Елена Армас

Любовный эксперимент по-американски

Elena Armas

The American Roommate Experiment

Copyright © Elena Armas, 2022

© Тулаев В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Тем, кто мечтает о любви: будьте терпеливы.

Любовь – настоящая королева драмы. Она уже ждет выхода на сцену.

Глава первая. Рози

Кто-то пытался вломиться в мою квартиру.

Отлично… Нет, технически квартира была не моя – я здесь остановилась временно, по необходимости, только этот факт мало что менял. Мне приходилось жить в довольно сомнительных районах Нью-Йорка, и я твердо усвоила один урок: если посетитель не стучится – стало быть, разрешения войти спрашивать не планирует.

Итак, доказательства намерений пришельца были налицо: входная дверь ходила ходуном. Слава богу, додумалась запереть.

Наконец грохот прекратился, и я выдохнула. Замерла в ожидании, уставившись на замок.

Допустим, я ошибаюсь. Вдруг кто-то из соседей перепутал квартиры? Да кто бы там ни был снаружи – наверняка он в конце концов постучится по-человечески и…

Похоже, на сей раз в дверь ударили плечом, и я в испуге подпрыгнула.

М-да. Какой там вежливый стук… Вряд ли это сосед.

Я дышала мелко и часто, как рыба; кислорода не хватало катастрофически. Дело не в легких: мозги отказывались работать как положено, позабыли, что такое нормальные дыхательные движения. Неудивительно – денек выдался тот еще.

Всего пару часов назад потолок моей уютной ухоженной квартиры, в которой я провела последние пять лет, обрушился мне едва ли не на голову. В буквальном смысле. И речь не о банальной трещине или кусочке упавшей сверху штукатурки. Ничего подобного: целый квадратный метр кирпича и дерева рухнул к моим ногам. Уцелела я лишь чудом. Сквозь образовавшуюся дыру открылся прекрасный вид на жилище моего соседа, мистера Брауна. Тот, кстати, стоял прямо над проломом, поглядывая вниз и сверкая своими интимными причиндалами. Вот зачем мне знать, что дядька средних лет не имеет привычки надевать под халат нижнее белье?

Неприличное зрелище травмировало мою душу не меньше, чем серая куча строительного мусора, едва не сбившая меня с ног по пути к дивану.

И вот тебе раз – новое испытание… Взломщики! Только пришла в себя под изучающим взглядом мистера Брауна и его болтающимися… хм… частями тела! Только укрылась в единственном пристанище, так удачно о нем вспомнила… Теперь ко мне пытаются вломиться силой!

С лестницы прозвучало проклятие на иностранном языке, и нарушитель спокойствия снова ударил в дверь.

Черт, черт! В Нью-Йорке живут миллионы; ну почему грабителю приспичило ворваться именно ко мне?

Я на цыпочках отошла в глубь студии, которую считала надежным убежищем, и окинула взглядом комнату. Какие у меня варианты?

Ни одной перегородки – укрыться негде. Единственная дверь, кроме входной – в ванной, да и та без запора. Ни одного предмета, хоть отдаленно пригодного в качестве орудия самообороны. Разве что самодельный глиняный подсвечник или хлипкий торшер? Только какое из них оружие… Выпрыгнуть в окно не получится: третий этаж, пожарной лестницы рядом нет.

На лестничной площадке громко сопели и раздраженно бранились низким и довольно мелодичным голосом. Впрочем, я не разобрала ни слова и прижала руки к вискам, пытаясь совладать с паникой.

Все могло быть значительно хуже. Не знаю, кто там старается вышибить замок, но навыков взломщика у этого человека явно недостаточно. Опять же, он не знает, что я дома. Наверняка полагает, что внутри никого. А значит, у меня есть…

Мои мысли прервал звонкий сигнал сообщения, прозвучавший в наступившей тишине. Отлично… Теперь грабителю известно, что в квартире кто-то затаился.

Проклятье…

Поморщившись, я двинулась за смартфоном, лежащим на кухонном острове. Вроде бы до него было не так далеко – всего-то три или четыре шажка, однако чертов мозг все еще тупил. Расстояние он не просчитал, и мое бедро врезалось в барный табурет.

– О, только не это… – простонала я, попыталась его придержать и не преуспела: табурет со страшным грохотом опрокинулся.

Мои глаза непроизвольно закрылись. Видимо, подсознание желало уберечь меня от созерцания устроенного в чужой квартире бардака.

Вновь воцарилась обманчивая тишина. Приоткрыв один глаз, я опасливо глянула в сторону двери. А вдруг преступник испугался? Или их там несколько? Вдруг они…

– Эй! – низким баритоном заявил о себе грабитель. – Есть кто дома?

Черт возьми…

Вжав голову в плечи, я медленно обернулась. Все-таки есть еще шанс, что…

Вновь подвел телефон, издав мелодичный звук. Ну кто меня заставил установить сегодня это мотивационное приложение?

Господи Иисусе… Этот день просто так не кончится. Карма, рок, судьба. Какое божество я сегодня разозлила? Точно вызвала к жизни законы Мерфи.

Надо заставить замолчать проклятого предателя. Схватив телефон, я впилась взглядом во вдохновляющее сообщение на экране:

Если счастье не стучится в твою дверь – значит, дверь надо создать…

– Ты это серьезно? – невольно прошептала я.

– Я кое-что слышал, – напомнил о себе незнакомец. – Телефон, потом стук, и опять телефон. С вами все нормально? – помолчав, добавил он.

Я нахмурилась. Надо же, какой заботливый преступник…

А голос за дверью не умолкал:

– Я знаю, что в квартире кто-то есть. Слышу, как тяжело вы сопите.

Я? Соплю?

– Послушайте… – хмыкнул взломщик.

Он что же, смеется? Надо мной?

– Я просто…

– Нет, это вы послушайте! – Я наконец обрела дар речи и продолжила дрожащим голосом: – Мне плевать, что вы там хотите! Я… я…

Сколько можно тупить перед лицом опасности? Хватит!

– Я вызываю полицию!

– Полицию?

– Именно! – Трясущимися руками я разблокировала телефон. С меня хватит! Что за день такой… – У вас всего несколько минут, а потом сюда явятся копы. Полицейский участок прямо за углом. – Я выдумывала на ходу, но грабителю-то об этом откуда знать… – На вашем месте я уже драпала бы со всех ног, пока не поздно!

Сделав крошечный шажок к двери, я прислушалась. Не раздастся ли в коридоре торопливый шелест удаляющихся шагов?

Нет, тишина…

– Слышите? – Мой голос обрел должную твердость. – У меня есть друзья в нью-йоркской полиции!

К сожалению, никаких знакомых у меня там не имелось. Был, правда, дядя Эл, служивший охранником в какой-то компании на Пятой авеню.

Похоже, мое заявление грабителя не впечатлило. Во всяком случае, он ничего не ответил.

– Ну что ж, отлично! Не говорите, что вас не предупреждали. Я звоню в полицию, а дальше – дело ваше! Думайте, как будете выпутываться, вы, долбаный взломщик чужих квартир!

– Что-что?

Похоже, грозной речи не получилось. Плевать. Я включила громкую связь, и через несколько секунд в динамике раздался голос диспетчера службы спасения:

– Девять-один-один, что у вас случилось?

– Привет… – Я откашлялась. – Здравствуйте. Кто-то пытается вломиться в мою квартиру!

– Эй, погодите! Вы правда звоните копам? – завопили за дверью, а затем констатировали: – Ага, понятно…

Незваный гость нерешительно хмыкнул, а потом громко усмехнулся. Интересно, что тут смешного?

– Понятно, вы шутите!

Я едва не задохнулась от ярости.

– Шучу?

– Алло? – послышалось из трубки. – Мэм… Если у вас не чрезвычайное происшествие, то…

– Еще какое чрезвычайное! – немедленно отозвалась я. – Вам же говорят – тут проникновение в чужую квартиру!

Незнакомец откликнулся даже раньше, чем оператор:

– Я просто стою в коридоре. Дверь закрыта. Какое еще проникновение, о чем вы?

Наконец-то он выдал нечто связное. Знакомый акцент затронул какую-то струнку в моем мозгу. Другое дело, что у меня не было ни времени, ни сил на умозаключения.

– Попытка проникновения, – поправилась я.

– Хорошо, мэм. Мне требуется ваше имя и адрес, – бубнила диспетчер.

– А, вот оно что! – громко сказали в коридоре, и я на всякий случай сделала шаг назад. – Это и вправду розыгрыш! Я смотрел дома одно шоу, там еще ведущий с такой классной прической. Как же его зовут?.. Ладно, проехали. – Взломщик помолчал. – Здорово вы меня рассмешили! Слышите, как я смеюсь?

Он разразился хохотом, и я едва не выронила трубку.

– Открывайте уже, и давайте покончим с этими глупостями. Первый час ночи, я чертовски устал. – Он заговорил серьезно: – Скажите ей, что она меня развеселила. Готов признать – шикарный розыгрыш.

Ей? К кому он вообще обращается?

Я нахмурилась и, понизив голос, проговорила:

– Вы слышали? По-моему, преступник невменяем.

– Невменяем? – ухмыльнулся человек в коридоре. – Вряд ли. Вымотался – это ближе к истине.

За дверью послышался звук падения тяжелого тела. Господи, только бы грабитель не грохнулся в обморок! Не хватало мне еще возиться с бесчувственным телом в довершение ко всему…

– Слышала, – подтвердила диспетчер. – И вот что, мэм, я…

– Так я ошибся квартирой или что? – перебил ее незнакомец.

Ошибся квартирой? Интересно…

– Мэм, – раздраженно прошипела диспетчер, – мне нужно ваше имя и адрес дома.

– Меня зовут Рози, – быстро ответила я. – Розалин Грэм. И… ну, на самом деле это не моя квартира. Я временно проживаю у подруги. Она уехала, а мне как раз требовалось пристанище. Только я, разумеется, проникла сюда не силой, а с помощью ключа.

– Я тоже пытался открыть ключом, – подал голос грабитель.

У меня в голове что-то щелкнуло.

– Нет, не может быть… – хмуро воззрилась я на дверь. – От этого замка есть всего один дубликат – и он мой.

– Мисс Грэм! – негодующе заговорила диспетчер. – Вам следует прекратить разговор со взломщиком и сообщить мне адрес. Мы вышлем оперативную группу – она все проверит.

Не успела я открыть рот, как преступник снова вклинился в наш разговор:

– Нет, она просто великолепна!

Она? Да кто «она», черт возьми?

Несколько секунд никто не решался нарушить тишину, а затем в коридоре вновь раздался тяжелый удар. На этот раз точно похоже, что незнакомец упал у порога.

– Она? – наконец переспросила я, не обращая внимания на оклики из телефонной трубки.

– Ну да, – вздохнул грабитель. – Она – это моя веселая сестричка, великая выдумщица.

У меня вдруг снова перехватило дыхание.

Она?

Веселая сестричка?

Странный, до боли знакомый акцент незнакомца…

Всему этому было лишь одно объяснение.

Неужели…

Нет-нет. Я что, совсем с катушек съехала?

– Мисс Грэм? – вновь послышался голос в трубке. – Если у вас не чрезвычайная ситуация, то…

– Простите… – Я зажмурилась. – Спасибо, перезвоню вам, если возникнет необходимость.

Сестричка…

О господи… Неужели это брат Лины? Надо же так оплошать…

Нажав отбой, я сунула телефон в задний карман джинсов и заставила себя сделать глубокий вдох, надеясь, что приток кислорода наконец прочистит голову.

– И как зовут вашу сестренку?

Вопрос я задала на всякий случай, хотя в ответе не сомневалась.

– Каталина.

Ну вот и все. Точно осрамилась, ничего не скажешь. С другой стороны – это Нью-Йорк, и странного народца здесь хватает. В какие только ситуации я не попадала…

– Нельзя ли подробнее? Имя можно прочесть на почтовом ящике.

С той стороны двери раздался протяжный громкий вздох, и в моей душе все перевернулось.

– Простите, – невольно вырвалось у меня.

Ой, как стыдно…

– Просто хотела убедиться, что…

– Что я вменяем, – закончил за меня невидимый гость. – Каталина Мартин, дата рождения – двадцать второе ноября. Волосы каштановые, глаза карие, смех – громкий.

Я снова прикрыла глаза. Горячий сгусток стыда, ворочавшийся в желудке, поднялся к горлу.

– Росточка сестра невеликого, но, если даст под дых – мало не покажется. Это я не понаслышке знаю. – Он сделал короткую паузу. – Что еще? Ненавидит змей и вообще любых существ, которые их хоть отдаленно напоминают. Пугается даже связанных носков, набитых туалетной бумагой. Классный прикол, да? Кстати, за это я и получил под дых, так что шутка не удалась.

М-да, я точно дала маху, причем по-крупному. Попала, как последний лох. Чувствовала себя ужасно, хуже некуда. Настолько, что не нашла в себе сил остановить Лининого брата, а он все продолжал:

– Она сейчас в отъезде на месяц – у них с мужем медовый месяц. Куда же они поехали? Вроде бы в Перу?

Подтверждения он от меня не дождался: от унижения я буквально проглотила язык.

– Счастливчик этот Аарон! Судя по фоткам – такой высокий парень, выглядит немного устрашающе.

Стоп. Выходит, что…

– Лично-то я его еще не видел.

Он не знаком с Аароном? О… Нет! Нет, нет, нет. Этого просто не может быть.

– Не имел удовольствия присутствовать на свадьбе, – донеслось из-за двери.

То есть случилось невозможное? Я и без того пережила потрясение, однако последние слова повергли меня в настоящий шок. Перед квартирой моей лучшей подруги стоял не какой-то там залетный грабитель или невменяемый придурок. Человек, на которого я попыталась напустить копов, оказался братом Лины, и это еще полбеды. Больше того: я сейчас разговаривала с тем самым братом, который до сих пор не знаком с Аароном.

Единственный родственник из большой испанской семьи Лины, не появившийся на бракосочетании…

Это точно он!

– Говорят, что праздник был грандиозным, – заметил парень из-за двери, и меня словно ударило током. – Жаль, что я на него не попал.

Я сама не поняла, как очутилась у двери. Видимо, слова моего гостя и осознание, кого вот-вот увижу, непроизвольно толкнули меня вперед и заставили взяться за ручку.

«Да быть того не может», – шепнул голос в моей голове.

Что ж я такая невезучая…

И все же это был не сон. Рок, карма, провидение – словом, та сила, что ведет человека по жизни, вдруг собрала манатки и оставила меня на произвол судьбы.

Парень на лестничной площадке – тот самый брат Лины, которого я втайне надеялась увидеть на ее свадьбе. Одна мысль о встрече с ним заставляла трепетать мое сердце. О, как я рассчитывала получить от него формальный поцелуй в обе щеки, как мечтала обменяться дежурными любезностями! Может, даже потанцевать. Предвкушала, как появлюсь перед ним в платье подружки невесты, как он окажется со мной лицом к лицу…

Передо мной могли открыться потрясающие перспективы!

Я повернула ручку; тихо щелкнул дверной замок.

Мое сердце пустилось вскачь. Я сжала пальцы с тревогой, нетерпением и надеждой. Глупые фантазии, зародившиеся еще за несколько месяцев до бракосочетания Лины, смешались с новыми чувствами, охватившими меня после безобразной сцены, которую я только что устроила. Ожидание и вина, замешательство и волнение…

С ухающим в груди сердцем я открыла дверь, и…

К моим ногам упало тело незнакомца.

Я опустила взгляд. Он лежал на спине. Наверное, стоял, опираясь на дверь, и потерял равновесие, когда я неожиданно ее распахнула.

У меня перехватило дыхание при виде его волнистых светло-каштановых волос. Моя память, огонек которой питал скриншот в смартфоне, бережно хранила несколько другой образ – там он был с короткой стрижкой.

– Это в самом деле ты… – не отдавая себе отчета, бормотала я, уставившись на лежащего на полу человека. – Ты – здесь? А прическа у тебя другая…

Я захлопнула рот, почувствовав, как запылали щеки.

Красивое лицо с фотографии в телефоне, на которое я пялилась столько раз, что и подумать страшно, исказила озадаченная гримаса. Впрочем, в карих с шоколадным оттенком глазах тут же мелькнула смешинка.

– Мы разве знакомы?

– Нет, – поспешно ответила я. – Конечно, нет. Решила, что, судя по голосу, ты должен выглядеть иначе, вот и все. – Я покачала головой. – Извини, ради бога, мне так неловко… Я очень…

Что «я очень», Рози?

Теперь покраснели уши. Если передо мной сию секунду провалится пол – а это, как выяснилось, вполне возможно, – с удовольствием нырну в образовавшуюся дыру.

– Очень сожалею, – выдохнула я. – Давай помогу подняться? Пожалуйста…

Этот мужчина знать не знал о моем существовании, а вот я могла вызвать в памяти его образ в любую секунду, стоило только закрыть глаза. И, похоже, подниматься он отнюдь не спешил. Спокойно изучил мое лицо, словно это я выскочила из ниоткуда и упала к его ногам.

Время шло, и наконец я решила, что достаточно пришла в себя. Пора продолжить диалог. Желательно выдать что-нибудь умное… И тут уголки его губ поползли вверх. Озадаченным мой гость больше точно не выглядел, и заготовленная фраза вылетела у меня из головы.

Широкая белозубая улыбка преобразила и без того красивое лицо, и я окончательно растерялась. Что делать с такой невозможной красотой, что сказать?

Я подолгу восхищенно рассматривала его фотографию в телефоне, но вживую он меня совсем сразил.

– Ну что ж, – заявил молодой человек, продолжая ослепительно улыбаться, – раз мы не знакомы, то я – Лукас Мартин, двоюродный брат Лины. Привет!

Йе-с-с…

Лежащий на полу человек и вообразить не мог, что я прекрасно знала, кто передо мной, еще до того, как он назвал свое имя.

Глава вторая. Рози

Лукас молча изучал меня, не делая попытки встать. Должно быть, гадал, что со мной не так.

– Я… э-э-э…

М-да. Не так я представляла себе эту встречу. Совсем не так, а ведь у меня было больше года, чтобы продумать десятки разных сценариев.

– Привет, Лукас! – выдавила я. – Приятно наконец с тобой познакомиться.

Наконец? Ладно. Что хотела – то и сказала.

Лукас сдвинул брови, и мои уши раскалились. Похоже, стою красная, словно рак.

– Теперь понятно, что ты точно не грабитель! – выпалила я, пытаясь заставить его забыть об этом глупом «наконец». – Мне ужасно стыдно, что приняла тебя за вора. Наверняка ты не ожидал, что тебя так встретят в Нью-Йорке, то есть в квартире Лины, если на то пошло. И все-таки… Помочь тебе встать?

Лукас преспокойно валялся у моих ног, не переставая улыбаться, словно все шло по плану, словно ничего особенного не происходит. Да только как же не происходит?! Ничего себе, Лукас Мартин здесь! Лежит у моего, то есть у Лининого порога! А я-то, дура, произвела на него впечатленьице…

– Да уж, не думал не гадал, – сообщил он и небрежно поднял вверх руку. – Так или иначе, мне приятно с тобой познакомиться, Розалин Грэм.

Я вылупилась на его кисть, зависшую у моего живота. Какие тонкие у него пальцы… Запястье с потертым кожаным браслетом, высовывающееся из-под рукава, покрыто бронзовым загаром.

У меня возникло непреодолимое желание погладить гладкую кожу, вот только ладони словно приклеились к бокам.

– А… откуда ты знаешь, как меня зовут?

Мое имя он назвал полностью. Странно…

Лукас лениво покачивал рукой, словно чего-то ждал, и по-прежнему сиял милой улыбкой.

– Услышал несколько минут назад, – ответил он. – Ты ведь представилась оператору службы спасения сразу после того, как назвала меня невменяемым.

– О боже, да. Было дело… – поморщилась я и шумно выдохнула. – За это тоже прошу прощения.

Рукав Лукаса постепенно сползал вниз, и я, моргнув, уставилась на его предплечье. Впрочем, до руки так и не дотронулась, и брат Лины наконец уронил ее на пол.

– Клянусь, я понятия не имела, что ты приедешь сегодня вечером. Лина мне ничего не сообщила, иначе я точно не стала бы звонить копам. Черт, меня вообще здесь не было бы…

Лукас с явным любопытством склонил голову к плечу. Наверное, хочет спросить «почему?». Или «какого дьявола тогда ты здесь делаешь?».

– Кстати, можешь звать меня «Рози». Ну, если хочешь. Ко мне все так обращаются. Но «Розалин» тоже пойдет.

Он тихонько усмехнулся и повторил:

– Рози…

Словно пробовал на вкус.

О, как он это произнес! С отчетливым испанским акцентом, перекатывая на языке «Р» так, будто звук зародился у него в глубинах груди, а не в голосовых связках. Первый раз слышала свое имя в подобном исполнении. Его речь меня заворожила и смутила.

– Рози, – немного помолчав, еще раз произнес Лукас. – Qué dulce[1], – добавил он по-испански, и я его не поняла – языка не знала. – Мне нравится. Это имя тебе подходит.

– Спасибо, – пробормотала я, и по моему телу прокатилась теплая волна. – У тебя тоже отличное имя. Лукас… Такое… заводное.

«Заводное», сказала я? О господи, господи… Откуда выскочило это словечко? С дискотеки? С вечеринки в стиле семидесятых?

– Хм, спасибо, – хмыкнул он. – Ладно. На полу мне удобно, но я устал смотреть на тебя снизу вверх, Рози.

Не успел мой мозг осознать, что сказал гость, как тот внезапно вскочил на ноги одним ловким прыжком. Даже немного напугал – ведь я до сих пор размышляла о его жестах, о мускулистом теле и этой раскатистой «Р». Тут было о чем подумать: сам Лукас Мартин во плоти, у моей двери…

Ой, что такое? Он вдруг сморщился и согнулся едва ли не пополам.

– Осторожнее! – вскрикнула я, бросившись к нему и схватив его за руки.

Эх, опоздала… Лукас стоял, опустив голову, и его лицо я разглядеть не могла.

– С тобой все нормально?

– Estoy bien[2], – выдохнул он, непроизвольно перейдя на родной язык, и помотал головой. – Ничего страшного, все в порядке.

Медленно разогнувшись, Лукас глянул из-под длинных ресниц, и меня вновь бросило в жар. Он снова уткнулся взглядом вниз, словно увидел там нечто любопытное.

Смотрел он на мои руки, мертвой хваткой вцепившиеся в его предплечья – твердые, мускулистые, напряженные.

Мы одновременно подняли глаза и уставились друг на друга. Лукаса мое поведение явно позабавило.

– Неплохая хватка, Рози.

Я тут же отступила на шаг, как будто меня толкнули в грудь, и пробормотала:

– Ага… – Смущенно сцепив пальцы, отвела взгляд и уставилась куда-то чуть ниже его подбородка. – Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Да-да, не беспокойся. – Он небрежно махнул рукой. – Наверное, надо было немного размяться в самолете, а я проспал большую часть полета.

– Ясно, – кивнула я. – Ты ведь летел через Атлантику…

Лукас пересек полмира, чтобы попасть из своей Испании в Нью-Йорк. И как же его приветствовали? Держали парня на лестничной площадке, вызвали копов, да еще и позволили пролежать на холодном полу чуть не полчаса…

– Нет-нет, – возразил он. – Я летел из Феникса.

Вот как? Интересно…

– Там была пересадка? Или ты уже давно в…

Я прикусила язык. Какая разница, давно ли Лукас в Штатах? Это точно не мое дело.

– А что это мы торчим на пороге? Проходи в комнату.

Я посторонилась, пропуская молодого человека в квартиру его сестры. Черт, дурацкая ситуация!

Лукас подхватил тяжелый рюкзак и вошел, позволив мне бросить взгляд на его спину. Теперь он не смотрел мне в глаза – можно удовлетворить свое любопытство. Я так и поступила, хорошенько изучив его фигуру.

Ух… Какие длинные, стройные ноги! Лукас был выше, чем я предполагала, рассматривая его фото и видео в соцсетях. И плечи шире, чем казалось. Кстати, помятая толстовка нисколько их не скрывала. Мощные мышцы; кстати, несколько минут назад мне представился шанс их потрогать. Глянув на спину, сразу скажешь: настоящий спортсмен. Ничего удивительного – все же мой гость профессионально занимается серфингом. Сколько раз мы с друзьями обсуждали чемпионаты, турниры и прекрасные в своей ярости волны, поднимающиеся на немыслимую высоту… Наверное, брат Лины большую часть своей жизни провел на воде, так что его тело способно выдержать…

Мои мысли прервал стук брошенного на пол рюкзака. Лукас остановился у острова, разделявшего кухню и жилую зону уютной студии.

– Итак, Рози, – начал гость, поднимая табурет, который я сшибла на пол. – Значит, ты не знала, что я приеду, – сказал он, подарив мне новую улыбку. – Иначе тебя здесь не было бы, верно? Выходит, ты не входишь в комитет по торжественной встрече.

Голос у него был низким, а тон – добродушным и немного игривым. У меня в груди зародилось сладкое чувство, которое я немедленно подавила.

– А жаль… Я уж решил, что мне следует поблагодарить сестренку.

Мое сердечко вновь затрепетало, и я запнулась, подыскивая слова для ответа. В студии повисла тишина, и улыбка сползла с лица Лукаса.

– Шутка, – объяснил он. – Хотя, пожалуй, не слишком удачная. Прости, обычно я не в пример остроумнее.

Я растерянно заморгала.

Думай, Рози… Думай! Скажи что-нибудь, все равно что…

– Эштон Кутчер, – ляпнула я. Что делать, язык решил все за меня. Лукас сдвинул брови. – Ну, так зовут ведущего «Подставы», шоу пранкеров. Ты еще не мог вспомнить его имя. – Я театрально вскинула руки и торжественным тоном объявила: – Тебя разыграли!

Он склонил голову к плечу, и я безмолвно попросила Господа отмотать время на десять секунд назад – вдруг получится сказать что-нибудь более умное. Может, даже слегка игривое. Разве это невыполнимая просьба? Ведь не десять часов, даже не десять минут…

И тут Лукас расхохотался – глубоким, радостным смехом. По какой-то странной причине я знала точно: веселится он искренне, причем не надо мной.

– Да, – выдавил он, вздрагивая от смеха. – Именно об этом шоу я и говорил. Точно, Кутчер – тот самый парень с роскошной шевелюрой.

Я вытаращилась на Лукаса: изучила его лицо, губы, выразительные глаза, волосы, которые, между прочим, сделали бы честь самому Эштону Кутчеру – и невольно улыбнулась.

Он мне в глаза не смотрел, и моя улыбка тихо умерла.

– М-да, – хмыкнула я, пожав плечами и отведя взгляд. – Смешно.

Вранье. Смешно не было ни капли.

– Как ни крути, мне пора собираться и оставить тебя в покое, – продолжила я.

Не тратя времени на то, чтобы распутать узел противоречивых мыслей, двинулась к своим вещам и присела перед чемоданами, один из которых успела открыть и даже наполовину разобрать. Глянула на набитую под завязку голубую сумку от «ИКЕА» и коробку со скоропортящимися продуктами.

Справа послышались шаги, и передо мной появились обутые в белые кроссовки ноги гостя.

– То есть ты уходишь, – проговорил Лукас, пока я запихивала в чемодан вывалившуюся туфельку. – И забираешь весь свой скарб.

Вопросительных интонаций я не уловила и все же ответила:

– Разумеется. – Черт, еще и стопку свитеров вытащила… Ладно, сложим. – Я просто заскочила к Лине, чтобы…

Чтобы занять временно пустующую студию, пока подруга наслаждается медовым месяцем, поскольку моя квартира для проживания еще непригодна.

– Чтобы… э-э-э… полить цветы. Еще надо было проверить почтовый ящик, ну и вообще…

Лукас помолчал.

– Не похоже, что ты заглянула на минутку, Рози.

– А… – махнула я рукой, запихивая свитера в чемодан. Господи, ну кто меня заставлял вываливать вещи! – Ты о барахле? Не обращай внимания.

Ага. Чего не сделаешь, чтобы не доставлять неудобств парню, которым увлеклась, разглядывая фотки в интернете.

Лукас уселся прямо на пол напротив моего багажа. Я несколько раз открыла рот, словно рыба, и наконец выжала из себя:

– Чего это ты?

Умнее некуда, Рози…

Он беззаботно усмехнулся – похоже, настроение у него было хоть куда в отличие от меня.

– Хотел спросить: что ты на самом деле делаешь в квартире моей сестры? Поинтересовался бы раньше, но вроде как было не до того. – Лукас пожал плечами. – Впрочем, особых объяснений и не требуется. Очевидно, что Лина дала маху. Ты ведь не предполагала, что я займу ее студию.

– Ну да, она ни словом не обмолвилась.

– Она в курсе, что ты здесь?

– Нет, – вздохнула я и замолчала, хотя объясниться все же следовало. – Пыталась дозвониться до нее или до Аарона, спросить: можно ли перекантоваться один день – ведь ключ у меня имеется, но оба были вне зоны доступа.

Насчет одного дня я поскромничала.

Лукас впился взглядом в мое лицо, словно пытался сложить части головоломки, а затем запустил руку в карман.

– Я не врал. Видишь, у меня тоже есть ключ.

Я вновь собралась разразиться потоком извинений, однако Лукас меня прервал, покачав головой.

– Лина оставила его в пиццерии на углу. «Алессандро», по-моему. Велела забрать у хозяина.

Звучало логично, хотя это ничего не меняло. Лина ни разу не упомянула, что ее брат планирует воспользоваться студией.

– Неплохой парень этот Сандро, – мотнул головой Лукас в сторону улицы. – Даже предложил меня накормить – судя по всему, видок у меня после перелета был тот еще.

Его лицо снова осветилось невозможной улыбкой, и я сразу вспомнила одну фотку из Инстаграма,[3] где он с наслаждением разглядывал сочный стейк, словно перед ним в тарелке лежало произведение искусства.

– Кстати, пицца была неподражаема – давно такой не ел.

– Значит, точно Сандро, – поддакнула я, вспомнив брюнета средних лет, владевшего пиццерией. – С тех пор как Лина сюда переехала, мы как минимум раз в неделю заказываем у него пиццу.

Должно быть, подруга считала Сандро человеком надежным, иначе с чего бы доверила ему ключи?

– Да, он рассказывал, – подтвердил Лукас со смешинкой в глазах.

Интересно, что хозяин пиццерии ему о нас наплел? Надеюсь, не проговорился, что еды мы берем каждый раз столько, что хватит накормить взвод солдат?

Мы замолчали, посматривая друг на друга. На этот раз тишина была не такой гнетущей, как несколько минут назад, и все равно я почувствовала себя неловко. Тайная влюбленность в сидящего напротив мужчину, похоже, окутывала меня плотным облаком, заполняя все пространство между нами. Больше года я коллекционировала разные факты об этом человеке, и теперь надежно запечатанная в сокровенном уголке мозга информация так и норовила выплеснуться наружу.

Например, мне было известно, что Лукас обожает пиццу с ананасами, чего я понять не могла. Еще знала, как он получил едва заметный шрам на подбородке: зацепился за поводок Тако, замечательной бельгийской овчарки, и рухнул лицом вниз. Помнила, что рассветы производят на Лукаса куда большее впечатление, чем закаты.

Господи ты боже мой… Сколько всего можно выудить о человеке из социальных сетей, если заглядывать на его странички регулярно…

– Рози, – ласково сказал он, и во рту у меня стало горько от стыда.

О чем я только думала, устроив настоящую слежку за этим мужчиной…

– А? – хрипло отозвалась я.

– Так почему ты все-таки здесь?

Я взвесила варианты. Сказать как есть? Нет, скрывать особо нечего, просто встреча вышла настолько драматичной, что рассказ о постигшем меня несчастье переполнил бы чашу.

– В моем доме произошла небольшая авария, – выдала я часть правды. – Ничего особенного, но было лучше переночевать в другом месте.

Брови Лукаса взлетели вверх.

– Что за небольшая авария?

– Да с водопроводом, – пожала плечами я. – Ничего, скоро отремонтируют. Вернусь домой не сегодня, так завтра.

– Поэтому ты прихватила с собой все свои вещи? – Он щелкнул языком и указал подбородком на чемоданы и разбросанное на полу барахло. – И всю еду из холодильника? Чтобы перекантоваться одну ночку?

– Люблю между делом чего-нибудь пожевать, – отвела взгляд я. – Даже ночью перекусываю. Наверное, к утру в этой коробке ничего не осталось бы.

– Ага, – пробормотал Лукас.

Не верит? Немудрено, если тебе на уши вешают откровенную лапшу.

Осторожно глянув на него, я не смогла прийти к определенному выводу и невольно призналась:

– Ладно, авария не такая уж и маленькая. В потолке моей квартиры появилась трещина. Довольно приличная, поэтому пришлось собрать манатки, вызвать такси и заночевать у Лины.

А где еще? Отец переехал в Филадельфию, а Олли – мой брат – на звонки не отвечал. Кроме того, я бессовестно обманывала их уже полгода, и ночевка у отца или брата меня наверняка разоблачила бы.

– Тебе точно беспокоиться не о чем. На самом деле ничего страшного. – Я окинула взглядом маленькую студию лучшей подруги. – У Лины только одна комната и одна кровать, так что… Мы не сможем остаться здесь вдвоем.

Честно говоря, я запросто поспала бы на диване, но стоит ли ставить Лукаса в подобное положение? Он этого точно не заслужил. К тому же я не находила себе места от смущения.

– Сейчас забронирую номер в отеле, да и все.

Лицо Лукаса слегка изменилось. На этот раз он не улыбался.

– Значит, у тебя все нормально?

Я нахмурилась: его вопрос поставил меня в тупик.

– О чем ты?

– О трещине в потолке, – ответил он. – Звучит угрожающе. Точно нет проблем?

– О, – сглотнула я комок в горле. – Нет, все в порядке.

Судя по всему, Лукас опять мне не поверил.

– Слушай, серьезно. Тому, кто вырос в Нью-Йорке, все нипочем. – Я издала довольно искренний, как мне показалось, смешок и сгребла разбросанные вещи в кучу. – Сейчас соберусь и вызову такси.

Изучив находящийся в прискорбном беспорядке багаж, я принялась распихивать одежду по чемоданам, потому и не заметила, как Лукас поднялся и отошел в сторону. Очнулась, когда он закинул на плечо рюкзак.

– Что ты… – забормотала я, вскочив вслед за ним. – Куда ты собрался?

Лукас повел плечами, устраивая рюкзак поудобнее. Улыбнулся уголком рта, вновь сбив меня с толку.

– Пойду куда-нибудь. Здесь я не останусь.

– Что? – уставилась на него я. – Но почему?

Он тем временем сделал шаг к двери.

– Уже первый час ночи, а у тебя такой вид, будто ты вот-вот отключишься.

Я моргнула и непроизвольно запустила руку в волосы. Неужели произвожу такое впечатление? Черт, да какая разница, как я выгляжу?

– Тебе есть где остановиться, кроме этой квартиры?

– Естественно, – невозмутимо пожал плечами Лукас. – Я ведь в Нью-Йорке, здесь вариантов пруд пруди.

– Нет, постой. – Я покачала головой и шагнула к двери, преграждая ему путь. – Не могу тебе позволить вот так взять и уйти. Это я должна искать себе ночлег. Ты в квартире двоюродной сестры, у тебя есть ключ. Почему ты должен провести ночь в каком-то отеле?

Его глаза снова засияли теплом.

– Очень мило с твоей стороны, Рози. Мило, но ты вовсе не обязана…

Лукас обошел меня сбоку, и я развернулась, контролируя каждый его шаг.

– А потом, так гораздо проще. У меня с собой только рюкзак, а у тебя… – Он глянул на неопрятную кучу вещей. – У тебя вагон и маленькая тележка.

– Но…

Мы встретились взглядами. Лукас, не переставая улыбаться, сдвинул брови и совсем сбил меня с мысли.

– Послушай, – спокойно остановил меня он. – Я – человек прямой. Скажу то, что думаю. Идет?

Я лишь тяжело сглотнула.

– Так вот, у меня впечатление, что я тебя жутко смущаю. – Повисла короткая пауза. – Больше того, я в этом уверен. К тому же мы едва знакомы.

Что? О господи, поэтому он и решил уйти?

– Ничего подобного! – неубедительно возразила я. – Твой приход тут совершенно ни при чем.

Лукас вопросительно склонил голову к плечу, и я снова открыла рот, готовясь привести кучу доводов, разубедить его, однако в голову ничего не пришло. Жалко замямлила:

– Дело в том, э-э-э…

– Давай заключим сделку, – перебил меня он.

Хм, пытается спасти меня от моего собственного «я»?

– Ты останешься здесь ночевать и придешь в себя. Я вернусь завтра, и мы начнем все сначала. Забудем о том, что случилось сегодня, и решим, как быть дальше в плане жилья. Разумно? – добавил он после короткой паузы.

Начнем все сначала… Забудем о том, что случилось сегодня…

Дорого бы я дала за то, чтобы так и вышло.

– Тут решать нечего, Лукас. Лина обещала тебе свою студию, ты и должен в нее заселиться.

– Хорошо, – не стал упрямиться он. – Только не сегодня.

Да что хорошего-то? Все было ужасно, неправильно. Я словно со стороны услышала свой тяжелый вздох.

– Завтра вернусь, обещаю, – поставил точку Лукас своим низким мужественным голосом.

Я собралась с силами: соглашаться нельзя. Следует любыми способами убедить его занять квартиру, на которую он имеет полное право.

И снова Лукас не дал мне произнести ни слова:

– Со мной все будет отлично, Рози. – Он говорил серьезно, смотрел прямо в глаза. – Все будет в полном порядке.

Мое желание поспорить куда-то испарилось. Боже, как я устала… Годами держала все в себе, пыталась преодолевать трудности своими силами, не давала воли чувствам, и теперь груз прошлых лет обрушился мне на голову. Накрыл, словно океанской волной. Наконец не я сказала кому-то в утешение пять волшебных слов: «Все будет в полном порядке». Их сказали мне, и я ощутила желание покориться судьбе.

– Ладно. Спасибо, что ты так добр ко мне, – пробормотала я, имея в виду гораздо больше, чем Лукас мог себе представить.

Он слегка кивнул и сделал шаг к двери.

– Ну что ж, увидимся завтра. На этот раз постучусь, обещаю.

Я попыталась придумать остроумный ответ, однако в голову ничего не пришло. Ну и ладно. Умудрилась все испортить с самого начала. Первое впечатление остается навсегда, как строчка, записанная несмываемыми чернилами. Не исправишь, не сотрешь. Я молча смотрела, как Лукас поворачивает ручку, как открывает дверь.

– Эй, Рози! – окликнул он меня с порога. – Здорово было наконец увидеть лучшую подругу Лины!

Наконец?

Он сказал «наконец»?

Да ведь и я то же самое брякнула, когда поняла, кто передо мной… Правда, у меня, вероятно, на то были несколько другие причины.

– Мне тоже, Лукас. Я так рада нашему знакомству!

Если бы оно еще произошло не при таких ужасных обстоятельствах…

Легкая улыбка тронула его губы.

– Сделай мне одолжение: запрись после моего ухода, ладно? – Он повернулся и шагнул на лестничную площадку. – Кто знает, кому придет в голову вломиться в чужую дверь?

Я с тяжелым сердцем наблюдала, как он исчезает в подъезде. Странно встретились, странно расстаемся…

Честное слово, какой-то сон, плод воспаленного воображения. Мне привиделся мужчина, за которым я так долго следила на экране смартфона благодаря волшебству социальных сетей… В этого мужчину я ухитрилась безумно и глупо влюбиться, ни разу не встретившись лицом к лицу, и на встречу с ним давно перестала надеяться.

Глава третья. Рози

Проснулась я на следующее утро ровно в шесть, как обычно на протяжении последних пяти лет, хотя никакой необходимости в том уже не было. Перед моим мысленным взором стоял кареглазый улыбающийся мужчина.

На долю секунды я решила, что и появление Лукаса Мартина у моей двери и последовавшая за этим катастрофа мне приснились.

Прошло не больше минуты, и я осознала, что вчерашний вечер – вовсе не навеянная сном фантазия, а невероятная реальность. Лукас был в этой квартире. Я приняла его за грабителя. Произвела на него худшее первое впечатление из возможных.

Начнем все сначала. Забудем о том, что случилось сегодня…

Если бы!

Прикрыв глаза рукой, я громко застонала.

Теперь, когда шок прошел, до меня дошло: помимо всего прочего, я еще и позволила ему уйти в незнакомый город, в который он только приехал. Сдалась практически без сопротивления… Заняла квартиру, а Лукаса бросила на произвол судьбы.

Господи… Хуже не бывает!

Вставать не хотелось, и я, перекатившись на бок, осталась лежать в уютной мягкой кровати лучшей подруги. Мой взгляд упал на фотографию Лины и ее бабушки, стоящую на полочке. Семья у них исключительно дружная.

Почему же Лина не обмолвилась о приезде Лукаса? Подруга всегда была со мной предельно откровенна. Как могла не упомянуть о подобном событии хотя бы мимоходом?

Впрочем, были аргументы и в защиту Лины. С сентября прошлого года, когда Аарон сделал ей предложение, она с головой ушла в приготовления к свадьбе. Не так-то просто спланировать торжество в Испании, находясь по другую сторону Атлантики. Два месяца назад, в прекрасный летний день, молодые связали себя узами брака на берегу океана, и Лина до самого своего отъезда в октябре находилась во власти новых эмоций. Так что наверняка приезд Лукаса просто выпал у нее из памяти.

Я закрыла глаза. В конце концов, какая разница? Лукас уже в Нью-Йорке, Аарон с Линой – в Перу, наслаждаются медовым месяцем. Имею ли я право обижаться?

Если что, сама не больно-то откровенничаю. Лучшая подруга знать не знает, что я втрескалась в ее брата. И это еще цветочки. Я несколько месяцев подряд скрывала от папы и Олли увольнение с прежнего места. Несколько месяцев!

На меня вдруг напал приступ безудержной храбрости. Сегодня же положу конец недомолвкам. Больше никакого вранья!

Расскажу Лине о том, что произошло вчера вечером. Съезжу в Филадельфию повидать папу. Может, встретимся у него с Олли – если брат перестанет игнорировать наши звонки.

Опершись спиной об изголовье кровати, я дотянулась до телефона, выбрала в мессенджере диалог с Линой и начала писать.

Привет! Надеюсь, мои голубки, что Перу встретила вас ласково ♥ Ты знаешь, вчера вечером

Заколебавшись, я отняла палец от экрана, затем продолжила:

Я едва не сдала копам Лукаса. Удивлена?

Ну нет. Так точно не пойдет. Я удалила последнюю строчку и начала заново:

Вчера вечером в моей квартире обрушился потолок, поэтому я воспользовалась ключом от твоей студии. Дозвониться не смогла, но знала, что ты возражать не будешь. Все шло нормально до тех пор, пока не появился Лукас. Я приняла его за вора… Я о Лукасе, твоем брате. Ты еще показывала мне его профиль в Инстаграме сто лет назад. Я несколько раз потом заглядывала на его страничку. А может, и не несколько… Может, даже каждый день. Это сложно объяснить. Просто вспомни Джо Голдберга из «Ты».[4] Нет, я не об убийствах.

М-да, так тоже не годится. Длинновато для сообщения. Да и об убийствах – это лишнее.

Шумно выдохнув, я стерла текст и уронила телефон на колени.

Истина заключалась в том, что я следила за Лукасом в Сети.

Как-то раз Лина показала мне один из постов своего брата. Я заинтересовалась, но не сидела на его страничке постоянно до тех пор, пока Аарон не сделал Лине предложение, а было это год назад. Вот тогда во мне и зародилась надежда: вдруг встречу Лукаса на свадьбе? Вот так и вышло, что невинное любопытство переросло в нечто большее.

От каждого фото, которое он выкладывал в своем профиле, в животе начинали порхать бабочки. И неважно, присутствовал сам Лукас на снимке или нет. Каждый его короткий, но неизменно забавный и искренний коммент словно сближал меня с предметом моего восхищения. Каждое загруженное им видео позволяло проникнуть в его жизнь, понять суть этого привлекательного – нет, красивого! – мужчины.

На многих фото Лукас был без рубашки – все-таки профессиональный серфингист. Меня это ничуть не смущало, наоборот.

Некоторым требуется перед сном пробежаться по фоткам разных звезд типа Криса Эванса или Криса Хемсворта или еще какого-нибудь Криса, чтобы получить инъекцию гормона счастья. Мечты, помогающие выдать желаемое за действительное. А мне достаточно было Лукаса Мартина.

Я испытывала нечто более значительное, чем глупую невинную влюбленность в совершенно незнакомого человека. Все закончилось в тот день, когда за несколько недель до свадьбы Лины и Аарона он таинственным образом исчез и перестал обновлять свою страничку. На бракосочетании Лукас не появился, и я постаралась забыть о своем абсурдном увлечении. Решила, что с меня хватит.

Ожил лежащий на коленях телефон, и я отбросила прочь лирические мысли. На экране высветилось лицо брата.

– Олли! – крикнула я в трубку с затрепыхавшимся сердцем. – Черт возьми, куда ты пропал? Почему не отвечал на звонки? У тебя ничего не случилось?

С другого конца линии донесся тяжелый вздох.

– Все у меня нормально, Рози.

Олли говорил едва ли не басом. Давно уже не ребенок… Взрослый девятнадцатилетний парень, который целый месяц сбрасывал мои звонки в голосовую почту.

– Прости, я был немного занят. Но, как видишь, все-таки нашел время тебя набрать.

– Чем же, интересно, ты был так занят? – не удержалась я.

Год назад отец сообщил, что намерен покинуть Куинс, где провел большую часть жизни и где выросли мы с Олли, и переехать в Филадельфию. Брат заявил, что никуда не поедет и, в отличие от меня, в колледж поступать не будет. Мы с папой поддерживали парня в решении найти свою дорогу в жизни, которая сделает его счастливым. До последнего времени я даже помогала ему оплачивать аренду квартиры и подкидывала кое-какие деньги на расходы. Свое призвание Олли пока так и не нашел – на каждой работе задерживался максимум на несколько недель.

Брат молчал так долго, что я испугалась: не бросил ли он трубку?

– Олли?

В моем ухе прозвучал еще один вздох.

– Послушай, – сказала я, едва сдерживая раздражение. – Никто не собирается тебе выговаривать. Я тебя люблю, понятно? Ты об этом прекрасно знаешь и все же прячешься уже месяц. Шлешь короткие сообщения – наверное, чтобы я не сошла с ума и не заявила в полицию о твоем исчезновении? – Кстати, если бы Олли довел меня до крайности, могло случиться и так. – Не надо кормить меня сказками о занятости. Это не объяснение. Не надо…

– Рози, речь идет о работе.

У меня в груди на миг зародилась надежда и тут же рассеялась под сотней новых вопросов.

– Отлично, – ответила я, пытаясь подавить тревогу. – Что за работа?

– В клубе. В ночном клубе.

– В ночном клубе… – повторила я, заставив себя отнестись к новости как можно более объективно. – Нанялся официантом? Ведь ты уже пробовал, и… – На том месте брат продержался три недели. – Выяснилось, что это не твое. Помнишь, ты работал в кафе?

– Я больше не разношу напитки, – буркнул Олли. – У меня теперь другой профиль. Сложно объяснить. Но зарабатываю я неплохо, Рози.

– Мне ведь без разницы, чем именно ты занимаешься. Главное, чтобы был счастлив. А…

– Я счастлив! Слушай, я больше не мальчик. Не надо обо мне беспокоиться.

Рассмешил так рассмешил. Я едва не расхохоталась в трубку. Да, Олли – взрослый парень, и его стремление вырваться из-под опеки понятно. Няньки ему не нужны. И все же я оставалась его старшей сестрой, а он – тем ребенком, которого я кормила на ужин фруктовыми хлопьями для завтрака, когда холодильник был пуст. Отец тогда работал в ночную смену.

– Ладно, не лезь в бутылку. Не буду тебя пытать. Сегодня точно не буду.

– Ну, спасибо и на этом, – вяло пробормотал он.

– Так вот… – Я решила перевести разговор на более безопасную тему. – Подумываю взять колбасных рулетов и отправиться сегодня к папе. Сделаю ему сюрприз, организую второй завтрак. Не желаешь составить мне компанию? К вечеру вернешься обратно. Давай пересечемся на вокзале?

Немного помолчав, Олли спросил:

– Ты разве не идешь в офис? Сегодня же понедельник.

Я поморщилась, проклиная себя за дурацкую ошибку. Что за дура…

– Ну да, просто…

Технически брат был прав. Другое дело, что ни он, ни отец не знали, что уже полгода мой личный офис находился не в штаб-квартире «Ин-Тех» на Манхэттене.

– Я взяла отгул на сегодняшний день. С тех пор, как стала тим-лидером, босс не возражает против гибкого графика.

– А, ясно. Моя старшая сестренка теперь сама босс.

Он засмеялся. Как я соскучилась по его смеху! Печально, что мне приходится обманывать Олли, а ему – скрывать от меня свои секреты.

– Стало быть, карьерный рост приносит некоторые дивиденды? Хочешь вскарабкаться еще выше по служебной лестнице?

– Да нет, ничего такого не планирую.

Теперь уже точно нет – с этой лестницы полгода как спрыгнула. Я спустила ноги на пол и поднялась с кровати.

– Так ты со мной, братец?

– Я…

Он вдруг замолчал. Ясненько. Сейчас меня обломает.

– Пожалуйста, Олли… Хотела тебе кое-что рассказать. Тебе и папе. К тому же отец скучает. Я тебя уже пару месяцев прикрываю, не знаю, чем оправдать твое отсутствие. Давай съездим.

– Ладно, – вздохнул он. – Попробую.

Уже неплохо. Во всяком случае, появилась надежда.

– Сброшу тебе расписание поездов. Можем встретиться прямо на перроне.

– Ага, – ответил Олли, и я окончательно приободрилась. – Люблю тебя, Горошинка.

Горошинка… Сто лет он меня так не называл.

– Я тебя тоже люблю.

Положив трубку, я начала собираться. Готовилась покаяться перед человеком, оставшимся с двумя малыми детьми на руках и бравшимся с тех пор за любую работу, лишь бы обеспечить мне и брату достойную жизнь. Папа поднял нас в одиночку после того, как ушла мама. Лишь благодаря его стараниям и воле я закончила колледж, и именно ему была обязана финансовым благополучием, которое принесла мне специальность инженера. Правда, шесть месяцев назад, прервав карьеру, я круто изменила свою жизнь.

О господи, господи…

Как сообщить такому человеку, что его дочь решила уволиться со стабильной, хорошо оплачиваемой должности? Ведь мы с ним приложили столько усилий! Как признаться, что я погналась за мечтой, суть которой – груды исписанной бумаги?

Как сказать мужчине, пожертвовавшему столь многим, что я поступилась карьерой с потрясающими перспективами ради занятия, не гарантирующего твердого дохода?

Я не знала, потому тайна и висела надо мной дамокловым мечом многие месяцы.

Сегодня сброшу камень с души.

Повторяя эти слова как мантру, я начала приводить себя в порядок. Надела первое, что попалось под руку в набитом чемодане, – легкие голубые джинсы и мешковатый бордовый свитер. Как всегда по утрам, безуспешно попыталась укротить шапку темных вьющихся волос и в конце концов просто стянула их в небрежный хвост на макушке.

Выйдя из квартиры, наметила план дальнейших действий.

Во-первых, приобретем в пекарне О’Брайена колбасных рулетов – любимого папиного лакомства. Это совсем рядом, в Бруклине; от дома идти всего несколько минут. Дождусь, когда папа откусит первый, самый вкусный кусочек, а потом сброшу свою бомбу.

А что, отличный план.

Во всяком случае, я себя в этом настойчиво убеждала, пока шла к пекарне и делала заказ. Вышла со взяткой, призванной задобрить отца, и, ступив на тротуар, едва не споткнулась от неожиданности, мельком глянув в окно закусочной на другой стороне дороги.

Прищурилась, бросила второй взгляд, затем третий. Наверное, стояла в оцепенении не меньше минуты.

Да и как иначе? В закусочной сидел Лукас – прямо у окошка. Волосы растрепаны, сильные руки скрещены на груди… Красивый рот, который складывался вчера в такую обаятельную улыбку, открыт; голова запрокинута на спинку стула. Вчерашний наряд Лукас не сменил.

Нет-нет, я, наверное, обозналась. Его просто не может здесь быть!

Не может Лукас спать в этом заведении, за столом, на котором стоят пустая чашка и грязная тарелка. Он ведь ночевал в отеле, так? Разве что…

Не успев додумать, я невольно шагнула на дорогу и направилась к закусочной, а в голове маячил жирный знак вопроса. Лукас провел ночь в кафешке? Но зачем? Почему не взял номер в гостинице?

Я переступила порог и подошла к столику у окна, придерживая под мышкой теплый пакет с выпечкой.

Изучила своего вчерашнего гостя, отметив мешки под глазами и мятую одежду. И, похоже… Да, точно: из уголка рта сползает ниточка слюны.

– Лукас… – прошептала я.

Он не шевельнулся. Не слышит…

Откашлявшись, я наклонилась через стол и повторила:

– Лукас!

Вина и тревога смешались в моем сердце, и я уж совсем собралась его потрясти, получить внятный ответ и принести очередной миллион извинений. Вряд ли человек решит прикорнуть в закусочной – разве что по крайней необходимости. Как я могла позволить ему уйти в ночь?

Я нерешительно вытянула руку и коснулась его плеча.

– Эй…

Слегка встряхнула, стараясь не думать о теплом мускулистом теле под толстовкой.

– Лукас, проснись…

Бесполезно. Господи, спит как убитый.

Ну что ж, пожалуй, больше ничего не остается.

– Просыпайся! – гаркнула я.

Лукас захлопнул рот и открыл один глаз. Недоуменно воззрился на меня, затем расслабился и сонно улыбнулся.

– Рози, – хрипло пробормотал он. – Это действительно ты или я уже на небесах?

Глава четвертая. Лукас

Я просто идиот. Сонный идиот.

Это действительно ты, или я уже на небесах?

Серьезно, Лукас? Боже правый…

Еще не совсем проснувшись, я пожалел о своей шутке. Поздно. Банальная, плоская и никчемная острота уже слетела с моих губ, хотя я еще толком не понял, что произошло. Хотя нет. Я был поражен. Открыл глаз – а рядом Рози, лучшая подружка Лины. Та самая девушка, которая очаровала семью Мартин. Личико в форме сердечка, нежные черты, пухлые губы, колдовские зеленые глаза… Дремлющий мозг изо всех сил пытался определить, сон это или явь. Надо же, какую чушь несет язык, когда сознание его не контролирует…

– Э-э-э… что? – пробормотала Рози, а я пристыженно молчал. – Ты в порядке? – добавила она, выгнув бровь.

Вопрос года.

Разлепив второй глаз, я потряс головой и, надеюсь, непринужденно ответил:

– Просто у тебя из-за спины светит солнце. – Я ткнул пальцем в окно. – Показалось, что ты стоишь с нимбом вокруг головы.

Рози поморгала и отозвалась:

– О, спасибо…

Я потянулся. Закостеневшие мышцы спины заныли. Сколько часов я провел на стуле? Надо было хоть разок-другой за ночь встать и размяться…

Итак, Рози меня нашла. Забавная у нее гримаска. Хмурится – значит, обеспокоена и даже немного зла.

– Сердишься? – начал я, однако девушка меня перебила:

– Можно тебя кое о чем спросить?

Я спокойно выдержал ее взгляд и улыбнулся.

– Ни в чем себе не отказывай.

– Это, конечно, не мое дело, – сказала она, – и все же… Что ты здесь делаешь, Лукас? Знаешь, как ты выглядишь? – Она откашлялась, словно пытаясь смягчить свои слова. – Всю ночь здесь провел?

Обманывать ее мне не хотелось, да и не умел я врать, поэтому ответил вопросом на вопрос:

– И как, по-твоему, я выгляжу?

– Вообще-то великолепно. – Рози издала непонятный звук и продолжила: – В целом – отлично, только напоминаешь человека, который отрубился в закусочной.

– То есть вполне привлекательно, хоть и не прилагаю к этому особых усилий?

– У тебя изо рта текла слюна.

– О-ля-ля…

– Кроме шуток, – настаивала Рози.

– Верю. Должно быть, незабываемое зрелище.

– Ну… вроде того, – вздохнула девушка, пожав плечами. – Тот, кому нравятся сонные, пускающие слюни мужчины, получил бы удовольствие. Мне не нравятся, – помолчав, добавила она.

Я склонил голову к плечу, сделав вид, что призадумался.

– Какие же мужчины тебе симпатичны, Розалин Грэм?

– Мой тип… – начала Рози, округлив глаза, и заколебалась. – Нет, погоди. Не надо уходить от ответа. Ты ведь обещал, что снимешь номер в отеле, – обиженно надула губки она. – Почему не остался, если некуда идти? Так бы и сказал, а ты вместо этого позволил мне тебя выпроводить.

Я нахмурился и серьезно заявил:

– Ты меня вовсе не выпроваживала. Я сам ушел.

Понятно, что вчера она чувствовала себя не в своей тарелке. Мой приезд привел ее в замешательство, а я не из тех мужчин, что прекрасно себя чувствуют, вторгаясь в личное пространство незнакомой девушки.

– Здесь удобнее, чем тебе кажется. Попробуй, присядь. – Я указал на обитую темно-бордовым плюшем лавку напротив. – Пока закажу что-нибудь выпить.

Глянув через плечо, я улыбнулся официанту, и тот вежливо кивнул: Подойду через минуту.

Обернувшись, я обнаружил, что Рози по-прежнему стоит, даже позы не изменила. Хм, похоже, ей не до того – вон как сердито смотрит…

И все же ее хмурое личико заставило меня ухмыльнуться. Надо же, злится на взрослого мужчину, с которым едва знакома, за то, что он уснул в закусочной. Как мило…

– Ты ведь заявил, что прекрасно устроишься, – напомнила Рози дрожащим голоском.

– А что не так? – небрежно спросил я, стараясь скрыть усталость. – Никогда не чувствовал себя лучше.

Встретившись с ней взглядом, я подмигнул. Щеки девушки порозовели, а брови сдвинулись еще плотнее.

– Откуда тогда мешки под глазами?

– Ты слишком сурова, Рози, – похлопал я себя по груди. – Если не перестанешь меня осуждать, нанесешь моему самолюбию непоправимый ущерб.

Она даже не улыбнулась, не двинулась с места – стояла, скрестив руки на груди, удерживая на весу коричневый пакет.

Я вздохнул и снова жестом предложил ей присесть.

– Ты куда-то собралась? Можешь немного задержаться? Давай выпьем кофейку, и я тебе все объясню.

Она заколебалась, затем сделала маленький шажок вперед.

– Чуть-чуть времени у меня есть. Ненадолго задержаться могу.

Появился официант с двумя чашками и кофейником, и Рози втиснулась в кабинку.

– Я не собирался тебя обманывать. Вчера действительно нашел отель неподалеку, – пустился в объяснения я, наблюдая, как ароматная жидкость наполняет наши чашки, и поблагодарил официанта. – К сожалению, при регистрации возникла проблема с моей кредитной карточкой, и меня вежливо попросили уйти.

– Что за проблема?

Добавив сахара, я помешал кофе и сделал глоток. Страшная горечь привела мои вкусовые рецепторы в легкий шок.

– Карточки в бумажнике не оказалось. Наверное, только полный недоумок пускается в путешествие без подстраховки на такой случай. – Я пожал плечами. – Понятия не имею, где мог ее забыть, так что при мне были лишь права и совсем немного наличных.

Я не стал упоминать, что в бумажнике нашлось всего пятьдесят долларов.

Рози округлила глаза и вновь надулась.

– Почему же ты не вернулся?

– Было уже слишком поздно, – вздохнул я, – вот и пришлось засесть в первом же открытом кафе, сделать несколько звонков. А потом я случайно уснул. А правда, слюнки у меня текли сексуально?

Я ожидал, что Рози рассмеется, но не тут-то было.

Да уж, веселая у нас подобралась компания…

– До того, как задремать, я успел позвонить в банк, сообщил об утере карточки и попросил выслать новую. В любом случае это займет какое-то время – Испания неблизко.

– Ох, Лукас… – наконец подала голос Рози, глядя в стол, и устало поникла. – Просто ужасная ситуация. Я себя чувствую…

– Рози, ты тут совершенно ни при чем.

Похоже, девушка с моим заявлением была не согласна, однако спорить не стала, лишь отхлебнула кофе. Поморщилась, отставив чашку.

Наклонившись в ее сторону, я понизил голос:

– Слава богу, тебе это пойло тоже не нравится… Я уж решил, что вы здесь получаете удовольствие от такой бурды.

– Кофе просто ужасный, – прошептала Рози. – Господи… Сколько чашек ты осилил за ночь?

– Это пятая.

На ее лицо вернулось виноватое выражение.

– Мне так жаль…

– Хватит извиняться, – прервал ее я и назидательно поднял палец. – Еще раз услышу – и мы больше не друзья, Розалин Грэм.

– Друзья…

Я кивнул, сделав вид, что не заметил ее интонации. Неужели подружиться с мужчиной – это нечто непостижимое?

– Интересно, что здесь делаешь ты? Вряд ли тебя привлекают интерьеры скромного кофе, не говоря уж о напитках или виде из окон. Разве только ты западаешь на пускающих слюни мужчин?

Она наконец хихикнула – тихо и быстро, но очень мило, и покачала головой.

– Я выходила из пекарни О’Брайена и тут увидела тебя в этой забегаловке. – Сунув руку под стол, она приподняла покрытый жирными пятнами бумажный пакет. – У них делают лучшие в городе колбасные рулетики. Любимое утреннее блюдо Грэмов.

Очарованный исходящим из сумки ароматом, я невольно уставился на руки девушки, когда она вытащила хрустящую выпечку, и жадно дернул носом, ощутив вкусный запах.

– Ты голоден? – словно издалека донеслось до меня.

– Нет-нет, – возразил я, хотя есть хотелось страшно. – Очень даже сыт.

Рози издала невнятный звук, а потом удивила меня, протянув лакомство через стол.

– Ешь, – сказала она, и в ее глазах заплясали смешинки. – Тебе рулетики сейчас куда нужнее, чем мне.

– Нет, я правда не могу. Это ведь твой завтрак.

Рози пожала плечами и медленно поднесла рулетик ко рту. Я невольно следил за ее приоткрытыми губами и соблазнительно светящейся в полутьме выпечкой. Девушка задержала руку, и рулет повис в воздухе. Мы встретились взглядами, и у меня в животе заурчало.

– Ого, – заметила Рози. – Похоже, твой желудок настроен иначе.

Я притворялся изо всех сил, что к рулетику совершенно равнодушен, поэтому слова девушки стали для меня неожиданностью. Я расхохотался.

Губы Рози тоже сложились в легкую улыбку, и она не сдержала усмешки. Ну наконец-то…

– Съешь. Я настаиваю, Лукас. Буду только рада, если ты попробуешь эту вкуснятину.

Уж не знаю, что в итоге сломило мое сопротивление, только я протянул руку и выхватил рулет.

– Спасибо, Рози.

Сунув краешек лакомства в рот под ее внимательным взглядом, я застонал:

– Dios mio![5] Ничего вкуснее в жизни не пробовал!

Рози вновь захихикала. Глянув на нее, я обнаружил, что она не сводит с меня глаз.

– Нравится рулетик?

– Не то слово! – покачал головой я и облизал пальцы. – Полюбил его всем сердцем. Уже стал пылким поклонником твоего божественного лакомства.

Девушка порозовела – видимо, столь показное изъявление чувств ее смутило. Что делать – когда речь заходит о еде, я сдержаться не в состоянии. А уж выпечка тем более сводит меня с ума.

Рози взяла себя в руки, разве что верхушки ушей еще нежно алели.

– Похоже, все Мартины – настоящие гурманы?

Я заулыбался, не позаботившись вытереть рот.

– Ну, за всех не скажу, но если ты будешь меня угощать такими рулетиками каждый день, я на коленях поклянусь тебе в вечной моей преданности, Розалин Грэм. За неделю попаду в тяжелую зависимость. А может, и недели не потребуется.

Рози ошеломленно замолчала.

Я склонил голову к плечу, гадая: стесняется или просто настороженно относится к малознакомым мужчинам? Впрочем, какая разница? Меня вот ничего не смущает, особенно после подобного угощения.

К моему удивлению, девушка вытянула из пакета еще один рулет.

– Возьми, Лукас. Съешь еще.

– Да ты просто ангел, сошедший с небес, – заявил я и сам себе удивился: дежурным комплиментом тут и не пахло. – Я не заслужил такого отношения.

– Нет, заслужил, – возразила она с серьезным выражением лица.

– Ничего подобного, – отмахнулся я.

– Ну-ка бери, а то… мы больше не друзья. Сам же сказал, что стал поклонником.

А мы, оказывается, не настолько стеснительны.

Расплывшись в такой широкой улыбке, словно мне предлагали не жирную выпечку, а весь мир, я оперся на локти и глянул девушке прямо в глаза.

– Согласен, если ты тоже примешь участие. – Я отломил половину. – Рад, что тебе нравится наблюдать, как я питаюсь, но в одиночку есть не хочу.

Рози на секунду задумалась и все же поднесла свою часть ко рту. Несколько секунд мы молча жевали, затем она достала третий рулет, разделила и половинку отдала мне. Я принял ее с благодарной улыбкой.

– Итак, Рози… – Отхлебнув остывшего кофе, я опустил взгляд с ее лица на шею, а потом дальше – на открытые плечи под широким вырезом свитера. Интересно, она собралась в таком наряде в офис? – Ты ведь работаешь в той же фирме, что и Лина, правда? Забыл название… «Тех» чего-то там…

– «Ин-Тех», – со странной гримасой поправила меня девушка. – Работала… раньше. Теперь уже нет. Мне… Впрочем, это долгая история.

Я ждал подробностей, и Рози вроде бы подбирала слова, готовясь к рассказу, однако так и не продолжила.

Хмыкнув, я побарабанил пальцами по столешнице.

– Давай заключим сделку?

– О чем ты? – нахмурилась девушка.

– Поиграем в одну игру. Называется «Узнай своего друга». Если мы намерены подружиться, нам обязательно надо сломать лед.

Я зондировал почву вслепую и отдавал себе в этом отчет. Никаких причин делиться со мной личными историями у Рози не было. Посмотрим. В любом случае я замечу, если она начнет уходить в сторону. Так или иначе, у нее явно имелись планы на утро, однако с места она до сих пор не сорвалась.

Девушка вопросительно склонила голову к плечу, и локон темных волос выбился из небрежно затянутого хвоста.

– Значит, мы будем задавать друг другу вопросы?

– Отвечаешь, дальше твой ход, – кивнул я. – Вопросы задаем по очереди, у каждого не больше пяти возможностей. Ответ может быть сколь угодно подробным. Как тебе мое предложение?

Мы долго не сводили друг с друга глаз. Судя по лицу Рози, она боролась с сомнениями, однако любопытство пересилило.

– Что ж, годится.

Я медленно кивнул, подавляя нетерпение.

– Ты начинаешь, потому что я у тебя в долгу за рулетики.

Она задумчиво меня изучила, приподняв брови. Видимо, решала, как лучше извлечь мои самые сокровенные тайны. Ожидание было восхитительным, хотя и слегка пугающим.

Рози сплела пальцы, положила руки на стол и наконец заговорила:

– Где ты был до Нью-Йорка? Ведь ты вроде бы прилетел из Феникса?

– Последние полтора месяца я путешествовал по Штатам, – расслабившись, объяснил я, и, похоже, мои слова ее удивили. – Завоевание Америки начал с севера – из Портленда двинулся на юг, арендовал машину и добрался до Феникса.

– Твой ход, – кивнув, сказала Рози.

– Окей. Кого ты на самом деле собиралась угостить? В свертке было три рулетика, и, если ты не страдаешь волчьим аппетитом…

Она перевела взгляд на скомканный бумажный пакет и вздохнула.

– Отца и, по возможности, брата, но это долгая…

– Правила не нарушаем, – укоризненно заметил я. – Ответ может быть коротким и все же полным.

Рози усмехнулась.

– Я сегодня еду в Филадельфию – папа теперь обосновался там. Надеялась, что ко мне присоединится брат, хотя он уже чуть ли не месяц не отвечает на мои звонки. Даже заподозрила, что скрытничает, не хочет, чтобы я расстраивалась или злилась. А мне нужно рассказать им кое-что важное. – Она тихо вздохнула. – Кстати, папа и впрямь обожает рулетики. Просто с ума по ним сходит.

Я помолчал, дожидаясь, когда Рози поднимет взгляд. Что-то она недоговаривает – по глазам видно.

– Следует ли мне теперь опасаться твоего папу – ведь ты скормила мне его любимое лакомство?

Шутка вызвала у нее легкий смех. Совсем избавить Рози от напряжения мне не удалось, и все равно: какой-никакой, а шаг вперед.

Она вновь посерьезнела.

– Это был следующий вопрос?

– Ну, я боюсь сердить чужих отцов, так что да.

– Значит, у тебя есть такая привычка?

Не прерывая зрительного контакта, я вновь навалился на стол.

– Второй вопрос?

Рози прищурилась и кивнула.

– Я от нее давно избавился. Раньше бывало, но не часто. Пару раз, не больше.

Я шутливо подмигнул, отметив, что ее щеки вновь зарумянились.

– Кстати, ты мне не ответила.

Рози тяжело сглотнула.

– Нет, папа тебя преследовать не будет. Он даже не в курсе, что я задумала его навестить. Хотела сделать сюрприз, а рулетики – это своеобразная взятка.

Я навострил уши, однако Рози уже перешла к следующему раунду.

– Мой черед! Надолго ты в Нью-Йорк?

– На шесть недель. Без визы в стране можно находиться три месяца, вот я и решил, что остановка в Нью-Йорке станет самой долгой, тем более Лина предложила мне свою студию. Говорит, договор не позволяет ей отказаться от аренды до декабря, поэтому квартира все равно будет пустовать, а она в любом случае переехала к Аарону.

Рози поджала губы. Почему? Ладно, не будем тратить третий вопрос – есть более важные темы.

Положив подбородок на сплетенные руки, я спросил:

– Не понимаю, зачем нужна взятка для отца?

Девушка слегка поникла и молчала так долго, что мне показалось – ответа не последует. Должно быть, ей надоело играть в дурацкие игры с человеком, который вторгся в ее жизнь меньше суток назад.

И тут Рози словно прорвало:

– Я уволилась со службы. С отличной, хорошо оплачиваемой должности тим-лидера в инжиниринговой компании. Помнишь, я говорила, что больше не работаю в «Ин-Тех»? Уже полгода…

Я хотел ответить, однако слова из нее лились неудержимым потоком:

– Папе я ничего не говорила, и брату тоже. Кроме Лины, никто не в курсе, ну и Аарона, конечно – он ведь мой бывший босс, так что заявление я отдала ему лично в руки. Естественно, служащие знают, потому что я больше не появляюсь в офисе. То есть на самом деле об увольнении осведомлена куча народа, только никто не представляет, в чем причина моего поступка. – Рози покусала губы. – Вот для чего потребовалась взятка. Я скрывала от папы изменения в своей жизни. Никогда его не обманывала, ни разу. Знаешь, как мы с ним близки? Мы всегда были одной командой.

– Он сильно разозлится? Поэтому ты и не решалась ему сказать?

Я вдруг испытал почти незнакомое для себя чувство. Ужасно хотелось защитить Рози. Наверное, дело в том, что она – лучшая подруга моей сестры. Плюс я органически не переваривал тиранов.

– Да нет. Ругать меня он не станет – я ведь следую за своей мечтой. Другое дело, что папа о ней услышит впервые.

Я успокоился и в то же время ощутил приступ любопытства. Что это за мечта, о которой любимый папочка ни сном ни духом?

– Впрочем, и обрадоваться он не обрадуется. Папа всегда мной гордился. Дочь – инженер, работает на Манхэттене… – Она помолчала. – В день окончания колледжа я впервые увидела, как папа плачет. Такие крупные были слезы… Никак не мог успокоиться. А в прошлом году меня повысили по службе; он тогда еще жил в Куинсе и рассказал о моем успехе всему кварталу. «Моя Горошинка теперь возглавляет рабочую группу! Стала тим-лидером!» Закатил целую вечеринку по этому поводу, пригласил соседей, как будто… как будто его дочь получила Нобелевскую премию. – Рози с улыбкой покачала головой. – Папа придет в ужас, услышав, что я все бросила ради занятия, которое ему толком ни о чем не говорит. Боюсь, он меня не поймет и не поддержит. Если так случится, мое сердце будет разбито.

– И все-таки… чему ты себя посвятила? – не выдержал я. – Что за новая мечта?

Под моим пристальным взглядом Рози словно заползла в раковину: опустила плечи, отвела глаза.

– Ты назовешь ее глупостью.

– Мечта не может быть глупой. И неважно, когда она тебя захватила – в детстве или в зрелом возрасте.

Ее изумрудно-зеленые глаза тоскливо уставились на меня.

– Выкладывай, Рози. Ты меня не слишком хорошо знаешь, но уверяю: я никогда не пытаюсь оценивать людей по своей мерке.

Она глубоко вздохнула и наконец призналась:

– Я написала и уже опубликовала книгу. В романтическом жанре. Это случилось больше года назад, как раз когда меня повысили по службе.

Девушка замолчала, смутившись так, словно сказала нечто нелепое.

– Да ведь это потрясающе, Рози, – нахмурился я. – Не то слово! Невероятно! Что же тут глупого?

– Это еще не все.

Я ободряюще кивнул. Продолжай…

– Мне пришлось публиковаться за свой счет, причем под псевдонимом. Сперва я даже ни с кем, кроме Лины, не поделилась, потому что… Думала, коллеги перестанут воспринимать меня серьезно, услышав, что речь идет о горячем романе для скучающих домохозяек. – Она снова вздохнула и покачала головой. – Бред, правда? Нет чтобы гордиться своим произведением… Опасалась, что люди станут недооценивать меня как инженера или будут преуменьшать достоинства книги. Все-таки к этому жанру относятся не всегда справедливо. Пойдут слухи: мол, чем она увлекается? Конечно, я говорю не обо всех на свете, а только о коллегах по работе. В основном – о мужчинах, и о папе, кстати, тоже. А уж что скажет публика – не знаю.

Рози на секунду задумалась, а затем ее взгляд слегка просветлел.

– Так или иначе, книга привлекла куда больше внимания, чем я ожидала. Интерес к ней потихоньку возрастал, и в конце концов издательство предложило мне контракт. Вот тогда у меня в голове и щелкнуло. Подписав договор, я уволилась – а для меня это поступок нехарактерный. Никогда не была летуном. По каждому решению продумывала «за» и «против», страховалась от рисков. И вдруг… Черт, почувствовала я себя просто классно. С одной стороны – страшновато, с другой – свобода, которой я жаждала всю жизнь. А потом все пошло…

Она перестала улыбаться и замолчала.

– Куда пошло? – выдохнул я, осознав, что невольно навис над столом.

– Ты свой лимит выбрал, – хмыкнула Рози, расправив плечи.

– Что? – недовольно проворчал я.

– Пять вопросов задал, – объяснила она. – Это уже шестой.

Я и забыл, что мы играем.

– А вот я по-прежнему в игре, – с нескрываемым удовлетворением заявила Рози. – У меня еще два хода.

– Такое чувство, что меня обманули, – пробурчал я, откинувшись на спинку стула.

Губы девушки сложились в легкую улыбку.

– Всегда играю по правилам, – гордо задрала голову она. – Какие у тебя планы, Лукас?

Вроде бы ничего сложного, однако я словно получил удар под дых. Рози напомнила мне об истинном положении вещей: плана не было. Так складывалась теперь жизнь. Лукас – вольный стрелок.

– Да рассказывать особо нечего. Так, обычные туристические развлечения.

Между нами повисло молчание – Рози явно обдумывала мой ответ. Я откашлялся.

– У тебя еще один вопрос.

Она внимательно изучила мое лицо и наконец спросила:

– Почему ты не приехал на свадьбу Лины и Аарона?

Я удивленно распахнул глаза. Застала врасплох… В голову полезли воспоминания о нескольких предшествовавших бракосочетанию сестры неделях, и у меня вдруг перехватило дыхание.

Рози, заметив мое смятение, заколебалась.

– Лукас…

– Все нормально, – перебил ее я.

На вопрос следовало дать ответ, и неважно, насколько он для меня сложен.

– Не смог приехать, – с трудом произнес я. – Не успевал. Я был…

Вместо продолжения у меня вырвался прерывистый вздох. Что я мог сказать? Да ничего. Как поведать об истории, которую всеми силами пытаешься загнать в дальние уголки памяти? Черт, достойного ответа не находилось.

Моей кисти коснулось что-то теплое. Я очнулся от раздумий и, скосив глаза, обнаружил на запястье пять длинных нежных пальчиков.

– Эй, – донесся голос Рози, а я все не отрывал взгляда от наших рук. – Не смог – это нормальный ответ. Правил ты не нарушил, Лукас.

Разрываясь между желанием сбросить ее ладонь и сплести наши пальцы, я не выбрал решения, хотя и нуждался в физическом контакте, близости другого человеческого существа. Сделал то, что мне удавалось лучше всего: встряхнулся и изобразил лучезарную улыбку. Надеюсь, сработало…

– Итак, игра окончена. Во сколько у тебя поезд на Филадельфию?

Ответить Рози не успела: ей кто-то позвонил. Запустив руку в сумочку, она вытащила телефон и, сдвинув брови, глянула на экран.

– Прости, мне надо ответить. – Тронув кнопку, она поднесла сотовый к уху. – Привет, папа! Олли приехал?

На другом конце провода долго говорили, и Рози замолчала, прислушиваясь. Затем ее глаза испуганно расширились, и в них заметалась тревога.

– Что-что? – выдохнула она. – «Скорая»?

Мое сердце упало и, похоже, застряло в желудке, когда Рози нажала на отбой и вскочила из-за стола, едва посмотрев в мою сторону.

– Мне нужно бежать. – Девушка быстро собрала вещи. – Прости. С папой случилась неприятность. Черт! – воскликнула она, впопыхах уронив сумочку.

– Рози, – окликнул ее я, опустившись на колени, чтобы поднять выпавшие мелочи.

Суставы негодующе заскрипели, однако я, не обращая внимания на боль, подобрал ключи и тюбик губной помады.

– Эй, Рози…

Я отчаянно пытался встретиться с ней взглядом и, не преуспев, нежно, но твердо обхватил пальцами ее запястье. Какая мягкая, теплая у нее кожа…

Наконец она повернулась ко мне.

– Сделай глубокий вдох, – посоветовал я.

Рози повиновалась и наполнила легкие воздухом. Мы продолжали сидеть на корточках, уставившись друг на друга.

– Если хочешь, я поеду с тобой. По-моему, у тебя легкий шок.

– Что? Нет-нет, все хорошо. Просто я совсем дурочка, – пробормотала она и вновь вдохнула. – Скорее всего, с папой все нормально. Опять его бедро – старая травма. Он поскользнулся во дворе, и сосед вызвал «Скорую». Моя помощь не требуется. Позвонил, потому что его заставила миссис Хилл. С другой стороны, я ведь так и так собиралась в Филадельфию. Ничего страшного, Лукас.

Только я собрался произнести слова ободрения, как Рози встала, и я последовал ее примеру. На этот раз постарался не нагружать правую ногу – иначе недолго и грохнуться, как вчера.

Достав кошелек, девушка вытащила несколько двадцаток и положила купюры на стол.

– Надеюсь, здесь хватит денег, чтобы расплатиться по нашему счету.

Она улыбнулась, а затем серьезно посмотрела мне в глаза.

Хм, наш счет?

– Рози, не надо. Ты не должна за меня платить, – покачал головой я.

– Возьми. Прошу тебя, Лукас.

– Рози, – повторил я и замолчал.

А что ты хотел? Кто сболтнул о пропаже кредитной карточки, кто сказал, что у тебя с собой всего несколько баксов? Господи… Zopenco[6], как говорит бабушка, когда я совершаю глупости.

Девушка улыбнулась.

– Ну, мне пора. – Она сделала шаг к выходу из кабинки. – Вечером еще заскочу в студию Лины – надо забрать вещи. Хорошо?

– Удачи! – кивнул я. – И… спасибо тебе. Деньги я верну, обещаю. Я ведь не шутил, когда сказал, что у тебя в долгу.

– Увидимся позже, Лукас, – с непонятным выражением лица произнесла Рози.

Я наблюдал, как она идет к выходу, и, не дав ей переступить порог, окликнул:

– Пожалуйста, не говори отцу, что я съел рулетики! Хотелось бы произвести на него достойное первое впечатление.

Рози не обернулась, и все же до меня донесся ее смешок, а потом стеклянная дверь закрылась.

Какой милый смех… Нежный и немного напряженный, как и она сама.

– Черт возьми, – пробормотал я, глянув на пустую чашку и лежащие на столе банкноты. – Lina me va a cortar las pelotas[7].

Глава пятая. Рози

Олли на вокзале так и не появился.

В глубине души я знала, что брат снова подведет, однако он нанес мне новый удар, отклонив мой звонок и прислав сообщение:

Я не смогу, сестра. Прости.

К счастью, приехав в Филадельфию, я нашла папу в добром здравии – разве что, похоже, немного побаливала нога после падения. Разумеется, никаких жалоб. Решительно отказался прилечь и принять обезболивающее, чай и обед приготовил сам. Таков Джо Грэм. «У меня все отлично, Горошинка», – миллион раз повторил он. Еще добавил, что всегда на меня полагался, с тех пор как ушла мать.

Не стоит волноваться, Горошинка. Зачем ты взяла отгул? Только для того, чтобы повозиться со стариком? Ты ведь теперь тим-лидер, от тебя зависит куча людей. Как там Олли? У него все хорошо?

Короче говоря, сев на поезд до Манхэттена, я констатировала, что завеса вранья сгустилась еще больше – особенно после того, как мне очередной раз пришлось выгораживать братишку. Была настолько вымотана эмоционально после общения с упрямым отцом, что на разборки с Олли сил уже не хватило.

А тут еще Лукас…

Мое сердце куда-то провалилось, голова пошла кругом. При мысли о брате Лины я разволновалась.

Приехали… Разумная (в основном) и независимая женщина превратилась в шестнадцатилетнюю девчонку, вспомнив, что вот-вот увидит своего возлюбленного.

Только какой там возлюбленный? Лукаса Мартина я не знала от слова «совсем». Фотки в социальных сетях? Ну да, фотки отличные.

Впрочем, не ему ли я сегодня утром изливала душу? Было приятно. Не то чтобы прямо фантастика, но все равно здорово.

