, — напомнил о себе Акросс.

— Я сам с ним разберусь, — как можно мягче ответил Кай.

— Отойди. Он в тебя уже стрелял. Ещё раз пальнёт, — огрызнулся Акросс.

— Как насчёт тебя? — вернул Хаски. — Ты его сколько раз убивал? Ты и в нашем мире что сначала сделал? И что теперь изменилось?

— Хватит, — потребовал Кай, он по-прежнему был бледен и на ногах едва держался.

— Он сам сказал, что останется. К тому же, я его не держу, мне всё равно, а вот ты отсюда живой не выйдешь.

— Хватит, я сказал, — повторил Кай, и мягкость в его тоне обернулась для остальных слабостью. Он больше не был преградой, только отодвинуть — и всё. Его даже убивать не нужно.

— Гранит, — позвал Акросс. — Убери его. Мешается.

Кай собирался сказать ещё что-то, но его скрутило снова, он закрыл рот ладонью, содрогнулся, и пальцы окрасились чёрным. Кай вспух так, словно он был костюмом, который мал тому, кто попытался его надеть. Но чуть медленней и с усилием снова вернулся к норме. Зрелище было настолько жуткое, что замерли все, забыв, что собирались делать и зачем друг в друга целятся. А Кай начал расти — выпер позвоночник, расширились плечи, и выглядело это так, словно его разрывало изнутри.

Но потом вдруг наступила тишина. Кай закрыл голову руками, попытался отдышаться и не мог понять, что произошло. Тело больше не распирало от силы, которую он сдерживал. Только пальцы были в чём-то чёрном и липком. Кай заметил наконец — что-то не так. Мир светился голубым, покрылся тонким слоем инея, даже лица Акросса и Хаски в этом напылении. Следующее, что увидел Кай — девушку перед ним. Вега улыбнулась, подняла руки, оставив их вытянутыми так, словно хотела положить Каю на щёки, но не коснулась.

— Что это? — удивился Кай. Время остановилось — это он понял. И та буря, что бушевала в нём, только на время затихла. Но от жеста Веги внутри повернулось что-то и тёмная сила, недавно поглощённая Каем, закрылась в маленькую, как копилка, клетку. И вот Кай уже чувствовал себя намного лучше, почти свободным.

— Я пришла спасти тебя, — объявила Вега с сияющими глазами, её правая рука всё же легко коснулась щеки Кая. — Мой глупый. Ты знаешь, что произошло бы?

Кай отрицательно помотал головой.

— Легион бы вырвался. Убил Хаски и Акросса. Потом вылез бы в ваш мир и убил Хаски уже навсегда. И оставался бы кошмаром Акросса. Ты ведь оборвал его короткий поводок, из-за которого он подчинялся Акроссу.

— А теперь? — Кай на мягкую ласку отреагировал спокойно, но и не ответил. Улыбка Веги заставила его дёрнуться, но он тут же уговорил себя успокоиться.

— Я спасу тебя и от них, — пообещала Вега, и рука её забралась выше, под волосы Кая. Он по-прежнему смотрел на неё спокойно, не шарахался, не млел. Сдержанно кивнул, чувствуя, что она ждала разрешения:

— Спасай.

Сдвинулись с места шестерёнки времени, опал иней, но вместе с этим движением изменились и декорация. Для Акросса с Хаски прошла всего секунда, за неё Кай, которого только что разрывало на части, исчез, и по началу они даже забыли, что ничто теперь не мешает им убить друг друга.

И только потом осмотрелись — это не штаб Акросса, и Гранита больше тут не оказалось. Они стояли в пустом тёмном зале с высоким потолком. Это было похоже на школьную столовую, из которой вывезли всю мебель. Светло-голубым пятном на фоне этого выделялась Вега, находившаяся у дальней от них стены.

— Где Кай? — первым среагировал Хаски. Акросс насторожился в ожидании новой подставы. Вега улыбнулась им по-доброму, больше не терялась от этого отношения. Она в мягком, почти танцевальном движении отклонилась в сторону, открывая для них сидящего на стуле Кая. Он был похож на те фарфоровые куклы, что всегда окружали Вегу — на лице нет эмоций, и в серых глазах иней.

Хаски сглотнул, сделал шаг к нему, другой и — остановился. Его тело заело, как проржавевший организм, ноги больше не двигались.

— Ты выбрала, — кивнул Акросс.

— Ты же желал мне счастья, — напомнила Вега.

— Что с Каем? — у Хаски даже говорить получалось с трудом. Акросс же оставался спокоен, не пытался приблизиться.

— Я подумала, — Вега скложила ладони домиком, она заигрывала. — Вы хорошие ребята. Я могу для вас что-нибудь сделать? В обмен на Кая.

— Что значит в обмен?! — сорвался Хаски, но Вега тоже оставалась спокойной, даже счастливой.

— Ну да, — кивнула она. — Я заберу его. Он ведь не нужен вам. Но вы не волнуйтесь, это не будет больно.

В её взгляде появилось что-то стальное, безжалостное, злое.

— Как я могу оставить его вам? Вы оба пытались его убить. Издевались над ним. Нет, я не могу. Я хочу, чтобы Кай был счастлив. Чтобы ему не приходилось выбирать, кого защищать, от кого отказаться. Никто из вас его спасти не сможет, а его «Герду», — Вега наигранно вздохнула, повернулась к Хаски, — ты убил.

— Он не будет нас помнить? — переспросил Акросс. — То есть: «Кая я забираю, а вы тут переубивайте друг друга хоть сто раз»?

— Нет, это вы не будете помнить Кая.

— Нет! — отказался Хаски, снова попытался приблизиться.

— Потому что он созрел, и я уведу его так, словно его никогда и не существовало.

— Я не!.. — начал Хаски и хватил воздух ртом, упал на пол, потому что так мог приблизиться ещё на шаг.

— Но у вас и не будет повода убивать друг друга, — продолжила Вега уже мягче, отступила к Каю. Он по-прежнему был не настоящий, фарфоровый. — Я же знаю, о чём ты попросишь, Акросс… Если не будет Кая, то и смысла её убивать не будет, так?

Акросс медленно кивнул, ещё не смея поверить в то, что ему предлагали.

— Вот видишь, я верну тебе Гидру. Насовсем, а не на пару часов. А вот Хаски чего хочет?

Сейчас Хаски — как смертельно раненый. Он дышал глубоко, отрывисто, слабо приподнял голову.

— Помнить, — прохрипел он. — Мне нужно его помнить.

Вега присела рядом с Каем, обняла его за голову, прижала к себе.

— Ты же понимаешь, что так лучше? — постаралась успокоить она. — Помнить Кая будет больно. Не проще ли забыть?

— Нет, — выдохнул Хаски, опустил голову. И вдруг разом стало легко — ничего не мешало ни двигаться, ни дышать. И вокруг уже не холодный тёмный зал, а родная жёсткая кровать, своя комната. За окном раннее, мутное утро.

Хаски приподнялся и не мог понять, что произошло, и было ли оно на самом деле. Пистолета в толстовке не оказалось. Первая связь с миром — это телефон. Хаски трижды просмотрел список, но номера Кая в нём не было. Зато нашёл и набрал Гидру. После случившегося он и не удалял номер, но вряд ли кто ответит по мёртвому телефону.

— Да? — послышался раздражённый сонный голос. — Ты чего, капитан?

Хаски сбросил.

Последняя надежда — поискать Кая дома у самого Кая. Будто оживший мертвец не самое лучшее доказательство тому, что мир изменился, сдвинулся с той точки, на которой остановился.

И всё же, ничего не изменилось в городе. Всё те же троллейбусы, машины, и даже рожи всё одни и те же. Это всё равно давало какую-то абсурдную надежду на то, что Кай здесь есть. Может быть он и сам помнил о том, что произошло, будет шарахаться от Хаски, но всё же — он должен существовать.

Тем больнее разочарование, когда дверь открыла его мама. Странно и невозможно было это объяснить, оно на уровне шестого чувства, но Хаски ощутил — в этой квартире не пахло Каем. Во всём мире больше нет его следов, и даже эта женщина не такая бодрая и боевая, какой Хаски увидел её впервые. Она похожа на старую учительницу, что всю ночь проверяла тетради. Но остановиться Хаски уже не мог, выпалил:

— Саша… дома?

Хотя надо было бы спросить: «существует?» Женщина прислушалась к имени как к чему-то отдалённо знакомому, как бы примеряя его на Виктора, прежнего сына, но, осознав, что нет, не оно, отрицательно покачала головой:

— Тут нет никакого Саши.

И агрессии в попытке что-то защищать в ней не просматривалось. Она будто вместо чая всегда пила пустырник с ромашкой и не сразу вспомнит, какой сегодня день. Хаски от злой досады за себя и за эту женщину сжал зубы и не удержался, разочарованно бросил:

— А должен бы быть.

Когда он развернулся, она устало выдохнула: «наркоман», и закрыла дверь. И всё же, она открыла утром незнакомцу, совсем не боясь за свою жизнь.

Мир вымер. Хаски сам чувствовал себя в нём призраком — в то время, когда всё сдвинулось с одной точки, он был вне мира, остался помнящим. Долго он сидел на первой же попавшейся лавочке, глядя то в скучный асфальт, то отвлекаясь на громкие звуки, а потом извлек телефон из кармана и снова набрал номер Гидры.

— А теперь рассказывай, — устало начал Хаски без приветствия. — Как так получилось, что я твой капитан?

Эпилог

Хаски боялись даже свои. Последние полгода он как с цепи сорвался. Конечно, у него были причины убивать Акросса с особой жестокостью, хотя бы в память о своих прошлых смертях, вот только у самого Акросса больше не было причин умирать. Переход в реальность кончился почти ничем, если не считать того, что Гидра теперь в другой команде. И игры возобновились, всё пошло по-прежнему. Только Хаски занял роль злодея и никого к ней не подпускал. Хотя во время перехода в реальность никто от их стычек не умер, было ощущение, словно он мстил за кого-то.

— Я тебя не отпущу, — упрямился Акросс. Гранит замолк с видом: «Опять двадцать пять», отошёл от Гидры, которая была уже одной ногой в вентиляционной шахте. Девушка улыбнулась смущённо, заверила:

— Всё будет хорошо.

— Если получится… А если нет? Он же ненормальный и больше меня ненавидит только тебя. Он думает, что ты предала его.

— Так и есть, — согласилась Гидра. — И за это надо хотя бы иногда отвечать. А пока у нас шанс завершить игру и вытащить наших до того, как их отправят в переработку. Акросс, я — способ поскорее закончить игру. Конечно, всё может быть плохо, но… я-то боли не чувствую. А вот твои ребята — чувствуют.

Акросс молчал, похожий на упрямого ребёнка. С ним до перехода в реальность такого не было, словно передавшаяся через гены гиперопека наконец взяла верх над характером. Гидра, сдавшись, выбралась из вентиляции, коснулась мягко рук капитана, осторожно поцеловала в кончик носа.

— Всё будет хорошо, — пообезала она. — Скоро встретимся в штабе.

И теперь уже скорее, не оборачиваясь, нырнула в дыру вентиляции. Гранит старался смотреть в сторону.

* * *

Хаски даже не нужно было ничего делать, только ждать. Ему и смысла не было заканчивать игру сейчас, убивать Акросса. Он оставил противнику сообщение о том, что половина его команды отправляется на «мясофабрику» — так называли место, где из «ненужных» людей вырезались здоровые органы. И именно туда сдал их Хаски где-то час назад. В конце сообщения он предложил Акроссу закончить игру поскорее, покончив с собой. И теперь просто ждал, один, в подвале, прокручивая на пальце пистолет.

Поворот. Он помнил Кая, когда их познакомили. Тому было пятнадцать, и за два года он совсем не вырос, не повзрослел. Следующий поворот — Кай, открывшийся ему совсем с другой стороны. Это нечто глубже и интимнее, чем увидеть человека голым, это в голову ему залезть. Всё равно, что препарировать его, а потом обратно зашить. Где-то с того момента всё поменялось, и Кай больше не мальчик, который уже не вырастет. Он сильная личность, всегда найдёт приключений на задницу. Обороты замедлились, у Хаски потускнел взгляд, он думал о чём-то далёком, настолько призрачном, словно он и Кая выдумал. Этот Акросс считал, что Хаски был капитаном всегда.

Он услышал шум над головой, грохот по вентиляции, что-то катилось сюда. Вскочил, сняв пистолет с предохранителя, но из отлетевшего люка на него упала Гидра.

— Сюрприз, — радостно произнесла она и в следующую секунду стала чудовищем, разрушая здание с подвала, погребла под собой и Хаски. Игра закончилась.

Они не понимали, за что Хаски так ненавидел их, но всё просто. Он считал, что мир, который забыл Кая, должен сгореть. Вымерзнуть и сойти грязью, талыми водами.

* * *

Зал, просторный, полностью залитый белым светом. Здесь только команда Хаски, и он снова не мог даже пальцем пошевелить. Зато говорить — сколько угодно.

— Мне жаль, но снова выиграл Акросс, — без особого раскаяния сообщила Вега, стоящая дальше всех от игроков. — Капитан должен решить, кого из его команды можно забрать. Хаски, с кем готов больше никогда не увидеться?

Она улыбалась, задавая этот вопрос, а для Хаски он каждый раз как напоминание. Кай стоял у левого плеча Веги всё той же фарфоровой куклой, держал косу Легиона, которая выше и больше него в полтора раза. У Кая всё такие же заиндевевшие глаза, и он тоже про себя забыл. В этом мире только два человека помнили его — Вега и Хаски.

Хозяин игры

Глава 1

Ночами Гидре снился запах свежей земли, сосновых досок и крови и, когда она открывала глаза, первые несколько секунд ее не отпускало ощущение, что на нее рухнул потолок, он у самого носа, даже руку не вытянешь. Но это скоро проходило. До нового кошмара.

Хаски иногда видел в толпе знакомую фигуру. Там, где этой фигуры и быть не должно: в здании завода, на проходной, у круглосуточного магазина с пьяной компанией. Каждый раз Хаски попадался на этот обман, замедлял шаг, присматривался. А потом как можно быстрее уходил, матерясь про себя.

Акросс по-прежнему после каждой игры отсыпался сутками. В его подвале, заменяющем ему уже несколько лет комнату, пустая клетка в углу и две разбитые такие же пустые колбы, в которых поместится по человеку. Исчезновение людей из колб и из клетки Акросс воспринимал как должное — он больше не нуждался в них, отпустил свое прошлое. Потому что Акросс больше не один.

* * *

— Я все архивы перекопал. Нет на корабле никакого Акросса. Дроид отчитался, что и с ними тоже Акросса нет. Бред какой-то, — Хаски отшвырнул на стол листы распечаток, уставился на монитор так, словно это он его подвел. Окно поиска по-прежнему белело: «Нет результатов».

Монитором Хаски называл экран скорее по привычке — изображение висело над столом, за ним был виден и человек, с которым Хаски разговаривал: парень лет двадцати, плюс-минус. Выглядел он заскучавшим, хотя игра напрямую касалась и его. Хаски словно говорил сам с собой.

— Как близнецы?

— Устали орать, сидят разговаривают, — ответил собеседник, подобрал со стола бумаги. — Гранита тоже нигде нет?

— Нет, — Хаски сидел, закинув ноги на стол. За толстым стеклом иллюминатора был только космос с искорками звезд. Ничего интересного. Корабль с Гидрой на борту должен был прибыть к вечеру, если не случится каких-то форс-мажоров. А так как Гидра не знала, кто ее здесь ждет, все пройдет гладко. Только Акросса нигде не было. Как невидимка. Все фигуры на доске — Дроид переслал досье на весь экипаж корабля, что приближался к ним. Ни Акросса, ни Гранита не было ни там, ни на этой станции. Это место хуже, чем необитаемый остров — это был форд, зависший в космосе. И незаметно не подкрадешься, и вплавь не проникнешь сюда. Но Акросса не было. Конечно, можно было играть и с кем есть, и основной целью все же была Гидра, но это ощущение, что враг спрятался, слился с обстановкой и вот-вот нож в спину вонзит… Оно раздражало и выводило из равновесия.

Что, если предал его Дроид? Спрятал досье на Акросса и Гранита, и отчитался, что их на корабле нет? Стоило ли так доверять ему?

— Акросс сдувается, как только его баба слишком далеко от него оказывается. Капитан, что если Акросс еще не в игре? Что, если он в этот раз опаздывает?

— И что? — не понял Хаски.

— Он появится на корабле в тот момент, когда войдет в игру. Поэтому сейчас его там нет. А потом будет. Тут или там.

Хаски дал несколько секунд, чтобы собеседник понял, где ошибся. Когда тот продолжал смотреть довольно, Хаски пояснил раздраженно, но терпеливо:

— Иприт, сигнал поступает, когда капитан оказывается в игре. Мы с тобой оба слышали сигнал. Я был в это время в игре?

— Нет.

Никто не любил, когда его отчитывали. Вот и Иприт сразу сложился, складками пошел форменный китель, взгляд стал исподлобья, раздраженным. Хаски было все равно.

— Тогда чей сигнал мы слышали?

— Да ну нахер, — выпрямился Иприт. — Что за шахматная партия? Почему нельзя сразу прирезать близнецов, пристрелить девку, как только она тут окажется. Акросс сам будет в дураках, что вовремя не показался. Ты меня стрелять и резать в команду взял, а не думать.

«Да, — мысленно согласился Хаски. — Тут бы Дроид больше подошел. Но Дроид сейчас вспоминает прошлое с Гидрой. Прошлое, которого у них не было». О настоящем прошлом только Хаски и знал.

Они бесили его. Он кричал на Дроида: «Вспоминай, сука! Ты нес его на спине, когда Акросс его до состояния куска мяса отмудохал, а он еще жив был! Вспоминай!». Дроид моргал удивленно и отвечал: «Но… я же тебя нес. Это тебя тогда… Не было там больше никого».

Когда удавалось орать на Гидру, а Акросс был очень ревнив к этому праву, Хаски спрашивал: «Мы отомстить за него отправились. Потому что видео нашли, как его там резали. Он потом еще мне руку сломал. Помнишь?». Она не помнила. Она говорила, что в той реальности бессмертным был Хаски. Бессмертным с протезом руки, и не видела в этом разногласий.

В одном Хаски их обоих подловил — им все время казалось, что в команде было четверо. Хаски всегда, по их мнению, был капитаном, но, кажется, их было больше против Акросса. А вспомнить, кто был четвертым, они не могли. Но и это их не смущало. Не так давно в штабе Дроид выдал новый ужас — попытался улыбнуться и спросил: «Разве четвертым был не Иприт?»

Нет. Не Иприт. По новым правилам Хаски с каждым проигрышем должен был отдавать по одному члену команды. Когда Гидра перебежала к Акроссу, Мей пришла в команду Хаски. Мей не стало после первого же проигрыша. Взамен в каждой реальности Хаски находил себе нового игрока. Иприт был одним из них, и уже начинал его раздражать.

— Мы не можем просто убить Гидру или близнецов, не зная, где Акросс. Потому что тогда нас расстреляют свои же, и Акросс победит, — пояснил Хаски, поднимаясь из-за стола. Не было ощущения космоса. Не было и полного погружения.

Он обзвонил все больницы — там не было никого с именем и фамилией Кая. Возможно ли, что Кай теперь в играх ощущал себя… существующим? У них с Акроссом нашлось бы много общих тем, если б Акросс его вспомнил.

Ангар по случаю прибытия гостей отмыли трижды, похоже. Металлическая поверхность шаттлов блестела так, что Хаски резало глаза, словно он смотрел на солнце. И в то же время в иллюминаторы было видно, как состыковывается с ними другой корабль. Акросс обязан быть на нем, он не мог бы подлететь незаметно на чем угодно — вокруг гребанный космос, в порту куча иллюминаторов, его обязательно заметят. К тому же это военный объект, любое приближение будет рассматриваться как угроза, уж тем более в период военного времени.

Акросса на корабле не было. Хаски понял это по тому, как изменилась в лице вошедшая в ангар Гидра. Она оказалась одна против Хаски, а за ее спиной стоял Дроид, который в этой реальности был ее личным охранником. И тоже подчиненным Хаски.

— Добрый вечер, принцесса, — поздоровался Хаски, улыбаясь. Вокруг навытяжку стояли его люди, он должен был изображать вежливость. — Рад приветствовать вас в нашей скромной бухте. Надеюсь, вы хорошо проведете у нас время. Лейтенант Иприт покажет вам наш порт, — Хаски развернулся, потрепал Иприта по плечу, пожелал: «Только без грубости». Дроид казался излишне серьезным. Хаски знал, что их еще ждет разговор, и что Дроид настроен играть за два лагеря — Гидра оставалась ему вроде как другом, даже если они были в разных командах.

Гидра настороженно проводила его взглядом, но ничего не ответила, не возразила.

Это место было просто перевалочным пунктом для нее по пути на важную ассамблею. Значит, целью Гидры было провести тут положенный срок и не умереть. Целью Хаски — ну, пусть думают, что через нее выманить Акросса и закончить игру в свою пользу.

— Офицер, — послышалось со спины. Дроид оказался настолько отчаянным, что оставил свою принцессу практически наедине с Ипритом. Точнее, за ними всегда будут следить десятки глаз, но все же Дроид мог отнестись к своей миссии серьезнее, но он шел к Хаски с уверенным желанием поговорить. Хаски кивнул, подсказал следовать за ним, в кабинет. По пути, еще в коридоре, негромко предупредил:

— Ты же знаешь, что я тебе башку оторву, если узнаю, что Акросс прибыл с вами.

— Акросса там не было. Я почти не отлучался от Гидры, она ни с кем не связывалась, кроме здешних родственников. Я хотел поговорить не об этой игре… Я хотел поговорить вообще об играх.

— О да, в играх ты много понимаешь, — фыркнул Хаски, открывая дверь в кабинет. — Какой там уже уровень в том, во что сейчас народ играет?

— Мы много говорили с Гидрой, — начал Дроид, игнорируя подколку. Хаски сел в свое кресло, чтобы не так болезненно ощущать, насколько Дроид его выше. — Знаешь, путь был долгим, и… Вся эта игра сейчас напоминает какую-то свалку. Она говорила, что Акроссу стыдно, и он готов извиниться за то, что делал раньше. В том числе и с тобой. И эта игра уже сыграна. У меня гадское ощущение, словно меня заставляют заниматься тем, чем я не хочу.

— Не занимайся, — пожал плечами Хаски. — Я попрошу забрать тебя после нашего проигрыша. И…

— Дело в тебе, — напомнил Дроид. — Ты единственный, кто еще хочет продолжать эту игру. И… Я так понимаю, это как-то связано с тем, что происходит после проигрыша. Мы ни разу не выигрывали с тех пор, как игра возобновилась. Но ты раз за разом снова лезешь в игру.

— Я азартный, — вздохнул Хаски. — Хочу отыграться. Когда-нибудь играл на деньги в?..

— Ты назвал его Каем, — перебил Дроид. Он не любил у Хаски такой тон — легкий, непринужденный и совершенно несерьезный. Словно Хаски вместо себя автоответчик ставил. Хаски замолчал, приготовился слушать. — Гидра видела его, когда они с Акроссом приходили к Веге. Но все зовут его Смертью. И Гидра, и Акросс. Только Вега называет его Каем. И ты. Хотя я не помню, чтобы при нас говорили его имя. Объясни мне, что происходит? И почему ты постоянно пытаешься уничтожить Гидру… почему так жестоко?.. Разве она не была твоим другом, или для тебя так тяжело то, что она тебя предала?

— А ты как его называешь? — спросил Хаски, мимо ушей пропустив весь остальной монолог.

— Да плевать, как его зовут. Гидра говорила, что у Веги целый сад таких марионеток, этот только чуть больше на человека похож. Но он кукла Веги, и все.

Хаски сглотнул, поставил локти на стол, сжав руки перед лицом в замок. Глядя в стол, спросил:

— Что он делал там? Чай приносил?

— Я не спрашивал, — признал Дроид. — Если бы ты с ней не поссорился, мог бы так же приходить… в гости. Я не хочу, чтобы ты выбирал меня, когда придется одного отдать. Мы давно в одной команде.

— Но тебе надоело, — напомнил Хаски.

— Не надоело. Ты сам этого не чувствуешь? Гидра настоящая, живая, а ты с ней так… Игра не имеет смысла, когда играешь всерьез против друзей.

— Гидра тоже просто марионетка, так ей и передай. Кукла Акросса. Пока он будет за нее прятаться, я буду вытаскивать его…

— Акросс устал, — перебил Дроид. — Им обоим и без тебя тяжело, а ты раз за разом тащишь их в игру… Не знаю, чего ты добиваешься, но вам тоже не хватает просто сесть и поговорить. Можно даже без меня — я ничего нового не скажу. И, капитан… Гидра могла остаться твоим другом, если бы ты позволил. Но ты первым начал ненавидеть. И ты выходишь за рамки игр. Если снова попытаешься сделать что-то, что будет не по правилам — я тебя остановлю. Считай, что я судья.

Хаски показал ему средний палец. Как-то всего передернуло от этого жеста и от ощущения падающего карточного домика. Нет, ему пока еще нужны были Акросс, Гидра, Дроид. Это были его козыри против Кая. Все они думали, что Хаски играл против них, а Хаски играл против Веги, и против Кая, который в ее спальне себя живьем похоронил.

После ухода Дроида, Хаски посидел еще несколько минут в тишине, потом нажал вызов. Ждать пришлось недолго — в кабинет вошел еще один высокий плечистый солдат, которого, пожалуй, и Дроид был пониже.

— Хороша принцесса? — спросил Хаски. На этой станции были и другие девушки. Треть от мужского состава, но все-таки были, так же служили стране и совершали плановые вылеты, вступали в караул и отправлялись на задания.

— Хороша, — согласился лейтенант.

— У меня есть код от ее спальни. Только я таких не особо люблю… Но я думаю, что она не откажется от компании. Ее охранник приходил за нее просить. Поможешь с этим?

— Запросто, — согласился лейтенант. Хаски знал, кого выбирать. Хаски привык крутить такими людьми, они были проще Дроида и Гидры. И куда проще Кая, с которым они во взаимных манипуляциях постоянно перетягивали одеяло.

По дороге к своей каюте Хаски снова видел его. Светлые волосы, невысокая фигура, острые плечи. Кай стоял спиной к нему, смотрел, как двое дюжих солдат пытались перебороть друг друга. В толпе таких же зевак затесался. Хаски привычно подошел, коснулся плеча, и, когда парень развернулся к нему так же привычно осознал, что это не Кай. Опять не Кай.

* * *

Чем-то интерьер станции напоминал всевозможные фантастические фильмы — либо яркий свет ламп, либо полутьма, простота форм, блестящий хром обшивки. В каюте Гидры было огромное окно с видом на космос. Именно такой космос, какой использовали для принта на футболках и пеналах. Но в этом фантастическом антураже была обычная кровать. Огромная, конечно, но все же, вряд ли на орбитальных станциях такие были. Вся эта реальность была лишь еще одним аттракционом. И сейчас события застопорились.

Иприт не сделал даже подножки. Вообще вел себя так, словно они не знакомы — показывал корабль, сухим тоном объяснял, куда можно пойти, куда нежелательно, куда и вовсе нельзя. Ввиду зарождающегося перемирия, солдаты на борту были разные, с обеих враждующих сторон, не только те, что прилетели сюда с Гидрой.

Акросса не было. Словно и не заходил в игру. Хаски не рвался выяснять отношения с Гидрой или оправдываться за прошлый раз. Даже Дроид не приходил снова поговорить — он выглядел разочарованным, и Гидра не могла понять — в ней или в Хаски.

Когда игра застывала, обычно ложились спать, тем более, что в порту прозвучал отбой, и станция, как огромная планета, начинала дрейфовать словно сама по себе. Гидра переоделась, забралась под холодное одеяло, устроившись в центре. Кровать казалась слишком большой для нее. Ей вспоминалась тонкая, словно больная, Вега в своих пышных платьях. Она была похожа на перевернутый цветок. И при этом в ней было что-то жуткое, хотя она просто улыбалась, наливала чай и разговаривала с Акроссом как со старым другом. Акросс говорил, что у них ведь даже ничего не было…

Гидре казалось, что она заснула. Реальность и игра смешались, и она не совсем понимала, где она, пока не услышала шипение, с которым открывалась дверь в ее каюту.

В этом не было, казалось, ничего особо страшного. Даже если бы Хаски пришел попытаться прикончить ее — они тут все для того, чтобы попытаться убить друг друга. Но на пороге стоял незнакомый человек. Он выглядел не просто сильным. Таких обычно ставили на дверях в действительно хорошие заведения, куда никто лишний пройти не должен был. И хотя Гидра наблюдала с открытыми глазами, она еще ждала, что он извинится, развернется и уйдет. Села на кровати она почти одновременно с тем, как с шипением закрылась дверь, оставив ее наедине с этим человеком.

— Уходите! — резко, словно прогоняя собаку, приказала Гидра.

— Тихо-тихо. Услышат, — казалось, что он издевался. Гидра дернулась к тумбочке, схватить настольную лампу — но не было не тумбочки, не лампы. Вообще лишних вещей в комнате не было, а остальные оказались прикручены. Из оружия она могла рассчитывать только на подушку. Услышат? А было ли кому услышать?

— Вот именно, что услышат и вышвырнут в космос! — Гидра соскочила с кровати. На ней оставалась только ночная рубашка. Было до тошноты отвратительно надеяться на помощь — она думала, что сможет, используя кровать, обогнуть противника и выбежать, а уже там, пусть и в таком виде, найти помощь. Но до двери по-прежнему было так же далеко, как до той яркой звезды.

— Посмотри на нас обоих. Кто кого в космос вышвырнет, как думаешь? А у мертвого спрашивать нечего, — он словно вырос в размерах, надвигался, и когда Гидра уже готова была рискнуть и попытаться проскользнуть мимо него — что-то случилось. Что-то темное, ярко блеснувшее от ночника, ударило в живот солдата. В стене появился крест, края разъехались, и в эту дыру его вышвырнуло. Гидра больше испугалась этого момента, чем явившегося в ее спальню громилу. Она перевела взгляд туда, откуда пришел удар.

Марионетка Веги, которого они видели в ее доме, стоял, проваливаясь в кровать, словно был только голограммой. Полукругом вокруг как живая свивалась коса. Когда он повернулся к девушке лицом, та вздрогнула от этого взгляда.

— Ничего не случилось, — сказал спокойно парень.

— Ты ведь Веги?.. — начала Гидра, но подкосились ноги. Из тела словно кости пропали, она упала на край кровати.

— Все в порядке, ничего не было, — продолжил парень. Гидра чувствовала, что он стоял уже над ней, и хотя он только что ее спас — боялась. По-настоящему. В том, реальном мире, она сейчас спала и все это было сном. Два мира слипались, она почти физически ощущала его присутствие, и оно было слишком глобальным для нее. Что-то еще более страшное, чем Вега.

А потом разом пропало, и Гидру словно сонный паралич отпустил — она проснулась, осознала случившееся обычным кошмаром и перевернулась на левый бок.

* * *

— Кай?

Вега наблюдала с затаенным страхом. Кай стоял, глядя в сад. Это было все равно, что уставившийся на рисунки на обоях кот — там ничего не было, просто картинка. Кай обернулся, посмотрел на нее так же, как если бы и Вега была картинкой. Ей этот взгляд не понравился, но Кай в последнее время только так и смотрел. Вега не понимала. Словно она его сломала. Он-то помнил свою жизнь, но вел себя, как ненастоящий. Иногда Кая хотелось вскрыть и проверить, на месте ли сердце.

— Ты наблюдал за игрой?

— Да, — признался Кай. У них и так было десять лет разницы, но в такие минуты казалось, что он ведет себя как ребенок.

— Не спускался в игру? Ты же знаешь, я боюсь за тебя… Этот Хаски — зря я оставила ему воспоминания. Он же совсем неуправляемый.

Кай уже даже не смотрел на нее, изучал мраморные ступеньки к дому.

— Кай?

— Я не заходил в игру, — отозвался он ровно, без раздражения. Веге хотелось уже хоть каких-то эмоций от него. Даже негативных, но Кай оставался спокоен. Казалось, если он просто попытается улыбнуться — его лицо потрескается, оказавшись фарфоровым.

— Хорошо, — кивнула Вега. — Ты обещал.

Ей хотелось, чтобы он хоть одно обещание нарушил. Но для этого нужны были эмоции. Кай оставался холодным. И это было жутко — ей казалось, что он умирает вместе с ней. Что весь мир останется, а они двое умрут. И хотя тогда было бы не так больно уходить одной, но Вега не хотела, чтобы кто-то еще был мучеником.

* * *

Акросс ощущал себя космической пылью, особенно в сравнении с размерами станции и планет вокруг. Любой, даже самый мелкий, корабль система безопасности бы засекла. А вот двоих в скафандрах в открытом космосе — принимала за космический мусор. Второй сложной задачей было пробраться внизу, под огромным портом. И все это казалось бы просто интересным квестом, с которым они справились бы играючи, если бы не одно важное обстоятельство — кислорода не хватало, чтобы покинуть корабль еще за пределами систем слежения, подобраться к порту и осторожно забраться на борт. Дышать приходилось очень экономно, и даже при этом раздражающая стрелка все равно была все ближе и ближе к концу шкалы.

Гранит следовал за ним и, казалось, никаких трудностей не испытывал. Словно он и вовсе умел не дышать. Хотя Акросс так не мог даже в те времена, когда не чувствовал происходящего в играх. С другой стороны, с Гранитом становилось как-то спокойнее. Будто, как только капитан начнет задыхаться, Гранит отдаст ему свой сэкономленный кислород. Да и вообще, когда за спиной маячила его фигура, Акросс не был один на один с огромным космосом. Крупинок было две.

Аварийный отсек, находившийся на пузе огромного порта, не поддавался. Акросс не сразу заметил, что, запаниковав, начал потреблять больше кислорода. А заметил именно в тот момент, когда попытался вдохнуть — но в легкие не попало ничего. Их словно выворачивало обратно. Он не был к такому готов, запаниковал еще больше, попытался принять хоть какое-то положение, при котором сможет закончить до того, как угробит себя еще в начале игры. И снова испугался, когда его отстранил Гранит. Одной рукой он удерживал Акросса, второй набирал код. Но и у него система отзывалась красным. Ошибка.

«Там Гидра, — думал Акросс. — одна против Хаски. Что, если его выбросит из игры не сразу? Вега совсем перестала следить за происходящим. Нашла новую игрушку и больше не правит происходящее…» Перед глазами расцветали как конфетти черные точки, тут же превращались в рой мух. А потом Акросса вдруг дернуло наверх, словно он был уже просто мешком с трупом.

Гранит сорвал шлем сначала с него, потом уже с себя. Они оба валялись на полу в темном холодном помещении дна огромного корабля-порта и пытались надышаться. Так пьют воду, выбравшись из пустыни — Акросс всерьез боялся, что у него лопнут легкие, но не мог остановиться.

— Если. Ты. Играть. Не. Хочешь… — Гранит сделал глубокий вдох, словно в конвульсиях бился, закончил уже на одном дыхании: — то выбирай способы гуманнее, пожалуйста.

— Спасибо, — выдохнул Акросс. У него слезились глаза.

— Можно подумать, ты бы помер еще до начала, — Гранит рывком сел, начал сдергивать с себя скафандр, выбираясь из него как бабочка из кокона.

— Почему бы и нет. Даже Веге уже надоели эти игры. Только Хаски никак не успокоится.

— Ему есть за что мстить, — Гранит пожал плечами, поднялся. На нем оставался только облегающий черный комбинезон. — Мне тебя теперь и раздевать что ли?

Акросс намек понял, встал сам.

Большая часть персонала спала. Если что-то и охраняли — то верхние палубы, никак не химчистку и нижние ярусы.

— Нам нужна форма этого порта или охраны принцессы? — спросил Гранит, отвлекшись от пакетов с запечатанной чистой формой. Акросс сидел спиной к нему, за компьютером, но словно бы скучал — машина делала все за него, он только иногда нажимал одну и ту же клавишу. Устройство размером с монету было вставлено в разъем компьютера.

— Форму охраны, — ответил Акросс так, словно его про ужин спрашивали.

— У нее охраны человек тридцать, все друг друга скорее всего в лицо знают, — попытался спорить Гранит. Акросс ответил снова не оборачиваясь:

— А Хаски знает своих. Гидра если что нас выгородит, а Хаски просто под трибунал отправит… К слову, я нашел близнецов. Они в карцере.

— Ну хоть не скучно будет, — теперь Гранит выбирал размеры. С этим было сложнее, потому что и нужной формы было заметно меньше, да и отсутствие ее скорее всего обнаружат раньше. — Ты же знаешь, зачем мы здесь?

— Да, — отозвался Акросс как-то задорно даже, не подстать вопросу.

— И что? Сможешь убить Гидру?

— Я думаю, Хаски и без меня справится. Даже если я буду пытаться очень сильно помешать, — Акросс подключил вторую руку, напечатал быстро что-то. Гранит закончил с подбором, подошел к его креслу.

— Я спрошу по-другому… Мы тут не совсем правильная сторона. Мы должны помешать перемирию. То есть помочь войне продолжаться.

— Да, я знаю, — кивнул Акросс, забрал свой пакет и поднялся переодеться.

— И ты собираешься это сделать?

— Честно говоря — мне плевать, — в голосе послышалась усталость, то ли от разговора, то ли от скучной миссии. — Здорово, конечно, быть пиратом. Простым солдатом я бы мало что сделал. Но будет продолжаться война или нет — какая мне разница? Я тут проездом.

— Акросс. Ты до сих пор не думаешь, что эти миры живые? — снова попытался спросить напрямую Гранит. Капитан молчал, стоя к нему спиной и застегивая пуговицы кителя.

— Они такие же, как я. Если я признаю живым себя, значит должен признать существование их. Если признаю себя созданным, то и они тоже… Это очень здорово, что два человека могут повлиять на ход событий, но у меня своя задача.

— Спасти Гидру? — продолжал Гранит.

— Поговорить с Хаски. Уговорить Хаски. По возможности спасти Гидру, или выкинуть из игры до того, как станет по-настоящему жарко. Но так как я не могу прийти в его кабинет и просто поговорить, приходится изворачиваться. — Компьютер негромко пискнул, и Акросс, закончив с одеждой, забрал свое устройство, похожее на присосавшегося клеща. — О, готов наш пропуск в любой отдел корабля. Кроме автономных шаттлов, что стоят в ангаре.

— Будем вытаскивать близнецов?

— Они не нужны пока, — пожал плечами Акросс. Гранит стоял уже полностью одетый, словно был бумажной куклой, которая одевалась наложением на нее такого же бумажного платья.

— Иногда мне кажется, что ты держишь их для того, чтобы было кого отдать Веге в случае проигрыша, — вздохнул Гранит устало. Отвечать Акросс не стал, хотя посмотрел так выразительно, что Гранит понял — угадал. Это было почти комплиментом — Акросс просто отказался от Мей, как только ее заменила Гидра. Акросс относился к близнецам как к пушечному мясу, но к Граниту у него было что-то другое.

На нижних ярусах в отсутствии людей в поздний час оставалось красное аварийное освещение. Выбираться на свет после темноты космоса, после полумрака технических отсеков, было почти болезненно. Железная дверь отъехала в сторону, впуская их в ангар с шаттлами. Тут было тихо, но оставались дежурные, копался в корпусе кто-то из механиков. На Акросса с Гранитом почти не обращали внимания, когда они прошли по железной решетке палубы, коротая проходила примерно на уровне носа шаттлов.

— Было бы намного сложнее, если бы ставилась задача актуальная в мире. Например, для Хаски поддержать мир, для нас не дать закончить войну, — задумчиво рассуждал вслух Гранит.

— Хватит, я играю уже восемь лет, я порядком устал. В конце концов я слишком стар для всего этого, и мне надоело постоянно спасать свою девушку от смертельной опасности, — проворчал Акросс.

— Разве ты не боишься, что без игр твоя жизнь потеряет смысл?

— Нет, у меня уже есть другой, — пожал плечами Акросс, спускаясь с лестницы. Гранит держался позади него, по правому плечу от капитана. Акросс провел рукой со спрятанным в перчатку датчиком, и дверь из ангара в коридор до жилых кают распахнулась.

За ней стоял Хаски.

Пока Акросс замер, Хаски обратил внимание на форму, потом на погоны, и только потом на лицо, и тут же узнал. Уставился удивленно, ошарашенно. Конечно, наверняка столько времени их искал, а они вот — разгуливают по его ангару, как у себя дома.

Акросс не придумал ничего лучше, кроме как отдать честь. Хаски раздраженно цыкнул и — прошел мимо. Окатил таким же презрительным взглядом Гранита. Тот проводил Хаски своим, спокойным. Акросс как ни в чем ни бывало вышел за дверь, за Гранитом она снова закрылась. Оба выдохнули с облегчением.

* * *

— Акросс из охраны Гидры.

Хаски сидел за столом в своем кабинете. Ему не нужно было спать, и тут он проводил большую часть игрового времени. Особенно из-за того, что нужно было в личных делах искать кого-то, похожего на Акросса.

Иприт безразлично пожал плечами:

— Позвать Дроида?

— Да, — Хаски кивнул, смотрел по-прежнему мрачно в окно. Он чувствовал себя идиотом — нужно было остаться и смотреть, кто выходит из корабля, на котором прибыла Гидра. Но он верил Дроиду как себе, и считал, что там не было Акросса. Иначе он вышел бы вместе с Гидрой.

Дроида пришлось ждать около часа — время было чем-то между ранним и просто утром. Наверняка тот спал, во всяком случае в кабинете появился бодрым, не помятым и каким-то даже посвежевшим. Хаски не мог похвастаться тем же.

— Я видел Акросса, — мрачно начал Хаски, поддержав ладонью подбородок. — Среди охраны Гидры.

Дроид задумался, нахмурившись, неуверенно переспросил:

— Ты уверен? Могло показаться? Слушай, я охранник Гидры. Более того, начальник охраны. Среди моих никого похожего на Акросса не было. И если это он…

Хаски подсказал подойти ближе. Дроид обернулся на дверь, проверить не подслушивают ли их. Поплелся неуверенно, мрачно, словно догадывался. Хаски, до этого расслабленный и уставший, стоило Дроиду приблизиться, сшиб его подножкой на пол, лицом вниз, поставил колено на поясницу и заложил за спину руку, зафиксировав ее, словно в заложники взял.

— Я не почувствую, — напомнил Дроид раздраженно. — Я тебя не предавал.

— Тогда почему вы привезли с собой Акросса?

— Его не было с нами, — Дроид пытался оставаться спокойным, но дышал тяжело, ладонь вспотела. — На этом тоже можно будет сыграть… Хаски, хватит. У Гидры была причина тебя предать, а ты теперь предателей видишь в каждом.

— А у тебя нет причин меня предавать? — с сарказмом отозвался Хаски. Поймал скользкий от пота палец — потянул до боли, но не сломал, отпустил сразу всю руку и поднялся.

— Это слишком явная подстава, — возмутился Дроид, потирая руку. Затем поправил очки. — Ты так совсем один останешься. Этого добиваешься? Думаешь, Вега не вычеркнет тебя с радостью из игр?

— Что ты помнишь о нас с ней? — спросил Хаски, заподозрив снова что-то. Дроид удивленно пожал плечами:

— Ничего.

* * *

Гидра рассмотрела свою руку, потом стену каюты. Не было ни намека на то, что ночью там образовалась дыра. Все просто — приснилось. И все же не покидало чувство — что-то не так. Словно сон значил что-то важное. Ночью кто-то явится? Найти и попытаться нейтрализовать его днем?

Раздался сигнал, имитировавший стук в дверь. Гидра вздрогнула. Быстро скинула ночную рубашку, влезла в комбинезон. Тут было постоянно темно, время она не посмотрела и теперь боялась узнать, что проспала до обеда, а к стучавшему выйдет неодетой.

Почти незнакомый молодой парень стоял на пороге, неловко переминаясь — скорее всего не смог найти Дроида и решил доложить сам.

— Там двое… Раздобыли нашу форму и теперь просят политического убежища у нас. Говорят, их свои казнят, если узнают… Дроид с командиром разговаривает. А делать-то что?.. Ваше величество, простите.

Гидра не ощущала себя высокой особой. У той же Веги были хоть какие-то права называть себя королевой — она себе в конце концов весь этот мир создала, хорошо хоть не требовала богом себя называть. А вот Гидре даже в роль вживаться было лень — просто защита от Хаски. Обычного солдата ему было бы проще убрать, чем кого-то, на ком ярлык принцессы. И Гидра зная, что у Хаски и его адъютанта роли заметные, их ни с кем не перепутать, забрала волосы в хвост и задорно разрешила:

— Зови.

— Опасно же. Дроид мне потом голову оторвет.

— А я тебя и не видела, они сами сюда пришли. Весь корабль знает, где принцесса ночует.

— И правда… Но они-то не знали, — задумчиво начал парень. Отходил на второй план странный сон, и высокое положение Хаски, и их наклевывающееся противостояние. Гидра простояла в дверях минут десять, поэтому Акросса с Гранитом увидела, как только их из-за поворота вывели. На этот раз их сопровождали двое солдат, и не мальчишек, а вполне серьезных.

— Они прилетели не с нами. Хотят перемирия, явились передать планы своего начальства. Я думаю, вам не стоит с ними разговаривать. Мы сами все уладим.

— Я знаю их. Я хочу поговорить с ними, — настояла Гидра. Из-за простого отношения, она тут была как бы и не указ этим военным. Просто говорящий груз, который нужно доставить из одной точки в другую. Охраны не было, но за ее контактами и передвижениями старались присматривать. Почти клетка.

— Хотите сказать, что имеете отношение к этим заговорщикам? Снова что-то задумали, не поставив отца в известность?

— Место, — сорвалась Гидра. — Они мои друзья, и раз им нужна помощь…

— Давно ли вражеские солдаты твои друзья?

— Ну-ну, будет, — Гранит просто руку на плечо ему положил и оттолкнул, позволив Акроссу пройти мимо Гидры в комнату.

— Не в спальню же! — предпринял последнюю попытку офицер. Гранит, уже заходя, обернулся предупредить:

— Ничего, я за ними прослежу.

— Нам нужно вписаться в твой отряд, — начал Акросс, садясь на край кровати. Гранит из стены выдвинул себе высокий стул, устроился на нем. Гидра осталась напротив двери.

— Так ты правда из солдат Хаски?

— Нет, — покачал головой Акросс. — Все намного хуже. И мы чуть не сдохли, пока сюда добрались.

— Откуда же ты? — не поняла Гидра.

— Млечный путь, — сухо ответил Гранит. Гидра обернулась, чтобы внимательно посмотреть на него, потом на Акросса. В ее лице было что-то испуганное, и в то же время настороженно-злое.

— Ребят, вы мою мать убили вообще-то.

— Не мы. — быстро произнес Акросс.

— Понятно, что не вы. Но ваша организация.

— Виновны, — отозвался Гранит. — Более того, наше задание убить тебя, сорвать переговоры.

— Мне уже звать охрану? — Гидра шутила, но как-то зло.

— Ты что, думаешь, что я смогу тебя убить? — нахмурился Акросс. — Я не мог даже когда мы в разных командах играли.

— Вот когда мы в разных командах играли, — передразнила Гидра, — у меня и то свободы было больше. Теперь, знаешь что, вполне себе верю… Иногда мне кажется, что ты меня при первом же проигрыше сдашь Веге.

— У него близнецы на этот случай, — серьезным тоном пошутил Гранит. Гидра дернулась, метнула в него взгляд, как нож, снова уставилась в глаза Акроссу.

— Мне плевать, какая задача у меня как персонажа. Я как Акросс должен убить Хаски. И… я хотел бы поговорить с ним. Так, чтобы он не пристрелил меня сразу после слова «послушай».

— Думаешь, он послушает меня? Даже всю обойму потратив на тебя, один патрон прибережет мне. Ему, если ты не заметил, тоже плевать на здешние войны и скандалы.

— Заряд. Тут не используют пороховое оружие, это космос, — поправил Гранит без особой настойчивости.

— Я понимаю. Но если я выйду из этой каюты без твоей поддержки, меня пристрелят через пять шагов.

— Откуда Хаски знает, что ты на корабле?

— Мы виделись, — спокойно пожал плечами Акросс.

— Тогда бы и говорил, — Гидра уже смягчилась, смотрела в сторону, прикидывая, что можно сделать.

— Ты нам все еще не веришь? Я могу выдать всю информацию на нас, в том числе расположение баз и где укрывается лидер.

— Разве не ты лидер? — не поняла Гидра. Акросс не сдержал усмешки:

— Нет, тут только ты и Хаски шишки, я простая сошка.

— Тогда тебя должны были подстраховать.

— Кто? — мрачно спросил Акросс. — Люди, которых я уже предаю?

Гидра поискала что-то глазами в пустой комнате, вернулась к Акроссу:

— Хорошо… Мы же в одной команде. Я обещаю свою защиту. Но у меня тоже, как видишь…

— Ничего, — Акросс поднялся. — Просто подтверди, что мы из твоих людей и уговори остальных не сдавать нас. Мы сами разберемся.

Гранит ждал, как его секретарь, у двери. Открыл сам. После этого Акросс успел сделать только шаг за порог. На него смотрели дула по меньшей мере шести лазеров. В центре этого букета ждал Хаски — без оружия, заложив руки за спину.

— Добрый день. Я тут немного поспрашивал, и узнал, что вы нигде не числитесь, — кивнул спокойно Хаски. — Поэтому, до выяснения этого, не сомневаюсь, недоразумения, вам лучше посидеть изолированно. Все-таки ситуация сейчас опасная.

* * *

— О, это никак капитан? Наверное, спасать нас идет, смотри с такой свитой.

— Рот закрой, — огрызнулся Акросс. Он не видел, кто из близнецов и откуда говорил, узнал по голосу. Камеры тут были похожи на коробки для техники — непроницаемые, и только небольшая щель на уровне глаз.

— Точно, весь план сорвешь! Видишь, он притворяется пленным! — раздалось с противоположной стороны. — О, и Гранит с ним! Получается, почти вся команда в сборе!

Акросса проводили в камеру, которая внутри больше была похожа на коробку из-под телевизора — высокая, в ней можно было только стоять и сидеть, лечь никак не получилось бы. Гранита заперли где-то в другой камере, обзора Акросса не хватило, чтобы увидеть в какой именно. Когда сопровождение ушло, еще оставалось двое военных у дверей, поставленных тут словно в почетном карауле — они не шевелились и не оборачивались. Акросс ударил по двери со всей злости, потом еще раз.

— Ну какого хрена?! — спросил он, сам не зная у кого. — Почему Хаски тут чуть ли не король? Когда я успел чем-то провиниться?

— Когда игра началась, он не был тут главным. Так, секретарем. Но быстро сориентировался, обвинил главного офицера в растратах, удачно доказал и сам же его казнил при всех. Трибунал, кажется так.

— Нас обвинил в пособничестве и бросил сюда. Тебя в чем обвиняют? Я бы понял, если б тут был только Акросс за посягательство на священную особу, но Гранит?

— Мы не здешние, — глухо отозвался Гранит. Акросс сверлил взглядом спины надзирателей.

— Что, капитан поссорился с рыжей? — близнецы дружно заржали, у Акросса появилось неприятное ощущение, что ему смеются в оба уха.

— Вы не понимаете, да? Мы проиграли.

— Нет, ну почему? — внезапно не согласился один из близнецов, что был справа. — У нас еще Гидра не в клетке. И, как я слышал, она большая шишка.

— Какой смысл, если Хаски просто убийц сюда отправит, и меня убьют ночью. Потом скажут что-то вроде «при попытке бегства».

— Пятеро в команде, — наконец взял слово Гранит. Даже Акросс прислушался. — Одного надо будет отдать. Не так ли? Гидру Акросс точно не отдаст.

— Погодите-ка! Капитан! А почему нет?! Вне игр она будет в безопасности! Вы и так сможете к ней бегать на потрахаться! В чем проблема-то?! И Хаски ее не достанет.

— Они в одном мире живут, — напомнил Акросс. Он даже не мог посмотреть на Гранита строго. Акросс и так знал, что отдаст одного из близнецов, второй ему не простит. И у Акросса тогда окончательно посыплется команда. Хаски продал Мей после первого же проигрыша. В глубине души Акросс понимал — она знала, что так все и будет. Она для того и предала, чтобы он почувствовал вину. Но теперь он должен был лично отдать тех, кого ему никогда особо и не было жалко.

— Тем более. Ты думаешь, она лучше нас навоюет?

— Вы иногда перегибали, — признался Акросс, и вдруг понял, что не просто так сказал в прошедшем времени. Нет, не потому, что близнецы перестали.

— Слыш, капитан, — раздалось слева, — мы близнецы, и ты двоих потеряешь, если одного отдашь. Понял?

— Ты мне условия ставишь что ли? — нахмурился Акросс. Неужели он настолько расклеился?.. Да что и спрашивать, конечно настолько.

— Я тебе больше скажу, — вкрадчиво раздалось слева. — Лучше бы тебе проиграть теперь и одного из нас сдать. Потому что теперь мы знаем, как ты нас «ценишь».

— Что за бред? — Акросс усмехнулся. — Раньше было по-другому? Или вы считали нас настоящей командой?

* * *

Когда в его кабинет постучалась Гидра, Иприт адресовал Хаски наглую ухмылку. Потому что Хаски только что проспорил ему.

Гидра выглядела раздраженной, но все же ей хватило ума привести с собой двоих офицеров из личной охраны, и не один из них не был Дроидом.

— Это недоразумение, — немного нервно, но вежливо начала Гидра. — Эти люди не преступники. Они сбежали от «Млечного пути» и просили у меня убежища в обмен на информацию, и я…

— У меня есть свои люди там. И они говорят, что у этих двоих заданием было взорвать к черту мой форт, — Хаски блефовал, конечно. Но на Гидру подействовало — она прикусила губу, но явно еще не сдалась, подбирала слова. — К тому же — они преступники. Убийства, терроризм, разбой. Они убийцы и редкостные ублюдки. Уверены, что хотите за таких вступаться?

— Они пришли просить меня, — покачала головой Гидра. — Что вы собираетесь делать с ними?

— Может быть пытать. Определенно точно казнить. — Хаски наблюдал за тем, как менялось выражение лица Гидры. У них обоих здесь было высокое положение, но Гидра своим не могла спасти капитана. А Хаски обыгрывал сейчас всухую, разгромно. — Я могу отправить Иприта проверить чистоту казарм, а вы отправите свою охрану ему помочь.

— Гидра, — предостерегающе окликнул офицер из-за спины. Хаски склонил голову на бок, в целом выглядел так, словно ему все равно — поговорит с ним Гидра или нет. И она боялась, может быть даже инстинктивно — в конце концов в этом мире для них обоих боли не было. Но Гидра могла на подкорке сохранить воспоминание, чем закончился последний раз, когда она думала поговорить с Хаски наедине.

Пулевым в голову.

Гидра резко развернулась, вытянула руку к своему офицеру, потребовала раздраженно:

— Дайте оружие.

— Не лучше ли будет оставить нас?..

— Я сказала дайте оружие.

— Мы за вас отвечаем.

— Выметайтесь, — отчеканила Гидра.

— Не имеем права.

— Позвать охрану? — холодно спросил Хаски. Гидра согласно кивнула — без сомнений. Но устраивать скандал не пришлось — офицер протянул табельное оружие и вышел. Иприт без приказа последовал за ним. Немного поколебался более младший охранник у двери, на Гидру смотрел так, словно ждал, что ее убьют тут, и вся его карьера теперь коту под хвост. Но и он под тяжелым взглядом Гидры вышел. Когда дверь за ними закрылась, показалось, что кто-то разом вывалил в комнату напряжение мешками. Гидра повернулась говорить, но палец держала на курке, хотя дуло и смотрело в пол.

— Что тебе нужно?

— От тебя? — Хаски удивленно поднял бровь.

— От игр. От Акросса. Мы все какие-то пешки у тебя сейчас. Акросс больше не хочет играть.

— Конечно, он же проигрывает, — Хаски развел руками, изобразил разочарованность.

— Сколько он должен тебе проиграть теперь?.. Тоже будешь убивать его долго и мучительно?

— А это поможет?

— Хаски, ты же не чувствуешь боли… Это другое. То, как Акросс тебя убивал…

Что-то было в Гидре, тон или взгляд, что делало ее похожей на Вегу, и это щелкнуло в Хаски, он толкнул компьютер и латунная пластина, в которой тот заключался, с грохотом упала на пол у ног Гидры.

Она даже не понимала, какая у нее власть. Она могла просто позвать Кая. Дроид мог попросить его помощи, и этого хватило бы. Хаски… Хаски столько раз звал и просил, но Кай не стал бы ему помогать. Потому что у Хаски вышел лимит на помощь. И ему было все равно, что волнует Гидру и что в нем разочаровался Дроид. Хаски продолжал играть у самого края обрыва. И он не чувствовал себя ни плохим, ни жертвой обстоятельств. Просто хотел вернуть человека, которого сам чуть не убил.

— Я не могу за него просить, ты прав, — кивнула Гидра. Она продолжала стоять на том же месте, с этим пистолетиком, и Хаски казалось, что она провоцирует его. Смешно — пришла просить за Акросса. Хаски не пытался ему мстить. Акросс раздражал, но прежней ненависти Хаски к нему не чувствовал. — Просто… позволь ему уйти. Ты становишься все хуже. Предаешь себя прошлого. Ты же был хорошим капитаном…

— Ну все, — Хаски поднялся. Гидра еще не знала, как себя вести, еще не чувствовала угрозы. А Хаски не то чтобы всерьез целился — просто решил напомнить. И выстрелил сразу в голову.

Чутья Гидры хватило, чтобы пригнуться, прикрыв голову руками, но не чтобы выстрелить в ответ. Хаски вырвал у нее оружие, дернув за руку, только теперь заметил, что его выстрел оцарапал ей щеку. Он уже не думал о том, как хотел завершить игру, или что его тут же расстреляют и он проиграет. Приставил дуло к ключицам девушки, но выстрелить не успел — его отбросило к столу.

Теперь между ними был Дроид, и Хаски всерьез не понимал — он-то почему вмешивается? Его злоба на Гидру распространилась и на Дроида. Суть игры была в том, чтобы убить противника, лишить его боевой силы. А Гидра единственная еще была на свободе. Хаски играл по правилам, и с чего вдруг Дроиду было его останавливать?

— Мы замнем… этот инцидент, — глухо заверил Дроид. Кажется, он и сам уже понял, что погорячился. Хаски мог бы многое ему сказать, но вместо этого выпрямился, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и предупредил:

— Ты будешь следующим.

* * *

— Ты… Не хочешь?.. К Акроссу? — Гидра никак не могла подобрать слов. Вряд ли это был шок, скорее она не знала, как сказать. И понимала, что именно предлагает Дроиду — предательство.

— Он прав. Я не должен был вмешиваться. Просто мне сказали, что тебя оставили одну с Хаски… И я вспомнил прошлую игру, подумал, что он снова перегибает, потом услышал выстрел и… Я не могу так играть, я запутался уже, где свои и где чужие. Вы для меня оба свои. А Иприт никогда тебя не заменит, — Дроид чем-то обрабатывал рану — под лучами этого устройства края подгонялись друг к другу и склеивались.

— Хаски все равно будет ждать от тебя предательства. Разве это игра в удовольствие?

— Тогда пусть отдаст меня Веге, — пожал плечами Дроид. — Страшно смотреть на то, как он с катушек едет… Он же раньше таким не был. Не знал, что на нем так отразится твое… твой уход. Он ведь не любил тебя.

— Это точно, — Гидра усмехнулась, пальцами потрогала зашитую щеку. — Что думаешь делать?.. Понятно, что эту игру наши слили, может Акросс даже отдаст меня, чтобы я больше в это не вмешивалась. Но… если надумаешь к нам, в любом случае только Акросс может тебя взять. Для этого надо будет с ним говорить. А пока он под замком.

— Этот проигрыш подарит мне еще одну игру для того, чтобы подумать как следует, — серьезно произнес Дроид, скрестив руки на груди и любуясь своей работой. — Потому что… я не знаю. Возможно, мне стоит уйти самому. До того, как Хаски отдаст меня Смерти… Потому что это страшно. Если мы существуем, то может он меня и из реального мира сотрет, когда заберет?

— Не говори так, — попросила Гидра.

— Почему нет? — пожал плечами Дроид. Он выглядел так, словно пытался казаться расслабленным. — Говорит же Хаски постоянно о том, что кто-то еще был с нами… Только мы его забыли.

— Но мы же помним тех, кого уже забрали, — быстро возразила Гидра.

— Может быть потому, что они и не были… такими как мы… — Дроид складывал пальцы так, словно на них пытался объяснить. Гидра кивнула, показывая, что поняла, но согласиться не могла:

— У Хаски просто едет крыша. Это — один из симптомов. Потому что не может быть так, чтобы помнил только он один. Либо уж никто, либо больше одного.

* * *

Хаски честно говоря просто лень было их пытать или как-то запугивать Акросса и Гидру. И тем более совершенно не хотелось разбираться с тем, отправят под арест его самого после нападения на чужую принцессу или нет. Гидру, кажется, пытались увезти, но она выбила себе еще пару дней на этом корабле. Как раз хватило, чтобы увидеть казнь.

Хаски даже не злоупотреблял властью — Акросс и Гранит были пиратами. На близнецов, правда, дело сфабриковал, но по военному времени никто не стал бы разбираться.

Ранним утром следующего дня в ангар, где было освобождено пространство в центре, вывели всех четверых со скованными за спиной руками. Выглядели они уже не очень дружными, Хаски это порадовало. Кажется, оставить Акросса разбираться с близнецами было неплохой идеей, стоило посадить их и вовсе в одну камеру.

Когда четверых поставили к белой стене отсека, Хаски отозвал троих палачей, потребовал у одного из них бластер, дружелюбно сказав:

— Я сам.

Тот не поколебавшись оружие отдал. Хаски пошел с того края, который был дальше всего от Акросса. Четверо заключенных для него сливались со стеной, были лишь картинкой. Он выстрелил в лоб одному из близнецов, и на картине просто прибавилось красного — кляксой по белой стене. Второй близнец, уже испачканный в крови брата — не испуганный, насупленный только — ждал смирно, так же упал после выстрела в голову, вызвав у Хаски чувство дежавю. Надо было в сердце убивать. Гранит был слишком высоким, его Хаски уложил выстрелом в подбородок, прострелив горло. Акросс был следующим.

Хаски обернулся — Гидра наблюдала издали, с мостика. Дроид стоял рядом и изображал ее охранника, обеспокоенного тем, что принцесса должна на это смотреть. Но Дроид не выглядел довольным близкой победой. Хаски снова обернулся, столкнулся с обжигающим взглядом Акросса.

— Я больше не сунусь в игру, — сквозь зубы процедил Акросс. — Что угодно можешь делать. Я устал. Попроси у Веги нового противника.

Хаски поднял бластер, направил в лоб Акросса. Затем дернул рукой, имитируя отдачу от выстрела, сказал, словно играл: «Паф», и затем уже уверенней:

— Ты проиграл.

И после этого, пока никто не успел опомниться, прислонил дуло к своему подбородку и выстрелил.

* * *

Хаски провалился в пол, словно он вдруг стал водой. И, хотя ниже ангара были технические помещения, он оказался в светлой пустой комнате.

— Какого хрена?! Мы же побеждали! — сорвался тут же Иприт. Хаски никак не мог набрать народ в команду так, чтобы хотя бы сравняться в численности с командой Акросса. Дроид молчал, он понимал уже, зачем Хаски это сделал.

— Как… неожиданно, — у того, что заменяло тут дверь, стояла Вега. — Мне казалось, что в этот раз придется кого-то отобрать у Акросса.

Хаски мрачно наблюдал за ней, словно только теперь осознал последствия того, что сделал. Вега снова стала спокойной, опустила руки вдоль подола платья.

— Кого ты выберешь, Хаски?

— Хаски, ты должен знать… — начал нервно Дроид. Хаски даже слушать не стал, выпалил:

— Дроида.

Вега удивилась во второй раз, но жертву приняла, ответив кивком. Дроид дернулся, но прилип к месту. То же самое чувствовал и Хаски. Иприт выдохнул с облегчением, будто для него важна была игра, бросил довольно:

— Ну и правильно. Нечего между двумя командами бегать.

— С ним останешься?! — сорвался Дроид, указав на Иприта. — Мы два года играли. Я думал, что нас можно друзьями назвать, а ты!.. Да пошел ты вообще, понял?!

Послышался скрежет металла о бетон, и Хаски стало не до Дроида. Кай вошел так же спокойно, как стрелка часов движется по циферблату — такой же выверенный, точный. Ни одного лишнего движения. Косу тащил за собой так, словно она была тяжела для него. Хаски ловил каждое движение, особенно внимательно смотрел в глаза, но Кай прошел мимо так, словно и не заметил его.

— Я ведь не умру? — Дроид спросил Кая с какой-то жалкой надеждой, потом видимо вспомнил, что Кай просто кукла, пытался взглянуть на Вегу за его спиной. — Я же не совсем умру? Только пропаду отсюда, да?

Вега продолжала улыбаться виновато, словно не могла говорить всем об условиях. Будто кто-то не сможет проверить.

— Эй! — снова окликнул Дроид, попытался после этого сбежать, но подвели прилипшие ноги, и он упал на задницу перед Каем. Лицо у того по-прежнему было непроницаемое, и косу он занес снова как часы заводил — отточенным движением.

— Давай, будь мужиком! — рассмеялся Иприт, и в этот момент он для Хаски был еще отвратительнее Дроида.

Коса сорвалась с места и чисто, одним ударом, рассекла Дроида на две части в районе торса. А Хаски не мог сдержаться — у него просветлело лицо, стало таким довольным, словно ему только что машину подарили — выражение у Кая было совсем другое. Не фарфоровое. Он выглядел раздраженным, еще в нем читалась ненависть к себе, к тому, что пришлось сделать. И, уже не скрывая этого, он повернулся молча к Хаски.

— Смотрите-ка, кто ожил, — протянул насмешливо Хаски. — А я знал, что ты только притворяешься. Наверное, даже твоя хозяйка этого не знала, а?

Против правил, но коса снова приняла боевую позицию, на этот раз лезвие остановилось напротив Хаски. Тот пальцем показал на шею:

— Давай. Сюда. Или по-прежнему думаешь, что есть хоть какой-то способ избавиться от меня? Знаешь что? Не вы мне милостиво память оставили. Я сам ее себе оставил.

Шокированный Иприт увидел только, как коса, словно кобра, снова сделала хищный бросок полукругом.

Глава 2

Он затянулся, косясь на Кая темными глазами. На голове — только короткий ежик едва отросших волос. Наверняка было холодно, но шапку он не надевал. Переспросил:

— Как, еще раз, тебя зовут?

— Кай.

— Родители так назвали или тут погоняло дали?

Они стояли на небольшом бетонном пятачке между огромным кирпичным зданием и высоким забором. Вокруг было как-то серо и уныло.

Кай прикрыл лицо от едкого дыма, он был какой-то более ядреный, чем сигаретный. Собеседнику это понравилось, он затянулся еще раз и в этот раз специально выпустил дым ему в лицо.

— Я тебя тут раньше не видел. И? Что надо?

— Ничего, — пожал плечами Кай. — Просто… поговорить.

— Защиты ищешь, что ли? Я тебя первый раз вижу, я за тебя впрягаться не буду. Тебя хоть за что, за наркотики? Богатенький был, наверное? Вон какой… холеный. Тут тебе эта холеность боком-то и выйдет.

— Еще меня зовут Саша, — игнорируя его, добавил Кай. Задумавшись, и ощущая себя как-то странно, неловко, прибавил: — А тебя Русланом. Но я знал тебя как Хаски.

В этот раз Хаски подавился сигаретным дымом, рассмеявшись. Хлопнул себя по колену, утер выступившие слезы, повернулся хлопнуть парня по спине и замер — рядом никого уже не было.

* * *

Хаски до последнего не верил, что Кай осмелится — это было против правил, но сами игры уже далеко ушли от изначальной цели. Скорее всего Каю давно хотелось с этим закончить. И Хаски на своей шкуре ощутил, что это такое, когда тебя навсегда выбрасывает из мира Игры.

Боли не было. Хаски только вдруг почувствовал, что у него нет головы. Впечатление было страшным. А потом голова словно отросла обратно, вернув его из того мира в реальный. Хаски попробовал вернуться в штаб — и не смог. Он чувствовал — он только представляет себе знакомые стены, а не живет. Ему казалось, что Кай отрезал от него что-то важное, и теперь у него оставались только фантомные боли по тому, отнятому. Словно Кай отобрал возможность мечтать, или веру в то, что мечты сбудутся.

А самое страшное, что именно этого Хаски и добивался. Никто и не говорил, что будет легко.

* * *

Гидра вернулась в штаб после победы. А вот близнецы — нет. Акроссу было как-то все равно. Близнецы не появились, а позже оказалось, что как-то незаметно пропали их вещи, оставив комнаты пустыми.

Вскоре, возможно даже утром, в его подвале, когда Гидра спала рядом на животе, повернув голову на бок, около кровати появилась Вега. Акросс проснулся именно от этого чувства — посторонний в его логове.

Вега с улыбкой приложила палец к губам, кивнула на девушку:

— Пусть еще поспит.

Акросс сел в кровати, незаметно прикрыл голую белую спину Гидры с бугорками лопаток одеялом, шепотом спросил:

— Что-то важное?

— Да. Хаски ушел из игр.

— Сам? — удивился Акросс. Гидра завозилась во сне, и Акросс кивнул на выход из подвала. Вега согласилась, на цыпочках двинулась наружу. Странно, но даже ее многочисленные юбки не шелестели.

Акросс вскоре выбрался тоже. Вега уже ждала его у стола.

— Тут все совсем не так, как было у нас, — задумчиво протянула Вега. — Ты ведь все еще скучаешь по ним? По Тиму и Барсу?

Она спрашивала не о том, скучает ли Акросс. Она хотела знать, винит ли он до сих пор ее в их смерти.

— Я отпустил их. Но я их не забуду, — ответил Акросс как чувствовал, зная, что это не ответ на ее вопрос. Вега улыбнулась:

— А по мне? Будешь скучать?

Запястья у нее были тонкие, словно у тяжело больного, и вообще вся она истончилась за последнее время, словно исчезала. И все пыталась прикрыть это пышной одеждой, но когда поднимала руку — из рукава все равно показывалось костлявое запястье.

— Это не романтическая чепуха, но… Каким образом я смогу жить без тебя? — спросил Акросс. У Веги дрогнули губы, она отвернулась, смотрела блестящими глазами в темный экран.

— Я не думаю, что тебе нужны эти игры теперь… Сейчас тебе нужно побыть счастливым. Как можно дольше, я постараюсь. И ничего не должно омрачать, так что я даже рада, что Кай вышвырнул Хаски из игры.

— Что станет с ними? С Гидрой, С Хаски? С Гранитом и близнецами?

— Я не знаю, — Вега повернулась к нему нервно, сделала какой-то жест рукой, словно у нее был веер, и она хотела им обмахнуться. — Мне не у кого спросить. Выше меня тут никого. И для вас я ничего сделать не смогу. Но я все же надеюсь, правда надеюсь, что когда меня не станет, мир просто перешагнет… Что такого, что я его создала, в конце концов мир самостоятелен, так?

Смертельно больной была не только Вега, но и Акросс. И, в это особенно не хотелось верить, и Гидра, и скамейки в парке, и мама, и старая школа, и Гранит, и огромное голубое небо реального мира. Они все очень скоро должны были рассыпаться, и Акросс обрадовался бы этому год назад, но не теперь. Это тоже было жестоко: дать ему ту, что научит жить, а потом отмерить срок.

Акросс поймал руку Веги, повернул ладонью вверх. Та была похожа на осенний лист, такая же прозрачная и тонкая.

— Десять лет какой-то херней занимался вместо того, чтобы жить, — вздохнул Акросс, потом поправился: — А впрочем… Все двадцать семь. Как думаешь, они будут нас ждать?

Вега даже не спросила, кто они, кивнула только:

— Я надеюсь.

* * *

Когда Акросс вернулся в свою комнату — кровать была пуста. Первая пронесшаяся мысль — Гидра слышала. Но это было нелогично, Гидра если бы и услышала, ни за что не оставила бы его одного с этим знанием. Пришлось снова выбираться наверх — Веги там уже не было, Акросс заботливо проводил ее до двери штаба. Смотреть на Вегу было больно, поэтому потом появилось чувство облегчения — постыдное, но все же явное. И вот теперь исчезновение Гидры воспринималось как расплата за эту слабость.

— Гранит? — после стука, не дожидаясь приглашения, Акросс открыл дверь. Гранит был на месте, развернулся, сняв одеяло с головы. Казалось, что он замерзает в штабе, у него всегда было одеяло по-зимнему пушистое.

— Что? — спросил он. — Я слышал голоса…

— Гидра пропала, — Акросс казался спокойным. Так обычно говорят о потерявшейся кошке — ну куда она, правда, денется из квартиры. Гранит прикинул и, похоже, подумал то же самое, сел в кровати, скучно отозвался:

— Для нее этот мир вторичен. Реальный сейчас может быть важнее — экзамены… родители. Какие еще там проблемы у молодежи?

«Подступающий Конец Мира» — подумал Акросс, но промолчал. Он собирался оставаться эгоистом — только он знал, и это так и останется между ним и Вегой. Он не хотел, чтобы кого-то еще отравляла такая же тоска и обреченность.

— Она не могла выйти в игру? От скуки или назло, услышав, что я разговариваю с Вегой.

— Сам в это веришь? — спросил Гранит, но поднялся.

— А если близнецы? — предположил Акросс, и его спокойствие таяло. — Если Хаски? Если просто… что-то случилось, не зависящее от игры, пока я говорил с Вегой?

— Я думаю, ее стоит поискать, — согласился Гранит, но скорее как взрослый, подыгрывавший ребенку. — Но не думаю, что случилось что-то страшное.

* * *

— Поговоришь со мной или так и будешь куклой притворяться? — вместо приветствия спросила Вега. Она улыбалась немного криво, нервно — отчасти потому, что правда не знала, будет ли снова притворяться Кай, отчасти оттого, что не была уверена, что он не понимал происходящего.

— Не сердишься? — спросил Кай, обернувшись. Он выглядел спокойным и в то же время чем-то обеспокоенным. Живым. И это уже радовало.

— На что?

— Я нарушил правила и убрал Хаски из игры.

— Ничего, это уже не имеет значения. Игры уже не имеют значения.

Кай снова повернулся к блеклому бумажному саду. Вега обняла его со спины, положила подбородок на плечо. Они сидели на светлом гипсовом крыльце, у ажурного дома, всего какого-то кружевного, белого словно вылепленного из яичного белка. Это был для Веги ее рай.

— Все идет не так, — пожаловался Кай. — Снова что-то происходит. Я чувствую себя солдатом, утонувшим в болоте. Потому что как был он, как нет его — ничего не меняется.

— Не говори так, — попросила Вега.

— Ну да. Лучше сказать, мое существование как и несуществование одинаково разрушительно и спасительно.

— Разве не здорово так влиять на людей? — спросила Вега. Было даже немного завидно — от ее исчезновения вряд ли что-то менялось так кардинально.

— Что мне делать с Хаски? — сменил тему Кай. Вега продолжала спокойно и умиротворенно:

— Ничего. Перебесится.

— Он опасен или просто притворяется опасным?.. Знаешь, есть вариант, в котором он сидит. За убийство, и это не Гидра. Ему, наверное, вообще все равно кого убивать — меня, Гидру, Акросса…

— Вариант? — без особого интереса переспросила Вега. Она пыталась вспомнить, не было ли недавно такой игры, но нет. Хаски ни в какой из них не отбывал срок за убийство.

— Вега! — послышалось из глубины сада, где-то от входа. Она оторвалась от Кая неохотно — вот ведь, оставила Акросса в покое, а он ей не мог не мешать. Кай снова как задеревенел, черты лица стали спокойными, сам он каким-то ненастоящим.

Акросс уже выходил из дома, спускался по крыльцу. Вега села на колени. Кай даже головы не повернул.

— Ее нет, — сразу перешел к делу Акросс. — Гидра пропала.

Вега обернулась, бросила быстрый взгляд на спину Кая. Тот сидел эдакой статуей. Вега гадала, знал ли он, а если да — то как много?

— Но тут ее тоже нет и…

Акросс попытался перехватить ее за запястье, но отскочил, когда ему чуть кисть не отсекло лезвием косы.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — попросил Кай, становясь рядом с Вегой. — Давайте с начала. Когда Гидра пропала?

— Ты должна все знать, — игнорируя его, Акросс снова обратился к Веге. — Это не нормально.

— Господи, да сколько раз тебе повторять, что я не всемогущая! — тут же сорвалась Вега.

— Ну да, ты всемогущая только когда тебе надо!

— Я могу ее найти, — упрямо вклинился Кай, с него снова сходило напускное безразличие. Но в этот раз Вега испугалась:

— Ты же обещал не спускаться в игры.

— Я поищу ее в реальном мире, — заверил Кай. Не получилось, Вега перехватила его за плечо, полностью развернула к себе от Акросса.

— Кай, правила не просто так придуманы. Ты понимаешь, что случится… что случится, если все вспомнят? Если ты начнешь существовать?

— Примерно то же, что происходит сейчас, — кивнул Кай. — Если я спас ее один раз, это не значит, что во второй она не дождется помощи.

