Эрл Дерр Биггерс

Если дверь без замка…

© Оформление: ООО «Феникс», 2023

© Перевод: З. Линник

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Если дверь без замка…

Глава I

Ветер нагоняет тревогу

Казалось бы, мисс Минерва уже давно вышла из возраста, когда охотно предаются романтическим грезам. Но тем не менее тихоокеанские острова оказали и на нее свое чарующее воздействие.

Особенно ей полюбились прогулки по морскому берегу перед заходом солнца. В это время суток Вайкики становится особенно прекрасен: тени пальм удлиняются, заходящее солнце будто останавливается передохнуть на вершине Алмазной горы. Несколько запоздавших купальщиков плескалось в воде, нежной и теплой, как ласка любимого. У купальной кабины стояла смуглая девушка в купальном костюме. Какая чудная, стройная фигура! Мисс Минерва, которой было далеко за пятьдесят, почувствовала легкую зависть. Молодость, молодость!..

Мисс Минерва украдкой посмотрела на своего спутника. Но Эмос Уинтерслип и теперь остался верен своим принципам. Родившись и проведя всю жизнь на Гавайских островах, он тем не менее придерживался строгих пуританских взглядов, более уместных в чопорном европейском салоне. Предметом его гордости являлось полное равнодушие к окружающей красоте.

– Благодарю, дальше я могу дойти и сама, – произнесла женщина. – Иначе ты рискуешь опоздать на обед.

– Ничего, до изгороди совсем недалеко, – ответил Эмос. – Когда тебе надоест Дэн со всеми его развлечениями, приходи, мы все будем очень рады снова видеть тебя.

– Боюсь, мне уже пора думать о возвращении домой, – заметила его спутница. – Я собиралась провести в Гонолулу полтора месяца, а задержалась на целых полгода. Знаешь, это не совсем прилично с моей стороны. К тому же Грэс уже начал беспокоиться. Каждое утро я даю себе слово, что завтра начну собирать вещи…

– Можешь мне этого не объяснять, – улыбнулся Эмос. – Подобное случается здесь со многими…

– Ты хочешь сказать «со многими слабыми безвольными людьми»? – сверкнула глазами мисс Минерва, и в голосе ее послышались металлические нотки. – Никто из моих знакомых на Бикон-стрит не считает меня такой…

– Что ты, я хотел сказать вовсе не это. Уинтерслипам издавна присуща страсть к бродяжничеству.

– Ты прав. Согласно семейному преданию, в нас течет капелька цыганской крови. Должно быть, поэтому твой отец стал китобоем, а ты родился здесь, на островах. Бедный Эмос, тебе больше бы подошло жить в Мильтоне или Роксбери и работать в какой-нибудь конторе, куда ходят в строгом костюме и с портфелем.

– Не могу с этим не согласиться, – вздохнул собеседник. – Возможно, там бы я добился гораздо большего.

Вскоре они подошли к проволочной изгороди, перегораживающей берег и спускающейся к самой воде.

– Ну вот, здесь заканчивается Эмос и начинается Дэн, – шутливо заметила мисс Минерва.

Эмос открыл было рот, чтобы ответить, но, увидев невысокого человека в белом костюме, который приближался с другой стороны ограды, наскоро попрощался и, резко развернувшись, устремился назад.

– Подожди! – окликнула его мисс Минерва. – Это же просто ни на что не похоже! Сколько времени ты уже не разговариваешь с братом?

– Десятого августа исполнился тридцать один год! – ответил Эмос сквозь зубы, даже не обернувшись.

– Полагаю, это достаточно долго. Самое время подойти и помириться с ним.

– Ни в коем случае! – воскликнул Эмос. – Своим образом жизни Дэн позорит доброе имя нашей семьи. Должно быть, ты не осведомлена об этом вопиющем…

– Но Дэн пользуется всеобщим уважением…

– Причина которого кроется в его богатстве! Порок в роскошном убранстве милей этому миру…

Ненависть, ясно читающаяся на лице собеседника, устрашила даже такую отважную женщину, как мисс Минерва.

– Добро пожаловать! – раздался знакомый голос. – Рад тебя видеть.

Обернувшись, мисс Минерва увидела радостно улыбающегося ей Дэна Уинтерслипа.

– Я тоже, Дэн. Ну, как поживаешь?

– Очень рад видеть тебя! – повторил он, взяв ее руки в свои. – В моем старом доме так пусто и одиноко. Но теперь юная красавица вдохнет в него жизнь одним своим присутствием.

Мисс Минерва в шутку погрозила ему пальчиком.

– Мой друг, я достаточно долго живу на свете, чтобы принять такое за чистую монету.

– Здесь, на Гавайских островах, мы все молоды. И пример тому прямо перед тобой.

В самом деле, Дэну едва ли можно было дать его шестьдесят три года. На лице, покрытом темным загаром, не было ни морщинки. Только седые волосы на висках подсказывали, что он уже перешагнул порог зрелости. Любой, глядя на Дэна, не дал бы ему больше сорока.

– Итак, мой благонравный брат проводил тебя до самой границы. Полагаю, он просил передать мне самый теплый привет?

– Еще одна попытка помирить вас не увенчалась успехом, – вздохнула мисс Минерва.

– Все не так трагично; ненависть ко мне является смыслом жизни бедняги Эмоса. Каждое утро он приходит сюда, чтобы посмотреть на мой дом. Не иначе ждет, когда он наконец провалится в преисподнюю…

Роскошная усадьба Дэна и его дом всякий раз приводили мисс Минерву в восторг.

В саду буйно росли цезальпинии, похожие на темно-алые зонтики, фиговые деревья, азалии, усыпанные желтыми цветами, и какие-то вьющиеся растения, обвивающие всё кирпично-красными усиками.

«Если бы мои бостонские знакомые хоть раз увидели это великолепие, – подумала гостья, – смогли бы они потом хвалиться своими знаменитыми парками?»

Дом Дэна был построен, как и большинство жилищ на Гавайских островах: у всех комнат только три стены, четвертая же представляет собой ажурную решетку.

В вестибюле навстречу вошедшим с кресла поднялась статная полногрудая женщина и с достоинством поприветствовала их.

– Камаикуи, я снова у вас, – радостно произнесла мисс Минерва.

– Комната наверху для тебя уже приготовлена, – заметил Дэн. – Когда переоденешься, ждем тебя к завтраку.

– Вам не придется долго ждать, – пообещала гостья, поднимаясь по лестнице.

Через несколько минут она вернулась, возмущенно размахивая каким-то письмом:

– Это уже переходит все границы!

– В чем дело?

– Я тебе уже рассказывала, что мои родственники беспокоятся, что я так долго не возвращаюсь. Но послать сюда сыщика! Это просто ни на что не похоже!

– Сыщика?

– Джон, мой племянник, вдруг решил провести свой отпуск именно здесь. А мой дражайший брат Грэс пишет следующее: «Было бы прекрасно, если бы вы вернулись в Бостон вместе». Как тебе это нравится?

– Если я все правильно понял, сюда едет Джон Уинтерслип, сын Грэса. С удовольствием познакомлюсь с ним.

– Боюсь, он будет не в восторге от тебя. Джон прекрасный человек, но увы, настоящий пуританин.

– Печально, – ответил Дэн, взяв коктейль с подноса, принесенного служанкой. – Полагаю, что в Сан-Франциско он остановится у Роджера. Напиши ему, чтобы по приезде сюда он направился прямо ко мне.

– Спасибо, Дэн, это так любезно с твоей стороны.

– Мне будет любопытно взглянуть на этого юного святошу. А потом, надо полагать, тебя под конвоем отправят в лоно цивилизации. Пока же этого не произошло, предлагаю насладиться коктейлем.

– С удовольствием. А что Барбара, она скоро вернется домой?

При упоминании о дочери лицо Дэна как будто осветилось лучом солнца, погружающегося в сияющие морские волны.

– Она сдала экзамен и собирается приехать сюда. Кто знает, вдруг она окажется на одном пароходе с твоим образцовым племянником. Вот было бы забавно!

– Думаю, Джона бы это очень обрадовало. Мы все были в восторге от Барбары, когда она гостила у нас.

– Она чудесная, – снова улыбнулся Дэн. – Мне так одиноко без нее…

– Так уж и одиноко! – произнесла мисс Минерва, бросив на него лукавый взгляд.

– Вижу, мой благочестивый братец уже успел разболтать…

– Что ты, это совсем не он! Дэн, я вовсе не хочу быть бестактной, но ты меня просто удивляешь. Неужели ты не мог найти даму, достойную стать твоей женой? Тем более в твоем возрасте…

– Дорогая, как я уже говорил, на островах совсем другие понятия о возрасте… и о многом другом. Живи я в Бостоне – разумеется, вел бы себя совершенно иначе. Если же ты имеешь в виду даму, с которой связывают мое имя, то я вовсе не прочь пойти с ней к алтарю.

– Я говорю о даме, которую называют «вайкикская вдова»; ее муж, говорят, покончил с собой… Она бывшая хористка, так ведь?

– Что ты, это сплетни! Эрлин Комтон была артисткой – правда, играла небольшие роли. А если бы я и правда женился на ней, что бы ты сказала?

– Я была бы шокирована! Впрочем, я не вправе обсуждать твою личную жизнь…

К концу обеда собеседниками вновь овладело благодушное настроение. Кофе им подали на примыкавшую к гостиной веранду – ланай. Закрытая с трех сторон, она спускалась к самому берегу.

– Как здесь тихо! – произнесла гостья.

– Это потому что пассаты стихли. Признаться, я не люблю этих ветров; они всегда вызывают у меня чувство тревоги.

– Помнится, когда я была здесь в восьмидесятых годах, тоже ощущала нечто подобное. Кажется, ты тогда был где-то в океане…

– Помню, тогда я услышал много восторженных отзывов о тебе и особенно о твоей великолепной фигуре.

– Ох, Дэн! В Бостоне твои слова сочли бы верхом неприличия!

– Прекрасное было время, – продолжил Дэн Уинтерслип с ностальгическим вздохом. – Гавайи были не теми, что сейчас. Король Калакауа сидел на своем золотом троне…

– Я помню! – подхватила мисс Минерва. – После обеда он сидел на ланай с друзьями, у его ног играл оркестр, а сам он с важным видом швырял в море монетки. Как это было прелестно!

– Увы, всё безвозвратно ушло в прошлое! – печально заметил Дэн. – Как только здесь появилась проклятая западная техника – все эти автомобили, граммофоны, всё это рабское подражание материку, – Гавайи потеряли свое лицо… Я вижу, принесли вечернюю газету, ты позволишь мне ее просмотреть?

– Конечно, пожалуйста!

Мисс Минерва воспользовалась наступившей тишиной, чтобы полюбоваться, как день сменяется чарующей тропической ночью: она успела полюбить местные краткие сумерки.

Море, еще недавно сверкавшее золотом, приобрело пурпурный цвет. С вершины Алмазной горы, бывшей когда-то вулканом, замигал крохотный огонек. В гавани зажглись фонари, а ближе к рифу засветились огоньки японских лодочек. В полумраке угадывались очертания брига, направляющегося к гавани, и контуры самых разнообразных кораблей, стоявших на рейде. Неудивительно, что они прибыли сюда со всех концов света, – Гонолулу не зря называют волшебным перекрестком Тихого океана…

Вдруг голос Дэна заставил мисс Минерву вздрогнуть от неожиданности.

– Скажи мне… Джон, твой племянник, надежный человек?

– Разумеется, а почему ты об этом спрашиваешь?

Не ответив, Дэн вскочил на ноги и подозвал слугу.

– Хаку, мне немедленно нужен автомобиль. Скажи шоферу, что он должен как можно быстрее доставить меня в гавань. Надо застать «Президента Тайлора».

– Что случилось, Дэн? – обеспокоенно спросила гостья.

– Это ненадолго. Я только передам письмо и вернусь.

Дэн успел в гавань перед самым отходом парохода.

– Как удачно, что я вас встретил! – обратился он к своему знакомому, младшему офицеру Хепворту. – Не могли бы вы оказать мне услугу? Когда будете в Сан-Франциско, не сочтите за труд передать это письмо моему кузену Роджеру. Это чрезвычайно важно для меня.

– Не беспокойтесь, я с удовольствием сделаю это для вас. Но сейчас мы уже отчаливаем, и я вынужден попросить вас сойти на берег.

Сообщив Минерве, что воспользовался случаем, чтобы лично отправить Джону приглашение, Дэн пожелал ей спокойной ночи и отправился спать на ланай, где стояла его кровать, со всех сторон завешанная сеткой от москитов.

Но смутная тревога не давала ему уснуть. Дэн вышел в сад, но это не помогло восстановить душевное равновесие. В шуме волн слышалась непонятная угроза, звезды, всегда такие ласковые, куда-то попрятались. За изгородью возле рожкового дерева вспыхнул крохотный огонек. Эмос, неисправимый упрямец! Как было бы хорошо просто обнять его и вспомнить дни детства, когда они играли на берегу…

Печально вздохнув, Дэн вернулся на ланай, прикрыв калитку, – запирать двери в этой маленькой океанской стране не принято.

Не успел он тяжело опуститься на кресло, как за бамбуковой занавеской, отделявшей веранду от гостиной, мелькнула какая-то тень.

– Кто там? – обеспокоенно вскрикнул он.

Занавеску отодвинула толстая смуглая рука. Вслед за ней появилось улыбающееся лицо Камаикуи.

– Простите, я только поставлю фрукты на стол! – произнесла женщина и, пожелав ему спокойной ночи, бесшумно удалилась.

– Должно быть, я и в самом деле старею, – подумал Дэн. – Раньше не останавливался ни перед какими опасностями, а сейчас пугаюсь всякой тени. Виной всему ветер… Ничего, скоро он прекратится, и все придет в порядок.

Глава II

Утонувший цилиндр

Джон Уинтерслип чувствовал себя на редкость усталым. Более шести суток он трясся в поезде, а затем пересел на паром в Окленде. Эта поездка через всю страну изрядно утомила его.

– Больше никогда! – повторял он сам себе. – Это в первый и в последний раз!

Ситуация, в которой оказался молодой человек, также не способствовала хорошему расположению духа. Он проехал уже три тысячи миль, и ему оставалось преодолеть еще две тысячи – и все это лишь для того, чтобы деликатно сообщить тетушке Минерве, что ей давно пора возвращаться к родному очагу. Как было бы прекрасно оказаться снова в Бостоне, сидеть в банке, занимаясь самыми обыденными делами…

Внезапно прозвучал резкий, пронзительный гудок. Вздрогнув, Джон поднял глаза. Расстилавшийся перед ним сказочно прекрасный вид моментально прогнал все печальные мысли.

Перед ним была гавань – целый лес мачт и пароходных труб; вдалеке он видел Гоат-Айленд. Казалось, что Тамалпиа тянется своей вершиной к самому небу. Джон попал в совершенно другой мир – тот, о котором он с восхищением читал в детстве, еще не превратившись в благонамеренного уравновешенного юношу.

Паром неспешно прошел мимо барки из Антверпена, пакетбота, прибывшего откуда-то с Востока, пятимачтовой шхуны, будто сошедшей со страницы одной из забытых детских книг.

– Боже мой, это похоже на театральные декорации, такой красоты просто не бывает в жизни! – пробормотал совершенно потрясенный молодой человек.

– Вы что-то сказали?

Обернувшись, Джон увидел перед собой девушку, будто сошедшую с полотна одного из испанских художников. Красавица бросила на него вопросительный взгляд.

– Извините, я не хотел вас обеспокоить. Просто у меня такое странное чувство, будто я уже бывал здесь.

– Многие уже бывали здесь, – с недоумением ответила незнакомка. – Конечно, есть и такие, кто прибыл сюда впервые…

Джон понимал, что ему как благовоспитанному человеку следует отойти, извинившись за беспокойство, но вместо этого он нерешительно произнес:

– Я из Бостона…

– Вот как? – улыбнулась в ответ девушка.

Джон и сам не смог бы объяснить, как он решился на подобный смелый поступок. Возможно, причина была в том, что ему хотелось излить кому-то свой восторг, или на него магнетическим образом подействовал взгляд темных, как южная ночь, глаз незнакомки. Джон и сам не заметил, как рассказал ей, чем занимался в Бостоне, куда едет и даже как в детстве зачитывался книгами об экзотических странах. Сейчас в нем вряд ли можно было узнать чопорного банковского служащего.

– Я тоже отправляюсь в Гонолулу, – прервала его излияния собеседница.

Тем временем паром подошел к пристани.

– Как жаль, что у меня так много вещей, – с досадой воскликнул Джон. – Я бы с радостью помог вам… Может быть, удастся найти носильщика?

– Не беспокойтесь, я и сама прекрасно справлюсь, – ответила прекрасная незнакомка. – А что у вас в этой коробке, неужели цилиндр?

– Да, что в этом особенного?

– Цилиндр на Гавайских островах – самая странная вещь на свете! – Едва договорив это, девушка залилась неудержимым смехом.

В первое мгновение Джон почувствовал себя уязвленным. Кто-то считает возможным смеяться над Уинтерслипом? Но затем его неожиданно охватило чувство шаловливой беззаботности. Одарив девушку озорной улыбкой, он схватил картонку с цилиндром и швырнул ее за борт. Картонка медленно и будто с неохотой опустилась на воду. Из толпы к ним сразу придвинулось несколько любопытных, но теперь Джона ни капельки не смущало, что он оказался в центре внимания.

– Наконец-то я избавился от этой проклятой картонки! – произнес он самым беззаботным тоном. – Теперь, когда у меня освободились руки, я могу вам помочь нести вещи.

– Благодарю, я сама, – смущенно произнесла девушка. – Как все это странно… Знаете, я даже чувствую себя виноватой.

– Подождите минутку! – воскликнул Джон, видя, что его собеседница уже направляется к мосткам. – Я был бы очень рад…

Но хлынувшая толпа разъединила их. В следующее мгновение девушка скрылась из вида.

Глава III

Похищенная шкатулка

Джон следом за остальными сошел на берег. Итак, он в Сан-Франциско… Не успел молодой человек пройти несколько шагов, как к нему подошел шофер-японец.

– Мистер Джон Уинтерслип? – осведомился он с вежливым поклоном. – Мистер Роджер Уинтерслип сожалеет, что не смог встретить вас лично. Он будет рад через час видеть вас в своей конторе.

Роджер Уинтерслип – небольшого роста мужчина лет пятидесяти – радостно встретил молодого гостя и повел завтракать в один из знаменитых клубов Сан-Франциско.

– Как тебе понравился город? – поинтересовался Роджер.

– Я в него просто влюбился, – выпалил Джон неожиданно для себя самого.

– Да, этот город не может не нравиться, – отвечал родственник с радостной улыбкой. – История его коротка, но чрезвычайно богата событиями. Вовсе не так, как у многих других городов. Писатели любят сравнивать города с женщинами. Сан-Франциско – это женщина, о которой не следует говорить в кругу семьи и вообще в приличном месте. Нет, ничего выходящего за рамки приличия; просто она имеет смелость быть чуточку не такой, как принято. Смех чуть громче, чем положено, чулки тоньше, чем принято, – и вот уже общество составило определенное мнение. И к тому же воспоминания о ней слишком приятны, чтобы предаваться им слишком часто… Ох, едва не забыл! Мой двоюродный брат, Дэн Уинтерслип из Гонолулу, просит тебя оказать ему одну услугу.

– Меня? Но я даже не имею чести быть с ним знакомым…

– Совершенно верно, тебе оказано доверие, и это весьма лестно. Но выполнить просьбу можно лишь после наступления темноты. А теперь едем, я хочу показать тебе город.

Вечером того же дня Джон, переполненный впечатлениями, сидел рядом с Роджером в ложе шикарного варьете.

– Слушай, Джон, – обратился к нему пожилой джентльмен, – как ты смотришь на то, чтобы переехать в Сан-Франциско? Станешь моим компаньоном: я старею, силы уже не те, что раньше…

– Увы, моя невеста никогда не решится покинуть Бостон.

– В мое время считалось, что жена должна последовать за мужем куда угодно! Что же, получается, я ошибся в тебе…

– То есть как?

– Видишь ли, Уинтерслипы всегда были особенными людьми. Они всегда становились пионерами, первопроходцами; эти люди жили полной жизнью и не разменивались на мелочи. Впрочем, не утруждай себя: ты другой, и тебе этого все равно не понять.

– Это еще почему?

– Я вижу, что тебя устраивает спокойное и размеренное существование. Бешеная жажда деятельности, борьба и внутренняя тревога – все это не для тебя, мой мальчик. Случалось ли тебе когда-нибудь вместо того, чтобы лечь спать, ночью отправиться на морской берег? А лгать, чтобы защитить женщину, которая очевидно этого не достойна? Или объясняться в любви девице легкого поведения?

– Разумеется нет! – ответил вконец шокированный бостонский джентльмен.

– А случалось ли тебе бродить по темным улицам самого подозрительного квартала чужого города? – продолжал Роджер, будто не слыша его. – Драться с судовым офицером, бешено осыпая его ударами? Подкараулить своего врага и схватить его за глотку? Или по крайней мере…

– Все, о чем вы говорите, совершенно не вызывает у меня симпатии, – перебил его Джон.

– Я перечислил события из моей жизни, юноша. Да, я ошибся в тебе: ты – продукт пуританского воспитания, достойный лишь жалости.

Джон уже собирался дать ответ с холодным достоинством, как и подобает бостонскому джентльмену, но чарующая обстановка варьете оказала свое действие, поэтому резкие слова так и не слетели у него с языка. А может быть, пожилой родственник просто-напросто подшучивает над ним?

К концу спектакля ссора была забыта, и на улицу они вышли уже лучшими друзьями. Роджер зажег в автомобиле свет и протянул Джону вскрытый конверт.

Молодой человек принялся читать письмо, написанное явно в большой спешке.

Дорогой Роджер!

Прошу тебя передать Джону – молодому человеку, который у тебя остановится по пути на Гавайи, – мой дружеский привет; я буду рад видеть его у себя. Прошу вас обоих оказать мне одну важную услугу.

Как ты помнишь, у тебя есть ключ от моего дома в Сан-Франциско. Поезжайте туда вечером (мне не хотелось бы посвящать в это дело управляющего). Свет отключен, но в буфете вы найдете свечи. В чулане на чердаке найдите старый коричневый чемодан. Если он заперт, можете сломать замок. Там шкатулка – деревянная, окованная медью, с инициалами Т. М. Б. на крышке.

Шкатулку тщательно заверни и унеси с собой. Пусть Джон захватит ее на пароход и ночью втайне ото всех выбросит в океан. Вышли мне телеграмму, когда шкатулка будет у тебя; Джона попроси известить меня сразу же, как только шкатулка окажется на дне Тихого океана.

Очень прошу сохранить мою просьбу в глубокой тайне. Ни один человек на свете не должен узнать об этом. Пусть прошлое хоронит своих мертвецов. Но иногда ему для этого требуется чья-то помощь.

Любящий тебя двоюродный брат Дэн Уинтерслип.

– И что теперь делать? – удивленно спросил Джон.

– Как что? Выполнить то, о чем тебя просят. Тем более что от этого зависит душевный покой твоего родственника. Мы прямо сейчас туда и едем. Удачно, что ключ у меня всегда с собой.

Войдя в дом, Роджер и Джон оказались в вестибюле, за которым в полумраке виднелись очертания лестницы. Мебель в белых полотняных чехлах напоминала скопище жутких призраков.

– Джон, подожди меня здесь пару минут, я схожу за свечами.

Молодому человеку показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Роджер вернулся, освещая себе путь слабо мерцающим огоньком. Джон взял вторую свечу, и они принялись подниматься по лестнице. Они уже почти поднялись на третий этаж, когда пожилой джентльмен вдруг остановился.

– Похоже, я слишком стар для подобных приключений: надо же, забыл инструменты. Как же мы без них откроем замок? Я схожу за ними на первый этаж, а ты пока что постарайся найти чемодан.

Джон послушно продолжил путь, хотя пустой темный дом его жутко пугал.

Неожиданно раздался треск половицы, затем звук повторился совсем рядом с замершим в страхе юношей. Не успел Джон обернуться, как чья-то рука выбила у него свечу. Сперва воцарился непроглядный мрак, а затем в лунном свете, проникающем из слухового окна, юноша различил крупный мужской силуэт.

– Кто здесь? – воскликнул Джон. – Что вам нужно?

Но вместо ответа мощный удар кулака сшиб его на пол. Кто-то с громким топотом сбежал вниз по лестнице.

– Что происходит? – воскликнул показавшийся в дверях Роджер. – Кто здесь был?

– Не знаю, этот господин забыл мне представиться.

Приложив платок к пострадавшей щеке, Джон увидел на нем кровь.

– Меня ударил на редкость вульгарный тип, – иронично заметил он. – У него еще и кольцо на руке!

– Вот так происшествие! Джон, смотри: чемодан взломан, а шкатулка исчезла. Бедный Дэн!

Но в сердце Джона не было сочувствия ни к Дэну, ни к кому бы то ни было. Молодого человека переполняла досада, что он позволил втравить себя в скверную историю.

Спустившись на первый этаж, они обнаружили, что дверь кухни распахнута настежь, а окно выбито. Должно быть, кто-то очень спешил покинуть дом.

– Надо срочно заявить в полицию, – произнес Джон.

– Нет, не стоит… Завтра я распоряжусь, чтобы вставили стекло. Мы не смогли выполнить просьбу Дэна. Не думаю, что теперь ты сможешь рассчитывать у него на теплый прием.

– Должен вам сказать, меня это совершенно не волнует!

– Как тебя угораздило упустить этого парня? Тебе следовало…

– Все произошло слишком неожиданно. Надеюсь, вы не хотите сказать, будто считаете меня трусом?!

– Извини, я вовсе не хотел тебя обидеть.

– Похоже, перед отъездом мне стоило как следует заняться боксом.

Заехав в аптеку, где Джону оказали помощь, они вернулись домой. Там их ожидала гостья. Воздушное создание, окутанное облаком тюля, оказалось Барбарой, дочерью Дэна.

– Каким счастливым ветром тебя занесло? – воскликнул Роджер при виде племянницы.

– Приехала на автомобиле из Берлингэма, дядюшка, – отвечала прекрасная гостья. – А завтра утром буду уже на «Президенте Тайлоре»…

– Позволь представить тебе Джона Уинтерслипа, твоего кузена. Право же, он заслуживает, чтобы ты его поцеловала, этот вечер был для него просто ужасен.

Безо всяких предисловий девушка поцеловала Джона в щеку. Для него это стало еще одной неожиданностью.

– Исключительно в честь знакомства! Дядюшка писал, что ты тоже плывешь на «Президенте Тайлоре», вот замечательно! Дядя Роджер, а куда ты повезешь нас сегодня?

– Никуда: уже поздно и всем пора спать, – попытался возразить пожилой джентльмен.

– Сейчас всего-то двенадцать! Едем же развлекаться!

Несмотря на то что Джону больше всего на свете хотелось поскорее уснуть, он не смог противостоять такому решительному напору. Все трое вышли из дома и заняли места в автомобиле.

До сих пор Джон считал итальянские и французские рестораны недостойными своего внимания, не говоря уже о китайских и мексиканских. Но в эту ночь он отважно принял участие в турне по этим заведениям и даже снизошел до того, чтобы попробовать некоторые из национальных блюд. В довершение всего он протанцевал с Барбарой не менее тысячи миль. Когда девушка заявила, что она устала и пора домой, было уже три часа ночи.

Подойдя к Джону пожелать ему спокойной ночи, девушка спросила:

– А что с вашим лицом?

– Ничего страшного, – отвечал он, осторожно дотрагиваясь до щеки. – Похоже, Дикий Запад начинается здесь, в Сан-Франциско.

Перед глазами засыпающего Джона мелькали обрывки разнообразных впечатлений сегодняшнего дня. Он видел сияющее от солнца море, медленно тонущую коробку с цилиндром, прекрасную черноглазую незнакомку, потом Барбару… Затем все заслонило видение шкатулки с таинственными инициалами, и юноша окончательно отбыл в царство Морфея.

Глава IV

Неприятный попутчик

На следующий день, когда Джон с Барбарой стояли на пристани, от которой отходил «Президент Тайлор», к ним приблизился широкоплечий мужчина в белом костюме. Барбара представила парней друг другу:

– Познакомьтесь: Джон Уинтерслип из Бостона; Гарри Дженнисон, мой друг.

Новый попутчик был просто вызывающе красив. Белокурые вьющиеся волосы, дочерна загорелое лицо и серые глаза, самодовольно разглядывающие окружающий мир. Именно на таких мужчин оборачиваются все женщины, храня их образ в своем сердце. Рукопожатие его было под стать внешности – сильное и напористое.

– Значит, вы тоже плывете на «Президенте Тайлоре»? Замечательно! Думаю, мы сумеем развлечь нашу даму.

Пароход медленно отходил от пристани, на палубу бросали конфетти и серпантин, оркестр на палубе заиграл «Алоха Оэ» – трогательную и меланхолическую гавайскую песню, которая как нельзя лучше подходила для прощания. Джон стоял у самого борта, его пожилая соседка не таясь вытирала слезы:

– Боже мой, в который раз уезжаю из Сан-Франциско – и всякий раз плачу…

В первый же день Джон понял, что Барбара и Гарри не особенно нуждаются в его обществе, и счел за лучшее проводить время за чтением на палубе или у себя в каюте. Большую часть книг, которые вез с собой, он подарил новому знакомому – стюарду Боукеру. Как выяснилось, они учились в одном и том же университете.

– Я окончил его в 1901 году, а затем десять лет отработал в бостонской «Газетт» репортером, редактором, некоторое время был даже издателем, – рассказывал тот. – Прекрасное было время! А теперь газеты печатают все без разбора, лишь бы это подняло тиражи, поэтому многие талантливые и честные люди оказались никому не нужны. Я далеко не единственный, кого постигла такая печальная судьба. Одним словом, сэр, если я могу вам быть чем-то полезным, всегда к вашим услугам.

Вечером того дня Джон снова сидел в уединении на палубе. Мимо него проскользнули Барбара и Дженнисон, тесно прильнувшие друг к другу. Судя по всему, развлекать кузину ему не понадобится…

Глава V

Семейная тайна

В последующие дни ничего не изменилось. Барбара проводила все время с Дженнисоном; всякий раз, оказавшись рядом с кузиной, Джон тут же начинал чувствовать себя лишним.

К тому же из-за шторма путешествие немного затягивалось. Вместо вечера понедельника прибытие в Гонолулу ожидалось самое раннее во вторник. От скуки Джон разговорился с миссионером, который тоже следовал на тихоокеанские острова. Узнав, что перед ним родственник Дэна Уинтерслипа, тот поведал удивительную старую историю.

– Это было годах в восьмидесятых, я тогда служил в миссии на Апианге – небольшом островке из архипелага Джильберта. Однажды утром к нашему острову причалил бриг, который назывался «Дева из Шайло». С него спустили шлюпку, в которой было несколько человек и сосновый гроб. Офицер, который был там за главного, представился мне как старший офицер Уинтерслип. Он сказал, что их капитан недавно умер и они собираются исполнить его последнюю волю – похоронить на суше.

– Значит, здесь покоится Том Брэд? – спросил я его.

Офицер молча кивнул в знак согласия. Я прекрасно знал и корабль, репутация которого была черней тропической ночи, и его капитана – закоренелого авантюриста, пирата и работорговца. Таким образом я узрел печальный финал этого негодяя…

– Работорговца? Не может быть! – недоверчиво воскликнул Джон.

– Вы в Бостоне и понятия не имеете о таких вещах, – рассмеялся миссионер. – Это хозяин судна, которое поставляет рабочих на плантации. А то, что в большинстве случаев они едут туда вовсе не добровольно, никого не волнует. К счастью, это омерзительное ремесло уже отошло в прошлое. А вот в восьмидесятых оно процветало…

– А что было дальше?

– Уинтерслип и его подчиненные принялись рыть могилу на берегу под кокосовой пальмой. Я подошел к ним и предложил прочесть заупокойные молитвы. Несмотря на иронию, с которой старший офицер воспринял мои слова, я напутствовал душу этого нераскаявшегося грешника. После Уинтерслип позавтракал у меня, и я приложил все силы, чтобы уговорить молодого человека оставить это гнусное ремесло. В конце концов он пообещал мне, что это будет его последний рейс. Он отведет судно в Сидней и посвятит себя более достойному занятию. Насколько я понял, мои уговоры все же подействовали… Однако уже поздно, спокойной ночи, сын мой, – с этими словами миссионер удалился к себе в каюту.

– Как наивны бывают некоторые, – вмешалась в разговор сидящая рядом пожилая дама. – Мне тоже доводилось слышать о Дэне Уинтерслипе. Если он и сменил занятие, то лишь потому, что нашел более выгодное, – ядовито заметила она.

Джон поднялся и, ледяным тоном пожелав ей спокойной ночи, отошел в сторону. Там к нему сразу же приблизился Боукер.

– Подходим, сэр! Уже можно видеть огни гавани. Впрочем, в девять вечера Гонолулу полностью вымирает. Никакой цивилизации! Мистер Уинтерслип, позвольте дать вам совет как старому университетскому товарищу: не пейте околехо. Это такой национальный напиток. После нескольких глотков вы испытываете поистине райское блаженство. Но на следующее утро страдаете не меньше, чем грешники в аду.

Напоследок пассажиры устроили карнавал. Джону удалось лишь мельком видеть Дженнисона и Барбару, разряженных в пиратские костюмы. Сам он не принял участия в веселье, сочтя его разнузданным и переходящим границы приличия.

В довершение всего, гуляя по палубе, он случайно наткнулся на целующуюся парочку. Кузина в платье эпохи Марии Антуанетты полулежала в объятиях своего спутника.

Окончательно шокированный, Джон поспешил в свою каюту. Нет, все это решительно не для него – дядя Дэн, который оказался бывшим работорговцем, подозрительная история со шкатулкой… Скорее забрать из этого отвратительного места тетю Минерву – и назад, в Новую Англию!

Глава VI

Луау и светящийся циферблат

Случись Джону видеть сейчас свою тетушку, он бы сразу понял, что увезти ее отсюда будет задачей не из легких.

Мисс Минерва полулежала на циновке посреди благоухающего сада, внимая чарующим звукам флейты и гавайской гитары. Над головой ее под ветром раскачивались золотистые китайские фонарики, испещренные красными иероглифами. Шею почтенной дамы обвивали гирлянды из желто-фиолетовых цветов имбиря. Перед ней на лужайке юные обитатели Гавайев танцевали нечто меланхолически-сладострастное, сливаясь в таких позах, при виде которые все бостонские приятельницы, несомненно, упали бы в обморок.

Она всю жизнь мечтала очутиться на луау – старинном гавайском празднике, куда редко допускаются белые. И вот она здесь! Перед мисс Минервой стояли угощения, которые та пробовала без малейшего колебания. Среди них был пои – напиток, поданный в тыквенных бутылках, кокосовые орехи, сваренные в молоке, креветки, каракатицы, блюдо из водорослей лиму и даже сырая рыба.

Лунный свет рисовал причудливые узоры на сочной траве, музыканты играли все громче. Юные танцоры, которых сперва сдерживало присутствие белой женщины, теперь окончательно раскрепостились. Мисс Минерва мысленно устремилась в дикое прошлое этого острова, когда сюда еще не ступала нога белого человека.

Музыка умолкла. Простившись с гостеприимными хозяевами, мисс Минерва отправилась домой по пустынным улицам Гонолулу. На Кинг-стрит часы на судебной ратуше пробили час ночи. Открыв незапертую дверь дома Дэна, мисс Минерва тихо скользнула в гостиную, стараясь никого не разбудить, но внезапно застыла в полнейшем изумлении.

Прямо перед ней был светящийся циферблат часов, надетый на чью-то руку. Более того, эта рука двигалась!

Любая другая женщина упала бы в обморок при виде такого зрелища, но не мисс Минерва, которая столько времени тренировала свое самообладание. Застыв на месте, она ни единым движением не выдала своего присутствия.

Вне всякого сомнения, в дом проник кто-то посторонний… и он явно забыл о своем фосфоресцирующем циферблате. Мисс Минерва увидела, что на часах недостает цифры 2. Светящийся циферблат застыл на месте: незваный гость явно ждал, чтобы дама ушла.

«Если я не подам виду, что обнаружила его присутствие, – моя жизнь вне опасности. Мне нужно дойти до двери вестибюля; там за бамбуковой занавеской спит прислуга, я смогу разбудить ее и поднять тревогу», – рассудила женщина.

Сжав губы и стараясь ничем не показать своего волнения, она направилась к двери, бросив еще один взгляд на фосфоресцирующие часы. На них было двадцать минут второго. Женщине показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она покинула гостиную и оказалась в своей комнате. Она заперлась на ключ и в полнейшем изнеможении опустилась в свое кресло. Немного отдышавшись, мисс Минерва вбежала в комнату слуги-японца.

– Хаку, вставайте, в гостиной посторонний!

Накинув на себя пестрое кимоно, слуга немедленно бросился в гостиную. Минерва в сопровождении Камаикуи последовала за ним. Хаку зажег свет; в комнате не было ни души. Слуги смотрели на мисс Минерву с недоумением. Та смутилась: вдруг ей все почудилось и она напрасно подняла людей с постели?

Она подошла к двери, ведущей на ланай, и резко отдернула занавеску. На веранде тоже все было в порядке.

– Дэн, ты спишь? – тихонько окликнула она.

Ответа не было. Мисс Минерва уже собралась уйти, окончательно решив, что подняла тревогу из-за пустяка, но тут в глаза ей бросилось нечто необычное.

Кровать Дэна, которая стояла на веранде, круглые сутки была закрыта сеткой от москитов. Но теперь сетка была сорвана!

– Хаку! – крикнула дама. – Скорее зажгите свет и подойдите сюда.

Японец зажег лампу с зеленым абажуром, при свете которой Дэн всегда читал газеты. Гавайская служанка скользнула мимо мисс Минервы, подбежала к кровати и тут же издала дикий крик. Хаку и мисс Минерва бросились следом за ней.

Дэн, не подавая признаков жизни, лежал на левом боку, закутанный в сетку от москитов. Крохотная ящерка пробежала по его плечу, оставив на белой пижаме кровавые следы.

Глава VII

Лучший сыщик Гавайских островов

– Немедленно известите полицию и позовите мистера Эмоса! – распорядилась мисс Минерва.

Примерно через десять минут в дом Дэна Уинтерслипа в сопровождении Эмоса вошли трое мужчин в штатском. Один из них выступил вперед и представился:

– Хэллет, начальник полиции. Где он?

– На веранде, – ответила мисс Минерва.

Пришедший бросил на нее недобрый взгляд, ясно говоривший об отношении к дамам, которые мешают профессионалу заниматься делом.

В сопровождении доктора начальник полиции вышел на веранду; третий джентльмен остался стоять поодаль. Мисс Минерва обратила внимание на его внешность, достаточно необычную для Гавайев. В отличие от большинства здешних обитателей он был тучен, что не мешало ему легко и грациозно двигаться. Пухлые щеки, кожа цвета слоновой кости и раскосые глаза также обращали на себя внимание. Заметив, что дама на него смотрит, он адресовал ей изысканный восточный поклон.

– Эмос, кто это? – тихонько спросила мисс Минерва.

– Чарли Чан, его считают лучшим сыщиком Гавайских островов. Я рад, что его позвали сюда.

– Но ведь он китаец!

– Какое это имеет значение?

Несколько минут спустя Хэллет снова вошел в гостиную.

– Значит, вы Минерва Уинтерслип? Да, без сомнения, это убийство. Не могли бы вы сказать, когда примерно оно могло произойти?

– Я могу дать точный ответ: не позднее двадцати минут второго.

Начальник полиции изумленно уставился на нее.

– Я видела, что часы убийцы показывали двадцать минут второго.

– Вы видели убийцу?

– Нет, только часы у него на руке.

– Позвольте спросить: где вы находились вчера вечером?

– До половины десятого была дома, а затем у знакомых.

– Скажите, не был ли мистер Уинтерслип чем-то встревожен или расстроен?

Мисс Минерва принялась добросовестно пересказывать все, чему оказалась свидетелем за это время.

– Две недели назад мы сидели на веранде, читали газеты. Неожиданно Дэн вскочил, очень взволнованный. Он написал несколько слов и поспешил отправить письмо в Сан-Франциско Роджеру Уинтерслипу. Дэн едва успел до отхода «Президента Тайлора». В прошлую среду он получил телеграмму, которая его очень рассердила.

– Вам известно, что было в той телеграмме?

– Разумеется нет, ведь она была адресована не мне! Вчера же не произошло ничего необычного, кроме одного телефонного звонка. Дэна позвали к телефону во время обеда, и я случайно услышала разговор. Дэн просил, чтобы какой-то Эган приехал к нему в одиннадцать часов, он очень волновался.

– Знаю такого. Это хозяин отеля «Рифы и пальмы»… Вы больше ничего не можете добавить? Тогда будьте любезны позвать сюда прислугу.

Хаку заявил, что спал с девяти вечера, а у Камаикуи было что рассказать:

– Я принесла фрукты. Здесь были мистер Дэн, еще мужчина и женщина, все очень сердитые.

– В котором часу?

– Примерно в десять. В одиннадцать слышу – уже не такие сердитые. Не видела, только слышала.

– Знаешь мистера Эгана? Это был его голос?

Служанка растерянно развела руками.

– Кстати, чем занят Чарли?

Сыщик оказался на веранде, он ползал по полу вокруг стола и усердно что-то высматривал на полу.

– Чарли, вы нашли нож?

– Увы, не вижу ни одного ножа, – ответил тот, поднимаясь на ноги. – Могу лишь сказать, что убийца был в лайковых перчатках и что нож он принес с собой. А еще из этой книги отзывов кто-то вырвал страницу, причем небрежно и в большой спешке.

– Да, не густо. Мисс Уинтерслип, мы уходим. Боюсь, завтра нам придется снова вас потревожить.

– Прошу вас, найдите того, кто это сделал! – произнесла она, пристально глядя на китайца.

– Что должно случиться, то обязательно свершится, – невозмутимо произнес тот.

– Я далеко не сторонница Конфуция и его философии бездействия!

– Судьба отнюдь не бездействует, а человек в силах ей помочь, – ответил сыщик с чуть заметной улыбкой.

Всю ночь мисс Минерва не могла уснуть. На рассвете она подошла к окну и почувствовала, что ветер переменился.

– Бедный Дэн! Он так ждал пассатов!

Раздался осторожный стук в дверь. В комнату вошла Камаикуи и протянула даме старинную брошку.

– Много лет она была у мистера Дэна. Месяц назад он отдал ее той женщине.

– Ее зовут вайкикской вдовой, не так ли? А где ты взяла эту брошку?

– На полу на ланай. Нашла до прихода полиции.

Глава VIII

Окурок папиросы «Корсика»

Стоя у борта недалеко от своей каюты, Джон Уинтерслип смотрел, как приближается незнакомый берег – зелень, портовые склады, фронтоны особняков, а на горизонте – горная цепь с нежно-голубыми вершинами.

– Приготовься, сейчас будет сюрприз, – сказала Барбара, неожиданно возникшая рядом с ним. – Здесь пароходы встречают гораздо более торжественно, чем в других местах.

Она собиралась сказать что-то еще, но, увидев приближающегося Дженнисона, отошла, оборвав себя на полуслове.

– Вот и Гонолулу! – произнес проходивший мимо Боукер. – Полинезийцы, автомобили Форда, манжеты, прочие блага культуры… Какое счастье, что вечером мы уже отплываем отсюда!

– Неужели Гавайские острова настолько вам надоели?

– Смотреть на них не могу! Я мечтаю поселиться где-нибудь в Европе, в маленьком городке, издавать местную газету. Позвольте пожелать вам всего наилучшего и не забывайте, что я вам говорил про коварный напиток околехо.

Когда пароход уже почти подошел к пристани, Барбара приблизилась к Джону и встала рядом с ним, вглядываясь в толпу встречающих на берегу.

– Бедный папочка, целых девять месяцев был один… Он такой хороший! Уверена, что ты тоже его полюбишь. А вот дядя Эмос и тетя Минерва! Но где же папа? Почему я его не вижу?

Джон с Барбарой и Дженнисоном, который как привязанный следовал за ними, сошли на берег едва ли не самыми первыми. Барбара бросилась к мисс Минерве:

– Где папа, почему его здесь нет?

– Едем, я все расскажу тебе в автомобиле.

– Нет, сейчас! Что-то случилось, я чувствую!

– Да, милая, произошло ужасное несчастье. Едем же скорее домой.

Вокруг них царило радостное оживление. Все приветствовали приехавших: оркестр наигрывал что-то веселое, цветы и пестрые гирлянды довершали впечатление карнавала.

Немного отдохнув с дороги, Джон сразу приступил к выполнению порученной ему миссии.

– Мама удивлена, что ты так долго не возвращаешься домой! – заявил он тетушке.

– Но, согласись, я не могу уехать, пока не найдут убийцу. Будет хорошо, если ты тоже примешь участие в расследовании. Полиция здесь значительно уступает европейской…

– Что за странное предложение? К тому же я не сыщик!

– Видишь ли, если представитель нашей семьи не будет контролировать ситуацию, могут обнаружиться факты, бросающие тень на имя Уинтерслипов. Это касается очень давних дел Дэна и может скверно отразиться на судьбе Барбары…

– Нет, тетя, уволь меня от этого! Через три дня мы вместе возвращаемся в Бостон!

– Знаешь, твой отец вел себя точно так же, и у него ничего не получилось, – возразила мисс Минерва. – А вот и вы, мистер Хэллет! Хочу представить вам своего племянника – Джона Уинтерслипа из Бостона. Джон, это мистер Чарли Чан, он расследует это дело.

– Как это все ужасно… – вмешался пришедший с полицейскими поверенный Дэна. – Мисс Уинтерслип, меня с вашим кузеном объединяли не только дела, я был его другом. Надеюсь, вы не станете возражать против моей помощи расследованию?

– Это очень кстати, что вы здесь, мистер Уинтерслип, – произнес Хэллет, доставая из кармана какую-то бумагу и пристально глядя на Джона. – У меня к вам вопрос. На прошлой неделе покойный Дэн Уинтерслип получил телеграмму следующего содержания: «Джон едет на “Президенте Тайлоре”. Вследствие несчастного происшествия – с пустыми руками». Подписано: «Роджер Уинтерслип». Что вы можете сказать по этому поводу?

– Ничего! Это семейное дело, оно никого не касается.

– Все, что может иметь отношение к расследованию убийства мистера Дэна Уинтерслипа, молодой человек, больше не является исключительно семейным делом. И не заставляйте меня попусту тратить время.

– Джон, пожалуйста! – вмешалась мисс Минерва.

С неохотой Джон Уинтерслип рассказал о странной просьбе Дэна и о неудачной попытке достать шкатулку с чердака.

– Значит, на шкатулке были инициалы Т. М. Б. Вам известно, что в ней было?

– Не имею ни малейшего представления. Мне было поручено бросить ее за борт, не открывая.

В комнату вошел Чарли, что-то держа на ладони.

– Нашел это на дорожке возле двери, ведущей из гостиной в сад, – произнес он. – Окурок папиросы «Корсика», совсем свежий.

– Мисс Минерва, покойный мистер Дэн Уинтерслип курил «Корсику»? – спросил начальник полиции.

– Нет, он курил только сигары и трубку.

– Кто кроме него мог оставить этот окурок?

– Во всяком случае, не я! Не нахожу ничего привлекательного в такой моде!

– Может быть, кто-то из прислуги?

– Дорогие папиросы, которые специально привозят из Лондона? Вы, вероятно, шутите.

– Что же, это, без сомнения, важная улика, – произнес мистер Хэллет. – Чан, спрячьте этот окурок, мы едем к мистеру Эгану.

– Разрешите поехать с вами? – спросил Дженнисон.

Начальник полиции ответил ему благосклонным кивком.

– Подождите, мистер Хэллет, – произнесла мисс Минерва. – Я хотела бы, чтобы в расследовании принял участие представитель нашей семьи. Мой племянник Джон с удовольствием поможет вам. Его помощь может оказаться чрезвычайно полезной…

– Извините, тетушка, – прервал ее Джон. – Не следует никого вводить в заблуждение. Я не имею ни малейшего желания заниматься этим делом.

– Не смею настаивать, – иронично произнес Хэллет и продолжил, обращаясь к мисс Минерве: – На вас, сударыня, я особенно рассчитываю. Природа одарила вас на редкость проницательным умом, ясным, как у мужчины.

– Благодарю вас, – ответила дама, по лицу которой можно было без труда понять, что последние слова начальника полиции испортили весь комплимент.

Хэллет в сопровождении Чарли и Дженнисона вышли из дома, и Джон уже шел к себе наверх, когда услышал глухие рыдания и всхлипывания. Барбара… Как же он забыл о ней! Еще недавно она была так счастлива и беззаботна! Как он мог быть настолько бессердечным?!

Промчавшись мимо изумленной мисс Минервы, молодой человек выскочил на аллею, где еще стоял полицейский автомобиль.

– Подождите, я с вами!

Джон Уинтерслип гордо выпрямился, усевшись рядом с довольно ухмыляющимся китайцем.

Глава IX

Упорство мистера Эгана

Охваченный внезапным порывом, Джон выскочил из дома, не надев шляпы, и вскоре ощутил, что солнце немилосердно печет ему голову. Чарли Чан заметил, бросив на него косой взгляд:

– Прошу меня извинить, но здесь не следует выходить на улицу с непокрытой головой, особенно если вы малихини.

– Что вы хотите этим сказать?

– В этом слове нет ничего обидного. Так здесь называют чужестранца, впервые приехавшего на Гавайские острова.

– А вас тоже можно отнести к этой категории?

– Для меня больше подходит слово камаайна, ведь я живу здесь уже двадцать пять лет.

Вскоре автомобиль затормозил возле полуразрушенного забора, за которым находился роскошный, но изрядно запущенный сад. Пройдя через хлипкую калитку, они оказались возле двухэтажного дома с крытыми балконами. Джон с удивлением заметил, что большая часть здания стоит на обрыве у самого берега. Должно быть, когда-то дом поражал своим изяществом и роскошью, но теперь на нем лежала печать запустения, которую не могло сгладить даже яркое великолепие сада.

– Перед вами отель «Рифы и пальмы», – торжественно объявил Чан. – Недалек тот день, когда он обрушится в море.

Бросив взгляд на ветхое здание, Джон мысленно отметил, что до упомянутого печального события остается не так уж много времени.

Из отеля вышел мужчина в поношенном белом костюме. На нем также читался отпечаток как былого изящества, так и нынешних невзгод.

– Мистер Эган! – окликнул его Хэллет. – Мне нужно поговорить с вами.

– Сожалею, но сейчас я тороплюсь в город. Меня ждет крайне важное дело.

– Я представитель власти, поэтому имею полное право задержать вас. Пожалуйста, пройдите со мной в ваш кабинет.

– Но это насилие!

– Думаю, вам известно, что произошло этой ночью: мистер Уинтерслип стал жертвой убийства. Вы последний, кто видел его живым.

– Да, я читал об этом в утренней газете. Но я не представляю себе, чем могу быть вам полезным…

Несмотря на явное нежелание беседовать с представителями закона, мистеру Эгану пришлось подчиниться. В кабинете царил полнейший беспорядок: повсюду были разбросаны груды старых газет, пол усеивали разбросанные в беспорядке конторские книги. Эган освободил стулья, сбросив на пол громоздившиеся на них бумаги. Дженнисон, которому стула не хватило, пристроился на подоконнике, демонстративно подстелив под себя газету.

– Я могу вам уделить немного времени. Но прошу вас быть кратким, надеюсь, я еще успеваю в город.

– Думаю, вам придется изменить свои планы. Итак, мистер Эган: вчера около половины восьмого вечера у вас состоялся телефонный разговор с покойным Дэном Уинтерслипом. Он настаивал на встрече, вы не соглашались, но тем не менее пришли к нему около одиннадцати часов. У вас произошел разговор на повышенных тонах, а в начале второго ночи Дэн Уинтерслип был найден мертвым. Что вы можете об этом сказать?

– Да, я был у Дэна Уинтерслипа, – подтвердил Эган, проведя рукой по волосам.

Он достал из кармана серебряный портсигар и дрожащей рукой вынул оттуда папиросу.

– Мы с ним договорились о встрече, – продолжил он, – но днем я передумал, о чем известил его по телефону. Однако мистер Уинтерслип настоял на встрече, поэтому в одиннадцать вечера я прибыл к нему. Он ожидал меня в саду, мы вместе прошли в дом.

– Через ту дверь, которая ведет в гостиную? – уточнил Хэллет.

– Нет, сперва мы вошли на веранду. Не скрою, наш разговор был не из самых приятных, но, когда я уходил, Дэн Уинтерслип был жив и здоров. Если вас это интересует, он пребывал в хорошем настроении.

– А через какую дверь вы покинули дом?

– Через ту же, в которую вошел. Я вернулся к себе и сразу лег спать.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

– Нет, лакей уходит в одиннадцать, а ночной прислуги я не держу.

– Мистер Эган, как давно перед этим вы встречались с убитым?

– Около двадцати лет назад в Мельбурне.

– И что вас заставило встретиться с ним после почти двадцатилетнего перерыва?

– Это не имеет отношения к делу. Я отказываюсь отвечать на ваш вопрос.

– Мы расследуем убийство, а что имеет отношение к делу, что нет – решаю я!

– Вы меня не заставите!