В общем, диспозиция такая: он сидит в студии Лины, гадая, приду ли я. Время-то позднее… Должно быть, раздумывает, не выкинуть ли в окно груду чужих вещей, если их хозяйка не появится. Почему нет? Он этого не сделает, возразил внутренний голос. Ладно. Я стояла на лестничной площадке, сверля взглядом дверь. Жаль, что нельзя проникнуть сквозь нее взглядом, а то бы… Что «а то бы»?

Передернув плечами, я вошла в студию. Хотела сперва постучать, но передумала. Черт, что я творю? А если Лукас…

Ого!

Я встала как вкопанная, забыв запереться. Вот это запах! Восхитительный, неземной аромат обрушился на меня океанской волной.

– Рози!

Голос Лукаса, перекатывающий первую букву моего имени, пробился сквозь легкую дымку.

– Наконец вернулась!

Он стоял в кухонной зоне, лицом к плите, спиной ко мне. Свежая футболка, растрепанные влажные каштановые волосы… Похоже, только что принял душ – вон и капельки воды скатываются по сильной шее. Загорелая, гладкая кожа и… Я застыла, не в силах отвести глаз.

Наконец, откашлявшись, хрипло пробормотала:

– Привет! Я вернулась. Хорошо, что ты здесь, как и договаривались. Отлично!

Проклятье! Ну почему я никак не избавлюсь от чувства неловкости при виде этого мужчины, который ведет себя как нельзя более доброжелательно? Я прикрыла дверь и прошла в комнату.

– Пахнет бесподобно, Лукас!

Ну наконец-то. Хоть одна естественная фраза!

– Рад, что тебе нравится, – хмыкнул он. – Надеюсь, и на вкус получилось прилично.

Я присмотрелась к продуктам, разложенным на поверхности кухонного острова, служившего заодно барной стойкой, обеденным, а иногда и письменным столом. Меня вдруг потянуло вперед, словно пчелку к цветку. Я с благоговением разглядывала приготовленную Лукасом роскошь. В самом центре стояло блюдо с ароматным рисом, тушенным с яркими овощами. Справа – нечто напоминающее обжаренный сыр фета с медом. А слева лежал поднос с ломтиками тостов, покрытых смесью перца и лука.

Лукас тихо усмехнулся. Оторвав взгляд от стола, я обнаружила его у другой стороны острова.

– Ну, приступим! – весело воскликнул он. – Занимаем места, пока не остыло.

– Занимаем места? – растерянно переспросила я.

– Собираешься есть стоя?

– Ты меня приглашаешь? – Я проглотила комок в горле, одновременно удивившись и занервничав – даже желудок свело. – У нас будет совместный ужин?

Лукас насмешливо склонил голову к плечу.

– Если тебе удалось нагулять аппетит.

– Э-э-э…

Честно, я не знала, что и сказать. Похоже, у меня выработалась своеобразная реакция на Лукаса.

Как быть? Сесть за стол, воспользоваться шансом провести чуть больше времени с моим кумиром, прежде чем наши дорожки разойдутся? Или вежливо отказаться, собрать вещи и уйти, а уж потом обдумать, где остановиться на ночлег?

Я не могла ни на что решиться, и тут у меня в животе заурчало. Вот и ответ, понятный без всяких слов…

Я вздрогнула от ужаса, а Лукас тут же пошутил:

– Ага, ситуация изменилась! Со мной разговаривает твой голодный желудок, Розалин Грэм. Что ж, спасибо за комплимент.

Расплывшись в широкой улыбке, он поставил на стол две тарелки, обошел остров, взял меня за руку и придвинул табурет.

– Ты и вправду проголодалась, так что устраивайся. Рассказывай, как отец?

Я открыла рот, однако не вымолвила ни слова.

Лукас оказался исключительно милым и заботливым мужчиной. События последних дней здорово выбили меня из колеи, иначе, после года онлайн-слежки, я обязательно обрадовалась бы: мечты сбываются! Я приглашена на собственноручно приготовленный Лукасом Мартином ужин!

Мной овладели сомнения. Я застыла, наблюдая, как Лукас готовит стол.

– Рози, ты садишься? – повторил он. – Не буду убеждать тебя, что не кусаюсь, однако обещаю держать себя в руках.

У меня перехватило дыхание. Я судорожно искала подходящий ответ, сознавая, что покраснела как рак. Надо как-то отреагировать на шутку… Лукас был обходителен, держался весело, даже слегка игриво, и общаться с ним оказалось на удивление легко.

Я непроизвольно и чрезвычайно громко захихикала, и брови моего нового знакомого взлетели вверх.

Черт, переборщила…

– Ты меня рассмешил. – Дурацкое пронзительное хихиканье все еще отдавалось в ушах. – Хорошая шутка, но я и так знаю, что ты меня не укусишь.

– Подозреваю, что потерял дар убеждения, – нахмурившись, покачал головой Лукас и тут же просветлел, когда я наконец опустилась на табурет. – Спасибо, Рози, – серьезно сказал он.

– За что ты меня благодаришь? – удивилась я.

Слава богу, на этот раз мой голос прозвучал вполне нормально.

– Сто лет не ужинал в компании, – пожал плечами молодой человек. – Знаешь, в путешествии в одиночку есть свои преимущества, и все же порой начинаешь скучать по обществу. По-моему, у меня как раз наступил такой момент. И тут случилось сегодняшнее утро. А потом вечер.

Он глянул мне в глаза.

Я выдержала его взгляд, ощущая, как внутри у меня теплеет – и даже тает: постепенно уходили колебания, чувство неловкости и еще что-то весьма неприятное.

– Спасибо за приглашение, Лукас. Мне приятно, правда.

«Ты даже не поверишь, насколько», – добавила я про себя.

Он вновь расплылся в широкой радостной улыбке.

Ой, беда… Посматривая на его губы, я решила, что влипла по уши. Если он будет продолжать так же обаятельно улыбаться – мне конец.

– Так что там с отцом? – напомнил Лукас, придвинув ко мне тарелку тушеного риса.

Положив себе большую ложку, я ответила:

– У него старая травма бедра, а сегодня он умудрился споткнуться об одного из своих жутких садовых гномов, к которым питает непонятную страсть. – Я тихонько фыркнула. – К счастью, все обошлось. Так, небольшой ушиб. Могло быть и хуже. Единственной жертвой происшествия стал гном.

– Рад это слышать, Рози.

А уж я-то как рада… Кстати, у меня не сложилось впечатления, что интерес моего кумира был вызван дежурной вежливостью.

– Спасибо, Лукас.

Все-таки неприлично все время на него пялиться. Я схватила ароматный тост, сунула его в рот, и у меня тут же вырвался стон наслаждения.

– О-о-о… Что ты сделал с перчиками? На вкус они – просто нет слов. Изумительно!

– Приготовил их с красным луком и кое-какими специями, которые нашел у Лины в буфете. – Лукас подмигнул и тоже откусил от тоста. – Остальное купил на сдачу, оставшуюся от кафе. Рози, я – твой должник, – нерешительно добавил он.

– Не бери в голову, ладно? – успокоила его я. – Мне не составляет никакого труда одолжить тебе немного денег, пока не придет новая карточка. Все-таки ты в городе никого не знаешь, поэтому я рада, что хоть чем-то помогла. К тому же ты пригласил меня на ужин. – Я обвела рукой заставленный соблазнительными яствами стол и положила себе на тарелку немного восхитительной сладкой феты. – Очень выгодная сделка! За такой сыр я на многое готова.

– Надо запомнить на будущее.

На будущее? Он хочет сказать, что… Нет-нет. Обычный штамп, вот и все.

– Знаешь, когда я готовлю, а потом ем то, что получилось, я испытываю огромное удовольствие. Хороший способ отвлечься от невеселых мыслей в трудный день.

Я расправила на коленях салфетку и вернулась к еде.

– Понимаю.

О трудных днях я расспрашивать не стала – скорее всего, он имел в виду вчерашний суматошный вечер.

– Итак, Рози… – помолчав, заявил Лукас. – Мне много рассказывали о том, как вы познакомились с Линой, но, честно говоря, я хотел бы услышать твою версию.

– Мою версию? – пробормотала я, уткнувшись в тарелку. – Ну, мы первый раз встретились на дне открытых дверей в «Ин-Техе».

– А Лина говорит другое. – Он многозначительно усмехнулся. – У нас дома ты стала своего рода легендой.

– Легендой?

– Ага. Не каждый день твою сестру спасают от взбесившейся лошади.

– Чего-чего?

У меня в голове ожили старые воспоминания, и я не могла не расхохотаться. Смеялась долго и искренне.

– Значит, такую историю рассказывает моя подруга?

Лукас кивнул.

– Невероятно! Хотя от Лины всегда можно ожидать чего-то в подобном духе.

– Стало быть, ты хочешь меня убедить, что моя чрезвычайно сдержанная, не склонная к театральным эффектам сестренка слегка преувеличивает? – Он усмехнулся. – Знаешь, Лина ведь в леденящих душу подробностях описывала, как вся жизнь промелькнула у нее перед глазами. А потом она их открыла и обнаружила рядом ангела-хранителя.

– Теперь понятно, почему ваша бабушка плакала, когда мы снова встретились с Линой, – прыснула я.

Не сводя с меня взгляда, Лукас двинул через стол тарелку с сыром.

– То есть ты намекаешь, что лошадь не вставала перед моей сестрой на дыбы? – Он положил мне кусочек феты. – И ты не бросилась между ними, не спасла Лине жизнь?

– Хм… – пробормотала я. – Ты вообще когда-нибудь видел конные экипажи в Центральном парке?

Лукас кивнул, потянувшись за последним тостом.

– В основном они нужны для развлечения туристов. Порой кто-то размахнется и закажет упряжку на свидание с девушкой. Не слишком оригинально. Я ничего против подобных поступков не имею, просто считаю, что настоящая романтика должна быть более личной. Романтические поступки следует продумывать.

Мы снова встретились взглядами. Лукас откровенно веселился.

– Ну, как бы там ни было… – пожала плечами я. – В общем, одна из лошадей сорвалась с привязи и пошла потихоньку гулять по парку. Тут навстречу ей идет Лина – в наушниках, уткнувшись в навигатор на смартфоне. – Впоследствии я узнала, что подруга плохо ориентируется. – А чуть раньше я случайно увидела, как она пролила кофе кому-то на брюки, так что с координацией у нее не очень.

Лукас засмеялся:

– Ну да, это не самая сильная ее сторона.

– Вот-вот, – хмыкнула я. – Пришлось крикнуть Лине, чтобы побереглась, только она ноль внимания. Тогда я подошла и отвела твою сестру в сторону.

– Твоя версия ни на йоту не совпадает с той, которую Лина со смаком рассказывает каждое Рождество.

Каждое Рождество?

Выходит, для Лукаса я не такая уж и незнакомка?

– Прости, если разочаровала. – Я запустила вилку в блюдо с рисом. – Какой там ангел-хранитель, какая героиня… Самый обычный инженер, переквалифицировавшийся в автора любовных романов. Господи, первый раз сказала это вслух, – покачала головой я.

– И как ощущения? – улыбнулся Лукас.

Я некоторое время обдумывала ответ.

– Неплохо. Кстати, здорово услышать от самой себя подобную оценку.

Если бы еще и в самом деле испытывать уверенность в новом для себя деле… Пока такой уверенности не было по одной, но веской причине: можно ли назвать писателем человека, издавшего единственную книгу? А женщину, наглухо застрявшую на первой главе второго романа?

Не знаю, заметил ли мое уныние Лукас, однако молчание он быстро нарушил:

– Позволь еще кое о чем спросить? Правда, вопрос немного личный.

– Конечно, – со вздохом ответила я, удрученная собственными сомнениями.

– Ты ни разу не говорила, что почувствовала, прервав карьеру. Задумывалась, как отнесутся коллеги к твоему новому занятию, пыталась предугадать реакцию отца… А что у тебя на душе?

Хм. Разумеется, я понимала, почему уволилась. Другое дело – правильный ли то был шаг? Сожалела ли я? Что означал творческий тупик с новой книгой? Не признак ли это ужасной ошибки?

– Впрочем, я лезу не в свое дело, – вновь заговорил Лукас, видя, что я ушла в себя, и едва ли не застенчиво улыбнулся. – Не обращай внимания.

– Я…

Он несколько секунд наблюдал за моим лицом, но едва начатую мысль мне закончить так и не удалось. Лукас снова заработал вилкой. Дает понять, что на ответе совершенно не настаивает. Или не придает моим переживаниям большого значения?

– Не буду говорить, что сильно терзалась, – наконец нашла слова я.

Лукас медленно поднял взгляд от тарелки, словно боялся меня спугнуть неосторожным движением.

– Скорее всего, с удовольствием продолжала бы работать в «Ин-Техе», не приди мне в голову мысль о том, чем на самом деле хочу заниматься. Никогда бы и не узнала, что на самом деле несчастлива. Но меня вдруг осенило – и я поняла, как здорово действительно любить свою профессию. Ощутила такую гамму чувств, которых никогда не испытывала, будучи инженером.

Я шумно выдохнула, словно выпустив воздух из туго надутого шарика.

– Наверное, поэтому мне непросто выразить свои эмоции. Дело в том, что моя новая мечта – штука исключительно хрупкая. Вроде как и поймала ее за хвост, однако все это настолько ново и незнакомо… Боюсь споткнуться и разбить ее вдребезги. Опасаюсь спугнуть, вот и молчу.

Была у меня и другая причина. С каждым днем приближался срок сдачи нового романа – осталось лишь два месяца. Не в силах родить ни строчки, извлечь из себя то, чем лишь недавно полнилась моя душа, я чувствовала, что вот-вот упаду, и мечте конец.

– Эй… – прервал мои раздумья голос Лукаса, и я осознала, что сижу, уставившись в стену. – Знаешь, Рози, ты, похоже, человек со стержнем. Не следует об этом забывать. Наоборот, надо гордиться.

Со стержнем? Осторожная, ответственная, – так обычно обо мне говорили.

– Спасибо, – тихо сказала я. Не знаю, расслышал ли меня Лукас. – Ну, хватит обо мне. Расскажи, что, кроме еды, поддерживает тебя, когда все плохо?

Он на секунду задумался, оперся локтями о столешницу и начал негромко, словно поверяя мне сокровенную тайну. Я невольно наклонилась к нему.

– Есть еще один способ – не менее интересный, чем готовка, только для него требуется гораздо меньше одежды.

У меня вдруг напрочь перехватило дыхание, причем прямо в процессе пережевывания пищи. Естественно, рис попал не в то горло, и я согнулась в три погибели в приступе кашля.

– Por Dios![8] – воскликнул Лукас. – Рози, ты как?

Плохо, вот как, хотела сказать я, пытаясь сделать глоток воздуха. Додумалась представить себе Лукаса полуголым, занимающимся чем-то, как он выразился, интересным.

Словом, я продолжала кашлять, не в силах вымолвить ни слова. Лукас чертыхнулся – похоже, по-испански, вскочил и бросился мне на помощь. Не дожидаясь, пока он обхватит меня поперек груди и попытается выбить из дыхательных путей застрявший кусок пищи, я взяла дело в свои руки и потянулась за водой.

– Стоп, Рози! – предупредил меня Лукас, когда я опрокинула бокал в горло. – Не торопись! Это… Ну ладно.

Я выпила бокал залпом и сдавленно пробормотала:

– Вино… Черт, это было белое вино!

Как же я не заметила, что именно налил Лукас? Впрочем, понятно – пялилась я только на него.

– Ага, – весело подтвердил он. – Так или иначе, помогло.

– Да уж… – Я еще раз откашлялась и наконец выпрямилась, избегая смотреть ему в глаза. Пожалуй, пора заканчивать вечеринку. – Можешь… э-э-э… налить еще?

– Уверена? – после долгой паузы спросил Лукас. – Ты ведь только что хватила чуть не пол-литра.

Ощущая на себе его взгляд, я рискнула посмотреть ему в глаза.

– Вообще пью я редко… Видимо, сегодня подходящий вечер для двух бокалов. Вечер или неделя, не знаю. К тому же твоя вкуснятина почти закончилась, так что мне требуется что-нибудь этакое, иначе грусть-тоску не разгонишь.

Лукас скорчил удивленную гримасу, и я торопливо добавила:

– Чем не способ? И раздеваться, как предпочитаешь ты, не надо…

Он медленно и вроде бы неохотно налил мне золотистого напитка и сменил тему:

– А что с твоим братом? Ты говорила, что он не отвечает на звонки. Поэтому сегодня вечер двух бокалов?

– У тебя неплохая память, – пробормотала я.

– Просто умею слушать. – Лукас уселся на свой табурет и вновь уставился на меня. – Он ведь сегодня не поехал к отцу, верно?

– Да кто ты такой на самом деле? Доктор Фил? – прищурилась я.

– Доктор… э-э-э… кто?

– Психолог, он еще ведет ток-шоу. – Я схватила бокал. – Заглянет в душу и – раз! – выявляет самые глубокие подсознательные страхи, а потом их устраняет. Все в прямом эфире.

– Наверное, красавчик? – ухмыльнулся Лукас. – Потому я тебе его и напомнил?

Я невольно рассмеялась.

– Боже, нет, конечно!

– Хм, – удрученно пробормотал он.

– Не то хотела сказать: ты симпатичный, – виновато поправилась я и тут же пожалела. – Это не моя личная точка зрения, а объективная реальность. Ты объективно красив, так мне кажется.

– Только кажется? – недовольно изогнул губы Лукас. – Не пойму, комплимент или нет…

Если бы ты только знал…

Вслух я сказала совсем другое:

– По-моему, я использую тебя как психотерапевта. Когда мы встретились? Сутки назад… А ты уже обо мне знаешь больше, чем иной человек, с которым я общаюсь всю жизнь. – Я пожала плечами. – Потому и пришел на ум доктор Фил.

Лукас снова заулыбался.

– Ничуть не возражаю, чтобы меня использовали прекрасные женщины.

Хм, прекрасные женщины? Мое сердце самым дурацким образом сбилось с ритма.

Пытаясь выиграть время, я поднесла к губам бокал. Значит, женщины… Во множественном числе. Хотя какая разница? Сегодня сижу за одним столом с Лукасом Мартином, а завтра нас уже ничего связывать не будет. Не произойдет новой случайной встречи из-за отсутствия Лины в Нью-Йорке. Через полтора месяца Лукас сядет в самолет и улетит за океан. Поэтому глупо гадать, имел ли он в виду именно меня.

– Так вот, мой брат… – ступила я на более безопасную почву. – Он снова меня подвел – так и не приехал.

– Не сообщил почему?

– Ни слова. Он со мной давно не откровенничает. – Я потянулась за салфеткой, чтобы занять чем-то руки. – В этом и проблема. Не представляю, что с ним происходит. Такое впечатление, что пытаюсь общаться с совершенно незнакомым человеком, а он не желает пускать меня в свою жизнь.

Я покачала головой, теребя салфетку, и глянула на Лукаса. Тот не сводил с меня глаз, пережевывая остатки пищи.

– А что думает отец?

– Папа, похоже, во всем винит себя. Наверное, считает, что зря уехал из города, иначе мог бы исправить ситуацию. – Я отложила салфетку и вновь подняла бокал. – Поэтому мне приходится покрывать Олли – типа он занят, у него новая работа… Не стоит, мол, мешать ему жить своей жизнью, все же взрослый человек, зачем лишать его личного пространства? – Я залпом выпила вино. – По-моему, брат что-то утаивает. От меня – точно.

Лукас кивнул и на секунду отвел взгляд.

– Что же именно? Есть догадки?

Я покачала головой, прикрыв глаза, потом заставила себя улыбнуться.

– Теперь понимаешь, почему у меня вечер двух бокалов?

Он задумался и наконец произнес:

– Порой мы что-то скрываем от своих близких по причинам, о которых сами не имеем ни малейшего понятия.

Неужели Лукас говорит о себе?

– Дай ему время. Брат поймет, что игра в молчанку его от вас отдаляет.

Я ответила не сразу:

– Твоими бы устами, доктор Фил. – Поерзав на табурете, вспомнила, что тяжелый день сегодня не только у меня. – Ладно, мне пора. Должно быть, ты утомился – вряд ли у тебя когда-нибудь выдавались такие странные двадцать четыре часа подряд.

Лукас хмыкнул, и вновь беззаботно улыбнулся.

– Странные – не то слово, – признал он.

О том же подумала и я, однако, ничего не ответив, поднялась из-за стола. Два бокала вина, выпитые в считаные минуты, ударили мне в голову, заставив слегка покачнуться.

Лукас нахмурился, а я прикрыла свое смущение шуткой:

– Упс, слишком быстро встала! Ужин был великолепен. Серьезно, давно так вкусно не ела. Спасибо, что пригласил.

Лукас склонил голову к плечу, и я помедлила в ожидании его последней солнечной улыбки. Не дождалась – он тоже вышел из-за стола и направился в жилую зону студии, подставив моему взгляду мускулистую спину. Плюхнулся на широкий диван, приобретенный Линой год назад. Подобрав пульт управления, включил телевизор и полистал приложения.

– Надо же, сестра подписана решительно на все онлайн-кинотеатры, которые мне приходят в голову.

– Хм, – нерешительно пробормотала я. Видимо, со мной уже попрощались? – Ну да. Мы чуть не каждый вечер устраиваем с ней кинозал.

Насчет «чуть» я, конечно, поскромничала.

– То есть устраивали до того, как появился Аарон.

А ведь не только Лукас последнее время чувствует одиночество…

– Ты идешь? – обернулся он.

Я моргнула, а Лукас вновь ухмыльнулся.

– Что растерялась? Уступаю тебе право выбора.

Я продолжала колебаться.

– Мне… э-э-э… надо бы сложить вещи. Барахла полно, а я зачем-то повытаскивала больше, чем нужно. К тому же еще не нашла, где переночевать.

М-да, я точно сегодня не в форме. Ко мне давно приклеился ярлык: «Рози – всегда на низком старте», и в любой иной день я его оправдывала.

– Предлагаю вариант, – сказал Лукас. – Мы посмотрим что-нибудь интересное, ты расслабишься, а потом я помогу тебе собраться. Сейчас всего-то половина девятого, – сообщил он, глянув на часы. – А я, между прочим, дистанционку кому попало не доверяю.

– Ну, – промямлила я, сделав маленький шажок вперед. – Пожалуй, большого вреда не будет.

Голова закружилась. Вот поэтому я обычно и не пью… Еще шажок.

– Наверное, ненадолго задержаться смогу.

– Чего же мы тогда ждем, Рози?

Чего греха таить? Остаться я хотела ужасно. Прыгнуть на диван, выхватить пульт и устроиться рядом с Лукасом. А все вино!

Насладившись парой серий любимого фильма, я не просто расслабилась: сказалось умственное истощение последних часов – нет, дней и даже недель! – и я натуральным образом размякла. Поерзав на диване, лениво положила голову на подушку, сонно разглядывая профиль Лукаса.

Точеный нос, сильная челюсть, высокие скулы и полные губы. А волосы! Когда-то аккуратно подстриженные, они заставляли мое сердце сжиматься в сладком удивлении. Я ощущала внутри необычное тепло, однако о его природе размышлять сейчас не хотелось. Просто смотреть – этого вполне достаточно.

Новый образ ему шел даже больше, чем прежний, в котором он представал в Инстаграме.

Неожиданно для самой себя я прошептала:

– Лукас…

Слегка улыбнувшись, он шепнул в ответ:

– Рози?

– Наверное, вино еще действует, – хмыкнула я. – И устала сегодня… Если сейчас не поднимусь, могу запросто уснуть.

– Да уж, похоже, – рассмеялся Лукас, однако улыбка быстро исчезла. Он почему-то напрягся и, повернув голову, поймал мой взгляд. – Тебя это беспокоит?

Я нахмурилась, медленно соображая, и брови Лукаса взлетели вверх.

– Не переживай. Со мной ты в полной безопасности, сама знаешь.

Хм…

Говорил он серьезно, и у меня на миг сжалось сердце.

– Знаю… – вполне искренне ответила я.

С ним безопасно, это правда.

Лукас снова безмятежно откинулся на подушки, и я отчего-то испытала глубокое удовлетворение.

– Сказать откуда?

Он молча ждал продолжения.

– Ты заметил, что вино ударило мне в голову, потому и предложил остаться. Хотел убедиться, что до ухода я приду в себя.

Лукас кивнул, хотя, похоже, его мысли были далеко. К моему удивлению, он снова отвернулся к экрану и лишь тогда ответил, понизив голос:

– А теперь – тишина. Я все-таки пытаюсь насладиться любимым сериалом.

Я глупо улыбнулась. Его любимый сериал? Ничего подобного – мой! Подростковое кино о сверхъестественных явлениях – вампиры, оборотни, волшебные кольца и заколдованные медальоны, колдовские зелья и драматические события.

– Лукас… – снова окликнула его я.

– Да, Рози? – отозвался он, и уголки его рта поползли вверх.

– Спасибо!

За то, что меня выслушал, вообще – за сегодняшний день. Пожалуй, я на какое-то время избавилась от чувства одиночества, сбросила с плеч тяжелую ношу.

– Наверное, мне требовалось с кем-то поговорить. Хочу убедиться, что ты меня понимаешь.

Лукас покосился на меня и, видимо удивленный мрачноватым замечанием, спросил:

– У тебя неприятности?

Судя по всему, после двух бокалов вина у меня окончательно отказали тормоза, а Лукас ждал с такой доброй улыбкой, что не ответить было невозможно.

– Помнишь, я рассказывала о новой мечте? – Подложив ладошку под щеку, я сопроводила вопрос тяжелым вздохом. – На вторую книгу мне установили предельный срок. По-моему, уложиться в него не получится. Это шанс доказать самой себе, что не сделала непоправимую ошибку, – перешла на шепот я. – А вдруг не успею?

В глубине души я понимала, что рассказываю малую часть правды. Реальная проблема лежала куда глубже: каждый раз, открывая файл с рукописью, я чувствовала, будто мне перекрыли кислород. Ощущала жуткое давление, парализующий страх, и… наступал ступор.

Лукас перекатился на бок и, повернувшись ко мне, положил голову на подушку, копируя мою позу.

– Все получится, Рози, – серьезно сказал он. В его глазах светилась убежденность, которой я точно не заслуживала. – Ты сделала большой шаг на новом пути. Мне даже не требуется знать о тебе больше, для того чтобы понять: ты обязательно будешь двигаться вперед. Это свойство людей с внутренним стержнем.

Со стержнем… Мне импонировало его выражение, нравилось, как он это произносил.

Хотелось ответить, что наверняка тут знать ничего нельзя. Вдруг я неудачница, калиф на час? Вдруг совершила промах, окунувшись в новое для меня дело? С другой стороны, как можно заражать своим унынием человека, излучающего подобный оптимизм?

– Надеюсь, ты прав.

– Заключим пари? – тихо и по-прежнему серьезно предложил он.

– Лучше не надо.

– Ну и ладно. Все равно мне было бы стыдно одержать настолько легкую победу.

Лукас усмехнулся, и я против воли улыбнулась.

Мы долго смотрели друг на друга, забыв о сериале. Минуты шли, и мои глаза начали слипаться. Я уже потихоньку проваливалась в дрему, когда неожиданная мысль заставила меня вздрогнуть.

Интересно, какой оборот приняли бы события, появись Лукас на свадьбе Лины и Аарона? Допустим, мы с ним встретились на бракосочетании. Смогла бы я общаться легко и непринужденно, как сегодня?

Ответить на свой вопрос я не успела: веки сомкнулись, и меня наконец одолел сон.

Глава шестая. Лукас

У меня вдруг перехватило дыхание, и я резко открыл глаза.

Лежал на спине, положив руку на грудь, и никак не мог вдохнуть.

Joder![9]

Заставил себя медленно, круговыми движениями размять грудную клетку, снимая напряжение с легких.

Я не в воде. Я дышу. Сплю.

Толком не вынырнув из сна, я осмотрелся. Похоже, утро. На стене – яркий рисунок в рамочке. Два винных бокала на столешнице кухонного острова. На полу у ног дивана – потрепанный рюкзак.

Диван…

Опять уснул у бабушки? Хотя вроде бы это не ее видавший лучшие времена маленький диванчик. И гостиная совсем другая – интерьерные штучки, современная мебель. Похоже на…

Тут я проснулся окончательно.

Какой дом бабушки, какая Испания… Я был в Нью-Йорке, ночевал на диване в квартире Лины.

Крепко помассировав лицо, протер глаза, повторяя мантру, которую твердил в течение последних месяцев: Мне все приснилось, я в полном порядке.

Заведомая ложь. В порядке, как же. Хотя действительно новая жизнь, только не в том смысле, что я в Нью-Йорке. Новая жизнь – это когда просыпаешься в холодном поту, а сведенные судорогой мышцы – еще полгода назад крепкие и гибкие – болезненны и ненадежны.

Слева от меня послышался тихий храп, и я удивленно поднял брови. Поморщившись, сел и бросил взгляд в сторону источника привлекших мое внимание звуков. Женская фигурка в центре большой кровати; по подушке разметались темные кудри.

Рози. Розалин Грэм.

Я вовсе не удивился, когда ее сморило. Странно, что она не вырубилась посреди четвертой или пятой серии вампирского фильма, который знала наизусть. Вчера вечером мы оба боролись со сном – Рози все собиралась уйти, а я, словно наркоман, не мог оторваться от сюжета, – и все-таки уснули. Через пару часов я проснулся от судорог в правой ноге и обнаружил похрапывающую рядом Рози. Недолго думая, выключил телевизор, неловко подхватил девушку на руки и перенес на кровать.

Вспомнился наш разговор. Мы с Рози здорово походили друг на друга: оба испытывали неуверенность в будущем. Другое дело, что у ног Рози лежал весь мир, а я стоял перед пропастью.

Оторвав взгляд от спящей девушки, я направился в ванную. Кожа липкая, тело напряженное… Фу! Я закрыл дверь и встал под душ.

Неприлично долго стоял под обжигающе горячей водой, потом закрутил кран, завернулся в полотенце и, захватив одежду, вышел в комнату.

Теперь жить можно. Я покачал головой, разглядывая маленькую милую квартирку. Бруклин, Нью-Йорк. Как говорит Лина – студия? Лофт? Черт, не помню. Открытое пространство, внутренняя дверь только в ванной – подобное жилье стараются называть красиво, чтобы звучало. Квартира из американских шоу по дизайнерскому ремонту, которые так любит бабушка. В Испании его тоже показывают, с переводом.

– Лукас? – подала голос Рози, и я вынырнул из своих мыслей.

Обернувшись, обнаружил, что девушка сидит посередке кровати, прикрыв ноги одеялом. Похоже, только проснулась, хотя смотрит на меня во все глаза, сверкая невозможно зелеными радужками.

– Buenos dias, – улыбнулся я.

Ее взгляд заметался по комнате.

– О боже… Ага, привет! – запинаясь и слегка покраснев, заговорила она. – Д-доброе утро.

– Хорошо себя чувствуешь?

Теперь Рози вытаращилась на мою голую грудь – будто так и не приняла решение, в какую точку лучше смотреть.

– Был в душе? – пробормотала она, указав на обернутое вокруг моих бедер полотенце.

Я проследил за ее взглядом, проверив, прикрывает ли мой импровизированный домашний наряд шрамы на колене и бедре. Все в порядке – почти заросшие следы тяжелой травмы не видны.

– Ну да, а что?

Я посмотрел ей в глаза, но девушка покачала головой и снова перевела взгляд ниже.

Ага, все в порядке, просто Рози меня разглядывает, причем с неподдельным любопытством, вполне возможно – неосознанным.

Глянула на татуировку на левом боку, выползающую на грудную клетку, и некоторое время ее изучала.

– Наслаждаешься видом? – не удержавшись, как можно серьезнее спросил я.

– Что? – вздрогнула она.

– Наслаждаешься видом? – повторил я, едва подавив смех.

– О… Извини, я не собиралась пялиться, просто очень люблю татушки, – начала горячо оправдываться Рози. – Я фанат нательной живописи, так что смотрела на твой рисунок. Это ведь волна? Очень красиво. Потрясающе точная работа. Больно было? Держу пари, что да. – Она глубоко вздохнула. – Мне нравятся татуировки на мужском теле, то есть вообще на любом теле.

Я невольно провел ладонью по груди, словно заключив тату в рамку. Рози снова воззрилась на рисунок, а я усмехнулся:

– Рад, что ты одобряешь. Знаешь, я на секунду засомневался, не нарушил ли правила приличия, разгуливая в полотенце. А оказалось, что тебя просто привлекла татуировка.

– А, да, – энергично закивала Рози. – Точно. Можешь вообще ходить голым, я и глазом не моргну.

– Ну и отлично.

Пусть думает, что я поверил. Конечно, ничего подобного. Стоит мне скинуть полотенце – и она будет в шоке. Наверняка покраснеет, а то и в обморок упадет, чего доброго. Ладно, не будем об этом.

– Надо запомнить, – продолжил я. – Значит, нагота тебя ничуть не смущает…

– Наоборот, – слегка севшим голосом отозвалась Рози. – На самом деле здорово.

Я отвернулся, пряча улыбку.

– Не разбудил тебя? Люблю поплескаться под душем, хотя, пожалуй, для долгих водных процедур рановато.

– Нет-нет, – ответила она, а я тем временем поднял с пола рюкзак. – Всегда встаю с рассветом. Не умею спать допоздна.

– Ага, значит, мы оба жаворонки. – Я глянул в ее сторону, достав сменную одежду. – Ванная нужна? А то я хочу переодеться.

Скрестив руки на груди, я стоял, слегка поигрывая бицепсами. Черт, ее внимание льстило моему самолюбию – вон как стреляет глазами.

– Хотя могу и здесь. Ты ведь нормально относишься к обнаженному…

– Нет! – выпалила Рози. – Занимай ванную, а я пока сделаю кофе.

Удовлетворенно кивнув, я скрылся за дверью, а когда вышел, девушка уже расставляла на столе чашки с ароматным напитком. Вместо вчерашнего свитера на ней красовался черный топик без рукавов, волосы Рози забрала в пышный хвост на макушке. Мой взгляд невольно уперся в ее открытую шею, потом скользнул к плечам, переместился на голые руки и спину, оценив мягкие изгибы фигуры. Красивая круглая попка…

Я одернул себя.

Не следует так пялиться! Тем более после душа у меня родился интересный план.

Рози обернулась, виновато блеснув глазами.

– Клянусь, я собиралась уйти вчера вечером! Прости, что уснула…

– Извиняться не за что, – искренне ответил я, махнув рукой. – Ты устала не меньше моего, вот мы оба и отрубились.

– И все-таки ты перенес меня на кровать? – подумав, сказала девушка. – Никакой необходимости в том не было, я вполне могла поспать и на диване.

Она поставила кофейник на столешницу.

– Ничего сложного, – пожал плечами я.

Рози выдвинула табурет и уселась.

– Все равно очень мило, что ты обо мне позаботился, – возразила она, наливая кофе. – Знаешь, Лина не раз называла тебя дикарем, а я удивляюсь – с чего она взяла?

– Уж поверь, причины у нее имеются, – усмехнулся я. – В детстве обо мне еще не так можно было сказать. Да и в юности… Впрочем, я не слишком изменился, всякое бывает.

– Во всяком случае, сейчас ты просто душка.

Подняв чашку, я встретился с ней взглядом.

– Рад, что ты так думаешь.

– Рад? – сдвинула брови она. – Какая тебе разница?

Я дал ей сделать глоток и, решившись, заявил:

– Считаю, что ты должна остаться.

Рози медленно поставила кофе на стол.

– На завтрак?

– Нет. До тех пор, пока не отремонтируют твою квартиру. Если хочешь, конечно. – Выдержав паузу, я добавил: – Друг другу мы мешать не будем.

– Что? – вскинула брови Рози. – Но… я не могу.

– Почему? – пожал плечами я, отхлебнув кофе.

Должно быть, мой уверенный тон сработал. Во всяком случае, Рози растерялась и с запинкой ответила:

– Потому что… потому что ты – Лукас, брат Лины, а я никаких прав жить здесь не имею.

– В твоей квартире пока жить нельзя, – возразил я, обхватив чашку. – Похоже, что поселиться у отца – тоже не вариант, иначе ты уже к нему переехала бы. Поправь, если ошибаюсь.

– Да нет, ты прав, – уныло опустила плечи девушка.

Значит, моя догадка верна, хотя напрямую вчера Рози такого не говорила. Я просто почувствовал ее неуверенность, и теперь слегка смутился от своей проницательности.

– Так располагайся и не торопясь решай проблемы.

– Лина ведь обещала квартиру тебе, Лукас. Тем более это маленькая студия с одной кроватью.

– Если ты в принципе не возражаешь, как-нибудь разместимся.

Ее уши порозовели, и я насмешливо склонил голову к плечу.

– Я не о кровати, о студии.

– Понимаю, – невесело усмехнулась Рози. – А вдруг я не против?

– Ты ведь позавчера обронила, что вдвоем здесь жить нереально, вот я и решил проверить.

– Ну да, – пробормотала она и едва ли не с сожалением продолжила: – Я не то имела в виду. Вовсе не возражаю совместно использовать студию, раз уж ты оказался неожиданно замечательным человеком. Хотя вряд ли мне следовало удивляться.

Я нахмурился, гадая, что она имела в виду.

Погрузившись в свои мысли, Рози машинально подняла руку и поправила выбившийся из хвоста локон.

– Планировала подыскать недорогой отель или воспользоваться сервисом аренды жилья. Вчера по дороге из Филадельфии даже начала изучать вопрос, но…

– Это обойдется недешево. Да и сил потратишь много, уж мне-то известно. Сам пытался найти варианты, пока Лина не предложила свою квартиру. Оставайся, Рози, – увещевал ее я.

Давить не собирался. Откажется – значит откажется.

– Решать тебе, однако не советую тратить деньги на апартаменты по завышенным ценам лишь потому, что боишься доставить мне неудобства. Меня никто за язык не тянет.

Выражение лица девушки изменилось – стало быть, размышляет. Поколебавшись, она спросила:

– Я точно тебе не помешаю?

– Разве похоже, что ты меня стеснила?

Рози покачала головой.

– Мы вполне благополучно провели здесь ночь, разве нет? – добавил я, и она пожала плечами. – Кстати, не забывай – ты имеешь дело с туристом. Днем меня дома почти не будет. Тишина, спокойствие – только садись да работай, и все успеешь.

Она на миг оживилась и тут же вздохнула.

– Не могу допустить, чтобы ты спал на диване.

Я оценил спальные места и опасения Рози не поддержал:

– Мне приходилось ночевать в куда худших условиях, чем на замечательном диване в современных апартаментах.

– В каких именно?

– Например, у бабушки на тахте, которой стукнул тридцатник. Мало ли… Надувная кровать, полотенце на песке. Бывало, спал прямо на полу своего минивэна, когда дождь промочит матрас, а это совсем не редкость. Могу продолжить, – пожал плечами я. – Немало времени провожу в дороге, так что модный плюшевый диван – просто мечта.

– Много путешествуешь из-за соревнований? – подумав, спросила Рози.

Ее слова обрушились на меня ушатом ледяной воды, напомнив о печальной реальности.

– Лина каждый раз хвасталась твоими достижениями, когда ты отбирался на турниры, – пояснила девушка. – Постоянно показывает твои фотки.

Меня словно кольнули иглой в сердце. Ни Лина, ни другие родственники не знали, что многое изменилось.

Рози поднесла было чашку ко рту и вдруг огорошила меня новым вопросом:

– Выходит, поэтому у тебя безупречный английский?

Впрочем, разговор свернул в новое русло, и слава богу.

– Ага, – хмыкнул я. – За последние пять лет мне в основном приходилось вращаться среди людей самых разных национальностей. Дома, в Испании, бывал редко. Так что в какой-то момент осознал: выбора нет, надо учиться. Разговорных выражений точно нахватался в избытке.

В глазах Рози мелькнула искорка, и ее напряженное лицо разгладилось.

– Ладно, останусь. Во всяком случае – до тех пор, пока не выясню, когда смогу вернуться к себе. На этой неделе арендодатель выйдет на связь.

Я кивнул, старательно скрывая облегчение.

– Живи, пока не надоест, Рози.

– Хм. Чур, я занимаюсь покупкой продуктов! Даже после того, как пришлют твою карточку. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Возразить она мне не дала, назидательно подняв палец:

– Протесты не принимаются.

– Хорошо, – со вздохом сдался я. – Тогда готовить на обоих – моя обязанность.

– Принимается. – Рози опустила пальчик. – Посуду мою я.

– Договорились.

– А, вот еще что, – выпрямилась она на табурете. – На кровати спишь ты, на диване – я.

Ха! Надо же, верит, что удастся меня уломать.

– Рози…

Закончить я не успел – разговор прервала трель моего телефона.

– Ответь, может, что-то важное? – посоветовала девушка.

Кивнув, я полез в рюкзак. На экране высветилось имя родной сестры. Видеозвонок…

Я направил камеру на себя.

– Hermanita![10]

– Лукас! – заверещала она с экрана, энергично тряхнув огненно-рыжей шевелюрой. – ¿Cómo está mi persona favorita en todo el mundo mundial?[11]

Хм. Самый любимый в мире человек? Никогда от сестры подобных глупостей не слышал. Разве что…

– Признавайся, что натворила, Чаро, – перешел я на испанский.

Она громко вздохнула, прикидываясь рассерженной.

– Прощаю тебя на первый раз. Я святая, и ты об этом прекрасно знаешь.

Я фыркнул. Святая нашлась…

– С Тако все нормально?

Чаро закатила глаза, а на заднем фоне послышался бодрый лай.

– Не переживай, папочка. Слышишь? Твой сынок прекрасно себя чувствует.

Сбоку от нее что-то замельтешило, изображение на секунду расплылось, а потом на экране появилась знакомая морда.

– ¡Hola, chico! ¿Estás siendo un buen chico?[12] – улыбнулся я своему лучшему другу, едва сдерживая нахлынувшие чувства.

Услышав мой голос, Тако вопросительно наклонил голову и громко заскулил.

– Я тоже по тебе скучаю, приятель. Чаро хорошо о тебе заботится?

До меня снова донесся восторженный лай.

Тако чмокнул сестру в щеку, обернулся и тут же лизнул экран ее телефона.

– Фу, Тако! – глухо прозвучал из динамика голос Чаро – видимо, собачий язык прошелся по микрофону.

Последовала короткая борьба, и наконец оба вновь появились в эфире.

– Ужас какой невоспитанный! Его хлебом не корми – дай что-нибудь лизнуть или сожрать. Разве это нормально?

– Яблочко от яблони недалеко падает, – хмыкнул я. – Верно, Тако? – Тот утвердительно загавкал. – Несколько месяцев назад он пробрался в мамину кладовку и стибрил отличный хамон. Мама была в ярости.

Потому-то моя родительница и отказалась взять его к себе, когда я уехал на целых три месяца.

– И все равно он молодец, правда, Тако? Просто никогда не против перекусить. – Чаро посмотрела на гордо сидевшего рядом пса.

– Эгей, дружище, хочешь кое с кем познакомиться?

Я повернулся к округлившей глаза Рози, так и не двинувшейся с места.

– Со мной? – шепнула она.

– Ага. – Я подошел к ней, пристроился чуть сзади и вытянул вперед руку со смартфоном. – С кем же еще?

Пришлось пригнуться и встать вплотную к Рози, чтобы Чаро и Тако видели нас обоих. Я слегка задел девушку грудью, и она ощутимо напряглась. Черт, нарушил ее личное пространство?

– Тако, это Рози, мой новый друг. Рози, знакомься с Тако, моим лучшим, самым близким товарищем. – Я глянул на нее сбоку, отметив покрасневшие щеки и шею, и заметил, как под румянцем выступили веснушки. – А рядом с ним – моя сестра, Чаро.

Девушка тихонько вздохнула, быстро посмотрела на меня, и тут я осознал: она вовсе не смутилась оттого, что мы сидим едва ли не в обнимку. Просто волнуется – как и утром, когда разглядывала меня после душа.

Я невольно улыбнулся.

Рози почти незаметно покачала головой и перевела взгляд на телефон. Мои ноздри защекотал сладковатый фруктовый запах ее духов. Похоже на…

Радостное гавканье отвлекло меня от посторонних мыслей.

– Привет, Тако! – наконец заговорила девушка. Ее лицо в маленьком квадратике на экране осветила легкая улыбка. – Приятно наконец с тобой познакомиться.

Наконец?

– Чаро, как дела? – продолжила Рози. – Так здорово тебя снова увидеть! Я и не знала, что вы с Лукасом – брат с сестрой. Мне никто не сказал, хотя какая разница… Просто удивилась, что вы настолько не…

– Непохожи? – отозвалась Чаро. – Ну да, cariño[13]. Все дело в цвете волос, правда? Знаешь, все ждали, что Лукас тоже будет рыжим. Или быстро облысеет – в нашей семье других вариантов нет. Всегда считалось, что братишка стрижется коротко, чтобы скрыть намечающуюся лысинку. Кстати, никто его за это не осудил бы.

– Чаро, ты же в курсе, что короткая стрижка была нужна для…

– Да, да, спорт есть спорт, – перебила она.

Я вновь ощутил укол в сердце, а сестра все болтала:

– Когда ты постоянно то в соленой воде, то на солнце – так проще. Ну, теперь-то он в отпуске, – добавила она, и я с трудом сохранил невозмутимость.

К чему намекать, что поездка в Штаты – дело нескольких месяцев, а вот отпуск – навсегда.

– И все же ты доказал, что все мы ошибались, ricitos de oro, – бодро закончила сестра.

Я лишь фыркнул.

– Ricitos de oro? – переспросила Рози.

Произношение у нее было далеко не идеальным, и все же голосок девушки прозвучал так мило, что я на миг забыл о своей боли и перевел:

– Златовласка. – Рози хмыкнула, и я шутливо подтолкнул ее плечом. – Хотя блондином меня не назовешь, да и волосы коротковаты для подобного прозвища. Так что…

– Как скажешь, ricitos[14], – отмахнулась Чаро и вновь обратилась к моей временной соседке: – Рози, я ведь ничего о тебе не слышала после свадьбы Лины. Как ты, дорогая?

Не дав девушке ответить, сестра засыпала ее кучей вопросов:

– Лина ведь не в Нью-Йорке? Вроде говорили, что она уедет на медовый месяц? Неужели успела вас друг с другом познакомить до отъезда?

Меня манеры Чаро нисколько не смутили – в конце концов, я ее знал всю жизнь.

– Наверняка ты не просто так позвонила. Что-то хотела спросить?

Сестра не обратила на меня ни малейшего внимания.

– Немного странное время для тусовки. В Нью-Йорке сейчас утро? Который у вас час? – прищурилась она.

Рози, похоже, затаила дыхание, а я нахмурился, недовольный прозрачным намеком.

– Время завтрака, а ты в курсе, как трепетно я отношусь к первому приему пищи, так что, если не возражаешь…

– Как забавно! – откликнулась Чаро, театрально хлопнув себя ладошкой по груди. – Тусовка за завтраком!

Будто не заметив прозвучавшей в ее словах иронии, я обернулся к своей соседке.

– Как насчет французских тостов, Рози?

Она невольно дернула головой, и мы едва не столкнулись носами.

– Черт, прости… – выдохнула девушка.

– Да за что? – невозмутимо спросил я, снова ощутив отчетливый запах. Персики! От нее пахло персиками. – Не любишь тосты? Можно приготовить испанские пончики. Я немного изменил классический рецепт, так что ты пальчики оближешь.

В зеленых глазах мелькнул неподдельный интерес.

– Ага, значит, пончики, – подмигнул я.

Рози забормотала что-то невнятное, во всяком случае, за воплями сестры мне ничего разобрать не удалось.

– Ay! Ay, Lucas. ¿Sabe Lina que estás…[15]

– Чаро! – прикрикнул на нее я.

Какой смысл беспокоить Лину? В любом случае, ничего такого тут не происходит, какими бы там подозрениями ни исходила Чаро. Подумаешь, на несколько дней обзавелся соседкой…

– Если у тебя все, тогда…

– Уже пытаешься меня отшить? – выразительно вздохнула сестра. – Даже толком не поболтали!

Теперь прищурился я, а Чаро перевела взгляд на мою соседку.

– Нам с Рози есть что обсудить. Мы не разговаривали со свадьбы Лины, а тогда так здорово пообщались…

Та издала странный звук, однако Чаро словно не слышала.

– Помнишь, Рози? Я так удивилась, что ты приехала одна. А ты сказала – мол, уже некоторое время ни с кем не встречаешься и…

– Господи, Лукас, – вдруг вскрикнула Рози, прижав ладошку к уху. – Ты слышал? По-моему, пожарная сирена!

Я тут же понял ее игру и тоже поднес руку к уху.

– Черт возьми, правда! Подожди, Чаро. – Сделав короткую паузу, я ахнул: – Похоже, у нас под окнами пожарная машина!

Глаза сестры превратились в узкие щелочки, и в ее взгляде мелькнуло вполне обоснованное подозрение.

– Точно, Лукас. Наверное, нам надо выйти на улицу, – сориентировалась Рози, – и чем быстрее, тем лучше. Вдруг огонь распространится?

– Эй, подождите! – забормотала сестра. – Я не слышу…

– Извини, Чаро, – перебила ее Рози. – Поговорим в другой раз, ладно?

– Если нам удастся спастись, – вставил я.

Рози посмотрела на меня, и я, встретив ее взгляд, опустил голову. Похоже, предательская ухмылка, которую мне удавалось сдерживать, уже подняла уголки моих губ.

Рози ответила едва заметной улыбкой, и я задумался: часто ли она появляется на ее лице?

Чаро хмыкнула; я глянул на экран телефона и, не дав ей возможности вставить ни слова, попрощался:

– Adiós, hermana![16] Тако, я буду скучать по тебе… Будь хорошим мальчиком, ладно?

Пес жалобно заскулил, заставив меня схватиться за сердце.

– Пока, ребята! – быстро сказала Рози. – Приятно было с тобой познакомиться, Тако! Здорово, что нам удалось немного поговорить, Чаро!

Я наконец нажал на кнопку отбоя, опустил телефон на столешницу и пробормотал, медленно выдохнув и не пытаясь отстраниться от Рози:

– Значит, пожарная сирена… Классика жанра.

Нас разделяло всего несколько дюймов.

Рози тихо и очень мило усмехнулась. Напряжение, охватившее ее в первый момент, когда я встал рядом, явно спало.

– Мне жаль, что пришлось солгать. Стыдно до ужаса.

– Все ты сделала правильно, – возразил я. Врать не буду, Рози меня удивила, но и обрадовала. – Люблю сестренку, однако следовало спасаться. Здорово, что ты среагировала раньше.

– Мне требовалось спасаться не меньше, Лукас.

Интересно, почему? Возможно, дело в замечании Чаро о том, что Рози явилась на свадьбу без кавалера? Спросить я не успел – девушка вдруг окончательно расслабилась и прислонилась ко мне спиной.

Теплое прикосновение ее тела застигло меня врасплох; сладкий запах вновь наполнил ноздри. Персики…

Похоже, и у самой Рози перехватило дыхание, однако ее движение нас сблизило. Я инстинктивно изобразил нечто вроде объятия – правда, девушки не коснулся, упершись обеими руками в столешницу. Вокруг меня повисло облачко персикового аромата. От Рози исходило тепло, а ведь физический контакт всегда казался мне столь естественным… Другое дело, что потом я традиционно уходил в сторону.

В голове забубнил внутренний голос:

Оставь ее в покое! Нельзя! Ты не в том положении и не в том месте для подобных поползновений!

Я быстро отпрянул.

Со мной Рози в полной безопасности – об этом я говорил не для галочки. Может, сестра и называет меня дикарем за отсутствие утонченности, и все же я не пещерный человек. Рози нуждается в моем уважении – особенно теперь, когда мы решили делить между собой квартирку Лины, пусть и ненадолго – и ощутит его в полной мере.

– Ну ладно. – Хлопнув в ладоши, я развернулся и начал открывать кухонные шкафчики в поисках муки. – Обещал тебе испанские пончики, и ты их получишь на завтрак, соседка!

Глава седьмая. Рози

Итак, мы – соседи.

Временные соседи, если точнее. Злоупотреблять добротой Лукаса я не собиралась.

Одно дело – на несколько дней занять пустующую квартиру подруги, пока та наслаждается медовым месяцем; собственно, так я и планировала еще позавчера. И совсем другое, когда Лина обещала студию своему брату. Я вынуждена была согласиться на предложение Лукаса от отчаяния, а потом выяснилось, что против его компании нисколько не возражаю.

Все бы ничего, но мне хотелось провести с ним как можно больше времени. Искушению способствовала влюбленность, которую я, впрочем, держала под контролем. Больше беспокоило другое: меня поджимали сроки. До сдачи книги оставалось восемь недель, и, честно говоря, тратить драгоценное время на поиски подходящего пристанища представлялось неразумным. Я оценивала перспективы объективно: каждая свободная минута и каждый доллар были на вес золота. Положение вполне могло ухудшиться, если я не выполню условия контракта. Придется вернуть аванс, и мой банковский счет серьезно пострадает.

Вот я и осталась в студии Лины вместе с Лукасом – совсем ненадолго, пока не отремонтируют мое жилье. И лучше надеяться, что это случится в ближайшие дни.

Я посмотрела на экран ноутбука и напомнила себе: следует сосредоточиться на рукописи, а обо всем прочем пока забыть, и уж точно не зацикливаться на Лукасе.

Очередной раз пересчитала количество написанных сегодня слов. Ровно сто… А надо – каждый день по две тысячи.

Три часа. Сто слов. Печально. Половина из них – заметки на полях, план несуществующего пока эпизода.

Вздохнув, я уставилась на почти пустую страницу. Провела пальцами по клавиатуре и прикрыла глаза, пытаясь вызвать хоть одну идею, однако ничего толком не складывалось. Во мне зародился страх; начал расползаться, пока не добрался до сердца, где и засел подобно тяжелому камню. Как обычно в таких случаях, захотелось завизжать от ярости.

Я подавила неприятное чувство. Я – все та же Рози, которая привыкла собой владеть. Умела составить план, подойти к нему критически и, не теряя самообладания, приспособиться к любому повороту событий. Я – надежный друг, хорошая дочь.

Когда я писала первую и единственную пока книгу, сюжетные ходы рождались сами собой – словно в голове открывался клапан, выпуская вдохновение, которое только и ждало своего часа. Наверное, сказывалось страстное желание быть любимой, стать центром чьей-то вселенной. Представляла себе, как буду счастлива, когда сама найду подходящего по всем статьям человека… Не совершенного, нет – таких на самом деле не бывает, а того, кто составит идеальную для меня пару.

Ход с путешествием во времени я тогда использовала исключительно для собственного развлечения, поскольку всегда любила читать о героях, оказавшихся в несвойственной им обстановке. Придумала мужчину из прошлого, военного, волей обстоятельств застрявшего в будущем. На протяжении всей книги он боролся с собой, пытался смириться с постигшей его любовью, которой, по его мнению, не заслуживал. Может, мой персонаж и затерялся в изгибах времени, однако это не значило, что его личность никому не интересна – пусть все шансы против, пусть он оказался и не в своей эпохе.

Так почему же я не способна…

Мои мысли прервал громкий скрип.

Лукас?

Да нет, вряд ли. Он ведь ушел исследовать Нью-Йорк несколько часов назад и вернется не раньше, чем во второй половине дня.

Подкравшись к двери, я приникла к глазку.

На лестничной площадке, уперев руки в бедра, стояла пожилая женщина в красном комбинезоне, а из двери ее квартиры торчал наглухо застрявший кожаный диванчик горчичного цвета.

Выглянув на лестницу, я робко ее окликнула:

– Привет! Помощь нужна?

Меня словно не заметили. Женщина упорно дергала диван за подлокотник, и я, шагнув через порог, сказала чуть громче:

– Здравствуйте! Вам помочь?

Все еще не обращая на меня внимания, старая дама – явно глубоко за семьдесят, судя по копне седых волос и согбенной фигуре – изо всех сил толкнула упрямую мебель внутрь квартиры. Не добившись результата, сделала пару неуверенных шагов назад.

Я быстро подскочила к дивану и вцепилась во второй подлокотник.

Наконец блуждающий взгляд женщины остановился на мне, и ее брови взлетели вверх.

– Господи боже! – взвизгнула она, схватившись за грудь. – Как ты меня напугала, девочка!

– Простите, – дружелюбно улыбнулась я. – Пыталась привлечь ваше внимание, только вы меня не слышали.

Старушка прищурилась, и моя улыбка увяла.

– Меня зовут Рози. – Я сделала паузу, ожидая, что соседка представится, однако та промолчала. – Похоже, одной вам не совладать, и я испугалась, как бы вы себе что-нибудь не повредили.

Женщина медленно рассмотрела мою стройную фигуру.

– Ну, не знаю.

– Не знаете, получится ли у меня вам подсобить? – нахмурилась я, поймав на себе ее оценивающий взгляд. – Я сильнее, чем вы думаете.

Отчего-то мой голос прозвучал неуверенно, и женщина склонила голову к плечу.

– Возможно, – пробормотала она, не сводя с меня глаз. – Ты здесь не живешь.

– Да, верно. – Не оборачиваясь, я ткнула большим пальцем в сторону своей двери. – Мы подружки с Каталиной, вашей соседкой. Вот, остановилась у нее на пару дней.

– Не знаю никакой Каталины.

– Ну, Каталина Мартин, – растерялась я. – Такая маленькая брюнетка, моя ровесница. Разве вы не знакомы?

Дама заморгала.

– Она… она… – Черт, как же еще описать подругу? – Клянусь, мы с ней близкие…

Не дослушав, женщина махнула рукой.

– Просто проверяла. Знаю ее. Всегда здоровается, вонючих животных не держит, кавалер у нее – такой высокий парень. Она мне нравится, да и ее друг тоже.

– Да-да, это Каталина и есть.

– Тут на лестнице пару дней назад была какая-то шумная сцена. Она устроила?

Я вздрогнула.

– Нет, это мы с моим…

Хм. Как бы правильно выразиться? С соседом? С братом подружки, которого я приняла за грабителя?

– Мы с Лукасом. То есть не с моим Лукасом, а просто с Лукасом. Извините, если доставили вам неудобства. – Пристыженно замолчав, я посмотрела в сторону ее заблокированной двери. – Как считаете, вдвоем справимся?

Соседка Лины вновь смерила меня взглядом.

– Да, пожалуй. Кстати, меня зовут Адель.

– Спасибо, Адель, – зачем-то поблагодарила ее я и обеими руками ухватилась за диван. Расправив плечи, начала командовать: – Наверное, нам сперва нужно втолкнуть его обратно в квартиру, там уже развернем удобнее. На счет три, хорошо?

Она кивнула, что-то пробормотав под нос, и мне послышалось: «Самая умная?»

– Ладно, – вздохнула я, решив не обращать внимания. – Раз, два… три! Толкаем!

Чертов диван не сдвинулся ни на дюйм, потому что Адель тянула на себя.

– Ничего, – сказала я, скрывая раздражение. – Попробуем еще разок. Только не тяните, а пихайте его вперед, договорились?

Адель мрачно воззрилась на меня.

– Давай не таким тоном. Я прекрасно знаю, что делаю.

Господи сохрани… Можно подумать, у меня есть время на подобную ерунду!

– Просто стараюсь помочь, Адель, – широко улыбнулась я.

– Много ты настараешься. Ручонки как макаронины, – тихо проворчала старушка.

Я поморщилась, рассматривая свои слабые мышцы, и тут меня осенило:

– Адель, так мы его выносим или наоборот, заносим?

– Давай сделаем еще подход, – приказала она, словно не расслышав. – Раз, два!

Есть ли смысл ее допрашивать? Вздохнув, я молча взялась за подлокотник и обернулась, ожидая команды.

Адель вдруг изменилась в лице и страшно побледнела.

Я глянула в ее стеклянные глаза и положила руку на плечо.

– Адель? Как вы себя чувствуете? Не хотите присесть на минутку?

Женщина не меньше минуты смотрела в стену, не реагируя на мои попытки привести ее в себя.

В голове у меня прозвучал тревожный звонок.

В квартиру соседки не попасть – дверь перекрыта. Звать на помощь? Так у старушки никаких видимых повреждений… Она вдруг словно превратилась в овощ.

У меня по шее потекли капли пота.

– Адель?

Молчит…

Я уже вытаскивала телефон, готовясь вызвать службу спасения, когда взгляд женщины на миг сосредоточился. Адель в замешательстве нахмурилась и посмотрела на диван, затем на стиснутое моей рукой плечо. В ее глазах заметалась тревога.

– Адель! – Я медленно разжала пальцы. – Как вы?

Стоявшая передо мной женщина ничем не напоминала бойкую старушку, пытавшуюся двигать мебель. Дезориентированная, растерянная, словно человек, только что вынырнувший из глубокого сна.

О-ля-ля… Меня охватила паника, и тут за спиной раздался знакомый низкий голос:

– Рози?

Лукас! Слава богу, вернулся…

Я испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Появилось желание закрыть глаза и выдохнуть.

– Что здесь происходит? Какого черта тут делает этот диван?

Я обернулась. Лукас стоял в паре футов.

– Хотели вытащить его из квартиры.

Мы обменялись взглядами, и его ослепительная улыбка потухла.

– Или занести внутрь, уж и не знаю.

Лукас слегка нахмурился.

– Матео? – радостно и в то же время недоверчиво пробормотала Адель.

Я заморгала, переводя взгляд с молитвенно сложившей руки старушки на Лукаса. Тот был совершенно невозмутим.

Хм, Матео?

– Адель, это Лукас, – ласково заговорила я. – Помните, я вам рассказывала? Мой Лукас… э-э-э…

Глупая оговорка привела меня в полное смущение.

– Брат Каталины, – промямлила я, избегая смотреть на молодого человека.

– Что значит «твой Лукас»? – сдвинула брови старушка. – Это мой Матео.

Я натянуто улыбнулась. Вот так влипли… Как же свернуть дурацкий разговор?

Молчание длилось целую вечность, и наконец Лукас подал голос:

– Не возражаете, если я уберу диван, и вы пройдете к себе, Адель? Нет, я уважаю феминизм, но мы ведь одна команда?

Осмелившись посмотреть на своего спасителя, я поймала его взгляд, и Лукас двинулся к забаррикадированной двери. Осторожно отстранил пожилую женщину и повернулся ко мне. Медленно наклонившись, тихонько шепнул:

– Твой Лукас идет на помощь.

Мой Лукас…

С моих губ слетел странный звук.

К счастью, сосед уже взялся за дело. Через несколько минут диван вновь стоял где положено, и Лукас провел хрупкую старушку внутрь. Я осталась у порога.

– Проголодался? – осведомилась Адель. – У меня осталось немного лазаньи от завтрака. Кстати, по-моему, ты слегка похудел.

– Неужели? – как ни в чем не бывало откликнулся Лукас, словно они со старушкой знакомы уже сто лет. – По-моему, я в неплохой форме. Видите? – заявил он, напрягая бицепсы.

– Ах, негодник! – захихикала Адель, шлепнув его по руке.

Я застыла в дверях, не в силах оторваться от созерцания печальной, хотя и невозможно милой сценки. Как удается Лукасу быть столь обходительным и одновременно настойчивым? Он оглянулся, застав меня врасплох. Зайдешь?

Я нерешительно топталась на пороге. Не знаю, что он рассмотрел в моих глазах, однако, повременив, сказал ласково и в то же время твердо:

– Зайди к нам, Рози.

Я машинально сделала шаг вперед и присоединилась к ним в гостиной.

Заваривая чай, Адель болтала без умолку. Заверила нас, что вечером ее навестит дочь, и наконец задремала, а мы вернулись в квартиру Лины. В нашу квартиру, невольно отметила я.

Дверь захлопнулась, и мы встали, прижавшись спинами к стене.

– Это было… волнительно, – прошептала я. – Просто душераздирающая сцена.

– Ага, – устало согласился Лукас, закрыв глаза. – Что делать, такова жизнь. Бывает, что сердце оказывается не на месте.

По его лицу пробежала тень, которую я замечала уже не раз, и меня черт дернул за язык:

– Похоже, у тебя как раз не на месте? Поэтому ты и решил на время покинуть Испанию?

Лукас лениво поднял веки и одарил меня тяжелым взглядом.

– И да и нет. Сердце мне никто не разбил, если ты об этом, Рози. Таких шансов я никому не давал.

Интересно, что означает его ответ… Он никогда не влюблялся? Отчего уехал из Испании? Допустим, речь не о несчастной любви, тогда в чем дело? Сам ведь признал – сердце не на месте.

– У дедушки болезнь Альцгеймера, – нарушил тишину он. – Начал принимать меня за своего младшего брата. Со временем я перестал его поправлять. Брат – значит брат. Естественно, я не знал диагноза Адели, но…

– Все понял и с ней повел себя точно так же, – закончила за него я. – Прости, что заставила вспомнить. Наверняка тебе пришлось нелегко.

Слова Лукаса запали мне в душу, заставили понять его боль. Положив руку ему на предплечье, я ощутила тепло мужского тела.

– По-моему, ты доставил Адели несколько минут счастья. Пусть немного, но уж сколько есть…

Опустив взгляд на мои пальцы, Лукас о чем-то задумался, а потом, без всяких предупреждений, крепко меня обнял.

– Черт, так хочется надеяться, что веду себя правильно, – пробормотал он почти в ухо. Я словно окунулась в его тепло, испытывая уют и в то же время легкое потрясение. – Что думаешь, Грэм?

– Э-э-э… – запнулась я и, зажмурившись, шепнула: – Да, правильно. Правильнее не бывает.

– Ну и отлично.

Лукас еще раз прижал меня к себе, потом отпустил. Я молча наблюдала, как он идет в кухонную зону, словно ничего особенного не случилось, открывает шкафчик и вытаскивает сковородку.

– Хочу сделать омлет по-итальянски, соседка. Есть и еще пара задумок. Например, чизкейк с белым шоколадом – давно мечтаю попробовать.

Я никак не могла прийти в себя после неожиданных объятий и заговорила не сразу:

– Заманчиво…

– Розалин Грэм, – хмыкнул Лукас, распахивая дверцу холодильника, – не слышу энтузиазма в твоем голосе! – Он вытащил упаковку с яйцами, овощи, а затем повернулся и остановил на мне пронзительный взгляд. – Похоже, ты сомневаешься в моей способности приготовить омлет, не говоря уж о чизкейке? Принимаю вызов. Вот увидишь, тебе понравится.

Он решительно взмахнул сбивалкой, и я поймала себя на неожиданной мысли: откуда взяться сомнениям, если речь идет о Лукасе Мартине? Следом возник еще более удручающий вопрос: что мне вообще может в нем не понравиться?

Мы удобно устроились, предвкушая новый выпуск нашего, как говорил Лукас, сериала, когда «Нетфликс» решил обломать нам приятный вечер.

ВЫ ЕЩЕ У ЭКРАНА?

Мой сосед хмыкнул, прочитав сообщение.

– А как же! Только что погибла одна из наших любимых героинь… Без волшебного лекарства, которое они умудрились потерять, быстро она в сериал точно не вернется!

Меня позабавило его раздражение.

– Предупреждала ведь! – подала я голос со своей стороны дивана, до сих пор поражаясь, насколько Лукас погрузился в подростковый фильмец о сверхъестественных явлениях. – Говорила тебе: не привязывайся к любимым персонажам. А к ней – особенно, – зевнув, закончила я.

– Устала? – внимательно посмотрел на меня он.

Я хотела возразить, однако вместо этого меня вновь одолела зевота.

– Понятно, Bella Durmiente, – засмеялся Лукас.

Bella Durmiente…

Его слова звучали словно заклинание: заманчиво и расслабляюще. Видимо, потому, что произнес их именно Лукас.

– Что это значит?

– Спящая красавица, – перевел он и, не успела я опомниться, потянулся ко мне.

Один миг – и Лукас уже переместился в мой угол. Только что был на безопасном расстоянии – целых три фута, и вот он совсем рядом, прижался ко мне.

Первое ощущение – тепло. Второе – его запах. Солоноватый, свежий. Несомненно, Лукас просто ничего не мог с собой поделать – ему требовалось меня обнять. И как я этого раньше не замечала? Не понимала, да и сейчас не могла себе объяснить. Впрочем, посторонние мысли быстро выветрились из моей головы, остался лишь его аромат.

– Э-э-э… Лукас, – запинаясь, пробормотала я, задерживая дыхание, чтобы не попасть под его чары окончательно. Какого черта он так вкусно пахнет? – Чем это ты занимаешься?

Он перегнулся через меня, словно пытаясь что-то найти у подлокотника.

– Лукас… – повторила я, почти не слыша своего голоса.

Повернувшись, он глянул на меня, и мы едва не коснулись друг друга носами.

– Ты ее спрятала?

– Что спрятала?

Я точно ответила или мне показалось? Голова отказывалась думать, когда его лицо совсем рядом. Что это у него на носу? Крошечные веснушки?

Его рука нырнула под подушку, на которой я сидела.

– Дистанционку. Слушай, по-моему, ты сейчас отключишься. Давай я перенесу тебя на кровать, Bella Durmiente.

Говорил он дружелюбно; может, слегка поддразнивал, но вел себя совершенно безобидно, никаких таких намерений. Черт, просто искал пульт, а я оказалась на пути. Другое дело, что я ни о чем, кроме Лукаса, сейчас думать не могла. Как он близко, какой от него исходит аромат… Стоит двинуться чуть влево – и упрусь лицом в его подбородок, почувствую отросшую за день щетину… Уже не было ни сериала, ничего. Только Лукас, только мелодичная испанская речь. Хочет переложить меня в кровать. Очень мило…

Уфф… Пожалуй, проще самой найти пультик и положить конец возне.

– Ага, вот и он!

Лукас извлек дистанционку из-под прижатой к моему боку подушки и торжествующе поднял ее вверх, будто нашел Святой Грааль.

– Слава богу, – хрипло отозвалась я.

Он засмеялся и, прежде чем переместиться на свой край дивана, легонько щелкнул меня по носу.

– Следующий раз закопай поглубже!

– Клянусь, больше ничего от тебя прятать не буду.

Между нами вновь пролегли три фута свободного пространства, и я перевела дух. Надо взять себя в руки. Невозможно каждый раз с приближением Лукаса впадать в эйфорию – нам еще здесь жить и жить.

– Рад слышать, соседка, – потянувшись, откликнулся он и встал с дивана. – По-моему, волшебное снадобье вовремя не найдется. Наверное, они…

Его рубашка задралась, обнажив полоску загорелой кожи, и я невольно потеряла нить разговора. Всего-то пара дюймов обнаженного плоского живота, весьма мускулистого на вид – и планы сохранить холодную голову пошли прахом.

Тихо проклиная себя, я зажмурилась.

– Рози…

– А? – отозвалась я, не открывая глаз.

– Ты не уснула под мои разглагольствования? – помолчав, спросил Лукас.

– Нет-нет, – покачала головой я. – Решила дать отдохнуть глазам. Такая привычка – каждый день делаю это по нескольку раз. – Посчитав до трех, спрыгнула с дивана. – Все, теперь хорошо!

Что взять с дурочки… Рядом с этим мужчиной я просто теряла координацию. Конечно, опять не рассчитала и врезалась коленом в кофейный столик.

– Por Dios! – метнувшись ко мне, воскликнул Лукас. Наклонился, словно, кроме моего колена, других поводов для волнения не было. – Дай гляну.

Я отступила назад, не дав ему ощупать ногу.

– Все нормально, пустяки.

Он разогнулся и задумчиво посмотрел на меня сверху вниз, будто складывая в уме кусочки головоломки. Затем склонил голову к плечу и, к моему удивлению, ухмыльнулся:

– Нет, какая там Bella Durmiente… Если ты и принцесса, то очень крутая.

Отчего-то неожиданное замечание заставило мое сердечко екнуть.

Может, я и вправду желала быть крутой? Или подсознательно ждала, что меня кто-нибудь назовет принцессой? Даже не кто-нибудь, а именно Лукас. Черт, ну что за мысли лезут в голову!

Подхватив пижамку, я бросилась в ванную.

Когда вышла, подавив опасные фантазии, Лукас стоял, прислонившись спиной к кухонному шкафу, и набирал сообщение на телефоне.

– Твоя очередь, – предложила я. – Пока достану еще одно одеяло и подушку. Знаю, где Лина хранит постельное белье.

Он оторвался от экрана и уставился мне в лицо. Кивнул, явно хотел что-то ответить, однако промолчал. Его взгляд опустился ниже, словно притянутый магнитом, прошелся по моей фигуре – футболка, шортики, растрепанная прическа. Одним взглядом охватил меня всю – от макушки до кончиков пальцев. Сверху вниз, потом обратно.

И пробормотал низким голосом, повергнувшим меня в трепет:

– Спасибо, Грэм.

Грэм… По-моему, он меня еще ни разу так не называл. Разве что утром, после того как набросился с объятиями…

Я рассеянно наблюдала, как Лукас вытащил из рюкзака сменную одежду и направился в ванную. Дверь закрылась.

Какой взгляд он бросил на мои ноги… Застелив диван простынкой, я приказала себе переключиться. Ну да, красивые женские ножки. И, похоже, Лукасу они понравились. Так что с того? В конце концов, утром он вышел из ванной, выставив напоказ свою фигуру. Чем я хуже? Черт, на нем ведь с утра, кроме полотенца, вообще ничего…

– Рози, я прекрасно мог бы застелить и сам, – раздался за спиной голос Лукаса.

Я приготовилась возразить: мол, у тебя не все в порядке с головой, если считаешь, что снова будешь спать на диване. Себе, мол, стелю. Но… не вовремя обернулась, и слова застряли у меня в горле.

Какие там голые ноги…

Зрелище было куда более завораживающим.

Лукас стоял передо мной в тонкой футболке и серых спортивных штанишках.

В облегающих штанишках с низкой посадкой.

Ткань плотно обтягивала его сильные бедра и икры. И самое интересное место – тоже.

Господи Иисусе, да что со мной?

Должно быть, уставившись на его пах, я нарушила не меньше сотни наставлений из «Руководства по приличному совместному проживанию разнополых лиц в одной комнате». Какая разница, что он в штанах? Простора для воображения они оставляли…

– Рози?

Я подняла глаза, ощутив, как вспыхнули щеки. Лукас улыбался. Точнее, ухмылялся во весь рот.

– Э-э-э… извини, – выдохнула я, и жар охватил меня с головы до пят. – Ты… ты что-то сказал?

Он скрестил руки на груди, и футболка неприлично натянулась.

– Я много чего говорил.

– Ага, ясно. – Я сглотнула комок в горле. – Хотел обсудить что-то важное?

– Ну да, – хмыкнул он, ткнув пальцем за спину. – Ты сегодня на диване спать не будешь. Вопрос закрыт.

– Это еще почему? – возмутилась я. – Как же наша сделка?

Лукас подошел ближе, не торопясь, словно считал, что весь мир подождет. Остановился прямо передо мной.

– Рози, – мягко начал он, и у меня в животе все перевернулось. – Ложись в кровать. Не заставляй меня с тобой бороться.

Лукас улыбался, вот только его улыбка была далека от обычной, легкомысленной.

Интересно, как он собирается бороться? – зашептал взволнованный внутренний голос.

– Хорошо, – пробормотала я и быстрым шагом двинулась к кровати. Фыркнув, скользнула под одеяло. – Завтра обсудим этот момент еще раз.

– Посмотрим, соседка, – усмехнулся Лукас и потушил свет.

Прислушиваясь, как он шуршит простынями, я заставила себя сомкнуть веки и не поглядывать в сторону дивана. Подумаешь, большое дело: Лукас Мартин укладывается спать в нескольких футах от меня в своих вызывающих спортивных штанах…

– Рози, – уже через минуту подал он голос из темноты, – еще не спишь?

– Не-а, – пробормотала я, открыв глаза.

– Я тоже.

– Ты лег шестьдесят пять секунд назад, – захихикала я. – Ничего удивительного.

– Если ты такая умная, то знай: иногда у меня случаются приступы нарколепсии.

– Серьезно?

– Ага, – отозвался Лукас, и я улыбнулась в потолок. – Эй, Рози…

Повернувшись на бок, я уставилась в темноту. Его силуэт был почти неразличим, и все же я напрягала зрение.

– Что, Лукас?

– Много еще страниц до конца книги?

Сколько мне сегодня удалось написать? Господи, снова придется пересчитывать дневную норму… Ничего нового, каждый день это делаю.

– Писатели считают в словах, а не в страницах.

Лукас задумчиво хмыкнул и исправился:

– И много еще осталось слов?

Много, черт возьми!

– Не так уж мало.

Сложность заключалась вовсе не в количестве слов. Проблема лежала гораздо глубже. Вдохновение – вот чего отчаянно не хватало.

Мы некоторое время молчали, и я совсем уж решила, что Лукас погрузился в сон, когда с дивана донеслось:

– Buenas noches, Рози.

Глава восьмая. Лукас

Нью-Йорк, Большое яблоко. Город, который никогда не спит.

Куда ни бросишь взгляд – везде спешащие по своим делам пешеходы, проносящиеся вихрем машины, кипящие бурной деятельностью людские муравейники.

Шум-гам…

Никакого сравнения с другими американскими городами, в которых я побывал с начала путешествия. А уж с Испанией – тем более.

Ах, Испания! Родной дом…

А впрочем, в том и состоял мой замысел: решительно изменить обстановку.

Я с огромным удовольствием променял грохот разбивающихся о берег волн на небоскребы и кишащих на улицах продавцов хот-догов. Без тени сомнения оставил позади свободу, позволяющую выехать с утра на прибрежную дорогу и гонять сколько заблагорассудится, и выбрал жизнь, подчиненную определенному графику. Теперь вместо Тако передо мной – толпы безликих незнакомцев.

Резоны у меня имелись: покой, свобода и пейзажи Испании, люди, относившиеся к тому, кем я был еще недавно, с любовью и уважением, в определенный момент перестали поддерживать мое душевное равновесие. Меня любили по инерции, а я превратился в совершенно другого человека.

Нью-Йорк предоставил мне последний шанс сбежать от себя, отсрочить неминуемое. Сбежать от людей, осознающих настоящую причину отъезда, от их желания помочь мне что-то исправить. Исправить себя. Так, например, действовала семья Мартин.

Бабушка говорила: «Ay, Lucas, no vas a arreglar nada tumbado ahí como un monigote». Увы, Лукас, лежа на боку, ничего не исправишь…

Исправлять нечего, да мне это и не требовалось. Как будто существовала возможность восстановить утраченное… Не было такой возможности. Я больше никогда не встану на доску. Мне теперь недоступно то единственное, что я умел делать – серфинг. Его я любил больше всего на свете, преуспевал, и – о, удача! – он стал постоянным источником дохода. Вода, волны, шорох прилипающего к коже песка под ногами… Моя жизнь. Адреналин, путешествия… В тридцать с небольшим лет я достиг пика мастерства, и мне оставалось еще несколько лет успешной карьеры.

Тяжело вздыхая, я стоял у Бруклинского моста со стороны Манхэттена и вдруг поймал себя на том, что уже давным-давно тупо разглядываю водовороты Ист-ривер.

Вытащив телефон, я глянул на время. Еще успею посетить одну из достопримечательностей: либо прогуляюсь по Сити-холл-парку, либо дойду до статуи «Атакующего быка» на Уолл-стрит. И там, и там за посещение платы не берут, что немаловажно – ведь новая карточка еще не пришла. Рози одолжила мне некоторую сумму – просто сунула в карман куртки, когда я не видел, однако деньги пригодятся для поездок на общественном транспорте. Верну с процентами.

– Лежа на боку… – пробормотал я бабушкины слова.

Она права. Что мне оставалось делать? Я был бесполезен, словно плывущий по реке использованный пластиковый контейнер. Ни цели, ни направления. Куда вынесет – туда вынесет.

Я устал, измучился. Пройтись по достопримечательностям? Плыть в людском потоке? Так себе вариант.

Перед глазами неожиданно возник образ Рози. Я обещал, что не буду ей докучать большую часть дня – пусть работает – и слово намеревался держать. Однако сегодняшний день – исключение. Утомился, нога побаливает. Видимо, к вечеру появится хромота, от которой я так долго избавлялся.

Опять же, нахлынуло нестерпимое одиночество.

Все-таки Рози – отличная компания. Умная милая девушка. И лучшая подруга Лины.

Вот об этом забывать не следует. Дело не в том, что я намеревался стать Рози больше, чем просто соседом по комнате – например, хорошим другом, а в том…

В чем, Лукас?

Помотав головой, я открыл в смартфоне карту Нью-Йорка, выбрал самый короткий маршрут к дому сестры и направился к ближайшей станции метро. Через сорок минут, уже заметно прихрамывая, добрался до места.

Вытащив ключи, я стоял на узкой лестнице перед подъездом, ощущая облегчение от мысли, что вот-вот приземлю свою задницу, когда дверь распахнулась, и мне в грудь врезалась женская голова в ореоле темных кудрей.

– Черт! – глухо донесся голос из глубин моего свитера.

Мне в нос ударил знакомый запах: сладкие персики.

– Я тоже скучал по тебе, соседка, – усмехнулся я.

Рози, не поднимая головы, пробормотала проклятие.

Недолго думая, я обхватил девушку за плечи и помог спуститься на тротуар.

– Ух, – тихонько выдохнула она. – Спасибо.

Я неохотно разомкнул руки. Какое у нее мягкое, податливое тело…

– Эх, не знал, что ты так будешь меня приветствовать – пришел бы пораньше.

Рози смущенно хихикнула, и ее щеки окрасились нежно-розовым.

– Забавно… Слушай, я тебя просто не заметила, иначе не стала бы таранить на полном ходу.

– Тарань сколько угодно – ничего против не имею, – улыбнулся я, отметив, как быстро она краснеет. – Куда направляешься? С чего такая спешка?

– Позвонил мой арендодатель, – округлила глаза Рози, похоже, сообразив, что летела по лестнице сломя голову. – Назначил встречу в квартире, придет подрядчик. Осталось меньше часа. Трещина в потолке, помнишь?

– Конечно, небольшая авария, которая на поверку оказалась весьма серьезной. Конечно, помню. Хорошие новости, Рози. Стало быть, дело продвигается?

– Ну да. – Она отвела взгляд и потупилась. – Все равно, прости, что в тебя влетела. Пора бежать – арендодатель немного не в настроении.

– Не в настроении? – нахмурился я.

– Он вообще не слишком приятный человек. – Рози натянуто улыбнулась. – Ничего, справлюсь.

– Знаешь, у меня больше планов на сегодняшний день нет. Давай схожу с тобой за компанию.

– За компанию? – растерянно моргнув, повторила она.

– Я человек любопытный. Да ты ведь знаешь мою сестру, Чаро. Это гены.

– Ничего интересного или забавного там не будет, – предупредила Рози, однако в ее глазах мелькнуло облегчение. – Будем тупо топтаться в квартире, пока подрядчик оценивает ущерб.