— Может, ей просто нужно побыть одной? — попыталась снова Вега. Кай отрицательно покачал головой:

— Только сильное эмоциональное потрясение настолько вышибает из игр. Если его не случилось тут, значит случилось в реальности.

— Что случилось?! — наконец вклинился Акросс. Кай повернулся к нему, руки Веги опали с его плеч как осенние ветви по брезенту плаща.

— Я думаю, что пока что ничего непоправимого.

Спокойствие Кая подействовало на Акросса, он стиснул зубы, но больше не кричал.

— Кай, — снова позвала Вега. — Я не за себя боюсь. Тебе туда нельзя. Ты же знаешь. Я бы не стала просто так запирать тебя тут.

— Все в порядке, — кивнул Кай, отошел от нее на несколько шагов, оказался напротив Акросса.

— Кай, так? — спросил тот, протягивая руку. Со странным чувством чего-то давно потерянного, Кай пожал ее.

* * *

В городе была поздняя осень с голыми ветвями деревьев и льдом на лужах. Кай помнил, что покидал его летом. Это место оставалось таким родным и знакомым, вот только Каю здесь не было места. Словно он пытался влиться в переполненный сосуд — его не пускало, выталкивало. Они поднимались в горку, мимо одноэтажных домиков, обнесенных забором, по осколкам асфальта. Откуда-то тянуло дымом, рядом проходила дорога, и время от времени по ней проползали вверх машины или скатывались вниз.

— О какой опасности она говорила? Для Гидры? — спросил Акросс. Гранита они захватили у дверей в дом Веги — ему туда нельзя было, тем более без приглашения.

— Да. Но разве она сейчас не в опасности? — спросил Кай. Снова работать с Акроссом было волнительно, и в то же время как-то неправильно. Акросс отражался в лужах, Гранит тоже, а вот Кай — нет. И осматривался Акросс как-то печально, словно не верил, что в этом мире будет что-то после близкой зимы.

— И кто ты? — спросил напрямик Гранит. — Говорили, что ты забираешь тех, кого за проигрыш отдает капитан. Почему вдруг решил помочь?

— Потому что Вега желает вам добра? — неуверенно предположил Кай. Если Акросс и Гранит появились сразу одетые по погоде (Акросс все же бывал в этом мире, и знал, какой тут месяц), то Кай на ходу оброс курткой, шарфом и шапкой. Косы при себе у него не было.

— И куда мы идем? — спросил Акросс, осматриваясь.

— Помните недостроенную больницу, в которой?.. В которой погибла ваша команда? — спросил Кай, шагая впереди. Гранит нахмурился, не понимал, Акросс же кивнул:

— Помню.

— Ее до сих не достроили.

— И? Мы идем туда? Зачем?

— Гидра там, — спокойно бросил Кай. Акросс замер на половине шага, остановился, качнулся и в два прыжка догнал проводника, за грудки развернул к себе:

— Это еще что значит?! Что ей делать в заброшенной больнице?

— Ждать тебя, — Кай мягко попытался освободиться, раздраженно одернул: — Я тебе руки отрублю, если не отпустишь.

Несколько секунд они с Акроссом обменивались враждебными взглядами. Потом вмешался Гранит:

— Капитан, он нам кто угодно, но не враг. Не пори горячку. Он нам вроде как помогает. Без него ты бы сколько бегал по реальностям и искал?

Акросс словно ждал этого, чтобы как-то оправдать свою лояльность, отпустил. Кай поправил ворот.

— К чему нам готовиться? — спросил Гранит, потому что Акросс бы никогда не решился снова заговорить. — К девушке, которая не знала, как сказать, что уходит? К шпане какой-нибудь местной? Или там все-таки что-то серьезное?

— Зависит от того, насколько серьезным вы можете считать Хаски, — пожал плечами Кай. — Я бы не расслаблялся.

* * *

Дроиду не повезло — отправился к Гидре рассказать о том, что больше не сможет помогать ей в играх, но дверь ему открыл тучный мрачный полицейский. Прежде, чем Дроид успел опомниться, его, мимо взволнованной женщины и кухни, откуда развались мужские голоса, проводили в зал и посадили в дальнее от двери кресло. Полицейский устроился напротив и, внимательно прослеживая реакцию, ошарашил повторно, сообщив, что Гидра пропала.

— Это Руслан, — сразу признался он. Какой смысл был расхлебывать самому, если вот она полиция, пусть Хаски сам поймет, как далеко зашел. Если посадят — то так и надо, и Гидре будет безопаснее, если с ней еще ничего страшного не случилось.

— Руслан? — переспросил рослый полицейский. Он сидел, наклонившись вперед и сцепив руки в замок.

— Наш друг. Они ругались в последнее время, он был в ссоре с ее парнем и… Я думаю, он хотел ему так отомстить.

— А фамилия у Руслана какая? Где живет? Работает? Учится? Искать его где? А парень кто?..

Только тогда до Дроида дошло, как он просчитался. Они познакомились в играх, и у них не было других точек соприкосновения. И у Акросса тут не осталось дома, даже номера телефона. Его невозможно найти. И все это сейчас нужно было как-то объяснить полиции.

— Но… Я же с Катей дружил… А не с ними… Погодите, у меня номер телефона был…

Хаски был записан как Хаски, и даже на контакте вместо фото был черно-белый пес — когда-то Дроиду казалось, что это остроумно. Он и сейчас попытался нервно улыбнуться, набрал номер. Ему казалось, что Хаски не дурак, он не возьмет трубку, но после второго же гудка раздалось задорное:

— Да-да?

Словно Хаски не продал его не так давно за свой проигрыш, которого сам же и добился.

— О, привет, Руслан. Слушай, а ты сейчас?..

— Руслан? — Хаски глухо рассмеялся. — Ты не один, да. Меня уже ищут? Не волнуйся, все скоро закончится.

— Что закончится? — Дроид чувствовал, как вспотели у него пальцы.

— Я же сказал. Всё.

* * *

— Пришли, — на всякий случай пояснил Кай, прибавил: — Дальше без меня.

— Сбегаешь? — Акросс тут же воспользовался этим, чтобы попытаться задеть, Кай не отреагировал:

— Да, сбегаю. У меня свое дело, мне с вами некогда.

— Вы так знакомо ругаетесь, — поморщившись, произнес Гранит. — Я бы даже сказал, что как…

Кай растворился с первым же порывом ветра, и фраза так и осталась незаконченной. Акроссу отчего-то казалось, что она была очень важной, но Гранит тут же и забыл о ней. Словно сказать ее хотел только Каю, а с его уходом она потеряла смысл. Или будто и не говорил до этого ничего.

— Как кто? — переспросил Акросс, но времени сам не терял — направился к осыпающемуся крыльцу. Это был не самый людный район, но по дороге еще ездили машины, иногда автобусы. В домах вокруг зажигались первые огоньки, солнце уже садилось. Но в пустом недостроенном здании было темно. Если бы Акросс не помнил, что строилась больница, он и не узнал бы, что за здание тут ветшало — обычный дом в несколько этажей, параллелепипед без пристроек и ответвлений. Он сошел бы и за будущий жилой дом, но было все же в нем что-то казенное, какая-то правильная сглаженность, какой отличаются всякие конторы. В здании были даже стекла вставлены, старого образца и местами уже побитые.

— Что? — переспросил Гранит как-то даже раздраженно. Словно Акросс нашел время.

— Ты сказал, что мы на кого-то похожи, когда ругаемся.

— Это сейчас важно? — напрямик спросил Гранит. Он как всегда держался у правого плеча.

— Как посмотреть, — Акросс подергал деревянную дверь, она оказалась заперта. Тогда он схватился, уперся ногой и выломал дверь вместе с замком. — Но у меня ощущение, что эта игрушка Веги — очень важный ключ. Наверное потому, что до сегодняшнего дня я не знал, что он вообще живой. У нее не так много сил, она не может просто так оживлять сейчас своих марионеток, к тому же вкладывать в них волю, противоречащую ее.

В сумерках в широком центральном коридоре проглядывались две фигуры. Акросс споткнулся и упал на грязный бетонный пол, заваленный битым кирпичом, смотрел на силуэты уже снизу вверх. Поймать его Гранит не успел, но и поднимать не спешил, стоял у входа. Тут должен был находиться Хаски, но две фигуры, да еще в этом месте, могли означать только что вернулись призраки Барса и Тима.

Акросс думал так, пока двое напротив не рассмеялись — безумным и омерзительным смехом близнецов. Все моментально схлынуло — робость перед теми, кто умер за него, радость от предвкушения новой встречи. Призраки остались лишь призраками.

Акросс поднялся, стряхнув с себя мусор, пока близнецы продолжали смеяться.

— Какого вас сюда принесло? — процедил Акросс.

— Что? — спросил тот, что справа. У Акросса снова было ощущение, что он общается со стерео. — Разве ты не собирался нас выгнать из команды?.. Или, лучше сказать, убить.

— Точно. Ты думал, что в этом махаче мы будем на твоей стороне?

— Зачем меня тут задерживать? — Акросс уже выпрямился, окончательно пришел в себя. Ждал только подходящего момента достать пистолет. Тогда по крайней мере одного он успеет уложить выстрелом в голову, главное не колебаться. — Чтобы Хаски успел сбежать?

— Стал бы он тебя сюда заманивать, если собирался бежать.

Акросс всерьез не понимал, и это его настораживало и нервировало. Ему казалось, что даже то, что он сюда явился, было в рамках плана Хаски.

— Тогда зачем он заманивал? — терпеливо спросил Акросс, но держался уже не как их капитан. В этом не было уступки или страха сделать хуже. Нет, скорее Акросс вел себя так, словно сам выгнал близнецов и теперь не то чтобы не мог, не хотел им приказывать. Ему проще было разобраться с ними тут.

— А просто так, веселья ради.

Что-то просвистело как взмах палки в полумраке, близнецы сорвались с мест и одновременно с их приближением был слышен неприятный звук — чем-то металлическим скребли по бетону стены. Прут или монтировка, но только с одной стороны. Пока Акросс соображал, отвлекают его или вооружен только один, его за ворот дернул назад Гранит, перехватил одну из теней, заломил противнику руку за спину и отбросил его в комнату, на заваленный обломками пол. Потом поймал второго за его оружие, за трубу, приказал:

— Вперед иди! Еще успеешь!

— Куда успею? — не понял Акросс, влетел в дверной проем, куда выбросило второго близнеца, но там было пусто, тот спрятался где-то в пустой комнате или перешел по залу в другую. Акросс решил не проверять.

— Вперед двигай, я сказал! — прикрикнул Гранит. Акросс не стал изображать героя или становиться идиотом и пытаться найти второго противника. Ему полагалось только с Хаски драться, потому что некому. Потому что Хаски всегда побеждал он.

* * *

Кай до последнего надеялся, что у Хаски хватит совести обращаться с Гидрой хорошо. И разочаровался, обнаружив девушку в холодной комнате в домашней одежде и даже без обуви. Гидра, пытавшаяся согреться, спрятав руки между колен и свернувшись как эмбрион, обернулась испуганно, но при виде Кая успокоилась.

— Мальчик Веги, — кивнула она. — Что такое?

— Нам пора уходить, — позвал Кай так буднично, будто пришел ее забрать из школы.

— Сможешь меня вывести?

Кай кивнул. Тогда Гидра поднялась, хотя и казалось, что ей это стоило больших усилий. Кай спохватился, снял с себя куртку и шарф, принялся расшнуровывать осенние ботинки.

— А ты?.. — попыталась быть благородной Гидра, но Кай тут же обрастал новой одеждой. У Гидры закоченели пальцы, и пришлось завязывать шнурки самому, как маленькой, и именно на втором узле за спиной раздался звук, будто кто-то у двери наступил на осколок бетона. Гидра вздрогнула, уставившись туда, Кай не обернулся, продолжил плотно завязывать шнурки.

— С возвращением, — сказал голос Хаски. — Ты же понимаешь, что не уйдешь? Что я столько сил положил ради того, чтобы тебя вытащить.

— И кто меня удержит? — спросил Кай, обернувшись. Хаски стоял, прислонившись спиной к дверному косяку. Кивнул на Гидру:

— Она. Или ты ее бросишь и исчезнешь?

— Хаски, — Кай заговорил мягко — выпрямился и обернулся, снял капюшон — шапки на нем сейчас не было, — ты понимаешь, что делаешь и к чему это может привести? Ты же помнишь, что все случилось не просто так. И тебя это напрямую касается.

— Мне не нужно было твоего спасения, — возразил Хаски. — Ты прибежал именно потому, что знал. Если кольнет — я снова ее убью.

— Не убьешь, потому что это больше не нужно. Я понимаю, что ты пытался меня защищать и…

Хаски сложился от смеха. Он эхом разносился по пустому зданию. Кай воспользовался этой заминкой чтобы обернуться и убедиться, что Гидра в порядке, отогревается понемногу, спрятав руки в рукава парки.

— Что, до сих пор не признала? — Хаски, отсмеявшись, заговорил уже с ней, и Кая как прострелило ужасом. — Смотри, заброшенное здание. Я. Давай, Гидра, вспоминай. Он ради нас двоих это делал. У меня по-прежнему ощущение крови на руках, а у тебя голова не болит? Нет ощущения гниения и привкуса сырой земли?

— Хаски, — предупреждающе начал Кай.

— Есть, — Гидра произнесла это обыденно, только немного удивленно. Словно Хаски был цыганкой, угадавшей ее главную тайну.

Хаски тут же отшвырнуло не просто в стену: что-то пробило в ней и в трех последующих дыру, и Хаски выбросило на несколько метров внутрь. Все еще ошарашенную и не пришедшую в себя Гидру Кай схватил за руку, потащил к выходу.

— Он врет, — по дороге говорил Кай. — Это никак не связано с тем, что он говорил. Ничего страшного, Акросс должен быть где-то…

— Кай, — позвала Гидра. Кай сжал губы, ответил упрямо, не оборачиваясь:

— Да, меня так и зовут. Ты слышала это имя у Веги. Она так меня называла. Я просто одна из ее марионеток.

Он чувствовал — это срабатывало. Как гипнотизер, он убеждал в этом Гидру. Не нужно было ни логики слов, ни доказательств — она послушно шла следом и меняла свой мир обратно. Слова Хаски отходили на второй план, затирались.

Снизу раздавался шум драки, какая-то возня, но не разобрать, кто дрался. Кай подозревал, что Акросс не стал там задерживаться — в конце концов целью было только забрать Гидру. Вряд ли Акросс собирался потом и с Хаски драться.

— У нас был капитан, — внезапно зачарованно произнесла Гидра. — Кто-то… Не Хаски. Хаски не мог быть нашим капитаном, мы бы ему не подчинялись. Случайно не…

Кай резко обернулся, поднял палец, заставив ее замолчать. И сам замер, увидев над плечом Гидры, дальше по коридору, где они только что проходили, Вегу. Ее платье светилось, поэтому не заметить ее или с кем-то перепутать было сложно.

— А я предупреждала, — когда Вега пошла вперед, не было слышно хруста бетонной крошки, она словно плыла. Гидра удивленно обернулась, еще не понимая. — Я же тебе сказала, Кай. Чем дольше ты в мире, тем больше к нему прирастаешь. Она забыла потому, что тебя здесь не было. А теперь что? Теперь ты снова почти начал существовать. Ты спас ее, молодец, а теперь оставь ее, она сама найдет Акросса, и уходим, пока не стало слишком поздно. Видишь же, Кай, я не пыталась делать что-то тебе во вред. Ты же не хочешь, чтобы девушка снова стала?..

— Ты сама мертвая, — раздалось со стороны. У Кая не хватало на всех рук — он еще держал под контролем Гидру, не позволяя ей вспоминать. Но, похоже, Хаски заманивал сюда не только Кая, но и его хозяйку. Хаски, в серой пыли и легкой короткой осенней куртке, стоял в стороне, словно нашел другой путь и прошел через этажи. Послышались шаги, в коридор почти влетел Акросс. Увидев его, Гидра забыла обо всем, отпустила руку Кая и побежала навстречу.

— Нет, я… — уверенно попыталась начать Вега, но Хаски перебил устало:

— Я узнавал. Я искал в больницах Кая, но искал и тебя. Кая не было нигде. А вот девушка, подходящее под описание, была. Я сначала даже не верил, что это ты… Но как-то много совпадений. Ты не прожила десяти лет после того, как попала туда. Ты и сейчас уже не живая.

— Ты что несешь?! — Вега сморщила нос, отчего тот пошел складками. — Если я умру, весь этот мир рухнет. Но мир есть. И я есть. Да, у меня не так много времени, но…

— Твою мать, Кай! Скажи ей уже! Видишь, сколько у нее самомнения! Она думает, что из тебя игрушку сделала! Она! Да просто оборжаться и не встать! Думаешь, все так удобно получилось? Каю понадобилось спасти девушку, ты ему помогла и… — Рядом с Хаски что-то вспыхнуло, появилась сквозная дыра в полу и потолке, но его самого только ветром от удара всколыхнуло. — Пф… Напугал ежа… Ты дохлая! Ты умерла, и ты тут не главная! Это уже не твой мир! А знаешь, с какого момента?!

— Хаски, ты сам себя гробишь, — предупредил Кай. Хаски развел руками:

— Раньше надо было. Кай сначала Легиона сожрал, типа меня спасти, а потом из твоих рук упавшую власть подхватил. И как? Все еще думаешь, что он твоя игрушка?

Вега не смотрела ни на кого, приложила руку к груди, слушая бьется ли ее сердце. И бледнела все больше, потом осторожно повернулась к Каю. Он отрицательно покачал головой:

— Я тебя не убивал.

— Я знаю, — кивнула Вега. — Спасибо, что взял это на себя.

Секундная заминка — и Вега рассыпалась белым меловым порошком, усыпав пол так, что хватало на высоту подошвы. Кай кусал губы, глядя на этот прах. С измученным лицом повернулся к Хаски:

— Ты чего добиваешься?

— Ты должен был и мне память стереть, — пожал плечами Хаски. — А ты не стер. Почему? Тоже высокомерие?

— Я стирал, — признался Кай. — Стало еще хуже.

Хаски только развел руками, двинулся вперед, но через пару шагов настороженно замер — с другой стороны к Каю шла Гидра, о которой, как и Акроссе, что ждал дальше (взволнованный и испуганный) успели забыть.

— Я помню, — кивнула Гидра. — Кай. Наш капитан. Зачем было это всё стирать?.. А, точно… — она остановилась, посмотрела в сторону. Кай врос в этот мир снова, и все возвращалось на свое место, только уже без Веги. И, предчувствуя это, Кай попятился, хотел сбежать, но его окликнула Гидра:

— Погоди, это же не поможет!.. Дай мне хоть сказать.

Кай ждал, стоял в белой пыли, Гидра подбиралась к нему — осторожно, но все же быстро, пока Акросс не успел сообразить и попытаться ее остановить.

— Я не могу говорить, что это было не нужно… Но это неправильно, — мягко произнесла Гидра. Кай все еще стоял боком к ней, рукоять косы покоилась в левой руке, лезвие уходило куда-то в пол. — Я не стою твоей жизни. Никто не стоит твоей жизни, Кай.

Гидра замерла в полушаге от него. Возможно, она еще долго могла так стоять, но она лучше всех чувствовала, как уходило время. Поэтому решилась — обняла Кая за шею, развернула к себе, коснулась осторожно губами виска.

— Поэтому, как бы мне ни хотелось жить… Из-за этого не может не быть тебя. Нельзя сделать такой обмен, Кай. Спасибо тебе. За то, что ты для всех нас сделал.

Кай молчал. Поймал ее за запястье, когда и Гидра вдруг засветилась. Он пытался снова что-то исправить, вернуть, но это оказалось все равно, что удерживать песок в кулаке — Гидра соскальзывала. С ней происходило то же самое, что и с Тимом и Барсом, она пыталась вернуться в свое постоянное состояние — снова стать мертвой. Свет означал лишь то, что куртка, да и вообще ее одежда, изменились на платье. Такое, в каком по предположению Кая ее и похоронили. Он сжал ее запястье до синяка, словно пытался еще удержать, словно она над пропастью была. Гидра улыбалась и в то же время плакала. Еще что-то она хотела сказать Акроссу, стала оборачиваться — и, без звука, без выстрела, ее голова раскололась, забрызгав платье кровью.

Кай все еще держал ее руку, когда тело сложилось, упало перед ним в белый прах.

За стеклами пустой коробки здания вдруг пошел снег. Кай видел его боковым зрением, как и Хаски, нервно ожидающего приговора. Как и Акросса, который остолбенел, замер и никак не мог выдавить из себя хоть какую-то реакцию.

Кай остро ощутил, что не хочет здесь находиться. Все, что он столькими трудами исправлял, теперь катилось в пропасть. Он уже не мог стереть себя — оставалось стирать мир. Либо смириться со смертями Гидры и Веги, либо в труху размалывать Хаски, Акросса, Дроида, да и маму. У Кая были на это силы, но не поднимались руки — словно коса вдруг стала неподъемной, тянула к полу. И в то же время это нужно было сделать — самому убить всех, чтобы начать заново.

— Подвинься, Кай, — сказал внутри Легион. И Кай почувствовал, как его мягко опустили куда-то в вязкую темноту, где не было ни звуков, ни эмоций.

Коса пришла в движение, первые же два размашистых удара разрезали пустую коробку здания как картон, третий рубанул этажи поперек. И в просвете стало видно, что эти удары разрезают не только здание, они разрезают сам мир. Треснул, словно стекло. От этих сколов прошли еще трещины, послышался хруст.

Где-то в городе Дроид, все еще вынужденный давать показания полиции, услышал этот звук, как и допрашивавшие его. Осторожно подошел к окну и увидел, как мир крошился на осколки, словно стеклянным.

Акросс, каким-то чудом оказавшись рядом с Хаски, поймал его за грудки и, вместо того, чтобы от души ударить, спросил сурово:

— Делать что?

— Зачем? — не понял Хаски.

— Ты рехнулся?! Мир рушится! Как нам его остановить? Это из-за тебя случилось!

Хаски кивнул и на его лице растянулась улыбка — безумная и довольная. Акросс брезгливо отпустил — понял наконец, чего Хаски добивался.

Вместо Кая в центре стоял уже Легион. Удерживая косу двумя руками, он вновь размахнулся и прорезал мир наискосок. Здание качнуло, часть его накренилась. Акросс выдохнул, пообещав себе, что потом поищет причину, зачем он все это делает, и рванул вперед, пока Легион отвлекся на разрушение. На бегу попытался прицелиться — сразу в голову.

Но Легион развернулся вовремя, тяжело взмахнул косой. Акросс почувствовал только сильный ветер, но остановился. Новый пролом проходил через его тело, прямо по середине, насквозь разрубив живот. И от этого разлома по одежде Акросса тоже пошли трещины, будто она была стеклянной.

— О, надо было давно так сделать, — выдохнул Легион счастливо. — Лет восемь назад на этом самом месте…

Осколки начали опадать мелкой стеклянной крошкой куда-то в черноту.

Глава 3

Впервые за всю жизнь ей казалось, что, если обернуться и обнаружить позади себя подозрительного мужчину — можно будет вздохнуть с облегчением. Потому что мужчина будет вполне обычным маньяком, увязавшимся за женщиной в темном дворе. Потому что с этим можно справиться: попытаться сбежать, ударить. Может быть и не получилось бы, но все же, этот страх был бы понятным и объяснимым.

Но она слышала странные шаги за спиной: то вполне человеческие, то сменяющиеся цокотом когтей по сырому асфальту. Когда женщина оборачивалась — за спиной никого не было. Подгадав момент, развернулась резко, неожиданно, и онемела, успев заметить собачью морду, находящуюся на уровне человеческого лица. Возможно, кто-то просто пугал, нацепив маску. Такие ведь продавали, выглядели довольно натурально, тем более в темноте. Но женщина не просто испугалась, как должна была испугаться хулигана. Почти первобытный ужас острым скальпелем вскрыл ее грудную клетку и забрался внутрь.

Больше не было понятий «Стыдно» или «Вдруг кто увидит» — она развернулась и побежала так быстро, что небольшая дамская сумочка громко хлопала по пояснице при каждом рывке, но сзади все равно раздавались шаги, такие же нагоняющие. И хотя расстояния она не видела, но спиной чувствовала, как приближалось что-то — вот-вот вцепится в ногу, потащит в тень и утопит в ней как в стоячей воде болота. Последней каплей — когда чья-то рука, не сзади, сбоку налетевшего на нее, схватила за запястье. Она уже закричала, и, когда сошел на нет этот крик — пришло и успокоение.

Время-то еще не позднее — половина десятого вечера, район не безлюдный, хотя сейчас тут кроме них никто не проходил, а горящие в домах окна выглядели словно нарисованные краской, сложно было поверить, что за ними кто-то живет.

Сначала она повернула голову, чтобы посмотреть на того, кто ее остановил: парень лет шестнадцати, с залегшими под глазами тенями. Светлые волосы, тонкие руки. Не верилось, что в них столько силы. И смотрел он не на нее, а туда, откуда слышался топот преследователя.

Она слишком долго изучала его лицо, чужое, но такое приятное, словно парень напоминал ей кого-то. И потом, с опаской, повернула голову туда, где в темноте терялся угол дома.

Оно дышало громко, вывалив большой язык, смотрело горящими глазами на парня в упор, но ближе не подходило. Тело человеческое, а голова — маска короткошерстной собаки. Женщина пришла в себя, ощущение страха как в песочных часах перетекло в злость, и, рванувшись в сторону преследователя, она громко обругала:

— Больной что ли?! Иди сюда, я…

Но парень не отпускал ее руку. Вокруг него был словно меловой круг от нечисти, и тот, в маске, стоял поодаль, не уходил, полностью не показывался, но и не приближался.

— Галина Николаевна, держитесь позади меня, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил парень. Она не представлялась, но именно так ее и звали. — Он уже двоих убил, он не шутит.

Из-за угла дома раздалось рычание — глухое, утробное. Рычание все же больше собачье, чем человеческое. Галина Николаевна высвободила руку, и парень не мешал, он гипнотизировал преследователя.

— Бежать сможете? — спросил он, не поворачиваясь.

— Еще как, — бодро отозвалась женщина.

— Тогда бегите. Я вас найду.

Когда она снова пустилась в бег, уже не такой скорый и с поправкой на возраст, существо с головой собаки появилось из-за угла, собиралось обогнуть Кая, но тот отступил на шаг в сторону, не пропустил.

— Зачем ты это делаешь? — как непослушному псу сделал выговор Кай. Существо с рычанием снова бросилось в сторону, догнать, но в бетонную плиту перед ним врезалось на полметра лезвие косы. Пес повел носом по стали, повернул морду к Каю.

— Тебе нравится издеваться надо мной? Сначала Дроид… Потом Гидра. Теперь мама. Ты решил всех убить, кто мне дорог?

Существо втянуло запах руки Кая, сморщило нос и вдруг попыталось укусить. Кай отдернул руку, сам развернулся бежать, но его пес не преследовал — смотрел вслед красными глазами.

* * *

После всего пережитого, когда в дверь Галины Николаевны позвонили, она схватила кухонный нож и, спрятав его за запястье руки, пошла проверять, кого там принесло. В глазок был виден тот самый встрепанный парень, что спас ее от полупса, и все же получилась заминка. Открывать ему или нет? Откуда он вообще знал, где она живет?

А открыла не потому, что он ее спасал. Просто то существо все еще могло гнаться за ним, а она тут мешкала чего-то. Этого парня очень хотелось спасти. Галина Николаевна осознала, что чем-то неуловимым он напомнил ей погибшего несколько лет назад сына.

Она открыла с опаской, оставила только щель, словно на двери была цепочка.

— Я бы не побеспокоил, — начал неловко парень, — но он скорее всего вернется.

— Я живу не одна, — соврала женщина. Он замялся так, словно догадался о лжи, еще раз подтвердив ее догадку — откуда-то он знал все.

— Это хорошо, что не одна, — кинул он, голос его звучал ненатурально, он будто говорил с ребенком. — Но я ничего плохого не сделаю. Я хотел бы просто… защитить.

Мальчик тонкий, такой хрупкий, что для завершения образа только очков не хватало. И этот мальчик хотел ее защитить? Галина Николаевна отошла в сторону, освободив ему дорогу, призналась:

— Я соврала.

Парню хватило такта изобразить удивление.

Он осмотрелся так, словно был тут, но с тех пор многое изменилось.

— Родители тебя искать не будут? — спросила Галина Николаевна. Мальчик не был похож на беспризорника — аккуратный, чистый, вежливый. Он споткнулся, сбившись с шага, совсем не убедительно соврал:

— Они уехали.

— Те двое, которых оно убило и были твои родители? — осторожно спросила Галина Николаевна. Парень отрицательно помотал головой, бросился в угол без предупреждения, где на тумбочке лежал свежий выпуск газеты, только тогда опомнился, уточнил как-то совсем жалко:

— Можно?

— Ты голоден? — машинально спросила женщина, будто газета была чем-то съедобным. Парень снова отрицательно покачал головой, быстро перебрал листы, нашел криминальную сводку, развернул. Глаза у него блестели как стекла аквариумов, такие же влажные.

— Катю недавно загрыз, про нее еще не написали, — неловко продолжил парень и, как в забытьи, представился: — Я Саша.

— А почему я? — забыв о чае и содержимом холодильника, которое можно предложить, спросила Галина Николаевна.

— Не знаю, я просто следил за ним.

Он снова врал, Галина Николаевна хорошо чувствовала такие вещи, и она снова отвлеклась на кухню и еду:

— Я еще не ужинала. Это неудобно, если ты будешь просто смотреть, так что поедим вместе.

Куда она его потом отправит? На часах начало одиннадцатого. В бывшую комнату сына не положишь — вроде как надо, а материнское сердце протестовало. Последние пару лет она ее ничем не занимала, не сдавала, там оставались только вещи Виктора. Эта комната была похожа на склеп, и пускать туда ночевать постороннего казалось прежде всего неудобным, все равно что пригласить его в гроб.

* * *

На маленькой кухне стоял угловой диван: узкий и неудобный, обычному человеку на нем спать невозможно. Каю мешала только жесткость, но Галина Николаевна принесла подстелить теплое ватное одеяло, и место превратилось в уютное, вполне спальное.

Кай вроде и узнавал родную квартиру, а вроде и нет. Она выглядела более свежей и новой — деньги, которые мама тратила на него, в этом мире пускались на шторы, которые всегда хотела, на новую вытяжку, бытовые мелочи. На подоконнике стыла пепельница с тремя окурками, да и ночью Кай слышал, как открывалась балконная дверь — она все так же скрипела. В мире, который помнил Кай, мама не курила. Даже когда нервничала, даже тайком, он бы все равно заметил.

Заснув, уткнувшись лицом в угол дивана, Кай проснулся так, словно кто-то толкнул его. Приподнялся.

Дверь на кухню была открыта в прихожую, виден край железной входной. Во всем мире разлилась небывалая тишина, не слышно даже машин, которые и ночью сновали по двору и дорогам. И дверь словно изучала Кая пристальным взглядом стеклянного глазка. Чувство настолько параноидальное, что Кай старательно игнорировал его, перевернулся на другой бок, смотрел под темный кухонный стол.

События развивались слишком быстро. Кай появился в этом мире недавно, и сразу же натолкнулся на убитого Дроида. Тот лежал на улице, в темноте, и был словно подброшен Каю, как доказательство. Тогда Кай еще не видел Хаски, Гидру попытался найти просто чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Но Гидру подвело то, что она была достаточно самостоятельной и смелой, не смогла довериться незнакомому человеку. Тогда Кай впервые и увидел е г о.

Казалось, что они обнимались, если бы не струйки стекающей по груди и животу крови. Гидра цеплялась за спину существа, слабо колотила, и хрипела. Хаски был именно таким, каким его в своем кошмаре, одной ногой на том свете, видел Кай — Анубисом, существом с собачьей головой. Когда Кай окликнул его, существо подняло красные глаза и сжало челюсти сильнее, до хруста.

Этот мир тоже был совсем не тем, чего хотел Кай. Кроме Гидры здесь был мертв и Дроид. Хаски оказался жутким созданием, которое без особой причины убивало людей. И охотилось за его матерью. Кай должен был уходить и отсюда, но все пытался найти причину — почему Хаски такой? Он не смог толком поговорить с Гидрой, чтобы спросить, знала ли она вообще Хаски раньше, или здесь он настолько же вне мира, как Кай.

Когда чудятся чудовища, нужно обернуться и убедиться, что их там нет. Именно поэтому, полежав немного с открытыми глазами, Кай поднялся и подошел к двери, выглянул в глазок, в пустой тихий подъезд.

Мир был похож на фильм ужасов — вымерший, остановившийся. Не слышно ни соседей, ни поздних прохожих. Даже ночью не бывает так тихо, не возле дороги. Чтобы стереть это ощущение, Кай подошел к окну, посмотреть, горят ли окна в доме напротив. Обычно одно-два горели и под самое утро, перед рассветом. Но вместо окон Кая встретили два горящих глаза — Хаски стоял достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть его, и чтобы ему было видно окно третьего этажа. Кай впервые смог его так вот рассмотреть, как животное в зоопарке. Морда гладкошерстная, больше похоже на дога, и такие же острые уши. На Хаски было что-то черное, похожее на куртку, но со стороны казалось, словно и оно было из шерсти дога. Иногда Хаски моргал, дыхание не каждый вдох, но через раз вырывалось облачком пара. Кай не боялся его, словно стекло могло стать защитой. Нервничать он начал только когда Хаски прошел к дому, напрямую к подъезду. На третьем этаже послышалось, как загудел домофон, открывая дверь. Кай, чувствуя нарастающее напряжение, подкрался к двери, прислушался. Хаски тяжело ступал по лестнице, шел пешком. И остановился, конечно, на третьем этаже. В зарождающейся панике Кай успел подумать, что на часах третий час ночи, не настолько Хаски дурак… И вздрогнул от звонка в дверь.

Галина Николаевна выбралась из комнаты так, словно и не засыпала — бодрая, решительная. Она тоже была женщиной небольшой, тоненькой, но смелой.

— Оно? — тоном солдата в засаде спросила она, и ни тени страха. Кай кивнул, и женщина предупредила:

— Надо вызывать полицию, — ушла за телефоном. Снова прозвучал звонок, и потом — жутко и в то же время жалко — скребущиеся по двери собачьи коготки. Когда Кай выглянул снова — за дверью потерянно метался черно-белый пес.

— Постойте, — попросил Кай, и Галина Николаевна разозлилась, предупредила:

— Ты мне только открывать не смей.

— Там собака, — поспешил объяснить Кай.

— Собака в дверь звонила? — тон холодный, спокойный. Она ждала, когда Кай сам поймет, что сказал глупость, и эта ситуация настолько напомнила его мир и их прежние ссоры, что Кай сглотнул ком в горле.

— Нет, он собака теперь.

— Большая? — уточнила Галина Николаевна. — И без ошейника. Тоже повод.

И Кай сдался — снова выглянул в глазок. И опять его по позвоночнику продрало холодком, вздрогнули плечи. Снова собачья морда получеловека-полубога смотрела направленной стрелой, не щурясь. Словно Кай стоял прямо напротив него, только за каким-то магическим барьером, и не достать. Кай не слышал, чтобы Хаски этого мира разговаривал.

Его грубо дернули назад, к комнате — Виктора. Она располагалась дальше от двери и в ней были зашторены окна.

— В комнате подожди, — распорядилась Галина Николаевна, и решимость срезала ей десяток лет. Пожалуй, она даже быстрее, чем Кай, взяла себя в руки и собралась — чудовище в подъезде или человек уже и не имело значения. И дверь она не откроет.

— Он за мной, — признался Кай. — То есть… Он, конечно, преследует людей, но из-за меня.

Интуитивно он все равно отошел к двери в спальню, зная, что Галина Николаевна оттолкнет его туда, если не послушаться. Женщина взглянула в глазок, не прислоняя к нему глаз вплотную. Она была так собрана и бесстрашна, что Каю начало казаться — пес ушел.

— Я могу поговорить с ним, — предложил Кай, и Галина Николаевна отмахнулась от него, не оборачиваясь:

— Это не повод посылать тебя за дверь.

Кай присматривался к ее спине, ему казалось, что его прошлый мир протек в этот, и Галина Николаевна вспомнила, если не то, что она заменяла ему маму, то уж точно, что всегда защищала его.

— Я слышал про то, что случилось с Виктором, — не отводя глаз от двери, словно она вот-вот ломаться начнет, как фанерная, заговорил завороженный Кай. — Вы не думали после этого… попробовать снова? С другим ребенком?

Когда спина женщины вздрогнула, Каю сначала показалось, что монстр за дверью пошел в атаку, он даже не связал это со своими словами, но Галина Николаевна глухо ответила:

— Я пробовала. Полгода в детский дом ходила, выбрала себе дочку… Она сбежала, как только ей пятнадцать исполнилось. Прихватила деньги от продажи дома мамы. Нескоро они закончатся, наверное. Тогда вернется… Только кто мне теперь ребенка доверит, если первого убили, вторая сбежала?

Кай был ошарашен настолько, что забыл даже про чудовище под дверью. Он думал, что найдется хороший ребенок и без него. Что у него было уютное место, хорошая мама. И любой другой, оставшийся без родителей, достоин оказаться на месте Кая, заменить его. Ему почему-то казалось, что такая надежная Галина Николаевна снова сделает правильный выбор. Кай ошибался, своим исчезновением он сломал не только Хаски, недооценил своего влияния на окружающих. И если в случае с Хаски он мог что-то попытаться исправить просто отмотав назад, то спасти этим маму не мог. Как бы то ни было, а в ее жизни уже не существовало второго сына.

Впервые за все это время Каю захотелось очнуться в больнице, а мама — рядом, у кровати. Конечно, так не будет, и настоящая реанимация не то, что в фильмах, но… Это была не просто мысль, а его отчаянное желание его, как творца нового мира, и Кай почти почувствовал, как оно пролилось из него, как из надрезанного пакета со сметаной — такое же вязкое, такое же ощутимое. Если оно сбудется — Кай проснется в мире, где Хаски стрелял в него, а потом грозился убить, где Тим и Барс уже семь лет как мертвы, где умирает, не оставив преемника, Вега, как единый творец. И где два дня как похоронили Гидру. Зато он по-прежнему будет сыном Галины Николаевны.

Кай едва удержался у скользкого края ошибки. Повторил про себя, глядя в пол: «Гидра, выстрелом в лицо. Барс — выстрел в затылок. Тим — лезвие косы через грудную клетку. Хаски — понемногу сходит с ума».

Кай хотел вернуться в реальность, снова существовать тут, но сделать так, чтобы ничего этого не было. Чтобы осталась живой не только Гидра: копнуть глубже и спасти и Тима с Барсом. Он осознавал, насколько эта мечта несбыточна. Понял это, когда занял место Веги, понял всю ее беспомощность при такой огромной силе.

Почти сломавшаяся, расслоившаяся реальность снова встала на место, остановилась в точке настоящего. Мир уже обреченный, Кай не сможет жить тут и это далеко не тот идеал, который он искал. Но бросать маму на растерзание он не решался, сначала нужно было остановить Хаски, устроить для мамы безопасное место.

А потом все ломать.

Очень долго не происходило ничего, постепенно как из прохудившегося колеса ушла решимость из Галины Николаевны, и Кай присел на пол у закрытой двери, скрестив ноги.

— Мне в детстве бабушка рассказывала, — не отворачиваясь от двери, заговорила Галина Николаевна, — есть мальчик-солнце. Он всю жизнь убегает от подземного бога мертвых. Как только бог его догонит — наступит Конец Света.

Кай очень внимательно посмотрел в ее сгорбившуюся спину, потом на железную дверь. Наверное, он плохо склеил этот мир. Услышать такой бред от кого бы то ни было, тем более от серьезной Галины Николаевны — дикость.

— Не смейся, — попросила она. — Я сама в детстве смеялась. А теперь смотрю на него за дверью, и все хочу верить, что это маска… Но маска моргает. И я не вижу, где она крепится к телу.

— Я не смеюсь, — заверил Кай. — Но я не солнце.

— Тогда как тебя зовут и где ты живешь? — добавила Галина Николаевна. — Я помню, что Саша. Но ты явно школьник. В какую школу ты ходишь? Кто твои родители и где работают? Я не выгоню тебя, потому что я тебя не боюсь.

Она обернулась все-таки осторожно, словно только теперь начала понимать — она впустила в дом чужого человека и оставила на ночь. Кай отодвинулся к углу и произошло что-то еще более сверхъестественное, чем ожидающий снаружи Хаски — в полуметре от него преобразился мир, поменялись обои на те, что были при его существовании. На тумбочке появились ключи с его брелоком в виде собаки, на секунду в пространство прорвалась и кошка, но осталась лишь блеклым призраком и быстро рассеялась. Кай надеялся, что это видел только он, и все же голову поднял осторожно, наткнулся на удивленный взгляд мамы, и сердце упало куда-то в желудок. Больше от страха за нее, у которой человек с собачьей головой за дверью и призраки в квартире. Кай думал, как получится оправдаться или успокоить, и не мог решить, с чего первого стоит начать. И сейчас, в третьем часу ночи, его снова передернуло от звонка в дверь. Галина Николаевна обернулась осторожно, стараясь не шуметь. А потом Кай не смог поверить в то, что увидел — она отперла дверь.

* * *

Полицейских двое, один из них остался в квартире, прошел без приглашения на кухню, второй, с тяжким вздохом, отправился проверять подъезд по лестнице вверх. Лестничная клетка оказалась пуста, а город все так же необитаем.

— Значит, в дверь ломились, — кивнул оставшийся полицейский. — Знакомые?

— Нет. Не знаю, у него маска на лице была, такая… собачья… Он еще вечером издалека показался, а приближаться побоялся, — отчиталась Галина Николаевна. Кай стал декорацией. На столе осталась чашка с рисунком подсолнуха, старая, еще от бабушки. Он случайно разбил ее в четырнадцать, и теперь, когда поднес к ней руку, в чашку внутрь провалился осколок отбитого бока. Убрал руку — чашка снова целая. Он загородил ее собой, и ни полицейский, ни мама этого не увидели. Значит, главное ничего не касаться.

— Так и запишем, неустановленная личность… Угрожал? Пытался выломать дверь?

— Нет.

Полицейский почесал ручкой за ухом и, как бы между прочим, спросил:

— А парень вам кто? Совершеннолетний?

— Мой сын, — отозвалась Галина Николаевна спокойно, и Кай сначала подумал, что она умело врет, но она как проснулась — начали бегать глаза, она посмотрела на полицейского, пытаясь понять, правда ли это сказала. А потом, видимо, осознала, что предала Виктора, назвав чужого мальчика своим ребенком. Кай с болью наблюдал за этими изменениями, повернувшись к ней. Галина Николаевна поднялась, попятилась к выходу:

— Я сейчас, — предупредила она, обернулась к Каю, попыталась улыбнуться ему. С его места из кухни было видно — она забежала в комнату Виктора.

В копилку жутких звуков этой ночи прибавилось разбившееся стекло, потом женский крик. Полицейский сорвался с места, побежал в ту же комнату и отшатнулся, вылетел из квартиры и загрохотал по лестнице вниз.

— Уходим, — приказал Легион. Кай отнесся к его присутствию как к должному, так же к изменившейся руке, к появившейся косе. Легион рос из него как перекаченный сиамский близнец. Из соседней комнаты было слышно урчание. Кай сошел с места, а Легион остался, теперь полноценным человеком. Осторожно Кай остановился на пороге — Хаски вгрызался в горло лежащей на полу женщины.

— Мама… — позвал Кай, и глаза, казавшиеся уже мертвыми, повернулись к нему. Хаски разжал челюсти, тяжело поднялся. За спиной Кая оставалась открытая дверь в подъезд, но мир снова вымер, оттуда ничего не было слышно, никто не спускался проверить, в чем дело. — Зачем? За что? — не понял Кай. — Почему их? Если ты зол на меня, почему было не убить меня?..

Хаски, на каждом шаге покачиваясь из стороны в сторону, приблизился почти вплотную, но Кая лезвием загородил Легион.

— Уходить пора, — напомнил Легион. Кай стоял, как прикованный, ему казалось нечестным покидать этот мир, даже если в нем ничего не осталось уже, да и жалеть больше некого. Хаски дышал громко, сипло, не отрывал горящих глаз от Кая. Тот кивнул:

— Да, пора.

Тогда сорвался Хаски — стрелой, под лезвием, то дернулось как змея, задело собачью морду, но пасть все равно вцепилась в плечо Кая, у шеи, и сжалась мертвой хваткой так, что хрустнула кость. Маска как глиняная отделилась от лица, в ее сколе были видны глаза Хаски — его настоящие, серые. Каю показалось, что маска трескалась с таким грохотом, словно рушился дом, но чуть повернув голову он увидел, как трещины шли по самому миру. Он снова оказался неидеален и, наконец, распадался.

— Кай должен существовать, — прохрипел Хаски. Его голос был чем-то средним между человеческим и утробным рычанием. Кай кивнул осторожно, чтобы не потревожить плечо. — Если Кай не будет существовать, мир не нужен.

Легион смахнул маску, рванув ее с куском мяса, и от боли у Кая потемнело в глазах, заложило уши. Легион подхватил его, поднял с пола, на котором уже шли трещины. Хаски продолжал смотреть, и вскоре трещина прошла и по его коленям, сквозь нее был виден свет. Ему вроде и не было больно, он продолжал пристально наблюдать за Каем, пока вокруг рушился очередной бракованный мир.

Глава 4

Кай пришел в себя на кожаном заднем сидении машины. Приподнялся, осмотрелся, только после этого осознал, что за рулем Хаски.

Хаски успел развернуть машину и остановить, заехав передними колесами на бордюр и распугав прохожих. Кай вывалился из стоящей машины, хотя пытался выпрыгнуть на ходу. Хаски поймал его через пару шагов от дверцы, впихнул обратно в салон, забрался следом и закрыл дверь. Он держал Кая за плечи, но не грубо, скорее как перебравшего друга, перед вопросом как следует встряхнул:

— Прошло?

И Кай почувствовал себя истеричкой, проглотил испуганное: «Куда ты меня везешь?». Город вокруг был серый, предвечерний, еще и тучи собирались. Чужой, незнакомый, полный высотных зданий, как рот акулы. У Хаски были его игровые, по-собачьи яркие голубые глаза, он смотрел с пониманием, с какой-то даже жалостью.

— Куда мы едем?

— На расследование. Тебя вызвали. Все в порядке? Прошло?

— Прошло что?

— Твои приступы, — с нажимом ответил Хаски. — Если я вернусь за руль, ты не попытаешься снова сбежать?

Кай постепенно срастался с этим миром, как высаженное в чужую почву растение. Это была игра, Дроид и Гидра живы, тоже где-то тут. И Хаски при нем как личный охранник, неотступно. Только отчего-то Кай не чувствовал привязки к реальности. Это могло быть в порядке вещей — в конце концов, его тело теперь существует только в одном измерении, но почему менять что-то забросило сюда? В игре, а не настоящем мире. Игра ведь ни на что не влияла.

— В порядке, — отозвался Кай, кивнул, откинулся на мягкое сидение. Еще несколько секунд Хаски ждал, пристально рассматривая Кая, потом выбрался опять на место водителя.

— Часто у меня такие приступы? — на всякий случай уточнил Кай, сделав вид, что успокоился. Хаски вырулил с бордюра, машина вздрогнула.

— Что для тебя часто? Раз в неделю считается за часто? Ты не думай, я тебя не виню, и не считаю каким-то психом, — посматривая на него в зеркало заднего вида, заверил Хаски. — Не обращай внимания на то, что говорит Дроид.

— А что он говорит?

— Вот и молодец, — подбодрил Хаски, вернул все внимание дороге. На Кае был черный деловой костюм, белая хрустящая рубашка и тугой черный галстук. На нагрудном кармане полицейский значок, американский. Хаски же был одет как водитель, но в бардачке находился пистолет, еще один у Хаски в кобуре. Кай погладил свой бок, и на нем тоже обнаружил тяжелую кобуру.

В дороге начался дождь, и мир из серого стал черным. Хаски почти профессионально загнал машину в гущу полицейских экипажей с горящими мигалками, достал зонт и, открыв дверь, ждал Кая.

Первым к машине подбежал Дроид в полицейской форме, и этот образ очень ему подходил.

— Ты зря ехал, — начал он. — Это они вызвали, я позже подъехал. Тут и без тебя ясно, чьих рук дело.

— А раз ясно, то тем более стоило взглянуть, — недовольно возразил Хаски, и Дроид послушно кивнул, поджал губы и уступил им дорогу.

На старом дырявом складе с крыши внутрь затекали целые водопады. Люди в комбинезонах механически раскладывали черные полиэтиленовые мешки. Кай пропустили, ни о чем не спрашивая, в то время как у него к себе здешнему были вопросы, и самый главный из них: «Что я тут делаю?».

— Мда, — внезапно слишком громко для похоронной тишины этого места поддакнул Хаски. Кай, как и остальные, обернулся на голос — Хаски заглянул в мешок, который выглядел бесформенным, словно в него строительный мусор вместо человека положили. — Дроид прав, тут все ясно. Кай, давай я отвезу тебя домой, пока тебя не заставило на это смотреть.

Кай развернулся спросить: «На что смотреть?», но его сшибло с ног, и по первому ощущению показалось, что мир снова рушился. Но ведь рано, тут же вроде все не так плохо?

А потом слой с мира снялся, появился другой, чуждый. Место было то же, но на ржавом железном ящике сидел Акросс, и зачесанные назад волосы блестели от лака или геля.

— В этом городе постоянно находят трупы. Одним глаза выдавили, другим ногти вырвали, пальцы отрезали. Изнутри что-то вырезали. Все еще при жизни. И никто не знает, кто бы это мог быть. Почему-то грешат на меня, вроде как трупы были моими врагами. Но знаешь, почему не могут доказать? Свидетелей тоже нет.

У Кая появилось ощущение, что Акросс говорил ему, но, опустив глаза, он заметил связанного человека напротив брата. На Акроссе дорогой костюм, но он висел на нем, был слишком велик и неопрятен. Зрение у Кая получалось такое, словно он смотрел через круг в листе, и когда фокус переместился — стал виден человек, стоящий за спиной Акросса с заложенными за спину руками. У Кая перехватило дух — это Тим. Такой, каким он бы выглядел, дожив до двадцати семи. Неужели все сложилось настолько удачно, что в этом мире жива и команда Акросса? Кай уже не слушал, осмотрелся по сторонам и нашел — Барс стоял, прислонившись к осыпающейся стене, тоже возраста ближе к тридцати, только ему в отличие от Акросса костюм был к лицу. Вот только у ног Барса лежала связанная женщина, сидел прямо на полу мальчик лет двенадцати. Кай понял, что они — семья, и сопоставил количество мешков и трупов. Отсюда надо было бежать, потому что меньше всего Каю хотелось присутствовать при том, что скоро начнется.

— Но знаешь, это будет подозрительно, если свидетели начнут пропадать или отказываться от показаний. Лучше чтобы они нигде и не фигурировали как свидетели. Чтобы они и не находились, я ж не могу их прятать вместо них.

Акросс поднялся. Словно проснулся Тим, когда его капитан подошел ближе. У Тима руки были скованы за спиной, и Акросс расстегнул наручники, отдал ему шило.

— Всех? — без особого интереса спросил Тим.

И Кая выбросило. Пространство кружилось, пол ушел из-под ног, он почти упал, но кто-то перехватил его поперек тела и, от давления на желудок, Кая вырвало на грязный пол.

На секунду замерло и стихло все, и Кай, наученный горьким опытом, ждал, что сейчас мир снова пойдет трещинами. Но мир был цел. Все смотрели на Кая и молчали. Дроид поддерживал его на ногах, получалось, что Кай перегибался через его руку. Он попытался подняться, пошатнулся. Хаски цыкнул раздраженно:

— Говорил же нечего ему на это смотреть.

— Акросс со своими отморозками, — констатировал Дроид. Кай вытер рот рукавом, кто-то из криминалистов дал ему платок. Кай почувствовал, как его трясет, как выступил холодный пот. Вокруг него — Дроид и Хаски, словно пытались защитить его от всего.

Кай вскинул голову, услышав знакомый оклик — Гидра в деловом юбочном костюме звала их от желтой ленты, огораживающей место преступления. Кай покачнулся, направился к ней — с каждым шагом все уверенней, около нее он оказался уже полностью успокоившимся. Местная память подсказала ему раньше надписи на бейджике — Гидра репортер.

— Ну что, Кай, нашел уже волшебную дверь, что отведет нас в лучший мир? — с улыбкой пошутила Гидра, и Кай этой шутки не понял, поморщился. Как раз подоспели Хаски и Дроид.

— А что, похоже, что он уже отыскал? — спросил недовольно Дроид, обернулся к мешкам. — Вам хорошо, вы все время только на мешки пялитесь, а я как их увижу, так сразу нас на месте трупов представляю.

— Именно поэтому я перешла в газету, когда тут появился Акросс со своими отморозками, чтобы рожей на экранах не сверкать, — кивнула Гидра. — Но мы может быть поговорим не тут? Кай белый как полотно.

— Его заставили посмотреть, — усмехнулся невесело Хаски. «Мы от них бегаем, — понял Кай. — Не сражаемся. Мы настолько боимся Акросса, что убегаем от него… Но как, если из игры без смерти капитана не выйти?» Но сейчас Кай был реален и не был уверен, что с его смертью не прервется этот подбор нужного мира. Возможно, с Акроссом стоит поговорить. В конце концов в начале игр миры и их обитатели для него были картонными, так что убить кого-то Акроссу, как и Тиму, могло означать просто мысли.

Хаски коснулся его плеча, и Кай отстранился, вскинув голову. Хаски из-за этого выглядел растерянным:

— Ты еще в себя не пришел?

Непривычно было видеть Хаски таким… Прежним что ли. В лучшее время их команды. И даже более того — стал еще мягче. Кай решил ловить этот момент, вымучил из себя улыбку:

— Да. Я запутался… в настоящем.

— Нам поможет кофе, — решил Дроид. — Давайте правда отойдем. Я скажу, что пошел тебя опрашивать. Можешь ничего не рассказывать, я без твоих способностей знаю, что тут произошло.

«Способностей». Здесь Кай не тот, кто мог в зрительном контакте и касании вытащить из человека все, что тому известно, и пролистать его жизнь по диагонали. Тут Кай со способностью творца мира мог видеть прошлое и настоящее. Так же, как он видел это, находясь в доме Веги. Хаски попросил его не стирать себя, но Кай так и являлся творцом, а не рядовым игроком. Оставалось осмотреться и подумать, как можно исправить ситуацию.

Он размышлял и раньше о том, чтобы спасти Барса и Тима, но это казалось слишком невероятным и далеким. Сейчас же они были реальными, живыми, и это пьянило.

Хаски отвез всех четверых в свою квартиру — просторная студия с окном во всю стену. Тут не было кровати, словно Хаски спал на диване или под столом. По центру — журнальный столик и углом около него мягкий диван — Гидра села первой, вздохнула:

— Мне ведь даже нравился этот мир. Перспективная должность, интересное занятие. Скучать не приходилось. Честно, я все ждала, когда из канализации мутанты полезут, — Гидра приподняла прядь рыжих волос, чтобы пояснить свою шутку, но никто не засмеялся.

— У тебя же есть коньяк? — спросил мрачный Дроид. Хаски отрицательно помотал головой, тут же предложил:

— Водка.

Дроид кивнул. Кай пока что пытался слиться с обстановкой, но на него исподтишка поглядывали с какой-то надеждой что ли. На что? Что он победит Акросса? Такого Акросса и с такой поддержкой, хотя и прошлого смог за три года дважды победить, и то один раз с форой в виде абсолютного бессмертия.

— Лучше той помойки, где нас и без Акросса чуть не нагнули, — усмехнулся Хаски, поставив перед Дроидом бутылку. — И даже привычнее.

Кай мельком вспомнил и «ту помойку», попутно размышляя над тем, куда делся тот Кай, который жил эту жизнь до него. Заменил его Кай или и был им? Или появился только в тот момент, когда проснулся на заднем сидении машины и теперь додумывал этот мир?

— И не говори, даже думать не хочу, куда нас дальше забросит, — вздохнула Гидра, пока Дроид молча пил. — Но быть тут… Все равно что мышам в клетке со слепой кошкой. Он очень скоро нас найдет.

Так непривычно было видеть, как согласны друг с другом Гидра и Хаски, что Кай отвлекся, залюбовался этим, а потом вдруг опомнился:

— Погоди, разве тебе не нравился Акросс?

Все трое обернулись на него, Гидра закусила губу, подняла свой пиджак с ручки дивана, встала и поправила волосы, ни на кого не глядя, сказала в пустоту:

— Ладно, меня обыскались, наверное.

Кай почувствовал, что сказал ерунду. Гидра никогда не любила эту тему, ведь она предавала своего капитана любовью к чужому. Должно быть этот Кай не говорил ей о том, что все в порядке, он не сердится.

Но после ухода Гидры остались два взгляда, что все еще сверлили Кая с осуждением.

— Он шальной какой-то после пробуждения, — попытался оправдать его Хаски. — В машине у него снова был приступ. Попытался выскочить на ходу и сбежать от меня. Еле успокоил.

— Да, после приступов Кай всегда сам не свой, — согласился Дроид. — Я скажу Гидре, а то она и разговаривать с ним перестанет. Кай, может тебе тоже водки?

— Нет, — неловко улыбнувшись, отказался Кай, и за свою улыбку ему тоже стало стыдно.

* * *

— Барс, какого хрена?!

Барс спохватился от этого оклика, убрал под кресло бутылку, в которой плескалось только на пару глотков, но все же плескалось. Акросс распахнул дверь в его комнату. У него руки были в крови, отпечаток ее на лице, и Барс болезненно поморщился, понимая, что случилось. Опять.

— Я тебя поставил следить за Тимом. Ты, падла, знаешь, что он только тебя не трогает, но ты сделал что? Как звали парня, которого ты поставил за ним присмотреть? — Акросс кивнул на свои руки, Барс пожал плечами. Он сидел в глубоком кресле, по-прежнему закинув ноги на низкий журнальный стол. Занавески были плотно задернуты, кровать по-прежнему не заправлена.

— Что там могло случиться? Он же заперт был.

— Да ну? — наигранно удивился Акросс. — Тварь, в такие минуты я думаю о том, что ты еще живой только потому, что я не могу вечно присматривать за Тимом сам.

Акросс перевернул стул, сел на него верхом, угадал:

— Пил?

Как заправский алкоголик, Барс изобразил раскаяние пополам с возмущением за то, что его в чем-то там заподозрили. Акросс тяжело вздохнул, продолжил уже тише и серьезнее:

— Нам с тобой не повезло. Наш друг маньяк-садист.

— Ой не начинай, ты давно прирезал бы его сам, не будь он такой полезный.

— Полезный. — кивнул Акросс. — Но мороки с ним хватает. Ему нет разницы, кого резать, но нас с тобой он по-прежнему слушается. Поэтому и следить за ним должны мы с тобой. Иначе либо мои люди сами его попытаются прирезать, и тогда моих людей станет меньше ровно настолько, сколько к нему сунутся, либо никто на меня работать не будет. Потому что у меня опасно. Так они думают, что безопаснее со мной, чем против меня.

— Все верно, — кивнул Барс. — Так пацан как? Мертвый? Или снова порезал только?

— Он ему нижнюю челюсть вырвал. Может и выживет.

Барс рассмеялся, получил больно носком ботинка в бедро от Акросса:

— Не смешно. Это вообще-то мои люди.

— И как же его звали? — все еще хрюкая от смеха, спросил Барс, уже не скрываясь достал остатки алкоголя.

— Ты променял друга на выпивку, — разочарованно вздохнул Акросс, Барс снова засмеялся:

— Тиму что, было плохо? Не, ему норм. А того пацана я тоже знал ровно одну минуту, пока давал ему инструкции — в клетку не лезть, пальцы не совать, откусит. Ему должны были рассказывать, что правда откусит?..

Акросс смотрел на него задумчиво, стал похож на прежнего себя, семилетней давности, и вдруг, тоном того же Акросса, без властного гонора и цинизма, спросил:

— Что мы будем делать, когда он совсем с катушек слетит и нас тоже узнавать перестанет? Нас убить попытается, понимаешь?

— Тим попытается? — загоготал Барс, облившись выпивкой, и вдруг замолк, оставив на лице улыбку, закончил. — Тим убьет. А тебе что, так жить охота?

Барс извернулся в кресле, посмотрел на Акросса перевернутым лицом с блестящими губами, растянутыми в улыбке. У Барса была синяя переносица, хотя и поджила уже, сбитые костяшки пальцев, заплыл один глаз. Ему по-прежнему доставалось от Тима, только теперь Барс был словно боксерская груша. У него не оставалось ни одного ребра, которое не сломал бы Тим. Сначала Акросс относился к выпивке как к необходимому обезволивающему, но Барс по-прежнему не боялся подшучивать над этим чудовищем. Возможно, он и смерти уже не боялся.

— Договоришься, — пригрозил Акросс, поднялся. — Либо ты будешь как хороший друг присматривать за Тимом, либо я отправлю тебя спать с ним в его клетку. И там пей сколько хочешь.

— Требую раздельные кровати, — тут же поднял пустую бутылку Барс. — И рома. Больше рома. Меня уже блевать тянет от виски.

Когда Акросс поднялся, развернулся к двери, Барс серьезным голосом, непривычным для него, спросил:

— А их не нашли?

— Ищу, — отозвался Акросс. — Я уже удвоил вознаграждение, но поиск по-прежнему выглядит как: «Приведите того, не знаю кого».

— Это да, — протянул Барс. — Тима натравишь или снова сам справишься?

— На мелкого и меня хватит, и я буду не хуже Тима, — Акросс убрал выбившиеся пряди волос снова назад.

* * *

Ночью Кай застрял в кошмаре как муха в варенье. Он понимал, что это просто сон, но вот проснуться не получалось никак. Там он был в здании старого завода, кто-то преследовал его, загонял, и Кай даже точно сам себе сказать не мог, человек его ловил или животное.

Картинка стала отчетливой, когда он с разбега врезался в Акросса. Тот лишь покачнулся, но остался на месте. На секунду замерло все. Казалось, это не Акросс, это кто-то надевший его маску, никогда у него не было настолько прохладного взгляда.

А потом что-то больно врезалось под ребра, что-то тупое, с трудом прорезающее кожу, и пошло вышивать по телу как швейная иголка.

Кай наконец пришел в себя на прохладном полу спальни, с кровати к нему тянулась паутина одеяла. Третий час ночи на часах. «Об этом говорил Хаски? Эти приступы?».

Включив на кухне свет, Кай поставил чайник, толком не решив, чай ему нужен или достаточно воды из-под крана, и сел как карты раскладывать перед собой нынешнюю жизнь. Мама — была, да. С ней должно быть все в порядке, хотя в реальность Кай почему-то подсмотреть не мог. Был мир игры, только вместо прежней команды Акросса — Тим и Барс, это тоже неплохо, хотя и неясно, почему тогда Акросс так бесился, если вся его прежняя команда жива.

Насчет Веги был провал, в этом мире ее словно и не было вовсе, или Кай не пересекался с ней. Возможно, она просто сохраняла нейтралитет и не вмешивалась в игру, чтобы ее так же не обвиняли, как хозяйку игры, во всех ошибках и неудачах игроков.

На этом знания Кая об этом мире заканчивались. Он помнил что-то похожее на переход в реальность, помнил множество миров. И не мог вспомнить, чтобы какая-то из последних игр закончилась чьей-либо смертью. Да и играми это назвать было сложно — они почему-то всегда убегали, наслаждались просто новой реальностью и старались исчезнуть из нее сразу, как только на горизонте появлялся Акросс. Кай не понимал. Пожалуй, стоило сказать Хаски, что бесконечные приступы отшибли ему память и надо пояснить кое-какие банальнейшие вещи, которые команда Кая знала и понимала, а сам он — нет.

Хаски позвонил в начале седьмого утра, считал Кая с первого же «Привет».

— Не спал, — понял Хаски. — Опять?

— Снилось что-то, — не стал отпираться Кай.

— Я и говорю, «опять».

— Хаски, — Кай наспех подбирал слова, наконец выдал: — У меня в памяти белые пятна… Объяснишь мне кое-что?

— Что? — напрягся Хаски.

— Почему мы только убегаем от Акросса? Как же игра? В чем тогда ее смысл?

Несколько секунд Хаски молчал, слышен было только шум автострады — похоже, что он стоял на балконе.

— Знаешь что, не надо тебе ничего знать. Все в порядке, Кай. Теперь это такая игра, в салочки.

— Я не маленький, — напомнил Кай.

— Не маленький, — подтвердил Хаски, и Кай понял — он говорил с ним не как с ребенком, а как с больным. — Но поторопись и найди эту чертову дверь. Ты же знаешь, если Акросс нас догонит, я тебя заберу и сбегу, пока он будет разбираться с Гидрой и Дроидом.

— Что? — не понял Кай, и ему показалось, что он ослышался. Но Хаски тяжело вздохнул:

— Ты и это забудешь. Про дверь не забывай только.

* * *

Неприятности начались днем. Кай раскладывал по столу в участке фотографии из папки — жертв в одну сторону, Барса с Тимом в другую, Акросса — отдельно. У Акросса такие же холодные глаза, как в том сне, да и сложно было поверить, что это именно Акросс. В нем проглядывалось что-то от Легиона. Не попытка повторить его, а более настоящее. Это выглядело жутко и, засмотревшись на новую улыбку Акросса, Кай вздронул, когда что-то разбилось.

Поодаль находились двое: репортер и оператор. Камера, дорогая и тяжелая, была разбита до состояния мусора.

— Ты блин совсем рехнулся?! — начал оператор, пока репортер жался к стене. Напротив них стоял Хаски с полицейской дубинкой. Он брезгливо пальцем разобрал пластиковый мусор, выудил из него погнувшуюся карту памяти.

— Тут нельзя снимать, — Хаски сломал пальцами карту.

— А предупредить?!

— От этого зависят жизни людей. Тут улики и вообще, — Хаски было даже как-то лениво что-то сочинять, он отошел за совком и веником. — Кто вас вообще сюда пустил?

Каю пришлось оторваться от фотографий, чтобы подойти и узнать, что происходит, и оператор, до этого только бледневший и заикающийся, переключился на него:

— Мы про вас слышали. Прямо-таки легенда. Знаете, про вас бы сериал снимать! Документальный.

— Ничего вы про него не слышали, — с нажимом возразил Хаски.

— Что случилось? — не понял Кай.

— Они тебя засняли.

— И что? — снова переспросил Кай, и Хаски посмотрел на него возмущенно, но ответил холодно:

— Ничего.

Вмешался третий полицейский:

— Офицер просто нервничает. Говорят, у подозреваемого назначена награда за любую…

— Эй, — тут же снова ощерился Хаски. — Рот закрыл и выпроводил репортеров отсюда. А я узнаю, кто их вообще впустил.

Полицейские вернулись к своим делам, Кай тоже попытался, но Хаски перехватил его за ворот, потащил в сторону туалетов. Там уже, забив на свидетелей, высказал:

— Мы привыкли, что ты у нас «не от мира сего», мы тут как бы все не местные, но если твоя рожа засветится по телевизору, то нас всех переловят, Кай. Тебе ребят-то не жалко? Представляешь, что Тим сделает с ними? С тобой, в конце концов.

У Хаски дрожали руки, дергались губы, он то ли ударить хотел, то ли по голове погладить, как маленького, закончил уже грустно:

— Надо уходить из полиции. Сегодня же пиши заявление, мы слишком рядом с ним все ходим. Сосредоточься на своей задаче, не пытайся его поймать.

— Ты когда-нибудь думал о том, что происходит с миром, когда мы уходим? — спросил даже не этот Кай, а прошлый он. Хаски пожал плечами, развернулся и ушел.

Кай и правда написал заявление. Ворох фотографий так и остался на столе неразобранным.

* * *

Слишком много звонков обрушилось на его номер после ухода, пришлось выключить телефон. Вскоре после этого на пороге квартиры появились взмыленные Хаски и Гидра. Ничего не объясняя, они прошли в комнату, оба упали на диван. Гидра набрала номер и в трубку предупредила:

— Он жив.

Затем сразу сброс. У Кая нервно дернулись губы в попытке улыбнуться.

— Было слишком много звонков…

— Ага, штук пятнадцать от меня, — согласился Хаски, пытаясь отдышаться.

— Еще от меня десять, — предупредила Гидра. — От Дроида все тридцать.

— Нахера мне все это? — проворчал Хаски, подхватил с журнального столика счета и обмахивался ими.

— Ты ведь потребовал, чтобы я ушел, — напомнил Кай. — Потом начались звонки.

— Может, нам стоит его так же как Тима сажать? В клетку и под наручники, — задумчиво предложила Гидра. Кай вздрогнул. Он тут же выключился из разговора, превратился в мебель, в поставленный посреди комнаты торшер.

— Именно поэтому ты и сдохнешь первой, если нас найдут, — пообещал Хаски. — Ты помни, что жалеет тебя Дроид и, как раз, Кай. А ты его предлагаешь в смирительную рубашку.

— Просто это уже не тот Кай… Точнее тот. Но мы все изменились. А он… как не случилось ничего.

— Как интересно, — Хаски поднялся, отошел к кладовке, начал там копаться, пока продолжал: — А давай-ка ему напомним, почему он у нас такой блаженный. Давай ему все расскажем. И покажем. Нам же давно насрать, что он нашим капитаном был, что мы его до последнего защитить пытались. И чем же мы думали-то, а? Сейчас он для нас просто собака-ищейка, да? Кай, дверь! Кай, искать! Ничего, что Кай воспринимает каждый новый мир как реальный, у него же просто кукушка отъехала. Лови.

Кай, огорошенный этим монологом, брошенный ему продолговатый предмет все же поймал. Это отвертка. Эта вещь словно руки ему обожгла и, продержав ее всего секунду, чтобы рассмотреть, Кай уронил ее на пол. Вскочила Гидра, подобрала и протянула Каю:

— Нет уж, подержи еще, может вспомнишь.

— Эй, — окликнул зло Хаски.

— Ты сам этого хотел! — перешла на крик девушка. — Зачем теперь орать и что-то доказывать?! Ты еще был там! Вы с Каем оставались вдвоем, что тебе там мешало его вытащить?! Думаешь, теперь бегая за ним хвостом ты что-то хорошее делаешь?! Да мы оттягиваем только повторение! И ты снова собрался его спасть?! Так же, как тогда?!

Хаски вырвал отвертку из рук раскричавшейся Гидры, замахнулся. Кай ожил, успел оказаться между ними. Штырь отвертки пропорол ему плечо.

На какое-то время стало тихо, пока все успокаивались. Кай прикинул — удар должен был попасть либо в плечо, либо в шею, либо в сердце. Но Хаски не пугал, он собирался снова убить Гидру. Та, словно и не заметив этого, спохватилась:

— Кай, кровь!

Бросилась ванную, выбежала оттуда с аптечкой, перекисью смочила сложенный в несколько слоев бинт.

— Я не хотел, — попытался оправдаться Хаски, вышвырнул отвертку в раковину. — Нам всем тяжело.

Кай вспомнил снова по кругу: похороны, собственные видения, в которых Гидра с простреленной головой в окровавленном платье. Потом опадающую осколками Гидру из того мира, в котором он ее вернул, а она все равно помнила себя мертвой. И Гидру с разорванным горлом, и Хаски, который пытался убить всех, кто был Каю дорог. И вот, Хаски снова чуть не испортил все, убив Гидру.

— Убирайся, — внезапно даже для себя, произнес Кай, но понял, что все верно. Именно так. Хаски мешал ему их спасти, Хаски тоже пытался вернуться к состоянию убийцы.

— Он не всерьез, — попыталась защитить Гидра: то ли Хаски, то ли самого Кая, пока обрабатывала порез на плече второго. Кай, едва сдерживаясь, повернулся к Хаски, чтобы повторить, глядя ему в глаза:

— Убирайся отсюда. Убийца. Я больной, да?.. Ты, значит, здоровый. Не приближайся ни к кому. Ни ко мне. Ни к Гидре.

— Хаски, он же не в себе, — залепетала Гидра, попробовала примирить обоих. — Ты же знаешь… Мы все знаем, что у Кая с головой…

Хаски выпрямился с каменным лицом, кивнул и вышел, больше ничего не слушая. Гидра сорвалась его догонять.

* * *

Барс прислонился к стенке за спиной сидящего в кресле Акросса. Тима на такие совещания не выводили — нечего гостей пугать. Все равно что крокодила на стол посадить и гладить, пока идет разговор.

— Итак, — вполне доброжелательно подтолкнул говорить Акросс.

— Я не из вашей среды, вы ж понимаете… Но говорили, что вы даете хорошую награду за информацию об одном полицейском, что ведет ваше дело, — в кресле напротив сидел оператор. Он больше не мямлил, более того — держался как деловой партнер, хотя Акросс и стоящий за его спиной человек были опаснее Хаски. Акросс разочаровался:

— Плевать на полицию. Пусть ведут, вот до них мне точно дела нет. Барс, выстави его…

— Русые волосы, выглядит как подросток, — продолжил оператор спокойно. — Тощий, не высокий.

Барс и без команды остановился, спросил:

— Был рядом мужик?.. Такой, как понос резкий. Который бегал кругами и кудахтал «Не дышите на Кая. Не смотрите на Кая. Не подходите ближе чем на десять метров. Руками не трогать и не кормить».

Гость только кивнул, и улыбка стала шире:

— Обсудим плату?

* * *

— Ну вот, тут я и живу, — сообщила Гидра, тут же начала собирать одежду со спинки дивана, убирать в мойку стаканы. Квартирка была небольшой, входная дверь выходила в плотно заставленную мебелью гостиную, соединенную со столовой. Большую часть комнаты занимала как раз шикарная кухня с барной стойкой вместо обеденного стола, во второй же половине ютился диван, поставленный тут словно для того, чтобы чем-то забить пространство. Кай сбросил спортивную сумку у порога и вздрогнул, когда в дверь за его спиной позвонили, но Гидра поспешила открыть.

— Он что, серьезно выгнал Хаски? — начал Дроид снова так, словно Кая тут и не было. Тот подобрал сумку и ушел поставить в ванной зубную щетку.

— Может Хаски образумится… Он сам виноват. Он его отверткой ударил, плечо пропорол… Если бы он с ножом, еще куда не шло, но отвертка… Тут Кай и сорвался.

— Кай вспомнил? — оживился тут же Дроид.

— Я тут стою, — одернул Кай зло. — Что я вспомнил?

— Что-нибудь, — Дроид говорил это не для отмазки, он смотрел с надеждой, словно Кай и правда ему сейчас все расскажет, но Кай только отрицательно покачал головой.

— Мы найдем Хаски, когда придет время бежать, — пообещала Гидра. — А пока… им обоим надо остыть.

— Да что ему будет? — легкомысленно отозвался Кай, ушел проверить холодильник. Желудок скрутило от голода, но нужно было, чтобы остальные не заметили, что Каю надо пополнять силы едой и сном.

— Всего лишь убьют, — проворчал Дроид себе под нос. — С Хаски было удобно, он от Кая почти не отходил. Теперь стоит Акроссу его найти — и все. Кай, ты же попытаешься его победить?

Ответ для Кая был очевиден, но явно предполагался другой. Кай задумчиво обернулся, спросил настороженно:

— Что не так?

— Столько футуристических миров прошли… — снова забрюзжал Дроид, отвлекшись. — Не могли ему лекарства поискать? Чтобы он вспомнил.

— Да никто не хочет, чтобы он вспоминал, — отмахнулась Гидра, и Каю пришлось хлопнуть по столу здоровой рукой.

— Рассказывайте, — приказал он. — Все, что я должен знать.

— Ты и сам знаешь, что должен. Найти дверь, — пожал плечами Дроид. — Как можно скорее.

— Какую дверь?

— Выход из этой реальности.

— Почему мы не можем победить Акросса?

— Никогда не могли, а тут вдруг сможем, — засмеялся нервно Дроид.

— Но раньше мы все же пытались.

— И умирали. Кай, тут тебе не просто игра. Как давно ты был в настоящем мире, а? Как там мама, институт, твои подруги? Как они?

— Дроид, — окликнула осторожно Гидра. — Он может думать, что бывает там… Так же как мы раньше были в игре.

— А, точно, — вздохнул Дроид. Кай снова сорвался:

— Я ничего не понимаю! Объясните! Я не помню, так вы помните. В чем дело-то?!

Дроид и Гидра переглянулись как родители, чей шестилетний ребенок потребовал объяснить, откуда берутся дети.

— Сядь, — попросила Гидра, похлопав по месту рядом с собой. Кай послушно присел, и она осторожно взяла его ладони в свои. Сделав голос как можно мягче, она заговорила:

— Это уже не игра, Кай. Это наш способ жить. Акросс нас всех убил.

— Да он забудет, — досадливо возразил Дроид, но смотрел в глаза, ловил каждое изменение.

— Сначала убили меня, — продолжила Гидра мягко, Дроид добавил резкости:

— Горло перерезали.

— Потом Дроида.

— Ножевое в печень. И оставил меня умирать… Даже «скорая» приезжала, а откачать не успели… — он горько замолк и следующие слова прошли уже без замечания.

— Потом тебя. А потом Хаски. Мы очнулись в штабе и после этого стараемся не умирать. Потому что… Мы не уверены, что вернемся.