Мистер Эган раздраженным движением бросил окурок в пепельницу. Хэллет подал знак Чану; китаец, который до сих пор не вмешивался в разговор, вышел вперед и с улыбкой взял окурок.

– Это «Корсика», – торжественно объявил он.

– Откуда у вас эти папиросы? – спросил Хэллет.

– Мне их подарили.

– Кто именно?

– Повторяю, это не имеет отношения к делу!

– Имеет, причем самое непосредственное отношение. У двери, ведущей в гостиную, был найден окурок папиросы этой же самой марки, которая, как вам известно, здесь является редкостью. Вы можете дать какие-то объяснения по этому поводу?

– Я уже сказал, что отказываюсь это обсуждать, – упрямо повторил Эган.

– В таком случае вы задержаны.

– Но послушайте же, Хэллет! В силу важных причин я не могу сообщить, какое дело привело меня к Дэну Уинтерслипу, а также передать содержание нашего разговора. Но неужели вы всерьез полагаете, будто я мог убить его?

– Прошу минутку внимания! – произнес Дженнисон, вскакивая с подоконника и выступая вперед. – Года два-три назад мы с мистером Уинтерслипом встретили мистера Эгана на Кинг-стрит. Мистер Уинтерслип показал мне на него и сказал: «Гарри, я опасаюсь этого человека». Я попытался узнать причину, но ответа не получил.

– Вот видите, мистер Эган, – снова вступил в разговор начальник полиции. – Прошу следовать за нами.

– Разумеется, я подчинюсь вам. Но сперва я должен отдать распоряжения прислуге – ведь, насколько я понял, некоторое время меня здесь не будет.

– Хорошо. Чарли сопроводит вас. И прошу вас особенно не задерживаться.

Тем не менее Эган с Чарли отсутствовали достаточно долго.

– Мистер Эган, вы нарочно тянете время? – спросил Хэллет с плохо скрываемым раздражением.

– Видите ли, сегодня должна приехать моя дочь, она прибывает на «Матсонии». Я не видел ее целых девять месяцев, неужели вы лишите меня этой радости?

– Сожалею, но мы и так потеряли много времени.

Но едва Эган в сопровождении Хэллета и остальных вышел на улицу, прямо перед домом остановилось такси, из которого выпорхнула девушка. Джон с удивлением узнал в ней прекрасную незнакомку, ради которой он утопил свой цилиндр.

– Папочка! Я начала беспокоиться, не увидев тебя на пристани! У тебя все хорошо?

– Да, милая, как у тебя дела?

– Хорошо, но ты куда-то уезжаешь?

– Да, по одному делу. Может быть, мне придется задержаться на некоторое время, но ты не беспокойся.

Наскоро поцеловав дочь, Эган вскочил в полицейский автомобиль. Джон остался с девушкой, сообщив спутникам, что присоединится к ним чуть позже.

В полной растерянности дочь Эгана оглядывалась кругом. Затем она снова увидела Джона.

– Это вы? Вы здесь?

– А знаете, вы оказались правы насчет цилиндра.

– Но что происходит? Почему эти люди увезли папочку? Я ничего не понимаю!

Джон изложил ей недавние события, по возможности смягчая их трагическую окраску.

– Уверен, ваш папа ни в чем не виноват. Но, к сожалению, он отказался ответить на вопросы начальника полиции, что навлекло на него подозрения. Причина этого отказа также осталась неизвестной.

– Да, такое вполне в папином характере: если он чего-то не хочет говорить, от него этого никакими силами не добьешься… Но теперь я осталась совсем одна! Папу здесь не жалуют, мы с ним не принадлежим к здешнему обществу. И ни одного человека, на кого я могла бы положиться!

– Это совсем не так, – решительно возразил молодой человек. – Позвольте представиться: Джон Уинтерслип из Бостона, вы можете всецело на меня рассчитывать.

– Карлотта Мария Эган! – церемонно ответила девушка. – Значит, пока эти полицейские держат папочку у себя, мне нужно будет заботиться об отеле. А я ничего не понимаю во всяких счетах и вообще не особенно сильна в арифметике.

– Если разрешите, я охотно помогу вам. Но сейчас мне пора идти.

– Благодарю! Вы надолго сюда приехали?

– Полагал, что на несколько дней, но теперь обстоятельства изменились. Я не покину Гонолулу, пока не будет расследовано убийство моего родственника. Есть и другие причины, которые задерживают меня здесь. А теперь я вынужден вас покинуть.

Быстрым шагом Джон вышел на Калакау-авеню. Солнце снова принялось нещадно печь ему макушку. Юноше даже не пришло в голову осмотреться и полюбоваться окружающей красотой. Деревья, приветливо машущие пурпурными кронами, кокосовые пальмы, сверкающие в лучах солнца морские волны – ничто не удостоилось его внимания.

Джон спросил себя, хотелось бы ему, чтобы его невеста Агата Паркер была сейчас рядом. И понял, что ответить утвердительно значило бы погрешить против истины.

Глава X

Порванная газета

Когда Джон вернулся, мисс Минерва расхаживала по гостиной в большом волнении.

– Мне пришлось сегодня глотнуть достаточно пелекейи, – сказала она, увидев племянника.

– Это какой-то местный напиток? Можно будет его попробовать?

– По-гавайски пелекейя означает «волнение». Здесь перебывало столько репортеров, они бесцеремонно совали всюду нос! А как все прошло в «Рифах и пальмах»? Удалось что-нибудь выяснить? – Выслушав рассказ Джона, она заметила: – Меня нисколько не удивляет, что подозрение пало именно на Эгана. Он здесь не пользуется особенным уважением. У него репутация выскочки и авантюриста.

– А мне он показался человеком, которому не особенно повезло в жизни. К тому же я говорил с его дочерью…

– Вот как! – произнесла мисс Минерва. – Не знала, что у него есть дочь. Я отправляюсь за покупками и вернусь, когда буду пау, то есть когда все завершу.

– Тетушка, вы уже разучились говорить по-английски?

– Вовсе нет, но эти слова так уместны здесь и к тому же вносят в нашу речь некоторое разнообразие.

Распрощавшись с мисс Минервой, Джон поднялся к себе в комнату и принялся писать письмо своей невесте.

Дорогая Агата!

Итак, я уже в Гонолулу…

Но дальше этих слов дело не пошло. Джон встал, подошел к окну и некоторое время любовался видом Алмазной горы и проплывающего над ней облачка. Затем, подойдя к восхитительно уютной кровати, откинул полог от москитов, неожиданно для самого себя улегся и заснул крепким сном. Как это было не похоже на бостонского джентльмена!

Когда он проснулся, мисс Минерва уже успела вернуться. Было около пяти вечера.

– Что нового в вечерних газетах?

– Убийца еще не найден. Знаешь, мне пришла в голову одна мысль… – ответила дама и звонком вызвала слугу. – Хаку, что вы делаете со старыми газетами?

– Их складывают в кладовке, мисс, это рядом с кухней.

– Принесите их сюда! Нет, лучше я сама!

Некоторое время спустя мисс Минерва вернулась с самым торжествующим видом.

– Вот та самая вечерняя газета: понедельник, шестнадцатое июня. Именно ее читал Дэн, когда ему так внезапно понадобилось отправить письмо Роджеру. Заметка, которая так его взволновала, находилась в углу страницы… и смотри, именно этот угол оторван!

– Значит, здесь можно найти разгадку! – воскликнул Джон.

Схватив шляпу, он спешно направился в ближайшее полицейское управление. На трамвае он доехал до нужной остановки достаточно быстро, но вскоре понял, что заблудился, несмотря на самые подробные объяснения мисс Минервы.

– Это недалеко, – объяснил Джону высокий приветливый американец. – Вам надо вернуться на Кинг-стрит, затем пройдете направо, повернете макаи – и вы на месте.

– Простите, куда повернуть?

– А, так вы малихини, – улыбнулся собеседник. – Макаи означает «по направлению к морю». Противоположное направление, к горам, называется здесь маука. Полицейское управление находится у самого подножья, в Калакауа-Хэл.

В управлении выяснилось, что мистер Чан сейчас обедает в ресторане «Олл Американ». По дороге туда Джон отправил телеграммы в Бостон – матери и Агате Паркер, причем Агате – исключительно из чувства долга: сама мысль написать невесте вызвала у него сильнейшее неприятие.

Войдя в ресторан, Джон с удивлением обнаружил, что в заведении с таким названием единственным американцем оказался он сам. Юноша сразу заметил Чарли Чана за одним из столиков. Увидев молодого человека, китаец встал и отвесил ему церемонный восточный поклон.

Джон перешел сразу к делу. Он вынул из кармана газету и пересказал содержание недавней беседы с мисс Минервой.

– Ваша тетушка необычайно мудра, – произнес китаец. – Это и в самом деле может оказаться очень важным. Надо как можно скорее достать целый экземпляр этого номера.

– Кстати, Чан, вы позволите мне помогать вам в расследовании? Все-таки убитый является моим родственником.

– Буду чрезвычайно польщен участием гостя из Бостона, жителей которого отличает высочайший культурный уровень, – с восточным поклоном ответил сыщик.

– Скажите, у вас есть какая-то версия?

– Для этого еще слишком рано, – покачал головой китаец.

– Но может быть, на газете обнаружатся отпечатки пальцев, которые наведут нас на след преступника?

– Главное – установить мотив, побудивший кого-то совершить это жестокое убийство. Рассмотрим, какими средствами мы располагаем в данный момент. Книга отзывов, из которой страница. Далее: газета. Кто знает, может быть, ее порвали в гневе? Окурок папиросы «Корсика», часы на руке убийцы, на циферблате которых недостает цифры 2. Согласитесь, не так уж и мало.

– Неплохая коллекция, – иронично заметил Джон.

– Не могу с вами не согласиться, – снова кивнул Чан. – Возможно, что-то из этих следов приведет нас к разгадке. И, разумеется, нельзя сбрасывать со счетов интуицию, которая нередко рождает гениальные прозрения. Должен заметить, у вас имеются все задатки сыщика…

Неожиданно в дверях ресторана возникла какая-то суматоха. В зал ввалился Боукер в сопровождении какого-то темнокожего юноши. Стюард был пьян до полного бесчувствия. Джон поспешно отвернулся, чтобы не афишировать знакомство с ним, но Боукер раскачивающейся походкой двинулся прямо к нему.

– Рад тебя видеть! Увидел тебя в окно и решил лично поприветствовать. Как поживаешь?

– Хорошо, благодарю вас.

– Нам непременно надо выпить за встречу! – воскликнул Боукер, жестом подзывая кельнера.

– Нет, не сейчас, – попробовал отговорить его Джон. – И потом, вы же сами меня предупреждали насчет коварства местных напитков.

– Кто предупреждал, я?!! – изумился стюард, теряя равновесие и едва не упав. – Это был не я, а кто-то другой.

– Пойдем, тебе пора на службу, – тихонько произнес спутник Боукера, теребя его за рукав.

– Отвяжись! – заорал на него Боукер. – Я что, не имею права посидеть со старым приятелем? Отстань, кому говорю!

Но юноша не оставлял своих попыток:

– Пойдем, ты же видишь, здесь ничего приличного не подают. Я знаю одно славное местечко.

– Ладно, идем! – согласился наконец пьяница. – Уинтерслип, друг, пошли с нами, не пожалеешь!

– Нет-нет, в другой раз.

– Ну и ладно! – заплетающимся языком произнес Боукер, выходя на улицу.

– Это стюард с «Президента Тайлора», – объяснил Джон удивленному китайцу.

– Прошу меня извинить, – ответил сыщик, – но сейчас я вынужден вас покинуть. Для меня будет большой честью работать с вами. Уверен, вместе мы достигнем блестящих результатов.

После его ухода Джон вдруг ощутил себя одиноким путником, оказавшимся в совершенно чужой стране. Под влиянием этого чувства он подошел к газетному киоску и попросил свежий номер «Атлантик». Но ему смогли предложить лишь июньский номер. Июльский еще не успели доставить в Гонолулу.

Глава XI

Потерянная брошь и найденный вексель

Барбара проводила все время в своей комнате, не выходя даже к обеду, поэтому Джон и мисс Минерва по-прежнему обедали вдвоем.

– Смотрите, тетушка, как я хорошо овладел здешним языком. Я – пау. И сейчас иду макаи отдохнуть на ланай от всех сегодняшних пелекейи.

– Ты просто молодец!.. Эмос, как хорошо, что вы пришли! Я так беспокоюсь, чтобы при расследовании не всплыли сведения, которые могут скомпрометировать покойного…

– И еще какие! – подтвердил тот.

– Поэтому мы, Уинтерслипы, должны приложить все силы, чтобы этого не произошло. Поймите, это делается прежде всего ради Барбары. Поэтому я кое-что не сообщила полицейским.

– Тетя! Как вы могли! – воскликнул Джон, вскакивая с кресла.

Эмос бросил на мисс Минерву возмущенный взгляд.

– Успокойтесь вы, наконец! Эмос, что тебе известно о той женщине, чье имя связывают с Дэном?

– Этой Эрлин Комтон? Ничего нового – за исключением того, что в последнее время ее часто видели в компании некого субъекта по фамилии Летерби. На редкость подозрительный тип! Дэну это было чрезвычайно неприятно.

– Эмос, знакомо ли тебе вот это? – спросила мисс Минерва, подавая собеседнику старинную брошь в виде бриллиантового дерева на фоне большого оникса.

– Разумеется, знакомо. В восьмидесятые годы Дэн привез с островов целую коллекцию драгоценностей. В комплекте с этой брошью шли еще серьги и браслет. Дэн никому из родственников не позволял их надевать… А совсем недавно я ее снова увидел. Пресловутая Эрлин Комтон пришла к нам в контору оплатить аренду своего дома, и брошь была на ней. Поразительная наглость! Но откуда она у тебя?

– Камаикуи нашла ее на полу ланай до того, как пришла полиция.

– Но тетя! – вскричал Джон. – Это недопустимо! Я должен немедленно отдать эту брошку Чану. Нельзя же воображать себя Шерлоком Холмсом в юбке!

– Я бы предпочла сперва поговорить с этой Эрлин Комтон: вдруг вещица связана с чем-то из темного прошлого Дэна… Кто из вас возьмет на себя эту миссию?

– Давайте я, – торопливо произнес Джон, опасаясь, что тетушка отправится к Эрлин лично, – учитывая характер его родственницы, от этого визита можно было ожидать самых непредсказуемых последствий.

Два часа спустя он выходил от Эрлин Комтон, узнав все, что ему было нужно. Дэн Уинтерслип выражал крайнее недовольство тем, что мистер Летерби остановился в ее доме, и дал ему триста долларов, чтобы тот как можно скорее отбыл в Австралию. После он потребовал, чтобы Эрлин вернула брошь, что она и сделала с большой неохотой.

Джон решил немедленно поделиться информацией с Чаном. Он вышел на Калиа Роад и увидел уже знакомый отель «Рифы и пальмы». Зайдя туда, чтобы воспользоваться телефоном, он буквально в дверях столкнулся с Карлоттой.

– Как ваши дела?

– Папу задержали до выяснения обстоятельств. Его можно освободить под залог, но до недавнего времени я считала, что у меня нет денег. И вот что нашлось в папиных бумагах!

Девушка протянула ему вексель на пять тысяч долларов, оформленный на предъявителя и подписанный Дэном Уинтерслипом.

– Посмотрите на дату, вексель дан за день до убийства. Это ведь важно, не правда ли?

– Разумеется, – ответил Джон. – Какой смысл вашему отцу убивать Дэна? Ведь в этом случае он не получит денег по векселю! Думаю, это доказательство его полной невиновности. Когда вы увидитесь с отцом?

– Завтра. Я принесу полиции этот вексель, и они ту же отпустят папочку!

– А как ваши арифметические расчеты? Если столкнетесь с какими-нибудь трудностями, прошу безо всякого стеснения обращаться ко мне. А сейчас я должен спешить.

На веранде им встретился один из постояльцев – худощавый господин, который немилосердно сутулился, отчего его голова казалась буквально вдавленной в плечи.

– Вы нашли наконец вашу пропажу, мистер Сэлэдин? – участливо спросила его Карлотта.

– Я самый невезучий человек на свете, – прошамкал тот, мелкими шажками направляясь в свою комнату.

– Вот бедняга, – сказала Карлотта в ответ на вопросительный взгляд Джона. – Это же надо: потерять в море вставную челюсть. Теперь ищет ее целыми днями… А все вокруг вместо сочувствия только потешаются над ним.

На прощание Джон задержал в своей руке прелестную ручку Карлотты чуть дольше, чем требовала обычная учтивость. Молодой человек заметил, что в черных глазах девушки вспыхнул ласковый огонек.

Вернувшись домой, Джон застал в гостиной мисс Минерву и Чана, чинно сидящих друг напротив друга. Увидев Джона, китаец встал и вежливо раскланялся.

– Ну вот, ты можешь наконец успокоиться, – невозмутимо произнесла мисс Минерва. – Я сообщила мистеру Чану то, что утаила ранее. И он любезно меня простил… правда, после небольшого выговора.

– Чрезвычайно польщен был все это услышать, – заметил сыщик с лукавой улыбкой. – Должен признаться, что весть о вашем недавнем визите, мистер Уинтерслип, дошла до меня сразу же, как только за вами закрылась дверь дома вайкикской вдовы.

– Но как, черт побери? – не выдержал Джон.

– Как я уже упоминал, я чрезвычайно интересуюсь человеческой расой с точки зрения устремлений и поступков. Миссис Комтон была чрезвычайно близка к мистеру Дэну Уинтерслипу, а Летерби являлся его соперником. И вот на сцене появляетесь вы… А теперь я прошу вас подробно рассказать о вашем разговоре с миссис Комтон.

– Итак, она пригласила меня в гостиную, – с готовностью начал Джон. – Там я застал этого типа, Летерби; он занимался приготовлением коктейля…

В комнату вошел Хаку и сообщил, что мистеру Чану звонят из полицейского управления.

– Итак, он готовил коктейль… – снова начал Джон, когда сыщик вернулся в комнату.

– К моему глубочайшему сожалению, я вынужден вас прервать. Только что мне сообщили, что мистер Летерби арестован; он уже готовился отплыть в Австралию на пароходе «Ниагара». Его приятельница тоже арестована. У Летерби нашли весьма любопытный предмет – страницу, вырванную из книги отзывов Дэна.

Глава XII

Гость из прошлого

Начальник полиции сидел за своим столом в управлении, строго глядя на парочку, чье присутствие здесь было вовсе не добровольным. Мистер Летерби отвечал ему хмурым упрямым взглядом, миссис Комтон вытирала слезы крохотным кружевным платочком. Косметика на ее лице была размазана.

– Чарли, вот и вы! Мистер Уинтерслип, хорошо, что вы тоже здесь, – поприветствовал он вошедших. – Вот полюбуйтесь, что этот господин чуть не увез с собой в Австралию.

На листе желтоватой бумаги было написано наклонным старомодным почерком:

Я очень доволен пребыванием на Гавайях, но приятнее всего было то гостеприимство, которое мне оказали в этом доме. Джозеф Э. Глезон, 124, Бурк-стрит, Мельбурн.

– Но прежде всего я хотел бы услышать все о той брошке, которую нашли на полу ланай, – снова обратился он к арестованным.

– Минутку, мистер Хэллет, – прервал его Чан. – Мистер Уинтерслип уже побеседовал с миссис Комтон на этот предмет, и она все ему рассказала.

– Вот как? – недовольно произнес начальник полиции. – В таком случае позвольте поинтересоваться, кто здесь ведет расследование: я или мистер Уинтерслип?

– Как представитель своей семьи, я… – начал Джон.

– Господа, нет нужды ссориться! – перебил их китаец. – Существует множество путей, ведущих к истине…

– Вы правы, – недовольно произнес Хэллет. – Не будем терять времени. Миссис Комтон, пожалуйста, расскажите о вашем последнем разговоре с мистером Дэном Уинтерслипом. И прошу не забывать, что вы говорите с официальным лицом и должны быть абсолютно правдивы.

– Да, разумеется. Мы со Стивом были у мистера Дэна за день до его смерти. Я ушла в половине десятого вечера, Стив покинул его дом чуть раньше. Дэн был крайне недоволен, что Стив остановился у меня. Узнав, что он не может уехать, так как из-за недавнего проигрыша в бридж у него нет денег, Дэн сразу предложил триста долларов, чтобы Стив отплыл на пароходе, идущем в Австралию. Стив принялся возражать, что не сможет устроиться в чужой стране, где у него нет ни одного знакомого. Вместо ответа Дэн вырвал из книги записей страницу и отдал ему. «В Мельбурне найдете этого человека; его фамилия Глезон, – сказал он Стиву. – Он примет участие в вашей судьбе. Скажете, что это я послал вас к нему».

– Я взял бумагу, деньги и вернулся к себе в отель, – вступил в разговор Летерби. – Ключ был у меня с собой, поэтому не уверен, сможет ли портье подтвердить мои слова. Но мистера Дэна я больше не видел.

– По непонятной причине мистер Дэн в последнее время настаивал, чтобы я вернула ему эту брошку. Мы снова поругались, я сорвала ее с себя и швырнула на пол. Она закатилась куда-то под стол. Но мистер Дэн тут же успокоился и пообещал мне взамен любую другую брошку, хоть самую дорогую в Гонолулу. На следующий день мы договорились поехать к ювелиру.

– А потом?

– Потом я ушла; было уже начало одиннадцатого. Джон был здоров и в прекрасном расположении духа, я готова в этом поклясться.

– Хорошо! – произнес Хэллет после минутного размышления. – Вы свободны, но до окончания расследования не должны покидать Гонолулу. И советую воздержаться от неблагоразумных поступков.

– Все это звучит достаточно правдоподобно, – продолжил начальник полиции, когда парочка удалилась. – И, мистер Уинтерслип, надеюсь, что, если кто-то из вашей семьи в дальнейшем обнаружит что-либо, имеющее отношение к расследованию…

– Сочту своим долгом тут же довести это до вашего сведения! – с готовностью ответил Джон. – Кстати, я теперь знаю, какую газету покойный читал в тот вечер.

– В таком случае немедленно займитесь этим.

– Я полагаю, в редакции газеты можно найти целый экземпляр этого номера газеты, – ответил китаец, почтительно кланяясь начальнику. – Мистер Уинтерслип, не согласитесь ли составить мне компанию? Ваше мнение будет поистине драгоценно для меня.

Некоторое время спустя Джон и мистер Чан устроились за столиком кафе. Перед ними лежали обе газеты – целая и с оторванным углом.

– Итак, вот он, недостающий кусок, – задумчиво произнес китаец. – Посмотрим же, что могло побудить мистера Дэна так внезапно изменить свои планы…

Взглянув на газетную страницу, Джон не мог удержаться от смеха. Это было объявление какого-то японского магазина. В нем говорилось, что каждый покупатель может бесплатно получить здесь шесть метров материи.

На другой стороне был опубликован список прибывающих пароходов и пассажиров каждого из них. При одном взгляде на эту заметку, набранную мелким шрифтом, у Джона перехватило дыхание. В глаза сразу бросилось имя, которое значилось среди прибывающих на одном из пароходов: мистер и миссис Томас Брэд из Калькутты!

Ему моментально вспомнился рассказ старого миссионера, с которым он ехал сюда на «Президенте Тайлоре». Но ведь Томас Брэд – пират, авантюрист и работорговец – умер и похоронен на Апиате…

– Вы узнали что-то важное? – деликатно спросил его сыщик.

Джон очнулся и после минутного колебания поведал Чану все, что узнал от миссионера, а заодно историю шкатулки с инициалами Т. М. Б.

– Видите, все складывается, как кусочки пазла! – радостно воскликнул Чан. – Томас Брэд был хозяином «Девы из Шайло», покойный мистер Дэн служил у него старшим офицером…

– Я же сказал, что Томас Брэд умер и похоронен! – перебил его Джон.

– Но миссионер видел не его тело, а всего лишь закрытый ящик, – возразил Чан. – К тому же инициалы совпадают с буквами на шкатулке. Итак, позволю себе восстановить картину того вечера. Мистер Дэн находится на ланай, внезапно на глаза ему попадается газетная заметка, где говорится о прибытии из Калькутты Томаса Мэкена Брэда с супругой. Прочтя ее, мистер Уинтерслип спешно отправляет письмо с просьбой выбросить шкатулку в океан. Пароход с мистером Брэдом прибыл сюда в прошлую субботу. Мистер Дэн был убит в ночь на понедельник. Вы не находите, что получается достаточно четкая картина?

– Значит, вы считаете, что убийца – Томас Брэд? – спросил Джон.

– Я бы сказал, это весьма возможно. Остается лишь установить местонахождение этого Томаса Брэда. Время у нас пока что есть; сегодня ни один пароход не покидает Гонолулу.

Выйдя на улицу, они распрощались друг с другом.

– Итак, до завтра! – произнес Чан. – Я считаю, мы провели на редкость плодотворный вечер. К тому же я не ошибся: вы и правда прирожденный сыщик, примите мои поздравления!

Джон поспешно сел в трамвай, направляющийся в Вайкики. Неожиданно ему вспомнилось, что сегодня в Бостоне его фирма должна выпустить акции с особыми привилегиями. Но сейчас все это казалось таким далеким и ненужным. Гораздо важнее было другое: где-то неподалеку находится человек по имени Томас Мэкен Брэд. Интересно, он сейчас спит или ему не дают покоя мысли о Дэне Уинтерслипе?

Глава ХІІІ

Ответ британского консульства

На следующее утро Джон в ужасе вскочил с постели. Уже девять часов, еще немного – и он опоздает в банк! Оглядевшись вокруг, он облегченно вздохнул: Бостон и банк находятся на другом конце света, а он участвует в расследовании убийства Дэна Уинтерслипа, помогая Чарли Чану – лучшему сыщику Гавайских островов.

Спустившись вниз, он столкнулся с Барбарой. Девушка выглядела еще бледнее и печальнее, чем накануне. И снова стрела жалости пронзила его сердце.

– Удалось что-нибудь выяснить? – спросила тетя Минерва, дождавшись, когда Барбара покинет комнату.

Джон рассказал, что поведала им газета с оторванным углом, не забыв упомянуть, что человек по имени Томас Мэкен Брэд уже некоторое время находится здесь, в Гонолулу.

– Боже мой, плавал на корабле работорговцев! – произнесла шокированная мисс Минерва. – Видишь, я была права, опасаясь, что наружу могут выплыть весьма непристойные вещи.

Но тут Джона позвали к телефону.

– Чарли Чан говорит, что Томас Брэд с супругой поселились в отеле «Рифы и пальмы». Через четверть часа мы должны там встретиться с ними, – сообщил он, вернувшись.

– Что, снова «Рифы и пальмы?» – воскликнула мисс Минерва. – Все нити упорно ведут туда. Я с самого начала говорила, что убийца – Эган. Готова поспорить на полное собрание сочинений Броунинга.

– Смотрите, тетушка, как бы не проиграть! – улыбнулся Джон.

Возле отеля «Рифы и пальмы» Джон заметил англичанку, которая увлеченно рисовала морской пейзаж.

Стараясь ее не побеспокоить, Джон отправился в сад, где его уже ждали Чан и мистер Хэллет. Подошедший портье сообщил, что в настоящее время мистер Брэд отсутствует, а его супруга находится на берегу. Начальник полиции распорядился, чтобы их немедленно проводили в номер, занятый четой Брэдов.

– Мистер Уинтерслип, – произнес он. – Попрошу вас встать у двери и держать в поле зрения даму, которая рисует на берегу. Как только она направится сюда, сразу же дайте знать. Не скрою: то, чем мы намерены заняться, не совсем укладывается в рамки закона, но мы имеем дело с убийством, и расследование не всегда удается проводить в белых перчатках.

Джон выполнил распоряжение Хэллета, хотя происходящее ему было крайне неприятно. За несколько минут Хэллет и Чан успели просмотреть весь объемистый багаж постояльцев. Под конец они достали из саквояжа пачку писем и, к сильнейшему возмущению бостонского джентльмена, принялись их просматривать.

– Надо же, все это время мистер Брэд служил в Калькутте… – произнес Хэллет. – А вот уже кое-то интересное. Письмо отправлено из британского консульства в Гонолулу и адресовано нашему другу в Калькутту.

В ответ на ваш запрос от 6-го числа сего месяца сообщаю, что мистер Дэн Уинтерслип проживает по следующему адресу: 3947 Калиа Роад, Вайкики, Гонолулу.

– А здесь нечто не менее интересное, – послышался голос Чана, – целый ящик папирос марки «Корсика».

Внезапно Джон увидел мисс Карлотту и устремился к ней навстречу.

– Ну как, вы принесли отцу этот вексель? Мистер Эган наконец оправдан?

– Увы, нет! – расплакалась девушка. – Папа разорвал вексель на кусочки и не велел никому о нем говорить. Боже мой, бедный папочка! Но почему он отказывается от своего спасения?

– Не печальтесь, – произнес Джон. – С сегодняшнего дня расследование идет по совершенно другому пути. А сейчас, пожалуйста, спросите у миссис Брэд, когда вернется ее супруг. Это имеет самое непосредственное отношение к расследованию.

Девушка отошла на некоторое время, а затем вернулась и сообщила, что англичанка не имеет об этом ни малейшего понятия.

Тем временем мистер Хэллет подошел к портье.

– Мистера Брэда спрашивал какой-то юноша. Кто это был?

– Это Каола, – отвечал тот. – Он уже приходил сюда в субботу вечером. Мистер Брэд тогда побеседовал с ним на берегу.

– Каола? Кто это такой? – поинтересовался Джон.

– Внук Камаикуи – женщины, которая занимается хозяйством в дома мистера Дэна Уинтерслипа. Его отец был его помощником, можно сказать – правой рукой, а вот сын вырос законченным бездельником… Что же, нам пора идти. Надо как можно скорее разыскать этого Томаса Брэда.

Глава XIV

Сверток Каолы

Дни проходили за днями, но преступление, потрясшее Гонолулу, так и не было раскрыто. Полиция буквально перетряхнула остров сверху донизу, но Томас Брэд словно растворился в жарком тропическом воздухе. Его не обнаружили ни в респектабельных кварталах, ни в портовых трущобах, ни в рыбацких хижинах на берегу.

Джон ощутил, что жизнь, которую он ведет на острове, мягко, но властно затягивает его. Более того, он не испытывал ни малейшего желания противиться этой власти. И если еще недавно он воспринял предложение Роджера переехать в Сан-Франциско как нечто совершенно абсурдное, то теперь эта мысль казалась ему все более привлекательной. В конце концов он написал Агате Паркер длинное письмо, убеждая ее после бракосочетания поселиться в этом благодатном месте.

В субботу после обеда Джон откликнулся на приглашение Дженнисона сыграть с ним партию в гольф. Прибыв в гольф-клуб, Джон стал свидетелем удивительного природного явления, довольно частого для Гавайев. Хлынул сильный дождь, который необычно смотрелся в сочетании с ярко сияющим солнцем. На небе сверкало и переливалось не менее полдюжины радуг, делавших пейзаж совершенно фантастическим. Впрочем, местные жители не находят в «жидком солнце» ничего необычного и не считают его причиной для того, чтобы прерывать свои занятия…

Никогда прежде Джону не случалось играть в гольф в такой сказочной обстановке. Лужайку, где шла игра, окружали невысокие холмы. Их склоны были покрыты разнообразной растительностью, среди которой выделялись золотистые кроны деревьев кукуй, изумрудно-зеленые листья зарослей банановых деревьев и разбросанные там и сям пятна кирпично-красной земли. Лужайка была сплошь покрыта сплошным ковром сочной зеленой травы.

Дженнисон оказался сильным игроком, но под конец Джону все же удалось опередить его на несколько очков.

На обратном пути речь, разумеется, зашла о недавнем убийстве.

– Я по-прежнему убежден, что виновником является Эган…

Джону было крайне неприятно это слышать. В памяти его тут же всплыло заплаканное личико Карлотты.

– А что вы скажете о Комтон и ее приятеле?

– Думаю, они здесь совершенно ни при чем и виновность Эгана скоро должна выясниться.

– Да что вы так ополчились на него? – не выдержал молодой человек.

– Лично я против него ничего не имею, но из памяти не идет случай, когда покойный Дэн Уинтерслип сказал: «Вот этот человек внушает мне страх». Видели бы вы тогда его лицо… Вы ведь, насколько мне известно, тоже принимаете участие в расследовании?

– Да, но пока что без особого успеха. А вот я не могу забыть рассказ мисс Минервы о часах на руке преступника. Стоит мне увидеть у кого-то часы, как я тут же смотрю, присутствует ли на циферблате цифра 2… Но днем это заметить не так-то легко.

– Что же, пусть терпение не покидает вас! – ответил Дженнисон. – Сейчас я должен заехать к себе в контору, а оттуда сразу же направлюсь к вам.

Он приехал к обеду, во время которого Барбара пребывала все в том же печальном настроении. Когда же на ланай подали кофе, Дженнисон поднялся с места и, встав рядом с креслом, где сидела Барбара, торжественно произнес:

– Мы хотим сообщить одну важную вещь. Барбара и я намерены обвенчаться. Наша свадьба состоится через неделю.

– Но, Гарри, не так быстро! – попыталась возразить девушка.

– Как тебе будет угодно, но мы в любом случае не будем откладывать все очень надолго. После свадьбы мы некоторое время поживем в каком-нибудь другом городе. Барбаре необходимо отдохнуть от пережитого. Также она поручила мне заняться продажей этого дома.

– Но, Гарри, это же невежливо: сказать гостям, что я должна уехать, а дом скоро будет продаваться!

– Не переживай, моя дорогая, – вступила в разговор мисс Минерва. – Мы с Джоном прекрасно все понимаем. Лично я всецело одобряю твои намерения. Позволь же поздравить тебя и от всей души пожелать счастья.

– Я тоже желаю вам всего самого лучшего, – подхватил Джон.

Вскоре тетушка вышла в гостиную, а Джон отправился погулять по морскому берегу. Он вспоминал первую встречу с Барбарой, их путешествие на «Президенте Тайлоре», любовную сцену, свидетелем которой он стал. Вне всякого сомнения, Барбара не была той девушкой, которая предназначена ему судьбой, но отчего же он чувствует себя таким одиноким?

Очнувшись от тягостных размышлений, Джон обнаружил, что находится у самого входа в отель «Рифы и пальмы». Карлотта сидела в вестибюле за конторкой.

– Как хорошо, что вы пришли! – радостно воскликнула она при виде молодого человека. – А я совершенно зашла в тупик с математическими вычислениями. Нужно выписать счет Брэдам, но все оказалось так сложно.

– Позвольте, я помогу вам, – предложил бостонский джентльмен, радуясь возможности отвлечься от печальных мыслей. – Я служу в банке, и никакие вычисления мне не страшны.

Когда с расчетами было почти закончено, в вестибюль вошел модой гаваец. Под мышкой у него был большой пакет, завернутый в газетную бумагу. Карлотта досадливо посмотрела на вошедшего.

– Опять вы, Каола! Мистер Брэд еще не вернулся, и я не знаю, когда он придет.

– Я знаю, что скоро, – заявил вошедший. – Я подожду его на ланай.

Когда неожиданный посетитель вышел, Джон сразу же подошел к телефону и набрал номер полицейского управления.

– Могу лишь повторить уже сказанное, – произнес Чан, услышав недавние новости. – Вы прирожденный сыщик, мистер Уинтерслип, и мне чрезвычайно приятно работать бок о бок с таким человеком.

– Мистер Чарли Чан скоро будет здесь, – известил Джон свою очаровательную собеседницу. – Расследование движется вперед, и скоро ваш отец снова будет с вами… А я помню, как вас развеселил тогда мой цилиндр! – добавил он, заметив, что лицо Карлотты снова становится печальным.

– Надеюсь, вы тогда не обиделись? – забеспокоилась девушка.

– Что вы, я рад, что тогда смог развеселить вас.

Неожиданно в дверях показалась миссис Брэд.

– Нет ли для меня писем?

– Писем нет, но я бы хотела передать вам счет.

– Благодарю, мистер Брэд рассчитается с вами чуть позже.

– Когда я смогу его увидеть?

– Мне это неизвестно!

С этими словами англичанка величественно удалилась. Едва она скрылась в дверях, как в вестибюль вошел Чан. С ним был полицейский агент в штатском.

– Мисс Эган, – сказал он, церемонно поприветствовав Карлотту. – Прошу вас, скажите тому юноше на ланай, что мистер Брэд вернулся и хочет поговорить с ним.

Карлотта ответила взглядом, полным глубокого удивления.

– Нижайше прошу меня простить, моя просьба и в самом деле чрезмерна. Просто вызовите его сюда под каким-нибудь предлогом, не оскверняя себя ложью.

Едва Каола вошел в вестибюль, полицейский тут же отобрал у него газетный сверток и положил его на стол.

– Ну что, Каола, может быть, добровольно расскажешь, что у тебя в пакете?

Но молодой гаваец упорно молчал, опустив глаза. Потеряв терпение, Чан достал перочинный нож и разрезал веревки, которыми был перевязан пакет. На свет показалась шкатулка, окованная медью, с инициалами Т. М. Б.

– Это та самая шкатулка, похищенная из дома мистера Дэна Уинтерслипа, не так ли? – внушительно произнес Чан. – А сейчас я должен доставить в полицейское управление шкатулку и этого молчаливого юношу. Вы же, Спенсер, – обратился китаец к полицейскому в штатском, – дождетесь мистера Брэда и вдвоем присоединитесь к нам.

Они уже выходили на улицу, когда Карлотта отозвала Джона в сторону:

– Не знаю, имеет это отношение к делу или нет, но я только что видела, что мистер Сэлэдин подслушивал нас. Как это некрасиво!

В дверях Каола будто случайно оказался рядом с Джоном.

– Это все вы! – прошептал он, пожирая его ненавидящим взглядом. – Я вам этого не спущу, так и знайте!

Глава XV

Сын работорговца

Автомобиль стремительно ехал по Калакауа-авеню. Джон крепко сжимал в руках таинственную шкатулку; на этот раз она не ускользнет от него! И кто знает – может быть, в ней и заключена разгадка таинственного убийства Дэна Уинтерслипа?

– Ну что, Каола, – грозно произнес начальник полиции. – Может быть, сам отдашь ключ от шкатулки?

Но молодой гаваец упорно повторял, что ключа у него нет. В карманах у него обнаружилась связка ключей, ни один из которых не подошел к шкатулке. Кроме того, там была увесистая пачка денег.

– И откуда это у тебя? – нарочито спокойно поинтересовался Хэллет.

– Мне их дали, а что? – дерзко ответил Каола.

Тем временем Чан смог открыть шкатулку, но в ней ничего не было!

– Наполнена пустотой, – горестно заметил китайский сыщик.

Но Хэллет тут же прервал его излияния.

– Чарли, сейчас должен прибыть пароход из Мауи. Надо выяснить, находится ли на нем Томас Брэд. Вы сможете его узнать?

– Да, мисс Карлотта достаточно подробно его описала: высокий, худощавый, одно плечо ниже другого, длинные седые усы.

– Немедленно отправляйтесь в порт, а я тут побеседую с этим молодчиком.

– Джон, – обернулся сыщик к молодому человеку. – Не совершите ли со мной эту прогулку?

Когда они прибыли, пароход уже подходил к пристани. Через некоторое время на мостках они заметили человека, похожего на того, кто им нужен. Чан решительно подошел к нему:

– Мистер Томас Брэд?

– Да, это я, а в чем дело?

– Агент Чан, полиция Гонолулу. Прошу вас последовать за мной.

– Но я не могу. Я только что приехал, к тому же моя супруга будет беспокоиться.

– Я искренне сожалею, но тем не менее вынужден настаивать. Это распоряжение начальника полиции. Кстати, позвольте представить вам мистера Джона Уинтерслипа из Бостона.

Услышав это имя, мистер Брэд вздрогнул, как от удара, с любопытством взглянул на молодого человека, а затем произнес:

– Хорошо, идемте.

– Куда вы ездили? – сразу же спросил его Хэллет.

– На Мауи по своим делам.

– Но вашей фамилии нет в списке пассажиров, как вы это объясните?

– По важной для меня причине я указал вымышленное имя. Собственно говоря, в чем дело?

– Вам известно об убийстве Дэна Уинтерслипа?

– В первый раз слышу об этом.

– Когда вы в последний раз его видели?

– Я не встречался с ним.

– В таком случае где вы находились ночью в прошлый вторник, в двадцать минут второго?

– У себя в номере в отеле «Рифы и пальмы». Моя супруга может подтвердить, что я уснул в половине десятого. Вы что, подозреваете меня в убийстве Дэна Уинтерслипа? На каком основании?

– Основания следующие, – внушительно произнес Хэллет. – Много лет назад убитый служил на «Деве из Шайло» – судне, владельцем которого был некий работорговец, носящий ту же фамилию, что и вы. При осмотре вашей комнаты обнаружилось…

– Какое вы имели право копаться в моих вещах?!

– Мы занимаемся расследованием убийства! – перебил его начальник полиции. – Итак, в вашей комнате было найдено письмо из британского консульства, там извещалось о местонахождении Дэна Уинтерслипа. Также обнаружена упаковка папирос марки «Корсика». Окурок от точно такой же папиросы подобран в комнате покойного мистера Уинтерслипа. Напоминаю, что папиросы этой марки здесь невозможно купить. Вы осознаете серьезность ситуации, мистер Брэд? Тогда скажите, вам знаком этот юноша?

Брэд утвердительно кивнул.

– Это с ним вы недавно беседовали на берегу?

– Да, а какое это имеет значение?

– Вы предпочитаете, чтобы об этом сказал я? Хорошо! Отец этого юного хитреца был поверенным Дэна Уинтерслипа. Узнав из газеты, что вы намерены приехать сюда, он сообразил, что эта шкатулка очень нужна вам. Будучи в Сан-Франциско вместе с отцом, он неоднократно видел ее на чердаке. Подговорив кого-то выкрасть шкатулку, он предлагает ее вам за некоторую сумму. Не так ли? Скажите, инициалы на шкатулке тоже ваши?

– Вовсе нет. Томас Брэд, хозяин «Девы из Шайло», был моим отцом. Он действительно умер много лет назад и похоронен на одном из островов Тихого океана. Старший офицер Дэн Уинтерслип украл эту шкатулку. Она моя по праву!

При этих словах кровь прилила к лицу Джона, холодная дрожь пробежала по телу. Какой позор для семьи!

– Мистер Брэд, прошу вас изложить все как можно подробнее.

Вынув из портсигара папиросу, Брэд начал рассказывать:

– Примерно в семидесятых годах отец внезапно уехал из Англии. Мы с матерью остались без средств к существованию, но некоторое время спустя вдруг начали получать деньги по почте. Они приходили то из Австралии, то с островов Тихого океана. Примерно через десять лет я узнал, что отец умер и похоронен на острове Апианг Дэном Уинтерслипом, старшим офицером судна. О том, чем он занимался, мы с матерью узнали еще раньше.

Мы снова бедствовали. А затем один капитан, который был другом моего отца, сообщил нам следующее: в каюте у него хранилась шкатулка с драгоценностями и золотыми монетами на сумму около двадцати тысяч фунтов стерлингов.

«Дэн Уинтерслип, – написал мне этот капитан, – сдал начальству личные вещи твоего отца и около десяти фунтов мелочью. Сразу после этого он в сопровождении некого ирландца Хэгина отбыл куда-то на Гавайские острова. Я настоятельно советую заняться поисками шкатулки и человека, присвоившего ее».

Но тогда мы были слишком бедны, чтобы что-либо предпринимать. Закончив службу в Индии, я навел справки о Дэне Уинтерслипе и приехал сюда потребовать, чтобы он вернул то, что ему не принадлежит. Но я опоздал: человек, которого я разыскивал сорок лет, покинул этот мир.

– О чем вы беседовали с Каолой?

– Он предложил мне эту шкатулку за пять тысяч долларов. Я согласился; пусть теперь наследники Уинтерслипа вернут мне и эти деньги тоже! Этот же юноша рассказал мне, как найти Хэгина, к нему я и ездил на Мауи. Чтобы раньше времени не выдать себя, я назвался вымышленным именем. Я ничего не смог добиться от этого человека, а перед отплытием телеграфировал, чтобы Каола принес мне шкатулку сразу же, как только я вернусь. А еще через несколько часов я узнал, что Уинтерслип мертв. Но для меня это ничего не меняет: я намерен судиться с его наследниками. Они обязаны вернуть все, что украдено им!

– Знаете ли вы, как выглядели драгоценности, которые там хранились?

– Да, в своем последнем письме отец как раз об этом и писал. Он собирался послать маме брошь в виде деревца из изумрудов, рубинов и бриллиантов на фоне крупного оникса. Но эта вещь так и не дошла до нас.

– И последний вопрос, – произнес Хэллет. – Как вы объясните, что окурок вашей папиросы найден в гостиной мистера Уинтерслипа? Вы сказали, что никогда там не были…

– Я подарил несколько штук мистеру Эгану, владельцу гостиницы, где я остановился. Я как-то угостил его папиросой, и он был от нее в восторге.

– Хорошо, мистер Брэд, вы свободны, – сказал начальник полиции. – Но я настоятельно прошу вас не покидать Гонолулу до окончания расследования. Шкатулка пока что останется у нас. Каола, ты тоже можешь идти.

Но тут в комнату вошел Чан, с ним был японец маленького роста.

– Одну минуту, – произнес детектив. – Мне удалось выяснить кое-то важное… Рассказывай, Окамото, но только все по порядку.

– Было два часа ночи, – заговорил японец. – Постучали в дверь; это был он, мистер Каола. Захотел, чтобы я отвез его в Вайкики. Не хотел, но отвез.

– Это меняет дело, не так ли, Каола? – спросил начальник полиции, пожирая юношу хищным взглядом. – Значит, ты приехал к Уинтерслипу и убил его?

– Нет, это не я! – заскулил тот, размазывая слезы по щекам. – Я не делал этого!

В этот момент Чан, который только что вышел из кабинета Хэллета, снова ворвался туда подобно тропическому урагану.

– Срочная телеграмма! – воскликнул он, подавая начальнику полиции какую-то бумагу.

– Пошел отсюда! – крикнул Каоле начальник полиции, прочитав ее. – Так я и знал: это Эган!

– Послушайте, нельзя же быть таким легковерным, – вмешался Джон. – А вдруг, к примеру, Брэд улегся спать, а затем выбрался в окно и отправился к Дэну Уинтерслипу?

– Нет, это он, теперь нет никаких сомнений! – закричал Хэллет. – И я намерен во что бы то ни стало добиться признания от этого негодяя!

– Но это же глупость, как вы сами этого не понимаете… – начал Джон, но его уже никто не слушал.

Кипя от гнева, Джон большими шагами шел по Бесзел-стрит, а китаец едва поспевал за ним.

– Прошу вас, успокойтесь! Гнев вредит здоровью и ясности мысли.

– Тогда скажите, что за известия были присланы срочной телеграммой?

– Узнаете в свое время, обещаю вам. Необходимо набраться терпения.

– Какое еще терпение?! – не выдержал Джон. – Расследование уже столько времени не сдвинулось с мертвой точки, а вы предлагаете набраться терпения и загадываете какие-то шарады!

Наскоро простившись с сыщиком, он запрыгнул в трамвай, идущий в Вайкики. Примерно на середине пути он вспомнил о мистере Сэлэдине, который подслушивал под окном. Безусловно, трудно в чем-то заподозрить этого комичного субъекта, но все же не мешало бы за ним последить.

Глава XVI

Снова папиросы «Корсика»

Во время утренней прогулки по саду Джон рассказал мисс Минерве последние новости расследования. Молодой человек и не думал скрывать, как был шокирован, узнав некоторые факты из прошлого мистера Уинтерслипа. Но реакция тетушки оказалась вовсе не той, на которую он рассчитывал.

– Друг мой, никто и не считал бедного Дэна ангелом! – заявила она. – Каждый из нас – продукт эпохи и окружающей среды. Представь себе: он на корабле, кругом тропики, а сокровище так близко, достаточно лишь протянуть руку… К тому же не стоит забывать, что сокровище приобретено не самым честным путем. Подумай, как бы ты сам повел себя в такой ситуации?

– Вы меня удивляете, тетушка! Ни за что бы не подумал, что вы станете защищать подобные вещи!

В ответ та лишь рассмеялась:

– Знаешь поговорку: белые женщины в тропиках теряют сперва цвет лица, потом зубы и в конце концов нравственность.

– Это еще один довод в пользу того, что вам необходимо как можно скорее возвращаться в Бостон! – наставительно произнес Джон.

Но ответом ему было лишь молчание.

К пяти часам вечера Вайкики наполнился обычной воскресной публикой. Джон присоединился к весело плескавшимся в море купальщикам. Но не успел он сделать и десятка гребков, как буквально столкнулся с плотом, на котором грациозно сидела Карлотта. Она выглядела гораздо лучше, чем накануне.

– Очень рад встрече! Есть ли новости о вашем отце?

– Я тоже рада, – улыбнулась девушка. – Папу еще не отпустили, я ужасно волнуюсь за него…

– Все уладится, вот увидите! А как мистер Сэлэдин? Не подслушивал опять?

– Он до ужаса нелепый, на такого даже невозможно сердиться.

– Именно поэтому за ним и нужно приглядывать, – возразил Джон. – Кстати, наш знакомый вон там, на плоту. А давайте поплывем к нему поздороваться. Спорим, я быстрее!

Вместо ответа Карлотта встала во весь рост на плоту и сделала великолепный прыжок. Джон тихонько вздохнул от восхищения, смешанного с изрядной долей зависти. Несмотря на его отчаянные усилия, девушка доплыла на целых пять секунд раньше.

– Здравствуйте, мистер Сэлэдин! – поприветствовала Карлотта. – Позвольте вас познакомить: мистер Уинтерслип из Бостона.

– Как ваши поиски? – сочувственным тоном поинтересовался Джон.

– Похоже, весь мир уже знает о моем несчастье! Нет, так и не нашел, а через несколько дней мне уже нужно возвращаться домой.

– Если не ошибаюсь, вы живете в Де-Мойне?

– Да, – ответил Сэлэдин, заметно шепелявя. – Я коммерсант, мне нельзя надолго оставить дела.

На обратном пути Джон и Карлотта увидели перед собой покачивающийся над водой объемистый живот и сияющую от удовольствия физиономию лучшего сыщика Гавайских островов.

– Чарли, здравствуйте! Мир тесен, а океан, похоже, и того теснее.

– Покачиваясь на волнах, я предаюсь блаженному отдохновению, – произнес сыщик, от удовольствия зажмуривая и без того узкие глазки.

– Вынужден попросить вас покачиваться в направлении берега, – сказал ему Джон. – Мне нужно срочно с вами поговорить.

Оказавшись на берегу, Джон поспешно рассказал Чарли про необычного постояльца «Рифов и пальм». Было решено немедленно послать запрос в Де-Мойн относительно мистера Сэлэдина, эксперта по колониальным товарам. Чарли попросил Джона отправить телеграмму от своего имени.

– Извините, мне пора бежать, – прервала их разговор Карлотта. – У меня еще столько дел!

– Давайте я вам помогу, – с готовностью предложил Джон.

– Благодарю! – засмеялась девушка. – Вас и так впору назначать управляющим.

Девушка торопливо удалилась, и китайский сыщик проводил ее восхищенным взглядом.

– Здесь, на берегу, я впервые встретил свою будущую жену, – растроганно произнес он. – Она была прекрасна, как цветок сливы.

– Ваша жена? – удивился Джон.

– Да, я семейный человек – жена, девять детей… и они уже заждались меня дома. И позвольте вас предостеречь: белый человек, впервые оказавшийся в такой романтической обстановке, как тихоокеанские острова, легко теряет голову…

– Не беспокойтесь обо мне, – решительно заявил Джон. – Я из Бостона, а это означает, что я застрахован от неблагоразумных поступков.

Вернувшись домой, он поведал мисс Минерве и Барбаре последние новости, связанные с расследованием.

– Мне очень жаль, Барбара, что вам стала известна эта некрасивая история с Томасом Брэдом.

– Мне тоже очень жаль!

– Вы не должны судить его строго, Барбара. Только подумайте: он на корабле в открытом море, сокровища так близко, что стоит лишь протянуть к ним руку… И никого, кто бы удержал от такого поступка.

– Я думаю, нужно поскорее уладить все с мистером Брэдом.

– Не стоит торопиться, – прервал ее Джон. – Пока не найден убийца вашего отца, не нужно предпринимать подобных шагов. Мистер Брэд пока что тоже под подозрением. От него еще не получили ответа, где он был ночью в прошлый вторник.

Неожиданно девушка расплакалась, закрыв лицо руками. Не помня себя от жалости, Джон обвил рукой ее талию, а когда Барбара подняла голову, неожиданно для себя поцеловал ее. И вряд ли этот поцелуй можно было назвать родственным…

– Мисс Минерва сказала мне, что вы здесь, – неожиданно услышал молодой человек над самой головой.

Подняв глаза, он увидел перед собой Дженнисона, который в упор разглядывал его. Смерив его взглядом, Дженнисон развернулся и, не говоря ни слова, отправился прочь.

На телеграфе Джон неожиданно увидел знакомое лицо. Это был капитан Артур Темпл Коп, с которым Роджер познакомил его в одном из клубов Сан-Франциско. Капитан упоминал, что в восьмидесятых годах был знаком с мисс Минервой и Дэном. Джон вспомнил, какое неприятное выражение лица появилось у этого господина, едва речь зашла о Дэне.