Правое колено заныло, но я с энтузиазмом откликнулся, сдержав болезненную гримасу:

– И прекрасно! Погляжу, как ты живешь. Я в Нью-Йорке новенький, так что наберусь впечатлений. Будет о чем посплетничать.

Рози преуменьшила – домовладелец оказался не просто неприятным человеком, а настоящим мудаком. Судя по всему, уроду принадлежал весь дом; впрочем, он этой информацией не замедлил поделиться.

Вскоре появился и подрядчик – брюнет примерно моего возраста в темном комбинезоне и толстовке с принтом «Кастильо и сыновья».

– Простите за опоздание, – извинился он, столкнувшись с нами в коридоре. – Предыдущая встреча немного затянулась, так что прибыл, как только появилась возможность.

– Ничего себе немного… – ядовито процедил мистер Аллен. – Вы опоздали на десять минут. Просил ведь подойти без четверти семь!

Тупое обвинение, учитывая, что сам арендодатель приехал минуту назад.

Впрочем, подрядчик не обратил на его реплику ни малейшего внимания и повернулся к Рози.

– Привет! Я – Эйден Кастильо.

– Розалин Грэм, – с легкой улыбкой представилась моя спутница и отомкнула замок. – Спасибо, что пришли, мистер Кастильо.

– Да не за что, – откликнулся Эйден, рассматривая Рози.

Проходить он явно не торопился.

Я невольно подошел к девушке и протянул ему руку.

– Лукас Мартин. – Повременил, пока не поймал его взгляд. – Друг мисс Грэм.

Быстрым рукопожатием и понимающим взглядом Эйден заставил меня почувствовать себя полным придурком. Какого черта, что я делаю…

¿Pero qué coño haces, Lucas?[17]

Мысленно проклиная себя, я потряс его руку, и мы вошли в квартиру. Эйден на ходу достал блокнот и ручку.

Мистер Аллен, державшийся чуть сзади, испустил душераздирающий вздох.

– Нам еще предстоит встретиться с соседом сверху, так что поторопитесь.

Подрядчик вновь его проигнорировал, а вот Рози кусала губы, посматривая на своего суетливого арендодателя.

– Ого, – сказал я, вновь придвинувшись к девушке, – симпатичная квартирка.

Говорил искренне – гнездышко и вправду было прелестным. Тоже Бруклин, только чуть дальше. Просторнее, чем у Лины, хотя это, само собой, и уютнее. Квартира дышала комфортом и спокойствием буквально во всем – от мягкого на вид шезлонга и рассеянного желтого света лампы до маленьких безделушек и разбросанных повсюду книг. Обстановка сразу вносила в душу успокоение. Настоящий дом.

И Рози он подходил как нельзя больше. Отбросив в сторону ненужные мысли, я указал подбородком влево.

– Особенно впечатляет вон та фотография.

На огромном снимке были изображены наряженные миньонами Рози и Лина. Лица раскрашены желтым, к глазам приставлены рулоны туалетной бумаги. На обеих забавные костюмчики. Хм, вроде взрослые женщины, а как дурачатся, гордо позируя перед камерой! Нелепость фотографии завораживала.

– Очень мило, – тихо заметил я и глянул на Рози. – Не забрать ли ее на время в студию Лины? Должно быть, тебе недостает этой фотки.

– Очень смешно, – притворно надула губки девушка. – Это подарок от Лины, понимаешь? Без него я вполне проживу.

Я усмехнулся, ощущая странное удовлетворение от ее легкого тона. Похоже, Рози совсем забыла, что в квартире топчутся еще двое мужчин.

– Мисс Грэм, – обратился к ней Эйден из дальнего угла гостиной, и очарование момента развеялось.

Мы с Рози обернулись к ремонтнику. Тот стоял, запрокинув голову – разглядывал потолок.

– Это единственное место? Больше нигде не обрушилось?

Обрушилось?

Вроде бы Рози говорила о трещине? Я пристально посмотрел на девушку. Как же я не додумался в первую очередь обратить внимание на ущерб? Встав рядом с Эйденом, я тоже уставился в потолок. Ого!

– Pero qué cojones![18] – невольно вырвалось у меня.

Мистер Аллен ухмыльнулся, а Рози подошла к Эйдену.

– Нет, это все.

– Это все… – недоверчиво повторил я. – Рози, такая глыба может убить на месте. Зачем ты рассказывала о трещине?

– Ага, – подтвердил Эйден. – Хорошо, что в тот момент здесь никто не стоял – все могло закончиться плохо.

– Господи Иисусе, – пробормотал я, поглядывая на Рози.

– К счастью, я под обвал не попала – потолок упал прямо к моим ногам, – мягко сказала девушка.

У меня из горла вырвался придушенный звук.

– Мисс Грэм, – не дал мне вступить в разговор Эйден, – в других комнатах все нормально? Спальня, ванная, кухня?

– Только здесь, – покачала головой моя спутница.

Ремонтник сунул блокнот под мышку.

– Ну и прекрасно. Если не возражаете, я все же осмотрю остальные помещения.

– Да-да, конечно, – вздохнула девушка. – Не торопитесь. Уж простите за бардак – я собиралась в спешке, уехала через несколько минут после того, как тут все пошло прахом. Извините за каламбур.

Эйден кивнул и направился в другую комнату.

Рози печально нахмурилась.

Оказывается, она здорово преуменьшила опасность, которой подверглась во время аварии. Наконец придя в себя от шока и раздражения, я приблизился к ней и по-дружески подтолкнул плечом.

– Эй…

Девушка перевела на меня спокойный, ничего не выражающий взгляд, однако в ее глазах я увидел бурю эмоций.

– Извини, я немного разозлился.

– Не за что извиняться, – пожала плечами она, слегка опустив уголки губ. – И злиться незачем.

Как бы заставить ее улыбнуться?

– Странно, что я не заметил вашу фотографию прямо от двери. Кто бы знал… Похоже, у меня пунктик по поводу женщин в желтом, – как можно легкомысленнее сказал я. – На всякий случай, речь не о сестренке.

Рози моргнула, потом то ли усмехнулась, то ли тихонько фыркнула.

– У тебя сегодня отличное настроение?

– Ты когда-нибудь видела меня мрачным?

Я скорчил забавную рожицу, и девушка вроде бы слегка расслабилась, даже хихикнула.

– Слушай, серьезно. Ты в порядке?

– Ну да, – пожала плечами она.

– Вообще-то, разрушения приличные.

Рози несколько секунд смотрела мне прямо в глаза, словно искала подходящий ответ, затем задрала голову вверх, явно думая не только о пробоине в потолке.

– На самом деле… Да пустяки. Подумаешь, некоторые неудобства. Раз-два, и все починят.

Ничего себе «некоторые»…

Мистер Аллен, который до того вел себя подозрительно тихо, наконец напомнил о своем присутствии.

– Вовсе не пустяки, мисс Грэм!

Негодующе изогнув губы, домовладелец встал перед нами, комкая в руках дорогой галстук. Кого же он мне напоминает? А, чокнутого парня из одной черной комедии начала века, натурального психопата.

С мистером Алленом сложно было не согласиться, и все же я сделал решительный шаг вперед. Что за тон?

Взгляд домовладельца метнулся ко мне, затем снова остановился на Рози.

– Это ведь не ваше имущество, мисс Грэм!

– Конечно, нет, однако я пыталась внести хотя бы немного оптимизма…

– Оптимизма? – перебил ее Психованный Домовладелец, заставив меня гневно расправить плечи. – Да вы просто не представляете, во что выльется ремонт этих «пустяков»! – Он сделал паузу, презрительно выгнув верхнюю губу. – Мало того что ремонт будет производиться за мой счет, так и время на устранение ущерба потрачу именно я. Знаете, в какую сумму мне обходится каждая проведенная тут минута?

– Прекрасно вас понимаю, – быстро сказала Рози. – Я ведь тоже здесь не праздник справляю. Разве моя вина, что…

– Нет, не понимаете! – снова оборвал девушку Аллен, и я встал с ней плечом к плечу. Психованный Домовладелец продолжил с многозначительной ухмылкой: – Вы действительно ничего не соображаете, если говорите, что дыру заделают на раз-два.

Рози слегка напряглась, и я заглянул ей в лицо. Девушка, нахмурившись, уставилась на арендодателя. Наверное, сторонний наблюдатель решил бы, что она спокойно держит удар, но я услышал ее прерывистый вздох, видел, как она заморгала. Ее спокойствие было напускным. Не знаю, кого Рози хотела обмануть. Впрочем, какая разница?

Я решительно, но мягко положил руку ей на спину, прямо между лопаток. Она не шевельнулась; ничем не показала, что ощутила мою поддержку, лишь продолжала смотреть прямо перед собой. Я осторожно поглаживал ее круговыми движениями, давая понять: ты не одна, я защищаю твой тыл, помогу, если нужно.

– В других комнатах все благополучно, – объявил Эйден, вернувшись в гостиную, – разве что пара небольших пятен на гипсокартоне в ванной комнате. Мои ребята на всякий случай их проверят. – Он бросил взгляд на Рози и на миг запнулся. – Хорошо бы еще глянуть на квартиру над вами – окончательно оценить степень повреждения перекрытий.

– Благодарю вас, мистер Кастильо, – слегка дрогнувшим голосом ответила девушка.

Эйден сунул ручку в карман штанов и повернулся к Психованному Домовладельцу.

– Сейчас закончим, и я пришлю свою команду.

– А смета? – щелкнул языком мистер Аллен. – Сначала расчет, потом ремонт, Эйден.

– Смета, – медленно пробормотал Эйден. – Вы мне заранее ничего не говорили…

– Как иначе? – перебил Психованный Домовладелец, и в его взгляде мелькнуло нечто чрезвычайно неприятное. – Составляйте, в сроке я вас не ограничиваю. Но никаких работ без предварительного расчета.

– Мистер Аллен, – робко вставила Рози. – У меня просьба. Я…

– Догадываюсь. Вы желаете, чтобы сначала занялись вашей квартирой, а уж потом перешли к мистеру Брауну, так? Или хотите ускорить процесс? – презрительно бросил он, заставив меня сделать еще шаг вперед и прикрыть собой Рози.

Психованный Домовладелец нимало не смутился, наоборот, повысил тон:

– Если вам не нравится, как я решаю вопросы со своим имуществом, ради бога – расторгайте аренду. Новый жилец найдется – как вы говорите? – на раз-два. Наверняка вам известно, что подобные квартиры уходят на рынке в мгновение ока.

Рози со свистом втянула в себя воздух, однако тут же парировала:

– По-моему, нет никаких причин совершать безрассудные поступки, и…

– Безрассудные? – ощетинился мистер Аллен, изменившись в лице.

Похоже, от свары он получал удовольствие, наслаждался, унижая Рози. Кровь ударила мне в голову. Вообще-то я не слишком вспыльчив и все же на этот раз начал закипать.

– Мисс Грэм, – продолжил домовладелец на повышенных тонах, заставив меня напрячься, – не будьте…

– Прекратите, – перебил его я, и на этот раз Аллен вынужден был обратить на меня внимание. – Предлагаю вам остановиться.

Домовладелец не удостоил меня ответом. Его губы начали потихоньку расползаться. Черт возьми, он еще и скалился!

Я придвинулся к нему едва ли не вплотную, сам толком не зная, что именно хочу сделать. Впрочем, решение принять так и не успел – на моем предплечье сомкнулись тонкие пальчики и потянули назад. Я не отступил, и они потянули вновь. Что она хочет? А, ясно. Остынь, не пересекай черту. Успокойся.

Остывать я не желал. Никогда не любил наглецов.

Рози мягко, почти незаметно подергала меня за руку. Пришлось отступить.

– Как некультурно… Ну и друзья у вас, мисс Грэм, – с некоторым облегчением произнес Аллен.

Думал, Рози его поддержит, учитывая, как я себя вел, однако она лишь скользнула ладошкой вниз и мягко сжала мою кисть. Ее большой палец забрался под рукав и нежно погладил запястье. Все нормально. Я не сержусь.

Я демонстративно взял ее за руку – все равно здесь считают, что для меня не существует границ приличия.

– Кто тут некультурный? – тихонько пробормотала себе под нос Рози.

Психованный Домовладелец передернул плечами.

– Эйден, пойдемте, мистер Браун ждет.

Развернувшись на каблуках, он направился к выходу, перешагнул порог, и Эйден вздохнул:

– Что за козел… Ладно, состряпаю по-быстрому смету.

Кивнув нам, он исчез за дверью.

Рози сделала шаг назад, высвободив руки из моего захвата. Я глянул на нее, однако девушка смотрела в потолок.

– Как неприятно, – прошептала она, скрестив руки. – Интересно, бригада со своим оборудованием займет всю квартиру?

Я сдвинул брови.

– В принципе, спальня, ванная и кухня им не нужны, – продолжила Рози.

Не нужны? К чему она клонит?

Погрузившись в раздумья, она вновь посмотрела на потолок, и выражение ее лица перестало мне нравиться окончательно.

– Надеюсь, ты не задумала переехать обратно?

Рози задумчиво покусала губы, однако ничего не ответила.

– Вряд ли здесь можно жить. – Я попытался улыбнуться и, судя по ее реакции, не слишком преуспел. Скорее наоборот, изобразил недовольную гримасу.

– Не следует за меня переживать, и нянчить не нужно, – с откровенным удивлением возразила она.

– Кто тебя нянчит, Рози? – вырвалась у меня горькая усмешка.

– Я – всего лишь подруга твоей двоюродной сестры, – сказала девушка, не переставая о чем-то напряженно думать. – Ты и так много для меня сделал: разрешил остаться в квартире Лины, выслушивал мой бред… Даже защищал от мистера Аллена, хотя вовсе и не был обязан.

На этот раз я пришел в замешательство.

– Но… мы ведь друзья.

– Серьезно?

Я замешкался с ответом, и тут до нас донесся голос… сверху.

– Что там у вас за шум-гам?

Задрав голову вверх, я обнаружил заглядывающего в дыру незнакомца, облаченного в клетчатый халат, и вскинул брови. Тот продолжал выступать:

– Вы мешаете нам разговаривать!

Полагая, что зрение меня обманывает, я подошел ближе к пробоине, прищурился, рассматривая мужчину, и, невольно передернувшись, хмыкнул:

– Por el amor de Dios[19], Рози! Он без нижнего белья… Ты видела? Его причиндалы свисают, как…

– Здравствуйте, мистер Браун, – выразительно пожав плечами, перебила меня девушка. – Надеюсь, у вас все в порядке!

– Рози… Но почему… – простонал я и лишь ошеломленно охнул: – Господи…

– Не переживай, – закатила глаза она. – Уже имела удовольствие, и не раз.

У меня отвисла челюсть, и я, спохватившись, захлопнул рот. Что тут сказать? В голове словно щелкнуло реле. Бери ее в охапку, закинь на плечо и уноси отсюда как можно быстрее!

– Рози, – медленно и осторожно забормотал я, – пойдем домой.

Она слегка вздрогнула.

– Все мои вещи здесь.

– Приготовлю что-нибудь вкусное на ужин, и на этом довольно, – не сводя с нее глаз, уговаривал я. – Завтра встанешь свеженькая, как чайная роза, и выполнишь свой план по написанным словам.

– Ага, – раздраженно фыркнула Рози, хотя, судя по лицу, готова была уступить. Вымоталась… – Хоть что-то я еще могу?

– О чем ты?

Она лишь покачала головой.

– Что ты имеешь в виду? – понизив голос, мягко спросил я. Похоже, она недоговаривает. – Можешь мне доверять, Рози.

Девушка молча скрестила руки на груди.

– Рози… – Я подошел ближе, ощущая непонятную тревогу. – Что происходит?

Она по-прежнему молчала, даже не смотрела в мою сторону.

– Эй, Ро…

– Ничего! – громко выпалила она, заставив меня дернуться. – Ничего не происходит!

Девушка почти кричала, ее губы тряслись. По-моему, даже зубы постукивали друг о друга.

– Все прекрасно и замечательно!

– Рози, – шептал я, придвигаясь все ближе. – Эй, cariño, в чем дело?

Девушка поникла и тяжело задышала, на глаза навернулись слезы.

– Да ни в чем, – пробормотала она, а потом плотину прорвало: – В потолке моей квартиры жуткая дырища! Тупые ремонтники будут возиться куда дольше, чем я рассчитывала. Тебе доставляю неудобства, потому что полгода врала отцу и теперь не могу у него остановиться. Брат наверняка влип в какую-то неприятную историю, у меня осталось меньше двух месяцев до сдачи рукописи, а там конь не валялся, потому что я застряла. Не пишется, понимаешь, Лукас? Ты сегодня увидел хаос, в который превратилась моя жизнь! Мало того, утром начались месячные, и теперь я до смерти хочу налопаться круассанов, точнее – кронатов, а купить их уже не успею, потому что фирменная пекарня будет закрыта, когда мы наконец уберемся отсюда!

Я ошеломленно застыл, наблюдая, как Рози хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– Так что все нормально! – продолжила она, снова меня напугав. – Ну, разные мелочи выбивают из колеи. Но я – Рози. Я привыкла держать себя в руках – это у меня получается лучше всего. Умею владеть собой. – Она всхлипнула. – А сейчас просто… просто…

Из уголка ее глаза скатилась одинокая слеза, и я, обняв девушку за плечи, прижал к груди.

– Не переживай.

Передвинул ладонь к ее затылку, пытаясь успокоить.

– Все равно справлюсь, – глухо пробормотала она в мой свитер. – Я Рози, у меня все под контролем.

Тело соседки вздрагивало в моих объятиях, и я уперся подбородком в ее макушку.

– Ничего особенного не случится, если ты на время потеряешь самообладание, Грэм, – увещевал ее я, мягко покачивая из стороны в сторону. – Имеешь право.

– Не хочу, чтобы меня видели в подобном состоянии! Особенно ты… – Она снова всхлипнула. – Такая становлюсь страшная, когда реву…

– Страшная? Что за глупости!

Она издала придушенный вздох, согрев дыханием мою грудь.

– Ты слишком милый, Лукас, я не заслужила.

– Просто честный, – искренне возразил я.

Особенно ты, сказала Рози… Ладно, над этим подумаем потом.

– В любом случае иногда выпускать из себя пар – естественно.

– Наверное, – всхлипнула она, зарывшись в мой свитер. – Так или иначе, терпеть не могу свою плаксивость.

Мне кое-что пришло в голову. Попробуем осушить слезы.

– Ты ведь познакомилась с моей бабушкой – тогда, на свадьбе?

Рози кивнула.

– Так вот… Последний раз, когда я был в похожем состоянии, но пытался делать вид, что все прекрасно и замечательно, бабушка запустила в меня деревянной ложкой. Угодила точно в лицо.

Ожидал чего угодно – вздоха, смеха, однако Рози задумчиво протянула:

– Люблю твою бабушку.

– Ее сложно не любить. А потом, если смотреть правде в глаза, я, скорее всего, заслуживал получить ложкой в лоб.

На этот раз девушка вроде бы усмехнулась – во всяком случае почти.

Вот и отлично. Надо закрепить успех, пока она снова не заплакала.

– Кстати, этой ложкой бабушка помешивала спагетти на плите, поэтому после ее броска я выглядел так, будто сразился с банкой томатного соуса. Да, она еще крикнула: «Tontos son los que hacen tonterías!» – глуп тот, кто совершает глупые поступки.

Запустив пальцы в волосы Рози, я рассеянно потеребил мягкие завитки. Она не отстранилась, и я руку убирать не стал.

– Бабушка была права. Действительно глупо притворяться, что ты в порядке, когда все из рук вон. Чем крепче закупоришь бутылку, тем сильнее выстрелит пробка. И скорее раньше, чем позже.

Рози помолчала, а у меня последняя фраза оставила во рту горький привкус. Мы стояли в тишине, прижавшись друг к другу и покачиваясь из стороны в сторону.

Наконец девушка заговорила, и на сей раз ее голос не дрожал:

– Лукас…

Обниматься дальше смысла уже не было, однако я не двигался и лишь промычал в ответ нечто невнятное.

– Что ты пытался закупорить? Ну, когда бабушка метнула в тебя ложку…

Вопрос застал меня врасплох, хотя несколько секунд назад я едва не признался в своей трагедии.

– Я…

Горло перехватило спазмом, однако я не последовал собственным советам и горечь запихнул подальше.

– Расскажу, если перестанешь сопротивляться и вернешься со мной в квартиру Лины. Здесь жить невозможно.

– Сейчас рассказать не можешь?

– Сперва докажи, что доверяешь.

Высвободившись из объятий, Рози посмотрела мне в глаза, и я стойко выдержал ее взгляд.

– Это дорога с двусторонним движением, Грэм. Иначе никак.

Она задумалась, а затем неохотно произнесла:

– Хорошо. – После громкого вздоха добавила: – Значит, такой у тебя способ выяснить, сможем ли мы стать друзьями? Думаю, что сможем.

Мою грудь на долю секунды захлестнула теплая волна.

– Друзьями… – повторил я, наконец опустив руки.

Друзьям свойственно утешать друг друга, тем не менее есть черта, через которую переступать нельзя.

– Тогда пошли? Не будем ждать, пока мистер Браун вновь захочет продемонстрировать свои достоинства.

– Ладно, – согласилась Рози, и на этот раз в ее голосе звучало гораздо больше уверенности. – Пошли домой, сосед.

Глава девятая. Рози

Я закрыла ноутбук, не в силах дальше пялиться на свою рукопись.

Ноль из двух с половиной тысяч слов…

– Господи, ну что за хрень! – нарушила я тишину пустой квартирки.

Очередная бесплодная попытка. Придется вновь пересчитать дневную норму.

Я погрузилась в воспоминания о вчерашней постыдной выходке. Взяла и вывалила на Лукаса кучу отрицательных эмоций… Пускала слюни ему на свитер! А он оставался спокойным и заботливым, утешал, хоть я и не просила. Собственно, и не ожидала.

Объятия Лукаса – успокаивающие, исцеляющие, искренние – поглощали с головой. Весь мир, кроме меня, для него словно перестал существовать. Если объятия могут изменить жизнь, то вчера был именно такой случай.

Я привыкла, что с самого детства на меня полагались. Разделила с отцом бремя семейных забот, когда нас покинула мама, оставив сиротами двух детей – десятилетнюю дочь и десятимесячного сына. Пришлось учиться расти быстрее. Если папа отлучался, дом оставался на мне. Для друзей я была спасательным кругом в бурном море, человеком, к которому можно обратиться за советом или поплакаться в жилетку. Какая бы роль ни выпадала – соглашалась на каждую, исполняла ее от и до. Справлялась с любыми ситуациями, с кризисами. Не теряла спокойствия, держала себя в руках. Наверное, поэтому и работа консультанта по инженерным проектам подошла как нельзя лучше. Я чувствовала себя в той ипостаси естественно, получала хорошие деньги за умение планировать и делиться опытом, за дельные рекомендации в сложных случаях. Сменив идеально соответствующую моим жизненным установкам службу на любимое дело, позволявшее управлять эмоциями, я ощутила подлинное освобождение.

Пусть даже зашла в тупик, докатилась до нервного срыва, вызвавшего у Лукаса столь искреннюю реакцию. Он одолжил мне часть своих сил, взял мои чувства под контроль.

Я вздохнула.

Ослепительная улыбка, широкие плечи, потрясающие кулинарные навыки, лучшие в мире объятия и огромное сердце… Все-таки жизнь порой бывает несправедлива.

– Докатилась, – процедила я сквозь зубы. – Думаю о мужчине, вместо того чтобы заниматься рукописью.

Вспышка гнева ничего не изменила. Я по-прежнему не чувствовала способности писать.

На другом конце студии залился трелью телефон.

– Странно, – удивленно пробормотала я.

Подошла к кухонному острову, подняла сотовый и тут же улыбнулась при виде имени на экране.

– Подруженька! – заверещал знакомый голос. – Обнаружила целый миллион пропущенных вызовов от тебя! Ты так соскучилась или наконец познакомилась с Себастианом Стэном, а я знать ничего не знаю? Вы с ним поладили? Он и в реальной жизни милашка? Если придурок – не говори мне об этом, не разрушай образ!

– Лина… – Я то ли усмехнулась, то ли вздохнула – сама не поняла. – Как раз о тебе думала. И никакой не миллион звонков, а всего лишь два.

– Хм, значит, не познакомилась… Бедный Себ! Он много потерял.

– Ух, как мне тебя не хватало! – Я плюхнулась на диван и включила на максимум громкую связь. Телефон положила на кофейный столик. – Как дела, миссис Мартин-Блекфорд? Что там Перу? Медовый месяц идет по плану?

– Ах, Рози! Хотела поделиться. Как считаешь – нас хватятся на работе, если мы здесь немного задержимся? – Понизив голос, она заговорщицки прошептала: – А может, и навсегда…

– Ну, учитывая, что твой муж – глава отдела процветающей инженерно-консалтинговой фирмы в Нью-Йорке, а ты – тим-лидер того же подразделения – боюсь, хватятся.

– Черт, надо было остаться консультантом, – фальшиво вздохнула Лина – работу свою она любила. – Или замуж выходить за человека не на столь ответственной должности.

Только я собиралась попросить ее не придуриваться, как на заднем фоне прозвучал низкий голос мужа подруги.

Лина отвлеклась, ответила:

– Не расстраивайся, amor![20] Шучу! Если мне предстоит еще сто раз выйти замуж, я сто раз выйду за тебя.

Аарон что-то глухо пробормотал, и подружка захихикала. Я уже по опыту знала: подобный смех всегда предшествовал поцелую или нежному прикосновению. Наверняка эти двое сейчас томно смотрят друг на дружку.

Я ощутила укол зависти. Белой, не черной. Будут ли у меня когда-нибудь такие отношения, как у Лины с Аароном? По иронии судьбы, именно подобная тоска и заставила меня в свое время задуматься о первом романе. Вывести на страницах книги любовь, которую я, возможно, никогда не испытаю.

А дальше… Одно опубликованное произведение и жалкие попытки создать второе. Источник вдохновения иссяк, а любовь на моем пути так и не встретилась.

– Рози! – вырвал меня из раздумий голос подруги. – Я тут вовсю рассказываю о нашем медовом месяце любовных утех – воспользовалась, что муж отлучился за перуанскими пирожками, – а ты, похоже, меня совсем не слушаешь!

– Прости, дорогая.

– Сама-то в порядке? – немного помолчав, спросила Лина совсем другим тоном – уже не так легкомысленно. – Насчет кучи вызовов пошутила. Звони сколько влезет.

– Да поняла, – буркнула я. – Просто…

– Просто не хочешь грузить, – закончила она за меня.

Все-таки нет в моей жизни человека важнее Лины. Она знала меня вдоль и поперек, потому и нашла нужные слова.

– Я счастлива как никогда, Рози. Разговор о твоих делах ничего не изменит.

На этот раз никаких уколов зависти не случилось – ни белой, ни черной. Только радость за подругу. Аарон с Линой заслужили свое счастье.

– Слушай, серьезно, – продолжила она. – Если ты и вправду думаешь, что не вправе сейчас на меня рассчитывать, мое бедное хрупкое сердечко…

– Ладно, ладно, – выдохнула я. – Прекрати эмоциональный шантаж. Дело не в том, что я не хочу рассказывать тебе о своих проблемах, а…

– Не желаешь меня беспокоить во время медового месяца со сногсшибательным мужем. Понимаю. Только мы так не договаривались. Давай выкладывай.

Выкладывай…

Поведать хотелось о многом. Пожалуй, даже кое в чем признаться. Первое: моя квартира на некоторое время непригодна для проживания. Второе: я живу в студии Лины вместе с ее двоюродным братом. Третье: я втюрилась в него в Сети, и теперь, когда получила возможность общаться с ним вживую, ситуация не изменилась.

Вслух я пробормотала:

– По-моему, мне удалось совершить чудовищную ошибку.

– Так… – осторожно откликнулась Лина. – То есть «перепутала сахар с солью во время готовки» или «милая, помнишь отраву, которой мы травили крыс? Присядь, если стоишь»?

Я прикрыла глаза.

– Скорее второе. – Поразмыслив, добавила: – Ну, то есть не совсем, но близко к тому. Конечно, никого из членов семьи я случайно не траванула. Отравилась сама, причем по своей же вине. Скажем так…

– Рози! – перебила Лина.

– А?

– По-моему, ты слишком углубилась в метафоры – я уже не понимаю, о чем мы говорим.

– Об увольнении из «Ин-Тех», – выдохнула я. – Это серьезный промах, Лина.

– Что это ты вдруг? Заделалась настоящим писателем, живешь на полную катушку, тебе ничего не мешает, контракт в кармане…

– Да, только «заделалась настоящим писателем» – слишком громко сказано. – Я перевела взгляд на потолок и прижала руки к вискам. – У меня два месяца до срока сдачи, а еще ничего не написано. Я словно угодила в пузырь, застряла в нем. Боюсь, уже не вырваться. Ни страницы, Лина. Ни единой страницы!

Она помолчала в трубку, потом вздохнула:

– О, Рози…

У меня задрожали губы. Еще немного – и снова прорвет, как вчера.

– Такие дела. Полный провал. Еще толком не добралась до мечты, а уже потерпела крах. – Я говорила, не узнавая свой голос – настолько странно он звучал. – Как считаешь, возьмет меня Аарон обратно, если попрошусь на старую работу?

– Нет.

– Понятно. Может, обратиться к кому-то…

– Нет, – повторила подруга. – Ты не будешь его ни о чем просить.

– Лина…

– Заткнись и слушай. Слушай внимательно.

Я захлопнула рот. Глаза наполнились слезами, а Лина резко продолжила:

– Розалин Грэм, ты – леди-босс.

Кажется, я всхлипнула?

– Имеешь диплом квалифицированного инженера. Тебя повысили до тим-лидера в одной из ведущих технологических компаний Нью-Йорка. – Она сделала паузу, ожидая, когда до меня дойдут ее слова. – Ты написала книгу в свободное от работы время. Отличную книгу, черт возьми, Рози! Прекрасный приключенческий роман с романтической начинкой о бывшем солдате, провалившемся сквозь время и пытающемся найти свое место в жизни. О его отчаянной любви к женщине из будущего… Знаешь, что Чаро с придыханием называет его «Мой офицер»? Воспринимает твой персонаж как принадлежащего исключительно ей реального человека и злится, когда кто-нибудь о нем упоминает.

О чувствах Чаро я слышала – Лина не раз присылала скриншоты ее агрессивно-восторженных сообщений.

– Стоит ей выяснить, что ты и Розалин Сейдж – один и тот же человек, и она будет ходить за тобой хвостиком всю жизнь. Потому что ты своим романом попала в самое яблочко, добилась успеха.

– Какого успеха я добилась, Лина? Я…

– Издательство контракт за красивые глаза не предлагает.

– Допустим, – неохотно согласилась я. – Первая книга вышла неплохой.

Лина фыркнула.

– Не просто неплохой, Рози! Потрясающей, говорю тебе. Небольшая, но чрезвычайно пылкая часть моей семьи, понимающая английский, от нее без ума.

В трубке послышалось шуршание – должно быть, подруга разворачивала шоколадку или пакетик с какими-нибудь вкусняшками, была у нее такая слабость.

– К тому же у тебя прочный внутренний стержень. Не каждый уйдет с работы, потому что не испытывает морального удовлетворения, и переключится на другое. На литературную стезю. У тебя ведь реально получается, Рози.

Внутренний стержень… Лукас говорил то же самое.

Мое сердце затрепыхалось, как обычно при упоминании о брате Лины.

– Уверена, что у меня есть стержень?

– Да! – твердо сказала подруга. – Застряла ты, потому что в тебе говорит страх. Ты ужасно боишься потерпеть неудачу, Рози. Я ведь тебя знаю. Отбрось ненужные опасения, перестань хныкать – мол, не способна справиться, и поверь в свои возможности.

– Ой-ёй-ёй, – пробормотала я.

– Я тебя люблю – потому и отчитываю. – Мне представилось, как Лина строго грозит пальцем. – Ты сама на себя давишь, вот и впадаешь в ступор. Больше тебя ничто не ограничивает, поверь.

Я восприняла слова подруги серьезнее, чем ожидала. Не те, что о хныканье, а другие: проблема заключается только во мне самой. Вероятно, так и есть.

– Творческий ступор – обычная штука, – добавила Лина. – Ничего, мы тебя разблокируем.

– Разблокируем?

– Откроем чакры.

Я откинулась на мягкие диванные подушки.

– Не знаю, Лина. Сама не пойму, что со мной. Просто…

– Просто что? – послышалось после короткой паузы.

– Ну… – У меня вдруг перехватило дыхание. – Такое впечатление, что находится сто миллионов забот, которые мешают писать, а когда пытаюсь – опускаются руки. – Я помотала головой. – Все уже перепробовала, даже иглоукалывание. Читала в каком-то блоге, что акупунктура помогает высвободить эндорфины, и тогда приходит вдохновение. Не сработало.

Лина снова притихла, а затем вкрадчиво пробормотала:

– Есть и другие способы.

– Например?

Она многозначительно помолчала. А, понятно…

– Вторая книга – продолжение первой, да? Ты говорила что-то типа «и они счастливо жили…» и так далее.

– Ну да.

– Еще упоминала, что вторая часть истории будет более… хм… легкомысленной. Вроде как герой пытается встроиться в новую жизнь, приспосабливается к изменившемуся миру.

– Упоминала.

– Так вот, – медленно произнесла Лина. Несколько секунд выговаривала два коротких слова. – Ты можешь сделать то же самое.

– В смысле? – нахмурилась я.

– Надо вернуться к себе, – уверенно ответила подруга. – Сколько ты уже отсиживаешься в одиночестве? – Не дав мне и рта открыть, ответила за меня: – Слишком долго. Вот в чем корень зла. Пишешь о мужчине из начала двадцатого века, который встречается с женщиной из будущего. Так, может, и тебе начать? Ты ведь как минимум пару лет не была в отношениях. Если подумать, вы не так уж и различаетесь с главным героем. – Она хмыкнула. – Две красивые, но отставшие от жизни рыбешки, выпущенные в двадцать первом веке в прудик, набитый особями противоположного пола.

Я приготовилась возразить, что ее идея по самым разным причинам может сработать не так, как нужно, однако сдержалась. В конце концов, кто знает?

– Должно подействовать, – заявила Лина, словно прочитав мои мысли. – Слушай, первое, что пришло мне в голову, – секс. Оргазм, Рози. Уже хотела предложить тебе приобрести новый вибратор, когда ты упомянула эндорфины, но передумала: тут требуется настоящий партнер.

Я заморгала, пытаясь переварить услышанное.

– Если ты о связях на одну ночь, сама знаешь: я не так воспитана.

– Верно, – быстро ответила подруга. – Тебе нужна романтика, а потом уж можно переходить к разврату.

– К разврату?

Лина продолжила, словно не слышала:

– Поэтому считаю, что тебе вновь следует установить «Тиндер». Или «Бамбл». Да любое приложение для знакомств от Цукерберга, желательно самое свежее.

– Приложение для знакомств… – скептически пробормотала я. – Пожалуй, лучше еще побыть отставшей от жизни рыбкой. Мне так больше нравится. Из этой ерунды со всякими Тиндерами ничего хорошего не выходит. Во всяком случае, я ни разу не преуспела.

– Слушай сюда. – Лина откашлялась. – Я в курсе – ты удалила все подобные приложения, а с ними и мужчин по весьма серьезной достойной причине. Последнему парню, с которым ты встречалась, – Засранцу номер пять – просто повезло, что я не решилась чисто случайно переехать его на машине Аарона.

– Лина! – ахнула я. – Сколько раз говорила, что не хочу такое слышать!

– Ладно, пусть будет легкий толчок бампером под задницу.

– Ты всегда жаждала крови мужчин, с которыми я встречалась.

Подруга засмеялась – довольно мрачно и кровожадно.

– Наверное, потому что все они оказывались засранцами.

Я прикрыла глаза, ощущая себя беспомощной и усталой. Лина была во многом права.

– Я утверждаю, – вновь заговорила подруга, – что длинная череда идиотов, с которыми ты пыталась завести отношения, и подтолкнула тебя к феноменальному литературному дебюту. Невозможно рассчитывать на идеальный сценарий: идешь гулять в Центральный парк, теряешь шарфик и надеешься, что его найдет мужчина твоей мечты. Потом бросится на поиски растеряхи по всему городу, ага.

– Понятно, – перебила я. – Хочешь сказать, у меня нет времени на подобные выкрутасы, да?

– Точно, – мягко согласилась Лина. – Именно поэтому приложение для знакомств и возвращение к полноценной жизни могут кое-что изменить. Пробудят вдохновение. Дай себе толчок, прочисти голову, развлекись. Не думаю, что небольшая пауза выйдет тебе боком.

Я обхватила себя руками, не желая признаваться: в том, что предлагает подруга, есть смысл.

– Ну, вообрази, что это… мм… исследование, полевая работа, – продолжила Лина. – Вроде как проводишь эксперимент. Знакомишься с мужчиной и пробуешь с ним чего душа просит, пробуждаешь источник творческой энергии. Любовника можешь в известность не ставить.

Хм. Эксперимент…

Сомнительный план. Вряд ли мне хватит духа втянуть ничего не подозревающего человека в подобную затею. Обман – не мой профиль.

Впрочем, отцу ты лгала месяцами, напомнила себе я. И теперь вру – то есть скрываю от Лины, что живу в ее квартире. С ее братом…

– Игра стоит свеч, – подбодрила меня подруга.

– Не исключаю, – вздохнула я. – Готова испытать что угодно, лишь бы обрести шанс прервать черную полосу. – Голову словно сжали в тисках, и с моего языка слетело неожиданное признание: – Как знать? Вдруг на этот раз удастся найти любовь?

Впрочем, лучик надежды погас столь же быстро, как и вспыхнул.

– Если уж не суждено – буду мечтать о настоящих отношениях до конца жизни, тем более если получится написать хорошую возвышенную историю.

– Не надо так говорить, Рози, – укорила Лина, и меня захлестнула буря чувств – сильных и запутанных.

Господи, за последнее время я словно превратилась в беспомощного ребенка.

– Что значит «не суждено»? Попробуй – и вполне можешь попасть в одну из твоих любимых душещипательных мелодрам с «Холлмарка». – Понизив голос, Лина продекламировала: – Автор романтических книг идет на свидание в поисках музы и в итоге влюбляется. Откроем вам тайну – она создаст бестселлер! – Подруга хихикнула. – Если вдруг что-то пойдет не так – например, парень окажется уродом, – возьмем машину Аарона… и больше он никогда не перейдет дорогу на красный!

Боже, как я обожала Лину! Всегда буду любить, даже если ее необузданная натура когда-нибудь доведет нас до тюрьмы. У меня снова сжалось сердце при воспоминании о событиях, которые пришлось держать в тайне от подруги. Я набралась решимости… И тут в прихожей скрипнул пол.

У порога маячила мускулистая мужская фигура.

Лукас! Мой сосед, Линин брат.

Он вернулся…

Стоял у двери вполоборота, расширив глаза – ни дать ни взять человек, которого застукали за чем-то нехорошим. Иначе с чего виноватый вид?

О-о-о, нет… Нет!

Я все поняла. Он подслушивал!

– Рози! – окликнула меня подруга. Черт, звук поставлен на полную громкость. – Ты еще со мной?

– С тобой, – севшим голосом отозвалась я, не в силах отвести глаза от чеканного профиля мужчины в прихожей. – Извини, я… Мне надо бежать.

Лукас сделал шаг вперед, и у меня в голове закрутилось: «Господи, ну почему? Почему он подслушал именно этот разговор?»

Он неторопливо направился ко мне. Я невольно рассматривала его силуэт, восхищаясь обтянутой светло-зеленой толстовкой мускулистой грудью, к которой лишь недавно прижималась щекой. Мой взгляд застрял в копне шоколадных волос с упавшей на лоб прядью.

Растрепанная шевелюра делала непрошеного, хотя и желанного гостя до жути сексуальным, но… Черт, ну нельзя быть таким красивым!

– Да-да, хорошо, – бубнила в трубку Лина, а Лукас все приближался.

Сел на кофейный столик прямо передо мной и положил у телефона розово-голубую коробочку. Откуда она вдруг взялась? Я тяжело сглотнула; его колени были не дальше чем в дюйме от моих.

Подруга все продолжала:

– Попрошу бабушку поставить свечку, пускай Господь пошлет приличного парня, способного довести тебя хотя бы до парочки оргазмов, потому что…

– Спасибо, Лина! – быстро прервала я ее, схватила телефон и, отключив громкую связь, поднесла его к уху.

– Перезвоню позже, договорились? Мне правда пора.

– Ладно, – смилостивилась подруга. – Крючок забросила, но подсекать не буду, потому что люблю. Самое главное – помни: ты вольна делать все что угодно.

Еще немного, и взгляд Лукаса пробуравит во мне дырку. Не поднимая глаз, я пробормотала в трубку:

– Тоже тебя люблю, Лина. Обними за меня Аарона. Наслаждайтесь медовым месяцем!

С подступившим к самому горлу сердцем я нажала на кнопку отбоя, стараясь не подать виду, что судорожно обдумываю план действий. В голове крутились вопросы: допустим, об оргазмах Лукас слышал. Как насчет всего остального? Интересно, давно ли он стоит в прихожей?

– Эй, – сказал он так мягко, что в ушах у меня зазвучал сигнал тревоги.

Вчера обнимал и успокаивал, когда я впала в истерику, а сегодня еще и это…

– Не хочешь поздороваться, Рози?

– Привет, – ответила я, пряча глаза. Не хватало только увидеть в его взгляде жалость! Жалость меня точно доконала бы. – Мы… э-э-э… болтали с Линой.

– Да, я понял.

– Так и не смогла вставить, что мы оба остановились в ее студии, пока мою квартиру не отремонтируют.

Я снова проглотила комок в горле, уставившись на угол кофейного столика. Надо вести себя так, будто ничего не произошло.

– Как провел день? Ходил на ту бесплатную выставку в общественной библиотеке? Понравилось? Фотографии на их сайте не врут, там действительно классно?

– Ага, – ответил Лукас сразу на все вопросы и добавил: – Принес тебе кое-что.

Он придвинул ко мне розово-голубую коробку со знакомым логотипом на крышке. Что? Глазам своим не верю! В груди у меня словно надулся воздушный шарик, и, чем дольше я таращилась, тем больше места он занимал.

– Ты запомнил… – неуверенно пробормотала я. – Кронаты, прямо из пекарни!

О желании налопаться кронатов я вчера выкрикнула сквозь слезы – после того, как сообщила Лукасу, что у меня месячные, а потом поплакала у него на груди.

– Ну да, – пожал плечами он, и шарик в моей груди раздулся до упора. – Сегодня утром наконец пришла кредитная карточка, вот и подумал: надо отметить. Не обижусь, если не поделишься.

– Не поделюсь? – повторила я.

Неужели этот человек – не киношный персонаж? Он реален, серьезно? Я перевела взгляд с выписанного синими буквами названия пекарни на крышке коробки на колени Лукаса.

– Разумеется, ты в доле! Смотри, какая огромная упаковка.

– Самая большая, больше у них не бывает.

Он положил руку на бедро, и я застыла, зачарованная проглядывающей сквозь дырки в джинсах загорелой кожей. Возникло желание ее коснуться. Какова она на ощупь?

– Что ты сказал?

Его сильные пальцы постукивали по коленке. Будто знал, что я не могу оторваться от этого местечка, и специально привлекал мое внимание.

– Съедим сейчас или оставим на потом? Может, после ужина?

По-моему, я жалобно захныкала. Не уверена.

– Ага, понятно! – расхохотался Лукас, и его смех наконец заставил меня поднять взгляд.

– Слушай, очевидно, вчерашняя истерика была просто выдающейся, – пробормотала я, невольно отметив, как в уголках его глаз зарождается улыбка. – Наверное, ты меня побаиваешься, вот и решил задобрить ревущее чудовище.

– Не говори глупости. Тоже мне чудовище!

Его голос отдался в моих ушах сладким эхом.

Лукас небрежно, словно и не произносил слов, которые останутся со мной навсегда, откинул крышку коробки. Шесть штук!

– К тому же порой я испытываю потребность, чтобы меня омыли слезами, – добавил он, еще ближе подтолкнув контейнер. – Для кожи полезно.

Я слегка покачала головой и выудила хрустящее, посыпанное сахаром с корицей лакомство.

– Спасибо, Лукас! И все-таки напрасно ты…

Он тоже взял один кронат и приподнял его вверх, словно фужер с шампанским.

– Друзья делают добро не ради благодарности, Рози.

Друзья…

– Ну да. – Я сложила губы в робкую неуверенную улыбку, и Лукас нахмурился. Все, надо его отвлечь. – Тогда надо найти слово, которым будем заменять «спасибо».

В его глазах мелькнула искорка. Неужто я сказала нечто забавное?

– Вроде тайного кода, известного только нам двоим, да?

– Точно, – согласилась я. Идея мне понравилась. Наверное, даже больше, чем ожидал Лукас.

Он задумался, затем махнул рукой с зажатой в ней сладостью.

– Кронат, соседка! А? Как тебе?

На его лице заиграла великолепная широкая улыбка.

Вот он сидит, как будто так и надо. Красивый мужчина, который нравится мне все больше и больше, даже приходится чисто физически себя сдерживать – иначе сболтну, что ты, мол, Лукас – самый потрясающий парень на свете, и никакие кронаты тебя не затмят.

– Кронат, Лукас!

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь восторженными стонами. Содержимое контейнера исчезло в рекордные сроки. К тому времени, когда мы принялись облизывать пальцы, я забыла о всех своих бедах.

– Итак, Рози… – наконец произнес Лукас, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я насторожилась.

– Расскажешь ты, наконец, о своем творческом ступоре и длинной череде засранцев, с которыми встречалась?

Глава десятая. Рози

– Так ты все слышал…

Впрочем, я и без того догадывалась – слышал. Бросила обескураженный взгляд куда-то между нашими почти соприкасающимися коленями.

– По-моему, весь квартал в курсе, не только я. Говорили вы громко, а окно было открыто.

– Великолепно… – застонала я, прикрыв лицо руками.

Его пальцы нежно обхватили мое правое запястье, и у меня перехватило дыхание. Лукас мягко потянул мою кисть на себя, и по коже забегали мурашки. Вздохнув, сопротивляться я не стала, лишь глянула на него одним глазом.

– Буду с тобой честен, Рози.

Лукас отвел от моего лица вторую руку – но тут уж я немного поупиралась. Он расплылся в улыбке, и пришлось сдаться. Глупая, дурацкая, красивая улыбка…

– Я совершенно случайно уловил порядочный кусок вашего разговора еще с улицы. Потом быстренько поднялся и в прихожей подслушивал уже сознательно.

– Что ж, – медленно пробормотала я, опустив руки на колени. – Спасибо за откровенность.

А как еще следовало ответить? Как ни странно, я на него не злилась. Чувствовала… черт его знает. Много чего чувствовала, однако злости точно не было.

– Ты мне нравишься, Рози, – продолжил Лукас, и мое сердце трепыхнулось. – Наверное, это и без слов понятно. – Он небрежно пожал плечами, и сердце зачастило совсем уж неприлично. – Неужели ты считаешь себя неудачницей? Из-за временного творческого тупика? Твой пессимизм мне не по душе. Совсем не по душе. Мы друзья, поэтому говорить буду примерно как Лина.

Мы друзья…

Ну да. Я ему нравлюсь как друг. Разумеется.

Лукас вновь заговорил:

– Так вот, мы друзья, и я желаю помочь. Лины тут нет, значит, ее роль придется играть мне. Считай, что я – твоя лучшая подружка.

Лучшая подружка… Черт, приятно и волнительно.

– Договорились, – вновь вздохнула я.

– Сестра сказала, что ты вычеркнула из своей жизни мужчин и удалила приложения для знакомств. – Его лицо стало серьезным, и он придвинулся еще ближе. – Объясни почему.

Я покачала головой, ощутив, как запылали уши.

– Не уверена, что хочу пройти с тобой под руку по аллее тяжелых воспоминаний о неудачных романах, Лукас.

– Мне просто нужно понять. Я ведь в невыгодном положении – не знаю того, что знает Лина. – Он передвинулся на самый угол кофейного столика, и внутренняя сторона его коленей коснулась моих сжатых ног. – У меня много раз случались и свидания, и отношения – не бойся, не испугаешь.

Много раз… Обронил невзначай и лишь разжег мое любопытство.

– Выходит, ты – эксперт в области знакомств?

Лукас склонил голову к плечу, обдумывая ответ.

– Не сказал бы, что эксперт, однако женщины не жаловались.

Да он – серийный маньяк! А что говорил пару дней назад?.. Я почувствовала укол ревности.

– Ты же сказал, что больше не ходишь на свидания.

И никому еще не удалось разбить его сердце, однако эту оговорку я придержала про запас.

– Хорошая у тебя память, Розалин Грэм, – подмигнул он. – Нет, больше ни с кем не встречаюсь. Ушел с рынка. Просто не могу.

Копнуть поглубже, спросить, в чем причина?

– Значит, ты эксперт по знакомствам, но сам в отношения не вступаешь?

– Если тебя такой ответ устроит, то да.

Вздохнув, я подтянула ноги на диван и подобрала их под себя, прервав невольный контакт с Лукасом.

– Даже не знаю, с чего начать.

Лукас тоже поднял ногу и уперся ступней в край дивана – совсем рядом с моим бедром.

– Например, с Засранца номер пять, – с серьезным выражением лица предложил он. – Расскажи о нем. Имя, адрес, дата рождения? Так, для сведения.

– Ха! – Я метнула на него выразительный взгляд. – Тед, фамилии нет, адрес и дата рождения неизвестны. Что еще желаете знать? – осведомилась я, не обращая внимания на сдвинутые брови Лукаса. – Что пошло не так?

Он кивнул.

– Ну, если тебя интересуют скучные подробности… Ладно. Наши с Тедом отношения длились несколько недель. Я сразу поставила условие: больше мы ни с кем на стороне не встречаемся, потому что… – Я покачала головой. – Ну, у меня такие принципы. Он согласился и сказал, мол, тоже делить девушку ни с кем не желает. В один прекрасный день совершенно случайно я увидела, как он целуется с другой женщиной. Подошла к нему, а он сделал вид, что меня знать не знает. – Я вновь ощутила так и не утихшее разочарование. – Ситуация была дикая, я даже сперва решила, что обозналась. Но нет. Тед, оказывается, начал встречаться с той девушкой еще до меня.

Лукас странно притих.

– Ну вот тебе Тед, Засранец номер пять. – Откинувшись на спинку дивана, я устроилась удобнее, ожидая реакции Лукаса. – Причем он еще был не самым худшим.

– Были и хуже, – медленно произнес Лукас.

Вопроса в его словах я не уловила и все же ответила:

– Ну да. Например, Натан. Твоя сестра называет его Королем Засранцев. – Я подтянула колени к груди. Должно быть, умение подавать информацию дозированно у меня отсутствовало напрочь, поэтому Лукасу пришлось заочно познакомиться и с Натаном. – Сценарист – забавный, остроумный, очаровательный человек. По-моему, с ним у меня случилось лучшее первое свидание в жизни, хотя следовало насторожиться: Натан явился навеселе.

Лукас поджал губы и передернул плечами.

– Сразу извинился, объяснил, что был паршивый день на работе, вот и выпил пару банок пива. Я, мол, ему ужасно понравилась, и встречу отменить он не смог. Говорил убедительно. На каждом следующем свидании мне казалось, что я встречаюсь не с одним и тем же человеком, а с совершенно разными людьми. Порой Натан представал обаятельным, почти идеальным парнем, а потом щелкало какое-то реле, и он превращался в полную свою противоположность. Никогда не знала, кого увижу перед собой в следующий раз. То странный, то капризный, то просто сумасшедший…

У Лукаса дернулся уголок рта.

– Он посмел?..

– Нет-нет, – перебила его я. – Рукоприкладства не было. Просто то и дело менялся – словно смотришь скетч-шоу. Впрочем, потом всегда просил прощения, говорил, что сходит по мне с ума, потому и ведет себя странно.

Я-то, глупышка, каждый раз ему верила… Засмеявшись, я попыталась отогнать прочь неприятные воспоминания.

– Короче говоря, он писал сценарий – и на свидании опробовал всякие ходы на ничего не подозревающей дурочке.

Лукас сидел тихо – по-моему, даже не дышал.

Я опустила взгляд.

– Говорила же – опыт довольной тяжелый.

– Наверное, после признания ты его вскоре бросила? – спросил Лукас, не обратив внимания на мою ремарку.

Я пошевелила пальцами, по-прежнему не глядя ему в лицо.

– Мм… Не могу сказать, что я его бросила.

Я скрыла смущение, напустив на себя беззаботный вид. Лукас прав. Следовало после первого же свидания дать от ворот поворот.

– Отношения разорвал Натан. Признание для него было всего лишь очередным поворотом сюжета.

Лукас погрузился в мрачное молчание. Господи, чем я занимаюсь? Зачем вываливаю на него эту грязь? Друзьями можно быть и без совместного копания в удручающем прошлом.

– Наверное, на сегодня достаточно, друг… – Мы наконец встретились взглядами, и я на всякий случай решила не задумываться, что означает гримаса Лукаса. – Ну, ты понял, почему я вычеркнула из жизни мужчин.

Я говорила вполне откровенно. После целого ряда ненастоящих, да к тому же закончившихся полным провалом отношений я решила поставить крест на любви в реальной жизни, сосредоточившись на вымышленной, литературной.

– Скорее всего, Лина права. Возможно, мне и в самом деле следует выйти в свет и вновь поэкспериментировать. Под «выходом в свет» я имею в виду загрузку «Тиндера».

Лукас сдвинул брови.

Наступила тишина, и я наконец решила ее нарушить:

– Разумеется, план не идеальный, однако больше ничего в голову не приходит. – Чтобы не ломать нервно пальцы, я подсунула руки под себя. – Надо подготовить перечень тех преимуществ, которые я собираюсь извлечь из … э-э-э… исследования, как говорит Лина. Эксперимент… Значит, я нахожу мужчину. Наши отношения проходят несколько эмоциональных фаз. Начальная или базовая стадия: интерес, цветы, бабочки в животе от предвкушения первого свидания. Дальше идут более глубокие материи. Легкое соприкосновение рук или, допустим, он наклоняется ко мне…

Я замолчала. Сама запуталась.

– В общем, все такое.

Глянув на Лукаса, я несколько секунд ждала его реакции.

– Хм… – Может, ткнуть его пальцем, проверить – все ли с ним нормально? – Тебе не кажется, что мы переели кронатов? Пальцы не дрожат, холодный пот не пробивает? Принести воды?

Моя рука уже потянулась к нему, когда он вдруг положил ладонь мне на колено. Я невольно опустила взгляд.

– Нет.

– Нет – значит, воды не нужно? Хочешь стакан молока?

Тепло тяжелой руки ощущалось даже сквозь джинсы.

– Нет, Рози, – решительно повторил Лукас, и я взглянула ему в лицо. – Я все сделаю.

Все сделает? Интересно, что именно?

– Э-э-э… Принесешь цветы? – Он снял руку с моего колена, и я облегченно откинулась назад. Теперь уж в голове точно прояснится. – Не уверена, что получала цветы хотя бы от одного, так сказать, поклонника, но…

Лукас помотал головой и то ли усмехнулся, то ли фыркнул:

– Да нет. Я буду твоим партнером по эксперименту.

У меня перехватило горло. Только и делала, что убеждала себя: дурацкая влюбленность – всего лишь выдумка, а она вновь расперла меня изнутри, пробилась сквозь сплетенный мной кокон.

Молчать! – мысленно скомандовала я себе. Он ведь говорил – мы друзья, причем не раз.

Попытка выдавить улыбку не удалась.

– Ты? Партнером по эксперименту?

Он кивнул и вновь превратился в прежнего беззаботного парня.

– Идеальный вариант – сама подумай.

Идеальный? Мне не думалось: в висках стучала кровь, заглушая мысли.

– И не надо загружать «Тиндер» или тому подобные приложения, из которых… – он насмешливо изогнул губы, – …из которых появляются мужчины.

Я несколько раз открыла рот, словно рыба, однако не издала ни звука.

– Представляешь, насколько все упростится? – продолжил Лукас.

– А именно? – выдохнула я.

– Потенциальные участники научного опыта уже налицо, – уверенно ответил он, заставив меня гадать: может, и вправду переел сладкого?

Или у меня сахар в крови зашкаливает? Лукас Мартин предлагает мне встречаться, пусть и в порядке эксперимента? Рассчитывает, что я ухвачу за хвост ускользающую музу?

– Сама говоришь – надо еще найти кандидата, пройти с ним через несколько стадий, – напомнил Лукас. – Собиралась рассказать своему избраннику об эксперименте? Разложить опыт на фазы возникновения эмоционального контакта?

– Ты… – запнулась я. – Ты все подслушал!

Лукас самодовольно улыбнулся.

– Хорошей памятью можешь похвастать не только ты, Розалин Грэм. – Он вдруг замолчал – похоже, ему пришла в голову неожиданная мысль. – Кстати, какой у тебя литературный псевдоним?

– Розалин Сейдж, – не задумываясь, ляпнула я.

Лукас прищурился, я же, наоборот, от неожиданности распахнула глаза.

– Погоди-ка, – пробормотал он.

Ч-черт…

– Ты – Розалин Сейдж?

Рот Лукаса сложился большой буквой «О». Момент не самый удачный, и все же я еще раз убедилась, как мне нравятся его губы – полные и мужественные.

– Ты – Розалин Сейдж, о романе которой моя сестра пищит не переставая несколько месяцев подряд? Да эта книга стала для Чаро настольной! Ты…

Он затих.

– Ага, – вздохнула я.

Его губы медленно раздвинулись в невероятной улыбке – словно воды, расступившиеся по велению Моисея. Пришлось мобилизовать все силы, иначе взгляд от Лукаса я не отвела бы никогда.

– Понимаешь, я пока не продумала, как это должно выглядеть. Не решила, признаться ли своему кандидату или пустить процесс на самотек и надеяться на лучшее.

Я нахмурилась: уж слишком легкомысленными показались мне собственные слова. Легкомысленными – и не слишком честными.

– Не хочется обижать человека – вдруг выяснит, что я его использовала.

– Еще один повод кликнуть по имени «Лукас», – сострил он.

Я загляделась на его улыбку – уверенную, успокаивающую. Подобные улыбки играют роль своеобразной страховочной сетки – упадешь, но не разобьешься.

– Лукас… – начала я и замолкла, усомнившись в своем здравомыслии. Разумно ли вообще рассматривать его предложение? – Ты ведь больше не вступаешь в отношения, ушел с рынка – сам говорил.

– При чем тут отношения? Мы с тобой обсуждаем эксперимент.

Эксперимент? Безумие, вот что это такое!

В моей голове зазвучал жадный и совершенно безрассудный шепоток: Почему же безумие? Отличный шанс сблизиться, и никаких предлогов изобретать не нужно. Пользуйся моментом, пока Лукас не уехал!

Нет уж! Пора будить голос разума.

– Ты ведь в Нью-Йорке ненадолго, – нашла аргумент я. Ага, на полтора месяца. – Мне бы не хотелось, чтобы ты тратил время на подобную ерунду. У тебя все-таки планы…

Лукас несколько секунд пристально разглядывал свои руки, затем перевел взгляд на меня.

– Ничего страшного, Рози.

Я вопросительно наклонила голову, рассматривая его лицо, в котором заметила давешнюю непонятную тень.

– Но… ты собирался поближе познакомиться с городом.

– Вовсе нет, – возразил Лукас. – Не буду тебе врать, Рози. – Он вдруг заговорил совсем тихо, и я навострила уши, стараясь не пропустить ни слова. – Я путешествую в полном одиночестве уже шесть недель. Да, это сознательный выбор – мне требовалось остаться одному. Однако… последствия уединения оказались непредсказуемыми. Я вовсе не кривил душой, когда признался, что мне стало тоскливо. – Лукас пожал плечами, словно болтал о пустяках и не понимал, как мне хочется потянуться к нему, взять за руку. – Ну вот, теперь я просто не знаю, куда девать свободное время. Надоело быть одному – нужна компания. Кстати, ты наверняка заметила: я не в лучшей форме. – Он похлопал ладонью по бедру. – Нарезать круги по городу мне не всегда просто.

Я глянула на его пальцы, задумчиво массирующие мышцы. Верно. Обращала внимание, что Лукас вроде бы щадит левую ногу, хотя в глаза его осторожность не бросалась. Припомнила первый вечер, когда он едва не упал.

Что же с тобой стряслось? Напрямую спросить я не решилась. Похоже, Лукас и без того сказал больше, чем хотел. Вряд ли ему свойственно откровенничать перед почти незнакомыми людьми.

– Ты имеешь в виду, что я, согласившись стать… хм… партнером по эксперименту, тоже окажу тебе услугу?

– Именно, Рози. – Он спокойно выдержал мой взгляд. – Причем куда бо́льшую, чем тебе представляется.

Это меняло дело. У меня в груди появилось щемящее и в то же время приятное чувство.

– Если что, наши экспериментальные свидания должны проходить как взаправдашние. Я говорю не о поцелуях и ласках. Никто не требует держаться за руки и тому подобное. А вот все остальное… Романтика, духовная связь и откровенность должны присутствовать, как при настоящем увлечении.

– Что ты имеешь в виду под «ласками»? – хмыкнул Лукас.

– Ну, физическое сближение. – Смешинка в глазах Лукаса куда-то исчезла. Ладно, не будем заострять на этом внимание. – Желание подобной близости убьет наши отношения, разрушит дружбу.

– Согласен. Надо быть честными друг с другом, – без тени сомнения заявил он.

Честными друг с другом… Стало быть, один из партнеров должен признаться другому, что втюрился по уши.

Желтая карточка тебе, Рози…

Лукас подался вперед, и от свежего чистого запаха его тела у меня внутри все перевернулось.

– Вот что я тебе скажу, – заявил он, и я судорожно сглотнула. Лукас сидел почти вплотную, едва не зажав меня между длинными мускулистыми ногами. – Клянусь, я не позволю чему-нибудь в этом роде вмешаться в наши дружеские отношения. Ты расскажешь о стадиях, которые должна пережить, мы будем устраивать свидания и станем лучшими в мире партнерами по эксперименту. Вечером, дома, будем вновь превращаться в Рози и Лукаса, соседей по квартире, верных друзей. Пройдет совсем немного времени, и я стану твоим лучшим другом, а ты – моим.

– Лучшим другом? – хрипло переспросила я.

– Ага, – кивнул он и отчетливо повторил своим глубоким музыкальным голосом: – Лучшим другом.

У меня закружилась голова от его запаха, от произнесенных им слов, от сияющего взгляда. Короче говоря, ответить я не смогла, видимо, поэтому Лукас и счел необходимым добавить:

– Если до сих пор сомневаешься, могу кое-что пообещать. – Выдержав короткую паузу, он продолжил: – Клянусь, не стану в тебя влюбляться, не поставлю тебя в неловкое положение, Розалин Сейдж.

Я откашлялась, выигрывая время. Нет смысла показывать, как меня ранила его решимость.

Кстати, причин впадать в восторг тоже не было. Лукас предложил мне помощь. Соглашусь я или нет – через пять недель он уезжает на другой континент, и тут ничего не изменишь. Пройдет еще две недели после его отъезда – и наступит срок сдачи рукописи.

Так или иначе, терять нечего.

– Отлично, – наконец выдавила я. – Договорились.

Его лицо осветила одна из фирменных улыбок, которые приводили меня в полный ступор.

– Итак, у нас состоится четыре свидания. Экспериментальных свидания, – подчеркнула я и хлопнула ладонью по дивану, подкрепляя свою решимость. – Пять слишком много, учитывая, что тебе в Нью-Йорке остался месяц с небольшим. А трех недостаточно. Вот и получается четыре.

– Четыре так четыре, – согласился Лукас, медленно поднявшись и встав прямо передо мной. – То есть теперь мы – полноправные участники исследования. Товарищи по эксперименту, полевые, так сказать, специалисты. Чур, ты будешь ведущим партнером.

Я захихикала, но смех вышел каким-то нервным и беспомощным, полностью отразив охватившие меня чувства.

– Последнее время я только и делаю, что заключаю с тобой совершенно дикие сделки.

– Дикие? – театрально вздохнул Лукас и протянул руку, которую я не приняла. – Ты поразила меня в самое сердце, Рози. А по-моему, мои идеи просто изумительны.

– Надо установить правила, – сказала я больше себе, чем ему. – Собственно, ты уже слышал: между нами ничего не меняется, и неловких ситуаций мы друг другу не создаем.

А ты, моя дурацкая влюбленность, слышала? Никакой неловкости!

– Никаких необязательных трат ради меня ты не совершаешь. Я тебе ничего не буду стоить. Любой чек делим пополам.

– Соблюдение части этих правил легко контролировать, – заметил Лукас, по-прежнему протягивая мне руку. Его теплые и сильные пальцы шевелились прямо перед моим лицом. – Что касается остальных… поверь мне на слово.

Ему я верила безоговорочно. А вот себе…

– Ладно…

Он поднял меня с дивана, крепко схватив за запястье.

– Скрепим соглашение объятиями, Грэм, – предложил он, обхватив меня за плечи и прижав к себе.

Ах, эти объятия Лукаса Мартина… Господи, кто бы придумал сохранять их во флаконах, как джинна. Скуплю их все, набью шкафы и буду беречь на черный день. Или не на черный, на любой…

– Каперсы любишь?

Вопрос застиг меня врасплох, и я переспросила:

– Каперсы?

Выпустив меня, он отступил на шаг.

– Знаешь, я жутко проголодался.

Ха! Только что слопал полкоробки кронатов и, гляди-ка, уже кинулся на кухню. Начал вытаскивать свертки из холодильника, потом нырнул в кладовку, пошарил в посудном ящике.

– Поможешь приготовить ужин? – оглянулся Лукас через плечо.

Я подошла к кухонному острову и плюхнулась на табурет.

– Буду наблюдать – устроит тебя такая помощь?

– Обожаю внимание публики, – промычал он.

– Итак, что готовим?

Лукас нагнулся за разделочной доской, а я беззастенчиво пялилась на перекатывающиеся на его спине мышцы.

– Лазанью с баклажанами. – Он обернулся, сверкнув улыбкой. – Еще хочу замесить тесто. Завтра буду печь хлеб по-деревенски. Итальянский рецепт.

О-ля-ля… Лукас умеет замешивать тесто?

– Так что скажешь насчет каперсов? – прервал он мои восторги.

– Каперсы люблю.

– Нет, эта девушка точно предназначена для меня, – просиял Лукас.

Предназначена для него…

Вот черт.

Глава одиннадцатая. Рози

Первая неделя…

Прошло семь дней с тех пор, как мы договорились стать партнерами в любовном эксперименте, и… ничего не изменилось. Разве что у меня периодически трепетало сердце при мысли о нашем проекте. Свиданий еще не было, муза меня не посещала, объем написанных слов не увеличивался. Разумеется, мне потребовалась пара дней, чтобы продумать дальнейшие этапы – я ведь обещала Лукасу рассказать об эмоциональных стадиях. Набросала пару страниц подробных тезисов.

Наконец торжественно вручила ему мою писанину, и он, ослепив меня улыбкой, бросил заметки в рюкзак. Сказал, что материал изучит.

Затея выглядела настолько безумной, что я боролась с двумя желаниями: истерически расхохотаться и накричать на себя, предупреждая – так нельзя! В конце концов, чем я, черт возьми, занимаюсь? Мужчина, по которому тайно сохну больше года, вот-вот станет моим напарником по любовному эксперименту, основные стадии которого придумала я. А потом он соберет сумки и уедет за океан.

Мое сердце подвергалось серьезным испытаниям на протяжении каждого дня. Чего стоили утренние выходы покрытого каплями воды Лукаса из ванной в одном полотенце! А когда он, все в том же чертовом полотенце, поднимал с пола рюкзак, играя мышцами спины и плеч? А вечером, когда сосед возвращался домой с сумками, полными продуктов, и ослепительной улыбкой? Сколько слов написала сегодня, Рози? Лукас разбирал пакеты и начинал готовить ужин, а мое слабое глупое сердце так и норовило выпрыгнуть из груди.

Его кулинарные способности стали последней каплей.

Лукас стряпает? Стоит у плиты? Каждый раз у меня складывалось вполне определенное впечатление: будто сидишь в первом ряду на шоу, призванном воплотить самые смелые сексуальные фантазии, о которых раньше и не подозревала! Честное слово, просто Волшебный Майк, ловко управляющийся с кастрюлями и мукой, из которой потом родится хлеб. Мое забытое и заброшенное женское естество просыпалось при виде его сильных пальцев, усердно разминающих тесто; я ерзала на табурете и потела, потела. Он переворачивал на сковороде омлет, а я страстно вздыхала, разглядывая его бицепсы.

М-да. Вконец меня добивали результаты кулинарных изысков Лукаса – потрясающие, невероятные, сногсшибательные (все в превосходной степени, как любит леди Гага) блюда.

Так что сердечко было на грани.

Пискнул телефон – пришло сообщение, и навязчивые мысли улетучились. Подбежав к кухонному острову, где находилось мое рабочее место, я разблокировала экран.

Приглашаю на свидание. Сегодня, в шесть вечера. Идет?

Невольно задрожав, я дважды перечитала текст.

Наверняка Лукас. Кто еще мог пригласить меня на свидание? С другой стороны, бывало не раз, что отправитель ошибался номером.

Рози: Кто это?

Неизвестный абонент: Лукас

Неизвестный абонент: Или ты ждешь сообщения от другого поклонника?

Неизвестный абонент: Думал, я – единственный

– Если бы ты только знал… – пробормотала я и сохранила его номер, судорожно продумывая более-менее нейтральный ответ.

Рози: Значит, сегодня становимся исключительно экспериментальными партнерами

Лукас: А до того разве не были?

Покачав головой, я решила перейти к сути:

Рози: В шесть часов, отлично. Спасибо!

Хотела уточнить, как он раздобыл мой номер, однако передумала: в конце концов, было бы странно обратное – все же живем в одной квартире уже неделю. Еще не успев отправить сообщение, я выловила ответ на свой вопрос в череде посыпавшихся в телефон сообщений.

Лина: Привет, подруженька! Мы переехали в Трухильо. Как поживает Нью-Йорк?

Лина: Прости за тишину в эфире – были в пешем походе, вне зоны доступа.

Лина: Кстати, забыла сказать: приедет мой двоюродный брат. Я разрешила ему несколько недель пожить в моей квартире.

Лина: Ладно, вру. Не забыла, просто перепутала даты, думала, он появится сегодня. Сама понимаешь, чем занята моя головушка.

Лина: Короче, я дала ему твой номер. Сказала звонить только в чрезвычайных случаях, чтоб ты не чувствовала себя обязанной о нем заботиться. Он уже большой мальчик.

Лина: Если будет доставать по всякой ерунде – посылай. Для этого есть «Гугл».

Я ощутила угрызения совести. Лина знать не знала, что мы с Лукасом договорились жить в ее студии вдвоем, и понятия не имела о нашем эксперименте.

Господи, сколько можно обманывать? Умолчание – та же самая ложь.

Телефон вновь запищал.

Лукас: Зацени.

На экране всплыла фотография – селфи Лукаса в голубой бейсболке с надписью: «Я ♥ НЬЮ-ЙОРК». Мой сосед немного смущенно улыбался на фоне Эмпайр-стейт-билдинг.

У меня неожиданно сжалось сердце.

Рози: Сразу видно – настоящий турист!

Рози: Классная бейсболка!

Классная – не то слово. Я невольно сохранила фотку в галерею.

Рози: Только что написала Лина. Говорит, перепутала даты – думала, ты приезжаешь сегодня.

Рози: Дала тебе мой номер.

Рози: На случай всяких ЧП.

Как бы сказать Лукасу, что следует признаться Лине? Не успела я додумать мысль, как пришло еще одно сообщение, заставив меня забыть о благих намерениях. Еще одно селфи, только под другим углом. Теперь мне удалось рассмотреть мускулистый торс Лукаса, на который я столько глазела в Инстаграме. В объектив он на этот раз смотрел сверху вниз; улыбка уже не смущенная, а буквально во весь рот. У меня в животе вновь запорхали бабочки. Да что там – просто забили крылышками. Форменное безобразие!

Лукас: Классно выгляжу, а поделиться не с кем. Самая настоящая чрезвычайная ситуация, Грэм.

Он не кривил душой – смотрелся и правда хоть куда. Исключительно, чрезвычайно, потрясающе.

Пришлось напомнить себе: флиртовать он горазд. Женщины не жаловались, ага.

Я закатила глаза. Слова Лукаса не должны вызывать во мне ни горечи, ни ревности – с чего бы?

Рози: Приятно познакомиться с твоим огромным эго.

Лукас: И ему тоже.

Вверху экрана появились три точки, и я в нетерпении закусила губу. Наконец всплыло сообщение:

Лукас: Все, больше не отвлекаю. Будь готова к шести. Увидимся, соседка.

Соседка…

Расскажу Лине, обязательно. Вот только приземлится в Нью-Йорке – сразу и расскажу.

Без четверти шесть я натянула любимые джинсы, и тут же послышался стук в дверь.

– Секундочку! – крикнула я, застегивая молнию, и босиком побежала открывать.

Господи, он! Стоит, небрежно привалившись к притолоке.

– Э-э-э… Лукас, – пробормотала я, отступив на шаг. – Ты забыл ключ?

Он выпятил грудную клетку, став будто выше и шире в плечах, затем сделал маленький шажок вперед и окинул меня неторопливым взглядом с головы до ног.

Что… что он хочет сказать?

Его губы изогнулись в медленной улыбке.

– Нет.

Нет? Что «нет»? О чем я спрашивала?

– Прекрасно выглядишь, Рози. Очень мило.

Прекрасно, очень мило…

Я уже не в первый раз захлопала губами, будто снулая рыба, и наконец выдавила:

– Спасибо.

Потом кто-то дернул меня за язык:

– Это мои любимые джинсы.

Мы одновременно опустили глаза, затем Лукас, ухмыльнувшись, поднял взгляд.

– И мои. С сегодняшнего дня.

Я вновь ощутила себя рыбой на суше, однако на сей раз оправилась быстрее:

– Хорошо.

Ага, пришла в себя мигом. Только умственные способности восстановились не полностью.

– Хм, – серьезно начал Лукас, – не пригласишь меня пройти, Рози?

– Ты ведь здесь живешь, – вскинула брови я.

Похоже, моя реплика его позабавила, и все же он мягко, но настойчиво – помню, как-то раз уже говорил подобным тоном – повторил:

– Пригласи же меня, Рози.

– Не угодно ли… Может, пройдешь, Лукас? – выдавила я, ощущая непонятное стеснение в груди.

– С удовольствием, – быстро отозвался он и только потом переступил через порог.

Я подошла к кровати, уселась на край и принялась надевать туфли, в которых задумала пойти на свидание. Синие, замшевые, с высоким каблучком. Еще одна изюминка моей гардеробной. То есть… гардеробной-то у меня как раз и нет, только чемодан.

Обувшись, быстро встала и тут же замерла под взглядом Лукаса, изучавшего мои ноги.

– Так пойдет? – решила уточнить я. – Ты ведь не сказал, чем мы займемся, а я и не спросила.

– Идеально, Рози, – твердо ответил он.

– Ага, отлично…

Говорит искренне или?.. Я терялась – уж больно пристально он смотрел. Вдохновляет его мой наряд или наоборот? Приводит в восторг, возбуждает? Сегодня все по-настоящему или понарошку? Эксперимент ведь.

Голова шла кругом от мыслей, вопросов и предположений, в груди словно бушевали волны, и я…

– Лукас?

Вероятно, смятение в моем голосе заставило его сменить, так сказать, гнев на милость.

– Что, Рози?

– По-моему, я все порчу. Вношу неловкость. Сама говорила, что неловкости между нами возникать не должно, а теперь…

Его ладонь легла на мое плечо, и я остановилась на полуслове, ощутив сквозь блузку тепло мужской руки. Прикосновение было успокаивающим и в то же время волнующим.

– Ты мне доверяешь?

Я кивнула. Он улыбнулся.

– Тогда расслабься. О чем ты говоришь, какая неловкость? Что мы имеем? Вот Рози, вот Лукас. У нас сегодня свидание. Отрабатываем первую фазу эксперимента, как и договаривались.

Я тяжело сглотнула.

– Можем сделать небольшой перерыв? Давай немного побудем сами собой. Просто Рози и Лукас, как вчера и два дня назад, а? Несколько минут, а потом пойдем.

– Как скажешь, – согласился он, продолжая держать руку у меня на плече.

Пошевелил большим пальцем, и мои мысли спутались. Его слова и прикосновения действовали на меня гипнотически. Черт…

– Знаешь, на самом деле идея неплохая, – признал Лукас и, склонив голову к плечу, провел пальцем вдоль моей ключицы, вызвав целую россыпь мурашек. – Вел себя как положено: постучался, попросил разрешения войти, но… Вероятно, я слишком прямолинеен, Ро. Надеюсь, ты не исключишь меня из эксперимента?

Ро? Ого, что-то новенькое. Мне понравилось, даже очень.

Впрочем, ничего хорошего в этом не было. Я помотала головой, пытаясь сосредоточиться, возразить: О чем ты говоришь, какая прямолинейность? Не видишь, что со мной происходит? Он убрал ладонь с моего плеча, и я растерялась.

Запустил руку в карман кожаной куртки.

– Наверное, сейчас самый подходящий момент. Смотри, что принес. Так, ерунда, и все же…

Он вытащил «ерунду» и надел мне на голову.

– Тебе вроде бы понравилось.

Его ладонь снова вернулась на мое плечо и развернула меня лицом к зеркалу на стене.

Я долго изучала наши отражения в голубых с розовой окантовкой бейсболках с надписью «Я ♥ НЬЮ-ЙОРК». Ерунда? Ничего подобного. А вот я допустила большую – очень большую – ошибку.

– Только погляди, – хмыкнул Лукас, встав справа. – Осторожный прохожий наверняка позвонит копам: один человек в подобной бейсболке – ничего особенного, а парочка – уже подозрительно.

Мое сердце вновь сбилось с ритма. Хотя нет. Похоже, оно просто выпрыгнуло из груди. Я собиралась ответить, однако глупо хихикнула, и напряжение как рукой сняло. Больше никакой неловкости я не испытывала – лишь восторженно кружилась голова.

Тут я и встала на неверный путь. Не смогла рассчитать свои возможности. Переоценила способность управлять ситуацией – неважно, реальна она или выдумана. Вот и ответ на мой вопрос: что я теряю? Куда больше, чем предполагала. А ведь мы еще не сходили даже на первое свидание…

– Кронат, Лукас, – вздохнула я, используя наш тайный код.

Друзья ведь делают добро не ради благодарности – так он говорил? Не следует забывать: мы друзья. Лукас ни с кем не встречается. Мы просто ставим опыт.

Его улыбка на секунду утратила свою магическую силу; я даже не поняла – почему, а потом он снял с нас бейсболки и бросил их на кровать.

– Эй! – запротестовала я.

– Перерыв окончен, – развернувшись на месте и распахнув дверь, заявил Лукас. – Ну, мы готовы к выходу, Рози?

На сей раз – Рози. Не Ро.

Я вздрогнула; вернулось беспокойство и нервное ожидание предстоящего – только чуть по-другому. Чувства усилились, было страшновато, и в то же время я уже лучше владела собой. Подхватив кожаную куртку, я вдела руки в рукава и ответила:

– Готовы на все сто!

Мы прошли пешком несколько кварталов, когда Лукас нарушил уютное молчание:

– Начальная стадия. Случайная встреча, легкая вспышка интереса, сладкое предвкушение. Первое свидание подобно первому впечатлению: единственный шанс придать значение происходящему.

Я зарделась, услышав от него свои собственные тезисы.

Был ли смысл гордиться теорией? Я смотрела на романтику сквозь призму предыдущей деятельности в качестве инженера и менеджера проектов. Вроде как оптимизировала процесс. Определила четыре поворотных точки в отношениях мужчины и женщины, которые мне настоятельно требовались в качестве стимула. Впрочем, от старых привычек избавиться непросто, а у нас, как ни крути – эксперимент. Потому и нужно разложить его на компоненты, составить план, просчитать эффективность.

Похоже, Лукас обещаниями просто так не бросается – материал освоил.

– Вообще-то случайная встреча у нас уже была, – заговорил он. – Вспомни вечер, когда я пытался попасть в квартиру, а ты приняла меня за грабителя и чуть не вызвала копов.

Такое забудешь…

– Поэтому я сосредоточился на второй части начальной стадии.

– На первом свидании?

– Ну, опыт подсказывает… – Он глянул на дорожный указатель, и мы свернули. – Опыт подсказывает, что первое свидание не нуждается в планах. Пусть будет немного бестолковым, легкомысленным. Это ведь больше проверка: над какими шутками будет смеяться девушка, мелькнет ли у нее в глазах искорка, которая заставит тебя вновь и вновь пытаться вызвать у нее улыбку? Если получается – значит, есть перспектива.

– Никогда не испытывала такого при первой встрече.

Свой голос я услышала словно со стороны, а Лукас негромко сказал:

– Как раз это упущение я и хочу исправить.

– Наверное, романтические истории лучше сочинять тебе, а не мне, – натужно сострила я, уставившись под ноги. – А что? Придумаем подходящий псевдоним…

Лукас хмыкнул, вызвав у меня ответную улыбку.

– Я не мастак сочинять, Рози. – Он вдруг остановился и коснулся моего локтя. – Руками действую куда лучше.

По-моему, у меня отвалилась челюсть. Руками? В голове замелькали разные образы, однако среди них не было ни Лукаса, замешивающего тесто, ни Лукаса, вырезающего оригами.

Сказать я ничего не успела; он указал на здание напротив.

– Вот мы и на месте.

Я глянула на вывеску и, запинаясь, спросила:

– Магазин грампластинок?

Широко распахнув входную дверь, мой спутник объявил:

– Дорогу молодым и красивым!

Его замечание мало что прояснило. Я вошла внутрь и вдохнула характерный запах винила и картонных конвертов, вызвавших целую череду воспоминаний. Папа водил меня в подобные лавочки еще до того, как родился Олли и от нас ушла мама. Мы посещали их каждую субботу, причем все время разные. Часами шарили по стеллажам, выбирали наиболее поразившие нас конверты – либо до невозможности странные, либо самые, на наш взгляд, жуткие. Никогда ничего не покупали, однако я уже с понедельника начинала предвкушать этот поход.

Словно попав в прошлое, я остановилась у входа. Забыла, что Лукас сзади, и вздрогнула, когда он вдруг положил руки мне на плечи – кстати, второй раз за сегодняшний день – и мягко подтолкнул меня вперед. Мы пошли между рядов.

– Ты в порядке? – спросил он, однако сначала я ощутила его дыхание у себя на виске, а уж потом услышала слова.