— А штаб?

— Акросс знает, где штаб. Мы сбежали, когда он явился в штаб. С тех пор туда не возвращались. Все, что мы можем — это бежать.

— То есть вы чувствуете боль? — переспросил Кай.

— Мы, блин, все чувствуем, — снова вступил Дроид. — А увечья в новом мире исчезают. Но это не значит, что надо дожидаться, когда Тим нам отрежет ноги.

— Ты как? — тут же спросила Гидра. Кай задумчиво кивнул:

— В норме. Все наконец встало на свои места. Давно Акросс такой ублюдок?

— Всегда таким был, — потвердила Гидра.

* * *

Квартира была совершенно безликой, в ней гостиная совмещалась с кухней и отдельной комнатой являлась спальня.

— Зубной щетки нет, — из ванной отозвался Барс. Тим осмотрелся по сторонам, направился к входной двери, но Акросс перехватил его за плечо и поставил рядом с собой. Тим послушно замер. Еще трое обыскивали диван, столы, перебирали вещи в поисках зацепок. — Ощущение, что он квартиру на несколько месяцев снял и кроме еды ничего его тут нет.

— Пес должен жить где-то рядом. На случай, если хозяину понадобится помощь, — прикинул Акросс.

— Ну да, само собой. То есть хозяин сбежал, а пса предупредить забыл, — засмеялся Барс. Теперь он стоял у двери в ванную и больше не занимался никакими поисками.

— Пес рядом, — внезапно подал голос Тим. — Пусти меня найти его.

— Ну да, конечно, — фыркнул Барс. — Тебя только «пусти», потом по расчлененным трупам искать.

— Иди с ним, — скомандовал Акросс.

— А от меня он не сбегал, да? — фыркнул Барс, и Акросс перехватил его за ворот пиджака, потянул к себе.

— Тим прав. Пес где-то тут и наблюдает. И докладывает. Потянем за него — вытащим и капитана.

— У Тима тормоза слетают, когда он с Хаски сцепляется, я не разниму, — проворчал Барс, но все равно открыл дверь, выпустил напарника в коридор, добавив: — Только после дам.

Тим на подначку не отреагировал никак, в дверной проем вышел как из клетки выпущенный монстр, и показалось, что остальные вздохнули с облегчением, когда он удалился.

* * *

— Передай Каю, что они были у него в квартире, туда возвращаться нельзя.

— Ты, может, сам? — предложил Дроид.

— Не хочу.

— Ты же знаешь, Кай не в себе. Мы ему все рассказали, он вроде вспомнил, стал более-менее нормальным. Задумался.

— Тем более нет.

— Да что за детский сад. Кай! Поговори с Хаски, он ждет, когда ты извинишься!.. — Дроид не успел договорить, из трубки раздались гудки. Да и Кай смотрел раздражено, Дроид даже не предложил перезвонить.

— Акросс был в твоей квартире.

— Хаски жив? — отреагировала Гидра, Дроид решил поддеть:

— Пока что да.

Кай продолжал хмуро изучать статьи на ноутбуке, хотя и вряд ли их читал. Он сидел на диване, укрытый пледом.

— Надо стребовать с него алименты, — вздохнул Дроид.

— Кай и наш капитан, — тут же возразила Гидра. — И… Он вполне самостоятельный, мы не нянчимся с ним.

— Я все слышу, — напомнил о себе Кай. — Почему Акросса поймать не могут, все улики на него указывают?

— Акросс не хочет, — как само собой разумеющееся пояснила Гидра, тут же вспомнила, что капитан не в себе, и прибавила: — Игра подчиняется капитану.

— Этого не может быть, — отрицательно помотал головой Кай. Не может, потому что нет Веги. Не желания капитана исполнялись, а Вега благоволила ему. А она не могла допустить все это.

Гидра и Дроид снова понимающе переглянулись.

— Ладно, — поднялся Дроид, — ведите себя хорошо и если что звоните. А я спать. Домой.

— Можешь остаться тут, — предложила Гидра. — Диван широкий.

— Нет уж, меня вроде пока не обнаружили, а дольше Кая я не вытерплю.

Дроид оделся без спешки, вышел. Только после этого Гидра извинилась:

— Ты его прости. Просто все мы изменились, а ты нет. Все поняли, что это не игра, а ты продолжаешь рваться в сражение с Акроссом. Но ты сейчас не только за свою жизнь отвечаешь. Если тебя убьют — мы никуда больше не сбежим.

Ночью, рассматривая потолок, Кай думал о том, можно ли считать этот мир удачным. Тут есть Барс, Тим. Пусть не совсем, но команда жива. Но, похоже, ей не нравилось навсегда застрять в мире игры. Или стоило поговорить с Акроссом, чтобы остановил эту погоню, и найти с остальными подходящий для жизни мир?

Но снова вспомнилась мама, для которой он не просто не существовал, для которой он умер.

Кай оставил эти мысли на завтра и переложил на стол еще включенный ноутбук. Повернулся на бок, закрыл глаза. Под ним плескалась черная теплая вода и, стоило расслабиться, Кая утянуло в самую глубину.

Глава 5

— Мы проверили. И знаешь что? Ни в соцсетях, ни в отправленных сообщениях никакой Виктор не упоминается.

— Мы называли его Акросс, — Кай не мог оторвать взгляда от фотографии на столе. Кабинет был похож на директорский в школе, и такой же бедно обставленный, только пахло тут крепким потом и страхом. Кай не верил людям в погонах. Он чувствовал, что его топят.

— Кто он? Ролевик? Реконструктор? Почему Акросс?

— Геймер, — нашелся Кай. На фото перед ним Гидра — бледная до серого оттенка кожи, горло располосовано как в анатомическом справочнике, футболка с высоким воротником залита бурым.

— И во что же он играл?

— Я не знаю, — отозвался Кай, поморщился, как если бы раскусил шарик перца. Они не найдут Акросса, они не защитят остальных. — С ним еще двое.

— Ну да, Михаил и Руслан, или как они у вас известны в секте?

— Их тоже хотят убить, — настойчиво произнес Кай, смотрел исподлобья. — Вы же не серьезно? Кто этому поверит, ну? Я не смог бы ее убить. Я с ней одного роста, Акросс вышел, и ребята его выше.

— Я и не говорю, что ты убил. Я спрашиваю, во что вы, придурки, ввязались. Кому денег должны? Видели что-то? За что он вас перерезать решил?

У Акросса не было причины. Акроссу просто надоело их несерьезное отношение к игре — умерли, ожили, снова умерли — ничего. Это не больно, да и возвращаешься в штаб и начинаешь заново. Так Кай думал тогда, а объяснить не мог, кроме как «Да он просто больной».

Но теперь Кай понимал — дело не в этом.

— У него раньше была такая команда, — быстро соображая, начал Кай. — Как у меня… Не совсем, конечно, но… Дело не в составе. Дело в отношении… Друг к другу, к игре.

— Игре? — засмеялся следователь, и Кай только теперь заметил — вместо глаз у него были пластиковые бельма, он не настоящий. Поэтому Кай продолжил спокойно:

— Тим и Барс были его опорой. Вега — почти что его девушкой. Ему достаточно было только позвать. Они готовы были прикрыть друг друга… умереть друг за друга. А потом… потом они правда умерли и вернулись в штаб… Не так, они не просто умерли, они сожрали их… Как я Легиона. Только Легион не был частью меня, и он стал моей силой. А их противники были. И… Они стали тем, чем не хотели быть. Что все это время держали от себя подальше, с чем боролись. Они ведь именно так выжили, именно так победили. Да, Акросс?

Кай развернулся, и окружающий мир осыпался, словно песочный, вокруг снова был заброшенный завод. На металлической решетчатой платформе стоял Акросс с отверткой в руках. У Кая свело зубы от предчувствия боли.

— Никто не виноват в том, что ты сдался, — произнес он. Акросс покачнулся вперед, подошел и занес отвертку. Это был не просто кошмарный сон, для этого мира все случившееся — правда. И фотографии Гидры с перерезанным горлом, и Акросс с отверткой.

— А, — выдохнул Кай, вспомнив, как именно умер. До болевых ощущений, до оглушающего чувства ужаса и мысли: «Я теперь умру?». Тот Кай не знал, что вернется в штаб. Да и в том, что его навсегда выбросило из родного мира, приятного мало. И умер он, конечно, не сразу, только несколько ударов спустя. Достаточно, чтобы успеть увидеть подоспевшего Хаски.

Кай проснулся, завернутый в одеяло как в саван, сполз с дивана на пол. У него было почти физическое ощущение боли, но притупленное, словно его не кололи, а били в те места, куда наносились удары. Но постепенно это чувство прошло так же, как гаснет отсвет лампочки после выключения электричества. За окном уже рассвело, за барной стойкой напротив дивана сидела Гидра с чашкой кофе, подняла ее и предложила заботливо:

— Хочешь?

— Я еще посижу, — кивнул Кай, скинул с себя одеяло. — Я долго спал?

— Кай, тебе могло показаться, что мы к тебе стали хуже относиться. Это не так. Мы все в одной лодке и… Ты вообще помнишь, о чем вчера говорили?

— Да. Почему мне не говорили этого раньше? — проворчал Кай. Гидра задумчиво отпила из чашки.

— Говорили, — подтвердила она. — Ты быстро забываешь. Новый твой приступ…

— Какой приступ?

— Вот как сейчас был, когда ты орешь во сне. После очередного приступа ты снова забывал и рвался драться с Акроссом. И жаловался, что не видишь реальности.

Кай задумчиво переварил новую информацию. Что-то такое он припоминал, и тот Кай — это тоже он, он не умирал с приходом личности Кая как творца. Чем дольше он в этом теле, тем сильнее они срастались воедино. И этот мир, это прошлое и боль становились миром Кая. Уйти сейчас не хватило бы сил, нужно понять, как избежать этой ошибки, чтобы не оказаться в подобной реальности снова. Но этот мир тоже обреченный. Как и Гидра, сидящая напротив с чашкой кофе и еще не знающая, что такой жизни не должно быть, и что это можно исправить.

— Намучились вы со мной, — вместо извинений начал Кай, и Гидра вздохнула, ответила честно:

— Да мы еще и не переставали мучиться…

Две реальности до этого — жуткие и неправильные. В обеих Гидра умерла, и не только она. Так что ее слова прозвучали для Кая как предсказание — сколько еще нужно перебрать, чтобы подобрать лучший мир? Способен ли он будет на какие-то уступки себе, пожертвовать кем-то, чтобы остаться и окончательно срастись с Каем того мира?

— Как я нахожу двери? — спросил Кай, и Гидра поднялась с места, вздохнула:

— Приехали… Кай, да кто бы знал, а? Если бы умели, не стали бы на тебя это взваливать. Но вот как-то, да находишь.

* * *

У Дроида в этом мире и работа, и положение более скучные. Если Кай был ключевой фигурой, то Дроиду доверяли только патрулирование и обнести ленточкой место происшествия. Расстраивало, но этот мир все равно им не подходил. Так думал Дроид, а когда пришло время спрятаться — не захотел увольняться. В конце концов, они обнаружили только Кая.

— Добрый день, мы кое-кого ищем.

Дроид узнал бы этот голос даже сто лет спустя, потому что именно этот человек убил его впервые. Барс стоял у самого входа, дальше которого его не пропускали. Наклонился с вежливой улыбкой к стойке. За его спиной Тим смотрел в упор на полицейского за стойкой, исподлобья изучал помещение. Дроид осторожно, незаметно забрался под ближайший стол.

— Мы слышали, что совсем недавно у вас уволился очень ценный сотрудник. Хотелось бы узнать, не было ли у него в управлении еще несколько друзей. Особенно интересует один такой… Знаете, которому бы лучше за решеткой сидеть, чем тут работать. Камеры операторам разбивает, хамит. Понимаете, я адвокат и хотел бы уладить дело миром, договориться о компенсации.

— Не знаю, о ком вы.

— Да бросьте, его все знают. У него то ли имя, то ли фамилия такая собачья… Бульдог? Питбуль? О, точно, Хаски.

— Такого офицера у нас не работает.

— Ну, тогда свяжемся с вами через суд.

Дроид, присматривающий себе подходящее оружие, с удивлением отметил, что после этого не было слышно не предсмертных хрипов, не звуков стрельбы. Двое ищеек Акросса и правда тихо ушли, никого не убив при этом. Это так же необычно, как забрать из мышеловки сыр, не прищемив себе пальцы.

Их появление жуткое, словно призраки в пустынном доме мимо прошли, и почему-то не тронули. Дроид боялся сразу выбираться из своего укрытия, даже когда его спросили, что он делает под столом — он нашел там какой-то мусор, соврал, что обронил. Но по-прежнему не поднялся.

Первые шаги он сделал как по новой планете — так же было страшно, словно близость смерти оставила мины на его пути. И уже через пару шагов сорвался на бег — к подземной парковке, к автомобилю, даже времени на звонок не потратил. И, в панике пытаясь открыть машину, уронил ключи, как только услышал сигнал.

Барс сидел за рулем пыльного «Рено», Тим стоял навытяжку у пассажирского места, но не атаковал. Барс выбрался из машины с улыбкой, как старому приятелю сообщил:

— Я бы не советовал. Там тормозов нет.

Дроид подобрал ключи, при этом содрав в кровь о покрытие подушечки пальцев. Тим направился к нему, по пути набрал скорость.

— Да ладно, у меня амнистия от Акросса. Он предложил вам всем жизнь, если отдадите Кая. Ну зачем он вам, а? А у Акросса отчего-то на него зуб.

Дроид подпустил Тима слишком близко и, отшатнувшись, успел выхватить пистолет, выстрелил. Тут же получил удар под дых, и ему показалось, что снова ножом или шилом. Он, тяжело дыша, отполз от противника и машины, попытался подняться на ноги.

— Ну правда, отдаете его нам, и можете пожить тут спокойно.

— Это уже было, — напомнил Дроид, все-таки поднялся, перепрыгнул капот чужой машины. Тим следовал за ним по тому же пути.

— Да? — удивленно переспросил Барс. — А, точно. Ну вот видишь, вы отказались, и вот к чему это привело. Самое время передумать.

Барс похлопал Тима по плечу, передал ему нож. Тот принял спокойно, ловко устроил его в руке лезвием вверх.

— Зачем вам это? — продолжая отступать и петлять, спросил Дроид. — Мы же просто играли…

Барс наигранно растерялся, подозвал его так, словно хотел тайну рассказать и (хотя Дроид и не думал подходить), расплывшись в улыбке, ответил:

— А мы нет.

Когда Тим сорвался с места, Дроид сделал еще два выстрела, оба снова мимо, зато спрятался за машину Барс. И, когда Дроид ушел вправо, за чей-то форд, на подземной парковке, наконец, раздалось:

— Какого черта тут!?.. Оружие на пол, руки подняли!

Это означало, что охрана, наконец, удосужилась посмотреть в монитор, на котором показывали происходящее на парковке. Конечно, никто охранника не слушал — Дроид с низкого старта поспешил к своей машине, Барс схватил за шкирку Тима, который рвался догонять, вбросил на заднее сидение их машины.

— Стрелять буду! — послышалось снова грозное. Барс с парковки вырулил первым, успел улыбнуться то ли Дроиду, напряженно наблюдающему их отход, то ли охраннику, который по-прежнему не решался ни помощь звать, ни стрелять.

* * *

— Кай!

Он едва не выронил чашку с кипятком, но только облился. Дроид, вошедший в квартиру без звонка и стука, видимо со своими ключами, демонстративно бросил спортивную сумку посреди комнаты, на ковер.

— Ты вообще ищешь дверь?

— Что случилось? — попыталась замять ссору Гидра.

— В отделении были Барс с Тимом. Не самая приятная встреча. Из-за того кипиша, что мы устроили, я даже заявление написать не смог. Завтра меня ждут на ковер, и знаешь что? Я не пойду. И тогда меня начнет искать и полиция. Я не могу покинуть город. Мы уже три месяца тут, половину этого времени ты ищешь дверь.

— Дроид, он старается, — снова вступилась Гидра. — Ему было больнее нас всех, он не хочет…

— А по-моему наоборот. Наш бесстрашный капитан собрался драться с Акроссом.

— Я не собираюсь вас подставлять, — наконец произнес Кай.

— Как не собираешься, если без тебя нас переловят и перебьют? — тут же приняла сторону Дроида Гидра. — Кай, ты же понимаешь, что ты себе больше не принадлежишь, и что от твоей смерти зависят и наши?

— Я найду, как сбежать, — пообещал Кай, потупившись. — Но если я не успею…

— Нельзя не успеть, — отрезал Дроид, наступая, — потому что если ты не успеваешь — все повторится! Мясорубка, Кай! Я не хочу!

— Погоди, нельзя так, я уверена, что Кай понимает…

— Ничего он не понимает! — Дроид на секунду отвлекся на нее, снова повернулся к капитану, и в этот момент у него зазвонил телефон. Дроид разом потерял всю свою ярость, отвлекся, чтобы ответить как-то виновато:

— Да?

— От Кая отойди. И прекрати на него наезжать, — вкрадчиво раздалось из трубки, но в воцарившейся тишине это было слышно даже Гидре и Каю.

— Он собирается подождать, пока нас Акросс найдет, — как несправедливо обиженный ребенок, возразил Дроид. Трубка ответила ему что-то, на этот раз невнятно. Дроид сбросил вызов, поднял свою сумку и ушел в комнату, больше ничего не сказав. В этом жесте была такая обреченность, словно Дроид оказался между двух огней, и уже ничего не хотел решать. Каю стало страшно стыдно за себя, но ведь Дроид не знал — у капитана сейчас сила Легиона, и он мог их всех спасти. Если не вернуть в родную реальность, фактически к жизни, то попытаться сделать так, чтобы им не пришлось больше убегать.

Запоздало до него дошел смысл случившегося, но свою догадку он обозначил только удивленным:

— А?

— Хаски следит за нами, — кивнула Гидра. — Даже если ты его выгнал, он не может тебя нам доверить.

— Разве он не обиделся? — запоздало чувствуя раскаяние, спросил Кай, глядя в широкое окно и небоскреб с темными окнами напротив них. Гидра издала нервный смешок, похлопала капитана по плечу:

— Хаски умер последним. Мы с Дроидом очень на него надеялись. Думали, что тебя можно будет доверить ему… твою жизнь и безопасность…

Кай вспомнил заброшенный цех с ржавым покрытием, и он никуда не убегал. Сидел на размокшем от дождей стуле и пытался собраться с мыслями. «Мы одни не сможем», — сказал Хаски. — «У меня есть ребята… И убивать могут, и сдохнут — не жалко».

«Как ты к ним…» — попытался пошутить Кай, усмехнувшись, но снова вернулся к обреченной задумчивости.

«Тут тебя не найдут, — заверил Хаски, разворачиваясь к лестнице. — Но если что-то услышишь — звони».

Кай не помнил, успел ли набрать его номер. Только себя, лежащим на грязном сером бетоне. Как болело все тело, точечно, словно он был вывернутый иголками внутрь дикобраз, как сложно было дышать, и со свистом через дыру в легких выходил воздух. И помнил лицо Хаски, стоящего над ним, его испачканные в грязи кеды и этот взгляд — ошарашенный, застывший. Хаски видел, как он умирал.

— Он до сих пор чувствует себя виноватым перед тобой и перед нами, — продолжала Гидра. — Та ссора, что произошла… он не обижался. Он просто решил, что ты припоминаешь ему это. Что ты наконец-то рассердился за то, что он тебя не уберег.

Кай поболтал на дне кружки остатки кофе, задумчиво начал:

— Я помню другой мир… у меня все в голове перепуталось, и я помню мир, в котором Хаски агрессор. Он убил тебя, потому что боялся за меня. А потом осознал, что сделал и что его преданность какая-то больная, и пытался убить меня. Я кричал не на него… Я кричал на того Хаски, каким его помню я.

Гидра улыбнулась, погладила его по руке:

— Вот и разъяснили. Вам следует снова поговорить и все прояснить. Хаски резкий, но он никогда бы не стал убивать тебя или меня. Я рада, что ты понимаешь, что такого не существует.

Конечно, не существовало, Кай своими руками уничтожил эту вероятность. Он еще помнил, как она осколками битого стекла осыпалась вокруг него, грозила порезать.

— Пойду, поищу его, — поднялся тяжело Кай. Гидра посмотрела с сожалением:

— Уверен? Это не горит… К тому же ты не знаешь, где искать.

— Где-нибудь рядом, — не оборачиваясь прокомментировал Кай.

* * *

Старое здание склада пахло сыростью, ржавчиной и едкой химической пылью. Хаски подошел к краю лестницы еще до того, как услышал скрежет отодвигаемой массивной двери.

— Я ждал тебя, — спокойно поприветствовал Хаски. Тим вздернул губу в оскале:

— По-твоему это смешно?

— У тебя нет чувства юмора, — Хаски начал спускаться, и в движениях его сквозила какая-то фатальность, словно вся жизнь шла к этому моменту, и теперь, наконец, вот ее логичная кульминация.

— Такие как ты и отбили, — продолжил хмуриться Тим. При спуске стало видно — у него тонкий стилет в руке, похожий на шило.

— Жаль, я там не участвовал, — с наглой улыбкой продолжал Хаски, и вдруг посерьезнел: — Я бы добил…

* * *

По проулку скользила всего одна машина, стараясь вписаться во все повороты. Кай сначала не заметил женщины, она почти слилась с тенью у подъезда его дома. Присмотревшись, он остановился.

— Что? Ты считал, что я везде мертвая? — улыбнулась Вега. В сравнении с тенью, в которой она пряталась, солнце было слепящим, нестерпимым. Кай прикрылся от него ладонью, но казалось, что оно и кожу прожигало.

— Я боялся, что ты здесь с ними… такая же мразь, — смущаясь, пояснил Кай. В тень он побоялся ступать, словно черта разделения солнца и тьмы такая же, как граница жизни и смерти. Он сам где-то в другом мире сейчас мог умереть во время комы, и только теперь начал этого бояться.

— Акросс и в твое время был не подарок, но все эти Акроссы — один Акросс. И Тим только один. Понимаешь?

Кай отрицательно покачал головой:

— Не то же.

— То же, Кай. Изменившиеся сильно, но большей частью только внешне…

— Акросс, который играл против меня, ненавидел то, что делает, — упрямо возразил Кай. — Он должен был казаться садистом, казаться злом. И все равно… В ситуациях, когда надо было сделать выбор, когда нужно было поступать честно, он вел себя не так. Акросс, каким его знал я, никогда не убил бы Гидру… да никого бы не убил.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой заметила Вега. — Акросс убивал. Но даже если так… Кай, помни, что сейчас они уже не мои герои. Они — твои герои. Это ты видишь в них тех, кем они являются здесь.

— Но довела их до этого ты.

— Кай, я никого не доводила. Не в этот раз. Я умерла раньше, я спасла их, позволив поглотить своих противников. И это все, на что у меня хватило сил. Дальше они развивались уже без меня… Или ты думал, что недописанные истории останавливаются со смертью создателя?

— Я перепишу, — пообещал Кай. — Но потом… Я должен поговорить с Хаски.

* * *

Хаски, спокойно спускавшийся по лестнице, на середине ее перемахнул через перила, влево. Краем глаза он успел заметить, как Тим среагировал на этот маневр почти сразу, когда он только качнулся бежать. Но спасать себя Хаски не собирался. Тим — самое опасное оружие Акросса, Хаски видел свое предназначение в том, чтобы убить это чудовище тут и сейчас, не дав добраться до Кая. Более того, считал, что это главное, что он может сделать перед смертью.

Тим бросился следом, обогнув лестницу, вот только он думал, что Хаски убегает. А Хаски ждал его там же, где приземлился, с пистолетом. Времени достать, снять с предохранителя было мало, его не хватило на то, чтобы прицелиться, и выстрелил наугад. Тим как и не заметил. Поравнявшись, ударил коленом в подбородок. Рот тут же наполнился кровью, перед глазами вспыхнули круги. Опомнился Хаски от резкой боли в левой руке — стилет прошел сверху, в мякоть между большим и указательным пальцем, лезвие погрузилось почти до середины. Хаски перехватил пистолет одной правой рукой, пальнул не целясь, и Тим не успел отдернуть руку. Теперь у них обоих было по дыре: у Тима в запястье, у Хаски в ладони. Но у Хаски к тому же остался торчать стилет, оставив Тима безоружным. Тот смотрел на ранение несколько секунд, но, когда Хаски прицелился, вдруг рванулся вперед, сшиб его своим весом. Снова ударил коленом в живот, взялся за ручку стилета и, вместо того, чтобы вытащить, повернул под другим углом. Хаски заорал от боли. Из ослабевшей руки Тим, дернув, отобрал пистолет. Хаски показалось, что вот и конец, но оружие Тим отшвырнул, с мерзким чавкающим звуком извлек стилет из ладони Хаски, пинком отбросил противника к стене.

Пистолет валялся на полу за спиной Тима всего в каком-то метре от него. Хаски стоял, прижавшись спиной к кирпичной стене, сжимал пульсирующую руку. Тим постепенно растворялся, переставал быть человеком. Теперь это была опасная кобра, застывшая между Хаски и его оружием. Хаски выдохнул, успокоившись, мысленно отрезал себе руку, убедив себя в том, что не чувствует боли. И рванулся вперед.

Стилет чиркнул в воздухе, задел на возвратном движении бок. Хаски упал около пистолета, промахнувшись, больно ударился раненной рукой. Когда попытался схватиться за рукоятку, правую руку к полу припечатало ботинком Тима.

— Где Кай? — рассматривая его спокойно, широко открытыми глазами, спросил Тим. Хаски только упрямо сжал зубы, попытался столкнуть его ногу, но Тим нажал сильнее. Казалось, внутри хрустело что-то, дробилось. — Где-то рядом ведь? Ты наблюдал за ним отсюда?

Хаски перекрутился на полу, попытался ударить Тима ногами, но тот отскочил. Но этим пинком Хаски и пистолет отбросил дальше. Выругался сквозь зубы. Тим выпрямился снова и бросился, пока Хаски еще не успел подняться. Хаски поймал его ногу, целившуюся в живот, отбросил к стене. Наконец-то смог встать.

Выход был близко. Можно просто сбежать, пока Тим пытался очухаться. Да и на улице было бы проще оторваться или позвать на помощь. Но Хаски не мог. Он сам себя мысленно запер в этом складе с Тимом, чтобы никто из них отсюда не вышел. Чтобы этот монстр не добрался до Кая и остальных.

Тим стоял напротив так же, чуть согнувшись, со стекающей по запястью кровью. Он был отражением Хаски, только взгляд не такой решительный, безразличный. И первый шаг они сделали одновременно друг другу навстречу. И оба в одно и то же время перешли на бег. Схлестнулись на том месте, где раньше лежал пистолет. Хаски в последний момент пригнулся, ударился головой в живот Тима, схватил его поперек тела. И вместе с ним налетел на стену. Еще до того, как улегся звон в ушах, Хаски почувствовал новый укол — под лопатку. Затем, как лезвие поползло из его тела. Хаски взбрыкнул, снова попытался отобрать оружие у Тима ценой своего же ранения. Но его оглушил удар в живот коленом, и тут же следующий. Но страшнее был стилет, который покинул рану и тут же сделал в Хаски еще одну дыру рядом.

* * *

— Как думаешь, он найдет Хаски? Хаски может и сам от него прятаться, мало ли тоже обиделся, — Дроид задумчиво рассматривал окрестности из окна: дом напротив, его окна. Чуть поодаль заброшенный склад. Магазин справа.

Гидра продолжала сидеть в кресле. С того момента, как Кай ушел, она из него не выбиралась, не брала в руки ни книгу, ни телефон, смотрела куда-то вдаль и отзывалась неохотно, короткими фразами. Она уже повернула голову что-то ответить, когда в дверь постучали.

— Быстро они, — обрадовался Дроид, и спокоен был ровно два шага до двери. Потом потянул пистолет из кобуры. — Слишком быстро… У Кая есть ключи?

— Нет, — Гидра тоже выбралась из кресла, подхватила с пола свою сумочку, как из скорлупы достала из нее небольшой револьвер.

— Кто это? — как можно спокойнее спросил Дроид, оставаясь в метре от двери.

— Ну вы что, смеётесь что ли? Это же я, ваш друг Дроид, — раздалось из-за двери. — Ой, я ж с Дроидом говорю. А кого у вас там нет?

Дверь была деревянная, и крепкой не выглядела. Ничего не говоря вслух, Гидра махнула следовать за ней, в спальню.

— Ну, что притихли? — снова послышался из-за двери голос Барса. — Я ж понимаю, что вы нам не откроете.

Дроид поспешил за Гидрой, и в спальне столкнулся с ней, замершей на пороге, едва не сшиб девушку с ног. На пожарной лестнице, за окном, стоял, наклонившись, Акросс.

Гидра выстрелила первой. Затем послышались выстрелы в дверь, после третьего ее выбили с ноги.

* * *

Почему-то отчетливее всего Хаски вспоминалась спина Кая. Узкие, как у мальчишки, плечи, крылья лопаток.

В голове все спуталось. Хаски казалось, что каким-то мистическим образом ему все удалось исправить, поменять местами. Будто это его Акросс только что убил отверткой, а Кай живой, смотрит на него из проема ворот старого завода. Дело было даже не в том, что Акросс оставался жив и опасен. Хаски важно было умереть до Кая, спасти его, как обещал. Просто дать ему шанс пожить еще немного.

С волной боли мир встал на место, Кай остался давно мертвым, к тому же и Тима серьезно ранить не получилось. И теперь — вот капитан, вот сумасшедшее чудовище Тим. И Хаски между ними при попытке подняться только облил своей кровью грязный, покрытый песком пол, упал обратно.

— Вот и капитан, — кивнул безразлично Тим. Лезвие стилета погнулось, обломалось, оно стало безопасно. Но у стены оставался еще заряженный пистолет Хаски, и Тим, переступив через хрипящую, как лошадь, жертву, направился к нему. Зная Тима, он не собирался убивать, только колени прострелить.

— Хаски, — глядя сверху вниз на него, окликнул Кай, сам себе не веря. Даже непонятно было, где именно Хаски ранен — рубашка на спине вся пропиталась кровью. Он смотрел на Кая и все силился подняться, упирался локтями в пол и скользил на своей же крови, падая обратно. Тим выдвинул магазин из пистолета, посчитал патроны. Повернувшись, наткнулся на растерянный взгляд Кая.

— Что? — не понял Тим. — Разве для вас это не было просто игрой?

Кай почувствовал, как внутренне похолодел. За его спиной поднялся небольшой смерч, и вдруг запекло, словно ад открылся там. Кай почувствовал, как над ним нависло что-то громоздкое. В лице Тима наконец-то появилось что-то похожее на удивление. Кай чувствовал набухающую сырость в глазах, разверзающуюся бездну силы за своей спиной. Но, когда он шагнул в сторону Тима, его вдруг поймало в тихую, пахнущую сыростью, прохладную темноту. Кай ощутил широкую крепкую ладонь, осторожно закрывшую ему глаза. «Я сам», — прогремел Легион, и Кая отшвырнуло — в темноту сознания, в прежнюю клетку прирученного им монстра.

— Этого не может быть, — неуверенно произнес Тим, выстрелил не в колено, в широкую грудь. Легион только покачнулся, завел за спину лезвие косы.

— Почему? — спросил он. — Потому что ты думал, что вы нас поглотили? Срослись с нами? Что я стану частью этого идиота, Акросса?

Первый молниеносный для такой махины удар прошел по коленям, но их не разрезало. Появился в самом пространстве какой-то провал, и теперь ноги Тима ниже колен как в другое измерение попали. Еще один такой же замах — наискосок, снова часть тела: рука и плечо; отделились, но не кровоточили. Еще два удара, от которых и непонятно как защищаться. Последний — по шее, отделяя ее от тела. А затем из груди показалось то же лезвие, но рана была другой. Такой же, от которой в настоящем умер Тим, и теперь вокруг лезвия выступала, набухала кровь. Удар пришел из того времени, и той реальности, и Тим ощутил ее, какой она могла бы быть. Тот мир, в котором он не превратился до конца в чудовище, в котором отомстил за Барса и умер за Акросса.

Пропали разломы реальности, осталась рана в груди, из которой без спешки ушло в свой мир лезвие косы. Тим рухнул на бетонный пол тяжелым мешком, порванным в центре, полный мясной трухи. Как страшный морок, Легион отступил, а через секунду и вовсе пропал, оставив в центре Кая. Тот смотрел перед собой как слепой, а когда взгляд прояснился — качнулся, удержался на ногах. И услышал хрип.

— Если ты такой сильный… — пытался сказать Хаски, получалось неразборчиво, и самым чудовищным в этой ситуации было то, что Хаски еще и смеяться пытался. Кай опустился рядом, трясущимися руками достал телефон из кармана.

— Как думаешь, — шепотом продолжал Хаски, не отрывая щеки от грязного бетонного пола, — попадаем ли мы после смерти в штаб? А? Кай?

— Я не знаю, он весь в крови. Скорее всего, колотые раны… — Кай смотрел на него, но разговаривал с кем-то в трубке, и Хаски предпринял попытку отобрать, рука не слушалась. Пришлось сдаться. Кай попытался закончить быстрее, сбросил вызов, проговорив всю информацию, наклонился, чтобы шепнуть:

— Что?

— Штаб, — повторил Хаски, попытался улыбнуться, получилось нервно, больше похоже на гримасу боли. Кай сел основательнее, скрестил ноги, приятным полушепотом заговорил:

— Что, если я скажу, что есть лучше штаба? Будет лучше штаба. Будет мир, в котором никто не умрет и не оскотинится.

Хаски начал хрипеть, его затрясло, и Кай подумал было, что это судороги, но Хаски снова пытался смеяться, свистя дырявыми легкими.

— Не бывает такого мира, — на одном дыхании выпалил Хаски, пустив несколько кровавых пузырей, которые разбились о поверхность бетона. Он смотрел уже куда-то мимо, будто Кай еще стоял в дверях и смотрел на него оттуда.

— Значит в моем мире не умрут и не оскотинятся только дорогие и близкие мне люди, — пообещал Кай. — Или такого мира тоже не бывает?

Наверное, Хаски уже не слышал. Дышал рвано, все пытался зачерпнуть больше воздуха, но он уходил, его не хватало. Кровь распространялась не лужей, она затекала в трещины в полу, стрелами растекалась вокруг тела. И отчего-то совсем не пачкала Кая. Казалось, что чем тише дыхание Хаски, тем темнее становится вокруг.

* * *

Кай вернулся в квартиру уставший, с надеждой на поддержку, на отдых, но застал щепки вместо двери, разбросанные вещи и кровь на полу. Обернулся беспомощно, все еще эгоистично ожидая поддержки.

Вега стояла в коридоре, на том самом месте, которое только недавно прошел Кай. Улыбалась ему так, словно весь день его ждала, готовилась.

— Знаешь, мое положение не так уж плохо, — радостно, не под стать ситуации, начала Вега. — Ну, то есть… я умерла и больше ни за что не отвечаю. Здорово-то как. Хочешь так же попробовать?

— Нет, — отказался Кай. — Где они?

— Почему я должна это знать, ты что? — удивилась Вега. — Теперь ты «бог», ты их придумал. И то, что Акросс забирает их, тоже ты придумал. Прислушайся к себе. В твоей голове он пытает их. И знаешь что, Кай? Это правда. Все то, что там у тебя происходит. Перестань думать, Кай, — последние слова она произнесла тише, почти что в панике. Кай опомнился. Ему представлялась Гидра со связанными за спиной руками, которую удерживал Акросс. Он видел Дроида, помятого и обессиленного, сидящего в полутемном помещении под виселицей. А потом видел, как Дроиду постреливали ногу…

И в этот момент Вега остановила его фантазию. Ощущение было странным — как спать наяву.

— Именно по отношению к тебе сейчас как никогда применимо: «Бойся своих желаний, они могут сбываться». А ты должен бояться фантазий, Кай. Бояться думать. Потому что ты автор, который не может управлять этим миром с помощью листа и ручки. Ты такой же его творец и участник, ты должен вывести себя в мир, где станешь только автором. И именно поэтому я здесь — ты не справляешься. Тебя уносит. Рассыпающаяся в прах Гидра была твоим творением, не моим. Потому что ты так и не привык к ней живой.

Кай осмотрелся — замер весь мир, кроме него с Вегой. За окном застыл город, словно нарисованный, остановилось небо. Он видел только отдельные детали этой реальности, на которые специально обращал внимания. Он не смог бы тут споткнуться об торчащий провод, потому что не мог раньше придумать этого провода. Мир и правда был гладкий.

— Мне все это снится, — проговорил Кай, глядя в окно. — Я проснусь в реанимации с трубкой в горле. В мире, где почти всех убили. Где Хаски стрелял в меня.

Словно раньше перемена реальностей, их обрушение, Анубис и рассыпающаяся Гидра были нормой, а теперь происходило что-то из ряда вон. Вега холодными ладонями поймала его руки, погладила от запястий к локтям, возвращая связь с миром, заставила смотреть себе в глаза и упрямо произнесла:

— Как только ты в это поверишь, это станет правдой. Мир не будет спрашивать дважды. Как бы я ни хотела вернуть Тима и Барса — я помнила их мертвыми. Я так любила, так ревновала Акросса, что не позволяла ему быть счастливым с другой девушкой. Кай, ты другой. Возьми себя в руки. Почему ты не уходишь отсюда? Это не твой мир, но если не покинуть его быстро, то ты врастешь в него, ты забудешь остальные, и этот станет твоим родным.

Кай качнулся, ушел от ее прикосновений, придержал себя, оперевшись рукой о косяк двери, и вышел, ничего больше не говоря.

* * *

— И что, разве Акросс не предлагал вам жизнь в обмен на капитана? — Барс не мог молчать. Продолжал в дружеском тоне разговаривать с человеком, которому в это время связывал руки за спиной и — еще одним узлом к спинке стула. Подвал был похож на заготовку для бара — шершавые стены со стеклом, замешанным в текстуру покрытия. Пустота и несколько бетонных колонн. Эта часть подвала была как бы в углублении в стене, этаком ответвлении. Кроме стула еще был длинный провод, свисавший с потолка, уходящий куда-то далеко вверх, в черноту. Такой провод мог выдержать человека, и скорее всего, выдержал не одного. Дроид немного пожевал губами, но не ответил. Вместо него заговорила Гидра:

— Вы не подумали, как мы будем с этим жить? С тем, что сами отдали друга трем психам и садистам.

— Я не садист, — тут же напомнил Барс, обернувшись. Он вышел из-за стула Дроида, поравнялся с ним. У Гидры руки были связаны за спиной, за ее плечом стоял Акросс, думая, казалось, о чем-то своем. Заметив взгляд Барса, преувеличенно осторожно убрал волосы с плеча девушки за спину. Гидра дернулась, Акросс поймал ее за руку так, что плечо довольно громко хрустнуло.

— Что? Теперь уже не интересно? — спросил Акросс, вдернув Гидру и снова заставив смотреть то ли на Барса, то ли на привязанного к стулу Дроида. Барс скучающе пожал плечами:

— Нет. Одноразовая девочка.

Дроид поздно спохватился, только когда удивленно взглянул в глаза Гидре и заметил в них блеск выступивших слез. Дроид тут же отвернулся так, словно увидел ее голой.

Их вели сюда через длинные коридоры, мимо комнат. Особняк кишел людьми, как дешевая гостиница. Выглядели эти люди серьезными ребятами — даже если бы хотя бы у одного из них получилось сбежать, эта толпа вернула бы их обратно. Даже если Хаски и Кай придут спасать своих — их изобьют и притащат сюда же, в подвал. Или пристрелят раньше. И Гидра, и Дроид чувствовали себя так, словно стояли на медленно уходящей под воду кочке посреди болота.

— Что-то Тим опаздывает, — задумчиво припомнил Барс, глянув на часы так, словно ждал его к определенному времени. — То ли на след напал, то ли ушел в город развлекаться, — Барс обернулся, одарил Дроида вполне дружелюбной улыбкой. — Зато спать потом будет как ребенок. Нам нужны оба?

— Нет, — пожал плечами Акросс.

— Тогда кого оставим? — Барс похлопал Дроида по плечу, словно пытался ободрить. Оба заложника молчали, не играли в героизм, предлагая себя в качестве смертника. Хотя еще вопрос, кому повезло бы больше: убитому сразу или оставленному для Кая. Как последняя надежда, чтобы оборвать у него на глазах. И оба чувствовали себя так, будто заживо горели в молчании Акросса: он выбирал. Ему было все равно, кого именно он убьет.

— Ну, стул только один, — Акросс сделал шаг вперед, потащив за собой Гидру, — и он уже занят…

Дроид наблюдал за ним исподлобья, не отвлекаясь на Барса. Смотрел на Гидру так, как смотрят на жестокие документальные хроники — не в силах отвернуться, но словно внутренне сражаясь с самим собой за право смотреть.

— Давай оставим обоих, вдруг второму раньше времени хватит духу покончить с собой, и Кай просто со своим псом сбежит. Вот только стул один, — снова вспомнил Акросс. Он как-то менялся, когда на него нападало настроение беспросветной жестокости. Не только в лице и поведении, он будто вытягивался и становился шире в плечах. Хотя, возможно, виновато было тусклое освещение подвала. — Можно сделать так, чтобы второй не сбежал, заодно усложнить Каю и его псу задачу.

Дроид по-прежнему не понимал, пока Акросс не оттолкнул от себя Гидру. Ударил в ногу ниже колена, когда девушка падала. Гидра вскрикнула и, не успел стихнуть этот звук, как тут же превратился в пробирающий визг — тяжелым ботинком Акросс надавил на то же место. Дроида замутило, когда он понял, что Акросс пытался сломать ей ногу. У него был пистолет, наверняка имелся нож, но он выбрал самый медленный и болезненный способ не дать Гидре сбежать.

— Хватит! — Дроид попытался вскочить, но не позволил Барс, дернув его обратно и едва не опрокинув стул с ним. И Дроид тут же почувствовал, как дуло уперлось в бедро, выше колена, над костью. Выстрел получился в упор, от боли Дроиду показалось, что ногу ему и вовсе оторвало, и орал уже он.

Где-то наверху, над ними, был заполненный людьми особняк. Даже если они и слышали крики, для них это было все равно, что играющая фоном музыка, которую слышат, но особо и не слушают.

А где-то еще дальше жил мир. Кто-то гулял по паркам, кто-то выбирал молоко в магазине, кто-то занимался сексом, кто-то читал. И отчаянно хотелось быть любым из этих кто-то, но не корчиться в этом месте от оглушающей боли.

А потом и Акросс, и Барс словно пропали. Дроид так долго корчился от боли, что мог и не заметить, как они ушли. Но он еще понимал, что вряд ли их бы бросили так просто — даже обездвиженных.

— Простите, я опоздал, — произнес Кай с искренним раскаянием. — Опять опоздал… Хаски мертв.

Акросс и Барс обнаружились отброшенными дальше по коридору, по обеим сторонам в стенах было видно углубление, будто она треснула. Или кто-то разрезал ее острым лезвием. Акросс поднялся первым — из какой-то невероятно неудобной позиции, словно порывом ветра его на ноги поставило. Пальцем коснулся пролома и, холодно и совершенно спокойно, спросил:

— Откуда у тебя эта сила? Как ты вообще попал сюда?

— Слушай… Расскажи, как ты до этого докатился, а я сделаю все, чтобы этого не случилось. Ты можешь сейчас не понимать, но… — затараторил Кай. И с ним тоже случилось что-то неясное — его будто порывом ветра назад отбросило, опрокинуло на спину. В бетонный пол у ног Кая на полметра уходило лезвие косы. Оно тут же поползло обратно — к Акроссу. Гидра перекатилась в углубление, к Дроиду, принялась развязывать ему руки. Она сидела на полу, не поднималась. Дроид дышал со звуком, похожим на скулеж.

— Я скажу, откуда сила, ты ответишь на мой вопрос, — Кай поднялся спокойно, отряхнулся.

— И где Тим? — напомнил Барс. Он сел прямо на пол, но подниматься не спешил.

— Мертв, — быстро ответил Кай.

— Ложь, — отреагировал Барс.

— Я могу показать его труп, — упрямо возразил Кай. И Барс больше не спорил — поверил. Акросса это словно и не волновало — врал ли Кай, жив ли Тим. Он сверлил глазами даже не противника, место над его плечами, словно там ожидал увидеть что-то. — Я не из этого мира. И в том мире Акросс потерял свою команду, но сохранил себя.

Кай распластался по стене, поток воздуха пронесся по коридору. Тут было тесно, и каждая атака оставляла резные росчерки на стенах.

— Сила эта тоже у тебя из другого мира? — спросил Акросс. В голосе слышалось уже ледяное презрение.

— Да, — согласился Кай. Он согнул ноги в коленях, правую руку опустил, и в ней, пока что штрихами, но уже более заметными, стала появляться коса Легиона. Такая же, но теперь уже полностью материализованная, была у Акросса.

— Ты у меня украл эту силу? Там?

Кай пытался понять, о чем именно подумал Акросс. Другие миры для них были нормой, просто им не приходилось разрушать каждый, из которого они уходили. Почему бы в каком-то другом мире не быть более наивному Акросса? Кай только все испортил.

— А сюда как попал? — вклинился в разговор Барс, изобразил озарение: — Только не говори мне… что теперь над нами дом завален трупами?

— Вы первыми начали, — Кай поджал губы. — Я старался не убивать зря… Только тех, кто сопротивлялся.

Барс рассмеялся, хотел было хлопнуть Акросса по плечу дружески, но тот глянул неприязненно, и Барс поднял руки, будто бы сдавался. Объяснил свой смех:

— Он пытается стать таким, как ты. Правильным путем идет! Да что там, он почти как ты!

Акроссу что-то не понравилось в этих словах, но Барса он только древком ударил, отбросив к стене. Лезвие его косы снова впилось в стену, и Акросс повел ее вперед, к Каю, как раз по той стороне, где была его команда. Коса, как издеваясь, медленно приближалась к ним.

— Бегите! — скомандовал Кай. Но — Дроид потерял сознание, или пребывал в болевом шоке, а Гидра даже на ноги подняться не могла.

Кай перехватил лезвие своим за несколько сантиметров до Гидры. У Акросса получалось лучше, он косой орудовал даже в этом узком подвале так, словно уже давно привык к своему оружию.

— Все верно, — послышался над самым ухом голос Легиона. Кай снова раздвоился — один он сражался против Акросса. Хотя какое там сражался — защищался только. А другой он был в комнате, стены которой состояли из черной воды и непрерывно колебались. И Легион был тут же, на расстоянии ближе вытянутой руки. Один из самых страшных монстров снова разговаривал с Каем и был так близко, что его дыхание щекотало щеку. — У Акросса больше опыта. И совершенно другой симбиоз. Он не сожрал меня, он сам стал мной. И ты не сможешь его победить так. Он убьет тебя… Нет, сначала команду у тебя на глазах.

— Я знаю, что бывает, когда я тебе уступаю, — возразил Кай упрямо. Легион глухо хохотнул, как-то совсем не по-доброму.

— А ты что же, — проникновенным шепотом спросил Легион, — собираешься жить в этом мире? Хаски тут нет, Акросса ты победишь, может быть… Или умрешь. Кай, у тебя нет второго шанса. Умрешь в одном из этих миров, и знаешь, что будет?..

— Не будет перезагрузки и нового мира, — кивнул Кай.

— В одной из реальностей парень в реанимации так и скончается, не придя в себя, — подтвердил Легион. Кай сглотнул — впервые за все время заболела та рана, что осталась от Хаски.

— Я не хочу рушить все сейчас, — медленно, как ребенку, объяснил Кай. — Чуть-чуть… Немного счастья… Думать, что их спасли.

— Перед тем, как ты их уничтожишь, — напомнил Легион, но больше не настаивал. Снова стал лишь силой.

Акросс был глыбой, такой же, каким в его воспоминаниях казался Легион. Но и Кай знал, что Легиона можно победить. Пусть он только единожды это сделал, и то тогда сжульничал, использовав свою способность. Но ко всему прочему было больно даже и за Акросса. Кай ведь так радовался, что в этой реальности живы Тим с Барсом, что не мог представить, что у них мог быть вариант хуже смерти.

Но Барс здесь был жив и оставался той еще проблемой. Он помотал головой, приходя в себя, слишком сильно ударившись головой. Спокойно, без спешки, потянул из кобуры пистолет, снял так же без спешки с предохранителя, словно закуривал после тяжелого дня. Если бы он прицелился в Кая, это было бы не страшно — между ними с Акроссом было не пробиться даже пуле. Но Барс направил дуло в голову Гидры, которая развязывала руки Дроида и не замечала опасности.

Кай не успел предупредить — руки оказались быстрее. Лезвие впечаталось в живот Барса, прошило насквозь, швырнув его обратно в бетонную стену. Пистолет выпал из рук, Барс еще пытался что-то сделать, но, казалось, уходил без сожалений, глядя перед собой мутнеющим взглядом. Кай опешил настолько, что мог бы пропустить удар. Он только что сам убил Барса. Человека, с которым так хотел познакомиться по-настоящему, пообщаться чуть дольше и не при тех обстоятельствах, в которых они разговаривали.

Но Акросс отвлекся тоже. На эти секунды в его лице снова скользнуло что-то от прошлого Акросса: боль, раскаяние и ощущение невосполнимой потери. Словно это ему руку отрубили. И, пока Кай замер пораженный, Легион перехватил инициативу. Возвратным движением от Барса, лезвие повернулось и резко, как траву, срезало Акросса. Кай этот удар ощутил с почти реальной болью, у него подкосились ноги, и Легиону пришлось его придержать.

— Уходим? — гордо спросил он.

— Еще немного… — попросил Кай, глядя на растерянную Гидру.

* * *

Обстановка все больше напоминала концовку американского боевика — куча карет скорой помощи, несколько полицейских машин. Дроид уже начал подавать признаки жизни, его положили на носилки и вкололи обезболивающее. Кай попросил задержаться, и доктора почему-то послушались. Наверное потому, что Кай был хозяином этого мира. У Гидры не было перелома, ногу ей перевязали, но наступать она на нее все равно не могла — прыгала или передвигалась, опираясь на Кая.

— Так Хаски умер? — грустно спросила Гидра, когда Кай посадил ее на край машины скорой помощи, в кузове которой находился Дроид. Сам Кай встал напротив них. Вопрос застал его врасплох, снова вспомнился истекающий кровью Хаски, и Кай грустно кивнул.

— И нам больше не нужно будет убегать? — сглотнув, спросил Дроид. Без очков он щурился, пытаясь рассмотреть Кая, потом снова сдавался и откидывался на подушки, словно спать собирался. Наверное, ему было дико больно, и пора было уже отпускать их обоих…

— Да, — Кай попытался улыбнуться. — Все хорошо… Теперь все будет хорошо. Мы можем остаться тут. Можем поискать другой мир. Как скажите, — он врал напропалую, но он не мог сказать им правды. Не представлял как.

— Так что ты такое? — в лоб спросила Гидра. Без страха, с каким-то уважением даже.

— Я? — Кай не знал, как им все объяснить. Не было ни смысла, ни желания рассказывать с самого начала — Дроиду было больно. Нужно было заканчивать сразу, но Кай хотел эгоистично еще чуть-чуть посмотреть на то, чего он добился. Что смог спасти. — Знаете… Будет мир, в котором жив Хаски. И в котором Акросс не такой мудак… И его ребята тоже живы и вполне замечательные люди.

Гидра смотрела с непониманием, Дроид с прежним выражением: «Наш капитан снова чудит», но на этот раз искаженным обезболивающим.

— Не будет, — выдохнул Дроид. — Серьезно, где все? Почему меня не увозят? Я чувствую осколки пули у себя в ноге…

— Это скоро пройдет, — заверил Кай. Дроид и Гидра оба вздрогнули, когда у него в руках появилась коса. — Тише. Вы не умрете. Это как дверь. Вы даже помнить ничего не будете, но мы найдем мир лучше.

— Кай, погоди. Тебе может казаться, что ты поступаешь хорошо… — осторожно начала Гидра. Кай не мог выносить этот страх на их лицах и сделал первый надрез реальности — по диагонали через Гидру и Дроида. Трещины пошли от них, они первыми стали распадаться на осколки. И казалось, что они все чувствуют, и это для них было страшнее, чем когда их пытал Акросс. Гидра смотрела на свои руки, по которым вверх поднимались трещины, словно она была фарфоровой куклой. Нижней части тела она уже не видела, и наверняка не чувствовала. Дроид закрыл глаза и дышал так глубоко, словно у него начался приступ, хотя Кай отрубил ему ноги, и больше не могло быть боли. Кай не выдержал, сделал еще несколько надрезов мира, чтобы трещины полностью закрыли для него еще живых друзей. Чтобы не видеть и не мучить их дольше.

Глава 6

В этот раз Кай дал себе время отдышаться — в темноте, в мире без звука, где он даже собственного дыхания не слышал. Мимо него как облака плыли чьи-то тени. Они, как воск в лавовой лампе, спаивались и распадались. Кай закрыл лицо руками, словно ему могло что-то мешать, и думал. Напротив него на корточки присела взволнованная Вега, потом лицо ее оплыло, вместо нее показалась Гидра. Она о чем-то спросила, но у Кая словно заложило уши, и это больше было похоже на бульканье.

Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Побыть еще немного в темноте, в самом углу, но существ становилось все больше, стало трудно дышать, и Кай распрямился.

Тут же он оказался на последнем этаже панельного дома, у железной лестницы к чердаку. Вход туда был открыт, решетка распахнута гостеприимно. Кай осмотрелся и ужаснулся тому, что только что сделал. Снова вспомнились слова Веги — он делает все это сам, по своей воле, теперь он создатель и некого больше винить.

Волосы стали черными, но рост остался тот же. Пока Кай поднимался, он раздумывал о том, как его узнают, но ближе к дверному проему на крышу вспомнил, что и Виктор отличался от Акросса. Кай увидел свет из открытой двери на крышу, услышал голоса, выдохнул, успокаиваясь, и полез на крышу.

— Тебе чего тут надо? — с ходу огрызнулся Тим, двинулся в его сторону. Кай сделал вид, что не заметил этого, ступил на черное покрытие, закрыл за собой двери.

— Да ладно, он может живет… — начал Барс с улыбкой, но все же не спешил останавливать Тима, и Кай перебил:

— Я Акросс.

Его голос дрогнул от щемящего чувства дежавю. Наверняка Акросс не так бы предпочел не существовать, но Кай рассудил так. Теперь он был кукушкой — выкинул Акросса, с которым эти люди росли, за которым они шли, и назвался им. Тим смотрел, наклонив голову на бок, Барс подошел ближе, вгляделся скептически:

— Докажи.

— Разве то, что я назвался игровым именем, не означает, что это я? — не понял Кай.

— Ну мало ли, за нами же охота, может это Легион на самом деле выглядит так, а Акросса уже везут за город в бетонных сапогах.

— Барс, — одернул его Тим, отодвинул в сторону, потому что он мешал рассматривать Кая. Сосредоточился Тим на глазах, прямо-таки впился в них.

— Я чувствую себя… обманутым, — наконец, выдал Тим, выпрямившись. Кай фыркнул:

— Меньше всего ожидал услышать это от человека, который выдавал себя за парня.

Барс прыснул от смеха, похлопал Тима по боку.

— Он знает! Знает, прикинь?!

Тим успокоился, кивнул, примирившись. Кай не хотел его оскорблять, за брошенное было стыдно, но хотелось казаться сильнее и лучше, чем он есть. Да что там, сильнее и лучше настоящего Акросса. Чтобы самому заслужить их расположение, чтобы не сожалеть о том, что появился на всем готовом.

И только после приветливой улыбки Барса, после этого принятия Тимом ощутил — он их капитан. Даже когда он забрал силу Легиона и Веги, он не чувствовал себя настолько сильным.

И весь этот подъем разом затух, спрятался куда-то в пятки, когда послышался скрип за спиной.

Легион едва проснулся в узкий дверной проем, выпрямился во весь рост, словно прикрывал свою команду, пока те не вошли. Непривычно стало видеть Легиона с этой стороны баррикад, теперь, когда уже привык к нему, принял. И вот, снова одна из мощнейших сил игры против него. Но Кай не боялся, как когда-то Акросс. Кай едва не споткнулся о Тима, который тоже шагнул вперед, встать между Легионом и своей командой. Кай улыбнулся этой неловкости и тут же спохватился: ситуация совсем не подходящая, и если он опасался, то Тим и Барс наверняка напуганы намного сильнее.

— Вы нарушили правила, — вспомнил Кай, стерев в секунду улыбку с лица.

— Акросс? — уточнил Легион скептически. — Это не серьезно.

Дальше случилось то, чего не было в тех событиях, какими их помнил Акросс. Легион перехватил его за шиворот, завернул за спину руку и протащил к краю крыши шага три-четыре. Сзади происходило что-то, и Кай очень надеялся, что его команду не выбрасывают вниз.

— Это против правил! — напомнил Барс.

— Нет никаких правил, — Легион сказал тихо, словно не ему отвечал, а только Каю. Прижал его к самому краю, подцепил, и у Кая внутри все похолодело от ожидания того, что сейчас его сбросят и он просто разобьется. Разрушится ли мир раньше? Начнется ли снова с входа на чердак?

— Я тебя достану из-под земли, — прошипел Легион со всей накопившейся в нем ненавистью. — Покончишь с собой — твоя команда будет мучиться дольше. И больнее. Я всем вам так просто умереть не дам. Думаешь, ты герой, да?

Легион покачнулся, вместе с ним чуть ближе стала и земля, но показалось, что ближе настолько, словно Кай уже падал.

— Тим, не делай так! — снова Барс. Кай воспользовался моментом, когда Легион отвлекся, тот зацепился за бортик, чтобы не упасть самому. Кай выкрутился из его хватки, отскочил на безопасное расстояние, отдышавшись. Вся симпатия к Легиону, которая появилась из-за вынужденного существования, жалость к нему, развеялись. Теперь Легион был чудовищной силой, чем-то напоминавшей отца, и смотрел Кай уже не так мирно. «Я не боялся, — понял он. — Акросс его боялся, и он наслаждался этим. Он хотел, чтобы Акросс его боялся, а я…»

Тим был все еще близко к Легиону, Барса поперек шеи удерживал Кощей. Гиена с видом хищника выглядывала, в кого бы вцепиться, Щелочь просто ждала, когда они наконец уже смогут уйти.

— И ты сдохнешь, — пообещал Легион. — Жаль только, что девчонку вашу достать не удалось.

— Тим подойдет? — попытался посмеяться Барс, хотя видно было, что он фартит, он своим юмором пытался скрыть страх. Даже Тим боялся.

— Есть правила, — напомнил о себе Кай, и все повернулись к нему. Голос дрогнул, взять себя в руки оказалось не так просто. — Точка встречи — островок перемирия. Мы могли не приходить сюда. Попрятаться по норам. Но мы соблюдали правила, в отличие от тебя. Хочешь драться? А зачем, если ты что тут, что позже сможешь нас убить. Почему испугался? Чего испугался?

— Вы же сбежите, — выдохнул Легион.

— Догони, — кивнул Кай. — Догони, сломай позвоночник. Заставь смотреть, как убивают друзей. Ты же так долго этого ждал. Что, если правила нерушимы? За их нарушение тебя вышвырнет из этого мира и больше не пустят обратно. Я-то не против, тебе же хуже.

— Все закончится с твоей смертью, — Легион полностью переключился на него, Кощей отпустил Барса, тот занял место рядом с Тимом. Опомнившись, Тим двинулся в сторону капитана, но Легион пригвоздил его взглядом к месту.

— Или с твоей, — напомнил Кай, сам дурея от собственной смелости. — Если, конечно, смерть не наступает автоматически по нарушению правил.

— Мы напали еще до встречи тут, на крыше, — напомнил Легион. Кай как можно спокойнее развел руками:

— Мне кажется, что это не противоречит правилам. Никто не говорил о том, что мы не можем атаковать друг друга до высокой точки. Но что на высокой точке у нас перемирие — четко сказано в правилах.

Наверное, Легион с радостью бы их всех с крыши вышвырнул, а еще лучше на карниз за шкирку подвесил, но рисковать сейчас он все же не собирался. С каким-то звуком, похожим то ли на скрип ботинков, то ли на подавленное проклятье, Легион развернулся и, пройдя между Тимом и Барсом, не взглянув на них, первым оказался около выхода. Еще раз обернулся на Кая и ухнул в черный проем как в омут, одним движением. Как вода, за ним утекла и остальная команда. Кай снова чувствовал прилив смелости. Происходящее для него было в полной мере реально, он еще ощущал боль в том месте, где Легион перехватил его руку — наверняка останется синяк. И Кай не знал, что будет, если он тут умрет, вряд ли возвращение в штаб, потому что не было никакого штаба между этими скачками для него. Да и будет ли с ним и дальше Легион, если его выбросит из этого мира? Кай не хотел терять такую силу.

— А ты рост компенсируешь наглостью, как я посмотрю, — первым подлетел Барс. — Серьезно, ты же говорил, тебе девятнадцать.

— Не похоже? — спохватился Кай, осмотрелся в поисках зеркала или чего-то отражающего. Тим караулил у края крыши — смотрел, чтобы Легион со своими точно покинул подъезд.

— Ну… Ладно, допустим. Но вот честно, я бы тебя и не узнал. Да и… Черт, Акросс, это было смело. Я бы так не смог.

— Вы придаете мне смелости, — растаяв от такой похвалы, смущенно признался Кай.

— Здесь нельзя оставаться, — засуетился Тим. Похоже, Легион все-таки успел спуститься и уйти. — Домой тоже нельзя. Если, конечно, есть за кого дома…

— Мы не пойдем ночевать в заброшенный дом, — веско отказался Кай. Тим замер по пути к выходу с крыши, обернулся. — Тим, это так себе идея.

— Я ее и не говорил.

— Но собирался. Ты же Тим, ты ж из дома сбегал, ты заранее знал, где есть брошенные дома, в которых можно переночевать, пока еще не слишком холодно.

— Я этого не рассказывал, — Тим ошарашено покачал головой, и Кай и сам понял, что пора попридержать свои знания.

— Да, прости… Я сам понял. По тебе и понятно было… В общем, Тим, идти в заброшенный дом дурацкая идея. Туда кто угодно может пройти, не только мы. Нам нужно что-то более надежное.

— Он прав, — кивнул Барс. — Твой ход?

— Что ты предлагаешь? — Тим спросил скорее в полной уверенности, что Каю нечего будет сказать. Но Кай заранее знал ответ:

— Ко мне домой.

— Что, там некого убивать? Некого пытать? Это наша проблема, и мы должны с ней сами справиться, — возразил Тим. Он был по-прежнему уверен в своей правоте, но меньше всего Каю хотелось идти по проторенному пути, чтобы заводить их в тупик. Он-то один, он их из того ада не вытащит.

— Тим, мне девять было, когда отец вот так же вот решил, что сам справится. В закрытом гробу хоронили, настолько он ошибся. Маму уже не запугать.

— Ты серьезно? — вступил в разговор Барс. — Правда готов ее подставить?

— Я ее не подставляю, — скривился Кай. — Но это лучше, чем ночевать в месте, лишенном двери. Там есть дверь. Туда можно вызвать полицию… И там есть пистолет. — Пистолет решил все — это стало видно и по тому, как выпрямился Тим, и как подтянулся ближе Барс. — Только вам придется подождать за дверью.

* * *

Тим — уставший, пролежавший ночь на чердаке, обедавший только тем, что догадался захватить для него Барс, спокойно сел на железные остатки от лавочки. Кажется, он прождал бы так и еще сутки, но Каю хотелось побыстрее разобраться и спрятать обоих. Когда он смотрел на то, как провожал его взглядом Тим, как беззаботно махал ему Барс, Каю казалось, что он не обнаружит их, когда вернется. Они были для него сейчас хрупкими, как стеклянными. Акросс помнил их мертвыми, Кай видел, как они умирали снова. И больше всего он боялся этой памяти, словно и тут они будут жить всего-ничего, пока у Тима не сломаются пальцы. И Кай вернется к Барсу с воронкой в затылке, и Тиму с развороченной грудной клеткой. Или, пока он будет говорить с мамой, придет Легион, заберет у него шанс спасти чужую команду. Это все пугало Кая больше, чем собственная уязвимость. Он помнил — Акросс спасся только потому, что у него было два тела, одно Легион убил, но не знал, что второе выживет. У Кая шанса не было. Скорее всего, если бы его скинули с крыши, снова появился бы кто-то — Легион или Вега, и мир сломался. Вместе с живыми Тимом и Барсом. Разбился бы на осколки потому, что важно было спасти Кая, а не их. И это не выбор Кая, мир бы сам решил рухнуть.

Мама уже была дома, ничего не подозревавшая. Чем-то вкусным тянуло с кухни, и первая мысль Кая была о том, что он здесь свой. По-настоящему свой. От нее даже закружилась голова. Он был родным, его сюда не приглашали, не спасали, он был ее настоящим сыном.

И в то же время не был.

Галина Николаевна сразу заметила, что что-то не так. Кай видел, как она серьезнеет на глазах, погасла улыбка, пока она вытирала руки. Закончив и собравшись с духом разрешила:

— Рассказывай.

— Я очень сильно влип. Это вопрос жизни и смерти.

— Деньги?

— Мам, если бы… Ты мне поверишь?.. Если я расскажу всю правду, ты поверишь? Я расскажу, и если нет, то я придумаю для тебя что-нибудь, что будет звучать правдоподобно.

* * *

Кай осторожно разложил сначала мягкую тряпку, похожую на полотенце, потом на нее выложил пистолет, хранившийся когда-то в доме. Тим смотрел на него так, словно ему предлагали опознать оружие, из которого он уже кого-то застрелил.

— Этот пистолет валялся в шкафу лет десять. Я предполагаю, что ты имел дело с оружием, ты в реальностях с ним так лихо обращался…

Пистолет, как ценный приз, перетащил к себе Барс. Вытащил обойму, глядя в глаза Каю стал разбирать:

— Что, Тим единственный с оружием умеет обращаться? — усмехнулся Барс. — Я вообще-то служил. Масло есть? Не подсолнечное, конечно.

— Есть, — отозвалась взволнованная мама, вышла из комнаты. Она была растеряна, напугана, но Кай знал, она сможет собраться. И она словно чувствовала, что все могло повернуться по-другому, и сын мог ничего ей не рассказывать, но тогда все закончилось бы его трупом в заброшенном здании завода.

— Я мог бы сам, — возразил Тим.

— И где же ты научился? — спросил сосредоточенный и необычно серьезный Барс. В его руках уже было что-то мало похожее на пистолет, и Кай боялся, что тот не сможет собрать его обратно.

— В секции, — уже не так уверенно ответил Тим.

— Стрелять тебя так же научили? — фыркнул Барс, но, не дождавшись ответа, обратился к Каю. — Акросс, у тебя как? Умеешь?

— Да, меня друг учил, — кивнул Кай.

— Это боевое. Совсем не то, что травмат или детские пистолеты.

— Из боевого, — подтвердил Кай. — В условиях боя — без наушников, как в тирах.

Тим и Барс удивленно уставились на него. Барс даже какую-то пружину выронил, чертыхнулся и полез доставать.

— Эй, ребят, у меня как бы отец в девяностых не на заводе зарабатывал… И мать мной шантажировали…

— Да-да, поподробнее, — подбодрил Барс. Кай чувствовал, что врет, и очень не хотелось чужую историю выдавать за свою. Тем более и мама вернулась с маслом. Барс кивнул ей благодарно, словно она уже была в команде своя. Такая вот повзрослевшая и здоровая Вега.

— Нечего поподробнее рассказывать, — вздохнул Кай. Он наблюдал за тем, как ловко Барс обращался с пистолетом. Конечно, не как в боевиках, все время примерялся, переставлял, то и дело ронял что-то из деталей на тряпку, там их подхватывал Тим.

— Легион придет сюда? — спросил Тим. Он старался не оборачиваться и на маму Кая не реагировал никак.

— Боюсь, что да, — подтвердил Кай. — Не хочешь пока помыться? Потом вряд ли получится.

Он, наверное, не смог бы ничего такого сделать, будучи Каем. Потому что приемный ребенок не мог притащить в дом проблемных друзей и сказать, что за ними гонятся серьезные люди. Не смог бы пригласить их остаться на ночь и отдать им пистолет отца. Но Кай был родным сейчас, и чувствовал себя по-другому. Это было потрясающее чувство: у него была семья, настоящая. У него была мама, о которой он мог только мечтать. Когда-то был и отец, какой-никакой, а намного лучше настоящего. Иногда Каю казалось, что в такую реальность он пришел даже не для того, чтобы спасти Тима и Барса, а для себя. Ощутить себя Акроссом, с такой семьей и такой мамой, а то получалось, что от брата он забрал только страх перед Легионом.

— Готово, — перебрав пистолет, Барс стал к нему как-то почтительнее что ли. Будто он был снят с предохранителя и заряжен. Барс не трогал курок, дуло направил вверх, но прямо светился от счастья. — И кто же получит этот?..

Кай с улыбкой мягко забрал пистолет из его рук, убрал в коробку и оставил у себя.

— А я ставил на Тима, — пожал плечами Барс, не особо возражая.

— Тим и без него опасен. Они не вооружены, так что это крайний случай. Иначе единственное оружие окажется уже против нас.

Кая будто обожгло. Так от открывшейся печки горячим воздухом веет. Обернулся — напоролся на внимательный взгляд Тима.

— Ты… — задумчиво проговорил Тим. Кай, чувствуя неуверенность, улыбнулся ему дружелюбно. — Хотя и выглядишь не так, но ведешь себя как обычно.

— Да, простите, — пожал плечами Кай. — Мне хотелось казаться повыше и посильнее.

— Откуда та внешность? — спросил Тим, слишком дотошный для прежнего себя.

— Из какого-то фильма молодежного, — соврал Кай. — Так что с душем? И ты наверняка голоден.

— Точно, — спохватилась мама, до этого прислушивавшаяся. — Я приготовлю. Что-нибудь вы не?..

Когда в дверь позвонили, показалось, что по полу пустили ток и он всех четверых прошил от пят до макушки. Кай почувствовал, как стали ватными ноги, повернулся к двери первым, но его потеснил Тим. Он и встал ближе всех, первым заглянул в глазок.

Больше всего Кай боялся, что тут же Тима и убьют. Даже мама не была для него такой хрупкой, как бывшие напарники Акросса. Когда Тим положил руку на замок и медленно отпер, Барс и Кай бросились отодвинуть его от двери.

— Ты чего придумал?! — не на шутку испуганный, провыл Барс.

— Тим, ты-то справишься, а мы еще не готовы! — добавил Кай. Мама успела снова запереть дверь и выглянуть в глазок. Ошарашенно пояснила:

— Там девушка.

— Это Вега, — вздохнул с двух сторон обложенный Тим. Кай первым снова скользнул к двери и, сверившись с увиденным в глазок, отпер.

Вега была не менее пугающим явлением, но об этом знал только Кай. Для матери она была подругой сына, для Тима и Барса — такой же как они. Она даже одета была по промозглой осенней погоде. Кай впервые видел ее в джинсах и свитере.

— Простите, я опоздала, — смущаясь, но все же радуясь встрече, произнесла Вега. — Я думаю, вы зря пугаетесь. Легиона можно не ждать.

— Почему? — Тим сказал это вслух, пока остальные только формулировали вопрос.

— Тут ему сложнее отслеживать Акросса. Потому что и Акросс тут другой. Так что можете успокоиться и отдохнуть.

* * *

Легион не спал всю ночь. Он выглядел как пьяница, только вместо алкоголя раз за разом пил до дна свой провал. В этом мире что-то шло не так — Акросс с компанией не просто были настоящими и могли чувствовать боль и умереть навсегда. Легион больше не ощущал Акросса, не мог сказать, где он. Легион так и сидел на табурете, слишком большой для маленькой кухоньки. Смотрел в окно, на стоящее напротив пятиэтажное здание, словно в окнах его искал силуэт Акросса. И не мог найти.

Тима они обнаружили, просто поспрашивав в городе. Гиена умела изображать праздное любопытство, и надавить, если ей не давали нужной информации. Барса найти не получилось, но его погубит командный дух и страх перед тем, что как-то же они смогли найти Тима. Планировалось, что и Акросса тоже отыскать смогут. Но Тима они упустили.

С рассветом на кухню вышла сонная Щелочь, села на трухлявый стул напротив Легиона, чтобы он смотрел на нее, а не прожигал окно взглядом.

— Они просто сбегут, — разочарованно начал Легион, не дожидаясь вопроса. — Что их держит? Тиму что ли девка его нужна? Не нужна, Кощей его во дворе все ждал… Тим не возвращался проверить. Мы могли сто раз ее убить.

— Так может и убить? — предложила Щелочь. Она была растрепанная, сонная. — Гиену отправить. У них хоть какой-то повод для мести появится.

— Тиму кроме них никто не нужен. А мы даже из их команды девку найти не смогли… Говорили, что в больнице, но ее там не оказалось. Что же она, встала и ушла?

— Ты бы все равно ее не тронул. Она… все равно что в играх, ничего бы не почувствовала, — напомнила Щелочь. — Но ты тут босс. Гиена начнет на своих бросаться, если ей цель не дать. Почему бы не пришить подружку Тима?

— Потому что Тим единственная ниточка, которая у нас есть… С Акроссом что-то не так. Не с миром. Это словно и не Акросс…

* * *

Места было мало, но Барс и Тим согласились на импровизированную кровать на полу — Кай постелил им зимнее одеяло вместо матраса. Вега сказала, что ей достаточно будет и дивана, а спать в кровати молодого человека, даже если одной, неприлично. Кай уступил потому, что Вега здесь не выглядела тем высушенным цветком, к какому привык уже Кай. Она была обычной девушкой, просто худой. Она не внушала опасений за свое здоровье, и не выказывала никаких признаков того, что главная тут она.

Каю тоже в кровати Виктора спать было странно. Словно он по-прежнему занимал чужое место. В его время в комнате оставался только диван, и на ночь Кай раскладывал его. Остальное пространство занял книжный шкаф, и первые две полки в нем принадлежали книгам, что остались от старшего брата. Каю очень хотелось поговорить с Вегой, но не при всех. Даже когда Тим и Барс, казалось, уснули, Кай не решился. Они могли проснуться или притворяться. А Кай напрямую хотел спросить: «Ты помнишь, кто ты? Почему ты здорова?».

Хотя Вега и сказала, что все в порядке, Кай спал беспокойно. Первые три часа он ворочался и думал над тем, что недавно разрушил. Потом над тем, как здорово было бы остаться в этом мире. Ведь мама тут в порядке, и он ей родной. Тут есть вся команда, а потом подрастут и его прежние друзья. Ничего, что Кай будет их старше, зато Хаски поостережется над ним издеваться из-за роста или возраста. Ему уже казалось, что он всех спас. Что он, как герой боевика, убил Легиона, Кощея, Гиену, Щелочь, и ничего ему потом за это не было. Не доказали. В конце концов он творец этих реальностей, и если он захочет, чтобы не было, то и не будет.

Но ведь он и не хотел, чтобы Хаски умирал в прошлой реальности… Не хотел ведь? Или слишком злился на него за предыдущие? Потому что именно из-за Хаски пришлось стирать себя. Из-за него пришлось разрушить две реальности, оставив целой ту, где Хаски никогда не встречал Кая, но все равно сидел за убийство.

Кай не знал. Он все лучше и лучше понимал Вегу — он не мог этим управлять. Может он когда-то и злился на нее за такую жестокую историю, но творимые им миры были еще более жуткие. Они были как своевольные лошади — у Кая были поводья, но воспитывал их не он, не он же и дрессировал. Поэтому некоторые просто сбрасывали его. Он раз за разом приходил на готовое. Казалось, он до этого только искал ответы, а теперь наконец получилось выпечь его — нужный мир. Оставалось спасти команду Акросса.

Начиная засыпать, Кай дергался от любого звука, от движения в подъезде, которое было слышно не смотря на железную дверь. Его пугали и будили даже шаги сверху, в квартире над ними. Пугал бьющий в стекла ветер.

Когда Кай засыпал, он снова почувствовал черную воду. И в ней тоже было что-то ужасное и в то же время прохладное, манящее. И Кай сам не понял, в какой момент заснул крепко.

На улице рассвело. Вега проснулась первой, и сначала не поняла, что ее разбудило. В квартире было тихо, на улице шумело привычно — проснувшимся городом. Вега повернулась и вздрогнула — сначала ей показалось, что на кровати появилось что-то, похожее на темное дерево. Наверное из-за черных волос до плеч, напоминавших листья ивы. Акросс смотрел на свою руку так, словно это он только что вышел из комы. Взглядом пошарил по комнате, наткнулся на глаза Веги и вздрогнул.

— Вега, — позвал он так, словно она была его единственным спасением. Вега бы за такой оклик могла все отдать, и она забыла о сковавшем ее сначала страхе, вскочила, откинув одеяло. Акросс неуверенно встал с кровати, направился к ней — но, не заметил, что на полу спят еще двое. Как ребенок, делавший первые шаги, он споткнулся об них и упал неловко, лицом вниз.

Барс выругался нецензурно, сонно приподнялся, оценил тот «метеорит», что на них рухнул, но не удивился.