Капитан любезно поприветствовал Джона; тот представил ему мистера Чана. Артур Темпл предложил им папиросы. Джон, который курил трубку, отказался, а Чарли Чан, к удивлению молодого человека, с готовностью взял папиросу из портсигара капитана.

На улице сыщик удивил Джона еще больше. Тщательно затушив окурок, он спрятал его в карман.

– Я действую в интересах следствия, – важно произнес он. – А теперь расскажите мне все, что вам известно о нашем недавнем собеседнике.

Джон с готовностью поведал Чану то, что знал о капитане Копе, особенно подчеркнув его неприязнь по отношению к Дэну.

– Значит, был на островах? А когда, вы сказали, он вернулся в Гонолулу?

– Кажется, я его видел в прошлый вторник.

– Так я и думал! – удовлетворенно заметил сыщик. – А теперь скорее идемте в полицейское управление.

Там китаец открыл дверь комнаты, где Джону еще не случалось бывать. Чан вынул что-то из шкафа и аккуратно разложил на столе.

– Смотрите! – начал он. – Вот папиросы «Корсика», принадлежащие мистеру Эгану. Здесь жестянка, которую нашли в комнате мистера Брэда. Здесь находятся папиросы той же марки.

Затем Чан присоединил к ним окурок, найденный у дверей гостиной мистера Дэна Уинтерслипа, и другой – от папиросы, которой несколько минут назад сыщика угостил капитан Коп.

– Вы, скорее всего, заметили, – начал китаец, – что все эти табачные изделия одной и той же знаменитой марки – «Корсика». Мне недавно удалось выяснить весьма любопытную вещь. Существует два сорта папирос этой марки. Один содержит некоторую долю турецкого табака, у него на коробках стоят цифры 222; другой изготовляют исключительно из табака «Вирджиния», у него этикетка с цифрами 444. Можете ли вы отличить один сорт табака от другого? Нет? Я тоже… Значит, нам следует обратиться к специалисту. Подождите меня, я схожу за разъяснениями в табачный магазин…

Через некоторое время сыщик вернулся, буквально светясь от радости.

– Вот и конец тайнам, – заявил он прямо с порога. – Папироса из коробки Брэда и окурок Эгана принадлежат к одному и тому же сорту – тому, который попроще. Окурок, найденный возле гостиной, и папироса, любезно предложенная капитаном Копом, – к другому: тут исключительно табак «Вирджиния».

– Так ведь это полностью оправдывает Эгана! – радостно воскликнул Джон. – Надо скорее сообщить об этом Карлотте…

– Прошу вас усмирить свой благородный порыв и некоторое время хранить тайну. Мы должны установить за мистером Копом тщательную слежку. Может выясниться очень многое.

– Но это невозможно! Чтобы джентльмен, капитан британского адмиралтейства… Нет, такое даже представить невозможно!

– Где-нибудь в Бостоне, может быть, и невозможно, – покачал головой китаец. – Но здесь, в тропиках, – совсем другое дело. Я прожил на Гавайях двадцать пять лет, и мне не раз случалось убеждаться, что в жизни порой происходят самые, казалось бы, немыслимые вещи.

Глава XVII

Дядя Карлотты и анонимное письмо

Понедельник прошел в непрерывном волнении и ожидании новостей. До Чарли Чана Джону дозвониться не удалось – всякий раз оказывалось, что сыщика нет на месте. Кроме того, в Гонолулу ожидалось событие, которое считалось ежегодным праздником, – учебный рейс тех, кто вскоре составит гордость американского флота. Прибыли военные суда, переполненные будущими капитанами и адмиралами. В честь гостей готовились многочисленные увеселительные мероприятия. Но Джону было вовсе не до предстоящего веселья. Мысли его были заняты исключительно ходом расследования.

Молодой человек стоял на веранде, когда к нему подошла Барбара.

– Джон, у меня к вам просьба, – нерешительно произнесла девушка. – Не могли бы вы встретиться с Томасом Брэдом и выяснить, какая сумма устроила бы его?

– Но почему ты не попросишь об этом Дженнисона?

– Дело в том, что я раздумала выходить за него замуж.

Джона охватила паника. Неужели все из-за того поцелуя в саду? Но ведь Барбара его кузина, и жениться на ней было бы не самым благоразумным поступком. И потом, он связан словом с Агатой Паркер…

– Надеюсь, не я оказался причиной вашего разрыва? – спросил он, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Нет, не вы, и я не хотела бы это обсуждать. Так как насчет моей просьбы?

По дороге в «Рифы и пальмы» Джон вспомнил предостережение мистера Чарли. Как он был прав! Здесь и в самом деле легко потерять голову. Нет, он должен держать себя в руках…

Брэда с супругой он застал на веранде первого этажа. При виде молодого человека дама встала и, бросив на него презрительный взгляд, с достоинством удалилась. Джону ничего не оставалось, как сразу перейти к делу.

– Мистер Брэд, никто не сомневается в том, что рассказанная вами история – чистая правда. Но если вы и в самом деле затеете судебный процесс, могут возникнуть непредвиденные трудности и проволочки. Сейчас ведь не восьмидесятые годы…

– Я прекрасно понял вас, молодой человек. Лично я только приветствую намерение решить дело мирным путем. Страдания, которые перенесли мы с матерью по милости вашего родственника, не компенсировать никакими деньгами, но я хотел бы спокойно прожить остаток своих дней. Меня полностью устроит сумма, в которую оценивалось наследство моего отца, – двадцать тысяч фунтов стерлингов. Я даже готов отказаться от процентов, набежавших за сорок лет.

– Лично я считаю это разумным, – ответил Джон. – Я передам ваши слова Барбаре Уинтерслип, моей кузине и наследнице мистера Дэна. Но окончательное решение будет за ней. И, разумеется, деньги вы получите лишь после окончания расследования.

– А вот с этим я позволю себе не согласиться! Расследование может продлиться бог знает сколько, а мне не терпится снова увидеть Англию. Я не был там двадцать пять лет, понимаете? И мне нет никакого дела до вашего чертова убийства! Уж не меня ли вы подозреваете? – заорал он, окончательно впадая в ярость.

– Вынужден напомнить, что вы так и не сообщили, где находились во вторник ночью, – заметил Джон нарочито спокойным тоном. – Что ж… вернувшись, я посоветую моей кузине воздержаться от выплаты вам денег.

– Ах, вот как! Что же, я немедленно подаю в суд!

– Вы истратите там последние сбережения и все равно останетесь ни с чем. Желаю вам доброго вечера, – произнес Джон, направляясь к выходу.

Но не успел он спуститься в вестибюль, как Брэд догнал его.

– Знаете, я передумал. Пускай будет по-вашему. В конце концов, я старый человек, а всякие суды лишь укорачивают жизнь.

– Вот и прекрасно! Уверен, что вы скоро сможете вернуться в Лондон.

С этими словами Джон протянул руку старику. Тот крепко пожал ее.

– Вы настоящий джентльмен, хоть и принадлежите к семье Уинтерслипов!

«Своеобразный комплимент!» – подумал Джон, входя в вестибюль.

За конторкой молодой человек увидел Карлотту Эган.

– Добрый день! Не найдется ли у вас работы для опытного бухгалтера?

– Сегодня не хочется говорить ни о каких делах, – засмеялась девушка. – У меня новость: я сегодня была у папы, к нему приходил посетитель. Сказали, что это капитан Коп из британского адмиралтейства и что все меняется в хорошую сторону…

– Тогда давайте отпразднуем это радостное событие! Честно говоря, все эти розыски меня тоже порядком утомили. Какие развлечения устраиваются этой ночью?

– Все идут в Пунахоу, там расцвела «Королева ночи».

– Думаю, нам тоже стоит на нее посмотреть.

Растение, цветущее всего лишь одну летнюю ночь, в изобилии росло у стены, окружающей Оаху Колледж. Джон наконец понял, что жители Гонолулу находят в этом зрелище и почему приходят полюбоваться им, несмотря на неурочный час.

Зрелище и правда оказалось настоящим триумфом ослепительной тропической красоты. Казалось, сюда пришел весь Гонолулу. Карлотта на время забыла обо всех горестях и весело болтала со своим спутником.

На обратном пути они заглянули в кондитерскую, а когда возвращались домой, на городских часах пробило десять. По меркам Гонолулу царила уже глубокая ночь, и на улице не было ни души.

Джон проводил свою очаровательную спутницу до самой калитки отеля «Рифы и пальмы». По дороге он без умолку рассказывал ей о своем родном городе:

– Уверен, в Бостоне вам понравится. Сперва он может вам показаться немного старомодным…

Внезапно рассказ его был прерван звуком выстрела. Молодой человек ощутил, как над самой головой просвистела пуля. Он бросился к кустам, где незадолго до этого заметил огонек, но тут прозвучал второй выстрел, сменившийся прежней тишиной.

Опасливо оглядываясь по сторонам, Джон и Карлотта поспешили к отелю. Но едва они вошли в вестибюль, как у них снова появилась причина удивиться. У самой конторки стоял Артур Темпл Коп.

– Мисс Эган, если не ошибаюсь? Я хотел бы на некоторое время стать вашим постояльцем, не возражаете? Мистер Уинтерслип, добрый вечер! Нынче утром, мисс Карлотта, я беседовал с вашим отцом. Узнав, что с ним случилось, я тотчас же вернулся, хотя уже был на пути к острову Фаннинг.

– Вы вернулись, чтобы помочь моему отцу? – удивилась Карлотта. – Я очень вам благодарна, но все же хотела бы узнать причину такой любезности.

– Нет ничего проще! – с улыбкой ответил капитан. – Джон Эган, ваш отец, является моим младшим братом, а вы, Карлотта Мария Коп, – моей родной племянницей!

– Значит, вы мой дядя? Какой вы добрый!

В ответ капитан расшаркался с комично-серьезной миной.

– Постараюсь и в дальнейшем не разочаровать вас, юная леди!

– Не буду мешать вам, – вступил в разговор Джон. – Позвольте откланяться и пожелать вам доброй ночи.

Карлотта вышла проводить его до калитки.

– События развиваются так стремительно. У меня, оказывается, есть родной дядя!

– Все же я не стал бы безоговорочно доверять ему, – заметил бостонский джентльмен. – Он похож на благородного человека, но внешность может оказаться обманчивой.

Карлотта притронулась своей изящной смуглой ручкой к белому рукаву его пиджака.

– Будьте осторожны! Ведь в вас стреляли, причем совсем недавно.

– Обещаю вам!

В лунном свете шумели под порывами пассата кокосовые пальмы, где-то рядом слышался шум прибоя. Под влиянием этой романтичной обстановки бостонский джентльмен, который считал себя застрахованным от всевозможных неблагоразумных поступков, притянул к себе очаровательную собеседницу и поцеловал ее. Он, связанный словом со своей бостонской невестой, уже второй раз совершает подобное, не ощутив при этом ни малейших угрызений совести! Более того, молодой человек чувствовал себя счастливым. Ему хотелось протянуть руку к небу, взять горсть ярких тропических звезд и украсить ими эту замечательную девушку.

– Спокойной ночи! – прошептал он и направился прочь.

Вернувшись домой, он нашел у себя на столе письмо следующего содержания:

Ваша чрезмерная энергия может вам повредить. Здесь, на Гавайях, обойдутся без помощи назойливых малихини. Пароходы на материк отправляются почти каждый день; если в течение двух суток вы не покинете Гавайи, берегитесь! В следующий раз выстрелы могут оказаться более точными.

Джон презрительно сбросил письмо на пол. Значит, расследование приносит свои результаты и, судя по всему, они на верном пути. Это письмо – явно выходка бездельника Каолы. Что же, пароходы могут уходить сколько угодно, но он, Джон Уинтерслип, останется здесь столько, сколько сочтет нужным, – а точнее, пока не будет найден убийца мистера Дэна.

Никогда еще Джона не переполняла такая жажда деятельности. И никогда еще его жизнь не представлялась ему настолько осмысленной.

Глава XVIII

Шантаж и раскаяние

На следующее утро Джон подобрал анонимное письмо с пола и, просмотрев его еще раз, позвал слугу.

– Хаку, кто принес мне вчера это письмо?

– Не знаю, мистер Джон. Камаикуи нашла его на полу у входной двери и отнесла в вашу комнату.

Примерно в половине одиннадцатого Джон был уже в полицейском управлении. Он рассказал мистеру Хэллету о недавнем покушении и протянул ему полученное вчера письмо.

– Вам стоит носить с собой револьвер, – посоветовал один из подчиненных Хэллета.

– Я не трус! – вспыхнул молодой человек. – К тому же мне прекрасно известно, чьих это рук дело. Это написал приятель мистера Брэда, некий Дик Каола.

Ничего не ответив, мистер Хэллет распорядился ввести арестованного. В дверях кабинета показался Джим Эган в сопровождении капитана Артура Копа и Карлотты.

– Джентльмены! – обратился капитан к мистеру Хэллету и его подчиненным. – Я родной брат Джима Эгана, которого вы держите здесь под арестом. Заявляю, что этот арест является незаконным, и даю вам последнюю возможность исправить свою ошибку. В противном случае огласка будет иметь для вас крайне неприятные последствия.

Украдкой бросив взгляд на Карлотту, Джон с досадой заметил, что та пожирает своего дядю восхищенным взглядом.

– Ваша речь весьма впечатляет, капитан, – признал Хэллет. – Но факты остаются фактами. Мистер Эган был у Дэна Уинтерслипа в ночь убийства и до сих пор отказывается сообщить о цели своего посещения. К тому же его окурок найден у дверей в доме убитого.

– Этот окурок является уликой не против Джима Эгана, а против вас, капитан, – вступил в разговор следователь Грин. – Нам стало известно, что вы были знакомы с убитым и ваши отношения были неприязненными.

– А как, по-вашему, мичман британского военного флота может относиться к бывшему работорговцу, да еще и обокравшему своего капитана?

– В прошлый понедельник вы приехали в Гонолулу, а на следующий день снова уехали. Вы виделись с покойным Дэном Уинтерслипом?

– Нет, я не виделся с ним.

– А как вы объясните, что ваш окурок был найден у двери его гостиной на следующий день после убийства? Это не может быть окурок от папиросы мистера Эгана: он курит сорт, содержащий турецкий табак, а здесь чистейшая «Вирджиния», как и в той папиросе, которой вы в субботу угостили мистера Чана.

– Все очень просто: я предпочитаю именно этот сорт табака. Да, я был в доме покойного Дэна Уинтерслипа, но навещал не его, а мисс Минерву, живущую там. Я приходил туда в понедельник в пять вечера, это нетрудно проверить.

– Почему вы не потрудились об этом сообщить? – спросил Джона мистер Хэллет, сердито уставившись на молодого человека.

– Должно быть, потому, что до сих пор имя капитана Копа находилось вне сферы интересов нашего расследования.

– Но в таком случае, – снова подал голос Грин, – по какой причине покойный Уинтерслип боялся вашего брата?

– У него были причины бояться многих людей. Мой брат не желает сообщить о своих взаимоотношениях с покойным Дэном, разве в этом есть что-то незаконное?

– В этом – нет, но ваш брат был последним, кто видел Уинтерслипа живым, и к тому же отказывается отвечать на вопросы. Исходя из всего этого…

– В таком случае я немедленно приглашаю сюда адвоката.

– Как вам будет угодно, – с ироничной улыбкой ответил Грин. – Позвольте пожелать вам всего наилучшего.

– Джим, – обратился капитан к мистеру Эгану, который до сих пор сохранял молчание. – Если дело дойдет до судебного процесса, я совершу все возможное, чтобы тебя вытащить. Но подумай, как отразится подобная огласка на судьбе Карлотты, не говоря уже о том, что вся эта история огорчает ее. Насколько я понимаю, ты попал в такую скверную ситуацию именно из-за нее…

– С чего ты это взял? – встрепенулся мистер Эган.

– Нетрудно догадаться, дорогой Джим. Ты хотел, чтобы твоя дочь закончила учебу в Англии, но у тебя не было на это денег. Чтобы не огорчать дочь, а также из гордости ты написал ей, что средств достаточно. Ты мучишься вопросом, где достать необходимую сумму, а затем встречаешь Уинтерслипа – и решаешься на не самый красивый шаг. Но мы с Карлоттой понимаем, что ты совершил это исключительно с благородной целью. Не так ли, дорогая племянница?

– Да, – чуть слышно произнесла девушка, едва сдерживая слезы. – Если бы ты, папочка, все мне сказал с самого начала…

– Джим, – снова обратился капитан Коп к брату. – Прошу тебя забыть о самолюбии и рассказать все, что от тебя хотят услышать. Господа, надеюсь, рассказ моего брата не станет достоянием прессы?

– Я уже несколько раз клятвенно обещал ему это! – воскликнул следователь Грин.

– Если придерживаться точности, не менее десяти раз, – подтвердил Хэллет.

– В восьмидесятых годах, – начал Эган, – я служил в одном из банков Мельбурна. Однажды ко мне пришел необычный клиент. Он назвался явно вымышленной фамилией и принес для размена кожаный мешочек, полный золотых монет. Я отчетливо помню их – мексиканские, испанские, английские монеты, некоторые были очень грязными. Этот человек приходил еще несколько раз, но приносил для размена уже меньшие суммы. Разумеется, все это выглядело подозрительно, но деньги, которые он оставлял мне на чай, были существенными для помощника кассира.

Через год (я тогда уже переехал в Сидней) до меня дошли слухи о краже на судне «Дева из Шайло». Я сразу подумал, что Дэн Уинтерслип и мой необычный клиент являются одним и тем же человеком. Но, во-первых, меня никто не спрашивал, а во-вторых, я все же получал от него немалые чаевые…

Прошло двенадцать лет, и вот уже в Гонолулу я встретил Дэна Уинтерслипа. Да, это был тот самый человек, который разменивал у меня деньги. Мы тотчас же узнали друг друга. Поверь, Артур, я нередко испытывал денежные затруднения, и ни разу мне и в голову не приходило прибегнуть к шантажу. Но за два месяца перед этим родственники, с которыми я много лет не поддерживал отношений, предложили отправить Карлотту в Англию, чтобы она смогла наконец повидаться со своей бабушкой. Меня спросили, располагаю ли я каким-нибудь состоянием, и я, разумеется, ответил утвердительно. На самом деле я едва сводил концы с концами.

По странному стечению обстоятельств именно тогда приехал Томас Брэд, сын капитана, которого обокрали после смерти. Я бы ограничился тем, что за определенное вознаграждение рассказал ему все, что знаю о Дэне Уинтерслипе, – но понял, что Брэд не в состоянии заплатить нужную мне сумму. Проведя некоторое время в печальных размышлениях, я позвонил Уинтерслипу…

Когда до назначенной с ним встречи оставалось всего несколько часов, раскаяние охватило меня, и я снова связался с ним по телефону, желая взять свои слова назад. Но тот настоял на встрече и, едва я вошел, сразу протянул мне вексель на пять тысяч долларов. Я взял его и ушел, испытывая жгучий стыд. Я тянул время и не мог заставить себя получить деньги по этому векселю, а когда дочь принесла его сюда, разорвал на мелкие кусочки. Да, моему поступку нет оправдания, но я сделал это для твоего счастья, Карлотта!

– Если бы вы сказали это раньше, то избавили бы свою дочь от переживаний, а нам не пришлось бы потерять столько времени, – укоризненно произнес следователь Грин.

– Надеюсь, теперь мой брат может быть свободен? – вступил в разговор капитан Коп.

Получив утвердительный ответ, капитан с братом и племянницей вышли из кабинета. Вскоре в дверях появился лучший сыщик Гавайских островов.

– Итак, мы потеряли единственного подозреваемого, – мрачно заметил Хэллет. – Что же у нас остается?

– Не так уж и мало, – ответил китаец, хитро улыбаясь. – Для мудрого человека бывает достаточно и пылинки…

– Конечно! – подхватил Джон. – Раз уж страница из книги отзывов и брошка оказались ни при чем – как, впрочем, и окурок мистера Эгана, – у нас остаются лишь часы со светящимся циферблатом и отсутствующей цифрой 2.

– А вот это уже кое-что! – воскликнул Хэллет. – Вполне возможно, что преступник пожелал избавиться от такой приметной вещицы. Чан, нужно просмотреть все магазины, ссудные лавки – каждый уголок, где могут оказаться часы.

Отвесив церемонный восточный поклон, китаец бросился выполнять указание. Джон тоже направился к двери.

После ужина, во время вечерней прогулки по саду, Джон наконец смог завести речь о визите капитана Копа.

– Да, это настолько в его характере – швырнуть окурок, перед тем как войти в дом, – задумчиво ответила тетушка. – Сперва я забыла об этом, а потом…

– Что «потом»?

– Вот еще новости: делать за полицейских их работу! И потом, его визит не имел никакого отношения к Дэну… Ну же, Джон, – засмеялась она, заметив недоуменный взгляд молодого человека. – Нельзя же быть таким недогадливым!

– Тогда, в Сан-Франциско, когда мы беседовали в клубе, он сказал, что в восьмидесятых ты была очень хороша собой…

– Да, счастье было так близко. Казалось, стоит лишь протянуть руку! Но Бостон уже крепко держал меня…

– Но тетушка, еще не поздно! – воскликнул Джон. – Вы и сейчас самая очаровательная женщина!

– В тот вечер он как раз в этом и пытался меня убедить. Но, согласись я, все равно все было бы не так, как могло бы быть в молодости. Одним словом, Джон, не упусти момент, когда Фортуна обернется к тебе лицом…

С этими словами почтенная дама отвернулась и быстрыми шагами направилась к дому. Джон изумленно смотрел ей вслед. Тетушка, которую он знал всю жизнь, раскрылась ему с совершенно неожиданной стороны.

Не успел он подумать о своем удивительном открытии, как его внимание было отвлечено приходом Хаку. Тот принес телеграмму от начальника почтамта Де-Мойна. В ней было всего несколько слов: «У нас нет никого по фамилии Сэлэдин».

Джон бросился звонить в полицейское управление. Услышав, что мистер Чан только что уехал домой, через пять минут бостонский джентльмен уже мчался к нему в автомобиле.

Глава XIX

Бостонский джентльмен в китайском квартале

Знаменитый сыщик жил в бунгало, стоявшем на возвышенности недалеко от Панчбоула. Оттуда открывался прекрасный вид на Гонолулу. Город был похож на волшебный сад, увешанный китайскими фонариками, но Джону было некогда любоваться окружающими красотами.

Служанка провела его в гостиную, обставленную так, что молодому человеку показалось, будто он по волшебству перенесся в Древний Китай. Чан тоже выглядел вовсе не так, каким Джон привык его видеть. Вместо костюма сыщик был одет в длинный восточный халат из темно-красного шелка, из-под которого виднелись широкие панталоны и туфли с войлочными подошвами. Сидя за низким столиком, он играл в шахматы с молодым китайцем, в чертах которого угадывалось явное сходство с хозяином дома.

При виде гостя мистер Чан встал и вежливо поклонился. Его партнер сделал то же самое.

– Какая честь для моего скромного дома! Пользуюсь поистине счастливым случаем, чтобы представить вам своего старшего сына, Генри Чана. Я обучал его тонкостям шахматной игры; это помогает постичь жизненную мудрость.

Худощавый юноша с раскосыми глазами того же янтарного оттенка поклонился еще раз. Джон ответил таким же вежливым поклоном.

– Ваш отец является моим другом, а с этого момента и вы тоже.

Чан изо всех сил пытался сохранить восточную невозмутимость, но тем не менее Джон ясно видел, что все эти церемонии доставляют ему громадное удовольствие.

– Я полагаю, вы принесли какие-то новости? – поинтересовался сыщик.

Улыбнувшись, Джон протянул ему телеграмму из Де-Мойна.

– Это и в самом деле важная новость! – воскликнул китаец. – Долг призывает меня! Судя по звуку, долетевшему с улицы, вы приехали на автомобиле?

Молодой человек кивнул, в который раз восхищаясь наблюдательностью и проницательностью сыщика.

– А теперь прошу извинить меня, я должен сменить костюм, чтобы выглядеть подобающим образом.

Джон принялся разглядывать комнату. Внимание его привлекла картина – птичка, сидящая на ветке яблони, несколькими линиями нарисованная на тончайшем шелке.

– Потрясающе! – вырвалось у Джона.

– Отец говорит, что, по словам древних мудрецов, картина – это песня без слов, – ответил ему Генри Чан.

Под картиной, висящей в гордом одиночестве, располагался небольшой стол с крохотными стульчиками, покрытыми красноватым лаком. По углам комнаты виднелись еще несколько столиков, на которых стояли китайские вазы и карликовые растения в расписных фарфоровых горшках. С потолка этой поистине сказочной комнаты свешивались золотистые фонарики, все свободное пространство пола было устлано ковром с причудливыми восточными узорами.

Джон уже было подумал, что вряд ли европеец сможет достичь взаимопонимания с человеком, живущим в такой обстановке, но тут в комнату вошел Чан, одетый в строгий деловой костюм. Перед Джоном снова был сыщик, а не выходец из таинственного Китая. Сев в автомобиль, они поспешили к Хэллету. Тот отдыхал у себя на веранде, уже облаченный в полосатую пижаму.

Начальник полиции был не очень доволен их визитом.

– У вас что-нибудь срочное? – спросил он, с трудом сдерживая раздражение.

– Да, – поспешно отвечал Джон. – У нас появилась информация об одном господине, его фамилия Сэлэдин. Это может оказаться очень важным…

Но реакция начальника полиции была совершенно неожиданной. Выслушав Джона, он разорвал телеграмму на мелкие кусочки.

– Этого человека не беспокоить! – резким тоном произнес он. – Я ценю ваше старание и затраченные силы, но вы должны действовать в другом направлении. Лучше займитесь поисками часов.

– Подчиняюсь вашему приказу, – ответил Чан с восточным поклоном.

Джон подвез домой сыщика, не менее огорченного, чем он сам.

– А ведь это могло сильно продвинуть расследование вперед! – сказал юноша, когда автомобиль подъехал к бунгало.

– Древние говорят, что ночь темнее всего перед рассветом, – отвечал китаец. – А у вас в Европе считается, что терпение – одна из главных добродетелей. Впрочем, вы относитесь к ней без должного уважения…

Вернувшись домой, Джон увидел у себя на столе телеграмму от Агаты Паркер. Там была всего одна короткая фраза: «Ты с ума сошел! Мое место там, где культура, – и нигде более».

Джон засмеялся. В самом деле, насколько изменилась за последнее время его жизнь и насколько изменился он сам! Усевшись в кресло на ланай и любуясь тропическим пейзажем, он размышлял, какой далекой и чуждой ему представляется теперь жизнь в Бостоне. Контора, выпуски привилегированных облигаций, чай из дорогих чашек, который пьют в салонах, куда почти не заглядывает солнце, теннис в Лонгвуде… Если он откажется от всего этого, многие сочтут это безумием. Но, может быть, именно это имела в виду тетушка, говоря, что нельзя проявлять малодушие, когда пробьет час…

Не придя к окончательному решению, Джон отправился спать. Уже погружаясь в дремоту, он вспомнил, что сорок восемь часов, данные ему неведомыми шантажистами, уже истекли, а вместе с тем он все еще жив и здоров…

В субботу Джон проснулся оттого, что над виллой пролетала целая эскадрилья аэропланов. Она направлялась встречать американский флот, который уже подходил к гавани. В городе с самого утра ощущалось радостное предвкушение праздника. Дома были украшены флагами, вечером предстоял большой бал в «Стрэнд Отеле». Когда ближе к обеду Джон вышел прогуляться, улицы уже были заполнены моряками в идеально отглаженной элегантной форме. Они носились в автомобилях, производя оглушительный шум, ими были полны трамваи. И почти с каждым была нарядная барышня, которая весело болтала со своим кавалером, сияя от удовольствия.

Джон вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким; каждая встреченная молодая женщина напоминала ему о Карлотте, – поэтому он сам не понял, как оказался в вестибюле отеля «Рифы и пальмы». За конторкой стоял сам владелец, который теперь ничем не напоминал недавнего арестанта.

– Здравствуйте, мистер Эган! Или правильнее будет сказать мистер Коп?

– Добрый вечер, мистер Уинтерслип! Нет уж, пожалуйста, зовите меня как раньше. Подождите минутку, Карлотта сейчас выйдет.

Судя по всему, здесь готовился большой ремонт. В углу вестибюля громоздились стремянки, жестянки с краской, рулоны обоев.

– Это все мой брат, – пояснил мистер Эган, заметив удивленный взгляд Джона. – Долгое время никто из здешнего общества сюда и носа не показывал. А стоило моему брату заявить, что я через него связан с британским адмиралтейством, как мой отель тут же становится самым модным местом Гонолулу. На пятичасовой чай здесь собирается целая толпа. Так что волей-неволей приходится соответствовать, – со смехом добавил он.

– В Бостоне то же самое, – подхватил Джон.

– Вот из-за этого я когда-то и покинул Англию: надоело жить в обстановке лицемерия и лжи. Если бы не дочь, с каким удовольствием я послал бы ко всем чертям этих снобов! Но ради нее приходится считаться со всеми этими глупейшими условностями. Кто-то уже раскопал, что мой кузен Джордж получил дворянство…

– А ваш брат остановился здесь?

– Нет, в данный момент он где-то на острове Фаннинг. Когда он вернется, Карлотта уедет с ним в Англию продолжать образование. Мне удалось раздобыть на это денег: вот неожиданный результат всей этой истории с дворянством и британским адмиралтейством. А вот и она!

Карлотта была в вечернем платье, волосы ее были убраны в элегантную прическу, открытые плечи сияли ослепительной белизной. Никогда еще девушка не казалась Джону такой прекрасной.

– Что-то в последнее время вы совсем забыли о нас, – произнесла она с кокетливой улыбкой.

– Что вы, просто я был очень занят…

И тут Джон увидел рядом с Карлоттой одного из моряков, заполонивших весь город, – стройного белокурого лейтенанта. Тот обаятельно улыбался, держа фуражку в руке.

– Позвольте вас познакомить, господа, – произнесла Карлотта светским тоном. – Мистер Уинтерслип из Бостона, лейтенант Бузе из Ричмонда.

Джон вежливо кивнул, хотя недоброе предчувствие сжало ему сердце. Молодой человек тут же утешил себя мыслью, что это, должно быть, кто-то из новых постояльцев. Но в следующее же мгновение выяснилось, что это вовсе не так.

– Кэрри, вы готовы? – произнес этот Адонис в мундире. – Автомобиль нас ждет.

– Извините, мистер Уинтерслип, нам надо ехать! Мы спешим на бал. Вы как-нибудь еще к нам заглянете?

Юная пара упорхнула, подобно весело щебечущим птичкам. Джон внезапно ощутил себя старым: конечно, ему уже тридцать лет, пора дать дорогу молодым… Наскоро простившись с мистером Эганом, он поплелся к себе. Если бы не расследование, он отправился бы в Бостон самым ближайшим пароходом!

Не успел он войти в дом, как услышал оглушительный телефонный звонок.

– Говорит Чарли Чан. Мистер Уинтерслип, это вы? Вы срочно мне нужны. Приезжайте по адресу Ривер-стрит 927, это аптекарский склад Лиу Ин, он на самом берегу. Сможете найти его самостоятельно?

Не медля ни секунды, Джон устремился по указанному адресу. Дом под номером 927 находился в ряду таких же длинных и грязных зданий. Дверь Джону открыл пожилой китаец.

– Я бы хотел видеть мистера Чана!

Старик указал ему на дверь, завешенную красной занавеской. Войдя, Джон оказался в комнате без окон, такой же грязной и скудно меблированной, как и остальные помещения здесь. За столом он увидел крупного рыжеволосого мужчину.

– А где же мистер Чан? – удивленно спросил бостонский джентльмен.

– Он обещал скоро прийти. Лиу, принеси-ка нам по стаканчику твоего рисового пойла! Как только Чан придет, я расскажу вам много интересного, обещаю!

Джон внимательно посмотрел на своего собеседника и тут же понял, почему голос в телефонной трубке показался ему таким странным. Его заманили в ловушку! Ну конечно, разве Чан вызвал бы его в подобное место?

– Ваше здоровье! – провозгласил рыжий, поднимая стакан и подталкивая другой к Джону.

– Извините, – произнес бостонский джентльмен, – но я не стану пить с вами и ухожу отсюда!

С этими словами он решительно шагнул к двери, завешенной красной занавеской. Матрос, издевательски ухмыляясь, загородил ему дорогу. Джон попытался прорваться, но рыжий оказался довольно сильным противником. Перед Джоном замельтешили красная портьера, огромные кулаки, которые целились ему в лицо, рыжие волосы… Внезапно молодому человеку вспомнились слова Роджера: «Дрался ли ты когда-нибудь с судовым офицером – когда удары кулаков сыпятся, как удары молота?»

За исключением того, что его противник вряд ли являлся офицером, ситуация была именно такой. Правда, сейчас Джону было легче, чем тогда на чердаке в Сан-Франциско: он по крайней мере видел нападающего и мог хотя бы попытаться дать ему достойный отпор.

Джон снова и снова пытался прорваться наружу, но всякий раз его отбрасывали назад, осыпая градом ударов. Матрос явно развлекался с более слабым противником, ожидая, когда у того закончатся силы. Двое носились по комнате, круша все на своем пути, а за стенкой китайцы, как ни в чем не бывало, продолжали играть в странную настольную игру.

Джон понял, что скоро силы его иссякнут. Тогда молодой человек решил прибегнуть к хитрости. Отступив назад, он резко опрокинул стол. Лампа потухла, и поле сражения погрузилось во тьму. Увидев, что матрос продолжает наступать на него, Джон упал на колени и схватил того за ноги. Матрос с грохотом рухнул на пол, а Джон устремился ко второй двери. К счастью, та оказалась незапертой.

Пробежав по пустынному двору, он снова оказался на улице. И тут бостонский джентльмен понял, что очутился в отвратительном и чуждом ему мире. Вокруг громоздились уродливые хибары, слышались визгливые звуки китайской музыки, хрип дешевого граммофона, наигрывающего что-то отдаленно напоминающее джаз, плач ребенка. Услышав неподалеку шаги, молодой человек снова пустился бежать. Вокруг были грязные стены, разрисованные ужасными злобными рожами, множество людей, переговаривавшихся на непонятном наречии; слышался запах омерзительной прокисшей пищи.

Едва Джон остановился перевести дыхание, как на плечо ему опустилась чья-то костлявая рука. В свете уличного фонаря он увидел бледную истасканную китаянку, которая зазывно улыбалась ему. Еще несколько таких же созданий стояли поодаль, хихикая и перешептываясь. Из темноты отовсюду раздавался топот множества ног – босых, в сандалиях, в поскрипывающих грубых дешевых сапогах.

Гонимый страхом, Джон побежал дальше.

Выскочив на Ривер-стрит, он понял, что обежал круг и снова находится перед тем же складом. Тем временем рыжий уже нагонял его.

Джон из последних сил бросился к стоящему неподалеку автомобилю.

– Скорее поезжайте!

– Жду пассажира, – буркнул сонный японец.

– Какого черта… – начал Джон, но тут замер в полном изумлении. На руке у шофера ярко светился циферблат часов с недостающей цифрой 2.

В этот момент рыжий, подбежав, схватил его сзади за шиворот и втолкнул в автомобиль.

– Ага, попался! – радостно проревел он, скручивая Джону сзади руки и всовывая в рот кляп. – Будешь знать, как бегать! Ничего, на корабле мы с тобой еще поговорим! Давай на шестьдесят шестую пристань, – бросил он шоферу.

Несмотря на весь ужас ситуации, мысли Джона были заняты часами. Тем временем автомобиль остановился, Джона выволокли наружу. По пути он ухитрился прижаться к застежке, удерживающей оконную занавеску, и это дало ему возможность освободить себе рот. Кроме того, ему удалось увидеть первые цифры номера автомобиля. Тридцать три – что же, потом его легче будет найти.

Рыжий с шофером потащили Джона по набережной. К счастью, он заметил, что навстречу им идут двое в морской форме в компании одного в штатском.

Выплюнув тряпку, которую держал во рту только для вида, Джон изо всех сил закричал «На помощь!», делая отчаянные попытки вырваться из рук похитителей.

Моряки не теряли времени даром. Шофер тут же упал, а рыжий не смог устоять против двух противников и бросился наутек. Шофер, кое-как поднявшись, последовал за ним.

– Черт возьми, вот так встреча! – услышал Джон. – Это же мистер Уинтерслип! Моя фамилия Мэйберри, я репортер вечерней газеты. Вы с мистером Чаном недавно заходили к нам в редакцию. Давайте я освобожу вас. Какие негодяи! Они с того судна, которое привезло эмигрантов. Готов держать пари, они еще и опием приторговывают! Вы сразу же направитесь в полицию, не так ли?

Хэллет, несмотря на поздний час, оказался в своем кабинете. К рассказу Джона он не проявил интереса, пока речь не зашла о часах со светящимся циферблатом.

– Ну, наконец-то вам удалось разузнать что-то дельное! Что же, в Гонолулу не так много машин, номера которых начинаются с цифр тридцать три. А эти негодяи-матросы у меня давно напрашивались!

– Если это из-за меня, то не стоит беспокоиться, – гордо заявил бостонский джентльмен. – Я бы предложил уделить все внимание поиску часов.

По дороге домой он зашел на телеграф и отправил Агате Паркер телеграмму в более чем решительном тоне. Она состояла всего из четырех слов: «Сан-Франциско или разрыв».

Глава ХХ

Часы меняют хозяев

Воскресным утром Джон проснулся от сильного стука в дверь. Это была тетя Минерва, которая пребывала в сильнейшем волнении.

– Джон, посмотри, что пишут в утренней газете!

В самом деле, на первой странице виднелись заголовки крупными буквами: «Неудавшееся похищение. Гость из Бостона был спасен в последний момент. Еще немного, и он бы отправился в Китай отнюдь не по своей воле».

– Да, тетя, это соответствует истине. Кому-то не нравится мое участие в расследовании. Но я не покину Гонолулу, пока оно не будет завершено!

– А как же Бостон?

– Знаете, тетя, скорее всего, я туда не вернусь. Перееду куда-нибудь в западные штаты.

Бросив на него недоуменный взгляд, тетушка удалилась из комнаты.

Сразу после завтрака Джону позвонила Карлотта Эган. Она спрашивала о его здоровье, причем голос ее звучал так тепло и задушевно, что молодой человек тут же позабыл о печальных мыслях, связанных с балом и красавцем лейтенантом.

После обеда Джон отправился в полицейское управление. Чана не было на месте, он как раз занимался поисками часов. При виде вошедшего Хэллет презрительно фыркнул:

– Часы были у вас под самым носом, почему вы не взяли их?

– И как я, по-вашему, мог это сделать – похищенный и со связанными руками?

– Не знаю как, но это здорово сэкономило бы нам время, – проворчал начальник полиции уже более миролюбивым тоном.

Понедельник не принес никаких новостей. Во вторник вечером наконец позвонил Чан.

– Мистер Уинтерслип, на сей раз это действительно я. Не окажете ли честь пообедать со мной в кафе «Александр Янг»?

– У вас есть какие-то новости?

– Возможно да, а возможно и нет. Итак, жду вас в шесть часов в вестибюле вашего любимого отеля.

Но даже когда они устроились за столиком у окна, выходящего на улицу, китаец и не думал говорить о делах. Он не торопясь съел тарелку супа, рассуждая о том, о сем.

– Когда-то я, бедный эмигрант, мечтал сделать карьеру полицейского, но теперь доволен своей скромной должностью, не помышляя о большем. А вот мой сын родился здесь и мыслит как американский гражданин. Не сомневаюсь, что он сможет пойти дальше меня…

Неожиданно сыщик вскочил, прервав свой рассказ. К дверям отеля подъехал автомобиль, из которого вышли две дамы. Водитель уже собирался отъехать, когда Чан одним прыжком оказался рядом с ним.

– Вот ты где, Акуда! Значит, в воскресенье ты возил туристов на острова?

Японец кивнул с видом полнейшей растерянности.

– Говорят, у тебя появились какие-то особенные часы, дай-ка на них взглянуть! – Не дожидаясь ответа, Чан задрал тому рукав и, удовлетворенно кивнув, распорядился: – А теперь едем в полицейское управление!

Джон едва успел запрыгнуть в автомобиль вслед за китайцем.

Вскоре он разглядывал лежащие перед ним часы-браслет со светящимся циферблатом и отсутствующей цифрой 2.

– Дешевая подделка, – изрек Чан тоном знатока. – Браслет указывает на то, что эти часы долгое время носил кто-то, чьи запястья намного толще. И откуда у тебя эти часы, Акуда? Нет, сперва расскажи нам о пассажирах, которых ты вез во вторник поздно вечером.

– Два матроса, они заказали машину на целый вечер, щедро заплатили вперед. Я должен был отвезти их на Ривер-стрит, подождать сколько понадобится. Затем они выйдут еще с одним человеком.

– Ты знаешь их имена? С какого они корабля?

– Нет, я впервые их видел. Но я не сделал ничего плохого, честное слово!

– С этим мы еще разберемся. А теперь рассказывай, откуда у тебя эти часы.

– Купил в лавке у Лау Хо, это на Маунакае-стрит. Если они ворованные, то я здесь ни при чем!

Лау Хо – худенький невзрачный китаец – сидел за прилавком, что-то разглядывая в лупу. Увидев неожиданных посетителей, он со страхом уставился на них.

– Тебе знакомы эти часы? – грозно спросил Чан, показывая часы со светящимся циферблатом.

– Не помню, у меня здесь столько всего…

– А вот этот человек утверждает, что купил их у тебя. Поторопись и учти, что я сегодня не в настроении выслушивать всякое вранье. Ты ведь не хочешь, чтобы я всерьез занялся твоей лавочкой? – произнес Чан, добавив несколько длинных фраз по-китайски.

Лау Хо тут же принялся что-то сбивчиво рассказывать, все время кланяясь и униженно прижимая руки к груди.

– Ну, вот и порядок! – удовлетворенно произнес Чан, оглядываясь на своих спутников. – Эти часы и в самом деле появились у нашего приятеля в ночь убийства. Их принес молодой человек с небольшим шрамом на щеке. Европеец, но сильно загорелый. Лау Хо купил эти часы, немного привел в порядок и тут же перепродал. Говорит, что не смог сразу узнать Акуду, так как для него все японцы на одно лицо. А потом заявляется тот юноша и, сильно волнуясь, требует часы обратно. Узнав, что их уже нет, ушел, затем заходил еще несколько раз, интересовался, не вернулись ли часы каким-то образом назад…Ты свободен, – бросил Чан изрядно оробевшему японцу. – Но смотри у меня…

Тот, не заставив себя ждать, тут же удалился.

– А как мы найдем юношу со шрамом? – поинтересовался Джон.

– Я знаю, кто это, – ответил китайский сыщик. – Джозе Кабрера, испанец, у него репутация самого большого гуляки в Гонолулу. Помните, как мы с вами сидели в «Олл Американ»? Так вот, ваш знакомый стюард заявился туда как раз в его компании.

– Значит, найти этого типа будет совсем нетрудно…

– Подождите! – перебил его Чан. – «Президент Тайлор», где служит Боукер, завтра утром возвращается из рейса в Китай. Внутренний голос подсказывает мне, что Джозе Кабрера придет встретить своего приятеля, который здорово замешан во всей этой истории…

Глава XXI

Разрыв помолвки

Когда Джон возвратился на виллу, мысли его были мрачней некуда. И все же, почему именно Боукер? Вокруг столько людей, которых можно подозревать с большей долей вероятности…

В среду он неожиданно встретился с миссис Мейнар – пожилой леди, с которой познакомился на пароходе по пути из Сан-Франциско.

– Вообще-то я сердита на вас, молодой человек, – заметила она. – Ни разу не соизволили навестить меня!

– Извините, я был очень занят…

– Как же, наслышана! Взялись соперничать с полицией? Но все же прервитесь ненадолго и приходите сегодня вечером ко мне вместе с мисс Минервой. Я устраиваю вечер для узкого круга, а затем будет купание при лунном свете.

Пообещав непременно посетить ее, Джон вышел на улицу. Там он буквально нос к носу столкнулся с Боукером.

– Мистер Уинтерслип! – радостно воскликнул тот, едва завидев Джона. – Как раз недавно я вспоминал о вас. А я все же меняю профессию и по этому случаю устраиваю небольшой праздник. Буду рад, если вы присоединитесь.

– Меняете профессию? Значит вы все же окончательно пау?

– Пау, лучше и не скажешь! Я до смерти устал от морских скитаний! Может быть, вы знаете, не продается ли где-нибудь здесь какая-нибудь газета? Если что-нибудь случайно об этом услышите, пожалуйста, сообщите мне! А теперь извините, я должен спешить.

Дома Джон нашел ответную телеграмму от Агаты Паркер. Она была еще более лаконичной и состояла из одного-единственного слова: «Прощайте». Впрочем, молодого человека это вовсе не огорчило. Он не питал к своей невесте особенно пылких чувств и надеялся, что она вскоре найдет себе солидную и респектабельную партию – это, собственно говоря, и было ее целью. Итак, конец лжи и притворству!

В начале восьмого Джон направился к миссис Мейнар. Мисс Минерва отказалась его сопровождать, сославшись на неотложные дела. У пожилой леди уже собрались гости, в числе которых была Карлотта в компании лейтенанта Бузе.

Все предавались милой светской болтовне, как вдруг в комнату вошел молодой человек и торжественно провозгласил:

– Я только что из клуба, получена телеграмма от Джо Кларка!

Все замолчали и с интересом уставились на вошедшего.

– Это наш знаменитый бейсболист, – пояснил он Джону. – Месяц тому назад он уехал в Европу играть против английской команды.

– Так он победил? – перебил кто-то.

– Нет, Хаген его обошел, но рекорд по дальности все равно принадлежит ему.

– Еще бы! – вступил в разговор пожилой джентльмен. – Таких сильных запястий нет ни у кого на Гавайях, не говоря уже о Европе. Ах да, вы же малихини, не понимаете, как это важно! Мы здесь любим купаться при сильном прибое, это укрепляет запястья. Но Джо мог плавать целыми часами и стал настоящим чемпионом. Он как-то гнал мяч триста восемьдесят метров, я видел это собственными глазами.

Джон хотел продолжить беседу, но тут объявили, что пора купаться. Все отправились к комнатам для переодевания. Джон подошел к Карлотте:

– Мне нужно сказать вам пару слов, жду вас на берегу.

– Как вы успели заметить, я здесь вместе с Джонни.

– Насколько я помню, флоту посвящался конец недели, а сейчас уже середина следующей.

– Хорошо, – сказала девушка, засмеявшись. – Это звучит убедительно.

Джон переоделся в купальный костюм и вышел на берег. Вскоре появилась и Карлотта. В лунном свете она выглядела необыкновенно хрупкой и воздушной.

– Давайте поплывем к самому дальнему плоту!

Вместо ответа девушка прыгнула в теплую серебристую воду. Джон устремился следом. С Алмазной горы сверкали огни маяка, с другой стороны далекими звездами мерцали фонари китайских лодок. Обстановка как нельзя более способствовала романтическим признаниям.

– Карлотта, дорогая! – начал Джон, когда они добрались до плота. – Я был бы самым счастливым человеком в мире…

Но в этот момент рядом раздалось фырканье, и они увидели лейтенанта Бузе, который ловко взобрался на плот.

– Ну как, удивил? Я нарочно плыл под водой не менее четверти часа!

– Еще как удивили! – ответил Джон, не стараясь скрыть свое недовольство.

– Какая замечательная ночь! – произнес лейтенант. – Обязательно расскажу о ней, когда вернусь в Европу.

– А когда вы покидаете Гонолулу? – поинтересовался Джон.

– Скорее всего, уже завтра. Хотя я был бы рад никогда не уезжать отсюда. Верно, Кэрри?

– Да, Джонни! Мне тоже скоро придется уехать… думаю, что это будет нелегко. Не исключено, что я последую примеру знаменитого пловца Ваиоли и спрыгну с парохода… Рассказывают, что с тех пор он ни разу не покидал Гавайев.

– Вы не знаете, который теперь час? – неожиданно спросил Джон.

– Когда я вышла на берег, было примерно половина девятого, – ответила удивленная Карлотта.

– Извините, я должен вас покинуть на некоторое время. «Президент Тайлор» скоро уходит, мне необходимо на нем побывать. Но я обязательно вернусь! Карлотта, вы подождете меня?

Тяжело вздохнув, он прыгнул в воду. Показавшись на поверхности, молодой человек услышал голос лейтенанта:

– Кто же так прыгает? Давайте покажу!

Не утруждая себя ответом, Джон поспешно доплыл до берега, а потом, наскоро переодевшись, выбежал на улицу и так же бегом добрался до дома. Распорядившись, чтобы подавали автомобиль, он пошел в сад, где на скамейке сидела Барбара.

– Я знаю, кто убил твоего отца! – заявил молодой человек.

– Нет, ни слова больше, это слишком ужасно! Кажется, я догадываюсь. Как мне хочется, чтобы это оказалось ошибкой!

– Поговорим об этом после! – воскликнул Джон, бросаясь к автомобилю. Но уже в дверях он неожиданно столкнулся с мисс Минервой.

– Джон, как хорошо, что ты вернулся! Сюда приезжал адвокат, он сказал, что за неделю до смерти Дэн вызвал его, чтобы изменить завещание…

– Тетушка, это крайне важно, но я должен спешить. Прошу тебя, поезжай к Хэллету и скажи, что я отправился на пристань. Пусть Чан тоже поспешит туда. До встречи!

Когда он подъехал к пристани, сходни уже собирались убирать. Джон едва упросил офицера задержаться на несколько минут.

На палубе он заметил Дженнисона, который при виде него вздрогнул и спустился к себе в каюту. Но молодой человек последовал за ним.

– Вы никуда не едете! А сейчас следуйте за мной на берег.

– По какому праву вы здесь распоряжаетесь?

– Я просто уведу вас отсюда, вот и все!

Дженнисон рассмеялся. Джон заметил, что на лице у него появилось выражение неприкрытой ненависти.

Раздался оглушительный звук сирены.

– Выметайтесь отсюда, живо! – злобно прошипел Дженнисон, засовывая руку в карман.

Не теряя времени, Джон схватил со стола графин и запустил им в своего противника. Тот пригнулся, и массивный графин, пробив стекло, вылетел на палубу. Уинтерслип бросился вперед и, крепко схватив руку Дженнисона с миниатюрным браунингом, попытался завернуть ее ему за спину. Но поверенный оказался даже более сильным противником, чем рыжий матрос. Медленно и неотвратимо он освобождался, пытаясь направить на Джона свое оружие. Джон напрягал все силы, но с каждым мгновением все более осознавал тщетность своих попыток.

Но тут через разбитый иллюминатор в каюту просунулась рука с револьвером. Голос лучшего сыщика Гавайев произнес:

– Мистер Дженнисон, прошу вас бросить пистолет во избежание крайне прискорбных для вас последствий.

Злобно выругавшись, поверенный швырнул свой браунинг на пол. Тотчас же дверь каюты распахнулась. Вошел начальник полиции в сопровождении Спенсера – помощника Чана.

– Мистер Уинтерслип, вы тоже здесь? Дженнисон, следуйте за нами.

– Чарли, вы спасли мне жизнь! – воскликнул Джон, выйдя на палубу. – Как мне благодарить вас?

– Я получил громадное удовольствие, – ответил китаец с низким восточным поклоном. – Мне случалось спасать жизнь людям, но никогда еще – уроженцу Бостона, известного своей высокой культурой. Это станет одним из лучших воспоминаний моей жизни… Но вернемся к делу. Борясь с Дженнисоном, вы, бесспорно, заметили, какие у него мощные запястья. Десять лет назад он был лучшим пловцом Гавайских островов, но больше не делал таких дальних заплывов. До той ночи, когда убил мистера Дэна Уинтерслипа.

Глава XXII

Опий и купание Дженнисона

Прибыв в полицейское управление, Джон с удивлением увидел там мистера Сэлэдина, который теперь выглядел лучше обычного. Он не сутулился, взгляд его больше не был растерянным. Перед Джоном находился совершенно другой человек, в котором не было ничего комичного.

– Вот и вы, мистер Уинтерслип! – сказал Хэллет. – Знаете, Лэрри, а ведь вас едва не сделали главным подозреваемым. Думаю, самое время раскрыть карты.

– Что же, – засмеялся Сэлэдин. – Моя миссия выполнена. Надеюсь, все останется между нами?

– Конечно, – проговорил изумленный Джон. – А ваша челюсть, вы нашли ее?

– Она с самого начала лежала в моем чемодане. Оказаться без зубов, как это случилось со мной, весьма неприятно, но во всем есть положительные моменты. Человек, занятый поисками вставной челюсти, представляет собой настолько комическое зрелище, что его даже в голову не придет связывать с чем-то серьезным. Он может ходить где вздумается и когда угодно, ни у кого не вызывая подозрений. Для правительственного агента по борьбе с наркотиками такое может сослужить очень хорошую службу.

– Конечно! – воскликнул Джон. – Теперь все становится на свои места!