– Не ожидала.

– Разочарована или?..

– Нет-нет, что ты!

В качестве награды я получила одну из его медленных улыбок.

– Отлично! – Он обошел меня и встал впереди. – Отлично, потому что мы здесь с определенной целью.

– С какой? – с замиранием сердца спросила я, проведя рукой по корешкам конвертов.

– Ты должна выбрать пластинку, а я ее куплю, – деловито сообщил Лукас. – Любую, какую захочешь.

Я нахмурилась, однако он поднял вверх палец, пресекая мои возражения.

– Кто приглашает на свидание, тот и устанавливает правила.

Я закатила глаза.

– Ищи, но не промахнись. Диск, который тебе понравится, станет нашей с тобой фирменной мелодией.

– Нашей мелодией? – переспросила я, чувствуя, как вдруг пересохло в горле.

– Да, – кивнул он. – Музыкой Лукаса и Рози.

О-ля-ля… Наша музыка!

– Знаешь… – пробормотала я и замолчала, вытаскивая с полки первую попавшуюся пластинку. Дала себе возможность выдохнуть. Все-таки его идея привела меня в восторг. – Это слегка… старомодно.

Черт, и все же здорово! Предложение Лукаса захватило меня всерьез.

– Старомодно? – эхом повторил он.

Я перешла к следующему стеллажу и погладила края конвертов. Не знаю, что на меня нашло – вдруг захотелось подразнить Лукаса.

– Немного. Хотя мило. Напоминает строчку из одной песни – «Падающие с небес». – Я оглянулась через плечо. – Да, пожалуй, ты самую чуточку несовременен, Лукас.

Он прищурился; выражение его лица изменилось.

– Так ты помнишь эту композицию… – пробормотал он себе под нос.

– Ага, она берет за душу, – кивнула я.

Лукас вдруг придвинулся ко мне так быстро, что я не успела среагировать.

Просто ниндзя, а не спортсмен-серфингист. Как всегда, объятия стали для меня полной неожиданностью. Я ощутила на щеке его отдающее мятой дыхание и утонула в переплетении наших прижавшихся друг к другу тел. Лукас – теплый и мускулистый, и я – мягкая, податливая.

А потом он меня пощекотал.

Пощекотал, да еще и легонько ущипнул. Я тихо вскрикнула.

– Похоже, ты надо мной смеешься, Рози? – проворчал он мне прямо в ухо, заставив вздрогнуть.

Потом вновь пощекотал, и я захихикала. Под свитером побежали мурашки – по самым разным причинам.

Шуточная атака продолжалась всего несколько секунд, однако не отпускал меня Лукас долго. Я отсмеялась, и он положил подбородок мне на плечо. Наши лица едва не соприкоснулись, и я скорее почувствовала, чем услышала, как он усмехнулся.

– Извини, – тихо, почти про себя пробормотала я.

Думала, Лукас не расслышит, однако он тут же откликнулся все тем же низким ворчливым голосом:

– Да ладно, я не обижаюсь.

Придвинул голову еще ближе к моему лицу, и у меня заколотилось сердце.

– Любишь дразниться? Не волнуйся, мне это по душе.

Кстати, он не так уж и ошибался.

– О, – выдохнула я. – Рада, что наши мысли сходятся.

Наконец Лукас слегка ослабил свой захват, и я тут же отскочила в сторону. Сработал инстинкт самосохранения.

Несколько секунд он стоял с серьезным видом, а потом уголки его губ поползли вверх.

– Принимаемся за дело, Рози. Выбери нам музыку.

Говорил он повелительно, и я не могла не подчиниться.

Остановилась примерно на сотой пластинке, покрутила ее в руках и глянула на Лукаса.

– Не представляла, что это так сложно.

– Просто ты слишком сосредоточилась на задаче, – заметил он и бросил взгляд на конверт.

– Что не так с этим диском? Хочу знать ход твоих размышлений.

– Это группа «Coldplay», и ничего плохого о ней я сказать не могу.

– Все же чувствую – есть какое-то «но».

– Но… я первый раз в жизни поцеловалась под их песню, – вздохнула я, не сумев избавиться от недовольной гримасы.

– И что натворил тот первый парень? Из-за чего вы расстались?

Я сделала вид, что нисколько не удивлена его догадкой.

– Откуда тебе знать, что в разрыве виновата не я?

– Просто знаю, и все, – уверенно заявил Лукас, и я украдкой бросила взгляд на его лицо. Хм, ухмыляется. – Так что случилось?

– Могу сказать в защиту Джейка: он не подозревал, что ему в пунш подмешают рвотное.

– О господи…

Я вздохнула. На месте Лукаса многие сказали бы то же самое.

– Джейк пытался поцеловать меня с самого начала выпускного вечера. Все ждала, когда же он наконец решится. – Я улыбнулась, вспомнив, как мы танцевали на расстоянии трех футов друг от друга. – Нервничал он ужасно, даже забыл подарить обязательный букетик. Галстук сбился набок, ладошки потные…

– Могу себе представить. Бедный парень!

– У тебя тоже потеют руки, Лукас?

– Вспотеешь тут… Не каждый осмелится поцеловать такую девчонку! – заявил он, не отводя взгляда.

Я уставилась на него, просчитывая возможные варианты. Вообразила, как губы Лукаса прижимаются к моим. Интересно, в самом деле занервничает? Или шутит?

Спокойно, Рози… У нас всего лишь эксперимент.

– Ну, в общем… Мы долго кружились в танце – под одну песню, потом под другую, под третью… Когда подошла к концу «Скорость звука», Джейк медленно наклонился к моему лицу, и я подумала: «Господи, неужели… Сейчас первый раз поцелуюсь!» Зажмурилась – ждала прикосновения его губ. И дождалась. Нет, настоящего поцелуя не получилось, но чмокнул он меня крепко. И все равно – я испытала шок. Открыла глаза и… – Я передернулась. – Джейк отступил на шаг, и его вырвало прямо мне на платье.

– Господи, Рози… – прошептал Лукас, округлив глаза.

– Да, я не вру.

Он забрал у меня альбом «Coldplay» и поставил его обратно на полку.

– Эту группу не рассматриваем. Не хочу, чтобы у тебя были неприятные ассоциации. – Договорив, Лукас вытащил из стеллажа другую пластинку и покрутил передо мной. – Как насчет «Smiths»?

– Слишком печальная музыка. Напоминает «Пятьсот дней лета».

– Вроде бы хороший фильм, романтическая комедия, – нахмурился он.

– Да там в самом начале идут титры: «Это не любовная история»! – возмущенно выдохнула я.

Лукас хмыкнул и поднял другой диск.

– Элтон Джон?

– Нет, не мое. – Скорчив грустную рожицу, я похлопала себя по груди.

– Хочешь сказать – это тоже печальные песенки?

– Разве у тебя Элтон Джон не вызывает в памяти «Your Song» из «Мулен Руж»?

Лукас сдвинул брови.

– А это разве не…

Я медленно повернулась к нему и одарила пронзительным взглядом.

– Разве это не прекрасная, хотя и душераздирающая история, хотел сказать ты? Именно так.

Пластинка легла обратно на полку. Лукас усмехнулся и что-то произнес по-испански. Я, как всегда, не поняла ни слова, однако виду не подала.

Мы снова начали копаться в дисках, и тут меня осенило.

– Я ведь рассказала тебе о своем первом поцелуе. Жду твою историю. Справедливо?

Уголки его губ приподнялись кверху.

– Ну, у меня опыт не столь примечательный. Даже не могу сказать – хороший или плохой.

– Ну, выбери случай из первого десятка. Ты должен мне поведать нечто ошеломляющее.

– М-м… Был один эпизод, – склонил голову к плечу Лукас. – Правда, не настолько запоминающийся, как у тебя.

– Все равно хочу послушать.

Лукас думал долго. Я уж решила – рассчитывать не на что, и тут он заговорил:

– Это рассказ о вечере, когда мне не удалось потерять невинность.

Я замерла с отвалившейся челюстью, не успев вытащить очередной диск. Хотела что-то ответить, но слова застряли в горле.

Неужели это значит, что он… Нет-нет, не может быть.

Невозможно! Невозможно, и все тут.

Лукас засмеялся, откинув голову.

– Жаль, ты не видишь свое лицо! Честное слово, надо сделать фотку на память.

Я увидела краем глаза, как он потянулся за смартфоном, и наконец ожила:

– Что ты имеешь в виду? Обычное лицо.

– Ошибаешься! – Он покачал головой и убрал телефон в карман. – Судя по выразительной гримасе, ты гадала, не девственник ли я.

Я нервно оглянулась – никто не слышит? По большей части беспокоилась за Лукаса; впрочем, ему, похоже, было все равно.

Он наклонился ко мне и понизил голос:

– Я не девственник, Рози. Невинность потерял давным-давно, даже забыл, что это такое.

Явно не опасался, что его подслушают, и на шепот перешел вовсе не от стеснения.

Господи, как здесь жарко… Или меня бросило в пот от слов Лукаса? Легонько хлопнув его по плечу, я брякнула первое, что пришло в голову:

– Вот и молодец!

В его глазах блеснула веселая искорка, однако ни улыбки, ни смеха не последовало.

Я сосредоточилась на своей задаче и вновь медленно двинулась между стеллажей.

– Сказал «а», говори «б». Ты меня заинтриговал.

– Ее звали Лорена Наварро, – догнав меня, начал Лукас. – Мы с ней дружили в старших классах. Собственно, больше ни с кем я тогда и не встречался.

Я навострила уши и отложила его признание в дальний уголок памяти, а Лукас продолжил:

– Родители в те выходные уехали к знакомым в Португалию. Чаро на пять лет меня старше, и ей было чем заняться. Словом, дом оказался в моем полном распоряжении.

Стоп, Рози. Какие у тебя причины ревновать к этой самой Лорене?

– Наверняка ты заготовил для нее прекрасный букет? Зажег свечи, намазался ароматным маслом для тела?

– Маслом? – опешил он.

– Некоторые практикуют, – пожала плечами я. – Например, Засранец номер три. Я…

– Не продолжай, – буркнул Лукас. – Не хочу больше слышать об этих придурках.

Ага. Воспоминание отталкивающее.

Лукас поскреб колючий подбородок.

– Я в подростковом возрасте особой утонченностью не отличался. Другие были представления о романтике: допустим, попросить бабушку испечь что-нибудь вкусненькое или купить девушке ее любимых мишек Гамми.

– Повезло Лорене Наварро, – буркнула я.

– Ну вот, я взял напрокат диск с фильмом, выставил на стол тортик, рядом положил мишек. Сел поближе к Лорене. К тому моменту, когда пошли титры, часть нашей одежды уже валялась на полу. Я серьезно взялся за дело. – Он хмыкнул. – Ну, во всяком случае тогда, в семнадцать лет, мне так казалось.

Я затаила дыхание, пытаясь представить в уме описанную Лукасом сценку.

Он же широко и вовсе не смущенно скалился.

– Встал на колени, устроился между ног Лорены и… В общем, пытался показать себя с самой лучшей стороны. Мне было важно, чтобы она получила удовольствие. – Лукас выразительно кивнул, и я немедленно поняла, что он имеет в виду. – Дальше помню только одно: как меня выводят из дома за ухо. Черт его знает, откуда взялись мама с бабушкой… В общем, они были в ярости.

Я невольно прижала ладошку ко рту. Честное слово, сдерживалась изо всех сил – и все же захохотала.

– Смейся, смейся… Бабушка заявила, что больше ничего для меня печь не будет. – Он покачал головой. – На следующий день швырнула мне в лицо фартук, уселась в кресло и гоняла меня по кухне до тех пор, пока я сам не испек свой первый шедевр.

– Ну, хоть какая-то вишенка на торте, – серьезно заметила я.

Лукас задумчиво посмотрел на меня и вдруг от души рассмеялся.

Я испытала восторг – неужели наконец выдала что-то остроумное? И уже без горечи в голосе, предположила:

– Наверняка Лорена была счастлива получить собственноручно изготовленный поклонником торт.

– Для нее я никогда ничего не пек, – отмахнулся он.

– Почему же? Она перестала с тобой встречаться?

– Да нет, в итоге сменила гнев на милость, – пожал плечами Лукас и слегка нагнулся, уставившись мне в лицо, – но я не надеваю кухонный фартук для кого попало.

Я посмотрела в его шоколадные глаза, и в груди поднялась теплая волна. Затопила меня изнутри.

– Правда? – спросила я, дыша мелко и прерывисто.

А для меня-то надевает!

На вопрос он не ответил, зато заявил:

– Не отвлекайся, Рози. Займись делом. Две обескураживающих истории – а наша музыка так и не выбрана.

Глава двенадцатая. Лукас

– Это разве не музыка из фильма? – спросил я по пути домой.

Рози фыркнула, разглядывая конверт пластинки.

– Вроде того, только она совсем… другая.

– Другая? – Я забрал диск и внимательно изучил обложку. – ABBA, «Dancing Queen». Танцующая королева – не слишком девчачье, для свидания-то?

– Для экспериментального свидания, – поправила меня девушка. – Тут уж или «Ice Ice Baby» от Vanilla Ice – все же классика хип-хопа, – или ABBA.

Ближе к закрытию владелец магазина нас выпроводил. Что скрывать – я испытал некоторое облегчение, что Рози не выбрала Vanilla Ice. Нет, ничего против рэперов я не имел, да и против ABBA тоже, но, когда просил выбрать мелодию, никакого рэпа в уме точно не держал.

Бросив на меня скептический взгляд, Рози добавила:

– Неужели не смотрел «Mamma Mia»? Эта песня – из сцены с откровениями Мэрил Стрип. На ней вообще весь мюзикл держится. Когда-то читала одну статью – там говорилось, что на самом деле композиция очень грустная. В этом есть доля правды, но, когда ее слушаю – испытываю настоящее счастье. Для меня «Dancing Queen» – больше, чем песня, под которую просто танцуешь.

Объяснения Рози меня вполне удовлетворили. Хотя «удовлетворили» – не совсем верное слово. Все-таки она выбрала песню, которая ей по душе – это очень важно.

– То есть ты именно из таких людей?

– Таких – это каких? – прищурилась она, вызвав у меня улыбку.

– Ну, из тех, что одержимы мюзиклами.

Похоже, мой вопрос привел Рози в негодование.

– «Mamma Mia» – не просто мюзикл, а настоящий шедевр! – Она выхватила пластинку у меня из рук. – Разве может не нравиться произведение, объединяющее в себе несколько романтических историй?

– Ладно, ладно. – Я поднял руки, словно сдаваясь. – Возможно, ABBA не слишком идеальна для того, что ждет нас дальше, однако смирюсь.

Рози бросила на меня быстрый взгляд, и в ее глазах мелькнул затаенный вопрос.

– Давай уж, спрашивай. – Улыбнувшись про себя, я подумал: все-таки здорово, что уже понимаю ее с полуслова.

Она подняла пластинку над головой.

– Так что последует дальше? Почему этот диск – очаровательный, выдающийся, опередивший свое время – не подходит для твоих замыслов?

Я искренне рассмеялся – уже второй или третий раз за сегодняшний день, и Рози, сдвинув брови, опустила пластинку.

– Что смешного?

Хм. Прекрасно, что Рози заставляла меня смеяться, чудесно, что ни о чем не догадывалась. Смешного в этом, конечно, ничего не было, но…

– Скоро увидишь, – кратко ответил я.

Мы приближались к дому Лины, и я ускорил шаг, однако, заметив, что Рози отстала, оглянулся.

Она стояла на тротуаре, удивленно посматривая в мою сторону. Длинные ноги в шикарных туфельках – взгляд не оторвать… А зеленые, словно изумруд, глаза, которые так подчеркивал цвет кожаной курточки?

– Сама не знаю, как отношусь к сюрпризам, – пробормотала она.

Ее любопытная гримаса сказала мне о многом: возбуждена, извелась от нетерпения – ошибиться невозможно.

– Может, расскажешь по пути?

– Нет уж, – хмыкнул я и сделал шаг вперед. – Кто назначает свидание, тот и устанавливает правила.

– Старомодный да еще и властный, – пробурчала себе под нос Рози. – Жуткое сочетание.

Я вновь не удержался от смеха и тут же покачал головой.

– Я все слышал!

Добравшись до нашей лестничной площадки, я остановил Рози и направился в другой конец коридора, где находилась квартира Адель. Постучался, не ответив на вопросительный взгляд девушки. Пожилая леди открыла без промедления.

– Наконец вернулся! – улыбнулась она и пропустила нас внутрь. – А я уж думала – когда заберешь? Ничего не трогала, где положил – там и лежит.

– Спасибо, hermosa[21], – учтиво кивнул я и, проскользнув в гостиную, забрал коробку, которую оставил у соседки несколько часов назад.

Я точно не знал, был ли Матео, с которым периодически путала меня Адель, испаноязычным, однако на всякий случай при встрече вставлял слова и фразы на родном языке.

– Eres la mejor[22]. – Я не кривил душой: Адель и вправду была лучшей соседкой на свете. – Желаю приятной встречи с дочкой.

– Спасибо. – Пожилая леди улыбнулась и, глянув на Рози, добавила: – Желаю и тебе приятно провести время, негодник!

Я тихо засмеялся, обернувшись к растерянно моргающей девушке.

– Сможешь открыть нашу квартиру?

Рози вытаращилась на меня, перевела взгляд на тяжелую коробку и наконец опомнилась.

– Открыть… Да-да, конечно.

Я прошел за ней и захлопнул дверь левой ногой. Черт меня дернул – правое колено немедленно подкосилось.

– Лукас! – подскочив ко мне, ахнула Рози.

Я скривился и все же твердо шагнул в комнату, словно ничего не произошло, а девушка поспешно ухватилась за другую сторону коробки.

Смысла отрицать проблему не было, и я повторил те же слова, что произнес в первый наш вечер:

– Неплохая хватка, Рози.

Мотнул головой влево.

– Давай положим ее рядом с телевизором. По-моему, там есть свободная розетка.

Мы вместе перетащили коробку и пристроили ее на полу. Девушка отступила на шаг, бросая на меня любопытные взгляды, и я открыл коробку. Специально оставил покупку у Адели, чтобы Рози не обнаружила ее прежде времени.

– О, – изумленно произнесла она. – Ого…

Я поднял глаза и, помолчав, заметил:

– Пожалуй, выглядит немного потрепанным, но продавшая его дама клялась, что эта штука работает как часы.

– Ты купил?.. Купил для нашего эксперимента?

– Разумеется. – Воткнув вилку в розетку, я выпрямился и восхищенно уставился на свое приобретение – старый проигрыватель грампластинок. – Видимо, это судьба. Во время прогулки наткнулся на женщину, распродававшую хранившийся в подвале хлам. Взял вертушку всего за несколько баксов и небольшую услугу.

– Что за услуга?

Я поднял диск, лежавший на кофейном столике.

– Она попросила меня передвинуть комод.

Я согласился, хотя выяснилось, что старая рухлядь была чертовски тяжелой.

– Ты зашел в дом к совершенно незнакомой женщине? – охнула Рози. – Только потому, что она попросила оказать ей услугу?

Я пожал плечами и уселся рядом с проигрывателем.

– Не в дом. В подвал.

– Да ты что, Лукас… Додумался тоже!

– А что такого? – осведомился я, осторожно поставив пластинку на круг. – Женщине требовалась помощь, а я взамен получил вертушку.

– Вдруг она тебя заманивала? Тюкнула бы топором, а потом продала твои органы. Здесь Нью-Йорк, Лукас! Слишком много всяких сумасшедших на квадратный фут. Да еще и подвал…

– Очень мило, – хмыкнул я, и Рози моргнула.

Правда мило – надо же, как разволновалась.

– Ближе к делу, Розалин Грэм. – Я шагнул вперед, и она вопросительно склонила голову. – Скидывай туфельки.

– Что? – запнулась она. – Зачем?

– Если будешь танцевать на таких каблуках – растревожишь соседей снизу.

Рози округлила глаза, словно я выдал нечто из ряда вон.

– Э-э-э… мы собираемся танцевать?

– Ну да, – кивнул я, снимая ботинки, склонился над проигрывателем и отрегулировал немудреные настройки. – Говорил ведь, твоя задача – выбрать нашу с тобой мелодию. Как думаешь, для чего? Для танца!

Она таращилась на меня, словно получила приказ расправить крылья и взлететь.

– Помочь? Если надо – я готов.

Честное слово, туфельки я с нее снял бы с удовольствием. Шли они ей так, что буквально сводили меня с ума.

Рози зашевелила губами, не издав ни звука.

Я сделал еще шаг, и она наконец вышла из ступора. Туфли полетели в сторону, и Рози осталась босиком, поджимая выглядывающие из-под джинсов пальчики. Джинсы тоже приводили меня в восторг – я сказал не для галочки. Обтягивали они ее ножки, как…

«Лукас! – строго осадил себя я. – Сосредоточься!»

Нажал на копку воспроизведения, и студию заполнили начальные такты «Dancing Queen».

Подстраиваясь под музыку, я наклонил голову к одному плечу, затем к другому, и наконец, сделав плавное движение влево, встретился взглядом с Рози.

Возможно, песня – на мой вкус – была не самой подходящей, однако держать ритм я умел. Бабушка меня еще в детстве здорово вымуштровала – считала, что пригодится.

Я подключил руки, затем бедра и сделал изящный круг, стараясь вызвать ответную реакцию девушки.

Она наблюдала за моими па с расширенными от удивления глазами.

– Рози, в чем дело? – подзадорил я ее, не прекращая сольного номера. – Настолько непривычно видеть, как я танцую?

Не буду скромничать: танцевать я умел впечатляюще.

Рози слегка покраснела, и уголки ее рта робко поползли вверх.

Я подавил улыбку и медленно двинулся к ней, каждым шагом попадая в ритм. Глаза в глаза…

– Давай же, Рози! Ты можешь танцевать, тебе подвластен джайв! – процитировал я строчку из песни, задвигав под музыку бедрами.

Расстояние между нами сокращалось – осталось два фута. Я подпевал, и мои руки летали вокруг неподвижной девушки.

Она тихонько фыркнула.

Ага, лед тронулся… Слава богу, нога пока не беспокоит.

– Неужели не похож на танцующую королеву? – Я потихоньку приближался. – Пусть мне не семнадцать, и все же я молод и красив. Разве нет?

Она уже улыбалась, вызывая у меня неудержимое желание высвободить наконец ее чувства.

– Довольно стоять столбом, Рози! Иди сюда!

Я подхватил ее за руку и закружил в танце.

Она пронзительно взвизгнула и вырвалась, хохоча во все горло.

Наконец-то…

Мы еще раз прошли по кругу, и ее тело медленно начало встраиваться в ритм. Когда начался припев, мы уже двигались синхронно, подпевая во весь голос.

Рози расслабилась, прикрыла глаза и отдалась во власть музыки семидесятых. Я держал ее за руку, наблюдая, как она поет – громко, без всякого стеснения. Увы, идеальным слухом моя партнерша похвастать не могла.

Ну и пусть! Я схватил ее за вторую руку и закружил. Мы танцевали, пели и смеялись – возможно, даже переоценили свои силы, потому что в какой-то момент Рози потеряла равновесие и упала мне на грудь.

Я положил руку на тонкую талию; наши взгляды встретились, и мы затаили дыхание. Моя нога оказалась между бедер девушки, и безусловный рефлекс заставил меня притянуть ее к себе. Наши тела переплелись.

Рози на миг перестала дышать, а потом выдохнула – шумно и прерывисто, прямо мне в лицо. Мое тело вдруг напряглось; я сомкнул руки на ее спине и…

Игла соскочила с дорожки.

– Лукас… – прошептала Рози.

Я все еще не мог ее отпустить – дал себе несколько секунд на размышления. Подумать было о чем.

– Что?

– Музыка… – задыхаясь, пробормотала девушка. – Музыка кончилась.

– Ну да.

– Это было…

Договорить ей не дал странный звук, и Рози закрутила головой.

– Слышишь? – воскликнула она.

Я прислушался. Звук становился все громче.

– Что происходит? Черт возьми, что это такое?

Ее голос перекрыло то ли шуршание, то ли царапанье.

Хороший вопрос…

Я резко развернулся, продолжая удерживать ее в объятиях – теперь по вполне очевидной причине.

Царапанье возобновилось с новой силой. Я осторожно шагнул на звук, вытянул шею, и у меня с губ невольно сорвалось испанское проклятие:

– Pero qué cojones…

– Господи, нет… – громко прошептала Рози. – Лина всегда так чертыхается, если происходит что-то плохое.

Я двинулся вперед, увлекая за собой девушку.

– Лукас, мне это не нравится… Что ты?..

– Тсс, – тихо пробормотал я. – По-моему, звук идет из-за проигрывателя.

Из-за коробки раздался пронзительный писк, и я наклонился как раз вовремя. Ah, mierda…[23]

– Спокойно, Рози.

Если я не ошибся, а моя соседка боится…

Мне в уши ударил громкий визг.

М-да. Точно боится.

– Лукас! – вскрикнула Рози, подпрыгнула и забралась на меня, словно на дерево. – Крыса! Крыса ведь? – Не отдавая себе отчета, она вцепилась одной рукой мне в лицо, другой – в плечо. – Нет, нет, нет! Скажи, что это не крыса!

Я обхватил девушку за талию и усадил так, чтобы ее ноги сплелись у меня на спине.

– Рози, пожалуй, я не буду тебе рассказывать, что увидел.

– Черт, почему?

Хмыкнув, я слегка развернулся, чтобы она смотрела в другую сторону.

– Не буду – потому что там огромная крыса, а врать я тебе не хочу, Ро. Ни в коем случае.

Рози вновь завизжала.

Я решительно понес ее в другой конец студии. Девушка выкручивалась и извивалась – пришлось для надежности положить ладонь ей на округлую попку, о которой в первый же день запретил себе думать.

– Эй, Ро! – уговаривал ее я, едва сдержав стон, когда упругая попка заерзала прямо в районе моей ширинки. – Сейчас перенесу тебя в безопасное место, слышишь? Если перестанешь крутиться – мне будет намного легче. Пожалуйста…

Она замерла, крепко сжав мои плечи.

– Господи, Лукас, мне так стыдно…

Попыталась спрыгнуть – я не позволил.

– Я очень тяжелая? Ну что за дура… Давай я…

– Сиди спокойно, – приказал я, сделал еще несколько шагов – почти без хромоты – и усадил ее на кухонный остров. – Вот так-то лучше.

– Ничего не лучше, – виновато вздохнула девушка. – Не следовало на тебя прыгать.

На самом деле я нисколько не возражал, хотя утратившие тонус мышцы ног напряглись под ее весом, и через несколько часов меня начнут терзать боли. Честно говоря – был сыт по горло своей немощью. Проклятая травма!

Сглотнув ком в горле, я нашел единственно верный ответ:

– Не переживай – видишь, нога не беспокоит.

Рози кивнула и удивила меня, не став развивать тему. Не выспрашивала, не предлагала об этом поговорить.

– До ужаса боюсь всяких грызунов… – Она поджала под себя босые ноги и вздрогнула. – Не могу отделаться от мысли, что крыса отъедает мне пальцы.

На ее лице было написано столь откровенное отвращение, что я улыбнулся.

– Не будет она грызть твои пальцы.

– Они на это способны, – снова содрогнулась Рози.

– В принципе – да. Но ты сидишь высоко, крыса тебя точно не достанет.

Она застонала.

– Ничего себе, успокоил! Теперь меня замучают кошмары. Спать придется со светом, а еще я буду тебя будить, когда захочу воды. Как я могу ступить на пол, если знаю, что крыса в любой момент может цапнуть?

Я притворно вздохнул.

– Сделаю все, о чем попросишь. Я такой, Рози – хороший сосед и надежный друг.

Рози опустила книзу уголки рта и что-то невнятно пробормотала.

– Сиди здесь, – скомандовал я, пока она вновь не потеряла самообладание.

Двинулся к проигрывателю, не без усилий загнал крысу в угол и запихнул в пустую коробку. Подхватив ее, направился к Рози, однако она остановила меня умоляющим жестом:

– Приятель, не приближайся ко мне с этим чудовищем!

– Приятель? Да что вы говорите? – Я изобразил возмущение. – Ожидал услышать нечто другое: «О, Лукас, мой сексуальный, безупречный рыцарь в сияющих доспехах!» Вот такое я готов слушать сто раз на дню.

Девушка бросила в мою сторону грозный взгляд.

Я хотел продолжить речь, однако меня прервал громкий стук в дверь.

– Господи ты боже, – зашептала Рози. – А вдруг на лестнице еще один такой монстр?

– Надеюсь, этот монстр принес нам кое-какие закуски.

Оставив негодующую Рози на столешнице, я открыл дверь, по-прежнему придерживая локтем коробку с крысой. На лестничной площадке стояла женщина со стильно подстриженными каштановыми волосами, неуловимо напоминающая нашу престарелую соседку. Модная прическа…

– Привет! Я – Алексия, дочь Адель. Надеюсь, я вам не… – Она осеклась, глядя мне за спину. – Надеюсь, не помешала?

– Нет-нет, не беспокойтесь, – беззаботно улыбнулся я. – Просто ей нравится сидеть на столе. Правда, Ро?

Девушка ответила после продолжительного молчания:

– Правда. Люблю лазать по мебели.

Усмехнувшись, я повернулся к Алексии и протянул свободную руку.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Лукас, а прекрасная леди на столе – Рози.

– Тоже рада знакомству, – улыбнулась женщина, обменявшись со мной рукопожатием. – Хотела представиться и поблагодарить за то, что присматриваете за моей мамой. Каждый вечер к ней заглядываю. Уже давно ищем для нее сиделку на целый день, однако найти подходящего человека… – Видимо, Алексия все же была слегка ошеломлена – фразу она так и не закончила. – В общем, вы очень добры, ведь вас никто не просил заботиться о маме, и я очень тронута.

– Что вы, пустяки, – искренне ответил я.

– Не скажите, – похлопала меня по руке Алексия. – Последний раз она в таких восторженных тонах говорила о папе вскоре после его смерти.

Ага… Значит, Матео – покойный муж Адели. Так и предполагал.

Алексия долго и с чувством смотрела мне в глаза, и я ощутил ее боль.

– Знаете, вы очень похожи на папу на старых фотографиях. Он был аргентинцем, мой папочка.

Не зная, чем ее утешить, я предпочел промолчать.

– Ладно, не буду вас отвлекать от… – Алексия смущенно откашлялась и многозначительно улыбнулась. – Похоже, вы развлекаетесь?

Я с облегчением кивнул – слава богу, коробка ее не заинтересовала.

– Увидимся, Алексия.

– Да-да, тоже на это надеюсь, Лукас. – Женщина выглянула из-за его плеча. – Пока, Рози!

– Пока! – отозвалась девушка. – Приятно было познакомиться!

Алексия вышла, и я оглянулся. Рози сидела ровно там, где я ее оставил, однако страх, судя по всему, прошел.

– Так ты навещаешь Адель? Каждый день?

– Ага.

– Лукас, ты… – пробормотала она, не сводя с меня взгляда. – Ах, черт…

Я нахмурился, и тут в коробке шевельнулась крыса.

– Мм… Видимо, подбирать бесхозные вещи на улицах в Нью-Йорке не принято?

– Насчет улиц – не знаю, а из подвалов – точно, – улыбнулась Рози.

– Справедливо, – вздохнул я. – Ну что ж, отнесу нашего маленького друга куда-нибудь в парк. Хотя нет. Пожалуй, посмотрю в интернете, как поступают с пойманными крысами. Только слезь со стола, когда я выйду, хорошо? Теперь ты в полной безопасности.

Про данные самому себе обещания я помнил четко, и они касались не только крыс.

Глава тринадцатая. Рози

Олли снова нас обманул.

Обещал, что приедет помочь папе – тот просил подсобить с грунтовкой стен его квартиры, – но…

Что хуже всего, отец в нашей помощи особо и не нуждался. Я стояла за его спиной, держа бутылку с составом для обработки поверхностей, а он спокойно сделал всю работу сам. Видимо, просто хотел, чтобы мы его навестили. Искал предлог лишний раз повидать детей. Посмотреть на Олли.

Боже, я просто изнемогала от желания взять брата за грудки́! Какого черта с ним происходит?

– Ты уверен, что стены требуют грунтовки? – спросила я, обойдя отца сбоку и заглянув ему в лицо. – Как бедро? Может, сделаем перерыв, перекусим?

– У меня все отлично, Горошинка, – быстро отозвался он.

Я забрала у папы губку и дождалась, когда он на меня посмотрит. Он неохотно обернулся. Судя по лицу – далеко не все отлично…

– Врунишка, – проворчала я.

Отец усмехнулся, и я поцеловала его в лоб, смягчив свои слова.

– Немного беспокоюсь, вот и все, – вздохнув, признался он. – Что Олли? Он ведь приедет?

– Я… Ну да. – Пришлось срочно прополоскать губку – не хотела, чтобы папа видел мое лицо. – Сейчас гляну, нет ли от него пропущенных. Наверное, запаздывает.

– Давай я пока закончу. – Отец забрал губку. – Осталось нам всего ничего.

– Нам? – хмыкнула я, выуживая телефон из сумочки.

Ни эсэмэски, ни звонка. Ничего.

Я набрала очередное сообщение:

Где ты, Олли? Я давно у папы, уже шесть часов. Ты ведь обещал…

Быстренько изобрела предлог, чтобы оправдать отсутствие брата. Господи, отец трудился не покладая рук, чтобы нас поддержать, мы всегда чувствовали папину любовь – даже когда у него на нас почти не оставалось времени.

– Должно быть, в поезде, вне зоны доступа, – объяснила я, рассчитывая, что отец поверит. – Чуть позже еще попытаюсь.

Папа вздохнул – совсем тихо, посторонний человек не услышал бы. В этом вздохе явственно звучало имя Олли – отец не переставал себя винить, если с братом что-то случалось.

Впрочем, я от папы ушла недалеко.

Открыла рот, собираясь его успокоить, и вдруг за спиной раздался женский голос:

– Как поживает мой любимый сосед?

Быстро обернувшись, я обнаружила на пороге женщину с закрученными в пучок седеющими волосами. Ее глаза лучились теплотой и мягким юмором.

– А, Нора… – отозвался отец, просветлев лицом. – Надеюсь, мы тебя не потревожили? Пришлось передвигать мебель. Ты с заседания книжного клуба? Не принесла, часом, свой восхитительный шоколадный бисквит?

Заседание книжного клуба? Восхитительный шоколадный бисквит?

– С утра о нем мечтаю, – понизив голос, с придыханием пробормотал папа.

Я заморгала. Боже, что происходит?

Нора приподняла сумку, которую до того держала за спиной.

– Рада слышать. – Обернувшись ко мне, она улыбнулась. – Не знала, что ты не один, Джозеф. Твоя дочь?

– Я же просил называть меня «Джо», – поправил ее отец. – Да, дочь. Моя Рози – инженер. Работает в одной модной компании на Манхэттене. Помнишь, я вчера рассказывал?

Ощутив угрызения совести, я сглотнула комок в горле.

– Здравствуйте, Нора, приятно познакомиться.

Женщина вновь улыбнулась, продолжая прижимать сумку к груди.

– Отец тобой гордится, милая. Говорил, что тебя вполне заслуженно повысили.

Я кивнула, чувствуя, как лицо заливает краска, а Нора перевела взгляд на отца.

– Такие же красивые зеленые глаза, как у тебя, Джозеф. Надеюсь, она не унаследовала твое упрямство. Все-таки некоторые гены по наследству лучше не передавать.

– Джо, – буркнул папа и, повернувшись ко мне, добавил: – Слыхала про красивые глаза, Рози?

Я пристально посмотрела на него, затем на гостью. Оба ухмылялись: папа – поглядывая на Нору, а та – на свою сумку с восхитительным шоколадным бисквитом, о котором мой родитель мечтал с самого утра.

Пискнул телефон, и я отвлеклась от флиртующих стариков.

Лукас: Как продвигается ремонт? Что у отца с бедром?

Я прикусила губу, стараясь сдержать улыбку – так приятно было получить сообщение от Лукаса. Нахлынули воспоминания о нашем первом – экспериментальном – свидании, и горло на миг перехватило.

Таким оно было слегка бестолковым, милым, веселым и чуточку старомодным в хорошем смысле этого слова… Как бы я ни поддразнивала Лукаса, вчерашний вечер мне понравился чрезвычайно; он превзошел мои ожидания от эксперимента.

Каждый самый мелкий нюанс был воплощением мечты автора любовных романов – мечты каждой нормальной женщины. Даже сновавшая по квартире крыса больше не вызывала у меня дрожи. Зато будоражили ум другие мысли: мои ноги, закинутые на спину Лукаса, когда он меня спасал, его твердое теплое тело… А как ярко светились его глаза во время танца!

Понятно, что все было более-менее наигранно во имя эксперимента – и легкий флирт, и танцы, и атмосфера, заставлявшая восторженно ахать.

Сегодня же его забота выглядела неподдельной. Он вновь стал Лукасом-соседом, Лукасом-другом, а не кавалером, пригласившим девушку на романтическую встречу. Уже не эксперимент, а все по-настоящему, и я не могла это не оценить.

Рози: С папой все хорошо. Сейчас немного занят – флиртует с соседкой прямо в моем присутствии.

Лукас: Вперед, мистер Грэм!

Рози: Не следует поощрять подобное поведение.

Лукас: Почему нет? Легкий флирт полезен для душевного равновесия.

Рози: Он все-таки мой папа Они тут смотрят друг на друга влюбленными глазами.

Лукас: Он ведь живой человек.

Рози: Фу, Лукас. Перестань.

Лукас: Хорошо Но… ты ведь автор любовных романов! Наоборот, должна радоваться. Даже советовать.

Лукас: В какой стадии их флирт? Не в той, за которую можно и пожурить?

Чего-чего? Господи ты боже мой…

Рози: Перестань, сплетница.

Рози: Ты должен меня поддерживать.

Лукас: Я всегда на твоей стороне.

Я перечитала последнее сообщение несколько раз. Слова как слова. Странно, почему они меня зацепили?

На экране снова появились три мигающие точки.

Лукас: Ладно уж, не буду тебя отвлекать. Просто хотел проверить, как у вас дела.

Лукас: #КомандаРози

Лукас: Хо-хо, ты ведь меня на самом деле любишь.

Лукас: Кстати, у меня есть старшая сестра, Ро, и я в курсе, что такое настоящая сплетница.

Черт, черт! Ну почему он такой хороший, такой забавный, такой… одним словом – Лукас.

Рози: Очень мило с твоей стороны о нас так беспокоиться, Лукас, но вовсе не обязательно.

Прошло несколько секунд, и я уж думала, что продолжения не последует, однако на экране всплыло новое сообщение:

Лукас: Последний вопрос, и отстану. Перекусишь у отца или оставить тебе ужин в микроволновке?

Каждый раз при общении с ним меня словно распирало изнутри. Сейчас это ощущение нахлынуло с удвоенной силой и уходить не хотело. Лукас был неправдоподобно милым парнем, о чем, видимо, сам не имел ни малейшего представления.

Да что же это такое? Проклятье или, наоборот, подарок небес? Дело в том…

– Рози!

Я отлипла от телефона и столкнулась с заинтересованным папиным взглядом.

– А? Что ты сказал?

– С кем переписываешься?

Его вопрос заставил меня вернуться в то время, когда я была шестнадцатилетней девчонкой, а папа выспрашивал, нравится ли его дочери кто-нибудь из мальчиков.

Помни, Горошинка, парня надо выбирать такого, который не просто будет дарить цветы, а посадит для тебя целый сад.

– Так, с одним другом, – небрежно ответила я.

– Это «один друг» вызвал у тебя такую восторженную улыбку?

– Просто меня насмешило его сообщение. – Я заблокировала экран и кинула телефон в сумочку. – Он вообще с чувством юмора.

– Неужели? – многозначительно хмыкнул отец. – Расскажи, что за шутка.

Нора, кивнув нам, вышла из комнаты, и я немедленно использовала представившуюся возможность:

– Знаешь, меня куда больше позабавил ваш разговор с Норой. Похоже, кое-кто просто не мог оторваться от беседы, – добавила я, ткнув пальцем в его сторону.

Он расхохотался. Приятно слышать его смех!

Увы, веселился папа недолго: вдруг примолк и глянул на часы.

– Судя по всему, твой брат уже не появится, – вздохнул он.

Я попыталась изобрести новое оправдание, однако что тут придумаешь?

– Наверное, нет, папа.

– Ясно, – кивнул он. – Что ж, давай закончим наши дела – хочу, чтобы ты уехала не самым последним поездом.

Через несколько часов я вышла на Пенн-стейшн и, чувствуя себя на удивление измотанной, решила потратить несколько долларов на такси. На метро ехать не хотелось – уже поздно, на улице темно.

Стояла на углу, дожидаясь машины, когда мое внимание привлек молодой человек на другой стороне дороги, расхаживающий взад-вперед. Парень низко опустил голову и жестикулировал на ходу. Хм, знакомая манера…

Я пригляделась и невольно сорвалась с места.

Никак, Олли?

Пробежав каких-то десять футов, убедилась: да, это мой братишка. Господи, сколько мы не виделись? Олли сильно изменился – плечи стали шире, вытянулся. И все же я не обозналась. Этот мальчик – хотя какой мальчик? Мужчина! – точно мой младший брат. Но… что случилось, почему он здесь?

Преодолев последние несколько шагов, я его окликнула:

– Олли! – Он тут же вскинул голову. – Что ты тут…

Подойдя почти вплотную, я на миг лишилась дара речи. С ним точно было неладно. Под глазом фингал, губа разбита…

– Боже мой, Олли…

Я невольно потянулась к его лицу, погладила по щеке, и он скривился.

– Что с тобой? Кто это сделал?

Брат прикрыл глаза, и я отчетливо осознала: стоящий передо мной девятнадцатилетний парень нуждается в утешении. Его голова возвышалась над моей на добрых пять дюймов – уже не тот мальчишка, который смотрел на старшую сестру так, словно она достала с неба луну, хотя она всего лишь тайком принесла ему плитку шоколада. И все равно мне хотелось обнять и защитить брата от враждебного мира. От человека, причинившего ему боль.

– Все со мной нормально, – проворчал он.

У меня в груди поднялась темная волна гнева.

– Клянусь, если будешь повторять свою дурацкую присказку «все нормально», я выйду из себя!

Олли выдохнул, а может – вздохнул. Наверное, я была слишком резка. Так или иначе, гнев слегка улегся.

– По-моему, ты уже вышла, Горошинка.

– Как это случилось, Олли? – в свою очередь вздохнула я, изучая его раны.

– Подумаешь, фингал. Бывает…

Я набрала полные легкие воздуха, однако приказала себе сохранять спокойствие.

– Поэтому ты и болтаешься у вокзала? Почему не приехал к отцу?

– Ты написала, что возвращаешься, вот я и хотел извиниться, – буркнул брат.

Я осторожно коснулась его распухшей губы.

– Болит?

Он пожал плечами, и у меня на языке закрутились слова, которых Олли явно не хотел бы услышать.

– Рассказывай, что с тобой происходит.

– Слушай, я молодой парень, все заживет – не успею оглянуться, – имел наглость заявить он.

Уходит от разговора.

– Да, ты молод, но это не значит, что следует лезть в ситуации, которые заканчиваются разбитой физиономией. Никому не следует – ни молодым, ни старикам.

У меня затряслись руки. Я была озадачена, взбудоражена и в то же время беспомощна. Не знала, как заставить брата прислушаться к моим словам, отнестись к старшей сестре с доверием.

– Олли, тебе сам бог велел наслаждаться жизнью, веселиться – словом, делать то, чем занимаются девятнадцатилетние парни. – Я покачала головой, удивившись неожиданно возникшей мысли. – Твои синяки имеют отношение к загадочной работе в ночном клубе?

Брат отпрянул и высвободился из моих объятий.

– Можешь хоть раз мне поверить? Я неплохо зарабатываю. Дела идут прилично. Подумаешь, небольшая потасовка! Обычное недоразумение.

Я снова потянулась к Олли. Он сделал шаг назад.

Хм, а брат неплохо одет. Даже дорого – я и то не могу позволить себе наряды от таких известных брендов.

Он проследил за моим взглядом и покачал головой.

Мне хотелось на него накричать, и сдержалась я с трудом. Если начну – остановиться будет сложно.

– Ты связался с наркотиками?

Олли вскинул голову и округлил глаза.

– Чего-чего? – выдохнул он, словно я поинтересовалась, не обзавелся ли он золотым унитазом.

– Приторговываешь наркотой? Вот чем ты занимаешься?

– Господи Иисусе, Рози… – с отвращением скривился Олли. – Ничем я не приторговываю! Наркотики тут ни при чем, ясно? Ты просто не понимаешь. Я…

Брат помотал головой, и растрепавшиеся черные волосы упали ему на лоб.

– Что «я»?

– Танцую, – неохотно и не слишком уверенно обронил он.

– В ночном клубе? Значит, зарабатываешь там на одежду, которая стоит не меньше, чем я плачу за квартиру?

Олли пожал плечами.

Боже, мой братишка… танцует за деньги? Заделался стриптизером?

Я пыталась соблюдать спокойствие, хотя сердце в груди так и ухало. Не так давно подумала, что Лукас готовит как Волшебный Майк – стриптизер из известного фильма, а теперь выясняется, что мой братишка именно по этому пути и пошел.

На меня накатила грусть, голова закружилась. Помолчав, я открыла рот, собираясь то ли отчитать мальчишку, то ли задать новый вопрос, однако не успела: подкатившая к тротуару машина ослепила нас светом фар.

Олли прикрыл рукой глаза и тихо чертыхнулся. Окно машины опустилось.

– Ну, красавчик, прыгай сюда, – скомандовал водитель – парень ненамного старше моего брата.

– Олли, не ходи… – пробормотала я, однако тот уже сделал шаг вперед.

– Нам еще надо многое обсудить…

– Рози, все в порядке, – перебил меня он. – Я ждал, когда за мной подъедут. Все нормально, клянусь.

Человек на водительском сиденье ухмыльнулся, и у меня в голове прозвучал тревожный звонок.

– Поехали, – бросил он. – Смена через полчаса. Потребуется наложить тонну грима, чтобы замазать твои отметины, но Лекси справится. Будем надеяться, что ты не зря за нее вписался.

Я взглянула на Олли – тот стоял с каменным лицом. Значит, фингал он получил из-за девушки?

– Пока, Рози, – сказал брат, быстро чмокнул меня в щеку и открыл заднюю дверцу.

Секунды не прошло – и я осталась в одиночестве, ошеломленно наблюдая за удаляющейся машиной, пока красные огни не растворились в темноте.

Как по команде, на место отъехавшего автомобиля тут же припарковалось мое такси.

Через некоторое время я добралась до дома. Неожиданная встреча с Олли так меня потрясла, что даже вид уснувшего за просмотром сериала про вампиров Лукаса не вызвал улыбки. Прикрыв его одеялом, я на цыпочках прошла в кухонную зону – налить на ночь стакан воды, и на столе обнаружила записку.

Если голодна – ужин в микроволновке.

Даже такой несомненный знак заботы не заставил меня улыбнуться. На сообщение Лукаса я не ответила, и все же он решил приготовить еду на двоих – речь в записке об остатках ужина не шла, и лежала она на самом видном месте, где ее невозможно было не увидеть.

В другой день я точно просияла бы как последняя дурочка, но сейчас испытывала совершенно противоположные чувства.

На меня навалилось все сразу: творческий ступор, Лукас, Олли, отец… В какой бардак превратилась моя жизнь! Требую от брата правды, а сама лицемерю на каждом шагу, храню постыдные секреты… Куда ни кинь – везде клин.

Я тупо разглядывала записку, когда негромкий голос окликнул меня по имени.

Посреди комнаты, футах в десяти от меня, стоял Лукас – с руки свисает одеяло, волосы торчат в разные стороны…

Я изобразила почти естественную улыбку и ответила:

– Прости, что разбудила.

– Я не спал, просто дал глазам отдохнуть, – поморгал Лукас, словно пытаясь вынырнуть из сна. – Что случилось? Отец?.. – тут же спросил он, бросив взгляд на мое лицо.

– Нет-нет, с ним все хорошо, – дернула плечом я. Мы, Грэмы, прекрасно умеем держать себя в руках. Что бы ни случилось – никому не пожалуемся. – Ничего не случилось, Лукас.

Он помолчал, поглядывая в мою сторону. Беспокоится, думает, как утешить. Видать, решил, что я вот-вот разревусь.

Его волнение меня только разозлило. Лукас в лепешку расшибается, а я чем ему ответила? Хорошенькую он получил компанию – неудачливую хандрящую писательницу!

В ту самую секунду я поклялась, что обязательно что-нибудь для него сделаю. Доставлю ему хоть несколько минут радости.

– Эй, Рози…

– Что? – вздохнула я.

Он смотрел на меня почти так же напряженно, как на нашем экспериментальном свидании, и все же немного по-другому. Настойчивее и в то же время мягче.

– Хочешь, обниму?

Лукас – хороший человек. Не заслуживает, чтобы при нем вновь устроили истерику.

– Нет-нет, все хорошо, – прошептала я.

Он сделал короткую паузу, затем предложил:

– Тогда ты меня обними. Может, я сейчас в этом нуждаюсь?

Я тяжело сглотнула. Искушение броситься к нему было почти непреодолимым. И все же я сдержалась – понимала, чем он занимается. Ничего на самом деле ему не нужно – просто хочет меня успокоить.

Видимо, прочитав мои мысли, Лукас пробормотал:

– Так скучаю сегодня по Тако… Обними меня – вдруг хандра пройдет? – Говорил он тихо, нежно и мягко. – Ну давай, хоть разок…

Отдавая себе отчет, у кого тут хандра, сопротивляться все же я больше не могла. Догадывалась, что выгляжу так, словно вот-вот окончательно расклеюсь, а он делает вид, что будет безмерно благодарен, если соглашусь. Вроде как мой отказ разобьет ему сердце.

– Ладно, – промолвила я. – Если уж тебе без этого никак…

Он быстро подошел, словно только и ждал команды, и обвил меня руками.

Я очередной раз спрятала лицо у него на груди. Прильнула, сдалась. Вдохнула его запах, наслаждаясь горячим, большим, крепким телом. Взяла у него столько сил, сколько он готов был мне отдать. Все это время думала: вот оно, мое безопасное убежище – и в плохие, и в хорошие дни. В любые.

– Спасибо, Рози. Мне намного лучше. Намного.

Я услышала даже не голос Лукаса, а тихий мерный рокот в мужской груди, и еще крепче обняла своего соседа, ощущая каждый мускул, каждую косточку, каждый дюйм теплой кожи под тонкой рубашкой. Внимала биению его сердца.

Глава четырнадцатая. Рози

– Алессандро? – удивилась я, когда Лукас остановился у пиццерии за углом нашего дома.

Со вторым экспериментальным свиданием вышло примерно так же, как и с первым. Лукас написал мне в полдень, попросил быть наготове к девяти вечера. «В Испании это время ужина», – объяснил он. Я предположила, что мы пойдем в ресторан, и оделась соответственно – средней длины юбка-карандаш, легкий свитерок и черные кожаные ботинки.

А направлялись мы, оказывается, к Алессандро.

Лукас перевел меня через дорогу к единственному месту в Нью-Йорке, меню которого я могла пересказать с закрытыми глазами.

Однако пиццерия была закрыта, даже металлические жалюзи опущены.

– Нам точно сюда? – нахмурилась я.

– Ага, – оглянулся через плечо Лукас.

Хм. Допустим.

– Прежде чем зайти, – продолжил он, доставая ключ из кармана кожаной куртки, – хочу убедиться, что все понял правильно.

А вот это лишнее: Лукас всегда и все понимал правильно.

– Фаза вторая, – по памяти процитировал он мой план. – Второе свидание. Обычно его значимость недооценивают, однако именно на этой стадии любопытство перерастает в интерес. Ваше внимание все больше привлекает вспыхнувшая во время первой встречи искорка.

Искорка…

Я отвела взгляд, чувствуя, как загорелись уши. Рассуждать о любопытстве, интересе и искрах, когда фактически перешла уже на следующий этап? Если сравнить наш эксперимент с любовным романом, то я забежала уже на много страниц вперед. Кстати, способность писать потихоньку восстанавливалась. Голова была не так пуста, напряжение постепенно спадало, и, вместо того чтобы дергаться по поводу бесцельно уходящего времени и вероятной неудачи, я все больше мечтала о Лукасе. Мысли превращались в слова, слова – в страницы. И все же часы тикали: мой партнер по эксперименту уедет через три недели, а еще через две надо будет сдать рукопись. А пока похвастать было особо нечем.

Лукас приподнял пальцем мой подбородок и заглянул мне в глаза.

– Отступать запрещаю! Ты намерена следовать своему плану?

В его взгляде светилась предельная решимость. Когда на тебя так смотрят – посторонние мысли уходят прочь.

– Да…

На лице Лукаса медленно расцвела улыбка, и я, ощутив слабость в коленях, невольно улыбнулась в ответ.

– Вот и отлично, – сказал он, не убирая руку. Изучил мой нос, губы и пробормотал: – Deslumbrante. Como el mismo sol[24].

Мое сердце запрыгало, заколотилось, словно кто-то невидимый сыграл в груди на барабанах. Неважно, что я не поняла ни слова. Способностей к языкам у меня не было, и это тоже не имело никакого значения. Рядом Лукас – что еще нужно?

– Можешь перевести? – все же спросила я.

– Надеюсь, ты проголодалась.

Я нахмурилась, усомнившись в точности перевода, однако не успела произнести ни слова – Лукас шагнул вперед и нагнулся к замку на внешней решетке. Уставившись на его туго обтянутые штанами ягодицы, я мигом забыла, о чем хотела спросить.

Какие шутки играет со мной жизнь… У этого парня не только потрясающая улыбка, но и шикарная, упругая на вид задница.

– Рози!

Я подняла глаза. Лукас, ухмыляясь, внимательно смотрел на меня через плечо.

– Когда закончишь меня разглядывать…

– Что? – возмутилась я. Черт, пискляво вышло. Пришлось откашляться. – Ничего я не разглядываю!

Лукас засмеялся, встал и, открыв внутреннюю стеклянную дверь, жестом пригласил меня внутрь.

– Да я не возражаю. Люблю внимание. – Помолчав, добавил: – Нравятся мужские задницы?

Не в бровь, а в глаз. Его задница мне точно нравилась.

Вздохнув, я шагнула вперед и повернулась спиной к спутнику, пытаясь скрыть от него густо покрасневшие щеки.

– Никто на твою задницу не пялился, если ты об этом. Просто хотела убедиться, что…

Ступив через порог, я потеряла дар речи.

Десятки горящих чайных свечек протянулись через весь зал. Светящаяся дорожка уходила во внутреннее помещение – вероятно, в кухню.

– Ого… – Я вдруг задрожала всем телом, даже зубы застучали – сама не поняла с чего. – Лукас… Честное слово, я совершенно растеряна.

Он подошел ближе.

– Не знаю лучшего способа разжечь тлеющую искру и доказать девушке, что она достойна твоего внимания, раз в ее честь зажгли несколько дюжин свечей.

Кажется, он усмехнулся, хотя я могла и ошибаться. Меня самым натуральным образом засасывало в воронку, в центре которой находился Лукас.

– Но как?.. – едва слышно прошептала я.

– Сандро сегодня закрылся пораньше – у него какое-то семейное торжество. Вот я и подумал, что мы можем воспользоваться его заведением.

Спросить я хотела не о том, и все же заинтересовалась:

– Подумал, что мы можем?.. Черт, как тебе удалось убедить Сандро отдать ключи? Ведь пиццерия для него…

– Ага, все равно что третья дочь, – непринужденно хмыкнул Лукас. – Он рассказывал о своей семье. Объяснил, почему заведение ему настолько дорого: это его малая родина за пределами Италии, и досталась она ему по́том и…

– Потом и кровью, – кивнула я. – Мы с Линой не раз слушали его истории.

– Да. Наверное, я произвел на него приятное первое впечатление.

– То есть Сандро согласился без всяких?

Хозяин пиццерии был человеком достойным, однако расположить его к себе – задача не из простых.

– Ну, возможно, я дал несколько обещаний, которые вряд ли удастся сдержать, и тем не менее все под контролем. – Лукас подмигнул, словно не придавал своему успеху никакого значения. – Впрочем, о свечах Сандро говорить не нужно – пусть они останутся нашим маленьким секретом.

Задумка была чудесной, хотя малейшая неосторожность – и пиццерию охватит пламя. Маленький секрет, вроде моей тайной влюбленности.

Я сглотнула ком в горле и кивнула, наслаждаясь зрелищем, впитывая сладкое чувство: Лукас делал ради меня все возможное и невозможное.

Ради нашего эксперимента…

– Итак, вперед, по светящейся дорожке, – шепнул он мне в ухо, и по спине пробежала дрожь восторга. – Сейчас покажу, чем мы займемся.

– О, – пробормотала я, сделав шаг, – так это еще не все? То есть речь не об ужине при свечах?

– До ужина еще далеко. – Лукас пошел следом, держа руку у меня на спине. В кухне мы остановились. – Ужинать мы будем, однако сначала надо приготовить еду.

Эх, почему в юбках не делают карманов? Дрожащие руки девать было решительно некуда.

Я глянула на Лукаса – тот возился у большой плиты, разбираясь с регуляторами температуры.

– Ты любишь бывать у Алессандро, Рози?

– Я выросла в Нью-Йорке, и любовь к пицце заложена во мне генетически. Но ты прав: заведение Сандро – одно из любимых.

– Хорошо, – сказал Лукас, поставив на стол пластиковый контейнер. – Я, конечно, не Сандро, и даже не итальянец, и все же подозреваю, что тебе нравится смотреть, как я готовлю.

– Может, да, а может – и нет, – слегка поддела его я.

Наблюдая за Лукасом у плиты, я испытывала даже бо́льшее удовольствие, чем от первого глотка кофе по утрам или, к примеру, от шоколадного фондана. Были у меня и прочие маленькие радости: первая страница долгожданной книжки, пробуждение в рождественское утро… Однако зрелище колдующего на кухне Лукаса доставляло мне ни с чем не сравнимое наслаждение.

Он переместился к холодильнику и извлек с полки томатный соус, зелень и здоровый кусок сыра. Похоже, пармезан.

– Сандро меня сориентировал, рассказал, где что лежит, и просил оценить по достоинству его продукты.

М-да, судя по всему, Лукас и вправду покорил сердце хозяина пиццерии.

– Значит, будешь готовить? – спросила я, а он тем временем выложил на стол пакет с мукой. Мне тут же представился образ перепачканного мукой улыбающегося Лукаса, и я проговорила, с трудом подобрав слова: – Ты готовишь, я наблюдаю?

– Нет уж! – Он подошел ко мне и вытащил из-за спины кухонный фартук. – Стряпать будем вместе. Я ведь тоже заслуживаю немного побыть зрителем.

Я замерла от неожиданности, а Лукас тем временем зашел мне за спину и приобнял сзади.

– Искру можно возжечь разными способами, – заявил он, снова цитируя мои тезисы второй стадии. Я почувствовала исходящее от него тепло, и у меня который уже раз перехватило дыхание. – Для этого годятся не только свечи. Полезно вместе делать нечто важное.

Он придвинулся еще ближе, почти касаясь грудью моей спины, а подбородком – плеча. Словом, был ужасно близко; стоило мне чуть повернуть голову, и выдыхаемый нами воздух смешался бы в общую струю.

– Обязательно надо понимать, насколько привлекательное впечатление о себе ты создал для партнера. Ответит ли он взаимностью? Раскроется ли перед тобой? – тихо говорил Лукас, и его губы шевелились прямо у моего уха. – Давай-ка тебя оденем.

Я кивнула; сердце забилось вдвое быстрее.

Он накинул фартук мне через голову и завязал его на спине. Концы были слишком длинными, так что пришлось обмотать их вокруг талии два раза, поэтому Лукас возился довольно долго.

Перегнувшись через мое плечо, он оценил результаты своих усилий, слегка царапнув мне щеку отросшей за день щетиной – такое вроде бы легкое касание, а сердце уж совсем припустило вскачь.

Я неосознанно отклонилась чуть назад, упершись лопатками Лукасу в грудь, а затылком – в горло. Меня обволокло тепло; я чувствовала себя в его руках податливой и в то же время полной жизни.

Он не шевелился, спокойно приняв на себя мой вес, и я вспомнила вчерашний день и наши вечерние объятия. На этот раз было по-другому: я не ощутила ни утешения, ни поддержки, зато каждый нерв в моем теле словно оголился.

– Подожди, сейчас затяну потуже, – пробормотал Лукас.

Я кивнула, наблюдая за его пальцами. Завязав узел, он положил ладони мне на живот – будто не находил сил их убрать.

Мои глаза невольно закрылись, а руки Лукаса мягко притянули меня к себе.

– Теперь ты готова, – хрипло прошептал он.

Я подняла веки, подавив желание сплести наши пальцы, прижаться плотнее.

– Спасибо. Ты меня тщательно подготовил.

Его щетина вновь кольнула мне щеку, и я, вдохнув, не смогла выдохнуть.

– Я вообще человек скрупулезный, – отозвался Лукас. – Ничего не делаю наполовину.

Он отступил назад – и без него мне сразу стало холодно, – и вновь направился к кухонному столу.

– Ты ведь тоже наденешь фартук?

– Вряд ли он мне понадобится.

Лукас взглянул на меня, и уголки его рта поползли вверх, словно между нами сейчас ничего не случилось. С другой стороны – а что было?

– Иди сюда, Рози. Пока не подойдешь к столу, ничего не приготовишь.

Я подчинилась и сделала шаг вперед.

– Ладно. Только не думай, что я не поняла твоих намеков – мол, ты скрупулезный, а я, значит, легкомысленная.

Лукас хохотнул и пробормотал что-то по-испански. Я сдвинула брови, облокотившись на столешницу.

– Что ты сказал? Шепчешь себе под нос, и я не всегда слышу и понимаю – это неправильно.

– Dios, dame paciencia, – громче повторил Лукас. – Значит: Господи, дай мне терпения.

– И для чего тебе терпение? Я не такая уж плохая кухарка.

Он не обратил ни малейшего внимания на мою ложь, лишь придвинул ко мне контейнер.

– Действие первое: проверяем тесто.

Сняв крышку, Лукас предъявил мне два аккуратных комка и нажал на один из них указательным пальцем.

– Видишь, пружинит. Значит, уже поднялось.

Подражая его движению, я ткнула в другой комок.

– Ага, вижу. Кстати, у меня дома так хорошо никогда не получается.

– Ладно, покажу, что нужно делать, только не сегодня, – хмыкнул он и придвинул ко мне бумажный пакет. – Теперь добавим на стол немного муки, чтобы тесто не липло.

– Значит, у нас не просто экспериментальное свидание, но еще и мастер-класс. Повезло мне! – Набрав в ладошку муки, я начала посыпать стол. – Это Сандро для нас все подготовил? Похоже, ты ему и вправду очень понравился.

– Я не шутил, когда сказал, что произвел на него прекрасное впечатление. Он даже хотел познакомить меня с одной из дочек.

Я невольно напряглась, а Лукас продолжил:

– Нет, тесто я замесил сам – заскочил сюда пораньше и все сделал. Ну, кроме свечек. Их принес уже потом, когда Сандро ушел.

Моя едва зародившаяся ревность пропала. Стало быть, Лукас провел день в пиццерии, пока я работала дома. Хм, а я думала, он смотрит достопримечательности.

– Кстати, пока не начала… – Он вынул из контейнера один из комков и положил его на столешницу. – Меня интересовало, какую долю жидкости использует Сандро при замешивании теста, а подобной информацией можно было разжиться, лишь проникнув на его кухню. Сперва наш хозяин сопротивлялся, но, когда я сказал…

Лукас вдруг примолк и покачал головой.

– Словом, он поделился со мной секретом.

– Так что ты ему сказал? – нетерпеливо осведомилась я. – Что женишься на его дочке? Или?..

Он бросил на меня быстрый лукавый взгляд.

– Между прочим, Сандро меня благословил.

– Потрясающе, – буркнула я, переключившись на тесто.

– Ладно, я сказал ему, что ушел с рынка невест, – шутливо подтолкнул меня бедром мой партнер по эксперименту.

Отчего-то его ремарка не улучшила мне настроение.

– Ты становишься такая милая, когда ревнуешь, Рози. И все же не хочу видеть, как ты дуешься.

– Ничего я не дуюсь. И вовсе не ревную.

Лукас засмеялся.

– Ладно, теперь указательным и средним пальцем мягко нажимаем на центр комка.

Я повторила его прием, затем размяла тесто костяшками пальцев, стараясь не впасть в гипнотический транс от аккуратных и уверенных движений Лукаса. Это было непросто – я довольно быстро поняла, что заглядываюсь на его руки.

– Итак, Рози, – сказал он, медленно раскатывая тесто, – сколько слов удалось тебе написать после нашего первого свидания? Появилось вдохновение?

Подражая ему, я приподняла длинный лоскут теста в воздух, и оно, вытянувшись, вяло сползло к столешнице.

– Наверное, я что-то не так делаю.

Он накрыл мою кисть ладонью, и меня словно пробило разрядом тока.

– Спасибо, – пробормотала я, позволив ему управлять моими движениями, и ответила, стараясь не думать о его теплых руках: – Кое-что написала. Не так много – из-за Олли и всего прочего. И все же определенно подвижки есть. Я…

Сильные пальцы Лукаса на миг сплелись с моими, и я потеряла мысль.

– Что ты хотела сказать?

Мы продолжали раскатывать тесто, и я, поглядывая на наши пальцы, закончила:

– Похоже, начинаю ощущать вдохновение.

Лукас отнял мои руки от скалки.

– Знаешь, ужасно хочу узнать, как развиваются отношения между офицером Бернсом и его подругой.

Э-э-э… Стоп. Получается, что Лукас…

– Так ты читал первую книгу? – выпалила я.

– Говорю же – я человек скрупулезный, – уклончиво ответил он. – Ладно, насчет второй книги спрашивать не буду – боюсь сглазить.

Я сморщила нос. Не стала задумываться, читал ли Лукас самые горячие сцены, зато обрадовалась, поняв, что он вникает в то, чем я занимаюсь – в мои книги, в мой труд, да, в конце концов, в саму меня. Так старалась себя оградить от чужих мнений – писала тайно, выдумала псевдоним, не делилась ни с кем, кроме Лины. А теперь… Ужасно приятно слышать, что едва знакомого мужчину настолько волнует мое творчество!

– Выходит, ты суеверен?

Я захихикала, а Лукас отчего-то застыл, словно звук моего смеха застал его врасплох. Затем тихо выдохнул носом, отступил от стола, выпустив мои руки, и я будто лишилась чего-то важного.

– Так… – Я постаралась восстановить самообладание. – Что насчет начинки?

– Будет всего понемножку. Хочу, чтобы ты проявила творческий подход.

– С этим последнее время не очень.

– Рози, – твердо сказал он, заставив меня посмотреть ему в глаза, – я в тебя верю, потому что стал членом твоей команды.

Я мысленно улыбнулась: его слова заставили и меня ощутить уверенность. Взяла несколько ломтиков вяленой колбасы и, углубившись в работу, пару минут помалкивала, а потом все же нарушила тишину:

– Знаю, что тема не для экспериментального свидания, но сегодня утром звонил мистер Аллен.

– Психованный Домовладелец? – проворчал Лукас, и его непосредственная реакция согрела мне душу.

– Говорит, ремонтникам потребуется дополнительное время.

Лукас вздохнул, однако ответил не сразу.

– Ты права, разговор не очень подходящий для такого вечера.

Я кивнула и вытащила из контейнера еще несколько ломтиков колбасы.

– Просто хотелось еще раз тебя поблагодарить. Спасибо, что разрешил мне пожить в студии Лины. В любом случае, если тебе надоест, я подыщу другое место. Только скажи.

Он взял паузу, обдумывая мои слова.

– Тебе комфортно находиться со мной в одной квартире?

– Спрашиваешь… – ответила я, забыв о зажатой в руке начинке.

– Если что-то беспокоит – не стесняйся. – Лукас взял кусочек сочной моцареллы. – Сыр отлично дополнит вкус тосканской колбасы. Рози, может, тебе мешает мой храп?

– Ты вовсе не храпишь.

– Может, кавардак на кухне или музыка, под которую я готовлю? Прошу тебя, не молчи!

Какой он забавный…

– Лукас, сколько можно! Это ведь ты спишь на диване, хотя тебе обещали всю квартиру, и кровать в том числе. – Я покачала головой, оценивая результат своей работы. – У меня под боком красивый мужчина, готовит, как в пятизвездочном ресторане, каждый вечер – новое блюдо. О каких неудобствах ты говоришь?

– Хм, ну ладно, – вроде бы успокоился он. – Кстати, мне приятно слышать, что ты считаешь меня красивым и неотразимым.

Черт, черт! Оговорочка по Фрейду…

– Не помню, чтобы говорила насчет неотразимости, – закатила глаза я.

– Кхе-кхе…

– А о своей красоте ты и без меня знаешь.

Я покосилась в сторону Лукаса: тот вальяжно откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и неотрывно глазел на меня. Похоже, свою пиццу закончил давным-давно. Ну и пусть.

– Ты много раз встречался с девушками, – заметила я. – Наверняка каждая говорила, что ты симпатичный.

Он пожал плечами.

– Сто лет не ходил на свидания, пока не познакомился с тобой. Может, я нуждаюсь в напоминаниях.

Свидания-то экспериментальные… Впрочем, поправлять я Лукаса не стала.

– Кстати, ты так ни словом не обмолвился – почему вычеркнул женщин из своей жизни, – пристально глянула на него я.

– Долгая история, сейчас мне точно не до нее.

– Наверное, мешает карьера профессионального спортсмена?

Он заколебался, и по его лицу пробежала тень.

– Что-то в этом роде.

Я не желала себя выдавать, выставлять напоказ свои чувства и все же удержаться от расспросов не могла.

– Предвкушаешь возвращение в спорт? Ну, когда оправишься от того, что с тобой произошло… – Лукас прищурился, и я поспешила продолжить: – Лина рассказывала, как ты выигрываешь кубок за кубком. Спонсоры, мероприятия… А потом ты взял и все оборвал.

Ничего мне на самом деле Лина не рассказывала – я многое почерпнула из социальных сетей. Лукас ежедневно выкладывал что-нибудь интересное, а за несколько недель до свадьбы сестры – как отрезало.

– Просто интересно почему.

Он тяжело сглотнул и молчал так долго, что я уж решила – ничего не добьюсь. Отвернулась, скрывая разочарование. Не доверяет…

И вдруг ощутила его руку у себя на локте.

– Я больше не в состоянии вести прежнюю жизнь, Рози, – вздохнул он, и я почувствовала, как тяжело ему даются слова. – Серфингом заниматься уже не смогу – во всяком случае, на том уровне, которого достиг. Даже не приближусь к нему. – Лукас опустил глаза на ногу, которая явно беспокоила его куда больше, чем казалось окружающим. – Карьера профессионала? Да нет, ничему она не мешала. Уж встречаться с девушками – точно. А сейчас… Что и кому я могу предложить?

Господи! Так у него вовсе не отпуск, не реабилитация…

Мне страшно захотелось его обнять, а заодно шлепнуть себя по губам. Черт меня дернул приставать с вопросами – видно ведь, что отвечать на них Лукасу невероятно тяжело.

И все же я желала, чтобы он рассказал мне свою историю. Как это вышло, какие чувства его обуревают. Страстно мечтала знать все о Лукасе Мартине. Не из любопытства. Просто мне было небезразлично.

Он смотрел на меня так, словно его только что выпотрошили и выставили напоказ, а у него внутри – пустота. Не до задушевных разговоров. И я ничего больше не спросила. Достаточно. Лукас и так вполне дал понять, что с ним сейчас происходит. Прямо сказал, что прежнего блестящего парня из социальных сетей, за которым я шпионила, больше нет.

– Карьера – это еще не вся жизнь, Лукас. – Я положила ладонь на его кисть и тут же ее убрала, а так хотелось сплести пальцы… – Ты – не только спортсмен, и предложить как человек можешь многое.

Он моргнул, пожевал губами, и его взгляд затуманился. Интерес, страх, удивление? Впрочем, он тут же прервал зрительный контакт, отошел за большой деревянной лопаткой и наклонился над столешницей, оценивая мое творчество – словно и не было откровенного разговора.

– Хорошая работа, Рози. Похоже, у тебя талант.

Подцепив мою пиццу на лопатку, он сунул ее в духовку, а я тем временем глянула, какая начинка у него.

– Ого! Ты добавил меда?

– Да, – сказал он и повторил процедуру со своей пиццей. – Горох, орехи, сыр с плесенью и немного прошутто. Нормального хамона найти не удалось.

Лукас подошел к духовке, пригнулся, орудуя лопаткой, и я засмотрелась на перекатывающиеся по спине мышцы. Представила его в воде – на доске для серфинга. Неужели для него со спортом покончено?

– Короче говоря, – донеслось до меня, – не пицца, а настоящий кошмар с точки зрения любого итальянца.

Он вернулся к столу, и я быстро кивнула, сознавая, что, задумавшись, пропустила часть фразы.

– Да-да, полный кошмар.

– Ты ведь ни слова не слышала из того, что я говорил?

– Как это? Конечно, слышала.

Лукас многозначительно усмехнулся:

– Розалин Грэм, все-таки я неотразим – не смей отрицать.

Я готова была вновь опустить его с небес на землю, однако он стоял совсем рядом, с запачканным мукой носом.

– Самооценка у тебя выше некуда. Наверное, ей не повредит, если ты весь вечер будешь разгуливать в таком виде, и все же… Лукас, ты перемазался. Вот здесь, – добавила я, поднеся палец к кончику собственного носа.

Он провел тыльной стороной руки по лицу, но сделал только хуже.

– Все?

– Ага, – солгала я, сдерживая улыбку. – Так гораздо лучше.

Лукас прищурился, поглядывая на меня.

– Похоже, ничего не вышло, да?

Я покачала головой и наконец расхохоталась.

Он снова потер нос ладонью, однако руки тоже были не слишком чистые, так что теперь и подбородок стал белым.

– А сейчас?

Я вновь захихикала.

– Подойди и займись мной, женщина, – пробурчал Лукас, разглядывая свои руки. – Если не поможешь, я превращусь в Санта-Клауса.

– Знаешь, как мило ты выглядишь?

Он бросил на меня мрачный взгляд, и я тут же сорвалась с места. Встала перед ним, подняла руки, однако касаться его лица не спешила. Сама не понимаю, что заставило меня ляпнуть:

– Может, ты мне нравишься именно в таком виде – перепачканным в муке?

Лукас удивленно моргнул, и в его глазах промелькнул теплый огонек. Нет, не огонек – огонь…

Улыбка медленно сползла с моего лица, и я провела ладонью по покрытой мукой столешнице.

– Рози, не надо, – хрипло пробормотал мой экспериментальный партнер, тем самым меня лишь раззадорив.

Глядя ему в глаза, я медленно провела измазанной ладошкой по его левой щеке.

Лукас вдруг переменился; в нем появилось напряжение, которое я заметила еще на первом свидании. Его пальцы сомкнулись на моем запястье.

– Каким я тебе больше нравлюсь, Рози: милым или грязным?

В голосе Лукаса словно перекатывались ледышки, и у меня внутри все перевернулось от его тона, его взгляда, от его слов.

– И милым, и грязным, – с трудом выдавила я.

Не отводя от меня глаз, он наклонился вперед и навис сверху с покрытым мукой лицом – пришлось даже слегка откинуть голову.

– Так не бывает. Выбирай что-нибудь одно. Чем ты вдохновишься сегодня, Рози?

– Тогда – грязным, – выдохнула я.

Прикрыв глаза, наблюдала, как он окунает палец в томатный соус. Продолжая держать меня за руку, притиснул спиной к столу.

Я не успела сообразить, что мне грозит, а он уже провел пальцем по моему носу, оставив длинный липкий след.

– Раз так – ты тоже чистой не останешься. – Лукас встал почти вплотную, и я чувствовала на лице его горячее дыхание. – Давно хотел тебя раскрасить – еще когда помогал завязать фартук, только тогда сдержался.

У меня внутри все сжалось, и я уже готова была признаться: делай, что хочешь, сорви с меня фартук, если так надо…

Не успела. Палец Лукаса коснулся уголка моего рта, прошелся вправо, затем влево.

– Когда-нибудь приходилось на свидании заниматься такими вещами, Рози?

Он говорил тихо и низко, и каждое слово проникало мне прямо в душу. Я помотала головой. В висках застучала кровь, и легкий трепет охватил даже те участки тела, о которых я и думать забыла.

– Разгорается твоя искра? – шептал Лукас, разглядывая мои покрытые томатным соусом губы. Его горло конвульсивно дернулось. – Я могу быть еще усерднее. Для тебя – точно могу.

Его рука переместилась, легла мне на затылок, и вдоль позвоночника побежали мурашки. Лукас склонился надо мной еще ниже, и я легла спиной на стол, ощущая тепло мужского тела. Раскрыла губы, от которых он не отводил взгляда.

Его шоколадные глаза вспыхнули огнем. Брови сдвинулись.

Он… хмурится? Почему?

Я вдруг почуяла странный запах.

Лукас отпустил меня и резко повернулся. Пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

Что за чертовщина тут творится?

Я прислушалась к ощущениям: сердце колотится, томатный соус стекает по лицу, запах дыма заполняет пиццерию Алессандро.

Дым?

– Вот дьявол!

Я мигом вскочила на ноги и побежала к стоящему у плиты Лукасу. Мы вместе уставились на угольки в духовке, которые еще несколько минут назад были аппетитными пиццами.

Глава пятнадцатая. Лукас

Наверное, Сандро будет жаждать моей крови. Вырубит меня одной из своих деревянных лопаток и бросит бездыханное тело в Ист-ривер. Собственно, на это он и намекал.

Вероятно, Рози ему поможет – я ведь напрочь испортил свидание. Похоже, у меня настоящий талант.

К чему еще я проявляю способности? Например, умею терять связь с реальностью. Отбрасывая в сторону здравый смысл, не вижу ограничительных линий. Например, сегодня я их точно перешел. Хотя не факт – все же у нас эксперимент. Надо помочь Рози обрести вдохновение, пробудить в ней новые чувства – пусть забудет о постоянном давлении. Больше-то я ничего и не хотел.

Нет, неправда. Перед глазами замелькало податливое тело девушки, готовой позволить мне слизать чертов томатный соус с ее губ.

До сегодняшнего дня мне удавалось успешно игнорировать тягу к ней. Убеждал себя, что искренне ценю Рози как приятеля, хочу стать ее лучшим другом. И к чему я пришел сегодня? Границы размылись, и та самая искра угрожала сжечь меня дотла.

Так и вышло – только искра сожгла не меня. Сгорела пицца.

Por Dios… Судя по всему, дальше я перед Рози притворяться не смогу.

– По-моему, прибрались мы неплохо, – заметила она по дороге к дому. – Возможно, Сандро ничего и не заподозрит.

Остановившись у края проезжей части, я посмотрел в обе стороны и, положив руку девушке на талию, перевел ее на другую сторону.

– Будем надеяться.

Вынырнуть из одолевающих меня мыслей пока не удавалось. Мы провели битый час, отскребая плиту, а сначала ждали, пока та остынет. Я и в самом деле надеялся, что мы оттерли все до последнего пятнышка.

– Дело не в том, насколько качественно мы навели порядок. Из нас получилась хорошая команда, Ро.

Ее губы изогнулись в улыбке.

– Пожалуй, ты прав.

– Ну и прекрасно. – Я глянул на часы и, открыв дверь, пропустил девушку вперед. – Первый час ночи, а ты до сих пор голодная… Ведь правда голодная?

– Все нормально, – откликнулась она, поднимаясь по ступенькам. – В принципе, я не буду возражать, если мы что-нибудь закажем. Хотя доставки придется ждать, а ты, наверное, устал.

Я перевел взгляд с ее затылка на спину, затем на ягодицы, на мерно покачивающиеся бедра. Промолчал, завороженный зрелищем. Затем ускорил шаг, словно пытаясь как можно быстрее нагнать Рози. Покачав головой, заставил себя остыть. Я не должен бегать за ней, словно возбужденный сверх меры юнец. Мы друзья, соседи по квартире.

Будь добр, посмотри куда-нибудь в другую сторону, Лукас.

Рози остановилась у нашей двери и бросила на меня странный взгляд.

– Так что скажешь?

– Э-э-э… О чем ты?

Девушка нахмурилась.

– Закажем что-нибудь на дом? Не уверена, что хочу пиццу после того, как пришлось отскребать сгоревшее тесто. Может, подумаем о японской кухне?

– Ммм… Даже не знаю.

Я достал ключи и отворил замок.

– Тогда я сделаю тебе сюрприз, – настаивала Рози. – Ты все время для меня готовишь, а я никак не могу с тобой расплатиться, позволь мне пофантазировать. Мой черед тебя кормить.

Мне предложение Рози понравилось, да и слушать ее доводы было приятно.

Подойдя к кофейному столику, она скинула ботинки, подхватила ноутбук и плюхнулась на диван.

– Тебе придется по душе, обещаю.

Я сел рядом и позволил себе вздохнуть:

– Не знаю…

– Не доверяешь? – бросила Рози на меня быстрый взгляд поверх экрана.

– Что? – проворчал я, скрестив руки на груди. – Не в этом дело.

– А в чем?

Я шумно выпустил воздух через нос. Пусть думает, что я дуюсь.

– Ну, что такое? Расскажи! – Рози шутливо пихнула меня ножкой.

– Я голоден, понятно? Есть хочу – просто умираю. Предвкушал пиццу, а теперь уже не до нее – запах гари так и стоит в носу.

– И что?

Она снова толкнула меня ступней в бедро, и я, не в силах совладать с собой, поймал ее за лодыжку и провел пальцем по нежной коже.

– Понимаю, что ты любишь японскую кухню, но суши оставляет у меня чувство неудовлетворенности.

Пожалуй, надо самому разобраться – голоден я или зол.

Рози помедлила с ответом, и я глянул ей в глаза. Она смотрела на мою руку, массирующую ее ступню.

Лукас, Лукас… Не переходи границу.

Я прекратил ее поглаживать, однако ногу не выпустил.

– Я и не буду заказывать суши. Тебе точно понравится, вот увидишь. – Рози вновь уткнулась в компьютер. – Обидно, что ты не доверяешь моему вкусу. Кстати, если желаешь загладить вину, то можешь продолжить массаж стоп.

Замерев от сладкого удивления, я повиновался. Обрадовался, что мне вдруг дали зеленый свет.

Через некоторое время Рози пробормотала:

– Вот ведь ты какой… Старомодный, властный, сварливый… Кто бы мог подумать?

Я разжал пальцы и пощекотал ей бок.

В тот вечер мы выдержали лишь две серии любимого фильма и завалились спать.