— Акросс, ну какого хрена? — уже мягче спросил Барс. Тим продолжал лежать и пытаться спать дальше, хотя и он обернулся посмотреть. Но со стороны Тима это выглядело скорее как попытка убедиться, что с капитаном все в порядке. Вега вскочила с кровати, но расслабилась — между Тимом и Барсом приземлился Кай. Он выглядел как лунатик, который не понимал, как мог оказаться тут, хотя упав с кровати ему нужно было еще с метр проползти до постеленного.

— Я забыл… у меня раньше на ночь не оставались, — растерянно оправдался Кай. — И я заснул поздно…

Он посмотрел на Вегу, будто точно знал, что она-то может ему рассказать, что тут произошло, но и этого не будет делать в присутствии остальных из команды. Более того, без стука дверь распахнула мама Кая и, прежде чем смогла рассмотреть обстановку, выпалила:

— Все в порядке?!

— Да, — Кай сел посреди лежанки Барса и Тима. Барс уже встал, наспех натягивал джинсы. Тим собирался спать всем назло, даже голову закрыл освободившейся подушкой Барса. — Разве ты не должна быть на работе?

— А ты в институте, — напомнила мама.

— У меня не так смертельно.

— Я три года не болела, могу взять отгул на несколько дней, — с вызовом заявила мама.

— Получается, они нашли только Тима, — напомнила Вега. Кай усмотрел в этом какой-то намек, знак. И правда, к нему в дом никто не пришел. К Барсу может быть. Возможно и Вегу искали, да только где ее искать?

— На этом месте ты должен подскочить, перезарядить пистолет и рвануться спасать свою девушку, — напомнил Барс. — Ты ей хоть позвонил.

— Да. Вчера.

— И что сказал?

— Что пропаду на какое-то время.

У Кая скрутило все внутри.

— Тим, они знают, где ты живешь, — напомнил он. Тим всерьез не понимал, для него не была важна девушка. И скорее всего думал, что Легион как-то это поймет и не станет шантажировать их ею. — А сейчас там живет твоя девушка.

Судя по тому, как Тим нахмурился, до него постепенно стало доходить. Он поднялся заполошно, нервно, обратился к Галине Николаевне:

— Я позвоню с вашего телефона?

— Конечно, — разрешила она.

— Куда позвонишь? Думаешь она постоянно сидит в квартире и ждет тебя?

— На работу, — решил Тим.

— Вот бы были телефоны, которые можно было бы всегда иметь при себе, — поддел Кай.

— Так такие уже есть. Стоят они только, — Барс развел руками. Он старался говорить кратко — слушал, что там происходило в коридоре.

— Тебе есть куда пойти? — спросил Тим. — Хотя бы и домой. Скажи родителям, что мы разошлись. Они будут рады.

— Разве Тим не… девушка? — шепотом переспросила Галина Николаевна. И Каю вдруг стало так неудобно, как не было, когда он домой притащил всю команду. И все же — мама нервничала, но уже не так, как когда Акросс не говорил ничего. До самой гибели не сказал матери, в чем дело. Боялся, что она не поверит? Но вот она, и верила настолько, что разрешила достать пистолет отца.

— Нет, я не попал в неприятности. Нет, мне есть, чем платить за квартиру.

— Скажи, что у тебя появился парень, и ты хочешь закончить все быстро и заселить его в квартиру, — шепотом из-за дверного косяка добавил Барс. — Если что, я очень даже за.

— Легион будет ждать там, — напомнил Кай.

— Разберемся с Легионом, — пожал плечами Барс. Словно это было бытовой проблемой, вроде протекшего крана. Даже Кай не относился к этому так легко. Наверное, это было хорошо, потому что пока они верили, у них был шанс выжить. Да и сам Кай перестал считать их обреченными. Нет, он вполне мог представить себе будущее, в котором будут все четверо: Вега, Барс, Тим и… Кай. Как же Акросс?

Додумать эту мысль Кай не успел. Что-то изменилось — пока Барс прыгал вокруг и что-то подсказывал, Тим набрал другой номер. И стало вдруг невероятно тихо, когда на том конце отозвались:

— Алло?

Тим сжал трубку до побелевших костяшек, отступила на два шага Вега, словно с той стороны по проводам могли пробраться к ним.

— Тим? — снова послышалось в полной тишине глухо, и едва различимо, но слышно. — Привет, Тим. Так странно, у тебя совсем нет нормальных ножей. Для мяса, таких. Или хотя бы шила. Ты прямо как… как не маньяк. Ничего, я принесла свои. Ждать тебя к ужину, Тим, или будет только твоя баба?

Вега сорвалась первой — выхватила трубку из рук Тима, положила на аппарат. Ее трясло, и видно это было даже если не присматриваться. Тим даже возражать не стал — отвернулся к двери, уперся лбом в обивку.

— Да ладно, ты ж ее предупредил, — растерянно напомнил Барс, попытавшись улыбнуться.

— И что? Она не пойдет домой только потому, что я так сказал? — не оборачиваясь прорычал Тим. — А знаете… Черт с ней. Я предупредил. Если придет — сама дура.

— Гиена любит издеваться! — напомнила Вега, словно все успели про это забыть. Словно все (конечно, кроме Кая) ни разу не попадались Гиене. — Она же ее не просто убьет.

— И нас тоже не просто убьет, — Тим обернулся. Кай мотнул головой, прогоняя оцепенение, напомнил:

— Вы только что готовы были побеждать.

— Ну да, у нас же против Легиона столько шансов, — напомнил Тим. — Слушайте, если выбирать между вами и Леной…

— Мне нужно кое-что проверить, — прервал Кай. Не хотел слышать, на что Тим готов ради команды и насколько ему плевать на людей, которые за него беспокоятся. — И поговорить с Вегой. Я выйду ненадолго.

Он двинулся к выходу из квартиры, и сразу почувствовал неладное — дорогу закрывала мама. Она смотрела так же холодно и спокойно, как Тим, и даже говорила то же:

— Вы ее предупредили. Если умрет — виновата сама.

Барс проглотил язык. Казалось, он теперь забился ему в горло и опускался в пищевод, так глупо Барс выглядел в своем удивлении. Возможно, заступилась бы Вега, но и Веге было слишком страшно. Пока не очухался Барс, Кай оставался без поддержки.

— Ты хочешь, чтобы я прятался вечно? — спросил Кай. Он попытался приподняться и выпрямиться, чтобы казаться выше мамы.

— Ты не поверишь, но у меня в этом опыта чуть больше. Да, я хочу. Чтобы вы спрятались. Они не настоящие, ты сам сказал. Они… рассосутся. Исчезнут. И тогда все будет в порядке.

Кай только теперь понял, почему именно он и почему именно Галина Николаевна. Подобное притягивается. Кай долго старался притворяться нормальным, но и у Галины Николаевны в голове что-то сдвигалось с понятий нормы. Кай и терпел именно потому, что чувствовал — ему нужен такой контроль, иначе все будет… так, как в итоге и случилось. К тому же он готов был все прощать за любовь. Даже когда отбирали ключи, когда требовали быть дома не слишком поздно — Кай думал о том, что она так любит.

Но сейчас было не до этих размышлений. Он ошибся снова. Вместо того, чтобы успокоить маму, как робота перевел в боевой режим защиты дома, семьи, теперь еще и друзей сына.

— И ты тоже будешь дома все это время? — уже с вызовом спросил Кай.

— Нет… Но ключи заберу.

Это было не так страшно. Акросс по балконам не сбегал. Кай только надеялся, что на втором этаже, под ними, и во времена Акросса жила та добрая и понимающая бабушка.

* * *

— Да, это была плохая идея, — в который раз согласился вслух Кай. — Очень скоро нас, кроме Легиона, еще и менты искать начнут.

— Ей никто не поверит, — бросил Тим, который шел впереди. Темнело. К дому Тима решили срезать — шли дворами, над которыми возвышались девятиэтажные здания. Барс плелся в самом конце, но на него никто не жаловался — сегодня он ел, наверное, так, как не ел за весь месяц. План был как можно быстрее обчистить холодильник, чтобы матери пришлось выйти в магазин. К тому же первые минут десять от дома Барс бежал со всеми.

— Акросс, а Акросс, а кто страшнее — Легион или твоя мама? — возможно, Барс шел бы быстрее, если бы не шутил еще попутно. Но ему прощалось и это.

— Легион, — ответил Кай, тут же вернул колкость. — У твоего отца уверенное второе место.

Барс остановился. Зная, что так будет, Кай тоже замер, обернулся к нему. Вега замерла просто, за компанию, Тим упрямо пер вперед.

— Ты откуда знаешь? — серьезно спросил Барс.

— Догадался, — ответил Кай. — Мы всех их в жизни встречали. Я только не знаю, кто такая Щелочь. Вега?

— Я тоже не знаю.

— А подумать? — настоял Кай. Вега поспешила догнать Тима, лишь бы не разговаривать.

— Легион похож на твоего отца?

— На то, что его убило, — ответил Кай. Они разговаривали уже только вдвоем, прохожие не задерживались и не прислушивались.

— И что же это?

— Мафия.

Барс прыснул от грустного, обреченного смеха.

— Это безнадежно… Только в книжках побеждают мафию. И то не реалистичных, а так… И герой там, прости уж, на тебя никак не похож. Они там обычно какие-нибудь офицеры или спецназовцы… А ты что? С оружием обращаться научился и уже герой? Ты себя в зеркало видел?

— Ты хочешь жить счастливо? Просто жить? — продолжал давить Кай. Барс хотел было что-то уверенно ответить, но закрыл рот, пожал плечами:

— Я не знаю.

— Вы с Тимом можете снимать квартиру вместе. А можете и не снимать, если твой отец свою еще не пропил. Ты закончишь институт, вырастет заплата. Сможешь в отпуск ездить куда-нибудь. Жена, дети… Что ты еще хотел? Это не стена, все это будет.

— Только потому, что ты так сказал?

— Я могу это сделать, — кивнул Кай. — Но давай решать вопросы по мере поступления. Сначала Легион. Нам даже не обязательно всех их убивать…

— Ты что, убивал что ли раньше? Отец на дела брал или как? — уже раздраженно спросил Барс. Кай поджал губы:

— Нет. Но Легион не человек. И… я уже побеждал его.

— Но не тут.

— Тут, — возразил Кай. — Поверь мне. Понимаешь, от того, поверишь ли ты мне, зависит и смогу ли я тебя спасти. Как бы это… тот, кто жить не хочет и не выживет. По-настоящему. Я понимаю, ты устал, но я обещаю — дальше будет весело. Каждый выходной будем куда-нибудь выбираться. Путешествовать. Мы поможем с твоими проблемами… Барс, мы же в один институт ходим, только я тебя на курс младше….

Что-то менялось в Барсе, и Кай почти слышал треск сталкивающихся внутри собеседника айсбергов убеждений. В Барсе перемалывалось прошлое мнение в труху, на их месте из услышанного лепилось новое.

— Ты не так прост, — наконец, выдал серьезный Барс. Кай кивнул:

— Именно поэтому мы победим.

И теперь они осознали, что все время, пока они разговаривали, Тим упрямо пер вперед и уже потерялся из вида, как и сбежавшая за ним Вега.

А Кай так хотел поговорить наедине именно с Вегой.

* * *

Тиму казалось, что он бежал до самого дома. Спокойно было во дворе, тихо в полутемном подъезде. Нигде видно никого из компании Легиона, или кто прятал бы лицо. Сзади послышалось тяжелое дыхание, и Тим резко развернулся, но его всего лишь догнала Вега и теперь стояла, уперев руки в колени и наклонив голову.

— Держись… сзади, — посоветовал Тим, осмотрел еще раз двор, на этот раз чтобы найти «своих», но Акросса и Барса не было. Либо не успели догнать, либо… Сначала проверить квартиру, потом пойти узнать, что могло их задержать. Возможно, им нужна была помощь. Вега распрямилась, отдышалась и с самым серьезным видом подтвердила:

— Хорошо. Будь осторожен.

Тим, поднимаясь по лестнице, старался не шуметь. Словно его могли узнать по шагам. Вега же двигалась совершенно бесшумно. И не было слышно, чтобы кто-то врывался в подъезд — Тим все еще надеялся на Барса с Акроссом. Он и забыл, что команда никогда не знала, где он живет. Можно было спросить Вегу, где она видела их в последний раз, но Тим опасался выдать себя разговорами. Дошел до двери своей квартиры и, зная, что дома никого не должно быть, осторожно, со странным чувством возмущения и опаски, открыл своим ключом.

Вечерело, поэтому в квартире была не тьма, а пугающий полумрак, какой бывает в больничных подвалах. Вега держалась за спиной, не любопытствовала и не геройствовала, сразу заняла позицию той, кто может привести помощь, пока Тим будет сдерживать удар. Тим даже успокоился — не придется ее защищать.

Квартира казалась не просто пустой, из нее словно скальпелем всю внутренность вырезали. Никаких монстров тут не было. Тим осторожно потянулся к выключателю, что располагался справа, у вешалки с зимними куртками. И передернулся, когда его руку схватила другая — сильная, сдавившая как тисками. Ничего не говоря, Тим успел только толкнуть Вегу так, что она едва не оступилась, рухнув со ступеней вниз. А потом пустота квартиры втянула Тима в свои недра, на пороге появилась Гиена. Тогда Вега развернулась и побежала, перепрыгивая через две ступеньки.

— Да ладно, пусть остальных приведет, — с улыбкой предложила Гиена.

— За ней, — скомандовал Легион. Он отделился от вешалки с куртками, широкой ладонью закрыл Тиму рот и нос. Тим оставлял на его ладони борозды царапин, пытался брыкаться. Гиена посмотрела бы еще на это, но пришлось с сожалением бежать за девчонкой. Кощей, выбравшийся из мнимой пустоты квартиры, без спешки и шума закрыл железную дверь.

* * *

Дома казались похожими друг на друга. Кай знал этот район и не заблудился бы, но даже в памяти брата он не видел, где живет Тим. Того же не знал и Барс. Когда они сюда направлялись, Тим сказал размытое: «У общежития и гаражей» — и все. Под это определение подходило пять домов, и это только прилегающие. К тому же темнело, и наступление сумерек Кай ощущал так, словно ночью у Легиона будет больше силы.

Люди удивленно уступали им дорогу, потому что они уже бежали. Через гаражи они выскочили к двору между общежитием и двумя жилыми домами. Барс уперся руками в колени. Он не шутил, был мрачнее тучи. Кай тоже не мог перестать думать о том, что они из-за разговора, который не был срочным, который мог состояться и в квартире, потеряли Тима.

Кай первым уловил волнение мира, словно воздух был волнами. Кто-то бежал к ним. Пока Барс осматривался по сторонам, Кай выпрямился, повернулся по направлению звука и весь вытянулся, готовый к бою. Выскочившая из-за поворота Вега переглянулась с ним, уклонилась, проскользнув мимо Кая, не сбавляя при этом скорости. А вот Гиена, не ожидавшая этого, от неожиданности напоролась прямо на Кая. На эту секунду Кай стал не человеком даже, капканом, захлопнувшейся ловушкой.

— Вон тот дом! — быстро указала Вега на пятиэтажку напротив них, которая возвышалась над крышами гаражей. — Третий этаж! Прямо напротив лестничной клетки квартира! Они убьют Тима!

И Барс сорвался с места, словно тоже стал оружием, пущенной к цели стрелой. Вега, передав сообщение, повернулась к Каю, еще не зная, как и чем сможет ему помочь. Что-то хрипело в этом клубке, что-то, в сумерках казавшееся черным, капало на землю. Кай был не просто капканом, а змеей, что душила попавшегося к ней зверька. Гиена почти не сопротивлялась, но еще хрипела, цеплялась за его куртку, пыталась оттолкнуться. А потом стихла, отяжелела и почти упала, но Кай подхватил ее, почти заботливо. Он почти ничего не сделал — по инерции Гиена сама напоролась на нож.

— Надо спешить, — прошептал Кай, развернувшись к Веге. — Надо помочь Тиму и Барсу. Они не должны умереть.

Гиена не притворялась. Она была мертва, Кай с трудом удерживал ее.

— Откуда у тебя нож? — скорее догадалась, чем разглядела Вега. И не обманулась — Кай нетерпеливо бросил:

— Из дома. Тут есть коллектор. Сможешь поднять крышку?

— Зачем? — не поняла Вега.

— А ты хочешь нести ее с собой?! — раздраженно спросил Кай. Он спешил, и нервничал из-за этого. Казалось, что труп у него на руках — досадное препятствие.

— Давай вместе, тогда поднимем, — взволнованно прошептала Вега. Она напоминала себе, что Гиена убила бы ее, догнав. И не просто убила, долго издевалась бы до этого. Становилось легче.

* * *

Во дворе, черт его дери, были люди. Обычные люди: несколько человек, занятых своими делами. В основном просто проходившие мимо, но были. И никто из них не вмешивался. Хотя Барса передернуло, когда он увидел, как Тима бесчувственной куклой укладывали на заднее сидение темной иномарки. Укладывал Кощей, и делал это чуть ли не с заботой, осторожно, как хрупкую игрушку. Барс, уже не особо соображая, что делает, с разбега врезался в Кощея, они вместе свалились на землю. Прохожие обернулись, задержались… и пошли быстрее, подозревая драку. Барс, пытаясь отдышаться, приподнялся — Тим лежал на заднем сидении пустой машины, дверца по-прежнему была открытой. Оставалось только вытащить его оттуда. Барсу казалось, что это уже — половина дела. Тогда, по крайней мере, врагам придется повозиться. Сейчас же Тим, по мнению Барса, был просто в чудовищной опасности, в одном шаге от смерти.

Про Кощея Барс не то чтобы забыл, но считал уже поверженным. И сам вздрогнул, когда узловая рука резко взмыла вверх, перехватила его за шею сзади. Барса словно гравитацией к земле притянуло, ткнуло в грязь и листья. Барс пытался вырваться, и ему показалось, что еще одно резкое движение, и он сам себе голову оторвет.

— А вот и два, — раздался голос Легиона где-то настолько близко, что Барс почувствовал себя стеклом, которое запотело от теплого дыхания. Он замер, хотя и знал, что должен сопротивляться. Что-то животное в нем остановилось и притворилось мертвым. Цеплялось за тени людей, их шаги и дыхание, и не могло позвать на помощь. Боялось рассердить этим врагов.

Барсу вспомнились разом все смерти, что были в играх. Какие-то быстрые, какие-то мучительные и прошедшие бесследно только потому, что в том мире не было боли. А потом этот животный страх разросся, перекинулся на Тима, который был так близко, но не дотянуться, и на Акросса, который наверняка спешил к этой ловушке. На более слабую Вегу, которую больше всех было жаль — ей-то это за что? Просто за компанию? И вместо того, чтобы разрастись еще больше, страх скомкался, как бумажный лист, запрятался куда-то в желудок, судя по ощущениям. И Барс во всю силу легких заорал.

Конечно, Кай его услышал. И узнал. Как можно было не узнать — кто еще будет орать тут? Но вместо того, чтобы поспешить на помощь, остановился, и Веге дорогу перекрыл. Вега не стала спрашивать, она будто знала, что Кай задумал. Ему показалось, она знала и о том, что произойдет дальше.

А не произошло ничего. Кай вытянул руку, освободив себе место для косы и, возможно, для Легиона. Но никто не появился. Он вдруг как в прорубь провалился — у него не было Легиона с его силой. А способности Веги, почти что Бога, теперь казались ему не просто слабыми, бесполезными. Крик уже стих и, предчувствуя все самое жутко, даже без этой силы Кай рванулся вперед. В конце концов, Легион у него не так давно, раньше же как-то справлялся. Теперь уже Вега схватила его за локоть, но Кай не остановился, только потащил ее за собой.

— Тут есть Легион. Не сила Легиона, как была у Акросса в прошлом мире. Тут именно Легион. Дело в твоем отношении, Кай.

— Я не смогу его вытащить? — выпалил Кай, рванул ее к себе так, что Вега едва не упала, но не отпустила.

— Потому что ты думаешь, что этот Легион и твой — одно и то же. Этого не изменить, это как в физике… Парадокс. Он не может существовать.

— Пусти, — открыто потребовал Кай.

— Тебя тоже убьют.

— Плевать, пусти.

— Тогда все рухнет. И на этот раз не вернется из осколков. Успокойся. И скажи себе, что Легион слишком долго этого ждал и не убьет их так сразу. Ну? Веришь?

— Верю, — сквозь зубы прошептал Кай. Внутри него словно вода колыхалась двух разных цветов — вера в жизнь команды и страх, что этого не могло быть. Не в настоящем мире.

— А что ты сейчас сможешь их спасти? — припечатала Вега, вцепившись в него еще сильнее. Кай стиснул зубы, добавил:

— Акросс тебе поверил… А их убили у него на глазах.

— Акросс был один. А ты заразил Барса надеждой. То, чего Акроссу сделать и в голову не пришло. Кай, все будет хорошо.

— Ты путаешь. Не ты меня создала. Это я тебя теперь создал, — напомнил Кай. Вега даже не обиделась — сжала его ладони в своих.

— А я сейчас должна гнить в госпитале. Неужели не понимаешь, почему я тут? Потому что я нужна тебе. Потому что ты еще не до конца освоился. Да, Кай. Я помогу. Но сейчас ты ничем не поможешь. Все равно, что под машину прыгнуть.

— Но я не могу их бросить, — выкрутился Кай и побежал как сорвавшаяся натянутая резина. Вега даже не пыталась догнать. Она постояла, поднесла руку к носу. Пахло ржавчиной, землей, металлом и холодом. Кровью — нет. Не так, как от Кая.

* * *

Кай почувствовал что-то неладное, как только вбежал во двор. Осмотрелся, пытаясь отдышаться. Тут не было ни Легиона, ни Барса с Тимом, но люди как-то странно кучковались, словно у них осталась общая тайна.

— Что это было-то? — приглушенно говорил кто-то в этой куче. — Погрузил парня в машину — и увез. А может он его закапывать повез? Номер кто-нибудь запомнил?

— Да они говорили, вроде… Может знакомы были. Может просто припугнуть решил. Ну если менты завтра приедут, то расскажем, что уж… а номер правда не запомнил. И в мыслях не было, чтоб записать.

— Я записала номер. А что, может, сейчас позвонить? План перехват и все такое…

— Телек меньше смотри… Перехват блин…

Вега тоже застала этот двор полупустым, и увиденное у людей уже затиралось, они говорили о чем-то отвлеченном. Громче, не так напугано. Сначала Вега испугалась — Кая среди них не было. Обошла дом вокруг и нашла его в соседнем дворе. Кай сидел на лавочке, закрыв лицо руками. Не похоже было, чтобы он плакал — просто сидел в искусственной темноте. Пытался сосредоточиться.

— Поговорим? — предложила Вега. Не грубо, она словно заигрывала. Кай возмущенно убрал ладони от лица, вздохнул достаточно громко, чтобы Вега поняла без слов.

— Я ничего не исправил, — первым заговорил Кай. — Я такой же, как Акросс… Даже хуже. Он хотя бы пытался.

— Я же тут… Значит, ты все-таки не Акросс. Акросс был с ними.

— А я их бросил, — перебил Кай. Он никак не мог посмотреть Веге в глаза — перескакивал то на свет лампочек в окнах, то на неровную землю двора, то на голые ветви деревьев. — Я умереть с ними…

— Ты не отдал им пистолет, — мягко напомнила Вега, села рядом с Каем. Лавочка оказалась ледяной. — У тебя есть сила, которой не было у Акросса. Он был рядовым игроком.

— Я еще не привык к роли творца. Я не знаю, как надо думать, чтобы им не причинили вреда. Не понимаю…

— Думаешь, я понимала? — каким-то другим тоном, более серьезным, спросила Вега. — Но даже меня ты сильнее. Ты можешь менять.

— И что теперь? Дождаться, когда найдут на куски разрезанные трупы, и начинать с начала? Снова: «Привет, я Акросс»? А если следующая вариация будет без Тима и Барса?..

— Кай, что ты хочешь больше всего в этом мире?

— Спасти их, — пожал плечами Кай.

— А в прошлой хотел спасти Гидру и Дроида. С Хаски другая история. Ты не знал, что так получится. Но их хотел спасти. И как?

— Спас, — кивнул Кай, начиная понимать.

— У тебя и в этот раз получится. Я в тебя верю. Ты в себя веришь. Все будет хорошо.

Кай подумал, по-прежнему глядя не на Вегу, а в землю. Тьма вокруг сгущалась, словно мир отрезало от них. Здесь не было фонарей, а свет из окон дома напротив до них не доставал. А они сидели на одной лавочке, которую, казалось, покачивало на волнах черной воды. От этой темноты Каю на секунду стало жутко. Выдохнув и успокоившись, он спросил уверенно:

— Ты говорила, что у меня есть еще какая-то сила. В чем она?

Глава 7

— Так, спокойно. Не мешайте мне, пожалуйста… У меня целая голова. Целая голова. Она целая?

— Да, — подтвердил Кай, кивнув. Гидра вздохнула с облегчением и отпустила голову осторожно. Ее страх того, что голова развалится на части, казался бы комичным, если бы… если бы это не было правдой. Несколько минут назад Кай уже смотрел на то, как голова Гидры по осколку собирается снова в целый череп. У Гидры выступил пот на лице, ввалились глаза. Он выглядела так, словно на ней проводили операцию без наркоза. Скорее всего, так оно и было — одно дело, зашить руку, и другое склеить голову. Хаски как всегда не парился, стоял рядом и наблюдал молча, не мигая за Каем. Скорее всего Хаски было плевать потому, что у него самого вместо нормальной головы была собачья. Кая еще дергало неприятно от его вида, и в такие моменты собачья морда словно уступала и через нее просвечивало настоящее лицо, но стоило Каю отвлечься, а отвлекаться было на что, и Хаски снова становился Анубисом. Ему не было стыдно за все, что он совершил. Он даже особо не удивлялся тому, что тут делает. Для них всех мир должен был рушиться на осколки, и вот они уже в другой реальности, рядом с Каем, которому нужна помощь.

На Дроида тоже жалко было смотреть. После того, как кровавые осколки черепа Гидры, серые ошметки мозга собрались снова в единый череп, Дроида рвало. Рвало чем-то похожим на конфетти со снегом: оно было блестящим, рассыпчатым, и таяло, как только касалось пола. Потому что еды, которую ел Дроид, не существовало так же, как и мира, из которого Кай его выдернул. Каю было настолько неудобно и неловко, словно он смертельно больных на последней стадии вытащил во двор играть в футбол. И они вроде как и отказать не могли, и рассыпались на глазах: того и гляди помрут.

— Я держу себя в руках, — пообещала Гидра. — Все в порядке, у меня есть голова.

А еще на ней было белое платье, в котором Кай видел Гидру в кошмарах. Дальше случилось нечто предсказуемое — Гидра развернулась и ударила Хаски кулаком куда-то в морду. Просто, без слов и предупреждения. Хаски тоже будто ждал и решил не сопротивляться — согнулся, помотал головой и проморгался.

— Говорить можешь, псина? — ядовито прошипела Гидра. Кай только теперь растерялся — он уже успел переключиться на тот мир, в котором Гидра и Хаски более-менее ладили между собой, а теперь их снова нужно было разнимать. — Чего вот ты добился? В какую яму себя загнал? Надо было с собой кончать, а не остальных убивать.

— Он потом еще и в Кая стрелял, — мстительно подлил масла в огонь Дроид. Кай вздохнул, поспешил вмешаться — встал между Гидрой, Дроидом и Хаски, поднял руки.

— На это нет времени. Поверьте мне, я видел мир, где Хаски никого не убивал, за все оправдался и сам умер. Это моя ошибка, а теперь не время драться.

— Что это за мир? — спросил Дроид, глядя поверх головы Кая.

— Наш. Восьмью годами ранее. Мне нужна ваша помощь, я один не справлюсь.

— Ты нашел способ спасти Акросса? — оживилась Гидра. Кай даже растерялся, едва не осел от такого. Про Акросса он забыл.

— Сначала нам нужно спасти Барса и Тима, — взяла ситуацию в свои руки Вега, до этого наблюдавшая из угла. — Акроссу пока ничего не угрожает.

— Пока? — не поняла Гидра. — Где он?

— Кай спрятал его, занял его место, — продолжала Вега. Кай не прятал Акросса, он сам был Акроссом, и теперь не мог понять, как это получилось. В играх времен Акросса личность, которую вымещал игрок, исчезала бесследно. Времен Кая — вроде как засыпала, пока не закончится игра. Он по-прежнему не понимал, как смог занять место Акросса и что произойдет, если получится победить Легиона и спасти нынешнюю команду. Каю хотелось надеяться, что после этого он вернется к своей жизни и попробует что-нибудь изменить там. Не получится — так и быть, в конце концов в шестнадцать его всё устраивало.

— Слушайте, — снова обратил внимание на себя Кай. — Это не Акросс. Это реальные чудовища.

— Одну из них ты убил, — снова поправила Вега чуть ли не с гордостью. Она чувствовала себя уверенней и даже выглядела счастливой — Кай нашел способ все исправить.

— Я смог притащить вас сюда потому, что восемь лет назад вы уже существовали, но были младше. И все же — вы дети, и это основа для вас теперешних. Вы нестабильны. Я уже видел такое, когда Акросс отправил меня с Барсом и Тимом… — Кай осторожно глянул на Хаски, тот по-прежнему не реагировал, слушал только.

— Мы видели это пять минут назад, — подтвердил Дроид.

— Именно, — кивнул Кай. И тогда раздался голос — странный, перхающий, искаженный, но понятный:

— Что будет с нами потом?

Это говорил Хаски, слегка приоткрыв собачью пасть и неловко перебирая языком. Кай не думал об этом. Не контролируя себя, он бросил взгляд на Вегу, словно она могла все объяснить. Та вздохнула:

— Сложно это сказать. Вы умрете и в то же время возродитесь. Исчезните с вашими мирами, потому что нестабильны, и потому что Кай не сможет поддерживать десятки миров. Да и Кай эгоистичный мальчик, он не позволит существовать миру, где кто-то умер или глубоко несчастен… В смысле кто-то из вас, — добавила Вега.

— Мы умрем? — переспросила печально Гидра. В ее голове снова стала проваливаться вовнутрь часть, того и гляди разделится на осколки. Кай не знал, что делать — не полотенце же ей в самом деле предлагать, чтобы кровь остановила.

— А ты хочешь жить так? — снова прочавкал Хаски, хотя и он не выглядел довольным. Точнее он не выглядел никак, но теперь опустил морду и смотрел куда-то в сторону. — Я в деле. Если у Гидры башка разваливается, то отправляй ее обратно, все равно толку от бабы…

— У меня не!.. — начала Гидра, но спохватилась, когда кровь заструилась по носу к подбородку. Вытерла подлом платья, а когда его убрала — раны уже не было. — На себя посмотри.

Кай думал о том, что единственным нормальным в их компании был Дроид. Не умирал, не собирался, не был ранен смертельно. Но, стоило об этом подумать, как послышался треск, словно фарфор разбился, у Дроида прошла трещина по руке ниже локтя и она отвалилась, громко стукнувшись об пол. Дроид невозмутимо поднял ее, приставил на место и смущенно попросил:

— Извините.

* * *

— Давай поспорим, что Акросс сбежал.

Тим глянул раздраженно. Они оба сидели, надежно привязанные к старым, но металлическим стульям. Когда-то на этих стульях был паралон и ткань, но теперь остались только металл и пластик. Это было старым зданием завода, брошенным и медленно гниющим. В комнате кроме этих стульев почти ничего не было. Окно достаточно широкое, чтобы выбраться, но вниз после этого еще пять этажей лезть. Пока Тим самозабвенно занимался веревкой, словно это являлось его единственной проблемой. Кроме того, что у них были связаны руки, они еще и к спинкам стульев привязаны.

— У нас с тобой есть отличное оружие, — продолжил Барс, как только удалось привлечь к себе внимание. — Давай так — как только открывается дверь, мы поднимаем стулья ножками вверх. На Легионе не подействует, но остальных точно покалечит.

— Если Акросс и Вега сбежали, то так даже лучше, — проворчал Тим, проигнорировав остальное. — Надеюсь, они выживут.

— Да ладно, а то ты их не знаешь. Придут с нами умирать. Внимание! — Барс напрягся, приготовился. Тим засуетился так, что у него, кажется, раза три за секунду треснули руки. В коридоре послышались шаги, потом — открылась железная дверь. Барс, не глядя, вскочил с места и, целясь в дверной проем почти по памяти, попытался побежать, получилось только быстро попятиться. Конечно, ему не хватило разгона и силы. Легион перехватил ножку стула, дернул так, что Барс впечатался лицом в протертый линолеум пола.

— Не веди себя так, будто ты и тут бессмертный, — посоветовал Легион. Отпустив ножку стула, прошел к окну, встал спиной к нему, напротив замершего Тима. Кощей переступил через Барса, Щелочь закрыла дверь, осталась стоять около нее.

— Я хотел убить вас при Акроссе. Но мне подсказали, что тут есть такая полезная техника, как видео, — начал Легион. — Почти то же, что наблюдать вживую… Как вы превращаетесь в мертвых.

Барс своим отчаянным маневром только нос разбил, и из-за неудобности позы теперь размазывал кровь по линолеуму и подбородку, но он окончательно стал серьезнее. К тому же Легион явно относился к нему без опаски. Раздался мелодичный писк — Щелочь включила небольшую кассетную камеру, и это означало самое жуткое — началось.

— Хочешь что-нибудь передать Акроссу? Пожелания? Проклятия? — спросил Легион, заложив руки за спину и явно что-то перебирая там, в пальцах.

— Нет, — холодно отозвался Тим. Казалось, у него тройная броня, которую сейчас планомерно будут ломать, и хотя Тим на спасение не надеется, а все же ни один час пройдет, прежде чем враги доберутся до мягкого и уязвимого мяса.

— Тогда начнем с глаза, — так же спокойно согласился Легион, словно был учителем проводившем в сотый раз один и тот же урок. Три движения произошли одновременно: из своего неудобного положения каким-то чудом вскочил, хоть и оставшись согнутым, Барс; Легион изящным движением из-за спины вытащил тонкое канцелярское лезвие, одну руку уже направив на голову Тима, вторую занося вверх, вместе с оружием; и Тим быстрым движением, сопровожденным еще одним хрустом, так же из-за спины выпростал руки, движением завершившего трюк фокусника. В первую очередь расценив, что помощь Тиму не требуется, во всяком случае не с Легионом, Барс ножками стула отшвырнул к стене Щелочь, потом попытался «забодать» ими Кощея, и тот скорее растерялся, чем оказался всерьез ранен.

Тим поднырнул под руку Легиона, ударил четко куда-то в подмышку, надеясь отобрать лезвие, и оно легко упало на пол и задребезжало. В следующую секунду оказалось, что Легион просто руки освобождал. Вдруг стало тесно в небольшой комнатке — лезвие косы нависло над головой Тима, и небольшое канцелярское в его руках казалось лишь насмешкой. Замерло все, мир стал сжавшейся пружиной, готовой к страшному рывку, и это чувствовал каждый в комнате, и так же каждый в комнате знал, что Тим сейчас может и не умрет, но лишится чего-то очень важного, и больше не сможет двигаться.

Но «пружина» сломалась, когда где-то в коридоре раздался громкий, решительный голос Акросса:

— Легион!

Тим дернулся — и коса вместе с ним, только в обратную сторону, беря разгон. Тим прикусил губу, Барс мог только наблюдать.

— Легион, я пришел обменять себя на них! Они тебе ничего не сделали! Это ведь я тебя придумал! Разве не плевать на остальных?! Легион, если они мертвы, то я сбегу!

— Он думает, что сможет что-то изменить, — раздраженно прорычал Легион. — Посадите Барса на место наконец. Попытается снова что-то сделать — пакет на голову оденьте и не отпускайте, пока не угомонится, даже если это будет означать, что он сдох.

— Что с Тимом? — спросил Кощей, легко выполняя приказ, несмотря на возмущение Барса и новые попытки к сопротивлению. Легион и сам пока не знал, что с Тимом. Тот был опасен, его можно было застать врасплох, но вот так, один на один, уже сложнее. К тому же тут не работало правило о том, что капитана мог убить только капитан. Легион выглядел так, словно уже готов был торговаться.

— А ничего с Тимом, — Легион опустил косу так, словно она была простой палкой. Легко перекинул ее в другую руку, сделал шаг к двери… и по пути, как щенка, огромной лапой схватил Тима за загривок и приложил лицом о стену. — Но сделайте так, чтобы Акросс ужаснулся при виде обоих. Я пока с ним поговорю.

Как только Легион отпустил Тима, тот начал сползать по стене на пол, оставляя кровавую полосу. Легион перешагнул, в два длинных шага оказавшись у двери. Коса постепенно исчезла, словно ее очень быстро сожрали тысячи маленьких светлячков. Барс напрягся так, что забыл и про свой разбитый нос, когда Кощей направился к Тиму. Но за мгновение до захвата Тим обернулся и перехватил руку Кощея за запястье так, что та неприятно хрустнула.

* * *

Акросс ждал его на первом этаже, у открытой настеж двери на улицу. Легиону даже показалось, что противник сбежит, как только его увидит, но Акросс, напряженный, продолжал стоять.

— Ты пришел торговаться? — спросил Легион. Только спустившись еще на пару ступеней он заметил и Вегу у дверей, ошарашенно остановился. — Ты что, и девчонку привел? Мы думали, что она полумертвая. Она могла бы остаться жить.

— Я хочу с ними. Со своей командой, — возразила Вега. Каю на секунду стало не по себе — Вега могла чувствовать боль тут, и все равно… Она правда хотела быть с Акроссом в тот момент, и если умереть, то со всеми. Каю начало казаться, что это и было единственной мечтой Веги. Возможно, именно то, что роль творца перешла к Каю, помогло Веге сейчас остаться рядом с командой. Раньше у Кая не было времени думать об этом, поэтому он только теперь осознавал глубину происходящего. Ведь хотя Вега и выглядела девятнадцатилетней, эта Вега была из мира Кая, она пережила смерть прошлой команды и ненависть Акросса. Она осознавала, что единственный путь для нее, единственная возможность счастья — умереть со всеми или спасти всех. И была одинаково готова к обоим вариантам.

— Тебе нечего мне предложить, — отказался Легион, не приближаясь.

— На самом деле есть, — уверенно заговорил Кай. Сейчас он играл в Акросса, более того — в того Акросса, каким он сам его знал. Холодным и отстраненным, злым. — Как насчет покоя? Разве ты не этого хочешь?

— Ты предлагаешь мне перестать существовать? После того, как четыре года я существовал только для того, чтобы пугать тебя и быть тобою униженным? — Легион начинал злиться. — Нет, Акросс. Я хочу мести, я хочу, чтобы ты…

Вега наблюдала заинтересованно, но не взволнованно, как Кай опустился на колени, поставил руки на засыпанный осколками и песком пол, наклонил голову и заговорил:

— Я хочу извиниться. Я не знал. Я не знал, что ты живой и настоящий. Я не знал, что я тебя придумал.

Легион запыхтел, словно паровоз — начал быстро спускаться, снова в руках появилась коса, но она только мешала — Легион зацепился за перила, едва не споткнулся.

— Ты, твою мать, издеваешься? — прошипел Легион. Вега попятилась, Кай продолжал ждать. — Ты думаешь, постоял тут на коленях, и все?! В вашем чертовом мире это так решается? Я тебе игрушкой был?! Мою ненависть к тебе придумал ты. Силу мою тоже придумал ты, это все сегодня против тебя будет играть! Я голову ломаю только над тем, какие пытки не убьют тебя сразу!

То, что противник не пытался сбежать, не выказывал страха, только больше бесило. У Легиона руки чесались сразу его прирезать, но он знал, что это чувство незавершенности останется с ним. Нужно было нечто большее, чем просто убийство. Поэтому и косу он занес так, чтобы ударить не лезвием, а древком по спине. Заодно и обездвижить. И уже на размахе заметил, что Вега по-прежнему только наблюдает, и даже она не боится за своего дорогого капитана…

Легиона сшибло с ног что-то, вырвавшееся из открытой двери. Швырнуло на ступени и больно, собачьей пастью, вцепилось в предплечье, заставляя выпустить косу. Поморщившись от боли, Легион кулаком левой руки ударил в темную морду, потом еще раз, и тогда зубы разомкнулись. Но на лезвии косы уже стоял Кай, не дав ее поднять.

— Сука, — прошипел Легион. — Снова пытаешься мной играться?!

Существо он отбросил через перила лестницы, косу поднял так, что Кай споткнулся и больно ударился копчиком об пол. Тогда и началось то, чего Легион так ждал — Кай тяжело поднялся и нырнул в боковой коридор, спасаться. В сторону противоположную той, куда отбросило пса. Легион тяжело отправился за ним черной тенью смерти с косой наперевес.

Как только он исчез в коридоре, Вега дала отмашку в открытую дверь. В здании вбежали торопившиеся Гидра и Дроид. Девушка закрыла и заперла дверь, спросила быстро:

— Кай справился? Все-таки…

— Я с ним, — перебил Хаски и как-то жутко, то ли на четвереньках, то ли на ногах, побежал догонять Легиона. Вега только плечами пожала.

* * *

Что-то было не так. С самого начала в этой реальности что-то было не так, и Легион думал, что виновато в этом именно то, что Акросс тут настоящий, выглядит по-другому, да и ведет себя не так. Но Тим и Барс были такими же, Вега была такой же. А Акросса как подменили. Легион решил бы, что Акросс подсунул им всем кого-то другого вместо себя, но Легион не мог настоящего найти. Если бы Акросс где-то прятался — Легион бы отыскал. Но он не чувствовал его. Будучи частью Акросса, и частью очень сильной, Легион почти всегда мог его найти, шел на запах страха Акросса, на его мироощущение.

И именно сейчас, в пустом коридоре, Легион впервые в этой реальности почувствовал — Акросс тут, впереди. Тот самый Акросс, это все-таки он. Это ощущение подстегнуло, Легион уже ничего вокруг себя не видел, не слышал, только шел по все усиливающемуся следу. И Легион не заметил, как за его спиной на сквозных окнах коридора резко опускались ставни, и становилось темнее, его преследовал мрак.

Подметил только когда уперся в единственную дверь — ломкую, деревянную, вздувшуюся от влаги и времени. К тому же и не запертую. Что-то подсказывало Легиону, что за ней тупик. И Акросс тоже там, сам себя загнал в ловушку, но наверняка будет драться с упорством пойманной крысы. Легион, тяжело дыша, без спешки открыл дверь.

Акросс действительно был здесь. Более того, он был именно такой, как в играх. Легион скорее понял это, чем увидел в полумраке комнаты. Но что-то странное продолжало происходить, Легион поэтому не бросался сразу в бой. Да и с кем сражаться — Акросс лежал в комнате, наполненной строительным мусором, почти неотличимый от него. Спиной он упирался в стену, руку положил поперек живота. Лицо осунулось и белело в полумраке. Легион только теперь осмотрелся. Казалось, он попал в какой-то портал, пока преследовал того зайца, и теперь оказался в другой реальности. Как в бермудском треугольнике, без возврата. Акросс еще был жив, Легион и это чувствовал. А еще как их обоих покидали силы.

* * *

Кай едва не врезался в стену — настолько быстро закончился коридор. Выход был только в окно, но ведь ему не нужно было выходить, только увести Легиона от лестницы и команды. Теперь Кай пытался отдышаться. Солнце слепило, а фигура Легиона, показавшаяся какой-то жуткой, не бежала. Легион просто шел, словно давал время испугаться. Кай собирался попытаться сделать все то же — попробовать вернуть Легиона себе, снова перевести в разряд силы.

Прислонившись к стене спиной, Кай вдохнул глубоко, чтобы наконец выровнять дыхание, и тут же словно забыл, как дышать. Метрах в десяти от него остановился не Легион, хотя времени и возможности поменяться с ним не было. Как Кай заменил Акросса, этот человек подменил Легиона. Потому что не Легион был страхом Кая.

— Выглядишь удивленным, Саша, — холодно заметил отец. Осмотрелся так, будто в разрухе и окружающем мусоре виноват Кай, цыкнул раздраженно. — Что? Думаешь, что я тут появился потому, что ты боишься меня? А ты уже такой взрослый, с пистолетом и что тебе стоит меня победить? Уже не слабый ребенок? Но ты ведь и не меня боишься, как и… этот, парень, которого ты заменил… так вот, и он ведь боялся не Легиона как такового. Так?

Кай выпрямился, спокойно достал пистолет, снял с предохранителя. Держать его долго в вытянутой руке было тяжело, а нечто перед ним не было ни отцом, ни человеком, и Кай выстрелил. На щеке отца, рядом с глазом, появилась глубокая кровавая полоса, но он не сдвинулся с места.

— Так чего ты боялся, Саш?

— Ничего, — ответил Кай, прицелился в грудь. Выстрел раздался одновременно с наскочившем на отца Хаски, который тут же вцепился в шею сбоку, не разбирая, почему кто-то заменил Легиона. Пуля попала в центр грудной клетки. Но вместо того, чтобы тут же умереть, отец начал раздуваться, как поднимающееся на дрожжах тесто. Хаски пришлось отпустить, чтобы не порвать себе челюсть. Он мог только ждать, хотя Кай сделал еще два выстрела — и все впустую. Существо их поглощало, втягивало в себя, не оставляя ран. Оно сформировалось, и вот на Кая смотрело уже что-то жуткое, красное, с круглой головой, похожей на подсолнух из детских книжек, с ртом и торчащими из него зубами-треугольниками. Кай почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Существо было таким большим, что в коридоре могло только сидеть, сложив ноги в коленях. Каю некстати вспомнилась Вега и все обиды к ней, обвинения… вот этого монстра создал Кай, лично. Что ему-то мешало держать фантазию в руках?

Акросс боялся мафии и хотел ее победить, отомстить. Барс боялся стать алкоголиком, как отец, но мог с этим в себе справиться. Тим боялся агрессии окружающих, и в то же время боялся себя и того монстра, что зрел в нем.

Кай же загнал себя в ловушку. Он боялся не чего-то конкретного. Он боялся оказаться слабее и не суметь дать отпор. И сейчас нечто, имеющее очень отдаленное сходство с человеком, смотрело на него остановившимся кукольным взглядом и скалило зубы, которые целиком в рот просто не помещались. И оно собиралось делать Каю больно, в этом была его задача.

— Кай! — рявкнул Хаски, и это было больше похоже на человеческую речь, чем те звуки, что он издавал до этого. Снова собачья голова бликовала и через нее просвечивалось человеческое лицо. — Ты не один! Вся твоя команда тут! Я, твоя сила, тут!

Существо повело только глазами в его сторону и без спешки, неловко подняло ладонь, попыталось прихлопнуть. Хотя Хаски отскочил, в бетонном полу осталась вмятина. А потом оно начало распрямляться, словно и не было над головой никакого потолка, и тот как яичная скорлупа пошел трещинами…

* * *

На грохот обернулись одновременно Щелочь с Кощеем. Замолк даже неугомонный Барс, вслушивался настороженно. Тим лежал на полу, глядя на Кощея, как стреноженный пес — примеряясь, куда вцепиться. Кощей как раз в этот момент замер над уложенным на пол лицом вниз Тимом, проволокой скручивал руки от запястьев до самых пальцев. Барс был возвращен на стул, который норовил под ним развалиться, и сел связанный спиной к окну, лицом к двери. Щелочь у стены слева от него пыталась понять, работает ли еще камера, если она вдруг понадобится. Но когда здание покачнулось, замерли все четверо, прекратив сопротивление, упреки и ехидные замечания.

— Чем Легион там занимается? — спросила, словно бы у Барса с Тимом, Щелочь, закрыв камеру, из которой змейкой выпала масляно-черная пленка.

— Огребает, — прыснул Барс, хорохорясь от того, что бить его сейчас было некому. — Ему не привыкать!

Тим, видимо, думал иначе, потому что тут же попытался из положения лежа допрыгнуть до двери, словно живая выброшенная на берег рыба. Схватив его, Кощей едва не вывернул Тиму руки. Здание продолжало мелко подрагивать, Тим как заведенный все еще пытался вырваться…

А потом дверь без спешки открылась. Дроид и Гидра стояли на пороге как двое молодоженов, пришедшие в свою новую квартиру и обнаружившие там всю эту братию. Пока Кощей и Щелочь (но не Тим) застыли, не зная, стоит ли с незваными гостями говорить или сами сбегут, оба чужака вошли в комнату, в один синхронный шаг, встав полубоком спина к спине. Тим сплюнул кровавый сгусток на пол, практически себе под нос, и замер. Прежде, чем кто-то успел уточнить хоть что-то, Дроид скомандовал:

— Тощего! — и оба бросились на Кощея, больше похожие на собак, вцепившихся в чучело. Но Кощей пошатнулся, от неожиданности выпустил Тима, едва не упал на Барса, и тот отскочил в сторону, окончательно разломав на составляющие стул. Тим щекой задел косяк двери, врезался в нее плечом, но быстро вывалился в проем. Щелочь успела только потянуться в его сторону, Кощею же и вовсе было не до того. Тим едва не скатился по лестнице, но внизу его поймала Вега, удержала за плечи.

— Где Акросс? — спросил Тим, отфыркиваясь кровью вперемешку со слюной. Вега попыталась руками утереть его, но он только дернулся раздраженно. Сам услышал — новый грохот, звон разбившегося стекла. Все здание покачнулось.

— Дай развяжу, так ты ему не поможешь, — попыталась снова Вега, и Тим, раздраженно цыкнув, повернулся спиной, подставив руки. Вега возилась слишком долго, а из той части здания, откуда-то даже с улицы, послышались выстрелы. Тим напрягся, как охотничий пес. Он попытался выкрутиться из проволоки сам, зацепился вместо этого за одежду Веги.

— Успокойся, — попросила Вега. — Ты делаешь только хуже.

Она прислушивалась и к грохоту сверху, и к драке на улице. Тим же только и ждал, когда освободятся руки. Но Вега по-прежнему не спешила, будто время тянула…

* * *

Хаски схватил Кая, закрыв собой, и вместе с ним, спиной вперед, выскочил в окно. Выбора не было — иначе их погребло бы под обломками. Но после этого Хаски уже не мог спасти капитана — упал животом вниз на желтую траву. Осколки торчали из спины, и собачьей морды уже почти не было видно — просто Хаски. Он с силой ударил кулаком по щиколотке поднявшегося Кая, крикнул:

— Беги!

Кай не мог бежать — здание проседало с этого края, с пролома, из которого вылезало существо. Дом мог остаться стоять так, с дырой в стене, а мог рухнуть, похоронив под собой обе команды. Да и бросить Хаски Кай не мог. Проверил оружие — оставалось пять патронов.

В существе был единственный плюс — оно двигалось без спешки, в полной уверенности, что жертва никуда не денется. Сейчас оно спокойно выпрямлялось, оказавшись около трех метров в высоту. Кай, постаравшись успокоиться, прицелился и выстрелил в лицо. Одна пуля попала под глаз, заставив существо моргнуть, вторая в руку, которой оно загородилось.

— Думаешь я не знаю, — сказало существо голосом отца, будто ни к кому и не обращаясь, — он не похож на меня… Он не мой. Что я чужого выродка растить теперь должен? Как лох.

Сейчас, с черными волосами Акросса, в Кае как раз стало больше от отца, но существу было на это плевать. Оно воспроизводило воспоминания, как будто старую пленку разматывало. Опустило руку и в лице его проскользнуло что-то настолько знакомое, что у Кая дернулась рука. Третья пуля пробила переносицу, и все равно это было как в бетонную стену стрелять. Кай почти отчаялся. Хаски лежал к существу ближе, и оно, по-прежнему никуда не спеша, сомкнуло на его голени руку землистого цвета и жутким, истеричным голосом матери воспроизвело:

— Щенок?! Щенок, Саша?! Ты мало мне нервов вымотал, теперь еще и щенок?!

Кай знал, что произойдет дальше. Вспомнил так отчетливо, словно это произошло только вчера. Снова выстрелил, и на этот раз последние две пули попали в глаз… но это не остановило существо. Оно так же спокойно тянуло Хаски к себе и — вверх, чтобы со всего размаха бросить о землю. Отчаяние и страх оказались настолько сильными, что мир остановился. Пока Кай пытался отдышаться и что-то придумать — от него самого, но его не задевая, и от существа пошли две мелкие трещины.

— Стоп, — скомандовал Кай им. Он не знал, что делать, но не мог допустить, чтобы мир рухнул. Тим и Барс были еще живы, да и Вега… Кай еще мог сделать этот мир счастливым, родным. Трещины послушались, они блестели как паутинки в лучах остановившегося солнца. Кай до крови кусал губы, не зная, что придумать. Не хватало сил удержать этот мир, он мог только рушить.

— Что? Твоя собственная сила пытается тебя убить? — голос был насмешливым, Кай поморщился как от боли. Проверил, не прибавилось ли патрон — не прибавилось. — Наворовал чужой силы и теперь сам с ней справиться не можешь.

— Разве ты все еще моя сила? — раздраженно спросил Кай. Он спиной чувствовал присутствие Легиона, и это было для Кая логично. Потому что мир рушился, как тут без Легиона. Но казалось, стоит запустить время, и Легион снова исчезнет.

— Да, — просто ответил Легион. — Которой нужно победить еще одну твою силу… Ты дерешься сам с собой, Кай. И… ты правда думал, что страх перед отцом, который спьяну не мог держать себя в руках, сильнее страха перед смертью?

Мир вернулся к прежней скорости, трещины так и остались просто паутинками, которые так же легко опали. Первым же ударом Легион отсек существу руку, которой оно держало Хаски. Та опала на траву комьями грязи. В лице противника появилось что-то вроде удивления. Казалось — он видел только Кая, смотрел сквозь Легиона, и не понимал, откуда у мальчика, который до этого мог только жалить пулями, взялась такая сила.

— Но это твой страх, Кай, — вдохнул Легион. — Поэтому меня ты можешь приручить. А его — нет.

Легион сделал три удара — горизонтальный, наискосок от плеча к поясу, и менее широкий через голову, от виска к подбородку. Существо так же рассыпалось сырой глиной, оплывало и будто впитывалось в землю. Напротив Легиона снова стоял просто отец — слабый и напуганный, пытающийся разглядеть, откуда идет опасность. Хмыкнув, Легион занес оружие большим полукругом, махнул лезвием лениво — и отец опал на землю двумя кусками мяса. Кай даже не задумывался о том, был это настоящий отец или придуманный им.

Со спины потянуло ледяным. Чувствуя это, как опасность, Кай осторожно обернулся. Успел заметить Акросса: тот в каком-то сером помещении сидел у стены, опустив голову на грудь и раскинув ноги. Первым порывом было подойти, и на эту секунду Кай забыл все — и что он здесь вместо Акросса, и как тот в прошлой вариации нагнал страху на его команду. Кай только полшага сделать успел, и тут же споткнулся от оклика:

— Акросс!

Тим бежал к нему, и смотрел только на него. Кай успел заметить только, что комната пропала, теперь у пролома в стене стоял только он и… и Легион. Кай не за того боялся — он думал, что сейчас на Легиона бросится Тим, но вместо этого Легион как-то нехорошо улыбнулся и занес косу над головой. Каю увидел воспоминания брата как свои собственные в этот момент — лезвие, разрезавшее Тиму грудную клетку. Ужаса перед тем, что это может повториться, хватило, чтобы Легион просто исчез — как не было. Коса пропала так же бесследно. Тим, остановившийся и приготовившийся к драке, замер, глядя туда, где только что стоял враг. Там же темнело пятно кирпичного цвета. А Хаски — не было.

Из пролома в стене осторожно выбрался Барс, на ходу пытавшийся остановить кровь из носа. Следом — Вега, которая и ему тоже старалась помочь, но только больше пачкала его кровью Тима, которого оттирала до этого.

— Что? Все? Так просто? — спросил повеселевший Барс. — А с остальными что будем?..

— С Кощеем и Щелочью остались двое? — быстро спросил Кай. — Как давно это было?

— Да вот только что… — опешил Барс. — Акросс, ты как смог?..

— Отойдите от здания. Быстро, — приказал Кай. Тим привык подчиняться, он бегом направился к забору. Ворот там не стояло и сверху была колючая проволока, но Тима это не волновало. Вега потянула Барса туда же, подальше от стен.

— Погодите. Кто те двое и почему мы бросаем их на растерзание? — попытался быть нудным Барс. А потом здание застонало, и Барс прибавил шагу, быстро нагнал Тима. Послышался треск, словно лед в море сталкивался, внутри здания будто выросло еще одно здание. А когда обломки и бетонная крошка осели, стало видно — это не новые этажи, а большой слизняк, чья кожа плавила перекрытия. Каю показалось, что чудовище посмотрело в его сторону как-то приободряюще, но быстро схлопнулось.

Как мусор под коврик, он возвращал свою прошлую и в то же время будущую команду по их реальностям, чтобы перетащить в эту на ее правилах, а значит детьми.

* * *

Кай честно думал, что мама будет его бить так, как не бил когда-то отец. Более того, он готов был ей это позволить, потому что понимал, какое чувство страха, беспокойства и любви стояло бы за этим избиением. Но, видимо, Кай попал в тот период материнского гнева, когда она обещала все ему простить — пусть только вернется живым и здоровым. И Кай вернулся. Отдал ей пистолет без патронов, развел руками и успокоил:

— Я насовсем.

Ему хотелось плакать от облегчения. Потому что он выжил, спас команду. Потому что маме не придется хоронить и его тоже, и несколько лет жить с мыслями о том, чего же она ему не смогла дать. Не придется заменять его другим. Все закончилось хорошо, Кай смог. И его прошлая команда не погибла, они еще существуют здесь, и это тоже они, с ними нужно только заново познакомиться. А то здание… Кай помнил, что лет через пять его разберут и на его месте построят торговый центр, так что и тут он никому хуже не делал. Только работу упростил. Да и, если честно, он выбросил из головы труп в коллекторе, Кощея с Щелочью, да и Легиона выбросил. Об Акроссе только помнил, но все обещал себе потом с этим разобраться и найти место и для него. Может быть, Акроссу придется уступить его жизнь, а самому идти дальше жить свою. Кай не хотел пока что об этом думать.

Мама впустила его в квартиру так, словно он сбегал, побродил по району, остыл, и вернулся. А уже в квартире обняла со спины, уткнулась в шею и долго безнадежно плакала, со всхлипами и свистом втягивая воздух. Ее трясло. Кай не просто простил ей и это — Кай был ей благодарен.

* * *

Кай чувствовал себя так же, как в первые дни после детского дома, только чуть спокойнее. Тогда он еще не до конца доверял новой матери, новому месту, все равно ждал подвоха, а когда дождался и понял, что подвох в гиперопеке — успокоился. Это он мог пережить. Но теперь он снова обживался, и на этот раз мама не знала, что он тут новый. Иногда Кай застывал посреди кухни, не обнаружив чашек там, где они были в его мире, и мама удивлялась: «Что с тобой? Ты забыл, где посуда?». Посуду-то было проще найти. И, открывая шкафчик с тарелками, Кай делал вид, что именно их и искал.

С Тимом и Барсом он не виделся — у них намечались перестановки. И хотя старушка, у которой Барс снимал квартиру, ничего за ним не подозревала, да и у Тима получилась просто ссора с девушкой, Барс и Тим обговаривали, что надо селиться в одну квартиру. И как-то слишком быстро это решали для простых разговоров о том, что когда-нибудь надо бы. Тим помог собраться и съехать Лене, а Барс сказал квартирной хозяйке, что со следующего месяца у нее больше не живет.

Кай мог звонить и Веге, и даже не в больницу. Она жила такой же обычной жизнью, как и все они. Долго с Каем не говорила по телефону — словно спешила вернуться к семье, которой у нее уже давно не было. Кай ей не мешал. Он отлично ее понимал и без угрызений совести обживал чужую комнату, чужие вещи. В понедельник даже в институт выбрался, правда пришел за полчаса до занятий, чтобы сориентироваться — где учился Акросс, что у него по расписанию намечалось и кого из группы он должен знать.

Вега встретила его безошибочно около ворот, на территории института. Показала гордо небольшой бисквитный тортик и счастливо поставила перед фактом:

— Идет в гости к Тиму. Барс там, я их предупредила. Мы после всего случившегося и не виделись толком. Не хватало нам еще потеряться.

— Как ты узнала, во сколько я заканчиваю? — спросил Кай. У Веги уже не было силы творца. Теперь Кай ее создал, а не наоборот.

— Я тоже тут учусь. Все примерно в одно время заканчивают. Дел-то.

На Веге были темные джинсы и шоколадного цвета пальто. Каю по-прежнему было так непривычно, что, казалось, под плащом у нее снова платье. К тому же, Вега выглядела здоровой, полнотелой. Обычной девушкой. Кай только радовался этому. Они все стали для него крупицами золота, которые удалось вымыть из грязи. Мог ли он надеяться на то, что сможет спасти и Вегу?

Холодало, и от промозглого осеннего ветра не спасала куртка, начинало ощутимо не хватать шапки. Это было то время, когда ждешь снега, потому что слякоть уже невыносима. У Кая начинала болеть голова, когда он думал о том, что через месяц сессия, опять. У Акросса был третий курс, Кай только первый закончил. Ему предстояло наверстывать очень и очень много.

— Ты хотел поговорить?

Видимо, Вега все это время ждала, что Кай начнет сам, но он шел молча, и только теперь спохватился:

— Да… Нет… Я не помню. Тогда это было очень важно, а теперь… Какая разница? Ты живая, не болеешь. Тим и Барс живые.

После этого оба помолчали, на этот раз тишина оказалась какой-то траурной, и Кай чувствовал себя виноватым, продолжил разговор уже как-то вынужденно:

— Так кем была Щелочь?

— Думаю, что мной… Забавно, да, столько чудовищ, а я боялась себя… Даже не столько себя, а того, что стану такой вот… Никакой. Понимаешь?

На самом деле Кай этого понять не мог. Действительно странно бояться этого, когда было страшное заболевание, и когда против остальных были кошмары… настоящие что ли.

— И это моя болезнь, да, — пошла на уступки Вега. — Но сейчас это не имеет значения. Как и твой страх, ведь так?

— Я не знаю, — тоже без особой охоты признался Кай. — Я ведь эту жизнь вроде как напрокат взял… Почувствовать себя нужным, любимым. Ну правда, сколько мне сейчас? Мне нужно будет вернуться обратно.

— Зачем? — удивленно спросила Вега. — Куда обратно?

— В свою семью. Ведь тут должен быть Акросс.

Вега остановилась, некоторое время подбирала слова, морщила лоб, потом спросила растерянно:

— Но Акросс это ты. Больше нет мира игр. А если бы и был, то… ты и есть тот Акросс.

Что-то снова неприятно заворочалось в Кае, словно в темной воде что-то живое его ноги коснулось.

— Вега, сколько мне лет? — попытался Кай. Девушка растерялась еще больше, потупилась:

— Я не знаю… ты мне говорил, вроде… девятнадцать ведь? Так?

— А мое настоящее имя какое?

— Виктор. — Вега, похоже, искренне радовалась, что знает ответ на такой стратегически важный вопрос.

* * *

В квартире Тима было так же пусто, как в брошенном здании завода. И тоже какой-то мусор, какой остается после вещей, долгое время стоявших на месте, а теперь пропавших. Барс сидел за кухонным столом, спиной к окну, с видом радушного хозяина. В углу и правда уже стояли какие-то пакеты, которые Кай сначала принял за оставшиеся вещи Лены, но как-то догадался — нет, это уже Барс занимается отвоевываем территории у призраков Тима.

— Родители Тима откуда-то узнали, что Лена съехала. Прибежали предлагать перемирие — а тут я. Но Тим все равно все испортил, — Барс уже привычным жестом дотянулся, выключил чайник. Каю меньше всего сейчас хотелось чаепития и торта. Он потерялся. Если даже Вега приросла к этому миру, то кто ему теперь подскажет, как быть с Акроссом?

Тим полусидел на одном из кухонных столов. Кай выбрал стул, что был к Тиму ближе, и Тим оказался у левого плеча капитана, словно телохранитель. Вега села в угол, занялась тортом, пока Барс разбирался с чаем. Кай посмотрел на Тима немного виновато, чтобы выражением лица спросить: «Тоже чувствуешь себя неловко? Ничего, мы привыкнем». И напоролся как на острую сосульку на взгляд Тима — такой же холодный и пронзительный.

— Сахар не дам, у нас есть торт, — попыталась спорить Вега, но спасти сахарницу от Барса не успела, тот искренне удивился:

— Разве одно другому мешает?

Кай к этому взгляду словно пристыл. Тим же глаз не отводил, даже не пытался изобразить дружелюбие.

— Тим, ты как вообще к тортикам? — попробовал Барс, словно не замечая этой убийственной ненависти. Словно Тим всегда так смотрел на капитана. — Ну, я имею ввиду к тем, что принесли не твои родители.

— Ты кто такой? — спросил Тим наконец, и все стихло. Больше не было звона посуды, остановились разговоры. Напряглись Барс и Вега, посматривали осторожно, но не спешили ни одергивать, ни присоединяться.

— Акросс, — не моргнув ответил Кай как само собой разумеющееся. — Виктор, если уж на то пошло.

— А на самом деле ты кто? — напирал Тим.

— Это я. Можешь спросить то, что знаете только вы, — Кай блефовал, но все-таки думал, что сможет перестроить реальность так, чтобы память Акросса была доступна и ему. Хотя бы один-два случая из общего прошлого.

— Тим, ты чего правда? — слишком неуверенно для него попытался отвлечь Барс. И Кай понял — они тоже подозревали… А Вега и вовсе знала, просто и она забыла. Почему? Потому что Кай захотел себе жизнь Акросса полностью. — Он ведь нас спас… Мы бы без него… нас бы убили. Ну кто это еще может быть, если не Акросс? Кому мы еще нужны?

— Да мне насрать на самом деле, кто ты, — припечатал тут же Тим. — Но где наш Акросс?

— Мы были у него дома, — напомнила Вега. — Думаешь, мама не заметила бы подмены сына?..

— А вы? — тут же перевел агрессию на них Тим. — Вы заметили? Но молчите?

— Да что за бред? — Кай встал из-за стола, попытался перехватить инициативу. — Я — Акросс. Я ваш капитан.

Тим так же спокойно, словно собирался продолжать резать торт, взял большой нож со стола. Тут вскочил уже и Барс, но замер в нерешительности около Тима, попросил:

— Глупостей не делай, пожалуйста.

— Каких глупостей?! — тут же сорвался Тим. Его лицо алело от ярости, Кай только теперь заметил, насколько Тим взбешен. — Это не наш капитан! Не Акросс! Но всем нам кажется, что он Акросс! Даже его матери! Как ты думаешь, что нужно было сделать, чтобы все так думали? Уж явно не в лесу Акросса прятать! Не делать глупостей, Барс?! Да эта мразь нашего капитана убила!

«Это не так», — Кай попятился. Он не мог отпираться вслух. Но нужно было вернуть им Акросса. Да, тут было здорово и весело, почувствовать себя капитаном этой команды и родным сыном мамы — оно многого стоило. Но они хотели обратно своего капитана. Спиной Кай ощутил холод, словно холодильник открылся. Он же видел, что Акросс где-то там, внутри него. Нужно было только поменяться с ним, вернуться к своей жизни, а Акроссу…

Кай обернулся. Вряд ли эту комнату мог видеть кто-то, кроме него, потому что на нее никто не реагировал. Обернулся он потому, что едва не споткнулся об какую-то ветку. А когда посмотрел, откуда там взяться ветке — это оказалась кость. Вместо Акросса в холодной комнате были только скелетированные останки с отвалившимся черепом. И убил его Кай, Тим был прав.

Спохватившись, Кай обернулся к живым, в небольшую кухню с облупившейся краской на стенах. И понял, что снова проиграл — ужас от осознания выдал его. Не реагировал бы так Акросс, которого обвинили в том, что это не он.

Оправдываться было глупо. Барс то ли растерялся, то ли и сам бы сейчас бросился. Вега только наблюдала. А вот Тим поудобнее перехватил кухонный нож и, взяв небольшой разгон, врезался в Кая.

Скорее всего расчет был на один удар, в печень. И Кай готов был к боли, к наказанию, но не почувствовал удара, хотя мир еще двигался, и Тим продолжал смотреть на него с ненавистью. А потом Кай услышал знакомый треск…

Трещины шли от того места, где нож должен был войти в тело. Словно лезвие застряло в хрупком стекле, которое теперь шло трещинами и крошилось. Кай оставался по другую сторону, а вот трещины переползли на руки Тима, и те тоже осыпались на пол. Потом перечеркнуло не успевшего опомниться Барса, прямо по горлу. Вега взяла чайную ложку, спокойно и с сожалением отщипнула от целого торта небольшой кусочек, отправила в рот. В Тиме стало слишком много трещин, он осыпался в пустоту вместе с кухней.

— Возьми меня в следующий мир, — попросила Вега. Трещина появилась рядом с ней, и она осторожно отсела подальше.

— Ты помнила? — спросил Кай, морщась как от боли.

— Да. А ты хотел, чтобы я сказала тебе, что ты убил Акросса? Во мне давно нет силы, Кай. Но я как фея-помощница… Быть с тобой одного возраста было приятно.

— Я убил Акросса, — повторил Кай, имея ввиду, что ради этого он убил.

— Ты не знал, — пожала плечами Вега, отсаживаясь от новой трещины, но ее уже окружали со всех сторон. Одна переползла на руку, и Вега сморщилась, закрыла ее ладонью, произнесла:

— Ай, — и, не дождавшись реакции, закончила: — да шучу я, это не больно. Нам никому не больно, Кай. Мы просто существовать перестаем. Да и Акроссу не было больно… А вот страшно — наверняка.

Кай сорвался — кулаком со всей силы ударил в то место, которое проткнул нож Тима, и реальность осыпалась в несколько секунд, как разбитое зеркало. Кай остался один, в темноте.

Глава 8

Кай подобрал один из еще белых черепов. На человеческий он очень отдаленно был похож — на лбу выступало два рога, верхняя челюсть выдавалась вперед. Осмотрев находку как заправский археолог, швырнул в кучу костей, возвышавшуюся в углу до середины стены.

— Пожалуйста, не говори этого вслух, — попросила Вега. Ей снова было двадцать шесть лет. Кай ногой поворошил еще несколько костей, откапывая новые черепа. Человеческих пока не находил. — Кай, я знаю эту способность… Стоит подумать о чем-то, просто предположить, что такое может быть. И оно происходит.

— Сейчас не ты автор, — напомнил Кай, пока забирался выше. В первый день пребывания здесь ему удалось найти автомат, к нему три магазина и один респиратор. Респиратор помогал Каю не выделяться, маскировать человеческое дыхание от тех чудовищ, что копошились в городе. Сожрать его все равно пытались, но только когда он заступал на их территорию. Вегу же монстры словно и не замечали. За все то время, что они провели в городе, настоящих людей так и не увидели. Только что-то отдаленно на них похожее.

И уж конечно за все это время так и не нашли Тима.

Кай был одет по-военному: в берцы, темные брюки и жилетку с карманами. Вега выглядела как героиня молодежных ужастиков: джинсы, светлая пышная рубашка вместо платья, накрытая черной кожаной курткой.

Словно кости были песком, Кай провалился до колен. Безжалостно швырял в сторону, доставал черепа и вглядывался в пустые глазницы. Вега не совалась, терпеливо ждала. Стоило несколько минут покопаться, как Кай извлек расколотый человеческий, от которого осталась только нижняя половина. Показал Веге.

— Не Тим, — пожала плечами она, и Кай продолжил копаться. У входа в подвал еще хрипело, еще грызло в бессильной злобе стены существо, которое и складывало все эти кости. Здание, возвышающееся башней посреди города, считалось его территорией. Стоило войти внутрь, и приходилось иметь с ним дело. Похоже, многие пытались завладеть этим местом. Эдакая игра в Царя горы. У Кая же был автомат, и от схватки осталась только царапина, пересекавшая бровь. Он то и дело вытирал выступавшую сукровицу, но особого внимания ей не уделял.

— Как думаешь, если его смог победить ты, то какие шансы, что оно сожрало Тима? — как бы между прочим предположила Вега. Кай выпрямился, держа за глазницу череп, больше похожий на бычий, посмотрел выразительно-кисло, потом еще раз на кучу костей.

— Ну да… Это же Тим. Нужно найти трон где-нибудь в центре этого города, составленный из таких же черепов, только из тех, кого убил Тим, — проворчал Кай, но уже, похоже, сдавался. Бросив на полпути свое занятие, спустился с горы, придерживая автомат.

Существо смотрело на него одним глазом, уже подернувшемся белой дымкой, но еще шумно дышало. Все оно состояло из складок, кожа была влажная, жабья, с темными пятнами. Кай не понимал, как оно могло протискиваться в дверь и как ему хватало для еды всех тех, кого оно тут похоронило.

И Кай прошел мимо, не добив и не попросив прощения.

В первый день в этом аду он натерпелся от таких вот существ, которые то преследовали его, то атаковали, то загоняли в тупики. Оружие изменило перевес силы в сторону Кая, респиратор избавил от навязчивых охотников. Но тот, самый первый день, когда было не до поисков Тима, избавил Кая от жалости к тем, кого приходилось убивать. И все же, Кай старался не заходить специально на чужую территорию — обходить особо опасные болота и леса. Конечно, однажды возникнет ситуация, когда он обыщет весь город, и придется искать и там, но пока что Кай не рисковал туда соваться.

Кроме того, что Тим никак не желал показываться ему на глаза, существовало еще две проблемы. Одна из них — преследовавший Кая монстр, который по-прежнему нападал, как только видел Кая, и передвигался по всему городу, одному ему известным маршрутом. А вторая пряталась в холле, за колонной, столом и за дверью, ведущей на лестницу. Город пребывал в вечном полумраке — ни звезд, ни луны. Кай все равно нормально видел, хотя и в серых тонах, словно были сумерки, а не вечная ночь. Возможно, привыкло зрение, в может такая специфическая тьма тут была.

— Хватит на сегодня, — негромко сказал Кай, и Вега поняла, отстала. За нее можно было не волноваться. Ей не нужно было защищаться — ее не трогали. Кай решил бы, что она призрак, но существа могли с ней общаться. Так, будто она была одной из них. У входной двери Кай остановился, наклонился проверить шнурки с видом, словно их завязывал, начал подниматься и из этого же расслабленного положения, как с низкого старта, рванул вперед. За спиной словно взбурлило — та компания, что его караулила, сорвалась с мест, и теперь, стараясь и его из виду не упустить, и себя не выдать, пыталась бежать следом. Среди тех монстров один был низкий и толстенький, как слепленный из поднявшегося теста человечек, второй долговязый, с головой похожей на лезвие: плоской и треугольной, и третий — с расплющенной головой и достающими до земли мощными лапами. Кай пытался поговорить с ними до того, как они начали его пугать, но те отбегали на безопасное расстояние и снова прятались. Но Каю ни на секунду не казалось, что эти существа сами его бояться, и выдавать им место ночевки он не собирался.

В окнах зданий не было не только стекол, но даже рам. Проскакивая через них, Кай пересек этаж насквозь, выскочил наружу, добежал до края оврага и скатился вниз, в туман. Всегда была опасность на кого-то нарваться, но пока на Кае был респиратор, его принимали за своего и реагировали не так бурно. Скатившись в овраг, он уткнулся в большую белесую гусеницу, которая беспрерывно двигалась, переползая. Пока монстр разворачивался посмотреть, кто там, Кай по волоскам забрался ей на спину, перепрыгнул с другой стороны и, оскальзываясь, бросился вдоль берега, туда где предположительно был хвост. А вот компания, что его преследовала, как раз попалась на глаза чудовищу. Судя по раздраженному взвизгу, похожему на свиной, там началась драка. Тот, что с плоской головой, выскользнул из этой свалки, припустил уже особо не скрываясь, может себя спасал. Это было неудобно, потому что Кай бежал по низу оврага, сразу было ясно, где его искать. Пришлось быстро карабкаться вверх, на берег противоположный тому, с которого пришел. Там начиналась лесополоса, и она не нравилась Каю куда больше пустого города, но до ближайшего здания от оврага было далеко. Кай опасался, что теперь, когда он натравил на преследователей гусеницу, у них с ним появились счеты.

За линией деревьев начиналась такая тьма, словно кто-то между стволами ткань натянул. Кай с разбега врезался в эту темноту, упер руки в колени и не удержался — оттянул респиратор, чтобы отдышаться. Позволил себе только два глубоких вдоха, тут же вернул его на место и потрусил вглубь. Преследователь остановился у кромки в нерешительности. Возможно, он не видел теперь Кая, а может прикидывал, стоит ли так рисковать. Внутри клубилась какая-то другая тьма, но все же в ней были видны очертания, и город светился так, будто там был день. На границе лесополосы все было видно. И Кай заметил, как к одной фигуре присоединилась еще одна. Чертыхнулся, как заяц резко срезал вбок, чтобы уйти под небольшое возвышение, и там, пригнувшись, побежал дальше, больше не оборачиваясь. Он примерно прикидывал, в какую сторону движется, и думал, что сможет если что выбраться, но главной задачей все-таки было оторваться.

Чуть позже Кай сел под очередным пригорком, оставив над головой выпирающие корни дерева, и снова позволил себе немного подышать без маски. С трудом верилось, но даже этот мир был настоящим, и тут Кай должен был спать, есть, отдыхать. Поиски Тима затягивались.