– Хотите послушать, какими методами действуют здешние контрабандисты? Это весьма познавательно. Итак, опий перевозится с Востока на торговых пароходах. Как только они оказываются достаточно близко от Вайкики, сообщники контрабандистов сколачивают несколько плотов и, загрузив их жестянками с опием, отпускают на волю волн. Другие под видом рыбной ловли выходят в море целой флотилией небольших катеров, они подбирают контрабандный груз и перевозят его на берег. Затем опий оправляют в торговый квартал, а оттуда – на пароходы, курсирующие между Сан-Франциско и материком. Там нет такого строгого таможенного досмотра, как везде. Кстати, младший штурман с «Президента Тайлора» состоял в этой шайке. Его каюта оказалась буквально завалена опием.

– Это тот штурман, который дружит с Диком Каолой?

– Верно, – ответил Хэллет. – В ночь убийства Сэлэдин как раз следил за ним. Каола помогал контрабандистам, перетаскивая для них товар, что послужило для него своеобразным алиби. Кстати, как удалось выяснить, Дженнисон был адвокатом для контрабандистов, в его обязанности входило защищать тех, кто попадался в руки закона. Покойный Дэн Уинтерслип был в курсе его делишек, поэтому он и слышать не хотел о его браке со своей дочерью. Так что, если вы считаете Дженнисона убийцей, вы совершенно правы.

– Верно, я тоже пришел к такому выводу, – ответил Джон. – Кстати, мисс Минерва еще не здесь?

– Она в кабинете следователя Грина, пойдемте туда.

В кабинете кроме его хозяина и своей тетушки Джон увидел также и Дженнисона, который стоял с таким гордым и высокомерным видом, будто управление полиции со всеми присутствующими является его собственностью.

– Итак, начнем, – произнес следователь Грин. – Мистер Дженнисон, вы обвиняетесь в убийстве мистера Дэна Уинтерслипа.

– Что за чушь?! – презрительно процедил белокурый гигант. – Какой смысл мне убивать его?

– Мисс Уинтерслип, пожалуйста, повторите все, что мне только что рассказали.

– Мы подали объявление о продаже дома. Ко мне пришел адвокат Хейли, он сообщил, что за неделю до смерти Дэн вызвал его, намереваясь изменить свое завещание.

– У вашего двоюродного брата был свой адвокат – присутствующий здесь мистер Дженнисон. И тем не менее он обратился к другому специалисту…

– Дело в том, что Дэн был категорически против брака своей дочери с Дженнисоном и собирался в этом случае лишить ее наследства.

– Итак, мистер Дженнисон, получается следующая картина: вы собираетесь жениться на самой богатой девушке островов, ее отец препятствует этому. И вот в ночь убийства вы оказываетесь на ланай…

– У меня есть бесспорное алиби, – возразил Дженнисон. – Я тогда был на «Президенте Тайлоре». Пассажиры сошли на берег лишь во вторник в девять часов утра, это может подтвердить кто угодно.

– Кстати, – перебил его Грин, – сколько сейчас времени?

Дженнисон вынул из кармана часы на цепочке.

– А куда подевались ваши часы-браслет?

– Не помню, кажется, я их где-то потерял…

– Это они? – Следователь Грин достал из ящика стола часы и надел на запястье Дженнисона. Очертания часов и ремешка идеально совпали с незагоревшей полоской на его руке. – Мисс Уинтерслип, будьте добры подойти поближе.

С этими словами Грин выключил свет. В кабинете воцарилась темнота.

– Мисс Минерва, вы видели именно эти часы?

– Да, это они!

– Прошу вас, повторите, где и при каких обстоятельствах вы их видели.

– В гостиной Дэна, было начало второго ночи. Я вернулась с праздника и хотела пройти в свою комнату, никого не разбудив. И вдруг увидела часы, они двигались. Эта картина намертво врезалась в мою память…

– Благодарю вас. А почему вы считаете, что видели именно эти часы?

– На них недостает цифры 2.

По знаку Грина в кабинет ввели Кабреро. При виде него Дженнисон обнаружил явные признаки беспокойства.

– Теперь повтори все, что рассказал мне о часах.

– В ту среду я находился в конторе мистера Дженнисона. Он дал мне эти часы и сказал отнести в мастерскую. Но там ответили, что дешевле будет купить новые, а с этими слишком много возни. Услышав это, мистер Дженнисон отдал часы мне. На следующий день, в четверг, я продал их одному китайцу – у него лавочка на Маунакае-стрит – и счел дело законченным. А в субботу вечером мистер Дженнисон звонит мне и требует вернуть часы. Услышав, что я их продал, он сильно рассердился и велел достать их во что бы то ни стало. Я снова сходил к тому китайцу, но тот их уже продал.

– Довольно неосторожно с вашей стороны, Дженнисон! – заметил Грин.

Тем временем помощник увел Кабреро и вызвал младшего штурмана Хепворта.

– Значит, в ночь на тридцатое июля вы находились на пароходе «Президент Тайлор»?

– Да, это подтвердит кто угодно из пассажиров или команды…

Вслед за Хепвортом в кабинет вошел моряк громадного роста. На руке его блестело массивное кольцо, которое сразу пробудило у Джона неприятные воспоминания об инциденте в Сан-Франциско.

– Мистер Хепворт, кто находился на палубе с полуночи тридцатого июля?

– Я и младший штурман.

– Хорошо. Произошло ли в ту ночь что-нибудь необычное?

– Да, в три часа ночи я нашел младшего штурмана спящим. Я разбудил его, но при следующем обходе, в пять утра, он снова спал, причем был мертвецки пьяным. Мне ничего не оставалось, как стащить его в каюту.

– Младший штурман, вы подтверждаете эти слова?

– Да, сэр, все так и было. Мне очень стыдно, честное слово…

– Откуда вы взяли спиртное?

– Дженнисон угостил, мы с ним старые знакомые. Подошел, сунул бутылочку, говорит: «На, выпей, скоротаешь время». Я сделал всего один глоток, клянусь! А очнулся уже в своей каюте…

– Куда делась бутылка?

– Не знаю. Должно быть, успел выбросить за борт или сама упала.

– Дженнисон, может быть, вы сами признаетесь, что подмешали туда опий? Чтобы никто не видел, как вы покинули пароход и вернулись назад.

– Все это сплошной вздор! – выкрикнул белокурый гигант.

– В таком случае идем дальше. Мистер Хепворт, что вы можете сказать о неком Боукере?

– Это наш стюард. Примерно две недели назад он принес казначею конверт с деньгами и попросил спрятать его в сейф. По правилам их сперва надо было пересчитать. Так вот, в конверте оказалось десять стодолларовых бумажек. В Гонолулу казначей отдал Боукеру из них двести долларов. А тот взял и напился…

– Откуда, по-вашему, у него столько денег? Ведь жалованье стюарда более чем скромное…

– Он хвастался, что провернул какое-то дельце, но никто его особенно не расспрашивал.

По знаку Грина в кабинет вошел Боукер в сопровождении Спенсера.

– Ну что, вы окончательно протрезвели?

Стюард изо всех сил принялся кивать, выражая полнейшую готовность отвечать на вопросы.

– Вчера в пьяном виде вы поведали одну занимательную историю своему попутчику, а затем уже в трезвом – полковнику Хэллету. Расскажите еще раз как можно подробнее, что произошло ночью тридцатого июня.

– В ту ночь я бродил по палубе, наклонился к борту и вдруг увидел, что какой-то человек вынырнул из воды и ухватился за трап. Я отступил в тень и увидел, как тот выбрался на палубу. Это оказался мистер Дженнисон, он был босиком, в черной рубашке и черных штанах. Он шел на цыпочках, стараясь двигаться как можно тише. Мне это показалось забавным, поэтому я вышел из своего укрытия и сказал: «Дивная ночь для купанья, мистер». Он тут же набросился на меня и схватил за горло. Чуть не задушил!

– Вы видели у него на руке часы?

– Честно говоря, не обратил внимания. Улучив момент, я прохрипел: «Пустите!» Это отрезвляюще подействовало на Дженнисона. Он отпустил меня и приказал никому не рассказывать о том, что я видел, а утром зайти к нему в каюту. Я надеялся получить с него за молчание долларов сто, но, когда он спросил, сколько я хочу, я вдруг выпалил: «Тысячу долларов!» Я решил, что это мой шанс, а раз так – нельзя его упускать… Дженнисон согласился, но с условием, что я немедленно уеду в Сан-Франциско и никогда больше не вернусь на Гавайи. Кабреро по его приказу не спускал с меня глаз, пока мы были на берегу, а после отплытия из Гонолулу я и в самом деле получил конверт с деньгами. Если бы я знал, что здесь пахнет убийством, я бы к ним даже и не притронулся, клянусь всем святым!

– Итак, картина предельно ясна, – произнес Грин, вставая из-за стола. – Вы, Дженнисон, спрыгнули с парохода, проплыли некоторое расстояние под водой, чтобы вас не заметили, а затем направились к берегу. Для такого прекрасного пловца это не составило особого труда. Вы пробрались в дом Дэна Уинтерслипа, который мешал осуществлению ваших планов. Что произошло дальше? Признавайтесь же!

Лицо Дженнисона исказилось от ярости. Теперь он был похож скорее на дикого зверя, чем на человека.

– Ну, как знаете, – произнес Грин нарочито безразличным тоном.

Отвернувшись, он начал о чем-то вполголоса переговариваться с Хэллетом. Чан принялся вертеть карандаш, уронил его и нагнулся, чтобы поднять с пола. При этом из кармана его высунулась рукоятка пистолета.

Дженнисон моментально подскочил к сыщику и, выхватив у него из кармана пистолет, приставил себе к виску и нажал курок. Джон рванулся к нему, но Грин удержал молодого человека за рукав. Раздался сухой треск, затем еще и еще раз.

– Думаю, это вполне заменяет признание, – наставительно произнес Грин. – Вы попытались ускользнуть от правосудия и от позора, застрелившись из незаряженного револьвера. Отличная идея, Чарли! Вот это я понимаю, изощренный восточный ум. Не правда ли, элегантное решение?

Дженнисон тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. Теперь в его облике не оставалось ни капли недавней гордости и заносчивости.

Глава XXIII

Удачный прыжок

– Поздравляю вас с блистательным успехом! – торжественно произнес Чан, когда они с Джоном вышли в приемную, оставив Дженнисона с Грином и его помощником. – Мы сделали одни и те же выводы. Разрешите поинтересоваться: какой путь привел вас к истине?

– Догадка осенила меня прошлой ночью. Но чтобы сложить мозаику, нужно сперва заполучить отдельные фрагменты, не так ли? В недавнем разговоре прозвучало, что у профессиональных пловцов должны быть очень сильные и мощные запястья. Я играл в гольф с Дженнисоном; он делает мощные удары, и запястья у него очень сильно развиты. Затем я услышал рассказ про пловца, который спрыгнул с парохода и вернулся в Вайкики. Это окончательно навело меня на мысль, но тогда я подозревал Боукера. Когда же я поднялся на борт и увидел Дженнисона, мне все окончательно стало ясно.

– Последовать за ним в каюту было очень смелым шагом, – уважительно заметил Чан.

– Я вам скажу даже больше: у меня не было никаких доказательств его вины. По сути дела, я блефовал… Но довольно обо мне, я жажду услышать, какие логические заключения проделали вы, Чарли.

– Как я однажды уже упоминал, для меня колоссальное значение имеют мелочи. Слово, улыбка, жест могут послужить ключом к разгадке многих тайн. Помните, когда Боукер заявился в ресторан пьяным, он спросил у Кабреро: «Хозяин я себе или нет?» Следовательно, он ограничен в своей самостоятельности и страдает от этого. Затем в гавани я становлюсь свидетелем того, как этот испанец передает ему толстый конверт. Потом так же, как и вы, наткнулся на информацию, что Дженнисон в свое время был знаменитым пловцом. Кроме того, Кабреро является его другом. Ну, а потом я, как и вы, сосредоточил свое внимание на часах.

– Мистер Чарли, я восхищаюсь вашим блестящим умом! – сказала мисс Минерва.

– Похвала из ваших уст для меня драгоценнее всех сокровищ императора. Предстоящая разлука уже сейчас печалит мое сердце, – продолжил китаец, обращаясь к ней и Джону. – Воспоминания о вас будут согревать мне душу. Когда-нибудь я тоже смогу совершить путешествие по океану, чтобы иметь удовольствие посетить вас в вашем доме.

– Я тоже была очень рада познакомиться с вами, Чарли! – растроганно произнесла почтенная дама.

Они с Джоном сели в автомобиль и направились к миссис Мейнар, а Чарли Чан, лучший сыщик Гавайских островов, остался на крыльце, глядя им вслед подобно улыбающемуся Будде.

– Бедная Барбара! – сказала мисс Минерва. – Ей будет особенно тяжело это узнать…Впрочем, она говорила мне, что в последнее время почувствовала к Дженнисону какое-то необъяснимое отчуждение. Завтра она собирается уладить свои дела с Брэдом, а затем мы вместе уезжаем в Бостон. Думаю, там мы все снова и встретимся.

– Спасибо, что напомнила, тетушка! – воскликнул Джон. – Мне срочно нужно на телеграф… Помнится, Роджер как-то раз назвал меня продуктом пуританской эпохи. Он перечислил, какие приключения нужно пережить, чтобы завоевать его уважение и признание. Все это недавно произошло со мной, о чем я ему и выслал по телеграфу самый подробный отчет. Кроме того, я сообщил, что принимаю предложение вступить в его дело.

– Обдумай все еще раз. Все-таки жизнь в Сан-Франциско совсем не такая, как в Бостоне. Ты можешь почувствовать себя там очень одиноким.

– Вовсе нет, тетушка, тем более что я поеду туда не один.

– Значит, Агата все-таки согласилась на переезд?

– Нет, она сочла, что Сан-Франциско недостоин ее. Наша помолвка разорвана. Нет, я еду и не с Барбарой.

– Но я была уверена…

– Что она отказала Дженнисону из-за меня? Он тоже так решил, поэтому и постарался заставить меня покинуть Гонолулу. Сперва он подкинул анонимное письмо, а затем натравил на меня этих головорезов.

– Но кто же тогда твоя избранница?

– Карлотта Эган, племянница твоего старого друга Артура Копа.

– Боже мой, Джон! Даже представить себе не могу, что скажет твоя мама! Не забудь сразу сообщить ей, что дядя твоей невесты принадлежит к британскому адмиралтейству. Может быть, это хоть частично утешит ее. Она так надеялась, что ты устроишь себе блестящее будущее…

– Во мне течет страстная кровь Уинтерслипов, и она сильнее любых расчетов. Думаю, мама это поймет.

Проводив тетушку к миссис Мейнар, Джон отправился на берег. Ему сказали, что Карлотта уплыла на дальний плот в компании того же морского офицера.

Купальный костюм оставался у миссис Мейнар, но не возвращаться же за ним! Не теряя времени, Джон сбросил пиджак и туфли бросился в море. Горячая кровь Уинтерслипов безостановочно гнала его вперед.

Вскоре он заметил плот, на котором уединились Карлотта с лейтенантом Бузе.

– Вот и я! – воскликнул он, нарушая их идиллию.

– Ну да, снова вы и снова похожи на мокрую курицу, – иронично заметила девушка.

Теперь на плоту они сидели втроем. Легкий пассат чуть охлаждал их, над горизонтом ослепительно сиял Южный Крест. Вдоль берега сверкали огни острова, а маяк на Алмазной горе, казалось, дружески подмигивал им.

– Мистер Бузе! – дружелюбно произнес Джон. – Вы упомянули, что мой прыжок был не совсем удачным.

– Да, ниже всякой критики! – смеясь, ответил моряк.

– А вы не откажете показать мне, как нужно прыгать? Видите ли, недавно я принял решение, что каждый день буду учиться чему-то новому.

Лейтенант Бузе с готовностью подошел к краю плота.

– Сначала вы крепко сжимаете ноги, плотно прижимаете руки к ушам…

– Я весь внимание! А что дальше?

– Дальше остается чуть изогнуться и прыгнуть. Вот так!

С этими словами лейтенант оказался в воде. Джон тут же взял Карлотту за руку.

– Послушай, у нас совсем мало времени. Я люблю тебя.

– Вы с ума сошли!

– С тех пор как первый раз увидел тебя на пароме, я действительно потерял рассудок.

– Но твои родные никогда не примут меня.

– Какое мне до них дело! Поселимся в Сан-Франциско – конечно, если ты ответишь согласием…

– Я? Сан-Франциско?

– Прошу тебя, поскорее! Этот непревзойденный мастер ныряния где-то рядом. Так ты согласна выйти за меня?

– Согласна.

Джон обнял Карлотту и поцеловал так, как умеют только Уинтерслипы.

В этот момент рядом раздалось фырканье, и на плот влез мокрый лейтенант Бузе.

– В чем дело? – поинтересовался он. – Я пропустил что-то важное?

– Она только что согласилась быть моей женой! – ответил ему Джон.

Попугай китайского повара

Глава I

Жемчуга Филлиморов

Ночной туман еще не рассеялся под солнечными лучами, когда Александр Иден закрыл за собой дверь и вошел в салон знаменитой ювелирной фирмы «Мик энд Иден». Все здесь поражало роскошью и размахом – витрины, сверкающие золотом и драгоценными камнями, салон, украшенный мраморными колоннами. Продавцы в безупречно выглаженных пиджаках, украшенных свежей розовой гвоздикой, почтительно приветствовали своего босса.

Внешность Александра Идена полностью соответствовала его высокому положению: представительный седовласый мужчина с уверенными манерами и проницательным взглядом.

– Как настроение? – любезно поинтересовался он у секретарши. Лицо девушки озарилось очаровательной улыбкой.

Мисс Чейз – блондинка с фиалковыми глазами и безупречными манерами – прекрасно смотрелась рядом с произведениями ювелирного искусства и полностью гармонировала с окружающей обстановкой.

– Минут через десять ко мне должна прийти миссис Джордан из Гонолулу, – сказал мистер Иден, взглянув на часы. – Пожалуйста, сразу же проводите ее ко мне.

Оказавшись у себя в кабинете, он собрался просмотреть утреннюю почту, но, лишь скользнув по стопке писем рассеянным взглядом, неподвижно замер у окна. Мысли его витали далеко от утреннего Сан-Франциско. В памяти сами собой возникали картины давнего прошлого…

Это было около сорока лет назад в том веселом беззаботном Гонолулу, каким он был во времена королевы. Он, стройный семнадцатилетний юноша, танцует с Салли Филлимор, самой прекрасной девушкой на свете. За ширмой из высоких папоротников играет знаменитый оркестр Бергера. Они с Салли танцуют тустеп – танец, который только недавно вошел в моду. Молодой Иден то и дело сбивается с ритма, не сводя с девушки восхищенного взгляда.

Салли Филлимор была не только сказочно прекрасной девушкой, принцессой его грез. Она принадлежала к семье тех самых Филлиморов, которые владели кораблями, бороздившими все океаны мира, и многими тысячами акров плантаций сахарного тростника. Даже тогда на белоснежной шейке девушки можно было видеть символ богатства ее семьи – жемчужное колье, стоимость которого была поистине запредельной для всех жителей Гонолулу.

Мистер Иден снова видел перед собой смеющиеся голубые глаза Салли и украшающие ее громадные жемчужины.

Впрочем, с того памятного вечера многое изменилось. Салли вышла замуж за Фреда Джордана, потом у них родился Виктор – их единственный сын. Какое неподходящее имя для этого слабовольного избалованного мальчишки! Должно быть, из-за какой-нибудь его очередной выходки Салли решила обратиться за помощью к старому другу…

Мистер Иден погрузился в разбор утренней почты, когда секретарша осторожно приоткрыла дверь и произнесла:

– Миссис Джордан!

В даме, которая вошла в кабинет, без труда можно было узнать ту Салли Филлимор, которую только что вспоминал мистер Иден.

– Алек, друг мой! – воскликнула она.

– Салли, как я рад тебя видеть! – произнес ювелир, придвигая к столу удобное тяжелое кресло. – Самое почетное место здесь – для тебя. Ты давно в Сан-Франциско? – спросил он после небольшой паузы.

– Почти две недели… Алек, давай сразу перейдем к делу. Как я тебе уже сказала по телефону, я решила продать свой жемчуг. Подобные вещи к лицу только молодым, а я уже не в том возрасте… И кроме того, буду откровенна: я разорилась. Увы, это так: от всего богатства Филлиморов осталась только вилла на берегу океана, но и она уже заложена. Виктор немного неудачно распорядился капиталами…

– Сочувствую, – произнес мистер Иден, грустно качая головой.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Да, Виктор таков, какой он есть, но после смерти Фреда это единственное, что у меня осталось. И я никогда его не брошу.

– Я вовсе не осуждаю Виктора, – печально улыбнулся мистер Иден. – У меня самого сын того же возраста.

– Прости, я не спросила: как дела у Боба?

– Если он соизволит проснуться, может быть, ты сможешь его лицезреть.

– Он работает у тебя?

– Он окончил университет, затем несколько лет путешествовал, еще год провел за карточной игрой в клубе. Но, кажется, в последнее время все же начал задумываться о своем будущем. Недавно он сказал мне, что хочет стать журналистом. В прессе у него много друзей, а то, чем я занимаюсь всю жизнь, для него слишком скучно.

– Кажется, нам обоим не особенно повезло… Итак, жемчужное колье – последнее, что у меня осталось. Если его продать, хватит, чтобы помочь Виктору и мне спокойно прожить те немногие годы, которые мне еще остались. Отец когда-то заплатил за это колье девяносто тысяч долларов. Думаю, сейчас…

– Сейчас, дорогая Салли, драгоценности сильно поднялись в цене. Твой жемчуг стоит не менее трехсот тысяч долларов.

– Что ты, не может быть! Но как ты можешь это утверждать, ты же никогда не видел этого колье…

– Как раз перед твоим приходом я вспоминал тот вечер. Вижу, ты его забыла, – добавил ювелир с плохо скрытой горечью. – Сорок лет назад я приехал в Гонолулу на каникулы. Твои родители пригласили меня на бал, ты тогда еще учила меня танцевать тустеп. Это одно из лучших воспоминаний моей жизни… Это я все к тому, что в тот вечер на тебе было колье, о котором мы говорим.

– Боже мой, конечно! – воскликнула дама. – Отец только привез это колье из Лондона, и в тот вечер я впервые его надела. Давай лучше поговорим о сегодняшних делах. Значит, за жемчуг можно выручить триста тысяч?

– Да, такова его цена, но не очень легко будет найти покупателя, готового выложить подобную сумму. Тем более если деньги тебе нужны срочно. Есть один человек, который хочет приобрести твой жемчуг, но он даст не больше двухсот двадцати тысяч.

– Боже мой, Алек! Кто же этот Крез?

– Некий Пи Джи Мэдден.

– Тот самый Мэдден? Знаменитый финансист?

– Ты знакома с ним?

– Нет, случалось видеть упоминания о нем в газетах. У него репутация денежного воротилы и авантюриста. Впрочем, для меня это не главное.

– А вот он, похоже, знает о тебе. После нашего телефонного разговора я встретился с ним и заговорил о нашем деле. Признаться, его реакция меня сильно удивила. Поняв, о чем идет речь, Мэдден разразился гомерическим смехом и воскликнул: «Колье Салли Филлимор! Да, я его беру!» Но больше назначенной им суммы получить не удастся. Торговаться с Пи Джи Мэдденом – занятие безнадежное.

– Не понимаю, что этот господин имел в виду, – произнесла Салли. – Главное, что он готов дать за мое колье целое состояние. Прошу тебя, договорись с ним как можно скорее.

В этот момент дверь кабинета снова приоткрылась.

– К вам мистер Мэдден! – объявила секретарша.

– Пожалуйста, пригласите его. Салли, – продолжил Иден, обращаясь к своей гостье, – Мэдден пожелал встретиться с тобой лично. И, прошу тебя, не торопись. Вдруг ты сможешь выручить за свое колье чуть больше. Не скрою, этот господин известен как человек бескомпромиссный, даже грубый, но кто знает…

В этот момент в кабинете появился Пи Джи Мэдден, едва ли не самая значительная персона Уолл-стрит. Крепкий мужчина громадного роста остановился посреди кабинета, оглядывая присутствующих. Он производил впечатление не то гранитной глыбы, не то акулы, которая замерла перед тем, как броситься на свою жертву. От взгляда его холодных голубых глаз многим становилось не по себе…

– Проходите, пожалуйста, мистер Мэдден! – произнес Иден, понимая, что его предложение несколько запоздало. – Миссис Джордан, разрешите вам представить мистера Мэддена, о котором мы только что говорили.

– Очень рад, – прервал его финансовый король и коротко поклонился. – Со мной моя дочь Эвелин и секретарь Мартин Торн.

С небольшим запозданием в кабинет вошли еще двое. Стройная и очень дорого одетая девица оглядывалась вокруг, как избалованный ребенок, привыкший получать все, что захочет. Молодой человек в строгом костюме изо всех сил пытался держаться в тени.

Мэдден уселся в кресло у самого стола ювелира – точнее, будто врос в него, сразу заняв собой весь кабинет. Воцарилась неловкая пауза. Все молчали, подавленные присутствием этой мощной личности.

– Давайте без предисловий, – резко произнес он. – Мы приехали, чтобы взглянуть на жемчуг.

– Боюсь, вы не совсем меня поняли, – заговорил Иден. – Колье сейчас не в Сан-Франциско.

– И чего вы тогда звали меня, раз жемчуга нет? – рявкнул финансовый воротила. – Чтобы полюбоваться на его хозяйку?

– Видите ли, – вступила в разговор Салли Джордан, желая разрядить обстановку. – Когда я уезжала из Гонолулу, то не была уверена, что смогу продать свой жемчуг. Но я уже отдала распоряжение, чтобы его прислали сюда.

Дочь Мэддена с самым высокомерным видом оглядывалась по сторонам, демонстрируя, как ей скучно здесь находиться. В отличие от отца, она была безупречно красива, но вместе с тем холодна и невероятно избалована.

– И зачем я сюда пришла, если колье здесь нет? – капризно протянула она.

– Все сейчас уладится, – успокоил ее отец. – Значит, миссис Джордан, вы уже послали за жемчугом?

– Да, примерно через шесть дней колье будет здесь. В данный момент оно должно быть уже на пароходе.

– Все это, конечно, хорошо, – ответил Мэдден, – но мы не можем ждать здесь столько времени. Через неделю мы с дочерью будем в Колорадо, оттуда направляемся на Восток. Так что выходит, мы зря потеряли время…

– Я могу доставить колье, куда вам будет угодно, – торопливо произнес хозяин кабинета.

– Ну, можно и так, – снисходительно кивнул Мэдден. И после короткой паузы продолжил: – Это ведь то самое колье, что было на вас в 1889 году? Вы с родителями тогда остановились в гостинице «Палас» в Нью-Йорке, так?

– Да, – удивленно ответила Салли. – Все так и было.

Финансовый воротила смотрел на нее с улыбкой, которую странно было видеть на его лице. Иден тут же бросился в наступление:

– Знаете, мистер Мэдден, многие мои коллеги придерживаются того мнения, что жемчуг обладает свойством приобретать черты человека, который носит его долгое время. Думаю, колье стало еще прекраснее.

– Это все сказки, – перебил его финансист. – А я человек деловой, и всякая сентиментальность не для меня. Одним словом, я готов купить это колье за ту сумму, какую назвал: двести двадцать тысяч, и ни цента больше. Двадцать сейчас, остальное – когда получу товар, в течение тридцати дней. Итак, мы договорились? Не заставляйте меня зря терять время.

– Да, – вздохнул Иден. – Это очень выгодная сделка.

– Все мои сделки такие, – констатировал Мэдден, вынимая чековую книжку. – Вот вам чек на двадцать тысяч, остальное, как я уже сказал, – когда получу колье.

– Прошу прощения, – раздался подчеркнуто вежливый голос секретаря. – Миссис Джордан, вы сказали, что колье будет здесь через шесть дней?

– Да, примерно так.

– Оно прибудет посылкой?

– Нет, его доставит доверенное лицо, – поспешно ответил ювелир.

Украдкой он взглянул на секретаря. Не особенно приятный человек, особенно эти водянисто-голубые глаза навыкате и руки, которые будто так и стремятся все загрести к себе.

Мэдден подписал чек и положил его перед миссис Салли.

– Прошу прощенья, босс, – снова заговорил секретарь. – Поскольку мисс Эвелин собирается провести остаток зимы в Пасадене, возможно, ей захочется показаться там в новом колье. И раз уж через шесть дней мы все равно будем недалеко отсюда…

– Кто здесь покупает жемчуг, я или вы? – рявкнул на него Мэдден. – Не такая это вещь, чтобы таскать туда-сюда.

– Папа… – начала девушка, капризно надув губки.

Но отец не желал ее даже слушать.

– Итак, мистер Иден, колье доставите в Нью-Йорк, в мой офис, – отрезал он, не обращая внимания на своих спутников. – Ближайшее время я проведу у себя на ранчо, это неподалеку от Эльдорадо. Как только вернусь, дам вам телеграмму. Потом в течение тридцати дней вы получаете чек на остальную сумму.

– Превосходно, – ответил ювелир. – Если вы согласитесь немного подождать, я тотчас же составлю договор о купле-продаже.

Эвелин поднялась и направилась к выходу.

– Папа, я, пожалуй, посмотрю, что здесь еще есть хорошенького… Миссис Джордан, правда, что в Сан-Франциско можно найти лучшую в мире яшму?

– Да, милочка, – ответила та, дружески улыбаясь девушке. – Знаете, я рада, что жемчуга Филлиморов будет носить молодая особа. Они будут прекрасно смотреться на вашей шейке. Дитя мое, пусть они принесут вам счастье!

Эвелин Мэдден, которая, судя по всему, не привыкла к такому проявлению чувств, озадаченно пробормотала «благодарю вас» и вышла.

Отослав секретаря и дождавшись, когда ювелир выйдет, чтобы сделать распоряжения, Мэдден спросил у миссис Джордан:

– Вы действительно меня никогда не видели?

– Нет, думаю, не видела.

– А вот я вас видел! В той самой нью-йоркской гостинице «Палас». Вы были в знаменитом колье Филлиморов, и прекрасней вас не существовало девушки на свете. Конечно, скромный бой, который нес за вами багаж, был недостоин вашего взгляда… Я тогда поклялся, что достигну самого высокого положения и женюсь на вас. Увы, с последним я опоздал. Что же, по крайней мере мне достанется ваш жемчуг, он будет украшать шею моей дочери.

Салли Филлимор в изумлении посмотрела на него. Какие причудливые зигзаги иногда проделывает судьба!

– Много лет я мечтал рассказать вам о том, кем я стал, раз уж не смог жениться на вас, – продолжал Мэдден. – И вот наконец я могу поставить точку в этой старой истории.

Салли хотела что-то ответить, но в этот момент вошел ювелир с документами в руках.

– Вот ваш контракт. Пожалуйста, распишитесь вот здесь.

– Итак, мы договорились: вы получите мою телеграмму и доставите жемчуг в Нью-Йорк. Миссис Джордан, – добавил Мэдден гораздо теплее, – был рад увидеть вас.

– Теперь я вас заметила! – с улыбкой ответила ему пожилая дама.

– И кого вы теперь видите? – шутливо спросил он.

– Симпатичного и сильного человека, целеустремленного и честолюбивого. Я тоже рада была заново познакомиться с вами.

Коротко кивнув, финансист широкими шагами покинул кабинет. Иден в полном изнеможении рухнул в кресло.

– Давненько у меня не было таких трудных клиентов! Я изо всех сил старался поднять цену хоть немного, но сама видишь…

– Не волнуйся, Алек, ты сделал все, что было в твоих силах. Я тебе так благодарна!

– А вот теперь, когда мы снова одни, я хотел бы знать, кто привезет сюда это колье. Ты же понимаешь, осторожность в таких делах не помешает.

– Его привезет мой старый верный друг – Чарли Чан. Помнишь его?

– Китаец, который работал у вас в доме?

– Теперь он детектив в полиции Гонолулу. Он так давно хотел совершить путешествие на континент, но жалованье у него довольно скромное… Поэтому я была рада обратиться к нему с такой просьбой. Кроме того, этому человеку я доверила бы не только фамильные драгоценности, но даже свою жизнь.

– Ты говоришь, он должен отплыть уже сегодня?

– На пароходе «Президент Пирс». Он прибывает в этот четверг после обеда.

Дверь неожиданно распахнулась, и в кабинет вошел молодой человек, немного напоминающий Алека в молодости. Но от отца его отличали непринужденная уверенная манера поведения и улыбка, способная надолго лишить покоя не только секретаршу, ныне пребывавшую в сладостных грезах.

– Папа, извини, я не хотел помешать! Миссис Джордан!

– Боб, как ты вырос! Рассказывай, как поживаешь.

– Прекрасно, а что хорошего произошло в мире, пока я спал?

– Если бы ты чуть поспешил, смог бы увидеться здесь с одной красивой девушкой…

– Ты про Эвелин Мэдден? Она внизу в салоне, и, похоже, все продавцы насмерть влюбились в нее. Всю последнюю неделю я только на нее и натыкаюсь. Откровенно говоря, мне это не доставляет особой радости.

– Боб, но почему? – удивилась почтенная дама. – Такая красивая девушка…

– Только с виду! По характеру она вся в своего папочку. Кстати, я только что встретил его на лестнице… Миссис Джордан, уж не пытаетесь ли вы толкнуть меня на такой старомодный шаг, как бракосочетание?

– Вообще-то в твоем возрасте самое время было бы об этом подумать. И потом, этот шаг был бы для тебя очень полезен.

– В каком смысле?

– Женившись, ты стал бы более честолюбивым и предприимчивым. Жизнь наполнилась бы для тебя новым смыслом.

В ответ Боб Иден только рассмеялся.

– Знаете, меня вполне устраивает тот образ жизни, который я веду сейчас. К тому же и девушки нынче далеко не те, что в ваше время.

– Не будь таким брюзгой! – улыбнулась мисс Салли. – Сейчас они гораздо лучше. А вот некоторые молодые люди и правда глупее, чем в мое время… Что же, Алек, мне пора.

– В четверг я непременно позвоню тебе. И все же жаль, что не удалось выторговать еще хоть немного…

Когда Салли, распрощавшись, покинула их, Алек обратился к сыну:

– Надеюсь, ты еще не начал деятельность журналиста?

– У меня столько предложений, что не знаю, на чем остановить свой выбор.

– Вот и прекрасно! Не мог бы ты отложить это еще на пару недель? Я хочу дать тебе очень деликатное поручение.

– С удовольствием, папа! – воскликнул Боб, стряхивая пепел в драгоценную китайскую вазу. – Все, что захочешь!

– Это может оказаться непростой задачей. Сперва надо будет поехать в порт и встретить пароход «Президент Пирс», он прибывает из Гонолулу.

– Отец, я уже заинтригован! Насколько я понимаю, с парохода сойдет прекрасная дама под густой вуалью.

– Нет, Боб, на берег сойдет китаец.

– Ну вот, а я уже настроился на нечто романтическое…

– Придется стать немного серьезнее. Это полицейский, и при нем будет жемчужное колье стоимостью почти в четверть миллиона долларов.

– Это тоже довольно занимательно. А дальше что?

– А вот об этом, дорогой сын, я не имею ни малейшего понятия.

Глава II

Детектив с Гавайев

Когда Александр Иден подъехал к гостинице «Стюарт», были уже ранние февральские сумерки. День стоял сырой и промозглый, моросил холодный дождь, но ювелир снова чувствовал себя молодым и влюбленным. Еще немного – и он снова увидит Салли Джордан.

Она встретила его в дверях небольшого салона. Одетая в элегантное платье пепельного цвета, Салли показалась Идену еще прекраснее, чем когда-либо. «Истинная леди во многом подобна тонкому дорогому вину», – подумал он, целуя ей руку.

– Рада тебя видеть, Алек, – произнесла она. – А это Виктор, мой сын; видишь, какой он уже взрослый.

Едва взглянув на молодого человека, Иден подумал, что разгульная жизнь уже наложила на того свой отпечаток. Обрюзгшее, одутловатое лицо, запавшие пустые глаза, отяжелевшая не по возрасту фигура – а ведь ему нет и тридцати пяти!

Виктор Джордан пребывал в радостном возбуждении, в глазах его явно читалась неприкрытая алчность.

– Я попросил Боба встретить твоего знакомого в порту. Он должен будет приехать с ним прямо сюда.

– Признаться, я так устала от этой истории. В моем возрасте подобное уже довольно утомительно…

– Знаете, сегодня произошла очень странная вещь, – начал Иден, нервно расхаживая по комнате. – Помнишь, Мэдден настаивал, чтобы твое колье доставили в его офис в Нью-Йорке, и никуда больше?

– Да, я прекрасно это помню, – ответила Салли.

– Так вот, сегодня он позвонил со своего ранчо и сказал, чтобы колье ему доставили прямо туда. Не скрою, все это показалось мне подозрительным. С большим трудом я раздобыл телефон ранчо, позвонил и попросил к телефону Пи Джи Мэддена. Мне ответил тот же человек, который звонил час назад. Он похвалил мою осторожность, но добавил, что никому не придет в голову искать в этой глуши вещь, которая стоит четверть миллиона. Но мне все равно не по душе эта затея. Предположим, Боб поедет туда с жемчугами, но вдруг он угодит в ловушку? Или что-то может произойти с самим Мэдденом…

– Вашей фантазией можно только восхищаться, – насмешливо протянул Виктор.

– Может быть и так, но моя профессия не располагает к беспечности… Где же Боб? – забеспокоился Иден. – Он должен быть уже здесь. Я сейчас позвоню в порт.

Вернулся он еще более обеспокоенным.

– «Президент Пирс» прибыл сорок пять минут назад, дорога занимает не более получаса. Хотя, может быть, я и в самом деле стал излишне подозрительным. Что ты думаешь об этой ситуации, Салли?

– Да что тут думать! – вмешался Виктор. – Мэдден желает, чтобы его покупку доставили не в офис, а на ранчо, – так почему это должно заботить нас? Нам остается вручить ему колье, взять расписку и, как договорились, ожидать денег в течение месяца. Вот и все! – добавил он, алчно потирая руки.

– Ты тоже так считаешь? – обратился ювелир к пожилой даме, изо всех сил стараясь скрыть отвращение, вызванное поведением ее сына.

– Конечно, Алек, – ответила та с безмятежной улыбкой.

– Хорошо, если вы оба придерживаетесь такого мнения… Но думаю, отправить Боба одного в эту пустыню было бы верхом неосторожности.

– Я готов поехать с ним! – снова вмешался Виктор.

– Нет, мне будет спокойнее, если компанию ему составит полицейский. Вот хотя бы твой гавайский друг, Салли. Как ты думаешь, мы сможем уговорить его?

– Разумеется. Он прекрасный человек.

– Вот и хорошо. Но где же они, наконец? Это уже переходит всякие границы…

Разговор прервал телефонный звонок из приемной. Трубку взяла миссис Джордан.

– Это Чарли, – сообщила она. – Он приехал один.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Иден, буквально падая в кресло.

Через несколько минут в кабинет зашел низенький пухленький человечек в неприметной европейской одежде. Круглое лицо цвета слоновой кости и узкие раскосые глаза выдавали в нем уроженца Азии. Увидев его, ювелир поначалу встревожился еще больше, но, встретившись с мудрым проницательным взглядом, тут же понял, что этот человек вполне достоин доверия.

Салли представила их друг другу.

– Рад с вами познакомиться, мистер Чан, – сказал Иден, протягивая руку вошедшему. Тот ответил рукопожатием, добавив к нему церемонный восточный поклон.

– Как прошло путешествие? – поинтересовался Виктор.

– Великий океан поглотил мои жизненные силы почти без остатка. Я до сих пор чувствую, будто под ногами у меня качающаяся палуба…

– Извините, что прерываю вас, – проговорил ювелир. – Но мой сын должен был вас встретить с парохода.

– Мне очень жаль, – ответил китаец, пристально глядя на своего собеседника. – Должно быть, это я проявил невнимательность. Прошу меня простить.

– Но право же, – жалобно повторил Иден. – Боб сказал мне, что едет прямиком в порт. Куда он мог подеваться?

– Я некоторое время подождал на пристани, – ответил китаец. – Но ко мне никто не подошел. Тогда я подозвал такси и поехал в гостиницу.

– А где колье? – снова перебил его Виктор, глаза которого так и горели от алчности.

– Разумеется, оно со мной, – поклонился Чан. – Всю дорогу оно было при мне в поясе, специально предназначенном для такой цели. В гостинице я смог наконец вынуть его, и вот оно здесь, – произнес китаец, торжественно выкладывая жемчуга на стол. – Тяжесть упала с моих плеч. Теперь я полон радости, что выполнил возложенную на меня миссию.

– Эти жемчужины великолепны! – произнес ювелир, осторожно дотрагиваясь до колье. – Пожалуй, самые красивые из всех, что мне довелось повидать за всю жизнь. Идеально ровные, дивный розоватый оттенок… Какая жалость, что все это достанется надутому денежному мешку! И за такую ничтожную цену!.. Но почему Боб до сих пор не приехал, где же он, наконец?

– Скорее всего, они просто разминулись, – прервал его Виктор. – И потом, в это время на улицах не протолкнуться.

– У меня есть еще одна причина для тревоги, – продолжил ювелир. – Дело в том, что сегодня около четырех мне позвонили якобы с ранчо Мэддена и спросили, точно ли жемчуг прибудет на пароходе «Президент Пирс» и как имя того, кто его доставит. Мне это показалось подозрительным, поэтому я попросил, чтобы проверили, откуда был звонок. Так вот: звонили вовсе не с ранчо, а из автомата на углу Саттер-стрит и Керни-стрит.

Иден уже хотел сказать, что поэтому он всерьез беспокоится о сыне, как в комнату вошел Боб с самой беззаботной улыбкой.

– Боб! – гневно воскликнул ювелир. – Я рассчитывал на тебя в очень важном деле, а ты проявил такую безответственность!

– Не стоит такого восторга, папа. Я всего лишь провел полдня в городе, выполняя твое поручение.

– Я просил тебя встретить мистера Чана в порту!

– Подожди, дай мне поздороваться со всеми. Миссис Джордан, мое почтение! Виктор! Как я понимаю, вы и есть мистер Чан? Хорошо ли доехали?

– Я очень сожалею, что был невнимателен и не встретился с вами в порту, – заговорил китаец, беспрестанно кланяясь. – Это целиком и полностью моя вина…

– Нет, это вина моего сына! – воскликнул Иден. – Если бы он проявил чуть больше уважения…

Боб уселся в кресло, закурил и как ни в чем не бывало принялся рассказывать:

– Итак, часов около пяти я вышел из клуба, чтобы ехать на встречу с мистером Чаном. На улице стояло одно-единственное такси, будто специально ждало именно меня. Водитель мне показался на редкость подозрительным типом. По виду типичный уголовник, да еще и шрам на щеке. Он довез меня в порт и настойчиво предложил меня подождать. Выйдя на причал, я заметил какого-то замухрышку в пальто с поднятым воротником и черных очках. И это в такую погоду! Причем он перемещался так, чтобы все время держать меня в поле зрения. Я немного прошелся, затем вышел на улицу – он не отставал!

Боб выпустил струю дыма, оглядел присутствующих, любуясь произведенным эффектом, и продолжал:

– Я решил, что в такой ситуации не стоит подходить к мистеру Чану. Поэтому, заметив среди пассажиров человека, похожего на него по описанию, я сделал вид, что его не узнал. Тем более что тип в темных очках все время находился за моей спиной. Я подошел к таксисту и расплатился с ним. Он так же назойливо принялся выспрашивать, кого я встречал.

Отделавшись шуткой, я пешком направился по улице и вскоре заметил, что такси едет за мной. На месте пассажира был тот самый тип в темных очках. Я взял другое такси и направился через весь город в гостиницу «Сан-Франциско». Эта парочка следовала за мной как приклеенная! Тогда я вошел в гостиницу через главный вход и незаметно покинул ее через боковой. Вот и решайте, папа, достоин ли я вашего сурового порицания.

– Мальчик мой, – растроганно произнес Иден. – Ты достоин самой горячей похвалы. Ты оказался намного сообразительней и находчивей, чем я думал… Видишь, Салли? – продолжил он, обращаясь к миссис Джордан. – Все вместе складывается в довольно тревожную картину. К тому же не следует забывать, что ты долгое время не появлялась на публике в этом колье, оно не упоминалось в светских хрониках. В случае кражи продать его будет гораздо легче, чем многие всемирно известные драгоценности. А принимая во внимание то, что нам только что рассказал Боб… Одним словом, я настоятельно не рекомендую отправлять жемчуг на это ранчо в пустыне. Подождем более четких инструкций покупателя.

– Вовсе нет! – возразил Виктор. – Опасности, которые вы перечислили, угрожают этому колье именно в Сан-Франциско. Там, в глуши, за него можно будет не беспокоиться.

– Ты прав, мой мальчик, – нежным голосом произнесла Салли. – К тому же деньги нам нужны очень срочно. Если мистер Мэдден изменил свои планы, почему бы нам не сделать так, как он хочет? Мне не терпится поскорее завершить это дело.

– Что же, если это твое окончательное решение… – вздохнул ювелир. – Значит, Боб выезжает прямо сегодня. Разумеется, с тем условием, о котором мы недавно говорили.

– Чарли, – окликнула Салли Джордан детектива, который с любопытством смотрел на улицу и, казалось, не особенно прислушивался к разговору. – Ты сказал, что у тебя с плеч свалилась громадная тяжесть. Что ты имел в виду?

– Что наконец-то я могу отправиться в отпуск, – ответил тот с безмятежной улыбкой. – Всю жизнь я мечтал полюбоваться достопримечательностями этого континента. Даже на корабле я не мог спокойно насладиться путешествием. Я бдел над этим жемчугом, подобно сторожевому дракону императора.

– Чарли, а если я тебя попрошу еще немного побыть в роли императорского дракона? Пожалуйста, во имя нашей давней дружбы!

– Значит, я буду драконом императрицы. Что же от меня требуется?

Услышав о предстоящей поездке на ранчо, мистер Чан не выразил своих чувств ни жестом, ни даже взглядом.

– Я еду, – ответил сыщик. – Не стоит благодарности, – остановил он Салли Джордан, готовую разразиться прочувствованной речью. – Это мне не хватит всей жизни, чтобы отблагодарить за все добро, которое для меня сделала семья Филлиморов. Я бережно храню в своем сердце воспоминания о связанном с ними периоде своей жизни.

– О дорожных издержках можете не беспокоиться, – вступил в разговор ювелир, которому были неприятны эти лирические откровения. – Они, разумеется, за счет фирмы. И, кстати, идея хранить колье в поясе очень удачна.

– Хорошо, пусть так и будет, – произнес Чан, снова взяв в руки жемчуг. – Изгоните тревоги из своего сердца. Я передам колье точно по назначению.

– Я полностью уверена в тебе, дорогой Чарли, – растроганно ответила ему миссис Джордан.

– В таком случае, господа, приступим к делу, – снова вступил в разговор ювелир. – Сегодня в одиннадцать вечера отходит паром до Ричмонда, мистер Чан с моим сыном отбудут на нем, затем поездом направятся в Бэрстоу, оттуда проследуют другим поездом до Эльдорадо. Если все пройдет точно по плану, завтра вечером вы должны быть уже на ранчо Мэддена.

– Какая нам разница, почему мистер Мэдден изменил свои планы? – снова повторил Виктор. – Главное, чтобы он оказался на ранчо, а остальное – не наша забота!

– Итак, – продолжил мистер Иден, будто не слыша его, – ваша задача – доставить колье мистеру Мэддену и получить расписку. Мистер Чан, в половине одиннадцатого мы заедем за вами, а до тех пор вы можете располагать собой.

– Тогда с вашего позволения я вернусь в гостиницу и приму горячую ванну, – ответил китаец. – Это лучший способ набраться сил перед трудностями далекого пути.

Поклонившись каждому из присутствующих, он вышел.

– Честно говоря, это самый необычный курьер, с которым мне приходилось иметь дело, – удивленно заметил мистер Иден.

– Чарли прекрасный человек, – повторила Салли. – Если нужно, он не пожалеет своей жизни, чтобы защитить это колье.

– Что касается меня, – рассмеялся Боб, – то моя жизнь представляется мне более ценной. Но надеюсь, до таких крайностей не дойдет.

– А я надеюсь, вы оба останетесь поужинать с нами, – предложила дама.

– Извините, Салли, в другой раз. Сейчас я должен помочь Бобу собраться в дорогу и принять некоторые меры к его безопасности.

– Не будьте так щепетильны, – со смехом перебил его Виктор. – Даже если вокруг Мэддена и его покупки плетутся какие-то интриги, нам-то какое до них дело?

– И все же, Салли, – повторил ювелир, – мне вся эта история очень не по душе.

– Все будет хорошо, Алек! На Чарли я полагаюсь целиком и полностью. И на твоего сына, разумеется, тоже.

– Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, – торжественно произнес Боб Иден. – Хотя, конечно, я бы предпочел, чтобы обошлось без всяких подозрительных типов.

Глава III

В гостях у американского кузена

Спустя некоторое время детектив с Гавайев вышел из гостиницы на Гэри-стрит. Жемчужное колье снова заняло место в специальном поясе на его довольно объемистом животе, а груз ответственности незримой ношей лег на плечи китайца. Чарли Чан внимательно огляделся вокруг; ни в холле, ни у дверей гостиницы не обнаружилось ничего подозрительного.

Все здесь было непривычно для гостя из Гонолулу – люди, которые торопливо шли мимо него; машины, мчащиеся по улице, издавая резкие пронзительные сигналы; звонки трамваев. Незнакомый непривычный мир Сан-Франциско с его стремительным темпом жизни вовсе не пугал детектива. Напротив, он интриговал и притягивал. Тот, кому случалось повидать ночную жизнь прежнего Сан-Франциско, назвал бы теперешнее его состояние жалким подобием прежней роскоши, но Чарли Чан, впервые окунувшийся в жизнь большого города, пребывал в полнейшем восторге.

Перекусил он в угловом баре, где, сидя на высоком табурете за стойкой, с интересом попробовал непривычную еду, запив ее тремя чашками обжигающе горячего чая. Искушенный путешественник заявил бы, что по сравнению со знаменитыми заведениями «Одеон» или «Дель Монико» на О'Фаррелл-стрит это не более чем жалкая забегаловка, но для полицейского из Гонолулу визит туда стал волнующим событием.

Расспросив сидящего рядом молодого человека, где можно скоротать время приезжему, он выслушал печальный рассказ о злачных местах, которые уже закрылись, и узнал, что одно из немногих оставшихся развлечений – это Новый год в китайском квартале. По счастливой случайности, именно сегодня двенадцатый день февраля…

Чарли Чан вышел на улицу. Как все здесь отличается от сонных улочек Гонолулу! Там после шести вечера на улице уже никого не увидишь, а здесь и в более поздний час кипит жизнь! Гид туристического автобуса, подбежавший к приезжему, чтобы предложить экскурсию, в которую входит посещение портовых притонов и курильни опиума, отказался от своего намерения, едва взглянув в лицо китайскому детективу. Тот довольно улыбнулся ему вслед.

В начале девятого мистер Чан свернул с ярко освещенной Юнион-сквер в одну из узких улочек китайского квартала. Они почти все состояли из лавок, где приезжим настойчиво предлагают дешевые «экзотические» сувениры. Дома украшали целые гирлянды разноцветных фонариков, по улицам прогуливались обитатели квартала, среди которых можно было разглядеть и молодежь в современной одежде, и представителей старшего поколения в шелковых халатах и мягких войлочных туфлях.

Детектив уверенно свернул на Вашингтон-стрит и подошел к четырехэтажному дому, сплошь увешанному фонариками и яркими украшениями. Полюбовавшись, он направился дальше, на почти безлюдную Беверли-плейс. Там он отыскал нужный дом и постучал в дверь, на которой виднелись красные полоски с иероглифами, защищающими от злых духов.

Дверь ему открыл китаец с седой бородкой, одетый в черную шелковую блузу, также расшитую иероглифами.

– Добрый вечер, достойнейший Чан Ки Лим, – произнес Чарли с лукавой улыбкой. – Узнаешь ли ты своего двоюродного брата?

– Тебя нынче не так легко узнать, – шутливо ответил тот. – Одет как европеец, стучишь в дверь так же громко, как они. Входи же, окажи честь моему скромному жилищу.

Квартира американского родственника была обставлена так, что детектив из Гонолулу на мгновение вообразил, будто по неведомому волшебству его перенесли прямо в Кантон или Шанхай. Единственным предметом, свидетельствующим о том, что за пределами квартиры все же Америка, оказался будильник, громко тикающий на каминной полке.

– Рад тебя видеть, дорогой брат, – повторил хозяин квартиры. – Ты всегда появляешься неожиданно, будто гроза в августе… Это Чан Со, моя жена, – представил он гостю миниатюрную женщину, которая вошла в комнату, неся поднос с рисовым печеньем и вином в расписном фарфоровом кувшинчике.

– Моя поездка оказалась неожиданностью для меня самого, – сказал Чан, отпивая глоток вина из крохотной фарфоровой чашечки. – Я здесь по служебному делу.

В этот момент из-за бамбуковой занавески в комнату вошла девушка с подносом, полным разнообразных новогодних угощений. По случаю праздника на ней была традиционная китайская одежда – шелковые брюки и блуза с вышивкой, – но короткая стрижка и отнюдь не восточная манера держаться говорили о том, что она старается быть современной американской девушкой.

– Роза, моя дочь, – представил ее хозяин. – А это Чарли, твой двоюродный дядя, – тот самый знаменитый детектив с Гавайев, о котором я говорил. Ты только полюбуйся, – продолжил он, обернувшись к Чарли. – Вылитая американка! Еще немного – и станет такой же, как все они.