– Лукас? – громко прошептала с кровати Рози.

– Да, Рози? – улыбнулся я в темноту.

– Как тебе жареная курочка по-японски?

– Неплохо.

Да что там «неплохо» – не то слово. Я еще во время еды размышлял, что недурно бы освоить новый рецепт, да еще и придать ему изюминку. Можно, к примеру, добавить накрошенный крекер или измельченные орехи, выдержанные в соевом соусе. Или…

– Лжец! – возмутилась девушка. – Я видела, как ты облизывал крышку от контейнера, когда пошел мыть посуду.

– Ладно. Признаю: блюдо оказалось фантастическим. Ты была права, и я еще раз вылизал бы контейнеры, только в них уже ничего не осталось.

Рози рассмеялась, и я снова улыбнулся. Мне нравился ее смех; жаль, что звучал он нечасто.

– Чего же притворяешься? «Неплохо», – передразнила она.

– У меня был план – накормить тебя пиццей. Пицца сгорела, вот моя самооценка и пострадала, – честно ответил я.

Мы помолчали; я вновь погрузился в свои мысли. Думал о Рози, о сегодняшнем вечере. О ее приоткрытом ротике, о том, как хотел наклониться и прикусить нижнюю пухлую губку…

– Лукас?

– А? – хрипло отозвался я.

– Вечер был изумительный, даже несмотря на сгоревшую пиццу.

– Буду рад, если свидание тебе поможет.

– Дело не только в этом. Да, оно помогло – куда лучше, чем ты думаешь, но мне… просто понравилось. Вторых свиданий, подобных сегодняшнему, у меня еще не было. Ты столько для меня делаешь… то есть для организации эксперимента, – быстро поправилась она. – Я такого ничем не заслужила.

У меня екнуло сердце.

– Ужасно злюсь, когда слышу, как ты занижаешь свою планку, Рози.

Мы помолчали.

– С чего ты взял? – наконец подала голос она. – По-моему, у меня нормальная самооценка.

Она вполне искренне так считала – вот что хуже всего.

– Как может устраивать свидание, завершившееся оттиранием кухонной плиты? – с легким раздражением объяснил я. – Или, допустим, когда приходится сидеть на столе, спасаясь от крысы?

Я прикрыл глаза, стараясь не сказать больше того, что хотел.

– Ты заслуживаешь гораздо лучшего, и неважно – эксперимент у нас или реальная жизнь.

Рози молчала, и я обругал себя: наехал на девушку, да еще и реакции ее в темноте не вижу. Минуты утекали одна за другой. Похоже, заснула?

Нет, с кровати послышался голос:

– Жаль, что ты не смог попасть на свадьбу Лины и Аарона. Я…

Она вновь затихла, прерывисто дыша, и все же договорила:

– Так хотела встретиться с тобой в тот день…

У меня сжалось сердце.

Я в первый раз задумался, что было бы: Рози – свидетельница, я – старший брат невесты. Мы знакомимся, возможно, выпиваем по фужеру-другому вина. Танцуем. Все могло зайти и дальше. Наверняка я предпринял бы попытку…

Увы, от того человека во мне ничего не осталось. Невозможно надеяться на отношения, если не можешь совладать сам с собой. Мы – друзья, соседи. А что, совсем неплохо. Искра или не искра – хорошо, что Рози есть в моей жизни.

Впрочем, лишь до определенного момента в будущем. Через три недели мне улетать.

Забывать об этом никак нельзя.

Связь между нами могла быть какой угодно, но факт остается фактом.

И, кстати, я не шутил, когда сказал Рози, что она заслуживает большего.

Нога ночью не давала покоя. Все же я путешествовал уже несколько недель, много передвигаясь пешком, а вчерашний день выдался долгим – отсюда и боли. А физиотерапией я пренебрегал, пропустил более трети назначенных процедур. Впрочем, какая разница? Когда я очнулся во французской больнице, мне заявили, что на сто процентов восстановиться не удастся. Ну, я и не пытался. Позволил врачам делать то, что следует; потом хромота перестала явно бросаться в глаза, и я вернулся домой. Домой…

Перед глазами встал образ Тако.

Что заставляет меня называть Испанию домом? Там мой пес – лучший друг, там родня. Что еще? После травмы чувство причастности к местам, где я родился, притупилось. Словно что-то ушло из души. Обратно меня больше не тянуло. Семьей не обзавелся: не было человека, которого я мог бы назвать своей половинкой. Раньше много путешествовал, строил спортивную карьеру, однако дом всегда оставался домом.

Я покачал головой, выключил воду и обернулся в полотенце. Меня вдруг одолела странная усталость. Спрошу Рози: не будет ли она возражать, если я сегодня никуда не пойду? Пусть пишет – мешать ей не буду.

Открыв дверь ванной, я сразу наткнулся взглядом на соседку: та стояла посреди студии в пижамных шортиках и футболке. Dios, когда-нибудь эти шортики меня сведут с ума.

– Доброе утро, Ро…

– Te voy a matar…[25]

Неожиданная угроза лишила меня дара речи. Знакомый голос… Но откуда? Разве что…

– Lucas, ¿qué está pasando aquí?[26]

Вопрос прозвучал как автоматная очередь, и только тогда я обратил внимание на выражение лица Рози. Предупреждение и душевная мука…

Медленно обернувшись, я пробормотал:

– Hola, prima…[27]

Лина, с искаженным от гнева лицом, рядом с ней – уставившийся на меня мужчина. Взгляд вроде бы не такой кровожадный, и все же жесткий.

– Приятно познакомиться, Аарон, – вздохнул я. – Мои поздравления. Рад, что тебе досталось это маленькое сокровище.

Аарон даже не кивнул – просто приподнял бровь и коротко ответил:

– Да.

Что значило его «да», я не имел ни малейшего понятия. Складывалось впечатление, что меня ждет нешуточная взбучка.

Сестра издала невнятный звук, и я перевел взгляд на нее.

– Какого черта ты ходишь здесь полуголый?

Последнее слово вырвалось из нее едва ли не с визгом. Я осмотрел себя: обнаженная грудь, обернутое вокруг бедер полотенце… Открыл рот, однако Лина вновь то ли вздохнула, то ли задохнулась от ярости.

– Почему моя лучшая подруга стоит тут ранним утром в пижаме, а ты шляешься по дому голяком?

– Лина… – робко вставила Рози, пытаясь меня защитить. – Это не то, о чем ты думаешь.

У сестры на лбу вздулась вена – так бывало и в детстве, когда она выходила из себя.

– Не то, о чем я думаю?.. – Лина ткнула пальцем в мою сторону. – Хочешь сказать, что он в невидимом свитере?

Я фыркнул, и локоток Рози пихнул меня в бок. Соображал я последнее время плохо, да еще и не позавтракал. Видимо, поэтому рефлекторно взял соседку за руку и произнес:

– Ай, как нехорошо, Рози…

Похоже, реплика вышла явно неуместной – сестра словно окаменела. Ее щеки запылали.

– Слушай, прежде чем ты сделаешь неверные выводы…

Лина бросилась вперед. Судя по всему, выводы уже сделаны, и явно не в нашу пользу. К счастью, ее остановил муж, обхватив сильной рукой за талию.

– Детка, – забормотал он, прижав ее к себе, – не надо…

– Какого дьявола, Лина?! – в один голос с ним закричала Рози.

Сестра ее даже не слышала, продолжая рычать и тыкать в мою сторону маленьким кулачком.

– Это моя подруга, слышишь, олигофрен! Лучшая подруга в мире! Неужели ты не в состоянии удержать свой чертов член в своих чертовых штанах?

Я продолжал держать себя в руках, только взглянул на вконец расстроенную Рози, отметив ее дрожащую нижнюю губу. Причина ясна. Моя соседка считала себя ответственной за происходящее. Не сообщила Лине, что мы живем в ее квартире, и теперь винила себя за обман.

– Что такое «олигофрен»? – шепнул я на ухо Рози.

Она медленно повернулась, и в ее глазах мелькнуло недоумение и робкая смешинка – уже неплохо. И губа перестала трястись.

– Лукас, не дурачься.

– Аарон, amor mio, – вновь подала голос Лина, и я сосредоточился. – Можешь отпустить меня на секунду, чтобы я пнула дурака брата по яйцам? Похоже, он полагает, что мы здесь шутки шутим.

Аарон закатил глаза, а затем бросил на меня серьезный взгляд. Нет, все-таки этот высокий хмурый парень выглядит устрашающе. Впрочем, меня он не сильно напугал; единственный человек в студии, которого я боялся, едва достигал пяти футов четырех дюймов.

– Ладно, – вздохнул я. – Тебе надо успокоиться, Лина. Да, мы провели ночь в твоей квартире. И все равно это не то, что ты подозреваешь, поняла?

Аарон покачал головой, а моя сестра скептически прищурилась.

– Здесь только одна кровать, Лукас, и – не хочу повторяться – ты практически голый.

Я прекрасно знал Лину и понимал: успокаиваться она не намерена. Упряма, как мул. Поэтому пришлось сказать по слогам:

– Мы с Рози не трахались.

Моя соседка судорожно втянула воздух, однако я не обратил внимания на ее вздохи. Пока не до Рози. Я, в конце концов, стоял в одном полотенце, пытаясь вразумить сходящую с ума сестру.

Лина вновь издала неопределенный звук.

Прошло несколько секунд, и Рози сделала маленький шажок вперед.

– Помнишь, у тебя были пропущенные вызовы? Ну, вскоре после того, как ты уехала?

Лина кивнула, и ее свирепый взгляд, упав на подружку, несколько смягчился.

– Ну вот, в тот вечер в моей квартире произошла… хм… небольшая авария.

– У нее обвалился потолок в гостиной, – фыркнул я. – Небольшая, называется!

– Ладно, – пожала плечами Рози. – Большая или маленькая – все равно я там оставаться не могла. По сути, в квартире жить нельзя, пока не завершат ремонт. Поэтому я переехала. Потому и звонила – хотела спросить, не против ли ты, если я поживу у тебя несколько дней. Но вы, друзья, были вне зоны доступа, так что я быстро собрала вещички и нашла запасной ключ. Как раз в тот день Лукас прилетел в Нью-Йорк.

В комнате повисло долгое молчание. Аарон продолжал хмуриться, а вена на лбу Лины сдулась и стала едва заметной. Gracias a Dios…[28]

Наконец сестра нарушила тишину:

– Так вы двое здесь с тех пор и живете?

Мы с Рози в унисон кивнули.

– Значит, – продолжила Лина, – вы не занимались любовью, и мы с Аароном не застали вас за шалостями после секса?

– Шалостями после секса? – покраснев, хрипло спросила Рози.

– Нет, – спокойно ответил я, скрестив руки на обнаженной груди.

Лина задумалась, затем с недоумением спросила:

– Почему же вы мне ничего не сказали?

– Мне так стыдно… – опередила меня соседка.

– Моя вина, – подхватил я. – Убедил Рози, что не следует тебя беспокоить.

Рози покосилась на меня и вновь перевела взгляд на подругу.

– Лина, мне правда не по себе. Конечно, надо было тебе сообщить, но мы и в самом деле решили не дергать тебя по пустякам. Я еще и умудрилась за всеми этими событиями запамятовать, что вы возвращаетесь сегодня, вот и не предупредила вовремя.

Лина кивнула, размышляя над услышанным. Выглядела она теперь скорее печальной, чем злой.

Я обернулся, ощутив на себе взгляд Аарона. Тот сузил глаза, однако неодобрения я в них не заметил.

– Лукас так великодушно ко мне отнесся… – пробормотала Рози, сделав еще пару шагов к подруге. Ее голос слегка окреп. – Он просто лучший. Не понимаю, почему ты с ним настолько сурова. Твой брат очень добрый человек. Добрый и внимательный. С ним я постоянно чувствовала себя в безопасности, так что не надо никого пинать по яйцам. Его – особенно.

Выслушав речь Рози, я сильно пожалел, что стою посреди комнаты в полотенце под пытливыми взглядами двоюродной сестры и ее мужа. Обнять соседку и прижать ее к груди – вот чего мне хотелось сейчас больше всего. Прижать – и долго-долго не отпускать.

Она за меня заступилась!

Даже не надеялся на ее поддержку, готов был подвергнуться настоящей порке.

Я тяжело сглотнул, подавляя свои чувства.

Лина расслабилась в объятиях Аарона. А тот… улыбался. Во всяком случае, уголки его губ чуть заметно приподнялись.

Повисшее в комнате молчание разбила сестра:

– Значит, вы не переспали?

– Лина! – фыркнула Рози. – Может, хватит уже? Не было у нас секса. Не было!

– И даже не флиртовали? Ну там – томные взгляды, чувственные прикосновения, легкие ласки, поцелуи? Ни французских, ни обычных?

– Déjalo ya[29], Лина, – буркнул я, хотя в чем-то она была права.

Я бы спокойно признался, что мы ходили на экспериментальные свидания ради новой книги Рози, однако без согласования с ней нельзя. Партнеры по эксперименту – это все-таки команда.

– Мы с Рози просто друзья.

Вот именно. Прежде всего – друзья.

Кузина долго смотрела в глаза моей соседки, затем перевела взгляд на меня и заявила:

– Ella es mi mejor amiga. Como una hermana para mí. Es demaciado buena…[30]

Слишком хороша для меня… Прямым текстом Лина этого не сказала, однако я знал, что последует дальше, и не возражал.

Мы с Рози, образно выражаясь, играли в разных лигах. Обычно женщины не готовы на отношения с мужчинами, которые ничего предложить им не могут. Особенно если такой мужчина вынужден через несколько недель уехать.

Наши с сестрой взгляды скрестились.

– Рози, на секундочку, – сказала она, махнув рукой в сторону прихожей. – Пару слов на ушко.

Аарон наконец выпустил жену из захвата, предварительно ее поцеловав. Пробормотал:

– Будь паинькой…

Рози быстро посмотрела на меня, и я ей подмигнул. Они скрылись в подъезде, оставив нас с Аароном наедине.

– Хм… – проворчал я. – Похоже, мои яйца вне опасности?

Муж Лины глянул на дверь, словно видел сквозь дерево, затем на меня.

– Если правильно разыграешь свои карты.

– Правильно? – выгнул бровь я.

Аарон сложил руки на груди и немного подумал.

– Лина может пошуметь, но зла не держит. Она тебя любит, Лукас. Так жаждала увидеть брата, что мы поехали сюда прямиком из аэропорта, даже не предупредили.

У меня в груди всколыхнулась теплая волна. Я тоже любил Лину. А как же!

– И все-таки вряд ли я смогу ее удержать, если ты обидишь Рози. Да и не захочу удерживать, – продолжил Аарон.

Он точно не врал, и я оценил его слова по достоинству. Приятно сознавать, что такие люди, как Аарон и Лина, всегда готовы защитить Рози.

Посмотрев ему в глаза, я пообещал:

– Я никогда не причиню ей боли. Просто не смогу.

Аарон вдруг широко улыбнулся.

– Знаю.

Глава шестнадцатая. Рози

Лина покачала головой.

– Что случилось? – спросила я. – Почему у нас такой раздраженный взгляд?

Мы сидели в нашем любимом кафе на Манхэттене. С тех пор, как Лина возникла в своей студии и узнала о нашей с Лукасом договоренности, прошло несколько часов. Прощаясь, она заявила, что вечером нам следует встретиться еще раз.

Не просто поболтать, а поговорить, причем присутствие мужчин при разговоре явно не предполагалось.

– Что случилось да что случилось… – в сотый, наверное, уже раз выдохнула Лина. – Сама знаешь что. Я, значит, уезжаю на медовый месяц, а когда возвращаюсь – застаю вас тепленькими с моим братцем.

– Ты права, – кивнула я. – Нам действительно нужно было предупредить тебя в первый же день. Я просто ужасно себя чувствую, Лина. Заняла твою квартиру без спроса…

– Да меня вовсе не это расстраивает, Рози! – простонала подруга.

У меня вновь возникло желание встать на защиту Лукаса, однако я его подавила. Знала я брата Лины всего ничего, так что вряд ли она меня поняла бы. И так утром наболтала больше, чем нужно.

– Что же тогда? Неужели тебя настолько беспокоит моя дружба с Лукасом?

– Я его люблю, ясно? – Лина подняла руки вверх. – Из всех моих двоюродных братьев он – самый близкий. Лукас не просто дорог мне как кровный родственник. Он – настоящий старший брат, которого у меня никогда не было. Наверное, в этом все и дело: стоит подумать, что он встал между нами, обидел тебя – хочется отрезать ему…

– Понятно. – Я остановила подругу, пока та вновь не начала сыпать угрозами. – Во-первых, никто между нами не вклинился. Кроме шуток. Дальше… С чего ты взяла, что он собирается причинить мне боль? Твои слова как-то связаны с его «чарами», о которых ты говорила с утра?

– Возможно, – пожала плечами Лина.

– Объяснишь?

– Хорошо, – пробормотала она, отпив глоток кофе. – В Лукасе есть нечто сверхъестественное, из-за чего люди в него влюбляются с первого взгляда. В детстве он был тем еще хулиганом, и все равно его всегда обожали. Рози, я знаю – он любую покорит своей обворожительной улыбкой. К тому же у него прекрасное чувство юмора.

– Ясно, – пробормотала я.

Лина была кругом права, и качества, о которых она говорила, сочетались с множеством других, не менее привлекательных.

Постучав ноготками по чашке, подруга продолжила:

– При всем при том Лукас ни разу не привел девушку на наши семейные посиделки. Он никогда не вступал в серьезные отношения. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. После старших классов ничего такого…

– А, Лорена Наварро, – невольно вырвалось у меня.

– Откуда, черт возьми…

– Мы с ним общаемся, – быстро сказала я. – Лукас это имя упоминал.

Я глянула в окно, притворившись, что любуюсь красивыми цветами. Господи, ну и навострилась я в фигурах умолчания… С другой стороны, как сказать, что страхи Лины вполне могут материализоваться? Чары Лукаса действовали великолепно – его магия уже помогла мне с новой книгой. Пришлось промолчать о том, что сегодня, после ухода Лины с Аароном, у меня наконец начала нормально спориться работа. Забившаяся форсунка ожила и теперь фонтанировала идеями и чувствами.

Лина нахмурилась, однако, похоже, приняла мое объяснение.

– На самом деле Лукас нигде подолгу не живет – откуда же взяться постоянным отношениям? Соревнований у него столько, что он полгода проводит вне Испании. Остальные полгода – дома. А может, три месяца – не знаю. Просто человек не оседлый, вот в чем дело.

Лукас говорил, что никому еще не удалось разбить его сердце. И все равно: сколько бы он ни путешествовал, странно, что никто его не подобрал.

– В Штатах он в отпуске, – но все по-прежнему, – продолжила Лина.

Мне вспомнилось, как Лукас вскользь поведал о своей травме. Кроме меня, никто не в курсе, что его нога никогда не восстановится полностью. Так или иначе, слова следует подбирать осторожно.

– Что значит «все по-прежнему»?

– Откуда ты знаешь, что он не испытывает на тебе свои чары? Он улыбается, ты в ответ хихикаешь. В итоге ты влипнешь, а Лукас уедет, и привет.

Я тяжело сглотнула. При одной мысли о его отъезде голова пошла кругом.

– И привет… Имеешь в виду, что я получу душевную рану?

– Вот именно. И мне придется убить своего брата. – Лина шумно выдохнула. – А убивать близкого человека мне не хочется. Я за него, между прочим, переживаю.

Я молча ожидала продолжения.

– По-моему, с Лукасом что-то неладно, – опустила уголки рта Лина. – У него была паническая атака, прямо перед отъездом – бабушка рассказывала.

У меня заныло в груди. Подумать только: сильный, уверенный в себе мужчина – и вдруг панические атаки… Что же с ним на самом деле случилось?

– Слава богу, Тако сразу побежал за бабушкой и привел ее к Лукасу, – грустно сказала подруга. – Этот пес проходил тренинг по эмоциональной поддержке.

– Серьезно? Понятия не имела. Лукас никогда не выкла… – Я вовремя прикусила язык. – Ничего такого не говорил, да и ты тоже.

– Щенком Тако некоторое время жил у одного из соседей бабушки, полицейского в отставке, страдающего от посттравматического стресса. Он вскоре умер от сердечного приступа, – вздохнула Лина. – Его семья жутко горевала – тут уж не до собаки, вот бабушка и предложила забрать Тако на месяц-другой. Лукас забежал к ней, увидел щенка, и они друг в друга влюбились. Прошел месяц, а потом и другой, и третий, родственники полицейского не изъявили желания забрать мальчишку, вот Лукас его и усыновил.

– Значит, кличку Тако дал прежний хозяин?

Если честно, рассказанная Линой история заставила меня почувствовать нечто новое по отношению к Лукасу.

– Нет-нет, имя придумала внучка полицейского. – Подруга покачала головой. – Так или иначе, после панической атаки бабушка предложила моему брату попутешествовать, сменить обстановку и тем самым прочистить мозги.

– И он отправился в Штаты, – заключила я.

Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы голос меня не выдал.

– Уверена, Лукас тебе все расскажет, когда вернется. Он ведь любит свою семью, просто сейчас ему требуется пожить одному – так, как ему хочется. – Я помолчала. – В тяжелые времена порой нужно самостоятельно прийти к осознанию, что нуждаешься в помощи, только тогда и появляется желание ее принять.

– Ух, подружка, какая ты все-таки мудрая, – проговорила Лина, положив ладошку мне на запястье.

Мудрая? Можно подумать… Я ответила легкой улыбкой. Оставалось надеяться, что Лина не перестанет меня любить, когда я вывалю ей на голову свои секреты.

– Ладно, – махнула рукой она. – Точно не желаешь переехать к нам с Аароном? У нас есть свободная комната. Места в его квартире – то есть в нашей – хватает.

– Точно, – заявила я.

Не дело стеснять молодоженов.

– Ну, раз уверена, так тому и быть. – Лина пожала плечами и кинула взгляд на экран смартфона. – Уже поздно, а я сказала Аарону, что помогу приготовить ужин.

– Да, пойдем. – Я отодвинулась от стола. – Мне тоже пора – Лукас-то ужин, наверное, уже сварганил.

Лина цокнула языком.

– Вот почему ты не намерена переезжать!

Я прекрасно понимала, что она имеет в виду, однако притворилась дурочкой.

– Что-что?

– Слушай, я тебя не виню, – хихикнула подруга. – Лукас – великолепный повар. Освоил бабушкину книгу рецептов и так их переработал – просто небо и земля. Тиа Кармен все пытается затащить его на свои кулинарные шоу.

Лукас на телеэкране? Я улыбнулась. Боже, он завоюет сердца зрителей в мгновение ока!

– Ах, пока не забыла! – спохватилась Лина. – У тебя есть планы на Хеллоуин?

– Ты же знаешь, что нет, – ответила я, надевая куртку.

Лина встала и изогнула губы в коварной ухмылке.

– А теперь будут. – Засунув руки в рукава, она добавила: – Аарона в следующую субботу пригласили – сядь, а то упадешь! – на бал-маскарад.

– Ого! – воскликнула я, вздернув брови.

– На самом деле это костюмированная вечеринка, но вы, ньюйоркцы, для всего подряд выдумываете завораживающие названия. Мероприятие благотворительное – Аарона на такие зовут каждый год, однако он никогда не ходит. Ну, ты его знаешь.

– Ага, по-моему, все эти штуки с переодеваниями – не его фишка. – Собственно, Аарон не слишком любил светское общение. – А на этот раз, значит, он ради тебя решил согласиться?

– Даже не пришлось его особенно уговаривать, – гордо блеснув глазами, похвасталась Лина. – У меня лучший муж на свете!

Подруга сразу просветлела – как обычно, когда разговор заходил об Аароне.

Меня охватила тоска – на какую-то секунду я потеряла душевное равновесие.

Лина, ничего не заметив, заливалась соловьем:

– В организационном комитете ужасно обрадовались, что его заполучат, вот и прислали еще два дополнительных приглашения.

Хм…

– Даже не знаю, дорогая… Я…

– Все понимаю – у тебя сроки. – Лина на миг призадумалась. – Ты загрузила «Тиндер»? Помнишь мое предложение?

У меня порозовели уши.

– Нет, не загрузила. Нашла другой… метод. Это долгая история, расскажу завтра, а то мы сегодня не расстанемся.

– И что, работает твой метод? – скептически глянула на меня подруга.

– Да, – недолго думая ответила я.

Работает, еще как работает…

– Стало быть, – хитро улыбнулась Лина, – ты вполне можешь позволить себе отвлечься на один вечер? Повеселимся на Хеллоуин – подобные развлечения полезны для ума.

Мы направились к выходу из кафе, и я на ходу уточнила:

– То есть у тебя два лишних билета, верно?

– Намекаешь, что намерена взять с собой моего братика? – вздохнула подруга, и я одарила ее колючим взглядом. – Между вами точно нет амурных делишек? Ты ведь знаешь – мне можно рассказать все, даже учитывая то, что я тебе говорила. Да, Лукас – мой брат, да, разговор будет непростым, и тем не менее.

– Нет у нас никаких амурных дел. Где ты нахваталась таких выражений? – язвительно отозвалась я. – Звучит старомодно или просто странно.

– У меня свои закидоны, – пожала плечами Лина и уже перед дверью еще раз пристально на меня посмотрела. – Значит, вы с Лукасом просто друзья?

– Вот именно, – небрежно бросила я. – Ничего другого в наши планы не входит.

Оказавшись дома, я обнаружила у плиты Лукаса и двух суетящихся вокруг женщин.

– Всем здравствуйте! – пробормотала я, и ко мне обернулись три головы. Лукас, Адель, Алексия. – Вот сюрприз так сюрприз!

– Ага, ты наконец вернулась? – приветствовал меня сосед.

Хм, наконец? Словечко прозвучало обнадеживающе, и я на миг задумалась, а Лукас тем временем решительно направился в мою сторону и, склонившись к моему уху, прошептал:

– Видишь, у нас тут небольшая компания. Не возражаешь?

– Нет, конечно. – Лукас стоял совсем рядом, и я нервно сглотнула. – Всегда рада видеть Адель, сам знаешь.

– Был тяжелый разговор с моей сестренкой? – слегка нахмурился он.

– Да нет, – покачала головой я. – Она всего лишь…

Всего лишь беспокоится за меня, да и за тебя тоже…

– Лина настроена вполне доброжелательно, просто сильно удивилась. Я ее успокоила, но об эксперименте не рассказывала.

Не могла заставить себя сказать «свидания». В глазах Лукаса появилась дымка задумчивости.

– Ну и хорошо, – наконец ответил он, забрав у меня пакет. – Вовремя ты принесла приправы, пора кидать их в кастрюлю.

Ох… Вот почему он меня рассматривал. И теперь понятно, что значит загадочное «наконец».

Я получила от него сообщение с просьбой купить петрушки и красного перца, так что Лукас с нетерпением ждал необходимых ингредиентов. Не меня.

Ну и ладно. Ни о каком разочаровании и речи быть не может. В конце концов…

Лукас быстро чмокнул меня в щеку.

– Спасибо, что не забыла. Давай к столу – еще пара минут, и ужин поспеет.

Я стояла как оглушенная, еще ощущая прикосновение его губ, а он уже бежал к плите.

Лукас меня поцеловал. Поцеловал в щеку…

Пришлось напомнить себе: мы друзья. В Испании друзья целуют друг друга сплошь и рядом. И соседи тоже – если в хороших отношениях.

Пытаясь избавиться от легкого покалывания в том месте, которого он коснулся губами, я побрела к кухонному острову.

– Привет! Как дела?

– Привет, Рози! – поздоровалась Алексия. Глаза у нее точь-в-точь как у матери. – Сейчас все прекрасно.

Адель вставила свое слово, не обращая внимания на покосившуюся на нее дочь:

– Этот молодой человек готовит нам ужин. Говорит, справится сам – заставил меня пообещать, что буду спокойно сидеть и с советами не полезу.

– И ты, конечно, послушалась, – пробормотала Алексия, положив руки матери на плечи и усаживая ее на табурет. – Может, перестанешь наконец кружить над плитой, как надоедливая муха?

Адель заворчала и все же повиновалась. Вернувшись к Лукасу, удовлетворенная Алексия продолжила с интересом наблюдать за его действиями.

При нашей первой встрече мне не удалось ее толком рассмотреть. Неудивительно – я торчала на кухонном столе, спасаясь от крысы и переживая танец в объятиях Лукаса, завершившийся всего за пару минут до того, как постучалась соседка. Сейчас же я пришла к выводу, что ей чуть за пятьдесят.

– Присаживайся, Ро, – предложил Лукас, обернувшись через плечо.

Ро… Уменьшительное имя в его устах внушало мне глупые фантазии. Очень глупые.

– Мне и так хорошо, – отозвалась я, пытаясь держать чувства в узде.

– Не сомневаюсь, тем не менее немного посидеть – полезно для спины. Вижу, как у тебя напряжены плечи – еще бы, целый день писать!

Он быстро подмигнул, и я подчинилась, заняв место рядом с Аделью на втором табурете.

Вижу, как у тебя напряжены плечи…

– Отлично, – пробормотал Лукас и вернулся к своей кастрюле. – Итак, дамы, еще несколько минут – и все будет готово.

Мы издали нетерпеливый вздох.

Я рассмеялась и, глянув на нашего повара, поймала на себе взгляд Алексии.

– Счастливая ты девушка, Рози, – сказала та, пряча улыбку.

Наверное, видок у меня был озадаченный, потому что соседка сочла нужным объяснить:

– Таких парней, как Лукас, поискать – не найдешь.

Я хотела кивнуть, однако вовремя опомнилась.

– Нет-нет, мы не пара – просто дружим. Соседи, друзья…

Алексия приподняла брови и посмотрела на Лукаса, а тот без тени сомнения заявил:

– Друзья, а скоро будем лучшими друзьями в мире.

– Он все время так говорит, – пробормотала я, – но все это временно. Скоро я вернусь к себе, а он… – Слова вдруг застряли в горле. – А он уедет домой, в Испанию.

Лукас на секунду замер с кухонным ножом, а потом снова начал крошить петрушку.

– Очень жаль, – вздохнула Алексия. – Иметь соседом такого парня не помешает. Как он бросился спасать маму… Твой друг – настоящий герой.

– Спасать? – переспросила я. – У вас что-то…

– Я даже не успела испугаться, милая, – поджав губы, перебила старушка. – И нечего тут раздувать!

– Мама оставила включенной скороварку и отправилась принимать свою обычную тридцатиминутную ванну, – объяснила Алексия.

– Эта штука оказалась неисправной, – громко вздохнула Адель. – А ванны, между прочим, полезны для моих косточек.

– Лукас услышал громкий хлопок, – вновь взяла слово Алексия, не обращая внимания на мать. – Когда я пришла с лекарствами для мамы, обнаружила их с твоим соседом в кухне, где они отчищали тушеное мясо со стен.

– Взрыв был совсем небольшой, – наконец сообщил Лукас. – Мы справились запросто.

– Видишь? – засмеялась Алексия. – Делает вид, что он тут почти ни при чем. Уборка потребовалась серьезная. Мясо разбросало по всей кухне. Таких парней… – повторила она.

– Поискать – не найдешь, – закончила я.

Лукас снова застыл у плиты, и я пожалела, что он стоит к нам спиной. Посмотреть бы на его лицо.

И тут меня осенило.

– Вот, значит, почему вы собрались здесь на ужин…

Лукас не только спас Адель и убрался в ее квартире, он еще и пригласил женщин поесть.

– Ну да, – просияла Алексия. – Мы с мамой здорово перепугались. Через часок подъедет моя жена, отвезет нас домой. Мама несколько дней поживет с нами, правда, мам?

– Похоже, выбора у меня нет, – вздохнула Адель.

– Кстати, – заявила Алексия, обернувшись к моему соседу, – должна признаться, что сломала голову, пытаясь догадаться, из какой квартиры каждый вечер доносятся такие шикарные ароматы. В этом доме обычно заказывают готовую еду.

Лукас сделал шаг назад, ухватил большую чугунную сковородку, обернув ручку кухонным полотенцем, и поднял ее над головой.

– Да, это его изыски, – подтвердила я, предупредив вопрос Алексии о моих навыках готовки.

Лукас поставил сковороду между мной и Аделью. Аппетитные стейки, приправленные аргентинским соусом, заставили мой желудок заурчать.

Алексия тоже подошла к столу, однако табуретов было всего два, и я, вскочив, предложила ей свой.

– Садитесь. Вы все-таки гостья.

– О, я не хотела бы…

– Рози сядет со мной, – объявил Лукас.

Я нахмурилась – мой партнер по эксперименту держал складной стул.

– Но где ты…

– Нашел за шкафом. Стул один – поэтому мы займем его вместе.

– Э-э-э… даже не знаю, – забубнила я, а он уже плюхнулся на мягкое сиденье.

Устроиться у него на коленях? А как же травма, серьезность которой я себе не очень представляла?

Лукас словно прочел мои мысли и дважды хлопнул по левому бедру.

– На эту ногу садиться можно. Давай, Ро. Пора ужинать, я умираю от голода.

Его решительный взгляд заставил меня двинуться вперед. Смотрел он так, будто я окажу ему огромную услугу, если соглашусь. Ничего не поделаешь – я осторожно примостилась у него на колене. Лукас тут же обхватил меня рукой за талию и слегка прижал к груди.

– Кронат, соседка, – тихонько шепнул он.

Наш тайный код сработал – меня захлестнула неожиданная могучая волна, заставившая задуматься: ах, если бы «кронат» означал не только «спасибо»…

Я попыталась сосредоточиться на восхитительном блюде, а не на мужчине, в объятиях которого сидела за столом.

– Выглядит невероятно!

Он облегченно вздохнул – я скорее почувствовала струю теплого воздуха у своего уха, чем услышала этот вздох, и все мое существо отозвалось. Наверное, Лукас ощутил эту реакцию, потому что торопливо пробормотал:

– Кушай, Рози.

– Боже, картофель просто сказочный, – простонала Алексия. – Что за соус? Йогурт и…

– Жареный чеснок, лимон и молотый кунжут, – пояснил Лукас, поливая мое блюдо расхваленным дочерью соседки составом.

– То есть ты обжарил головку чеснока с картошкой, а потом использовал его для соуса? – проговорила Алексия с набитым ртом, и, когда наш замечательный повар кивнул, добавила: – Прекрасная работа.

В итоге она завладела разговором: расспрашивала Лукаса о каждом этапе приготовления мяса и соуса, а еще о десерте: чуть позже на столе появились испанские пирожные в изысканном исполнении нашего кулинара – милохас с добавками из ревеня и груши.

– Здорово, – выдохнула Алексия после того, как тарелки были вычищены до блеска. – Я видела, что ты свое дело знаешь, однако подобных талантов не подозревала.

Лукас удовлетворенно проворчал и передвинулся на стульчике так, что я соскользнула по его бедру. Попыталась отодвинуться, однако он прижал меня к себе. Мы словно слились воедино.

– Чем ты занимаешься? – продолжала гнуть свою линию Алексия, пока я восстанавливала дыхание. – Работаешь в испанском ресторане? Или посещаешь курсы в кулинарной школе?

– Ни то ни другое, – недоверчиво усмехнулся Лукас. – Какая кулинарная школа? У меня и времени на это не было.

– Зато теперь ты вполне можешь записаться – было бы желание, – не сдержалась я. – Ты прекрасный повар, Лукас.

Он еще крепче обхватил меня; от его тела исходил ощутимый жар.

– Спасибо, Ро. Не знаю. Староват я для школы.

– Ничего подобного, – сузила глаза Алексия. – Где ты научился так готовить? Слоеное тесто со сливочным маслом, которые ты использовал для милохас, – божественный рецепт. Я ведь вижу – пирожные не из магазина. И вырезку ты точно делал не первый раз. Мне приходилось встречаться с людьми, закончившими курсы, которые вырезку просто убивали на корню.

Ладонь Лукаса опустилась на мое бедро, и я затаила дыхание.

– Учился у мамы, у бабушки, везде, где мог. Можно сказать, что я – самоучка. Люблю экспериментировать, пробовать новые рецепты. В интернете ведь все найдется. Кулинарные азы осваивал на ходу. Не пытался выдумывать модные блюда, подражать тем, кто имеет специальное образование, талантливым поварам. Мой девиз – идти иным путем. Ну, то есть был у меня такой девиз.

Я согласиться с ним не могла – так просто Лукаса не опишешь. И все же смолчала, положив ладонь ему на руку. Наши пальцы сплелись, и мои нервные окончания словно полыхнули разрядом тока.

Потому-то я и прослушала большую часть того, что рассказывала Алексия.

– Я – исполнительный директор «Зарато» и знаю, о чем говорю. У тебя несомненный талант. Курсы школы кулинарного искусства – далеко не легкая прогулка, однако ты вполне способен добиться там успеха.

– Ого, – выдохнула я и, обернувшись к Лукасу, пояснила: – «Зарато» – очень модное место в Вест-вилладж. Люди ждут месяцами, чтобы заказать там столик. По-моему, «Зарато» входит в тройку ведущих ресторанов Нью-Йорка.

– На самом деле – в пятерку, – хмыкнула Алексия, – но конкуренция на Манхэттене жутчайшая. Никогда не знаешь, на какую строчку попадешь в следующем году.

Она явно поскромничала. Уж если даже я – человек, не знающий ровно ничего о высокой кухне и лишь изредка питающийся вне дома – наслышана об этом заведении… Нет, не просто наслышана, а страстно желаю туда попасть. Стало быть, ресторан и вправду пользуется громкой славой.

– Потрясающе! – ахнул Лукас и обернулся к Адели. – Наверняка вы гордитесь дочерью.

– Еще как, – ответила старушка с блеснувшей в глазах слезой. – Впрочем, ты и так это знаешь, правда, Матео?

Весь вечер она больше помалкивала, а теперь после ее слов в комнате повисла гнетущая тишина. Все приуныли, получив еще одно свидетельство прогрессирующей болезни Адели.

– Да, – наконец сказал мой сосед. – Конечно, мы оба гордимся.

Алексия обняла мать за плечи и одними губами прошептала: «Спасибо». Собравшись с силами, заговорила:

– Знаешь, Лукас, а серьезно. Я сразу вижу настоящий талант, именно так я познакомилась со своей будущей женой. Она начинала с самой неквалифицированной работы на кухне, однако задатки у нее были прекрасные. Теперь она заместитель шеф-повара в «Зарато», так что пути господни неисповедимы. – Алексия покачала головой. – По-моему, вам с Рози следует заглянуть в наш ресторан. Ужин – за счет заведения, в порядке благодарности.

О-ля-ля…

– Алексия, это вовсе не обязательно, – начал Лукас. То же самое хотела сказать и я. Кстати, в его голосе промелькнула нотка любопытства. – Никто никому ничего не должен.

– И все же я настаиваю, – твердо заявила наша гостья. Вытащив из сумки карточку, положила ее на стол и добавила: – Рози точно понравится.

Может, и понравится, только что это меняет…

Лукас отпустил мою руку и потянулся за карточкой.

Ночью меня разбудило непонятное хныканье – будто собака повизгивает, только звук был более густым, глубоким.

Сперва я решила, что приснилось, однако странный стон повторился – громче и тревожнее.

Сев в постели, я вперила взгляд в темноту, в направлении дивана, где спал Лукас. Спал ли? Уж слишком беспокойно он двигался.

Снова всхлип, прорвавшийся сквозь тяжелое дыхание… Я застыла на месте. Лукас словно пытался вдохнуть и никак не мог набрать воздуха.

Ледяная волна испуга согнала меня с кровати; я кинулась к дивану, присела рядом на корточки.

– Лукас? – прошептала я и тронула его за плечо, однако он лишь метался из стороны в сторону. Пришлось повысить голос: – Лукас, проснись!

Он что-то пробормотал – вероятно, по-испански. Я не поняла ни слова и нежно погладила его по щеке.

– Лукас, пожалуйста! Тебе нужно проснуться, у тебя кошмар…

Он замер, моргнул и широко открыл глаза, которые зияли в темноте, словно бездонные колодцы страха. У меня сжалось в груди. Я не находила себе места, только думала – как он мне дорог, как ужасно видеть его страдания.

– Тебе приснился дурной сон, – заговорила я, не скрывая тревоги, – но теперь все позади.

Его взгляд медленно прояснился, хотя страх и отчаяние никуда не делись, продолжая искажать его лицо. Я испуганно сжала его виски.

– Все в порядке. Просто плохой сон. Я с тобой, все хорошо.

Его холодная влажная ладонь легла на мою руку.

– Рози… – выдохнул он. – Ты здесь…

Ничего не объяснил, не улыбнулся, не свел все к шутке.

– Подвинься, – попросила я, присев на край дивана.

Он, по-прежнему лежа на спине, отполз в сторонку, и я легла рядом на бок – лицом к лицу. Обняла, почувствовав, как промокла его футболка.

– Рози, я весь пропотел и…

– Тсс… – прошептала я, придвинувшись ближе и рисуя пальцем медленные круги на его груди. – Люблю сонных и потных мужчин. Засыпай, я никуда не уйду.

Лукас не ответил и даже не шевельнулся. Не попытался меня приобнять, как делал до того много раз. Ничего страшного – теперь он нуждался во мне, и я лежала на самом краю дивана, согревая его своим теплом. Мои прикосновения и тихий шепот наконец сделали свое дело: Лукас снова задремал.

Он дышал ровно, и я расслабилась, однако сон не шел. Вспомнился разговор с Линой. Лукас всегда был одиночкой, а теперь решил совсем изолировать себя от общества. Никому не открывал свою душу, зато не скупился на дружелюбные улыбки. Как много он мне дал за эту пару недель! Держа Лукаса в объятиях, я невольно задумалась: случалась ли у него до меня хоть раз подобная сцена?

Глава семнадцатая. Рози

Я заканчивала пудриться, когда брякнул дверной звонок.

Пристально посмотрев на себя в зеркало, я положила спонжик на трюмо. Локоны удалось привести в порядок, хотя ушло на это не меньше часа, к тому же пришлось изучить пять разных роликов на Ютубе. Губы я подкрасила бледно-розовой помадой, для век использовала тени натуральных тонов, и макияж в глаза не бросался. Смотрелась я хорошо и отдавала себе в этом отчет. К законодателям мод или стиля меня не отнесешь, тем не менее одежду я обычно выбирала придирчиво и любила выглядеть достойно. Разве что прическа далеко не всегда соответствовала. Волосами я пренебрегала, позволяя им спадать на плечи не слишком аккуратными волнами.

Сегодня – другое дело, сегодня мы собирались на вечеринку. На бал-маскарад. Я была возбуждена и взволнована, и бабочки в животе служили лучшим тому подтверждением.

Так и не поняла – приятные чувства мне доставляет волнение или не очень.

Не знала, чего ожидать от вечера. Вроде как намечалось двойное свидание, а вроде и нет. Когда сказала Лукасу насчет бала-маскарада, тот невозмутимо ответил, что готов участвовать, и мы начали обсуждать, в чем пойти. Сразу решили, что будем подбирать костюмы для пары, хотя мы не влюбленные, а просто друзья; на сей раз – даже не партнеры по эксперименту. К тому же к нам должны были присоединиться Аарон с Линой…

Кстати, они скоро заедут, а Лукаса так и нет. Пару часов назад, когда я вытащила из гардероба свой наряд, мой сосед сообщил, что у него есть неотложное дело, и испарился.

В дверь снова позвонили, и я, вынырнув из своих мыслей, побежала в прихожую, шелестя подолом бального платья в викторианском стиле.

Распахнула дверь и…

Ничего себе!

Я округлила глаза, испытав сразу и удивление, и благоговейный трепет, и даже вожделение.

Вожделение уж точно…

– Лукас!

Меня охватила волна жара. Я оглядела друга с ног до головы, лихорадочно соображая, что сказать, и наконец хрипло выдавила:

– Ого! Выглядишь просто… просто… потрясающе!

Он стоял передо мной в викторианском бархатном фраке и бордовом жилете, и мои выпученные от восторга глаза его, похоже, ничуть не волновали. Волосы Лукас зачесал назад, открыв загорелое лицо, и его красивые черты приковывали к себе внимание как никогда.

– Нравится? – усмехнулся он.

– Да!

Очень, очень, очень… Одним «очень» мои впечатления описать было невозможно.

– Стопроцентное попадание! Нет, даже стодвадцатипроцентное! К таким, как ты, обычная шкала не подходит.

Он засмеялся, а я захлопнула рот – в конце концов, нужно и меру знать.

Кстати, я довольно сильно вымоталась – весь день работала с рукописью. Но ничего, даже наоборот – отлично. Такого вдохновения, как сегодня, не было давно. Не припомню, когда еще писала с подобным подъемом – будто оседлала высокий океанский вал, честное слово. Он нес с собой привкус свободы, подбрасывая то вверх, то вниз. Именно такие ощущения возникали, когда я общалась с Лукасом.

– Твое платье прекрасно, – серьезно заметил он. – Отлично сочетается с цветом глаз.

Рассматривал он меня долго и внимательно – так же, как и я его пару минут назад. Во взгляде Лукаса я видела глубокое удовлетворение, которое заставляло испытывать самые разные чувства. В животе еще сильнее запорхали бабочки, в душе поднялась теплая, шипящая волна. Подобные эмоции следует держать под контролем, иначе последствия непредсказуемы.

Я взяла себя в руки, прошлась в одну сторону, в другую, и отозвалась эхом:

– Нравится?

Лукас раздвинул губы в широкой и весьма зловещей ухмылке, обнажив острые накладные клыки. Я не могла не улыбнуться в ответ.

– Нравится? – Он покачал головой. – Ты невероятна, Рози.

Его улыбка пропала, а лицо стало столь выразительным, что я очередной раз впала в ступор.

– Estás preciosa…[31]

Preciosa…

Я не знала перевода, да он и не требовался: Лукас смотрел на меня так, что я затрепетала еще сильнее, чем до того. Приняла комплимент с внешней невозмутимостью, а самой хотелось упасть в его объятия. Подходящие слова наконец нашлись, хоть и с трудом:

– А ты – настоящий вампир Викторианской эпохи. Герои нашего любимого сериала тебе в подметки не годятся.

И не только сегодня, хотела добавить я.

Нет, Лукас не улыбнулся, лишь что-то пробормотал под нос, а его лицо по-прежнему сияло напряженным внутренним светом.

Пытаясь избавиться от гипнотического воздействия, я отвела взгляд от шоколадных глаз и уставилась куда-то в район груди. Заметила расстегнутую пуговицу на жилете и потянулась ее застегнуть. Мои пальцы ощутили тепло его тела, проникающее даже сквозь несколько слоев ткани. Я прерывисто задышала и, почувствовав, что выгляжу нелепо, робко спросила:

– Где ты раздобыл этот костюм? Как будто из вампирского сериала…

Мы так и задумывали – появиться на маскараде в нарядах нашей любимой пары вампиров, которые они носили в одной из серий, посвященной Викторианской эпохе.

Лукас наклонил голову, наблюдая за моими руками, так и не застегнувшими несчастную пуговку. Сделав шаг вперед, встал вплотную.

– Была у меня одна маленькая помощница, – ответил он, и я почувствовала его дыхание на щеке. – Одна дерзкая девушка ростом пять футов четыре дюйма.

Я наконец справилась со своей задачей, однако продолжала поглаживать пуговицу, ища предлог задержать руку на груди Лукаса как можно дольше.

– И вовсе она не дерзкая. И не такая уж маленькая, – заставила меня возразить преданность лучшей подруге. – Лина очень милая.

– Уж не знаю, как Лина, но ты – точно милая, – заявил он, и моя рука замерла на месте. – Нет, милая – не то слово, – поправился он, сделав медленный выдох. – Ты красавица, Рози.

Я сглотнула ком в горле, не зная, что делать: то ли попросить его взять слова обратно, то ли повторить еще раз. Хотела запомнить их навсегда. Вслух же произнесла:

– Теперь твой костюм в полном порядке.

Снова провела кончиками пальцев по жилетке, поклявшись: все, последний раз. Отойти не успела – Лукас сделал еще шаг, и на этот раз между нами не осталось и дюйма. Я страшно покраснела и положила обе ладони ему на грудь – больше девать их было некуда.

– Не знаю, не знаю, – хрипловато пробормотал он. – Возможно, есть еще расстегнутые пуговицы. С одной ты справилась отлично, но вдруг?

Я подняла взгляд. Лукас стоял с тем же выражением, что и в вечер второго свидания, когда размазал мне по губам томатный соус. У меня екнуло сердце: он тяжело дышал, в глазах появилось странное напряжение. Его лицо преображалось, когда он так на меня смотрел: безмятежность исчезала без следа, зато появлялись твердость и решимость.

Лукас стоял совершенно неподвижно – чего-то ждал. Интересно, чего именно? Когда я попрошу его расстегнуть все пуговицы, чтобы я вновь могла их застегнуть, касаясь прекрасного твердого мужского тела?

Да-да, – подзуживал меня внутренний голос, – это будет отличное начало вечера.

– Э-э-э… по-моему, с остальными все нормально, – в итоге промямлила я, потому что иные варианты были бы чистым безумием, глупостью и безрассудством.

Лукас облизал кончиком языка нижнюю губу и согласился:

– Ну и хорошо.

– Да, хорошо, – повторила я.

Он быстро отступил назад, создав просвет между нашими телами и, направившись в коридор, бросил через плечо:

– Пока мы не ушли…

Через несколько секунд вернулся, пряча что-то за спиной.

– Это тебе.

У меня отвалилась челюсть, а сердце упало в желудок, когда Лукас предъявил мне свой сюрприз.

– М-мне? – запинаясь, прошептала я, уставившись на букет розовых магнолий.

Точно такой букет, которого не удалось дождаться от Джейка на выпускном. Я ведь рассказывала Лукасу, а он, значит, запомнил.

– Лукас, зачем… Мы же не на…

Хотела сказать: «не на свидании», однако тут же поправилась:

– Сегодняшний вечер не имеет отношения к эксперименту.

– Неважно, – как ни в чем не бывало возразил он.

Как же неважно? Еще как важно…

– Да, свидание сегодня не планировалось, поэтому технически его как бы и не будет, – продолжил Лукас. – Только я помню, как закончилась наша последняя экспериментальная встреча: даже не смог накормить тебя ужином. Вот и решил – следует воспользоваться шансом загладить вину. Считай, что сегодня у нас вторая фаза – мы разжигаем тлеющую искорку.

Значит, все-таки букет – часть эксперимента…

– Поэтому ты и уходил? – спросила я, забрав букетик и прижав его к груди. – Бегал покупать цветы?

– Ага, – застенчиво улыбнулся он.

Черт, несмотря ни на что, в него невозможно не влюбиться. Именно это и происходит, не так ли, Рози? Я влюбляюсь все больше…

– Хотел сделать тебе приятное. А потом, знал, что ты будешь одеваться, и не желал подглядывать, как вы будете бегать в нижнем белье, леди Розалин. Есть линии, которые пересекать нельзя.

– Ну да, – разочарованно кивнула я. – Наверняка ты не захотел бы видеть подобное зрелище.

– В смысле? – вопросительно наклонив голову, удивился Лукас.

– Да нет, забудь.

Я не успела среагировать на его внезапное движение, и он, прижав меня к косяку, приподнял голову за подбородок. Деваться было некуда, и я уставилась ему в глаза. Тут же пожалела об этом – в его взгляде светилось что-то такое, чего я понять не могла.

Он нежно провел пальцем мне по щеке.

– Так что ты имела в виду, Рози?

Я слегка покачала головой.

– Просто хотела сказать, что ты – мой друг и сосед по квартире, поэтому тебе и вправду не следовало видеть моих сборов.

А кто мы еще? Друзья, соседи, партнеры по эксперименту. Лукас пытается мне помочь – ровно до тех пор, пока не настанет день отъезда в Испанию.

Он не отводил от меня взгляда – видимо, что-то для себя решал. Через некоторое время нарушил тишину:

– Сегодня вечером…

Договорить не успел – нас прервали.

– Почему так долго возимся? – гулко прозвучал на лестнице голос Лины. – Слышу, что вы еще дома, а мы, между прочим, припарковались вторым рядом.

– Ладно, потом скажу, – шепнул Лукас.

Он неохотно отстранился, словно его оторвали от чего-то важного, и в прихожей возникла Лина.

– Hola, prima! – со вздохом поприветствовал он сестру. – Все, спускаемся.

Подруга некоторое время молча нас разглядывала.

– Чудесно смотришься, Рози. Это что, магнолии? Красивый букет. Где взяла?

Лукас быстро пробормотал несколько слов по-испански, и я, конечно, ничего не поняла. Лина, прищурившись, ответила.

Я не успела спросить, что они обсуждают – Лукас вдруг потянул меня за идеально уложенный локон и улыбнулся одними губами:

– Бери свои клыки, и пойдем, Ро.

– Ага, – откликнулась я, поглядывая на цветы.

Лукас сам сбегал в ванную за моими фальшивыми зубами, а я закрепила букетик, который он подарил мне исключительно ради эксперимента.

Я должна быть счастлива и признательна.

С чего мне, спрашивается, грустить?

– Черт возьми, – пробормотал Лукас, и я эхом отозвалась, поднимая с пола свою вставную челюсть:

– Вот черт…

Лина встала прямо перед нами, заслоняя вид на внушительный зал, где проводился бал-маскарад. Нет, подруга ростом и вправду не вышла – даже на каблуках, однако ее голубоватый парик и такого же цвета краска, покрывающая лицо, шею и руки, заставляли об этом забыть.

Лина и Аарон выступали в роли зомби-новобрачных, и Лина приняла эту задачу близко к сердцу. Их костюмы были чрезвычайно достоверны. Грим наложили даже на Аарона – раскрасили веки дымчатыми серыми тенями, отчего его глаза будто выпучились еще больше, чем обычно. В целом, учитывая его рост, костюм и повисшую на руке дохлую невесту, образ вышел хоть куда. Парочка с того света – иначе и не скажешь.

Мы с Лукасом от них отличались – во всяком случае, впечатления пары не производили, хотя костюмы были из одной серии. Нет, особого значения все это не имело, и все же взгляд в зеркало лифта меня шокировал. Маски, которые мы надели по настоянию Лины, здорово дополняли наш облик. «Для пущего эффекта», – подмигнула она, не подозревая, что тем самым повергла меня в смятение от новой ипостаси Лукаса.

– Друзья, надеюсь, все нравится? – с сияющим лицом проговорила подруга и закрутилась на месте, осматривая зал. – Может, я наивна, но как вы считаете: увидим мы здесь знаменитостей?

– Вполне возможно, – отозвался Аарон. – Это ведь Нью-Йорк, так что пригласить могли кого угодно.

– Все еще надеюсь повстречаться с Себастьяном Стэном, – молитвенно сложила руки подруга.

Аарон пробормотал нечто неразборчивое, а я хмыкнула:

– Нисколько не возражала бы.

Справа от меня Лукас переступил с ноги на ногу и нахмурился.

– Себастьян Спун? Кто это?

– Себастьян Стэн, – негодующе махнула рукой Лина. – Самый веселый, милый, очаровательный актер в Голливуде! Между прочим, очень сильно недооцененный.

Я добавила:

– Его не раз видели в Нью-Йорке, вот Лина и считает, что в один прекрасный день их дорожки пересекутся.

– Надеюсь, Себастьян Стон спокойно терпит, когда в него врезаются прохожие, – пожал плечами Лукас.

Аарон фыркнул, удостоившись от жены сердитого взгляда.

– Прекрати коверкать его имя, Лукас, – возмутилась она, затем похлопала по груди мужа. – А у тебя, amor, нет никаких причин для ревности. Да, я хочу познакомиться с Себом, однако лишь для того, чтобы благополучно передать его Рози.

Аарон обнял жену за плечи и притянул к себе.

Я покосилась на Лукаса и наткнулась на его взгляд. Думала, он скажет что-нибудь по поводу или еще раз переврет имя Себастьяна, однако Лукас лишь подмигнул, причем весьма самодовольно. Должно быть, сознавал, насколько хорошо выглядит в старинном костюме и в маске. Все надежды на встречу с Себом или иной знаменитостью мигом выветрились из моей головы.

Я шагнула к Лине с Аароном, и подруга, высвободившись из объятий мужа, чмокнула того в щеку. Мы взялись за руки и двинулись вперед, оставив мужчин за спиной.

Пересекли тускло освещенный танцпол и направились в противоположный конец зала, где и устроились у стойки бара, а вскоре появились наши спутники.

– Наверное, мы пришли рановато, – заметила Лина, повертевшись на табурете и указав на редкие разрозненные группки гостей. – Какое время обозначено на приглашении, Аарон?

Тот вновь обнял жену, на сей раз за талию.

– Восемь вечера. Люди еще подойдут, не беспокойся – сегодня ведь одно из самых популярных событий года. Больше внимания, пожалуй, привлекает лишь аукцион холостяков.

– Ну, один такой аукцион я прекрасно помню.

– И я.

Аарон прижал губы к голубоватому плечу Лины, и та разомлела.

Должно быть, у меня на лице были яркими красками написаны все чувства, которые я сейчас переживала: и счастье, и нетерпение, и легкая зависть. Во всяком случае, Лукас незаметно дернул меня за локон. Похоже, учится читать мое лицо, как открытую книгу.

Я обернулась. Он стоял совсем рядом.

– С удовольствием чего-нибудь выпил бы. А ты, леди Розалин? Смешать тебе напиток? – Он блеснул вампирскими клыками. – Какую группу крови предпочитаешь?

– С удовольствием, сэр, – рассмеялась я и тут же сморщила нос. – Все же лучше обойтись без крови – при одной мысли о подобном коктейле начинает подташнивать.

Лукас изогнул губы в улыбке и, блеснув глазами, легонько подтолкнул меня плечом.

В итоге мы заказали выпить и некоторое время оживленно общались в своем кружке, а народ все прибывал.

Толпа становилась плотнее, и меня прижимали все ближе к Лукасу. В итоге я прильнула к его плечу, и мне стало хорошо. Непринужденная беседа, тепло мужской руки, понятные только нам шутки… Лукас заботливо спрашивал, не скучно ли мне.

Правда, чертовски хорошо!

Полное впечатление, что у нас двойное свидание, отличная обстановка – все уютно и в то же время волнующе. Все по-настоящему.

Глава восемнадцатая. Лукас

Аарон был прав – бал-маскарад и вправду пользовался популярностью.

Невозможно было сделать шаг – обязательно в кого-нибудь воткнешься. Похоже, гости в основном вращались в таких кругах, о которых я толком ничего не знал. Посещали балы в известных концертных залах и роскошных отелях, где я и не подумал бы заказать номер. Не потому, что не мог. Просто не мой стиль.

Не привык находиться в подобной толпе. Собственно, для меня была непривычна любая толпа – что большая, что маленькая. Болельщики на турнирах, разумеется, не в счет. Впрочем, пришлось признать: мрачные ожидания не оправдались, и чувствовал я себя здесь довольно уютно. Может, дело в самой природе праздника – все же Хеллоуин, а может – в прижавшейся к моему плечу девушке. Как ни крути, я пришел на бал именно ради нее.

Будь я свободен в своих поступках, обязательно прижал бы к себе Рози, как Аарон – Лину. Не потому, что хотелось – нет, поэтому тоже, – просто места вокруг становилось все меньше и меньше. К тому же гости не стеснялись выпивать и, как результат, уже не слишком обращали внимание, что причиняют кому-то неудобство.

Сзади в нас врезался парень в маске зомби. Черт, неприятно. Еще и наряжен в совершенно незнакомого мне супергероя. Того и гляди какой-нибудь пьяный кретин вышибет из рук бокал или наступит на ногу Рози – тогда придется дать ему в морду.

Я проверил, допила ли она свой напиток, и не удержался – перевел взгляд на ее лицо, шею, и, вздохнув, – на декольте.

Сегодня вечером я разглядывал Рози не первый раз и, скорее всего, не последний. Ничего не мог с собой поделать. Как совладать с собой, когда округлости ее грудей выступают из низкого выреза, заставляя мою кровь кипеть и приливать к некоторым частям тела? Я ведь всего лишь мужчина, и нежное женское тело внушало мне мысли, не подходящие ни для этого зала, ни для нашей маленькой компании.

– Все в порядке? – спросила Лина, и я оторвал взгляд от Рози. Сестра покачала головой. – Выглядишь как-то странно. Не проголодался, часом?

Пришлось быстренько надеть на лицо беззаботную улыбку.

– Я всегда голоден. – Справа хихикнула Рози. – А так все нормально. Gracias, prima.

Так и знал – сзади нас сильно толкнули, а потом еще разок. Видать, кто-то из гостей стремился прорваться к бару и сделать заказ.

Чертыхнувшись, я отступил в сторону, встал за спиной Рози и положил руку на стойку, согнув локоть так, чтобы оградить от толчков свою даму.

Она повернула голову, и за ней последовал шлейф знакомого аромата.

Господи, эти персиковые духи когда-нибудь сведут меня с ума…

Запах вызывал настойчивое желание уткнуться носом в шею Рози и хорошенько надышаться – словно проснулся примитивный звериный инстинкт. Собственно, я и был человеком довольно простым.

Аарон поймал мой взгляд и одобрительно кивнул. Интересно, что именно он одобряет? Так или иначе, я ответил ему легкой улыбкой.

– Спасибо, Лукас, – сказала Рози, и я вновь на нее засмотрелся.

Зеленые глаза девушки излучали тепло. Похоже, мы с ней были на одной волне.

– Ты вовсе не обязан меня защищать. Хотя я ценю твою заботу.

Не обязан? Dios…

Я уже говорил ей, как меня бесит ее низкая самооценка, говорил совершенно серьезно. Подумать только – человек, создающий своим воображением романтических персонажей, пишущий любовные романы, которыми зачитывается публика, не ожидает возникающих в книге отношений в реальной жизни! Вроде как не считает, что настоящие мужчины могут быть не хуже, чем книжные герои. И для нее это нормально…

– Не за что меня благодарить, – буркнул я.

Не мог с собой совладать. Окинул ее взглядом как раз вовремя: Рози сглотнула, и это медленное движение, и вздох, и колыхание ее груди в вырезе заставили меня ощутить, как натянулись брюки в паху. Господи Иисусе… Друг называется!

– Я счастлив защищать вас, леди Розалин.

Она не ответила, но в ее полуприкрытых глазах мелькнуло новое выражение. Удивлена или?.. Невольно копирует мой взгляд?

– Потанцевать не хотите? – бодро воскликнула Лина, и чары рассеялись. – По-моему, мы засиделись.

Аарон молчал, Рози колебалась, а я пожал плечами. Долго стоял, и нога начала ныть, но если наша компания намерена выйти на танцпол – присоединюсь обязательно.

– Пойдемте, – настаивала сестра.

Ответить мы не успели – один из гостей со всего маху влетел мне в спину, и я невольно прилег на Рози. Инстинктивно обхватил ее рукой, прижавшись пахом к округлой попке. Меня словно пробило током, и я ощутил зарождающуюся эрекцию.

– Да! – оживилась моя спутница. – Давайте потанцуем!

Женщины взялись за руки и втиснулись в плотную толпу, не оставив нам выбора. Аарон бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся – уж не знаю, что он рассмотрел в моем лице.

– Что смешного? – небрежно осведомился я.

Аарон вгляделся в танцующих и сосредоточил взгляд в одной точке – видимо, обнаружил жену.

– Не спорь ты с ней. Знаешь, со временем легче не становится, зато становится лучше.

Теперь усмехнулся я, прикинувшись, что понял, о чем он.

Не придуривайся. Все ты прекрасно понял. Другое дело, что ничего лучше не станет. Рози – не твоя девушка, и ты в любом случае скоро уезжаешь…

Я тряхнул головой, Аарон кивнул, и мы отважились выйти на танцпол.

Женщины наслаждались музыкой, подняв вверх руки и описывая плавные круги, и я, вспомнив, как Рози кружилась под «Dancing Queen», расплылся в улыбке. Каждое ее движение я воспринимал с трепетом, словно смотрел на восходящее солнце.

А потом меня посетила странная мысль. Я увидел образ Рози, оседлавшей доску посреди океана. Мокрые волосы прилипли к плечам, лицо сияет… С удовольствием взял бы ее с собой, научил азам серфинга, помог поймать первую волну. Слушал бы летящий над водной гладью звонкий смех… Увы, ничего не выйдет.

Она нашла меня глазами, и уголки ее губ опустились вниз. Что она увидела в моем взгляде? Почему посерьезнела? Рози двинулась ко мне, и я обрадовался, хотя не желал портить ей вечер.

Она остановилась совсем рядом, и я вновь уловил запах персиков. Ее аромат…

Поднявшись на цыпочки, Рози крикнула сквозь музыку:

– Почему не танцуешь? Нога беспокоит?

Лина и Аарон промелькнули в нескольких шагах от нас, прижавшись друг к другу, и их поглотила разноцветная толпа.

Может, поэтому я и решился сказать правду:

– Было не до того – наблюдал за тобой.

Зеленые глаза девушки потемнели.

– Наблюдал за мной?

Я медленно кивнул; все мое существо требовало наклониться к ней, прижать губы к нежной коже под ухом и увидеть, как она вздрогнет.

– От тебя невозможно оторваться.

Рози хотела ответить – и тут получила грубый толчок сзади. Она ахнула и упала мне на грудь, а я, машинально обхватив девушку, почувствовал, что по ее голой спине стекает липкая жидкость.

– Черт, да сколько можно! – процедил я сквозь зубы. – ¿Qué cojones le pasa a esta gente?[32]

За спиной Рози остановился человек, наряженный Чубаккой. Повернулся к нам, снял фальшивую волосатую голову и прижал ее локтем к боку.

– Мне очень жаль, простите. Не видел вас, милая.

Я демонстративно не обратил внимания ни на его взгляд, ни на «милую» – словно грубиян не видел, что Рози обнимает мужчина – и посмотрел на девушку.

– Он тебя не ушиб, Рози?

– Все нормально, – помотала головой она, не пытаясь высвободиться из объятий. – Правда, на меня вылился полный бокал какого-то пойла.

«Чубакка» сделал шаг вперед.

– Готов оплатить вам чистку платья. – Ткнув Рози визитную карточку, он добавил: – Здесь есть мой номер, только позвоните. Или позвольте мне вас угостить, если это загладит мою…

– Все в порядке, – перебила его Рози и визитную карточку не взяла. – Не беспокойтесь.

Все в порядке, а теперь отвали, мысленно рявкнул я.

– Точно? – настаивал «Чубакка». – Даже угощение не примете?

– Точно, – вежливо улыбнулась она и прижалась ко мне. – В любом случае благодарю.

«Чубакка» некоторое время смотрел на Рози – дольше, чем позволяли приличия, словно ждал, когда та передумает.

Я нахмурился, изо всех сил сдерживаясь, чтобы и вправду не рявкнуть на этого господина. Но, во-первых, какое я имею право? Во-вторых, Рози и без меня прекрасно справилась.

Поэтому я просто обхватил ее за плечи, что, собственно, и хотел сделать с самого начала вечеринки. Увы, желание сбылось именно сейчас, когда девушка с ног до головы в липкой жидкости, а я не на шутку раздражен.

– Давай попробуем привести твое платье в порядок. Туалетные комнаты где-то рядом – я тебе подсоблю.

Пробившись сквозь танцующих вампиров, супергероев и прочих модных персонажей современной поп-культуры, которых мне признать не удалось, мы наконец нашли закуток с дамской комнатой.

Рози высвободилась и открыла дверь.

Решив пренебречь этикетом и прочими правилами, принятыми в приличном обществе, я последовал за ней. Она увидела в зеркале мое отражение и замерла.

– Лукас, что ты делаешь?

– Пытаюсь выручить тебя из беды, – лучезарно улыбнулся я.

– В женском туалете?

Оглянувшись, я убедился, что в дамской комнате никого нет, и на ходу сочинил:

– Всегда изнемогал от желания узнать, как тут все устроено. – На самом-то деле мне хотелось просто быть рядом с ней – позаботиться, поддержать. – Всю жизнь недоумевал, почему женщины проводят здесь так много времени.

Рози отвернулась и оторвала несколько дорогих на вид бумажных полотенец, а я, заметив в углу мягкий шезлонг, ухмыльнулся:

– Видела? Вот тебе одна из причин. Можно немного полежать, расслабиться. Интересно, сюда приносят прохладительные напитки?

Вытиравшая плечи Рози на миг остановилась и глянула на меня.

– Забавный ты. – Она рассмеялась. О, уже маленькая победа. – Думала, ты сюда пробрался, чтобы мне помочь?

– Да, точно, – спохватился я.

– Тогда приступай.

– О, – похлопал я себя по груди и направился к ней через просторное помещение. Хм, интересно, зачем такая площадь? – Люблю, когда ты командуешь.

Она закинула руку назад, безуспешно пытаясь протереть место между лопаток.

– Погоди, давай я.

– Спасибо, – тихо пробормотала Рози.

Я схватил пару бумажных полотенец и аккуратно промокнул ей спину.

– Что, черт возьми, было в руках у этого Чубакки? Ведро?

Рози захихикала, собрала волосы в пучок и перекинула их через плечо, подставив мне шею. Длинную нежную шею, заставившую меня нервно облизнуть пересохшие губы.

Животное, упрекнул себя я.

И все же было любопытно: какова на ощупь кожа в этом чудесном местечке? Интересно, вздрогнет ли Рози, если я коснусь ее пальцем? А что будет, если…

Господи, Лукас! Прекрати немедленно…

Застонав про себя, я вновь заработал полотенцем, невольно приближаясь к передней части плеч. Остановился, задержав пальцы у того места, которое так меня сегодня привлекало.

Сердце сбилось с ритма; меня вновь охватило страстное желание. Заметив капельку, скользнувшую с ключицы в опасной близости от выреза, я сжал зубы и решил ее не трогать.

Промокнул лишь влажный след от капли – медленно и нежно, ощутив вдруг зачастивший под нежной кожей пульс.

Мне требовалось увидеть ее лицо, и я глянул в зеркало. В глазах Рози стоял вопрос. А еще там было удивление, голод и любопытство.

– Просто хочу собрать все, что можно, – пробормотал я, не отрывая взгляда от ее отражения. – Если будешь ходить мокрая – простудишься.

– Ага, – выдохнула она. – Хорошо. Мне правда хорошо, Лукас.

Кончики моих пальцев почувствовали – даже сквозь бумагу – далекий отзвук биения ее сердца.

– Обожаю быть полезным, – заявил я, не сознавая, что замер с полотенцем в руке.

У нее запульсировала жилка на шее.

– Знаешь, это только верхушка айсберга, – в унисон со мной вздохнула Рози. – Под платьем тоже целое болото. Боюсь, белье все намокло.

Я сглотнул так, что, по-моему, слышно было в другом конце туалета.

– Ты так думаешь? Наверняка не знаешь?

Она покачала головой.

Мое воображение заработало на полную. Перед глазами замелькали самые разнообразные картины: платье спадает с плеч Рози, она остается в одном белье; по ее спине стекают капельки, падая на резинку трусиков; просачиваются дальше, катятся по бедрам, и…

– По-моему, придется раздеться, – сказала Рози, и я вынырнул из фантазий.

Ну, почти, потому что…

– Снять платье? – хрипло переспросил я. Или прорычал – не уверен. – Прямо сейчас?

Рози отстранилась, и моя рука безвольно упала вниз.

– Да, сейчас, – вздохнула она.

Я судорожно сжал в кулаке бумажное полотенце.

Она снова закинула руку за спину, пытаясь нащупать бегунок замка, однако дотянуться не смогла.

– Попробую снять и высушить его феном, – объяснила Рози, сделав еще одну попытку, и ее рука изогнулась под странным углом. – Наверное, ты уже можешь уйти, Лукас.

Да. Нет. Черт, конечно, меня не должно быть в туалете, если она намерена раздеться. В противном случае я потеряю над собой контроль. Наброшусь на нее – ведь весь вечер едва сдерживался. Я хотел… хотел…

Остынь наконец, Лукас!

– Рози? – с трудом выдавил я.

– Что?

– Может, зайдешь в кабинку, я расстегну замочек, а потом ты перебросишь платье через дверцу? Как тебе мой план?

Она прекратила свои попытки и опустила руки.

– Да, по-моему, звучит очень разумно.

– Вот видишь? – с облегчением выдохнул я. – Говорил ведь, что помогу.

Рози скорчила рожицу.

Мы направились к ближайшей кабинке. Я распахнул дверцу, придержал ее бедром, и Рози встала на пороге.

И тут мое едва обретенное хладнокровие начало улетучиваться.

– Готова? – спросил я на всякий случай.

Выиграл себе пару секунд и заодно подготовил девушку, чтобы она не дернулась от моего прикосновения.

– Всегда готова, – промурлыкала она.

– Сначала расстегну маленькую пуговичку наверху, а потом – молнию.

– Вовсе не нужно описывать свои действия, Лукас, – выдохнула Рози. – Просто возьми и сделай.

Ее нетерпение заставило меня улыбнуться, однако к моменту, когда я расстегнул пуговку, улыбка с моего лица сошла. Стиснув зубы, я занялся замочком: с трудом повел его ползунок вниз, убеждая себя, что ткань толстая и тяжелая, потому молния и расстегивается туго. На самом деле у меня просто одеревенели пальцы. Сделал глубокий вдох, подергал замок, обнажая дюйм за дюймом гладкую розовую кожу, и мой пульс словно сошел с ума.

Руки так и чесались отвернуть ткань и коснуться спины девушки. Интересно, теплая она или прохладная? Вздрогнет ли Рози, если я проведу по ее коже ладонью?

Между нами повисло напряженное молчание, которое нарушал лишь тихий шелест расходящейся молнии. Я сделал еще одно движение и увидел то, к чему готов не был совершенно: край черных кружевных трусиков.

Кровь вскипела и побежала от головы вниз под таким напором, что, пожалуй, я попаду в весьма неловкую ситуацию, если кто-то зайдет в туалетную комнату.

– Лукас…

– А? – выдохнул я.

– По-моему, – хрипло сказала Рози и на миг примолкла. – По-моему, дальше я сама справлюсь.

Не успел я ответить, как она прошла внутрь, оставив меня перед закрытой дверью. Ч-черт…

Вряд ли мне скоро удастся забыть ее черное кружевное белье.

– О боже, нет, – застонала девушка. – Я мокрая насквозь.

Мокрая. Она мокрая…

Я издал невнятный звук.

– Можешь передать несколько полотенец? – через секунду попросила Рози. – Просунь их под дверцу, пожалуйста.

– Конечно, соседка.

Мы соседи, просто соседи по квартире, помнишь, Лукас?

– Вот, – пробормотал я, выполнив ее просьбу.

– Спасибо.

Она забрала полотенца и через пару секунд перекинула платье через верх кабинки.

Я зажмурился, пытаясь собрать остатки воли. Нельзя думать о том, что означает повешенное на дверцу платье. То есть Рози сейчас практически голая – в одних трусиках. Голая и мокрая.

– Лукас…

– Да? – откашлявшись, откликнулся я.

– Попробуй просушить его феном. Пару минут, дольше, наверное, не надо. – Она сделала паузу. – А я пока приведу себя в порядок.

Я включил фен и направил на платье поток горячего воздуха. Все-таки повод отвлечься от диких, неподобающих мыслей.

– Получается? – подала голос Рози.

Платье не сохло. Точнее, процесс шел очень медленно. Ткань была и правда тяжелой, и влага из нее уходила неохотно.

– Все еще мокрое.

– Делать нечего, наверное, придется надеть так. По-моему, лучше не будет. Мы здесь сидим уже чуть не полчаса.

Я вернулся к кабинке, держа платье на вытянутых руках. И, разумеется, именно в этот миг кто-то решил посетить туалет. Дама в костюме неизвестного мне супергероя… На лбу, похоже, фальшивые рожки.

– Привет, – вежливо кивнул я. – Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Я просто…

Не успел я опомниться, как меня втянули в кабинку. Дверца захлопнулась, и я закрыл глаза.

– Зачем ты вообще вступил с ней в разговор? – шепнула Рози.

– Стараюсь быть корректным, Ро, – объяснил я, отвернувшись к дверце – спиной к девушке. Так, на всякий случай. – Бабушка всегда говорила, что хорошие манеры и улыбка помогут многого добиться в жизни. Можешь не завидовать.

– Я и не завидую, – фыркнула она. – Где платье?

Не поворачиваясь – ни на секунду не забывал, в каком виде стоит Рози, – я перебросил платье через плечо.

– Вот. Врать не буду – по-моему, тебе не захочется его надевать.

– Проклятье, – простонала Рози.

Меня одолело искушение обернуться и заверить, что все образуется, успокоить, но я не мог. Не должен был оборачиваться. Точно не в тот момент, когда она почти голая.

– Накинь мою рубашку. И фрак. По длине будет самое то.

– И… и все?

Лукас, не пытайся себе представить ее в подобном наряде…

И все же, несмотря на внутренний голос, образ девушки в моей одежде, с голыми мокрыми ногами встал перед глазами с такой четкостью, что я с великим трудом выдавил:

– Ну да. Я вовсе не стесняюсь ходить без рубашки, ты ведь знаешь. А потом, у меня останется жилетка.

Рози молчала.

– Надень, – уговаривал ее я. – Выведу тебя отсюда по-тихому, и отправимся домой.

Она вздохнула; я ощутил затылком теплое дыхание. Потом ее голова уткнулась мне между лопаток.

– Домой… Бал для нас кончился. Вечер испорчен…

В ее голосе звучало такое разочарование, что у меня в груди все перевернулось.

Не задумываясь о причинах, заставлявших меня стоять лицом к дверце, я обернулся и, обняв девушку, прижал ее к груди.

Ее кожа была теплой и липкой от высохшего на теле напитка. Я зажмурился еще плотнее и уперся подбородком в макушку Рози.

– Мне очень жаль, Ро. Хочешь, сделаю тебе попкорн? С карамелью и солью, как ты любишь. Потом посмотрим какую-нибудь страшную киношку. Бал закончился, а вечер – нет.

Ее руки оказались зажаты между нашими телами, и Рози, пошевелившись, положила ладошки мне на грудь. О, как мне хотелось, чтобы она обняла меня за шею…

Девушка издала невнятный звук, приглушенный моим фраком. Я сделал попытку выпустить ее из объятий, однако она вцепилась в мой жилет и удержала меня на месте.

– Ты… – Она прерывисто выдохнула, заставив меня нахмуриться. Жаль, что не могу открыть глаза и посмотреть ей в лицо. – Ты невероятный человек, Лукас. Сам не знаешь, какой ты хороший.

Я на ощупь передвинул руку чуть ниже – всего на пару дюймов, чтобы не рисковать, – и задержал ладонь под лопатками Рози.

– Ты здесь… Поддерживаешь, помогаешь. Вместо того чтобы развлекаться, ты беспокоишься обо мне.

Я сдвинул брови.

Беспокоюсь? Неужели она думает, что для меня это тяжелая обязанность? Неужели не понимает, что мои порывы совершенно естественны? Что я не могу их контролировать?

Ни один из крутившихся на языке вопросов я не задал, – ее голова вдруг ушла в сторону, и мой подбородок повис в воздухе.

– Ты правда невероятный – придумал закрыть глаза, чтобы и мельком не увидеть меня в нижнем белье. – Ее голос звучал еле слышно, и я встревожился. – Я ведь тебя даже не просила о помощи.

– Меня и не нужно просить.

Рози задрожала в моих руках. У меня в мозгу словно включился автопилот, и я притянул ее к себе, попытался согреть своим прикосновением.

Она почему-то сопротивлялась.

– Ты вся дрожишь, – сказал я и не узнал свой голос. Давно он не звучал с таким отчаянием, даже с мольбой. И все же я не стыдился своих чувств, поэтому похлопал ладонью по фраку. – Иди сюда, я тебя согрею.

Она не шевельнулась и долго молчала, затем попросила:

– Открой глаза, Лукас.

– Нет, – мотнул головой я.

Рози потянула меня за жилет, и мой пульс пустился вскачь.

– Вот об этом я говорила сегодня днем, – продолжила она. – Когда ты заявил, что ушел из дома специально, не хотел мешать мне переодеваться. Не желал наблюдать, как я бегаю по квартире в одном белье.

Я все помнил. Именно так и было.

– Неужели на меня так неприятно смотреть?

В ее голосе зазвучали тоскливые нотки, и это мне не понравилось. Обиделась?

Рози снова потянула меня к себе. Еще чуть-чуть, и выдержка меня покинет.

Я чувствовал очертания ее тела – пологую возвышенность груди, мягкую впадину живота – и сдерживался лишь чудом.

А потом она прошептала:

– Я хочу, чтобы ты открыл глаза, Лукас. Мне нужно.

Мне нужно…

Вот это самое «нужно» меня убило окончательно. Я ей нужен… Я должен для нее что-то сделать. Она так хочет. От моего хладнокровия не осталось и следа.

Сколько можно играть роль благородного друга?

Я открыл свои чертовы глаза – и совершенно потерял голову.

Рози, в одном нижнем белье, с обрамляющими прекрасное личико локонами… Меня манили ее нежные изгибы, звали коснуться – не по-дружески, как я делал все это время. Мне хотелось ее познать, позволить своим рукам изучить ее тело, пока не останется ни одного неисследованного уголочка.

Рози была божественна. Она ошеломляла. Идеал, которого желает каждый мужчина. Она смотрела на меня, словно боясь, что я убегу. Какое там! Сделал бы все, лишь бы остаться.

– Рози… – пробормотал я, восстановив дыхание. – Если ты считаешь, что я не хочу на тебя смотреть, то ты вообще ничего обо мне не поняла.

Она раскрыла рот от удивления.

Я покачал головой и, уже забыв о том, что пытался держать себя в руках, наконец окинул ее долгим взглядом. Начал с шеи, перешел на тонкие плечи, потом остановился на мягких холмах грудей, едва прикрытых черным кружевным бюстгальтером.

Позволил себе ее коснуться – наконец, наконец-то! – положил руки ей на талию, ощущая тепло и податливость женского тела, и напряг пальцы, готовясь перемещать ее в тесном пространстве кабинки так, как будет потребно мне.

У Рози перехватило дыхание; она схватила меня за плечи.

Я повел руки вверх, пока большие пальцы не коснулись нижней части ее грудей.

– Думаешь, я не хочу увидеть вот это? – Кончики пальцев гладили тело сквозь тонкое кружево, и моя голова пошла кругом. – Думаешь, не хочу тебя касаться?

Рози выгнула спину, прижалась ко мне, и мое мужское естество воспрянуло от близости ее тела.

– Хочу изучить в тебе каждый дюйм.

Я схватил ее за запястья, поднес женскую ладошку ко рту и выдохнул сквозь пальчики:

– Ты – сама красота, Рози. Ты – мираж, мечта. Какой мужчина в здравом уме не пожелал бы на тебя посмотреть?

Она тихо застонала, разбудив во мне самые первобытные чувства, которые я старался упрятать сегодня вечером как можно дальше.