Когда Кай приладил обратно респиратор, собрался тихонько встать и осмотреться, он обнаружил, что в пяти метрах перед ним есть еще двое, и очертания у них были вполне человеческие. Кажется, Кай их спугнул — они явно смотрели в его сторону, но стояли на полусогнутых, готовые бежать. Это было даже смешно, что кого-то тут Кай может напугать. Он поднял руки, показав им открытые ладони, потом жестом дал понять, что сейчас пойдет в другую сторону. Всмотрелся на всякий случай, но нет, не похожи они были на Тима — слишком широкоплечие, как два Легиона. Тем более странным было, что их мог напугать Кай. Но именно из-за такой реакции Кай и не ощущал страха, к тому же эти двое не нападали и не собирались. Когда поняли, что и Кай не будет подходить, вернулись к прерванному занятию.

И вот тогда Кая мороз по коже продрал. Он продолжал идти, только голову к ним повернув. Двое, у которых совсем не разглядеть было лиц, встали ногами в неглубокую яму, где-то по колено, и потащили шуршащий пакет по листве к себе. Пакет был почти два метра в длину, и в нем угадывалось нечто тяжелое. Каю живо вспомнилось, как Акросс грозился закопать его живьем, и он прибавил шагу, как бы между прочим перейдя на бег. Со стороны могло показаться, что Кай целенаправленно движется к камню. Черному, похожему на метеорит, стоящему в углублении на пустыре. С одного края от камня был редкий лес, с другой — несколько серых многоэтажек с окнами без стекол.

Но у камня с краю была совершенно не вписывающаяся в общую картину дверь: проржавевшая, тугая, больше похожая на дверь чердака. Когда Кай ее открыл, его окутало теплом. В три рывка он закрыл дверь, поставил автомат рядом и обернулся. Внутри было вроде бомбоубежища, а то и вовсе сарай с толстыми стенками. По ним располагались заросшие пылью полки с консервами, в центре плотно друг к другу стояли небольшой низкий столик, кровать с железными прутьями, и конфорка. На тумбочке у кровати горел керосиновый фонарь, Вега готовила что-то в небольшой кастрюльке. Обычно завтрак и ужин состоял из того, что можно было сделать из имевшихся консервов.

— С возвращением! — обернулась Вега, хотела снова заняться готовкой, но что-то насторожило. Кай снимал респиратор, радуясь возможности снова дышать свободно, насколько это было возможно в этой коробке. — Что-то произошло?

Кай задумался даже, что он вообще мог бы ответить. Ничего особенно, ничего из ряда вон выходящего для этого проклятого города. Но все же его трясло, как и всякий раз, когда он возвращался из города в это спокойное место.

— Сколько мы уже тут? Я не знаю, сколько прошло времени. Тут день никогда не наступает и постоянно эта серость… будто полярная ночь. Но рассвета ведь не будет и через полгода?

Вега кивнула, снова вернулась к готовке. Каю показалось, что она уже жалеет о том, что спросила.

— Так сколько мы тут?

— Несколько дней.

— А точнее? Неделю? Две?.. Тим такой незаметный? Я на некоторых монстров уже раз по десять налетел. Город ведь небольшой, он…

— Боишься, что тебе придется искать его там, где ты не хочешь? В лесу? — предположила Вега.

Он не заглянул в мешок. Не хватило смелости подойти и проверить, кого они там закапывают.

— Я боюсь, что тут его уже нет, — признался Кай. — Как давно здесь Тим? Перебил всех врагов и пошел дальше.

— Отсюда нет выхода кроме как пойти с тобой, — возразила Вега. Она была и другом, с которым не так страшно в этом месте, и в то же время задавая ей вопросы Кай для себя достраивал эту реальность, понимал понемногу ее правила, которые некогда было постигать на практике. После крушения того мира, Кай недолго находился в темноте, и следующим открыл для себя этот. Решил, что должен Акросса заменять не встав на его место, а сделав для Тима то, что сделал Акросс. Спасти его из этого ада. Но у Акросса все получилось просто, а Кай словно в другой город попал. Вроде бы декорации и правила были те же, но такого заметного Тима тут не было. Как и его жертв. Как и звуков выстрелов. Кай не понимал, а когда спрашивал Вегу, она только плечами пожимала.

— Что на ужин? — сдался Кай. Снял жилет и прошел несколько шагов до кровати. Кроме нее оставался только убогий табурет почти вровень с низким столом. Мутило от этого города так, будто устроился на ненавистную работу. Когда было особенно невмоготу, Кай убеждал себя, что Тим еще не пришел сюда. А когда придет, вместе с ним появится и Акросс с командой. И Легион тоже. И вот тогда у Кая начнутся проблемы похлеще туповатых, но кровожадных и упрямых монстров.

— Ты заснул?

Вега стояла над ним с кастрюлей в руках. Убедившись, что Кай в порядке, поставила ее на табуретку. Ели вместе, из одной кастрюли, потому что тарелок тут не было. Кажется, здесь жил кто-то и раньше, но пустых банок было всего с десяток, а постельное белье пожелтело от времени. Ни костей, ни следов человека рядом. Кай представлял, как человек, возвращавшийся сюда каждый день так же, как и он, однажды вышел и больше уже не вернулся. Если б они не нашли это место, Каю бы пришлось есть кого-нибудь из местных, и еще не факт, что они оказались бы съедобными.

Снаружи просачивались звуки, какие обычно фоном пускали в комнатах ужаса, только реальность этих отдавалась мурашками по спине. Где-то ныло что-то громко, будто оплакивало кого-то, где-то бессильно хрипело. Кай продолжал молча есть, без спешки, боясь того момента, когда придется оказаться в темноте. Ведь стоило глаза закрыть — он снова видел перед собой этот город, его обитателей. Вывернутые наизнанку куски мяса, которые еще ходили по улицам и плакали, страдая от того, что все они — раны. Из провалов окон местами смотрели грозди глаз, похожие на забытых дома детей, которые по-прежнему ждут, когда вернется мама. Однажды Кай видел, как пласт травы, непривычно зеленый тут, поднялся в два метра высотой, накрыл собой несколько замешкавшихся существ и прижал их. Некоторое время почва еще трепыхалась, потом замерла и постепенно и вовсе сгладилась. Кай все то время наблюдал, сидя на бетоне подоконника, боялся ноги на почву опустить.

Вега закончила первой, но еще сидела напротив. Смотрела куда-то мимо, тоже устала, видимо. Кровать была одна, и в первую ночь Кай думал, что им придется спать там вдвоем, но после отбоя Вега просто исчезала. Иногда Кай подозревал, что и есть ей тоже не обязательно, она делает это по привычке или за компанию. Но оставлять ее голодной, чтобы проверить, не решался.

Когда он потушил фонарь, в темноте осталась светиться одна только Вега, но и ее сияние скоро поблекло, как у угасающего уголька. Когда стало совсем темно, Кай ощутил, что теперь он в укрытии один. Завернулся в одеяло с головой и постарался заснуть.

В убежище было спокойно. Слышалось, что где-то там, достаточно далеко, кто-то перхает, иногда рычит, иногда визжит. Изредка кто-то ходил по крыше убежища с хрустом, тяжело и медленно ступая. Кай спал беспокойно, но за все время его пребывания в этом аду никто ни разу не попытался хотя бы выломать дверь. Для населявших этот мир существ убежище было как камень, к которому зачем-то приделали дверь. Кому оно принадлежало раньше и зачем здесь было, Кай не знал. Вполне возможно, что оно образовалось для него и именно в тот момент, когда Кай появился в этом мире. Потому что как-то быстро они с Вегой смогли его найти, как раз к концу первого дня здесь, когда так нужен был отдых. И так же просто нашли оружие, военно-охотничью жилетку с карманами и респиратор. Словно в компьютерную игру играли, и необходимый инвентарь появлялся по мере прохождения.

Когда Кай проснулся, он еще минут десять лежал, пытаясь обмануть реальность, которая кишела со звуком змеиного клубка, сжимающегося вокруг укрытия. Вега доедала остатки ужина в свете керосиновой лампы. Не оборачиваясь на Кая, поставила сковородку на горелку и делала завтрак: судя по запаху это была фасоль. Аппетита не появлялось, да и вставать не хотелось, Кай даже проверил лоб в надежде, что заболел, но нет, тот был ледяным, как у покойника.

Завтрак прошел в тишине. И Кай, и Вега прислушивались к происходящему снаружи — казалось, что все подевались куда-то, и до них доносился только тихий скрежет, словно что-то грызло бетон стен.

— Безопасно ли выходить сейчас? — спросил Кай, откладывая вилку. Он ожидал чего-то вроде: «Откуда же мне знать, я же тут с тобой», но Вега отрицательно покачала головой:

— Опасно. Подожди немного… пока скрежет уймется.

— Что это?

На этот раз Вега не ответила, продолжила есть подогретые консервы как аристократка, без спешки, аккуратно. Кай так же неспешно одевался, прислушиваясь. Снаружи и правда затихло окончательно. После постоянного гомона эта тишина была пугающей, но Кай воспринял ее как награду и отдых. Вега отложила ложку, предложила:

— Идем?

И Кай надел осточертевший респиратор.

Они вышли осторожно, и Кай тут же едва не шарахнулся. Сегменты огромной сколопендры застыли прямо над дверью в укрытие, но чудовище не реагировало, оно казалось спящим, и будить его Кай не собирался. Сколопендра обмоталась вокруг бетонных стен дважды, спрятав голову где-то на той стороне. У существа вместо лица был противогаз, за стеклами угадывались настоящие, человеческие глаза. Это Кай помнил, потому что именно эта сколопендра была тем существом, что настойчиво преследовало его. Тело было похоже на впаянные друг в друга металлические бусины, под противогазом были жвала, с хвоста — ложные жвала. Кроме маски сколопендра была обычным насекомым, только громадным.

Кай дождался, когда Вега выйдет, после этого как мог осторожно закрыл дверь, шепотом спросил:

— Она нашла укрытие?

— Тебя нашла, — так же ответила Вега и показала пример — поспешила подальше от существа. Кай, стараясь не греметь оружием, потрусил за ней. Существо продолжало вяло шевелиться, но головы не поворачивало.

* * *

— Мне ведь все равно когда-нибудь нужно будет пройти лес, — задумчиво, будто самому себе, сказал Кай, глядя вперед, на стволы деревьев. Они росли тут как искусственно посаженные, полосами, и от этого у леса был более-менее цивилизованный вид, во всяком случае привычный. Там было темнее, чем в городе, да и вообще лес не внушал. Если вчера все обошлось, то это не значит, что сегодня деревья не сомкнутся, как только Кай в него ступит. Он и вчера боялся, что лес его не выпустит, запутает. И боялся снова — может быть вчера лес просто спал? Или был занят другой добычей.

— Мы еще и город не весь проверили, — напомнила Вега. Она стояла так, что было понятно — внутрь не пойдет. И правильно, ее голос мог стать ориентиром.

— Мне надо, — сглотнув, упрямо сказал Кай. Когда он шагнул вперед, лесная тьма чуть отступила, но вскоре окутала его, приняла в себя как темная вода, хотя кроме света ничего и не изменилось. Вега сделала какой-то странный жест, который должен был выглядеть приободряюще, но заметно волновалась, и получилось как-то жалко.

Вчера Кай старался двигаться строго линиями, не плутать, сворачивать около ориентиров. Раньше лес ему нравился — в детстве с мамой ездили к бабушке в деревню, а там от железнодорожной станции нужно было еще сквозь лес пройти. По широкой тропинке, по которой даже машины ездили. Так что бояться было нечего. Днем.

Первую опасность Кай заметил сам — сначала решил, что нечто рогатое прячется в ветках деревьев и обошел, но огорченное неудачной охотой существо зашевелилось, оказалось, что оно пряталось за деревом, но на него не забиралось. Оно само по себе было больше двух метров ростом. Связываться с Каем после того, как его заметили, оно не стало, снова затаилось. Вчера Кай старался не углубляться сильно в чащу, потому и идти ему нужно было недолго, как раз перед утренним осмотром успел бы. Хоть бы Тим оказался в городе или появился бы в этой реальности при нем. Потому что Кай мог осторожно забраться в лес с краю, но чем глубже в него, тем страшнее было.

Когда он услышал шаги, сначала решил, что это Вега все-таки пошла за ним. Но, остановившись и прислушавшись, понял, что это с другой стороны, слева от Кая, который старался идти спиной к месту, где вошел в лес.

На этот раз оно не пряталось — среди деревьев угадывалась человеческая фигура. И в который раз, встретив тут что-то, хоть отдаленно напоминающее человека, Кай начал всматриваться, пытаясь угадать знакомые черты. Но у существа были волосы до плеч — лохматые, как у лесной ведьмы. А еще Кай, пока она приближалась, разглядел белую кожу, белки глаз с кровоподтеками, как при сотрясении мозга. Это была девушка, платье на ней оказалось порвано на животе, и при каждом шаге оттуда выпадали осенние листья, словно она была игрушкой, ими набитой. Она остановилась в метре от Кая, стояла босиком на земле, и вообще казалось, что до недавнего времени была закопана, хоть и неглубоко.

— Я ищу человека, — решил попробовать Кай. — Высокий. Светловолосый. Пострелять любит.

— Я тоже. Жду людей, — заклокотало существо, при звуках голоса утратившее сходство с человеком. — Но те не стреляли. Те резать любили.

— Что ж… Удачи, — кивнул Кай, правда искренне желая ей встретить их. Существо продолжало ждать, пока Кай не прошел дальше, и только после этого продолжило путь. Оно словно боялось или не доверяло. Кая же снова озноб продирал, и он не хотел знать на этот раз ни почему она здесь, ни как тут оказалось, хотя это и могло бы помочь ему разобраться, как в этот ад попадают души.

Земля была еще свежей. На большом камне сидело что-то, похожее на поплывшую белесую жабу — та же скользкая кожа, но очертания размытые. Смотрело слепо, куда-то вверх, и на Кая не реагировало. Он, стараясь держаться к животному лицом, принялся разгребать землю, надеясь, что ему повезет, и он не начал с того края, под которым были ноги. Если те, кто это вчера закапывал, вернутся, да хоть и еще кого-то закопать, то Каю придется бежать.

Без лопат, голыми руками, это заняло гораздо больше времени и сил, чем Кай думал. Но респиратор при постороннем монстре он не снимал, опасался. Пытался сохранить нейтралитет. К тому же какой-то инстинкт показывал, что в лесу надо вести себя тихо. Видимо из-за той тишины, которая в нем царила. Такой даже в реальности не было.

Когда Кай добрался до черного пакета, белесое существо опустило взгляд на него, но по-прежнему с места не трогалось. Переждав, чтобы убедиться в этом, Кай разорвал пакет, уже по форме понимая, что копал правильно. И вздохнул с облегчением — это был не Тим. Там было что-то такое же безликое, с похожими на резину волосами, как и те двое, что вчера это закапывали. Даже через фильтр просочился сладковатый гнилой запах. Кай отодвинулся, потянулся к куче дерна, которую выгреб, и тут же в панике на метр отполз от того места. То, что раньше только смотрело, теперь как-то разом оказалось у самой ямы. Пока трясущимися руками Кай снимал с предохранителя автомат, белое опустило морду в яму и зашевелилось, захрустело влажно и мерзко. Живой человек ему не был интересен, а вот мягкая подгнившая мертвечина — другое дело. Кай отряхнул руки, вернул автомат на предохранитель и поднялся, все еще ощущая дрожь в теле, но уже не такую сильную.

На выходе из леса кроме Веги его ждала та же компания, снова спрятавшаяся по ямам и лесам. Их опять было трое, только из прежних остался тот, с плоской головой. Остальные: небольшой заросший щетиной пенек с короткими лапками и щепка, которая была метра два в длину. Они старались слиться с пейзажем.

— Не он? — спросила Вега, которая не знала ни о том, что вчера в лесу видел Кай, ни о том, зачем он решил вернуться. Но Кай привык к этому — что-то вроде остатка от ее силы. Вега по-прежнему знала все.

— Нет, — ответил Кай. После ватной тишины леса город казался слишком шумным, похожим на сарай, в котором была заперта всевозможная живность вся вместе: и куры, и свиньи, и собаки, и птицы. Кай не сразу понял, что скорее всего у кого-то из здешних обитателей драка. — Мы проверили башню. На другой стороне города есть старый завод. Единственное здание со стеклами. Давай сегодня там посмотрим, — закончил Кай. Отдыхать он пока не собирался, а значит и следившая за ним компания была пока не страшна. К тому же Кай уже в красках представлял, как подсунет одного из них следующему монстру, что на него нападет. Даже надеялся, что это будет сколопендра — у той жвала были такие, что Кая могли пополам перекусить. Может, сытое оно было бы поспокойнее.

Шумело в грязно-серой пятиэтажке. Кай пытался в окнах что-то высмотреть, пока они проходили мимо — Вега впереди, он чуть отстав. Внутри метались тени, и то затихало, то начинало снова визжать, будто жаловалось. Скорее всего, не поделили что-то…

Кай остановился, предупредил, снова удобнее перехватывая автомат:

— Я проверю.

— Кай, это их дела, — напомнила Вега, но без особой уверенности в том, что сможет его переубедить.

Пол в здании был покрыт белой субстанцией, похожим на канцелярский клей. Местами эта липкая масса поднималась выше, заливала стены, тянулась нитями к окнам. Спорили на третьем этаже, и Кай не собирался вламываться и жаловаться на шум, поэтому крался осторожно.

В большом зале, словно половина этажа была лишена стен, спорила кучка существ: один черный, с хитиновым панцирем и выростами на спине, стоял так, словно очень хотел бы опуститься на четвереньки, но руки были нужны для защиты. Мелкие существа, что-то среднее между крысами и собаками, визжали, ругаясь, и пытались то напасть на него, а скорее просто припугнуть, то вытащить из-за его спины белый плотный сверток. Из этого свертка торчали, залитые лишь частично, человеческие пальцы… Сначала у Кая сердце в желудок упало, но стоило подумать о свертке как о ком-то мертвом — и почему-то отлегло. Тут же пришло осознание, что это может быть Тим, которого он мало того, что не спас, теперь и проверить не сможет. Что же ему, с этими драться, чтобы на лицо взглянуть, а потом сказать: «Ладно, не мешаю, кушайте».

Но как Каю полегчало, когда он принял жертву за мертвую, так тут же и всколыхнулось вновь, с еще большим ужасом, когда пальцы слабо пошевелились.

Спорившие разом обернулись, когда Кай сделал выстрел в потолок: для начала один. Некоторым хватало, чтобы разбежаться. Но тогда у них не было добычи за спиной. А мясо человеческое тут, судя по всему, попадалось редко. Другое дело, что Кай не был уверен, что существа различали для себя — мясо монстров или человека, и считали какое-то вкуснее. Мелочь сдалась, бросилась в рассыпную, кто-то даже в окошко, хотя этаж был третий. А вот насекомое выпрямилось, раскладывая при этом еще три пары паучьих ног, которые раньше были сложены на пузе. Мелочь он не считал серьезным противником, а вот против Кая решил блеснуть. Теперь огромный паук, достававший верхними лапами до потолка, нижними собирал белое со стен и пола, видимо подумав, что ему повезло, и еда сама идет в логово…

* * *

Вега швырнула камень в жердину, та спряталась лучше, остальные тоже попытались срастись с землей. В здании за ее спиной послышалась автоматная очередь. Обычно Кай старался стрелять одиночными, экономил патроны. Значит, наткнулся на что-то серьезное. Тогда Вега решила проверить, не нужна ли ему помощь. Но, когда дошла до лестницы, Кай уже тяжело тащил по ней странный белым сверсток и через каждые три ступеньки фыркал и брезгливо вытирал руки.

— Они там? — раздраженно спросил Кай, заметив Вегу.

— Да.

— Фигово. Мне нужно оттащить это к укрытию. Что скажешь, может быть стоит их убить?

Прозвучало как-то несерьезно. Все равно что со злости и в шутку человек обещает убить того, кто его злит. Но Кай-то не шутил. Он правда всегда мог пристрелить следивших за ним, и Вега как-то спросила, почему колеблется? Кай ответил, что они могут быть посланы от Тима. Вдруг тому передали, что он ищет его в городе, и им поручено узнать, зачем. Они же не нападали. Даже теперь, когда из-за Кая лишились двоих. Но они по-прежнему не нападали, и Кая это обескураживало, он не хотел убивать без причины. Даже поговорить с ними пытался, но те только убегали.

— Зачем тебе это? — не поняла Вега. — Что это вообще такое?

Добравшись до пола первого этажа, Кай опустился на одно колено и, собравшись с духом, запустил руки в белое. Оно поддалось, расползлось, как мягкое тесто, показалось бледное лицо.

— Не Тим, — вздохнул Кай. — Снова… Но это человек.

Вега стала сразу более серьезной, сосредоточенной, опустилась на колени рядом и уверенно продолжила вытаскивать спасенного из кокона, посоветовала:

— Припугни. Они вроде умные, должны понять, что выстрелы в воздух — это на твоем языке: «Я хотел бы побыть один».

— Ничего они не понимают, — с сожалением возразил Кай. Он не смог бы дотащить находку в одиночку — человек был выше и тяжелее него. Не волочь же его до самого укрытия по земле? А значит, никто из них не мог отвлечь на себя соглядатаев. — Я правда думал, что это Тим… Понимаешь, потому что я именно хочу найти Тима. Живого. Может быть такого вот помятого… И был уверен, что это желание смоделировало реальность.

Веге даже не нужно было говорить, что она понимает. Это Кай на своей шкуре испытывал, что такое, когда у мира нет тормозов, и тебе кроме себя даже предъявлять за случившееся некому.

— Давай попробуем с другого выхода. Из окна, — предложила Вега. Ноги человека она оставила еще спеленутыми, освободила только руки и голову. В лицо того возвращалась краска, он выглядел уже живее.

Руки спасенного они закинули себе на плечи, и стало удобнее и чуть легче. Надо было сейчас сделать рывок, потратить все силы, чтобы сбежать как можно дальше и быстрее, а уже потом на остатке сил дотащить его до логова. Кай и сам не ожидал, что трюк удастся. Возможно, преследователи почуяли кровь в здании и решили доесть то, что кровоточило, не тратя время на Кая. А может, думали, что это Кай в ближайшее время никуда не уйдет и будет есть того, кого он убил…

* * *

— Удивительно, как наличие еды делает нас цивилизованнее, — проговорил Кай. До этого он задумчиво грыз вилку, лениво вытаскивая из банки новые рыбины в кроваво-красном томатном соусе. В стороне от до логова с человека окончательно сорвали кокон, теперь он лежал в кровати и морщился так, словно ему снились кошмары. Но не просыпался. На нем оказалась нейтральная одежда: футболка и джинсы. Парень был худощавый, непримечательный.

— Да. Без консервов тебе бы пришлось есть здешнюю живность.

— Они выглядят все довольно мерзкими, — поморщился Кай. — На вкус, наверное, как садовые слизняки. Или кузнечики.

— Это ты говоришь потому, что уже сытый, — напомнила Вега. Она тоже скоро наелась, мало. Слишком быстро они вернулись, поэтому и есть хотелось не так, как после целого дня поисков, и сна ни в одном глазу не было. Кай позволил себе улыбку:

— Разожгли бы костер и делали шашлыки из этих… И выбирали бы тех, которые более-менее животными выглядят, а не слизняками. И убивал бы я тогда в зависимости от того, насколько оно аппетитным кажется.

Вега больше не поддерживала провокационной темы, смотрела в упор в лицо спасенного. На тумбочке горел керосиновый фонарь, освещавший подушку.

— Если получилось, что нас забросило сюда перед тем, как тут появился Тим. И перед Акроссом… Что случится, когда тут появишься прошлая ты? Я останусь один?

Вега обернулась, улыбнулась, стараясь этим успокоить, напомнила:

— С тобой будет Тим. И вам незачем будет оставаться тут.

— Что дальше? После спасения Тима? — продолжал словно сам с собой Кай, глядя в сторону двери, в то время как Вега сидела у него за спиной, на краю кровати. — Я всерьез решил заменить Акросса?..

Вега вздохнула отчетливо громко в гулкой тишине укрытия. Когда они пришли, не было уже сколопендры. Снова искала где-то в городе добычу, решила не тратить время и силы на засады.

— Знаешь, — заговорила Вега, словно речку в другое русло переводила, — никто не поймет, кроме тебя. Я очень хотела их спасти. Чтобы Акросс открывает дверь в штаб — а там Тим и Барс. И они все останутся со мной в играх, и будут чувствовать, и мне будет куда идти после смерти… к ним. Они ведь умерли и вот я тоже умру… Я не знаю, что пошло не так. Я не могу управлять этим изнутри. Кай, тут никого больше нет. К чему был тот спектакль, когда ты притворялся неживым? Я ведь боялась, что убила тебя, чтобы забрать себе… Чтобы наконец быть не одной.

— Это было столько жизней назад, — произнес Кай так, словно шутил. Вега отреагировала резко:

— Не ври, что не помнишь. Это была жалость?

— А что, я должен был просто прийти и забрать твою силу, сказав, что ты все равно уже мертвая?

— С Легионом ты не церемонился.

— Я думал, что мне придется жить в том мире. И в то же время вне его. И я надеялся, что в нем будет не только Гидра, но и ты. А если бы я тогда сказал правду, тебя бы ничего не удержало.

— Дело не в этом. Куклу зачем было изображать?

— Чтобы все от меня отстали, — пожал плечами Кай. — В том числе и ты… Я был занят. Я пытался сделать тот мир устойчивым, угодить всем… Пришлось бы общаться с Хаски, не уходить, когда заглядывал Акросс… и пришлось бы объяснять тебе, почему у нас ничего не получится.

— А почему? — встрепенулась Вега. Кай не собирался на это отвечать, даже по напряженной спине это чувствовалось. Но спас его от необходимости продолжать тему закашлявшийся человек. Вега наклонилась ниже, погладила по плечу, промурлыкала что-то успокаивающее, Кай включил плитку и поставил на нее кастрюлю с водой.

— Едой пахнет, — прохрипел человек. Вега стремительным движением развернулась, Кай отдал ей открытую, но не тронутую банку с тушенкой. Вега даже изобразила укоризненный взгляд — Кай даже в такой ситуации старался не есть свинину и говядину.

Мясо закончилось еще до того, как закипела вода, и Кай протянул свою недоеденную рыбу, Вега прибавила к этому и остатки из своей банки с каким-то овощным рагу. На нем человек стал есть уже не так жадно, как раз закипела вода, и Кай разлил по трем чашкам чай.

— Мы где? — спросил человек. — Мы еще тут? Еще в этом… аду? Или я упал на круг ниже?..

— Нет, еще тут. Кай тебя спас, — гордо рассказала Вега.

— Ты один тут оказался? — не дожидаясь благодарности, спросил Кай. — Не успел заметить высокого хмурого блондина с мерзким характером?

— Нет. Не было никакого… вообще людей не было до вас, поэтому я и подумал, что выбрался уже… — взгляд зацепился за лежавший рядом с Каем автомат, сфокусировался. — У вас есть оружие?

— Только одно, — ответил Кай, на всякий случай положив руку поверх, словно печать свою ставил. — Все в порядке, тебе не обязательно отсюда выходить. А сюда кроме нас никто не заходит. Тебе не понадобится оружие.

— Мне понадобится только сидеть в клетке?

— Я не настаиваю. Если тебе не нравится здесь, то можешь идти в город. Если я снова на тебя натолкнусь, то постараюсь помочь. Если нет… — Кай замолчал, рука на рукоятке сжалась. Для Кая автомат был не единственным оружием, просто с ним было проще и спокойнее, поэтому и терять его не хотелось. В конце концов этому парню не нужно было слоняться по городу. Вот только куда его девать, когда Тим найдется? Получится ли вытащить и этого с собой в реальность? — Помнишь, как ты тут оказался? После чего?

— Я не хотел бы это вспоминать, — поморщился парень, и Кай кивнул.

— Я Кай. Это Вега. Как называть тебя?

— Вадим.

— Вадим, тут есть еда, можешь брать любую. Консервный нож и кастрюли в тумбочке. Кровать в твоем распоряжении, нам нужно в город. Выспись как следует, потому что потом скорее всего ее придется уступить.

— Ты не оставишь мне оружия?

— Почему же? — повел плечом Кай. — Я же сказал — консервный нож в тумбочке.

В укрытии было безопасно, и Кай был уверен, что уже об этом говорил, поэтому в его понимании он просто шутил, а не издевался. Хотя и почему Вега посмотрела на него с осуждением тоже не было для Кая загадкой.

* * *

В старом заводе всегда было что-то вроде толпы. Монстры между собой не пересекались, но в то же время все пространство было полно: кто-то затаился в углу на потолке, кто-то забивал вентиляцию. Когда Кай наклонился заглянуть в окно снаружи, с улицы, на нижний ярус завода, который уходил глубоко вниз, на него в ответ посмотрел темным глазом кто-то, больше похожий на тень, и Кай как всегда замер, и как всегда пронесло. Завод был общей территорией, и если не возникало споров и драк, то тут никого не убивали.

— Надо идти, — предупредил Кай. Вега как всегда осталась ждать снаружи, но кивнула — иди, раз надо. Ворот было много, главные стояли нараспашку, и в них мог бы въехать груженный грузовик. Но Кай выбрал небольшую калитку. Существа, и то не все, только головы повернули, мельком глянув и тут же потеряв к нему интерес. В центре этого сидел, скрестив ноги, монстр-великан, тощий, но высокий настолько, что в огромном помещении даже сидя он чуть-чуть не доставал до потолка. Кай не мог избавиться от ощущения, что здешние монстры вот-вот на него бросятся.

— Добрый день, — поздоровался он, и существо опустило голову, благосклонно, будто было божеством. Кажется, все затихло. — Тут бывают разные… посетители. Я хотел спросить, не встречал ли кто-то… такого же как я типа. Две ноги, две руки, стоит прямо. Злой, с пистолетом. Кажется, его называли Монстр. Он охотился на похожих на него существ, но не ел их.

— Он тоже ищет тебя, — ответило сверху, и Каю стало не по себе.

— Он уже в городе?

— Да. Он искал тебя с самого первого дня, когда ты пришел. Но здесь он не появляется. Он не умеет уживаться, и тут его не любят.

— Где я могу его найти? — Кай внимательно следил за тем, как к нему подкралось что-то с кучей меленьких ножек на брюхе и попробовало забраться на плечо, подняв верхнюю часть тела, но он увернулся.

— Ты уверен, что хочешь его найти? Мне показалось, что ничего хорошего ваша встреча не принесет обоим.

— Принесет. Я смогу уйти, и забрать его с собой.

— Ему больше нет места в твоем мире. Но если ты думаешь, что тебе это принесет покой… Он живет около реки. В трубе под дорогой, через которую речные воды уходят в поля, а не затапливают дорогу. Он там.

— Спасибо, — кивнул Кай, и развернулся уходить. Тот путь, по которому он сюда пришел, теперь был не выложен из шевелящихся существ, похожих на червей. Они усеивали как дорогу к калитке, так и к главному входу, остальные теперь во все глаза с интересом наблюдали. На Кае по-прежнему был респиратор, и выдало его не дыхание, а поведение. Слишком адекватное и логичное для местной фауны. Они пока не нападали, но явно готовились проверить, не человек ли к ним забрел.

Ждавшая снаружи Вега не слышала выстрелов. Вместо этого поток будто ураганного ветра ударил в ворота, из проема выбросило несколько шевелящихся отростков, некоторые были перерезаны. А потом уже показался Кай, у которого ботинки были испачканы в крови.

— Решил проверить, — пожал плечами Кай. Отростки отползали от него, словно боялись. Больше не пытались связываться с гостем. — Нам к реке. Кажется, мы почти нашли его.

Река огибала город с юга, с севера был лес. Каю казалось, что за лесом нет ничего, и то же он думал и про реку, тем более, что за ней постоянно клубился туман и угадывались только неясные очертания чего-то, похожего на берег. Но сегодня кроме тени берега Кай увидел там и фигуру — вряд ли человеческую. У людей обычно голова есть, тут же очертания заканчивались широкими покатыми плечами. Оно стояло в тумане там, на берегу, и не пыталось приблизиться, Кай только взглядом проследил, чтобы сюрпризов не было. В речке тоже жило что-то, иногда она вспухала пузырями, иногда из нее всплывало нечто бесформенное, показывая только блестящую спинку. Камыши шуршали как-то странно, больше было похоже на гремучую змею. Больше внимания Кай уделял все же речке, как незнакомой территории, чем полю по правую руку. И не просчитался — повернулся резко, на всплеск, и заметил знакомое существо: сколопендра барахталась в воде, оседлав что-то напоминающее плотную нефть, вгрызаясь в тушу жвалами. И остановилась. Кай увидел, как глаза за стеклами противогаза сосредоточились на нем, и конечно же узнали. Что-то нефтяное было тут же выпущено. У Кая был выбор: либо еще метров пять преодолеть до трубы, но тогда сколопендра его нагонит, либо убежать сразу, в заросшее травой поле. Пока Кай терял секунды, думая, его с силой в траву толкнула Вега. Ей, наверное, и тут бы ничего не грозило, но она сама тоже нырнула в поле как в воду, дернула Кая за собой, и он побежал, не оборачиваясь. Сколопендре предстояло еще выбраться из воды, а потом по берегу подняться к дороге, а трава была так высока, что закрывала беглецов с головой. В этом был и минус — Кай только слышал, что Вега бежит где-то рядом, а увидеть ее не мог. Как и не мог точно сказать, Вега это или уже сколопендра. К тому же и за Вегу тоже было страшно — сколопендра отличалась от прочих монстров этого города, и могла реагировать на нее так же, как и не обманывалась респиратором. И Кай рискнул — свернул в направлении шума, сшиб Вегу с ног, они оба кубарем покатились вниз, с края оврага к воде. Но Кай успел заметить, как промелькнуло суставчатое тело сколопендры, по инерции пронесшееся дальше.

Овраг был небольшим, падать пришлось недолго, зато в грязный ручеек с запахом болота. Потом Кай и Вега как-то одновременно вскочили и одновременно попытались помочь друг другу, прежде чем поняли, что пока помощь и не требуется. И потом уже вместе бежали к ближайшему зданию, чтобы затеряться в городе как среди леса. Когда сколопендра переползала ручей, они уже успели заскочить в одно из окон и, пригнувшись, перебирались быстро вглубь, и в то же время дальше от противника.

* * *

— Чертова сороконожка, — Кай поминутно пытался стряхнуть уже впитавшуюся воду. Они с Вегой выглядели так, словно их неплохо поваляли в грязи. В сущности, так оно и было.

— Это сколопендра. — Вега тоже выглядела выдохшейся и усталой. Но грязь от нее словно бы засыхая отваливалась сама, как в одной поговорке. Кай начинал завидовать — хотя он и забрал у Веги силу, ему так не удавалось. Они возвращались по все той же тропинке между зданиями к убежищу. Монстры попадались и тут, но вели себя спокойно. Учитывая, в каком настроении были люди, монстры и вовсе старались обходить их стороной. Кай не убирал автомат далеко.

Сколопендра его пугала. Ее сегменты были словно железными, и он не рискнул бы остановиться и попробовать пробить их пулей. Только если его наконец загонят в угол.

Ощущалось и некоторое беспокойство от того, что оставили Вадима одного в логове, которое было безопасно, полно еды, и закрывалось изнутри железной дверью, и ее бы никто не выбил. И, когда дверь оказалась заперта, Кай насторожился еще больше, а спокойная Вега постучала. После минутной возни, Вадим осторожно открыл. Убедившись, что вернулись свои, отошел в сторону. Кай вошел последним, закрыл тугую дверь и тоже запер, потянул с себя грязный жилет и брюки.

— Нашли? — спросил Вадим. Кай не особо понимал, зачем Вадиму это знать. Он же не в курсе, что случится после того, как они найдут Тима.

— Нет, — ответил Кай, пока Вега деловито шумела банками. Воздух в логове был спертый, но для Кай, который только тут снимал респиратор, даже такой был хорош. К тому же после долгого дня чесалось лицо. — Там была эта чертова сороко… сколопендра. Заколебала. Первый день вообще приходилось только от нее бегать, теперь уже не такая упорная стала. Но все равно… Шляется во всему городу. Мешается.

— Почти нашли, — с опозданием ответила Вега, налив в кастрюлю воды из бака и поставив ее на плиту.

— Зачем вы его ищите? Он что-то сделал вам?.. Я имею ввиду — он вас убил? — Вадим занимал единственный табурет. Кай наполнил небольшой ржавый таз водой, собирался идти в угол застирывать вещи, но остановился и взглянул на парня удивленно.

— Нет, — ответил Кай. Вега прибавила:

— Он наш друг… Он тоже умер.

— Он не умер, — тут же вскинулся Кай. Вадим понял это по-своему:

— Поэтому его тут нет? Но вы знаете, что и ему недолго осталось?

Вега глянула укоризненно, Кай только теперь догадался: Вадим-то, судя по всему, был бесповоротно мертв, его как и Тима отсюда не вытащить. Впервые Каю стало его жаль, потому что он представил, каково этому человеку будет остаться одному здесь.

— Ты выспался? — перевел тему Кай. Вадим кивнул, на всякий случай отодвинулся от кровати, чтобы показать, что обратно пока ложиться не собирается. Вега поспешила заверить:

— Я не буду спать.

— Я буду, — сразу добавил Кай. — Со всей этой беготней… завтра снова идти в то место…

Кай разминал плечи, закрыв глаза. Он представил себе, что завтра, заглянув в трубу, правда найдет там Тима. Протянет ему руку и скажет: «Я за тобой. Пойдем, и я дам тебе смысл в жизни». В этот раз даже не было стыдно перед Акроссом. Да, тот ценил Тима, но Кай спасал его даже не для себя, а для общей благой цели.

За автомат он не боялся — Вега проследит. За себя тоже не волновался — Вадим выглядел потерянным и уставшим, но никак не коварным и беспринципным. Кай стал больше доверять ему сразу после того, как Вадим открыл дверь, хотя мог не пустить их обратно.

Из-за насыщенного событиями времени, Кай не знал, сколько точно бодрствовал. Может часов восемь, а может и сутки уже. Но он чувствовал себя выжатым, и не отправился спать только потому, что ощущал голод. Когда был готов какой-то рыбный суп с овощами, красный от томатов, все поели молча, глядя только в кастрюлю. Кай не рискнул бы сейчас возвращаться к реке — слишком уставшим себя чувствовал, не подстегивало даже желание разобраться со всем поскорее. К тому же чем больше времени пройдет, тем вероятнее, что сколопендра уберется с берега.

Если, конечно, поле не было ее домом. И Кай не сомневался, что Тим смог бы жить рядом с таким монстром — они нашли бы общий язык, это точно.

После ужина сил у Кая хватило только на то, чтобы развесить сушиться одежду, сразу после этого он забрался под одеяло и свернулся в такой же кокон, из которого они несколько часов назад вытащили Вадима. Кай еще успел подумать, что будет мешать свет, да и голоса, если остальные продолжат общаться, но он быстро провалился в сон, не успев даже до конца эту мысль додумать.

Проснувшись в темноте, Кай решил, что и остальные тоже легли спать, настолько тихо было. И свет зажег именно проверить, куда же они умудрились примоститься, и тут же замер. Респиратор, оставленный на ржавой пыльной вешалке у двери, теперь лежал на подушке. В логове, больше по площади похожем на сарай, негде спрятаться. На всякий случай Кай приподнял лампу выше, осмотрел пол, заглянул под кровать, но он один. И засов на двери отперт, хотя Кай запирал, когда вернулся… Вега могла пропадать когда хотела, это не было странным. И всякий раз, когда засыпал Кай, она уходила, чтобы не занимать место. Кай не задумывался о том, было ли это условие обязательным, и как ему необходимо спать, так Веге пропадать. Но Вега обычно возвращалась почти сразу. А сейчас время шло — а ее не было. Не было и Вадима. И, Кай не сразу об этом вспомнил, а вспомнив запаниковал уже всерьез — автомат он тоже оставил прислоненным к стене у двери, рядом с респиратором. Оружия больше не было, и на кровати оно так же заботливо не лежало.

Кай выбрался почти сразу наружу. Хотя бы одежда в той духоте успела высохнуть, не пришлось надевать еще мокрые вещи. В голове не укладывалось, как он мог все проспать и что именно проспал. За себя без оружия было не так страшно, как за Вегу. И все же на всякий случай Кай закрыл плотно дверь, отправился наобум, в сторону города. Не то чтобы интуиция, просто не хотелось искать их в лесу, а потом узнать, что зря подвергал себя опасности заблудиться и быть сожранным самим лесом.

А в городе ничего не изменилось. Кай то и дело цеплялся за бедро, натыкаясь на пустоту вместо автомата. Было непривычно, все равно что только-только научиться плавать, а потом оказаться сразу на глубине без круга. Монстры по-прежнему не пытались ему навредить, они ползли, шли и просто сидели, не особо даже и замечая Кая.

Пока он злился, что теперь ему еще двоих искать в этом мире, и еще непонятно, как это провернуть, откуда-то с окраины, хотя и в другой стороне, правее логова, раздалась автоматная очередь. Вместе с Каем на секунду замерли все окружавшие его существа, но еще до того, как все они снова начали двигаться, Кай бросился в ту сторону.

Конечно, он злился на Вадима. И за Вегу волновался. И не мог не понимать, что безоружным вряд ли сможет отобрать у вооруженного человека свой автомат. Готов был забрать только Вегу, и с видом «Я хотел как лучше» оставить Вадима самого разбираться с этим миром.

Хотя огнестрельного, конечно, было жалко. Но Кай надеялся, что ему снова повезет.

Автоматные очереди звучали уже как салют на праздники: секунда тишины и снова грохот. Словно где-то там был полигон и тренировались солдаты. Словно патроны были бесконечными… Среди одинаковых серых бетонных коробок Кай выскочил наконец в проплешину — двор между домами. Нигде больше таких дворов не было, просто натыканные бессистемно здания, иногда без этажей, иногда и вовсе только одна стена с квадратами окон и ничего больше. Тут в окружении двухэтажных строений с наглухо закрытыми и смазанными, словно заледеневшими, окнами был обычный дворик: два старых турника, несколько рябых лавочек, в центре лавочек был старый стол, центральной доски в столешнице которого не хватало.

На лавочках, на столе, будто пьяные в стельку, лежали трупы существ — у кого-то не было лиц, у кого-то голов. И у всех руки были необычно длинными, без кистей, вместо них ладони заканчивались шипом, похожим на лезвие.

— О, Кай. Ты уже проснулся, — как ни в чем ни бывало поздоровалась стоящая к дому ближе Вега, оказавшаяся справа от Кая. Вадим обернулся на ее голос, и лицо у него было такое, что показалось — сейчас начнет стрелять и в них. За спиной Кая заклубился воздух. — Я не хотела ему подыгрывать, но… Вадим сказал, что больше не может позволить себе быть слабым. Я подумала, что ты его поймешь.

С каждым выдохом Вадима словно демон ярости покидал. Он стал выглядеть как человек очень уставший, но сделавший все, что хотел. Оружие опустил, продолжал дышать тяжело, словно с самого дна выплыл.

Кай ни о чем не хотел его спрашивать. Но те варианты, что он сам себе придумывал, были один другого страшнее и омерзительнее. Он уже не злился, осторожно протянул руку, то ли подзывая, то ли требуя обратно оружие. Хотя от него до Вадима было метров пять. Существа на лавочках вокруг стола не шевелились больше, они сливались в монолит с этой декорацией, становились похожи на странный памятник.

А потом Вадим как-то странно кашлянул, словно не человек, а собака издала этот звук. Автомат выпал, ударившись о землю, и Кай тоже упал, прикрыв голову, ожидая выстрелов. Казалось, что чьи-то огромные руки держали Вадима, выдавливали как тюбик. Он бледнел, удлинялся, пока не стал похожим на свернутый в конус лист. Вега продолжала смотреть, хотя и кусала нервно губы. Из гладкой белой формы показались руки-палочки, несколько маленьких ножек. Конус опустился, встав на четвереньки, и ближе к вершине появился разрез, в нем выдвинулись острые зубы. Метаморфоза завершилась, и напротив них стоял один из монстров, вписывающийся в этот город лучше, чем человек. Нападать он тоже не стал, повернулся и тяжело, переваливаясь, пошел внутрь дома. Дождавшись, когда он отойдет достаточно далеко, Кай поднялся спросил без особого удивления:

— Что это было?

— Он вписался, — ответила Вега, словно это что-то объясняло. Сама немного обдумав, что должна сказать, пояснила: — Стал частью этого мира. Не смог успокоиться и отомстил.

— И как же тут нужно себя вести, чтобы такого не случилось? — спросил Кай, делая зачем-то вид, что его это совсем не волнует. Но Вега наконец обернулась к нему, ответила уже глядя в глаза:

— Ты тут не так давно… К тому же ты для этого мира чужеродный.

— Я думал о Тиме, — тише ответил Кай и направился спокойно к автомату. Вадим уже каким-то немыслимым образом вписался в дверь подъезда и тихо двигался вверх, его новое белое тело мелькало в окнах. Когда Кай наклонился поднять автомат, надеясь, что там еще остались патроны, на оружие опустилась лапа, похожая на заросший илом пень с длинными когтями. Всерьез испугавшись, Кай отшатнулся. Из-за «памятника» выбирался осторожно и плоскоголовый, из тех, что все это время преследовали его. Плоскоголовый двинулся прямо к Каю, которого удалось отогнать от оружия, рядом с Вегой от угла здания отделился силуэт похожего на ветку существа. И не только — из мглы выступали еще и еще фигуры, они окружили двор, и просвета среди них не было видно. Вегу они оставили на месте, даже не заметили, и она дрожащим голосом позвала:

— Кай!..

Но она уже не могла помочь. Плоскоголовый подбирался постепенно, словно спугнуть боялся, круг сужался. Каю было слишком страшно, чтобы ждать, чем все это кончится, за его спиной снова заклубился воздух, из этого маленького смерча появился Легион.

Плоскоголовый пригнулся, тех же, кто был за ним, срезало. Тела попадали на землю, как яблоки, для остальных это стало сигналом, и монстры, которых было уже не три, а больше тридцати, лавиной бросились вперед, словно Кай вышел из мелового круга. Он успел заметить, как Вега сорвалась с места, побежала к нему, но быстро затерялась среди общего месива. Очень грамотно, ценой еще нескольких жизней, Кая отделили от Легиона, и пока, он бушевал где-то в стороне, Кая повалили на песок двора, прижали к плотной, твердой как камень земле. Плоскоголовый наклонился над ним, длинными пальцами, похожими на спицы, поддел респиратор и сорвал с лица. Кай задержал дыхание. Сзади еще бушевало, но лязгало так, словно Легион дрался с чем-то железным. Помочь Каю он явно не спешил, или не мог. Веги тоже не было видно. И Кай чувствовал, как сворачивались вовнутрь легкие без воздуха, а плоскоголовый все ждал, вглядываясь в его лицо.

Когда перед глазами заплясали черные точки, а на помощь никто так и не пришел, Кай выдохнул. Время дальше потянулось еще дольше, чем когда он не дышал — плоскоголовый на секунду наклонился ниже, словно вслушивался в шепот, потом издал какой-то звук, похожий на пронзительный писк, в котором явно читалось торжество. Остальные вторили ему, и уже даже Легиона слышно не было, словно со всеми этими монстрами Кай остался один на один, и он только предполагал, что будет дальше. Сожрут казалось уже не такой уж и страшной перспективой, пугало что его не стали убивать сразу, и даже теперь только держали…

А потом стало тихо, словно все разом пропали. Кай на секунду понадеялся, что стал рушиться мир, но вместо треска стекла он слышал стрекот, какой издает сухая трава или гремучая змея.

Он еще успел заметить, как растворился Легион. К Каю подскочила Вега и, пользуясь общим оцепенением, подхватила под мышки и попыталась вытащить из-под существа. С краю, около заросшего травой поля, которое уходило за здания, стояла сколопендра. Часть тела она свернула кольцом, но на два метра поднялась над землей и угрожающе стрекотала жвалами, а потом плавно, как волна, двинулась в сторону Кая. Вега стала помогать активнее, да и Кай уперся в землю, попытался сам себя вытащить, как из завала. Плоскоголовый забыл про него, поднялся, развернувшись к сколопендре, и уже ей что-то визжал на своем, пронзительном языке. Остальные тоже, заметно прореженные, кто-то лишенный конечностей и уже истекающий кровью, переключились на сколопендру. Опершись на Вегу, Кай смог быстро подняться и, не тратя время, на этот раз перехватив помощницу за запястье и потащив за собой, почти бегом направился к зазору между зданиями. Прежде чем скользнуть за угол, обернулся на секунду. Вадим наблюдал одним глазом из подъездного окошка второго этажа. Второй глаз маленький оконный проем в себя вместить не мог. Сколопендра активно работала жвалами, расшвыривала окровавленные туши вокруг себя, они шмякались о стены домов и сползали на землю, оставляя за собой красный след.

Кай с Вегой скользнули в угол между домами, чтобы затеряться в городе. За спинами бушевал кровавый ураган, в центре которого была огромная сколопендра.

* * *

Никто из них не зажигал света. Респиратор остался там же, во дворе. Вега закрывала Кая от тех монстров, что пытались им интересоваться — пока несмело. Всех пугали шум и крики, такого побоища видимо давно не было, и монстры воспринимали Вегу с Каем как зачинщиков, но благодаря этому они смогли вернуться в логово.

Кая мутило сегодня как никогда. Вега еще по привычке гремела в темноте посудой, потом что-то железное грохнулось об пол и стало тихо. После этого Кай без спешки стянул с себя жилет, и понял, что собирался спать, как и всегда, когда они возвращались. Он совсем забыл, что проснулся только недавно — случилось столько всего, что хватило бы на все то время, что они здесь пробыли. А еще казалось, что закончилось что-то. Даже не мир, нет. Такое чувство было у Кая, когда он понял, что Хаски предал его. Или когда он узнал о смерти Гидры. Даже возможность все исправить не спасала.

Хотелось бежать из этой реальности. Бросить все и проснуться в другой. Что бы там ни было — мудацкий Акросс и его скатившиеся приятели, ставшие садистами? Годится, проходили. Труп Акросса где-то так далеко, что даже мать похоронить не сможет — только что оттуда.

Было так тихо, что казалось и Вега снова исчезла. Кай испугался, что прогнал ее. Поспешно, едва не уронив, зажег фонарь, и свет выхватил девушку, как какого-то призрака японского хоррора, и Кай, до этого искавший ее, вздрогнул, но тут же успокоился. Хотелось всех напихать в этот сарай — Хаски, Гидру, Дроида, Акросса, да даже Легиона. Даже если бы их пришлось связать, чтобы они не перебили друг друга. Впервые здесь Каю было мало одной только Веги. У нее же блестели щеки, она старалась держать лицо в тени, стояла, приложив ладонь тыльной стороной к губам.

— Ты все еще хочешь идти к реке? — спросила Вега.

— Да, — кивнул Кай. Теперь он тут был призраком, которого, казалось, не трогал этот мир. Спокойным и собранным.

— У тебя нет больше респиратора.

— Ну и монстров в городе станет поменьше… Откуда их столько? Было же трое…

— Их всегда было столько, не могли же они такой кучей за тобой ходить… Наверное, я виновата.

— Ты хотела ему помочь, — возразил Кай. — Хотя бы ему ты хотела помочь… И мне помочь — я не смог бы его отсюда вытащить, он уже мертвый. А они рано или поздно дождались бы, когда у меня закончатся патроны или кто-то выбьет у меня автомат.

Вега вытерла ладонь о рубашку и снова приложила к губам, собирала на нее слезы с щек и думала, что Кай не заметит.

— Я не смогу вас понять… ни тебя, ни Тима… Никого здесь. Я не представляю что это такое, когда ты еще можешь жить, когда у тебя еще столько времени впереди, а кто-то… кто-то отнимает это.

Лениво, будто гранитные плиты ворочал, Кай сложил два и два. Тим оказался в этом аду после того, как его избили до полусмерти. Кай попал в другой ад, но и этот тоже мог ему подойти — рана в груди иногда зудела, иногда пульсировала болью, но не было такого, чтобы Кай не чувствовал ее совсем. Вадим и девушка в лесу. Тим. Кай понимал, почему монстры ничего не могли сделать Веге, но продолжали бросаться на него. Не знал только, за что им все это.

— Мне нужно время… Да и там должно пройти время. Потом мы пойдем к речке. Найдем Тима.

И всё. Кай больше не утверждал, что сможет его отсюда вытащить.

* * *

В городе и правда стало тихо, как после бури. Все попрятались, и вроде даже небо стало чуть более светлым. Идти напрямую все равно не решились — обошли по окраинам, мимо гаражей, в которых Кай тоже предпочитал не появляться. Внутри них тьма была совсем непроницаема, словно портал в другой мир. Мимо болот и оврагов. И, наконец, мимо поля к трубе. Речка была спокойной, словно ручеек, но такой же темной.

Вега, отставая на пару шагов, отправилась вместе с Каем вниз, к бетонной трубе, которая проходила под дорогой. Она была сквозной, но внутри было темно от свернувшейся в центре сколопендры. Та дышала тяжело, в нескольких местах панцирь имел вмятины, где-то рваные раны. Сколопендра недовольно зашевелилась, повернулась к гостям. Противогаз был порван, но все еще закрывал морду. Стекло над правым глазом разбито. Кай сел в трубе на колени, положил руки перед собой, Вега только заглядывала снаружи.

— Здравствуй, Тим, — произнес Кай. Он понял это еще когда превратился Вадим. Причина, по которой он не мог найти Тима в городе, где вросшие в него люди тоже становились монстрами. — Прости, это все из-за меня. Я в прошлой реальности подменил Акросса собой. А в этой подменять не стал и… совсем забыл, что у нас с тобой разница в возрасте такая… Прости, что тебе пришлось ждать столько лет. Это я виноват…

Хотел прибавить, что пытался спасти его, но не стал. Виноват так виноват. Было жутко смотреть на жвалы, оставшиеся целыми.

— Он узнал тебя, — отвлекла на себя Вега, и Кай даже вздрогнул от неожиданности. — Не совсем тебя… запах Акросса.

— Акросс был тут? — удивился Кай. Стало еще гаже. Был и не забрал Тима, потому что Кай перестраивал реальность так, чтобы самому оказаться героем… Тим стал распрямляться, попытался подняться снова в высоту, но мешал низкий потолок. Кай продолжал сидеть даже когда над ним нависли жвала. Тим говорил еще что-то, словно немой, пытавшийся объяснить и не понимающий, что получается только мычание. Но Вега не переводила, она принимала все это на себя. Наверное, Тим ждал и ответа, а не дождавшись разозлился, бросился вперед, как змея. Кая должно было перерезать в ребрах, но он остался сидеть, а жвала в паре сантиметров от него натолкнулись на стекло, которое пошло трещинами. Но те долгие минуты, пока рушился мир, Кай видел глаза Тима за стеклами противогаза. Тим уже не ненавидел.

Глава 9

— Что? Я, может, тоже гуляю. Я же никого нагулять не могу, я про презервативы не забываю!

— Что, если один раз оступилась, ты теперь всю жизнь припоминать и мстить будешь?!

— Ты же мне уже отомстила! На всю, сука, жизнь! Мой ребенок где, Марин?! Или ты одноразовая?

От криков не спасала ни подушка, ни заткнуть уши пальцами. Кай думал о том, почему не стучали соседи, не ругались. В детстве он не понимал, принимал за данность — соседи их не слышат. Да и не существует никаких соседей, бежать некуда.

Но страшнее стало, когда крики стихли. Тяжелые шаги прошли мимо двери, к ванной комнате. Теперь Кай прислушивался — всхлипывала в коридоре мама, шумела вода. Все как всегда, сегодня на этом и закончится.

Случившееся с Тимом напомнило Каю кое-что очень важное — на начало основных событий он был ребенком. Места ему взрослому там не было, значит нужно вернуться в детство и что-то постараться изменить. Вот только выбросило его в период, когда ему было шесть. К настоящим родителям.

Кай думал о том, мог ли что-то изменить тут? Подружиться с отцом с высоты своего возраста, не замыкаться от мастери в детской обиде на то, что она не защищала. Перебрав все варианты и даже попытавшись поладить с родителями, Кай очень скоро пришел к вопросу: а нужно ли это ему? К тому же он хозяин их мира, зачем ему подстраиваться под настроение отца, пытаться подольститься матери, если он может вести себя по-другому. Он больше не глупый и слабый ребенок, и руку себе больше ломать не будет. А вот отцу, если попробует на него поднять — вполне может.

И все же Кай был настолько напряжен, что не мог играть обычного ребенка. Да и тошнило от этого. От необходимости просыпаться по утрам и идти в детский сад с мамой за руку. От детей вокруг, которые скоро находили его слишком скучным и серьезным и теряли интерес. Кай даже не помнил этих детей. Вообще все свое детство до одиннадцати лет превращал в белый шум, стирал как мог из памяти. Но некоторые вещи сопротивляясь только больше там закреплялись.

В садике не могли не заметить его отрешенности и перемены. Кай и не особо старался изображать ребенка. То есть изображал, конечно, но был так погружен в свои мысли, что не мог просто наблюдать за сверстниками и повторять за ними. И так оказался в кабинете психолога, когда перед ним положили листок бумаги и предложили нарисовать. Кай пожал плечами и стал рисовать Тима-сколопендру, получалось коряво. Психолог, глядя не отрываясь на рисунок, участливо спросила:

— Саша, ты любишь маму?

— Да, — не задумываясь ответил Кай. Ему полагалось любить маму в этом возрасте. Когда его забрали из семьи, и прошла злость за то, что мама не пыталась его защищать, Кай даже скучал по ней. Недолго, но все же он помнил то время.

— Тебя кто-то обижает дома?

Карандаш остановился. Это был прямо-таки счастливый случай — не ждать еще год, не ломать самому себе руку, не жить это время в страхе. Кай вгляделся в психолога пристально, ответил, облизнув губы:

— Да. Папа, — подумав, прибавил, — когда пьян.

Рисунок выходил мрачный, черный. Кай старался. Он мало что знал о детской психологии, на всякий случай добавил красного.

— Это какой-то мультик? — заметила психолог. Кай, от злости за то, что женщина так быстро перевела тему, ляпнул:

— Нет, это мой друг. Когда я вырасту и он вырастет, он всех сожрет.

Когда мама пришла его забирать, воспитатель отозвала ее в коридор и там какое-то время разговаривала. Маме хватило пары минут, чтобы сорваться. Никого не стесняясь, она влетела обратно в раздевалку, красная от гнева, кричала:

— Вы меня не учите! Если отец его по заднице хлопнул — так сразу насилие в семье! Совсем обалдели с этими новыми законами!

— На прошлой неделе у него синяк был, на плечике, — робко возразила воспитатель. Кай за это время понял — она искренне любила всех детей, и даже какие-то шалости вызывали у нее только умиление. Ей правда было больно за то, что у нее уводят ребенка, по сути чужого, которому помочь она не может.

— Он ребенок! Они иногда падают!

— На прошлой неделе за ним до самого закрытия никто не приходил.

— Муж забыл! Заработался! Я же пришла!

— Да неужели вы сами не видите, как он закрылся! Он уже слишком серьезный для ребенка его возраста! Вы же…

Мама захлопнула дверь, потащила его по лестнице вниз, и ее молчание было жутким, словно бомба у которой тихо тикал таймер.

Кай и забыл, что когда ты маленький, взрослые намного сильнее. Особенно когда злятся. Весь вечер простоял в углу, чувствуя, как стыдно и позорно болит задница. Отец спросил только: «За что наказан?», и удовлетворился коротким «Он знает».

* * *

С высоты опыта сбежать из-под опеки было проще. Сказался больным, лег в кровать, и его оставили в покое. В отдельной комнате судачили о чем-то нянечка и повариха, Кай прокрался мимо них и выбрался из садика, без проблем пролез через забор, между прутьями.

Город казался огромным, путь в другой район, теперь отнимал кучу сил и времени. Кай пытался продолжить полностью управлять реальностью, в том числе и своим возрастом, но не получалось. Взрослый парень один в городе привлекал бы меньше внимания. К ребенку же подходили, спрашивали не потерялся ли, и он, указывая на ближайший дом, отвечал, что живет там, а мама послала за молоком.

Как и Вега, Кай мог знать, что в определенное время происходят определенные события. И первым, кого он нашел из всех, был Хаски. А первое, что Кай хотел спасти, это пищащую коробку в руках его будущего друга.

Хаски производил неприятное впечатление на маленького Кая: короткая стрижка, драные джинсы и ветровка на вырост. Жевал жвачку, чавкая, стоял, заложив руки в карманы шорт. Зеленки на нем было столько, словно он болен ветрянкой, но пятна более обширные, закрашенные ссадины. А рядом с Хаски крутилось еще трое таких же пацанов, один из них прислушивался к картонной коробке из-под обуви, иногда тряс, вызывая внутри панический визг, потом снова слушал.

— Может, лучше не закопаем? — предложил встрепанный рыжий с веснушками. — Давайте что-нибудь еще придумаем? Может, на крышу вылезем и вниз сбросим? Одного так, а остальных с коробкой?

— Мать сказала закопать, — протянул раздраженно Хаски. Напротив него тучный парень, самый высокий и толстый из всех, попробовал неуверенно:

— А что? Совсем-совсем никто не берет уже?

— Да их семь было. Остальных раздали. Эти сучки, их никто брать не хочет.

— Ну ладно, — согласился тучный, и хотя и пытался выглядеть расстроенным, его выдавал блеск в глазах. Им по-детски интересно было, каково это — убивать. В их понимании даже не происходило ничего плохого. Щенки не нужны, мало ли кто их убьет, взрослые или дети.

— А может петарды?.. — снова начал рыжий, и Хаски отнял коробку, направился в старый сад. Раньше там стояли частные дома, потом их снесли, а сад с ничейной землей остался, превратился в помойку, зато для детей это стало интереснее детской площадки. Ну и место для копки там было, не в песочнице же зарывать.

Третий парень был угрюмый, молчаливый, подстриженный почти на лысо. Он двинулся следом за товарищами уверенно, опустив лоб, будто собравшийся бодаться баран. Кай, чувствуя, как стучит сердце, поспешил за ними.

— Легион, — позвал он. Имя сработало, словно было кодовым словом — из теплой солнечной весны Кая выдернуло в темную комнату, похожую на каменный погреб. Легион стоял напротив, глядя на него свысока, но про возраст ничего не сказал. — Мне понадобится твоя сила. Не для того, чтобы убивать и ломать миры.

— Вот именно. Я могу этот мир срубить в несколько движений, а ты хочешь, чтобы я с этими крысенышами тебе помог. Кай, это все равно что из танка дверь выбивать.

— Ты сможешь помочь так, чтобы не убить их и никого не ранить?

— Нет.

— Тогда просто дай свою силу. Я справлюсь сам.

— Ты еще более наглый и раздражающий, чем твой брат, — поморщился Легион.

* * *

— Что в коробке? — спросил уже спокойный Кай. Сердце утихомирилось, и вообще он чувствовал себя так, словно играл в игрушку и наблюдал за происходящим с другой стороны монитора. Просто картинка была от первого лица. Мальчишки обернулись, на секунду даже испугались, но увиденное развеселило их. Мелюзга.

— Давайте этого тоже закопаем? — предложил рыжий. Хаски цыкнул на него, явно изображая какого-то крутого героя.

— Вали давай, — великодушно отпустил Хаски, сплюнул на землю жвачку. В остальных тоже не осталось ничего от нерешительности, напротив какая-то шальная ожесточенность. Только что целью их экспериментов была живая коробка, но вполне мог стать и Кай. И он не особо верил в то, что его бы только отпинали и домой послали…

Некстати вспомнилось прочитанное как-то о двух мальчишках такого же возраста, как эти, убивших ребенка.

— Вам не нужна эта коробка, — Кай говорил уверенно, жестко. Требовательно протянул руку, как взрослый. По тому, как покорежило лица собеседников, он понял, что им это не по нутру. — И щенки не нужны. Отдайте их мне. Я их пристрою.

— Ты? — презрительно переспросил Хаски. Рыжий тут же выступил вперед:

— Эй. Мы уже решили тут, что их убьем. Ты че, правда бессмертный? А?

— Отдайте коробку, — продолжил Кай. — Я знаю, к кому идти за помощью. Они будут жить.

— Тебе самому сейчас помощь понадобится, шкет! — тучный вдруг озлобился, стал как огромный медведь. Пока они ярились, так же молча лысый стал обходить со спины. Они уже поняли, что Кай не уйдет сам. Тучный казался самым опасным и рассудительным. Хаски, скривив губы в презрительной гримасе, за шкирку вытащил из коробки одного щенка, отчаянно взвизгнувшего. Рыжему отдал лопату.

— А ну давай, — скороговоркой предложил Хаски, — я его подброшу, а ты его запустишь в этого. Мне только башку не разбей.

Рыжий согласился, нетерпеливо приготовился. В этот момент бросился к Каю и короткостриженый.

* * *

Руслан приходил в себя так тяжело, как никогда. Болела голова. К тому же он не был в кровати — лежал где-то на земле. Странно, упал что ли? Еще более странно, что земля была везде, как одеяло. Покрывала его до самых плеч, шевелиться еще можно было, но с трудом. А потом на грудь словно мелкий зверек упал, и Руслана передернуло. Это было похоже на кошмар, такого ужаса с ним никогда еще не случалось, даже когда дрался с более старшими мальчишками. Потому что сейчас была беспомощность.

Руслан был по плечи закопан, а мальчишка, который казался дрыщем детсадовским, сноровисто продолжал его закапывать. Заметив, что Руслан проснулся, швырнул специально землю в лицо, и это стало последней каплей — Руслан жалобно, беспомощно заплакал. Никого больше не было, его бросили здесь. И это не ребенок, это какой-то монстр из страшилок. Хуже всех слышимых раньше страшилок.

— Отпусти, — попросил Руслан, уже зная, что без толку. Сверху осыпалась земля, и тоже ему в лицо. — Забирай ты этих щенков… сдались они тебе… отпусти только.

Мальчишка замер и смотрел, как казалось, удивленно, не по-детски внимательно. Наклонился ниже, вглядываясь в выражение глаз, и Руслан от ужаса взвыл громче.

— Щенки плакали бы так же, — спокойно ответил мальчик. — Я тебя убедил?

Сад был далек от домов, к тому же пышные деревья мешали из окон рассмотреть, что происходит, но Руслан орал так, что сорвал горло. Никто не спешил ему помочь. Хотя и закапывать его мальчик перестал, слушал только, неловко удерживая лопату в руках. Показалась и фигура вместо него — кто-то огромный, сильный, но нечеткий, как марево. Песок набивался в рот, в нос, размазывался слезами и соплями, но все равно был всюду.

— Но, к сожалению, щенки не смогли бы выбраться и сами тебя закопать, — вздохнул Кай, снова берясь за лопату. Меньше всего он хотел бы, чтобы кто-то вмешался, прибежав спасать Хаски.

* * *

Мама поставила весь детский сад на уши, и больше всего неудобно было перед воспитательницей, к которой Кай уже проникся каким-то чувством благодарности. Он пытался возражать, говорить, что сам обманул, сам ушел специально, но его слова воспринимались как детский лепет — за общими криками их не было слышно.

Кай мог бы еще тихонько пробраться на свое место, но он был весь в черной земле, словно обвалявшийся в ней пес. Взрослые застали его как раз за отмыванием одежды и рук. Как-то мягко его проступок попытались передать матери, но ее позиция была простой: «Не уследили! За что только деньги плачу?!»

Кай слушал ее и думал: а ведь она была бы рада, если б он пропал. Может, мама сама не отдавала себе в этом отчета, но вот так вот, исчезнув из детского сада, когда у нее есть алиби, и так и не вернувшись — о да, это решило бы ее проблему.

Хотя возможно, она бы даже плакала. Кай был бы рад ее осчастливить, но увы, шестилетний ребенок вызвал бы подозрения, попытавшись существовать самостоятельно.

Да и… у Галины Николаевны рос свой сын — хороший и послушный мальчик, который еще не успел во что-то серьезно впутаться. Акроссу сейчас было пятнадцать-шестнадцать лет.

Кай стал замечать, что мама не особо охотно следила за ним. Не держала за руку около дороги, переходила с ним на красный свет. Все это было в пределах нормы — просто неаккуратная мама. Но Кай по-прежнему не мог ей простить щенка. А в ответ на страх перед отцом снова начинал ненавидеть и его.

Та воспитательница больше не появлялась в детском саду, и перед ней Каю было стыдно, в отличие от мамы или Хаски.

* * *

Как-то вечером, подставив к подоконнику табуретку и глядя на улицу, на дома вдалеке и играющих детей, Кай обернулся и у возившейся у плиты мамы попросил:

— Я пойду погулять?

Это было непривычно. Галина Николаевна с ее гиперопекой, которая и в семнадцать Кая отпускала только осторожно узнав — с кем и куда, и настоящая мама, которой было все равно, она даже не наказывала далеко со двора не уходить.

— Иди.

Кай спустился с табуретки, оделся без спешки — погода портилась, зачастили дожди. Он спешил, потому что сегодня было еще одно событие, которое не должно было пройти без его участия.

Барса с Акроссом он познакомил ровно после той истории со щенками. Перед Барсом только мелькнул, перемазанный в земле и с коробкой в руках, потом вел его как белый кролик. Столкнул их двоих уже около школы, где объяснял Акроссу, старательно изображая из себя ребенка, что какой-то нехороший человек закопал щенков, а он их руками откопал, услышав писк.

Акросс и Барс остались выхаживать и пристраивать щенков. Кай знал, что после такого невозможно не подружиться. Все равно что сражение вместе пройти. Для мальчишек их возраста уж точно.

И вот, добрым белым кроликом, преодолев несколько кварталов и за полчаса добравшись до них, Кай появился снова.

Акросс сидел на вкопанной в землю шине, Барс напротив него рассказывал что-то веселое, из школы, и Акросс… Виктор. Просто Виктор улыбался так необычно, что Кай его сначала даже не узнал. Зато узнал его Виктор, приподнялся и с наигранной суровостью пожаловался:

— Вот он… Оставил нам своих щенков и смылся.

Барс развернулся с улыбкой, перехватил Кая за плечи, попытался сделать вид, что ух ему сейчас достанется. Кай с радостью бы подыграл, но не было на это времени.

— Мне нужна помощь, — как мог по-взрослому заговорил он.

— Котята? — пошутил Барс. — Ты смотри, теперь с нами…

— Человек, — ответил Кай. Барс еще попытался шутить:

— Человека закопали.

— Закопают, — огорошил его Кай. — Я все еще слабый. Если его не спасти, они его убьют.

— Ты что такое говоришь? — все еще пытался улыбаться Виктор, но улыбка получалась кривой — одна сторона губ тянулась вверх, вторая отказывалась ее зеркалить.

— Правду. Их шестеро. Она одна. Ее забьют до смерти, если мы не поможем.

* * *

Они опоздали, но не сказать, чтобы сильно. Чертовы короткие детские ноги и энергии, вопреки обычному утверждению, меньше, чем у парней-подростков. Услышав что-то отдаленно похожее на драку, Барс вырвался вперед, словно до этого силы экономил только для этого рывка, Виктор бежал вторым. Он остановил запыхавшегося Кая, уже понимая, что мальчишка не соврал, и что там впереди не нужны лишние свидетели. Быстро и коротко, насколько мог, и от того достаточно грубо, приказал:

— Ты — домой.

После этого, оставив Кая стоять, поспешил за Барсом. Кай не мог идти домой. Там было шестеро на всю башку отбитых подростков, которые готовы были одного бить не просто до крови, а до состояния мяса. Кай боялся, что вместо того, чтобы помочь, только что отправил Тиму в больницу за компанию еще двоих.

Место было малолюдное, недалеко от школы. Справа — два контейнера мусорных, слева школьный стадион, но между ним и местом густо росли кусты. Вдоль него тянулись большие, выходящие наружу и оплетенные стекловатой и грубой материей трубы. Дальше начинались одноэтажные домики, и те через два ряда гаражей. Самое тихое и спокойное место, идеально чтобы кого-то долго мучить, а потом убить. И разбираться Барс особо не стал — в нем оставалась прежняя нерастраченная энергия и задор. Пробежав по крышам гаражей, заметив прежде всего взметнувшийся вверх обрезок трубы, Барс, спрыгивая, ухватился за него и на землю упал вместе с тем, кто его держал. И упали они только чудом не на Тима.

В первую секунду остальные даже не поняли, что случилось, потом шарахнулись в стороны. А потом сообразили, что их по-прежнему больше, чем противников.

— Привет, — с улыбкой поздоровался запыхавшийся Барс, этим пытаясь скрыть, как больно и неудачно он приземлился. Бедро ныло, как бывало после приземления с высоты на ноги, но постепенно и эта боль проходила, с каждой пульсацией угасая.

Тим встал, вытер кровь из носа тыльной стороной ладони, на Барса глянул мельком, решив, что сейчас не самый лучший момент для того, чтобы разбираться в том, кто перед ним.

Людей было семеро. Седьмая — молоденькая девочка, казавшаяся хрупкой, сидела на трубах, будто бы скучала, наблюдала за всем, поддерживая подбородок руками.

— Ребят, вам лучше валить, потому что я ментов уже вызвал, — соврал Барс. Поднялся тот парень, которого он сбил с ног. Парней было пятеро, еще одна девушка ростом примерно метр восемьдесят, выглядевшая такой же опасной, набычившейся. У двоих тоже были свежие следы драки на лицах, кто-то, пользуясь затишьем, разминал челюсть, кто-то прощупывал предплечье, убеждаясь, что оно не сломано.

— И что ты ей сказал? Гаражи около школы? Или за школой? Ой, да господи, да пока они едут, мы вас обоих тут закопать успеем, — ответила ласковой улыбкой сидевшая на трубах девушка.

— Ну как знаете, но посадят вас ребят, если что… — Барс сглотнул. Этим грозило только пятнадцать суток, а им двоим — смерть. Так себе ставки, но выбора не было.

— Ты кто такой? — подал голос Тим. Их потихоньку окружали, да и Барс как-то не сомневался, что били именно этого. Посмотрел только оценивающе, фыркнул:

— А пацан сказал, что били девушку.

Остальные расхохотались, Тим высморкался кровью на песок, приготовился драться снова:

— Трубу держи крепче. Она тебе пригодится.

— Точно. Пригодится, — добавила девушка. — Из задницы ее доктор доставать будет. Ну если еще живой будешь, а то труповед вытащит как сможет, только чтобы стоя не хоронить.

Хотя все тут были примерно их возраста, угроза звучала вполне реальной, но тем шире у Барса растянулась улыбка:

— Вы прям как дети, такие фантазеры.

Барс верил, что, если они сейчас не отобьются, ему докажут, что никакие это не фантазии, но продолжал блефовать. Тим не выглядел обрадованным спасением, но смирился с тем, что теперь не один. Именно смирился, вздохнул как-то обреченно и отрубил:

— Держись рядом. Я драться умею.

— А у меня с собой труба! — продолжал шутить Барс. Про Виктора он не упомянул — верил, что тому хватит ума оценить серьезность ситуации и бежать в школу вызывать охрану или полицию, пока их тут правда не убили. Барс впервые ощущал себя, на волосок от гибели. И отсутствие Виктора скорее внушало надежду, чем мысли о том, что друг его кинул. Хотя и эта мысль тоже где-то на грани сознания мешалась, но Барс отгонял ее.

Труба оказалась не одна, тут же обнаружилось, откуда ее взяли — из стоящей рядом помойки. Ржавые, не годные даже в металлолом, они стояли прислоненные к мусорным контейнерам и, будто пользуясь советом Барса, противники, что были между ними и помойкой, разобрали оставшиеся. Кроме девушки, что продолжала только наблюдать.

— Меня Игорем зовут, — представился Барс, игнорируя подбирающуюся опасность.

— Нашел время, — фыркнул Тим. Барс просто не знал, про что еще шутить, и как бы это потом не обернулось им обоим худшими проблемами. Конечно, казалось бы, куда хуже, но у Барса было слишком живое воображение.

Стоило этой стае двинуться на них — одновременно, толпой, почти синхронно, как Акросс сделал то же, что минуту назад Барс — приземлился на одного из нападавших, запустил выпавшую трубу во второго, попал то ли в лоб, то ли в глаз, и тот заревел неприятно, жутковато, схватившись за раненное место. Тим врезался в двоих, что надвигались на него, и очень быстро у тех стало ни одной трубы, а у Тима две.

Огребал только Барс. Как в детстве, словно шпагой, заблокировал удар, в то время как подлетевший второй парень ударил по ребрам, не сдерживаясь. Барс издал какой-то удивленно кряхтящий звук, и рухнул. Прежде, чем на него набросились, подоспели Тим и Акросс. Пока Акросс только удерживал противника, так непрофессионально, что тот продолжал спокойно бить его куда придется, Тим как-то ловко подвернулся под ноги очередному, перекрутил его через себя и, приподнявшись, обеспечил, чтобы тому было высоко падать. И после такого красивого приема просто и подло ударил ногой в ребра, со злостью и всей силой. Развернулся и точным ударом разбил нос тому, которого удерживал Акросс.

Девушки на трубах уже ну было. Остальные валялись по земле и предпочитали больше не вставать. По крайней мере пока их противники не отвлекутся.

— Ментов вызывать или в закат свалим? — предложил Виктор, ощупывая синяк, от которого начинал заплывать левый глаз. Барс охал, держась за ребра.