– Но, папа, – улыбнулась девушка, – я и есть американка: я здесь родилась, училась, а теперь работаю в американской фирме.

– Ты работаешь? – удивился Чан.

– Вот я и говорю: совершенно отбилась от рук! Целый день сидеть на телефонной станции квартала и говорить в трубку – разве это приличное занятие для молодой девушки?

– Но разве в этом есть что-то ужасное? – возразила девушка. Судя по всему, отец и дочь вели этот спор уже не один месяц.

Немного поговорив о проведенных вместе детских годах и о родственниках, Чан поднялся с места.

– Можно верить этим часам? – спросил он, указывая на будильник.

– Это американские часы, – ответил Ки Лим. – Они заслуживают не больше доверия, чем всё в этой стране.

– Я должен тебя покинуть, – продолжил мистер Чан, сверившись со своими часами. – Дела призывают меня. Сегодня вечером я отправляюсь в безлюдную пустыню, которая находится далеко на юге этой страны. Хочу тебя попросить: если тебе придут письма на мое имя, сохрани их до моего возвращения. И прости, что дал адрес, не спросив твоего согласия. Пока я буду в этом путешествии, связаться со мной вряд ли удастся…

– Но почему же? – перебила его племянница в чисто американской манере. – Телефон сейчас можно найти даже в пустыне! Как раз пару дней назад у меня заказывали междугородный разговор с одним ранчо, оно находится именно в пустыне, неподалеку от Эльдорадо.

– А чье это ранчо, ты не запомнила? Оно принадлежит случайно не мистеру Мэддену? – заинтересовался Чан.

– Да, так его и звали! – воскликнула Роза. – Разговор был такой необычный…

– А кто заказал этот разговор? Неужели житель китайского квартала?

– Да, из фарфорового магазина Вонг Чинга с Джексон-стрит. Его двоюродный брат служит управляющим на ранчо мистера Мэддена. Вонг Чинг просил брата немедленно приехать в Сан-Франциско. Он отыскал ему место, где жалованье гораздо выше, и…

– Послушай, – перебил ее отец. – Ты сейчас выдаешь служебные тайны, а это недостойно даже для американки.

– Ты совершенно прав, дорогой брат, – поклонился ему Чарли Чан. – Мне не стоило об этом спрашивать. Дело в том, что я остановлюсь не на самом ранчо, поэтому вряд ли смогу воспользоваться телефоном. Итак, что касается писем, я всецело рассчитываю на тебя.

– До скорой встречи, мой обремененный службой брат! – шутливо произнес Ки Лим, проводив детектива до дверей. – Удачи на твоем нелегком пути.

Чарли ответил длинной китайской фразой, содержащей пожелания всевозможных благ в новом году.

– Ну, пока! – бросил он уже по-английски, сбегая с лестницы.

Немного побродив в праздничной толпе, Чарли Чан вскоре оказался перед магазином Вонг Чинга на Джексон-стрит. Детектив постоял перед витриной, рассматривая выставленные там предметы из тонкого драгоценного фарфора, подергал за ручку двери. Но жалюзи на двери были опущены: магазин был закрыт по случаю праздника.

Чарли перешел улицу и скрылся в подъезде противоположного дома. Совсем рядом на балконе оглушительно играл китайский оркестр. Визжали флейты, басовито ухали барабаны, слышались звуки цимбал. Повсюду с грохотом взрывались всевозможные петарды и хлопушки, расцвечивая темноту ослепительно яркими огнями.

Примерно через десять минут дверь лавки приоткрылась. Оттуда осторожно выскользнул худощавый мужчина в темных очках и шляпе, надвинутой на лоб. Стараясь держаться незаметно, он дошел до убогой гостиницы под вывеской «Киларни» и скрылся за ее дверью.

Возвратившись к себе в гостиницу, Чарли Чан сложил в чемодан самое необходимое, оставив все прочее в камере хранения. Проделав все это, он спустился в холл и принялся ждать своего попутчика.

Ровно в половине одиннадцатого в дверях показался Боб Иден. Он дружески помахал китайцу, приглашая его в стоявший неподалеку черный лимузин.

– Есть ли какие-нибудь новости? – спросил китаец у мистера Идена.

– Да, причем неутешительные. Я связался с с Элом Дрэйкоттом из сыскного бюро Гэйла. По моей просьбе Эл разыскал того подозрительного типа, которого Боб видел на пристани. К сожалению, он здесь, в Сан-Франциско.

– В гостинице «Киларни», не так ли? – поинтересовался мистер Чан.

– Теперь я начинаю верить, что вы и в самом деле талантливый сыщик, – изумленно произнес ювелир.

– Что вы, это просто счастливое стечение обстоятельств, – скромно ответил китаец. – Но прошу вас, продолжайте. Я весь внимание.

– Итак, он оказался одним из самых отъявленных бандитов. Это Фил-Лихоманка, один из братьев Мэйдорфов, хорошо известных нью-йоркской полиции. Они орудовали в Нью-Йорке, но теперь перебрались сюда. Наш климат более благоприятен при его малярии…

В ответ Чарли Чан рассказал ювелиру о визите к двоюродному брату и о звонке на ранчо Мэддена, передав во всех подробностях, как он выследил этого подозрительного типа.

– Честно говоря, теперь вся эта история вызывает у меня еще больше беспокойства, – произнес ювелир, выслушав его. – И нравится она мне все меньше и меньше…

– Но зато она становится все более захватывающей! – с воодушевлением перебил его Боб.

– Лично я так не считаю, – возразил ему отец. – Если здесь появились эти криминальные братцы… И где, интересно, второй? В полиции мне рассказали, что они особо опасны, так как в дополнение к кулакам и револьверам у обоих есть голова на плечах. Мне показалось, что в полиции к Мэйдорфам относятся с некоторым уважением, а это говорит очень о многом. Я смог бы уговорить Салли повременить со сделкой, но ее сыночку не терпится заполучить деньги и тут же их спустить. Если бы речь шла не о Салли, я тут же отказался бы от участия в подобной авантюре!

– Отец, ты видишь опасность там, где ее, возможно, нет и в помине, – успокаивающе заметил Иден-младший. – Все закончится хорошо, можешь мне поверить. А если нам с мистером Чаном предстоит несколько приключений – что же, я буду только рад! Всю жизнь мечтал оказаться замешанным в какое-нибудь таинственное преступление, например убийство. Конечно, в качестве постороннего наблюдателя, – добавил молодой человек с лукавой улыбкой.

– Ты можешь быть хоть немного серьезнее? Сейчас вовсе не до шуток!

– Отец, ну посмотри сам. Мистер Чан – полицейский детектив на отдыхе. Это же излюбленный сюжет детективного романа! У нас имеется все необходимое для захватывающей истории: миллионер, баснословно дорогие фамильные жемчуга и, как я уже сказал, детектив на отдыхе. Согласись, мистер Пи Джи Мэдден – просто идеальная жертва! Первое, что мы увидим, прибыв на ранчо, – это его труп посередине гостиной.

Ювелир почувствовал, что по спине у него пробежала холодная дрожь. Понимая, что остановить чересчур разрезвившегося сына не в его силах, он обратился к китайцу:

– Мистер Чан, если не ошибаюсь, вы собирались что-то предложить?

– Я всего лишь хотел заметить, что, прибыв вдвоем с молодым мистером Иденом, мы сразу обратим на себя внимание. А те, кто хоть немного в курсе истории с жемчугом, смогут легко сопоставить факты. Поэтому я хотел бы предложить, чтобы мистер Боб Иден прибыл на ранчо один. Он скажет, что, учитывая неожиданную перемену в планах, приехал разведать обстановку и что его почтенный отец вышлет жемчуг сразу, как только тот ему телеграфирует.

– А что будете делать вы? – поинтересовался ювелир.

– А я явлюсь на то же ранчо под видом жалкого бродяги из тех, кто скитается по свету в поисках работы. Никто и не заподозрит, что колье будет спрятано в поясе под моими лохмотьями. Мы с мистером Бобом тщательно изучим обстановку и, если она не внушит подозрений, вручим мистеру Мэддену его жемчуг. Разумеется, в строго конфиденциальной обстановке.

– Великолепно! – с воодушевлением заговорил Боб. – В таком случае на поезд нам тоже нужно будет сесть поодиночке. Вдруг за нами будут следить? До Эльдорадо доберемся поездом, не подавая вида, что знакомы друг с другом. Один журналист дал мне письмо к издателю местной газеты Виллу Холли. Я встречусь там с ним, а затем на автомобиле направлюсь на ранчо Мэддена. Вам, мистер Чан, придется добираться туда своими силами.

Тем временем они доехали до самого причала. Ювелир вручил путешественникам по конверту.

– Должен сказать, меня посетили те же самые мысли, поэтому ваши билеты в одном вагоне, но в разных его концах. Мистер Чан, в вашем конверте также некоторая сумма на мелкие расходы. И прошу вас: будьте осторожны! Боб, береги себя, мой дорогой мальчик! Кроме тебя у меня никого нет, помни об этом.

– Папа, ты никак не хочешь понять, что я уже не маленький. И я не такой легкомысленный, каким выгляжу. Кроме того, со мной едет настоящий профессионал. Все будет хорошо, вот увидишь!

– Тогда счастливого пути. Мистер Чан, крайне признателен за ваше участие в этом мероприятии.

– Не стоит благодарности, всего лишь приятная прогулка. Развлечение для полицейского на отдыхе.

Попрощавшись с мистером Иденом, Боб и Чарли поднялись на паром. Тот медленно двинулся вперед, рассекая темные воды залива. На небе светились удивительно яркие звезды, со стороны Золотых Ворот не переставая дул промозглый ветер.

Боб Иден спустился к себе в каюту, а китайский сыщик остался на палубе, задумчиво глядя на удаляющиеся огни берега. Путешествие, о котором он столько мечтал, стало реальностью. Огни улиц, ярко освещенный морской вокзал стали крохотными светящимися точками, от которых его отделяла волнующаяся под ночным ветром морская стихия. Где-то за горизонтом находится маленький остров, затерянный в Тихом океане; там в уютном домике у самого холма ждут его жена и девять детей. А он с каждым мгновением все больше удаляется от них…

Вскоре городские огни сделались такими же далекими и холодными, как звезды на небе.

Глава IV

Оазис, не похожий на остальные

Когда Боб Иден сошел с поезда на станции Эльдорадо – маленького, затерянного в пустыне городка, – уже начинало темнеть. Молодой человек был совершенно один; как они и условились, Чарли Чан бесследно исчез.

В последний раз он видел китайского детектива в окне вокзального ресторана в Бэрстоу. Затем, пересев на поезд до Эльдорадо, потерял его из вида и теперь обнаружил, что является единственным пассажиром, сошедшим здесь на перрон.

Несмотря на то что все шло согласно уговору, Боб Иден испытывал сильнейшее беспокойство. Не случилось ли чего-нибудь с его попутчиком? И потом, не зря же говорят, что любого можно купить, дело только в цене. А ведь фамильные жемчуга Филлиморов – громадное искушение для скромного полицейского из Гонолулу…

Но Салли Джордан говорила, что знает Чарли Чана много лет и доверяет ему как самой себе… А вдруг за ним увязался этот Фил-Лихоманка?.. Нет, лучше о таком даже не думать!

Боб обошел вокзал и оказался на улице, с которой был хорошо виден весь город, так не похожий на остальные, где ему случалось бывать. Городской парк, располагающийся рядом с вокзалом, представлял собой десяток уже облетевших редко посаженных тополей. Судя по всему, основная жизнь здесь сосредоточилась на центральной улице. Банк, кинотеатр, почта, какие-то магазинчики, а также здание, украшенное претенциозной вывеской «Отель “На краю пустыни”». К нему-то и направился Боб Иден, обходя запыленные автомобили, почему-то припаркованные прямо на тротуаре.

На столике портье горела электрическая лампочка, но света от нее было не больше, чем от тощей грошовой свечки. При его приближении старичок-портье даже не подумал оторваться от своей газеты.

– Добрый вечер, – произнес Боб, немного удивленный таким приемом.

В ответ донеслось неразборчивое бурчание.

– Я могу воспользоваться вашей камерой хранения?

– Нет у нас никакой камеры хранения, бросьте свой чемодан в любой угол. Может, лучше комнату снимете? Совсем недорого, я еще и скидку сделаю.

– Благодарю, не нужно. Где здесь находится «Эльдорадо таймс»?

– За углом, на Первой улице, – ворчливо бросил старик, снова отворачиваясь от собеседника.

Дойдя до конца улицы, Боб свернул налево и, пройдя мимо каких-то складов и убогих лавочек, оказался перед жалким строением, стены которого были выкрашены в грязно-желтый цвет. В окне виднелась пожелтевшая грязноватая табличка: «Принимаются заявки на изготовление печатной продукции». В поисках входа Боб обошел кругом покосившуюся веранду и уткнулся в дверь, на которой виднелся неопрятный клочок бумаги. На нем было нацарапано: «Вернусь через час, хотя на кой черт мне это все нужно. Вилл Холли».

Посмеявшись над этой забавной шуткой, Боб вернулся в гостиницу.

– Я хотел бы перекусить, – сказал он, останавливаясь перед конторкой, где портье снова замер над своей газетой.

– Ага, я тоже, – ответил тот, не поднимая головы. – Если хотите поужинать, идите в ресторан «Оазис». Это недалеко, сразу за банком.

Боб Иден уже не удивился, увидев мрачноватое здание с давно не мытыми окнами. Интерьер ресторана свидетельствовал о том, что первым поселенцам города он и правда казался неким оазисом культуры, а засиженное мухами зеркало – о том, что здесь не прибирались с тех же самых времен.

Боб с трудом взобрался на высокий неудобный стул возле стойки, украдкой разглядывая соседей – небритого мужчину в рабочем комбинезоне и молодую девушку в рубашке и брюках для верховой езды. Светлые волосы незнакомки виднелись из-под фетровой шляпы, а цвет лица был свежее, чем у постоянной посетительницы косметических кабинетов.

Наконец к Бобу приблизился официант, похожий на восточного шейха, и важно протянул ему меню, сплошь усеянное жирными пятнами. Приняв заказ – отбивная с луком, хлеб и чашка кофе, – он удалился все с той же презрительной миной.

Через некоторое время официант поставил перед ним блюдо с едой. Судя по всему, есть из тарелок здесь было не принято. Но Боб решил, что это не причина отказываться от привычек воспитанного человека. Он взял нож и вилку, но отбивная упорно не поддавалась воздействию этих предметов цивилизации. Отчаявшись, молодой человек снова позвал официанта.

– Какой-нибудь приличный нож здесь имеется?

– Они все заняты, – ответил тот.

Молодой человек возобновил свои усилия, и через некоторое время ему показалось, что вскоре они увенчаются успехом. Но отбивная, скользнув по кусочку жареного лука, высоко подпрыгнула и опустилась прямо на колени сидящей рядом девушке. Оставив жирное пятно на ее брюках цвета хаки, путешественница шлепнулась на пол.

– Прошу извинить мою отбивную, – обратился к соседке Боб, мобилизовав все свое чувство юмора.

– Ничего страшного, – ответила девушка с озорной улыбкой. – Отбивной просто не повезло. Будь на мне юбка, ваш обед не оказался бы на полу.

Попытка раздобыть салфетки закончилась неудачей; официант мог предложить только полотенце.

– Благодарю вас, – успокоила Боба незнакомка, – мне ничего не надо.

– Но позвольте хотя бы возместить вам убытки! – произнес окончательно смутившийся молодой человек.

– Успокойтесь, вы ни в чем не виноваты. Чтобы управиться с едой в «Оазисе», нужно иметь большую практику.

– Как я понимаю, у вас она имеется…

– Да, я часто бываю здесь по работе. Благодаря вашей отбивной нам уже не нужно представляться друг другу по всей форме, – снова засмеялась девушка. – Я работаю в кино.

– Мне кажется, я видел вас в каком-то фильме, – нерешительно протянул Боб.

– Нет, видеть меня вы не могли, я подбираю натуру – место, где должна происходить какая-то сцена из фильма. Это намного интереснее.

– Потрясающе! – снова восхитился Боб. – А как вы это делаете?

– Проще некуда: путешествую по всей Калифорнии и выбираю место, которое по сценарию станет Алжиром, Аравией или островами в южных морях. И почтеннейшая публика легко примет это на веру.

– Должно быть, вы здешняя уроженка…

– Нет, когда-то давно мы с отцом приехали в санаторий доктора Уайткомба; он находится в пустыне, еще дальше отсюда, чем ранчо Мэддена. А когда я осталась одна, стала зарабатывать себе на жизнь… Кстати, здесь можно заказать неплохой десерт. Какой из двух видов пирога выберете?

– Вот этот, второй. Позвольте мне заплатить за вас. После того, что случилось с вашими брюками, я просто обязан снять этот тяжкий груз со своей совести.

– Прекратите наконец! Мне здесь платят неплохие суточные, а если и дальше будете упрямиться, заплачу и за вас тоже!

Когда они вышли на улицу, уже начало темнеть. Кругом не было ни души, лишь гирлянда разноцветных лампочек на фронтоне кинотеатра свидетельствовала о том, что здесь тоже не чужды благам цивилизации.

– Давайте пойдем в кино, – несмело предложил Боб.

– Нет уж, спасибо! Этот фильм я знаю наизусть, он стоил мне многих лет жизни. А вы-то зачем сюда приехали?

– Это долгая история. А теперь извините, мне нужно разыскать редактора «Эльдорадо таймс». Я хочу отдать ему письмо.

– Вилла Холли? Давайте я вас провожу, он должен быть у себя в редакции.

В компании прекрасной незнакомки Боб Иден снова направился на Первую улицу. Впервые в жизни он встретил такую удивительную девушку. Она настолько непосредственная, уверенная в себе и, судя по всему, не испытывает ни малейшего страха перед жизнью. И почему этот городок еще недавно казался ему таким убогим и скучным? Это самое очаровательное место на свете!

Вилл Холли оказался высоким худощавым мужчиной чуть старше тридцати, с редкой седой шевелюрой и печальными добрыми глазами.

– Паула, привет! – произнес он, завидев гостей. – Я вижу, с тобой приезжий. Не знаю, молодой человек, кто вы и что за надежды питаете, но самым разумным для вас будет убраться отсюда как можно скорее. Пустыня проглатывает всех, кто хоть немного задержится в ее владениях.

– Мистер Холли, у меня письмо от вашего знакомого, Гарри Флэтгейта, – ответил Боб, немного обескураженный таким приемом.

Вилл Холли несколько раз пробежал глазами письмо и застыл, глядя невидящим взглядом куда-то в черноту окна.

– Гарри просит помочь вам, – сказал он, возвращаясь в реальность. – Пишет, что у вас здесь очень важное дело.

– Потом я обязательно расскажу вам. А сейчас не подскажете ли, где можно раздобыть машину? Мне необходимо добраться до ранчо Мэддена. Может быть, я смогу у кого-нибудь взять машину напрокат?

– В гости к самому Мэддену? – удивленно протянул мистер Холли. – Я слышал, что он недавно приехал. Думаю, ваша спутница сможет побольше рассказать об этом важном господине. Вы ведь знакомы?

Боб и Паула одновременно взглянули друг на друга и рассмеялись.

– Моя отбивная прыгнула ей на колени, но до имен дело еще не дошло.

– Пока что я его знаю лишь как владельца прыгучей отбивной!

– В таком случае позвольте взять эту миссию на себя, – важно произнес редактор. – Разрешите представить: мистер Боб Иден, мисс Паула Вэнделл. Хорошими манерами не следует пренебрегать даже в пустыне.

– Благодарю вас, мистер Холли! Мисс Вэнделл, разрешите поинтересоваться: вы знаете Мэддена?

– Это слишком громко сказано, – фыркнула девушка. – В позапрошлом году кинокомпания, где я работаю, сняла несколько сцен на его ранчо – там очень колоритные виды, особенно патио. А теперь начаты съемки фильма, для которых этот дом просто идеально подошел бы. Несколько дней назад я попросила мистера Мэддена снова оказать нам эту любезность. Он ответил письмом из Сан-Франциско, что как раз собирается вернуться и ничего не имеет против киносъемок. Письмо было написано в очень доброжелательном тоне. Но два дня назад я заехала к нему на ранчо, чтобы уточнить некоторые детали предстоящих съемок. Ворота были распахнуты настежь; когда я въехала во двор, у самого крыльца случайно заметила человека с мешком за плечами. Это был незнакомый мужчина с черной бородой. Едва фары машины осветили его, он тут же отпрыгнул в темноту… Дверь была заперта, и стучать пришлось достаточно долго. Наконец открыл какой-то перепуганный тип. Он назвался секретарем господина Мэддена и сказал, что увидеться с хозяином дома сейчас невозможно. В ответ на все мои доводы он как попугай твердил: «Приезжайте через неделю».

– А что было дальше?

– Ничего не было; мне пришлось вернуться ни с чем. На дороге я снова увидела того бородача с мешком. Останавливаться я, разумеется, не стала: ночью пустыня бывает очень небезопасна.

– Так где можно взять машину напрокат?

– Знаете что, – вдруг сказал редактор, вставая со своего места, – я сам отвезу вас туда.

– Но я же отрываю вас от работы.

– Что вы, я сам придумываю себе предлоги сидеть в этой развалюхе, будто это и в самом деле кому-то нужно.

Все вместе они вышли на улицу. Перед ними расстилалась темная пустынная улица, оба конца которой терялись в бескрайней пустыне.

– Какая ужасная глушь! – начал мистер Холли с дрожью в голосе. – Днем еще ничего, особенно когда чем-то занят, а вот по ночам здесь просто ужасно.

– Что ты, Вилл, пустыня по-своему очень хороша…

– Эх, Паула, я нарочно хожу в кино каждый вечер, чтобы хоть мельком в хронике увидеть кусочек Нью-Йорка. Боже мой! Пятая авеню, перекресток Сорок второй, множество машин, каменные львы перед библиотекой, женщины в меховых манто… Как бы мне хотелось увидеть свой район! Пожалуйста, ну сделай так, чтобы в очередном фильме была вот такая натура: вход в метро, мелочная лавочка Перри, задворки почты и вдали золотой купол кинотеатра «Мир». Вот на это я готов любоваться целыми днями и ночами!

– Я бы сняла для тебя такой фильм, дорогой друг, но публике подавай совсем другое – безбрежные пустыни, далекие экзотические страны…

– Хорошо там, где нас нет… А знаешь, это может стать темой для целой серии статей!

Паула на прощание протянула руку Бобу.

– Счастливо вам встретиться с мистером Мэдденом! А я переночую в гостинице, а завтра тоже отправлюсь к нему на ранчо. Прихвачу с собой его любезное письмо – может быть, это освежит его память. Это же надо: сначала согласиться, а затем отказывать под непонятным предлогом. Подготовка к съемкам идет уже полным ходом, нельзя допустить, чтобы все вдруг сорвалось. Если мистер Мэдден на ранчо, я непременно должна увидеться с ним.

– Вот именно, – задумчиво произнес Боб. – Если он на ранчо…

Журналист подвел своего гостя к припаркованной неподалеку машине. На первый взгляд казалось невероятным, что такая древность еще способна передвигаться. Но эти опасения оказались излишними.

Они заехали в гостиницу за чемоданом Боба, и вскоре Эльдорадо остался позади, а под колеса с тихим шуршанием ложились пески пустыни.

– Я так вам благодарен, мистер Холли! – воскликнул молодой человек.

– Признаться, я преследую и свою цель, отправляясь к мистеру Мэддену. Если получится то, что я задумал, то я смогу напомнить о себе нью-йоркским знакомым из мира журналистики и выбраться наконец из этой глуши.

– Если я хоть чем-то могу вам помочь, только скажите, – произнес Боб, разглядывая нагромождения валунов по обе стороны дороги.

– Дело в том, – начал мистер Холли, – что этот финансовый воротила знаменит еще и тем, что никогда и ни при каких обстоятельствах не дает интервью. Но отчего бы не попробовать еще раз? Кто знает, может быть, мне и удастся довершить начатое.

– Так это будет не первая ваша встреча с ним?

– Да, это было давно, я тогда только начинал свою карьеру репортера одной нью-йоркской газеты. Это произошло в одном игорном притоне на Сорок четвертой улице. Рассказывали, что великий Пи Джи Мэдден частенько бывает там. Я пробрался туда, и некоторое время спустя мое ожидание увенчалось успехом. Он наконец-то пришел – элегантный, в смокинге. Играл он в той же манере, в какой ведет свои дела, – рискованно и с впечатляющим размахом…

– И вы подошли к нему взять интервью?

– Да, самым глупейшим образом сунулся между двумя ставками! Ходили слухи, что он собирается прибрать к рукам две крупные железнодорожные компании, вот я и хотел узнать обо всем у него самого. Разумеется, я ничего не добился. Мэдден рявкнул на меня во всю силу своей луженой глотки: «Пошел к черту! Каждый дурак знает, что я никогда не даю интервью!» Кто знает, – продолжил мистер Холли, вглядываясь в дорогу, – вдруг мистер Мэдден все же захочет сделать для меня исключение.

Тем временем дорога вывела их на вершину крутого холма. Перед ними было бескрайнее черное небо, усеянное платиновыми звездами. Узкий серп луны освещал безмолвную и таинственную пустыню.

Глава V

Ранчо мистера Мэддена

С холма они спускались с черепашьей скоростью – ехать быстрее не позволяла дорога, вся покрытая рытвинами и ухабами. Вскоре дорога исчезла, превратившись в две еле заметные колеи, петляющие среди чахлых растений пустыни.

Вдруг фары осветили дикого кролика, который сидел на песке. Испуганный зверек моментально прыгнул в темноту.

Неподалеку виднелась проволочная ограда, за которой посреди пальм одиноко светилось окошко.

– Неужели люди могут здесь жить? – с изумлением спросил Боб Иден.

– Для этого нужны веские причины, – объяснил мистер Холли. – Одним просто негде жить, другие, как когда-то и я, приехали, чтобы поправить здоровье. При легочных болезнях здешний климат весьма благоприятен. И потом, здесь могут расти фруктовые деревья – яблони, груши, цитрусовые…

– Здесь, в пустыне? Но ведь деревьям нужна вода!

– Воды здесь сколько угодно, она на глубине чуть больше десяти метров. Если не лениться, можно прекрасно устроиться здесь. Достаточно лишь пробурить несколько скважин… Правда, мистеру Мэддену и здесь повезло больше других: его участок оказался рядом с руслом подземной реки.

Вдоль дороги показалась ограда, на которой виднелись яркие указатели и какие-то непонятные таблицы.

– Здесь собираются устроить город, Дэйт-Сити, – объяснил мистер Холли тоном прирожденного экскурсовода. – Работы еще не начаты, но торговцы недвижимостью клянутся, что каждый доллар, вложенный в эти земли, окупится как минимум десятикратно. Неделю назад я сделал об этом большую статью на первой странице. Советую как-нибудь почитать.

Тряска закончилась, но Бобу все равно было не по себе. Ночная пустыня выглядела не особенно дружелюбно. Чахлые деревья будто протягивали ветви из темноты, стараясь схватить неосторожных, которые вторглись в их владения. И вдобавок холодный ветер, пронизывающий до костей, со свистом проносился над бескрайними серыми просторами.

– Мне вспомнилась строчка из одной песенки, – со смехом произнес Боб. – «Любить тебя буду, пока не остынут горячей пустыни пески».

– Видимо, автор знаком с пустыней лишь понаслышке! – весело заметил Холли. – Но неужели вы действительно здесь впервые? Вы же из Калифорнии…

– Я приехал из Сан-Франциско. Хотя теперь вижу, что действительно многое потерял, не посетив эти места раньше.

– Не то слово! Вы надолго в наши края?

– Пока что не знаю, это зависит от того, как сложатся обстоятельства. Я хотел бы рассказать вам об истинной причине моего визита, но это ни в коем случае не для прессы.

– Я умею хранить тайны, – отозвался журналист. – Но посвящать ли меня в них – решать только вам.

Немного помолчав, молодой человек рассказал о продаже фамильных жемчугов Филлиморов и о неожиданной перемене в планах покупателя. Также он во всех красках поведал о том, что за ним шпионил один из знаменитых преступников – братьев Мэйдорфов – и что управляющего ранчо неожиданно вызвали в Сан-Франциско.

– Мне просто необходимо посоветоваться с надежным человеком, – завершил он свой рассказ. – А мой знакомый прекрасно характеризовал вас именно с этой стороны.

– История более чем странная и подозрительная, – заметил Вилл Холли. – Пожалуй, мне ясно одно: взять интервью у Мэддена мне вряд ли удастся.

– Вы считаете, что на ранчо его нет?

– Вспомните, что сегодня говорила Паула. Голос у нее достаточно громкий, и, когда она начала пререкаться с секретарем или кто он там, ее наверняка было слышно во всем доме. Если бы Мэдден там присутствовал, то вышел бы поинтересоваться, в чем дело. Так что вы правильно поступили, что не отправились на ранчо один. Колье, как я понимаю, при вас?

– Можно сказать и так… А вы знакомы с Ли Вонгом? Что он за человек?

– Самый обычный, живет на ранчо уже около пяти лет. Не первой молодости, спокойный, уравновешенный, не особенно общительный. Единственным его другом можно назвать разве что Тони.

– Кто это?

– Серый австралийский попугай. Мэддену его подарил один знакомый капитан, и тот привез птицу на ранчо, чтобы управляющему было не так скучно. Представляете себе, что за лексикон был у этой птички? Но, постоянно общаясь с Вонгом, птица довольно быстро выучилась говорить по-китайски. Эти австралийские попугаи – умные создания. А этот к тому же владеет двумя языками. Местные жители прозвали его китайским попугаем.

За разговором они незаметно подъехали к довольно большому дому, окруженному высокими деревьями. Среди пустынной равнины он возвышался, подобно острову над океанским простором.

– Вот мы и приехали! – вполголоса заметил мистер Холли. – Какое-нибудь оружие у вас есть? Какая жалость, у меня тоже нет. Тогда будем осторожны.

Ворота были не заперты, и машина въехала во двор. Ранчо Мэддена оказалось внушительным двухэтажным домом в испанском стиле. Вдоль всего фасада располагалась длинная низкая галерея. Четыре окна за ней были ярко освещены.

Путешественники поднялись по каменным ступеням крыльца. Боб Иден постучал в дверь, но прошло довольно много времени, прежде чем та приоткрылась.

– Что вам надо? – недружелюбно поинтересовался грубый мужской голос. Заглушая его, из глубины дома неслись звуки фокстрота.

– Я к мистеру Мэддену, у меня к нему важное дело.

– Кто вы такой?

– Мистеру Мэддену известно, что я должен приехать. Он дома?

– Да, но не хочет никого видеть.

– Значит так, мистер Торн, – внушительно произнес Боб. – Будьте добры немедленно доложить мистеру Мэддену, что к нему приехали из Сан-Франциско.

Дверь тут же распахнулась. На пороге в самом деле стоял Мартин Торн, изо всех сил пытаясь изобразить любезную улыбку.

– Прошу извинить меня, мы не ждали вас так поздно.

Заметив Холли, секретарь чуть нахмурился, но не стал препятствовать ему войти в дом.

– Входите, господа. Подождите меня одну минуту.

Боб с Холли остались в гостиной – роскошной комнате, контрастирующей с домом и особенно с окружавшей его пустыней.

Стены комнаты были обшиты дубовыми панелями и украшены старинными гравюрами. В огромном камине горели аккуратно сложенные поленья, на низком столике красовались свежие журналы и даже нью-йоркская газета всего лишь двухдневной давности. Источником веселой танцевальной мелодии оказался ламповый радиоприемник самой современной модели.

– А здесь уютно, – заметил Боб и шутливо добавил, указывая на стену напротив камина: – А вот и оружие, сколько душе угодно!

– Это знаменитая коллекция оружия Мэддена, – объяснил журналист. – Вонг когда-то показал ее мне, он сказал, что каждый экземпляр здесь заряжен… Неужели этот тип еще не доложил о нас Мэддену?

Они ждали довольно долго, сидя в креслах у камина и слушая музыку из радиоприемника. Часы пробили девять, и наконец дверь распахнулась. За спиной секретаря подобно мощному военному крейсеру возвышался Пи Джи Мэдден собственной персоной.

– Приветствую вас, господа, – произнес он и тут же распорядился: – Выключи эту музыку, наконец! Так кто из вас из Сан-Франциско?

– Меня зовут Боб Иден, – заговорил молодой человек. – Александр Иден – мой отец. А это мистер Вилл Холли, редактор газеты «Эльдорадо таймс». Он был настолько любезен, что согласился доставить меня сюда на своей машине.

– Очень рад. – Мэдден вежливо пожал гостям руки. – Прошу сюда, ближе к огню… А у вас, мистер Холли, что за дело ко мне?

– Я хотел бы воспользоваться счастливой случайностью, – начал журналист. – Вряд ли вы меня помните, сэр…

– Я прекрасно запоминаю всех, с кем хоть когда-нибудь встретился. Определенно, я вас где-то видел. Здесь, в Эльдорадо?

– Это было двенадцать лет назад в Нью-Йорке, на Сорок четвертой улице, в одном игорном заведении недалеко от ресторана «Дель Монико».

– Ну конечно! – воскликнул финансист. – Прекрасно помню: вы попросили дать интервью, а я послал вас к черту! Именно в тот день я убедился, что крупье жульничает.

– Я бы хотел спросить: может быть, вы все-таки согласитесь дать мне интервью? – робко поинтересовался журналист.

– Я не изменил своих правил! – отрезал Мэдден.

– А может быть, вы все-таки сделаете исключение? – попросил его Боб. – Мистер Холли так любезно доставил меня сюда на ночь глядя. Без него я вряд ли добрался бы сюда так быстро.

– Что же, раз вы затратили силы и время ради моих интересов, думаю, исключение сделать можно. Но на многое не рассчитывайте. Это будет всего лишь пара фраз об экономических перспективах в этом году.

– Этого более чем достаточно! Большое спасибо! – радостно воскликнул журналист.

– Пустяки. Я продиктую это секретарю, а завтра около полудня можете приехать за вашим интервью.

– Огромное спасибо, мистер Мэдден! Разрешите откланяться.

Пожав руки хозяину дома и Бобу, журналист покинул гостиную. Мистер Мэдден нетерпеливо повернулся к молодому человеку.

– Приступим же к делу. Жемчуг, конечно, у вас с собой?

Никогда еще Боб Иден не чувствовал себя в настолько нелепой ситуации. Здесь, в ярко освещенной гостиной, все недавние подозрения показались ему на редкость глупыми и беспочвенными. Он уже хотел выложить все как есть, но в этот момент открылась дверь в глубине комнаты. В гостиную вошел слуга-китаец с охапкой дров. Наклонившись к камину, низенький кругленький человечек в потрепанной одежде чуть заметно повернулся к Бобу Идену и бросил на него предостерегающий взгляд. Прошло несколько мгновений, прежде чем сын ювелира сообразил, что перед ним Чарли Чан. Аккуратно положив дрова в камин, лучший сыщик Гавайев незаметно удалился.

– Итак, жемчуг, – настойчиво повторил Мэдден. – Вы привезли его?

Мартин Торн придвинулся ближе и напрягся, как охотничья собака, которая взяла след.

– Колье при мне сейчас нет, – ответил Боб.

– Какого черта?! – выкрикнул миллионер. – Почему вы не доставили мой жемчуг?!

– Но вы же сами потребовали, чтобы его доставили в ваш офис в Нью-Йорке, и никуда более.

– Я что, по-вашему, не могу изменить своих же требований? – сварливо поинтересовался хозяин дома.

– Можете, сэр, но в данном случае речь идет о предмете, представляющем собой огромную ценность. Поэтому, согласитесь, у моего отца были основания проявить осторожность. К тому же некоторые факты ясно свидетельствовали о том, что его посланца может ожидать здесь ловушка.

– Это было уже чересчур, – проворчал Мэдден. – Стало быть, он послал вас на разведку? Ну, хорошо, теперь вы здесь и сами видите, что все в порядке. Что будете делать дальше?

– Завтра утром я позвоню отцу, и он распорядится, чтобы жемчуг незамедлительно отправили сюда. Я бы хотел дождаться здесь его прибытия, если вы, конечно, ничего не имеете против.

– Если я не имею ничего против! – раздраженно повторил финансист. – Завтра колье должно было лежать в сейфе в банке Пасадена, а я – подъезжать к Нью-Йорку, где меня ждут по неотложному делу. А из-за вашей излишней осторожности все планы летят к чертям! Ладно, – продолжил хозяин дома более мирным тоном. – Что сделано, то сделано. А сейчас я отправляюсь отдыхать. А Ким! – окликнул он слугу. – Проводи господина в комнату для гостей, ту, в левом крыле, в конце коридора.

«Китайский слуга» бесшумно появился в комнате и с поклоном поднял чемодан Боба.

– Желаю вам спокойной ночи. Если что-нибудь понадобится, обратитесь к этому человеку.

С этими словами Мэдден покинул гостиную. Боб направился вслед за «А Кимом». Они пересекли патио – внутренний двор, который так расхваливала Паула, – и оказались в комнате для гостей.

Было уже довольно холодно, поэтому, увидев, что в камине его комнаты сложены дрова, Боб тут же принялся их разжигать.

– Простите, сэр, но это моя забота, – произнес Чан с еле заметной иронией.

– Ну а теперь расскажите мне все, что вам удалось узнать, – нетерпеливо произнес молодой человек, убедившись, что дверь закрыта как следует.

Детектив принялся рассказывать, старательно возясь с камином.

– В Бэрстоу, где вы пересели на поезд до Эльдорадо, я разыскал соотечественника и отправился туда же на его грузовичке с овощами. Я появился на ранчо днем, как приличествует тому, кто ищет работу. Итак, я А Ким, повар. Когда-то в молодости я неплохо изучил эту профессию.

– И превосходно разыгрываете эту роль, – весело подхватил Боб.

– А знаете, что оказалось для меня самым трудным? – продолжил детектив шепотом. – Все эти годы я старался правильно говорить по-английски. А теперь вынужден коверкать язык, подобно безграмотному рикше, недавно покинувшему трущобы Шанхая.

– Не надо так переживать, мистер Чан, – поспешил успокоить его молодой человек. – Все это скоро закончится. Теперь, когда мы убедились, что на ранчо все в порядке…

Но китаец в ответ огорченно покачал головой.

– Здесь все не так хорошо, как хотелось бы.

– Что-то вызвало у вас подозрение?

– Ничего определенного, просто мой внутренний голос неоспоримо свидетельствует…

– Ох, Чарли! Вы позволите вас так называть? Так вот, вы же детектив и не хуже меня знаете, что мы должны руководствоваться фактами, а не предчувствиями. А раз вы не находите подозрительных фактов – я намерен прямо сейчас вручить колье мистеру Мэддену и получить от него расписку.

– Пожалуйста, не делайте этого, сэр! – жалобно попросил китаец.

– А как я должен буду объяснить все это своему отцу и миссис Салли Джордан? Наше поручение заключается в том, чтобы убедиться, что мистер Мэдден на ранчо и с ним все в порядке. Он здесь, остальное уже не наша забота! Поэтому прошу вас: пойдите к нему и скажите, что я хотел бы встретиться с ним через двадцать минут.

– Но, мистер Боб, вы совершите ужасную ошибку!

– У вас есть конкретные доводы, помимо предчувствий?

– Мне трудно выразить гнетущие меня сомнения…

– Послушайте, – отрезал Боб Иден. – Когда в гостиной вы сделали мне предостерегающий знак, я подумал, что речь идет о реальной опасности, грозящей хозяину дома или колье. Но сейчас я не вижу никакой причины откладывать завершение нашей миссии.

Чарли неохотно вышел, а Боб уселся в глубокое кресло у камина. Тишина в доме, еще недавно казавшаяся ему такой мягкой и уютной, теперь производила гнетущее впечатление. Будто непроницаемая давящая завеса опустилась на весь мир…

Молодой человек терялся в догадках, пытаясь объяснить поведение своего необычного компаньона. С одной стороны, это китаец, а им свойственно придавать чересчур большое значение всяким эмоциям и драматизировать происходящее. Но с другой стороны – он полицейский детектив, к тому же миссис Джордан знает его много лет и придерживается о нем самого высокого мнения… Скорее всего – пришел к выводу Боб Иден – он увлечен перевоплощением и не хочет, чтобы приключение заканчивалось так быстро.

Взглянув на часы, Иден-младший обнаружил, что китайца нет уже целых десять минут. Он подождет еще десять минут и отправится к Мэддену сам. Надо поскорее выполнить возложенную на него миссию.

Некоторое время он расхаживал по комнате, а затем остановился у окна. Там до самого горизонта тянулась серая безжизненная равнина, освещенная бледным светом луны. Вдалеке едва просматривались мрачные очертания холмов. «Не понимаю, что можно найти во всем этом, – подумал Боб. – Нет уж, по мне так лучше суета большого города, смех и трамвайные звонки, отражения фонарей на мокрых тротуарах. А от этой вселенской тишины и свихнуться недолго…»

Внезапно раздался отчаянный душераздирающий крик.

– На помощь! Убивают! Спасите! Брось этот револьвер!

Боб моментально выскочил из комнаты и оказался в патио; навстречу ему выбежали Торн и Чарли Чан. Мистер Мэдден показался в дверях гостиной и присоединился к ним.

Крик повторился, но теперь было понятно, кто являлся его источником. Маленький серый попугай раскачивался на жердочке и орал во все горло:

– Брось револьвер! На помощь! Спасите!

– Вот чертова птица, – в сердцах плюнул Мэдден, переводя дыхание.

Завидев людей, попугай тут же сменил репертуар:

– По очереди, джентльмены! Не все сразу! – важно заявил он, переворачиваясь на своей жердочке вниз головой и снова возвращаясь в прежнее положение.

– Прошу извинить меня, – обратился хозяин ранчо к Бобу. – Это Тони, попугай с очень богатым прошлым. Последние несколько лет он провел в баре, где частенько случались перестрелки. Надеюсь, он не слишком вас напугал? Мартин, – обратился Мэдден к секретарю, – запри его в сарае, а то он, пожалуй, не даст нам заснуть.

Судя по всему, мистер Торн оказался напуган даже больше остальных. Лицо его в свете лампы было бледнее обычного, а руки, которые он протянул к попугаю, заметно дрожали.

Вернувшись в комнату и укладываясь спать, Боб Иден мысленно еще раз перебрал все подробности недавней сцены. Вдруг все было не так, как рассказал господин Мэдден? Вдруг попугай слышал эти слова вовсе не в баре, и кому-то здесь в самом деле угрожает опасность?

Боб не смог бы объяснить, почему ему больше не хотелось немедленно передать жемчуг хозяину попугая, хотя у него по-прежнему не было ни одного факта, свидетельствующего против такого решения. Но крик о помощи, воспроизведенный говорящей птицей, все звучал в ушах молодого человека. И отмахнуться от него не было никакой возможности.

Глава VI

Ху мали мали

Утомленный событиями прошлой ночи, Боб проспал до девяти утра, пропустив широко разрекламированное всеми печатными изданиями зрелище – восход солнца в пустыне. Открыв глаза, молодой человек оглядел незнакомую комнату и постепенно воскресил в памяти путешествие в Эльдорадо, удивительную девушку и, наконец, ужасный крик попугая и тревожные предчувствия Чарли Чана.

При ярком солнечном свете все снова воспринималось в самом оптимистическом духе. И зачем он поддался вчера уговорам этого странного китайца? Может быть, там, откуда он родом, и принято считать эмоции чем-то важным, но он, Боб Иден, намерен руководствоваться в делах трезвым расчетом. К тому же мистер Чан – полицейский и привык ко всему относиться с большой подозрительностью.

Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге появился Чарли Чан в обличье китайского слуги.

– Хозяин звать вас завтракать, – громко произнес он преувеличенно резким голосом. – Рано вставать – вкусно кушать!

Войдя в комнату и прикрыв за собой дверь, он уставился на Боба с самым несчастным выражением лица.

– Как отвратительно, что мне приходится коверкать прекрасный английский язык! Я чувствую себя ввергнутым в полнейшее ничтожество. А сейчас я бы настоятельно посоветовал встать и выйти к завтраку. Мэдден уже за столом и пребывает в ужасном гневе.

Подойдя к окну, мистер Чарли раздвинул шторы.

– Полюбуйтесь, какое великолепное зрелище! Эта пустыня навевает мысли о вечном.

– Верно, навевает, – кивнул Боб, выглянув в окно. – Но давайте лучше воспользуемся тем, что нас никто не слышит, и поговорим о деле. Почему вы вчера не передали Мэддену мои слова? Мы же с вами договорились!

– Извините, я собирался, но этот ужасный крик попугая спутал все карты.

– Что за пустяки! Подумаешь, крик попугая!

– Позвольте вам напомнить, что попугаи повторяют слова, которые когда-то услышали. Говорящая птица ничего не может выдумать.

– Ну и что! Тони мог слышать это где угодно и когда угодно. Мэдден же сказал, что у этого попугая богатое прошлое. Так что давайте признаем, что мы оба оказались вчера излишне впечатлительны, и отдадим наконец покупателю его колье.

– Я настоятельно прошу вас подождать хотя бы еще немного, – тихо и упрямо произнес детектив. – Не исключено, что мне удастся получить от этого попугая еще немного информации. Эта на редкость умная птица говорит в том числе и по-китайски. Как и ваш покорный слуга…

После некоторого размышления Боб решил выполнить просьбу своего спутника. Далеко не последнюю роль сыграло намерение Паулы Вэнделл посетить ранчо мистера Мэддена.

– Хорошо, – ответил он наконец. – Давайте договоримся так: я жду ровно до двух часов пополудни. Если все будет спокойно и ваш пернатый любимец не поведает о новых леденящих кровь историях, мы с вами вручаем жемчуг мистеру Мэддену.

– Прошу вас проявить еще немного терпения. А сейчас не лучше ли уделить благосклонное внимание пище, приготовленной вашим покорным слугой, и хозяину этого гостеприимного дома?

– Хорошо, я сейчас спущусь. Передайте Мэддену, что через пару минут я присоединюсь к нему.

Выглянув в окно, Боб стал свидетелем забавного зрелища. Посреди патио попугай весело раскачивался на своей жердочке. Чарли Чан подошел к нему и сказал что-то по-китайски. Тони тут же повторил это слово в слово. После небольшой паузы попугай произнес еще несколько фраз на том же языке.

Молодой человек рассмеялся, но тут же с изумлением увидел, что в патио буквально ворвался Мартин Торн. Боба поразило выражение бешеного гнева на бледном лице секретаря.

– Что ты тут делаешь?! – заорал он на китайца.

– Тони хороший птица, – ответил детектив, копируя интонацию простодушного дурачка. – А Киму с Тони не скучно. Говорить по-китайски.

– Иди лучше займись делом, устроил тут себе развлечение!

Чарли – а точнее, А Ким – послушно удалился, опустив голову и шаркая туфлями. Торн сердито смотрел ему вслед, пока за китайцем не закрылась дверь. Неожиданно Боба посетила мысль: вдруг предчувствия Чарли все же не лишены основания? Вдруг слова попугая способны пролить свет на какую-то ужасную тайну?

Когда Боб наконец спустился к завтраку, Мэдден поприветствовал его довольно хмуро и недружелюбно. Судя по всему, присутствие нежданного гостя тяготило его. Кроме того, хозяин дома выглядел на редкость утомленным и невыспавшимся.

– Прошу извинить мое опоздание, – начал Боб. – Должно быть, сказались вчерашняя дорога и непривычный воздух пустыни.

– Я уже заказал телефонный разговор с вашим отцом, – проворчал Мэдден. – Не люблю даром терять время.

– Это прекрасно, – ответил Боб, изо всех сил пытаясь скрыть досаду. – На номер офиса?

– Ну, разумеется!

Этого ответа хватило, чтобы вернуть Идена-младшего в прекрасное расположение духа. Сегодня суббота, а это значит, что отец отправится в Барлингейм играть в гольф. Он может остаться там еще и на воскресенье. Только бы там не было дождя!

Вскоре вошел Торн, и все трое наконец воздали должное завтраку. Еда и правда оказалась выше всех похвал. Боб даже позавидовал Филлиморам, в свое время наслаждавшимся такими шедеврами кулинарии ежедневно.

Немного утолив голод и успокоившись, Мэдден вспомнил об обязанностях хозяина дома.

– Надеюсь, Тони не слишком напугал вас прошлой ночью, – обратился он к своему гостю. – Как я уже говорил, у этой птицы бурное прошлое. Мне его подарил капитан одного австралийского торгового судна, а я привез его сюда, чтобы Ли Вонгу было с кем поговорить.

– Вы же представили слугу как А Кима, – заметил Боб. – Или я что-то перепутал?

– Это можно назвать счастливой случайностью. Ли пришлось неожиданно уехать в Сан-Франциско. Не успел он покинуть ранчо, как сюда забредает другой китаец в поисках работы. Я тут же взял его, пока не вернется Ли Вонг.

– Тем, у кого такой прекрасный повар, остается только позавидовать, – заметил Боб.

– Обычно я привожу с собой и слуг, и повара. А в этот раз надо было срочно приехать. Как правило, я провожу все время в Пасадене, у меня дом на Оранж-Гроув-авеню, а сюда заезжаю на несколько дней отдохнуть в тишине. Сейчас будет связь с Сан-Франциско, – нетерпеливо заметил финансист, взглянув на часы и с шумом вставая из-за стола.

– Простите, босс, а что с интервью, которое вы вчера обещали? – подал голос Торн, хранивший молчание на протяжении всего завтрака. – Мистер Холли скоро должен явиться за ним.

– Чертов журналист! – сердито воскликнул Мэдден. – Угораздило же меня! Ладно, пошли в кабинет, а вы, мистер Иден, дождитесь звонка и поговорите со своим отцом.

Когда они ушли, в столовой появился А Ким и принялся так ловко и бесшумно убирать со стола, будто всю жизнь только этим и занимался.

Прошло не меньше двадцати минут, когда телефонный аппарат наконец зазвонил. Боб вскочил и взял трубку, но тут в дверях появилась мощная фигура Мэддена. Боб едва сдержал вздох облегчения, услышав в трубке мелодичный голосок мисс Чейз.

– Доброе утро, – поприветствовал он секретаршу отца. – Это Боб Иден, я говорю с ранчо мистера Мэддена. Как вы себя чувствуете в такое прекрасное солнечное утро?

– Что вы, какое оно прекрасное и солнечное, – принялась кокетничать мисс Чейз. – С тех пор как вы уехали, здесь все стало так грустно…

– Я хотел бы поговорить с отцом, – прервал ее Боб, заметив, что Мэдден проявляет явные признаки нетерпения.

– Но, мистер Боб, сегодня же суббота, у мистера Идена гольф!

– Да, извините, совсем забыл. Пусть отец перезвонит мне, когда вернется, Эльдорадо-76. У меня все в порядке, всего доброго, мисс Чейз! Нет, одну минуту!

– Подождите, – вмешался Мэдден, когда Боб уже собирался повесить трубку. – Так где находится ваш отец?

– Он уехал играть в гольф.

– Тогда пусть дадут мне номер клуба!

– Мисс Чейз, отец отправился в Барлингейм? – спросил Боб у секретарши.

– Нет, он намеревался поехать в друзьями в какой-то другой клуб, но не сообщил куда именно, – ответила та.

«Какая сообразительная девушка!» – подумал Иден-младший, отвечая нарочито спокойным голосом:

– Тогда, пожалуйста, оставьте моему отцу записку, пусть он перезвонит на ранчо мистера Мэддена.

– Это же надо, поехал неизвестно куда! – вспылил хозяин ранчо, когда Боб в двух словах пересказал ему ответ секретарши. – Делом надо заниматься, а не транжирить время на идиотскую игру! Все эти бесполезные занятия губят людей не хуже, чем виски! Вот если бы я околачивался во всяких клубах, разве бы я достиг того, что имею?!

Боб поднялся с места, намереваясь выразить свое возмущение, но финансист опередил его.

– Прошу извинить мой резкий тон, но эти проволочки действуют мне на нервы. Я предполагал, что колье отправят сюда уже сегодня.

– Не исключено, что так оно и будет, – примирительно произнес молодой человек. – День только начинается.

Что-то недовольно проворчав, Мэдден вышел из комнаты.

Боб озадаченно посмотрел ему вслед, снова заподозрив неладное. Великий финансист, который может не моргнув глазом приобрести весь ювелирный салон, вдруг придает такое колоссальное значение этому колье? Скорее всего, отец просчитался: жемчуга Филлиморов стоят несоизмеримо дороже, вот почему Мэдден спешит завершить сделку, пока истина не вышла на свет. Да, пожалуй, это самое правдоподобное объяснение.

Заскучав, Боб вышел в патио. Воздух пустыни теперь снова был обжигающим, а сама пустыня выглядела так, как описана в многочисленных сказках, – раскаленной, сверкающей под безжалостным солнцем.

Боб прогулялся по внутреннему двору, взглянул на индюков и кур, копошившихся возле кухни, на грядки с клубникой, красневшей среди сочных зеленых листиков. Присев у искусственного водоема, находившегося немного в отдалении от дома, молодой человек снова заметил попугая. Сидя на своей жердочке, тот старательно чистил клювом серые перышки.

– Хуа-жень-шень, – произнес Боб, старательно копируя произношение Чарли.

– Сесе нинь дэ гуаньчжу! – моментально отозвался попугай, прерывая свое занятие.