Лишившись возможности мыслить рационально, я придвинулся к девушке и, развернувшись одним движением, поставил ее вплотную к дверце. Наклонился к ее уху и спросил:

– Реальна ли ты, Рози?

– Реальна… – едва слышно прошептала она. – Можешь меня потрогать, если не веришь.

– Потрогать…

Я застонал. Потрогать – это вам не просто провести пальцем по коже, а коснуться каждого потаенного уголка. Подняв руки Рози вверх, я прижал их к дверце над ее головой.

– Не говори того, что на самом деле не имеешь в виду. Не делай предложений, которые захочешь взять назад.

Она вновь выгнула спину и уперлась сосками в мою грудь.

– Не захочу…

Я сжал пальцы, наклонился над ней и, коснувшись губами ее кожи, сказал:

– Хочу быть благородным, Рози. – Вдохнув, словно дикий зверь, аромат ее волос, продолжил: – Не представляешь, как это трудно, когда в голове нечто совершенно противоположное.

– Одно не исключает другого, – вновь прижавшись ко мне грудью, прошептала она. – Так пусть будет все вместе.

Нет уж…

– Помнишь, мы говорили, что нельзя быть одновременно и милым, и грязным? – хрипло спросил я, притиснув ее к дверце. Рози кивнула, и я добавил: – Здесь то же самое. Если я благороден – значит, остановлюсь. Одену тебя в свой фрак и отвезу домой.

Рози попыталась высвободить руки, и, когда я их не выпустил, встретилась со мной взглядом и твердо сказала:

– Нет.

В ее глазах светилась страсть; я видел, как она содрогнулась от моего предложения остановиться. Последние препоны, удерживающие меня от необдуманных поступков, рухнули, и в груди начало расти нечто огромное, необузданное и первобытное.

– Не опускай руки, – прорычал я и тяжело сглотнул, уже не в силах себя контролировать. – Значит, выбираем грязные желания?

Я провел пальцем по ее груди, поиграл с торчащими сквозь кружева сосками и добрался до края трусиков. Оттянул тонкую ткань, и сердце заколотилось, вторя мелькающим в голове мыслям.

– Могу сделать тебе приятно, даже трусики снимать не надо. Просто трахну тебя пальцами.

Она тихо ахнула от изумления – а скорее от желания. Этот звук в сочетании с раскрытыми от удовольствия, которое я ей еще не доставил, губами возбудил меня окончательно. Сделав движение бедрами, я грубо, резким толчком прижался затвердевшей мужской плотью к ее животу, и Рози сдавленно застонала.

– Ах, Рози, – низко проворчал я, подцепив резинку ее трусиков и все еще балансируя на грани здравого смысла, – ангел, что ты со мной делаешь?

Из ее губ вырвался неясный хриплый звук, и она прошептала мое имя:

– Лукас…

– Рози! – разорвал тишину знакомый голос. – Эй, Рози, ты здесь?

Я выругался себе под нос и замер.

Веки девушки затрепетали, закрылись, и на ее лице появилась гримаса жуткого разочарования. Я изо всех сил пытался взять себя в руки, остудить горячий вихрь, бушевавший в голове, в груди и в штанах.

– Эй! – снова подала голос явно встревоженная Лина. – Господи, куда она могла деться…

Рози открыла глаза и с несчастным лицом крикнула:

– Я здесь, здесь!

Посмотрела на меня, и я выдавил специально для нее самую беззаботную улыбку – уж какую смог – и поцеловал в макушку.

– Ну наконец-то! – воскликнула Лина, приближаясь к нашей кабинке. – Что с тобой стряслось? Почему исчезла? Я прямо обыскалась…

Рози открыла рот, но не издала ни звука.

– Лукаса не видела? – продолжала сестра. – Его тоже найти нигде не можем.

Рози судорожно искала слова для ответа. Вот ведь задачка: срочно придумать, как вышло, что она оказалась со мной в кабинке женского туалета, причем полуголая. Еще следовало объяснить похотливый блеск в моих глазах и вздувшийся в районе ширинки бугор.

– Аарон побежал посмотреть в мужском туалете, – бубнила Лина.

Рози беззвучно шевелила губами. Ясно – ее беспокоит, как быть со мной.

Покачав головой, я показал жестом: меня здесь нет.

Она нахмурилась.

– Рози! – вздохнула Лина. – С тобой все нормально?

Я кивнул.

– Да, – ответила девушка, опустив глаза. – Один из гостей опрокинул на меня свой бокал, пришлось бежать чиститься.

– О черт, как неприятно! Ты справишься? А то давай зайду, помогу…

– Нет-нет! – крикнула Рози, упершись взглядом в стену. – Я сама.

Ее щеки предательски покраснели – видимо, еще в тот момент, когда я лапал ее как последняя скотина.

– Лукас где-то в зале? – хмыкнула Лина. – Надеюсь, он не прячется с тобой в кабинке?

Ее последняя реплика окончательно добила Рози. Ну да. Лина даже не пыталась скрыть, что думает о наших отношениях.

Я снова покачал головой и возненавидел себя за дурацкую пантомиму.

– Нет, – фальшиво рассмеялась моя соседка. – В кабинке? Это надо быть сумасшедшими или просто недоумками.

От этих слов у меня скрутило живот, однако я молча поднял с пола платье и помог Рози одеться.

Застегнув молнию, она осмелилась взглянуть мне в глаза.

Я видел, что она пытается скрыть свои чувства. Мне и самому отчаянно не нравилась ситуация, в которую мы влипли, но, пересилив себя, я шепнул:

– Ты идешь, я остаюсь.

Рози кивнула, выскользнула из кабинки, и они с Линой направились к выходу. Я остался наедине со своими мыслями. Придется выждать, иначе попадусь.

Попадусь…

Никогда в жизни я не позволял никому диктовать условия, определять – как мне жить, с кем приятельствовать, встречаться, кого трахать. Я плевал на чужие мнения. И сейчас мне было до фонаря, что о нас подумает Лина.

Я волновался насчет Рози.

Думал о ее доверии, о нашей дружбе. Я не должен ей навредить никоим образом. Пусть у нее будет все, чего она заслуживает, а заслуживала она многого. Такой человек, как я, ей точно не нужен.

В любом случае я скоро уеду.

Глава девятнадцатая. Рози

Через неделю после бала-маскарада мне стало кое-что ясно.

Во-первых, сцена, случившаяся в кабинке туалета, ничего между нами с Лукасом не изменила, хотя я опасалась обратного.

Он улыбался все так же часто и широко, и распорядок дня оставался прежним: Лукас каждый вечер колдовал у плиты, а я наблюдала за ним со своего поста у кухонного острова. После ужина мы смотрели сериал, а потом, когда укладывались спать, следовал неизменный вопрос: сколько слов мне сегодня удалось написать? Я, в свою очередь, просила его рассказать, как прошел день.

Лукас каждый раз вспоминал забавные и странные происшествия, свидетелем которых становился, я же сообщала о своих скромных успехах.

Ибо успехи явно намечались.

Я наконец писала. Пусть наш эксперимент и не завершился, результат он уже принес. К лучшему или к худшему, однако, похоже, Лукас стал моей единственной музой. Это возбуждало и в то же время страшило.

Мы были друзьями, жили в одной комнате, ходили на выдуманные свидания, которые вроде бы не служили дальнейшему развитию отношений. Пережили жаркий и весьма интимный эпизод в кабинке туалета и продолжали общаться так, словно ничего не случилось.

Во-вторых, я осознала, что играю в опасную игру. Эксперимент мне помогал, однако дата отъезда Лукаса приближалась, занимая мои мысли все больше и больше. Я отчаянно цеплялась за своего партнера, пытаясь выжать из его присутствия максимум возможного. Важна была каждая минута, проведенная вместе.

О последствиях происходящего я старалась не думать, а ведь у всего есть своя цена. Например, сложно забыть прикосновения его рук, слова, которые он шептал мне на ухо… Так или иначе, мы заключили договор. Согласились, что эксперимент между нами ничего не изменит, не испортит нашу дружбу, и мы приложим к этому все усилия. Лукас обещал в меня не влюбляться – наверное, потому события бала-маскарада на него нисколько и не повлияли.

– Ты закончила, Рози? – спросила бариста Салли из моего любимого кафе на Манхэттене, и я вынырнула из раздумий. – Если допила, я уберу чашку, – сказала она, картинно уперев поднос в бедро.

– Да, спасибо. – Я подала ей чашку и блюдце. – Кстати, ваши новые рулетики с корицей прекрасны. Взять, что ли, парочку навынос?

Лукасу точно понравится…

– Хочешь еще один прямо здесь? Ты ведь, похоже, работаешь? – Салли указала на мой ноутбук. – А для работы требуется горючее.

– Нет-нет. Пожалуй, пора закругляться. Скоро пойду домой.

Она кивнула, поставила посуду на поднос и удалилась.

Я уже завершала сохранение резервной копии файла, когда мой взгляд упал на мужчину в элегантном черном смокинге у стойки. Незнакомец нервно постукивал ногой по полу и производил впечатление чужеродного тела в спокойной атмосфере тихого кафе.

Я по старой привычке начала выдумывать разные сценарии, которые могли привести сюда человека в таком костюме. Допустим, он направлялся на гала-концерт – на Манхеттене их дают сплошь и рядом. Или, наоборот, только что отыграл свою партию и решил взбодриться чашечкой кофе. Может, незаметно выскользнул с торжественного мероприятия и боится, как бы его отсутствие не обнаружили. Или… вдруг этот мужчина – беглый жених? Бросил невесту у алтаря и влюбился с первого взгляда в баристу, или, например, в кондитера. Или в одну из посетительниц кафе, которую случайно облил кофе, пытаясь незаметно уйти от погони…

Я улыбнулась: чем не сюжет для любовного романа? С удовольствием такой почитала бы.

Мужчина обернулся, встретился со мной взглядом, и его глаза расширились. Беглый жених оказался Эйденом Кастильо, ремонтником.

Он неуверенно махнул рукой, и я кивнула. Забрав свой заказ, Эйден направился к моему столику. Хм, а он симпатичный… Прошлый раз я на его внешность внимания не обратила.

– Отлично выглядите, мистер Кастильо, – рассеянно заметила я. Он удивленно приподнял брови, и я покачала головой. – То есть я хотела сказать: привет, как дела?

Эйден рассмеялся.

– Дела неплохо, а за комплимент спасибо. Хотя, если честно… – Он понизил голос, словно решил выдать секрет: – Ненавижу смокинги. Провел в нем целый день, а теперь умираю от желания его снять.

Любопытно, зачем он вообще так нарядился… Впрочем, не мое дело.

– Сочувствую.

Из-за столика у окна, где сидели подростки, донесся взрыв смеха.

– Не оглядывайтесь, – хмыкнула я. – Похоже, у вас там группа фанатов. Боюсь, вы их разочаруете, если будете ругать свой смокинг.

Эйден расплылся в улыбке.

– Вовсе не собираюсь их разочаровывать, поэтому маленький секрет останется между нами.

Приятный человек этот ремонтник…

Мне почему-то вспомнилось, как я рыдала на груди у Лукаса.

– Хотела извиниться за тот день, когда вы осматривали мою квартиру. По-моему, визит не доставил вам удовольствия. Мне очень жаль.

– Вам извиняться не за что, – отмахнулся Эйден. – Не буду отрицать – мой шурин тот еще придурок.

– Так мистер Аллен – ваш родственник?

Он кивнул с тяжелым вздохом.

– Уж не знаю, насколько мне с ним повезло. Кстати, не уверен, что он сообщил вам последние новости.

Новости? Я нахмурилась.

– Вижу – не сообщил. – Эйден покачал головой. – Вообще-то у меня есть правило – не заводить по воскресеньям разговоры о работе, но, пожалуй, сегодня стоит сделать исключение. – Он немного помолчал. – Ремонт в вашей квартире подходит к концу, так что скоро сможете переехать обратно. Возможно, к пятнице закончим.

К пятнице…

Значит, через пять дней. Меньше недели.

Он улыбнулся, а я вспомнила Лукаса. Улыбка мистера Кастильо струн моей души не затрагивала.

– О, – разочарованно выдохнула я.

Выходит, нашему совместному проживанию с Лукасом наступает конец. К тому же осталось последнее, четвертое свидание. Если считать Хеллоуин, то на три мы уже сходили. Наверное, бал-маскарад все же следует учитывать; в какую же еще категорию его отнести?

Значит, через несколько дней Лукаса в моей жизни больше не будет.

А скоро он вообще уезжает из Нью-Йорка.

У меня вырвался судорожный вздох, и Эйден нахмурился.

– Хорошо, – с трудом выдавила я. – Отлично! Спасибо вам огромное!

Эйден вопросительно склонил голову набок.

Черт, ну почему я такая дура? Надо радоваться – новости ведь действительно замечательные.

– Извините, я немного устала.

У меня пересохло в горле. Интересно отчего?

– По мне не видно, как я счастлива, но я правда очень довольна, мистер Кастильо. Благодарю вас за хорошие известия.

Вопрос в глазах моего собеседника пропал; он небрежно махнул рукой и вновь улыбнулся.

– Для вас – просто Эйден.

– О, да, конечно. – Я попыталась улыбнуться в ответ. – А меня можете называть Рози.

– Отлично, – кивнул Эйден, словно обдумывая какое-то решение. – Знаете, я счастлив, что мы случайно встретились. Хотел поинтересоваться, раз уж мы…

За его спиной распахнулась дверь, и я, увидев, кто забрел в кафе, продолжения вопроса уже не услышала.

Сердце бешено заколотилось, и я испытала сладкий трепет удивления, хотя вроде бы упоминала при Лукасе, что сяду поработать в этой кафешке.

Он заметил нас тотчас. Все та же голубая бейсболка, та же ослепительная улыбка. Как хотелось надеяться, что она предназначена мне одной… Именно мне, Рози – не соседке, не другу.

Он шел к нашему столику, не сводя с меня взгляда. Шел быстро, словно нацелившись выполнить какую-то миссию. Только что был у двери – и вот уже здесь.

Остановился Лукас рядом с Эйденом, однако смотрел лишь на меня.

– Привет, preciosa.

– Привет, – дрогнувшим голосом отозвалась я.

Не поленилась – посмотрела в интернете, что значит «preciosa». Лукас часто ко мне так обращался, и словцо стало одним из моих любимых.

Preciosa – прекрасная, драгоценная, божественная.

Эйден откашлялся, напомнив мне, что ждет ответа. Судя по выражению лица, он задал вопрос – вот только о чем?

– Так что скажете, Рози? – слегка нахмурился он. – Я точно знаю, что там отличное место, и совсем недалеко отсюда.

Я растерянно заморгала. Вот черт… Лукас сбил меня с толку своей «preciosa». И своим появлением. Что же предлагал Эйден?

Его улыбка между тем растаяла.

– Я говорил – если вы не планируете здесь задерживаться, может, поужинаем вместе?

Он сделал паузу, видимо, заметив, как удивленно взметнулись мои брови.

Меня приглашают на свидание?

Эйден почесал затылок.

– Если вас не смущает мой смокинг, то мы могли бы… Я надеялся… – Могу поклясться, он покраснел. – Впрочем, похоже, я все неправильно понял.

Ага, стало быть, Эйден и правда предлагал мне нечто вроде романтической встречи.

Теперь, в свою очередь, щеки запылали у меня.

А Лукас все стоял. Помалкивал, наблюдал за мной. Наверное, чувствовал себя неловко; может, пытался придумать подходящую шутку.

– Э-э-э… – замялась я, подыскивая слова. – Да нет, все в порядке, мистер Кастильо. У вас действительно шикарный смокинг, и выглядите вы великолепно.

На всякий случай решилась посмотреть на Лукаса. Тот мялся у стола с напряженным лицом, потом быстро опустил глаза, будто что-то искал у себя под ногами.

Я проследила за его взглядом и обнаружила свисающий с его руки пакет. Взял что-то навынос?

Глянула на мистера Кастильо – тот, похоже, ждал, когда я обращу на него внимание.

– Мы ведь договорились – просто Эйден…

Заметив краешком глаза, как сжались на ручке пакета пальцы Лукаса, я посмотрела ему в глаза. Деланая невозмутимость, немного фальшивая, чужая улыбка…

– Помнишь Эйдена из «Кастильо и сыновья»? – робко спросила я.

– Конечно, помню, – кивнул ему Лукас.

– Рад вас видеть, Лукас, – ответил вежливым кивком мой собеседник. – Вы ведь… э-э-э…

Он вдруг замолчал, и мое сердце пропустило удар, хотя – какая разница, что он скажет?

По-моему, следующие пять секунд были самыми томительными в моей жизни, и наконец Лукас отозвался:

– Да, я друг Рози.

Я бы солгала, сказав, что его слова не причинили мне боли. Потому что Лукас был прав. Просто друг.

– Ну вот и хорошо! – хлопнула в ладоши я, отбросив от себя мысли, которые не должны были закрадываться в голову.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и наконец задержала его на Эйдене, который все еще ждал от меня ответа.

Мы с Лукасом – друзья. Раз так, почему бы не согласиться на предложение Эйдена? Что мне мешает с ним посидеть? Ну, пригласили вместе поужинать. Наверное, я могла бы ответить «да». Вот только… в пакете у Лукаса явно продукты на двоих. Он уже настроился на совместный ужин в квартире Лины, к которым мы успели привыкнуть. Возможно, для Лукаса наши трапезы ничего особенного и не значили – подумаешь, поел за компанию с соседкой, – а для меня это было важно. Я хотела бы получить подобное приглашение именно от него – ждала, когда он позовет на свидание. Настоящее свидание.

Другое дело, что Лукас в такие игры больше не играет. Он ясно дал мне понять.

– Спасибо за предложение, Эйден, – вежливо улыбнулась я. – Однако, боюсь, мне надо домой.

Я напряженно следила за его реакцией. Терпеть не могу разочаровывать людей – сразу становится тревожно. Опять же, Эйден внушал мне симпатию, и я боялась, что он почувствует себя неловко.

– Мы с Рози идем домой вместе, – нарушил тишину Лукас, и мое сердце сбилось с ритма.

Говорил он спокойно, и в его тоне не было никакого вызова – наоборот, реплика прозвучала бесстрастно, совершенно нетипично для Лукаса. И все же «вместе» значило для меня очень много. Я еще долго буду вспоминать это слово.

Он сказал «идем вместе», а я предпочла услышать: «мы вместе».

– Да, – пробормотала я, решив, что надо пояснить. Только кому? Эйдену? Или самой себе? – Мы сейчас живем в одной квартире, ведь моя на ремонте.

В глазах Эйдена засветилось понимание.

– А, понятно. Очень разумно. Ладно. Полагаю, что Эд, то есть мистер Аллен, обязательно позвонит вам на неделе и обговорит подробности. Хорошего вечера, Рози, Лукас, – напоследок улыбнулся мой несостоявшийся кавалер.

Уже через секунду он исчез на улице.

Я подняла глаза на Лукаса и обнаружила его изучающий взгляд.

– Значит, переезжаешь?

– Ну… – пожала плечами я, собирая вещи, – Эйден сообщил, что перебраться можно будет уже в пятницу. – Почувствовав, как мрачно звучит мой голос, я с поддельным энтузиазмом добавила: – Ура!

Лукас чуть заколебался, а затем на его лице появилась улыбка – на этот раз не поддельная, а вполне искренняя.

– Потрясающе, Ро!

Он положил руки мне на плечи, развернул к себе и прижал к груди. И я… растаяла. Общаясь с Лукасом, я становилась безвольной дурочкой.

– Отличные новости, – добавил он.

Слава богу, хоть кто-то так думает.

Едва не споткнувшись, я отступила назад и завозилась, надевая куртку. Надеялась скрыть смущение.

– Это обязательно надо отметить, – предложил он. – Я купил жареную курочку по-японски, как раз хватит на двоих. Впрочем, на четверых – тоже запросто.

Лукас тряхнул пакетом, и мое сердце сжалось. Так и есть: он собрался готовить ужин.

– Можем открыть вино, – добавил он, и я поддержала его с притворной бодростью:

– Звучит заманчиво!

– Ну, тогда пойдем домой. – Лукас забросил на плечо ноутбук и пропустил меня к двери. – После тебя, preciosa.

Я сбилась с шага – это слово всякий раз вызывало во мне бурю эмоций.

Пойдем домой…

Домой, вместе с Лукасом.

Пять дней…

Глава двадцатая. Лукас

Ревность – это что-то новенькое.

В прошлом случалось всякое, однако то были мимолетные и почти неосознанные реакции. Никакого сравнения с сегодняшними сильными и отнюдь не подсознательными чувствами. Ревность охватила все мое существо – кровь кипела, сердце колотилось, хотелось взвыть.

В кафе меня подмывало сказать что-нибудь этакое, пометить свою территорию, как животному или, допустим, неандертальцу. Мое – и все тут.

И на посвященной Хеллоуину вечеринке я вел себя точно так же.

Нет, не следует предаваться подобным размышлениям.

Последние дни я прилагал неимоверные усилия – и потерпел полный крах. Пытался притвориться, что эпизод в кабинке дамской комнаты вовсе не занимает все мои мысли. Смотрел на задумчиво закушенную губу Рози, втягивал аромат ее духов, наблюдал, как она тянется за солью или попкорном, – а в уме возникала одна и та же картинка.

Порой я искал предлог, чтобы лишний раз ее коснуться. То говорил, что в волосах застряла соринка, то якобы к блузке прицепилась нитка. Иногда тянулся к ней, не успев придумать оправдание – тогда просто улыбался, словно полный идиот, и рассчитывал, что сойдет.

И вот докатился. Ревность… Можно подумать, после пары экспериментальных свиданий и сказанных шепотом на ухо скабрезностей приобрел права на Рози.

И еще смею в уме называть ее «моей»!

Она заслуживает большего – парня в смокинге, который будет водить ее в самые модные места Манхэттена. А я… у меня и смокинга-то нет. Да и пиджака приличного, если уж на то пошло.

Смешно – не то слово.

Лину вполне ожидаемо бесила сама мысль, что мы с Рози можем стать…

– Лукас? – прервала мои раздумья Рози.

Мы только что вышли из метро на ближайшей к нашему дому станции. К нашему дому, ага. Во-первых, квартира принадлежит Лине, во-вторых, Рози скоро съедет.

– Да, Ро? – вздохнул я.

– Я вот что думаю… – медленно произнесла она, заставив меня заглянуть ей в лицо. – Ну, то есть не то чтобы меня давно посещают такие мысли, однако… Я пишу, наш эксперимент сработал. Есть ли смысл его продолжать?

Я судорожно стиснул пальцы на ручке пакета.

– То есть?

– Ты мне здорово помог. По-моему, я сумела взять себя в руки и теперь чувствую себя уже не такой потерянной. Не блуждаю в тумане. Мы ведь говорили, что эксперимент не должен вносить в наши отношения неловкость, но я… – Рози шумно выдохнула. – Не знаю, Лукас. В кафе я, честно говоря, ощутила себя не в своей тарелке…

Она замолчала.

Смотрела куда угодно, только не на меня, и мне это не понравилось. Очень не понравилось. Я хотел видеть ее взгляд, особенно если разговор заходил о столь важных вещах.

Остановившись, я дождался, пока она не посмотрит мне в лицо.

– Ты хочешь с ним встречаться? С Эйденом? – спросил я как можно более беззаботно. Если причина ее метаний в этом – пусть скажет. – Хочешь настоящего свидания?

Жаль, что нельзя откатить время на несколько секунд назад; слово «настоящее» я взял бы обратно. Что бы между нами ни происходило на двух экспериментальных свиданиях и даже на бале-маскараде, фальши в наших отношениях не возникало. Не было в них ничего поддельного. И все же надо действовать по уговору. Если Рози желает с кем-то встречаться по велению души, кто я такой, чтобы ей препятствовать?

Впрочем, оговорку она не заметила, и меня это уязвило.

– Может, и хочу. Не с Эйденом, конечно.

Разумеется…

Меня словно ударили под дых.

Мог ли я исполнить ее желание сам? Вряд ли – мне ведь уезжать. Да и невозможно дать человеку то, чем не обладаешь.

Видимо, я изменился в лице – Рози вдруг пришла в замешательство и нахмурилась.

– У нас было три экспериментальных свидания. Я и на это не могла рассчитывать.

– Два, – возразил я, осторожно положив руку ей на спину, и тронулся с места. – У нас было всего два свидания, Ро.

– Разве маскарад не в счет?

Я убрал руку и поправил на плече лямку сумки от ноутбука – специально, чтобы не совершить какой-нибудь глупости.

– С чего бы? Я его не планировал и никаких усилий не приложил.

Фаза третья. Страсть, эмоциональная близость, соблазнение. Эти три пункта я помнил четко и долго о них размышлял.

– Неправда, Лукас, – запротестовала Рози, отводя взгляд. – В третьей фазе большое значение имеет физический контакт. Увлечение приобретает осязаемые формы, становится самостоятельной сущностью, связывающей обе стороны. Здесь уже речь о сломе барьеров. Мы свободно плывем по течению, определяемся – действительно ли нас тянет к человеку настолько, что мы готовы пойти дальше и вступить в физическую близость.

– Да, понимаю.

«Понимаю» – неверное слово. Я все особенности третьей фазы ощущал в биении своего сердца.

Рози застенчиво усмехнулась.

– Не уверена, что меня хоть раз соблазняли правильно, – сказала она, и мне захотелось завыть на луну.

Да что со мной такое?

Она продолжила:

– Поступки и слова всех мужчин, с которыми я встречалась, были подчинены одной цели: залезть мне в трусики. Надо сказать, небезуспешно.

Ее слова ничуть не успокоили пробудившегося во мне дикого зверя – я стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Только в душе ничего не происходило. Никогда.

Никогда…

Я машинально остановился.

– Рози…

– Не хочу, чтобы связь между нами оказалась неестественной. Не хочу необдуманных решений и всякого такого. – Ее щеки порозовели. – Просто получается, что я буквально вынудила тебя мной увлечься. Это тоже имеет значение, хотя у нас все происходит как бы понарошку.

Вот, значит, как она думает?

– Вынудила? – бросил я, сделав шаг вперед. – Ты считаешь, что заставила меня проникнуться к тебе во имя эксперимента?

– Слушай, ты не обязан объяснять, что чувствуешь. А мне не следовало так формулировать.

Я стиснул зубы. Накатило раздражение. Неужели она решила, что я…

– Рози!

Я подошел вплотную, постаравшись ее не коснуться. Если дотронусь – все, игра для меня окончена.

– Не будь мы друзьями – хорошими друзьями, даже лучшими, – давно затащил бы тебя в какой-нибудь темный угол и содрал одежду зубами и когтями. – Я не говорил, а рычал, и полуприкрытые веки Рози затрепетали. – Мне не требовалась бы для этого выдуманная причина. Без всяких экспериментов хочу тебя все время видеть, тобой обладать, понимаешь?

Рози облизнула пересохшие губы. Я балансировал на грани – так жаждал до нее дотронуться, провести языком по щеке, целовать везде, где только можно.

Пришлось резко отступить. Затем меня снова потянуло вперед как магнитом; я схватил девушку за руку и потащил за собой.

– Если желаешь – считай бал-маскарад третьим свиданием, но мы в любом случае условились насчет четырех.

Ее пальчики напряглись в моей ладони.

– Так что следующая встреча уже продумана. Хотел попросить тебя на четверг ничего не планировать. – Я с горечью вспомнил «отличные новости» от Эйдена Кастильо. – Конечно, если ты намерена посвятить четверг сборам – я помогу, а свидание отложим.

– Нет, – перебила Рози, заставив меня бросить на нее удивленный взгляд. – В четверг вечером буду свободна – свидание есть свидание.

Я кивнул, с трудом оторвал от нее взгляд и захлопнул рот, не желая сморозить глупость – вроде того, что никто из нас экспериментальной последнюю встречу уже не считает.

Через несколько минут, когда мы поднимались по лестнице, по-прежнему рука в руке, Рози подала голос:

– Лукас…

– Что?

– Надеюсь, ты обрадуешься.

Я озадаченно сдвинул брови, потом заметил, что дверь студии распахнута настежь, и у меня отвалилась челюсть.

Изнутри донесся чей-то крик, и ко мне метнулась черная тень.

– Pero qué cojones…

Меня свалили, усадив задницей на холодный пол, и теплое лохматое существо прыгнуло мне на колени.

– ¡Te dije que lo sujetaras![33] – крикнул голос из комнаты.

Я опустил глаза, и знакомые до боли ощущения нахлынули на меня океанским валом.

– Тако… – пробормотал я, задыхаясь от волнения. – Taco, chico. ¿Qué haces aquí?[34]

Моя бельгийская овчарка спрыгнула с колен и завертелась вокруг. Снова заскочила на меня и запечатлела на моей щеке слюнявый поцелуй.

Я буквально лишился дара речи. Счастлив был до невозможности. Тако здесь, со мной!

Чмокнув собаку в пушистую макушку, я отпустил ее и наконец обрел голос.

– Поверить не могу. – Похлопал Тако по боку, и тот радостно заскулил. – Я тоже скучал по тебе, chico.

Мне его и вправду здорово не хватало.

Придя в себя, я поднял голову и встретился взглядом с Рози. Та стояла со слезами на глазах и милой улыбкой.

– Тако приехал, – сообщил я, словно она нуждалась в пояснениях.

Рози кивнула и заулыбалась еще шире. Невольно глянула на мою больную ногу, неловко вытянувшуюся вперед.

– У меня все в полном порядке, – прошептал я, прежде чем она успела задать вопрос. – В полнейшем!

Рози понимающе закивала.

– Hermanito! Este perro es incontrolable! – раздался голос, которого я уж совсем не ожидал услышать. Братишка, твоя собака неуправляема…

– Чаро? – хрипло пробормотал я.

Нет, это не мираж – прислонившись плечом к косяку, стояла моя сестра. Потом за ее спиной возникли еще две головы.

– Сюрприз! – выкрикнула Лина. – Ладно, нас с Аароном вряд ли можно считать сюрпризом, а вот Чаро и Тако… Мы-то заглянули просто немного повеселиться. Заодно хотели спросить: разрешишь Тако иногда ночевать у нас? Пожалуйста… Сегодня уж не прошу, но, может, завтра?

– Э-э-э… – заикнулся я. – Каким образом?..

Чаро пожала плечами, взмахнув огненной шевелюрой.

– Так, потянуло на приключения. Знаешь Тиа Тере? Двоюродная сестра ее подружки – стюардесса, вот и…

– Чаро! – перебила ее Лина. – No te enrolles[35].

– Ладно, решили тебя повидать, – вздохнула сестренка. – Особенно настаивал Тако. А я пару дней проведу в гостях у Лины с Аароном, потом полечу в Бостон. Туда в прошлом году переехала моя подруга Алисия, после…

Лина ткнула ее локотком в бок, заставив замолчать.

Успокоившийся Тако свернулся клубком у моих ног и подтолкнул меня лапой. Я машинально положил ладонь ему на голову и почесал между ушами.

– Как же ты его везла?

– Хм… – шаловливо ухмыльнулась сестра. – Забавно, что ты спрашиваешь.

Я нахмурился, и Лина торопливо вставила:

– Мы продумали, как ему долететь в безопасности и со всеми удобствами.

Я покачал головой и заготовил целую речь – мол, благодарен, их поступок для меня много значит, – однако Чаро опередила:

– Это Рози. Она обо всем позаботилась.

Я молча уставился на девушек.

– Рози провела целое исследование, выяснила, при каких условиях можно перевозить собаку в салоне самолета, подготовила необходимые документы и даже оплатила билет Тако. Собственно, наш приезд – целиком и полностью ее идея.

Рози, покраснев, пробормотала:

– Мы договорились держать все в секрете, Чаро…

– Ay, mujer[36], – засмеялась сестра. – Ты ведь относишься к нашему семейству, а в семье секретов не бывает.

Относишься к нашему семейству…

У меня внутри все перевернулось, стоило лишь подумать о подобной возможности.

– Значит, сюрприз организовала ты, Ро? – выдохнул я. – Специально для меня?

– Лина как-то упомянула, что Тако проходил обучение по эмоциональной поддержке, – пожала плечами она, – и мы с Чаро…

– Все получилось, и больше ни слова, – перебила ее моя рыжая сестра.

Я хмыкнул, пытаясь свести воедино разрозненные кусочки мозаики. Мне страшно хотелось обнять Рози и долго-долго смотреть глаза в глаза – пусть видит, как я благодарен. Черт… Рози нужна мне – более, чем когда-либо.

Тако гавкнул, прервав опасные мысли. Рози осторожно шагнула к нему и вытянула руку.

– Не будет возражать?

– Нет, конечно. Не бойся, не укусит. – Девушка устроилась рядом с нами, и я шепнул ей на ухо: – А вот за себя не ручаюсь… Готов съесть тебя целиком.

Рози фыркнула. Думает, шучу? Ничего подобного. И начал бы я с ее прекрасных губ.

– Хочу, чтобы он меня полюбил, – тихо сказала она.

– Рози, Тако обязательно тебя…

Пес набросился на девушку и повалил ее на пол.

– …полюбит, – закончил я, наблюдая, как он вылизывает ее лицо. Рози хохотала в голос, словно давно не испытывала подобной радости. – Обязательно полюбит.

Глядя на Рози и Тако, я страшно завидовал псу, которого горячо обнимали и целовали.

Даже ревновал. Кто бы мог подумать…

Глава двадцать первая. Рози

Лукас неуловимо изменился, и дело было не в костюме-двойке.

Он уложил волосы так, что мне хотелось запустить в них пальцы, проверить – правда ли они настолько мягкие и шелковистые, как на вид. Тем не менее изменила его не прическа.

Он по-другому улыбался, двигался и даже дышал. Шепнул на ухо, как я сегодня прекрасна, заставив меня вздрогнуть. И руку мне на спину при входе в ресторан Алексии положил как-то иначе. Я снова чувствовала в нем легкое напряжение, только на этот раз оно было более ощутимым. Вроде как существовало отдельно от него.

Наподобие земного притяжения.

Ресторан «Зарато» привел меня в полный восторг. Мы словно очутились в сказочном пузыре, где нам было суждено стать не только друзьями и соседями. Дух наслаждения, царивший в «Зарато», не имел никакого отношения к попыткам преодоления творческого ступора, и присутствие Лукаса в моей жизни перестало выглядеть временным. В этой сказке наши отношения обрели иное качество, стали реальными и постоянными.

Я вздохнула и вывалилась из созданного в голове пузыря, ощутив, как он тонок и непрочен.

И все же он не лопнул. Пока не лопнул – ведь оставался сегодняшний вечер.

Первый раз в жизни меня пригласили на ужин в подобное место, и я была полна решимости насладиться новым опытом и компанией удивительного спутника.

Атмосфера здесь казалась изысканной и в то же время расслабляющей. Нас усадили у стойки бара из кованого железа, выполненной в форме подковы. Алексия, встретившая нас у входа, заявила, что здесь – лучшее место.

Лукас рассеянно погладил мою обнаженную спину, и у меня по рукам побежали восхитительные мурашки. Хорошо, что я надела открытое платье, хотя на улице похолодало и над Нью-Йорком собрались темные грозовые тучи.

– По-моему, ты счастлива, – сказал Лукас особенным глубоким голосом, которым говорил весь вечер. – Нравится?

– Счастлива, – улыбнулась я, и глаза Лукаса, внимательно наблюдавшего за моими губами, вдруг потемнели. – Тут просто потрясающе. Спасибо, что привел меня сюда.

– Ни с кем, кроме тебя, я не хотел бы здесь очутиться, Рози.

Мое сердце пропустило удар; я ждала большего. Решила выяснить все до конца, хоть и понимала, что вопрос прозвучит глупо:

– А с Тако?

– Нет, – покачал головой Лукас, словно воспринял мои слова серьезно. Наклонился ко мне, едва не коснувшись моей щеки носом. – Только с тобой. Сидеть рядом, ужинать вместе, сдерживаться, чтобы не коснуться тебя лишний раз…

О-ля-ля… Я сильная, я справлюсь. Сердце удалось усмирить, и теперь оно стучало размеренно. Правда, пульс почему-то бился в самых интересных частях тела, однако по мне этого не видно, не так ли?

Надо что-то сказать – все равно что. Поддержать непринужденную беседу.

– Похоже, аргентинско-японская кухня станет для меня наваждением.

Лукас хмыкнул и слегка отодвинулся.

– Алексия и Акэйн проделали потрясающую работу, составляя дегустационный сет. Боюсь, я не в состоянии буду выбрать любимое блюдо из тех изысков, что здесь подают.

Выяснилось, что идея о смешении двух национальных кухонь появилась после того, как Алексия полюбила Акэйн – заместителя шеф-повара, – и они поженились. Так или иначе, их план способствовал росту популярности ресторана и укрепил его репутацию. Об этом рассказала Алексия, проводя для нас короткую экскурсию по «Зарато». Лукас слушал ее с неподдельным интересом, который каждый раз появлялся у него в глазах во время кулинарных экспериментов. Он увлекся так, что не замечал моих взглядов – а я пыталась запечатлеть его лицо в памяти.

Лукас медленно провел пальцем по тонкой бретельке моего платья, и я тут же забыла, о чем только что думала.

– А тебе какое блюдо понравилось? Что доставило самое большое наслаждение?

На языке крутилось: «Больше всего мне нравишься ты. Самое большое наслаждение я получаю от тебя».

– Даже не могу сказать. Все вкусно.

– Ответ неправильный, – многозначительно улыбнулся он. – Кажется, я догадываюсь, но хочу услышать от тебя.

Лукас был прав. Как же хорошо он меня изучил…

– Самое-самое – пожалуй, моти.

Лукас удовлетворенно заворчал и прочертил подушечкой пальца длинную линию вдоль моего позвоночника, остановившись у поясницы.

– Я понял сразу – когда ты попробовала первый кусочек. Больше всего тебя поразила начинка из дульсе де лече, верно?

Я кивнула, и у меня вырвался вздох – его испанский приводил меня в исступление.

– Что такое? – осведомился Лукас, и в его глазах блеснула искорка. – Что за вздохи?

Черт, как же он чувствует…

– Ничего. Просто задумалась о моти.

– Обманываешь, – упрекнул Лукас и, сняв руку со спины, коснулся моей порозовевшей щеки. – Кто тут покраснел, и, самое главное, почему? Давай-ка рассказывай.

Эхо его мелодичного низкого голоса пробежало по моему телу и добралось до местечка между бедер. Время шло; я молчала. Если честно, не думала, что сумею ответить.

– Эй-эй…

Лукас потянул меня за локон, выбившийся из косы, на которую я потратила весь вечер. Наконец решилась, но он заправил прядь мне за ухо с такой нежностью, что у меня вновь пропал дар речи.

– Не стесняйся, Рози. Это ведь я, не чужой тебе человек.

В том-то и дело. Все мои мысли, все волнение – на лице, потому что он рядом…

– Дело в твоей руке, Лукас. Ты гладишь меня по спине, да еще и говоришь по-испански. Я выпадаю в осадок, особенно от испанского.

– Но… что в этом такого?

Пришлось говорить правду – терять было уже нечего:

– Вот это «дульсе де лече», – пробормотала я, безбожно коверкая произношение. – Подумала, что звучит сексуально, особенно в твоем исполнении.

Лукас моргнул, а затем в его глазах появилось лукавое выражение.

– Тебе нравится, когда я говорю на родном языке?

Надо же, сообразил.

– Ну… вроде того.

– Хочешь, повторю? Специально для тебя, – предложил он и, не дожидаясь моего ответа – «Да, сэр. Пожалуйста. Сможете записать на диктофон, чтобы я иногда слушала?» – наклонился ко мне. Близко, очень близко. Его губы едва не касались моего уха. – Дульсе де лече…

Жаль, что человеку не дано взмыть в воздух облачком эфира. Господи, как он меня возбуждает, и чем? Всего лишь тремя словами – самыми что ни на есть обычными. Да. Я возбудилась, врать не буду.

– Тебе хорошо? – шепнул он в ухо. У меня вновь побежали мурашки по коже. – Еще раз?

К своему удивлению, я кивнула и пробормотала:

– Да, если можно.

Лукас медленно и глубоко вдохнул, а потом заговорил:

– Eres preciosa. Me recuerdas a una flor. A una rosa.

Я ошеломленно открыла рот. Дрожа от вожделения, спросила:

– Что это значит?

Лукас едва слышно перевел:

– Ты просто сногсшибательна. Напоминаешь прекрасную розу. – У меня перехватило дыхание. – И щечки у тебя красные, словно лепестки розы. Ты великолепна.

Теперь я была точно не в своей тарелке. Что-то ненормальное, честное слово. Сердце частило, тело пульсировало от страстного желания, тоски и томления. Все это просто несбыточная мечта. А если она станет явью, я не выдержу. Слишком сильные чувства…

Однако Лукас сказал, что я великолепна и сногсшибательна, причем на двух разных языках. Говорил он искренне – сомневаться не приходилось. Все мое существо кричало – он не выдумывает.

Для меня игра точно закончилась.

Другое дело, что вслух я это произнести не могла. Сегодняшним вечером завершался наш эксперимент. Последняя его часть – четвертое свидание. Мое сердце готово было разорваться. Если не сейчас, так завтра, когда я вернусь в свою квартиру и мы уже не будем видеться каждый день. Если не завтра – значит, через пару недель, когда Лукас уедет в свою Испанию.

Я судорожно выдохнула:

– Спасибо тебе…

– Спасибо? – удивленно наклонил голову он.

Я отвела взгляд, хотя мне хотелось смотреть и смотреть ему в глаза.

– Да. Сегодняшний вечер – потрясающий романтический поступок с твоей стороны.

Так оно и было. Фаза четвертая – романтический поступок.

В романах такое обычно происходит после серьезной размолвки, когда чувства подвергаются суровому испытанию. Правда, вряд ли это применимо к нашему случаю – у нас, как ни крути, эксперимент. Вероятно, через четвертую фазу можно было спокойно перепрыгнуть.

Лукас ничего не ответил; просто сидел и разглядывал меня, и на его губах играла легкая, почти печальная улыбка.

Я потянулась за фужером, пытаясь подобрать нужные слова. Решила наконец задать вопрос, который давным-давно крутился в голове.

– Могу я тебя кое о чем спросить, Лукас?

– Все что угодно, ты же знаешь.

– Ты никогда не рассказываешь об Испании…

Последний вечер – пора попытать счастья. Он ни разу не говорил о своей травме, не вдавался в подробности случившегося. И все же я тешила себя надеждой, что рано или поздно Лукас вернется к прежней жизни.

– Максимум, что я слышала, – несколько слов о Тако и о бабушке. Знаешь, у нас был план привезти ее сюда вместе с собакой, но она сказала, что сыта Нью-Йорком по горло. Пару лет назад была здесь, навещала Лину. Говорит, тут все настолько огромное, что у нее появляется… хм… цыплячья кожа. Чаро не смогла перевести мне это выражение.

– Piel da gallina? «Мурашки по коже». – Лукас хмыкнул, однако, судя по всему, мыслями от бабушки и от мурашек был очень далеко. – Так что ты хочешь знать, прекрасная Рози?

Я хотела знать все.

– Ты скучаешь по дому?

– И да и нет.

Я передвинулась на краешек стула, и мои колени оказались между его ног.

– Расскажи, по чему конкретно скучаешь?

Из него словно выпустили воздух, и я, встревожившись, положила руку ему на бедро. Он в ответ коснулся ногой моего колена и ответил:

– Скучаю по своей прежней жизни. Порой просыпаюсь с ощущением, что все вернулось; начинаю размышлять, на какой бы пляж податься, пока не нахлынул народ. А потом вспоминаю…

– Что вспоминаешь?

Он уставился на мою руку, по-прежнему лежавшую на его бедре.

– Что я не в Испании. Что я уже не тот, каким был.

– Лукас… – прошептала я. Не знаю, что он услышал в этом слове, но осторожно сжал мою ладошку в руке. – Почему ты приехал именно сюда? От чего ты бежишь? Пытаешься забыть случившееся?

Лукас нежно поцеловал мое запястье.

– Не бегу, ангел мой. Бывают дни, когда вообще двигаться невмоготу.

Ангел… Мое сердце застучало чаще.

– Что же тебе сейчас нужно? – Я была готова снять для него луну с неба. – Ждешь, когда снова появится настроение двигаться вперед?

Лукас пристально посмотрел мне в глаза.

– Сам не знаю, Рози. Вот это меня больше всего и пугает.

У меня внутри будто что-то оборвалось. Желание облегчить его муки с каждой секундой росло.

– Я возьму тебя за руку и потащу за собой на буксире, а там, глядишь, по ходу дела ты и поймешь, что тебе надо.

Я крепко сжала его пальцы. Он назвал меня ангелом… Сохраню это слово в потаенном уголке памяти, пусть оно навсегда останется со мной – даже после его отъезда.

Лукас заговорил не сразу.

– Надеюсь, ты созрела, чтобы оценить романтический поступок в моем исполнении.

Глава двадцать вторая. Рози

– Не уверен, что поступаю правильно, – пробормотал Лукас сзади, прикрыв руками мои глаза.

Из ресторана он провел меня к лифтам, и мы поднялись на верхний этаж.

Лифт еще не остановился, когда Лукас велел мне зажмуриться, да еще и наложил сверху ладонь – для верности.

– На всякий пожарный.

Мы медленно продвигались вперед; Лукас вел меня за руку. Я то и дело наступала ему на ноги и в итоге вцепилась в него обеими руками, чтобы не упасть.

– Это правда необходимо?

– Да, – заявил он, и мы остановились. – В «Космо» говорится, что элемент сюрприза – чрезвычайно важная штука.

– «Космо»? – засмеялась я. – Ты имеешь в виду журнал?

– А что смешного?

Даже с закрытыми глазами несложно было понять: он улыбается.

– Да нет, ничего. Просто ты говоришь, как парень из мелодрам, которые снимали в нулевых.

Лукас отнял одну руку от моих глаз и вдруг пощекотал меня за бок.

– Эй! – взвизгнула я. – Чего ты? Комплимент нельзя сказать? Подумаешь, сравнила с Макконахи двухтысячных… – Я захихикала, ожидая, что Лукас тоже разразится смехом, однако не тут-то было. – Ну, поддела без задней мысли…

– Может, и без задней, но мне все равно нравятся твои подначки, – хмыкнул Лукас. Не успела я ответить, как он обхватил меня руками за талию, и его пальцы коснулись обнаженной спины. – Осторожно, здесь ступенька.

Несмотря на предупреждение, он поднял меня в воздух и тут же опустил. А я слишком растерялась, даже «спасибо» не сказала.

Лукас, усмехнувшись, повел меня вперед.

– Да будет тебе известно, что я черпаю знания не только в журналах. – Мы повернули направо и остановились. – Подожди секундочку… Глаза не открывай. Сейчас вернусь.

Его шаги начали удаляться.

– Я имел в виду концовки классических фильмов, – донеслось до меня. – Кроме того, люди выкладывают подборки романтических поступков на Ютубе. – Голос начал приближаться, а потом рука Лукаса вновь легла мне на талию. – Ну и я читал твою книжку.

Мое сердце сбилось с ритма.

– Финал там с точки зрения психологии очень поучительный.

Он о финале моего романа? Неужели прочитал? Он…

– Можешь открыть глаза.

Мои веки, словно по команде, дернулись вверх.

И…

О господи. Лучше бы я этого не видела…

Думала, что меня обуревают чувства – минуту назад, час назад, но все эмоции меркли по сравнению с тем, что пришлось испытать сейчас. Я стала легкой, словно воздушный шарик – вот-вот взлечу и унесусь в темную ветреную ночь.

– Лукас… – прошептала я.

Его теплые ладони легли мне на плечи.

– Что скажешь?

Мы стояли на крыше здания, часть которого была отведена под оранжерею, изобилующую растениями самых разных оттенков, другую же половину заливали всполохи фейерверков, расцветающих под пасмурным ноябрьским небом.

Прекрасное, волшебное место… В такие минуты осознаешь, что подобная красота обязательно станет для тебя волнующим воспоминанием.

Я вспомнила слова отца:

Помни, Горошинка, парня надо выбирать такого, который не просто будет дарить цветы, а посадит для тебя целый сад.

– Не уверен, что поступил правильно, – повторил Лукас. – Так сказать, немного романтически. Тебе – от меня.

Пришлось приложить усилия, чтобы не завопить от восторга.

– Все правильно, даже идеально, Лукас, – покачала головой я. – Так красиво… Я… – Черт, куда делась моя выдержка? Он не должен знать, насколько меня поразил. – Настолько идеально, что ни добавить ни убавить.

– Вы мне льстите, мой ангел. Хотя… ты еще не все увидела.

Он нежно, едва коснувшись губами, поцеловал меня в щеку. Поцелуи я от него получала не раз, однако сегодня все ощущалось иначе. Сердце изнывало от безнадежного томления – мне от Лукаса нужно было нечто большее.

Он схватил меня за руку и потащил вперед. Остановились мы у скамеечки, предусмотрительно застеленной пледом. Тут же стояли работающая от смартфона колонка, бутылка вина и перевязанная ленточкой розовая коробка.

Лукас вытянул из кармана телефон, коснулся экрана, и нас окружила музыка.

– Ты жалела, что мы не встретились на свадьбе Лины и Аарона, – торжественно произнес он и решительно шагнул ко мне. – Предлагаю представить, что именно сегодня, во время нашего последнего свидания, мы и познакомились.

Мое сердце вновь заколотилось – только на этот раз громче и быстрее. Я чуть не задохнулась от чувств.

Лукас улыбнулся несвойственной ему застенчивой улыбкой.

– Так что думаешь? Достаточно… э-э… романтично?

Лукас Мартин. Бескорыстный, внимательный, добрый человек, не думающий о себе. Его заботила исключительно моя реакция – понравилось ли, романтично ли…

Мне хотелось закричать, заплакать, заявить о том, как несправедлив наш мир. Высказать Лукасу: зачем ты за эти несколько недель меня пленил, завладел всем моим существом?

Он виноват. Не прилагая ни малейших усилий, покорил мое сердце, а я и не заметила, когда и как это случилось.

Господи… Я влюбилась по уши в Лукаса Мартина.

Не в чем сомневаться, не с чем спорить. Это случилось, и все тут. Без вариантов.

Я стояла не дыша и не двигаясь, лишь содрогалась от осознания непреложного факта.

Лукас опустил руки, провел ладонями по бедрам и, откашлявшись, заговорил:

– Знаю, это не цветущий сад с видом на Бискайский залив, поэтому приготовил еще кое-что.

Он встал на колено и запустил руку под скамейку. На стену за нашими спинами упал луч света, и на ее гладкой поверхности появились фотографии с бракосочетания Лины. Счастливые лица жениха и невесты, бабушка, родители Лины… По импровизированному экрану бежала история свадьбы.

Невыносимо… Лукаса там не было, и скоро его не будет в моей жизни. Он со мной лишь на краткий миг.

Теплый плед лег мне на плечи, заставив осознать, что меня сотрясает дрожь.

– Скажи хоть слово, Ро…

На свиданиях он меня так не называл. Уменьшительное имя использовалось для прочих вечеров, когда мы были просто соседями.

– Я…

Какие слова подобрать, чтобы он почувствовал, насколько важен для меня его поступок, как прекрасен нарисованный им вечерний этюд? Как сильно я его люблю?

– Не могу поверить, что ты выдумал для меня такую сказку. Ты просто…

Идеален.

Восхитителен.

О таком мужчине я могла лишь мечтать.

Лукас навис надо мной, заслонив открывающиеся с крыши виды, и провел по моей щеке тыльной стороной ладони.

– Рози… – нежно проговорил он. Так нежно, что я едва не попросила его замолчать. – Будь я на свадьбе, обязательно тебя заметил бы и подумал: «Ого!» – Мы встретились взглядами, и я замерла. Лукас помолчал; его лицо озарилось внутренним светом. – Вот это девушка! Так красива, что просто дух захватывает. Наверняка эта красавица любит тортики.

С моих губ сорвалась усмешка.

Лукас откинул крышку стоящей на скамейке коробки. Внутри на маленькой тарелочке лежал ломтик клубничного торта со сливками. Тот самый, что был на свадьбе моей лучшей подруги. Но как?..

Достав блюдце, Лукас пристроил его на ладони и отодвинул ногой коробку.

– А я бы пересек набитый гостями зал с тортом в руке и с ослепительной улыбкой подошел к тебе.

О-о-о, мой бог… Не знаю, сколько у него было женщин, но как же они, дурочки, не удержали такого мужчину?

– А я… я… – Голос мне изменил, пришлось откашляться. – А я, нахмурившись, смерила бы тебя надменным взглядом. Хм, какой-то чудак! С другой стороны – принес сладкого.

Я забрала у Лукаса блюдце и, дождавшись, пока он отсмеется, добавила:

– И смех у него замечательный, и улыбка симпатичная. Пожалуй, тортик приму.

Лукас не сводил с меня излучающих тепло глаз.

– А я и в самом деле чудак. Спросил бы тебя – не хочешь ли ты поделиться. А что, имею право. Зря, что ли, пробивался через толпу с тортом в руках, уворачиваясь от подвыпивших дядюшек и любопытных тетушек, каждая из которых желала узнать, собираюсь ли я до конца жизни оставаться холостяком?

Ни вилки, ни салфетки в коробке не оказалось, и я взяла торт руками. Отщипнула кусочек. Сладкое, нежное лакомство – куда вкуснее, чем подавали на свадьбе! Сомневаться не приходилось – Лукас испек его сам.

Продолжать сценку пришлось с набитым ртом:

– А я тебе сказала бы: наверняка ты до сих пор не женился, потому что угощаешь тортиками совершенно незнакомых женщин. Однако я – та самая девушка, которая с тобой поделится. И неважно, нравишься ты мне или нет, могла бы я стать для тебя парой или не могла.

Я дрожащими руками подняла тарелочку, и Лукас, откусив торт с другого края, слизнул с губ сливочный крем. Ел он со смаком – как я и предполагала, однако не забывал бросать на меня внимательные взгляды. Проглотив, продолжил:

– А я тебя поблагодарил бы и вежливо отказался.

Я вопросительно подняла бровь, заметив, что его легкомысленность куда-то делась. Лукас сделал шаг вперед и наклонил голову, всматриваясь мне в глаза.

– Я знал, что одинок лишь потому, что ни одна женщина еще не сумела завладеть моим вниманием; никому не удавалось привести меня в смятение. Ты – единственная, кто совершил невозможное.

Он замолчал, но я продолжала слышать эхо его слов у себя в сердце.

Мы не сводили друг с друга глаз, и между нами будто повисло электрическое поле, пронизанное сотней несказанных слов.

Воздух сгустился, потяжелел, и издалека будто бы донесся раскат грома. Впрочем, какая разница? Не до грозы. Меня засасывало в воронку, в центре которой находился Лукас.

Он забрал у меня тарелку с недоеденным тортом, стянул с плеч теплый плед и сжал мою руку, положив вторую ладонь на спину.

– А потом, – продолжил он странным голосом, который мне никогда не забыть, – я пригласил бы тебя на танец. А может, на два. Нет, я танцевал бы с тобой весь вечер, пока не заболели ноги. А после попросил бы тебя пойти ко мне домой. В мою постель. В мое сердце.

Я снова почувствовала себя воздушным шариком, который вот-вот улетит в грозовое небо. И улетела бы, не удержи меня сильные руки Лукаса.

Словно поняв, что происходит, он притянул меня к себе, и мы начали двигаться под музыку. Танцевали молча – кружились и раскачивались. Он обнял меня за талию, я положила голову ему на грудь. Могла поклясться: в тот миг никакая сила не оторвала бы меня от Лукаса. Ни молния, ни пожар, ни апокалипсис, ни Кинг-Конг, взбирающийся наверх по стене нашего небоскреба.

Ничто на свете.

Сейчас я была в его руках и знала, сколь хрупок этот миг. Скоро я потеряю этого прекрасного мужчину. Не останется ничего, кроме памяти. А потом отпечаток, оставленный Лукасом в моей душе, исчезнет.

Наверное, поэтому я и не испугалась, когда над крышей в самом деле сверкнула молния. Ни шагу в сторону не сделала.

И потом, когда небеса разверзлись и хлынул ливень, я оставалась в объятиях Лукаса.

А он вздрогнул от смеха и вздохнул:

– Господи Иисусе…

Я лишь покачала головой и крепче обхватила его за пояс.

– Плевать на дождь.

– Ты промокнешь, Рози. Надо спускаться.

– Нет, – возразила я, подняв голову, чтобы он видел мое лицо. – Мне хорошо. Не хочу никуда уходить.

Снова ударил гром – небо словно поставило восклицательный знак после моих слов.

Лукас, не раздумывая, стянул с себя пиджак, хотя я продолжала держать его за талию, и поднял над моей головой.

– Рози, пожалуйста. Ты заболеешь, а болеть тебе нельзя – как же книга? До сдачи всего три недели. Часики тикают. Давай я отведу тебя домой.

И снова – в этом весь Лукас. Думает лишь обо мне. Разве можно его не любить?

– А ты? – покачала я головой, смахивая прилипшие к щекам влажные волосы – с промокшего пиджака капало. – Может, это я хочу о тебе позаботиться.

Он лишь тяжело сглотнул.

– Может, ты для меня важен, Лукас? – Я не соврала ни на йоту. Пусть слышит. Положив ладони ему на грудь, медленно продолжила: – Не думаешь, что мне хочется стать человеком, которому ты позволишь вникать в твои дела?

Лукас изменился в лице, словно мои слова доходили до него с великим трудом.

Я решила расставить точки над «i»:

– Ты все время за мной присматриваешь, заботишься, помогаешь. – Он покачал головой и прикрыл глаза. – Даешь мне многое и ничего не просишь взамен. Я тоже хочу тебе что-то дать. Мне только нужно, чтобы этого захотел и ты.

Я тяжело дышала, сердце прыгало в груди, и вопрос, который задавать не следовало, слетел с моих губ сам собой:

– Ты… хочешь?

Он бросил на меня затравленный взгляд – словно получил предательский, ошеломляющий своей неожиданностью удар. По его лицу катились ручейки дождевой воды, собираясь у подбородка.

– Ты ведь все понимаешь, – вздохнула я. Настала пора выговориться. – Понимаешь, иначе не смотрел бы на меня вот так.

У него задергалась щека, однако ответа не последовало.

Я бессильно опустила руки.

– Да, я не выдержала. Мы условились, что между нами ничего не изменится, но уговор нарушен. Прости, Лукас.

Отвернувшись, собрала вещи со скамейки, желая скрыть лицо, откровенно говорившее о том, какой дурой я себя чувствовала и чего мне стоило подобное признание. Не стоит ему видеть, что от моего сердца остались мелкие осколки.

– Рози…

Он положил руку мне на талию, однако я лишь покачала головой:

– Все в порядке.

Лукас резко развернул меня к себе. С его волос падали крупные капли.

– Ты плачешь, Рози? – Издав невнятный звук, он попытался притянуть меня к груди. – Ангел, por favor[37]. Не плачь. Не рви мне душу.

– Кто плачет? – солгала я. – Это просто дождь.

Лукас взял меня за подбородок и приподнял голову. Наши взгляды встретились.

– Обманываешь. Твои слезы разбивают мне сердце, – тоскливо сказал он. – Рози, preciosa… Что мне сделать, как тебя утешить?

Я попыталась собраться – и не смогла. Эта «preciosa» добила меня вконец.

Слова полились из меня бешеным потоком:

– Ты должен меня захотеть. – Господи, до какого отчаяния дошла, раз говорю это вслух! – Нуждаться во мне так, как я в тебе. Иногда на долю секунды вижу, что могло бы выйти из наших отношений, и проблески несбывшихся надежд меня убивают, Лукас. Я жестоко разочарована, я в отчаянии: почему мы не можем быть вместе? Потому и плачу.

Он хранил безмолвие. Стоял под дождем, слушал и, лишь когда отзвучал мой последний вопрос, вдруг ожил.

– Так ты считаешь, что не сумеешь меня удержать? Значит, я виновен в твоих слезах?

Лукас обнял меня, и я, ощутив на губах его теплое дыхание, совсем расклеилась.

– Плачу, потому что мы всего лишь друзья, а наши отношения выдуманы. Кто я для тебя на самом деле? Соседка, Ро? Грэм?

Он взял мое лицо в ладони; его руки ощутимо дрожали. В отдалении снова ударил гром.

– Рози…

Два слога отозвались в моих ушах новым могучим раскатом.

– Да, я порой говорю «Грэм» и тем самым напоминаю себе, что не должен желать тебя так, как велит сердце. Каждый раз, назначая свидание, вынужден вспоминать: наши встречи – часть соглашения. Когда утверждаю, что стремлюсь быть твоим лучшим другом, подразумеваю: хочу взять от тебя столько, сколько ты готова мне предложить.

Я на миг задохнулась.

– Если тебе что-то от меня нужно – только скажи. – Лукас уперся лбом мне в висок, и его дыхание стало прерывистым. – Я из кожи вон лезу, только бы дать тебе то, что тебе требуется. Неужели это не бросается в глаза?

– Ты просто меня утешаешь…

– Рози, я говорю чистую правду.

Я боролась со своими страхами, с мрачной уверенностью, что сплю и вижу сон. Могло ли случиться невозможное?

– Если не обманываешь – поцелуй меня, Лукас.

Его руки соскользнули с моих щек на затылок, перебирая влажные локоны.

Наши губы встретились. Дыхание давалось ему с трудом, вырываясь толчками; хлещущий с неба дождь словно возвещал о конце света. Поцелуй получился таким страстным, словно был первым и в то же время последним – единственным шансом Лукаса дать мне то, в чем я нуждалась. У меня в голове должен был прозвучать тревожный звоночек… но не прозвучал. Какой звоночек, когда мы слились воедино, когда он раздвинул языком мои губы, когда он меня буквально пожирал?

Мы стали одним существом; рука Лукаса соскользнула с моего затылка на спину и обхватила меня за талию. Я со стоном, без малейшего сопротивления, подалась вперед. Мыслимо ли сопротивляться, когда теплая мужская ладонь лежит у тебя на пояснице, когда его бедра прижимаются к твоему животу, а грудь – к груди?

Я отчаянно желала большего. Забросила руки ему за шею и поднялась на цыпочки. Проклятая мокрая, тяжелая одежда! Мне до судорог в животе хотелось содрать ее с Лукаса, получить от него сколько удастся. Чем больше, тем лучше – все сохраню в памяти.

Лукас оторвался от моего рта и скользнул губами по шее, вызвав у меня новый стон. Страстный звук распалил его еще сильнее: он подхватил меня под коленки и поднял вверх.

Мои ноги обвили его спину, будто подчиняясь замыслу невидимого режиссера.

– Лукас… – выдохнула я, дрожа от желания, и запустила пальцы в его волосы, а он нежно прикусил мочку моего уха. – Ты… Ты не…

– Я буду осторожен, – пробормотал он, опустив меня чуть вниз, и я ощутила ягодицами его пульсирующую твердую плоть. – Ты просила о поцелуе – ты его получила. Скажи, чего еще ты сейчас хочешь?

Мы встретились взглядами; лицо Лукаса исказилось, и он стал похож на большого зверя. Хищный рот, сверкающие от голода глаза…

Чего я еще хочу? Всего, что только можно…

– Поцелуй меня еще раз, и еще, и…

Он собрал мои волосы в кулак, отвел их в сторону, обнажив шею, и, покусывая меня под ухом, пробормотал:

– Это все?

Нет, не все, хотела сказать я, но Лукас обхватил ладонями мои виски, и наши губы слились. Его бедра толчком подались чуть вверх. Боже, какой у него большой, горячий…

– Лукас, – закрыв глаза, простонала я.

– Я задал вопрос, – хрипло прорычал он. – Сказал же – дам все, что тебе требуется. Ты хотела попробовать на вкус мой рот. Что дальше, Рози?

Он мягко покачивал меня то вверх, то вниз, и мне было до невозможности приятно – и все же недостаточно.

– Теперь я намерен дать тебе больше. Не хочу остановиться лишь на твоих губах.

Я прижалась промежностью к выпирающему под его брюками бугру. Вверх, вниз… Мы оба застонали от наслаждения, граничащего с болью. Вцепившись в его волосы, я прошептала:

– Не надо останавливаться. Дай мне больше… Дай то, что обещал на маскараде…

Лукас издал невнятный звук, и его глаза потемнели.

– Ты… ты само совершенство. Хочешь меня укротить, вытянуть все до последней капли?

О, да…

– Все. До последней капли…

Его лицо изменилось; похоже, Лукас готов был уступить моим мольбам, удовлетворить мои желания. Я его поцеловала, пытаясь заставить действовать, и замерла в ожидании. Он глухо застонал и…

Раздалась мелодичная трель.

Я не сразу осознала, что звонит мой телефон, но он разразился новой руладой, и мы словно вынырнули на поверхность, глотая воздух.

– Тебе кто-то звонит, preciosa, – прохрипел Лукас.

Я потрясла головой, пытаясь разогнать остатки заполнившего голову тумана, а телефон тем временем умолк, а потом ожил снова.

Лукас поцеловал меня в краешек рта, в макушку и осторожно поставил на ноги. Взял за руку, подвел к выходу с крыши, где мы сбросили верхнюю одежду, и вытащил трубку из моей сумочки.

Я глянула на экран. Неизвестный номер. Нажала на кнопку, и из динамика послышался голос:

– Рози, я готов приехать домой.

– Олли?

Каждая клеточка моего тела, до того пылавшая огнем, вдруг застыла и словно покрылась ледяной коркой.

– Где ты, Олли?

Брат ответил не сразу, и я напряженно вслушивалась в звуки на заднем фоне. Музыка… Ночной клуб?

– Напиши мне адрес, где находишься. Ты слышишь, Олли? Набери сообщение – я тотчас за тобой приеду.

Из трубки донеслось всего одно слово:

– Спасибо…

Связь прервалась.

Глава двадцать третья. Рози

Пока мы ехали, Лукас стискивал мою ладонь, и я понимала, что он хочет сказать. Спокойно, я с тобой. И говорить ничего не надо. Нежного, но крепкого пожатия было достаточно. Более чем. Такси он вызвал, не тратя времени на расспросы, и сразу взял дело в свои руки.

Мне больше ничего и не требовалось.

Перед глазами стояла разбитая губа Олли, с которой он прошлый раз появился у вокзала. Во что ты влип, братишка? В голове крутилась единственная мысль: Боже, сделай так, чтобы с ним все было нормально. Пожалуйста, пожалуйста…

Такси остановилось у дома по адресу, который прислал Олли, и я быстро высвободила руку. Не хотела, чтобы Лукас попытался меня остановить.

И все равно он крикнул:

– Рози, не надо!

Чертыхнулся, однако я устремилась вперед, словно на автопилоте.

Сзади зазвучали торопливые шаги. Похоже, Лукасу пришлось бежать. Ну и дура же я! Нельзя ему бегать, с его-то травмой.

Он схватил меня за локоть и потянул на себя. Обошел вокруг, заглянул в лицо.

– Никогда больше так не делай, прошу тебя, Рози.

С его волос все еще капала дождевая вода. Одежда у нас обоих промокла и стала вдвое тяжелее. Наверняка Лукас замерз не меньше моего, однако выглядел несчастным точно не поэтому.

– Прости, – искренне пробормотала я. – Мне не следовало убегать.

Сжала его руку, и он вздохнул с облегчением.

Я осмотрелась. Из здания неподалеку – должно быть, того самого ночного клуба – приглушенно гремела музыка. «Розовый фламинго»…

– Знаешь этот район? – спросил Лукас.

– Никогда здесь не была. – Я покачала головой. – Говорят, у него дурная репутация. Наверное, мне следует тебе кое-что рассказать.

Он молча смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Мой брат… Прошлый раз он явился на встречу с подбитым глазом. Это было пару недель назад. И я…

И я ничего не предприняла. Просто позволила Олли уехать.

Лукас задумался, посмотрел по сторонам и посоветовал:

– Напиши ему сообщение, что мы приехали. Если не ответит, зайдем внутрь и попытаемся его вызволить.

Я кивнула и сделала шаг к освещенной неоновой вывеской двери, однако Лукас дернул меня за руку.

– Будешь держаться за мной, хорошо? Я не разыгрываю из себя супермена, но, если кто-то попытается к тебе подойти – не связывайся. Договорились? – Он похлопал себя по груди. – Ты со мной – и точка.

– А если…

У меня перехватило дыхание, и Лукас вздохнул:

– Ангел, я много путешествовал, сталкивался с людьми, встречи с которыми совсем не желал, попадал в переделки. Словом, не отходи от меня. Доверься…

– Хорошо, хорошо, – кивнула я, не испытывая сомнений. – Буду рядом и ни с кем связываться не стану.

Он расслабился, и я тут же добавила:

– При одном условии: ты тоже не нарываешься на неприятности. Не строй из себя рыцаря.

В глазах моего спутника мелькнуло нечто непонятное, а потом он поцеловал меня прямо в губы. Без всякого предупреждения.

– Я тебе доверяю, ангел.

Мы направились к ночному клубу.

Лукас остановился в нескольких шагах от неоновой вывески. У дверей, занавешенных темно-бордовой портьерой, стоял вышибала.

Я глянула на экран телефона – не ответил ли Олли? Сообщений не было.

– Попробуем зайти.

Мы шагнули к входу – Лукас впереди, я чуть сзади, – и вышибала, нахмурившись, смерил нас настороженным взглядом.

– Парочки в зал не допускаются. Если вы актеры – прошу через черный ход.

Я обошла Лукаса сбоку и приблизилась к церберу. Наверное, надо просто объяснить, почему мы хотим попасть внутрь.

Человек-гора поднял руку, словно шлагбаум.

– Парочки не пускаем, – повторил он и, сдвинув портьеру, добавил: – Дама может пройти. Вы – нет, – ткнул он пальцем в грудь Лукасу. – Или через черный ход, или никак.

– Нет уж, – отказался мой спутник.

Я сделала шаг вперед, и он низко проворчал:

– Рози, я ведь просил.

Я уже готова была стряхнуть с запястья его руку, сказать, что все под контролем, когда портьера вновь приоткрылась, и кто-то окликнул меня по имени:

– Рози…

Да это же мой братишка! Без рубашки, намазанный какой-то гадостью – похоже, маслом. Лицо в блестках…

Я бросилась к нему, обняла за плечи:

– Олли, ты как?

Глаза брата забегали по сторонам.

– Нормально, – хрипло отозвался он. – Надо быстрее уходить отсюда.

Я выпустила его плечи и обхватила ладонями лицо. Присмотрелась. Господи, когда он успел превратиться в мужчину?

– Какого черта здесь происходит, Олли?

Прежде чем брат успел ответить, подал голос вышибала:

– Грэм, ты ведь знаешь правила. Тебе запрещено маячить у главного входа. Черт возьми, актеры заходят со служебного. У тебя пять секунд!

– Олли…

Братишка покачал головой и потащил нас прочь от клуба.

– Пойдем, Рози. Все расскажу, только не здесь, ладно?

– Я вызвал такси, когда Олли появился в дверях, – сообщил Лукас, положив руку мне на спину. – Через несколько минут должно подъехать.

Он снял пальто и передал мне.

– Накинь на парня.

– Кто это? – осведомился Олли.

Я бросила взгляд на брата; тот рассматривал костюм Лукаса. Потом повернулся ко мне и, приглядевшись к моему наряду, застыл.

– Боже, так ты была на свидании?

Я взяла его за руку и прибавила шагу. Вопрос был слишком сложен, и вдаваться в подробности не хотелось.

– Так или иначе, я здесь. Рада, что ты позвонил, Олли.

За спиной у нас раздались тяжелые шаги. Я обернулась, молодые люди – за мной. Из клуба вышел мужчина и уставился в нашу сторону.

– Джимми, – пробормотал Олли. – Вот черт…

– Так-так, – протянул Джимми. – Если ты намеревался пригласить свою красавицу сестру на представление, следовало сперва предупредить. – Он с усмешкой оглядел меня с ног до головы. – Я бы все-таки прихорошился.

Я узнала в этом человеке мужчину, забравшего пару недель назад моего брата от вокзала.

Олли с Лукасом сделали шаг вперед, загородив меня плечами от сального взгляда, и все же я успела заглянуть Джимми в глаза. Забияка – сомневаться не приходится.

– Дамочка даже не спросит, как дела? – цокнул он языком. – Не слишком по-дружески, а?

Лукас тем временем потихоньку приближался к Джимми и остановился в нескольких футах от нас с братом. Мышцы на его спине напряглись, плечи расправились.

– Не смей заговаривать с девушкой, – потребовал он, и такого твердого голоса я от него еще ни разу не слышала. – Даже не смотри в ее сторону. Если желаешь что-то сказать ей или Олли, – сначала обратись ко мне.

– Договорились, – усмехнулся Джимми. – Скажи этому красавчику, что следующий номер начнется через пятнадцать минут. Толпа уже неистовствует. Пусть нанесет еще масла и выходит на сцену.

Следующий номер… Теперь я убедилась: Олли, мой брат, – стриптизер.

– Или теперь, – продолжил Джимми, – когда ту девку убрали, он уже не желает выходить на сцену?

Убрали… Господи, Олли. Во что бы ни встрял братишка, очевидно одно: он защищал девушку.

Еще не стихло эхо от слов менеджера ночного клуба, как к нам подкатило такси.

Я, прищурившись, разглядывала Джимми. Лукас все это время стоял к нам спиной, и теперь, не оборачиваясь, скомандовал:

– Рози, сажай брата в машину.

Я мялась в нерешительности – сказывался шок от происходящего. Лукас застыл в полной неподвижности, отгородив нас от Джимми словно стеной.

– Ангел, – вновь сказал он, пресекая мои колебания. – В машину, быстро. Пожалуйста.

Словно очнувшись, я схватила Олли за руку и поволокла к такси. Устроив его в салоне, обернулась посмотреть, как там Лукас. Он не сдвинулся с места, а вот Джимми уже стоял от него в паре шагов; они о чем-то тихо разговаривали, однако я не смогла разобрать ни слова.

Мне это очень не нравилось. Внутренний голос подсказывал, что я должна подойти к Лукасу и немедленно отвести его в такси.

– Олли, не выходи из машины, – приказала я и сделала знак водителю – жди, мол.

Я втянула Лукаса в неприятности; если с ним что-то случится, я себе не прощу.

Я почти добежала до него и уже протянула руку, когда Джимми расправил плечи и толкнул Лукаса в грудь.

Мужчина, которого я любила за доброту, душевное тепло и бескорыстность, пошатнулся, однако отвечать ударом на удар не стал, наоборот – сделал шаг назад.

– Тебе повезло, – ледяным тоном произнес Лукас. – Я обещал ей, что не буду ввязываться.

Его противник ухмыльнулся.

– Неужели?

Лукас долго сверлил его взглядом, затем повернул к машине.

Джимми совершил неуловимое движение и с размаху засадил ботинком по задней части голени Лукаса. По правой ноге…

Мой друг упал на колени, не издав ни звука. Замер, повесив голову и тяжело дыша.

У меня зазвенело в ушах, и все вокруг заволокла красная пелена. Не помня себя от гнева, я бросилась вперед.

– Ты, сукин сын!

– Виноват, – протянул Джимми. – Видишь ли, для меня его обещания ничего не значат.

От ярости я полностью забыла об осторожности. Огляделась вокруг в поисках подходящего орудия, однако ничего, кроме свисающей с плеча сумочки, не нашла. Схватив ее за ручку, занесла над головой – так хотелось причинить боль мерзавцу. За неимением лучшего приготовилась швырнуть сумку ему в голову, не сознавая, что серьезно поразить Джимми не смогу: он лишь посмеялся бы над моей попыткой.

Теплая рука обхватила мое запястье, и в ушах прозвучал единственный голос, способный удержать меня от глупого поступка:

– Рози, нет.

Я словно со стороны услышала свой крик:

– Да!

Лукас сжал пальцы, и я остановилась.

– Не связывайся с ним. Ты ведь мне тоже обещала.

Допустим, однако это случилось до того, как он получил ужасный удар.

– Опусти сумочку.

Звучавшая в его голосе боль заставила меня подчиниться. Я оглянулась, и Лукас выдавил слабую улыбку.

– Он того не стоит.

Я сознавала его правоту и все же первый раз в жизни готова была прибегнуть к насилию.

– Поехали домой, Рози.

Лукас потянул меня за кисть и осторожно высвободил сумочку из сведенных пальцев. Повесил себе на плечо, хоть я и настаивала, что понесу сумку сама. Он не слушал. Выпрямился, закинул руку мне на плечи, и, опираясь на меня, двинулся к машине. Я точно знала – он страдает от жестокой боли. Добравшись до такси, Лукас обернулся.

– Мне терять нечего, Джимми. Потрудись это запомнить, потому что следующий раз я так просто не уйду.

Глава двадцать четвертая. Рози

По дороге домой никто не промолвил ни слова.

Олли в пальто Лукаса на голое тело уставился в окошко.

Я сидела между двух мужчин, положив ладонь на локоть брата. Лукас с бесстрастным лицом держал меня за другую руку – словно поддержка сейчас требовалась именно мне.

Вот только падал от удара он; и он мучился от боли, не я. А все по моей милости.

Чувство вины не давало дышать. Наверное, поэтому я и вошла в квартиру Лины буквально на автопилоте. Наш последний вечер…

Я втолкнула Олли в ванную – пусть примет душ. Когда он закончил, заставила то же самое сделать Лукаса. Сунула брату спортивные штаны и толстовку, выделенные моим соседом, и попросила его переодеться. Вскипятила чай. Вытащила из кладовки одеяла и положила их на подлокотник дивана – вдруг мужчин начнет бить озноб? Лукасу приготовила компресс со льдом, не зная, поможет ли, и принялась рыскать по квартире в поисках обезболивающего. Где Лина хранит лекарства?..

– Что ищешь? – спросил Лукас, наблюдая, как я на карачках, все еще в мокром платье, лазаю по кухонным ящикам.

– Ты давай приложи к ноге лед и сиди спокойно.

– Не буду, пока не скажешь, что тебе нужно.

– Пытаюсь найти какой-нибудь анестетик. – Отодвинув в сторону большую сковородку, я вздохнула: – Везде уже смотрела. В ванной, в кухонных шкафчиках… Понятия не имею, держит ли вообще Лина лекарства в доме.

– Рози, – пробормотал Лукас, и звук его голоса заставил меня обернуться. Мой партнер по эксперименту выглядел печальным, что неудивительно, учитывая обстоятельства. – Вряд ли таблетки будут среди кастрюль.

– Ты прав. – Я встала, чувствуя, как влажное платье облепило ноги. – За углом есть аптека, наверное, она еще открыта.

– Никакой аптеки, – твердо заявил Лукас. – Останешься со мной. С нами. Вылезешь из сырого платья и тоже пойдешь под душ.

– Но…

Он приблизился ко мне и заправил за ухо выбившуюся из моей прически прядь.

– Ты заботишься обо мне, я присматриваю за тобой. Мы беспокоимся друг о друге – это и называется команда.

– Команда… – вздохнула я, зажмурившись от усталости.

Лукас провел подушечкой пальца мне по щеке – так нежно, что я едва ощутила прикосновение.

– Поэтому лезь под душ и переодевайся в сухое. За Олли я присмотрю.

Я кивнула, с трудом сдержавшись, чтобы не выпалить, как его люблю, какой он хороший…

Направившись в ванную, я заставила себя успокоиться, иначе сердце разорвалось бы от чувства вины, благодарности и любви.

Я постояла под душем, насухо вытерла волосы и, напялив пижаму, открыла дверь ванной. Закутавшийся в одеяло Олли сидел в углу дивана, Лукас – на полу, у другого конца, опираясь спиной о мягкую подушку.

Компресс он к колену все-таки приложил. Наши взгляды встретились, и его глаза потеплели. Он пристально изучил мои голые ноги, и тепло сменилось настоящим жаром.

Несколько часов назад от подобных взглядов у меня по коже побежали бы мурашки. Такой взгляд вызвал бы у меня надежду на большее, однако сегодня все было по-другому. Я испортила нам вечер и теперь проклинала себя, потому что страдал Лукас по моей вине.

– Иди сюда, – похлопал он по подушке дивана. – Я как раз спрашивал у Олли, что будем смотреть.

Я вздохнула.

– Уже поздно, и…

Губы моего соседа сложились в улыбку, и я замолчала.

– Нам всем нужно расслабиться, забыть о сегодняшнем дне. Я бы что-нибудь приготовил, но…

– Нет-нет, – инстинктивно сделала шаг вперед я. Ни к чему Лукасу торчать у плиты. Пусть сидит. – Никакой готовки. Отдыхай.

Он улыбнулся еще шире, и, черт возьми, я не могла не почувствовать облегчения.

– Вообще-то он прав, Рози, – подал голос брат.

– Вы что же, сговорились против меня? – Вздохнув, я встала прямо перед Лукасом. – Почему бы тебе не перебраться на диван? Там вполне можно вытянуть ногу, места хватит.

– Мне и здесь хорошо, – покачал головой он и положил ладонь мне на бедро. Медленно сжал пальцы. Места, где их подушечки касались обнаженной кожи, охватил жар, мгновенно растекшийся по всему телу.

Не отнимая руки, Лукас пристально и серьезно посмотрел мне в глаза.

– Не заставляй меня подниматься на ноги и переносить тебя на диван, ангел. Садись сама.

– Ладно, – уступила я.

Боже, что за мужчина…

Он удовлетворенно хмыкнул, и его ладонь соскользнула с моего бедра. Я плюхнулась рядом с братом, стараясь не подать виду, как на меня подействовала усмешка Лукаса, а он передвинулся на полу, и его голова оказалась между моих коленок. Придерживая одной рукой компресс, второй он обхватил мою лодыжку.

– А вот теперь на полу не просто хорошо, – шепнул Лукас. – Здесь прямо-таки идеально.

Я хихикнула, хотя про себя его отругала: говорит небрежно, словно милая сценка для него ничего не значит. Будто я не готова сию минуту соскользнуть с дивана и устроиться у него на коленях…

– Горошинка, – окликнул меня брат.

– Что, Олли? – обернулась я.

– Почему мы приехали к Лине?

– Ну, это долгая история. Завтра переезжаю обратно к себе.

Лукас тихонько подтолкнул меня головой под колено; моя рука машинально поползла по бедру и остановилась, когда пальцы коснулись мягких волос моего рыцаря. Я запустила пальцы в его шевелюру и рассеянно откинула назад каштановую прядь.

– Потом отвезу тебя к папе, – добавила я, с удовольствием наблюдая, как Лукас склонил голову набок, упершись макушкой во внутреннюю сторону моего колена. – Поедем на поезде, а после я вернусь обратно в Нью-Йорк.

– Отлично, – покорно согласился брат, и я испытала такое облегчение, что едва не расплакалась. – Пока ты была в душе, я уже извинился перед твоим парнем и тебе скажу: прости, я испортил вам вечер.