— Свалим, — решил Тим, пока Барс жалко попросил: «Ментов. Или хоть «скорую» вызовите… че-то мне нехорошо».

— Вы кто такие? — опомнился Тим снова. Барс опять глухо откуда-то снизу напомнил: «Игорь… я ж говорил, ты так быстро забыл уже?»

— Нас попросили помочь, — правильно расценил вопрос Виктор.

— Кто? — не понял Тим. Еще раз пнул кого-то слишком активно шевелящегося, и в этот раз что-то неприятно хрустнуло. Барс тут же перестал ныть, попытался выпрямиться, но вскрикнул и снова схватился за бок.

— Парень один… мелкий. Я сначала подумал, что он врет или играет.

Барс проковылял мимо них, бросив: «Кто как хочет, а я в травму».

— Парень? — переспросил удивленно Тим и, о чудо, пошел за Барсом, попытавшись как-то помочь ему, предложив свое плечо. До травм пункта было далеко, но минут через пять пешком была остановка, оттуда ходили троллейбусы. — Который?

— Который за нами с крыши наблюдал всю драку… Но ему шесть что ли, он бы не помог. Просто, видимо, хотел убедиться, что мы справимся.

Запоздало приходил и ужас того, что могло бы с ними случиться, если бы не справились. Но теперь, когда опасность миновала, мальчишки не было видно.

* * *

Хаски шарахнулся от него, но не побежал. Кай был даже удивлен — после всего случившегося Хаски пытался изображать, что ему не страшно. Гулял он один, как ни странно. Сидел на горке среди пустого двора, закрытого между двух плит высокоэтажек. Кай, словно играя с ним, походил, покачался на качелях, сделал вид, что он тут вообще ни к нему, только после этого, остановившись прямо напротив Хаски, но все же в полутора метрах от него, спросил:

— А ты чего один? Где твои друзья?

— Х**ло они, а не друзья, — емко прокомментировал Хаски, насупившись. Спасать его тогда никто не прибежал, что было Каю только на руку. Сам закопал, сам откопал. Словно взрослый, сказал, чтобы Хаски больше так не делал, и ушел, унося с собой пищащую коробку.

Кай потом не удержался и заглянул. Щенки были красивые, пухлые, короткошерстные и уже открывшие глаза. Минут десять Кай позволил себе посидеть, подержать их на коленках — и их успокоить, и самому с ними проститься. Хотелось, чтобы снова семнадцать, чтобы принести их в тот приют для животных, где он помогал, и потом смотреть, как они растут. Даже если щенков пристраивали, хозяева иногда не были против, чтобы Кай их навещал. В конце концов хотелось как раньше выхаживать их, приходить в свободное время кормить. С щенками Кай всегда возился больше, чем с котятами, с котятами же помогал так, словно ему могли запретить приходить, если он будет выхаживать только собак.

— А мне-то казалось, — протянул Кай, пнув камешек. Со стороны они выглядели просто разговаривающими детьми на детской площадке. Что может быть привычнее? И хотя уже начинало темнеть, Кай знал, что его искать не будут. А вот Хаски наверняка станут, у него все-таки хорошая мама… Еще Кай был уверен, что ничего Хаски не рассказал взрослым. О чем? Что его пытался закопать шестилетка, которого они до этого сами всей кодлой чуть не урыли.

— Не боишься? — спросил Кай, хотя и знал ответ, наверное, лучше самого Хаски.

— Кого? Тебя? — Хаски возмущенно засопел.

— То есть временно ты остался без друзей? Хочешь со мной дружить?

— Иди нахер, — ожидаемо ответил Хаски, но уже более расслабленно. Словно до этого ждал, что Кай снова достанет из-за спины лопату. Хотя лопата тогда и принадлежала Хаски и осталась ему. — Слушай… а ты вообще что такое?

Хаски не пытался с ним драться, когда Кай помог ему выбраться. Да, конечно, он продолжал плакать и был еще напуган, но Кай все же ждал атаки. Был к ней готов, и думал просто столкнуть Хаски обратно в ямку, уже прикопанную, и уйти. Но Хаски не ударил.

— На самом деле мне семнадцать… а пожалуй что уже и восемнадцать лет, — признался Кай. — На самом деле мы были хорошими друзьями, — он улыбнулся, — пока ты не убил нашего общего друга и не попытался убить меня.

— Ааааа, — протянул Хаски, и он выглядел правда так, словно это многое объясняло. Десять лет. Если в этом возрасте говорят, что он оказался в фантастическом мире, то ребенок верит. Тем более, что и Кай что-то уже доказал ему. В настоящем мире не могло быть так, чтобы его попытался так серьезно и эффективно похоронить шестилетка. — И как мы?.. Какие мы друзья?

Кай улыбнулся. Он чувствовал себя потрясающе, словно сто лет не видел Хаски и наконец нашел. Поэтому и ответил честно:

— Сложно тебе со мной. Я постоянно впутываюсь в какую-то ерунду, и тебе приходится меня вытаскивать.

— Тебя? — Хаски не поверил, Кай только плечами пожал:

— Обычно я не такой сильный.

— И ты хочешь чтобы я снова тебя из херни вытаскивал? — покивал Хаски с умным видом. Кай, еще не рискуя подходить, кивнул. — Иди нахер.

— Я еще приду, — пообещал Кай, развернувшись.

— А ну стой, — уже грубо окликнул Хаски, спустился с горки, но остался стоять там же, рядом, не рискнул подходить. — С щенками что?

— Все в порядке, — кивнул Кай, и после этого побежал. Он чувствовал себя счастливым и окрыленным — все получалось так хорошо, наконец-то шло как надо. И хотя изначально все затеи выглядели безумными, они удавались. Значит, пока что не придется ломать и этот мир.

* * *

Сложнее всего было смириться с тем, как нужно принимать ванную, а именно под контролем мамы. Кай пытался отнимать у нее мочалку, доказывать, что уже взрослый и может сам, но мама попросила устало не трепать ей нервы, и пришлось смириться.

Мама не проявляла агрессии к нему. Кроме того одного удара, который Кай еще помнил, и который достался ему за то, что он сказал плохо об отце, она была вполне спокойной. Даже если он капризничал, как ей казалось, мама не била. Она игнорировала. Но в ванной на Кая находила оторопь. Сама ванная казалась излишне большой и глубокой, целое озеро.

Мама в этот раз была даже радостной, сделала много пены и, отложив дела, играла с ним, то делая снеговиков из мыльных пузырей, то плескала несильно, чтобы не попало на пол. Если сначала Кай подыгрывал, то вскоре втянулся. Он вспомнил, почему и прошлая семья не казалась ему такой уж плохой, почему до определенного момента он продолжал терпеть и в принципе-то рос нормальным ребенком. Мама не была абсолютным злом, и ей нравилось возиться с ним, просто в этом возрасте она уже предоставила его самому себе. Просто она была импульсивной, и иногда ей срывало крышу. Но одного Кай спасти не успел — это был мир уже после того, как она выбросила с балкона принесенного им щенка.

Проскрипела входная дверь — это пришел отец. Больше некому, они жили втроем. Кай напрягся, прислушиваясь. Будний день, середина недели, отец был трезв, значит ничего страшного не случится. Отец же тоже играл в счастливую семью, когда было настроение. Он открыл дверь в ванную, остановился на пороге, с покровительственной улыбкой глядя на игру.

— Закрой дверь, дует. Саша заболеет, — попросила мама, сидя около ванной. Отец кивнул себе за спину:

— У тебя там белье в тазе. Иди повесь, я пока с ним посижу.

— Да ладно, он один посидит, — мама, впрочем, поднялась. Кай наблюдал напряженно, сжимая в руках резиновый корабль, словно он мог его защитить. — Он же у нас уже самостоятельный. Сам мыться пытается, с мамой же совсем не интересно.

Кай, даже не из-за предчувствия какого-то, а просто потому, что матери доверял больше, чем отцу, попытался ухватить пальцы мамы, но сырая рука соскользнула. А мама снова превратилась в глухую стену, проигнорировала. Кай наконец понял, что это за чувство. Он был похож на игрушку — дорогую, спорную, которую мама когда-то приобрела. Иногда забывала, иногда доставала и снова принималась играть. Поэтому ей вроде бы и было жалко, и в то же время все равно, если с игрушкой что-то случится.

Она поцеловала отца быстро, куда-то в висок, и ушла. Кай на всякий случай отодвинулся в дальний угол и затаился, словно отец мог его не заметить. Тот же сделал еще более насторожившее действие — вошел в ванную полностью и запер за собой дверь. Каю это ох как не понравилось, и силу Легиона он проверил так же, как ковбой перед дуэлью проверял бы заряжено ли оружие.

— Ну что, Саш? — отец наклонился над ванной, тоже сел на пол. — Как твои дела, взрослый?

Кай молчал, пристально наблюдая за его действиями.

— Злишься на меня? Да, я иногда веду себя как последний мудак, да, — отец подмигнул, опустил руки в воду, поводил ими там, словно проверял температуру. В принципе вел себя независимо от Кая, если бы не разговор. — Но давай постараемся друг другу все простить. Ты забудешь, что папа бывает слишком злой и делает больно, и больше не будешь об этом рассказывать. А я, собственно говоря, делать. А папа… папа забудет о том, что ты не его сукин сын!.. — последнюю фразу он быстро выкрикнул, поймав в воде Кая за щиколотки и потащив на дно этой глубокой ванной. Кай зацепился руками за бортики, попытался выбраться, но пальцы соскальзывали. Ему ведь это и с рук сойдет, ублюдку! Скажут, что сын хотел мыться сам, а они не уследили. Никто ничего не докажет.

Раньше, в настоящей реальности, отец никогда не пытался целенаправленно убить его. Бил — да, и то только пьяным. Но вот так вот, трезво и расчетливо, утопить в чертовой ванной!

Кай наглотался воды, а воздуху все не было. Ему казалось, что кроме плеска воды он слышит и как идут снова трещины по миру. Миру, в котором он пожертвовал работой человека, который был на своем месте и хотел ему помочь. Миру, в котором он так удачно перетащил Хаски на свою сторону (накрепко, Кай был в этом уверен), и помог Тиму настолько, что тот больше никогда не попадет в проклятый мертвый город!

Он что-то сделал не так. Что-то, что насторожило отца, из-за чего тот решился на такой отчаянный шаг. Чем больше Кай кричал, тем больше воды попадало в легкие, его же вряд ли слышал даже отец. Придется начать сначала, и на этот раз стараться вести себя так, чтобы не вызывать подозрений и…

Да какого черта, у него, в конце концов, все еще есть Легион!

Отца вышвырнуло из ванной вместе с хлипкой дверью. Кая рвало водой, но он спешно протирал глаза, неловко пытался вылезти из ванной. Слышался взволнованный голос матери, но не разобрать, что ее больше напугало. Кажется, она все же кричала: «Что ты хотел сделать?! Жень, ты охерел?! Ты что делал?!»

Широкая рука, сильнее отцовской, подхватила маленького Кая под грудью за ребра, и как щенка вытащила из ванной, поставила на пол. Точнее попыталась поставить, но Кай испугался, его не держали ноги и он сел, продолжая кашлять. В ванной, по колено в пене и детских резиновых игрушках и от того казавшийся комичным, стоял Легион и пристально смотрел в глаза таращившемуся на него мужику. Стоило появиться женщине, и Легион исчез, не успев попасться ей на глаза. Кай кашлял, ему раздирало горло. И было отвратительное ощущение, которого пожалуй не поймет тот, кто не блевал их легких. Вода стекала из носа и горла.

— Женя?! — снова потребовала мама, бросившись к Каю и укутывая его полотенцем, убирая с лица мокрые волосы.

— Я… я не знаю, он вдруг ушел под воду. Я пытался ему помочь, испугался и сам вывалился… вот так, да…

Возможно, он думал, что у них у обоих по страшной общей тайне и теперь ребенок его не выдаст. Плохо думал.

— Он пытался убить меня. Утопить меня, мам! — прохрипел Кай. И, прикрыв нос и рот полотенцем, забыл даже о том, чтобы продолжать выплевывать воду. Мама смотрела на него удивленно:

— Саш, не выдумывай. Он же твой папа. Ванная большая, ты подскользнулся. Испугался. Ну ничего, с кем ни бывает. Главное, все в порядке. Нигде не болит?

* * *

У Кая была своя комната. К сожалению, не закрывающаяся. Он лежал там, с головой завернувшись в одеяло, и не мог поверить в случившееся. Отец пытался убить его — раз. Мать ему не поверила — два.

Кай вспоминал. Почему он, когда впервые жил эту жизнь, дошел до того, что сломал себе руку? Из такой вот семьи, почти счастливой, не алкоголиков, не наркоманов, решил бежать в детский дом.

Тогда был такой же ужас. Ужас смерти. Никто не угрожал ему специально…

По телевизору была передача. Мама часто включала его фоном. То ли какие-то новости, то ли документальный детектив, то ли час суда. Кай помнил только саму историю. В ней женщина убила своих детей, двух мальчишек. Убила и долго водила полицию по ложному следу, изображая из себя безутешную мать. Ее спросили, зачем она это сделала, и женщина ответила, что встретила другого мужчину, который не хотел брать ее к себе с детьми. Кай тогда смотрел и охотно верил, что женщина могла так поступить. Потому что на месте этой женщины он видел свою маму, и себя на месте ее убитых и зарытых в лесу детей. Он боялся не отца, когда ломал себе руку, чтобы сбежать.

А все же, утопить его пытался отец. После появления Легиона он, правда, присмирел. Он ни о чем не спрашивал, видимо сам себе не мог признаться в том, что ему показался кто-то. Что кто-то вышвырнул его из ванной комнаты и заступился за сына. Кай был уверен, что отец уяснил — этот кто-то придет снова, если он попытается.

События продолжали развиваться. Утром, во время завтрака, Кай, оставленный один на кухне, слышал разговор из спальни, приглушенный, но разборчивый.

— Слушай… Я не могу. Ну сколько прошло уже? Шесть лет? И за это время только… только этот. Я, вообще-то, своих детей хочу. Мне тридцать шесть уже, между прочим… И еще, главное, ощущение это мразотное… Он же совсем на меня не похож. Кажется, весь чертов двор знает, что он не мой.

— Ты обещал закрыть тему. Разве ты не для того шляешься по этим?..

— Меня послушай. Хватит. Он мне не нужен… В садике настучал, что я его бью. Вчера еще этот бред придумал, будто я его убить пытаюсь. Марин, меня посадят. Он вот так вот придумает что-то опять, и меня посадят.

Впервые Каю стало стыдно, но отец был прав. После того, как в другом прошлом Кай сломал себе руку и сказал, что это сделал отец — отца посадили, и какой-то небольшой, но все же срок, он отсидел. Потому что на суде всплыли и соседи, которые постоянно слышали крики, и учителя в школе, которые видели мальчика в синяках. И неизвестно, где раньше были все эти люди и почему не шевелились, пока Кай сам себя не покалечил. Они словно годами копили информацию и ждали, когда же кто-то их про это спросит. И на суде рассказывали как сплетни, просто чтобы выплеснуть то, что сами знали. Они не думали, что кого-то этой информацией топят, а кому-то теперь одна дорога в детский дом.

— Да ладно, он придумал, ну все понимают…

— Марин, я все сказал. Я пока съеду. Подам документы, квартиру поделим через суд. Машина, уж прости, подарок отца.

— Погоди-ка… ты к кому это собрался? К какой-то из своих шкур? К кому?

— К родителям я собрался.

— К каким родителям, они из деревни не вылезают! Будешь по часу от их дома до работы собираться?! Ты чего врешь-то? Саша тебе мешает? Так давай его с первого класса в интернат отдадим.

Кай прикинул — интернат был неплохой идеей.

— Чтобы все сказали, что я родного ребенка сдал?

— Так он и не родной. Ты сам говорил, все знают.

— Кстати об этом вот, давай вот об этом! Алименты я на него платить не должен. Вспоминай, от кого нагуляла и на него подавай.

— Я тебе говорила уже! Его и в живых давно нет!

— Тогда сама как-нибудь. Я шесть лет растил чужого сына, не хочу всю жизнь его растить.

Странно, но Кай расстроился. Даже аппетита не было, поэтому в каше он задумчиво копался ложкой. И был уверен, что родители еще спорят, но в кухню влетела злая, молчаливая мама. Без слов схватила за руку и грубо потащила обуваться, уже у порога предупредила:

— Сейчас в сад отведу и поговорим. Понял? Не смей никуда уходить.

— Давай-давай, я пока вещи уложу.

Это было нехорошо. Кай только-только нашел управу на отца, а теперь снова что-то происходило, и снова вспомнилась та старая передача. И все это было тревожно и до тошноты страшно.

* * *

После возвращения из детского сада обнаружил квартиру на половину опустевшей. Кажется, в споре победил все же отец. Кухня выглядела так, словно там ураган пронесся — похоже, при ребенке они все же пытались разговаривать цивилизованно, а без него просто начали посуду бить.

— Я погуляю, — предупредил Кай. Мама как не заметила — принялась наводить порядок в квартире, просто сгребая вещи, целые или разбитые, в большой мусорный пакет.

Им не нужна была помощь, просто Каю захотелось их увидеть. Подкараулил на дороге из школы, где асфальт давно стерся до песка и щебня. Как ни странно, первым его заметил и узнал Виктор, вышел на два шага вперед и протянул руку, пожал как взрослому.

— Как все прошло? — спросил Кай. Виктор пожал плечами:

— Ты сам видел.

— Я имею ввиду после.

Если Виктор и хотел ответить — не успел. Налетел Барс, попытался поднять Кая на руки, но тут же схватился с шипением за ребра, проворчал глухо проклятья. Тим держался в стороне, прикинув, что его это не касается.

— Тяжел ты, брат, тяжел, — продолжил играть Барс. Кай стоял над ним раскрасневшийся и удивленный — он все время забывал, что ему шесть и его пока еще могут пытаться покружить на руках. — Вера, нас этот пацан попросил помочь. До этого нам щенков подбросил, паразит! Вера одного взяла, кстати.

— Которого? — тут же встрепенулся Кай. Вера вместо ответа, тоже обращаясь как ко взрослому, спросила:

— Ты как узнал, что помощь нужна.

— Услышал, что они делать собираются. Но я же еще маленький, — соврал Кай. — Я позвал на помощь.

— Почему не охрану школы? Не ментов?

— Кого? — сыграл маленького Кай, и показалось, что Вера ему не верит, но правила игры поняла. — Так которого?

— Рыжего, — ответил Барс, только теперь выпрямившись.

— Что с тобой? — продолжил Кай, снова выбившись из роли ребенка.

— Два ребра сломали. Тяжести поднимать нельзя. В школу тоже нельзя, но этих двоих встречаю, чтобы на них снова не напали… Смотри, что есть, — Барс, покопавшись в рюкзаке, достал оттуда старый, кнопочный телефон. — Мать у одного купила. Видел такие?

— Видел, — признался Кай.

— Тьфу. Все ты видел… Ну вот, если нападут, то позвоню, и всех повяжут. Так что им без меня никак.

— Игорь, тебе сколько лет? — вдруг вспомнил Кай. Акросс не мог знать того, что ожидает Барса, зато это знал Кай. И, как и в случае с болезнью Веги, которую не мог предотвратить, хотя и пытался, но только выиграл ей чуть больше времени, Барсу он тоже не мог помочь.

— О, я ужасно стар! — принялся завывать Барс. — Я жил уже так много, что скоро мне придется целоваться с девушками и даже, о ужас, заводить с ними детей.

— Семнадцать, — ответил Виктор. — Выпускной класс.

— Игорь… Уговори маму обследоваться, — Кай поздно сообразил, что для шести лет слишком сложное слово, но поправляться не стал. С Барса словно разом слоев пять масок сошло, он стал непривычно серьезным. — Она может и будет отпираться, но ты уговори.

— Ты что, предсказатель? — усмехнулся Барс, попытался снова пошутить, но не нашел слов.

— Да, — подтвердил Кай, потому что так было проще. — Мне очень жаль. Я знаю, как ты любишь свою маму. Может быть, еще не так поздно.

— Да ладно, — улыбка Барса плыла как масло в теплый день. Над ним возвышался Тим, и вглядывался пристально, в самую душу. Кай сравнивал прежние такие вот пристальные взгляды Тима, и этот был хотя и настораживающим, но самым приятным. В нем не было ни агрессии, ни злости, только интерес.

— Сколько тебе лет? — даже не пытаясь казаться дружелюбным, спросил Тим. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Где живешь?

— Где-то там… дальше, — Кай показал на частный сектор, через который они шли. Ему казалось, что он был достаточно убедительным. — У нас такой дом… белый, кирпичный, — таких было большинство.

— Давай домой тебя проводим, — предложил Тим. Барс тут же выпрямился, бросил ни к кому не обращаясь:

— Я домой, дальше без меня.

Виктор проводил его внимательным взглядом, сказал рассеянно: «Да, конечно. Проверь», и снова заинтересовался разговором. Тим выглядел внешне спокойным, но Кай чувствовал — тот готов догнать, схватить. Тим его не выпустит, потому что Кай кажется ему подозрительным. В этом все еще не было ничего страшного — Кай надеялся и дальше продолжать с ними общаться. Пусть не на равных, пусть пока как ребенок со взрослыми, но все же. Пока он для себя решал только стоит ли дальше врать и привести их к какому-то дому через поворот, рядом со школой, или же отвести далеко в город, к своему настоящему дому.

— Что не так? — у них обоих спросил Виктор. Кай любовался им — таким взрослым, открытым, добрым. Каю хотелось плакать, когда он понимал, что теперь уже не сможет быть его младшим братом. Да и вообще в ту семью не попадет — отец ушел, а значит нечего было теперь бояться. И мама Виктора останется просто хорошим воспоминанием, которого никогда не случится в этом мире.

— Тебя лет в семь так далеко от дома пускали гулять? — спросил Тим, но так как смотрел при этом на Кая, получилось, что и обращался к нему. Виктор все еще не понял:

— Но он ведь тут живет, рядом.

— Рядом ведь? — переспросил Тим, словно дав последний шанс признаться. И Кай им воспользовался, отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко идти. Все еще собираешься провожать?

— Тем более собираюсь, — кивнул Тим и наконец выпрямился. Он словно бы и расслабился, зато насторожился Акросс. — Парню правда лет семь. А ведет себя… как-то не по детски. Отец пьет?

— Нечасто, — признался Кай и послушно пошел к своему дому. Без спешки, ноги быстро уставали. — Он ушел от нас.

— Мать запила? — предположил Тим. Странно было слышать, чтобы он кем-то так интересовался.

— Нет. Но… кажется, она надеется, что я однажды потеряюсь и не вернусь, — признался Кай, почувствовал, как поплыло все перед глазами, быстро заморгал, не давая себе расплакаться.

— У нее это пройдет, — пообещал Тим и взял Кая за руку. Если бы кто-то когда-то об этом рассказал, Кай бы не поверил. Он и не думал, что на Тима могло так повлиять то избиение и больница, и что раньше Тим был другим. Мог о ком-то заботиться… или же дело было как раз в том, что Кай позвал помощь и спас его, тем самым став одним из ближнего круга Тима. Ради того, чтобы вот так вот подержать Тима за руку, Кай даже готов был смириться с тем, что ему шесть.

— Да, я тоже надеюсь, что пройдет, — согласился Кай, задумчиво хмурясь. — Тем более… при отце было немного страшно. Он меня не любил. И мне казалось, что она не любит меня чтобы показать ему, как он ей дорог…

Кай обернулся узнать реакцию и увидел, как удивленно уставились на него Тим с Акроссом, потом переглянулись.

— Вундеркинд? — предположил Акросс. Тим только плечом пожал, и тему замяли. Кай мог бы пытаться объясняться по-детски, он в садике научился, но очень не хотелось снова их обманывать.

Глава 10

Кай успел забыть, как это волнительно — первое сентября и первая школьная линейка. Девочки с пышными бантиками, в темных платьях, и он в отглаженной рубашке и бабочке, словно пародия на взрослого мужчину. Мама купила ему букет цветов, и вообще выглядела счастливой.

Да, первое время было тяжело. Хотя с другой стороны Кай мог сам о себе заботиться: готовить, одеваться. Мама казалась чуть ли не безумной, ничего не делала и не разговаривала, только сидела в опустевшей спальне, не включая света. Сначала Кай зло думал, что и черт с ней. Покончит с собой или умрет от голода — ему все равно в детский дом. Отец-то его точно не заберет.

Но на второй день, когда понял, что в холодильнике, хлебнице и даже столе с крупами ничего не тронуто (кроме того, что брал он), мама сидит дома, а значит — второй день не ест, Кай, злясь сам на себя, положил в тарелку свежего картофельного пюре, пару сосисок и пошел в комнату мамы.

Он боялся. Все эти дни злился и не вмешивался именно потому, что боялся получить в лицо то, что принес. Боялся, что теперь мама будет агрессором. Мама посмотрела на него еще до того, как Кай включил свет. Смотрела вполне осмысленно, но грустно. Кай поставил тарелку на покрывало, к самой руке женщины, и тут же попался…

Мама схватила его, обняла, плотно прижав к себе, и заплакала.

После этого началось улучшение, и Кай позволял себе думать о том, что у него наконец-то снова будет мама.

В детский дом не хотелось. Там оказалось не так страшно, как Кай думал сначала, но все же и не хорошо. Воспитателей заставляли держать себя в руках камеры и проверки, а вот детей никто не мог призвать к порядку. Еще в прошлой жизни Кая бросало в холодный пот, когда он представлял, что было бы, если бы он оставался там до совершеннолетия. А теперь ведь никакой доброй Галине Николаевне незачем его забирать оттуда в пустую комнату сына…

И все же Кай не мог перестать жалеть об этом. Но если выбирать между живым Виктором и освободившейся комнатой, то было очевидно. Иначе не стал бы спасать Акросса.

Все было просто — Кай познакомил их в реальности, отпала необходимость в играх. Игры существовали, да, и они даже были там знакомы, по крайней мере Акросс и Барс. Но игры были попыткой избежать одиночества, побороть свои комплексы и страхи. Оба отказались от них, словно от наркотиков, как только жизнь стала интересной. Тиму и вовсе не нужно было попадать в мир игр. И даже Вегу Кай нашел.

Именно первого сентября как никогда на руку играло то, что его считали еще маленьким. Кай не понимал, чего именно от него хотят — куда идти, кому отдавать цветы, где встать? Старался держаться в стороне, и так как за маму прятаться еще не решался, держался за спинами остальных детей. Мама была обычной, говорила о чем-то с учителями, с другими родителями, знакомила Кая с их детьми, словно в надежде, что в новой школе у Кая появятся друзья. Но как знать, может и появятся, потому что в прошлой жизни Кай слишком мало провел с этими людьми. Но сейчас от волнения он все равно не мог запомнить имен. После торжественной части все превратилось в какую-то общую свалку, мама смешалась в кучку таких же радостных мамаш, а Кай поверх голов высматривал хоть кого-то, кого мог бы вспомнить. Хорошо, что все эти люди не знают, что второй раз проживают эту жизнь.

Поверх голов Кай увидел тех, кто учился в другой школе: Барс, Акросс и Тим стояли где-то за всеми — детьми, родителями, учителями. Как ни странно, помахал Каю Акросс — все еще странно было видеть его таким дружелюбным и веселым. Барс же все еще переживал смерть матери. Настолько сильно, что вступительные экзамены он провалил, и вскоре собирался честно уходить в армию. Скорее всего, Тим и Акросс вытащили друга сюда, чтобы как-то поддержать. Напомнить о хорошем — что школа ему уже не грозит.

Кай осмотрелся — его не хватились, никто еще никуда не уходил — и быстрой змейкой через толпу просочился дальше, к друзьям.

Барс не держал на него зла. Получилось, что Кай дал ему чуть больше времени рассказав, что маме осталось недолго, и это не случилось внезапно. Наверное, это было хорошо, что Барс переживал свою рану открыто, а не пытался маскировать прежней веселостью. Кай вывалился к ним через учителей. Те забеспокоились было, куда это так целенаправленно рванул первоклассник, но увидев, что недалеко, и к друзьям, которые тут же, на виду, вернулись к прежним разговорам.

— Какой ты праздничный, — снова наигранно удивился Барс. — Прямо будто взрослый стал. Тебе семь-то уже есть, в школу идти?

— Да.

— И нам ничего не сказал, — покачал головой Акросс. На самом деле у Кая от злобы сводило зубы в свой день рождения. Потому что ему должно было исполниться восемнадцать, потому что он так долго этого ждал, а теперь его снова отбросило назад так далеко. Мама принесла торт, зажгла свечи, на этом праздник закончился, и Кая это вполне устраивало. Он резал потом свечи на части, чтобы их получилось восемнадцать, но осознав, насколько это жалко, выбросил все в мусорку. К тому же, дома он ощущал себя самостоятельным и взрослым — мама была как бы отдельно, Кай отдельно. Он мог сам себе готовить, одеваться. Даже мыться теперь мог сам. Мама не задавалась вопросами почему, ей было вроде и все равно, а может думала, что дети в семь так себя и ведут.

— Дата не круглая, — соврал Кай. — Ты еще не закончил?

— Я не знаю, что его мама будет делать, когда он закончит и тоже придется в армию идти. Она уже по мне едва ли не плачет, — Барс все равно выглядел не так, как обычно. Словно тот огонек, что горел в нем всегда, как бенгальский, сейчас еле теплился. Он никогда не рассказывал им про отца. Можно было понять только, что отец есть. Тим же не рассказывал о себе ничего, но, кажется, Акросс заинтересовался его секцией. Надо было как-то познакомить их всех с Вегой…

— Что, мне ничего предсказывать не будешь? — пошутил Акросс, однако как-то с опаской. Кай и ответить думал шуткой, вроде: «Опасайся деревенских туалетов», но не успел — его с силой за руку дернуло назад. Это оказалась мама.

— Вы кто? — резко спросила она, рассматривая подростков. Руку Кая она не отпускала, и тот попытался сам освободиться, но мама сжала до боли, лишь бы не позволить.

— Друзья, — Тим выступил вперед так же, как если бы они имели дело с Легионом, а не мамой.

— Друзья? Не смешите! Что здоровым мужикам надо от моего сына?

Барс вдруг некстати рассмеялся, тут же попытался себя остановить, но получалось не особо. То ли потому, что Тима принимали за парня, то ли потому, что их, самих еще школьников, назвали так.

— Мам, — попробовал Кай устало, и она дернула на себя, сделав еще больнее. Пыталась заставить подчиняться.

— Почему нет? — спросил Тим все так же спокойно. Акросс терялся, и, наверное, ощущал себя виноватым. Скорее всего идея прийти сюда была его. — Вы странно реагируете.

— Что странного? Это где это вы с Сашей познакомились? И во что с ним уже играли?

На них смотрели все — Кай только теперь обратил внимание. Учителя, родители и особенно пялились дети, с которыми Каю потом предстояло учиться.

— Мам, прекрати, — снова попытался он.

— С тобой я дома…

— Ему больно, — достаточно громко и внятно произнес Тим, чтобы переключить внимание с подозрительной дружбы на мать. Она опомнилась, отпустила руку, и Кай даже немного притворился — не так уж больно было, как он ее потирал и как морщился. В этом споре он все-таки был на стороне друзей. К тому же, матери было все равно все это время! С чего вдруг такая обеспокоенность?!

— Чтоб я вас больше рядом с ним не видела, — уже спокойнее приказала мама.

— Для этого придется смотреть за ним, когда он гуляет, — честно выпалил Тим. Мама сорвалась — размахнулась для пощечины, чуть окончательно не испортив праздник, но Тим только отклонился. Кай боялся, что он ударит в ответ, но и этого Тим не сделал, кивнул с, внезапно, но да, улыбкой! Попрощался коротким издевательским:

— Увидимся.

Даже Барс перестал смеяться, но выглядел так, будто его друг только что победил в драке с местной шпаной.

* * *

— Что-то не так, — по пути от школы задумчиво сказала Вера. Она шла позади всех, словно прикрывала. Виктор как-то поник, ему было стыдно. Игорь же опять начал говорить, не затыкаясь, и это казалось ухудшением в его эмоциональной стабильности. Брошенные слова вернули Игоря в тихое и более привычное для траура последних дней состояние.

— Почему? — с улыбкой спросил он. Виктор проворчал:

— Она права. Ему семь. Ты выглядишь как мужик, к тому же самый криминальный мужик. Она испугалась за сына.

— Не за сына, — задумчиво протянула Вера. — Она испугалась нас.

— Я об этом и говорю. Не рассказывать же ей, как нас жизнь познакомила… она тогда совсем от волнения сляжет с приступом.

— Не путай его маму и свою, — нравоучительно пошутил Игорь. Во всяком случае это должно было звучать как шутка, но Барс при этом выглядел немного потерянным. Словно завидовал.

— Нет. Знаешь, женщина, которая не следит, где гуляет ее ребенок. Которая не хватится его, если он на другой конец города сбежит. Которая не следит за тем, чтобы он ел вовремя, и которой все равно, во сколько он вернется домой. Ты правда думаешь, что она испугалась за него?

— Почему нет? — все еще не понимал Виктор. Вера вздохнула устало, и больше объяснять не стала, развернулась снова вперед, продолжила словно бы сама с собой:

— Она испугалась не того, что мы сделаем ее ребенку что-то плохое. Она испугалась, что мы сможем ему помочь. Я думаю, у Саши есть причины так резко повзрослеть… И еще, что он в опасности. Но я не знаю, как мы сможем ему помочь.

— Да ладно, тебе показалось, — тут же вступился Барс. — Только потому, что мама не видит смысла в дружбе ее ребенка со взрослыми парнями. Конечно, она испугалась. Мало ли, что нам от него надо… может мы у него карманные воруем или… не знаю, что там еще могут взрослые делать. Вера, это же мама. Я понимаю, ты к своей, похоже, как к мебели, но… мамы, они, знаешь ли, такие. Они волнуются. Ну не следит за ним толком… так она его одна растит. Она может работает сутками. Поел или нет? Может, у него дома тарелкой накрыт суп или другой какой ужин, а ему просто лень домой идти, чтобы поесть… Ты чего тут выдумала? Мамы, они не такие. И твоя тебя очень любит, я уверен!

Вера больше и спорить не стала — слишком открыто и печально смотрел Игорь, слишком понятна была его позиция. В ближайшее время о матери с ним говорить было бесполезно. Только на Виктора глянула украдкой, и до того, кажется, начинало доходить. Он кивнул, но тему продолжать не стал.

* * *

Не произошло ничего страшного. Мама пару раз беззлобно хлопнула куда пришлось, а пришлось по спине и бедру, потом поставила в угол, выяснять ничего не стала. Включила телевизор и ходила нервно по комнате, то принимаясь убирать по местам вещи, разбирая образовавшийся бардак, то переодевалась после праздника. Кай стоял спокойно и прикидывал, страшна ли эта ситуация? Нет. Если только мама правда не опомнится, и не начнет следить за тем, где он гуляет. Нужно было налаживать с Хаски прежний короткий поводок, знакомить команду с Вегой, и найти Гидру и Дроида. Если, конечно, мама будет пару недель изображать надзирателя, а потом махнет рукой, другое дело. Пока что Кай думал, что так оно и будет.

С кухни мама кому-то звонила, гремела посудой, но что именно она говорила — не разобрать. Вскоре хлопнула входная дверь. Кай удивленно обернулся, вышел проверить коридор и кухню, хотя и рисковал нарваться. Но мамы не было, она куда-то ушла.

Она не вернулась не только вечером, но и ночью ее тоже не было дома, и Кай всерьез волновался. Казалось, теперь и за мамой тоже нужно было следить. В конце концов, не такая уж она и плохая. Ну мама и мама, чуть похуже, но родителей же не выбирают. К тому же она тяжело переживала разрыв.

Вернулась мама на следующий день уже после полудня. Рассеянно потрепала Кая по голове, спросила голоден ли он, а потом ушла в свою спальню. И Кай решил, что может успокоиться.

* * *

Гидра училась в параллельном классе, Кай заметил ее яркие волосы еще на второй день, но так и замер посреди коридора, не зная, как c ней знакомиться. Словно забыл, что они все еще дети.

Так странно. Кай помнил, что она жила в другом районе. Они никогда не обсуждали, в какой школе оба учились, тем более, Кай вряд ли назвал бы эту. Хотя, Кай мог подозревать, что просто перекроил реальность так, чтобы был повод познакомиться с Гидрой раньше.

Кай отлично помнил, что в первом классе у него не было друзей. Ему не казалось это странным. Но вскоре с ним постаралась познакомиться целой-то компанией, и к ней тут же присоединились еще дети, и получилось, что он оказался в центре небольшой группы детей, которые уже и между собой говорили. Кай понял, что просто ведет себя по-другому, может быть не кажется больше таким закрытым и замкнутым. И он с радостью обсуждал какую-то детскую ерунду, начиная с домашних животных и заканчивая любимыми мультфильмами. И тогда Кай вспомнил, насколько все проще в детстве, насколько крепка и в то же время хрупка дружба в это время.

Хаски учился совсем в другой школе, которая, впрочем, находилась не так далеко от них. У него был другой возраст — своя компания уже образовалась, а Кай так запросто лишил его этих друзей. Кай не жалел.

Сначала Кай еще злился на то, что ему нужно начинать с первого класса, с младшего возраста и играть ребенка. Но события происходили по-другому, его семья стала хоть и не той самой, но все же хорошей семьей, над ним перестал нависать Дамокловым Мечом детский дом. Да и мама взяла себя в руки, и Кай смог позволить себе быть просто ребенком. Он понимал, что квартира принадлежит обоим родителям, и со временем начнется развод и с ней придется что-то решать, но не особо задумывался об этом.

— Я, в общем, решил, что раз уж мы теперь надолго друзья, — издалека начал Хаски, и Кай удивленно замер, слушая. Разговаривали снова на той же помойке, она же бывший сад. И хотя была осень, ничего кроме яблок в саду не созрело. Он по-прежнему был зеленым и густым, но и людей тут было меньше, чем во дворе. Оба сидели на краю оврага, берег в котором с одной стороны заменяла стена, облицованная казенным кафелем, каким обычно выкладывали дно фонтанов, — то это… давай на крови что ли поклянемся? А?

Он и нож достал, какие гордо называли швейцарскими, где кроме лезвия обычно были встроены шило, вилка и пилочка для ногтей. В руках прошлого Хаски он казался бы опасным, от этого такого ощущения не было. Кай молча, глядя на нож, медленно снял со спины рюкзак, поставил его на колени и достал оттуда машинку, к ней — пульт. Хаски сразу как-то скис, продолжил уже без настроения:

— Тебе же вроде восемнадцать…

— Некоторые вещи нравятся в любом возрасте. К тому же… это подарок мамы. А я ведь даже не просил.

— Давай ее разберем? — предложил Хаски. Кай отодвинулся:

— Нет, снова я на это не попадусь… Не скучаешь по своим друзьям?

— Я уже сказал, они мне не друзья, — Хаски тут же насупился, отвернулся.

— Если бы я тогда не вмешался, вы бы так и дружили.

— Ага. Спасибо тебе, — всерьез поблагодарил Хаски. — Они хоть пытались?.. Драться, на помощь позвать?

Кай молчал, рассматривая кнопки на пульте. Хаски, вроде, и не нуждался в ответе, он и сам половину видел и понимал. Конечно, с Каем в том состоянии им было не справиться, но они же и не пытались.

— Ты звонил мне как-то. И говорил, как тебе стыдно за ту коробку. Просил прощения почему-то у меня, — заговорил Кай, снова превращаясь во взрослого. — Щенков я тоже люблю, но… я подумал, что ты все же не хочешь этого делать.

Хаски помолчал, попинывая стену пяткой, пытаясь и самому в себе разобраться.

— Это что-то вроде крещения, — признался он. — Когда куда-то принимают, заставляют пройти какие-то тупые обряды… вот и это…

— Ты думал, что станешь взрослым, если начнешь убивать? — переспросил Кай осторожно. Хаски болезненно поморщился, покачал головой:

— Нет… Нет, не так. Просто взрослые ведь так делают…

— Именно так я только что и сказал, — напомнил Кай. — Я хотел бы, чтобы все было спокойно. И чтобы тебе не пришлось никогда убивать. Но я еще в самом начале и не знаю, что будет дальше. Я совсем не против этой твоей черты, она много раз меня спасала. Но пусть это будут не слабые щенки. Хорошо?

— Я не собираюсь никого убивать, — вздохнул Хаски. — Ясно? За это в тюрьму сажают, а в тюрьме сам знаешь что…

— А если зомби нападут?

— Тогда придется. А что, на нас зомби нападут? — искренне спросил Хаски. Кай вспомнил о своей ответственности перед Хаски, что раз он из будущего, то что бы ни сказал — Хаски поверит, и поспешил опровергнуть:

— Нет, не нападут.

— Ты говоришь, чтобы я раньше времени не паниковал? Может, поучиться стрелять? Спрятать пилу, пока отец ее не сломал? К чему мне готовиться?

— Ни к чему. Нет никакой войны. Просто… живи.

— Тогда зачем ты меня нашел, если нет ничего страшного в будущем? Ты обманываешь? — не унимался Хаски. Кай устало и достаточно громко вздохнул, попытался даже голосу солидности придать:

— Потому что мне нравилась наша дружба. И когда я спросил себя, что я хотел бы оставить в этом мире, а что изменить, я понял, что хочу по-прежнему общаться с тобой.

Хаски смотрел задумчиво перед собой, словно все еще слушал, хотя Кай и молчал. Кай только недавно привык к тому, что Хаски такой вот, еще ребенок, еще неуверенный и доверчивый.

— Я ценю это, — наконец подал голос Хаски, словно Кай его на работу принял. — И когда придут зомби, я буду тебя защищать. Но мою маму мы возьмем с нами. Ну, у нас же будет какое-то укрытие? Сань, чего так смотришь? Будет?

* * *

С высоты возраста Кай понял, что мама довольно быстро нашла замену отцу. Загадочного мужчину, с которым мама разговаривала, стоя на балконе, встречалась задерживаясь с работы, а иногда и вовсе не возвращаясь ночевать, Кай не видел ни разу. Ему не нужна была поддержка матери, и он старался не мешать — уроки делал сам, готовил для себя тоже сам, собирался в школу без посторонней помощи. Но мама провожала его каждое утро, стараясь вернуться к этому времени. Кай особо не задумывался, почему. Барс ушел в армию, Вере и Виктору без него было, конечно, грустно, но и они оставались друзьями. В школу больше не приходили, но Кай сам иногда навещал их. Не в последнюю очередь потому, что у Веры росла теперь собака. Нелюдимая и злая дворняга. Каю казалось, что собака запомнила, как ее чуть не убили, и в каждом подозревала потенциального преступника. Вере же служила прямо как боевая — уже в пять месяцев знала простые команды, и выучилась не рычать и не лаять на посторонних. Она на них просто смотрела так, что те не рисковали подходить. Кай не терял надежды подружиться, приносил собаке то косточки, то какие-то собачьи вкусности, но передавать приходилось только через Веру. Конечно, Кай сожалел.

— Как-как ты ее назвала? — переспросил Кай, глядя на то, как собака с угрожающим треском грызла ветку, посматривая на Кая так, словно говорила: «Еще раз близко подойдешь, и это будет твоя нога».

— Тим, — ответила Вера, пожав плечами. Виктор в сторону прыснул от смеха. Кай кивнул, пару секунд думал, и все-таки решил переспросить:

— Разве это не девочка?

— Девочка, — подтвердила Вера спокойно. Да, что-то Тимовское из ее поведения ушло, но иногда она оставалась такой же невозмутимой и непробиваемой. Виктор за ее спиной только развел руками.

— Твои дела как?

— Вроде нормально, — честно ответил Кай, делая еще шаг к собаке, которая тут же перестала грызть и смотрела на мальчика внимательно и настороженно. Вера на всякий случай надежно держала поводок. У собаки были висячие уши, острая морда, короткая шерсть. И все же чем-то с Тимом они были похожи, Кай даже криво усмехнулся такому сравнению. — Я еще не видел нового папу, но, кажется, он у меня скоро появится. Думаю, он может быть лучше прошлого.

— Ну. Женщины имеют привычку выбирать одних и тех же мужчин, — внезапно выдала Вера, и тут же отдернула собаку к себе, потому что та попыталась подцепить зубами отвлёкшегося Кая. Кай предпочел решить, что собака так играла. Виктор тут же перевел тему:

— У тебя друзей совсем нет?

— Есть. В школе есть, в другом дворе парень есть… Я мешаюсь?

— Нет, — пожал плечами Виктор. — Просто казалось, что тебе не может быть с нами интересно.

Они сидели во дворе трех жилых домов, у столика. Именно в этом месте когда-то Акросс ушел от команды, а сейчас они просто гуляли с собакой. Подальше от детских площадок.

— Мне интересно со всеми, — честно ответил Кай. Это был не детский сад, и притворяться первоклассником было так же здорово, как говорить и гулять с Хаски, и как приходить к Тиму и Акроссу. И Кай тоже скучал по Барсу и нервничал — как бы не случилось чего, пока тот в армии.

— Значит, мама успокоилась, — подтягивая собаку к себе и заставляя лечь, спросила Вера. Кай поджал губы и кивнул:

— Да. Я думаю, теперь все в порядке.

— Даже если не видел нового отца?

— Может и не увижу. Я же не знаю, серьезно там или так. На пару месяцев роман.

Вера с Виктором уже привыкли, что Кай рассуждал как взрослый. Наверное, не общаясь с другими детьми, они уже и сами думали, что все первоклассники именно такие, как Кай. Рассудительные и всё понимающие.

— Мне хотелось бы снова показаться ей, — продолжала Вера. — Я совсем не поняла, чего с ней случилось тогда, в школе.

— Прекрати. Я уже говорил, родители всегда будут нервничать, если ребенок общается с подростками старше почти на десять лет, — вздохнул Виктор. Кай рискнул протянуть руку и погладить собаку по голове. Та терпела, но была как каменная, смотрела по-прежнему угрожающе.

— Я тебя не закапывал, я тебя спасал, — попытался Кай. Собака отодвинулась под лавочку и ноги Веры, зыркнула оттуда.

— Да, надеюсь, что ты прав, — кивнула Вера, попытавшись выковырять собаку из-под лавки.

Виктор как-то обмолвился, что Вера учит его драться. Не так хорошо, как она умеет, но все же. Каю начинало казаться, что он всех их готовит к чему-то. Только к чему? Ведь теперь все должно быть хорошо, и нет никаких игр…

От отсутствия игр было грустно. Вообще от наступившего спокойствия Кая снова начинало мутить… Конечно, у него теперь не было за плечами несколько лет как на пороховой бочке, но он ощущал потребность в движении, оставшуюся еще с прошлой жизни.

* * *

Мама (которая отпускала его гулять, никогда не интересуясь, где именно он гулял; которая часто оставляла его дома одного, которая особо не волновалась о том, поел ли он, и не брала его никуда с собой) утром в субботу, заливая чай кипятком, предложила:

— Саша, хочешь погулять?

Кай поспешил с завтраком и заторопился. Решил, что мама хочет привести кого-то сюда, в квартиру, но мама засмеялась, остановила:

— Нет, что ты. Со мной погулять не хочешь? Знаешь, когда я была маленькой, мы с мамой собирали грибы. Сейчас отличное время для грибов. Поехали?

Кай прислушался к себе. Он знал, когда Хаски отправился в сад с коробкой щенков. Знал, когда Тима завели за гаражи. Знал, когда Барс останется без матери. Но когда кончаются грибы или с чего вдруг мама решила проводить с ним больше времени — не знал. Может быть, новый мужчина любит детей, изъявил желание познакомиться, и теперь маме нужно было сделать вид, что она заботливая и хорошая.

А может завезет его в лес и бросит, почти что пошутил про себя Кай. Но и это было не страшно, он бы добрался до дома. Или сразу до полиции, хотя те бы наверняка снова заверяли, что ребенку просто показалось.

— Я не очень люблю лес, — попытался Кай.

— Тогда куда?.. — растерялась мама. — А впрочем… там рядом деревня, у меня там подруга еще живет. У нее тоже двое детей твоего возраста. Можем остаться там. Хочешь?

Кай продолжал обдумывать это, стараясь рассмотреть хоть намек на ложь или фальшь. Хотя дело было уже в нем — Кай не был уверен, что хочет укреплять связь с этой мамой. Его вполне устраивало жить в разных комнатах и не мешать друг другу.

— Еще у них собака. Сенбернар. Наверное, ты даже проехаться на ней сможешь, настолько она большая, — это оказалось последней каплей, и Кай скатился снова в состояние первоклассника, готового простить все за то, что где-то там есть собака.

— А как его зовут? — тут же спросил Кай. Мама, поняв, что уговорила, снисходительно засмеялась:

— Вот там и спросишь. Я не помню. А детей зовут Светлана старшую и Илья младшего. Так что бери и игрушки тоже.

Сенбернаров Кай тоже любил. Хаски вообще не было его любимой породой, и если выбирать из всех, то лучше уж какая-нибудь добродушная дворняга. Или корги, за корги Кай бы сразу все простил, и больше не припоминал.

Ехали на электричке. Мама взяла с собой пляжную сумку (когда-то, еще до его рождения, родители были где-то на море. А с ребенком уже не получалось), Кай затолкал в рюкзак на всякий случай воду, бутерброды. Прибавил к этому спички и компас отца. Затея уже не казалась ему такой уж страшной, но все же очутиться одному в лесу и чувствовать себя дураком за то, что доверился, ему не хотелось.

Под мерный стук колес Кай задремал так, что проснулся уже на руках у мамы на пероне. Тот стоял посреди леса одиноко. Кай тронул маму за плечо, чтобы показать, что проснулся, и спустился на землю. Грибы в лесу еще больше его успокоили. И мама вдруг стала прямо как настоящая, родная. Срезала очередной гриб и объясняла — этот подберезовик. Это белый. Молодец, нашел мухомор, теперь выбрось его, и дай я тебе руки протру.

На поляне обнаружилась машина. Скорее всего, кто-то еще собирал грибы, потому что внутри было пусто. Но мама бросила сумку и пакет с грибами именно тут, скомандовав:

— Привал.

Машина была знакомая. Сначала Кай узнал цвет, потом марку. Теперь он смотрел не на маму, а на бампер, отыскивая знакомые вмятины. Он все еще не был уверен, спросил осторожно:

— Мам, это разве не папина?

Мама не ответила. Она сидела, опершись на руки, запрокинув голову. Когда Кай переспросил, она только отмахнулась:

— Ты что, какая же она папина. У папы другая.

— Какая другая? — Кая стоял, не снимая рюкзак. Какой-то тревожный звонок в его голове теперь верещал, как серена.

— Ну… другая, солнышко. Думаешь, я в них разбираюсь? — спросила мама, обернувшись. Кай успел заметить, как взгляд ее скользнул выше, но обернуться — нет. Он даже не услышал, как к нему подкрались, только что-то черное закрыло весь мир, и кто-то сильный повалил на землю. Сразу поняв, что не выберется, Кай притих. Хотел притупить бдительность, потом сбежать. Значит, его все-таки бросят в лесу.

— Заводи машину, — голос знакомый. Отца. Мама даже не ответила ничего, но вскоре рядом заворчал двигатель. Кай по-прежнему молчал, изображал испуганного зверька. Кричать? Никто не услышит. К тому же этот кретин, кажется, забыл, что у Кая по-прежнему оставался Легион.

Руки скрутили за спиной чем-то жестким, похожим на бельевую веревку. Подняли и забросили куда-то на мягкое, похоже, что на заднее сидение. Кай почувствовал себя спрутом — раскинув щупальца сознания, он искал вокруг кого-нибудь, кто мог его спасти. Остановить машину и заглянуть внутрь, увидеть связанного ребенка на заднем сидении. Они не отопрутся.

— Может, стоило его просто в лесу оставить? Или в пруд столкнуть? — голос матери. Нервный, взволнованный.

— Слушай, хватит. Ты сама предложила. Что-то мне подсказывает, что плавать он научился.

— Но как же?.. Он же едва не утонул в ванной, — наивно вспомнила мама. Пост ГАИ дальше, у деревни, на выезде. Далеко, километров пять, совсем в другую сторону. Их вряд ли что-то заставит в глухой лес лезть. Грибники — километра два. Даже если пустить их наперерез машине, они все равно не успеют. Да если и успеют, ничего не разглядят. Мужчина один в лесу, без корзинки. Выглядит подозрительно, вряд ли чем-то попытается помочь.

Все. Больше никого в округе не было.

— Я ведь должна буду что-то говорить… — снова голос матери.

— Поехали за грибами. Пропал.

— Его будут искать.

— Пусть ищут. Ты, главное, рыдай побольше. Вряд ли кому-то в голову придет искать его на дне пруда. А если и будут искать… Слушай, если выдавать за действия маньяка, то его бы и калечить надо.

— Нет, я не смогу. Я в обморок и так вот-вот рухну, а еще калечить…

Кай не злился. Он в бешенстве был — дышал шумно, глубоко. Он не боялся, думал только над тем, что им придется остановить машину и вытащить его. Он не собирался рушить этот мир, его тут все устраивало. Оставалось только родителей проучить. А дальше?.. О том, что будет дальше, Кай пока не думал. Он был уверен в Легионе, а значит и в своих силах.

— Слушай… ну кто будет подозревать родителей? А если он умрет так… бережно, тогда будут.

— Ты рехнулся что ли? Бережно? Что значит бережно убьют?

— Я тебе как есть говорю! Если его убил и утопил маньяк, то сама знаешь, что должно быть! По крайней мере порезы!

Кай, устав это выслушивать, чувствуя физическую тошноту то ли от того, как его обманули, то ли от того, что попался, резко сел на заднем сидении. Воздух за его спиной снова заклубился. И первое, что сделал начавший появляться Легион — нет, не освободил Кая. Он рубанул так, что капот машины рассекся надвое, обоих взрослых дернуло вперед, Кай ударился о переднее сидение, разбил нос. После этого Легион развязал ему руки, снял с головы тряпку и вышиб дверь. Пока впереди еще стонали, приходя в себя, взрослые, Кай кубарем выкатился в траву и побежал, не разбирая дороги. Мешала кровь, хлеставшая так, что Каю казалось, он захлебнется. Бежал даже не столько со страха, а потому, что не хотел на них смотреть. Ненавидел их в тот момент, как никогда. Как даже в прошлой жизни не было. Как даже после того случая в ванной не было.

В какой-то момент Кай споткнулся, рухнул, устроив детскому телу еще одну встряску, и остался лежать. Прислушивался — погони не было. Но ни речки, ни дороги тоже слышно не было, Кай находился просто непонятно где, посреди леса, пусть и не такого уж дремучего. Он поднялся на колени, потом плюхнулся на задницу, начал утирать кровь из носа. Она заляпала ветровку, да и на джинсы попало.

— Хочешь, их убьем? — предложил Легион. Он сидел на пеньке непривычно, словно дедушка леший, согнувшись в три погибели, глядя на затылок Кая. Тот отрицательно замотал головой. Достал из рюкзака платок — чистый, выглаженный, только из стирки, и приложил к носу, запрокинул голову. Кажется, все запеклось уже, только под трескавшимися корками еще оставалась кровь. — Почему?

— Это я виноват, — прогнусавил Кай, глядя в макушки деревьев. Его начало трясти, до него только теперь дошло, что, хотя все осталось на местах — его мир рухнул. И он не знал, как теперь жить дальше. — Я понимаю Вегу. Это была обычная семья, но я… я хотел в другую. Господи, мои желания ведь и Акросса убить могут… лишь бы я был там. Я понимал, что так лучше, и что к этому я стремился, но… но я все равно хотел по-другому. Я боялся, что мама такая, и мои желания сделали ее такой…

— Откуда ты знаешь, была она правда такой или ты ее создал с этим изъяном? — лениво переспросил Легион. Кай плакал, все еще задирая голову к небу. Теперь платок пачкали сопли вперемешку с кровью.

А потом он услышал откуда-то сзади, то ли близкое, то ли далекое, подхваченное эхом:

— Саша! Саша! Вернись, мы пошутили!

Поднялся на непослушные ноги и нырнул в заросли кустов, словно его уже могли видеть. Легион устало вздохнул и растворился.

* * *

Кай сначала передвигался осторожно, с опаской. Потом уже выпрямился и пошел спокойнее. Погода портилась, собирались тучи. Кай не хотел никого видеть, поэтому и шел в сторону от деревни (он просто знал, что она там есть) и грибников обходил стороной. Рюкзак остался с ним и, когда начался дождь, Кай сел под деревом, сполоснул руки дождевой водой и достал бутерброды. Жевал без аппетита, на вкус еда была как бумага. Машинально пережевывая, Кай хватался то за одну, то за другую мысль.

Ему не поверят. Ему придется жить с той, кто его хотел убить. Он сам ее на это толкнул. Он хотел обратно в ту семью… в его идеальном мире все было по-другому. То, что он не был нужен настоящей семье, он давно принял за данность, потому так просто подтолкнул маму к убийству. И он одновременно и хотел в другую семью, и чтобы Виктор был его старшим братом… и в то же время знал, что так не получится. Кай пытался даже независимо от себя манипулировать миром, и теперь получал отдачу от этого. Прямо как в любой истории про загаданные злому джину желания.

Было уже не так тихо. Кай слышал шум железной дороги, при желании мог бы выйти к людям, но, прожевав бутерброд и закинув рюкзак за спину, двинулся снова вглубь леса. В конце концов не глухая тайга, и Кай надеялся, что тут его не съедят.

Когда стало темнеть, Каю вспомнились страшные истории про леса, про деревни к которым не вели дороги, про чудовищ. И он испугался куда больше, чем мог бы бояться заблудившийся ребенок. Ведь ребенок мог говорить себе, что фантазии это только фантазии, а Кай знал, что его мысли могут сбываться независимо от него. И до деревни теперь было далеко, а идти ночью не хотелось. Кай выбрал себе, пока вечерело, удобное место в прогалине, натаскал валежника, разжег костер. А потом прислушался. Показалось, что из кустов вывалится кто-то из родителей, увидев огонек, и скажет: «Так вот ты где, мелкий паразит». Эту мысль Кай тоже от себя отогнал, яростно замотав головой.

Не думать ни о монстрах, ни об убийцах было все равно, что не думать о белой обезьяне. И Кай пугал теперь уже сам себя. Сложно было не бояться ночью в лесу, тем более после того, что пришлось пережить. И Кай оказался в замкнутом кругу — боялся чудовищ и тут же боялся, что сделает их реальными.

Поэтому, когда зашуршали как-то не в тон ветру кусты, Кай окаменел от страха. На человеческие шаги это тоже не было похоже — но что-то пробиралось к нему, целенаправленно. От страха Кай даже понять не мог, большое оно или нет.

Лениво, без особого энтузиазма, из кустов выбрался рыжий пес. Обычная вислоухая дворняга, очень похожая на собаку Веры. Небольшая, поэтому Кай смог выдохнуть. Покопался в рюкзаке, достал оттуда кружок колбасы и протянул псу. Тот посмотрел на предложенное брезгливо, но осторожно взял, начал жевать.

— Тим, это ты? — спросил Кай. Ошейник на собаке болтался, да и похожа была очень, но не верилось, что ее могло так далеко от дома занести. Не могла же Вера ее выгнать. Собака никак не отреагировала, продолжала лениво есть. Кай достал хлеб, снова предложил, его гость и им не побрезговал.

— Тим здесь собака?

От голоса Легиона Кай резко вздрогнул, собака шарахнулась, глянула на ребенка как на ненормального, но повернувшись к Легиону поняла, оскалилась.

— Почему ты тут? — спросил Кай, все еще не поднимаясь на ноги. Легион пожал плечами:

— Ты так испугался этой шавки, что позвал меня, чтобы я тебя спас. Разрубить ее?

— Нет, — быстро отказался Кай, сел обратно. С Легионом стало спокойнее. Даже не потому, что он мог защитить, просто раз главное чудовище здесь, то остальные уже не сунутся. Тим почувствовала, что с мальчиком безопаснее, и хлеб доедать легла уже за его спиной.

— Дальше что? — громыхнул Легион. — Тут жить будешь? Дом заброшенный найдешь? Ты же понимаешь, что так не получится. Кай, давай просто убьем их. Я смогу. А ты будешь плакать и говорить, что появился какой-то человек и разрезал маму и папу. И снова… туда же, куда детей без родителей отправляют.

— У отца есть родители. Скорее всего к ним.

— А почему в прошлый раз не к ним? — задумчиво и без особого интереса переспросил Легион. Кай пожал плечами — он не знал. Сейчас он гладил собаку и боялся спугнуть ее милость. — Я всерьез. Они попытались убить тебя, а теперь будут говорить, что все снова ложь и твоя фантазия. Или у ваших родителей принято детей в лес со связанными руками вывозить?

— Слушай… Это моя жизнь. Большое спасибо, конечно. Но…

— Ты чувствуешь себя виноватым перед ними? Что поделать, Кай. Они уже испорчены и с этим нужно что-то решать. Иначе тебя убьют во сне. Или отравят. И я не смогу помочь. Этот мир рухнет и ты снова окажешься где-то… может быть на больничной койке в том мире. А может… может в кромешной темноте. Как ты думаешь, есть у тебя еще шанс что-то менять?

— Хватит, — почти приказал Кай. Легион поджал губы, собака снова опасливо зарычала.

— Если бы не я, ты бы тут уже не сидел, — напомнил Легион, приподнявшись. Каю стало казаться, что собака просто прячется за него, и стоит Легиону попытаться подойти ближе — убежит, поджав хвост. Все-таки Кай не ее хозяин.

— А это моя ошибка. И мои родители, — как можно спокойнее ответил Кай, хотя голос все равно дрожал. Он снова не знал, чего боится больше — что уйдет Легион и он останется без его силы, или что Легион обернется против него.

— Тряпка, — выплюнул Легион. — Смерть за смерть.

— Я тебя не спрашивал, — обнаглел Кай. Он смотрел в глаза Легиона, в которых отражались языки пламени, и не моргал.

— Как знаешь. Но если они тебя убьют, ты сам будешь виноват.

— Не уйдешь? — искренне удивился Кай. Легион нахмурился, и сам не довольный этим, ответил раздраженно:

— Когда мир снова начнет рушиться — я не хочу быть в том стекле, которое треснет. Миры рушатся через меня, но твоей силой. А ты… сопляк. Попробуй тебя оставь одного…

— Спасибо, — кивнул Кай.

Словно с этим словом запустился снова остальной мир: показались лучи света из-за кустов, послышались взволнованные голоса, и собака обогнула Кая и побежала туда. Он стоял на месте — костер выдавал, где он. Не было смысла бежать или прятаться, но Кая все равно дергало, он ждал нервно. Думал, что к нему выйдет мама, и совершенно не знал, как себя с ней вести. Легиона рядом уже не было, и Кай освещенный костром, прислушиваясь. Чужие голоса звали кого-то сюда, заливисто лаяла собака. Первым из кустов вывалился Виктор — уставший, взлохмаченный, выглядевший комично с какими-то листьями в волосах. Казалось, что он бежал, чтобы успеть первым, а теперь стоял, упершись руками в колени, старался отдышаться. Кая переполняли эмоции, и он старался не думать больше ни о чем кроме того, что его пришли спасти. Какая разница, что будет дальше.

Снова выскочила собака, закружила вокруг, став похожа на обычную дворнягу, такую же добродушную. Следом показалась и Вера, именно она, обернувшись, крикнула:

— Он тут! Все в порядке!

И лес взорвался восторженными криками. Виктор наконец доковылял до Кая, положил руку ему на плечо, спросил взволнованно:

— Цел?

— Да, — ответил Кай, и утер выступившие слезы. Ребенок в нем был по-прежнему сильно ощутим, Кай не мог с этим бороться. Вера встала с Виктором наравне, шепотом заговорила:

— Все в порядке. Тебя им не вернут. Они со страха стали сдавать друг друга… Сначала еще пытались…

Слезы покатились по щекам, Каю стало бесконечно стыдно за себя, срывающимся голосом и в то же время шепотом он пытался говорить:

— Нет, это я виноват… Это из-за меня. Я хотел другую семью… а они не такие. Они не настолько…

Виктор обнял его, внезапно взял на руки, напомнив Каю, что он еще маленький. И Кай уже ничего не мог говорить, только всхлипывал, цепляясь за куртку парня. Из кустов показались еще люди — такие же уставшие, незнакомые, но счастливые, и Кай прятал от них заплаканное лицо и отказывался отпустить человека, который так и не стал ему братом. И один этот момент был настолько подобен чуду, и настолько невероятен, что ради него одного стоило постараться сохранить эту реальность такой, как есть.

* * *

Около небольшой деревни дежурила милицейская машина и карета «скорой». Люди оказались добровольцами, к которым вписались и Виктор с Верой в помощь. Кай не ожидал, что его будет искать столько людей, снова стало стыдно. Фельдшер попытался забрать его, но Кай вцепился в Виктора, и тому пришлось лезть в кузов, там уже посадить Кая на каталку. Как только он отпустил Виктора — того вытолкнул из кузова полицейский, посветил Каю в лицо, ткнул в переносицу, быстро проверил запястья, тут же исчез, как не было, что-то буркнув врачу. Каю надоело перед всеми испытывать неудобство и стыд, он отгородился от внешнего мира, представил себе море и берег. Доктор что-то ворковал себе под нос, но особо не настаивал на ответах, бегло осмотрел, только куртку расстегнув и под ворот футболки заглянув. Потом вышел так же из кузова, словно за дверь кабинета. Кай прикрыл глаза.

— Синяки есть, но скорее от аварии.

— Конечно, его старались не бить в последние дни… получается, давно планировали?.. Мрази. Нет бы в детский дом…

— Ну да, теперь и он все равно в детский дом, но и родителей на зону…

Вега…

В этом мире Вегу звали Настей. Это стало для Кая, кажется, еще большим открытием, чем то, что Акросс на самом деле Виктор. Они познакомились просто и в то же время красиво — молоденькая девушка, она плакала, сидя на лавочке около больницы. Кай нарвал каких-то полевых цветов, отдал ей. Внутри него огромные плиты этого мира перестраивались, чтобы дать Насте чуть больше времени на жизнь. Хороший доктор передумывал ехать в столицу и оставался в их городке. Медсестра вовремя указывала ему, что могут быть осложнения. Болезнь была неотделима от Веги, и оставалась смертельной, но Кай мог замедлить ее течение.

Что пугало Кая, так это тетрадки Веги. Обычные пухлые общие тетрадки с рисунками, в которых люди только общими чертами были похожи на Акросса, на Тима и Барса. И на саму Вегу. Она все еще стеснялась давать ему прочитать, а может думала, что он еще не умеет, но она их писала… она могла соперничать с Каем за силу творца и хозяина этого мира. И сама того не зная убивать себя этим решением. Это рисковало обернуться лентой мебиуса, у Веги не было еще достаточно сил, чтобы с ним побороться. Еще больше Кай испугался, когда Вега нарисовала его, и «обрадовала», что впишет в свою историю. С этим нужно было делать что-то, но не сейчас, в полутемном кузове «скорой».

— Засыпаешь? — заботливо спросил доктор, и Кай приоткрыл глаза. — Устал, наверное, по лесам шляться?.. Саша, там дядя хочет с тобой поговорить. Сможешь сейчас?

— А можно отложить? — попросил Кай. Но миллиционер уже отодвинул доктора, начал сразу в лоб:

— Куда ты с ними ехал? И зачем?

Кай вздохнул, заговорил устало:

— Никуда не ехал. Собирали с мамой грибы. Потом вдруг темно стало, руки связаны. Ехали куда-то, я на заднем сидении лежал.

— Слушай, я понимаю, что тебе не верил никто. Ты мне одно скажи — мама с папой тебе хотели сделать плохо?

Глаза уже были красными от слез и горели так, словно перцем их потер. Но плакать больше не хотелось. Кай кивнул только, глядя в пол и складывая ладони палец к пальцу на коленях.

— Скажи это.

— Говорили, что убьют меня и спрячут. Спорили, нужно ли калечить или и так… — Кай запоздало вспомнил, что выбивается из образа первоклассника, замолк поэтому — не мог слова подобрать, чтобы как-то по-детски это объяснить. Наступило эмоциональное отупение и не хотелось уже ничего. Что там родители, за себя уже не переживал.

Полицейскому и этого хватило, он кивнул доктору:

— Все слышал? Везите в город. Осмотрите, и чтобы следы на руках в отчете прописаны были. И фото, не поверят же.

Кай всмотрелся. Больше всего болел нос, саднил неприятно. Еще при каждом вдохе болью отдавалось в груди, где-то в ребрах или под ними. Начинало ныть плечо. Содранную кожу на запястьях он и не заметил — небольшое покраснение.

Каю показалось, что он только слегка наклонился назад, чтобы прилечь, но мир словно растворился. Ему снова было семнадцать, и он лежал на жесткой хрустящей казенной простыне, вокруг пахло химией. Не было боли в переносице или ребрах, зато болело пулевое… Дыхание остановилось.

На выдохе Кай вскочил, открыл глаза. Тоже палата, сейчас почти пустая, только на койке у двери спал кто-то маленький, ребенок. Каю опять было семь. Во всем теле ощущалась слабость. Он совсем не помнил, как тут оказался. До носа больно было касаться, зато ребра и плечо ныли уже не так сильно, но при этом Кай их и чувствовал как-то… словно и не свои. Вставать он не решился, но постель стояла рядом с окном, и из него виднелся небольшой больничный сквер и высокий забор. Кай лег обратно и накрылся одеялом с головой. Очень хотелось верить, что в своем мире он еще не умер. Но что произошло он так и не понял…

— Нет никакого твоего мира, — произнес Легион, сидя напротив Кая на низком стуле, отчего ему приходилось сгибаться. Между ними находился журнальный столик, Кай сидел на диване в облике ребенка. — Он рухнул сразу после того, как тебе не удалось спасти рыжую.

— Как это нет моего мира? — нахмурился Кай. — Мой мир должен быть. Потому что где-то должно существовать мое я. Вега являлась Королевой, находясь в коме.

— Но смогла рулить мирами будучи мертвой?

— Нет. Когда она умерла, я заменил ее.

— Но для этого и тебе потребовалось пулевое ранение и кома?

Кай поморщился, без спешки признался честно:

— Я… не думал об этом. Но… нет, просто так совпало. Удачно совпало, если можно говорить «удачно» о пулевом ранении… Но это оказалось пропуском, чтобы перестраивать этот мир, участвуя в нем. Находиться в «нигде». И всецело тут.

— Я не говорю, что ты толкнул своего друга стрелять в тебя. Это все же была Вега. Да, Вега планировала, чтобы он в тебя стрелял. Потому что понимала, что ей осталось недолго… Она хотела передать этот мир тебе, — продолжал Легион, и голос его, казалось, проникал в самую глубину сознания. В те участки, которые обычно остаются не задетые внешним миром и его раздражителями, и до которых события снаружи доходят только как рябь по воде. — Она почти убила тебя, чтобы ты ее спас.

— Я не уверен, что спас ее или кого бы то ни было, — признался Кай. — Возможно ли, что те миры умерли вместе с их обитателями? Являются ли они здесь собою, если Тим на самом деле Тим, а не Вера… не убил ли я его еще раз, когда спас от того избиения? Он же стал другим…

— И в то же время остался Тимом, — поправил Легион. — Поверь мне, я его дольше знаю. У тебя не было выбора. Либо оставлять их мертвыми, либо как-то менять их жизнь. А значит и их самих. Считай, что они бы умерли, если бы были и дальше собой. И не думай об этом больше. Как бы то ни было, а тех миров больше нет, и вернуться в них нельзя.

* * *

— Я так и знал! Стоило в армию уйти! Все самое интересное и без меня!

Игорь без связей, только на своей обаятельности, смог уговорить отправить его служить в часть недалеко от города. Всего полтора часа на электричке. Но за все это время Вера и Виктор до него доехали впервые, и теперь они разговаривали около КПП. Заметно холодало, а ведь Сашу в лесу нашли всего неделю назад. Теперь бы он так легко не отделался, подхватил бы воспаление легких после ночевки в такую стужу.

— Я надеюсь, что ничего интересного больше не будет, — всерьез заверил Виктор.

— Конечно, ты надеешься. Ты-то у нас теперь знаменитость? — проворчал Игорь, скрестив руки на груди. Виктор поморщился, наклонил голову к плечу, переспросил:

— Что?

Игорь достал свернутую и по бокам разлохмаченную газету из тех, что выпускали в масштабах одного города. Как она к нему попала — непонятно. Может быть с кем-то из работников приехала из города или окрестных деревень. Статья была на половину страницы, зато заголовок провокационный: «Сбежавший от родителей-убийц ребенок был найден неравнодушными волонтерами». Вера заглянула ему через плечо, чтобы рассмотреть статью. Там была одна единственная фотография — Виктор и вцепившийся в него ребенок, лица не видно, да и само фото темное. У Виктора дернулся глаз. Как назло сам он был отлично виден.

— Как вас вообще туда понесло? — продолжал Игорь. — Что-то не помню вас в волонтерах.

— Друзья из кружка там состоят. Мотаются в область, а иногда и в соседние. Людей ищут, — рассказала Вера, все еще вглядываясь в статью. — Тут позвонили и говорят: люди нужны. Если кто есть — зови. Парень в лес сбежал, мелкий совсем. А там и болота рядом… Да и парень, говорят, не просто так сбежал. Может сам в эти болота и пойдет топиться. Мне почему-то сразу понятно стало, что это он. Только переспросить оставалось.

— Ну да… ты у нас единственная, кто его матери не верил, — припомнил Игорь. Вера взглядом мазнула так, словно поблагодарила. Волосы у нее отрастали медленно, и когда Игоря пришли звать к гостям, сказали: «Там два парня к тебе пришли».

— А толку? Да и когда Саша сказал, что она стала добрее, я тоже расслабилась.

Виктор продолжал вчитываться в статью, поднеся ее едва ли не к самому носу. Игорь наблюдал за ним снисходительно.

— Где он теперь?

— В детском доме, — пожала плечами Вера. Игорь как-то сразу поник, предположил:

— А бабушки? Дедушки?

— Отец упирал на то, что сын не его. А со стороны матери уже никого нет. Удивительно, как быстро люди отказываются от родственников, когда понимают, что кровно с ними не связаны, — задумчиво произнесла Вера, попыталась забрать у Виктора газету, но тот увернулся. Он больше не читал, только смотрел внимательно на фото, произнес ошарашенно:

— Он так цепляется… я ведь никто ему. И он нас спас. Если бы не та авария, его бы правда в болоте схоронили, и мы бы ему ничем не помогли…

Игорь наблюдал внимательно, потом проговорил задумчиво:

— Папаша мой тот еще алкаш. И мамы нет… Ну и я вряд ли смогу его взять.

— Хватит говорить так, словно он щенок, — поморщилась Вера.

— А ты? — предложил Игорь вполне серьезно, что уже не было на него похоже.

— А что я? Слушай, после этой истории там очередь на усыновление. Так всегда бывает — дети, тихо сданные в приюты не вызывают интереса. А про него в газете написали. Да и парень хороший. Без нас разберутся.

— Не хочу, чтобы без нас, — внезапно вклинился Виктор, неуверенно отдал газету Вере, но смотрел на черно-белые страницы как-то тоскливо. Игорь поднял руки, словно успокаивал буйного, ладонями вперед:

— Спокойно, мужик. Не без нас, так не без нас. Найдем его новых родителей и объясним, что он под нашей охраной. Я ради такого даже из армии сбегу, автомат прихватив для острастки.

— Игорь, договоришься там, — предупредил дежурный из будки глухо, изобразив серьезность.

— Вы его хоть навещаете? — тут же сменил тему Игорь. Вера кивнула, Виктор ответил:

— Да, бываем у него. Выглядит каким-то… отрешенным. Словно самое страшное-то позади, а зачем его преодолевал — непонятно.

— Ну… привет ему там от меня, — скомкано попрощался Игорь, заметив, как стучит по часам на руке дежурный. — Газетку так и быть, себе оставьте.

* * *

— Мам, взгляни.

У матери Виктора не плече висело кухонное полотенце, но руки она от неожиданности обтерла об себя. Газету взяла, статью, конечно, увидела сразу, но уже после заголовка отложила ее на тумбочку. Виктор стоял, прислонившись спиной к входной двери, словно еще куда-то собирался.

— Мы уже об этом говорили, — вздохнула мама. — Я очень рада, что с мальчиком все в порядке и что нашел его ты… но ты часто стал куда-то впутываться. Драки, сбежавшие дети…

— Я наконец-то полностью ощущаю себя живым. Полезным. Знаешь, Вера собралась после школы учиться на милиционера. И я подумал, что… это хорошая идея. Я мог бы приносить людям пользу.

— Ага. Пользу приносить. Где, в милиции? — устало, все еще глядя в статью, а точнее на фотографию, заметила мама. — Инженер тоже профессия полезная. Или думаешь иначе?

— Думаю, что… — начал Виктор, но не решился, снова забрал порядком потрепанный листок себе, развернул к матери. — Как думаешь, если я буду подрабатывать, потянем взять его в семью?

Мама вздохнула, как мог бы вздохнуть дракон при виде явившегося по его сокровища рыцаря.

— Витя, — вместо ответа произнесла мама, и тон должен был подействовать как ведро ледяной воды за шкирку, но Виктор смотрел прямо, расправив плечи и не отводя взгляда. Так просто от него было не отделаться.

— Я иногда навещаю его. Сходишь со мной? Просто посмотришь на него.