– Как интересно! – заметил молодой человек светским тоном. – Никогда бы не подумал.

– Чхоушуйматхун ши биежень тапхо дэ, – с видом заговорщика сообщила ему птица, понизив голос.

– Вы необыкновенно занимательный собеседник, мистер Тони, – заметил Боб, направляясь в дом.

Ситуация представлялась ему все более подозрительной. Мартин Торн отогнал от попугая китайского слугу, который мог понять, о чем говорит птица. Но секретарю и в голову не пришло воспрепятствовать гостю из Сан-Франциско. Значит, то, что может сказать Тони, не лишено смысла…

Около двенадцати прибыл довольно улыбающийся Вилл Холли.

– Интервью для вас скоро будет готово, – сообщил ему Боб. – А вот мое дело все еще не завершено, – продолжил он, понизив голос.

– А я думал, что у вас все в порядке, – удивился журналист.

– Об этом чуть позже. Не исключено, что вечером я буду в городе. – И, заметив, как в окне мелькнула тень, продолжил нарочито громко: – Как хорошо, что вы приехали. Знаете, пустыня все же не для меня. Я уже начинаю скучать.

– Значит, я угадал, что вас необходимо немного развлечь! Я привез последний номер «Эльдорадо таймс», – ответил Вилл с понимающим кивком. – Там много новостей, заслуживающих внимания.

Устроившись в одном из кресел в гостиной, Боб начал внимательно просматривать предложенную газету.

– Да, она выглядит более чем скромно, – печально констатировал мистер Холли. – Всего восемь страниц малого формата, на которых лишь местные новости и объявления. Благотворительная ярмарка ассоциации домохозяек, капканы на койотов, новости с птицефермы мистера Диккея… А ведь когда-то я сотрудничал с одним из самых известных нью-йоркских журналов! И прошу вас не показывать Гарри Флэтгейту этот жалкий листок. Такого позора я точно не переживу!

Холли несколько раз прошелся по комнате, а затем неожиданно спросил:

– Скажите, Мэдден уже демонстрировал вам свою знаменитую коллекцию оружия?

– Нет, пока что было не до того.

– Здесь довольно любопытные экземпляры, правда, изрядно запыленные. Ли Вонг опасался притрагиваться к оружию, тем более что все оно заряжено. Видите, рядом с каждым экспонатом маленькая бумажка, где кратко изложена его история. Как в настоящем музее. Вот, смотрите: «Пи Джи Мэддену от Тила Тэйлора». Подарок хозяину дома от лучшего шерифа Орегоны. Этот револьвер, переживший очень беспокойные времена, Мэдден получил от Билла Тилгмана.

– А этот мушкет? Какая древность!

– Не скажите, о нем до сих пор ходят легенды. Когда-то этот мушкет принадлежал Билли Киду. С этим ружьем никогда не расставался Бат Мастерсон – не менее известная личность. А сейчас я покажу вам настоящую жемчужину этой коллекции… Странно! Его нет на месте!

– Чего-то не хватает?

– Да, кольта 45-го калибра, один из первых выпусков, его подарил Мэддену Билл Харт.

– Подождите, Вилл! Листка с описанием тоже нет – место, где они висели, выделяется на запыленном ковре. Получается, что и кольт, и листок взяли совсем недавно.

– Не понимаю, что в этом особенного, – недоуменно начал журналист.

Боб уже собирался объяснить, почему отсутствие кольта так взволновало его, но внезапно скрипнула дверь: в гостиную вошел Мэдден в сопровождении секретаря.

– Доброе утро, – любезно поприветствовал журналиста хозяин ранчо. – Вот ваше интервью. Вы собираетесь передать его в Нью-Йорк по телеграфу?

– Совершенно верно, сэр. Редактор нью-йоркской газеты, мой друг, в полнейшем восторге. Первое интервью, которое дал сам Мэдден!

– И смотрите, чтобы ни единого слова не изменили! – предупредил Мэдден.

– Ни единой запятой! Позвольте еще раз поблагодарить вас и откланяться.

Коротко кивнув, великий финансист вернулся в свой кабинет, а Боб вышел проводить журналиста.

– Так почему вас так сильно тревожит исчезновение кольта? – спросил тот, когда они отошли к машине и удостоверились, что их разговор никто не может услышать.

– Возможно, я преувеличиваю свои опасения, – произнес молодой человек. – Но мне кажется, что здесь происходит нечто подозрительное.

– Вы меня заинтриговали. Что же, по-вашему, настолько подозрительно?

– В двух словах не расскажешь. Я постараюсь быть в городе во второй половине дня, там и побеседуем.

– Ну, как знаете. В таком случае до вечера.

Боб уже было загрустил, глядя вслед удаляющейся машине, когда на горизонте неожиданно возникла маленькая коричневая точка, которая скоро превратилась в другой автомобиль. За рулем сидела Паула Вэнделл. Машина въехала во двор, молодой человек поспешил открыть дверцу.

– Рад вас видеть! – воскликнул он. – Я уже думал, что вы поменяли свои планы.

– Признаться, я проспала. Здесь в пустыне сон просто великолепный.

– Вы позавтракали?

– Конечно, я заглянула в «Оазис» выпить кофе. Вилл сказал мне, что Мэдден приехал на ранчо.

– Да, он здесь, пойдемте.

В гостиной они встретили Торна, одарившего девушку неприязненным взглядом. Пожалуй, он был одним из немногих, на кого ее чары совершенно не действовали. Боб поспешил ей на выручку:

– Эта леди хотела бы встретиться с вашим хозяином, – требовательно произнес он.

– У меня с собой письмо, где мистер Мэдден ясно выразил свое согласие на киносъемки, – подхватила девушка. – Как вы помните, я уже приезжала сюда в прошлую среду.

– Мне очень жаль, – недовольно ответил Торн, – но мистер Мэдден не намерен говорить с вами и поручил мне передать, что он отменяет свое разрешение на съемки.

– Я бы предпочла услышать это от самого мистера Мэддена, – заявила Паула.

– Но я уже сказал…

Однако девушка уселась в кресло и решительно произнесла:

– Прошу немедленно передать мистеру Мэддену, что, согласно данному им разрешению, съемочная группа готовится выехать сюда. А также что я нахожусь в его гостиной и не встану с кресла, пока он лично не выйдет поговорить со мной.

Торн немного постоял в нерешительности, а затем вышел, бросив на девушку сердитый взгляд.

– Как вы его! – восхищенно заметил Боб.

– Да, мой хлеб дается мне очень нелегко. Еще чего: чтобы какой-то секретарь срывал мои планы!

– Какого черта! – заорал Мэдден, врываясь в гостиную.

– Добрый день, – поднялась ему навстречу Паула с улыбкой благовоспитанной леди. – Я не сомневалась, что вы любезно примете меня. Вот ваше письмо…

– Да, я помню, – ответил Мэдден, пробежав глазами письмо. – Но у меня изменились планы. Видите ли, мисс, я бизнесмен; дело для меня прежде всего.

– Не смею с вами спорить, – печально ответила девушка. – Но ваш отказ нанесет серьезный ущерб моей репутации на киностудии. Мое начальство – тоже бизнесмены, и для них важен результат, а не мои оправдания. Я заверила их, что разрешение на съемки получено, на его основании они собрали и подготовили группу, пошли на определенные расходы.

– Вы сделали это преждевременно!

– Но почему? Я же получила письменное согласие самого Пи Джи Мэддена, который известен тем, что всегда держит свое слово.

– Это верно, – немного смущенно произнес Мэдден. – Слово я держу. Так когда съемочная группа собирается приехать сюда?

– В понедельник.

– Нет, в понедельник еще рано! Давайте перенесем съемки хотя бы на четверг. Думаю, к четвергу мы уже закончим с нашим делом? – повернулся он к Идену-младшему.

– Разумеется! – с готовностью подтвердил тот.

– Стало быть, так и договоримся. – Во взгляде Мэддена уже не было прежней злости. – В четверг приезжайте и снимайте сколько душе угодно. Если я к тому времени уеду, слуги будут обо всем заранее предупреждены.

– Благодарю вас! – воскликнула Паула. – Я не сомневалась, что вы истинный джентльмен!

Один Мартин Торн не разделял всеобщего благодушного настроения. В продолжение всего разговора он сохранял кислый недовольный вид, а затем вышел из комнаты, демонстративно хлопнув дверью.

– А как же иначе, – улыбнулся Мэдден. – У меня такое правило: дал слово – исполняй! В моем бизнесе иначе никак.

– Если кто-нибудь когда-нибудь усомнится в вашем слове, я тут же заявлю, что это наглая ложь!

– Не знал, что у меня такая очаровательная защитница, – улыбнулся окончательно растаявший миллионер. – Сейчас время ленча, надеюсь, разделите его с нами?

– Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой.

– Значит, решено, – ответил хозяин ранчо тоном, не терпящим возражений. – А Ким, поставьте еще один прибор. Итак, господа, жду вас на ленч через десять минут.

С этими словами Мэдден величественно удалился из комнаты.

– Ну, вот видите! – сказала Паула, когда они с Бобом остались одни. – Все уладилось, стоило лишь встретиться с ним лично.

– Лично я не вижу в этом ничего удивительного, – улыбнулся тот. – Любой будет рад выполнить ваше желание.

– Это похоже на комплимент! – шутливо заметила девушка.

– Значит, комплимент не удался, раз он всего лишь похож на него. Прошу извинить мою неловкость – у меня столько дел, а в голове столько мыслей! Со всем этим не так легко справиться.

– Значит, такое состояние для вас непривычно, я угадала? Обычно дел у вас гораздо меньше?

– Обычно их у меня нет вовсе. Знаете, после нашего первого разговора я много размышлял.

– О чем же?

– Об одной самостоятельной молодой девушке и неком бездельнике, который за свою жизнь не заработал ни цента. Думаю, этот бездельник в конце концов пересмотрит свое отношение к жизни.

– Я чувствую себя важной персоной, – рассмеялась Паула. – А что это за оружие на стенке?

– Вы не слышали о знаменитой коллекции Мэддена? Сейчас я вам расскажу.

Но в этот момент их позвали за стол. Ленч, как и завтрак, был роскошным, А Ким снова показал себя непревзойденным кулинаром. Торн продолжал упорно хранить угрюмое молчание в противоположность хозяину дома, на которого оказали свое благотворное действие вкусная еда и общество очаровательной гостьи.

Когда А Ким принес кофе, Боб взглянул на большие часы у двери и невольно вздрогнул. Без пяти два! Еще несколько минут – и, согласно его договору с Чаном, можно будет положить конец всем сомнениям и вручить мистеру Мэддену его жемчуг. Иден-младший нерешительно взглянул на детектива, но тот как ни в чем не бывало продолжал изображать вышколенного слугу.

Пи Джи Мэдден красочно расписывал, какие трудности ему пришлось преодолеть в начале своей карьеры. Но тут китаец снова вошел в комнату и застыл у двери.

– Что там стряслось? – недовольно спросил миллионер, прерывая свой рассказ.

– Там смерть! Неизбежный конец всего живого. Бедная маленькая Тони!

– Что ты городишь? Что с попугаем?

– Он встречать Новый год на тот свет.

Мэдден вскочил с места и поспешил во двор. Остальные последовали за ним. Попугай и в самом деле неподвижно лежал на плитке пола под своей жердочкой.

– Тони, бедный старик, – расстроенно произнес Мэдден, наклонившись и взяв в руки мертвую птицу.

Боб украдкой посмотрел на секретаря и заметил, что на его бледной физиономии мелькнуло что-то вроде улыбки.

– Он был стар и в последнее время прихварывал. Что же, как тут было совершенно верно замечено, смерть – неизбежный конец всего живого. Возьми его и похорони где-нибудь, – произнес Мэдден, протягивая птицу А Киму.

Китаец направился в дальний угол двора, держа перед собой мертвого попугая. Неожиданно мистер Чарли обернулся и медленно и отчетливо произнес:

– Ху мали мали…

Боб Иден не знал таких слов, но догадался, что это не может означать ничего хорошего.

Глава VII

Клуб друзей пустыни

– Я будто потерял старого друга, – продолжил свой рассказ Мэдден, когда все вернулись в дом. – Пять лет назад я привез его сюда…

Печальное известие прервало ленч, и ни у кого не возникло желания вернуться к столу. Вместо утреннего беззаботного настроения воцарилась унылая, гнетущая атмосфера. Наконец Паула поднялась и, поблагодарив за любезный прием, сказала, что ей пора ехать.

– Значит, можно рассчитывать на четверг?

– Да – ответил Мэдден, не сразу отвлекшись от печальных мыслей. – Если не произойдет ничего непредвиденного. В этом случае я вас непременно извещу. Как можно вас найти?

– Я остановилась в гостинице «На краю пустыни». Надеюсь, все будет, как мы с вами договорились. Ведь на слово Мэддена всегда можно положиться.

– Да, так оно и есть, – приветливо кивнул ей миллионер.

Боб поднялся вслед за девушкой.

– Если не возражаете, я составлю вам компанию. Мне тоже хотелось бы ненадолго заехать в город.

– С удовольствием, – ответила Паула. – Но привезти вас обратно я не смогу.

– Ничего страшного, я охотно пройдусь пешком.

– Зачем же пешком, – перебил его Мэдден. – Я и так собирался послать А Кима за продуктами, вот он на обратном пути и захватит вас на драндулете Ли Вонга… Будешь возвращаться из города, захватишь с собой мистера Идена, – повторил он китайцу, который вошел, чтобы убрать со стола остатки так неудачно завершившегося ленча.

– Да, хозяин, я его везти сюда, – ответил тот с сильным китайским акцентом.

– Я подойду к гостинице в пять часов, хорошо? – предложил Боб.

– Пять часов, – повторил А Ким с тем же бесстрастным выражением лица. – Ваша опоздать, моя не ждать. Солнце, продукты умирать.

Уже на пороге молодого человека остановил голос Мэддена:

– Если в ваше отсутствие позвонит мистер Иден, я передам ему ваши слова, что дело необходимо закончить.

– Конечно, сэр, – ответил Боб, стараясь не выдать охватившего его беспокойства. – А если отец захочет поговорить со мной, пусть позвонит после шести.

Он забежал к себе в комнату и, торопливо захватив шляпу, выскочил из дома. Садясь в машину рядом с Паулой, он не смог сдержать счастливой улыбки.

Наконец-то ему представилась возможность увидеть пустыню при дневном свете. Далеко на горизонте виднелись заснеженные горные вершины, над ними ярко светилось небо цвета темного кобальта, а под небом расстилалась бесконечная песчаная равнина, вид которой лишь изредка оживляли колючие деревья и заросли сухого кустарника. Солнце победно освещало этот своеобразный пейзаж, подобно гигантскому факелу.

– Ну и что скажете? – спросила девушка после длительного молчания.

– Мне все это напоминает лишь пепел после адски сильного пожара.

– Да, первое впечатление от пустыни у всех неблагоприятное, – ответила Паула. – Представьте себе, как я была потрясена, впервые увидев все это. Когда мы с отцом приехали сюда, я была маленькой девочкой, которая воспитывалась в Филадельфии, в традициях старой культуры. Я была просто в отчаянии! Вдруг оказаться в таком диком непривычном мире…

– Несчастный ребенок! Но ведь потом вы полюбили пустыню?

– Это произошло далеко не сразу. Красота здешних мест очень постепенно открывается новому человеку. Как бы мне хотелось, чтобы вы посмотрели на эту равнину весной после сезона дождей! Все кругом покрыто розовым ковром цветущей вербены, деревья сплошь украшены нежными цветами. Чистейший воздух напоен их ароматом. А какие тогда ночи! Прохладные, полные вселенской тишины и покоя… Но, чтобы стать членом Клуба друзей пустыни, нужно обладать особой впечатлительностью, иначе как же понять и оценить все очарование пустыни? Одним словом, мы принимаем к себе далеко не всех.

Неожиданно у самой дороги они увидели небольшую деревянную будку, рядом с которой красовался плакат с надписью «Неужели ты еще не приобрел участок в Дэйт-Сити?». Из будки наперерез им выскочил молодой человек в помятом костюме, энергично жестикулируя. Пауле пришлось затормозить.

– Приветствую вас, господа! – начал выкрикивать он, подпрыгивая на месте. – Скоро, совсем скоро здесь будет построен Дэйт-Сити, жемчужина пустыни. Спешите, еще остались непроданные участки!

– Извините, нас это не интересует, – вежливо ответил ему Боб.

Но торговец недвижимостью и не думал отстать от них.

– Именно это и говорили все глупцы, которые не купили участки там, где сейчас находится бульвар Уилшир в Лос-Анджелесе. Они пожалели всего несколько долларов – и в результате громадная прибыль прошла мимо них! А все потому, что они не видели дальше собственного носа, будущее не интересовало их! Вот вы, мистер, что вы видите здесь в ближайшем будущем?

– Пустыню, – произнес молодой человек, лукаво покосившись на свою спутницу. – Пейзаж, соответствующий времени года.

– А знаете, во что превратит этот край вода, которая хлынет из многочисленных скважин, таких как вот эта?! – возопил торговец недвижимостью, указывая на торчащую кверху трубу, обложенную камнями. – Скоро здесь забьет фонтан, а вокруг будут выситься небоскребы процветающего города! Участки, за которые вы сейчас не хотите дать два доллара, будут стоить не менее пяти тысяч!

– Хорошо, уговорили, я готов купить несколько участков, но по доллару, – сказал Боб, вспомнив мистера Мэддена.

Вконец раздосадованный торговец обратился к Пауле:

– Мисс, я взываю к вашему здравому смыслу! Вижу, что у вас на руке перстень, значит, вы готовитесь к свадьбе, и следовательно, ваши мысли устремлены в будущее! Представляете себе, чем станет приобретенный сегодня участок для будущих поколений? Он превратится для них в целое состояние! Потомки будут благодарить вас!

Приглядевшись, Боб увидел, что на руке Паулы и в самом деле сверкает перстень – изумруд в тонкой платиновой оправе.

– Не исключено, что вы в чем-то и правы, – шутливо ответила девушка. – Но в самом главном ошиблись. Это вовсе не мой жених.

– Да, просто случайный знакомый, – подтвердил Боб.

– Ну, тогда понятно, – снова заговорил агент. – Лос-Анджелес тоже когда-то был такой же пустыней, но случайному человеку этого не понять.

– Вообще-то он и сейчас выглядит не лучше, – заметил молодой человек.

– Так значит, вы из Сан-Франциско? И этот человек, мисс, не ваш жених? Что же, примите мои самые искренние поздравления!

Вместо того чтобы обидеться, Боб Иден весело рассмеялся.

– Я об этом искренне сожалею!

– А вот я сожалею, когда вижу людей, отвергающих великий шанс, который сама судьба дает им прямо в руки… Если вы поймете, как неправы были сейчас, вы можете меня найти в Эльдорадо, у меня там контора. До встречи, господа, до скорой встречи!

– Мне немного жаль этого человека, – сказала Паула, когда они отъехали на приличное расстояние от импровизированной конторы.

Но Боб промолчал, глядя перед собой с самым расстроенным видом.

– Что с вами такое? – удивилась девушка.

– Я был настолько ненаблюдателен, что не разглядел ваше кольцо. Значит, вы обручены?

– Одно логически вытекает из другого.

– И кто же этот счастливец? Неужели один из напомаженных киноартистов?

– Если придерживаться точности, то счастливица – это я. И мне не хотелось бы обсуждать с вами эту тему.

– Что же, как скажете, давайте поговорим, о чем вам будет угодно. Вы спросили мое мнение о пустыне. Так вот, уже двадцать четыре часа я наблюдаю этот край и должен сказать, что единственное подходящее определение для него – это слово «жестокий».

Тем временем дорога, вьющаяся между высокими холмами, привела их к самому перевалу. Внизу раскинулся город Эльдорадо. Отсюда он казался совсем маленьким, затерянным посреди пустыни.

– Когда мы с вами снова увидимся? – спросил Боб свою спутницу.

– В четверг, скорее всего.

– Можно пораньше? Думаю, в четверг меня уже здесь не будет.

– Если вы так настаиваете, завтра я буду проезжать мимо ранчо Мэддена. Могу захватить вас с собой.

– Весьма любезно с вашей стороны, но это тоже слишком долго.

– Сегодня за ужином я, возможно, подумаю о вас. А теперь до свидания. И не проспите завтрашний день.

Распрощавшись с Паулой, молодой человек подошел к окошечку почты, которая находилась в здании вокзала. Там, буквально сгорая от нетерпения, стоял Вилл Холли.

– Я отправляю интервью в Нью-Йорк, – радостно сообщил он. – Сейчас закончу, и мы сможем поговорить.

– Подождите немного, мне тоже нужно отправить телеграмму.

Около четверти часа Боб провел, сочиняя текст телеграммы. Каким образом передать отцу нужную информацию так, чтобы никто из посторонних не понял, о чем идет речь? Наконец на листе бумаги появилось следующее:

Покупатель в наличии, но обстоятельства более благоприятствуют ху мали мали тчк По телефону обещай все отправить немедленно тчк Связь со мной на адрес Вилла Холли Эльдорадо таймс тчк Пустыня прекрасна но таинственна и непредсказуема тчк Твой любящий сын Боб тчк

Боб вручил бланк и настоял, чтобы текст был отправлен без малейших изменений. Отправив телеграмму на два адреса – в контору отца и на его квартиру – и заплатив щедрые чаевые, Иден-младший снова подошел к журналисту.

– Пойдемте в редакцию, – предложил тот. – Сейчас там пусто и можно спокойно поговорить.

– Хорошо, а как ваши дела?

– Просто великолепно! Мой нью-йоркский приятель вцепился в этот материал обеими руками. Интервью пойдет под моим именем, а там, глядишь, имя Вилла Холли снова замелькает в нью-йоркской прессе.

В крохотной захламленной комнатке, где располагалась редакция «Эльдорадо таймс», журналист отыскал для гостя самый крепкий стул, а сам устроился на привычном месте за столом с пишущей машинкой.

– Честно говоря, вы меня удивили сегодня утром. Когда я уезжал с ранчо, думал, что дело уже в шляпе. Я-то полагал, что колье при вас.

– Не совсем, оно у моего напарника.

– И кто же это?

Немного поколебавшись, Боб в двух словах изложил свои недавние приключения. Этому человеку доверяет Гарри Флэтгейт, и вовсе не исключено, что помощь журналиста может очень скоро понадобиться…

– О таком мне случалось читать разве что в бульварных детективах! – изумленно произнес Вилл Холли, выслушав его рассказ. – Детектив, который поселился на ранчо под видом повара-китайца… нарочно не придумаешь! И каковы результаты вашего расследования? Лично мне и вчера, и сегодня показалось, что там все в порядке. Мэдден же на ранчо…

– У Чарли создалось совсем другое мнение. Он много лет прослужил полицейским детективом; кроме того, у него, как у всех китайцев, чрезвычайно развита интуиция. Да, я тоже сперва отнесся к его гипотезам с большой долей иронии и хотел отдать Мэддену его жемчуг как можно скорее. Но прошлой ночью внезапно раздался жуткий крик. Кто-то звал на помощь. Ничего ужаснее мне никогда не доводилось слышать!

– И кто же кричал?

– Тони, которого прозвали китайским попугаем.

– Значит, все оказалось не так страшно?

– Позвольте заметить, что попугаи лишь повторяют услышанное. Они не в состоянии ничего выдумать. Поэтому я договорился с Чарли повременить ровно до двух часов следующего дня. Чарли собирался выяснить, что еще эта птица может сказать ему по-китайски. И вот ровно без пяти два мы узнаем о смерти этой без сомнения умной птицы. Что вы об этом скажете?

– Буду откровенным: как журналист я более чем заинтересован, чтобы на ранчо такой знаменитости произошло нечто сенсационное. Это было бы для меня величайшей удачей, тем более что здесь, в Эльдорадо, практически ничего не случается. Но если смотреть на вещи объективно, уверен, что вы оказались под влиянием своего чересчур эмоционального и впечатлительного напарника. Как вы сами мне сказали, он полицейский, поэтому привык во всем видеть улики и свидетельства преступления. Мне частенько приходилось бывать на ранчо Мэддена, и от этого попугая также довелось услышать много интересного. Призывов о помощи не было, зато я получил полное впечатление о лексиконе гангстеров и всевозможного отребья.

– Но Тони так неожиданно умер…

– Думаю, Мэдден был прав: птица скончалась по естественным причинам. Боюсь, отец имеет все основания быть вами недовольным. А вдруг Мэдден возьмет и откажется от сделки, что тогда? Скажете отцу, что все сорвалось из-за смерти старого попугая?

– А как вы объясните пропажу револьвера из коллекции?

– Да как угодно! Хозяин продал его кому-то, подарил или просто унес в свою комнату!

– Вы убедили меня, – расстроенно произнес молодой человек. – Чем больше я вас слушаю, тем больше понимаю, какого дурака свалял.

Внезапно раздался шум подъехавшего автомобиля. В окно Боб увидел, что Чарли Чан выходит из старенькой машины и направляется к зданию редакции. Через минуту он бесшумно появился на пороге.

– Господа, позвольте вас представить друг другу: Вилл Холли – редактор «Эльдорадо таймс»; мой друг, Чарли Чан, – из полиции Гонолулу.

– Очень рад, – вежливо произнес Чан, всем своим видом выражая возмущение, что его инкогнито оказалось раскрытым.

– Прошу вас не сердиться, – успокоил его Боб. – Мистеру Холли вполне можно доверять.

– Я не знаком с тонкостями ваших обычаев, – возразил китаец, – но предпочел бы не доверяться малознакомым людям.

– Я прекрасно понимаю вас, – произнес журналист, – и заверяю своим честным словом, что сохраню все в глубоком секрете.

– Впрочем, все это уже неважно, – заявил молодой человек. – Я окончательно убедился, что все наши опасения оказались надуманными. Так что, вернувшись, мы передадим мистеру Мэддену его покупку и покинем ранчо. Не сердитесь, Чарли! Давайте посмотрим правде в глаза и признаем, что мы оба вели себя как две старые бабы.

– В таком случае объясните мне, невежественной бабе, каким образом умная говорящая птица так внезапно покинула мир живых.

– Попугай умер от старости, и хватит без конца говорить об этом!

Вместо ответа детектив положил на стол перед собой чистый листок бумаги и высыпал на него из кармана горстку каких-то зерен.

– Вот что я нашел в мисочке бедного Тони. Как вы считаете, что это?

– Конопляное семя, – буркнул журналист. – Им обычно кормят попугаев.

– А теперь посмотрите внимательнее, видите на зернах налет белого порошка? Я заехал в аптеку на углу, и там по моей просьбе провели тщательный анализ. Как вы думаете, что это?

– Неужели мышьяк? – воскликнул Холли.

– Вот именно! Его продают окрестным фермерам, чтобы травить крыс. Как выяснилось, для попугаев он тоже годится.

– Но кому понадобилось травить старого Тони?

– Как говорит старая пословица, «мертвые молчат». Бедный попугай говорил по-китайски, но я уже никогда не узнаю, что он мог сказать. Давайте же рассуждать дальше. Если попугай кричал «На помощь! Убивают! Брось этот револьвер!», то даже старая глупая баба сообразит, что Тони где-то слышал эти слова. Причем прошу обратить внимание на следующее: крик раздался, когда в комнате Мартина Торна зажегся свет. Возможно, в ту ночь, когда кричал кто-то другой, свет там тоже горел.

– А какими фактами вы можете это подкрепить?

– Нынче утром я зашел, чтобы прибраться в комнате секретаря. И сразу обратил внимание на пейзаж, украшающий стену, и невыгоревшее пятно на обоях – того же размера и формы. Как вы считаете, для чего понадобилось перевешивать картину? Что хотели таким образом скрыть? Подняв картину, я увидел дырку, которая может образоваться лишь в результате выстрела. В стене засела пуля. Та самая, что просвистела над головой человека, отчаянно призывавшего на помощь. Именно его крики и повторял несчастный попугай.

– Помните, я начал рассказывать вам о коллекции оружия мистера Мэддена? Там не хватало одного экземпляра – револьвера Билла Харта. Теперь я более чем уверен, что это имеет отношение к делу.

– Я тоже обратил внимание на пустое место на ковре, – улыбнулся в ответ китаец. – Вот это я нашел в корзине для мусора, – добавил он, выкладывая на стол смятый кусочек картона, на котором было напечатано: «Дар Пи Джи Мэддену от Уильяма Б. Харта. Сентябрь 1923». Весь день я искал пропавший револьвер, но безуспешно.

Журналист поднялся со своего места и торжественно пожал руку китайскому детективу.

– Я полностью признаю вашу правоту. Мистер Иден, убедительно прошу вас всегда слушать советов мистера Чана.

– Я очень признателен вам, мистер Холли, – церемонно поклонился детектив. – Итак, мистер Иден, стоит ли нам сегодня вечером отдать колье Мэддену?

– Нет, ни в коем случае! – горячо воскликнул молодой человек. – С этой минуты я руководствуюсь только вашим мнением. Я полностью согласен: на ранчо происходит нечто странное, но что именно?

– Но в одном вы оказались настоящим пророком, – улыбнулся Чан. – Полицейскому в отпуске все равно приходится поработать. Даже в пустыне я остаюсь представителем закона: мой долг не позволяет бросить это расследование незавершенным. А вернув жемчуг, нам придется покинуть ранчо Мэддена, и тогда одному богу известно, что там может произойти. Возможно, это вопрос жизни и смерти, перед которым даже финансовые интересы фирмы отступают на второй план. Не так ли?

– Вы совершенно правы, – ответил Боб. – Думаю, отец придерживался бы точно такого же мнения.

– Знаете, что я услышал от бедного Тони? Он по-китайски сказал мне: «Много болтаешь». Кто знал, что это может стать предостережением для него самого? Но мне пора, А Ким должен выполнить поручение хозяина – купить продукты. Давайте встретимся у гостиницы примерно через двадцать минут.

На некоторое время воцарилось напряженное молчание, затем журналист произнес:

– Я все больше убеждаюсь, что на ранчо Мэддена в самом деле произошло что-то страшное. Теперь я уже не удивляюсь, что великий финансист вдруг отступил от своих принципов. Он боится, что случившееся рано или поздно всплывет на поверхность и станет достоянием прессы. Вот тут-то ему и пригодится журналист, которому оказана неоценимая услуга!

– Да, Холли, это выглядит вполне логично. Я вспоминаю, что сказал отцу, покидая Сан-Франциско. Я выразил желание быть замешанным в каком-нибудь таинственном преступлении, желательно убийстве. И вот можно сказать, что мое желание осуществилось. Кругом сплошная тайна: ни трупа, ни оружия, ни даже мотива преступления. Нет даже доказательств, что произошло именно убийство. И совершенно неизвестно, как действовать дальше.

– Единственное, что я могу вам посоветовать, – держитесь за своего напарника, он и правда необычайно умный человек, наделенный уникальной интуицией. Еще я бы попросил вас не рисковать понапрасну и помнить, что в Эльдорадо живет Вилл Холли – ваш друг, на которого вы всегда можете рассчитывать.

Боб вышел из редакции и буквально через несколько шагов остановился, увидев, что на тротуаре у гостиницы «На краю пустыни» собралась целая толпа. В основном это были окрестные фермеры, приехавшие провести субботний вечер в единственном на многие мили центре цивилизации. Загорелые мужчины в брюках для верховой езды и клетчатых ковбойках толпились в парикмахерском салоне; оживленно жестикулируя, они обсуждали состояние дорог и другие местные новости, спешили отправить корреспонденцию. Они заполнили все помещение почты. Большая группа вышла из гостиницы и остановилась посреди улицы, оживленно дискутируя, чем бы еще сегодня развлечься.

Боб с изумлением созерцал эту картину, чувствуя себя обитателем другой планеты, а не просто жителем другого города этой же страны. В этот момент из-за поворота выскочил уже знакомый старенький автомобиль. Чарли Чан ловко развернулся и затормозил перед Бобом. Уже садясь в машину, тот заметил, что детектив внимательно смотрит куда-то мимо него. В дверях гостиницы стоял человек, вовсе не похожий на фермера. На незнакомце было пальто, застегнутое на все пуговицы, и фетровая шляпа, надвинутая глубоко на лоб, а еще – черные очки, такие неуместные в вечерних сумерках.

– Надо же, старый знакомый! – заметил Боб, когда они отъехали от гостиницы.

– Да, тот самый, из гостиницы «Киларни» в Сан-Франциско, – подхватил китаец.

Они проехали по Мэйн-стрит – единственной мощеной улочке в Эльдорадо – и снова оказались на грунтовой дороге, вьющейся между холмами. Когда они поднялись в гору, перед ними открылось неописуемое зрелище: заход солнца в пустыне. Но едва Боб настроился на созерцание этой красоты, как Чарли прибавил скорость – машина как бешеная запрыгала по камням и ухабам.

– Что вы делаете? – взмолился юноша, ударившись головой о потолок кабины.

– Ох, извините! – воскликнул Чарли, замедляя движение своего грузовичка. – Машина так похожа на ту, что скучает без меня в Гонолулу! На какое-то мгновение мне показалось, что я дома, а там и климат, и дороги гораздо добрее к путникам…

Глава VIII

Ночная партия в бридж

Вечерняя прохлада быстро вступала в свои права. Поднялся резкий, пронизывающий ветер, вершины гор и песок окрасились всевозможными оттенками красного.

Некоторое время путешественники ехали молча.

– Чарли, – произнес наконец Боб Иден. – Что вы думаете об этих местах?

– Я всегда рад повидать новые места, познакомиться с новыми людьми и с их обычаями. И должен сказать, что ничего подобного мне наблюдать еще не доводилось.

– Я тоже постоянно ловлю себя на этой же самой мысли.

– Эльдорадо являет собой полную противоположность Гавайям. Воздух там напоен свежим дыханием океана. Помните, я рассказывал про дожди, которые называют жидким солнцем? А здесь воздух все время сухой, как прошлогодняя газета.

– Мне недавно сказали, что, присмотревшись, я найду здесь многое, за что можно полюбить эту пустыню.

– Не скрою, Эльдорадо производит сильное впечатление, – пожал плечами китаец. – Но при первой возможности я с радостью его покину. Для меня нет ничего прекраснее родного края.

– Мне тоже хотелось бы очутиться сейчас в любимом Сан-Франциско – точнее, в одном симпатичном ресторанчике на О'Фаррелл-стрит. Я так соскучился по многолюдному обществу!

– Будем надеяться, что наше добровольное уединение на ранчо будет не особенно длительным.

– Чарли, а что нам теперь следует делать?

– То же, что и раньше: наблюдать и выжидать. Знаю, как вам не нравится такое времяпровождение. Но если вас это хоть немного утешит, – хитро улыбнулся китаец, – подумайте о том, что я чувствую себя немногим лучше, играя роль малограмотного слуги.

– Ваш пример будет вдохновлять меня. И я постараюсь найти в себе не меньше выдержки.

– Посмотрите на ситуацию еще с одной стороны, – продолжил китаец. – Мы имеем дело со сплошной тайной, которую лишь предстоит разгадать. Даже мне за всю свою полицейскую практику не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Преступления, которые мне приходилось раскрывать на Гавайях, несравнимо проще и яснее. Здесь же мы не знаем ни что именно произошло на ранчо, ни в каком направлении следует двигаться. Мы даже не знаем, правда ли на ранчо Мэддена кого-то убили. Мы располагаем лишь немногими бесспорными фактами: крик в ночи, убийство говорящей птицы, дырка в стене, исчезновение револьвера из коллекции.

– Больше всего мне бы хотелось знать, насколько причастен сам Мэдден ко всем этим событиям.

– Верно, – заметил детектив. – Это один из главных вопросов. Думаю, пока не нужно ему доверять. Вы, надеюсь, не рассказали ему о Мэйдорфе и остальных подозрительных событиях, предшествующих вашему отъезду?

– Мне даже в голову не пришло говорить ему об этом.

– Вот и хорошо, лучше пока сохранить их в тайне. Иначе он распорядится доставить жемчуг в Нью-Йорк, следуя первоначальному плану, и преступление так и останется нераскрытым.

Солнце село, и с каждым мгновением становилось все темнее. Путешественники старались добраться до ранчо, пока ночь окончательно не опустится на пустыню.

Мимо промелькнули щит с рекламой будущей жемчужины пустыни и будка торгового агента – к счастью, уже пустая.

– Мне кажется, – снова заговорил Боб, – что преступление на ранчо произошло именно в среду.

Молодой человек кратко пересказал детективу рассказ Паулы об отказе Торна даже открыть дверь нежданной посетительнице и о том, какое замешательство он испытал при виде нее. Особенно остановился он на незнакомце с черной бородой, которого Паула встретила во дворе ранчо и потом в пустыне.

– Этот незнакомец может представлять собой важную деталь всей этой мозаики, – глубокомысленно произнес Чан. – Скажите, мисс Паула много ездит по пустыне?

– Разумеется, это же ее работа.

– Как вы считаете, она в состоянии хранить тайну?

– В этом я абсолютно уверен!

– И все же я настоятельно рекомендую проявлять максимальную осторожность. Думаю, нам не следует демонстрировать интерес к событиям, происходящим на ранчо. Попросите вашу знакомую сообщить вам, если она еще раз увидит где-нибудь этого человека с черной бородой. И не беспокойтесь, – добавил Чан, когда вдали уже показалось ранчо Мэддена. – Я послал телеграмму вашему отцу, теперь он в курсе всех последних событий.

– Надо же, я тоже послал ему телеграмму.

– Прекрасно, думаю, она тоже оказалась не лишней. Я взял на себя смелость напомнить мистеру Идену, что его телефонные разговоры могут слышать и другие люди.

– Меня просто восхищает ваша предусмотрительность!

– Стараюсь по мере своих скромных сил и способностей, – ответил Чан с шутливым поклоном. – А теперь для меня пришло время снова перевоплотиться в китайского слугу А Кима. И помните: если мое инкогнито будет раскрыто, это погубит все наше расследование.

Когда Боб вошел в гостиную, Мэдден сидел за громадным письменным столом и разбирал какие-то бумаги. Судя по всему, великий финансист был настроен достаточно благодушно.

– Ну как ваша поездка?

– Замечательно. Надеюсь, сэр, вы тоже хорошо провели время.

– Как бы не так! От дел не укроешься даже в пустыне… Мартин! – позвал он секретаря. – Срочно отправишь эти письма и телеграммы. Возьми маленькую машину, на ней легче ездить по здешним дорогам. Мистер Иден, А Ким привез вас из города? Он действительно водит машину?

– Да, и совсем неплохо. Он упомянул, что одно время возил овощи в Лос-Анджелесе. А вообще это довольно немногословный малый.

– У нового слуги, оказывается, целая куча достоинств… А звонка от вашего отца я так и не дождался.

– Это неудивительно: обычно он не возвращается с гольфа раньше восьми. Я могу позвонить ему домой чуть позже.

– Это было бы весьма кстати. Дела настоятельно требуют моего присутствия в Нью-Йорке. Как раз сегодняшней почтой меня извещают, что ситуация не терпит отлагательства.

– Сделаю все, что зависит от меня, – заверил его Боб.

– Благодарю вас, молодой человек, – ответил миллионер с не свойственными ему теплотой и мягкостью. Иден-младший тут же ощутил сильнейший укор совести.

Мэдден встал из-за стола и простился со своим гостем до ужина. Боб остался просматривать прихваченную в Эльдорадо газету. После ужина, который снова прошел в угрюмом молчании, хозяин ранчо неожиданно приказал:

– А Ким, разожгите камин в патио. Давайте посидим на свежем воздухе.

Заметив нетерпеливый взгляд Мэддена, Боб поспешно встал:

– Я думаю, отец уже вернулся. Попробую заказать разговор с Сан-Франциско.

– Давайте лучше я сам это сделаю, – предложил миллионер. – Так какой у него номер?

Вернувшись, Мэдден завел разговор об Идене-старшем:

– Вчера вечером вы мне сказали, что в Сан-Франциско произошло нечто встревожившее вашего отца. Так что произошло?

– Думаю, полиция напрасно подняла тревогу, – начал молодой человек.

– Значит, к делу привлекли полицию?

– Не совсем так, отцу постоянно приходится поддерживать с ней связь. Полиции стало известно, что в городе появился какой-то знаменитый вор – кажется, Кид из Ливерпуля – и будто бы он проявляет интерес к нашей фирме. Не исключено, что это обычное совпадение.

– Если кто-то нежелательный узнал о жемчугах Филлиморов, то ни в коем случае не по нашей вине. Ни я, ни моя дочь, ни мой секретарь никому о них не говорили. Впрочем, не исключено, что полиция немного переусердствовала. Давайте лучше выйдем на воздух.

Они вышли в патио, где уже горел жарко натопленный камин, бросая отблески на плитки пола.

– Садитесь, – предложил Мэдден неожиданно радушным и гостеприимным тоном. – Не хотите ли сигару?

Откинувшись в плетеном кресле, он пустил струйку дыма прямо в темное ночное небо.

– Это мое самое любимое место на ранчо, – продолжил он. – Здесь чувствуешь себя частичкой пустыни, песчинкой мироздания. Мартин, поймайте передачу из Денвера! – крикнул он оставшемуся в доме секретарю, который подсел к радиоприемнику и крутил ручки настройки.

Наконец после беспорядочных обрывков передач в патио зазвучала музыка. Она будто плыла над ночной пустыней.

– Оркестр во «Дворце танцев» Денвера, – пояснил миллионер. – Моя дочь сейчас танцует под эту музыку. Наверно, она беспокоится, куда я подевался. Ведь я уже два дня как должен был приехать.

Его благостный растроганный тон все больше удивлял Боба. Неужели этот знаменитый финансист, у которого вместо сердца счетная машина, способен на такие нежные чувства?

– Торн! Напомните мне с утра, чтобы я позвонил Эвелин, – прервал себя миллионер и продолжил свой рассказ: – Подумать только, когда-то я ходил в школу за несколько миль и мечтал о санках. Они были у всех, кроме меня… Но благодаря этим трудностям я в конце концов и стал человеком. Ох, что-то я разболтался, не иначе, старею.

Все сидели и молча слушали музыку, пока та не закончилась и не сменилась какой-то передачей. Мэдден беспокойно повертелся в кресле и наконец обратился к Идену-младшему:

– Будь нас на одного человека больше, мы бы затеяли партию в бридж. Но, раз уж нас всего трое, что вы скажете о партии в покер?

– Благодарю вас, с удовольствием, – ответил тот. – Правда, опасаюсь, что буду для вас слишком слабым партнером.

– Ничего страшного, мы же не собираемся делать высокие ставки, – обрадовался хозяин. – В таком случае, за дело!

Он вскочил с кресла и поспешил в гостиную, жестом приглашая Боба за собой. Миллионер сразу же уселся за большой круглый стол, над которым висела лампа. Боб и Мартин Торн не заставили просить себя дважды.

– Итак, ставка четверть доллара, согласны? – спросил Мэдден, оглядывая своих партнеров по игре.

С первых же ходов Боб Иден убедился, что был более чем прав, утверждая, что вряд ли может достойно поддержать игру. Вся его небольшая практика теперь казалась детской игрой по сравнению с тем, что творил за карточным столом знаменитый Мэдден. Второй раз за вечер этот человек полностью преобразился. Перед Бобом сидел не лирически настроенный господин, восхищавшийся звездами пустыни, а холодный расчетливый игрок, который не боится никакого риска. Таким, должно быть, видели Мэддена в игорном клубе на Сорок четвертой улице, когда он искал отдохновения после напряженного дня на Уолл-стрит.

– Три туза! А что у вас, Иден?

– Боюсь, ничего хорошего!

– Не переживайте, небольшая встряска вам будет только на пользу.

Разговор неожиданно прервал звонок у входной двери.

– Кого еще сюда принесло? – недоуменно спросил Мэдден, поднимая голову от карт.

– А вдруг полиция? – спросил Боб шутливо-испуганным тоном. – Пришли накрыть наш игорный притон.

Торн сдавал карты, поэтому к двери подошел сам хозяин ранчо. На пороге стоял тот самый человек, который шпионил на пристани в Сан-Франциско и которого Боб еще вчера видел возле гостиницы «На краю пустыни» в Эльдорадо. Ночным гостем оказался Фил-Лихоманка Мэйдорф. Правда, на этот раз он был без черных очков.

– Добрый вечер! – вежливо произнес он. – Это ранчо мистера Мэддена, я не ошибаюсь?

Голос его оказался под стать внешности – высокий и какой-то холодный, вызывающий в памяти скользкую дохлую рыбу.

– Да, это ранчо Мэддена, что вам нужно?

– Я хотел бы видеть Мартина Торна, он работает здесь секретарем.

Мистер Торн подошел к двери. Увидев гостя, он поприветствовал его, не выказав особенной радости.

– Надеюсь, вы помните меня? – спросил неожиданный гость. – Я Генри Мак-Каллум. Год назад мы виделись в Нью-Йорке…

Так же неохотно, соблюдая долг вежливости, Мартин Торн представил присутствующих друг другу.

– Надеюсь, мое бесцеремонное вторжение не причинило вам неудобства, – обратился вошедший к хозяину дома. – Я был тут неподалеку у доктора Уайткомба. Кашель, знаете ли, замучил! Вот и решил на обратном пути навестить старого приятеля.

– Напротив, ваше появление более чем кстати, – заявил Мэдден. – Раз уж заявились сюда – снимайте пальто и подсаживайтесь к столу. Нам как раз не хватало четвертого игрока, и будь я проклят, если упущу такую возможность.

– Карты – это с полным моим удовольствием, – нахально заявил Фил-Лихоманка, не сводя с Боба жесткого колючего взгляда.

Игра не успела начаться, а Иден-младший уже пожалел, что попросил у судьбы это захватывающее приключение. По сравнению с тем, что происходило сейчас за карточным столом, предыдущая игра показалась Бобу невинной забавой. Мэйдорф был непревзойденным мастером азартных игр, а Мэдден, который теперь действовал продуманно и решительно, не уступал ему. По сути дела, это был уже поединок двух игроков. Боб и Торн принимали в игре более чем скромное участие.

Вошел А Ким с вязанкой дров. Он сложил их у камина, а затем, повинуясь знаку Мэддена, принес из кухни выпивку. Когда китаец расставлял бокалы на столе, Боб содрогнулся при мысли, что жемчуг, который находился в поясе на животе мнимого слуги, оказался в такой опасной близости от ловких пальцев Фила-Лихоманки. Если бы он только знал!

В самый разгар игры послышался громкий телефонный звонок. Ничего хуже и не придумаешь: ему придется говорить с отцом в присутствии Фила-Лихоманки! Прозвучало еще несколько звонков, прежде чем молодой человек нашел в себе силы встать и подойти к отчаянно трезвонящему аппарату.

– Алло, папа, это ты? Доехал нормально, здоров! На несколько дней я еще задержусь у мистера Мэддена. Нет-нет, все хорошо! Я позвоню тебе завтра утром. Как сегодняшняя игра? Да, сочувствую… До свидания, спокойной ночи!

– Не кладите трубку, какого черта вы себе позволяете! – вскричал Мэдден, подскакивая к нему с покрасневшим от гнева лицом.

– Все в порядке, сэр. Отец хотел удостовериться, что я благополучно добрался до вашего ранчо, – пояснил Боб, указывая глазами на незваного гостя.

Мэдден коротко кивнул, безмолвно согласившись, что обсуждать сделку при незнакомом человеке было бы верхом глупости.

Иден-младший вернулся за стол и самым невинным тоном поинтересовался, чья очередь сдавать. В этот момент он был благодарен страшноватому гостю за еще одну отсрочку.

– Последний розыгрыш, – предупредил он, – я выхожу из игры.

– Тогда последний для всех, – проворчал Мэдден.

– Если последний, то пусть уж будет в полную силу, – нагло заявил Мэйдорф. – Ставки без ограничений!

Неожиданно для себя Боб обнаружил, что последняя игра превратилась в поединок между ним и виртуозом азартных игр Филом-Лихоманкой. Результат не заставил себя ждать.

– Четыре дамы, – заявил Мэйдорф, раскладывая карты перед собой. – Мне всегда везло с женщинами. Итак, все мне!

Боб с неохотой вытащил из бумажника сорок семь долларов. Мэйдорф встал, буквально лучась от радости.

– Давненько у меня не было такого приятного вечера, – заявил он хозяину дома. – На днях я к вам еще загляну, если не возражаете.

Мэдден что-то недовольно буркнул в ответ, Торн взял со стола фонарь и пошел провожать своего гостя.

Боб Иден невольно улыбнулся, настолько нелепой показалась ему ситуация: зачем брать фонарик, когда луна светит намного ярче!

– Почему вы ничего не сказали отцу? – спросил Мэдден у Боба после того, как вытащил из ящика сигару, откусил кончик и с недовольным видом бросил ее назад.

– А как, по-вашему, я должен был говорить о делах в присутствии этого подозрительного типа?

– Могли бы хоть немного потянуть время. Что же, заказывайте новый разговор, сейчас-то нам никто не помешает.

– Ни в коем случае! Уже поздно, и отец лег спать. И вы сами виноваты, что так получилось. Приглашаете на ранчо кого ни попадя, а виноваты оказываются другие.

– Да я его вообще первый раз видел! – вспылил Мэдден. – Ну и дружки у вас! – набросился он на вошедшего Торна. – Вчистую меня обыграл, не иначе профессиональный шулер.

– Извините, босс, все произошло так неожиданно, – неловко оправдывался секретарь. – Я не виноват.

– Конечно, виноваты, это же ваш дружок нахально вперся в дом посреди ночи. И где вы его вообще подцепили!

– Он не такой уж мой близкий друг, – торопливо заговорил Мартин Торн. – Я с ним едва знаком, это какой-то коммивояжер. Подобные субъекты бывают на редкость бесцеремонны.

– Завтра отправитесь к своему дружку и скажете, что я не желаю видеть у себя незваных гостей.

Боб, которому надоело слушать эту перепалку, встал и, пожелав спокойной ночи, отправился в свою комнату.

Там он застал китайца, который усердно растапливал камин.

– Вот так, Чарли, – заявил он. – Я только что вчистую проигрался в покер. Этот Фил-Лихоманка вытянул у меня сорок семь долларов.

– Да, с такой публикой следует проявлять осторожность.

– Торн отправился провожать его. Я надеялся, что вы найдете способ оказаться поблизости.

– Я собирался, – огорченно покачал головой детектив, – но при таком ярком свете луны нечего было и думать, чтобы незаметно подобраться к ним.

– Вот теперь, Чарли, я более чем уверен, что Мэдден действительно в первый раз видел этого Фила-Лихоманку. Если он, конечно, не величайший актер в мире. А вот Торн с ним знаком, и появление Фила его вовсе не обрадовало. У меня создалось впечатление, что Торн от него зависит, – не исключено, что этот мерзавец его шантажирует.

– Вполне возможно, особенно после того, что я нашел в комнате Торна.

– Что же?

– Револьвер Билла Харта в шкафу под стопкой сорочек. Более того: в магазине не хватает двух пуль. Одна из них засела в стене и теперь прикрыта картиной, а вот в какую цель попала вторая? Ну а теперь, мистер Иден, я напоминаю о вашем обещании слушаться моих советов. И настоятельно рекомендую как следует выспаться. Завтра силы вам могут очень даже понадобиться… Позвольте пожелать вам спокойной ночи. Приятных снов, сэр.

Глава IX

Ночная поездка

На следующее утро Боб проснулся раньше обычного, и тому было сразу несколько причин: яркое солнце, звонкие петушиные крики из птичника во дворе и беспокойство, которое не отпускало молодого человека даже ночью. В восемь утра он был уже на ногах, полный решимости противостоять всем трудностям и опасностям наступившего дня.

Выйдя во двор, он оказался свидетелем необычного зрелища. Секретарь Мэддена усердно копал яму за углом сарая. Рядом стояла корзина, полная консервных банок. В своем черном костюме Мартин Торн, бледный как всегда, как нельзя лучше подходил на роль могильщика.

– Доброе утро! – окликнул его Боб. – Кого-то хороните?

– Все приходится делать самому, – проворчал Торн, на минуту отвлекшись от своего занятия. – Еще немного – и здесь будет настоящая свалка, а новому слуге и дела до этого нет.

– Избавиться от мусора – хорошая идея, – с улыбкой заметил Боб. – Особенно если в одной из этих банок не так давно был мышьяк.

– Ну да, мышьяк, – повторил Торн, снова вытирая пот, выступивший от непривычных усилий. – Крысы – настоящее бедствие этих мест… Позвольте дать вам один совет, молодой человек. Я работаю у мистера Мэддена уже пятнадцать лет и неплохо знаю своего начальника. Так вот, он просто ненавидит ждать. Если у него закончится терпение, сделка запросто может сорваться.

– Я делаю что могу, – развел руками молодой человек. – Не думаю, чтобы можно было взять и отказаться от такой выгодной сделки.

– Это ваше дело, – отозвался Торн, направляясь к дому. – Я лишь предупредил.

На пороге кухни, из которой распространялся восхитительный аромат жареной грудинки, появился А Ким, круглое лицо которого раскраснелось от кухонного жара.

– Прекрасный день, мистер! Есть чем любоваться, – поприветствовал он Боба.

– Я и правда встал пораньше, чтобы не пропустить восход солнца, – лукаво улыбнулся ему Иден-младший. – А заодно был вознагражден небольшим спектаклем. У нашего друга Торна, оказывается, есть необычное хобби – закапывать мусор. В том числе и упаковки из-под мышьяка…

– Да, в последнее время у мистера Торна все больше обязанностей, – тихонько заметил китаец. – Одно неизбежно влечет за собой другое. Как говорят у меня на родине, «Севший на тигра не может с него слезть».