Лукас, по-прежнему сидевший между моих ног, не отпуская лодыжку, пристроил голову у меня на бедре. Даже не хмыкнул, когда Олли назвал его «моим парнем». Будто так и надо.

– Я должен тебе все объяснить, Рози, – продолжил Олли. – Какой же я идиот – втянул тебя в свои поганые дела! Знаешь, если ты пришла бы одна, Джимми…

– Но она была со мной, – перебил его Лукас. – Вот в чем серьезная разница.

Я не сомневалась – брату стыдно; наверняка сегодняшний вечер он будет вспоминать еще долго.

– И все же расскажи свою историю.

Олли кивнул и после паузы решился:

– Там есть одна девушка, Лекси. С нее вообще-то все и началось. – Брат покачал головой, и я в очередной раз отметила, как он повзрослел. – Мы побились об заклад. Я сказал, что сумею произвести на нее впечатление. Было весело. И деньги неплохие. Оказалось, что тот старый фильм про стриптизеров не врал. – Он горько усмехнулся. – Выступив один раз, я хорошо заработал и на следующий день надумал попробовать еще. Хотя на самом деле ходил в клуб каждый вечер именно из-за Лекси. Присматривал за ней.

Я тяжело сглотнула, обдумывая рассказ брата. В голове вертелась сотня вопросов. Задала самый главный:

– С ней сейчас все в порядке?

Олли кивнул.

– Да, мы… Впрочем, неважно. В конце концов мне удалось вытащить ее из беды, поэтому выступать больше я, собственно, и не собирался. – Его лицо омрачилось. – Джимми – правая рука владельца клуба, и ему не понравилось, что я решил уйти. Похоже, публика мои выступления полюбила. Так или иначе, я догадывался: если расскажу тебе о том, чем занимаюсь, то Джимми позволит мне покинуть сцену. Лишнее внимание и неприятности ему ни к чему. И я позвонил, потому что думал только о себе.

У меня заныло сердце.

– Ох, милый мой! Просить помощи у сестры – вовсе не эгоизм.

– Но… ведь в итоге пострадал твой парень. И тебе тоже могло достаться.

– В любом случае я не дал бы Рози в обиду, Олли, – заверил Лукас.

– Спасибо, – прошептал брат.

Дальше он в основном молчал; удивительный самоотверженный мужчина у моих ног тоже притих. Я нежно поглаживала его голову, а он привалился к моей ноге, и я кожей чувствовала, как бьется его сердце. Обычно, дотронувшись до Лукаса, ощущала мурашки по коже, однако теперь начала понимать: прикосновение к тому, кого любишь – не просто физическое наслаждение, а нечто более глубокое. Дело не только в пробегающих между нами чувственных токах, но в спокойствии, умиротворении. Я прочла немало любовных романов и один – нет, почти два – написала сама, а озарило меня только сейчас. Никогда не думала, что, коснувшись мужчины, ощущаешь внутренний свет, и все тревоги и заботы уходят на второй план.

Мы долго сидели у телевизора, хотя никто не следил за тем, что происходит на экране. Потом Олли начал похрапывать, и я, наклонившись к Лукасу, шепнула:

– Пойдем спать.

Встала и протянула ему обе руки. Лукас без возражений принял помощь. Похоже, и его, как Олли, наконец сморило.

И снова, как каждый раз, когда я оказывалась в пределах досягаемости, Лукас заключил меня в объятия и прижал к груди на один чудесный, божественный миг.

– Ты сегодня была молодцом, Рози.

Хм, разве сегодня – или за последнее время – я совершила хоть один правильный поступок?

Я покачала головой и двинулась к кровати.

– Рози… – тихонько окликнул меня стоящий у дивана Лукас, – если поможешь, наверное, мы вместе сумеем переложить Олли на кровать.

– Иди сюда, – прошептала я, откидывая покрывало.

Лукас колебался, застыв в нерешительности, и тепло, тлеющее в душе тихим огоньком, растеклось по моей груди.

– Оставь его. На кровати сегодня спишь ты. Со мной.

Он напрягся.

– Лукас Мартин! – твердо, хотя и негромко заявила я. – Если тотчас не ляжешь со мной в кровать – разобьешь мне сердце. А я этого не вынесу. Только не сегодня.

Я не шутила.

Всего несколько часов назад он меня страстно целовал. Мы не обсуждали сцену на крыше ресторана, однако между нами родилось нечто большое и глубокое.

Видимо, эта мысль настолько красноречиво отразилась в моих глазах, что сомнения Лукаса растаяли.

Решив не спрашивать в сотый раз, болит ли нога, я легла рядом с ним и натянула одеяло. С удовлетворенным вздохом перекатилась на бок, повернувшись к Лукасу. Он лежал на спине. Посматривал на меня.

– Удобно?

– Насколько это вообще возможно, ангел.

Я сглотнула, изучая его лицо. Что он хочет сказать? Его беспокоит колено? Он сожалеет о нашем сегодняшнем походе, о наших поцелуях?

– Мне так грустно, что ты пострадал, Лукас… – Я на миг возненавидела себя, еще не успев произнести следующую фразу, и все же сказала: – Наверное, ужасно так говорить, но я рада, что ты со мной был, несмотря на случившееся.

Он покачал головой.

– Тебе не в чем себя упрекнуть, Рози. Понятно? – Судя по взгляду, Лукас вроде бы ждал ответа. – Ни за что не позволил бы тебе отправиться туда одной. Ни за что.

Я поерзала в постели, придвигаясь ближе.

Он вытянул руку и осторожно провел пальцем по моим губам. Слишком быстро, слишком легко…

– Не могу поверить, что ты готова была ударить этого негодяя сумочкой. Причем из-за меня.

Лукас говорил серьезно, без улыбки. Мне тоже было совершенно не до смеха.

– А я не могу поверить, что ты меня остановил.

– Ты всегда так прекрасна и нежна… – прошептал он, и мое сердце сбилось с ритма. – Никогда не видел тебя в подобном состоянии – готовой рвать врага зубами и когтями, лишь бы меня защитить.

Он помолчал; по-моему, в его глазах мелькнуло нечто вроде благоговения, хотя их сразу заволокла легкая дымка.

– У меня просто захватило дух. Ты напоминала ангела мщения. Едва сдержался, чтобы не поцеловать тебя прямо там.

Я густо покраснела – не от смущения, а от желания, охватившего все тело сверху донизу. Лукас ведь не просто так сказал, что хотел поцеловать меня перед ночным клубом. Нет, его глаза говорили: он умрет, если не сделает этого прямо сейчас.

– Рози, мы не должны… – выдохнул он. – Уже поздно, нам надо поспать хотя бы несколько часов.

Я неохотно кивнула, и Лукас добавил:

– Завтра с ногой будет получше, клянусь.

Я не поверила, но прониклась к нему еще больше: пытается меня успокоить…

– Ты говорил, что я могу спрашивать о чем угодно, и у меня есть один вопрос. – Он ободряюще подмигнул. – Почему тебя преследуют кошмары?

Лукас попытался перекатиться на бок и тут же скривился от боли.

– Со мной произошел несчастный случай, – произнес он после долгого молчания. – Странно, что в ночных кошмарах я каждый раз тону, ведь все было иначе. Наверное, голова без моего участия выдумывает разные способы, как достать меня даже во сне. Не мог заставить себя с кем-то поговорить о том происшествии.

Я придвинулась ближе.

– Почему?

– Не было человека, с которым хотелось бы поделиться. Человека, который не пытался бы привести меня в норму. Приводить в норму уже нечего, Рози.

Привести в норму? Неужели он не сознает своего совершенства? Что в нем можно исправить?

– Нельзя исправить то, что не испортилось, Лукас.

Он положил руку мне на талию и привлек к себе.

– Я готовился к соревнованиям в Осгоре – за несколько недель до свадьбы Лины.

В голосе Лукаса словно ворочались, сталкиваясь друг с другом, речные камни. Сейчас я услышу его историю. Наконец он созрел, чтобы рассказать о своей беде. И кому? Мне! Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

– В Осгоре?

– Это во Франции. – Лукас помолчал. – Пляж там не самый опасный, но… Есть на побережье одно место, где я особенно люблю бывать. Знаешь, Рози… – вздохнул он, и в этом вздохе прозвучало ощущение радости и надежды. – Там очень красиво. Условия для тренировки подходящие, однако волны могут подниматься метра на три – это почти десять футов, по-моему. Огромные, завораживающие валы. Стараюсь наезжать в Осгор не реже раза в год, хотя там случаются дни, когда на доску встать невозможно.

Говорил он со знакомой мне страстью. Точно такие же нотки звучали и в моем голосе, когда я рассказывала о своих творческих делах, о мечте; и у Лукаса, стоило спросить его о кулинарии.

– Главная сложность, – продолжил он уже без прежнего энтузиазма, – заключается в крутой линии мола. Когда ловишь накатывающую на берег волну, тебя может со страшной силой швырнуть на песок. Это все равно что удариться о бетонную стену – либо сломаешь шею, либо повредишь позвоночник. Руки-ноги тоже, если упадешь неудачно.

Его горло сдавило спазмом, глаза закрылись.

– Место суровое, не просто так его посещают лишь профессионалы. Естественно, я был в курсе этих особенностей и осознавал риски. И все же…

И все же что-то произошло…

Положив ладонь ему на грудь, я услышала глухие удары сердца.

– И все же, – тяжело дыша, повторил Лукас, – я умудрился вдребезги разбить колено. Потребовалась хирургическая операция.

На его лицо легла тень, расколовшая мое сердце на тысячу кусочков. Я едва не закричала – настолько несправедливо было случившееся. Он в один миг потерял все, и мне хотелось ему хоть что-то вернуть.

– Я не смогу возобновить карьеру. Моя правая нога… Словом, это не в моих силах, Рози. Сделать еще несколько операций, восстановиться и приблизиться к пику формы? Возраст уже не тот. Физиотерапия позволит мне чувствовать себя нормально – для обычного человека, не спортсмена.

Я обхватила рукой его подбородок и погладила по щеке.

– Один удар – и все… Одна волна, и я… – Лукас снова замолчал, устремив затуманенный взгляд в темноту. – Я пошел ко дну, Рози. В самых разных смыслах.

– Ничего подобного! – горячо зашептала я, запустив пальцы в его волосы. Обхватила за шею. – Ты жив, ты дышишь, ты не на костылях.

Черты Лукаса исказились.

– В тот день ты потерял многое, и все же ты здесь, со мной, – успокаивала его я, понимая, что он хочет услышать. – Да, ты уже не станешь прежним, только тебе это и не нужно. Каждое утро ты открываешь глаза и улыбаешься наступающему дню своей неповторимой улыбкой. Ты потерял многое, но не все. Самое главное – сохранил себя. Просто… изменился.

Лукас наклонил голову, лег щекой на мое запястье и уже через секунду заключил меня в объятия.

– Ven aquí.

Перевести я не могла, хотя что тут переводить? Иди ко мне…

И я подползла ближе. Когда дело касалось Лукаса, все сомнения отпадали. Свернулась клубочком, положив голову ему на грудь.

– Даже не верится, что я нашел тебя.

Он ошибался. Это я его нашла.

Глава двадцать пятая. Лукас

Проснулся я от судороги в ноге.

Я прекрасно понимал, чем чреват пропуск сеансов физиотерапии. Следовало восстановить функции собранного заново сустава, вернуть к жизни атрофировавшиеся мышцы. Я пренебрег лечением, и тело таким образом выражало протест. Винить оставалось только себя – за глупое упрямство.

До вчерашнего вечера я особого значения редким протестам травмированного сустава не придавал – не было серьезного повода. А потом тот ублюдок пнул меня сзади, и я упал на колени. У меня тогда перехватило дыхание – даже шевельнуться не мог. Боялся, что Джимми набросится на мою спутницу, а я не сумею его остановить. Лишь страх заставил меня подняться на ноги и увидеть, как Рози размахивает сумочкой, словно принцесса-воительница.

Бедро вновь свело спазмом, и я сморщился от боли. А, понятно: лежу на боку, перенес вес на поврежденную ногу. Попытался перекатиться на спину, однако мне что-то помешало. Персики…

Открыв глаза, я обнаружил источник восхитительного пьянящего аромата.

Рози… Лежит подле меня, свернувшись калачиком.

Я непроизвольно обнял девушку во сне, и ее макушка уткнулась мне в горло, спина – в грудь, а попка уютно устроилась в районе моего паха, упершись в как всегда восставшую ранним утром мужскую плоть.

Dios… Никогда еще утренняя эрекция не казалась столь приятной. В то же время по ряду причин я испытывал смущение. Вот только моему естеству на эти причины было наплевать – его волновало лишь ощущение прижавшегося ко мне мягкого теплого тела. Чем дольше я обнимал Рози, чем выше моя рука поднималась по ее животу, тем меньше значили моральные терзания.

Рози заворочалась, поерзав ягодицами, и напряжение в паху достигло предела; сна как не бывало.

Я тяжело выдохнул и с трудом удержал себя от безумного поступка. Очень нехорошего поступка. Рефлексы твердили: подтяни Рози так, чтобы ее ягодицы легли как нужно. Так, чтобы…

Она снова задвигалась, выгнув спину, прошлась попкой по всей длине затвердевшего в трусах орудия, и эрекция стала просто сумасшедшей.

– Ah, joder…[38] – тихо выдохнул я.

Забыв обо всем, положил руку ей на живот, провел по нежной коже подушечками пальцев. Надо остановиться, прекратить это безумие… Я не мог. Не мог – и не хотел. Подсознательно желал притянуть ее еще ближе, и древний инстинкт перевешивал все благие намерения, которых я придерживался до сегодняшнего утра. Словом, остановиться не удавалось.

Мерное дыхание Рози вдруг затихло.

– Тебе хорошо, ангел? – прошептал я ей на ухо, чувствуя себя последним подонком.

В глубине души надеялся, что она возмутится, обернется, спросит – чем это я, черт возьми, занимаюсь, однако с ее губ слетел довольный вздох.

– Думала, сплю и вижу сон, – пробормотала Рози, схватила меня за руки и заставила обнять еще крепче.

Черт, просто сжала ягодицами мой стояк, как будто в кровати больше некуда было подвинуться…

– А сон оказался правдой… Ты здесь…

Я слегка прикусил мочку ее уха.

– Ты не спишь. – Только бессовестный мерзавец мог опуститься до того, на что дальше решился я. Знал, как она реагирует на мой испанский и, конечно, прошептал: – Buenos dias, preciosa.

Рози шумно выдохнула и, зашевелившись, потерлась о мой пах. Вверх, вниз… Она точно знала, каким будет эффект.

Я едва сдержал готовый вырваться стон, остановил невольное движение бедер и, продолжая прикусывать мочку уха, зашептал о том, что хочу с ней сделать.

– Ммм… И правда сладкий сон, – хрипло пробормотала она, и у меня в трусах словно забилось второе сердце.

Я промычал нечто неразборчивое, передвинув лежащую на ее животе руку выше, к краю топика. Запустил пальцы под тонкую ткань, чувствуя, как вскипает кровь. Мир будто растворился в темноте, осталось лишь безумное желание.

– Сон – это ты, – шепнул я, зарывшись носом в ее волосы, и медленно втянул их аромат. – В реальности таких запахов не бывает.

Ее тело сотрясла дрожь; тонкие пальчики сомкнулись на моем запястье, повели кисть вверх, к упругим полушариям – можно подумать, я нуждался в ее помощи…

Моя ладонь послушно скользнула выше; тронула нижнюю часть женской груди. Я застонал – оказывается, Рози спит без бюстгальтера.

Она снова прижалась попкой к моей пульсирующей плоти – словно подбадривала. Прекратить безумие по-прежнему не получалось – что делать, если мои касания так ее возбуждают…

Я погладил теплую кожу, заставив Рози вздрогнуть, и накрыл ладонью ее правую грудь.

С губ девушки сорвалось тихое «да…». Я провел подушечкой большого пальца по ее соску.

Хотел еще раз услышать ее вздох. Пусть «да» прозвучит громче… Пусть вскрикнет от удовольствия. Пусть выдохнет: «О, Лукас…» Вот что мне было нужно. И все же я кое о чем помнил. О том, что…

Дьявол…

– Рози, – хрипло пробормотал я, – на диване спит твой брат. До него всего пятнадцать футов.

Она помотала головой, выгнула спину, и мое зрение заволокло туманом. Я приближался к точке невозврата.

– Он дрыхнет как убитый, – прошептала Рози.

Я сжал ее сосок двумя пальцами. Готов был зарычать от разочарования: мне не удастся ласкать ее так долго, как хотелось. Все равно придется остановиться.

Она застонала, работая попкой. Вверх, вниз…

Собрав остатки воли, я убрал руку с груди Рози и сильно прижал ее к себе.

Посчитал до трех.

– Рози… – Я провел губами по ее уху, касаясь зубами чувствительной кожи, сознавая: нельзя, нельзя… – Рози, хватит.

Она продолжала двигать ягодицами, лаская мой член, заставляя его набухать еще больше и пульсировать от ослепляющего приступа неудовлетворенной страсти.

– Но… мне так хорошо, – сказала она, едва дыша. – Тебе ведь тоже приятно?

Приятно? Не то слово…

– Preciosa, – тихо прорычал я. – Черт, это просто фантастика.

Не выдержав, сделал плавное движение бедрами, сознавая, что поступаю неправильно. Всего одно…

– Мне так приятно, что я кончу в штаны, если ты не остановишься.

– Ну и отлично, – быстро ответила Рози, явно изнывая от желания. – Я этого хочу.

Она снова попыталась приняться за свое, однако я сжал ее в объятиях. Навалился всем телом и сразу ощутил в ней перемену. Рози нравилось, когда я прижимал ее своим весом к кровати. Она задохнулась протяжным стоном.

Я проклял себя.

– Тебе нравится, прекрасная Рози? – зашептал я, притиснув ее к матрацу. Она закивала, прерывисто дыша. – Нравится давать мне власть над собой, нравится, когда я сверху?

Еще кивок. Уже не в силах совладать с собой, я сделал еще один толчок бедрами, чувствуя под собой ее мягкую попку. Всего один, последний…

– Мечтаю заставить тебя кончить вот так, Рози. Было бы здорово…

Она вновь застонала, уже громче, и кровь сумасшедшим потоком прилила к нижней части моего тела. Я закрыл ей рот ладонью.

Но…

Черт… Ее было не остановить. Тело девушки таяло подо мной, словно кусок масла на солнце.

– Рози, – тихо сказал я и не узнал собственный голос. – Я не буду доводить тебя до оргазма при брате. Извини, preciosa. Извини…

Она кивнула, открыла глаза, и я убрал ладонь с ее губ. Поцеловал в макушку.

– Но в следующий раз, когда заставлю тебя кончить – хочу слышать твои стоны. – Я провел губами по ее лицу, покрывая его нежными поцелуями, добрался до подбородка, слегка прикусил. – Хочу слышать, как ты во время оргазма выкрикиваешь мое имя.

Потом я сделал трудную, невозможную для себя вещь: сполз с нее и медленно перекатился на спину. Больная нога не замедлила меня поблагодарить. Одеяло в районе паха приподнялось под напором не желающей успокаиваться плоти.

Рози легла на бок и посмотрела мне в лицо, обвела меня взглядом с головы до ног и облизала губы. Я тяжело выдохнул:

– Ангел… Можешь на меня смотреть, можешь облизывать губки, только не касайся, потому что…

Если дотронется – точно потеряю самообладание, и плевать, кто спит рядом на диване. Рози выкрикнет мое имя, никуда не денется.

– Я буду хорошей девочкой, – улыбнулась она.

Черт, почему меня так и подмывает сделать с ней нечто непристойное?

Одеяло натянулось еще сильнее.

Держи себя в руках, Лукас. Думай о чем-нибудь не сексуальном. О мусорных баках, например. Вспомни тот день, когда у Тако случилась диарея.

– Лукас…

Я покосился на Рози. Она улыбалась, и меня словно поразило громом: как же она прекрасна по утрам – в этом слабеньком сумеречном свете. В моей постели…

– А?

– Жаль, что в этой квартире нет перегородок, правда? – вздохнула она, подперев кулачком щеку.

– Ну да, – усмехнулся я. – Тоже в восторге от этих модных бруклинских студий.

Она тихонько хмыкнула.

– Хотя некоторые виды мне нравятся, – добавил я, глядя ей прямо в глаза. – Я просто фанат.

На щеках Рози появился тот самый румянец, который делал ее столь неповторимой.

– Комплименты сегодня сыплются из тебя, будто из рога изобилия, мистер Макконахи.

– Готов на все, чтобы ты не выходила из восторженного состояния.

Я вернулся мыслями во вчерашний вечер, когда мы целовались на крыше. В тот миг, когда наши губы соприкоснулись, что-то произошло – для меня это было очевидно. В наших душах все это время копилась неуловимая субстанция, а в момент поцелуя словно случилось извержение вулкана.

Нам следовало обсудить то, что случилось. Я обещал Рози быть предельно честным; плохо, если она решит, что сцена на крыше для меня ничего не значит, или я намерен не обращать на нее внимания. Однако разговор должен состояться в подходящий момент, а сейчас время для него явно было не лучшим.

– Мне нужно забрать Тако у Лины с Аароном, – сказал я.

– А мне, пожалуй, пора растолкать Олли и ехать к отцу, – кивнула Рози.

Я похвалил себя за сдержанность: действительно, у нас были более неотложные дела, чем разговор, который может подождать.

– Хочешь, составлю вам компанию?

– Я представила бы тебя папе, но, видимо, лучше вам будет познакомиться при других обстоятельствах. – Она на минуту задумалась. – Может, позвоним Лине, попросим ее по пути завезти Тако? Тебе желательно оставаться в постели.

– Наверное, ты права, – с тяжелым вздохом кивнул я.

– Я всегда права. Так что? Звоню Лине?

Я закатил глаза.

Рози рассмеялась. Волшебный звук!

– Не заставляй меня с тобой сражаться, Лукас Мартин. Все равно проиграешь.

Настал мой черед улыбнуться.

– Схватка с прекрасным противником? Ничего себе угроза, Розалин Грэм.

Она открыла рот, готовясь ответить, однако нас перебил возглас проснувшегося Олли:

– Рози? Ты уже встала?

Глава двадцать шестая. Лукас

Оставшись один, я не знал, чем себя занять.

Рози с братом уехали, как только парень привел себя в порядок. Мне не слишком понравилось, что меня не взяли, однако момент для встречи с ее отцом и впрямь был неудачный.

Им следовало провести время в семейном кругу, а мне как раз неплохо бы остыть после бурного пробуждения.

Кроме того, я рассчитывал, что Лина вернет мне Тако. Разумеется, сестра, которая была без ума от моей собаки, время приезда перенесла. Сказала, что Рози все равно нужно помочь собрать вещи для переезда, поэтому разумно будет приехать к ее возвращению.

Да… Рози сегодня уезжала. Возвращалась в свою квартиру.

Я поеду с ней. К сожалению, не в том качестве, в котором планировал. Хотел помочь, а помощник из меня сейчас… И все же я был намерен проводить Рози, убедиться, что квартира отремонтирована должным образом. Проследить, чтобы с моей соседкой ничего не случилось.

Лжец! – прозвучал внутренний голос. – Ты всего лишь жаждешь провести с ней как можно больше времени. Ищешь предлог вернуть Рози обратно – вдруг в ее квартире что-то недоделано…

Да, да. Я ее целовал, мы спали в одной кровати. Хотел ее, нуждался в ней, и от бурлящего в душе желания избавиться уже не мог.

Я вновь возбудился. Собственно, с утра толком остыть так и не удалось, однако сейчас стало хуже: все мои мысли были сосредоточены на Рози, на предстоящем переезде. Нам больше не суждено увидеться…

Судорожно вздохнув, я глянул на часы. До возвращения Рози из Филадельфии время было. Лина с Тако тоже появятся еще не скоро.

Надо бы принять холодный душ, остудить разгоряченное желанием тело, пока никто не мешает.

Я поспешил в ванную, быстро разделся и посмотрел на себя в зеркало. Ткнул в отражение пальцем и заговорил с ним, пытаясь себя урезонить:

– Contrólate, Lucas[39]. Ты превращаешься в похотливого идиота, этого допускать нельзя.

М-да. Голод из глаз уходить и не думал, эрекция тоже никуда не делась.

Покачав головой, я отвернул кран, пустил холодную воду и зажмурился, когда ледяные струи хлестнули по плечам.

Нельзя испытывать подобные чувства к девушке, с которой познакомился всего несколько недель назад. Я ей обещал, что со мной она в полной безопасности; Рози стала моим лучшим другом.

Как же это вышло?

Рози воздействовала на меня как ни одна другая женщина. Сделал бы для нее что угодно – пусть лишь подаст знак. Хотел, чтобы она была счастлива, чтобы ее мечта сбылась. Пусть чувствует, что о ней заботятся, ее боготворят.

И, боже ты мой, я жаждал ее трахнуть. Познать ее тело, доставить удовольствие. Все сгодится – руки, язык, член – если повезет. Обращаться с Рози нужно как с драгоценным подарком – она этого заслуживает.

Я ничего не мог с собой поделать. Желание бурлило в каждой клеточке, тело требовало удовлетворения.

Я опустил руки и… Господи! Сколько месяцев уже не выпускал пар таким образом…

У нашего временного жилища была куча преимуществ, и всего один недостаток – зато огромный: ни одной изолированной комнаты. Ни одной стены, полное отсутствие личного пространства – что убедительно доказало сегодняшнее утро.

Перед глазами замелькал образ Рози, совершающей плавные движения у моего паха, и я, страшно возбудившись, провел рукой по животу и передвинул ее ниже. Остановиться было уже невозможно. Я уступил непреодолимой потребности, которую подавлял уже несколько часов подряд, и обхватил пальцами напряженный член.

У меня вырвался стон.

Господи, сегодня у меня просто каменный… Странно, что не отстрелялся прямо с утра, когда ко мне прижималась Рози – или когда она оказалась подо мной.

Прерывисто дыша, я провел сжатым кулаком по всей длине члена, и ноги едва не подогнулись.

Другой рукой уперся в холодную скользкую плитку стены и продолжил ласкать себя медленными, но сильными движениями. Глаза сами собой закрылись от удовольствия, граничащего с болью. Мука и наслаждение…

Я снова представил себе Рози, трущуюся попкой о мой пах, увидел мысленным взором, как переворачиваю ее на живот, готовясь заставить ее задохнуться криком – как и обещал. Мой кулак задвигался быстрее, а я воображал вкус ее сладкого тела, прижатого к матрасу моей грудью, розовую кожу, изогнутые в стоне губы во время столь желанного оргазма, который я ей подарю.

Me vuelve loco…[40]

Рози и вправду доводила меня до безумия. Да что там Рози – одна лишь мысль о ней. О, как приятно шептать ей на ухо по-испански и наблюдать за ее выгибающимся от вожделения телом. Я…

– Лукас?

Ее голос прорвался сквозь окутавший мой мозг влажный туман.

– Рози? – откликнулся я, вдруг охрипнув от страсти и удивления.

Оглянулся, продолжая водить кулаком вверх-вниз – остановиться было уже не в моих силах. Рози стояла на пороге ванной комнаты – в пальто, позвякивая ключами. Ее щеки, по которым я с удовольствием провел бы языком, покрыл темно-розовый румянец, а ошеломленный взгляд остановился на моей ритмично двигающейся руке.

– Рози, ангел, – выдохнул я, повернувшись к ней. Пусть видит меня во всех подробностях – я полностью в ее власти. – Видишь, что ты со мной делаешь?

Стыдно мне не было – ни капли.

Она судорожно сглотнула и вздрогнула всем телом. Реакция на зрелище – на обнаженного соседа по комнате, мастурбирующего под душем. Ее зрачки расширились, лицо загорелось, а губы сложились в большую букву «О», о чем я только что мечтал.

Моя эрекция еще усилилась.

– Прости, но прекратить не могу, – прохрипел я, отчаянно пытаясь замедлить движения.

Наши взгляды скрестились.

– И не надо…

Судя по глазам Рози, она вовсе не была шокирована моей распущенностью. Взволнована, возбуждена, польщена – это да.

– Услышала вскрик и сразу побежала в ванную – думала, ты поскользнулся, тебе больно.

Я уперся лбом в стеклянную дверцу душевой кабинки, и с моих губ сорвался горький смешок.

– Мне больно, ангел.

Оттолкнувшись от дверцы, я выпрямился, не отводя от нее взгляда. Пусть наслаждается представлением; похоже, она этого желала.

– Больно так, что пришлось заняться любовью с самим собой.

Рози сделала шаг вперед, уставившись на мою руку. На мой член. Я ускорил движения, постепенно приближаясь к самому пределу. Ее взгляд опустился ниже, и я отметил в нем потрясение и тревогу. Ага, обратила внимание на шрамы.

– Подними глаза, Рози, – приказал я.

Боже, кажется, финал уже близок. Пусть увидит его во всех подробностях.

Она повиновалась. Ее рука машинально легла на грудь, на лице появилось выражение блаженства.

– Тебе нравится представление, Рози? Нравится на меня смотреть и сознавать, что постановщик этого спектакля – ты?

– Очень, – кивнула она.

– Рози, – выдавил я. – Хочу тебе многое сказать, а еще больше хочу кое-что с тобой сделать.

Девушка сглотнула, и мы на миг словно растворились во времени и пространстве. Затем она медленно разжала пальцы, и ключи упали на пол. Расстегнула пальто, оставшись в клетчатой рубашке на пуговицах. Так же не спеша, словно торопиться некуда, словно я не сгорал у нее на глазах от страсти, уронила верхнюю одежду на пол.

– Ну, хватит притворяться скромниками. Говори, что тебе нужно, – пробормотала она, бросив на меня взгляд, от которого я едва не сошел с ума. – Хочу послушать. Хочу, чтобы ты наблюдал за мной так же, как смотрю на тебя я.

В моей груди зародился стон, поднялся к горлу и вырвался наружу.

– Что говорить? Как ты должна ласкать свое прекрасное тело? Желаешь устроить ответное выступление, довести меня до полного помешательства?

Она кивнула, следя за моим кулаком, затем вновь взглянула в глаза.

Я оскалился, словно дикий зверь, рвущийся из клетки на свободу.

– Расстегни рубашку.

Она послушно дернула ворот, да так, что две пуговицы отскочили и покатились по полу. Под расстегнутой рубашкой показался хлопчатобумажный бюстгальтер, и я застонал.

– Положи руку на грудь.

Девушка вновь повиновалась. Кровь в моих венах побежала быстрее, и зажатый в ладони пенис вздрогнул.

Она судорожно вздохнула, обхватив грудь пальцами и не переставая смотреть на меня.

– Тебе ведь тоже больно, Рози. – Я шумно выдохнул через нос, ощупывая глазами женское тело и упиваясь ее сладострастными движениями. Еще чуть-чуть – и выскочу из душа. – А мы не можем допустить, чтобы ты мучилась.

Рози закивала, и я едва не поперхнулся от страстного желания запустить ей руку под рубашку. Мои пальцы – на ее груди, мой язык – на розовом соске, который мне так хотелось увидеть…

Я продолжал наставлять ее, слегка понизив голос:

– Сними лифчик.

Перешел на хриплый шепот:

– Дай посмотреть на тебя, preciosa.

Вид обнаженного бюста под полурасстегнутой рубашкой и звуки тяжелого дыхания Рози едва не сбили меня с ног, но вместо этого лишь разрушили последние барьеры. Какая выдержка, какое спокойствие?

Стиснув зубы, я открыл дверцу душевой кабинки, продолжая водить рукой по пульсирующему стволу. Девушка снова опустила глаза, и из ее горла вырвался стон.

– Ласкай свой сосок, Рози. Ладонью, потом пальцами.

Она сделала, как я говорил, и снова застонала. На миг зажмурилась, потом распахнула глаза и уставилась на меня с тем же вожделением, что, вероятно, было написано и на моем лице.

– Еще, – потребовал я.

Сделал шаг вперед. Сейчас выйду из душа и трахну ее прямо на полу, как обезумевший зверь. Забуду о тех причинах, что не давали мне до сих пор на нее накинуться. Однако Рози не дала мне выскочить наружу – скинула туфли и, проскользнув в кабинку, встала под холодными струями, мигом промочившими ее одежду. Ее ладошка легла мне на грудь; мои глаза заволокло алой пеленой.

Одним быстрым движением я прижал ее к скользкой плитке, а она тем временем расстегнула молнию на джинсах, из-под которых показались белые кружевные трусики.

Я зарычал и рефлекторно качнул тазом, словно пытаясь проникнуть в женское лоно.

– Ты хотела на меня посмотреть? Давай, смотри, – выдохнул я, сжав пальцы на члене. – А я буду продолжать говорить, что тебе делать. Сунь руку в трусики. Пожалуйста… Сделай это сама, пока не сделал я.

Рози повиновалась, застонав так, что я ощутил первые признаки приближающейся упоительной судороги.

– Погладь себя, ласкай так, как ласкал бы я. – Мой голос изменился, словно говорил совсем чужой человек. Наши руки задвигались в одном ритме. – О да, preciosa. Правильно…

Наше хриплое дыхание заглушило шум льющейся воды, и я подступил ближе к Рози. Не сдержавшись, положил руку ей на шею и нежно сомкнул пальцы.

– Тебе хорошо? – спросил я, в упор рассматривая ее лицо. – Если нет, скажи.

Она ответила коротким кивком. Не желает размениваться на слова?

– О да. Господи, да…

Мы ускорили темп; наши бедра раскачивались, касаясь друг друга, словно мы занимались любовью самым обычным способом.

– Лукас… – пробормотала Рози. – Я сейчас кончу. О боже, я… Лукас…

Я прижал ее своим пахом к стенке, теснее – хотя и осторожно – сомкнул пальцы на горле и тут же отстранился, когда она забилась в сладких конвульсиях.

– Давай, Рози… – зарычал я, отпустив член, и накрыл ее руку своей. – Господи, представлял себе этот миг еще с бала. Работай пальцами, а я буду их направлять. Кончи для меня.

Она застонала именно так, как я и предвкушал. Ее веки затрепетали. Она содрогнулась, напряженная рука обмякла, и по ее телу прошла волна удовольствия. Я дождался, пока не завершится оргазм.

Уперся лбом ей в висок, и, когда Рози наконец открыла глаза, вновь занялся собой. Она облизала пересохшие губы; я совершал толчок за толчком в свой собственный кулак – быстро и грубо. Мышцы моей спины напряглись, в паху начались спазмы. Уже скоро…

– Вот что ты со мной делаешь, Рози…

Она положила руки мне на плечи, потом ее ладони скользнули ниже, и ногти прошлись по моему торсу – от груди к животу.

Я со свистом выдохнул, сильнее сжал пальцы, и шквал желания накрыл меня с головой.

– Можно кончить на тебя, Рози, ангел? Пожалуйста…

– Да, – прошептала она. – Да…

Задрала рубашку, оторвав несколько пуговиц. Еще одно движение вверх-вниз, и извержение началось. Хрипло застонав, я излился на ее гладкую кожу, сжимая член в руке, пока не выдавил последнюю каплю. Ну почему я не в ней? Ах, если бы эти минуты длились вечно…

– Рози, – пробормотал я, прижавшись к стене. Моя горячая плоть продолжала пульсировать, пока бьющие с потолка струи смывали белые потеки с живота девушки. – Estoy a tus pies. A tus pies, preciosa[41].

Мы еще долго стояли под холодным душем, прислонившись друг к другу головами и вздымающейся грудью. Придя в себя, я выключил воду и молча поднял девушку на руки. Колено запротестовало, и Рози, заметив, что мне тяжело, попыталась соскочить, однако я лишь крепче сжал руки. Так мало нам осталось быть вместе, и это сводило меня с ума. Видимо, потому я ее и не выпустил. Вышел из ванной, и, вместо того чтобы обменяться впечатлениями, молча поставил девушку на пол. Снял с нее мокрую одежду, поцеловал в губы и помог одеться в сухое, а потом позволил ей проделать то же самое со мной.

Время работало против меня. Все было против меня. Вероятно, так написано на роду.

Глава двадцать седьмая. Рози

– Я лишь слегка притерлась к бордюру, а ты смотришь так, будто мы переехали белку или еще кого-нибудь.

Я хмыкнула.

– Белку? Серьезно? – спросил Лукас, и Лина метнула на него раздраженный взгляд.

– Ну, например. – Она глянула на Тако и понизила голос почти до шепота: – Просто не хочу говорить, что мы могли, например, сбить собаку, понятно?

Тако заскулил у моих ног, и мужчина, от которого я не отводила глаз всю дорогу до моей квартиры, пробормотал себе под нос:

– Ладно, неважно. Все равно я не собираюсь покрывать тебя перед Аароном. Твой муж мне нравится, и я не желаю нарушать мужскую солидарность.

– Лина, я тоже не намерена молчать о твоем стиле вождения, уж прости, – добавила я.

Подруга закатила глаза.

– Аарон знал, что делает, когда позволил мне воспользоваться его машиной. Он учил меня не бояться сумасшедшего движения в Нью-Йорке, умники.

Лукас незаметно погладил меня по спине, и у меня по коже забегали мурашки.

– Ага, – сказал он, снимая у меня с плеча сумку. – Лина не боится дорог Нью-Йорка – это дорогам следует ее опасаться.

Я рассмеялась, покачала головой и прижала сумку к боку. Забавные они, эти брат с сестрой. А сумку не отдам…

Лукас прищурился.

– Очень смешно, – пробубнила Лина, зарывшись в багажник. – Цирк уехал, клоуны остались.

Лукас не обратил никакого внимания на ее реплику и потянулся к стоящему у моих ног чемодану.

Я тоже не стала отвечать – догадывалась, что значат ее намеки, к тому же была занята – сердито смотрела на Лукаса.

– Тебе нельзя таскать тяжелое.

Он хотел было поспорить, однако, смирившись, вздохнул:

– Да, ты права.

– Говорила же – я всегда права. Дай-ка сюда чемодан.

– Вот еще, – отозвался Лукас и упрямо ухватился за ручку. – Ты права, и все же я не позволю тебе переть этот чувал по лестнице. – Он пожал плечами, и на этот раз прищурилась я, состроив ужасно раздраженную гримасу. – Тебе такие взгляды не идут, Рози. И вообще, у меня от них все поднимается, – тихонько добавил он.

Я разинула рот. Черт, не ожидала от него подобных заявлений, хотя мне понравилось. Очень даже понравилось. Слишком даже.

Хотела почувствовать его руки на своем теле, как несколько часов назад. Впрочем, нет. Теперь он мне нужен был весь, без остатка.

– Preciosa, ну не смотри на меня так, – погрустнел Лукас. – Твои взгляды лишь усугубляют мою проблему.

Лина громко откашлялась, и я быстро обернулась. Ее глаза превратились в узкие щелочки.

– О чем это вы шепчетесь?

– Да вот, рассказывал Рози, как рад, что мы остались в живых с таким водителем, – тут же отозвался Лукас, а его глаза поведали мне совсем другую историю. – Тебе не кажется, что нам здорово подфартило, миссис Быстрота и Напор?

– Ха, – бросила Лина. – Прямо уморил.

Я со вздохом обернулась к подруге.

– Вот, держи. – Втиснув ключ ей в ладошку, добавила: – Ты идешь вперед, мы перенесем остальное.

Как ни странно, Лина покорно направилась к подъезду, подозвав Тако.

Я выбрала самую легкую сумку – с подушкой – и повесила ее на плечо Лукасу, а сама взялась за чемодан, который он намеревался затащить в квартиру.

– Это тебе, – похлопала я его по груди. – Поднимайся, Мартин номер два.

Он ухватил меня за кисть, заставив испытать дикое желание. Мило улыбнулся, и я, слегка остыв, как можно более легкомысленно хихикнула:

– Ну же, не корчи из себя зануду. Не все тебе быть чемпионом. Давай-ка, вперед.

– Какой зануда? Лучик света в темном царстве, – усмехнулся он и, подняв мою руку, приложил ее к своей груди. – Просто хочу помочь.

Нет, Лукас не то чтобы хотел, а испытывал в этом потребность, и я его прекрасно понимала. Провела пальцем по его свитеру, убедившись, что он ощутил мое прикосновение даже через толстую ткань. Дождавшись, пока мой доблестный помощник расслабится, сказала:

– Ты здесь, со мной, и это самое главное.

Я не отводила от него взгляда, потому и заметила, как он изменился в лице.

Наверное, хотел поговорить о том, что между нами случилось сегодня – или вчера вечером, ведь мы и словом с тех пор толком не перекинулись, а обсудить оба случая следовало. Другое дело, что время опять было неподходящее. Откашлявшись, я предложила:

– Ну что, пойдем? Лина наверняка недоумевает, где мы застряли.

Он кивнул и двинулся к лестнице.

Через два часа мы наконец подняли мои вещички наверх и устранили кавардак, который оставили за собой ремонтники.

– Все, я в осадке, – проворчала Лина, упав на диван. – Теперь три месяца можно не ходить на фитнес.

Я хмыкнула, а Лукас недоверчиво усмехнулся:

– Боюсь, что несколько десятиминутных перерывов, во время которых ты поглощала чипсы, свели весь эффект на нет, prima.

– Ну и зануда же ты, – разочарованно вскинула руки Лина. – Плохое настроение? Даже не подозревала, что ты умеешь быть таким сварливым, Лукас.

Я не могла не согласиться с подругой – последние несколько часов Лукас был сам на себя не похож. Вздыхал, ворчал, почти не улыбался…

– Наверное, тебе стоит подремать, когда вернешься домой. Капризничаешь, как ребенок, который хочет спать.

– Я прекрасно выспался, – возразил Лукас, покосившись на меня. – Сон – это последнее, что мне сейчас требуется.

Я прекрасно поняла мелькнувший в его глазах намек, и мое сердце забилось чаще.

Лина откашлялась; я отвела взгляд от Лукаса и хлопнула в ладоши.

– Ну хорошо. Спасибо за помощь, друзья. – Я поднялась и тут же присела на корточки, когда Тако толкнул меня носом. Чмокнула его в макушку и шепнула: – И тебе спасибо – ты был самым милым из всех.

Лукас хмыкнул и вроде бы слегка расслабился, когда пес направился к нему.

Я перевела взгляд на устроившуюся на диванчике Лину. М-да, у них ведь, собственно, причин задерживаться здесь больше и нет. Сейчас они уйдут; Лукас вернется в студию сестры, а потом улетит в Испанию.

Меня охватила паника, горло сжало спазмом, и я поспешно предложила первое, что пришло в голову:

– Не хотите перекусить? В холодильнике пусто, но можно заказать пиццу.

Обернулась к подруге. Хватит пялиться на Лукаса – этак я невольно совершу какую-нибудь глупость. Например, запрыгну к нему на колени и начну умолять остаться.

– Больше мне вас отблагодарить нечем…

Лина вздохнула и оперлась подбородком на сложенные домиком руки.

– Я обещала Аарону забрать его из «Ин-Теха», когда мы здесь закончим. – Она поднялась с дивана. – Пользуюсь любой возможностью, чтобы пораньше выдернуть его из офисного кресла, а то в один прекрасный день он сольется в экстазе со своим ноутбуком.

Я кивнула. Спросить Лукаса, не хочет он немного задержаться? Мне бы этого очень хотелось.

Пока я думала, Лина снова заговорила:

– Так что нам и правда пора. Подвезу Лукаса, потом поеду на Манхэттен – мне по пути.

– Да, конечно, – пробормотала я.

А что еще сказать?

Схватив смартфон с кофейного столика, глянула на время.

– Ну, если вам и вправду надо ехать…

– Что-то я проголодался, – как бы между прочим заметил Лукас. – Идея с пиццей мне нравится.

Я так быстро обернулась в его сторону, что едва не потеряла равновесие, и Лукас ответил мне решительным взглядом.

– Можешь по дороге позвонить Алессандро, – пожала плечами Лина и потянулась за сумочкой. – Когда доберемся, твой заказ уже будет готов.

Не сводя с меня глаз, Лукас возразил:

– Есть-то я хочу уже сейчас.

Мое бедное сердце припустило вскачь, запрыгало в грудной клетке.

– Лакомиться пиццей в машине Аарона я тебе точно не разрешу, – вздохнула Лина. – Он надерет тебе задницу, а ты, хотя ворчишь без умолку, все же остаешься моим любимым братом.

Лукас сделал несколько глубоких вдохов, словно собирался с силами. По-моему, я впервые увидела его раздраженным.

– Лина, тебе всегда плевать на желания других или только сегодня?

– Лукас… – пробормотала я.

– А я что говорю? – прищурилась она. – Ты точно не в духе.

Мой бывший сосед прикрыл глаза и кивнул:

– Ладно, прости. Я… Soy un gilipollas[42].

– Вот именно. Впрочем, извинения принимаются. – Лина, подбоченившись, встала перед ним. – Между прочим, я не слепая. Видела, как ты тут хромал на обе ноги, а Рози каждые пять минут справлялась о твоем самочувствии.

Я округлила глаза.

– Думаешь, я не чувствую, как между вами бушует сексуальная энергия? Если не хочешь нарваться на крупный разговор прямо здесь, то поедешь со мной. Если не будешь вести себя как последний придурок – так и быть, не стану мучить тебя вопросами типа: почему Аарон каждый раз затыкается, когда я заговариваю о тебе? Поверь, я очень хочу об этом поговорить, потому что муж никогда раньше не хранил от меня секреты. Допустим, он тебя покрывает из мужской солидарности. И перед кем? Передо мной?

Лукас поднялся и заключил сестру в объятия.

– Soy un idiota[43], – признался он. – Ты права, мне и впрямь нужно поспать.

Меня слова Лины серьезно расстроили. Подруга, называется… Как можно было скрывать от нее наши отношения?

– Ладно, ребята, – мягко сказала я, не дав грустным мыслям пробиться наружу. – Пора так пора. Наверное, я и сама вместо перекуса лучше посплю. Устала, еле на ногах держусь.

Мартины оторвались друг от друга, и Лина крепко меня обняла.

– Я не злюсь, Рози. Знаю, ты мне все расскажешь. Когда будешь готова – я к твоим услугам.

– Хорошо, – выдавила я.

Нет, все-таки Лина – лучшая подруга на свете.

Лукас, словно стоявший в очереди, обхватил меня руками вслед за сестрой, и я… Уфф. Дождалась-таки… Изнемогала от желания вновь ощутить его тепло, аромат, его силу. Меня поцеловали куда-то в висок, около уха, и я услышала шепот:

– Buenas noches, preciosa.

Тако уткнулся носом в мои ноги и заскулил.

Я предпочла промолчать, чтобы не сморозить глупость. Например, запросто могла попросить Лукаса остаться.

Остаться навсегда…

Стояла, словно статуя, наблюдая, как уходят Мартины с собакой. Снова одна… Будто переместилась во времени на месяц назад, когда в моей жизни еще не появился Лукас и не стал для меня… незаменимым.

– Ну и ладно, – пробормотала я в пустоту. – Значит, меня предоставили самой себе? Прекрасно.

Увы, ничего прекрасного в одиночестве не было.

Мне жутко, безумно не хватало Лукаса. Как нелепо, просто сумасшествие какое-то. Внутри у меня что-то заворочалось, задышало, пытаясь вырваться наружу.

В голове словно загорелась яркая лампочка, питающаяся от сердца. Я схватила сумку, вытащила ноутбук и плюхнулась на диван. Открыла файл с рукописью и занялась любимым и единственно возможным с некоторых пор делом. Писала о том, с чем не могла справиться, не знала, как осмыслить. Писала о страхах, о бушевавших в душе чувствах, о вопросах, которые боялась себе задать. О печальной действительности и надежде. Делала то, что получалось у меня лучше всего: поверяла бумаге свои ощущения, сплетая из них историю.

Так прошло несколько часов. Я закрыла ноутбук и легла в постель, однако сон не шел.

Заработалась допоздна – даже не заметила, как пробило полночь, и надеялась, что утомительный переезд и случившийся под вечер приступ творческой активности заставят меня отключиться в мгновение ока, но не тут-то было.

Я лежала, уставившись в потолок. Косилась на телефон – вдруг экран засветится. Не звонок, так сообщение… Мечтала набраться смелости и написать первой.

Экран оставался темным. Телефон молчал.

Не могла ни на что решиться и тихо сходила с ума. Сомкнув веки, застонала.

Я знала кучу неписаных правил – как вести себя с мужчиной, который тебе интересен. С мужчиной, которого ты поцеловала раз и готова целовать еще и еще. Но то абстрактные мужчины и женщины, а то мы с Лукасом… Вряд ли к нам эти правила применимы.

Я видела его обнаженным, прекрасной скульптурной композицией под струями душа. С членом в руке. Видела сильным, страдающим, уязвимым.

А до того целовала этого мужчину под дождем, и для меня во всем мире не было тогда ничего, кроме его губ, слившихся с моими.

Танцевала с ним под нашу мелодию, кружилась в его объятиях, купалась в его смехе.

Успокаивала после ночных кошмаров, желая избавить от страхов.

Он держал меня за руку, когда я нуждалась в утешении. Позволила отношениям, выдуманным для эксперимента, перерасти в нечто настоящее.

Какие уж тут правила…

Я была взрослой женщиной и не нуждалась в поводах, чтобы отправить ему сообщение. Сообщение другу, одному из лучших моих друзей, человеку, о котором я не могла перестать думать ни на минуту.

– Черт возьми…

Потянулась за телефоном, и в этот миг он ожил.

Я бросилась к столику, запуталась в одеяле и упала.

– Ах ты, дьявол!

Валяясь на ковре, добралась до трубки. Не поднимаясь с пола, глянула на экран. Сообщение…

Лукас: Мне тебя не хватает. У меня непонятная тревога.

Я поймала себя на том, что мои губы разъезжаются в широченной глупой улыбке. Пальцы забегали по клавиатуре.

Рози: Думала, такое бывает только у домашних животных.

Лукас: Ты не спишь…

Лукас: Я тебя разбудил?

Рози: Нет. Я не спала. Работала несколько часов подряд.

Лукас: Рад слышать. Сколько слов написала?

Рози: Много ☺

Лукас: Моя ты умница.

Лукас: Наверняка утомилась? Зря я перебил тебе сон.

Мало того, что бешено отчаянно колотилось сердце, так теперь еще застучало в висках – я отчаянно выдумывала предлог, чтобы не отпускать Лукаса.

Рози: Не беспокойся. Голова никак не выключится, так что заснуть я все равно не могла.

Рози: Можешь составить мне компанию?

Рози: Пока не начнет клонить в сон?

Лукас: ☺ Серьезно? Хочешь, чтобы я оставался на связи?

Рози: Ага.

Лукас: Считай, что тебе повезло – развлекать я умею прекрасно и вообще парень компанейский.

Лукас: Ну, в основном.

Рози: Знаю.

Рози: Ты всегда компанейский – даже когда строишь из себя ворчуна.

Вместо следующего сообщения всплыла фотография – селфи. Лукас на снимке хмурился, обиженно надув губы.

Лукас: Ворчуна? Вот такого?

Лукас: Кстати, все равно выгляжу хоть куда. Даже сексуально.

Он ничего не выдумывал – смотрелся и правда потрясающе. Пока я любовалась, пришло новое сообщение.

Лукас: Можешь меня тоже поразвлечь?

Лукас: Пришли фотку.

Лукас: А то тревога от разлуки не рассеется.

Лукас: Боюсь забыть твое лицо.

Рози: Ты никак со мной флиртуешь, Лукас Мартин?

Лукас: И что, получается?

Нервно усмехнувшись, я сделала селфи и отправила его.

Лукас: Хм… Ты никак лежишь на полу? Почему?

Оп… Так была поглощена мыслями о Лукасе, что все остальное упустила из вида.

На экране появилось еще одно фото. На этот раз он вытянул руку как можно дальше, чтобы сфоткать себя издалека. Я впилась глазами в снимок. Так-так. Лежит на кровати поверх покрывала. Без рубашки. Великолепная грудь – в центре кадра, татуировку тоже видно.

Лукас: Вот, учись. Смотри, для чего нужна кровать, Ро. Для того, чтобы на ней валяться.

Рози: Спасибо за урок, профессор.

Лукас: Что сказать? О способах использования кроватей могу поведать многое.

Рози:?

Хм. А чему я, собственно, удивляюсь? Ответ на реплику Лукаса можно было дать и более остроумный. И даже на грани приличия. Однако в голове у меня царил полный кавардак.

Лукас: Я тебя чем-то удивил, Ро?

Я занесла палец над экраном, однако медлила, гадая, как ответить. Пока размышляла, Лукас меня опередил:

Лукас: Забыла, что случилось утром? Я вот не забыл.

Лукас: Только об этом и думаю.

Лукас: Хотя нет. Еще вспоминал о нашем совместном душе. О том, как ты мило кончила.

Я, покраснев, вытаращилась на экран. Жар спустился от лица на шею, на грудь, а потом разлился между ног. Не могла найти подходящих слов для ответа.

Лежала терзаясь, однако ничего путного не придумывалось. Отлично. У нас секс по переписке. Я ведь, на минуточку, писательница; набросать горячую сцену – не вопрос. Могу быть дерзкой и сексуальной. Могу выдать череду пронизанных чувственностью сообщений.

И все же ничего в голову не приходило. Вообще ничего. Мелькали образы: утро, мы в постели, под одеялами. Душ, обнаженный Лукас, изливающийся мне на живот. Более эротичного эпизода в моей жизни не случалось.

Наверное, я слишком долго предавалась размышлениям: на экране всплыло новое сообщение от Лукаса.

Лукас: Рози?

Рози: Я здесь.

Лукас: Прости, я идиот. Вовсе не собирался устраивать секс по телефону, клянусь.

Рози: Точно не собирался?

Лукас: Нет.

Хм, печально. Я ведь против подобного варианта нисколько не возражала. Просто мне требовалось немного больше времени, чтобы настроиться.

Лукас: Начал писать, потому что до ужаса соскучился. В квартире мертвая тишина… Пусто, даже в компании с Тако. Как-то неправильно. Хочу, чтобы ты вернулась.

Сердце ухнуло так, что стало больно в груди.

Хочу, чтобы ты вернулась…

Ведь и я в своем собственном доме чувствовала себя точно так же. Рану мне уход Лукаса нанес чудовищную. И вот оказалось, что мы с ним оба в полном упадке.

Рози: Я тоже по тебе скучаю.

Очевидно, во всем, что касалось этого мужчины, у меня напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, потому я ответила без тени сомнения. Хотела, чтобы Лукас обязательно прочел эти слова. Будь мы рядом – выкрикнула бы их в голос. Кричала бы, пока не сорву горло.

Рози: Я тоже хочу, чтобы мы были вместе, Лукас. Чтобы ты был здесь. В моей постели…

Лукас: …

Лукас: Лучше бы ты этого не говорила.

Рози: Почему?

Вверху экрана появилось три точки, помигали, потом исчезли.

Я замерла. Ждала минуту, две.

Три, пять, десять, пятнадцать.

Полчаса.

Лукас не отвечал.

Неужели уснул?

Может, проголодался, решил перекусить? Зная его, вполне можно предположить, что на кухне сейчас творится таинство: уж точно Лукас не просто открыл пакет с хлопьями и вытащил из холодильника коробку молока. Даже по утрам этим дело не ограничивалось.

Или, может…

– Господи Иисусе! – сказала я в гулкую пустоту. – Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь, Рози?

Чертыхнулась, осознав, что, во-первых, веду себя до крайности нелепо, во-вторых – невольно вскочила на ноги и хожу туда-сюда с гудящей от зарождающейся боли головой.

В комнате, напугав меня, раздался звонок домофона, и я уронила сотовый. В тот же миг засветился экран.

Лукас: Это я.

Оставив смартфон валяться на полу, я уставилась на дверь, потому что…

Лукас был здесь.

Я кинулась в прихожую, нажала на кнопку открытия подъезда и, задыхаясь – вовсе не от стремительного рывка, – распахнула настежь дверь квартиры.

Через несколько секунд на лестничной площадке возникло самое прекрасное на свете мужское лицо. Человек, который стал моим самым любимым мужчиной в Нью-Йорке, в Штатах, в целом мире, сделал шаг вперед.

– Вот почему, – выдал он свою фирменную улыбку.

Ослепительную, счастливую улыбку, от которой у меня немедленно запорхали бабочки в животе, по коже побежали мурашки, а нервы словно оголились.

– Видишь ли, я не решился бы прийти без приглашения, да еще и за полночь. Поэтому и написал, мол, лучше бы ты не говорила, что соскучилась.

Моя душа запела.

– Однако ты сказала, – медленно пробормотал Лукас.

Не тратя времени на раздумья, я бросилась к нему на шею. Забралась бы, как по дереву, но отдавала себе отчет: его нога может не выдержать. И все же обвилась вокруг мускулистого мужского тела, словно змейка, вдохнула его запах, с наслаждением ощутила твердые мышцы под курткой, которую он накинул, спасаясь от промозглой нью-йоркской погоды. Я была ему несказанно рада.

– Здорово, что мне удалось найти единственно верные слова, – прошептала я, уткнувшись ему в грудь.

Зарылась в куртку прямо напротив сердца, а потом сказала то, чего не следовало. Не могла сдержаться.

– Говорила, и готова повторить еще раз – лишь бы ты остался. Тысячу раз повторю.

Он крепко сжал меня в объятиях и выдохнул, согрев мне шею.

Терять было нечего, и я перед ним открылась.

– Начала по тебе скучать, как только вы с Линой ушли. Нет, даже не тогда – задолго до того.

Лукас обвил руками мою талию и перешагнул порог. Тут же развернул меня, прижал спиной к двери и уперся в нее руками – по обе стороны от моей головы.

– Скажи еще раз, – потребовал он, встретившись со мной взглядом. – Так по мне еще никто не скучал, и никто настолько во мне не нуждался. – Повтори.

У меня пересохло в горле при виде его вдруг потемневших глаз и напряженного лица.

– Мне недоставало тебя, Лукас. Очень… Пожалуйста, не уходи, останься.

Останься на эту ночь, и на следующую, и…

Он нежно взял меня за подбородок, провел пальцем по щеке, по нижней губе и очертил плавную линию вокруг рта.

– Если останусь… – Лукас судорожно выдохнул, прикрыв глаза. – Я видел, как ты при мне теряешь самообладание, Рози, однако не мог себе позволить тебя коснуться. Если останусь – все изменится. Если останусь – мы переспим.

Я вздрогнула, осознав: изнываю от желания, чтобы так и случилось.

– Отлично…

– Хочу, чтобы ты кое-что поняла, – продолжил он, и его взгляд стал твердым. – Я уезжаю через неделю, и не шутил, когда сказал, что не могу себе позволить… Рози, моя жизнь превратилась в руины. Мне нечего предложить. Но… если речь заходит о тебе – становлюсь эгоистом. Если ты просишь – я весь без остатка в твоем распоряжении. Мои губы, мое тело… Это не так много – ты заслуживаешь гораздо большего. И все же, раз ты меня хочешь…

Я прервала его сумбурную речь поцелуем.

Слова мне не требовались. Мне требовался Лукас.

Так и заявила бы, однако он ответил на мой поцелуй с неменьшей страстью.

И тогда я отбросила в сторону все, что меня сдерживало. Лукас скоро улетит, поэтому напоследок надо взять от него все, что только можно.

Я притянула его к себе с исступлением, которого прежде за собой не знала. Наш поцелуй все длился – грубо и страстно; рука Лукаса обвила мою талию, наши бедра сомкнулись. Я застонала, и он тут же этим воспользовался – проник ко мне в рот; наши языки встретились.

От переполнивших меня ощущений закружилась голова. Колени подогнулись, и я вцепилась в его куртку, желая ее содрать, однако Лукас не дал. Я всхлипнула от разочарования, но он медленно провел губами по моей шее, и всхлип превратился в громкий стон.

Подобрался к уху и пробормотал:

– Еще…

– Что? – едва дыша, пробормотала я.

Он прикусил мочку уха, слегка потянул ее зубами, и я вновь застонала.

– Да, вот так… – прошептал Лукас. – Ради этого стона я готов на самые сумасшедшие поступки, Рози.

– Какие именно? – выдохнула я, хотя на языке крутилось:

Да, пожалуйста… Сколько угодно, я жду…

Он совершил рефлекторный толчок бедрами, и мое тело пронзило безумное желание. Боже, какой у него большой…

– Например, трахнуть тебя в прихожей. Прямо сейчас.

Лукас вновь заскользил губами по моей шее, не дожидаясь, когда я его об этом попрошу. У меня по коже побежали мурашки, а он вдруг остановился. Поцелуя не последовало.

Черт, но почему?

Коснулся кончика моего носа своим.

– Не представляешь, чего мне стоило сдержаться, чтобы не трахнуть тебя сегодня в душе, прямо на полу, – признался он.

Я застонала и вновь попыталась стянуть с Лукаса куртку, однако он стоял как изваяние. Прикусив мою нижнюю губу, пробормотал:

– Значит, хочешь послушать, на какие безумные действия я сейчас способен?

– Хочу…

– Так вот, я готов сорвать с тебя эти шортики, которые сводят меня с ума, – тихо заговорил Лукас, лаская губами мой подбородок. – И трусики тоже. А потом проникнуть в тебя так глубоко, чтобы ты забыла обо всем, кроме меня.

Мои веки затрепетали от его слов и закрылись.

– Так давай, – взмолилась я, слыша, как голос звенит от желания. – Начинай, пожалуйста…

– Нет. – Лукас скрипнул зубами, и я конвульсивно сжалась. – Не сейчас.

Он меня истязал: бросил приманку и тут же ее отнял, а я хотела всего, и прямо сейчас.

– Знаешь, что я сделаю взамен?

Я распахнула глаза; на губах Лукаса зародилась медленная улыбка. Такой я еще не видела: в ней не было ни радости, ни привычной яркости. Хищная, сладострастная улыбка, в которой сквозило предупреждение и обещание, повергла меня в блаженный трепет.

– Сегодня…

Он сделал паузу, и я осознала: назад дороги нет, мне уже никогда не стать прежней, потому что этой ночью я выпью его до последней капли.

– Сегодня мы ляжем в постель. Я тебя возьму – медленно и глубоко. И стоном ты не отделаешься. Я заставлю тебя выкрикивать мое имя, Рози.

Если честно, закрадывалось опасение, что Лукас готов пойти на попятный. Каюсь, здорово ошиблась.

Потому что после этих слов в нем проснулся дикий зверь.

Я не успела издать ни звука, а он уже поднял меня вверх, закинул мои ноги себе за спину и направился в спальню.

Мое сердце едва не выскочило из груди, нервы превратились в оголенные провода, а потом меня положили на кровать.

Лукас медленно наклонился, ощупывая глазами мое тело. Боже, так на меня не смотрели никогда в жизни – словно готовились съесть заживо.

Я наблюдала с раскрытым ртом, как он наконец скинул куртку и одним движением стянул толстовку, под которой ничего не было.

Я задохнулась от страсти: видела его обнаженным и до сегодняшнего вечера, помнила, как играют мышцы на животе и груди, однако все это было не то. Даже в душе он не производил такого впечатления. Тогда глаза Лукаса не сверкали хищным блеском, а губы не изгибались в усмешке опытного искусителя.

– Ты… без рубашки?

Он тихо хмыкнул.

– Уж очень спешил. Чудом сообразил кинуть Аарону сообщение – попросил забрать Тако. Должно быть, он меня проклинает на чем свет стоит, но я не могу об этом думать.

Его ухмылка исчезла; он подступил ближе к кровати. Остановившись, произнес:

– Иди сюда.

Я тут же встала на четвереньки и подползла к краю.

Лукас посмотрел на меня, и выражение его лица смягчилось. Проведя пальцем по моей щеке, он прошептал:

– Какой чудесный у тебя румянец… Eres preciosa[44]. – Наклонился надо мной, заглянул в глаза и добавил: – Интересно, у тебя только лицо розовеет или?.. Умираю от желания проверить.

Встав на колени, я подняла руки над головой. Зеленый свет, Лукас…

Ни секунды не колеблясь, он воспользовался моим предложением и, сняв с меня футболку, тяжело выдохнул. Жадно провел взглядом по моему телу, задержавшись на груди. Пробормотал:

– Me robas el sentido… Ты лишаешь меня рассудка…

Я потянулась к нему, положила ладони на грудные мышцы и провела кончиками пальцев по гладкой коже, запоминая рельеф его теплого упругого тела. Добралась до пояса джинсов и наклонилась, поцеловав его между сосков. Еще один поцелуй – прямо напротив сердца. Заскользила губами по ребрам, по татуировке, лизнула гребень мастерски выведенной волны и обвела языком ее контуры.

Пресс Лукаса напрягся; по его телу пробежала дрожь.

Я подняла взгляд и выдала давний секрет:

– Изнемогала от желания так сделать с тех пор, как увидела эту замечательную волну первый раз.

Он застонал, притянул меня к груди и впился ртом в мои губы. На секунду прервав поцелуй, хрипло спросил:

– То есть ты представляла себе эту сцену?

– Каждый божий день, – кивнула я. – Особенно перед сном, стоило сомкнуть веки, и…

Лукас шумно выдохнул.

– О чем еще ты фантазировала?

Я провела рукой по его животу вдоль пояса джинсов, задерживаясь в ямках между напряженных мышц, подобралась к пуговице. Он со свистом выдохнул.

– Сегодня, когда застала тебя в душе, – приговаривала я, ощущая пышущий от него жар, – мечтала, что сама удовлетворяю тебя рукой. Или ртом…

Лукас сделал рефлекторный толчок бедрами, и я, глянув на него снизу вверх, добавила:

– Хотела, чтобы ты кончил в меня.

Начала расстегивать молнию. Он обхватил мою голову, зарывшись пальцами в волосах. Я сунула руку под джинсы, сжала пальцы, и у Лукаса перехватило дыхание.

– Тебе нравилось смотреть, как я мастурбирую, – пробормотал он, совершая толчки сжатым моей ладонью членом. – Но ты хотела ласкать меня сама…

Я кивнула.

– Так достань его и покажи, что умеешь.

Он сплел мои волосы в хвост и оттянул его назад, а я спустила его боксеры и облизала враз пересохшие губы при виде закачавшегося передо мной тяжелого орудия. Забыв обо всем, обхватила напряженный ствол и качнула его – раз, другой. Медленно, пытаясь доставить Лукасу наслаждение.

Он довольно заворчал, выгнув спину.

– Еще… Сильнее, preciosa. Не стесняйся…

Я повиновалась и, плотно сжав пальцы, сделала пару поступательных движений. Его плоть в моей руке набухла, словно пропитавшаяся водой губка.

Лукас издал громкий стон, стиснул мои плечи и опрокинул меня на спину.

– Игры закончились, – прорычал он.

Грубо поцеловал в губы, затем сдвинулся вниз и вцепился зубами в резинку моих шортиков. Одно резкое движение – и они сползли к щиколоткам, а голова Лукаса остановилась у того местечка, где смыкались бедра. Он прикусил резинку трусиков, оттянул ее, и я выгнулась, ощутив его дыхание на животе. Голова пошла кругом.

– Лукас… – выдохнула я, едва не кончив.

Его язык прошелся по розовому бугорку под тонкой тканью. Он сдвинул трусики в сторону и погрузился ртом в мои влажные складки.

– О боже…

Лукас умело меня ласкал, а я лишь могла снова и снова повторять:

– О мой бог…

– Не бог, – пробормотал он, не поднимая головы, и втянул в рот мое трепещущее естество. – Не бог. Лукас.

Я стонала, чувствуя, как он раздвигает мои колени. Мужские ладони легли на внутреннюю сторону бедер, придерживая их, и его горячий язык вошел в меня.

– Давай, скажи…

Я лишь застонала, согнув ноги в коленях.

– Помнишь, что я хочу услышать от тебя мое имя? – говорил Лукас, проникая языком все глубже. – Давай же, я жду.

Его рука зашевелилась у меня между ног; палец обошел вокруг моего розового бутона раз, другой, и я, словно в горячечном бреду, зашептала:

– Лукас… Лукас…

А потом он сделал языком что-то такое, чего я раньше никогда не испытывала, и мои руки, непроизвольно откинувшись назад, вцепились в подушку. Я приподняла бедра навстречу его рту, желая, чтобы он ласкал меня быстрее и глубже. Лукас угадал мое желание, и я – как он и просил – выкрикнула его имя.

Мое тело еще содрогалось в последних судорогах оргазма, когда Лукас выпрямился, поднявшись на колени, и сжал пальцами свой торчащий кол.

– Я мог бы кончить прямо сейчас, просто попробовав тебя на вкус. Просто наблюдая за тобой…

Пока я обдумывала его заявление, потихоньку приходя в себя, он спрыгнул с кровати и избавился от джинсов и нижнего белья.

Снова устроился между моих раздвинутых ног; напряженный член теперь уже полностью обнаженного Лукаса коснулся моей промежности, и у меня перехватило дыхание.

– Возьми меня, – прошептала я и едва услышала собственный голос. – Я на таблетках. Можно без презерватива – проверялась, все было нормально, и с тех пор у меня ни с кем секса не было… И у тебя тоже.

Лукас вздрогнул и, глядя мне в лицо, провел набухшей головкой по моему укромному местечку.

– Я тоже проверялся. Черт, никогда не занимался любовью без резинки, Рози…

Он на миг задумался, а когда снова на меня посмотрел, в его глазах мелькнуло нечто непривычное. Это новое выражение и восхищало меня, и пугало.

– Я знаю, что делаю, Лукас. Знаю, что хочу получить. Тебя… Всего, целиком. – Он стиснул зубы, а я продолжала говорить, не отводя взгляда от его лица: – Хочу ощутить тебя внутри. Приму все, что ты можешь мне дать.

Он шумно выдохнул и, не переставая смотреть мне в лицо, вошел в мое лоно одним сильным толчком.

Я закрыла глаза; по телу прокатилась волна наслаждения, мышцы спины конвульсивно сжались.

– Нет, – потребовал Лукас. – Смотри на меня, Рози.

Ощущая себя полностью в его власти, я подчинилась. Открыла глаза как раз в тот миг, когда он подхватил мои бедра и резким движением проник еще глубже.

– Хорошо тебе? Чувствуешь меня внутри?

– Хорошо… – прошептала я, подхватив его ритм. – Очень хорошо, Лукас…

– Этого недостаточно. – Он вышел из меня, снова вошел, и у меня перед глазами заплясали крошечные звездочки. – Секс должен быть не просто хорошим, а потрясающим.

Я не ответила, да и не могла ответить – Лукас увеличил темп. Потянулась к нему, привлекла к себе и впилась ртом в его губы.

У него в груди заклокотало, и амплитуда толчков стала более размашистой. Я заскользила по кровати, и он был вынужден придержать меня за талию.

Лукас снова встал на колени; я выгнула спину, желая, чтобы его ствол проник в меня до упора. Быстрее, сильнее… Боже, как я его хотела! Готова была в нем раствориться.

Дальше я мало что соображала, лишь почувствовала, как меня переворачивают на живот. Уткнулась лицом в подушку, непроизвольно сжала кулаки, а он вторгся в меня сзади.

– Читаю тебя, как любимую книгу, Рози… Запоминаю наизусть. – Подсунув руки под живот, он приподнял меня, и теперь мы оба стояли – я на четвереньках, Лукас на коленях. – Достаточно глубоко? Теперь ведь уже не просто хорошо?

Господи, хорошо – не то слово…

– Собираюсь стереть из твоей памяти тех неудачников, с которыми ты была, – они тебя не заслуживали.

Он схватил меня за горло, однако не стал нежно сжимать пальцы, как в душевой кабинке, а просто удерживал на месте, нанося мне сзади удар за ударом. Другой рукой ласкал мою грудь, подводя все ближе к новому пику наслаждения. Я застонала.

– Ага, мы приближаемся… Громче, Рози.

Я повиновалась.

– Vamos, preciosa[45], – хрипло выдохнул Лукас в ухо, не переставая двигаться во мне. – Давай, Рози, давай… Кончи, и я взлечу вместе с тобой на небо.

Не останавливаясь ни на секунду, он просунул руку мне между ног и начал рисовать пальцем круги, обводя мой маленький бутончик то справа, то слева. Трахал меня так, как я мечтала и просила.

– Лукас, я…

Договорить не удалось – он совершил еще один резкий толчок, застонал, и я, ощутив внутри содрогания его члена, кончила вместе с ним. Дрожа, выкрикнула его имя.

Лукас обхватил меня за живот, удерживая на месте, и его извержение сопровождалось спазмами моих интимных мышц.

Блаженный миг завершился поцелуем. Выходить из меня Лукас не стал; нежно потянул меня вниз, и мы легли на бок.

Я схватила его за руку. Не хотела отпускать ни на секунду. Издала невнятный звук, и мой партнер радостно засмеялся.

Глубоко вздохнув от удовлетворения, я осторожно перевернулась и оказалась лицом к Лукасу. Смотрела на него не отрываясь, отмечая улыбку, морщинки в углах глаз, мужественный рот, который хотела целовать снова и снова.

– Тебе было хорошо?

– Более чем. – Его губы коснулись моих с такой нежностью, что я едва не подпрыгнула на кровати. – Только задавать такие вопросы следует мне, а вовсе не тебе.

– Почему?

– Потому что я так хочу. – Он чмокнул меня в кончик носа. – Потому что ты этого заслуживаешь.

Нет, положительно, Лукас – лучший мужчина на свете.

– Но…

Он закрыл мне рот очередным поцелуем.

– В следующий раз я хочу, чтобы ты меня трахнула. Позволю тебе меня оседлать и буду смотреть, как ты двигаешься, – сказал он настолько буднично, что мне захотелось опрокинуть его на спину и заставить сдержать слово.

Сдержав порыв, я переспросила:

– В следующий раз?

– Если захочешь быть со мной, – вздохнул Лукас, и уголки его губ опустились вниз. – Я-то уже никуда не денусь, была бы моя воля. После того, как тебя попробовал… К тому же осталась всего неделя…

У меня в голове крутился миллион вопросов:

Что будет после его отъезда?

Что мы будем делать?

Чувствует ли он ту же всепоглощающую страсть, которая затопила мое сердце?

В глубине души сознавала: не хочу слышать его ответы. Надо жить текущим днем, пользоваться мгновениями счастья. Пусть следующий раз, о котором говорил Лукас, случится, а за ним еще раз, и еще, и еще – до тех пор, пока он со мной. Пусть неделя, пусть… Не хочу, чтобы Лукас думал сейчас о нашем будущем и настоящем. Ему надо определиться со своей жизнью – ведь он потерял так много…

И я сказала то, что напрашивалось:

– Так не уходи. Останься со мной.

Глава двадцать восьмая. Рози

Разбудить меня всегда было непросто, если не гаркнуть прямо над ухом. Впрочем, некоторые способы имелись.

Во-первых, запах дыма, просочившийся сверху, когда мистер Браун решил в три часа ночи подогреть свой парик в микроволновке. Нет, я не спрашивала его, как это вышло – просто отложила прискорбный случай в памяти, как один из жизненных уроков.

Во-вторых, куда более приятный запах, знаменующий начало нового дня – аромат свежеиспеченных блинчиков.

Как раз этим утром он и наполнил квартиру, и мой желудок томительно сжался.

Предвкушение завтрака быстро переросло в голод совсем иного рода, когда я похлопала по другой стороне кровати и вспомнила, кто здесь спал, обнимая меня на протяжении всей ночи. Мужчина, который покрывал медленными поцелуями мою шею, который обхватил меня так, словно не желал отпускать.

Лукас…

Меня захлестнула волна желания, осела глубоко в животе и вытолкнула из постели. Поискав глазами, что бы на себя накинуть, я схватила толстовку Лукаса и быстро сунула руки в рукава.

Никогда в жизни расстояние между спальней и кухней не казалось мне таким огромным.

Наконец я добралась до места назначения и замерла на пороге. В кухне негромко играла музыка. Песня незнакомая, однако меня захватил ее четкий ритм.

Я уставилась на сжимающего в руке розовую лопатку мужчину в завязанном на тонкой талии кухонном фартуке поверх боксеров. Он переступал с ноги на ногу, в такт музыке покачивая бедрами.

Господи… Мое бедное, столько перенесшее за последнее время сердце дрогнуло и переполнилось невероятным счастьем. Ничего удивительного – этого мужчину я любила до безумия.

Наверное, я непроизвольно издала какой-то звук – Лукас обернулся и застал меня врасплох своей чудесной улыбкой. Я настолько растерялась, что пробормотала нечто глупое. По-моему, «привет».

В его глазах светилось то же неподдельное чувство, с которым он смотрел на меня ночью – когда сказал, что никуда не денется.

– Buenos dias, Bella Durmiente.

Лукас окинул меня внимательным неторопливым взглядом, и выражение его лица изменилось: улыбка не пропала совсем, но стала серьезной, сосредоточенной – особенно когда он глянул на мои ноги.

– Вот, схватила первое, что попалось под руку, – пробормотала я, оттянув на груди толстовку. – Ничего, что я?..

– Конечно! – воскликнул он.

Боже, какой у него глубокий, низкий голос…

– Не возражаю, если ты будешь носить ее все время. – Лукас сделал длинный медленный вдох, словно ему не хватало кислорода. – Знаешь что? Может, ты будешь надевать и другие мои толстовки? А еще футболки и штаны. Я только «за». На тебе они смотрятся куда лучше.

– Что же тогда будешь носить ты? – хмыкнула я.

– Что-нибудь придумаю.

Его взгляд по-прежнему не отрывался от едва прикрытых толстовкой бедер; с моих губ сорвался звонкий смешок – будто влюбленная девчонка, честное слово.

– Ладно, договорились!

Черт, все-таки я имею над ним кое-какую власть.

– Я остаюсь в твоей одежде, а ты продолжаешь танцевать.

Плюхнувшись на один из кухонных стульев, я положила локти на стол и уперлась подбородком в сжатые кулаки.

– Наблюдательный пост заняла.

Лукас усмехнулся самой чудесной усмешкой в мире.

– Так ты видела?

Я кивнула.

– Понравилось?

На этот раз я сделала вид, что задумалась.

– Ммм… Девять баллов из десяти.

Он положил лопатку на столешницу, шагнул ко мне и повторил последнее движение тазом.

– А если так? Каков будет твой приговор?

Лукас покачивал бедрами то вправо, то влево, успешно попадая в ритм музыки.

Я прикинулась, что анализирую его па.

– На этот раз – девять с половиной, но только потому, что ты подкупил жюри, отдав свою одежду.

Он захохотал.

– Бросаешь мне вызов, Ро? Насмехаешься? Подумаешь, немного отвлекся, когда ты продефилировала по кухне в моей толстовке.

– Нет, очень милый танец, правда-правда.

Он подходил все ближе, и мое сердце застучало, как сумасшедшее. Остановился прямо передо мной, нагнулся и сжал рукой нижнюю перекладину спинки моего стула. Потянул его на себя и навис надо мной. Передвинул руку на верхнюю перекладину.

– Когда вижу тебя – мысли начинают путаться, – вздохнул Лукас, глядя на меня сверху вниз. – Что-нибудь делаю или думаю, а потом появляешься ты, и… бац, я отвлекся.

Он наклонился, коснулся кончиком носа моего лба, потом почти неощутимо дотронулся до губ.

– Откуда у тебя такая власть надо мной?

Я тяжело задышала. Будет здорово, если он возьмет меня прямо здесь и сейчас…

Лукас нежно поцеловал меня в уголок рта.

– Опять тебя хочу. Ужасно хочу, Рози…

Увы и ах, его рука на спинке стула напряглась. Неужели не сделает решительного шага, которого я так отчаянно жду?

– Всего-то стоило бросить на тебя взгляд. Один-единственный взгляд, Рози…

Я его поцеловала. Какого еще ответа он от меня ждал? Лукас хрипло застонал, положил ладонь мне на затылок, запрокинул голову и приблизил губы к приоткрытому рту.

Я сплела руки у него на шее, и он рывком меня поднял. Обвил рукой талию, привлек к себе. Господи, да у него просто каменный… Значит, так я на него действую, настолько сильно он меня хочет – да, собственно, этого и не скрывает. Я застонала и прижалась к Лукасу плотнее, дав почувствовать, как он мне нужен. Чертова толстовка!

Он прервал поцелуй; в его глазах загорелся огонь.

– Мне так с тобой хорошо, но…

Говорил небрежно, словно не подозревая, насколько меня возбуждает его голос.

– Но я не могу позволить нашему завтраку подгореть. Еще свежи воспоминания об утраченных пиццах.

Я приуныла. Кивнув, приготовилась занять свое место за столом. Раз уж мы не намерены продолжать целоваться или приступить к другим, не менее интересным сексуальным играм – буду наблюдать за кулинарным шоу. Однако Лукас все не убирал руку с моей талии. Одним движением развернул меня и потащил к плите.

Встал за моей спиной; я ощущала на затылке его теплое дыхание.

– Это не значит, что я тебя бросаю в одиночестве, – прошептал он мне в ухо и втиснул в руку кухонную лопатку. – Но сперва завтрак, а потом мы едем за Тако.

Мы… мы едем вместе…

– Лукас… Вы с Тако останетесь здесь, у меня? – широко, словно дурочка, улыбаясь, спросила я.

– Если ты нас примешь.

– Конечно, приму!

Он поцеловал меня в макушку, и мое сердце запело от счастья. Глянув на темно-коричневый блин, шипевший на сковородке, я хмыкнула:

– Как считаешь, его еще можно спасти?

Лукас потянулся к миске с тестом, и его великолепный бицепс задержался прямо перед моим лицом. Уфф…

– Пожалуй, этот выбросим и начнем печь новый.

– Как скажешь, шеф.

– Ах, Рози, – пробормотал он, – обожаю, когда ты говоришь со мной в таком тоне.

Рядом с ноутбуком возник стакан воды. Нет, конечно, не из воздуха – на стол его поставила заботливая рука.

Лукас…

Начиная с пятницы мы почти не выходили из квартиры – разве что отлучились на несколько часов – забрать Тако и вещи Лукаса из квартиры Лины. Условились, что спать он будет у меня. Впрочем, «спать» – не совсем точное слово. До сна доходило нечасто.

Нет, я не жаловалась. Наоборот: прямо сейчас прыгнула бы к нему в постель – сдерживала лишь работа. Как ни крути, срок сдачи рукописи приближался – оставалось чуть меньше трех недель. С тех пор, как появился Лукас и начался наш эксперимент, новая книга продвигалась быстрыми темпами, и все же успокаиваться было рано. График есть график: я по-прежнему считала количество написанных слов.

– Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Ведь финал уже близок, – заявил Лукас, когда я заикнулась, что хотела бы проводить с ним как можно больше времени.

Он был прав. Я уже видела, как пишу последнюю страницу, чувствовала финишную ленточку.