— Его усыновят, и он снова будет счастлив, в нормальной семье. Где есть мама и папа. Может даже и другие дети.

— А я не могу доверять другим. Я знаю, что ты его не обидишь. Что я смогу его защитить. А про другие семьи я не знаю, — упрямо напирал Виктор. Казалось, он даже стал выше.

— Ну что за глупости. Если ему с родными так не повезло, не может же и с приемными не повезти… Смотри, люди жаждут забрать его к себе, окружить заботой и любовью. Я не жажду. Мне тебя хватает. Придумал вот тоже…

— Просто сходи со мной. Я обещал вас познакомить. Просто показать, что бывают хорошие и любящие матери.

— А то он не видел.

— Но я хотел показать тебя, — упрямо продолжал Виктор. Он не выпрашивал, он говорил серьезно и твердо, и мама смотрела удивленно. Она вдруг впервые поняла, что сын и правда не ребенок уже, скоро закончит школу. Что сын вырос, а она и не заметила. И первое же его волевое решение — ввязаться в трудности с чужим ему человеком, но оставить этого человека рядом с собой. Изменения в нем отдавались одновременно и печалью, и гордостью.

Когда Виктор пришел домой побитый, она испугалась. И за него, и за то, что он тоже пошел по стопам отца. Мало ли, о чем сын говорил ей, сам он может быть отца считал крутым и собирался ему подражать. Когда он сорвался на ночь глядя искать кого-то — она не особо даже верила в красивую историю о потерявшемся в лесу мальчике. Но Виктор не соврал. Виктор совсем не был похож на своего отца, наоборот, теперь она убеждалась, что он рос похожий на нее — такой же волевой.

— Хорошо. Пойдем посмотрим на твоего друга, — вздохнула мама. — Только посмотрим.

Глава 11

Слежку Кай почувствовал еще от ворот больницы, у обшарпанного пропускного пункта. В больничное крыло, где лежали пациенты, можно было попасть только через него и в строго определенное время. Вегу еще выпускали в сквер около корпуса на прогулку, и пообщаться они могли без посторонних. Кай приносил ей книги, которые ему понравились, а у нее иногда забирал тетради. Вега писала много самых разнообразных реальностей — больше ей в больнице делать было нечего. И писала все в тетрадках, и показывала их теперь только Каю. Даже Виктору больше не давала их читать. Кажется, была какая-то история, когда Виктор несколько лет назад прочитал одну из предложенных ему историй и оценил как: «нормально». Он не узнал в Акроссе себя. Да и в Веге не узнал свою девушку, которая раз в полгода уходила на пару месяцев в больницу, на обследования.

Встречались они как-то лениво, да и никто из них никогда не называл это отношениями. Вега, она же Настя, после каждого исследования боялась, что ее положат в больницу и отпустят оттуда только ниже, в морг. Виктор, наверное, чувствовал то же. Им обоим казалось, что у этой связи нет будущего, и никто не был против, если другая сторона заведет, более настоящие отношения. А познакомил их именно Кай.

Каю пару дней назад исполнилось пятнадцать.

Ощущение слежки отпустило его около ворот больницы, но стоило ее покинуть, выйти на улицу — как оно вернулось. Был последний месяц лета, солнце пекло уже не так сильно. Больница располагалась за городом, у кромки леса, а все же напротив нее стояли многоэтажные дома, крупные магазины, и понять, кто именно за ним наблюдает так пристально, что аж затылок зудит, Кай не мог. Это раздражало. Пас его кто-то настолько искусно, что Кай даже заподозрил, не вернулась ли в город Вера. Но Вера была прямолинейной, да и для кого она могла следить? Для Виктора? Тот, во-первых, знал, что Кай пошел навестить Настю, а во-вторых, у него не было причин приставить к Каю со своей девушкой соглядатая.

Кай дошел до остановки, причем специально до той, транспорт с которой уходил в другую сторону от его дома. Дождался первого же троллейбуса, без спешки вошел в заднюю дверь и там, сложив руки на груди, остался ждать спиной к окну напротив двери. Перед самым отправлением в дверь ввалились трое — запыхавшиеся, некоторые даже сконфуженные, а другие — Хаски.

— Ладно Катя, — устало начал Кай учительским тоном. — Но вы двое вроде как взрослые люди.

Руслан отдышался первым, даже отрицать не стал:

— Мы просто пытались выяснить, твоя это девушка, твоего брата или вы по очереди у нее?

Кай нахмурился больше, глянул в сторону Кати, которая теперь смотрела с затаенной надеждой, при этом еще и стараясь делать вид, что ей все равно.

— Она наша подруга, — выкрутился Кай. — И она очень серьезно болеет. Пожалуйста, не шути так больше.

— Но я тоже почти взрослая, — запоздало возразила Катя. Троллейбус ехал плавно, как по воде, даже в повороты вписывался мягко, словно танцевал. От ожога на шее Кай Гидру, конечно, спасти не мог, зато благодаря нему смог познакомиться. Катя, которую Кай в прошлой жизни знал как Гидру, стеснялась себя, от людей держалась подальше, но друзей ей хотелось. Кай, у которого после всех событий осталась печальная известность, подошел к ней сам и покорил простым: «Привет, ты одна?» Весь этот мир складывался как нельзя лучше, не говоря уже о том, что были живы Виктор, Вера, Игорь. Вера, правда, закончила школу милиции, потом раскрутила каких-то два громких дела еще будучи стажером в областном городе, после чего ее карьера пошла вверх, появились связи. Если изначально они собирались работать вместе с Игорем в одном отделе, то теперь в этом городе Вера появлялась раз в месяц, а то и два.

А Каю повезло. Когда он оказался в детском доме, вдруг появилось много людей, которые хотели взять его в семью. Кай боялся даже не их и повторения, он боялся себя, и что никакой семьи больше не примет. Но как-то Виктор пришел навестить его с мамой. Галина Николаевна выглядела уставшей, отвлеченной. Казалось, что ей скучно, и пока Виктор и Кай разговаривали, она сидела за столом и только наблюдала, разве что на часы не посматривала…

Виктор потом рассказывал, что первыми ее словами, как только они вышли за ограду, были: «Какие документы нам понадобятся, чтобы забрать его?»

Вот так вот. При живом и здоровом Викторе. Единственное, что тому пришлось сделать — поступить в институт в другом городе, и уехать туда в общежитие. Так он освободил Каю комнату, что тоже положительно повлияло на комиссию. К тому же и Кай говорил, что хочет только в эту семью, что никто больше не нужен… все равно сбор документов, споры, тяжбы заняли год, которого Виктору хватило, чтобы закончить школу. И поступил он все-таки в юридический, лелея мечту пойти работать в полицию.

Кай боялся за него. Не из-за выбора, а из-за того, что все шло неправильно. Виктор учился на другую профессию и в другом городе, Кай не знал, какие опасности могут ждать его там. Но все обошлось. Возможно, потому что и Вера училась там же. Да и Игорь поступив тут, вскоре тоже перевелся в тот город — то ли к друзьям поближе, то ли хотел сбежать от отца, его квартиры, и этого города. Его проблемы с алкоголиком-отцом никуда не делись, просто он смог от них отвлечься.

После института Виктор вернулся в этот город, сейчас они с Каем делили комнату, хотя Виктор и копил на отдельную квартиру, чувствуя, что стесняет теперь, когда от него отвыкли. А Кай снова подозревал, что цены на жилье поднялись потому, что он хотел подольше побыть младшим братом. Да и работал Виктор помощником юриста, а не в полиции — и маму не пугал, и Кай был за него более-менее спокоен. Барс устроился участковым, и о работе рассказывал так, словно кроме смешных ситуаций там не было ничего, хотя Кай и понимал, что это не так.

Кай спокойно сел на сидение, лицом к друзьям, спиной к движению. Место у окна оставил свободным, и Катя заняла его скорее по привычке — в последнее время они вместе ездили именно так, разговаривая все больше о том, в какой институт поступать и где учиться — в их городе или перебираться в другой. Но Кай не хотел быть обузой, а Катя, кажется, наконец лучше рассмотрела Виктора.

— Вы могли бы просто спросить, — продолжил Кай. — Я нервничаю, когда за мной следят.

— Часто следили? — тут же отшутился Руслан, и Катя засмеялась, ее не остановил даже мрачный взгляд Кая.

— Саша притягивает странных людей, — пояснила Катя. Кай тут же отомстил:

— Поэтому с вами дружу.

— Чем я странный? — впервые подал голос Дроид, которого Кай последние годы знал как Мишу. Он до сих пор иногда сбивался и называл их прежними прозвищами, но друзья относились к этому как к выдумке, иногда даже откликались, но только чтобы не обидеть.

— А с тобой не дружит, — фыркнул от смеха Руслан. Он, как и Тим, изменился в лучшую сторону. Был такой же задиристый и наглый, но больше не казался опасным. И даже к остальным из компании Руслан относился без прежнего пренебрежения.

Из какого-то озорства, не иначе, на остановке в центре города Катя выпихнула Кая с сидения, потом резко вытащила в закрывавшуюся дверь, а Хаски и Дроид, ошарашенные, уехали дальше. Их лица за стеклом троллейбуса были бесценны, Кай даже рассмеялся вместо того, чтобы с грозным видом спросить, что же это было.

Погода была по-прежнему ласковой, хорошей, Кай подумал — почему бы и не прогуляться.

— Ты же соврал насчет подруги? — сразу начала Катя, и стало понятно, почему она вытащила его одного. Надо было поговорить, и лучше без постоянных подколок Руслана.

— Нет, не соврал, — попытался отвертеться Кай. Они дошли до центрального перекрестка и ждали зеленого сигнала. Город казался чуть ли не праздничным — сказывался выходной день и хорошая погода. Катя смотрела на светофор, заложив руки за спину. Кай задумался о том, что ни разу не видел здесь ее в платье. Она и сейчас была одета в легкую светлую майку, но в голубые джинсы.

— Ничего, я понимаю. Он почти на десять лет старше, да и я вчерашняя школьница… Когда мы познакомились, я же только-только во второй класс перешла. Думаю, он относится ко мне как к ребенку…

— Это не так, — зачем-то сказал Кай. Понял, что уйти от разговора не получится, и вздохнул, продолжив, одновременно пошел вперед: — Понимаешь… там сложно. У нее серьезная болезнь. Она каждый год встречает, как последний. И так лет с четырнадцати. Виктор он просто… Нет, это не жалость. Не совсем жалость. Но и не отношения.

— Да. Я понимаю. Он очень хороший, — кивнула Катя, по-прежнему стараясь не смотреть ему в лицо, но видно было, что сказанное ее расстроило. Кай задумался о том, что она ведь любила Акросса и плохим, а когда он стал хорошим — любила тем более. Ведь он ничего не делал, просто познакомил их…

— Может быть, она умрет до твоего совершеннолетия, — сказал Кай, и почувствовал, как перехватило горло. Катя обернулась наконец, расстроилась еще больше, поджав губы попросила:

— Прости… Она ваша подруга. Я не должна была думать… так. Ты влюблен в нее?

— Что? Нет, конечно.

— Почему?

Эта бестактность совсем сбила Кая с толку, развеяла подступившую было грусть.

— Так получилось, — не нашел ничего лучше Кай. И по улыбке понял, что Катя спрашивала не всерьез. Как-то грустно она подтвердила:

— Попался.

— Опять, — признал Кай, улыбнувшись. — Когда ты скажешь Виктору?

— Когда подрасту. Может быть после школы.

— Прямо перед переездом в другой город? — скептически уточнил Кай, и Катя только пожала плечами. С остановки им махал Дроид, выглядел крайне недовольно Руслан. Катя высунула кончик языка, чтобы подразнить его, и Руслан изобразил: «Ну вообще. Ну сама напросилась».

* * *

Кай сверился несколько раз. Виктор не оставлял засечек на дверном косяке, это Кай отмечал, какой у него рост. А сейчас никак не мог поверить и повторил процедуру — чиркнул карандашом над головой, потом еще раз приложил сантиметр. Изнутри поднималось что-то по-детски счастливое, приятное. Настолько, что с карандашом и сантиметром он выскочил в коридор, крикнул радостно:

— Мам! Я вырос!

Виктор стоял у двери. Кажется, он только что разулся, и теперь смотрел удивленно, но тут же опомнился, изобразил снисходительную улыбку:

— Да, так бывает, когда взрослеешь. Сколько эмоций будет, когда начнут волосы расти? А еще, знаешь, прыщи бывают.

Мама выглянула с кухни и, вытирая полотенцем руки, наблюдала за разговором. Кай мог бы обидеться, если бы не продолжавшее бушевать счастье.

— Нет, ты не понял! Метр шестьдесят пять! И мне пятнадцать! И я ведь еще вырасту!

— Обязательно вырастешь, будешь с Виктора ростом, — мама вернулась на кухню — там что-то зашипело. Виктор тоже вытянулся, стал больше похож на Акросса, разве что волосы стриг короче. За все эти годы Кай успел отвыкнуть от Акросса, а Виктор хоть и был иногда вредным, но являлся именно таким старшим братом, о котором Кай мечтал.

— Это вряд ли, — фыркнул Виктор, который был метр восемьдесят, но при этом оставался коренастым. — Ты был у Насти?

— Да, — Кай сматывал сантиметр, засунув карандаш за ухо. — Результаты только в конце недели будут. Но она бодрая, нас выпустили даже погулять наружу. Просила занести ей книги, она уже прочитала, что были.

— Писала бы уже свои, — Виктор стащил водолазку через голову, прошел в комнату. — Вера приехала.

— Здорово, — прокомментировал Кай, задумался и, вернувшись в комнату и прикрыв за собой дверь, спросил уже тише, чтобы мама не слышала:

— Какие девушки тебе нравятся?

— Это что за разговоры? — фыркнул Виктор, переодеваясь в домашнее. — Сам говорил, в конце недели только будут результаты.

— Ну… у вас ведь не серьезно, — попытался оправдаться Кай.

— Что? Ты влюбился? Она, кроме всего прочего, тебя старше на…

Кай рукой махнул и вышел, прежде чем брат успел закончить.

В прошлой жизни в пятнадцать лет рост у Кая был метр шестьдесят. А к семнадцати метр шестьдесят пять. Его всегда раздражало, что он выглядел моложе своих лет, был самым низким в команде, но, похоже, это начинало меняться. Мир был идеален.

* * *

Книга попалась скучная, спал Кай в последние дни мало, поэтому сев почитать вечером в наушниках, пока Виктор смотрел что-то на компьютере, заснул. Проснулся в темной комнате, без наушников и книги, зато накрытый пледом. Окно в спальню было открыто, с кухни раздавались голоса. Кай не сразу понял, что его разбудило — телефон выводил мелодичные трели. Пришлось встать, покрывало упало на пол. Кай подхватил с пола рюкзак, достал телефон из кармана. «Мама Кати» — оповещал экран.

— Алло, — немного хрипло после сна отозвался Кай.

— Саша, здравствуй, — голос тихий и немного взволнованный. — Катя с тобой?

Кай посмотрел на часы — первый час. Внутри похолодело.

— Нет.

— Я не буду ругаться. Правда. Вы уже почти взрослые. Просто скажи, что она с тобой. Пусть возьмет такси, я оплачу.

— Ее нет дома? — переспросил Кай, мгновенно собравшись. Сонливость тут же как рукой сняло, но голос оставался хриплым.

— Не с тобой?.. — разочарованно выдохнула мама. Им по пятнадцать было, и Катя старалась возвращаться домой рано, она не позволяла себе гулять до полуночи, да и не с кем было. — Саш, а с кем она может быть?

На всякий случай Кай вышел из комнаты, заглянул на кухню — мама попыталась что-то ему сказать, но замолчала. Может, лицо у Кая было такое, может заметила, что он разговаривает. Чего Кай ждал? Что Катя на кухне с его братом? Глупо. Она хотя бы позвонила бы домой…

— Она не стала бы задерживаться, ни у кого, — честно ответил Кай. — Знаете что… я ее поищу. Хорошо?

— Саш, у меня предчувствие плохое, — голос был уже тихий, на грани слез. — Она же никогда…

— Я поищу, — пообещал Кай. Мама, почуяв неладное, стала подниматься из-за стола. События исправили и ее деспотичную любовь, ведь Виктор был жив, но все же она не могла просто так выпустить ребенка одного на улицу. Поэтому Кай обулся быстро, схватил с вешалки вместо своей кофту брата, и выскочил в коридор.

А потом бежал, пока легкие не начало разрывать нехваткой воздуха. Кай остановился, упер руки в колени. С годами он все больше и больше становился обычным. Заканчивая школу во второй раз, он теперь шел на золотую медаль, но больше никак не пользовался тем, что жил эту жизнь второй раз. Так вот эгоистично. И свое умение все знать не применял — оно не было нужно до этого дня. Интереснее было не знать.

Единственное что — в одиннадцать Кай наведался к детскому дому, подобрал там бездомную и очень удивленную кошку и притащил домой. Мама не возражала, Виктору было все равно, хотя, узнав Кая, он ждал, что кошка будет не последняя.

Отдышавшись, Кай выпрямился и задал себе вопрос: «Где Гидра?»

Внутри него была пустота, ответившая гулким эхом. Кай не знал, где Гидра. И «где Катя?» тоже не знал. Дело было не в имени. Просто эта способность ослабла. Возможно, дело было в тетрадках Веги, она снова забирала силу у Кая. Во всяком случае, когда Кай не смог отыскать в городе близкого человека, прежде всего он подумал именно об этом. Но сдаться и вернуться домой Кай не мог, снова побежал, только теперь медленней. Он собирался сначала посмотреть в заброшенных зданиях и на пустырях, а уже потом проверить места, где Катя любила бывать.

Телефон Кай не мог выключить, но когда тот разрывался от трели, смотрел на экран и не брал трубку, если это были мама или брат. А больше никто и не звонил.

На рассвете Кай уже с трудом перелезал бетонный забор очередной стройки и замер наверху, заметив, как остановилась напротив него машина. Вера вышла, оперлась задницей о закрытую дверцу машины и, без приветствий, мрачно спросила:

— Куришь?

Вот так. Будто это было самым главным сейчас. Насупившись, Кай спрыгнул вниз, отряхнулся. После ночи блужданий он выглядел так, словно пьяным на той стройке спал.

— Нет. И я не пойду домой, — буркнул Кай. Вера не возражала, но достала сигарету, зажгла. Кай был уверен, что она не курит, он осторожно стал обходить — по опыту знал, что Вера может соглашаться, а делает все равно по-своему.

— Ну можно не домой… Только Саш, лучше бы домой. Я ее нашла. Катя ведь, так? Рыженькая. Футболка светлая с черным котом.

Кай замер. Да, возможно, он не знал, что Вера курит в определенных ситуациях, но разницу между тем, как Вера говорит о живых и как о не живых — различал.

— Может все-таки сигарету? Мать с братом простят, слово даю.

— Что случилось? — спросил остолбеневший Кай. Клочками по небу плыли облака, солнце окрашивало их в легкомысленно розовый. Кая вдруг стало тошнить так, словно он этот мир выблевал, и вдруг осознал, что тот шевелится. Что тот настоящий.

— Несчастный случай.

— Врешь. При чем тут ты?

— У меня связи, — пожала плечами Вера. — А Витя очень за тебя волновался. Сказал, что ты убежал куда-то, что у тебя пропала подруга.

— Но ведь ты врешь, — Кай болезненно поморщился.

— Нет, ее правда больше нет. Выпить не предлагаю, а вот покурить…

— Тим! Что случилось, бл**? — сорвался Кай. Вера, в отличие от друзей, не могла привыкнуть, что иногда Кай зовет ее собачьей кличкой. Затянулась снова, выдохнула дым без спешки, оттягивала неприятный момент. И все равно исхитрилась, вместо ответа пообещала:

— Я их найду. До полиции. Я ж легенда, я всех этих выродков нахожу, веришь?..

— Их? — Кай почувствовал, как упало куда-то вниз сердце, потом попыталось сжаться в комок, и тут же стало слишком большим для него. — Что там произошло?

— Садись в машину.

— Ты отвезешь меня туда?

— Боже упаси. Домой. Ни мать, ни Витя не спят, а им обоим на работу сегодня.

Кай двинулся вперед. Хотя было лето, каждый шаг ощущался так, словно он по тонкому льду шел — с характерным треском. Кай осмотрелся — нет, мир был цел. На месте его следов остались небольшие трещины, которые теперь затягивались. Мир подумал, не рухнуть ли ему, и не стал.

* * *

Мама не ругалась. Под ее давлением не ругался и Виктор, хотя ему явно было, что сказать. Но, стоило Каю войти в квартиру в сопровождении Веры, которая словно боялась, что он снова попробует убежать, на этот раз в поисках убийц, как мама, прикусив губу, раскрыла руки. Кай сдался, обнял ее, спрятав лицо на плече. Плакал, не скрываясь. Никак не мог поверить. Где-то далеко осталось то прошлое, в котором Гидра умирала, и вот опять… Они только сегодня с ней говорили. Они же… Как получилось, что сделав все возможное, он все равно не смог уберечь ее? Как же так, это его мир, но в нем не все от него зависело?

— Я пока тут задержусь, — вполголоса говорила Вера. — Помогу с расследованием. Дело мне подходит.

Виктор вышел вместе с ней в коридор подъезда, пока Кай продолжал плакать. Близость мамы делала его слабее, но даже ей он не мог пожаловаться. Не мог рассказать, что знает Гидру уже вторую жизнь, и снова эта девушка умирает. Его близкий и дорогой друг… Умирает даже если Хаски хороший. Умирает на два года раньше, чем в том мире.

По сути Катя тут была Виктору никем, а Вера — одним из самых близких друзей. При этом график у Веры обычно был очень плотный, сплошь из командировок. В газетах ее личность не светили, но следователем она была таким, о которых впору кино снимать. Это означало, что Кай был для нее не просто младшим братом друга, а тоже очень дорогим человеком, раз она оставалась тут. Либо, что хуже, и о чем Кай думать не хотел, убийство было связано с ее работой, и Катя оказалась жертвой серийного убийцы.

* * *

Когда на следующий день в дверь начали трезвонить, Кай сразу понял, кого принесло. Виктор все равно ушел на работу, а вот мама осталась — и выспаться, и не оставлять младшего одного. И в это нашествие мама должна была спать, поэтому дверь Кай открыл злой, с такой силой, что та ударилась о стену. И тут же растерялся. Наверное, он привык к тому, что Хаски убил когда-то Гидру сам, и совсем не ожидал увидеть у него такое лицо — потерянное, с красными глазами, выделявшимися на бледном лице, с темной щетиной на скулах.

— Ты спишь что ли, я не понял? — разозлился тут же Руслан. Кай отрицательно покачал головой. Руслан перехватил его за запястье, потребовал: — Обувайся тогда.

— Куда? — растерянно и испуганно даже окликнула мама, выглянув из комнаты в накинутом халатике. Руслан поздоровался кивком, уже мягче сказал:

— Тетя Галя, ну нельзя ему дома. Я его вытащу развеяться. Я не знал, что вы дома. Но я все равно его вытащу, хорошо?

— Пить не будете?

— Как можно вообще, — раздраженно проворчал Руслан, но было видно, что она по привычке. Даже если бы Кай сегодня, в свои пятнадцать, напился, было бы не так страшно. Стало бы легче. Было видно, что она чуть ли не впервые не знает, что делать с младшим ребенком, и как еще его поддержать, и Руслан оказался так кстати, что мама даже выглядеть стала спокойнее. — Отведу его к речке. Просто по городу пошатаемся. Выговорится.

— Хорошо. Хорошо, — повторила мама и ушла обратно в комнату. Кая даже раздражало, что больше она переживала не за смерть его подруги, а за его реакцию на это, хотя Катю знала столько лет.

Каю лень было думать, соврал Руслан или правда потащит его по городу гулять. Гулять не хотелось. Да и ничего не хотелось, и Кай обувался только потому, что знал — из этого состояния надо как-то выбираться.

Для человека, который просто гулял, Руслан как-то целенаправленно пер по маршруту троллейбуса в сторону больницы и лесного массива. Кай опять не возражал.

— Сколько тебе лет уже? — заговорил Руслан. Немного поколебавшись, Кай ответил:

— Пятнадцать.

— А на самом деле?

Кай снова помолчал, пытаясь сосчитать, ответил неуверенно:

— Двадцать пять… Что, ты все еще в это веришь?

— Я еще не забыл, как мы познакомились, — фыркнул Руслан. — Так значит ты даже старше меня. И все, что ты сделал, это учился второй раз на отлично.

— Слушай… да, в прошлый раз было так, но тогда ты ее убил. А тут вы вроде как ладили… И ей тогда было семнадцать.

— Это не я. Веришь? — вполне серьезно спросил Руслан, остановившись, и Кай кивнул. Они продолжили быстро идти. — Что думаешь делать?

— Это у тебя надо спросить, — пожал плечами Кай. — Я просто… лежал дома и жалел себя. И ее. Не уверен, что можно так говорить, но… в прошлый раз она умерла легче. Вера до сих пор со мной говорить отказывается… Будто я маленький.

— Не маленький. Заинтересованный. Да и Вера, как я понял, очень не любит общаться с родственниками. Ей легче, если трупы — это просто вещдоки. А тут… Она же сама знала Катю.

— Там что-то страшное случилось? — спросил Кай, все еще не уверенный, что хочет знать. Руслан, почувствовав это, не только не ответил, но и остановился, вгляделся в него.

— Мы можем повернуть.

— А куда мы идем? — чувствуя облегчение, спросил Кай. Поворачивать он не собирался, но ответа боялся. Руслан указал на вьезд в город, так показалось Каю.

— Слушай, зря я это наверное, что просто тебя потащил… Мы идем туда, где ее убили.

— Как ты узнал, где? — у Кая внутри что-то резко распухло, к горлу подступило.

— Город маленький. Преступление громкое. Туда к вечеру уже цветы носить начнут, а пока что пойдем. Посмотрим.

— Зачем посмотрим? — не понял Кай. Руслан выдохнул устало, развел руками:

— Ты спросил, верю ли я. До сих пор. Да, верю. И верю, что ты сможешь сделать что-то с этой ситуацией.

— Что я сделаю? Она уже мертва.

— Ну… например, если тебя направить и подтолкнуть, то ты сможешь сказать, кто убийца, еще до того, как их найдет Вера. Как вообще их найдет полиция.

— Погоди-ка, Руслан, — Кай нагнал его, постарался сбоку заглянуть в лицо. — Ты… ты эту жизнь по-другому жил. И ты отличаешься от того человека, которым я тебя знал. Не сильно, но все же… Руслан, ты сможешь убивать?

— А зачем, ты думаешь, мне знать убийцу? За Катю я смогу. И меня воротит, когда я думаю, что его просто поймают, посадят, он отсидит, а то и вовсе под дурачка скосит, они это любят.

Некоторое время потом шли молча, но так же упорно. Свернули к лесу. Кай последние несколько минут размышлял над тем, стоит ли вообще это говорить, потом все-таки рассказал:

— Знаешь. Однажды я оказался в мире, где ты привозил меня на место преступления. А я мог увидеть, как это произошло, и кто это сделал.

— Уверен, что не надо повернуть? Ты же даже рассказов об этом боишься.

— Знаешь… мне пятнадцать и я никогда не был особо агрессивным.

Руслан фыркнул от смеха.

— Мне понадобится эта ненависть, чтобы довести до конца… Чтобы убить этого человека. И я должен знать, как все произошло, чтобы не допустить этого снова… Хаски, ты когда-нибудь хотел посмотреть, как рушится мир?

Руслан обернулся, улыбнулся как-то тепло и грустно и вместо ответа произнес:

— Ты снова называешь меня этим именем.

* * *

Кай знал это место, и от этого осознания бросило в дрожь. Руины и сделанные энтузиастами фанерные постройки. Место не так глубоко в лесу, недалеко от больницы. Его использовал клуб по пейнтболу для тренировок и игр. Именно тут Кай в самой первой реальности и «сожрал» Легиона. Именно тут был тогда Хаски со своей бандой. Руслан заметил еще на подходе, как побледнел Кай, принял это за страх, уточнил еще раз:

— Идем? Или в другой день?

— Руслан, сука! — окликнул знакомый голос. У одного из укрытий стояла Вера и с ней Игорь в форме. — Чего ты его сюда привел?

— Гуляем, гражданин начальник, — расхлябанно ответил Руслан. Они ни в одном из миров не ладили, и если бы ночью тут убили Руслана, Вера вряд ли осталась бы расследовать. Казалось, эти двое даже прожив жизнь по-другому чувствовали друг к другу безотчетную ненависть. — Гулять уже запрещено?

— Я кого-то говорливого на пятнадцать суток засажу.

— Что, без повода? — Руслан продолжал скалиться в улыбке, и держался впереди так, чтобы закрыть Кая. Прятал его. Игорь выпрямился, непривычно серьезно приказал:

— Ты, блин, чего добиваешься? Уводи его отсюда сейчас же.

— А он тоже пока свободен. Или и его арестуете? Слушайте, Саше не семь уже…

— Даже ее родителей сюда бы не привел. А ты — конченный садист, раз привел, — припечатал Игорь и уверенно двинулся к ним.

— А это что, твоя территория? Мне казалось, что твой район у вокзала, — продолжал Руслан, отвлекая на себя внимание и агрессию.

А Кай почувствовал. Место словно масляной пленкой было покрыто, как иной мир. Поле, в которое нужно было вступить, чтобы увидеть. И находилось оно у Веры за спиной.

Кай уверенно вышел из-за друга, так же уверенно прошел мимо Игоря, увернувшись, когда тот попытался его остановить, схватив за локоть, поднырнул под руку Веры, которая лениво и как-то не всерьез попробовала его перехватить. И так же уверенно влез в окно. Дальше можно было не двигаться — как только Кай коснулся кирпичной кладки, он оказался в этом же месте, но ночью.

Для остальных случилась тоже разительная перемена. Только что Саша уверенно лез в место преступления, целенаправленно двигался к руинам дома, а через одну-две секунды уже развернулся, посмотрел как-то жалко, словно помощи просил, и упал в щебенку у руин.

* * *

Кажется, Руслану тоже досталось. Он смотрел на Кая довольно, со злым задором. Один глаз был заплывший, отчего картина была немного перекошенной, но Руслан словно и не замечал.

— Видел? — спросил Руслан. Кай только кивнул. Сейчас их сплавляло воедино, и он знал — так же, как недавно Хаски защищал его, теперь сам Хаски будет за спиной Кая, когда будет рушиться мир. Потому что Хаски должен помнить, что произошло, и в нем тоже должна быть эта ненависть.

— Саша! Чего вы туда полезли?! — Виктор оттолкнул Руслана, пихнул Каю в руку стакан воды. — Ты думал, что выдержишь, что ли? Книг своих начитался? Я весь твой шкаф выкину, если будешь пытаться сам их найти.

— Их, — кивнул Кай, успокаиваясь. Он впервые ощущал себя на свой настоящий возраст. — Пятеро.

Понял только Руслан, кивнул, поджав губы. Это было сложнее, но по-прежнему возможно. Кай вместо того, чтобы ссориться с братом, отставит стакан дальше, обнял его за шею и некоторое время молчал, потом заговорил негромко:

— Знаешь, это ты сейчас так относишься… Она была в тебя влюблена. И ты любил ее, — Виктор не спорил из какой-то жалости, но напрягся. Он не мог знать, что Кай прощался, но чувствовал, что надо молчать. — У вас должно быть все хорошо.

— У нас с мамой? Ты куда собрался? — догадался наконец Виктор, попытался отодвинуть брата от себя, но Кай не пустил.

— Я очень постараюсь, — продолжил Кай.

— Что постараешься?

— Не испортить все.

— Вот правильно… Давай, я отвезу тебя домой. Звонила мама, сказала, что Руслану к нам больше приходить нельзя.

Хаски показал язык, но особо не был разочарован. На фоне всего происходящего это не казалось чем-то страшным.

* * *

Кай улизнул из дома в тот же вечер. Его не выпускали даже в магазин за продуктами, поэтому пришлось подловить момент и сбежать как всегда, через балкон и добрую соседку снизу.

Мир за спиной Кая сейчас с его уходом словно переставал существовать. Хаски ждал на лавочке во дворе и, кажется, давно, судя по тому, что успел замерзнуть. Кай выглядел уже совсем иначе: решительным и спокойным, теперь к лесу вел он. Не обязательно было делать это там, но там была сильнее всего ненависть.

— Раньше я разрушал полностью. И создавал полностью. Понимаешь… те миры не были идеальны. В них Игоря и Веру убили на глазах брата. Потом еще ты… Ну, ты исправился теперь, это да. Но в том-то и дело. Этот мир, он, понимаешь… идеален. Он именно такой, каким я хотел его видеть.

— Если бы не ее смерть, — кивнул Руслан, понимая. Он тоже шагал уверенно, спокойно.

— Именно. Но я никогда раньше так не делал… Я все портил. Пытался спасти, но получалось, что менял мир так, что делалось хуже. И ты мне нужен просто позарез… Я собираюсь сломать только последние два дня.

— Ты же не думаешь, что просто предупредишь ее, и все будет хорошо? — напомнил Руслан. Кай обернулся и посмотрел на него, как на глупого:

— Нет. Конечно нет. Я уже сказал. Нам нужно их убить. Я видел, что они сделали. Слышал. Я не собираюсь их отпускать. Но ей придется снова пережить начало этой истории.

— Почему?

— Потому что иначе для Тима мы будем просто психи и убийцы.

— Веры? — переспросил Руслан, и раньше слышавший, как Кай называл ее так.

— Да. Она нас прикроет. Если, конечно, мы попадемся… прежде всего я постараюсь сделать так, чтобы не попались.

К ночи, в полумраке, идти к лесу оказалось страшновато. На полигоне было тихо, внутрь Кай не пошел, у его границы обернулся и, глядя в глаза Хаски, спросил:

— Ты готов?

— Я тоже исчезну?

— Нет. Я хочу, чтобы ты помнил. Я уже сказал. Ты увидишь, как рушится мир.

— Круто. Такое раз в жизни бывает.

Кай сбился и решил не расстраивать Хаски, и не рассказывать, сколько крушений мира тот видел на самом деле. Вместо этого признался:

— Я не уверен, что получится… И что я не сломаю мир в другую сторону. И что… что нам не станет снова шесть и девять.

— Я уверен, — легкомысленно ответил Хаски. — Давай, Кай. Жги.

Кай только улыбнулся, не стал говорить о том, что и Хаски его так почти не называл. Но это же придало уверенности, за спиной Кая заклубился воздух. Он взял Хаски за запястье, подвинулся ближе. Тот смотрел на появляющегося Легиона и старался держаться спокойно…

С первыми же поползшими по ткань трещинами, у Хаски вытянулось лицо, стало собачьим. На этот раз испугался Кай, но продолжал держать крепко. Хаски стоял спокойно, собачьи голубые глаза Анубиса смотрели с восхищением на то, как мир ломается, подобно стеклянной картинке. Как вокруг появляется первозданное ничто.

Мир не вырос заново, не всосал Кая в новую реальность. На этот раз он собирался из тех же осколков, и Кай складывал его как пазл напополам с Легионом. Они находили осколки последних двух дней и выбрасывали их, как ненужные. Остальные бережно склеивали снова, и мир срастался, его раны затягивались, он снова становился целым.

Когда Кай обернулся на хруст, оказалось, что выброшенные осколки, которые тянулись к разрушенному миру, ест Анубис, со звуком, с каким ел бы лед, и из его пасти на землю стекала красная от крови слюна.

* * *

— Сюда давай… да нормально иди, сука! Поднимайся!

— Что так долго? — спросили из глубины декорации. Оттуда же блеснули белки глаз. Где-то в темноте замычало испуганно, потом были слышны только шаги по битому кирпичу.

— Выбирали.

— Да ладно, первую попавшуюся же притащили? Так?

Голоса делились на два направления — двое ждали внутри постройки, еще трое продирались в непроглядной темноте через обломки и ветки.

— Есть чем посветить-то?

— А если заметят?

— Ночью в лесу свет на полигоне? Когда близко еще и кладбище? Никто не сунется. Никто по лесу ночью не гуляет.

— Стойте, зацепилась за что-то… разве мы не…

Оборвалось криком, от которого сразу вспомнилось и что они в лесу, и кладбище поблизости. В темноте заметались сразу четыре огня. С подсветки экрана несколько сменились на более яркие «фонари» и направились к входу в декорацию, откуда и раздался крик. И если до этого у кого-то еще были сомнения по поводу ужаса происходящего, то они тут же развеялись — у входа лежало тело. Половина раскинув руки — ближе к центру небольшого строения, а ноги, словно дожидаясь подсветки, рухнули рядом со входом.

В том, что осталось от дверного проема, стоял парень в темной толстовке на молнии, черно-белая арафатка закрывала половину лица, верхнюю он сам ладонью прикрывал от света, и видно было только фигуру, в ней угадывался подросток. За его спиной копошилось что-то, от чего казалось, что истинное чудовище прячется там.

— Он один!

Свет забегал по стенам, только самый дальний остался на фигуре, и то вздрагивал. Тогда парень и показал, как смог убить одного из противников, но показал на примере второго, так же разрубив наискосок огромной косой, которой он взмахнул так, словно это был только черенок от лопаты.

— Ты и без меня справляешься, — глухо посмеялся Хаски, выбравшись на свет и закрыв от него Кая. Лицо Хаски до носа закрывала маска, на которой были нарисованы зубы в зверином оскале. У него был настоящий фонарик и луч его забегал по руинам, припечатывая к месту каждого преступника. Тоже молодые, почти подростки, кроме двоих. — Твою ж мать…

— Я предупреждал, — безразлично напомнил Кай. Потому что трое из преступников были те самые «друзья», что в детстве бросили Хаски «умирать». Видимо, не только они отрицательно влияли на Хаски, но и он на них как-то положительно влиял… а может в прежней реальности они просто пили с Хаски в этот день. Или не связались с этими…

У дальней стены стояли близнецы. Кай скрипнул зубами от злости — он их почти сразу узнал. Еще тогда, когда увидел их в флешбеке. Он только теперь понимал, насколько рисковал. Без поддержки Анубиса мир сросся бы обратно. Скорее всего это место оказалось бы пустым, а Гидру убили бы еще где-то.

— Как же вы до такого докатились? — спросил Хаски спокойно, так же поднял биту, указав на близнецов. — Или эти подговорили?

Говорил так, словно у их ног не валялось уже два трупа бывших друзей, которых Хаски знал с детства. Словно в подтверждение своего безразличия, Хаски прошел вперед, вляпавшись в лужу крови как в варенье. Он видел ее, мазнул по ней лучом фонарика, но отнесся спокойно. Кай заметил, как друга трясло, но это были скорее злость и омерзение. Либо они подменяли для Хаски страх сейчас. Но он верил Каю, шел за ним. Даже если бы их нашли и после этого посадили уже обоих…

Их подвело то, что декорация дома была насквозь дырявая: широкие провалы окон, две двери, полу обвалившаяся стена. Один из близнецов, бросив и брата и подельника, панически взобрался по горке ломанного кирпича наверх и вывалился уже в лес.

— Иди! — велел Хаски. — С этими я разберусь!

Кай послушался, так же быстро перемахнул через провал окна, услышав сзади испуганное, срывающееся:

— Рус! Ты же Рус! Это же я!..

Кай не стал слушать, он знал, что Хаски этим теперь не проймешь. Кай же прислушивался к шагам впереди. Никогда раньше он не видел кого-то из близнецов в таком ужасе, а ведь игра сводила их в разных ситуациях. И от этого прокрадывались сомнения, что они не монстры, они тут тоже люди… если бы Кай просто встретил их на улице, то ничего им не сделал. Он не знал бы, как на них влиял этот мир. Но не теперь, когда он видел, как они убивали, к тому же близкого ему человека.

Цель ушла в небольшой лес вокруг площадки. Бежать по нему было проще, чем по настоящему, но все же не так просто. Оба не включали света. И Кай всерьез испугался, когда шуршание шагов и тяжелое дыхание впереди стихли. Он замер, прислушиваясь, вперед шел быстро, но старался дышать через нос, чтобы не мешать себе посторонними звуками.

А потом затылок взорвался резкой болью, и звезд стало в разы больше.

Кажется, падая Кай на секунду лишился сознания и в себя пришел уже при ударе о землю, безнадежно почувствовав, как выпал из рук телефон. И косы при себе у него не было, для ее появления требовалось несколько секунд. Кай больше испугался того, что теперь противник убежит в лес, пока его преследователь тут валяется, и найти его снова будет уже невозможно… но тут неожиданно близнец сел сверху, ему на грудь, ногами придавив руки к земле. В глаза ударил свет фонаря, нестерпимо яркий, платок с лица сорвало, оставив болтаться на шее.

— Могли бы просто попросить, мы бы взяли вас с собой поиграть.

— Она мой друг, — прохрипел Кай, пытаясь вывернуться. Хватка была не то чтобы профессиональная, но какая-то со знанием дела. Храбрился… У Кая еще оставался Легион. Оставался…

— Так я и не сказал, что в качестве зрителей. Поиграли бы с вами троими, раз вы друзья.

Но при попытке вызвать его — Легион проигнорировал. Воздух даже не шелохнулся. Он мог устать, мог плюнуть, а мог закрыться от Кая и отказаться помогать ему дальше… У Кая банально могло сейчас не хватать сил на то, чтобы вытащить Легиона в этот мир. Но теперь Кай оставался бессильным, к тому же в невыгодном положении… и они убежали достаточно далеко от того места, где их еще мог услышать Хаски.

Его начало трясти, и близнец почувствовал это. Похоже, он и сидел сверху только чтобы ощущать реакцию, и в лицо светил, чтобы поймать любое изменение. А вот Кай кроме этого яркого света не видел ничего. Медленно, как змея, рука погладила шею, и резко сдавила, вцепившись, вдавив кадык. Кай и раньше сопротивляться не мог, теперь же чувствовал, что проваливается. Почти ощущал, как земля под его спиной открывает холодные недра, чтобы принять его. А потом послышался треск. Это была не земля — под горлом Кая, за его спиной по миру шли трещины. Мир не мог позволить умереть создателю и рушился сам, без участия Легиона. Жертвовал собой, чтобы снова воскреснуть. Мир, в котором Кай прожил самые счастливые годы…

Он не сразу понял, когда противник вдруг резко дернулся, как от конвульсии, и, спустя пару секунд, повалился сверху. На лицо брызнуло чем-то, телефон с включенным фонарем тоже выпал из рук, осветив третьего человека, и Кая передернуло в первое мгновение, когда он понял, что тут был третий. И успокоился, осознав, что третий его только что спас. Кай постарался рассмотреть в нем Легиона, но фигура была слишком хрупкой. Потом решил, что это подоспел Хаски, и вроде бы сходилось… но фигура вдруг всхлипнула — тихо, испуганно, женским голосом. Кай подскочил еще до того, как успел осмыслить это движение, и, когда обнял Гидру, их обоих повело в сторону. Девушка тоже на ногах держалась неуверенно.

— Я говорила, что не хочу с ними идти, — шептала она горячо, потом медленно догадалась, обняла Кая за шею и ткнулась куда-то в плечо. — Там… люди, они ведь видели. Но не помогли. Я пыталась позвать…

Кай слушал молча, только гладил ее осторожно по волосам, по спине, второй рукой притянув к себе и не отпуская. Ему тоже хотелось плакать, потому что всего несколько часов назад он снова был в мире, где Гидра умерла… и вот она, снова тут. С ним.

* * *

— Я его никак заставить не могу в полицию сходить, заявление подать… Пока Вера в городе, она бы поискала, с кем вы подрались… поговорила бы с ними. А то они от вас не отстанут.

Кай видел только мягкую черноту, и никак не хотел убрать ее от лица. На затылке лежала грелка со льдом. В больницу он не ходил, иначе полиции стоило бы только спросить, не приходил ли кто со следами побоев.

— Мам, не говори ерунды, Вера занимается серийными убийцами. Те ребята нас и не запомнили.

— Ага. К тому же Саша их отделал больше, чем они его, — послышался голос Руслана, и Кай недовольно снял полотенце с правого глаза, чтобы посмотреть угрожающе, но наткнулся на стоящую за спиной Руслана маму и закрылся обратно. Руслан сидел верхом на его компьютерном стуле.

— Из-за тебя Сашу побили? — предположила мама.

— Ни в жизнь. Они к девушке приставали. Саша вступился, я просто отвлекся.

— Надо все-таки в больницу.

— Зинаида Андреевна сказала, что все в порядке, — быстро пресек Кай.

— Зинаиде Андреевне шестьдесят и она педиатр, — напомнила холодно мама.

— Если к завтра не пройдет, схожу в больницу, — соврал Кай. Услышал, как заскрежетал замок входной двери, снова убрал от глаз полотенце. Виктор влетел в комнату, ни с кем не здороваясь сразу подошел к брату, да с такой решительностью, что Каю показалось — ударит. Но Виктор упер руки в колени, наклонившись.

— Живой? — спросил он. Кай кивнул. — Совсем ты без приключений не умеешь. Как тебя такого отпускать в другой город?

Кай поджал губы и отвернулся. Брат туда же — мама только недавно прочитала лекцию о том, что за Сашей лучше приглядывать как следует; и если не хочет каждый день звонить домой и доказывать, что жив, то пусть в местный институт поступает.

— Нормально можно отпускать. Постоять за себя сможет, — послышался смутно знакомый голос, которого Кай уже много лет не слышал. Он удивленно обернулся и даже встал, оставив полотенце и грелку на диване.

— Здравствуйте, — хрипло поздоровался Кай. У двери в комнату стоял Гранит в строгом деловом костюме и тугом галстуке. При виде него мама выпрямилась и попыталась как-то незаметно пригладить волосы. Виктор негромко отчитал:

— Из-за тебя начальнику пришлось везти меня домой.

— Ничего страшного, — кивнул Гранит. — Семья это важно. Однако, время, Виктор. Еще пять минут, и мы начнем опаздывать. Рад, что с твоим братом не так все страшно, как тебе казалось. Сядьте, Александр. Вам сейчас лучше отдыхать.

Кай кивнул и послушно сел на диван, положив под голову грелку, но продолжал наблюдать, как быстро собирался Виктор, снова обуваясь. И за спокойно ожидающим у двери Гранитом. Тот кивнул всем и вышел, следом поспешил Виктор.

— Витя что, на мафию работает? — прорвало Руслана, как только дверь закрылась. Мама шикнула на него, ответила негромко:

— Сергей Юрьевич Гранитный один из лучших юристов в городе. Виктор его помощник, почти сразу после института смог к нему устроиться.

— Они преступников отмазывают? — не успокаивался Руслан.

— Ну что ты говоришь… Виктор же хотел быть полицейским. Они занимаются гражданским правом, а не криминалом.

Руслан хмыкнул. Кай почувствовал, как не смотря на лед сильнее заболел затылок. Сначала близнецы, теперь Гранит… И Легиона он по-прежнему больше не мог вызвать.

Глава 12

— Эй, Сань? Ты плачешь что ли?

Кай опомнился, провел по лицу рукой — слез не было, хотя запах свечной гари и мог способствовать этому. На торте горело восемнадцать разноцветных маленьких свечей. Каю пришлось ждать этого больше одиннадцати лет.

— Что за бред? — Кай попытался улыбнуться, но никак не получалось вдохнуть полной грудью. Он ощущал себя расклеившимся. — Со мной все в порядке…

— Не волнуйся, восемнадцать — это просто дата, — продолжил Руслан. — Для нас ты так и останешься маленьким мальчиком.

Кай под общий смех пнул его под столом, хотя и не сильно, и наконец задул свечи.

Уже год комната была в полном распоряжении Кая — Виктор наконец купил отдельное жилье. И по стечению обстоятельств, как раз год Кай и жил отдельно, в Московском общежитии при институте, в который поступил в итоге. Казалось, что будет сложно, но помогать ему взялись и мама, и Виктор, поэтому первый год его даже баловали. При хорошей жизни к восемнадцати годам Кай вытянулся до ста семидесяти двух сантиметров, и надеялся все-таки вырасти еще. Так как это происходило постепенно и фотографий прошлых реальностей у него не осталось, Каю казалось, что он не изменился. Только засечки на стене показывали, что изменился.

На его дне рождении, которое он отмечал в своем городе (все равно лето и каникулы) были все те же друзья: Гидра, Дроид и Хаски. Они продолжали общаться, виделись в те выходные, когда Кай и Катя возвращались домой, и праздники старались проводить вместе. Кай боялся только, что когда у них начнут появляться свои семьи, они забросят эти встречи, но пока что все шло хорошо. Он вырастил свой идеальный мир.

Виктор тоже обещал зайти, но безбожно опаздывал. Кай старался не касаться его работы, мама только говорила, что брат занят чем-то очень серьезным. И все. Кай и отвлекать его не хотел.

— Ну что там, появилась у Саши девушка в столице или он по-прежнему верен больной? — Руслан полез вытаскивать свечи из торта. Воспоминание о Веге огорчило. Кай звал и ее тоже, но Вегу уже не выпускали из больницы, она провела там последние полгода. Недавно пошутила, что если ее и отпустят домой, то только доживать. А Кай ощущал ее увядание так, словно у него отсыхали легкие. Иногда он думал, не потому ли так долго живет Вега, что он не хочет ее отпускать… но у него уже не было никакой силы в этом мире. Последние три года он жил как обычный человек. Но и мир больше не требовал его вмешательства. Все было хорошо.

— Он выбирает, — лаконично ответила Катя, прибавив Каю уверенности. Руслан удивленно приподнял бровь, Кай ответил на это выразительным взглядом.

— И выберет все равно больную? — наконец сорвался Руслан. Миша отвел взгляд, Катя раздраженно шикнула. Миша просто думал, что нельзя про больных шутить, а Катя как-то после очередного посещения больницы успокаивала Кая, когда у него сдавали нервы. Все-таки тут он был уже несколько лет знаком с Вегой.

Хотя разошлась их компания только часам к восьми, брат пришел еще позже. Сегодня, еще и после работы Миши и Руслана, просто посидели за общим столом. Именно справлять день рождение Кай собирался в выходные, с палатками и походом к озеру, поэтому и разошлись так тихо и быстро. Виктор же появился как раз, когда Кай домывал тарелки. Негромко поговорил о чем-то с матерью, и дверь снова хлопнула. Кай подумал было, что Виктор передал подарок ей и ушел, но именно Виктор вошел в кухню. Вошел и сел за небольшой столик.

— У нас остался торт, — мягко предложил Кай, хотя и понимал уже — что-то не так. И Виктору не до торта. Что-то с работой?..

— Ты же знаешь, что мы с Катей встречаемся?

«Ревнует», — подумал Кай и кивнул, выключил воду и развернулся к брату. Виктор продолжал смотреть серьезно, в то же время как-то отрешенно.

— Не так давно… кое-что случилось, и у нее был нервный срыв. Она кое о чем упоминала… я сделал вид, что не понял. Хотя я понял. Она говорила, что вы с Русланом ее спасли, когда ей было пятнадцать. Да и тебе было пятнадцать.

Кай напрягся. Только теперь заметил, что в коридоре белеет хищным пятном еще кто-то — но не мама. У двери в прихожей с выключенным светом стояла Вера.

— Примерно тогда же произошла одна история… помнишь, вас еще побили с Русланом? Вы тогда сказали, что за кого-то заступились, но не сказали за кого.

— И что? — решил блефовать Кай, сложил руки на груди и вздернул подбородок, получилось нервно. — Да, мы тогда помогали ей. Она все еще помнит ту историю?

— И как же все было?

— К ней пристали трое. Когда мы попытались им объяснить, что она наш друг и вообще так не делают, оказалось, что они настроены серьезно и…

— Пятеро, — перебил Виктор. У него тоже были какие-то прокурорские замашки, сказывалась профессия.

— Может быть, — кивнул Кай, не зная, что точно рассказала брату Катя. Еще и Тим… Все равно что брат зарядил бы ружье и оставил висеть в коридоре. Кай впервые в этом мире чувствовал от Веры опасность. — Ты хочешь сказать, что мы виноваты в тех трупах, которые тогда нашли в лесу?

Это была известная история, весь город гудел об этом. Пять трупов в лесу, к тому же такие… на полицию давили первые полгода, но на Кая и Руслана так и не вышли. Они не оставили следов.

— Нет, это же так глупо. Тебе тогда пятнадцать было. Это сейчас ты вытянулся, а тогда был… ну мальчишка мальчишкой, — Виктор улыбнулся и тут же словно одернул себя за эту улыбку, продолжил в том же тоне. — Конечно, я это не связывал с тобой, Саш.

Белое пятно двинулось вперед, вышло в кухню. Кай кивнул и нервно предложил снова:

— Привет, Вера. Там еще остался торт.

— Привет, Саш, — кивнула Вера, тронула старшего брата за плечо, глядя при этом в глаза Каю. — Вить, пойди матери помоги, а то вечер уже.

— Еще и девяти нет, — возразил Виктор, но вопреки словам встал, направился к двери, словно сам еще не понимал, что делает. Вернулся с полпути, и, казалось, в сотый раз повторил, грозя Вере указательным пальцем, как ребенку:

— Ты не тронешь моего брата.

— Обещаю, — кивнула Вера. Только после этого Виктор так же зачарованно вышел. Вера перевела уже совсем другой взгляд на Кая. Тот чувствовал себя кроликом перед удавом и готов был в любой момент прыгать в окно, как от самой главной опасности, но все еще надеялся ложью исправить ситуацию. В конце концов никто не сможет объяснить, как Кай их убил. — Чтобы защитить девушку следовало убить всех? Один пытался бежать, его нашли дальше в лесу. Вы что устроили?

— Это не мы, — повторил Кай.

— Это потому, что я полицейский?.. Все намного хуже, Саша. Кроме Виктора и Игоря только мое начальство знает, но как по-твоему, кто я? Хороший следователь? Думаешь, оно так расследуется — приезжаешь в город, смотришь на труп и уже знаешь, кто маньяк? Ты думаешь, я героиня сериалов? Знаешь, кто я на самом деле? Палач. А теперь угадай, на кого мне поступил заказ?

В горле пересохло, Кай сморгнул трижды, осторожно глянул на окно. Оно было открыто и на подоконнике спокойно сидела кошка. Новая, не та, которую в одиннадцать принес Кай — ее он тоже до конца спасти не смог.

— Но эти серьезные дяди думают, что вы убили их просто так. Ты не представляешь, насколько вовремя Виктор вдруг рассказал, что с его девушкой три года назад случилось… что-то. Что, Саша? Знаешь, мне было больно и неприятно, хотя я знаю, какими милыми могут казаться маньяки. Ты вроде парень хороший, но когда тебя заказали, мне и в голову не пришло, что ты мог кого-то там защищать.

— Это все ложь, — наконец решился Кай. — Мне пятнадцать было. Все ограничилось дракой.

— А с другой стороны, кто знает. Может она разыграла эту сцену, чтобы спасти вас. Ты же мог ее уговорить, вы с первого класса дружите… Знаешь, оно иногда передается. Помнишь, мы тебя в лесу нашли. После того, как родители тебя связали и везли убивать. Бывает так, что дети вырастают такими же, как родители.

Кошка спрыгнула с подоконника на пол, пошла без спешки через кухню в другую комнату, не замечая подвоха. Для Кая путь был свободен, но такой побег не остался бы без последствий. Кто знает, сможет ли он вообще бежать, выпрыгнув с третьего этажа? Вряд ли.

— Саш, если ты будешь и дальше так хорошо врать, я откажусь от этой работы и тебя найдут другие люди. Доказательств на тебя все равно нет, но… спорить могу, Руслана подговорил ты. Миша тоже там был?

Кай молчал, и в то же время чувствовал, как поплыл мир. Он оказался на острие лезвия — если Тим был уверен, то ложь Кая правда могла быть опасной для него. И по понятным причинам не менее опасной была и правда. Мир оставался целым, а вот жизнь рушилась, без спецэффектов, без треска стекла. Под негромкий и спокойный голос Веры. Кай уже не был уверен, что сможет отмотать этот момент назад.

— Я твоему брату обещала, — совсем грустно закончила Вера. — Правда, вас Катя спасла. Я бы даже домой к тебе не стала приходить и брата втягивать… тебя бы просто в гаражах нашли с дырой под ребром. Просто на улице хотела подойти и позвать в сторону… ты бы пошел. Ты мне доверяешь. Ну а потом и Руслана… Но мне эта история изначально не нравилась. Пятеро в лесу ночью. Ножи, электрошокер… наши шептались, что они демонов вызывали и вызвали, наконец…

Вера дала ему после этого несколько секунд, потом резко поднялась, направилась к выходу, уже не глядя на Кая продолжила:

— Ладно, не здесь же в самом деле… лучше беги. Как сможешь дальше, и не в город. Я оставлю…

— Я один был там, — негромко соврал Кай. Вера обернулась уже не такой подавленной, но все же с явным укором в том, что Кай делает из нее дуру. — Катя успела написать, прежде чем ее туда затащили. Да, он убегал, но я в тот момент боялся, что он расскажет или снова найдет ее.

— Ты чертов монстр, — покачала головой Вера. Кай кивнул, чувствуя опустошение внутри:

— Да. Не знаю, что на меня нашло и как я смог это сделать. Я не побегу. До встречи, Вера.

— Нахер иди, — огрызнулась она, но уходить теперь не спешила. Встала в дверях, сложив руки на груди, словно охранник выхода. Кай смотрел ей в глаза, у него все тело затекло от неподвижности, но даже переминаться с ноги на ногу он не решался. — Ты кем себя возомнил?

— А ты? — спокойно вернул вопрос Кай.

— А я врала.

— Нет, не врала, — уверенно продолжал Кай. — Я к тебе на работу не напрашиваюсь. Но и ты не поверила, когда тебе сказали… а хотя нет, Вер, тебе ведь и не говорил никто. Только брат наверняка рассказал, что нас с Русланом избили. Они с мамой боялись, что те ребята вернутся. Они же не знали, что некому возвращаться.

Вера наконец сдвинулась с места и направилась к Каю. Тот снова ощутил внутри словно сильный ветер — порыв бежать, прямо в окно. Вера давала ему эту возможность, она подошла без спешки, как в замедленной съемке. Подхватила с мойки нож и размахнулась. У Кая наконец сдали нервы, он пригнулся, закрыв голову.

— Сопляк! — с каким-то злым задором выкрикнула Вера, швырнув нож обратно в раковину. — Да, только я знаю. И Витя, если ты решишь и меня убить.

— Я тебя тоже спас, вообще-то, — снизу вверх смотрел насупившийся Кай, не спеша подниматься. Ноги не слушались.

— Вот и славно.

— Ты правда могла меня убить? — рискнул Кай, и сел прямо на пол, привалившись к кухонным шкафчикам спиной. Ответить Вера не успела, даже намека не дала — дверь открылась, и поспешно вошедший Виктор тут же понял все неправильно — вбежал в кухню, оттолкнув подругу, застыл над Каем, спросил обеспокоенно:

— Все в порядке?

— Просто… споткнулся и решил сделать вид, что мне и так нормально, — пожал плечами Кай. Мама выглядела тоже чуть нервно, но скорее подчиняясь панике Виктора. Если бы она знала, что происходит, реакция была бы более бурной.

— Мы поговорили, — потирая бок, которым налетела на угол, сказала Вера. — Еще раз с днем рождения, Саша. Надеюсь, подарок понравился.

— Так ты ничего не принесла, — обнаглел Кай, тут же засмеялся нервно. Он понял намек — ему только что жизнь подарили.

* * *

Холл здания выглядел богато, был зеркальный от мрамора. Для того, чтобы дойти до стойки регистрации, нужно было пройти еще двоих охранников серьезного вида, которые особенно пристально рассматривали Веру. То ли нравилась как женщина, то ли боевую выправку заметили. Только после досмотра от стойки ресепшена им улыбнулась красивая девушка, мягко и тихо уточнив:

— Вам назначено?

— Да, — подтвердил Виктор. Вера стояла за его спиной как личная охрана, заложив руки за спину. Оружия при ней не было, они ведь только поговорить пришли.

Девушка выписала два разовых пропуска, оба тут же заламинировала и указала на лифт, пояснив:

— Третий этаж, прямо напротив лифта.

— Спасибо, — кивнул Виктор, забирая пропуска сразу на обоих. Вера по-прежнему держалась у его правого плеча. Лифта они ждали в томительном напряжении, пока их в пустом холле рассматривали и охрана, и девушка. И когда за ними закрылись железные створки, Виктор вздохнул с облегчением.

— Ты прямо как в первый раз, — улыбнулась Вера. Виктор выпрямился, поправил галстук. Он был при костюме, на Вере штаны и белая рубашка.

— Слушай… насчет Саши.

— Я же тебе все подробно разжевала. Хороший парень. Ничего я ему не сделаю.

— Учитывая новые обстоятельства, давай его в это не втравливать, — закончил Виктор, глядя перед собой, а не на Веру, но в отражении видел ее. Девушка пожала плечами как-то безразлично:

— Втравливать во что? Тут чисто юридические формальности, а я с тобой таскаюсь для авторитета. И чтобы тебя не убили за те вести, что ты разносишь. Как мама? Спрашивала что-то?

— Если бы мы просто попросили ее пока уехать, она бы ничего не заподозрила. Но мы сначала Сашу кошмарили, потом ее отправили.

— А Саша?

— А брата отправлю на учебу пораньше, как закончим с подготовкой. В Москве-то интереснее, чем у нас. Да и город большой… его там не найдут.

— Хорошо, — кивнула Вера одновременно с тем, как открылись двери.

Стекло в кабинете шло от стены к стене, но вниз достигало только половины, да и сверху оканчивалось на полметра от потолка. Получалось странно. В центре стоял стол, ничего лишнего. Кроме еще двух охранников у дверей, которые там же и остались, пока Виктор и Вера садились в кресла посетителей. Кресла были удобными, такие не каждый руководитель себе мог позволить, не то что гостям. Вера, впрочем, села на край, как на лавочку, уперла локти в колени. Виктору тоже тема разговора не позволяла расслабиться и, после приветствия и рукопожатия, он положил на стол пухлую пластиковую папку. Хозяин кабинета — упитанный мужчина под сорок, который, казалось, просто растянулся под габариты слишком просторного кабинета, кивнул, открыл на первой же странице, впился взглядом в содержимое. Но потом стал пролистывать, заметно нервничал.

— Он вам видно сильно насолил, раз вы так за него взялись? — наконец отложил папку мужчина. Сидел, подперев щеку кулаком и глядя в глаза Виктору, Веру словно и не замечал.

— Да, — коротко кивнул Виктор. — И я не хотел бы доставлять неприятности вам своей борьбой. Времена меняются. Сотрудничать с мафией больше не рентабельно. А этот человек… он ведь уже приносил вам проблемы.

— Терпимые, — кивнул мужчина, снова постучав по папке. — Значит, если я не приду его защитить и не задействую свои связи, то все останется между нами?

— Я не враг вам. Вы делаете полезное дело, создали предприятие, научились жить… в правовом поле. Он же продолжает запугивать и убивать. Его надо остановить, иначе он и вас за собой потянет… Или напомнит о том, что вы ему должны.

— Это он любит, да… хотя я уже раз пять ему этот долг отдавал… вот уж честно, лучше бы деньгами. Рискните. В конце концов не вмешиваясь я ничего не теряю?

— Именно, — Виктор сдержанно кивнул, поднялся, не забирая папку. Вера потянулась следом. До этого ее как бы и не замечали, но теперь провожали напряженным взглядом. Словно с ней была отдельная договоренность.

В лифте Виктор, не сдержав кривой улыбки, ослабил галстук, выдохнул раза три и стер со лба пот.

— Хорошо держ… — начала Вера, но ее перебил телефон. Глянув на экран, она замешкалась, но вызов приняла.

— Да.

— Привет, милая. — Виктор услышал разговор в замкнутой глухой коробке, и тут же смутился. Голос был не Игоря, но все же сложно было представить, что у Веры есть личная жизнь. Тем более такая, кто так расхлябанно может называть ее «милой». — Ох и натворила ты со своим другом дел. Но знаешь что, говорят его сестренке недавно восемнадцать стукнуло. Ну так вот, изменять так изменять. Ждите оба ответочку! Чао.

Вера, так ничего и не сказав, сбросила вызов. Двери открылись, Виктор растерянно смотрел на нее, не понимая. Ошиблись номером? Вера же из лифта почти вылетела, пришлось догонять.

На секунду показалось, что охрана на дверях от нее шарахнулась, но быстро взяла себя в руки.

На улице, так же быстро направляясь к машине, Вера снова кого-то набирала.

— Это… что? — спросил Виктор, опередив ее и первым открыв машину. Вера села на пассажирское, не отрывая трубку от уха, в сторону бросила:

— Стукач.

— И что значит этот шифр? — Виктор сел за руль, но заводить не спешил. Вера наконец дозвонилась, заговорила взволнованно:

— Руслан? Да, та стремная баба… Саша с тобой? Не ври, он всегда с тобой. Хватай его и езжайте в Малыгино. Да плевать, откуда я знаю! Это серьезно! Это, бл*, настолько серьезно, что я сама тебе звоню, так что язык в жопу засунь и выполняй.

Виктор почувствовал, как по спине потекла капля пота, а волосы словно вдруг стали накладными, чужими.

— Саша? — смог выговорить он. Вера раздраженно цыкнула:

— Говорила же, сразу надо было его отправлять… не ждать.

* * *

— Саня, мы уезжаем из города, — объявил Руслан, сбросив вызов, тут же стал копаться в контактах в поисках еще чего-то. Кай шел к проходной больницы, но остановился, обернулся, посмотрел в ожидании, что вот-вот Руслан сознается, что пошутил. Тот улыбался, снова звонил кому-то. — Такси? Машину к больничному комплексу. Госпитальный корпус, где взрослые лежат.

Кай решил не вмешиваться, снова направился к проходной, и на этот раз Хаски поймал его, потянул к себе за локоть.

— Меня ждут, — напомнил Кай. В рюкзаке была тетрадка Веги, и там же — распечатанные листы того, что писал Кай. Руслан, до этого вроде бы шутивший, локоть сжал сильно, до боли, улыбка сменилась на что-то ломанное, нервное.

— Не отходи от меня. Мы ждем машину. В другой раз.

— Кто звонил? — догадался спросить Кай. Обычно он в дела друзей не лез и особым любопытством не страдал, но это видимо был связанный с ним звонок.

— Полоумная ваша. Но тут я бы лучше ей поверил…

Кай верил тоже, только глянул еще раз на больничное крыло и вернулся к дороге, ждать машину.

— И куда мы едем?

— Она откуда-то знает, что у нас остался дом. Что-то вроде дачи… Бабушка раньше жила там. Мама туда обычно летом приезжает. Думали правда будет как дача… Жить там можно.

— Жить? — переспросил Кай. — И на сколько ты думаешь меня спрятать? У меня с собой никаких вещей…

— Молчал бы, — фыркнул Руслан. — Я вообще завтра на работу должен был выйти… Ты что-то знаешь?

— Да, — уверенно кивнул Кай. — Она угрожала мне не так давно. — Руслан присвистнул. К нему возвращалось хорошее настроение. — Но… она говорила, что только она знает…

— О чем?

— Об убийстве, — едва слышно отозвался Кай. Руслан снова загрустил, скривил губы, спросил так же тихо:

— Все о том же или ты еще кого-то убил?

— Все о том же.

— Блин, времени прошло… Она дает тебе фору?

— Сомневаюсь. Скорее еще кто-то заинтересовался. Но кроме нее и близких нам людей никто не смог бы сложить два и два и понять, что нас побили накануне того дня, когда в лесу нашли трупы, — Кай на всякий случай осмотрелся. — Я не знаю… она не направляла бы нас в место, которое и сама знает. И в то же время меня не переселили к Виктору… Мне это не нравится. Но, я надеюсь, нам скажут, когда доберемся до места.

Чтобы не тратить время, Кай достал телефон, проверил не было ли звонков, которых он не слышал и, ничего с него не отправляя, выключил и достал оттуда аккумулятор. На всякий случай, потому что не знал, кто может его искать.

Такси подъехало, как только Кай закинул телефон в рюкзак. В маленьком городе они обычно реагировали быстро. Руслан же словно в боевой режим перешел. Хотя его жизнь была в этом мире спокойной, некоторые навыки все равно остались, и он поднял руку, не пуская Кая вперед, хотя тот и продолжал стоять.

— Не наш, — бросил Хаски, внимательно следя за машиной. Таксист — крепкий мужичок с залысиной, открыл переднюю дверцу и позвал:

— Садитесь, я за вами. Машина сломалась у того, я подменил.

— Мы никого и не вызывали, — талантливо соврал Руслан. Водитель удивился и осмотрелся, люди рядом были, но они шли. Никто из них машины не ждал, но в нескольких метрах от этого места была остановка, на нее Руслан и указал: — Там спросите. Может быть из них кто-то?

— Да нет, ребят, я за вами, — водитель попытался улыбнуться, получилось неуверенно. — Вы же ждете?

— Мы друга ждем, он подъедет, — продолжал Руслан непривычно вежливо. Рядом была автостоянка для больницы, поэтому тут можно было останавливаться. Туда, пока они разговаривали, заехала машина, притормозив у самого края линии тротуара, и все же в нескольких метрах от них. Это тоже не было похоже на такси.

Ложь Руслана вскрылась до того, как водитель успел придумать ответ — подъехала новая машина с рекламной надписью того такси, которому принадлежала. Руслан слегка подтолкнул Кая, он осторожно и неловко подошел и сел на заднее сидение. Руслан — на пассажирское, рядом с водителем.

— За город будет…

— Мы передумали, нам в город, — отрезал Руслан. Водитель проворчал что-то, но не отказался, уточнил:

— Куда?

— Давай так. Везешь нас на вокзал. Там кое-что провернем, и я заплачу так, словно ты нас за город увез. А ты сделаешь крюк в другую сторону.

— Двойной тариф за город.

— Идет, — кивнул Руслан и, глянув на Кая в зеркало заднего вида, уже ему сообщил: — Должен будешь.

Машина, которая подъезжала к больнице и из которой так никто и не вышел, без спешки снова выехала и отправилась за ними.

— И газу прибавь, — попросил Руслан, тоже глядя на нее. — Опаздываем.

* * *

У Веры дома уже ждал Игорь — взволнованный, бледный. Казалось, губы по привычке тянулись в улыбке, но она все норовила сплыть с лица. Игорь даже пошутил как-то без задора:

— Ух ты, живой.

— Они и на брата охоту открыли! Чем они думали, он же даже не родной?! — Виктор кинул рюкзак на диван рядом с Игорем. Дома ему теперь тоже появляться нельзя было. Вера просмотрела телефон, скомандовала:

— Присмотри за Витей, у меня еще пару дел. Витя, мне нужны деньги.

Игорь удивленно смотрел, как рассчитывался Виктор. Причем сумма была небольшой. Словно он Вере за каждый день работы платил. Заметив его взгляд, Виктор опомнился и решил пояснить:

— Саша не смог зайти домой. Решили, что ему понадобятся вещи первой необходимости. Да и на первое время деньги не помешают… Хотя сейчас все пойдет быстрее. Не хочу, чтобы семья теперь годами пряталась.

Вера вышла, не обращая внимания на разговор. Сразу стало как-то лучше дышать, потому что при ней Виктор еще держался.

В конце концов это начал именно он. Лет в девятнадцать решил, что сможет прижать убийцу отца. С друзьями в полиции и с хорошим образованием в юридической сфере, собирая по крупицам информацию и узнавая, почему этого человека не могут посадить. Желание мести помогло закончить институт, потому что он учился не просто для себя, учился с целью применить эти знания. Виктор никогда не думал, что будет один, он знал, что может положиться на друзей, им духу хватит. Да и насчет брата и матери понимал, что их придется прятать. Поэтому и теперь особого страха не было, скорее нервное напряжение.

— Зачем им Саша? — спросил Игорь. Виктор пожал плечом, полез в холодильник, как у себя дома, но алкоголя там не обнаружил.

— Потому что мама за границей, ее не достать пока.

— Почему его с ней не отправил? Чем думал? — Игорь тоже нервничал, но не за себя. Если бы все шло гладко, семью Виктора не зацепило, и отправить их подальше из города был крайний вариант. Но, видимо, кто-то раньше времени сказал врагу, что под него копают.

— Ничем не думал, — раздраженно признался Виктор. — Уговаривал его тоже ехать, он отказался… Стыдно ему, что мы на него деньги тратим. Силой его на самолет посадить я не мог, да и он заподозрил бы что-то. Я даже хотел ему билеты как подарок на день рождение преподнести, но мама сдала, а он уже дал понять, что не поедет… Я думал, мы в сентябре начнем, когда он в Москве будет.

— О девушке они не знают?

— О девушке только вы с Верой знаете… я же понимаю, — Виктор замолчал, сел в кресло, сцепил руки в замок. — Если Саше что-то сделают, я его сам убью. Без суда этого. Даже если сяду потом.

— Будто это так просто, — вздохнул Игорь. — Ты его видел? Как герой боевиков. Может он сам от стероидов сдохнет, которым эти мышцы накачал? Знаешь, какое у него погоняло среди своих?

— Знаю, — сквозь зубы выдохнул Виктор. Набрал номер брата, но телефон был выключен. — Легион.

* * *

Какое-то звериное чутье у Руслана все же было, оно же помогло им незаметно выбраться из города, на стареньком пригородном автобусе. Кай ощущал себя очень ценной вещью, которую надо спрятать, защитить… ощущал себя снова капитаном. Это было приятно и в то же время пугающе. Иногда он все-таки скучал по играм, жалел, что в этом мире ему с командой не пришлось пройти всех тех ярких миров. Каю они нравились, и он описывал их в своих книгах-ответах. Вега писала про команду Акросса и себя, Кай писал про свою команду и Вегу как Королеву. Только сегодня решился дать ей почитать… до этого показывал только Кате.

Автобус высадил их почти что в поле — вдали виднелось несколько деревянных домиков, с другой стороны тянулся лес. Дорогу было видно далеко вокруг, и машины ездили немногочисленные и не вызывали подозрений — обычные дачники.

— А теперь прикинь, если бы они нас до этого места отследили, — усмехнулся Руслан. Кай осмотрелся еще раз — лес напротив, поле и совсем нет людей. Тут их, пожалуй, и убить могли бы, а потом никто не нашел бы убийц. Кай кивнул и поблагодарил впервые за этот день:

— Спасибо. Я бы… растерялся, — Руслан фыркнул и направился по тропинке к домам на горизонте. Кай думал о том, что даже если их и только теперь найдут — тоже смогут тихо убить. — Прости, что втравил тебя в это. С самого начала.

— Ой, да хрен с ним, — легкомысленно отмахнулся Руслан. — Если б не втравил, было бы лучше?

Кай прикинул. Сидящий за убийство Хаски, Хаски монстр с собачьей головой. Все не так плохо, может выкарабкаются. Как знать, кто и зачем их ищет. Если бы пришлось навсегда сбежать, Вера бы вряд ли отправила их в деревню рядом с городом.

Справа было желтое поле спелой пшеницы, целое золотое море. Она издавала шуршащий звук, который то раздражал, то уходил куда-то на второй план. Кай, пока шел, пытался вызвать Легиона. По-прежнему ничего не получалось — не появлялось косы, не клубился воздух. Потихоньку прежние владельцы забирали обратно силы, которые Кай получил таким трудом. Легион свою, похоже, забрал окончательно, только где он был теперь? Обрел ли тот покой, которого так давно хотел?

Кай боялся, что, когда вернется, ему скажут, что Веги больше нет, что она умерла или впала в кому. Ему отчего-то казалось важным передать ей…

Кай писал с шестнадцати лет, когда понял, что скучает по тем мирам. Записывал на бумагу то, что помнил. А потом другая боль искала выхода, и Кай описывал разрушенные им миры, и так ему казалось, что он не убил их. Что на бумаге они все еще живут. Но три года без способностей… Кай уже сомневался, что был творцом. Что не сошел с ума и это все не приснилось ему. Что не принимает желаемое за действительное. Хаски верил в него больше, чем сам Кай в себя.

Руслан шел вперед по одной тропинке и через каждые десять шагов осторожно оборачивался. Словно Кай мог вдруг свернуть и сбежать. Или какие-нибудь монстры рискнули бы затащить его в пшеницу. Весь мир: и лес, и деревня, и поле; были спокойны, и только Кай и Руслан, убегающие, сами не понимая от кого, были как два эпицентра бури в этой тишине. Стало слышно собачий лай из деревни и петушиный крик. Кай и представить себе не мог, что в происходящем может быть виноват брат. Виктор не рассказывал ему про свое расследование. В конце концов отец Виктора не был их общим, и Кай знал о нем только по рассказам матери, и не считал человеком достаточно хорошим, чтобы подвергать всю семью опасности, местью за него. Поэтому, пока они шли, он винил себя.

Темнело быстро, и если на остановке еще был закат, то к деревне вокруг уже сгущались сумерки. До дома нужно было пройти еще несколько метров по пустым улочкам, на которых только животных и было видно. Кай все вокруг воспринимал как предвестие беды, даже то, что пока Хаски возился с калиткой, с забора на них смотрел высокомерно черный кот с белыми лапами и грудкой. Кай протянул руку его погладить, и кот в ужасе свалился с забора и побежал. Руслан посмотрел так, словно этот кот теперь найдет их врагов и расскажет им, где искать беглецов.

— Свет есть, — открывая дверь в деревянный дом с облупившейся краской, объяснял Руслан. — Вода в колодце. Туалет на улице. И… у нас нет ничего. В рюкзаке что?