Неожиданно в дверях появился Мэдден и громко окликнул своего гостя:

– Мистер Иден, ваш отец на связи!

– Удивительно, что он встал так рано.

– Я сам ему позвонил, сколько можно тянуть!

– Алло, папа! – торопливо заговорил молодой человек в телефонную трубку. – Вчера были гости, поэтому я не мог затронуть интересующую нас тему. Мистер Мэдден находится в добром здравии и с нетерпением ждет, когда он сможет наконец получить свой жемчуг.

– Все в порядке, мы скоро отправим ему его колье.

Боб едва сдержал вздох облегчения: значит, отец уже получил телеграмму и в курсе происходящего.

– Скажите, чтобы все отправили сегодня же, – добавил Мэдден, прислушиваясь к разговору.

– Я слышу, но сегодня никак не получится, – сказал отец. – Жемчуг хранится в надежном месте, необходимо, чтобы его доставили сюда.

– Иден, что все это значит? – сердито зарычал Мэдден, отбирая у Боба телефонную трубку. – Почему жемчуга нет на месте?

– Добрый день, сэр, – вежливо заговорил ювелир. – Дело в том, что, желая в последний раз взглянуть на колье, миссис Джордан обнаружила, что жемчуг немного потускнел, и настояла, чтобы я отправил его в чистку.

– А вот теперь послушайте меня, мистер Иден, – заорал в трубку миллионер, лицо которого от ярости приобрело багровый оттенок. – Вы прямо сейчас отправляете жемчуг сюда, и плевать я хотел, почищен он или нет! Так когда он наконец будет у меня?

– Прошу прощенья, сэр, мне очень неприятно, что так получилось. Завтра с самого утра я пошлю за ним и сразу же, не откладывая ни на минуту, отправлю вам.

– Значит, оно будет здесь только во вторник вечером! Иден, меня уже тошнит от всей этой истории, я жалею, что вообще связался с вами! Я жду до вторника, но учтите: это будет последняя сделка с вашей фирмой!

Закончив говорить, он со злостью швырнул трубку на телефонный аппарат, который едва не раскололся от такого обращения.

Завтрак прошел в мрачной, гнетущей атмосфере, и все попытки Боба завязать беседу разбивались о стену ледяного молчания.

После завтрака Торн куда-то уехал, а Боб вышел за ворота прогуляться. Вскоре на горизонте показалась знакомая машина, а несколько минут спустя перед Иденом-младшим появилась и сама Паула Вэнделл, буквально излучавшая свежесть и хорошее настроение.

– Привет, садитесь в машину! – крикнула она. – Ну как, вы рады?

– Еще как, вы меня просто спасаете! – воскликнул Боб. – Боюсь, отношение ко мне Пи Джи Мэддена претерпело значительные изменения к худшему. Приходилось ли вам завтракать с удавом, которого только что сильно рассердили?

– Как сказать, у нас в «Оазисе» публика бывает самая разная… Посмотрите лучше вокруг, какие краски!

– Лично я предпочитаю любоваться тем, что гораздо ближе. Хотя думаю, ваш жених уже говорил вам, как вы прекрасны!

– Его зовут Джек, и он очень порядочный человек. И нечего над ним смеяться!

– Не сомневаюсь, другого вы бы и не выбрали. Просто жизненный опыт говорит мне, что брак хорош исключительно для глупцов.

– Что вы говорите! – иронично заметила девушка.

– Да, так оно и есть! Вот, к примеру, я: свободен как птица. На Юнион-сквер зажигаются фонари, я беру шляпу, чтобы отправиться на поиски приключений. А если бы в этот момент мне сказали нежным голоском: «Милый, подожди, я тоже иду с тобой!»

– Но ведь вам такого никто не говорит.

– И это прекрасно! Почему я делюсь с вами своими мыслями? Да потому что мы с вами – птицы одного полета. Миллионы людей только и мечтают, чтобы свить гнездышко и высидеть кучу птенцов, но мы-то с вами не такие! Неужели вы способны променять вот эту пустыню, горы на горизонте, восхитительный каньон на тесную кухню, из окна которой можно видеть разве что соседний дом?

– А может быть, мы наймем кухарку.

– Думаете, кухарка решит все проблемы? Ваша захватывающая, интересная жизнь тут же и закончится. Вместо того чтобы разъезжать по пустыне, вы станете целыми днями штопать носки этому, как его… Джеку.

– Не исключено, что в чем-то вы не ошибаетесь, – ответила Паула, сворачивая с дороги к каким-то постройкам, виднеющимся вдали.

Они въехали в раскрытые ворота, за которыми оказался дом, сверху донизу заросший плющом, и несколько маленьких домиков рядом.

– Здесь живет доктор Уайткомб, это просто прекрасный человек, – сказала девушка. – Я бы хотела познакомить вас.

Дверь в дом также оказалась не заперта. Они вошли в большую гостиную, не так богато обставленную, как у Мэддена, но в ее обстановке ощущалось гораздо больше уюта и хорошего вкуса.

– Как поживаете, милый доктор? – обратилась Паула к седовласой женщине, сидевшей в кресле-качалке. Спокойное лицо хозяйки дома и ее умные добрые глаза сразу же вызывали симпатию. – А я к вам с гостем.

Женщина встала, приветливо улыбнувшись вошедшим. Бобу показалось, что от ее улыбки в доме стало светлее.

– Так вы и есть доктор Уайткомб? – изумленно произнес Иден-младший.

– Очень рада. Вижу, моя помощь не нужна, выглядите вы прекрасно.

– Не так хорошо, как вы! – вырвалось у Боба.

– Что же, в мои пятьдесят пять лет особенно приятно слышать комплимент от молодого человека, – рассмеялась доктор Уайткомб. – Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Где вы остановились?

– На ранчо мистера Мэддена, это совсем недалеко отсюда.

– Не самый приятный сосед. То ли просто нелюдимый человек, то ли считает остальных недостойными своего общества. Мы все довольно тесно общаемся между собой.

– Мисс Паула говорит, что многим здесь вы стали настоящим другом.

– По-другому просто никак, – пожала плечами хозяйка дома. – Ведь люди для того и живут, чтобы помогать друг другу. Единственное, о чем я всю жизнь искренне жалею, – что не могу сделать большего.

Рядом с этой на удивление доброй и благожелательной женщиной Боб неожиданно почувствовал себя легко и свободно.

– Давайте я покажу вам свои владения, – предложила она. – Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы безжизненная пустыня расцвела. Когда я сюда приехала, все, что у меня было, – это ружье и кот. Но кот сбежал; то ли ему здесь не понравилось, то ли выбрал вольную жизнь. Первый дом я построила сама, своими руками. Каждый день я проходила пешком пять миль до Эльдорадо и пять миль обратно. Мистер Форд тогда еще не осчастливил нас своим творением.

Проведя своих гостей по дому, доктор Уайткомб вышла с ними во двор, где находились аккуратные подсобные помещения и в маленьких домиках жили ее подопечные. Люди выходили навстречу доктору, приветливо здоровались с ней. Всюду, где она ни проходила, расцветали улыбки.

– Они приехали отовсюду, уже не веря, что кто-нибудь может помочь им, – украдкой шепнула Паула своему спутнику. – Благодаря доктору Уайткомб они начали новую жизнь.

– Что вы, это чересчур громко сказано, – заметила хозяйка. – Я лишь приняла их у себя и позволила жить так, как им нравится. Для многих из них важнее всего участие и теплое дружеское слово.

К своему немалому удивлению, Боб заметил возле одного из домиков Фила-Лихоманку, который увлеченно беседовал с секретарем Мэддена. Так вот куда Торн устремился в такую рань! При виде посетителей оба поспешили скрыться в домике.

С большой неохотой покидали Паула и Боб этот гостеприимный оазис доброты и заботы, но они не хотели злоупотреблять вниманием его хозяйки.

– Заходите почаще! – сказала Бобу на прощание доктор Уайткомб. – И помните, что двери моего дома всегда открыты.

– Знаете, мне кажется, я уже немного понимаю очарование этих земель, – произнес Боб неожиданно для себя самого.

– Пустыня стара как мир и так же мудра, – улыбнулась женщина в ответ. – И далеко не всякому дано понять ее.

– У меня странное ощущение, будто я побывал в гостях у любимой тетушки, – сказал Боб, когда они с Паулой отъехали уже довольно далеко.

– Доктор Уайткомб – самый прекрасный человек на свете, мне ли не знать! – воскликнула его спутница. – Именно в ее доме я впервые почувствовала тепло после того холода, в котором столько времени жила. И знаете, далеко не все хорошие люди живут именно в крупных городах.

Машина неслась по едва заметной дороге посреди пустыни, которая уже превратилась в раскаленную под безжалостным солнцем песчаную равнину. Горы и холмы на горизонте затягивала легкая дымка.

«Какие резкие контрасты демонстрирует пустыня! – подумал Боб. – То невыносимая жара, то пронизывающий ночной холод. И люди здесь такие же разные…»

– Мисс Вэнделл, вы так и не спросили меня, по какому делу я сюда приехал, – прервал он затянувшееся молчание.

– Я ждала, что вы сами захотите об этом рассказать. Помните, что говорила доктор Уайткомб? Участие может очень многое значить для человека.

– Мне уже очень хочется обо всем вам рассказать! – воскликнул Боб. – Но не возражаете, если я сперва немного расспрошу вас?

– Ну давайте, – кивнула девушка с ободряющей улыбкой.

– Помните, вы рассказывали нам с Холли о своем неудачном визите на ранчо Мэддена? Знаете, скорее всего, вы были правы, утверждая, что там что-то не так. И надеюсь, моя просьба вам не покажется чрезмерной: если вы снова увидите того человека с черной бородой, не сочтите за труд сообщить об этом мне.

– Обещаю вам, но думаю, что вряд ли увижу этого типа. Скорее всего, это один из тех бродяг, которые сегодня здесь, а завтра уже далеко отсюда.

– И тем не менее, если случится его где-нибудь увидеть… Простите, что не объясняю причины своего интереса, это уже не моя тайна.

– Успокойтесь, я вовсе не стремлюсь узнать ваши секреты!

– Чем больше я узнаю вас, тем больше достоинств мне открывается, – восхищенно произнес Боб.

Они объехали довольно большую территорию в поисках подходящего места для съемок и около четырех часов снова остановились возле ранчо Мэддена. Боб с громадной неохотой вылезал из машины. Он до смерти не хотел расставаться со своей очаровательной и такой необычной знакомой. Но Паула со словами «до новой встречи» тронулась с места, и через пару минут машина уже исчезла за горизонтом. Боб с неохотой поплелся в дом.

Остальная часть дня была невыносимо скучной. Мэдден снова был в скверном настроении, но не стал препятствовать своему гостю поехать на маленькой машине в Эльдорадо, чтобы «немного проветриться».

Ничего достойного внимания там не оказалось. Вилл Холли обрадовался, увидев молодого человека:

– Как хорошо, а я тут совсем умираю со скуки. Между прочим, вам телеграмма!

Боб с нетерпением выхватил телеграмму из его рук и принялся читать:

Очень беспокоюсь не понимаю что ты затеял тчк Доверяю вам обоим но не хотелось бы сорвать сделку тчк Джорданы в нетерпении Виктор собирается сам ехать Мэддену тчк Жду от тебя известий тчк

– Ну вот, еще и эта напасть! – в сердцах воскликнул Боб. – Этот идиот Виктор собирается заявиться сюда! Сын дамы, которая продает жемчуг, – добавил он, заметив вопросительный взгляд собеседника. – И без него ситуация запутанней некуда.

– А что, были и другие неприятности? – поинтересовался журналист.

– Мартин закапывал банку из-под мышьяка, Чарли нашел в его комнате пропавший револьвер из гостиной. Причем в барабане не хватает двух пуль.

Услышав это, Вилл Холли даже присвистнул от удивления.

– Вот это уже серьезная улика. Не исключено, что Торн все же отправится за решетку.

– До этого еще далеко, – заметил Иден-младший. – Нет ни тела жертвы, ни окончательной уверенности, что это было именно убийство.

– Ваш детектив раскопает все что угодно, я ни капли в этом не сомневаюсь!

– Если Чарли хочет пожать все лавры, то пускай сам все и раскапывает, а меня это уже перестает забавлять! Приключения и загадки хороши, лишь когда они остаются приятными и необременительными. Кстати, как ваше интервью?

Хмурое лицо Вилла Холли тут же осветилось радостной улыбкой.

– Завтра оно появится в нью-йоркской газете. Все утро я предвкушал, как расскажу это вам, и заодно просматривал все, что написал перед тем, как поселился в Эльдорадо. В этом альбоме я собрал все статьи, принадлежащие тому блестящему периоду. И знаете, писал я совсем неплохо.

– А ведь я тоже подумываю, не заняться ли журналистикой, – признался Боб, внимательно изучив весь альбом.

– Но зачем вам это? – удивился Вилл Холли. – Ваше будущее предопределено – процветающая фирма, хорошо налаженное дело. А жизнь репортера полна трудностей. Пройдет много времени, прежде чем вы сможете занять место в редакции какой-нибудь газеты. А потом владелец газеты выкинет вас вон, заменив другим – помоложе и пошустрее. Нет, даже не думайте об этом! Впрочем, уже время обеда, – заметил он, бросив взгляд на часы. – Позвольте пригласить вас в «Оазис».

За одним из столиков они заметили Паулу Вэнделл. Увидев Боба и мистера Холли, она приветливо помахала им рукой и пригласила составить компанию.

– Мистер Иден, вы здесь, чтобы разогнать скуку?

– А как же: расставшись с вами, только скуку и чувствую.

– Понятно. Кстати, цыплята здесь неплохие, очень советую заказать.

– Ну что же, – шутливо произнес Боб, взяв вилку с ножом и примериваясь к поданному блюду. – Спасайся, кто может!

– Эти тощие птицы мне скоро будут являться в кошмарных снах! – тяжело вздохнул мистер Холли. – Как я мечтаю о домашнем обеде!

– Вам надо жениться, тогда домашние обеды будут обеспечены, – со смехом ответила девушка. – Не так ли, мистер Боб?

– Многие из моих знакомых так и поступили, – ответил молодой человек, копируя интонации оперного злодея. – А в результате все равно питаются во всяких забегаловках, с той разницей, что платить им теперь приходится за себя и законную половину. Вдвойне дороже и, я бы сказал, вдвойне неприятнее!

– Вы меня удивляете: в таком молодом возрасте такой цинизм, – осуждающе покачал головой журналист.

– Мистер Иден – убежденный противник семейных уз! – снова рассмеялась Паула. – Сегодня он развил передо мной целую теорию.

– Я всего лишь хотел спасти мисс Паулу от превращения в домохозяйку, чей мир ограничен детьми и кухней! Скажите, а кто этот таинственный Джек, укравший ее сердце?

– Я не знаком с ним, – ответил журналист, посмотрев на кольцо на руке Паулы. – Но искренне поздравляю вас обоих. Судя по всему, у этого джентльмена хороший вкус.

– И много храбрости… – начал было Боб, но девушка не дала ему углубиться в рассуждения на эту тему, обратившись к Холли:

– Вилл, о чем ты задумался? Ты уже целых пять минут спишь с открытыми глазами.

– Что? Я вспомнил заведение Мукена и обед, которым меня когда-то там угостили. Интересно, каким стал за это время Нью-Йорк? Понравится ли мне там?..

За общей беседой время пролетело незаметно. Уже расплачиваясь, они заметили незнакомого мужчину с сигарой. Судя по одежде и манерам, он впервые приехал в Эльдорадо. Журналист тут же подошел к нему.

– Вы здесь, чтобы посмотреть наш город? – спросил он, прикидывая, какая заметка может получиться из разговора с незнакомцем.

– Меня интересует животное, которое называют лисом пустыни, – ответил мужчина с сигарой. – Говорят, его хвост на целых три сантиметра длиннее обычного. Лично мне это представляется невероятным.

– Я бы мог свести вас с нужным человеком, – обрадовался журналист. – У нас здесь много натуралистов, и каждый специализируется на каком-нибудь животном. Заходите ко мне в редакцию, мне есть что вам рассказать… Боб, смотрите, кто приехал! – воскликнул мистер Холли, глянув в другую сторону.

Боб заметил в дверях старого китайца с желтым и морщинистым лицом и крохотными живыми глазками, похожими на две черные бусинки.

– Ли Вонг! – окликнул его журналист. – Ты уже вернулся? Неужели тебе не понравилось в Сан-Франциско?

– Вернулся, мистер Холли, – ответил тот высоким, чуть дрожащим голосом. – Дождь, холодно, пустыня лучше.

– Так ты сейчас направляешься на ранчо Мэддена? Мистер Иден как раз тебя захватит.

– Спасибо, можно мистер минута подождать? Сейчас чай.

Договорившись встретиться с ним у входа, все поспешно вышли из довольно неуютного «Оазиса». Паула распрощалась, сказав, что ей нужно написать несколько писем.

– Передайте привет Джеку, – не удержался Иден-младший.

– Это деловые письма, так что глупые шутки можете оставить при себе. Спокойной ночи!

– Неприятностей все больше! – воскликнул Боб, проводив девушку взглядом. – Вернулся Ли Вонг, значит, в услугах Чарли на ранчо уже не нуждаются. Что же мне, одному вести все расследование?! Но я не справлюсь!

– Не переживайте вы так. Думаю, на ранчо работы хватит на всех, а Чарли сможет вытянуть у своего земляка ценные сведения. У него это получится гораздо лучше, чем у нас с вами.

В этот момент в дверях появился Ли Вонг с чемоданом и большим бумажным пакетом.

– Везу подарок для Тони, – пояснил старик. – Он любит бананы.

Боб с Холли смущенно переглянулись, а затем журналист тихо сказал:

– Ли Вонг, бедный Тони умер…

Поведение старого китайца тут же опровергло все утверждения о невозмутимости представителей этого народа. Поток причитаний и яростных проклятий не умолкал на протяжении почти получаса.

– Похоже, он догадывается, что смерть его любимца пришла не просто так, – шепнул Боб.

– Мне тоже так кажется, – ответил Холли.

Ли Вонг поместился на заднем сиденье, не переставая кому-то угрожать, Боб сел за руль, и машина тронулась с места.

Вокруг царила кромешная темнота: луна еще не взошла, а бледные и холодные звезды давали совсем мало света. Машину все время подбрасывало на многочисленных колдобинах, время от времени в свете фар мелькали желтыми огоньками глаза ночных обитателей пустыни. Сухие ветви иудина дерева напоминали руки, в полном отчаянии воздетые к небесам. И в довершение всего с заднего сиденья доносилось жалобное и угрожающее бормотание старого китайца.

Завидев вдалеке светящиеся окна ранчо Мэддена, Иден-младший испытал настоящее облегчение. Никогда еще этот негостеприимный дом не казался ему таким желанным.

Боб вышел из машины, чтобы открыть ворота. Пришлось повозиться, прежде чем в замке что-то щелкнуло и он наконец открылся. У сарая, служившего гаражом, его уже поджидал Чарли Чан.

– Здравствуй, А Ким, – нарочито громко произнес Боб. – Теперь тебе будет с кем поговорить на родном языке. Ли Вонг вернулся.

Но старый китаец не спешил покидать машину. Согнутая фигура на заднем сиденье так и осталась неподвижной.

– Да что с ним такое?!

Чарли принес фонарь, и в его свете им предстало ужасное зрелище. На сером пальто китайца виднелась прореха, из которой стекала струйка чего-то темного и липкого.

– Ударили ножом, сбоку, – профессионально бесстрастным тоном констатировал Чарли. – Кто-то убрал его, как и Тони.

– Но этого не может быть! – воскликнул Боб. – Он только что был жив! Я всего на минуту отошел открыть ворота!

Из темноты показался Торн. В свете фонаря его лицо казалось бледнее обычного.

– Что здесь происходит? – поинтересовался он.

Когда секретарь Мэддена наклонился над мертвым Ли Вонгом, его спина оказалась в полосе света, падающего от фонаря Чарли. Из пиджака на спине Торна был выдран заметный кусок, будто по нему прошлись колючей проволокой.

– Какой ужас! – воскликнул Торн, отшатнувшись в сторону. – Я должен позвать Мэддена.

– Чарли, вы видели? – шепотом спросил Боб, когда они снова остались вдвоем возле убитого китайца.

– А как же! – ответил детектив. – Что я вам говорил: севший на тигра уже не может с него слезть…

Глава X

Капитан Блисс из отдела убийств

Когда вместе с Торном пришел Мэдден, Боб Иден сразу заметил, что того буквально трясет от ярости. Он не испытывал ни малейшего сострадания к человеку, который служил ему много лет. На багровом лице миллионера не было ничего, кроме бешеного гнева.

Вырвав у китайца фонарь, Мэдден некоторое время разглядывал убитого, а затем направил свет прямо в глаза своего секретаря.

– В хорошую же историю вы меня втравили! – проревел он, подобно сбесившемуся быку.

– Что вы так на меня смотрите?! – заверещал Торн, отшатываясь от него. – При чем здесь я?

– А при том, что меня уже выворачивает от одного вида твоей идиотской физиономии!

– А меня тошнит от вашего постоянного хамства! – яростно взвизгнул Торн.

Всегда сдержанный, сейчас он более всего напоминал загнанную в угол крысу – омерзительную и опасную одновременно.

Боб Иден изумленно переводил взгляд с одного на другого. Кто бы мог подумать, что под маской корректных деловых отношений скрывается такая сильная взаимная ненависть!

Первым пришел в себя Мэдден. Направив луч фонарика на китайца, он спокойно сказал:

– А Ким, как ты смотришь на то, чтобы остаться на ранчо и после моего отъезда?

– Моя оставаться, – ответил Чан с низким восточным поклоном.

– Хоть какая-то хорошая новость. С тех пор как я приехал, на этом проклятом ранчо одни сплошные неприятности. Перенесите его в дом, а я пошел звонить в полицию.

Ссутулившись, он широкими шагами направился к дому. Тем временем Торн с А Кимом вытащили Ли Вонга из машины и уложили его на диване в гостиной. Боб поставил рядом чемодан старого китайца.

– Коронер обещал сейчас приехать, – сказал Мэдден, закончив телефонный разговор. – Теперь еще и полиции будет полный дом! А я-то думал, что наконец отдохну!

– Сэр, вас, наверно, интересует, как это случилось, – начал Боб. – Я встретил Ли Вонга в ресторане «Оазис»…

– Оставьте свои россказни для полиции, – перебил его Мэдден, грубо выругавшись.

Сказав это, миллионер принялся метаться по комнате, как лев, угодивший в ловушку. Торн тихо сидел в уголке. Иден-младший, устроившись в кресле у камина, изо всех сил старался понять, что же здесь происходит и какую роль играет во всем этом хозяин ранчо.

Со двора донесся шум подъехавшей машины, и вскоре в комнату вошли трое.

– Входите, джентльмены! – поприветствовал их Мэдден, изо всех сил старавшийся выглядеть спокойным.

– Мистер Мэдден, я Брэккет из полиции Эльдорадо, это наш коронер, доктор Симмс. Итак, вы сказали, что здесь произошло убийство.

– Ничего серьезного, – ответил миллионер. – Убитый – всего лишь мой слуга, Ли Вонг.

– Как, Ли? – удивленно переспросил полицейский. – Кому мог помешать этот тихий безобидный старик?

Коронер принялся осматривать убитого, а полицейский тем временем продолжил разговор с хозяином ранчо. Боб Иден ясно видел, что представитель полиции одновременно смущен и горд оттого, что разговаривает с такой важной персоной.

– Сэр, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы избавить вас от беспокойства. Но все же по долгу службы я обязан задать вам несколько вопросов.

– Конечно, – ответил Мэдден, который к этому времени уже совсем успокоился. – Только я вряд ли смогу сообщить что-то полезное. Я работал у себя в кабинете, и вдруг мой секретарь входит и говорит, что вернулся мистер Иден и у него в машине труп Ли Вонга.

Полицейский тут же переключился на Боба. Тот кратко пересказал все, что произошло с момента его встречи со старым китайцем.

– А почему вы считаете, что Ли Вонг был убит именно тогда, когда вы покинули машину и пошли открывать ворота? Вы уверены, что это не произошло раньше?

– Чтобы бормотать себе под нос, необходимо оставаться живым; я слышал его голос от Эльдорадо до самых ворот. Когда я выходил из машины, он все еще что-то говорил.

– Что именно?

– К величайшему сожалению, я не знаю китайского языка.

– А вы что скажете, сэр? – обратился полицейский к Торну.

– Я находился в комнате и услышал во дворе шум. Спустился, чтобы выяснить, что происходит. Ничего больше я не могу вам сообщить.

Боб вспомнил о дыре на пиджаке Торна и украдкой вопросительно посмотрел на Чарли. Тот как бы ненароком приложил палец к губам и отрицательно покачал головой.

– Мистер Мэдден, – продолжил полицейский, – кто находился на ранчо, кроме вас, мистера Торна и мистера Идена?

– А Ким, мой слуга, но в нем я абсолютно уверен.

– Ни в ком не следует быть абсолютно уверенным. А ну, подойди сюда! – добавил он совершенно другим тоном.

Чарли приблизился, храня самое непроницаемое выражение лица. Сколько раз ему случалось быть на месте этого полицейского! И насколько лучше он справился бы с его работой… Тем временем тот вознамерился нагнать страху на тихого безграмотного китайца.

– Ты знал убитого? – проревел он голосом разгневанного божества.

– Моя не знать, господин.

– Ты давно здесь?

– Пришел прошлый пятница, господин.

– Где работал до этого?

– Много где, господин. Большой города, маленький города, строить железный дорога.

– Ладно, пока свободен. Я сообщил обо всем шерифу, – продолжил полицейский, снова обращаясь к Мэддену. – Он обещал, что завтра здесь будет капитан Блисс из отдела убийств. Честно говоря, убийства – это не по моей части. Я-то больше занимаюсь кражами и контрабандистами… Доктор, что вам удалось выяснить?

– Причина смерти насильственная, удар ножом в бок. Мы заберем его, но, возможно, завтра приедет кто-нибудь из присяжных.

– Выполняйте свой долг, господа, – ответил миллионер. – Если потребуется оплатить какие-нибудь расходы, достаточно лишь прислать мне счета. Неприятно, конечно, что все это произошло у меня на ранчо.

– И нам тоже, сэр. Жалко, хороший был старик.

– Да, именно это я и имел в виду, – спохватился миллионер.

Боб направился к себе в комнату, испытывая сильнейшее желание потихоньку вернуться и подслушать, о чем будут говорить Мэдден и Торн, оставшись наедине.

Он совершенно не удивился, застав А Кима, который преспокойно растапливал камин.

– Скажите же наконец, что происходит в этом доме!

– Я однажды уже говорил, что мои соотечественники придают огромное значение так называемому шестому чувству, и тогда вы отнеслись к моим словам с недоверием.

– Но я уже извинился и пообещал доверять вам! – нетерпеливо воскликнул молодой человек. – Давайте же наконец перейдем к событиям сегодняшнего вечера. Что, по-вашему, могло произойти?

– Картина полностью меняется! Полиция, конечно, все перевернет здесь вверх дном, но оставит без внимания самое главное: убийство Ли Вонга – далеко не основное событие в цепи…

– Думаю, для самого Ли Вонга оно оказалось достаточно важным.

– Оно, как и убийство попугая Тони, было задумано, чтобы прикрыть другое совершенное здесь злодеяние: кто-то взывал здесь о помощи и, по всей вероятности, был убит.

– Вы считаете, что Ли Вонг слишком много знал?

– Да, старика отослали с ранчо не случайно. Напрасно он не остался в Сан-Франциско. Вот только одно меня удивляет: Ли Вонг покинул ранчо во вторник, а преступление было совершено позже. Каким же образом он мог о чем-то узнать? Возможно, отголоски этого печального события каким-то образом достигли Сан-Франциско? Как жаль, что с ним уже не поговоришь. Ничего, потянем за другие ниточки…

– Должен признаться, – вздохнул Боб, – для меня все это становится чересчур сложным.

– Мне тоже будет непросто в этом разобраться, – ответил китаец. – Честно говоря, мне уже не терпится вернуться домой. После такого вряд ли мне когда-нибудь снова захочется путешествовать… Что же касается нашего расследования, то мы не заинтересованы, чтобы полиция нашла сейчас убийцу Ли Вонга. А еще лучше, чтобы полиции вообще не было на ранчо Мэддена…

– Если все полицейские здесь такие, как Брэккет, думаю, мы можем этого не опасаться. Но вдруг капитан Блисс окажется не похож на них? А что, если он начнет подозревать вас?

– Сколько новых впечатлений принес для меня этот отпуск! – улыбнулся Чарли. – Сержант Чан подозревается в убийстве, подумать только! Но сейчас мне совершенно не до смеха. Спокойной ночи, сэр.

– Подожди, Чарли! А как мы поступим с колье? Мэдден уверен, что получит его во вторник вечером.

– Ничего, еще целых два дня, многое может произойти.

С этими словами Чан бесшумно вышел из комнаты.

На следующее утро прибыл еще один неожиданный гость. Вилл Холли принес свежий номер «Лос-Анджелес трибьюн», где на первой странице красовалось интервью с Мэдденом, перепечатанное из нью-йоркской газеты.

– Все крупнейшие газеты Америки поместили его у себя, – рассказывал журналист, захлебываясь от радости. – Ваше интервью стало настоящей сенсацией, все только об этом и говорят. Но мне очень хотелось бы узнать, что случилось с бедным Ли Вонгом…

– Ничего не могу сказать, – проворчал Мэдден, нахмурившись. – Мало ли кто может бродить по пустыне, ненормальных полно. Ваш дружок – мистер Иден – знает гораздо больше меня.

Сухо кивнув, миллионер поспешил выйти из комнаты.

Боб с мистером Холли вышли во двор и какое-то время прогуливались молча.

– Надо же, сел в машину живой и здоровый – и вдруг такое! – сказал наконец журналист. – И кто мог сделать это?

– По моему глубокому убеждению, – прошептал Боб, – убийца – Мартин Торн. Чарли убежден, что это убийство совершено, чтобы отвлечь внимание от чего-то другого. И если полиция не разыщет преступника, нам это только на руку.

– Думаю, мистер Чан и на этот раз окажется прав. Впрочем, Брэккета нам можно не опасаться.

– А капитан Блисс из отдела убийств?

– Он будет действовать совершенно по-другому: поднимет грандиозный шум, арестует кого-нибудь абсолютно непричастного к делу. Покажите мне лучше, где вчера вы остановили машину… Еще я привез для вас телеграмму, но боюсь, кто-нибудь может заметить из окна, как я вам ее передаю.

Телеграмму мистер Холли отдал Бобу за воротами. Прочтя, тот пересказал ее содержание:

– Отец пишет, что мы действуем совершенно правильно. Он собирается известить Мэддена, что сегодня вечером отправит ему колье с Дрэйкоттом. Это частный детектив из Сан-Франциско, отец иногда пользуется его услугами. Потом тот почему-то не приедет… Это единственный повод для крохотной отсрочки, который отец смог изобрести.

За воротами в том месте, где вчера остановилась машина, не осталось ни малейшего следа: ни от автопокрышек, ни от человеческих ног.

– Ничего не понимаю! – удивлялся Боб. – Смотрите, за мной остаются следы. Но каким ветром могло замести вчерашние?

– Замело, но вовсе не ветром, – ответил журналист. – Здесь явно не обошлось без человека с метлой.

– Кто бы это мог быть? Не иначе как наш друг Торн опять постарался.

В этот момент к воротам ранчо подъехала машина. Боб Иден и журналист посторонились, чтобы пропустить ее.

– Там Брэккет, рядом Блисс из отдела убийств. Думаю, нам имеет смысл вернуться в дом.

Но Мэдден с полицейскими сами вышли во двор. Блисс поздоровался с журналистом как с хорошим знакомым, тот представил ему Боба.

Боб вкратце рассказал полицейскому о последних событиях, свидетелем которых он стал. Надо сказать, сам Блисс не произвел на него благоприятного впечатления. Самый обычный самоуверенный американский полицейский.

– Все это довольно странно, – заявил он, выслушав рассказ Идена-младшего. – А сейчас я хотел бы взглянуть на следы у ворот.

– Следов там нет, – вступил в разговор Холли. – Мы с мистером Иденом только что ходили посмотреть на них, и оказалось, что все до единого уничтожены.

– Дело темное, – пробормотал Брэккет.

– А по-моему, нет, – заметил капитан Блисс. – Представьте себе: новый слуга только нашел себе теплое местечко, и вдруг возвращается прежний…

– Что за ерунда! – выкрикнул Мэдден.

– Я так не считаю. Для этой публики воткнуть кому-нибудь нож в спину – раз плюнуть. Эй ты! – окликнул он А Кима. – Иди сюда.

– Что желать господин?

– Господин желает посадить тебя за решетку.

– За что посадить А Кима?

– Ты что думал, заколол Ли Вонга – и тебе это просто так с рук сойдет?

– Господин сходить с ума, – ответил Чарли с тем же преувеличенным китайским акцентом.

– Ах ты наглец! – взревел капитан, багровея лицом не хуже Мэддена. – Лучше признавайся во всем сразу.

– В чем признаваться господину?

– В том, что ты подкараулил Ли Вонга и воткнул ему нож в бок.

– Господин находить эта нож? – поинтересовался Чарли так же нарочито бесстрастно.

– Не твое дело, китаеза!

– Господин находить следы пальцев А Кима на нож?

– Вопросы здесь задаю я!

– Находить на песок следы туфли А Кима? Нет? Моя права, – покачал головой китаец. – Господин сходить с ума.

Поражение Блисса было окончательным и более чем убедительным. Холли и Боб Иден с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться.

– Думаю, капитан, у вас ничего нет на этого человека, – вмешался в разговор Мэдден. – И если вы оставите меня без последнего слуги, предупреждаю: я этого так не спущу!

Но капитан Блисс оказался не из тех, кто легко сдается. Покраснев от едва сдерживаемой злости, он заявил:

– Да у него на физиономии все написано, какие еще улики! Его надо арестовать, пока не удрал. А уж об уликах я позабочусь, будьте спокойны. Расскажи лучше, – продолжил он с недобрым блеском в глазах, – как ты попал в Америку.

– Родился Сан-Франциско. Сорок пять лет.

– Ах, еще и родился? Раз ты американский подданный, значит, у тебя есть документ. Тащи-ка его сюда! Сейчас я упеку тебя за решетку и за то, что живешь без документа, и за вранье. А потом еще много чего найдется…

Китаец преспокойно достал из-за пазухи смятую бумагу и с издевательски вежливым поклоном протянул ее полицейскому.

Тому ничего не оставалось, как внимательно изучить документ и вернуть владельцу.

– Порядок, – разочарованно буркнул капитан Блисс. – Ничего, попадешься ты мне!

– Моя идти кухня, – ответил ему Чан. – До свидания.

Не торопясь, шаркая тряпичными китайскими туфлями, мнимый А Ким покинул комнату.

– Дело темное, – снова повторил Брэккет.

– Лично мне все ясно как день! – взревел Блисс. – Придется немного повозиться, но рано или поздно я все равно разберусь с этим делом. И этот ваш китаец вовсе не так прост, помяните мое слово.

– Пожалуйста, капитан, приезжайте на ранчо в любое время и возитесь там сколько угодно, – радушно ответил Мэдден. – Если я узнаю что-нибудь представляющее интерес для вас, то сразу же позвоню мистеру Брэккету.

– Ваш Чарли Чан – просто молодец! – воскликнул журналист, когда они с Бобом остались одни в гостиной.

– Я уже беспокоился, что все рухнет из-за такого пустяка. Оказывается, он и об этом успел позаботиться!

– Похоже, ленч в доме мистера Мэддена не состоится, – заметил Холли. – Так что я, пожалуй, поеду. Проводите меня, мистер Боб… Я все более врастаю в вашу детективную историю, – признался он, садясь в машину. – Теперь здесь появился и мой персональный интерес. Я был очень привязан к бедному старику Ли и постараюсь сделать все что смогу, чтобы помочь расследовать его гибель.

– Я сам как будто блуждаю в потемках, – подхватил Боб. – Мне остается лишь во всем полагаться на Чарли. Хотя иногда мне делается страшно при мысли, куда может привести все это…

– Да, он не только прекрасный детектив, но и талантливый артист. «Господин сходить с ума!» Это же надо так сказать!

Войдя в комнату, Иден-младший увидел мнимого А Кима, который старательно расстилал ему постель.

– Чарли, признаться, я не на шутку испугался за вас. А чей документ вы показали этому надутому индюку?

– Конечно, А Кима, – с улыбкой ответил детектив. – Это торговец овощами, который подвез меня на своем фургончике от Бэрстоу до Эльдорадо. Он же любезно одолжил мне на время свой документ. Я думал, что Мэдден потребует его от меня. Удостоверение достаточно сильно потрепано, а для большинства американцев все китайцы на одно лицо. Как и для нашего храброго капитана.

– Чарли, вы просто сама предусмотрительность! Уверен, что отец и миссис Джордан обязательно вознаградят вас по заслугам.

– Помните, о чем мы говорили перед отъездом? Полицейский даже в отпуске остается служителем закона. Если мне удастся расследовать такое запутанное дело, это станет для меня самой лучшей наградой.

Близилось время ленча. А Ким накрывал на стол, а Боб и Мэдден прилагали немалые усилия, чтобы вести непринужденную беседу. Но через каждые несколько слов миллионер повторял, с каким удовольствием бросил бы все и отправился путешествовать на Восток.

Внезапно лицо хозяина ранчо исказилось от сильнейшего гнева и возмущения. Обернувшись, Боб заметил в дверях недавнего знакомого, которого привел сюда интерес к лисам пустыни. Стоя в дверях гостиной, натуралист с любопытством разглядывал Мэддена.

– Какого черта? – рявкнул тот. – Кто вы такой?

– Вы мистер Мэдден, я не ошибаюсь? Меня зовут Тед Гэмбл, и меня необыкновенно интересует животный мир этой замечательной местности. У меня есть рекомендательное письмо от вашего друга, ректора университета.

Подойдя поближе, он протянул хозяину ранчо запечатанное письмо. Тот с явной неохотой прочел его, а затем, к удивлению Боба, разорвал на мелкие кусочки и бросил в камин.

– Значит, вы хотите остановиться у меня на несколько дней?

– Это было бы просто великолепно, сэр! – ответил незваный гость. – Безусловно, я возмещу все расходы.

– Пустяки, – отмахнулся Мэдден. – А Ким, поставьте еще прибор и проводите мистера Гэмбла в комнату рядом с комнатой мистера Идена.

– Я постараюсь не доставить вам лишних хлопот, – рассыпался в благодарностях натуралист. – Как удачно, что я успел прямо к ленчу…

Он направился вслед за китайцем, не переставая бормотать благодарности. «Загадок становится все больше», – подумал Боб.

– С каким удовольствием я бы вышвырнул отсюда этого наглого типа! – произнес Мэдден, с яростью глядя вслед незваному гостю. – Но приходится соблюдать все эти правила вежливости, черт бы их побрал! Да еще и это письмо! Скорей бы оказаться подальше отсюда…

Он прервал себя на полуслове, мрачно уставившись в угол. Боб Иден принялся напряженно размышлять над увиденным. Кем является мистер Гэмбл на самом деле и что ему понадобилось на ранчо Мэддена?

Глава XI

Деловая поездка Торна

За ленчем Мэдден все еще хранил угрюмое молчание, переживая вторжение незваного гостя. Присутствие Торна тоже не особенно оживляло обстановку. Вместо разорванного накануне костюма он облачился в черный и являл собой аллегорию похоронного настроения.

Отставив тарелку в сторону, Гэмбл подошел к стеклянной двери и принялся любоваться видом сверкающей под солнцем песчаной равнины.

– Как это прекрасно! – произнес он наконец. – Признаться, я вам завидую. Какое это счастье – жить посреди безграничной и поистине колдовской пустыни, сливаясь с ней воедино и впитывая ее мудрость. Некоторых подобное зрелище раздражает, они находят его скучным…

– Вы надолго сюда приехали? – раздраженно прервал его Мэдден.

– Это зависит от нескольких обстоятельств. Всем сердцем я стремлюсь не разлучаться с этим благословенным краем как можно дольше. Столько лет я мечтал своими глазами увидеть пустыню после весенних дождей, когда цветут вербены и примулы! Должно быть, именно ее имел в виду пророк Исайя, сказав: «Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая, и расцветет как нарцисс».

– Не знаю такого человека, у меня и без него хватает знакомых, – мрачно пошутил хозяин ранчо.

Весьма кстати раздался телефонный звонок. Трубку взял сам Мэдден. Единственные слова, которые Бобу удалось расслышать, были: «Телеграмма мистеру Мэддену». Содержание телеграммы осталось для него неизвестным, но, судя по тому, что на лице финансиста отразилось чуть ли не отчаяние, вряд ли там были радостные известия.

Положив трубку, хозяин ранчо рухнул на ближайший стул и застыл, глядя куда-то в пространство невидящим взглядом.

Между тем Гэмбл продолжал разливаться соловьем по поводу красот пустыни и под конец принялся настойчиво выспрашивать, что именно хозяин выращивает на этих почвах.

– Да много чего выращиваю, – с видимым усилием ответил тот. – Давайте лучше пройдемся, вы все сможете увидеть своими глазами.

Громко и многословно благодаря за любезность, натуралист поспешил вслед за Мэдденом. Чуть позже к ним присоединился и Торн, догнав их уже в патио. Оставшись один, Боб быстро позвонил Виллу Холли.

– Мэддену сейчас пришла телеграмма, – быстро проговорил молодой человек, – и ее содержание сильно расстроило его. Нет ли у тебя знакомых, которые могли бы узнать, что было в этой телеграмме, не возбуждая подозрений?

– Да есть один такой, – ответил журналист. – Я перезвоню через несколько минут…

– Ну и что ты думаешь об этом госте? – поинтересовался Боб у китайца, который пришел убрать со стола.

– Он безмятежен, как вода в пруду с зеркальными карпами, – глубокомысленно ответил Чарли.

– И прекрасно разбирается в библейских текстах. Может, это и правда безобидный ученый?

– Который прячет в чемодане новенький заряженный пистолет.

– Думаю, он приобрел его для собственной безопасности, наслушавшись рассказов об этом диком крае… По-моему, вы чересчур впечатлительны, Чарли. А вот моя новость заслуживает внимания. Мэдден только что принял по телефону какую-то телеграмму, судя по всему, крайне огорчительного содержания. Холли сказал, что попытается узнать, что в ней было. Так что сейчас он может позвонить, а потому прошу вас: посторожите в патио и предупредите меня, если они возвратятся.

Вскоре и в самом деле зазвонил телефон. Боб одним прыжком оказался у трезвонящего аппарата и скорее схватил трубку, опасаясь, как бы звонок не услышали во дворе.

– Новости действительно интересные, – сказал он детективу, когда тот вернулся в комнату. – Мисс Эвелин Мэдден, судя по всему, надоело ждать отца в Денвере. Сегодня вечером в шесть сорок она приезжает в Эльдорадо. Телеграмма была отправлена уже из Бэрстоу. Боюсь, моя комната понадобится для нее, и мне придется перебраться в гостиницу. Что ты обо всем этом думаешь, Чарли?

– Что это ранчо – не самое подходящее место для избалованной молодой дамы.

– Едва дело хоть немного сдвигается с мертвой точки, как возникает новая сложность, – расстроенно вздохнул Боб.

– Вынужден снова напомнить вам о такой бесспорной добродетели, как терпение, – наставительно произнес детектив. – Уверен, скоро все прояснится по одному мановению изящной женской ручки.

– Если вы имеете в виду мисс Мэдден, то она способна насмерть заморозить все, к чему ни притронется. Перед этой ледяной особой даже жара пустыни будет вынуждена позорно ретироваться.

Вскоре Чан удалился в кухню, а затем вернулись Мэдден и его секретарь. Профессор Гэмбл, как сказал кто-то из них, отправился в свою комнату. Предстоял невыносимо скучный вечер, самый обычный в жизни обитателей пустыни. Вскоре Мэдден также ушел к себе, и по дому разнесся его громкий заливистый храп. Боб решил последовать примеру хозяина ранчо.

Он проснулся, когда уже стемнело. На часах было около шести. Проходя через патио, Боб заметил, что у дома стоит большая машина Мэддена. Похоже, встречать дочку миллионер решил при полном параде. Но вскоре оказалось, что, как ни странно, эта честь выпала Торну. На нем красовался все тот же черный костюм, дополненный черной шляпой, что еще больше подчеркивало его бледность, такую неуместную в пустыне. Когда Боб спустился в гостиную, Мэдден и его секретарь стояли у входа, о чем-то тихо беседуя.

– Неужели вы решили нас покинуть, Торн? – поинтересовался Боб.

– Я должен отлучиться по делам в город, – коротко ответил тот.

В этот момент зазвонил телефон. Мэдден бросился к аппарату, схватил трубку. Постепенно его лицо становилось все более мрачным.

– Теперь эта старая зануда доктор Уайткомб, – с досадой произнес он, прикрыв трубку ладонью. – Хочет срочно встретиться со мной, говорит, что-то важное. Да что они все – сговорились, что ли!

– Скажите, что вы заняты, мистер Мэдден, – подсказал секретарь.

– Я очень занят, – снова заговорил в трубку финансист. – Хорошо, тогда жду вас в восемь.

Торн вышел, и вскоре послышался шум отъезжающей машины.

Мистер Гэмбл, заметно отдохнувший, спустился в гостиную перед самым обедом. Место Торна пустовало, но, к немалому удивлению Идена-младшего, на столе не было прибора для Эвелин Мэдден. Распоряжений подготовить для нее комнату тоже не было отдано. Боб усиленно размышлял над этими загадочными обстоятельствами, но так и не пришел ни к какому выводу.

После обеда все расселись в плетеные кресла посреди патио. Ярко горел камин, бросая багровые отблески на стены, плитки пола и сиротливо свисавшую с дерева жердочку Тони.

– Вот где дышат полной грудью в гармонии с природой, – принялся разглагольствовать Гэмбл, закуривая сигару. – Тех несчастных, которые сейчас теснятся в душных смрадных городах, остается только пожалеть. С каким наслаждением я остался бы здесь навсегда!

Мистер Мэдден ничего не ответил на эту патетическую тираду, но, скорее всего, удовольствия она ему не доставила. Все продолжали курить в полнейшем молчании. Около девяти часов раздался шум мотора.

– Это, скорее всего, доктор Уайткомб, – заметил Мэдден. – А Ким, пригласите ее сюда.

– Не думаю, что встреча со мной доставит удовольствие почтенному доктору, – неожиданно произнес мистер Гэмбл. – Я лучше пойду немного почитаю.

Мэдден устремил на Боба выразительный взгляд, но тот сделал вид, что не понял намека, продолжая как ни в чем не бывало сидеть у пылающего камина.

– Мы с миссис Уайткомб знакомы, – пояснил он.

– Даже так? – буркнул финансист. – Я и не знал.

– Я недавно имел удовольствие с ней познакомиться. Это личность, достойная всяческого восхищения.

– Как хорошо, что вы снова решили посетить эти края! – произнесла доктор Уайткомб, входя и пожимая руку хозяину дома. – А на вас, молодой человек, я немного сердита. Вы обещали сегодня заглянуть ко мне.

– Извините, мне помешали дела, – ответил молодой человек, вскакивая и демонстративно придвигая кресло для гостьи. Некоторым необходимо напомнить о существовании правил хорошего тона.

Но Мэдден не понял намека и устроился в другом углу комнаты, выжидающе глядя на пожилую даму.

– Я прошу прощения, что своим неожиданным визитом отнимаю у вас время. Но меня привела эта недавняя страшная история…

– Вы это о чем? – почти выкрикнул Мэдден.

– Об убийстве бедного старика Ли Вонга.

– Ах да! – В голосе финансиста прозвучало явное облегчение. – Ну конечно!

– Я глубоко потрясена случившимся, – продолжала миссис Уайткомб. – Ли был моим другом, а вам он столько лет служил верой и правдой, поэтому я не сомневаюсь, что вы сделаете все возможное, чтобы раскрыть это ужасное преступление.

Мэдден несколько раз утвердительно кивнул.

– Не знаю, насколько это важно, но мне бы хотелось, чтобы полиция об этом непременно узнала. Итак, ко мне в кемпинг приехал человек, который представился как Генри Мак-Каллум из Нью-Йорка. Сказал, что у него обострение бронхита, но я не заметила ничего, что бы подтверждало его слова. Этот человек собирается провести здесь длительное время для поправки здоровья.

– Ну и какое отношение это может иметь к убийству? – нетерпеливо перебил Мэдден.

– В субботу поздно вечером к моему дому подъехала большая машина. Оттуда вышел слуга и попросил позвать Мак-Каллума. Тот вышел, поговорил с водителем и сел в машину. Она поехала по направлению к вашему ранчо. Мак-Каллум пока что не вернулся, причем чемодан с вещами остался у него в домике.

– И вы считаете, что это и есть убийца Ли Вонга?

– Подозревать и делать выводы – задача полиции. Я же располагаю лишь фактами и считаю, что полиция должна о них узнать. А так как вы состоите с ней в непосредственном контакте, я сообщила все это вам. Если полиция сочтет нужным, она в любое время может приехать осмотреть вещи моего пропавшего постояльца.

– Благодарю вас за беспокойство, доктор Уайткомб, – ответил Мэдден, поднимаясь из своего кресла. – Я обязательно передам полиции все, что вы мне рассказали. Но если хотите знать мое мнение…

– Нет-нет, – шутливо запротестовала пожилая леди. – Ни в коем случае. Я знаю, как вы не любите давать интервью. И я еще раз прошу извинить мою настойчивость.

Она встала и направилась к выходу, но перед самой дверью остановилась.

– Кстати, как чувствует себя Тони? Боюсь, он очень переживает из-за смерти Ли Вонга.

– Он подох, – бросил Мэдден.

– Тони умер? Какая жалость! – воскликнула женщина, на минуту застыв в горестном молчании. – Я ухожу. Пожалуйста, передайте привет вашей дочери. Она ведь здесь?

– Нет, – отрезал хозяин, – в этот раз она со мной не приехала.

– Знаете, ваша дочь стала очаровательной девушкой.

– Благодарю. А сейчас я должен закончить разговор. Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь проводил вас к машине.

– Я с удовольствием сделаю это, – вмешался Боб.

Он взял пожилую даму под руку и с немного демонстративной предупредительностью направился к выходу. Повинуясь внезапно возникшему побуждению, он провел ее через гостиную, где сидел профессор Гэмбл, погруженный в чтение.

– Похоже, мистера Мэддена совсем не тронула смерть бедного Ли Вонга, – тихонько сказала пожилая дама. – Какой черствый и бессердечный человек!

Боб кивнул в знак полнейшего согласия с этими словами.

– Молодой человек, – продолжала гостья. – Я прошу вас: если он не передаст полиции то, что я рассказала, – сделайте это вместо него.

– Я должен сказать вам по большому секрету, – произнес Боб. – Все, что в человеческих силах, уже делается, чтобы раскрыть убийство Ли Вонга. И благодарить за это надо вовсе не Мэддена.

– Что же, удачи вам, мой мальчик.

– Не знаю, встречусь ли я с вами еще, но я был счастлив познакомиться с вами.

– Я буду помнить о вас. До свидания.

– Вот ведь назойливая баба! – продолжал ворчать Мэдден. – Прямо как навозная муха: все жужжит и жужжит.

– Позвольте вам напомнить, сэр… – начал Боб, намереваясь высказать этому надутому индюку все, что думает о его поведении, но тут с улицы раздался шум автомобиля. Украдкой бросив взгляд на часы, Иден-младший с удивлением заметил, что уже почти девять. Неужели поезд мог настолько опоздать?

Стеклянная дверь с шумом распахнулась, и в комнату ввалился Торн. Не сказав ни одного слова, он сдернул с головы шляпу и рухнул в ближайшее кресло. Мэдден не задал своему секретарю ни единого вопроса.

– Ну и как ваши дела в городе? Успешно справились? – нарушил молчание Боб.

– Все хорошо, – процедил Торн сквозь зубы.

– Тогда я хотел бы пожелать всем спокойной ночи, – ответил Боб, выходя из гостиной. Уже у себя в комнате он услышал, что в ванной, соединяющей две комнаты, весело плещется Гэмбл. Со спокойным уединением тоже можно попрощаться.

Вошел А Ким. Боб приложил палец к губам и выразительно кивнул в сторону ванной. На цыпочках оба пробрались в дальний угол комнаты, где принялись говорить еле слышным шепотом.

– И где же мисс Мэдден?

– Это еще одна тайна, – отозвался Чарли.

– Знать бы еще, что делал Торн последние четыре часа!

– Совершал автомобильную прогулку, причем более чем странную. Прогулка длиной в тридцать девять миль, о чем красноречиво свидетельствуют цифры на его счетчике пробега. И места, которые он посетил, также не самые обычные: на педаль налипли вот эти комочки красной глины. Вам не случалось здесь видеть что-нибудь в таком роде?

– Нет, ничего похожего, – покачал головой Иден-младший. – Знаете, я уже опасаюсь, не сделал ли этот тип что-нибудь с девушкой? Для Мэддена это единственная привязанность.