Так и получилось, что пребывание Лукаса в Нью-Йорке – и в моей квартире – подходило к концу, а я все работала и работала. Он бездельничал, почитывая бесчисленные любовные романы, стоявшие на моих полках. Следил, чтобы я не забывала перекусывать и пить. Завтракали и ужинали мы вместе; по вечерам прогуливали Тако, потом уютно устраивались на диване перед телевизором. А еще у нас был потрясающий, великолепный секс. Просто взрыв мозга. Лучший секс в моей жизни.

Я постоянно держала в уме его предстоящий отъезд. Мысль эта стала своеобразным шумовым фоном. Игнорировать его невозможно, однако постепенно приучаешься с ним жить. Я приучилась, поскольку не могла позволить этому заведенному будильнику испортить время, которое подарил мне Лукас. Наверное, первый раз в жизни решила не строить никаких планов – просто наслаждалась своим счастьем. Наслаждалась Лукасом. Пусть всего неделя – зато ее у меня никто не отнимет. А со всем остальным разберусь потом.

Мои размышления прервал низкий мужской голос:

– Рози…

Я вздрогнула от радости – он был рядом, стоял за моей спиной.

– Что, Лукас? – спросила я, с удовольствием втягивая его запах.

Он уперся обеими руками в мой рабочий стол, и я словно очутилась в домике. Любила, когда он так делает.

– По-моему, ты витаешь в облаках, Ро.

– Откуда ты знаешь?

Лукас коснулся носом моей щеки, и у меня по коже побежали мурашки.

– Ты уже несколько минут не сводишь глаз со стакана.

– Я думала.

Он наклонился, положив подбородок на мое плечо.

– Думала обо мне? О нас?

Я покраснела: Лукас как в воду смотрел.

– Может быть.

– Я был… без одежды?

– Возможно, – ответила я, прикусив губу.

– А ты?

– Я – да.

– Хм, люблю, когда у тебя возникают подобные мысли, – довольно заворчал он.

Я быстро обернулась и поцеловала его в губы, а затем снова переключила внимание на ноутбук.

Видимо, моя реакция слегка ошеломила Лукаса – он на некоторое время замолчал. Наверное, переводил дух.

Я тихо улыбнулась.

– Итак, Рози, – наконец заговорил он, – когда дашь полистать новую книгу? Прочел первую, и теперь жду не дождусь второй.

Я не сумела скрыть довольную улыбку.

– Она еще не готова.

Лукас на секунду задумался.

– А как насчет ознакомительного фрагмента? Уже вторник… Ты ведь должна ознакомить своих фанатов с отрывком? Между прочим, я – самый преданный поклонник твоего творчества.

Склонившись над клавиатурой, он быстро набрал:

#КомандаРози

#ОтрывокПоВторникам

#ПятничныйПоцелуй

– Откуда знаешь насчет вторников? – медленно обернулась я.

Лукас скалился в широкой, гордой, бессовестно красивой ухмылке.

– Ну, у меня свои источники. Ты ведь знаешь, какой я прекрасный исследователь и экспериментатор.

– Что ж, ты прав, – пробормотала я.

Улыбнулась про себя. Неужели шарил по книжным блогам? Из-за меня?

– Прости, Мэтью Макконахи. Похоже, я тебя недооценила. Но на ознакомительный фрагмент не рассчитывай.

Еще чего…

Черновик я закончила и своим трудом гордилась, но не знала, что буду чувствовать, если его прочтет Лукас. Уж слишком многим новый роман был обязан именно ему. Нам…

– Даже одним глазком не дашь подглядеть самую горячую сцену? Вдруг я смогу пробудить в тебе вдохновение?

У меня в животе плеснула теплая волна, и все же я покачала головой.

– Ну ладно, – театрально вздохнул он. – Сколько слов осталось до конца?

– Совсем немного, – невольно улыбнулась я.

Лукас обхватил меня сзади за талию и зарылся лицом в волосы.

– Ты моя умница…

Мое сердце сбилось с ритма – как и в первый раз, когда я услышала от него эту похвалу.

– Я так горжусь тобой, Рози! Не представляешь, как горжусь.

Сама не знаю почему, но его слова заставили меня почувствовать: я совершила нечто грандиозное.

Нечто удивительное, из ряда вон…

Наверное, потому что Лукас для меня много значил.

– Все благодаря тебе, – выдохнула я, ошеломленная собственными мыслями. – Ты мне очень помог. Ты – и наш эксперимент.

– Нет-нет, preciosa. Ты все сделала сама. Я ведь не написал ни слова – это все ты.

Последний вечер Лукаса в Нью-Йорке… Последняя ночь в Штатах, в моей квартире, в моей постели. Каждое движение секундной стрелки приближало нас к завтрашнему утру, и мое настроение упало ниже плинтуса.

За ту неделю, что Лукас жил у меня, мы ни разу не обсуждали наше будущее. Они с Тако сядут в самолет и улетят в Испанию. А дальше? Похоже, никто из нас не желал разорвать волшебный пузырь, в котором мы последнее время существовали. Видимо, здесь и крылась наша ошибка.

И даже наверняка.

Однако что я могла сказать? Как поднять опасную тему?

Эй, Лукас, я в тебя влюбилась. Понимаю, что твоя прежняя жизнь разлетелась на мелкие осколки. Знаю: ты пытаешься найти золотую середину между тем, кем ты был раньше, и человеком, в которого превратился сейчас. Все это хорошо, но как насчет нас с тобой?

Подобное выступление граничило бы с откровенным эгоизмом.

Стоило мне лишь на секунду задуматься о решительном разговоре, и мое сердце будто наливалось свинцом. Хотела защитить Лукаса, стремилась к тому, чтобы происходящее пошло ему на пользу – пусть найдет себя в новой жизни, пусть добьется успеха. Вот только переход к постоянным отношениям, учитывая, что познакомились мы лишь месяц назад, вряд ли облегчал задачу.

Или?

Пока ни к какому выводу прийти я не могла, оттого и грустила, оттого и залегла тяжесть на душе.

Разумеется, Лукас заметил, что я не в своей тарелке.

Потому весь вечер и пытался заставить меня улыбнуться. И перед Аароном с Линой на прощальном ужине особо не шифровался. Держал меня за руку, гладил по спине, шептал на ушко разные глупости… Словом, вел себя именно так, будто мы – настоящая пара. Будто он – мой постоянный парень.

Встав в ванной комнате перед зеркалом с щеткой в руке, я глянула на экран телефона.

Куча сообщений от Лины… Оно и понятно. Подруга догадывалась: между нами что-то происходит, а я до сих пор не соизволила объясниться. Впрочем, этот разговор подождет до завтра. Поговорим, и, если Лина не сильно вспылит, поплачусь ей в жилетку. Двух зайцев одним выстрелом…

Я отложила телефон экраном вниз на трюмо и машинально принялась чистить зубы.

Вышла в комнату; Лукас возился с рюкзаком, Тако сидел у его ног, и мне захотелось закричать в голос – так разозлилась и на себя, и на утекавшее, словно песок, время, и на судьбу, которая свела нас лишь для того, чтобы разлучить.

Интересно, что скажет Лукас, если я вышвырну дурацкий рюкзак в окно?

Как среагирует, если попрошу его остаться? Да, он не мог находиться в стране без визы больше трех месяцев, однако я готова была спрятать их вместе с Тако.

Заявлю ему: мне все равно, что, по его мнению, он может или не может мне дать. Приму все как есть. Сама перееду в Испанию. Я…

– Эй… – окликнул меня Лукас, и я едва не подпрыгнула от неожиданности.

Глянула в его печальное лицо, выражавшее душевную боль и тревогу.

Он подошел ближе и привычно обнял меня за талию.

– О чем задумалась?

– Честно?

Лукас кивнул.

– Вот гадала, насколько ты расстроишься, если я выброшу твой рюкзак в окно.

– Наверняка ты тоже хочешь получить честный ответ, – засмеялся он.

Если рассчитывал поднять мне настроение, то здорово ошибся.

– Я всегда рассчитываю на честность.

– Вовсе не расстроюсь. – Он приподнял мою голову за подбородок и посмотрел в глаза. – Я просто неспособен на тебя рассердиться, Рози. Ни в коем случае.

– Почему? – насупившись, осведомилась я.

– Потому что ты ничего не делаешь без причины. – Лукас провел пальцем по нижней губе, стирая с моего лица хмурую гримасу. – Если выбросишь мои вещи на улицу – я буду знать, что это не просто импульсивный поступок разгневанной женщины. Улыбнусь, накину пальтишко и попробую спасти то, что уцелеет.

У меня сдавило в груди – знакомое ощущение.

– Мне-то подобный поступок как раз показался бы не слишком рациональным.

– Может быть, – признал Лукас. – Только какая разница? Я все равно понял бы, что он означает. Причина известна – потому и улыбнулся бы.

Я шумно выдохнула.

– Что ж, меня радует твой оптимизм. – Он тихонько усмехнулся, и я фыркнула: – Находишь ситуацию забавной?

Я отступила на шаг и попыталась скрестить руки на груди, однако Лукас наклонился и приник губами к моему рту. Я тут же забыла о своем намерении от него отстраниться. Как ни крути, в его объятиях чувствовала себя лучше всего.

Поцелуй был медленным и нежным; у меня на глаза навернулись слезы.

Мы на секунду прервались, пытаясь отдышаться, и я подала голос:

– Лукас…

– Что? – откликнулся он, и в его глазах появилось тоскливое выражение.

– Боюсь, я не смогу сказать тебе «прощай».

Да, прощаться я точно была не готова – мыслимо ли видеть, как он уходит из моей жизни, и не иметь возможности ничего предпринять… Время не на нашей стороне. Как несправедливо! Я всеми фибрами души противилась отъезду Лукаса.

– Не представляю, как ехать с тобой в аэропорт, а потом провожать глазами самолет.

Я закрыла глаза и покачала головой.

– Это невозможно, Лукас. Я…

Он поцеловал меня в лоб и потом долго ласкал губами кожу над бровями.

– Ничего, Рози… Не нужно тебе со мной ездить. Я все понимаю.

Не этого я ждала. Не понимания…

Надеялась, он будет спорить. Рассчитывала, что заставит меня сказать слова, которых я вслух еще не произносила и в которых он нуждался. Мечтала, как он заявит: «Я передумал, никуда не уеду!» – или убедит меня в том, что наши отношения на этом не заканчиваются. Да, Лукас еще не придумал, как будет жить дальше, однако я в любом случае должна стать частью его жизни; он во мне нуждается – вот чего я ждала.

Только не могла его принудить к подобным обещаниям. Если ничего такого не последует – я пойму.

Увы, в моем сердце пролегла кровавая трещина, однако глупо заставлять человека отказываться от планов ради того, чтобы эту трещину залечить.

– Хорошо, – выдохнула я.

Открыла глаза и вздрогнула от неожиданности. Лицо Лукаса исказилось от боли, и, похоже, он страдал куда больше, чем я. Неужели любит?

Лукас молча взял меня за руку и потянул к кровати.

Я покорно, не говоря ни слова, последовала за ним.

Он положил меня на спину и наклонился, упершись руками по обе стороны от моей головы.

Наши взгляды скрестились. В его глазах сверкало такое чувство, что я не могла сознаться самой себе – что оно значит. Наверное, то же самое было написано и на моем лице.

– Что ты от меня хочешь? – тихо спросил Лукас, поцеловав меня в уголок рта. – Я готов дать тебе все на свете.

Ответ был наготове – простой и очевидный. Какой смысл спрашивать?

Отчаянно вцепившись в него, я пробормотала:

– Хочу тебя…

Больше меня ничего в этой жизни не интересовало.

Глава двадцать девятая. Лукас

Я сел, упершись руками в колени и повесив голову. Закрыл глаза и в сотый раз сказал себе, что все делаю правильно.

Иного не дано…

Рози не находила в себе душевных сил со мной попрощаться, но и я испытывал то же самое. Не смог бы пройти через подобное испытание, потому и решил уйти по-английски.

Улизнул, пока она спала.

Повел себя как последний трус – однако иначе просто не справился бы.

Человек, не имеющий ни плана, ни цели, ни будущего, не мог дать Рози то, чего она заслуживала. Sin oficio ni beneficio[46], как сказала бы бабушка.

Надумай я еще хоть на секунду задержаться в постели, под нежным мягким боком восхитительной Рози – уйти уже не сумел бы. Тем самым лишь отсрочил бы неизбежное: она рано или поздно найдет мужчину, от которого получит все, чего достойна. То, что было у нас, плюс стабильность. Мужчину, имеющего чертов жизненный план и перспективу, способного в любой ситуации держать себя в руках.

Рози не следует останавливаться на мне, а я не должен себе позволить использовать ее в качестве способа ухода от грустной реальности.

Я глянул на табло. Наконец появился мой рейс. Регистрация открыта.

– Да неужели, черт возьми, – пробормотал я сквозь зубы, хотя сам виноват: появился в аэропорту задолго до вылета.

Вместо того чтобы провести последние минуты с Рози…

Тяжело и отнюдь не облегченно вздохнув, встал, подхватил рюкзак и свистнул Тако:

– Vamos, chico[47].

Мы встали в конец очереди, не дожидаясь, пока набежит народ. Коротая время, я отправил сообщение сестре, которая вчера вернулась в Испанию рейсом из Бостона. Сейчас там разгар дня.

Лукас: Я в аэропорту. Встретишь нас?

Лукас: Можем мы у тебя переночевать?

Чаро: Значит, сначала я нянчу твою собаку, а теперь вас обоих?

Я закатил глаза. Старшая сестра есть старшая сестра.

Чаро: Бабушка тоже планирует заночевать, она сейчас у меня. Ладно, встречу. Захвачу с собой сэндвичи – наверняка в полете проголодаешься. Что хочешь – хамон или чоризо?

Лукас: Хамон.

Чаро: Эх, ни пожалуйста, ни спасибо…

Лукас: Пожалуйста. Спасибо.

Лукас: Что у тебя делает бабушка?

Чаро: Грубиян. Надеюсь, ты везешь ей подарок? И маме…

Лукас: Хм…

Вот черт, совсем забыл о сувенирах. Даже не купил брелок для ключей с изображением Эмпайр-стейт-билдинг, а ведь мама просила…

Чаро: Это все, что ты скажешь?

Лукас: О чем ты?

Чаро: Может, я жду ответа: «я и есть подарок» или чего-нибудь еще очаровательного и остроумного, на что ты большой мастер, а ты тупо повторяешь «спасибо» да «пожалуйста».

Лукас: Прости.

Чаро: Ты еще и извиняешься?

Чаро: Да ты точно в себе, Лукас?

Непростой вопрос. Я не пытался осмыслить свое состояние, а уж обсуждать его в переписке с сестрой – увольте… Подумав, набрал ответ:

Лукас: Я в себе. Немного устал. Поговорим, когда приеду, хорошо? Прилетим в…

– Лукас!

Я нахмурился, оторвался от переписки и невольно вскинул брови. Да нет, это какая-то ошибка. Ее просто не может здесь…

– Лукас, подожди!

Я обернулся.

Обвел взглядом толпу пассажиров, всматриваясь в лица, и наконец остановился на одном. Одном-единственном. Это лицо просмотреть я точно не мог – даже в набитом битком терминале.

А потом все остановилось, словно в замедленной съемке. Рози пробилась сквозь плотную очередь. Волосы в беспорядке, зеленые глаза сверкают, щеки горят… Полные, полуоткрытые губы, очертания которых я знал наизусть… На ней была небрежно заправленная в джинсы майка без рукавов – моя майка, Рози последнее время надевала ее на ночь. Черт, почему она не накинула пальто? На улице ноябрь, ранним утром совсем не жарко.

– Лукас… – повторила девушка.

Я замер на месте, тупо наблюдая, как она приближается. Тако возбужденно залаял.

– Господи, ты еще здесь! Слава богу!

Она преодолела последние три метра – будто плыла сквозь густой туман. Нет-нет, этого не может быть. Я, наверное, грежу…

– Рози?

Не ответив, она бросилась мне на грудь, и у меня земля ушла из-под ног. Аэропорт, очередь – все исчезло.

Я обхватил ее руками, вдохнул знакомый аромат персиков. Рози в моих объятиях… Наконец я могу сделать то, что не сделал, сбежав в ночи. Последний раз…

Она подняла на меня взгляд, который забыть невозможно. Не в силах сдержаться, я наклонился и поцеловал ее в губы. Как хорошо! Последний поцелуй…

Отдышавшись, выдернул ее из толпы. Пропущу свою очередь – ну и пусть! Всмотрелся в ее лицо.

– Рози, что ты здесь делаешь?

Она дрожала, и я, содрав с себя куртку, накинул ей на плечи. Рози покачала головой, однако сопротивляться не стала. Ну и отлично. Я хотел, чтобы ей было тепло.

– Я… – Ее горло сжало спазмом, и она отступила на шаг. – Я не могла, Лукас.

Зачем отошла, почему вырвалась из объятий? Видимо, так ей было комфортнее.

– Ты ведь сказала, что не хочешь прощаться, – напомнил я. – Поэтому и ушел потихоньку.

Лжец… Ты сам не находил себе места, опасаясь последней душераздирающей сцены.

– Ты прав. – У нее забилась жилка на шее. – Я не могла тебя отпустить, Лукас. Потому и поехала в аэропорт.

Я нахмурился, понимая, что Рози недоговаривает, а она вытащила телефон из заднего кармана джинсов, нажала несколько кнопок и повернула его экраном ко мне.

– Вот.

Я уставился на фото – мое собственное селфи. На пляже, с Тако. Снимок старый, сделан задолго до несчастного случая и до нашей встречи.

– Вот, – повторила Рози. – Хранила эту фотографию у себя на смартфоне с того самого дня, когда ты выложил ее в Инстаграм. – Она часто задышала. – Я вроде как… следила за тобой, Лукас, хотя ты об этом не подозревал. Каждый день проверяла, не выложил ли ты новый пост. Ложилась спать, размышляя о прочитанном, о тебе. Перед глазами стояло твое лицо – и мордочка Тако тоже.

У меня самого сбилось дыхание.

– Это продолжалось месяцами, – добавила Рози. – Потом ты не приехал к Лине на свадьбу, и я ужасно расстроилась, что не получилось увидеть тебя вживую. Просто была опустошена. Поразмыслив, сказала себе – подумаешь, глупая влюбленность. Оно того не стоит. Я себя обманывала, Лукас. – Она покачала головой. – Думать о тебе так и не перестала.

Я ошеломленно открыл рот, однако не издал ни звука. Да и что тут скажешь? Стоял, обдумывая ее рассказ. Если честно, у меня здорово потеплело на душе, а грудь словно наполнили горячим гелием.

– Считаешь меня чокнутой, типа твоих сумасшедших фанаток? – прошептала Рози. – Если да – скажи, пока я не…

– Нет. Господи, конечно, нет, – решительно возразил я и сжал ладонями ее лицо, нежно поглаживая щеки большими пальцами. – Рози, мне приятно это слышать. Никогда не считал тебя чокнутой. Ты меня увидела, я тебе понравился – отлично. Ты стала испытывать во мне потребность – замечательно. Если что, это очень лестно, preciosa, – закончил я, поцеловав ее в лоб.

– Ладно, – пробормотала она. – Ладно, хорошо.

– Я не вру, Рози.

Откинув ее голову назад, я убедился, что она смотрит мне в глаза.

– Все, что было сказано на крыше «Зарато» – ну, о том, как мы могли встретиться на свадьбе Лины, – все чистая правда, понимаешь?

В ее глазах забрезжил слабый огонек – тот самый, который загорался на нашем последнем свидании, как раз перед тем, как Рози попросила ее поцеловать.

У меня перехватило дыхание.

– Лукас, – сказала она, не отводя взгляд. На миг прикрыла глаза, затем снова распахнула. – Я рада это слышать. Считай, что сегодня… моя очередь совершить романтический поступок.

Мое сердце забилось, словно колокол.

– Сто раз себе говорила, что не должна, но ничего с собой поделать не могу. – В ее прекрасных глазах светилась сотня разных вопросов и миллион ответов на них. – Останься со мной, Лукас. Останься, ты мне нужен, и я не сегодня это придумала. Знаю, тебе нельзя дальше находиться здесь без визы, и ты оттягивал отъезд до последнего. Я полечу с тобой. Прямо сейчас куплю билет. – Она покачала головой. – Вещи не собирала, но это неважно. Все, что потребуется, куплю в Испании. На самом деле, есть ты – и этого достаточно. Хочу ходить с тобой на настоящие свидания, целовать тебя под дождем, каждое утро танцевать с тобой на кухне. Хочу принести тебе коробку кронатов, когда потребуется сказать «спасибо» – и не потому, что мы друзья.

Сердце, снова подпрыгнув, остановилось.

Легкие съежились, перестав набирать воздух.

Руки упали, словно плети.

Как я еще сохранял равновесие – непонятно.

А Рози нанесла последний удар:

– Мы не друзья. Это никакая не дружба. Ты для меня – все на свете. И я для тебя. Всем, о чем я говорю, мы сможем заниматься не только здесь, но и в Испании.

Я растерянно моргнул, и во мне что-то надломилось. Причем с громким треском.

Наверное, Рози его услышала, потому что, глянув мне в лицо, поникла и сделала шаг назад.

– Рози, – хрипло выдавил я.

Потянулся рукой к ее щеке, однако она покачала головой. Наверняка все понимала; слова тут были не нужны. Рози читала в моей душе.

– Ты не можешь бросить свою жизнь ради меня. Я…

Она отступила еще дальше – всего на несколько дюймов, и я побледнел.

Надо ее удержать. Невозможно видеть, как она страдает, и сознавать, что виноват в этом я.

– Рози, preciosa…

Я потянулся к ней, однако она покачала головой, и у меня сдавило грудь.

– Рози, я…

Попытался выдавить из себя что-то еще – и не смог. Жизнь прекрасной женщины рушилась на глазах. Из-за меня… Из-за того, что я не находил в себе мужества произнести несколько решающих слов, не желал бросить ей спасательный круг.

– Все в порядке, – прошептала она, хотя о каком порядке могла идти речь? – Наверное, я слишком эгоистична, слишком безрассудна. Поставила тебя в сложное положение.

Она тяжело сглотнула.

– Понимаю, что постоянный союз тебе сейчас нужен меньше всего. Ты ушел с рынка, ты больше не встречаешься с девушками – я помню. Просто подумала – вдруг с нашей встречей что-то изменилось?

– Рози, – очередной раз повторил я.

Впервые ее имя в моих устах прозвучало фальшиво. Похоже, я больше не имел права его произносить. Утратил все права в тот миг, когда заколебался.

– Я…

Ты мне нужна. Нужна больше всего на свете…

– Я не могу.

Не могу тебя обманывать, не позволю тебе разрушить прежнюю жизнь ради пустого места. Меня в Испании ничего не ждет…

Горло сжало тревогой и страхом; я промолчал. Объяснение так и не состоялось.

Одинокая слезинка прокатилась по ее щеке, и во мне в ту секунду что-то умерло. Свет померк, осталась кромешная тьма.

Я нашел в себе силы шагнуть вперед, хотел попросить Рози не плакать, однако она остановила меня, вытянув руку.

– Я отдавала себе отчет в своих поступках. Целых семь дней купалась в счастье – пусть это и была последняя наша неделя. Ни о чем не жалею, Лукас Мартин. И о том, что примчалась в аэропорт – тоже. – Она медленно опустила руку и положила ладонь на сердце. – Просто хочу, чтобы ты испытывал во мне потребность – такую же, какую познала я.

Я нуждался в Рози. Желал ее каждой клеточкой своего тела, каждым нервным окончанием. Не было ни одного местечка в теле и мозгу, которые не испытывали бы в ней потребности.

– Хорошего полета, Лукас, – прошептала она.

Повернулась к нам спиной. Я застыл на месте, не обращая внимания на скулеж Тако, подталкивавшего меня носом. Так и стоял, разевая рот, как рыба на песке. Смотрел, как она уходит в моей куртке.

Глава тридцатая. Рози

Я сидела, тупо уставившись в стену гостевой спальни отцовского домика.

Вздохнула, ощутив, что вновь подкатывают рыдания, однако слезы, похоже, кончились.

Резервуар иссяк; ничего удивительного – сколько можно плакать… Надо сказать, что по дороге из аэропорта я сдерживалась. Ни одной слезинки не пролила и в поезде на Филадельфию, даже когда обнаружила у себя на плечах пропитанную запахом Лукаса кожаную куртку.

Глаза защипало только на крыльце папиного дома. Потом отец открыл дверь, и выдержка мне изменила.

Он привлек меня к груди, как делал много-много раз в детстве, и я долго плакала в его объятиях.

Сама не понимаю, почему поехала к папе. Став взрослой, ни разу не искала у него утешения. Ведь всякое бывало: меня бросали, случался разлад в отношениях – и я всегда звонила Лине, съедала контейнер мороженого, пару дней жалела себя, а потом двигалась дальше.

Однако сегодня все было иначе. Меня словно разобрали на части, перемешали их и выкинули в мусорный ящик. Обратно уже не соберешь.

Часами изучая трещину в стене, поняла: никогда еще до прощальной сцены в аэропорту мое сердце и близко не бывало разбито.

А в этот раз оно раскололось.

Наверное, поэтому я и отправилась к отцу. Только он и мог меня спасти – первый раз за долгие годы возникла такая потребность.

Выплакавшись, я открыла душу. Рассказала папе и Олли обо всем, что держала в тайне – о первой книге, о новой работе, о том, какой счастливой и цельной себя чувствовала. Поведала об увольнении, призналась: скрывала, лгала – настолько было страшно и тревожно, ведь всю жизнь поставила на кон. Боялась – не поймут, как важно для меня следовать мечте.

Они слушали и не сердились. В глубине души, куда не смогли пробраться страх и неуверенность, всегда знала: папе можно довериться.

– Горошинка, – вздохнул отец, – с чего ты взяла, что нужно хранить от меня в секрете такое решение?

– Опасалась тебя разочаровать, – всхлипнула я. – Думала, ты за меня испугаешься, а мне и без того было страшно. Не хотела услышать: «Это большая ошибка, Рози». Сомневалась, что ты поймешь – а уж осудишь наверняка. В общем, сама не знаю.

– Разумеется, я за тебя боюсь, – ответил отец. – И всегда буду бояться, но ведь это свойство родительской любви. Ты желаешь своему ребенку благополучия, хочешь, чтобы он добился успеха, реализовал мечты – и в то же время стремишься его защитить, смягчить любой удар судьбы. Однако я ни в коем случае в тебе не разочаровался бы. – Он помолчал, потом добавил: – Так или иначе, попытался бы понять, Горошинка.

Я крепко его обняла.

– Ты ведь никогда не увлекался любовными романами.

– Всегда приходится что-то делать в первый раз. Да и какая разница, что о подобном жанре думает старик вроде меня? Или все остальные-прочие… – Отец вздохнул. – Напрасно ты меня опасалась.

Он был прав.

И от Лукаса мне не следовало скрывать любовь, пусть мое признание ничего между нами и не изменило бы.

Жизнь слишком коротка для того, чтобы таить секреты и настоящие чувства – даже если думаешь, что тем самым оберегаешь любимого или защищаешь собственные интересы. Отказавшись от честности, теряешь часть себя.

Лишь теперь я поняла, насколько большую часть.

– А что касается этого мальчика… – пожал плечами отец, напомнив мне о временах, когда все было просто и ясно.

О временах, когда я была Горошинкой, а папа мог заставить меня забыть о любом горе, приготовив на ужин сладкие вафли.

Только я уже не ребенок, а Лукас – не мальчик из параллельного класса, имя которого встречалось на страницах моего девчачьего дневника.

Лукас – мужчина, в которого я влюбилась без памяти. Мужчина, за которым помчалась в аэропорт, воображая себя героиней собственного романа. Только в этой книге он взял и улетел, оставив меня с разбитым сердцем.

В дверь постучали, и я испуганно вскинула голову.

– Рози, милая! – воскликнула Лина.

Ну кто еще может смотреть в глаза с такой тревогой и заботой, если не лучшая подруга? Ее взгляд ясно говорил: Лина готова убить любого моего обидчика, но может и настучать по голове, если сделаю нечто несусветное.

– Мне позвонил твой папа. Черт, он не обманывал: ты и вправду выглядишь хуже некуда.

Уж не знаю, в чем было дело – то ли в ее взгляде, то ли в том, что мне как никогда требовалась поддержка подруги, а я, дура, отдалилась от нее из-за своей собственной глупости. Словом, я снова разрыдалась.

Лина бросилась ко мне и крепко обняла. Терпеливо ждала, пока я успокоюсь – как папа несколько часов назад, и все же ее объятия ощущались несколько по-другому. В конце концов – самая близкая подружка, понимающая меня лучше всех.

Когда резервуар иссяк снова, мы легли на кровать лицом друг к другу, и я рассказала ей все без утайки. Давно надо было признаться – в тот самый день, когда сообразила, что втюрилась в ее двоюродного брата. Выслушав меня, подруга долго и сочувственно молчала.

– Мне так стыдно, Лина… – захлюпала я носом. – Не хотела от тебя скрывать – во всяком случае, не так долго. Но все произошло так… стремительно.

Она нежно сжала мою руку и пожала плечами.

– Я тебя прекрасно понимаю. Просто вбила себе в голову, что вы с Лукасом не должны быть вместе. Была несправедлива и к нему, и к тебе.

– Теперь уже без разницы.

– Не скажи, Рози. Ты – моя лучшая подруга, я тебя люблю. Поэтому разница есть. И вообще – не могу на тебя злиться, когда ты плачешь. Это все равно что пнуть милого грустного щеночка.

Ее слова сразу напомнили мне о Тако и, естественно, о Лукасе.

– Сейчас меня вряд ли можно назвать милой, – вздохнула я.

Лина склонила голову набок.

– Ты всегда была жуткой плаксой, и все равно я тебя обожаю.

Улыбнуться ее шутке я не улыбнулась, а все же на душе стало немного легче. Все-таки, как бы там ни было, подругу у меня никто не отнимет. Нашу дружбу не испортит даже мое мерзкое поведение.

– Могу задать один вопрос?

Я кивнула.

– Почему ты решила, что это сработает? – серьезно спросила Лина. – Почему думала, что ваш эксперимент лишь выведет тебя из ступора, и ничего более?

Хм, хороший вопрос.

– Я была в отчаянии. Когда ушла из «Ин-Теха», ощутила на своих плечах такой груз ответственности, что он повлек меня на самое дно. Потащил в воронку водоворота. Я подняла ставку – и в мозгу словно поставили блок. Поэтому, услышав предложение твоего брата, почти сразу согласилась. – У меня защемило в груди при воспоминании о его улыбке. – Во-первых, это был Лукас, во-вторых – мне хотелось, чтобы эксперимент принес результат. Наверное, шестое чувство подсказывало, что с Лукасом он точно сработает.

Да уж. Видимо, в глубине души я тогда сознавала – если партнером станет Лукас Мартин, вдохновение вернется как пить дать. Потому что я в него влюблюсь окончательно.

– Значит, даже мой опыт с фиктивным возлюбленным и фальшивыми свиданиями не заставил тебя предположить, что подобные игры с мужчиной, который тебе нравится, внесут в твою душу полную неразбериху?

– Не было никакой неразберихи, Лина.

Она вздернула брови.

Я предупредила ее следующий вопрос. Какой смысл и дальше секретничать?

– Я его люблю. Люблю Лукаса Мартина. Все вполне однозначно.

Лина затихла, и постепенно в ее глазах появилось понимание.

– А что начет книжки? Лукас помог сделать разницу?

– Да, – ответила я, почувствовав, что резервуар еще далеко не опустел. – Еще как! Он…

Я покачала головой, и подруга сжала мою руку.

– Рассказывай, Рози.

– Он настоящий волшебник, Лина. Бескорыстный, добрый. Милый, но требовательный. Заставил меня сбросить тяжелый груз, и мне стало гораздо легче. А его прекрасная улыбка… Наверное, тебе не следует знать такие подробности, но секс с ним просто бесподобен, просто… – Я снова ощутила тяжесть в груди. – Лукас – лучший на свете мужчина. Мечтала, чтобы он нуждался во мне так же, как я в нем. И в какой-то миг показалось – так и будет, а теперь…

У меня снова защипало веки. Закончить я не сумела – перехватило дыхание.

Лина часто заморгала, и ее глаза наполнились слезами.

– Только не вздумай реветь, – невесело усмехнулась я.

– Господи, Рози… Я и представить не могла! – Она покачала головой. – В общем, я думаю, определенный смысл в этом был.

– О чем ты? – нахмурилась я.

– С самого начала заподозрила, что вы спите друг с другом. – Я приготовилась возразить, однако подруга остановила меня взмахом руки. – Может, поэтому мне и не нравилась ваша затея. Конечно, Аарон твердил, что, если между вами что-то и происходит, то дело не только в сексе, но… – Она пожала плечами. – Я ему не верила, пока он не рассказал о свидании на крыше, тогда и признала его правоту. Кстати, знаешь, что мой муж тайком от меня помог Лукасу со свадебными фотографиями и с тортом? Потом присматривалась и видела: Лукас изменился.

– Изменился? – выдохнула я.

– Он очень необычно себя вел, а уж как на тебя смотрел…

Видимо, мое лицо исказила гримаса боли, потому что Лина вдруг побледнела и быстро забормотала:

– Ой, прости, меня понесло не в ту степь. Так что, вторая книга готова?

Роман действительно был практически завершен – спасибо Лукасу.

– Готова.

– Дашь почитать?

– Пришлю вечером, когда вернусь домой.

– Я так горжусь тобой, Рози!

Она чмокнула меня в щеку, отстранилась, и в ее взгляде появилась смешинка.

– Слушай, не могу поверить, что ты кинулась за ним в аэропорт – прямо настоящая героиня любовного романа!

Я застонала, хотя и не потому, что сожалела о своем поступке: если откатить время назад, сделала бы то же самое. Лина не даст мне об этом забыть, сколько бы лет ни прошло – вот что печально.

– Да, идея была не самая умная.

Мы слабо улыбнулись друг другу и снова помрачнели.

– Он хоть как-то объяснил свое поведение? – уточнила подруга.

Я крутила ее вопрос и так и сяк, однако ответа найти не смогла, потому и сказала первое, что пришло на ум:

– Еще перед первым свиданием Лукас поклялся, что в меня не влюбится. – Я положила голову подруге на плечо. – Наверное, просто мне не следовало об этом забывать.

Лина промолчала; мне тоже сказать было больше нечего.

Мы долго лежали в тишине, а потом в спальню заглянул папа.

– Кто тут хотел вафли? Олли накрывает на стол.

Глава тридцать первая. Лукас

Снова запел телефон; на экране высветилось имя человека, которого я старательно избегал уже три недели. Как и предыдущие двадцать раз, трель оборвалась, зато всплыло сообщение:

Лина: Gallina…

Цыплячья душонка…

С ней трудно было не согласиться.

Впрочем, праведный гнев сестры не заставил меня взять трубку. Во-первых, она права: я трус, каких ей встречать еще не доводилось. Собственно, об этом она мне вчера и написала. Какой смысл отрицать обвинения?

Во-вторых, мне не слишком хотелось обсуждать, как именно Лина желает меня кастрировать. Кастрировать, убить, замучить до смерти, а Тако забрать себе. Я не собирался услышать из ее уст, что не достоин такой девушки, как Рози.

Все мысли Лины я знал. Спорить тут не с чем.

Я не заслуживал такой девушки, как Рози, и с радостью отдался бы в руки Лины, вот только настроения оторвать задницу от бабушкиного дивана не было. Хотя, если так пойдет, бабушка сама меня не сегодня завтра вытряхнет из своего дома. Наверное, даже поможет Лине со мной расправиться.

«Como un alma en pena, pululando por la vida», – сказала она вчера.

Скорбящая неприкаянная душа…

Бабушка нисколько не ошибалась.

Запустив руки в волосы, я попытался выбросить из головы мрачные мысли. Раздался тихий писк – пришло очередное сообщение, и я, как обычно, быстро схватил телефон. Вдруг Рози?

Лина: Позвони мне, это важно. Кое-что случилось.

Мои пальцы отчаянно забегали по экрану, и уже через пару секунд я сделал то, на что последние несколько недель не хватало мужества.

– Что произошло? – закричал я, едва сестра подняла трубку. – С Рози все нормально?

В динамике повисла тишина.

– Лина, не играй со мной! Скажи, что случилось!

Я не узнавал собственный голос.

Наконец из трубки послышалось сдавленное хихиканье.

– Так и знала, что иначе не заставлю тебя перезвонить. Черт, давно надо было так сделать, – фыркнула она, – а я все старалась тебя не растревожить.

Я заворчал. Точно – меня разыграли.

Сердце продолжало колотиться как сумасшедшее; успокоиться не удавалось. Не мог отделаться от мысли, что Рози попала в беду, а я, на другом берегу океана, ничем не сумею ей помочь.

– Рози в порядке?

– На тупые вопросы не отвечаю, – снова фыркнула сестра.

– Lina, te lo juro![48] – сказал я и ощутил угрызения совести за свою резкость. – С ней ничего не случилось?

Лина тяжело и с очевидным сочувствием выдохнула, хотя я расслышал и нотку гнева.

– Слушай, успокойся. Ничего не произошло.

Я слегка расслабился, а сестра добавила:

– Ничего такого. С ней приключился ты, Лукас.

Я сглотнул ком в горле, едва сдержавшись, чтобы не выдать грубость, о которой потом пожалею. Прекрасно понимал, какую боль доставил Рози. Что бы я ни сказал, это ничего не изменит. Ненавидел себя за эгоистичный поступок. Никогда не забуду ее поникшее лицо, не смогу себя простить…

Видимо, Тако ощутил перемену в моем настроении. Подошел, положил голову на колени, и я почесал его за ушами. Пес довольно заворчал.

– Тако? – уточнила Лина, и ее голос смягчился. – Можешь поцеловать его за…

– Нет.

– Хм. Лукас, ты мне не нравишься.

Я мог ответить ей то же самое.

– Если ты не задалась целью довести меня до сердечного приступа или сообщить то, что мне и без тебя известно, чего тогда ты хочешь?

– Во всяком случае ты понимаешь, что повел себя мерзко. Уже неплохо. Боялась, начнешь все отрицать.

– Лина! – едва не зарычал я. – У меня нет сил выслушивать эту чушь. Поэтому я тебе и не перезванивал.

На том конце провода раздался протяжный вздох.

– Надеялась, что хотя бы ты не расклеился. Ошиблась – судя по всему, тебе еще хуже, чем Рози.

Внутри у меня все перевернулось, и с языка сорвался вопрос, которого я задавать не хотел, да и не имел права:

– Она… несчастна?

– Хм. – Лина помолчала, заставив меня тревожно заерзать. – Это сложный вопрос, primo[49]. Лучше скажи, как ты.

Сказать, что несчастен? Это не то слово. Жизнь во мне худо-бедно поддерживали лишь два живых существа – Тако и бабушка, чье терпение, похоже, уже истощалось.

– У меня все слава богу.

– Неужели? Слава богу? – уныло переспросила сестра, копируя мой тон. – Ну и у Рози тоже слава богу. Кстати, она так и не сказала, что с тобой происходит. Лучшая подруга, называется.

У меня перед глазами встало прекрасное лицо, светящиеся надеждой глаза, умоляющие меня остаться или взять ее с собой. Господи, мне захотелось крушить мебель. Я задыхался. Нет, не заслуживал я подобной верности.

Тако потерся носом о мою ногу, пытаясь привлечь к себе внимание. Я запустил пальцы в его шерстку и пробормотал:

– Lo sé, chico[50]. – И, обращаясь к Лине: – Ладно, если на этом все…

– Ну ничего себе, – бросила в трубку сестра. – Потрясающе! Слушай, да ты еще глупее, чем я думала!

– Лина, у меня нет времени на эту…

– Нет, погоди, – перебила она.

Сейчас сестра заговорила совсем по-другому: видимо, мне не судьба положить трубку, пока она не скажет, зачем позвонила.

– Ты ведешь себя как идиот, и прекрасно об этом знаешь, поэтому и не нашел в себе смелости ответить на мои звонки. Не желаешь слышать правду! Отдаешь себе отчет, что истина заставит тебя открыть глаза и взглянуть на происходящее иначе. Просто не хочешь напрячь свои слипшиеся мозги.

Я стиснул зубы, а Лина безжалостно продолжила:

– Я ведь тебе говорила, Лукас. Предупреждала: если ты ее обидишь – я тебя убью. Рози – моя лучшая подруга, считай, что заменила мне в Нью-Йорке родную семью. Пока не появился Аарон, у меня, кроме нее, никого не было. – В трубке повисла пауза; видимо, сестра пыталась взять себя в руки. – Я не шутила. Желание убить тебя было естественным. Помнишь, когда я это сказала? В тот день, когда заподозрила, что ты тайком от меня компостируешь девчонке мозги – просто забавы ради.

– И в мыслях не было, – проворчал я.

– Теперь понимаю, – признала Лина. – Только поэтому на твое убийство и не покушаюсь. Сейчас мне известна вся подоплека.

– Подоплека? – нерешительно переспросил я.

– Да, Лукас. Я об эксперименте, который вы затеяли. – Тон сестры изменился. – Рози мне рассказала обо всем, что ты для нее делал. О свиданиях, о магазине грампластинок, о встрече в пиццерии Алессандро, о танцах на крыше…

– Не знал, что так выйдет, Лина, – вздохнул я, прикрыв глаза. – Не хотел причинить Рози ни малейшего вреда. Я бы никогда… Она для меня больше, чем…

Мой голос надломился; дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы, и я лишь нашел в себе силы повторить:

– Не знал, что так выйдет.

Сестра долго молчала. Так долго, что я было решил: разговор окончен, она сказала все, что собиралась, и оставила меня в покое.

Однако из трубки донесся печальный вздох, едва не заставивший меня от избытка чувств нажать на кнопку отбоя.

– Лукас…

Лина снова сделала длинную паузу, и я тут же представил, как она качает головой.

– Значит, ты и предположить не мог, что в ходе эксперимента Рози влюбится в тебя без памяти?

После этих ее слов мир вокруг меня словно замер.

Точно так же он остановился в терминале аэропорта, когда я заметил бегущую ко мне Рози. То же самое было и на крыше – мы целовались, не замечая проливного дождя. И в день ее переезда, когда она сказала, что скучает по мне, а я сорвался с места в час ночи.

Правда, на этот раз ощущения оказались сильнее – уж слишком меня поразили слова Лины.

Влюбилась без памяти…

Меня словно парализовало. Уже не понимал, сижу я, стою или валяюсь на полу. Сердцу в груди вдруг стало тесно. Потом сквозь туман пробился голос Лины, и я удивленно глянул на зажатый в руке телефон.

– Хочешь сказать, что ты отвел Рози в «Зарато», уговорил хозяйку позволить вам воспользоваться оранжереей на крыше, притащил туда проектор, воспроизвел день, когда Рози мечтала тебя встретить – и при всем при том не знал, что так выйдет?

Я едва слышал голос сестры и почти не воспринимал смысл ее слов: в голове упорно крутился предыдущий вопрос.

– Хочешь сказать, что без задней мысли испек копию нашего свадебного торта? Знаю, что тебе помогал Аарон, и уж поверь: он сполна заплатил за свою скрытность. Значит, ты танцевал с Рози, целовал ее под чертовым дождем, как современный мистер Дарси, и все же не догадывался, какие чувства внушаешь моей подруге своими красивыми поступками?

Лина перевела дух – тут бы мне и вставить хоть слово, однако соображал я сейчас медленно.

– То есть она помчалась за тобой в аэропорт, а ты так ничего и не понял?

– Лина… – наконец взмолился я.

Она затихла, ожидая продолжения, а я, с трудом восстановив дыхание, выпалил:

– Рози меня любит? Она сама так сказала?

– Лукас, ты, никак, шутишь?

– Ответь, черт возьми!

– Господи Иисусе… – пробормотала сестра. – Да, Лукас. Конечно. Рози тебя любит.

Она меня любит. Она меня любит…

– Как по-твоему, почему еще она понеслась среди ночи в аэропорт и заявила, что готова последовать за тобой хоть на край света? Считай, что с ее стороны это прекрасный романтический поступок. Да, она автор любовных романов, однако сама такого никогда в жизни не совершала. Никогда и ни для кого. Рози ведь всегда все тщательно обдумывает, планирует. А ради тебя поступилась своими правилами.

М-да. А я-то ничего толком в аэропорту не объяснил. Своим молчанием разбил девушке сердце.

– Мне нечего ей дать, Лина. Совсем.

Разумеется, можно было сказать «да» и остаться, только в реальной жизни все далеко не так просто. Если бы можно было, не задумываясь, следовать велению души и надеяться на лучшее…

Кого получила бы Рози в качестве постоянного спутника? Мужчину, который в конечном итоге не оправдал бы ее ожиданий? Человека, не способного отдать ей частицу себя, не имеющего ни плана, ни перспективы?

– Она ничего сверхъестественного от тебя не хочет. Ты нужен ей таким, каков есть. Рози тебя любит… Понимаешь?

Понимал ли я? И да и нет.

Такой, каков есть – этого недостаточно. На некоторое время подобного восприятия хватит, а вот на перспективу…

– Лина, этого мало.

– Ох, Лукас, – вздохнула она. – Все-таки до тебя не доходит.

Ответить мне было нечего, ведь сестра в любом случае не знала всей истории. Вряд ли Рози проболталась подруге о моей трагедии. Нет, она не могла – я доверял ей как себе.

– Рози… – Лина запнулась, словно не могла решить, стоит ли продолжать. – Рози меня убьет, если выяснит, что я тебе рассказала, но… она написала новую книгу для тебя.

У меня едва не подкосились ноги.

– Что?

– Что-что… Книгу! Естественно, я прочла ее первый роман, и он был хорош. Она…

– Знаю, – хрипло произнес я.

Сам читал, и содержание помнил разве что не наизусть.

– Но второй… Ведь это ты своим экспериментом вдохновил ее на новый сюжет. – В трубке на секунду воцарилась тишина, и я стоял, оглушенный ударами собственного сердца. – Господи, этот роман меня поразил до глубины души. Даже не припомню, когда так смеялась, а потом плакала навзрыд. То и дело хваталась за сердце. И…

Она снова замолчала.

– И? – выдохнул я.

– На ее страницах я увидела тебя, Лукас. Тебя! Не знаю, как ей это удалось, как Рози превратила свое чувство в потрясающе красивую историю…. Книга стала любовным письмом, адресованным тебе.

Глава тридцать вторая. Рози

Когда-то я обожала Рождество.

В детстве только его целый год и ждала. И дело не в подарках и сладостях, а в волшебстве и любви, которыми был пропитан сам воздух – словно магической пыльцой. Мир в этот день становился ярче и лучше.

Думала, что уже к средним классам перерасту. До каких пор можно трепетать, ожидая, когда настанет время наряжать елку и шарить в шкафу в поисках старой пижамы с Санта-Клаусами? Предполагала, что рано или поздно снег, накрывающий город белым одеялом, и мучительные поиски подарков начнут раздражать. Однако ничего такого не произошло.

Я по-прежнему любила Рождество.

А в этом году все кончилось.

Наступил сочельник, а мне впервые в жизни было все равно.

Елку я не поставила, любимую красно-зеленую пижаму из шкафа не достала. Бегать за подарками даже не подумала. Снег? А что снег… Грязно-серое месиво под ногами.

В какой-то момент даже появилось искушение собрать чемодан и улететь подальше – туда, где Рождество не празднуют.

М-да. Кто бы мог подумать, что я превращусь в подобие Гринча из детской книжки? Раньше в душе бродили сладкие предчувствия, а теперь там образовалась глубокая яма. Я испытывала горечь, злость, раздражение, однако хуже всего была полная безнадежность. Так что до злобного Гринча я не дотягивала, скорее походила на его печального, убитого горем двойника.

Во мне мало что изменилось с того дня, когда я приехала с разбитым сердцем к отцу из аэропорта. Мне требовалось время, чтобы справиться с собой, научиться жить с мыслью об утрате будущего, иллюзия которого промелькнула передо мной лишь на краткий миг. Научиться жить без НЕГО…

Мне недоставало Лукаса. Не хватало ощущения любви.

Я была бывшим инженером, автором любовных романов, впавшим в черную тоску в канун самого волшебного и романтического времени года. Злая ирония…

Впрочем, мне удалось пережить праздники без нервного срыва. Из дома выходила лишь дважды – в День благодарения и в Рождество. Притворялась, что полностью пришла в норму.

Вместе с сидевшим внутри Гринчем мы наблюдали, как убирают с улиц елки, и облегченно вздыхали: ну наконец-то…

Не знаю, как я сплоховала, однако в итоге все же столкнулась с тем, чего всеми силами старалась избежать.

Проклятый Новый год!

В последний день года уходящего меня занесло на шикарную вечеринку – лучшая подруга умудрилась получить приглашение. Она же выбрала для меня вечернее платье и туфли на высоких каблуках.

Стояла посреди шумной толпы с фужером шампанского, который Лина втиснула мне в руку. Пыталась улыбаться людям, опьяненным надеждами на будущее. Только лучше бы не пыталась…

– Еще шампанского, Рози?

– Да-да, – рассеянно кивнула я. – Может, утоплю в вине…

– Что утопишь? – подняла брови Лина.

Своего печального внутреннего Гринча…

– Нет, ничего.

Лина наполнила мой фужер золотистой жидкостью.

– Где ты раздобыла бутылку?

– Места надо знать, – ухмыльнулась подруга. – Пей давай.

– А ты? – прищурилась я.

– Хм…

Она махнула рукой. Фужера у нее не было. Похоже, решила воздержаться? Впрочем, какая разница…

– Шампанское – только для тебя, подруженька. Расслабься.

Я продолжала ее изучать, сузив глаза.

– Не смотри на меня так, – буркнула Лина. – Я вовсе не стараюсь тебя напоить. – Помолчав, прошептала: – Доверься мне.

Не успела я переварить ее последнюю фразу, как рядом возник Аарон. Как всегда, встал за спиной жены и привычно обхватил ее рукой за талию. Восторженная девушка, какой я была пару месяцев назад, прослезилась бы. Печальная Рози-Гринч лишь вздохнула и отвела глаза.

Перед моим мысленным взором вдруг замелькали образы: Лукас за моей спиной – точь-в-точь как сейчас стоят Аарон с Линой. Только не на вечеринке, а у меня на кухне – готовим завтрак; Лукас смеется, заставляя улыбаться и меня.

Уфф…

Неужели я никогда не перестану по нему скучать?

И что я здесь, черт возьми, делаю?

Вытащив телефон, глянула на время. Еще пятнадцать минут до полуночи. А через шестнадцать меня здесь уже не будет. Поприветствую наступивший год и тихо смоюсь. Боя часов я обещала Лине дождаться.

Покосилась на подругу: та смотрела мне в лицо с широкой, отчего-то испугавшей меня улыбкой.

– Хм… – нахмурившись, пробормотала я. – Ты чего это?

Лина молча придвинула ко мне полный фужер.

Люди вокруг нас засуетились: многие из гостей поспешно искали себе пару, ведь с последним ударом часов принято целоваться.

Я взяла шампанское и выпила его одним глотком.

– Отлично, подружка, – похлопала меня по руке Лина. – Потерпи, скоро все закончится.

Ага, и я убегу домой. Забьюсь под одеяло.

Бросив случайный взгляд на Аарона, обнаружила, что тот тоже улыбается. Странно…

– С вами все нормально, друзья?

Их улыбки стали совсем уж ослепительными. Под кайфом оба, что ли? Аарон вообще никогда в жизни так не скалился – будто маньяк, честное слово. Ну, разве что в день свадьбы. Опять же Лина весь вечер несла какую-то чушь, загадочно на меня посматривая. Эта парочка начала выводить меня из равновесия.

Хотя… Может, они до сих пор упиваются своей любовью, испытывают удовольствие от жизни, восторгаются глупой вечеринкой?

– Вижу, вы счастливы. Рада за вас. – Я снова глянула на телефон. Десять минут. – Можно еще шампанского?

– Слушай, а как дела у Олли? – не переставая по-дурацки ухмыляться, осведомилась Лина.

Налила мне еще.

Я понимала, что она делает: пытается меня развлечь, заставить забыться, причем с самого начала вечера. Да и бог с ней. Во всяком случае, жизнь моего брата – тема для разговора вполне приемлемая.

– С ним все хорошо. Не нарадуется, что вернулся домой.

– Джо в конце концов успокоился?

– Ему потребовалось какое-то время, но теперь он пришел в себя. В принципе, что бы ни произошло, для него главное – возвращение блудного сына.

Лина закивала, и ее взгляд потеплел.

– Все-таки твой папа – настоящий кусок хлеба.

– Это выражение не переводится с испанского буквально, детка, – засмеялся Аарон. – Ты хотела сказать, что Джо – настоящий плюшевый мишка?

Подруга закатила глаза.

– Ладно, Рози догадалась, что я имела в виду. Да вы оба меня прекрасно поняли.

Я слабо улыбнулась. Кто его знает, что на самом деле подразумевала Лина? Впрочем, наверняка что-то приятное – моего отца она обожала.

– О, гляди-ка, – указала на меня подруга, – неужто намек на улыбку? Такого не случалось уже пару месяцев.

Я вздохнула и пожала плечами.

– Кстати, договорилась, что Олли пройдет собеседование с хозяином строительной фирмы, которая ремонтировала мою квартиру.

Мистер Аллен дал мне телефон Эйдена, и тот сообщил, что нуждается в рабочей силе, как раз подумывает взять стажера. Я спросила, готов ли он рассмотреть человека без опыта. Эйден не возражал. Олли, выслушав мое предложение, заинтересовался. Более того – идея его здорово привлекла.

– Потрясающе, Рози! – хлопнула в ладоши Лина. – Будем надеяться на лучшее. Если Олли нужен совет, Аарон натаскает его перед собеседованием. Человек, выживший на допросе у моего мужа, получит любую работу, которая ему приглянется. Сама знаешь, каково попасть в лапы Аарона.

– Хм, насмешила. – Аарон прервал ее быстрым поцелуем, и подруга слегка смешалась. – Впрочем, если считаешь, что разговор со мной поможет – присылай брата, Рози.

– Спасибо, – горячо поблагодарила его я.

Аарон и вправду собаку съел на интервью с кандидатами; Хотя «Ин-Тех» и ремонтная фирма Эйдена ничего общего между собой не имели, подобный опыт Олли наверняка пригодится.

– По-моему, мысль дельная, но пусть брат сам решает, каким образом готовиться к собеседованию.

Освещение в зале вдруг погасили, и на подвешенный высоко на стене экран упал яркий луч света.

Вокруг зазвучали радостные возгласы – приближался долгожданный момент.

Долгожданный для всех, кроме меня.

Лина прижала ладони к щекам и улыбнулась во весь рот. Я тоже старательно приподняла уголки губ, изображая ликование, однако не факт, что преуспела. Впрочем, косого взгляда от подруги не удостоилась – так что, наверное, сыграла неплохо. Лина схватила меня за руку и потащила прочь от стола, в самый центр взбудораженной толпы.

– Это обязательно? – спросила я.

– Обязательно, – похлопала она меня по руке.

На экране появились две золотые цифры – единичка и ноль, и меня окутала атмосфера всеобщего радостного предвкушения.

Ладно. Еще несколько секунд – и я свободна.

Подруга втиснулась между мной и Аароном. Вокруг бурлил водоворот возбужденных людей – кто-то стремился пробраться поближе к экрану, другие отчаянно искали свою пару, с которой будут наблюдать за обратным отсчетом.

Наши с Линой взгляды встретились, и в ее глазах появился непонятный мне скрытый смысл. Никогда она так не смотрела – будто сию секунду готова ради меня пройти по огню. Похоже, едва сдерживалась, чтобы не заключить в объятия. Даже слегка прослезилась. За секунду до боя часов и воцарившимся за ним радостным хаосом шепнула:

– Загадывай желание, Рози – оно точно сбудется.

Меня ее слова немного удивили, однако я машинально закрыла глаза и прислушалась к обратному отсчету, размышляя над тем, что сказала Лина.

Мы двигались в новый год.

Десять!

Загадывай желание…

Девять!

Оно точно сбудется.

Восемь!

Я ничего не хотела. Впрочем, одно желание было.

Семь!

То есть не желание, а человек.

Шесть!

Единственный человек в мире, которого я жаждала всем сердцем увидеть здесь, рядом со мной.

Пять!

Мужчина, в которого я безнадежно влюблена…

Четыре!

Мужчина, которого я желала сегодня поцеловать. Сегодня – и каждый следующий день.

Три!

Кто-то взял меня за руку, однако глаза я не открыла. Теплые сильные пальцы… Откуда они мне знакомы?

Два!

Мое сердце затрепыхалось в грудной клетке, очнувшись от сна, в котором пребывало последние пару месяцев.

Меня нежно потянули за руку, прижали к широкой груди… В нос ударил приятный запах туалетного мыла и морской соли. Я вдруг напряглась и задрожала всем телом. Затрепетала от предчувствия невероятной возможности.

Один!

Я ощутила у своих губ теплое дыхание, и горло сжало спазмом. Меня поцеловали…

Я продолжала внушать себе, что этого быть не может – просто разум играет в непонятные игры, когда у моего уха прозвучали три слова:

– Открой глаза, preciosa…

С Новым годом!

Я подняла веки, заморгала и… О господи!

Из горла вырвалось рыдание – уж не знаю, каким образом, ведь все слезы я давным-давно выплакала. И все же снова ревела, потому что мечта сбылась. Мое единственное желание…

Лукас.

Все было странно и непонятно, и следовало задать множество вопросов, однако что взять с влюбленной дурочки? Я так истосковалась по Лукасу, что лишь уткнулась ему в грудь, больше ни на что сил не хватило. Не мерещится ли мне? Не сошла ли я с ума? Сердце ухало, словно колокол, по щекам текли слезы – и от счастья, и от печали, и бог знает от чего еще.

Лукас здесь! Стоит прямо передо мной – в темном костюме, с взлохмаченной шевелюрой. О, этот теплый взгляд…

Вернулся? Но как, почему?

Лукас сжал мое лицо в ладонях и улыбнулся своей прекрасной улыбкой.

– Не плачь, Рози.

Он прижался лбом к моему виску; держал меня так, словно боялся упустить.

– Все, хватит слез. Слез больше не будет…

Я ничего не видела вокруг: для меня существовал только Лукас. По залу бегали разноцветные зайчики – не до зайчиков… Лукас здесь, со мной! Обнимает меня точно так, как я желала в тот самый день в аэропорту.

Он заговорил, и мои волосы зашевелились от выдыхаемых им слов:

– С Новым годом, ангел! Боже, как я по тебе скучал…

Я схватила его за руки, сомкнула пальцы на запястьях, ощущая биение пульса под теплой кожей, и прошептала:

– Лукас… Ты здесь! Почему ты прилетел?

Он прижал меня крепче, и по спине забегали мурашки.

– Прилетел, потому что люблю. Знаешь, до того считал, что обязан оставить тебя в покое, что недостоин… А теперь готов ползать на коленях, лишь бы вернуть.

Я издала невнятный звук.

Ладони Лукаса, и без того судорожно стискивающие мои щеки, напряглись.

– Расставание далось мне тяжело. Никогда в жизни подобного не испытывал. Теперь-то знаю: я не мог претендовать на то, чтобы с тобой остаться, пока не изменю себя к лучшему.

Он потерся кончиком носа о мой. Его губы были совсем близко, обещая поцелуй, в котором я отчаянно нуждалась.

– Больше никогда тебя не брошу – если, конечно, ты меня примешь. Если согласна терпеть… – Он осторожно заставил меня откинуть голову и посмотрел прямо в глаза. – Примешь? Я тебе все еще нужен?

Ответить я не смогла – горло сдавило спазмом.

– Мне нужно многое рассказать, Рози. Многое объяснить, но… – Лукас запнулся, продолжая держать меня обеими руками. Снова заговорил, и в его голосе слышалось страстное желание, захватившее и меня тоже. – Ты мне нужна. Позволь мне вернуться, и я докажу.

– Лукас, – наконец пробормотала я, – может, ты все-таки прекратишь болтать и поцелуешь меня? Пожалуйста…

Мне не было необходимости на него смотреть: и так знала – он улыбается. А когда его губы коснулись моих, поняла, что не ошиблась. Я чувствовала всеми фибрами души его замечательную улыбку, бескорыстность, доброту, любовь и искренность – словом, все, что делало Лукаса Лукасом. Обожала каждую мельчайшую частичку его души и тела, которые заставили меня столь безнадежно влюбиться.

Он раздвинул мои губы, проник языком внутрь. Скучал, нуждался, желал… Извинялся. И я простила. Впитала его чувства, надежно сохранила их в уголке мозга, где держала все остальные ощущения, которые Лукас мне подарил, а я чуть не потеряла. Израненная душа перестала болеть, наполнилась счастьем – и воспарила.

Мы прервались, жадно глотая воздух, и встретились взглядами. Лукас смотрел на меня словно на редкую драгоценность, которую больше не желал выпускать из рук.

– Ты только что убил во мне печальную Рози-Гринча, – хрипло пробормотала я.

Он засмеялся.

– Как я тосковал, Рози! По твоим губам, по глазам, по прекрасному лицу… – Каждое его слово сопровождалось нежными касаниями – то ко рту, то к щеке, то ко лбу. – А больше всего – вот по чему.

Теперь его ладонь прижалась к груди, где сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу и прыгнуть в руки к Лукасу.

– Знаю, что над ним не властен, и все же хочу, чтобы оно принадлежало мне. Так хочу… – Он замолчал, будто не находил слов. – Надеюсь, что вновь завладею твоим сердцем.

Я подняла руки, погладила Лукаса по лицу, откинула назад волосы.

– Ты им и без того владеешь. Так было, и так будет.

Я смотрела на него, не отводя глаз, рассчитывая, что мой взгляд скажет, насколько сильно я верю в свои слова. И только тогда поняла, что Лукас в ожидании ответа задерживал дыхание. Он шумно выдохнул.

– Хорошо… – Повернув голову, подставил щеку под мою ладонь. – Очень хорошо, иначе то, что последует дальше, вызвало бы лишь чувство неловкости.

Я недоуменно разинула рот, однако не успела произнести ни слова – из динамиков зазвучала мелодия. Мне была знакома эта песня – «Канун Нового года». Я медленно прозрела и обвела глазами зал. Вечеринка… Лина, Аарон, засыпанный конфетти пол. Первые строчки текста воспринимались, как начало новой жизни. Что же последует дальше?

Подняв глаза на Лукаса, я обнаружила на его лице те самые чувства, которые распирали мне грудь, и с трудом выговорила:

– Теперь это будет наша мелодия. Мелодия Рози и Лукаса.

Он пожал плечами и, слабо улыбнувшись, склонился к моему уху.

– Помнишь, по пути в магазин грампластинок я говорил о шансе придать значение происходящему?

У меня по рукам побежали мурашки, и я будто родилась заново.

– Вы потанцуете со мной, Розалин Грэм?

– Да, – сказала я и на всякий случай повторила: – Да, да!

Лукас обхватил меня за талию и передвинул руку выше – к затылку, запустил ее в волосы.

– Знаю, что эта песня не для медленного танца, однако не могу отпустить тебя ни на секунду.

Он снова заставил меня запрокинуть голову и поцеловал с неподдельной искренностью. Словно передал частичку души, которая раньше мне была недоступна. Я сплела руки у него на шее, притянула любимого к себе – моя очередь отдать ему то, что еще не отдала.

Лукас прервал поцелуй, скользнул губами по щеке и прошептал:

– Жаль, что мы на вечеринке… Хочу, чтобы ты сейчас принадлежала мне – и только мне. Придется подождать, ничего не поделаешь. Все равно я должен тебе многое рассказать.

Я кивнула, и он мягко закачал меня в танце.

– Расскажи… Расскажи мне все, Лукас.

– Тогда, в аэропорту, я ушел без объяснений, – тяжело сглотнув, сказал он. – И теперь прошу прощения за то, что причинил боль, за то, что создал у тебя ложное впечатление: вроде как испытывал недостаточно сильные чувства, потому и не захотел остаться. Заставил подумать: ты недостаточно хороша для меня. Никогда себя за это не прощу.

Я положила ладони ему на шею и потеребила мягкие волосы на затылке.

– Лукас, не извиняйся. Ты не должен…

Честное слово – и вправду так считала.

– Мои попытки заставить тебя осознать, что я чувствую, были слишком чрезмерными, слишком скороспелыми. Словно ведро ледяной воды на голову…

– Ничего подобного, Рози. Я как раз хотел об этом сказать. – Его черты исказило неподдельное страдание. – Ты для меня – свет в окошке. Была и есть. Разве не понимаешь?

– Но тогда… Тогда почему же ты меня бросил?

Сто раз я задавала этот вопрос мысленно и едва осмелилась произнести его вслух. Не знала, каким будет ответ.

– Был уверен, что поступаю правильно. – У Лукаса дернулась щека. – Никогда не сомневался, что я тебе нужен, но опасался, насколько тебя хватит. Боялся, что ты просто ко мне привыкла. Не верил, что достоин, и считал, что рано или поздно ты придешь к такому же выводу.

Его слова рвали мне душу. Как смел этот добрый, умный, искренний человек думать о себе плохо?

– Когда уезжал из Испании – от меня осталась лишь пустая оболочка, да и до путешествия я некоторое время пребывал далеко не в лучшем состоянии. У меня выбили опору из-под ног; лишили единственного дела в жизни, которым я умел заниматься. Человека, завоевывавшего медали, больше не было. Что я мог предложить, Рози? – Он покачал головой. – Твой мужчина должен заставлять тебя двигаться вперед, делить с тобой груз ответственности. Тебе нужен мужчина, который положит мир к твоим ногам. А я – калека, и физически, и морально. Мне это не по силам.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголок рта. Слушаю, понимаю…

– А потом, – сдавленным голосом продолжил Лукас, – я прочел твою книгу. Вторую, пищу для которой дали наши свидания.

У меня отвалилась челюсть и зачастило сердце.

– Лина прислала по электронной почте, велела прочитать. И я… Господи, твой роман заставлял проникнуться новой верой. Не знал, что ты во мне разглядела, а проглотив книгу – понял. Увидел себя твоими глазами. Осознал: если даже такую жалкую развалину полюбили, я не должен себя хоронить, наоборот – искать способы стать лучше, превратиться в достойного спутника твоей жизни. Должен был доказать: ты не ошиблась в выборе. Книга внушила желание заново завоевать любовь, которой ты хотела меня одарить. Вот чем я сейчас занимаюсь. Пробую, во всяком случае.

Глаза Лукаса горели страстью и нетерпением, которые во время нашего эксперимента проявлялись лишь слабыми проблесками.

– Сколько я себя жалел, думал о своих потерях… Не подозревал о внутренних резервах, о том, что мог приобрести.

Сложив ладонь чашечкой, он мягко обхватил меня за подбородок.

– Я возобновил физиотерапию. Пока сделал всего несколько процедур, однако полон решимости продолжать лечение. Обратился к специалисту по поводу панических атак, научился справляться со своими страхами. Наконец рассказал всем, что со мной случилось, извинился за идиотское поведение и… все это время думал о тебе, Рози. День и ночь. Потом вспомнил, что ты сказала в тот вечер, когда у нас сидели Адель с Алексией. Словно что-то щелкнуло в голове, и вдруг твои слова обрели новый смысл. То есть раньше я просто его не видел.

– О чем ты?

– Помнишь, кулинарная школа? В тот день я не придал твоему предложению значения. До сих пор считаю, что староват для учебы, и это предприятие может закончиться плачевно, однако я настроен попробовать. Мне правда хочется: наши отношения и возможность освоить новое заставляют меня вновь мечтать о будущем.

У меня на глаза навернулись слезы радости, а Лукас продолжил:

– Я позвонил Алексии – она мне поможет. Поступлю на курсы здесь, в Нью-Йорке.

Я вновь упала в его объятия, уткнулась носом в крепкую шею, и Лукас рассмеялся.

– Потребуется некоторое время на подготовку: надо оформить документы для визы, подать заявление в школу и так далее. Надеюсь, ты не возражаешь против отношений на расстоянии, ангел. Во всяком случае, молю бога, чтобы так и было, потому что…

– Да, Лукас. Да! – Я поцеловала его в губы. – Буду навещать тебя в Испании, как только выдастся возможность. Писать ведь можно и там. Ничего, какое-то время поживем на две страны. Скучать буду – не стану врать.

Он снова засмеялся. Какой чудесный у него смех…

– Что ж, нам предстоит несколько месяцев телефонного секса, ангел.

– Не самое плохое применение для смартфонов, – ухмыльнулась я.

Глаза Лукаса светились новой силой, способной изменить нашу жизнь. Он положил ладони мне на плечи и развернул, а потом, наклонившись, сказал:

– Ну и отлично. Помнишь, я говорил, что получится неловкая ситуация, если ты не захочешь моего возвращения?

Я глянула на экран, куда указывал его палец, и сморгнула счастливую слезу. Вместо обратного отсчета по нему теперь бежал текст:

Розалин Грэм,

Ты станешь моим лучшим другом?

Моя соседка,

Моя Танцующая королева,

Мой партнер по эксперименту жизни,

Мое сердце.

Станешь ли ты моей?

Ведь я по уши влюблен…

Я дочитала до конца, а потом любимый прошептал мне на ухо:

– Люблю тебя, Рози. Люблю, как никогда и никого на свете. Буду любить тебя до конца жизни – если позволишь.

Забыв обо всем, я развернулась к нему лицом и, всмотревшись в карие глаза, ответила:

– Да…

Эпилог. Чуть больше года спустя. Лукас

– Ты точно все взял? – снова спросила она. – Все вещи в коробках, самое необходимое – в рюкзаке? Сказал Чаро, чтобы она все отправила?

– Preciosa, – широко улыбнулся я, – кроме тебя, мне ничего не нужно.

– Сможешь обойтись без носков или нижнего белья? – вкрадчиво продолжила Рози. – Потом будешь бегать по магазинам.

– Плевать. Тем меньше одежды тебе придется с меня снимать.

Я вовсе не шутил – мне и вправду было все равно.

Она тихонько вздохнула. К ее легким, почти неслышным вздохам я успел привыкнуть и знал, что они означают. Слышал их много раз во время наших долгих телефонных разговоров.

Мы старались встречаться как можно чаще, и все же личного общения не хватало. Всегда будем скучать друг по другу. Я считал дни, которые провел без Рози.

Десять недель, пять дней и четырнадцать часов с ее последнего приезда.

А на этот раз еще и Тако отсутствовал – Рози прошлый раз забрала его с собой в Нью-Йорк.

Я понизил голос: ни к чему водителю такси знать о моих сокровенных желаниях. В принципе – ничего такого, но с другой стороны – мои слова были предназначены исключительно для Рози:

– Умираю – хочу тебя коснуться, провести руками по твоему телу. Ощутить, что ты лежишь подо мной.

Она снова вздохнула, однако на сей раз немного иначе. Судя по всему, соскучилась не только по сексу, а по мне, по моему голосу, лицу. То же самое чувствовал и я.

– Ну ладно, – наконец сказала Рози. – Надеюсь, ты, по крайней мере, не забыл зубную щетку, а то придется делить одну на двоих.

Она щелкнула языком. Дразнится, а я-то хотел услышать совсем другое, о чем не переставал думать сам: как тяжело любить друг друга на расстоянии, как мы оба ненавидели разделявший нас океан. Чудом сдержался, чтобы не выпрыгнуть из такси, не побежать к ее дому напрямик.

Все-таки за время пребывания на родине я не пропустил ни одного сеанса физиотерапии, и теперь чувствовал в себе силы добраться до Бруклина без всяких признаков хромоты. Уж по такому случаю – тем более.

– Preciosa, по-моему, мы с тобой готовы делить не только зубную щетку.

Я не кривил душой: не застрянь мы на разных континентах – наверняка уже женился бы на Рози. Не мог смириться с тем, что бросил ее год назад. Такое не забывается… Едва не потерял любимую из-за дурацкого желания уберечь ее от надуманных последствий. Впрочем, как выяснилось, я пытался защитить и себя самого – так сказал психотерапевт. Доктор Вера настаивал, что забывать ошибки не следует; необходимо работать над собой, становиться лучше и в итоге себя простить – чем я и занимался каждый божий день. Научился жить в ладу со своим новым «я», не жалеть о том, что осталось позади. И, черт возьми, наконец понял, чего хочу от будущего.

Разумеется, Рози я любил и тогда, и сейчас, однако теперь был готов без угрызений совести принимать от нее то, чем она способна поделиться. Считал дни до переезда в Нью-Йорк и тем временем посещал подготовительные курсы в школе кулинарного мастерства. Закладывал фундамент под новую жизнь, а Рози преуспевала в творчестве. Будущее мы построим вместе…

– Ты уже в такси? – спросила она, и я вынырнул из раздумий. – Едешь в аэропорт?

– Да-да, в такси.

Ха, какой там аэропорт! Я уже ехал по Нью-Йорку. Приземлился час назад, а Рози думала, что я еще не сел в самолет.

– Эх, – вздохнула она. – Последние десять недель были самыми длинными в жизни. И вот, придется ждать еще одну ночь… Как несправедливо!

Я выглянул в окошко: впереди уже показалась знакомая улица.

– Ничего, уже почти на месте.

– Да, отлично, – вновь вздохнула Рози. – Но мне-то хочется, чтобы ты добрался не до аэропорта, а до нашего дома.

Такси припарковалось у тротуара, и я поинтересовался:

– Что сделаешь, когда наконец меня увидишь, ангел?

– Лучше спроси, чего не сделаю.

Она издала низкий чувственный смешок.

– Расскажи в подробностях, – хмыкнул я, расплачиваясь с водителем.

– Во-первых, прыгну в твои объятия, – без колебаний ответила Рози.

Закинув на плечо потрепанный рюкзак, я двинулся к подъезду. Толкнул входную дверь – хм, открыто. Сделал мысленную заметку: надо вызвать ремонтника, пусть починят.

Переступил порог, а Рози продолжила:

– Покрою тебя поцелуями. Целовать буду везде – в губы, в шею, в глаза, уши – куда сумею дотянуться.

– Везде? – усмехнулся я, поднимаясь на нужный этаж.

– Куда достану губами, – подтвердила она, и я довольно заворчал. – Потом, когда решу, что довольно, спрыгну с тебя и задеру твою рубашку, чтобы перейти к…

Я постучался.

За дверью залился лаем Тако.

В динамике телефона раздался свистящий звук – Рози взволнованно втянула в легкие воздух.

– Чтобы перейти?.. – переспросил я.

– К твоему обнаженному телу, – пробормотала Рози.

Она задышала неровно, со всхлипами, а потом срывающимся голосом прошептала:

– Лукас?

– Рози?

– Твой самолет… – В этих двух словах прозвучали удивление, облегчение, любовь и радость. – Ты говорил, что вылетаешь сегодня, а приедешь завтра.

– Говорил, – согласился я. – И не обманывал. Мой рейс действительно только должен вылететь, но мне уже было невмоготу, Рози. Поменял билет на более раннее время.

– Правда?

– Правда, preciosa.

Я услышал тихие, но быстрые шаги за дверью. Рози бежала. Мы не могли дождаться, когда увидим друг друга.

– Считал минуты до встречи, Рози. Изнемогал от желания снова тебя целовать, каждое утро просыпаться рядом. Готовить для тебя, напоминать, что нужно выпить стакан воды, когда ты увлекаешься работой. Слышать, как с твоих губ во время близости срывается мое имя. Не выдержал бы и лишней секунды – так стремился начать новую жизнь. Сколько можно ждать… Всю жизнь ждал, только не подозревал об этом. Не хочешь открыть дверь и впустить меня в дом?

Благодарности

Боже ты мой… Неужели это случилось?

Сказать, что последний год стал для меня сильнейшим потрясением – ничего не сказать. Поверьте, я не шучу. Если вы раньше обо мне ничего не слышали – наверняка не имеете ни малейшего понятия, о чем я говорю. Ничего страшного: в любом случае я поблагодарю вас за доверие при выборе «Любовного эксперимента по-американски». Надеюсь, вы полюбили Рози и Лукаса не меньше, чем я. И все же… Если вы поняли, что я имею в виду – значит, год назад читали мою дебютную книгу «Испанский любовный обман» и прониклись к ней, обсуждали ее сюжет, творили свою читательскую магию. Бьюсь о заклад – с восторгом рассказывали всем и каждому о герое-любовнике, своенравном любителе домашних батончиков из мюсли – Аароне Блекфорде. Стало быть, именно благодаря ВАМ, вашей любви и увлеченности я общаюсь с читателем со страниц нового романа, сижу в своем личном кабинете настоящего писателя, а не в офисе фирмы. Не кропаю наброски романа на корпоративном ноутбуке, пользуясь свободной минуткой и понимая, что основная работа не делает меня счастливой, а в жизни мне не хватает чего-то очень важного. Так что огромное вам спасибо – каждому читателю, который подарил мне настоящую жизнь.

Привет, Элла! Знаю: ты сейчас закатишь глаза, но начало моей деятельности положила именно ты. Была со мной рядом с тех пор, как родилась первая – и весьма топорная версия «Испанского любовного обмана»; когда у меня все валилось из рук от осознания собственной никчемности, ты меня ободряла. Уж такой ты человек. Потому я тебя и люблю. Ценю нашу дружбу! Ты от меня никогда не избавишься: в каждой книге я буду выражать тебе признательность.

Джессика, ты всегда готова была подставить плечо, заставляла меня двигаться вперед, не давала сойти с ума – когда надо, советовала остыть, передохнуть, напоминала, что мне следует собой гордиться. Без тебя я наверняка прозябала бы. Спасибо! Андреа, Дженн и все остальные в «Dijkstra», благодарю вас за безграничное терпение (и простите, что заваливаю письмами ваш почтовый ящик).

Кейтлин, только что прочла твое электронное письмо насчет корректурного оттиска, поэтому немного взволнована. Не буду повторять здесь тех слов, что ты обо мне пишешь, просто скажу: ценю твое доверие ко всему, что делаю. Так ценю, что даже выразить не могу. Не буду врать – мне это до сих пор непривычно. Меган, Кейт, Морган, вы и вся невероятная команда издательской группы «Atria»! Вы работали не покладая рук несколько месяцев подряд. Огромное спасибо за то, что вы со мной. Благодаря вам мои произведения обретают такую цельность, о которой я и мечтать не смела.

Молли и потрясающий коллектив «Simon and Schuster UK»! Вы удивительные люди! Признательна за вашу фантастическую работу. Наверное, лишусь чувств, когда увижу мой роман в магазинах «Waterstones».

Мистер Би, когда-то ты заметил: «Ты не просто везучая. Ты работаешь на износ, пытаешься себя проявить – потому удача к тебе и липнет». Сказал ты об этом в один из плохих для меня дней, и ничего более ободряющего я больше никогда не слышала. Люблю тебя, пусть ты и не даришь мне цветы в день выхода книги, не печешь торты, стилизованные под ее обложку. Если честно, я и не прошу столь многого.

Еще раз приветствую тебя, читатель! И еще раз благодарю. История о Рози и Лукасе получилась немного более эмоциональной, чем первый роман, и гораздо более личной. Надеюсь, тебе она понравится. Также хочу верить, что в те дни, когда на тебя накатит ощущение беспомощности или безнадежности, ты все равно будешь продолжать двигаться вперед. Как говорит Джоуи из сериала «Друзья» – не смей сдаваться! Вспомни его шутку о динозаврах.

Сноски

1

Как мило (исп.). (Здесь и далее – прим. перев.)

2

Я в порядке (исп.).

3

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее)

4

Джо Голдберг – главный герой серии книг Кэролайн Кепнес и сериала «Ты». Управляющий книжного магазина, маньяк, социопат и сталкер, одержимый каждой из своих девушек.

5

Бог ты мой (исп.).

6

Дурачок (исп.).

7

Лина меня кастрирует (исп.).

8

Боже мой! (исп.)

9

Черт возьми! (исп.)

10

Сестренка! (исп.)

11

Как поживает мой самый любимый человек в мире? (исп.)

12

Привет, парень! Надеюсь, ведешь себя примерно? (исп.)

13

Дорогая (исп.).

14

Кудрявый (исп.).

15

Ай-яй-яй, Лукас! Лина знает, что ты… (исп.)

16

Пока, сестра (исп.).

17

Черт возьми, что ты творишь, Лукас? (исп.)

18

Ни черта себе! (исп.)

19

Ради всего святого (исп.).

20

Любимый (исп.).

21

Моя красавица (исп.).

22

Вы – лучшая (исп.).

23

Ах ты, вот дерьмо (исп.).

24

Ослепительна, как само солнце (исп.).

25

Я тебя убью… (исп.)

26

Лукас, что здесь происходит? (исп.)

27

Привет, кузина (исп.).

28

Слава богу (исп.).

29

Перестань (исп.).

30

Она – моя лучшая подруга. Все равно что сестра. Она слишком хороша… (исп.)

31

Ты прекрасна (исп.).

32

Что, черт побери, не так с этими людьми? (исп.)

33

Говорила же, держи его! (исп.)

34

Тако, парень, что ты здесь делаешь? (исп.)

35

Хватит травить байки (исп.).

36

Эх, милая (исп.).

37

Пожалуйста (исп.).

38

Ах, черт возьми… (исп.)

39

Держи себя в руках, Лукас (исп.).

40

Я схожу с ума (исп.).

41

Я у твоих ног. У твоих ног, красавица (исп.).

42

Я веду себя как свинья (исп.).

43

Я идиот (исп.).

44

Ты прекрасна (исп.).

45

Давай, красавица (исп.).

46

Без ремесла как без рук (исп.).

47

Пойдем, парень (исп.).

48

Лина, я серьезно! (исп.)

49

Двоюродный брат, кузен (исп.).

50

Все знаю, парень (исп.).

Content

Елена Армас
Любовный эксперимент по-американски

Глава первая. Рози

Глава вторая. Рози

Глава третья. Рози

Глава четвертая. Лукас

Глава пятая. Рози

Глава шестая. Лукас

Глава седьмая. Рози

Глава восьмая. Лукас

Глава девятая. Рози

Глава десятая. Рози

Глава одиннадцатая. Рози

Глава двенадцатая. Лукас

Глава тринадцатая. Рози

Глава четырнадцатая. Рози

Глава пятнадцатая. Лукас

Глава шестнадцатая. Рози

Глава семнадцатая. Рози

Глава восемнадцатая. Лукас

Глава девятнадцатая. Рози

Глава двадцатая. Лукас

Глава двадцать первая. Рози

Глава двадцать вторая. Рози

Глава двадцать третья. Рози

Глава двадцать четвертая. Рози

Глава двадцать пятая. Лукас

Глава двадцать шестая. Лукас

Глава двадцать седьмая. Рози

Глава двадцать восьмая. Рози

Глава двадцать девятая. Лукас

Глава тридцатая. Рози

Глава тридцать первая. Лукас

Глава тридцать вторая. Рози

Эпилог. Чуть больше года спустя. Лукас

Благодарности

Сноски