— Еды нет. Там… тетради, книги, — пожал плечами Кай. — У меня есть деньги. Еще только девятый час, можно дойти до магазина.

Руслан задумчиво глянул куда-то в розоватый горизонт и согласился:

— Нужно. Я в магазин, ты никому не открываешь.

Каю всегда казалось, что свои домики большие, как у их бабушки в этой семье. У нее было три комнаты, кухня, чердак и сарай. Этот же дом правда был похож на дачу скорее: спальня и небольшая узкая кухня, зато печка тут была настоящая. Снаружи — небольшая пристройка, вроде как для кур, естественно пустая. Двор зарос травой, которая была Каю по пояс. Слышались громкие голоса стариков где-то там, в деревне, значит не вымерла. Свет Кай включать не стал — когда Хаски оставил его, вдруг стало страшно, захотелось спрятаться. И Кай сидел в сенях, глядя на то, как темнело снаружи. Он не мог определиться, что несет с собой эта темнота: то думал, что она его спрячет, то наоборот, что она приведет с собой каких-то чудовищ. Пугала неопределенность. Он уже для себя уяснил, что убить его хочет не Вера. Но кто тогда? У него не было врагов в этом мире. Акросс сам бы за него кого угодно убил, близнецы не были с ним знакомы, да и уже три года как мертвы. Потом, запоздало, пришел страх за Руслана, который один отправился в магазин. Зудело вернуть аккумулятор в телефон и позвонить Вере, спросить, что происходит.

Руслана не было полчаса примерно, за которые Кай успел в кровь разгрызть губы.

— Что, ты так тут и сидишь? — удивился тот, протянул какую-то булку в целлофановом пакете, но Кай отрицательно покачал головой, попросил:

— Можно твой телефон позвонить?

Немного раздражала собственная беспомощность и такая зависимость от Руслана, но тот не возражал, заменил булку на телефон как на что-то равнозначное.

Вместо Веры после первого же гудка внезапно раздался голос брата:

— Руслан?! Саша с тобой?!

Кай на секунду замешкался, потом спокойно ответил:

— Это я, Саша. Что происходит? Где Вера?

— Вы спрятались?! — снова повысил голос Виктор, он говорил нетерпеливо. Кай отвечал размеренно:

— Да, спрятались.

— Отлично, там и сидите, — Виктор немного успокоился и по крайней мере орать в трубку перестал. — Все в порядке?

— Что происходит? — нервозность уже передалась Каю. Словно он только теперь осознал опасность происходившего, даже нервная дрожь прорезалась, которой до этого не было. — Зачем вы Руслана в это втравили? Если я виноват, то…

— Саш, ты ни в чем не виноват, — еще мягче и с сожалением заговорил Виктор. — Это на меня охота. Я виноват.

— В чем? — Каю и правда даже в голову это не приходило. — Господи, Вить, мы же спрашивали тебя. Ты говорил, что занимаешься ерундой. Бытовые споры по недвижимости. Что там могло быть опасного? Ты же даже не главный в вашей конторе, ты…

— Я вас всех втравил в свою месть, — признался Виктор. — Прости. Просто посидите там. Я потом Руслану компенсирую. И постараюсь разобраться до сентября. Или отправлю тебя в Москву, там они тоже не найдут. Я надеюсь…

— За кого ты мстишь? — Кай правда не понимал. Он же создал идеальный мир. Тим и Барс были живы. Мама жива и отдыхает за границей. Даже с Гидрой ничего не случилось.

— За отца, — уже спокойнее ответил Виктор, и так уверенно, словно знал — Каю не за что будет его упрекнуть. И Каю правда стыдно стало за то, что он забыл об этом. Он и не думал, что нужно спасать отца Акросса. Он почти ничего о нем не знал и не интересовался, брат ему был нужнее. А теперь брат подставлялся из мести за того человека, который, кажется, и не был особо хорошим.

— Это стоит того, чтобы мой друг ставил под угрозу работу, а я боялся за свою жизнь? — вопрос был риторическим, но Виктор ответил просто и уверенно:

— Да. Они в детстве угрожали мне. И нашей матери. Оно того стоит.

* * *

— Вот что странно, — Вера села за кухонный стол, подвинула к себе тарелку с картошкой, которую до этого Игорь положил для себя, и тот невозмутимо достал новую тарелку. Виктор не ел — его тошнило от одного только запаха, но Вера принесла из магазина алкоголь, и теперь он тянул виски не разбавленным и на голодный желудок. — Они не ищут твою маму.

— Она же за границей, — растерянно отозвался Виктор.

— Они даже не выясняли этого. У них есть информация на тебя — где работаешь, где живешь, где учился. И семья. И этот, блин, Легион почему-то вцепился именно в брата. Может, он считает, что брат для тебя больнее всего?

Виктор пожал плечами. Ему было одинаково больно, что за маму, что за Сашу, хотя Саша даже не был ему родным. Вера не дождавшись реакции продолжила:

— Вторая странность… за тобой нет охоты. Ты у них на контроле, но с тобой ничего делать не приказано. Даже не следят. Просто смотрят, кого ты еще попробуешь отнять у Легиона, и пробуют переубедить тех, с кем ты уже разговаривал. Вроде как безуспешно. Да, он злится, но… но он пока не приказывал тебя не убивать, не пригласить к нему, не как-то наладить с тобой контакт.

Игорь поставил тарелку на стол, сел между Виктором и Верой и так же беспардонно вклинился в разговор:

— Но Сашу приказано?

— Да. Он приказал найти Сашу и притащить к нему. Выглядело так, словно у него личные счеты именно с Сашей.

— Он еще что-то успел натворить? — Игорь уже мстил, перегоняя овощи из салата Веры в свою тарелку. Вера и Виктор фыркнули одновременно.

— Поверь мне, я бы заметил, — пояснил Виктор, Вера поддержала:

— Он как на ладони. Особо надолго не отлучался. К тому же блин, он же как книга открытый. Еще тогда можно было понять, что их не просто побили, нужно было только подумать как следует. Может конечно он за год в Москве успел дел натворить, что тоже вряд ли. Это же Саша… Все же я думаю, что нам не следует соваться туда. По нам троим могут отследить и где он прячется. И тогда увы, нас не тронут, а дождутся, когда уедем, и заберут твоего брата. А что там Легион с ним делать собрался мне, конечно, интересно, но так это проверять я бы не стала.

— На завтра две встречи, — подвел итоги Виктор. — Придется делать все галопом. К тому же он наконец заметит, что происходит что-то важнее, чем существование какого-то подростка.

— Возможно, он не знает, насколько хорошие у тебя доказательства. Может, он тебя и вовсе забыл… Я думаю, нужно будет съездить к нему. Он предложит тебе денег, ты назовешь сумму, которая заставит его поверить, что ты сдался, и успокоиться, а заодно и насчет брата узнаешь. Пригрозишь ему, может. Я с тобой поеду, если что.

— Я тоже, — подключился Игорь, который в это время менял свой пустой бокал из-под молока на полный бокал Веры.

— А если нас убьют, то кто будет Сашу спасать? — глядя на это, спросила Вера.

— Ой, да у него там своя бригада. Я б на месте Легиона их боялся. Особенно этого Руслана. Вот вы когда сказали, что он людей убивал, никто по-моему не удивился.

* * *

Кай проснулся утром от того, что солнце, кажется, выжигало на нем свои узоры. Светило из окна, и Руслан, который лежал к стене ближе, оставался в тени, и весь свет доставался на лицо Каю. Кровать была старая, железная, пружинная, и стоило Каю попытался встать — Руслан это почувствовал, словно волны по кровати пошли. Он приоткрыл один глаз, спросил глухо но бодро:

— Ты тут будешь? Дальше калитки не выходи.

— Ладно тебе, все не так плохо, — ответил Кай шепотом, но Руслан уже закрыл глаза и продолжил спать.

Кай поднялся, из комнаты вышел, чтобы ему не мешать. На кухне поставил чайник, умылся холодной водой. И в сравнительной тишине деревни, далекой от дороги, расслышал, как стучат в калитку.

Сразу вспомнилось, и что оружия у них нет, как и другого выхода из дома, только через забор прыгать. Одновременно с этим в комнате заиграл мобильный Руслана, хотя и непонятно было, будильник или звонок. Мелодия стихла, послышался приглушенный голос — Руслан отвечал шепотом. И вскоре после этого выбрался из комнаты сонный и совершенно расслабленный, прошел мимо замершего Кая, как мимо мебели, через сени к забору и спокойно открыл калитку. Кая передернуло, он растерялся настолько, что со стола схватил железное блюдо и собирался им защищаться, но там обнаружились Катя и Миша, у которого на плече была полупустая спортивная сумка.

— Вас полоумная прислала? — спросил Руслан, возвращаясь в дом. Казалось, он мог теперь же и спать завалиться. Кай поставил блюдо на стол, словно если сделать это тихо, друзья и не заметят всей глупости ситуации.

— Она нам друга спасла. Она молодец, — признала Катя нехотя. Было время, она и Веру ревновала к Виктору, но Вера была слишком жесткой для него. Впрочем, кажется Игорю она и такой нравилась. Кая же Катя обняла так, словно давно не виделись. Послышался скрип пружин — Руслан и правда лег дальше спать. Миша протянул спортивную сумку:

— От брата твоего и его компании. Одежда сменная, предметы первой необходимости и деньги.

— Огурчиков малосольных нет? — послышался голос Руслана.

— А вы вчера пили что ли? — возмутилась Катя.

— Нет, но они его прямо как в институт собирают. Тут места мало, так и знайте! Мне и так с Саней пришлось в одной кровати спать, вас ложить если только во двор на сено!

— Они в порядке? — спросил Кай, забирая сумку. Тут же закопался искать в ней зубную щетку и пасту.

— Да, они в порядке. Пока поживут у Веры. Я так поняла, ее даже авторитеты боятся, связываться не будут… Почему они тогда тебя тоже не поселили к Вере?

Кай сначала сполоснул рот от зубной пасты, прежде чем ответить:

— Я не знаю. Может, там мало места. А может Вера не может следить за обоими сразу.

— Может, им втроем надо побыть? — со смехом предположил Руслан. Катя надулась. Кай подавил в себе желание уточнить, насколько далеко у них с братом уже зашло, и вернулся к умыванию. Миша выключил чайник и теперь гремел посудой, искал чашки. Кай видел в той же сумке кофе и чай, поэтому поспешил вернуться. И правда будто в веселую поездку его собирали…

— Я думаю, что больше они тебе ничем помочь не смогут, — заговорил спокойно Миша. — Тебе надо уезжать. Электричками, в сторону Урала. Я могу принести палатку, ведь пока еще тепло… Так и деньги сэкономятся. А потом твой брат разберется со своими проблемами, и ты сможешь вернуться поездом. Так и Руслану не придется…

— Эй, — Руслан, видимо, передумавший спать, стоял в дверях и смотрел грозно. — Я сам решаю, что мне делать. Я мог послать ее нахер, когда она звонила. Если Саша едет в Сибирь, то я еду с ним.

— Жена декабриста, — фыркнула Катя. — Почему ты так его опекаешь? Он же взрослый уже.

Руслан плечами пожал, тут же успокоившись, сел за узкий стол. Кай опомнился и протянул Мише кофе, тот начал раскладывать его по чашкам, безошибочно помня, кто любит более крепкий, кто менее.

— Ты так об этом говоришь, словно у нас тут просто хулиганы, которые ищут Сашу побить. Тут все серьезнее, — наконец нашелся Руслан. — И я хотел бы быть уверен, что с моим другом все в порядке.

— Так что это на самом деле? И почему Витя в меньшей опасности, чем брат? — продолжала копать Катя.

— Потому что им надо шантажировать Витечку. И проще братом, чем самого Витю поймать и им шантажировать семью. Они-то чего? — предположил Руслан. Миша вздохнул как барышня: «Ужас какой». — Так что вещи привезли, привет передали, кофе попьете и давайте обратно. Брату тоже привет и тут все в порядке. В сарай Сашу спать не посылаю.

— Что будете делать, если вас найдут? — спросил Миша, поставив на стол чашки, кое-как тоже влез за стол. Кай сел последним. Руслан беспечно пожал плечами:

— Как же они нас найдут, если я не из их семьи, и это место не их семьи? По хлебным крошкам?

Кай тоже понял, что переборщил с безопасностью. Дотянулся до рюкзака, достал из него телефон, собрал и включил.

— Саш, сам что думаешь? — переключился Миша. Кай, глядя на экран и список тех, кто звонил, пока телефон был выключен, отозвался:

— Что буду делать все, что мне говорят, и не отсвечивать. Я не очень-то хочу знать, как мной кого-то можно шантажировать.

— Отрезанные пальцы присылать, — подсказал Руслан, и Катя кинула в него первым же попавшимся мусором со стола. Кинула не в шутку, вполне себе со зла, поэтому Руслану больно попало солонкой в щеку. Защищаться или лезть в драку он не стал, таким образом показывая, что был не прав. Ну и настроился тут же на грустный лад, признался:

— Вчера уже за ним приезжали… Сразу после звонка Веры. Оперативные ублюдки. У меня желудок сводит всякий раз, как думаю, что было бы, если б он не в ту машину сел.

— Поэтому шутишь неадекватно, — понял Миша. Каю по сути было все равно, но пальцы зачесались после брошенной фразы. Больше пугало отсутствие прежней силы — случись что с братом, с ним или с друзьями, он уже не смог бы повернуть события. Был почти уверен в этом и совсем не знал, как возвращать себе прежнюю силу.

Как бы не ворчал Руслан, гостей они оба провожали до остановки. Каю хотелось прогуляться, он знал, что Руслан так за него боится, что запер бы дома и никуда не выпускал, но Кай уже успокоился, ощутил себя в безопасности. Он подумал, что Виктор разберется с этим, и страшно теперь было больше за брата, чем за себя. Ведь Кай-то в безопасности, тут его не найдут. И вот когда придут за Виктором, хотелось бы оказаться рядом… хоть чем-то помочь ему.

Но Кай был не полезнее Веры.

Днем Руслан по привычке занимался домом — то стучал молотком по крыше, то срезал траву, то покосившийся забор выпрямлял. Всякий раз Кай подходил к нему и спрашивал, не нужна ли помощь, и Руслан то отказывался, то говорил: «Да. Тут по идее должен один укроп расти. Вырывай все, что в твоем понимании не укроп».

С таким ритмом к вечеру силы закончились, и Кай устроился на ступеньках крыльца с тетрадкой Веги, но и чтение не шло, хотя тетрадь успокаивала. Кай просто положил ее на колени, уставился на макушки деревьев, слушал непривычные звуки загородной жизни. Руслан вышел из дома, сел рядом, но красоту мгновения не уловил, нарушил его, спросив:

— Все еще волнуешься?

— Нет. Успокоился. Кто тут искать будет… Слушай, я ведь правда… правда тебя смог в семь лет побить? И правда сбежал от родителей, разбив им машину… я правда ломал мир?

Кай ждал напряженно, что Руслан удивится и спросит, когда он успел такой херни набраться, но тот вздохнул тяжело, вместо этого уточнил:

— Больше не получалось, да?

— Я и не пытался больше… незачем было. Все же хорошо… Но одна моя сила пропала, а вторая умирает в больнице… Я через столько прошел, но моя сила оказалась чужой. Все, что я могу, это ломать и использовать людей. Я же и за твою спину прячусь… Чего я добился, прожив второй раз? Вырос на десять сантиметров?

— Сколько тебе лет сейчас, что ты такими вопросами стал задаваться? Кризис среднего возраста уже? Пойдешь, наконец, искать себе молодую и здоровую? — Руслан пытался и говорить, и смеяться, получалось что-то булькающее, и Кай позвал мягко, совсем не сердясь:

— Хаски.

Руслан заткнулся тут же, уже серьезнее попросил:

— Расскажи о другом мне. Которого ты называл Хаски.

— Зачем?.. Вы абсолютно одинаковые. Такие же иногда невозможные, иногда с каким-то злым задором. И защищаешь ты меня так же. Ничего не изменилось.

— Только я не убивал твоего друга, — кивнул Руслан. Кай положил подбородок на сложенные руки, вместо ответа произнес:

— Зато своих убил… Я ничего не изменил.

— Ты всех нас спас, как я понял.

— Я еще не знаю, чем закончится эта история. Может быть, брата, Веру и Игоря я видел в последний раз живыми… Может быть и эти усилия были лишь отсрочкой…

— А чего ты ждал? Что сделаешь их бессмертными?

— Нет, — Кай пожал плечом. — Да, ты прав… просто хотел дать им счастливую жизнь. Такую, какую они хотели.

— Почему тогда не убрал из этого мира смерть? Мафию? — осторожно продолжал Руслан, и Каю становилось спокойнее от этого разговора.

— Потому что вырос в таком мире… Этот все равно чуть лучше, чем тот, к которому привык я… Но мафия тут осталась… Наверное, это было слишком глобальное изменение для моего мозга в семнадцать. Я и теперь не знаю, как изменился бы мир… вдруг на Землю высадились бы пришельцы и сказали, что раз мы такие мирные, нас можно просто поработить.

— Было бы интересно, — усмехнулся Руслан задумчиво. Понемногу начинало темнеть. Днем Кай отвлекся на готовку, хотя и сделал только жаренную картошку, нарезал к ней свежих овощей. Теперь снова чувствовалась пустота в желудке и нужно было что-то еще приготовить. С мыслей о мире Кай съехал на более спокойные, о том, что можно сделать на ужин. Чего он хочет и от чего не отказался бы Руслан.

— Спасибо, — произнес Кай, которого уносило потоком бытовухи от всего происходящего.

— За что?

— За все. Ты всегда был рядом. Я, должно быть, врал, когда говорил, что силы у меня было две. У меня было три силы, и ты по-прежнему со мной.

Ночью было так тихо, что неповоротливую машину они услышали еще со въезда в деревню. Ну едет машина поздно ночью — и пусть едет, мало ли кто из дачников припозднился. Каю не спалось, Руслан, лежавший снова у стены, тоже прислушивался. Казалось, едет какой-то уазик, переваливаясь раздутыми боками по плохой дороге. Это все равно вселяло страх, от которого не спасали не замки, не забор. Остановилась машина где-то рядом, и в окно Кай увидел, как улицу осветили перемигивающиеся красные и синие огни — мигалка, только без звука. Кай приподнялся на локте, чувствуя неладное. Что, если это полиция? Если что-то с братом, и они приехали забрать Кая как свидетеля или на опознание. Что, если это кто-то под личиной полиции? И они скажут, что брата убили и надо поехать с ними? Сначала Кай подумал, что поверил бы, попался, потом вспомнил, что есть же телефоны.

Постучали в их калитку, настойчиво и громко. Руслан накрыл Кая с головой одеялом, прошептал:

— Никого нет. Тихо.

Кай и не собирался громко, но и лежать тоже не думал — поднялся, стал неслышно переодеваться. Руслан присоединился так, словно правда до этого думал, что одеяло спасет. Света не включали.

— Не открывает никто. Может она там померла, пока ждала? Как в тот раз…

— Придется самим открывать, проверить… калитка-то на соплях держится.

Руслан и Кай больше не говорили, Руслан показал на дрова, сложенные в кучу у дальнего забора, через огород. Взобравшись на них, можно было перелезть через забор. Кай кивнул, забрал рюкзак с телефоном и тетрадками, там же были деньги, которые передал с Катей брат.

— Какого хрена стучитесь?! — громко спросил Руслан и направился к калитке. Всем было понятно, что это — просто игра для соседей, и Руслан принял ее условия. — Какая она? Тут я один.

— Нет, нас бабушка вызывала. Ты поищи там бабушку.

— Второй час ночи! Рехнулись совсем! Никто вас не вызывал — у меня телефон второй день как сел, в отпуске я.

Кай еще слышал, как они продолжали припираться. Стараясь не шуметь, он взобрался на кучу дров, почти превратившуюся в труху, и спрыгнул осторожно вниз с двухметровой высоты забора.

Руслан расхрабрился настолько, что даже калитку открыл, хотя и держал в руке нож, лезвие прятал за запястьем.

— Нету тут бабушки, видите? Уже несколько лет как нет.

За калиткой стояли двое — один в белом халате, другой в медицинском комбинезоне. Тот, что в комбинезоне, выглядел сильным, но в драку не лез и вообще производил впечатление человека, которому плевать, как проходит смена. Нет бабушки и нет, черт с ней, даже если Руслан ее убил и на огороде закопал. Фельдшер же осмотрел насколько мог дом, уточнил еще раз:

— Точно?

Внутрь они не рвались, Руслана убивать или оглушать тоже не стремились, и это немного обезоружило.

— Ну я что, на бабушку похож? — спросил Руслан. Фельдшер замялся, понизил голос:

— Ложный вызов получается… Раз бабушки нет, денег бы накинуть, все-таки бензин тратили, в такую даль ехали.

— Так говорю же, я не вызывал, — отмахнулся Руслан, все еще напряженно ожидая удара. И калитку закрыл без спешки, прислушался. За калиткой поговорили как-то растерянно, приглушенно. Кажется, покурили. Потом захлопали двери, выключилась мигалка и машина так же лениво поползла из деревни.

Руслан остался совершенно растерянный этим визитом. Казалось, что и Сашу зря отослал — он думал, что будет драка, и даже если его вырубят, то Саша успеет далеко убежать. К тому же они не условились, где можно встретиться потом. Как далеко и куда мог убежать Саша? В той стороне был овраг и ручей на его дне, такой глубокий, что даже летом его в брод переходили по щиколотку в воде. Руслан подумал именно на этот овраг, вышел из калитки. Прислушался, осмотревшись, но не похоже было, что кого-то тут оставили следить. Правда что ли просто уехали? Просто ошиблись? Не похоже.

Руслан обошел дом по забору. Было так темно, что он не заметил под ногами какой-то мусор, споткнулся и едва не упал. Ноги запутались. Руслан с досадой поднял мешавший ему предмет и, ощущая, как кишки будто на штопор наматывают, узнал в нем рюкзак. И без света понял, чей это рюкзак.

Глава последняя

Вера в красках живописала, что сделает с Русланом, когда он вернется в город. Говорила это спокойным голосом, и казалось, что от его холода на стенах появлялся иней. Игорь посматривал то на нее, то на замершего у кухонного стола Виктора. Тот выглядел так, словно ему только что сообщили, что брат мертв.

С тем же ледяным спокойствием Вера сбросила звонок. Не похоже было, чтобы Руслан пытался возражать. Игорю стало реально жаль парня, хотя остальным, похоже, было не до жалости.

— Как они смогли его найти? — наконец выдал Виктор, мученически изогнув брови. — Я… я не понимаю. Всего за пару дней… У друга. За городом. Даже если бы его видели в той деревне, он же не в розыске в конце концов.

— Зацепки? — бодро спросил Игорь. Вера выдохнула, приложила ладонь ко лбу:

— Он прислал номер «скорой». Толку только теперь от нее… что ж они палить свою будут что ли?

— В этом есть плюс. Серьезный аргумент для обыска. И плюс к обвинениям — похищение человека, — продолжал искать хорошее в случившемся Игорь. Виктор сел, словно еще один удар получил. Игорь запоздало понял, что тот наверняка представляет, каково там брату.

* * *

— Сюда, — Акросс стоял на тропинке, дожидаясь его. Именно Акросс, не брат. Более того, Акросс молодой, уставший. По тому, что он был одет в камзол и спину держал по-военному прямо, Кай понимал, куда его ведут, и не сопротивлялся. На ад не было похоже, Кай их два повидал. О том, что это рай, думать не хотелось, к тому же и место было знакомым. В похожих декорациях жила Королева.

Кай шел без спешки. Тело казалось тяжелым, да и он понимал — к кому его ведут, для чего ведут. Помнил и о том, что произошло на самом деле в реальности.

Сразу за забором дома Руслана его ждали. Он даже понять ничего не успел, как ему зажали рот и что-то больно укололо в шею. А потом тело стало как бы и не его, и очнулся он уже тут. Рухнет ли мир, если его убьют во сне?

Вместо светлого поместья было пузатое дерево, оно хоть и выглядело так, будто у его корня поселился паразит, отчего ствол в том месте стал круглым, но на воздухе шелестела еще зеленая листва.

Акросс открыл дверь и застыл, ожидая, когда он войдет. Кай пригнулся, чтобы зайти, и едва не отшатнулся. Вега, словно старушка, сидела в кресле напротив двери, на ее коленях была тетрадь, та самая тетрадь, что осталась в рюкзаке. Тетрадь Насти. Жутко было не это — Вега и все пространство вокруг нее были изломаны, они состояли из битого стекла, местами едва-едва державшегося и, казалось, готового выпасть от малейшего движения. А местами и вовсе как звездочки сияли раскрошившиеся пустоты. Вега двинулась осторожно, изобразила улыбку.

— Здравствуй, Кай.

Акросс грубо и нетерпеливо втолкнул его в центр комнаты, закрыл дверь, оставшись снаружи.

— Ты такой молодец, Кай. Так все изменил, — продолжила Вега, и непонятно было, издевается она или говорит это всерьез, потому что голос был ровным, а улыбка непонятная. — И меня… удержал. Столько раз удерживал в этой жизни, что я уже и без болезни смотри, на что похожа. Ты же знаешь, почему ты тут?

— Я умер? — прямо спросил Кай, и Вега засмеялась осторожно. Так обычно смеются больные, боясь, что их вырвет от любого сотрясения.

— Мы бы тут не говорили, если так. Кай, я по-прежнему очень тебя люблю, но это конец. В этом мире мне не удержаться, ты же видишь. И… я создавала мир, в который могла бы уйти после смерти. А теперь получается, что ты забрал его себе.

— На самом деле ты мне его отдала, — обнаглел Кай. Вега приподняла бровь и в осколке та исказилась, ее разрубило пополам.

— Ты будешь дальше спорить с девушкой при смерти?

— Мы в одинаковом положении, — напомнил Кай.

— Вот именно, — согласилась Вега, и теперь от ее взгляда Кая едва не передернуло. Она хотела силу обратно именно потому, что теперь могли убить его, Кая. В этом был здравый смысл, но как же цинично это звучало. — Давай, я поясню… Я создала себе рай. Я не думала, что умру не сразу, и что не смогу им управлять и все станет так плохо. Ты правда молодец, что исправил, но… но мне нужны твои записи. Твоя книга. Продолжение моей книги. И я уйду туда.

— С моей силой, — кивнул Кай.

— Это моя сила, — Вега повысила тон. — Она была у тебя временно. И ты все сделал правильно. Этот мир прекрасен. Я знаю, что ты боишься, тем более теперь, когда почти мертв. Но ты создавал этот мир, и в нем все будет хорошо. Тебе помогут. А мне уже некому помочь. Мне некуда уходить, Кай. И если ты не отдашь обратно силу, то… то я просто умру. Чернота там будет или еще что… Я не этого хочу.

— С чего ты решила, что сможешь уйти туда? — спросил Кай, скрестив руки на груди. Вега снова посмеялась осторожно:

— Это наш мир. Мы оба знаем, что смогу…

— Теперь уже наш, — проворчал Кай.

— …только ты боишься его отдавать.

— Ты уже им управляла. У меня лучше получается.

Вега поднялась, и выглядело это страшно именно потому, что она могла развалиться тут же, от любого движения. Поэтому Кай и остался на месте — чем она думала его напугать? А шла Вега именно с решимостью надавить.

— Это моя сила, Кай, — начала Вега. — Понимаю, много лет прошло, и ты совсем об этом забыл…

Она коснулась плеча, сжала, но отозвалось это почему-то болью в груди, под ключицей. Кай поморщился по мере того, как боль разрасталась, и поперхнулся воздухом, отшатнувшись, когда вспомнил, откуда эта боль. Рана, которой не было уже десять лет.

В мгновение исчезла Вега, странный домик, пропала и одежда. Остался белый потолок и палата с такими же полутрупами, каким был сейчас Кай. Он приподнялся, потянул из носа трубку.

Шрам на груди был свежий, заклеенный и поверх марли выступала запекшаяся кровь. В дверях палаты показалась сонная медсестра, молча стала помогать выпутаться из трубок и проводов.

* * *

Его перевели в общую палату. Кай постоянно повторял про себя: «Пошутили и хватит», но ужас продолжался. Кай поспал и проснулся снова в этом же мире. Это было отвратительно — все равно что с курорта на рудники вернуться. Днем пришла мама, и стало еще более невыносимо, что довел ее до такого состояния. Даже теперь, столько лет и реальностей спустя, Кай помнил эту, она была ему роднее. Помнил — Хаски убил Гидру. Хаски стрелял в него.

— Органы опеки приходили, — после обыденных вопросов, продолжила мама, и брови у нее изогнулись болезненно. — Сказали, что это подозрительно… прошлого сына убили, в тебя стреляли. Думают, что мне мстят… и они…

— Им не выгодно меня забирать, — покачал головой Кай, и сам хотел в это верить. — Если сейчас возвращать меня в детский дом, то надо через месяц давать квартиру, меня же уже никто не заберет.

— Саш, а если заберут?.. Если какой-нибудь… кто-нибудь… столько всего рассказывают.

— Я думаю, что староват для них, — уверенно кивнул Кай. Думал, что мама хоть улыбнется, но она, кажется, даже не восприняла это как шутку, приложила платок к губам, хотя и не плакала еще.

— Ты же знаешь, кто в тебя стрелял? — продолжила мама. Кай не стал врать.

— Я должен подумать…

— О чем? Тебя убить пытались, а ты думать о чем-то собрался. Саш, я очень тебя люблю именно за то, что ты такой — ни на кого зла не держишь, но так нельзя. Если он вернется? Если еще кого-то… — она вдруг поняла. — Ту девочку тоже убил он? Саша, Боже, я сейчас же в полицию позвоню.

Кай сидел насупившийся, но, когда мама приложила телефон к уху, отобрал у нее трубку, сбросил звонок и спрятал под подушку.

— Позже, хорошо?.. Мне нужно отдохнуть. Пожалуйста, мам.

В палате было еще три койки, но сейчас они пустовали. Кай подозревал, что пустовал весь этот мир, и Вега сбрасывала к нему только орудия пытки — поговори с мамой, Кай. Как тебе нравится? Кого хочешь увидеть следующим? Акросса, который последние три года издевался над тобой? А может быть, Хаски? Есть что сказать ему?

— Хорошо, не буду, верни телефон, — попросила мама, протянув руку. Кай посмотрел выразительно — кого она тут обманывает? — Ой, да будто я с другого не позвоню. Мне твой вернули.

— Кто-то звонил? — опомнился Кай.

— Вернешь мой, я верну твой, — пообещала мама. — Да, звонили.

— Ты уверена, что хочешь говорить полиции, что я что-то знаю, но намеренно не говорю? — предположил Кай. Он еще помнил этот мир: полиция тут была такая, что Тим там не только успехов не добился бы, работать не смог…

Да, Тим тут был мертв. Как и Барс, и Акросс. Да и Вега к тому времени доживала последние дни. Она не могла долго держать его в этом мире, потому что сам мир был на краю гибели.

— Убедил, — согласилась мама, потянула из сумки забытый уже телефон. Этот мир был непривычным, и Кай все еще ждал, когда его вернут в новый, им созданный. — Но, мне кажется, этот человек убил девушку, очень важную для тебя. И тебе бы хотелось, чтобы его наказали. Разве нет?

— Дай мне время, — кивнул Кай.

— Ты не будешь мстить?

— Нет.

Вызовов было несколько: друзья из института, о которых в новой жизни успел забыть. Несколько сообщений от Хаски. Хотя у Кая зудело открыть их тут же, при матери не стал, отложил телефон.

Может, он уже был слишком слаб, может действовали лекарства, но разговор с мамой, даже положенный час, не больше, после которого ее пришла выгонять медсестра, совершенно лишил сил. Койки вокруг оставались пустыми, солнце было какое-то закатное, хотя по времени ему еще не полагалось садиться. А на окнах штор не было совсем — голые стекла. Негромко шумело отделение за дверью, там ходили и переговаривались — мир не был пустым. И запахи хлорки и антисептика, вперемешку с тонким запахом крови, Кай чувствовал так же реально, как и ноющую рану в плече.

Он достал телефон.

«Это вы виноваты. Ты и эта шлюха, к которой ты постоянно бегал. Не удивлюсь, если вы вместе это придумали. Смешно тебе теперь?»

«Я знаю, что ты живой. Я стрелял в голову, но рука дернулась. Тоже ее рук дело»

«Нахер игры. Нахер тебя. Мы не должны были встретиться. Я думал, что ты делаешь меня лучше, но во мне сейчас столько ненависти»

Было непривычно. Казалось, что этот Хаски — не его. Его Хаски умирал за него, защищал его даже вне игр. Этот же был реально зол, ненавидел.

Из-за этого Кай еще долго не мог уснуть. Да и как заснул — не заметил, проснулся от какого-то звука и увидел, что уже темно, и в палате выключен свет. Кто-то сидел на кровати напротив него и это выглядело намного жутковато. Кай затаился — он и не обязан был здороваться с другими пациентами. И не сразу сообразил, что это и не пациент… На человеке была уличная одежда — ветровка, кроссовки. И жутко было даже не от присутствия, а от того, что он смотрел в упор на Кая.

— Хаски, — уже по этому догадался Кай, попытался сесть в кровати. Хаски чуть склонил голову на бок, глухо спросил:

— Не хочешь позвать на помощь?

Кай не хотел потому, что знал — любая попытка кого-то позвать будет как резкое движение вблизи ядовитой змеи. На звук может никто и не прибежит, а вот Хаски его точно удавит.

— Привет, Кай, — кивнул Хаски. — Видишь, как неловко получилось. Я пришел узнать — не по телефону, а глядя тебе в глаза. Ну что, даже теперь ты готов меня простить? Это ведь не щенки в коробке.

Впервые за очень и очень много лет Кай снова почувствовал эту беспомощность. Даже хуже — после лекарств он был слабее шестилетнего ребенка. Он ощущал, что готов потакать Хаски во всем, лишь бы тот так и оставался на расстоянии, а еще лучше ушел бы. Кай не был готов к нему.

— Пока я спал, я видел десяток миров. И в последних из них я раз за разом прощал тебя, — признался Кай. Хаски недоверчиво, но довольно хмыкнул.

— А если я убью тебя? Ты и с того света пришлешь мне свое прощение?

— Ты сам себя не простишь. А прощение мертвеца тебе будет не нужно, — ответил Кай. Он хотел, чтобы кто-то заглянул в палату. Спугнул Хаски, а может и сдал в полицию, черт с ним. Но только не так, только не с коброй рядом. Хаски поднялся, Кай попытался отползти к краю кровати, заговорив быстрее: — Мертвые не могут прощать, потому что они уже мертвые и…

— Ты жалкий, — перебил Хаски снисходительно. — Боишься меня. А знаешь, что самое мерзотное? Что я все еще хочу тебя защищать. Что я сейчас ненавижу себя за то, что пугаю тебя. Как думаешь, с твоей смертью это вытравится?.. — и уже громче, настолько, что уже из-за него в палату мог бы кто-то заглянуть: — Я вам игрушка что ли? Это не мои чувства. Ты мне по-прежнему омерзителен, но вы мне под кожу это желание защищать вшили!

Кай попытался встать, но упал, затылком ударившись о другую кровать. Хаски перешагнул его кровать, оставив на белом белье грязный отпечаток следа, легко отмахнулся от рук Кая, сжал его горло.

— Мне не нужно твое прощение, понял? — прошипел Хаски. Кай задыхался, но как-то защититься не мог. Он ощутил этот мир без себя — мама, которой скажут утром, Акросс, у которого отберут вторую попытку начать жить, Хаски, который сейчас может бесится, но потом его сожрет чувство вины.

Тогда пропали руки, как и Хаски, палата. Кай наконец оказался снова в домике Веги, которая стояла рядом с ним все такой же, состоящей из стекла. Она убрала от Кая руку и спросила уверенно, спокойно:

— Я тебя уговорила?

— Да, — зло выпалил Кай. Подол платья зашелестел, как брезент, когда Вега вернулась в свое кресло.

— Я спасу тебя за это. Если бы ты отказался ее отдавать — пришлось бы ждать твоей смерти, но я спасу тебя, раз ты отдашь ее сам.

И Кай ощутил мир так, будто под ним исчез пол, и он начал падать в глубокую бездну. Потом его приложило спиной о больничные носилки, и оказалось, что он не падал. Он просто очнулся. Рот был заклеен, а сам он надежно привязан к носилкам. Как раз в это время открылась задняя дверь кузова, и его стали вытаскивать. Кай осмотрелся, чтобы понять, стоит ли кричать, но машина стояла в каком-то гараже на десяток машин.

— Давайте, забирайте, нам еще носилки и машину возвращать, — проворчали рядом. Когда Кай попытался повернуть туда голову — ее резко развернули обратно, заставив смотреть на бетонную стену. После недолгих разговоров о деньгах, словно привезли очень дорогое мясо, а не человека, послышалось, как завелась машина. Голову отпустили и в поле зрения появился высокий охранник с короткой стрижкой.

— Попытаешься бежать, сломаю ногу. Понял? — тоже совершенно спокойно, словно шутя, бросил он. Кай на всякий случай кивнул, тогда расстегнули ремни. Его сдернули с носилок, и они уехали в кузов машины. Кай продолжал ждать, даже рот не пытался расклеить. А вот когда ворота в гараж открылись, чтобы выпустить машину, Кай резко дернулся назад, оттолкнув охранника, и рванулся к выходу. Он знал, что не получится, но попытаться стоило.

* * *

— Мы раньше не виделись, но я друг Саши.

Грязный рюкзак у Руслана отняла разозлившаяся медсестра, едва спас то, что было внутри. Теперь стоял перед девушкой с тетрадью и несколькими отпечатанными листами в руках, отчего был похож на примерного ученика перед преподавателем. Для него совершенно непривычное состояние. Но и выглядел Руслан при этом так, будто за день решил сдать все хвосты за три курса. Пускать его сюда не хотели сначала, потом у охраны и медсестры словно перемкнуло что-то и из человека: «Ты ей никто» он вдруг превратился в: «Проходите, что так долго?»

Настя попыталась привстать, словно свою кровать ему уступить хотела, но сил на это не хватило, она легла обратно, опустила глаза, страшно смущаясь и своего тощего тела, и простенькой ночной рубашки, и этой палаты, тем более судна под кроватью. Настолько смутилась, что даже забыла удивиться происходящему.

— Я думаю, Саша очень хотел, чтобы это оказалось у вас, — Руслан протянул ей бумаги. Внутри сжалось — ему казалось, что это все, что осталось от Саши. Он помнил Сашу в тот вечер с этой тетрадкой на коленях. Он словно последнее воспоминание о друге отдавал. Но почему-то знал — так надо, это единственное, чем он сейчас может помочь Саше. Настя, стянув на груди рубашку, будто в горловину можно было увидеть худосочную грудь, протянула вторую руку, чтобы забрать бумаги. Смотрела с интересом, и Руслану показалось, что на ее месте черная дыра, в которой эти бумаги исчезнут вместе с его рукой. И он не отдернулся только потому, что готов был и руку отдать, лишь бы это помогло Саше.

Когда Настя коснулась бумаг, мир преобразился. Вместо больничной палаты появился небольшой дом в стволе разросшегося дерева, на девушке вместо рубашки было платье, и худоба была уже не такая болезненная. А еще вся она состояла из битого стекла, но Руслан и теперь не отдернул руку, держался за бумаги как за эту реальность.

— Ты ведь хочешь помочь своему другу, Хаски? — спросила Настя, наклонив голову на бок. Руслан хотел спросить, ей-то откуда известно это имя, но в нынешней обстановке этот вопрос был самым незначительным. — Ты ведь сам не знаешь, почему пришел? Почему, когда твоего лучшего друга похитили, ты думал только о том, чтобы передать мне его записи?

— Ты можешь ему помочь? — проигнорировав, выдохнул Руслан. Настя посмотрела удивленно и как-то даже скептически:

— А что, похоже, что могу? Нет, ребята. Вы ему сами поможете.

* * *

Нога неприятно ныла, болела пока не так сильно, как могла бы. И потом Кай не был уверен, сломали ее или только повредили, но наступать было больно. Его почти волоком втащили в просторную комнату, при этом практически вся сопровождающая его толпа из крепких ребят оказалась снаружи. В комнату Кая втащил тот же охранник, что и ногу ему повредил. Втащил и тут же бросил на пол, словно на колени. Стоять Кай все равно не мог, кроме того щеку справа поцарапало о бетонный пол гаража, теперь он щурил один глаз от боли.

Хотя комната была просторной, она больше напоминала больничную палату — открытое окно, химический запах, и человек, единственный в этой комнате, на большой двуспальной кровати в бархатном бардовом халате. Кай не узнал его, потому что человек был тощим, изможденным, больше всего он напоминал Вегу в последние месяцы.

— Выйди, — велел человек в халате. Охранник упрямо стоял над Каем, попытался возразить:

— Слушайте… Окно открыто, он…

— У тебя что, ума не хватило ему ногу сломать?

— Сломал. Но, знаете, бывает, что и со сломанной ногой люди бегают. Жить захочешь…

— Так я его и не убиваю. Вышел, я сказал.

Голос показался Каю знакомым, но был искаженным из-за кислородной трубки. Почти как в фильмах. Охранник напоследок за шкирку поднял Кая, посадил в кресло напротив кровати и шепнул: «Если что, я тебя из-под земли достану и на этот раз голову проломлю». После этого вышел с видом победителя. Кая аж передернуло. Чтобы как-то вернуть себе ощущение собственной человечности, а не вещи, он негромко сказал:

— Симпатично тут.

— Ты кто такой? — спросил человек. Рядом с кроватью стояла капельница, блестящая трубка вела к запястью. Кай всерьез растерялся. — Ты почему по бумагам Саша, а я помню тебя под другим именем? Скажи мне, тварь, почему я вообще тебя помню? Почему я вижу, как служу тебе как какая-то шавка. И еще спрашиваю тебя — кого мне убивать, а кого нет. Почему иногда в этих видениях я просто твоя сила, без воли и личности? И почему, **дь, с тех пор, как эти видения начались, я стал превращаться в это вот? Ты знаешь, какой я раньше был? На, тварь, смотри! — в Кая полетела пачка фотографий, заранее приготовленных, но они рассыпались осколками по полу. Кай всмотрелся и почувствовал, как на голове зашевелились волосы. На фотографиях был Легион. Кай подозревал по началу разговора. Теперь сглотнул, попытался воззвать к разуму:

— Слушайте… вам не кажется это дурацкой затеей — из-за каких-то видений тащить меня сюда, ломать?..

— Это со мной с тех пор. И ни один врач, ни одна ведьма или прочая бредятина не знает, что со мной.

— Это может быть чувство вины, — в качестве последней смелости предположил Кай. — Но я тут не при чем.

— А вот мы тебя пристрелим и посмотрим.

— Зачем меня убивать? — попытался снова Кай. — Ничего не изменится.

— Я уже столько всего пробовал, что пристрелить какого-то щенка — да запросто. А вдруг поможет. Ну?! Есть что сказать, или мне снова охрану звать?

Кай осторожно глянул на открытое окно. Из-за того, что комната была просторной, до него было столько, что пока доковыляет Кай — успеет вбежать охрана. Нужно было выкручиваться… к гадалкам он, значит, обращался. Кай в этом плане был лучше любого темного мага. Он выпрямил спину и попытался казаться отстраненным от этого мира, словно и не чувствовал боли.

— Все так, ты служил мне, мы разрушали миры, чтобы создать этот. Ты предлагал убить моих родителей.

У Легиона непривычно округлились глаза, он даже задохнулся от возмущения, ладони поверх одеяла сжимались и разжимались. Так до конца и не успокоившись, он прошипел:

— Ты знаешь, как спасти меня?

Кая словно вырвало смешком — человек, приказавший его похитить, притащить сюда, на самом деле искал у него ответов, помощи, но делал это так же, как привык — угрозами. Кай был уверен, что если откажется — Легион предложит ему денег. Легион, судя по всему, тоже догадался, нахмурился и смотрел в упор. Даже с капельницей он выглядел угрожающе, в конце концов Кай был полностью в его власти. И нога… она болела все сильнее, мешала сосредоточиться.

— Отпусти меня, — как можно нейтральнее произнес Кай, чтобы получилось и не приказ и не просьба.

— Ты ключ к моей болезни. Я думаю, что это именно ты сосешь из меня силу.

— А твоя охрана об этом знает? Ну то есть, они искали меня как парня, которого ты видишь в своих снах? — сорвался Кай. Боль не сдерживала, наоборот подстегивала. Вся эта наглость выводила его из себя. Получается, Легион убил отца Акросса, и в этом мире Акросс пытался сражаться с ним как умел — законом.

— Знаешь, что я думаю? — проигнорировал это Легион. — Что достаточно убить тебя. Просто хотел услышать, вдруг есть какой-то способ. Вдруг это не сработает и ты расскажешь действительно убедительную историю и лечение, который поможет.

— Ты умрешь, как только меня убьют, — Кай произнес это так уверенно, как до этого не говорил. Потому что правда очень хотелось жить, потому что не верил, что вернется или мир развалится, если что-то случится с ним. Если честно, Кай подозревал, что и Легиону полегчает, как только Кая убьют. Потому что его силой пользовался Кай, не Вега.

— Я так и так умру.

— Так зачем меня тащить с собой?

— Потому что именно ты меня и убиваешь.

Кай прикусил губу, чувствуя нарастающее раздражение, глухо соврал:

— Я знаю способ. Просто оставьте меня в покое, я верну вашу силу. Если не вернется — вам вроде бы ничего не стоит снова меня поймать.

Кай надеялся на полицию, на Тима, на брата. На кого угодно, главное было оттянуть тот момент, когда его пристрелят. А он чувствовал — Легион на грани того, чтобы отдать такой приказ. Теперь он вглядывался в лицо Кая, пытался прочитать, правду тот говорит или нет, и Кай понял только теперь — Легион был не просто болен, но еще и стар. Он так привык к Легиону, которому было ну, может, чуть за тридцать, у этого же просматривались и морщины, и седина в волосах. Ближе к пятидесяти.

— Я не верю тебе, — наконец, произнес Легион. Кай спохватился, заговорил быстрее:

— Ваша сила уйдет вместе со мной…

— Да ты чего только не скажешь, чтобы выжить, — уже безразлично отозвался Легион, нажал на провод, похожий на кабель настольной лампы, но вместо включения света вошли двое из охраны. — Только не здесь. Опять все засрете… выведите его.

— Пристрелить или помучить? — спросил охранник спокойно, словно о том, что желает на ужин хозяин. Легион «сделал одолжение»:

— Чего мучить, просто застрелите.

Кай попробовал одновременно и все — убежать, вызвать свою прежнюю силу: творца, силу Легиона и свою собственную. И не получилось ничего — сломанная нога подкосилась и, кажется, повредилась больше, боль стала почти невыносимой, ничего не изменилось и вокруг. Его потащили, подхватив под руки слева и справа. Больше некуда было деться от собственной беспомощности.

Чуть аккуратнее ему помогли спуститься с лестницы, внизу открыли старую окованную железом дверь в подвал, и там Кая снова ждала лестница. Кай чувствовал, как утекали последние секунды. А потом — от ноги, от очага боли поползли стеклянные трещины. Он сначала с облегчением подумал, что рушиться начал мир — да, идеальный, но Кай знал, как его создавать и мог заново выпестовать. Но с еще большим ужасом осознал, что разрушался сам. И никто этого не замечал.

Как хлебные крошки, за Каем звездами оставались осколки стекла. После всего, что было, после такого огромного опыта, Кай ощутил так отчетливо, что это конец, словно бы уже уперся в черную стену, словно бы уже не мог вернуться. Попытался вырваться снова, но слабо. Его трясло, начиналось что-то похожее на истерику, настолько не хотелось умирать, но он по-прежнему не мог позволить потерять себя в этих осколках, рассыпаться по ступеням и превратиться в сгусток ужаса и боли. Когда его дотащили до пола, Каю показалось, что ног до колен уже нет. Благодаря этому он не чувствовал боли, но ощущал, как увязает в прочном полу так, словно его уже тут закапывали. Пол-то как раз был из притоптанного чернозема… Звуки исчезли, Кай слышал только как где-то, что-то похожее на часы отсчитывало ему последние секунды. Когда его отпустили, он схватился за стену, сдирая кожу на ладони, быстро повернулся, чтобы смотреть в глаза, попытался отыскать в палачах душу, и не нашел. Им все равно было, в затылок стрелять или в лоб, в сильного мужчину или в недавнего ребенка, и Кай с отвращением ощутил себя уже мертвым, свой труп потерянным, а этих двоих безнаказанными. Ощутил и испугался этого чувства, оно прошло крупной трещиной по груди, и Кай понял, что еще до выстрела распадется на осколки, а дальше будет только пустота. На секунду, захлебываясь этим страхом, он осознал, чего пытался лишить Вегу, но было уже все равно…

Он не закрыл глаз, не отвел их, и именно поэтому увидел, что хаски появился из ниоткуда. Словно реальность была лишь картинкой, порвавшейся в одном месте на секунду, которой хватило, чтобы в подвал влетел огромный пес. Не тратя времени на то, чтобы осмотреться, пес рухнул на одного из палачей, вцепился в горло и рванул. Второй перевел прицел с безопасного пленника на собаку, и в этот момент реальность порвалась снова, впустив в подвал Дроида. И Дроид, который в этом мире никогда не был хладнокровным убийцей, приставил пистолет к отвлекшемуся палачу и спокойно выстрелил в затылок до того, как тот успел опомниться или попытаться обернуться.

Кай сморгнул. Его ноги, только недавно осколками осыпавшиеся по лестнице, сейчас были на месте. Кай даже попытался встать, но одна оставалась сломанной и, зашипев, он снова сполз по стене. В лицо тут же ткнулась морда собаки. Это был Хаски, из всех собак Кай узнал бы его. И Кай, ощущая, как стало жалко себя и как только что страшно было, обнял Хаски за шею и вдохнул со звуком, похожим на всхлип.

— Успели, — выдохнул Дроид. — Мы очень сильно спешили, и все равно времени были считанные секунды. Что с ногой?

— Сломана, — ответил Кай, но все равно попытался подняться, опираясь на здоровую. Хаски, превратившись в человека, сдирал для себя одежду с того палача, которого загрыз.

— Было бы больше времени, я бы всех тут поубивал, — ворчал Хаски. — Как ты в это вляпался вообще? Чтобы тебя мафия в подвале расстреливала.

— Это же Кай, — с улыбкой произнес Дроид, поддерживая Кая с той стороны, с которой нога не была сломана. Так и сказал: «Кай». Не Саша.

— Вас Вега прислала? — догадался Кай. — Она… она еще жива? Тут только вы двое?

— Гидра тоже, — мрачно ответил Хаски, готовый идти с ними. — У нас есть минут пять… а потом Гидра заметет следы.

— Как? — не понял Кай. Хаски глянул на него как-то странно и, показалось, виновато, потом показал на себя, словно одежду демонстрировал.

— Так же, как всегда, — ответил Хаски. — Я могу превращаться в собаку. У Дроида не кончаются патроны. Как, ты думаешь, Гидра сможет помочь?

Кай понял, и решил — все потом. Тем более, что они уже выходили из подвала. Коридор был пуст. Кай только теперь заметил, что Хаски прихватил пистолет с собой, Дроид был вооружен еще раньше. Кай поздно запротестовал:

— Мне тоже нужно оружие.

— Тш, тебе нужно молчать и положиться на нас, — ласково, словно издеваясь, прошептал Хаски. — Если что, я сам тебя убью.

— Спасибо, не надо, — мрачно отозвался Кай. Он так от этого отвык, и совершенно не понимал, что происходило. Миры смешались? Это снова мир Веги, но тут Хаски не убивал Гидру, и продолжает защищать его, не задумываясь о том, как ему боком выходит эта преданность?

Гидры не было видно. За окнами уже вечерело, все это заняло куда больше времени, чем Кай думал. Но, выбравшись с черного хода, казавшегося пустым, они вдруг уперлись в препятствие — там стояло человек двадцать охраны. Они до этого что-то обсуждали, и сборище их было похоже на развороченный муравейник, но при появлении чужаков замерли. Секундного замешательства хватило, чтобы все трое втянулись обратно в дом и захлопнули за собой массивную, хоть и деревянную, дверь. Из нее тут же полетели щепки, пробитые выстрелами с той стороны.

— Две минуты, — волнуясь, предупредил Дроид. Быстро уронив Кая в какое-то кресло (отчего у Кая звезды перед глазами вспыхнули от боли на секунду) выстрелил вверх — в тех, кто бежал с лестницы. Хаски бросил выразительный взгляд на Кая, словно прикидывал, достаточно ли серьезная ловушка сейчас, чтобы убить капитана до того, как доберутся другие, но подошел к стене у двери. В нее не стреляли больше, сверху тоже никто не спускался, а Кай ощущал собственный пульс в ушах как часы, и потому ему казалось, что прошло уже куда больше двух минут. С той стороны раздавались громкие крики, словно командовал кто-то, а потом вдруг стихли и они, словно мир вымер.

— Руслан, — раздался спокойный голос из-за двери. — Я знаю, что это ты. Выходите.

Кай по-прежнему не понимал. Откуда здесь было взяться и Тиму? Конечно, это и отсутствие выстрелов с той стороны объясняло, но все же…

Когда Хаски открыл дверь, там был не Тим, нет. Вера в бронежилете, снявшая с себя маску, которая теперь болталась на одной застежке. И рядом — такие же безликие люди в масках и бронежилетах. Один из них шагнул в дом, задержался напротив Кая, и тот скорее по глазам узнал Виктора, чем по поведению. Ничего не сказав, Виктор только кивнул и направился к лестнице.

— Стой, времени нет! — опомнился Кай. Тем временем Хаски и Дроид подхватили его с двух сторон, потащили к выходу, мимо людей. Кай снова не мог сопротивляться. — Тут скоро все расплавится! Не ходи туда!

* * *

Гидра сидела в том кресле, в котором до этого был Кай и молча посматривала на часы каждые полминуты. Легион, наблюдая за ней, дышал тяжело, но ничего не мог ей сделать. Охрана на оклики не появлялась, недавно снизу были слышны выстрелы, но сейчас все стихло. Казалось, в его комнату пришел сам ужас, сама смерть, и Легион щурился, словно вспомнить пытался, кем могла быть эта девочка-призрак и за что она ему мстила. Нельзя было сказать, что не за что, но их было слишком много, таких вот девочек, которые могли явиться по его душу.

Гидра, отсчитав, поднялась, и вздрогнула, когда все-таки открылась дверь в спальню. Легион ждал спасения, вместо этого вошел человек в черной форме и маске, на Гидру посмотрел удивленно, но увидел ее — уже к лучшему. Если только и он тоже не был призраком.

— Тебе нельзя тут находиться, — произнесла неловко Гидра, глядя на него завороженно, но немного смущенно. — Пожалуйста…

— Знаю, — ответил Виктор, кивнув. — Но я не могу позволить тебе убить его.

— Почему?

— Потому что это правила игры. Если попытаешься ты — что-то случится, — ответил устало Виктор, достав из-за пояса пистолет. Направил на Легиона. Тот ждал напряженно, но никакого ужаса не выказывал.

Акросс несколько секунд словно чего-то ждал, потом мягко, как беседуя с другом, произнес:

— Я пришел освободить тебя.

— Одолжение сделать? — усмехнулся Легион. Акросс глазами показал на трубки, на капельницу и таблетки на тумбочке:

— А ты хочешь продолжать? Я хотел решить все цивилизованно, но ты думаешь, что сейчас по-прежнему девяностые, и если тебе грозит кто-то, надо просто шантажировать его родственниками. Как опасную тварь, я боюсь оставлять тебя… и не только я. Этот мир уже другой, а ты все не смиришься.

— Ты сюда говорить пришел или убивать? — спросил Легион, успокоившись. Всего лишь смерть — понятная, тихая смерть. Он уже несколько лет умирал, и вот она пришла в образе этих двоих. Он слышал первые выстрелы, был уверен, что заложник мертв, а значит — не сработало и его последний шанс был упущен. Да и с чего этому человеку лично приходить в него стрелять, если не из мести за брата?

* * *

У превращения Гидры всегда был странный звук. Во-первых, она как-то не по-человечески печально выла всякий раз, когда превращалась. Во-вторых здание, в котором она превращалась, плавилось, а не рушилось, и это было похоже на шорох дождя по опавшей листве.

Кая протащили мимо полицейских машин, темных автобусов. Им никто не помешал. Он не знал, куда его ведут, но доверял полностью. Дотащили до кромки небольшого сквера, до линии деревьев, и уже там уставший Кай спросил:

— Вы что, решили меня так до самой больницы нести? Там была «скорая», или вы боитесь?..

— Я их попросил.

Кай совсем забыл, каким он был, даже мимолетное возвращение в то время ему ничего не напомнило. Но теперь напротив него стоял он же, только ниже, более тонкий и с косой в руках, которую удерживал легко, как обычную палку.

— Это мои ребята на основе твоих, — произнес тот Кай. — И я, на основе тебя.

— Меня спасла Вега, — убедился Кай, сглотнув. Почувствовал, как внутренности скрутило от страха.

— Да. Потому что ты согласился вернуть ей силу. Этот мир больше не хрупкий и в то же время хрупкий. Ты останешься тут, но не будешь его творцом, так что придется самому следить, чтобы ничего страшного больше не происходило. Но ведь и нечему уже происходить, так? Я создал идеальный мир, — тот Кай улыбнулся. — Давай теперь сделаем его крепким.

— Вега еще жива?

— Да, но это ненадолго. Хаски… твой Хаски отнес ей твои записи. Круг замкнулся, эта реальность вписалась в ее мировоззрение. Ничего больше не поменяется, не волнуйся.

— Я правда был… таким?.. — задумчиво произнес Кай, непонятно у кого спрашивая. Отпустил Дроид, нехотя, словно прощался. Хаски хлопнул его по спине, помог сесть на траву, шепнул: «Тебя заберут». Их ждал свой Кай. У них был свой Кай, и этого они как бы и не обязаны были спасать, но все же…

— Спасибо, — растерянно произнес Кай обращаясь ко всей тройке. Реальность порвалась снова, только в этот раз стало видно, что рвал ее тот, другой Кай с помощью косы. Они исчезли, и воздух слегка качнулся от этого. Кай сидел на траве, ощущая боль в ноге с какой-то благодарностью живого человека, и чувствовал, как почему-то все равно очень грустно и тоскливо на душе. Потом услышал — кто-то прорывался через заросли сквера к нему, и вывалился первым как всегда Руслан, потом уже запыхавшийся Миша.

— Блин, ты куда ускакал на сломанной ноге?! — тут же напустился Руслан, бросился поднимать Кая, но не так аккуратно, как этого хотелось бы. У Миши получилось лучше. — Вера блин сказала, что ты с нами ушел, она думала, что к «скорой». Я уже не знал, что думать. Что тебя похитили переодевшиеся в нас люди…

Миша мрачно молчал, больше заботясь о том, чтобы не причинять Каю лишнем боли. А Кай сорвался — освободил руку, за которую держал Руслан, и прикрыл глаза ладонью. Слезы просачивались между пальцами и все равно выдавали его, тут уже и Руслан замолчал.

* * *

— Добрый день, я секретарь твоего брата, но пока что он попросил присмотреть за тобой, — Мей бесцеремонно хлопнула дверцей холодильника и констатировала: — Так и думала, ничего не ел.

Кай наблюдал за ней из угла кухонного дивана. Дверь он ей не открывал, у секретарши были ключи. Кай в этом мире видел ее впервые, но смотрел так, словно помнил, сколько раз она его в играх калечила.

— У брата есть девушка, — совершенно не в тему заверил Кай. Мей вздрогнула, захлопнула холодильник, так ничего оттуда и не достав.

— Вот прямо серьезно?

— Она мой лучший друг, — кивнул Кай. — Так что обо мне можешь не заботиться, я справляюсь.

Кай на самом деле врал. Нога по-прежнему была в гипсе и если по дому он еще как-то передвигался, то с поездками в город ему помогали. Учебный год уже начался, Катя уехала снова в Москву. Она и писала каждый день, и скидывала аудио лекций. Руслана с работы не выгнали — Вера дала какую-то серьезную справку и даже выписала награду за помощь полиции, но вручала ее так, словно с радостью заставила бы Руслана эту награду сожрать. Кай не сердился на него, как и Виктор. Оба понимали, что если такие серьезные люди, как Легион, хотели кого-то похитить, то похищали, хорошо хоть Руслан жив остался.

— Так откуда у вас ключи? — Кай продолжил играть в злого брата. Мей (а как ее звали в этой реальности она так и не представилась) ответила неуверенно, глаза отвела:

— Выпросила у Виктора. Он был занят, но сказал, что ты тут наверняка… и я вызвалась помочь. Давно у него девушка?

Кай кивнул, поднялся и проковылял до секретарши, предложил:

— Ключи можно оставить мне, я никуда сегодня не денусь.

— Да, конечно, — Мей поспешно отдала ключи и, не желая смириться, добавила: — Но у них же не навсегда?

— Пока смерть не разлучит их, — разочаровал Кай. Хотел было выпроводить секретаршу быстрее, но снова заскрежетал открывающийся замок, в этот раз пришли Руслан с Мишей. Прямо не квартира, а проходной двор. Но тут уже Кай виноват — ему стало тоскливо выпадать из привычного ритма жизни, а друзья только рады были после работы забегать.

— Мы не вовремя, — смущенно понял Миша и потянул Руслана к выходу. — Простите, мы погуляем…

— Ты блин кто? — спросил Руслан раздраженно.

— Она уже уходит, — добавил Кай быстро. Мей, похоже, разволновалась больше: Руслан тоже пугал ее так, словно она помнила, сколько раз ему приходилось ее убивать. Прошептав что-то вроде: «Очень неловко получилось» и положив ключи на кухонный стол, она проскользнула мимо новых гостей. Миша посторонился, а вот Руслан будто специально ее плечом задел.

— Девушка Виктора? — спросил Руслан, когда дверь закрылась.

— Катя его девушка, — раздраженно поправил Кай.

— Будущая девушка? — предположил Руслан с усмешкой, хотя Кай знал — он вряд ли бы стал веселиться, если бы правда в это верил. В этом мире они с Гидрой дружили, и от прошлой жизни остались только шутки.

Миша, не тратя время на подколки, поставил чайник, открыл холодильник.

— Ты обедал?

— Нет, блин, я беспомощный, у меня же все сломано, — выдохнул Кай и Миша глянул на него осуждающе — он-то ни в чем не был виноват. — Да, спасибо, Михаил, я сегодня ел. Просто в тот раз мама, не подумав, оставила суп в большой кастрюле, и я не мог ее вытащить.

К Веге уже не пускали, причем сами врачи. Только близких родственников. Виктор возил Кая навестить ее сразу после того, как наложили гипс, но в палате Веги не было, тогда им и сказали, насколько все плохо. И то сказали больше из жалости к Каю. Стало только хуже.

А еще Веге снова принадлежал этот мир. Умирающей Веге, и Кай ничего не мог сделать с этим, даже не знал, как мог бы отобрать обратно. Оставалось только ждать, и это беспомощное и бесполезное ожидание сводило Кая с ума. Он ночами вскакивал, потому что ему снился звук трескающегося стекла.

— Тебя покормить? — проще спросил Руслан, и Кай всматривался в его довольное лицо несколько секунд, прежде чем признать:

— Пару бутербродов к чаю. С сыром.

Кай думал о том, что если мир рухнет — исчезнет Руслан, исчезнут и брат с мамой. Больше некому будет из осколков собрать новый мир.

— Руслан, — Кай сел на место в углу дивана, еще раз обдумал давно мучившую его мысль и наконец спросил: — Ты помнишь, как мы познакомились?

— Нашел, что вспомнить… мы хотели щенков закапывать, ты пришел и попросил отдать их тебе. А потом говорил, куда щенков пристроил. Один у той отбитой еще жил лет шесть, прежде чем…

— А что-то необычное два года назад? Очень необычное.

Кай не должен был спрашивать при Дроиде, который покрутил бы пальцем у виска, если бы Руслан говорил правду. Но Руслан в самом деле рассказывал, что помнил и не больше, поэтому он с искренним удивлением посмотрел на Кая. Он не понимал, что должен помнить. Этот мир становился обычным.

Более того, Кай спрашивал у Веры, как продвигается то громкое дело с убийством в лесу. И Вера, тоже совершенно спокойно и искренне ответила, что это, похоже, глухарь. Без намека на то, что поймала Кая. Она не знала, убийство осталось, но Кая больше не было там. Словно их убивал другой Кай, тот, что ждал его в лесу.

— Нет, не помню. Я пропустил что-то? Это важно? Связано с твоим переломом? Я, к слову, так и не понял, как ты оттуда выбрался… еще и до взрыва, еще и на сломанной ноге.

— Блин, Руслан, жить захочешь и на обоих сломанных убежишь, — возразил Кай.

* * *

Вечером пришла мама, и все тактично ушли. Каю неосознанно было перед матерью стыдно, словно он сам подверг себя опасности. Из отпуска она вернулась раньше, да и Виктор рассказал ей все, не придумывая никакой истории о том, что младший неудачно упал. Пощечину за это Виктор схлопотал такую, что губа осталась разбитой. Теперь мама словно бы радовалась, что младший временно малоподвижный. Кай не удивился бы, если оказалось, что мама тайком собирала документы о переводе в местный институт. Даже не потеряв старшего сына, мама иногда все равно превращалась в тирана.

Ближе к ночи Кай сидел в своей комнате, слушая аудио лекции и иногда делая записи в тетрадь, в основном даты. И в это время погас свет — и в комнате, и компьютер, и у Кая появилось странное чувство, словно он оглох. Мир стал тихим — исчезли звуки улицы и соседних квартир. Кай осторожно выглянул в окно — мир был по-прежнему на месте, но он застыл. Даже первые опадавшие листья остановились в воздухе. Кошка на подоконнике превратилась в статуэтку из шерсти и не шевелилась. «Началось», — в панике подумал Кай, не зная, куда бежать и с кем прощаться первым, да и успеет ли вообще. Надо ли вообще?..

— Мир не рухнет.

У Веги снова был тон Королевы: немного снисходительный, тон сильной женщины. Совсем не умирающей девушки. Да и выглядела она хорошо, даже лучше, чем когда Кай видел ее в последний раз. Стояла в дверях его комнаты: молодая, румяная, в джинсах и просторной черной футболке.

— Но ты можешь попрощаться со мной. И все, потом не только Хаски и Тим, даже ты не будешь помнить о том, что сделал. Будешь думать… что это просто книги и ты просто их написал. Фантазии.

Стоять было тяжело, и Кай сел на подоконник, произнес негромко:

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Да, почти все в порядке. Не хотелось, чтобы ты видел меня умирающей.

— Скажи еще, что это ты мне ногу сломала, чтобы я не смог тебя навещать, — предположил Кай, и Вега посмотрела осуждающе. Было так больно, словно в груди появилась воронка и туда засасывало весь мир. — Так почему мир не рухнет?

— Потому что ты тоже стал его творцом. Круг замкнулся. И ты должен забыть об этом, чтобы продолжать жить нормально. Ты даже не вспомнишь, за что Легион пытался тебя убить.

— Обойдусь, — легкомысленно ответил Кай, не отрывая глаз от Веги. Запоминал ее очертания, понимал, что в последний раз видит ее. — Тебя тоже забуду?

— Настю-то ты будешь помнить. Спасибо, что был со мной.

— Что с тобой будет?

— Ты отдал мне мир. Мой мир. Я уйду в него, туда, где Акросс, Тим и Барс навечно молодые, живут в игре и играют, играют без конца… И не чувствуют боли. И не умирают.

— Звучит как ад, — фыркнул Кай. Вега обиделась снова, посмотрела так, будто говорила: «Раньше ты так не думал».

— Это не ад и не рай. Знаешь, как у Булгакова… света не заслуживаешь, вот тебе покой. Это мой покой. Я буду скучать, Кай.

— Я тоже, — кивнул Кай и, задумавшись, прибавил: — Королева.

После этого развел руки, чтобы Вега могла подойти и прислониться, а он просто обнять. Кай не спешил отпускать. Знал, что отпустит ее не просто уйти, отпустит умирать. Это последняя сила, что оставалась у Кая — задержать на секунды смерть Веги. Измученной, уставшей Веги, которая на этот раз и Акросса добровольно отпустила к другой девушке, и на Кая не претендовала. И когда Вега стала отстраняться, Кай почувствовал это как удар острым под сердце. Хотел хотя бы в последний раз в глаза заглянуть, но не смог — пока она отстранялась, ее образ таял, словно кубик сахара в горячем чае, и от Веги осталась только светлая дымка, но и она рассеялась так же быстро.

За окном лаяли собаки, где-то гудели проезжавшие машины, в соседней комнате работал телевизор, да и голос профессора снова загудел в наушниках. Кай уставился на компьютер, потом повернулся к пустой комнате, к окну, за которым ветер ворошил листья клена. У него было ощущение, что сейчас случилось что-то очень важное, но он не мог понять или вспомнить, что именно. Обычный вечер, обычная осень, ничего примечательного.

* * *

— Вега?

Она сидела, прислонившись к стене. Ресницы казались такими тяжелыми, глаза она разлепила с трудом. Акросс поймал попытавшуюся упасть винтовку, что была прислонена к стене рядом. Веге казалось, что она — кости динозавра, которые постепенно отряхивают от спрессованного веками песка, что она постепенно из праха рождается в этом мире. И только теперь она вспомнила — у нее получилось. Могло не получиться, но получилось.

На Акроссе был военный жилет с кучей карманов, вполоборота за ними от провала окна с выбитой рамой наблюдал Тим. Барс задумчиво сидел под тем окном, все трое были одеты по-военному, на шеях треугольником свернутые банданы. Такая же была и на шее у Веги.

— Все нормально? — спросил взволнованный Акросс.

— Да, — кивнула она. Голос почему-то был охрипший, глаза жгло.

— Ты плачешь, — громче пояснил Барс. Тим продолжал молча следить за Вегой.

— Сон… не то чтобы дурной, но грустный, — пояснила Вега и протерла глаза.

— Сон? Тут? — подал голос Тим, наконец, но больше ничего не стал уточнять и полностью отвернулся к окну. Вега только кивнула, закрыла полностью лицо и открыла его уже улыбаясь, подхватила винтовку от стены.

— И я немного забыла, зачем мы тут, из-за этого сна… Расскажите вкратце и покажите, в кого стрелять, дальше я войду в норму.

У Виктора квартира была меньше, чем у его матери, зато жилая комната просторнее, поэтому и Новый Год праздновали у него. Казалось, Катя там была еще с утра, хотя она и приехала накануне ночным поездом вместе с Сашей. И если Саша проснулся только к часу дня (и то потому что торопила мама), то открывшая им дверь Катя в фартуке выглядела свежей и отдохнувшей. Саша даже почувствовал зависть.

Только к концу ноября перелом сросся, и его отпустили снова в Москву. Времени хватило и чтобы успокоилась мама, и чтобы Саша закрыл все долги к началу сессии.

На кухонных часах было начало третьего, но за столом под ними уже сидела Вера, и вот она как раз выглядела так же, как Саша — уставшая, невыспавшаяся.

— Едва вырвалась, — вместо приветствия сообщила она. Саше почему-то представилось, что Вера говорит буквально, и вырывалась она не с работы, которая и на праздники не прекращалась, а из подвала каких-нибудь злых мафоизи… прямо как Саша в конце августа. — Как нога?

— Уже месяц, как срослась.

Катя, будто просто мимо пробежав, поставила перед обоими чашки с кофе, на обратном пути около Саши поставила сухие сливки и сахар.

— Вы еще не поженились, не веди себя так, будто ты тут уже давно живешь! — вместо благодарности напомнил Саша, одновременно насыпая в чашку сахар. Катя только язык показала, но на кухню заглянул Виктор чтобы с грозным видом сделать внушение: «Поговори мне тут». И убежал снова открывать дверь, на этот раз Игорю с коробкой с елкой и пакетом, скорее всего игрушек.

— Ваша? — спросил Саша.

— Да. Две недели дома стояла, а как узнал, что у Виктора елки нет, разобрал и сюда притащил…

— Как же вы теперь без елки?

— Он ее и обратно потащит, — вздохнула Вера, отпивая черный кофе.

— Это нормально?.. Что вы по-прежнему живете вместе? — осторожно уточнил Саша. — У него же, вроде, уже своя квартира есть. В которой он вырос.

— Нормально. Я редко бываю дома, а он и кота кормит, и убирается и… в общем, когда я возвращаюсь, видно, что в квартире живут. Это хорошо.

Саша задумчиво рассматривал свое отражение в чашке, размышляя о том, стоит ли ему взрослой и опытной женщине рассказывать, почему так происходит, или она и сама все понимает. Решил не лезть в чужую жизнь. Почему-то думал, что раз Вера жива, раз Игорь и брат живы — остальное такие мелочи. Хотя и не понимал, почему так думал, словно этим троим угрожало что-то…

Миша с Русланом появились уже часов в пять вечера, когда Саша и Вера, выгнанные с кухни и попавшиеся Игорю, заканчивали с украшением квартиры и елки. Мама уехала домой — докупить что-то из продуктов, захватить еще игрушек на елку. На кухне же оставались Виктор и Катя.

Около двери между Русланом и Катей снова случилась какая-то перебранка, к которым Саша давно привык. Казалось, эти двое оба получали удовольствие от взаимных подколов. Иногда кто-то один перегибал палку, и Саша начинал нервничать, но все опять сводилось к шутке.

Саша сидел на полу и распутывал три гирлянды, связанные в один клубок, когда на плечо ему почти упало что-то легкое, но жесткое. Повернув голову, он заметил завернутый в бумагу с бантиком прямоугольник, в очертаниях которого угадывалась книга. Это было не удивительно — у Саши дома был целый шкаф книг. Сверток держал довольный Руслан, и Саша назло вернулся к гирлянде. Книга в плечо забилась требовательнее.

— Еще не полночь. Положи под елку, зря наряжали что ли? — предложил Саша. Руслан сел за спиной на корточки, заныл:

— Ну давай. Открывай. Серьезно, это лучший подарок. Даже если брат для тебя квартиру в Москве подготовил, это круче.

Саша задумался о том, о какой книге он мог мечтать так сильно, но все желанные новинки он уже купил, из раритетных изданий ничего не хотел. Любопытство взяло верх над желанием довести Руслана до белого каления, и Саша отложил клубок гирлянд, взял книгу. Как-то в комнате вдруг стало тесно — вернулся Игорь, подсела ближе Вера, рядом с Русланом нависал теперь и Миша, который то ли не знал, что там, то ли тоже ждал реакции. Из кухни пришли Катя и Виктор, тоже наблюдали, причем Виктор с подозрением, словно прикидывал, что такого опасного мог подарить брату Руслан под видом книги. Боевой пистолет в такой коробке? Саша почти поверил в это, когда порвал упаковочную бумагу и увидел незнакомую обложку. А потом прочитал название…

— В чем прикол? — спросил Игорь, но потом тоже вчитался. — Стоп! Это что, твоя? Ты что, куда-то ее отправлял? Тебя опубликовали? Тебя поздравлять?

— Она в единственном экземпляре, — пояснил Миша. — Обложка от меня, кстати. Это книга Саши.

— На день рождение вторую подарим, — пообещал Руслан.

— Почему ты ее правда в издательства не отправил? — спросила Катя. Саша обернулся, ответил как-то укоризненно — столько общались, и такого простого она не знала… хотя он особо и не рассказывал:

— Потому что это продолжение Настиной книги.

Словно в предновогодний вечер подуло могильным холодом. На похороны Насти Сашу возили в гипсе. Даже ее родители говорили, что не обидятся, если он останется дома, но Саша уперся. Он так и не смог ее навестить, так и не показал ей того, что написал. Настя умерла в первые дни осени.

— А о чем она? — спросил Виктор, и Руслан обернулся, поглядел на него ошарашенно, потом осмотрел всех:

— Ребят, вы не читали? Серьезно? Ну вы даете… там же все мы. Причем ты, — он ткнул в Веру и не без удовольствия добавил, — там мужик.

Вера с каменным лицом, призванным выразить спокойствие, протянула руку и немного грубовато попросила:

— Дай-ка.

Саша тут же вскочил, прижимая книгу к себе, дернулся было в сторону выхода из комнаты, но стоявшие в дверях Катя и Виктор сомкнули ряды. До Саши только дошло и, бросив на Руслана злой взгляд, он обвинил:

— Ты это специально!

— И вообще вы там большую часть книги мертвые, — продолжал рассказывать Руслан. — А потом оживаете и начинается бытовуха. Мне больше нравилось, когда я умел в собаку превращаться.

Катя зря прыснула от смеха, потому что Руслан тут же добавил:

— Ой, я молчу во что там превращаешься ты. Так, хватит Сашу тут зажимать! Это его подарок, он его на полочку поставит, а у вас может руки грязные, к его книге прикасаться.

И, когда Саша почти поверил, в который уже раз, в наличие у Руслана совести, тот добавил:

— Я дам ссылку, где почитать. Ну и, если он удалит, то у меня скаченная версия есть. Предлагаю! Я буду зачитывать самые яркие моменты оттуда, но кто-то должен держать Сашу! Так же, как он сейчас держится за свою книгу.

Content

Вячеслав Базов
(Uzumaki_Kid)
Когда кончаются игры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Хозяин игры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава последняя