– А это, сэр, – глубокомысленно ответил Чарли, – еще одна интересная задача.

– Столько задач мне не приходилось решать с тех пор, как я окончил курс алгебры! Между прочим, завтра вторник, и мистер Пи Джи ждет, что сюда наконец-то прибудет его жемчуг. Я со страхом думаю, как буду выкручиваться.

Кто-то тихонько постучал в дверь, ведущую в патио. Чарли одним прыжком оказался возле камина и принялся усердно сгребать золу. В комнату явился Пи Джи Мэдден собственной персоной. Бесшумно прикрыв за собой дверь, он остановился на пороге.

– Чему обязан? – заговорил Боб, но тот коротко шикнул на него, призывая умолкнуть.

Жестом отослав А Кима, он подошел к ванной, прислушался, а затем вошел туда и запер дверь, ведущую во вторую спальню, которую занимал любитель пустынной фауны.

– Я дозвонился до вашего отца, – начал он еле слышным шепотом. – И он сообщил мне, что жемчуг привезет в Бэрстоу завтра в полдень некий Дрэйкотт. Значит, вечером он будет уже на ранчо… Слушайте меня внимательно, – продолжил он хриплым шепотом, наклонившись к самому уху Боба. – Мне крайне нежелательно, чтобы этот человек приезжал сюда. Я прошу вас выехать ему навстречу в Бэрстоу и передать ему, чтобы ехал с жемчугом в Пасадену. В среду я тоже буду там. Ровно в двенадцать я буду его ждать у входа в «Гэртфилд нейшнл бэнк». Там он может передать мне колье.

– Я все сделаю, сэр, – прошептал в ответ Иден-младший. – Ваш жемчуг доставят туда, куда скажете.

– Вот и хорошо. А Ким завтра отвезет вас в город так, чтобы вы успели на поезд до Бэрстоу. Надеюсь, вы поняли: весь этот разговор должен остаться строго между нами. Ни одного слова ни Гэмблу, ни даже Торну!

– Я все понял, сэр.

– Что же, полагаюсь на вас. Спокойной ночи.

С этими словами Мэдден покинул комнату так же бесшумно, как и вошел. Молодой человек остался на месте, изумленно смотря ему вслед.

– Единственное, что я более-менее понял, – что в нашем распоряжении есть еще один день, – сказал он сам себе. – Что же, не самый плохой вариант!

Глава XII

Трамвай посреди пустыни

На следующее утро Боб Иден проснулся рано, чтобы перед завтраком немного поразмышлять о событиях последних дней. Если придерживаться точности, это был непрерывный поток событий, каждое из которых добавляло новую неразрешимую проблему к и без того запутанному клубку. Больше всего молодого человека беспокоила судьба Эвелин Мэдден. Что с этой молодой дамой? Жива ли она?

Солнце за окном заливало ослепительно-яркими лучами бескрайний пустынный пейзаж, в противоположность которому мысли Идена-младшего по-прежнему оставались в густом тумане. Пускай для разнообразия произойдет хоть что-то понятное, над чем не придется ломать голову!

После завтрака Боб встал и потянулся за сигаретой.

– У меня к вам небольшая просьба, сэр, – громко обратился он к хозяину ранчо. – Неожиданно возникло одно срочное дело в Бэрстоу. Я прекрасно понимаю, что чрезмерно злоупотребляю вашим гостеприимством, но нельзя ли распорядиться, чтобы меня доставили в город к десятичасовому поезду?

В глазах Мартина Торна загорелись огоньки любопытства. Мэдден проворчал с тщательно разыгранным недовольством:

– Ну раз уж вы так хотите… А Ким, слышал? Через полчаса отвезешь мистера Идена.

– Опять ездить туда-сюда, – буркнул китаец. – Машина портить, время тратить.

– Заткнись и делай, что говорят! – прикрикнул на него хозяин.

– Моя везти, как господин скажет, – пожал плечами А Ким.

Когда автомобиль отъехал от ранчо на приличное расстояние, Чарли хитро взглянул на Боба Идена.

– У вас появились какие-то таинственные дела в Бэрстоу?

– Все еще удивительнее, чем можно подумать: я выполняю личное распоряжение Мэддена.

В ответ на вопросительный взгляд Чарли молодой человек коротко изложил ему недавний разговор с хозяином ранчо.

– Что вы обо всем этом думаете, сэр? – спросил китаец.

– Что мы получили еще один день и еще одну проблему. Ушам своим не верю: вы спрашиваете у меня! Но я еще не рассказал, для чего приезжала доктор Уайткомб.

– Не стоит, я был рядом и все прекрасно услышал.

– Чарли, я в восторге от твоей предусмотрительности! И кто же тогда убил Вонга? Может быть, не Торн, а Фил-Лихоманка?

– Убийцей может быть и водитель машины, на которой они покинули кемпинг. Хотел бы я знать, что это за человек. Может быть, это он принес известие, что Ли Вонг возвращается.

– У нас есть немного времени, чтобы заехать к Холли, – сказал Боб, когда впереди показался центр местной цивилизации город Эльдорадо.

Вопреки обыкновению, журналист не тосковал от безделья, а сидел за пишущей машинкой, весь погруженный в работу.

– Что я вижу! – удивленно воскликнул он. – В такой ранний час вы уже на ногах. А я как раз заканчиваю некролог Ли Вонга. Какие еще новости с таинственного ранчо?

Иден-младший рассказал о предстоящем визите Эвелин Мэдден и о недавних распоряжениях относительно жемчужного колье.

– Ничего страшного, – ободряюще произнес журналист. – Небольшая прогулка пойдет вам только на пользу… А что вы скажете о мисс Мэдден? Извините, забыл, что вы с ней не виделись.

– Что-то помешало ей приехать, – ответил Боб. – Во всяком случае, на ранчо ее нет.

– Это очень странно! Она же приехала поездом в шесть сорок, я видел ее собственными глазами! – Вскочив на ноги и несколько раз пробежавшись из угла в угол, он снова уселся за стол и продолжил уже спокойнее: – Вчера вечером я решил прогуляться к вечернему поезду. Как я уже говорил, работы у меня не особенно много, и кто знает, может быть, вместе с поездом прибудут и какие-нибудь новости. Итак, поезд прибыл ровно в шесть сорок. Торн был уже на перроне, из купе первого класса вышла элегантная молодая дама. Между ней и Торном состоялся весьма любопытный разговор. Мисс Эвелин спросила, почему отец не приехал ее встречать, а Мартин Торн ответил: «Мистер Мэдден не мог встретить вас. Прошу вас, сядьте в машину, по дороге я все расскажу». Я был более чем уверен, что девушка давно уже на ранчо в обществе своего отца.

– А теперь послушайте, что известно об этом мне, – начал Боб. – Торн выехал встретить дочь Мэддена, я сам это видел. Он вернулся около девяти вечера, но один. Чарли, как обычно, проявил наблюдательность и выяснил, что проехал он около сорока миль.

– Кроме того, – вступил в разговор Чарли, – на педали газа я нашел кусочки красной глины. Должно быть, она попала туда с подошвы того, кто вел машину. Вы не знаете, где здесь может быть красная глина?

– Конечно, знаю, – ответил Холли. – В окрестностях Эльдорадо есть несколько таких мест… От этих постоянных загадок у меня просто голова кругом идет. Кстати, чуть не забыл: для вас письмо.

Боб торопливо взял протянутый конверт. На этот раз письмо оказалось не от отца, а от миссис Джордан. Она очень просила поскорее завершить операцию с жемчугами Филлиморов. Почтенная дама была очень удивлена, почему это до сих пор не сделано, если мистер Мэдден приехал на ранчо. Неужели он все-таки собирается отказаться от покупки? Это было бы для нее крайне нежелательно и более чем огорчительно.

Боб прочитал письмо вслух, а затем, бросив укоризненный взгляд на Чарли Чана, разорвал письмо на мелкие кусочки и выбросил в мусорную корзину.

– Чарли, я хочу положить этому конец! Прежде всего у нас обязательства перед миссис Джордан, а то, что сейчас происходит на ранчо Мэддена, имеет для нас второстепенное значение.

– Прошу меня извинить, сэр, – прервал его китаец с неожиданной для него твердостью. – Но вы совершенно справедливо упомянули об обязательствах. Я тоже считаю своим первейшим долгом отстаивать интересы миссис Салли.

– Ну, вот и прекрасно! Значит, вернувшись на ранчо, мы…

– По-прежнему будем выжидать и наблюдать.

– Но мы же не можем только этим и заниматься! Миссис Салли проявляет беспокойство, с меня тоже достаточно этих приключений!

– И все же я вынужден напомнить вам о таком достойном качестве, как терпение. К сожалению, у вас в Европе к нему не относятся с должным уважением. Вместо того, чтобы спокойно выжидать развития событий, большинство людей начинают метаться, как муха, попавшая в бутылку. Разве такое поведение можно назвать разумным?

– Но что плохого в том, чтобы просто рассказать полиции, что мы обнаружили на ранчо, поделиться своими подозрениями? В конце концов, мы прибыли сюда не для того, чтобы вести расследование, а чтобы вручить Мэддену его покупку, получить квитанцию и уехать с чувством исполненного долга!

– Неужели вы полагаете, что капитан Блисс способен раскрыть преступление? – презрительно фыркнул китаец. – Признайте же, что вы просто упрямитесь.

– Я беспокоюсь об интересах миссис Джордан! Будь мой отец здесь, он бы согласился с моими словами.

– Кстати, а что скажет мистер Холли?

– Как я уже говорил, я полностью разделяю точку зрения мистера Чана. Боб, нельзя же бросить расследование на полпути. Наш шериф, конечно, хороший человек, но вряд ли он сможет распутать этот клубок тайн. Подождите еще хоть немного.

– Хорошо, – тяжело вздохнул Боб. – Будем терпеть и выжидать. Хотя я по-прежнему не понимаю, чего именно мы ждем.

– Мэдден завтра уезжает в Пасадену, – заметил Чан. – Торн явно отправится с ним. Нам представится прекрасная возможность без спешки обыскать все ранчо. Ведь до сих пор наши попытки были торопливы и беспорядочны.

– А как же Гэмбл, он нам не помешает? – спросил Иден-младший.

– Надо будет постараться выманить его из дома. В конце концов, он же приехал изучать пустыню… – улыбнулся детектив.

– Хорошо, Чарли, вы убедили меня. Можете и дальше рассчитывать на мою помощь, но всю ответственность перед миссис Джордан извольте взять на себя! Тем более что вам как ее давнему другу будет легче объяснить ей, почему мы до сих пор медлим.

– Ответственность на моих плечах послужит прекрасным дополнением к жемчугу на моем животе, – снова улыбнулся китаец. – А сейчас нам пора отправляться на станцию.

– В самом деле, но предупреждаю вас: если на ранчо случится еще хоть что-нибудь, торжественно обещаю перекусать всех и сбежать в пустыню выть на луну.

К своей великой радости, Боб заметил на перроне Паулу Вэнделл в костюме для верховой езды. Более того, девушка ждала тот же поезд на Бэрстоу.

– Вы куда-то собрались, сэр? – окликнула она молодого человека.

– В Бэрстоу, у меня там дела.

– И конечно, очень важные?

– Разумеется, я не из тех, кто тратит время на всякие пустяки.

– Как жаль, что вы так заняты, – продолжила девушка, когда они вошли в поезд и заняли места в вагоне. – А я отправляюсь на верховую прогулку к Одинокому каньону. Через несколько остановок я сойду, а там найму лошадку у знакомого фермера. Конечно, если бы вы смогли поехать со мной, каньон уже не был бы таким одиноким…

– Так на какой остановке мы выходим? – спросил Боб со счастливой улыбкой.

– Вот как, «мы»? А как же ваши важные дела?

– Думаю, Бэрстоу прекрасно обойдется без меня. С сегодняшнего дня Одинокий каньон изменит свое название.

– Вот и замечательно! Мы сходим на Севен-Палмс. Уверена, там и для вас найдется лошадка.

– Правда, мой костюм не предназначен для конной прогулки, но думаю, лошадка не будет иметь ничего против.

Лошадь проявила на редкость покладистый характер. Она не только спокойно отнеслась к виду Боба, но и позволила себя оседлать. Всадники бодро направились вперед. Скоро поселок скрылся из глаз. Во все стороны простиралась пустыня.

– Знаете, – произнес Боб, – я раньше и не представлял себе, что мир такой большой.

– Похоже, пустыня начинает вам нравиться.

– Да, она как будто входит мне в кровь. Это странное ощущение, которое я не могу выразить словами.

– Как я вам завидую! – неожиданно произнесла девушка. – Вы здесь впервые, смотрите на всю эту красоту свежим взглядом. А для меня за много лет работы эти прекрасные виды стали всего лишь натурой для кинофильмов. Они всего лишь фон для погонь, перестрелок, приключений ковбоев и переселенцев. Я слышу крики, выстрелы, боевые кличи индейцев, которые должны сопровождать эти сцены.

– Неужели и сейчас?

– Все время одно и то же! – с досадой ответила девушка. – Эта прогулка для меня тоже часть работы. Мне прислали новый сценарий со старой как мир историей: любовь дочки миллионера и простого ковбоя.

– Могу себе представить: девице наскучило томиться в золотой клетке…

– Сперва в фильме показывают великосветскую жизнь, которую ведут сливки общества. К счастью, здесь я участия не принимаю. Моя работа начинается с того момента, как героиня прибывает в наши края, изо всех сил тоскуя по истинной дружбе и любви. Разумеется, она встречает настоящего мужчину, которого не могла встретить среди своего окружения. Героиня уносится в глубь пустыни, а там норовистый конь сбрасывает ее на песок. То, что там полно колючек, конечно, остается за кадром. Разумеется, ее спасает ковбой, и на бесплодном песке расцветает любовь, которой не в силах помешать ни разница в социальном положении, ни отсутствие минимального комфорта… Все-таки я очень рада, что моя профессия скоро отомрет.

– Как, почему?

– Всю округу уже объездили вдоль и поперек, каждое подходящее место описано, пронумеровано и занесено в каталог. На каждой уважающей себя киностудии уже целые альбомы подобных фотографий. Поэтому такие специалисты, как я, постепенно вымирают. Почти как птица додо.

– Единственное, в чем я могу поддержать такое сравнение, – что второй такой, как вы, нет на свете.

Паула резко остановила коня.

– Я должна сделать несколько снимков. Что-то не помню, чтобы этот кусочек пустыни использовался в каком-то фильме. Продавщицы и клерки где-нибудь в Нью-Йорке или Бостоне будут от него просто в восторге. Впрочем, не только они, – признала девушка, снова трогаясь в путь. – Любой кинозритель, увидев эту долину на экране, сразу же мечтательно вздохнет: «Как бы я хотел там оказаться!»

– А оказавшись там, он в первый же вечер сходил бы с ума от скуки и одиночества и все бы отдал, чтобы снова оказаться в переполненном метро или городской толпе.

Поездка оказалась просто замечательной! Паула часто останавливалась и показывала молодому человеку особо интересные растения пустыни. В конце концов у Боба закружилась голова – то ли от такого количества ботаники, то ли от присутствия очаровательной спутницы.

Проехав через колючие заросли, они оказались в прохладной местности среди холмов, склоны которых были сплошь покрыты деревьями сумаха. Лошади осторожно шли по еле заметной тропинке посреди рощиц дикой сливы. Чуть вдалеке под пальмами звонко журчал ручеек.

Боб не особенно удивился, поймав себя на мысли, что хотел бы всю жизнь ехать по тропинке за этой чудесной девушкой. Какой близкой она казалась ему теперь! Мир больших городов виделся ему далеким и совершенно нереальным. Как можно там находиться в постоянной духоте?! Пустыня – вот настоящее место для жизни!

В тени пальм у ручейка Паула решила устроить привал. Они спешились, и девушка разложила на траве завтрак, который взяла с собой.

– Нет-нет, – заявил Боб. – После такого обилия впечатлений я не в состоянии проглотить ни кусочка.

– Не стоит кривить душой, посмотрите лучше на эти сэндвичи! Их делали в «Оазисе» в расчете на ковбоев и фермеров, у которых всегда прекрасный аппетит. Я в состоянии справиться только с одним, а здесь их целых четыре. А молока хватит на нас обоих.

– Мне так стыдно, – произнес Иден-младший, после долгих уговоров с аппетитом поедая сэндвич с говядиной. – Я должен был подумать о еде, когда брал у фермера лошадь. Вы же почти ничего не съели.

– Я всегда очень мало ем.

– Наверно, ваш Джек очень доволен. Такую жену будет очень легко прокормить.

– Кстати, я передала ему от вас привет.

– Наверно, все же не стоило. Признаться, я не чувствую симпатии к этому молодому человеку.

– Я всего лишь исполнила вашу просьбу.

К станции Севен-Палмс они возвращались другой дорогой, после увлекательной прогулки, которая длилась добрых несколько часов. Дорога вилась то между обломками скал, торчащими из песка, то среди холмов, густо поросших деревьями и кустарниками. Солнце склонялось к горизонту, отбрасывая розовые и золотые отблески на заснеженные вершины гор, виднеющиеся где-то вдали.

– Осталось найти фон для заключительной сцены фильма, – произнесла девушка. – Ковбой и дочь миллионера уже столько раз уходили в закатное солнце, взявшись за руки, что это уже должно всем надоесть. Надо срочно придумать что-то новое!

Вдруг лошадь Идена споткнулась, послышался звук, будто копытом она задела что-то железное.

– Это одна из достопримечательностей пустыни, – начала увлеченно рассказывать Паула. – Когда-то здесь решили построить город, он должен был стать столицей пустыни. Планировали с размахом, за один день было продано целых шестьсот участков. А закончилось все постройкой одного-единственного дома. Видите? Вон там…

– Но железная дорога все-таки появилась.

– По ней даже одно время ходил поезд, состоявший из паровоза и двух вагонов. Это были отслужившие свой век трамваи из Сан-Франциско. Потом это все забросили, один из вагонов развалился совсем, а второй мы сейчас увидим.

На самой вершине песчаного холма возвышался полузасыпанный песком и порядком разломанный трамвайный вагон. Ведущих к нему рельсов уже не было видно, зато можно было ясно различить надпись на вагоне: «Маркет-стрит».

«Вот так природа повергает в прах все честолюбивые планы человека, – подумал Боб. – Он явился сюда, желая покорить пустыню, вооруженный всевозможными достижениями цивилизации, а результатом всех его усилий стал этот трамвай, стоящий посреди необозримых песков своеобразным предостережением для будущих поколений…»

Но молодой человек не стал делиться этими мыслями со своей спутницей и вслух произнес совершенно другое:

– Смотрите, Паула: вот и фон для вашей заключительной сцены. Трамвай, который когда-то ездил по оживленным улицам Сан-Франциско, а ныне доживает свой век среди песков и кактусов. Усталые герои садятся передохнуть на его ступеньки и со счастливым видом обозревают окрестности.

– Да у вас настоящий талант! Пожалуй, я бы не отказалась взять вас к себе в помощники.

Молодые люди спешились и подошли поближе к вагону. Паула вынула фотоаппарат и принялась ходить вокруг, отыскивая удачный ракурс.

– А может, вы еще и меня сфотографируете? – заявил Боб с самым озорным видом. – Режиссер увидит меня и поймет, что это самый удачный кандидат на роль ковбоя.

– Боюсь, вам это не понравится, – покачала головой девушка.

Неожиданно из глубины вагона на площадку вышел немилосердно сутулящийся старик с черной бородой. От удивления Паула машинально нажала на спуск.

– Это его вы тогда видели на ранчо? – шепотом поинтересовался у нее Боб.

Та молча кивнула. Некоторое время молодые люди и обитатель заброшенного трамвая стояли, безмолвно разглядывая друг друга и удивляясь настолько неожиданной встрече.

Глава XIII

Что видел мистер Черри

– Добрый вечер! – вежливо заговорил Боб. – Мы вам не помешали?

– Что вы, нисколько, – улыбнулся в ответ старик. – Я тут ничем особенно серьезным не занимался.

– Мы проезжали мимо и решили посмотреть на этот вагон поближе, – вступила в разговор девушка.

– Здесь теперь редко кто бывает. Позвольте представиться: Уильям Черри. Прошу вас, располагайтесь. С удовольствием бы угостил вас ужином, но могу предложить только консервы – фасоль в томате и немного грудинки.

– Большое спасибо, сэр, – ответил молодой человек, – но мы собираемся поужинать в Севен-Палмс.

Паула устроилась на нижней ступеньке вагона, Боб присел на песке возле ее ног. Любезный хозяин вынес из вагона ящик и сперва долго уговаривал гостей переместиться на него, а затем уселся сам.

– Отличную квартиру вы себе нашли, – заметил Боб.

– Где мне только не приходилось жить! – задумчиво произнес старик. – Последние тридцать лет я только и делаю, что перебираюсь с одного места на другое. Здесь тоже передохну денька три-четыре – и снова отправлюсь куда глаза глядят.

– И давно вы так живете? – поинтересовалась девушка.

– Да лет двадцать пять, не меньше. Чем мне только не приходилось заниматься! Искал золото в Австралии, перегонял скот в Южный Уэльс, работал кочегаром на океанских пароходах. А некоторое время с командой мексиканцев занимался пиратством у берегов Южной Америки…

– Представляю себе, сколько всего вы повидали за эти годы! – восхищенно покачал головой Иден-младший.

– Не то слово. Один врач недавно сказал, что мне нужно носить очки, и знаете, что я ответил ему? Я сказал: «А для чего они мне? Я и так уже все видел в этой жизни!»

Тем временем Боб ломал себе голову, как бы незаметно повернуть разговор на ранчо Мэддена и недавние события, которые там произошли. Вот Чан справился бы с этим без особого труда!

– Значит, вы здесь дня три-четыре? – заговорил он нарочито безразличным тоном. – А не вас ли видели в прошлую среду на ранчо Пи Джи Мэддена, недалеко от Эльдорадо?

Лицо старого бродяги моментально утратило благодушное выражение.

– А кто вы такой, чтобы интересоваться? – недоверчиво пробурчал он. – Имейте в виду: я знаю всех шерифов и их помощников к западу от Скалистых гор, а вот вас вижу впервые.

– Мистер Черри, я не являюсь официальным лицом, и меня можно не опасаться. Пожалуйста, расскажите мне о своем визите на ранчо. Эти сведения для меня крайне важны.

– Да ничего там особенного не было, – отозвался старик. – Шел навестить старого приятеля, он там работает управляющим. Его зовут Ли Вонг. Может быть, слышали? Просто душа-человек – и накормит, и в сарае на ночлег оставит. Там почти все время кроме него никого нет, а от одиночества даже китаец будет с тоски подыхать.

– Да, прекрасный человек! – подхватил Боб.

– Я вам больше скажу: один из лучших людей, кого мне доводилось встречать, а повидал я на своем веку немало, можете мне поверить.

– И этого прекрасного человека недавно убили, – медленно произнес Боб, глядя мистеру Черри прямо в глаза. – Зарезали прямо в машине у ворот ранчо. Это было в воскресенье вечером, и убийца до сих пор не найден.

– Кто бы это ни был, я готов своими руками прикончить этого подлого пса! – воскликнул старик.

– Мистер Черри, я не работаю в полиции, но я помогаю расследовать это преступление и больше всего на свете желаю, чтобы тот, кто его совершил, понес заслуженное наказание. Именно поэтому я и прошу вас рассказать все, что вы видели и слышали на ранчо. Возможно, это каким-то образом связано с убийством вашего друга.

– Хорошо, – решительно произнес бродяга. – Ради такого дела я расскажу все без утайки. Но всякие суды и процессы не для меня, имейте это в виду. Так с чего начать?

– В среду вечером вы были на ранчо и вдруг услышали, что кто-то кричит: «На помощь! Убивают! Брось этот револьвер!» Конечно, слова могли быть и другими…

– Нет, слова были точно такие, как вы сказали. Вот что я вам скажу: старина Вонг был не первым, кого там прикончили. И я видел все это своими собственными глазами. Итак, когда я забрел на ранчо, было уже темно. Заглянул в ворота, смотрю: окна светятся, рядом с машиной Вонга громадный такой черный автомобиль. Я и понял, что это хозяина принесло, и решил на глаза никому не показываться. Лучше всего, конечно, было бы убраться подобру-поздорову, но я в тот день устал как собака, да и ревматизм проклятый… Вот я и спрятался там в сарае. А ночью есть захотелось просто зверски. Решил, что проберусь потихоньку в кухню, попрошу у старины Вонга чего-нибудь перекусить. Зашел, а его там нет, и вдруг совсем рядом кричат теми же самыми словами, как вы сказали, молодой человек.

– А что был за голос? Может, вы его узнали? – не выдержал Иден-младший.

– Не, я этого мужчину никогда прежде не слышал. И только я решил, что старому бродяге лучше не влипать в эту историю, как вдруг закричали снова. На этот раз Тони повторил все от первого до последнего слова и с таким же ужасом… Даже сейчас жуть берет, как вспомню. Это попугай там живет, серый такой, его здесь прозвали китайским попугаем, Вонг его выучил говорить по-своему. Во внутреннем дворике живет, потешная такая птица!

– А что было дальше?

– А дальше выстрел как грохнет! Я тогда уже выбрался во двор, вижу: окно угловой комнаты раскрыто, там и стреляли. Стал тихонько подбираться, чтобы посмотреть, и вдруг – снова выстрел! И застонал кто-то. Точно, думаю, в кого-то попали. Подкрался я, заглянул в окно и вижу: мужчина стоит с револьвером в руке, тот еще дымится. Кто-то перед ним на полу, но я только одни подошвы и увидел. А этот, с револьвером, вдруг как обернется к окну! Рожа такая злющая, а в то же время будто испуганная…

– Кто это был?! – выкрикнул в нетерпении Боб. – Мартин Торн?

– Нет, какой еще Торн? – удивленно переспросил старик. – Это сам хозяин и был, Пи Джи Мэдден.

– Невероятно! – прошептал молодой человек. – А вы уверены, что видели именно мистера Мэддена?

– Что я, хозяина не узнаю? – произнес бродяга разобиженным тоном. – Крупный такой, седоватый, рожа красная. Я его и раньше на ранчо видел. Ну вот, отвернулся он от окна, а тут этот ваш Торн и врывается. Орет что есть мочи: «Что вы сделали! Сумасшедший!» Мэдден в ответ спокойно так: «Ну да, боялся его и убил. Лучше подумай, как все это убрать». Секретаришка завизжал: «Ты всегда его боялся! Еще в Нью-Йорке». А тот как обернется да как рявкнет: «Нечего тут поминать о Нью-Йорке! А если хоть раз распустишь свой поганый язык, так пожалеешь!»

– А что было дальше? – спросила Паула, которая все это время слушала затаив дыхание.

– Что дальше? Зашел в сарай за своей торбой, а потом взял ноги в руки – да и ходу! Подбегаю к воротам, а через них еще какая-то въезжает машина во двор. Пришлось лезть через забор без всяких церемоний. Все, думал, пронесло, а тут вы являетесь по мою душу. И если бы старину Вонга не убили, черта с два я бы вам что-нибудь рассказал!

Иден-младший вскочил на ноги и от волнения принялся бегать взад-вперед.

– Знаете, чем это закончится?! – воскликнул он. – Грандиозным потрясением в финансовых кругах Америки! Знаете, кто этот Мэдден? Один из самых крупных денежных воротил страны!

– Значит, ничего не изменится, – философски заметил бродяга. – Этот всегда найдет способ выкарабкаться. С его-то деньгами…

– Не выкрутится, если вы согласитесь поехать с нами в Эльдорадо и повторить шерифу все, что нам только что рассказали. Тогда ему все это точно не сойдет с рук!

– Сбавьте прыть, молодой человек! Я вам уже говорил, что с властями дел не имею. И потом, что вам еще обо всем этом известно? Знаете, что первым делом спросит шериф? Он скажет: «Если вы утверждаете, что на ранчо Мэддена кого-то убили, то где труп?» Вы его уже нашли? Нет? Тогда что будут значить слова какого-то бродяги против слов финансового магната? Ну вот, вашу просьбу я выполнил, будьте любезны теперь выполнить мою. Тем, что я вам рассказал, пользуйтесь, как считаете нужным, но постарайтесь, чтобы меня не тревожили. И на всякий случай, если все же без меня будет никак не обойтись: через неделю я буду в Нидле, остановлюсь у одного приятеля. Это Джонс Портер, посредник по торговле недвижимостью. Ну что, теперь порядок?

– Мистер Черри, остается лишь сказать вам громадное спасибо за ваш рассказ. Я сделаю все возможное, чтобы вас не беспокоили.

Бродяга с трудом поднялся со своего ящика и протянул молодому человеку руку. Тот тоже поднялся ему навстречу.

– Удачи вам, молодой человек. Мне от всей души хочется, чтобы убийца бедняги Вонга получил по заслугам. Если надо, я приду на суд и честно расскажу все, что видел. Но если можно, все же обойдитесь без меня.

– Извините, нам уже пора, – сказал Боб. – Приятно было познакомиться.

– Я тоже очень рад, – ответил мистер Черри. – Давненько мне не доводилось поговорить с таким приятным человеком. А уж такую красивую девушку я вообще никогда в жизни не видел.

Некоторое время молодые люди ехали молча, обдумывая только что услышанную историю.

– Знаете, Паула, – нарушил молчание Боб, – раз уж вы поневоле оказались втянутой во все эти события, я считаю своим долгом сообщить вам все, что известно мне самому… Итак, я приехал сюда по поручению отца, у него с Пи Джи Мэдденом действительно состоялась торговая сделка…

Во всех деталях Иден-младший поведал своей спутнице о странных и непонятных событиях на ранчо, которые произошли там с момента его появления во владениях Мэддена.

– Бесспорно ясным остается одно, – сказал он в завершение своего рассказа. – На ранчо кого-то убили. Причем известно, кто убил, но мы по-прежнему не знаем, кто стал жертвой этого преступления. Так что главная загадка все еще не разгадана.

– Если бы я сама не стала свидетелем некоторых из этих событий и не слышала рассказ мистера Черри, которого в ту ночь встретила у ранчо Мэддена, я бы ни за что не поверила, что все это не выдумка. Но тем не менее вспомните, что у мистера Черри, как он сказал сам, плохое зрение… кроме того, люди в его возрасте склонны путать события.

– А вот я не сомневаюсь, что рассказанное мистером Черри – чистая правда, – решительно заявил Боб. – Я несколько дней провел в обществе мистера Мэддена, и у меня создалось полное впечатление, что такой человек способен на все. А уж человека, вставшего на его пути, уберет без малейшего колебания. Вот только кто встал у него на пути в тот раз?

– Нам это предстоит выяснить, – произнесла девушка, как будто речь шла о чем-то давно решенном.

– Вы сказали «нам»?

– Да, вы не ослышались. Я охотно помогу вам.

В Севен-Палмс путешественники вернули коней на ферму и, поужинав в местном баре, вернулись в Эльдорадо. На перроне их уже встречали Чарли и Вилл Холли.

– Господа, есть новости! – воскликнул Боб, едва поприветствовав своих друзей. – Скорее идем в редакцию, там я наконец смогу все рассказать.

К сильнейшему недовольству китайца, Боб тут же посвятил Паулу в его тайну, но восточная вежливость не позволила детективу высказать все, что тот думает о раскрытии его инкогнито.

Девушка, ошеломленная свалившимися на нее новостями, уселась на краешке редакторского стола. Как Боб уже догадался, это было ее любимое место в редакции.

– Уверяю вас, Чарли, – продолжал молодой человек, – мисс Паула вполне заслуживает вашего доверия. К тому же так получилось, что ошеломительные новости, которые я вам сейчас расскажу, мы услышали вместе, так что она знает обо всех этих событиях не меньше нашего. Да, поездка в Бэрстоу совершенно неожиданно оказалась необычайно плодотворной!

– Это же настоящее чудо! – воскликнул журналист, услышав о встрече с мистером Черри и событиях, свидетелем которых тот поневоле стал.

Чарли продолжал хранить молчание, но Боб ясно видел, что в глубине его черных глаз вспыхнули яркие огоньки.

– Кстати, где сейчас находится ваш новый знакомый? – поинтересовался детектив.

– Он собирался снова отправиться в путь, но сообщил мне, где его можно будет найти в случае крайней необходимости. Но, как мне кажется, начинать следует вовсе не с него.

– Мэдден, кто бы мог подумать, что он на такое способен! – воскликнул журналист, удивленно качая головой. – Нет, я до сих пор не могу в это поверить.

– Это одно из самых загадочных дел в моей практике, – заговорил Чарли Чан. – Причем обратите внимание: мы движемся от конца к началу. В большинстве случаев сперва находят труп, а потом уже занимаются поисками преступника. А сейчас перед нами совершенно обратная картина. Мы знаем, кто убийца, но нам по-прежнему неизвестны ни имя убитого, ни мотив преступления.

– Вам не кажется, что уже самое время связаться с шерифом? – неуверенно предложил Боб.

– Ну и каким будет результат? – возразил детектив. – Лично я убежден, что на ранчо снова явится капитан Блисс и сразу испортит все, чего мы все добились с величайшим трудом. Хотя, если способности сержанта полиции Гонолулу Чарли Чана не внушают вам доверия…

– Нет, что вы! – воскликнул молодой человек. – За это время я стал ценить их гораздо больше. Я всецело полагаюсь на вас.

– Я рад, что вы решили оставить дело в руках полицейского в отпуске, – ответил Чан с еле заметным восточным поклоном. – Теперь это расследование стало для меня делом чести. Или я смогу распутать этот клубок, или я никуда не гожусь как детектив. Прошу вас вооружиться терпением и всецело положиться на мой опыт.

Подойдя к девушке, чтобы попрощаться, Иден-младший не удержался от иронического замечания:

– Нашу прекрасную прогулку слегка омрачило только одно: тень Джека, которая упорно витает где-то рядом. И мне это доставляет все меньше удовольствия.

– Отстаньте, наконец, от бедного Джека! – рассмеялась Паула и уже серьезно добавила: – И, пожалуйста, будьте осторожны там, на ранчо.

Вернувшись на ранчо, Боб застал Мэддена в патио. Тот сидел у ярко горящего камина, завернувшись в плед.

– Ну как? – поинтересовался тот нетерпеливым шепотом. – Встретились с Дрэйкоттом?

– Конечно, встретился, – ответил Иден-младший. – Завтра ровно в полдень он будет вас ждать у входа в банк в Пасадене. Все, как вы говорили.

– Вот и прекрасно, – ответил хозяин ранчо с явным облегчением в голосе. – Когда вы завтра проснетесь, меня уже здесь не будет. Вы уже отправляетесь спать, не так ли?

– Разумеется, – поспешил ответить молодой человек. – День оказался для меня нелегким.

Но Мэдден его уже не слушал. Встав и резко повернувшись, он направился в дом. Боб с удивлением посмотрел ему вслед. Этот человек казался олицетворением силы и мощи, но вместе с тем он боялся кого-то настолько сильно, что стал убийцей. Пожалуй, это еще одна загадка, причем едва ли не самая сложная.

Глава XIV

Третий

На следующее утро Боб снова попытался разобраться в свалившихся на него сведениях. Итак, могущественный финансист кого-то боялся, причем настолько, что пошел на преступление, не думая о том, как это отразится на нем самом, на его бизнесе и положении в обществе и, наконец, на судьбе его дочери – единственного человека, к которому он испытывал привязанность. Причем, принимая во внимание возглас Торна, страх существовал уже давно и зарождение его связано с Нью-Йорком.

По-прежнему ясным оставалось одно: необходимо установить, что за человек был в среду на ранчо Мэддена.

Стол для завтрака был на этот раз накрыт в патио.

– Постарайтесь справиться с завтраком поскорее, – произнес Чан, с поклоном отодвигая стул для молодого человека. – После завтрака нас ждет увлекательное занятие. Мы одни в доме, никто нам не помешает. Профессор Гэмбл увязался за Мэдденом и Торном; у него вроде бы как возникло срочное дело в Пасадене. Видели бы вы, как они на него смотрели! Будто к ним в автомобиль запрыгнула мерзкая жаба.

– Чарли, сейчас нет необходимости разыгрывать слугу, – улыбнулся Боб. – Значит, моя догадка верна и Мэдден совсем не в восторге от нового гостя?

– Еще как не в восторге! – засмеялся детектив. – Если бы взглядом можно было убить, сейчас на ранчо был бы еще один труп, причем порядком обгоревший. А профессор все это видит и усмехается ему прямо в лицо.

– Что огорчительно для Мэддена, то в данном случае хорошо для нас. А я-то ломал голову, как бы сплавить отсюда этого натуралиста!

Боб уже заканчивал приготовленную китайцем овсянку, когда у ворот послышался шум подъезжающей машины. Мистер Холли прибыл, чтобы по мере сил поучаствовать в расследовании.

– Гэмбл не хочет оставлять Мэддена одного, поэтому и потащился за ним, – глубокомысленно произнес он, выслушав рассказ об утренних событиях. – А знаете, одно время я был репортером полицейской хроники. Там меня даже прозвали Зоркий Глаз. Ну а теперь хотелось бы уточнить, что должен увидеть здесь Зоркий Глаз.

– Что же, – произнес детектив. – Давайте исходить из того, что рассказ старого бродяги правдив от первого до последнего слова. И для начала еще раз перечислим, какие факты это подтверждают. Исчез револьвер Билла Харта, а когда он был найден, в нем не хватало двух пуль; в стене комнаты секретаря дырка, проделанная одной из них.

– Кстати, почему это произошло в комнате Торна? – поинтересовался Боб.

– Это еще предстоит выяснить. Все сводится к одному и тому же: надо выяснить, кем был убитый. Бродяга видел только подошвы его ботинок, а этого для опознания маловато. А узнав, кто это был, мы сможем выяснить, что связывало его с Мэдденом и почему тот его боялся.

– В таком случае нужно тщательно осмотреть весь дом, – заметил журналист. – Обрывок бумаги, забытая открытка или еще какая-нибудь на первый взгляд незначительная мелочь могут очень многое прояснить. Кстати, я захватил с собой кое-какие инструменты, с их помощью можно открыть любой запертый ящик.

– Вы действуете как настоящий профессионал, – похвалил его китаец.

Воодушевленный похвалой детектива, мистер Холли подошел к письменному столу Мэддена и без особого труда один за другим отпер все ящики. Но ничего, что могло бы пролить свет на таинственного гостя, там не оказалось. Обычные деловые бумаги, записи, связанные с бизнесом, – и ничего больше.

Все время, пока представители закона и прессы обыскивали письменный стол, Боб провел за курением сигары, отвернувшись в сторону. Ему, воспитанному в старых традициях, подобное зрелище было крайне неприятно.

Наконец все бумаги были возвращены на место, а ящики письменного стола снова тщательно заперты. Затем Чарли Чан сосредоточил свои усилия на поисках снаружи, а Боб с журналистом еще раз тщательно осмотрели весь дом. И снова это не принесло никаких результатов. Настроение у всех было испорчено, особенно у мистера Чарли, чья профессиональная гордость была уязвлена, как вдруг Идену-младшему пришла совершенно неожиданная идея:

– Послушайте! – воскликнул он. – В этом доме должен быть чердак, и это единственное помещение, куда мы еще не заходили.

Все как по команде вскочили с места и бросились искать вход на чердак. Это заняло совсем немного времени; довольно быстро они нашли чулан, где в потолке виднелся люк. Чарли принес из сарая лестницу, все один за другим влезли по ней и оказались в тесном душном пространстве, заваленном всевозможным хламом.

Почти сразу же Боб заметил большую дорожную сумку. Она была не такой запыленной, как остальные предметы, следовательно, появилась на чердаке гораздо позже. Сумка оказалась заперта, и тут снова пригодились инструменты мистера Холли.

Внутри был небольшой дорожный несессер, несколько мужских рубашек, носков и коричневый деловой костюм. Все это Чарли Чан осмотрел самым тщательным образом.

– На рубашке есть метка прачечной, – констатировал он. – Костюм сильно поношен, но тем не менее сшит на заказ в Нью-Йорке. Фамилию владельца, к сожалению, не разобрать.

В кармане жилета их ожидала неожиданно ценная находка. Это были старинные часы на тяжелой длинной цепочке. На внутренней стороне крышки обнаружилась надпись: «Джерри Делано от старого друга Джека Мак-Гира 26 августа 1913 года».

– Джерри Делано! – радостно воскликнул журналист. – Прекрасно, теперь мы знаем, как звали убитого.

Но это были далеко не все находки. В кармане пиджака Чарли нашел розоватый клочок бумаги, это был билет на поезд Чикаго – Бэрстоу, от 8 февраля этого года.

– Все сходится, – удовлетворенно произнес Боб, сверившись со своим календарем. – Джерри Делано прибыл сюда в утром одиннадцатого февраля, как раз в день убийства.

Последним, что обнаружилось в жилетном кармане, была связка миниатюрных ключей и мятая газетная вырезка:

Прекрасная новость для театралов Лос-Анджелеса! В музыкальной комедии «Июньская ночь» прозвучит восхитительное сопрано любимицы публики Нормы Фицджеральд. Начав петь еще ребенком, она вот уже двадцать лет радует публику своим талантом.

Далее следовал довольно внушительный список вокальных партий, которые принесли певице всемирную славу.

– Значит, Джерри Делано очень интересовался певицей Нормой Фицджеральд, – задумчиво произнес журналист. – Подождите… Мак-Гир… где-то я уже слышал это имя…

– По-моему, мы значительно продвинулись вперед, – с энтузиазмом воскликнул Иден-младший. – Еще недавно мы знали лишь то, что Мэдден кого-то убил, а сейчас знаем имя этого человека, а кроме того, что он был довольно состоятельным, но сейчас переживает трудные времена: об этом говорит поношенный костюм, сшитый у дорогого портного. Еще он курил корсиканские сигареты и был старым другом какого-то Мак-Гира. Причем тот настолько его ценил, что подарил дорогие часы. Мы знаем, когда и откуда убитый сюда приехал; кроме того, мы получили лишнее подтверждение, что убийство действительно имело место. Если бы этот человек просто уехал, разве он стал бы оставлять свои вещи на чердаке – тем более те, которые нужны каждый день, вроде зубной щетки и бритвенных принадлежностей?

– Вы просто прирожденный детектив! – восхищенно заметил Чарли. – Но все же одна деталь ускользнула от вашего внимания. Посмотрите еще раз на жилетный карман.

– Нет, ничего особенного не замечаю, – ответил молодой человек. – Вилл, может быть, вы что-нибудь обнаружите?

– Джентльмены, ответ прямо перед вами! – рассмеялся китаец. – В обычном костюме, как в вашем, мистер Иден, кармашек для часов располагается слева, а где он находится здесь?

– В самом деле, справа, – ответил молодой человек. – Получается, наш Джерри Делано был левшой.

– Я вспомнил, где я слышал имя Мак-Гира! – внезапно воскликнул журналист. – Помните, я рассказывал, что двенадцать лет назад я видел Мэддена в игорном доме на Сорок четвертой улице в Нью-Йорке? Так вот, владельцем этого игорного дома был не кто иной, как Мак-Гир! Двенадцать лет спустя это подозрительное заведение снова всплывает в жизни могущественного финансиста.

Глава XV

Версия Вилла Холли

Содержимое дорожной сумки Джерри Делано снова было аккуратно уложено на место, после чего все спустились с чердака и тщательно ликвидировали следы своей утренней деятельности.

– Уже двенадцать! – воскликнул Вилл Холли. – Мне пора. К тому же у меня возникла идея. Если Джерри Делано действительно был в наших местах, кто-то его обязательно видел или слышал о приезжем. В гостинице, в ресторане или где-нибудь еще… Постараюсь разузнать, вдруг и в самом деле выяснится что-нибудь интересное.

– Но только убедительно прошу вас быть осторожным, – заметил детектив. – Главное, чтобы Мэдден ни о чем не догадался.

– Не беспокойтесь, великий финансист не удостаивает наш город своим вниманием: никогда здесь не бывает, ни с кем не общается. Так что вряд ли ему станет известно о моих расспросах. К тому же обещаю вам, что буду действовать крайне осмотрительно. К вечеру я приеду и расскажу, что мне удалось выяснить.

Журналист вернулся даже раньше, чем обещал: было еще только четыре часа. С ним в машине сидел молодой человек, который пару дней назад пытался продать Бобу участок в будущем Дэйт-Сити. Увидев его, китаец незаметно исчез.

– Позвольте представить вам мистера Де Лизла.

– Мы уже знакомы. Это вы мне пытались продать участок в пустыне?

– Да, вы еще локти себе будете кусать, узнав, как поднимется его стоимость! Но будет уже поздно!

– Мистер Де Лизл, – перебил его журналист. – Пожалуйста, повторите для мистера Идена все, что только что рассказали мне о вечере в среду. И хочу вас еще раз предупредить: Мэдден не должен знать о нашем интересе к нему.

– После того как он со мной обошелся, у меня нет ни малейшего желания встречаться с этим человеком! – воскликнул торговец недвижимостью. – Я сохраню все в тайне, не беспокойтесь. Итак, около семи я собрался закрывать свою контору, и вдруг подъезжает большая машина. За рулем был худенький коротышка; кто был на заднем сиденье – я не разглядел. Этот коротышка спросил меня, правильно ли они едут на ранчо Мэддена. Я ответил, что да и что им лучше держаться правой стороны. Тогда тот второй спросил, как далеко им еще ехать. А этот коротышка на него вдруг накинулся. Говорит: «Заткнись, Джерри, предоставь это дело мне», и добавил что-то из Библии, кажется, «…пути Господни неисповедимы, а ты, Исайя, не мог указать нам прямой дороги». Я, правда, не понял, при чем тут это, я им все объяснил как следует.

– Вы хорошо его рассмотрели?

– Неплохо, хотя уже начинало темнеть. Худой, бледный, роста, как я уже сказал, небольшого. И выражается грамотно, прямо как настоящий профессор.

– А второго вы видели?

– Нет, он был в глубине машины, да я особенно и не приглядывался. Потом я уже направился домой – и вдруг меня осенило. Если эти двое едут к Мэддену, значит, он должен быть у себя на ранчо. А у меня, признаться, продажа участков идет не больно-то хорошо. Флорида, черти бы ее взяли, переманивает всех покупателей! Вот я и подумал: почему бы не попытать счастья? Поэтому с самого утра я и отправился к нему на ранчо.

– Не можете сказать точно, когда?

– Около восьми. Постучал в дверь – никого. Обошел дом кругом, там ни звука. Во дворе одни куры с индюками и еще этот китайский попугай, его вся округа знает. Я ему через щелочку в воротах: «Привет, Тони!», он мне представляете, что говорит? «Привет, мошенник!» И так мне стало обидно: чтобы какой-то попугай меня оскорблял?! Я, между прочим, свои дела веду честнее некоторых…

– Понимаю вас, сэр, – прервал его Иден-младший. – Так вы встретили Мэддена?

– Я как раз к этому и веду. Собрался я уходить, а тут как раз машина и подъехала, а в ней Мэдден со своим секретарем. Лично его встречать не доводилось, но он был точно такой, как на фотографиях в газете, разве что небритый и какой-то усталый. Увидел меня и спросил, что мне здесь надо. Я принялся ему объяснять насчет участков, вежливо и доходчиво, будто не заметил его грубости. А он вдруг как начал меня ругать! Сэр, я таких слов в жизни не слышал, честное слово! Даже фермеры, которым случается перебрать, и то выражаются культурнее. Я и убрался подобру-поздорову, а то, думаю, такой дикарь еще и прибить может.

– Спасибо вам, мистер Де Лизл, – произнес Боб. – Пожалуйста, не забывайте, что этот разговор должен остаться между нами. И вот еще что: если я когда-нибудь решусь купить здесь участок, я обращусь только к вам.

– Знаете, сэр, пусть это тоже останется между нами, – жалобно ответил неудачливый торговец недвижимостью. – Но в последнее время я все больше думаю, не вернуться ли в старый добрый Чикаго. Только прошу вас, не говорите никому, а то пострадает моя деловая репутация. Вас, мистер Холли, моя просьба тоже касается.

– Никому ни одного слова! – заверил журналист. – Давайте я отвезу вас назад в город.

– Сделаем лучше так: я схожу проведаю свой фонтан, а вы меня заберете оттуда, когда будете возвращаться.

Едва гость удалился, из-за двери с лукавой улыбкой появился китаец.

– Вы все слышали, Чарли? – спросил Боб. – Что вы об этом скажете?

– Это весьма любопытно.

– В таком случае давайте подведем итоги, – начал журналист. – В среду вечером на ранчо прибыл мистер Делано в обществе уже четвертого члена этой компании, поразительно напоминающего профессора Гэмбла.

– Полностью с вами согласен, он тут уже несколько раз вспоминал пророка Исайю.

– А в воскресенье, – продолжал Вилл Холли, – кто-то увез Фила-Лихоманку из пансионата доктора Уайткомб. И мне почему-то кажется, что это тоже был профессор Гэмбл.

– Возможно, – заметил Чан. – Тот, кто забрал Фила, знал, что Ли Вонг должен вернуться.

– Гэмбл об этом знал! – прервал его Боб. – Помните, когда Ли вошел в «Оазис», Гэмбл уже был там, расспрашивал кого-то о пустынных лисичках.

– Все складывается, как кусочки головоломки, – снова заговорил журналист. – Гэмбл узнает о возвращении старого Ли Вонга и спешит на ранчо предупредить. Именно они с Филом были у ворот ранчо, когда вы приехали.

– А как же тогда разорванный пиджак Торна?

– Это пока что покрыто мраком неизвестности. Но зато мы можем быть уверены в следующем: после той самой встречи с Делано на ранчо не было ни Мэддена, ни Торна.

– Думаю, они поехали закопать труп, – заметил мистер Чарли. – Это самое простое и самое разумное объяснение.

– Но в таком случае мы его никогда не найдем, – подхватил Холли. – Пустыня огромна, и там многое можно спрятать…

В этот момент китаец подошел к письменному столу Мэддена, взял в руки тяжелое пресс-папье и принялся его задумчиво крутить. В глазах детектива загорелись огоньки, свидетельствующие о самом живом интересе.

Осторожно открутив ручку, он принялся один за другим откреплять листы промокательной бумаги. Между ними неожиданно обнаружился сложенный вчетверо исписанный листок бумаги. Внимательно просмотрев, он протянул его Бобу Идену.

Это было письмо, датированное прошлым вторником.

Дорогая Эвелин, хочу сообщить тебе о последних событиях. Мои отношения с Торном в последнее время еще более ухудшились, а после сегодняшнего мне пришлось его тут же уволить. Завтра я отправляюсь с ним в Пасадену и там наконец-то расстанусь навсегда. К великому моему сожалению, он слишком осведомлен о многих моих делах. Если бы не это, я с удовольствием прогнал бы его гораздо раньше. Поэтому боюсь, что от него можно ждать неприятностей. Это я пишу на тот случай, если в Денвере он неожиданно заявится к тебе. Сегодня вечером сам отвезу это письмо в город. Не хочу, чтобы Торн о нем хоть что-то узнал…

– Думаю, все произошло следующим образом, – торжественно заявил мистер Холли. – Значит, так: мистер Мэдден сидит за этим столом и пишет письмо. Кто-то неожиданно входит – скорее всего, Джерри Делано. Хозяин дома его давно знает, и у него есть важная причина бояться этого человека. Мэдден засовывает письмо между листами промокашки в пресс-папье, а затем между ним и Делано начинается ссора, результатом которой послужил тот самый роковой выстрел. Затем великий финансист со своим секретарем выезжают в пустыню, чтобы избавиться от трупа. Проблема решена, но теперь Мэдден не может уволить секретаря: тот слишком много знает о некоторых его делах и поэтому держит за горло. Что вы об этом скажете?

– Вполне логичная версия, правда, неясным остается одно: почему эти двое оказались в комнате Торна.

– Давайте поразмышляем, – с воодушевлением продолжил журналист. – Чего может бояться такой человек, как Мэдден? Думаю, кто-то начал его шантажировать; возможно, факты, которые для него нежелательно предавать огласке, относятся к игорному дому Мак-Гира в Нью-Йорке. Как мы уже знаем, с секретарем они ненавидят друг друга. Думаю, Торн узнал, что его хозяин собирается приобрести жемчужное колье, которое доставят на уединенное ранчо, и сообщил об этом его врагам или бандитам. Именно с этой целью Фил-Лихоманка отправляется в Сан-Франциско, а на ранчо в разное время появляются Делано и профессор Гэмбл. Не исключено, что верного слугу Ли Вонга отослали, чтобы не помешал осуществлению их преступных планов. Итак, появляется Делано и начинает неприкрытый шантаж, который, как мы уже знаем, заканчивается для него трагически. Вот, собственно, и все.

– Это полностью совпадает с моими предположениями, – согласился Боб.

– А дальше события развивались следующим образом. Шантажист был не один, поэтому члены шайки запугивают Мэддена еще и этим убийством. Они требуют отдать им жемчуг, поэтому Мэдден так резко меняет планы и хочет, чтобы колье доставили ему на ранчо. Когда, вы говорили, это произошло?

– Утром в четверг, – ответил Иден-младший. – Я это хорошо помню.

– Сперва единственным побуждением Мэддена было выполнить требования шантажистов и уехать отсюда как можно скорее. Но фирма тянула с доставкой, и за это время великий финансист пришел в себя от пережитого шока; теперь он сам хочет переиграть своих врагов по их же правилам.

– Вы очень проницательны и выстроили достаточно убедительную версию, – заметил китаец. – Позволю себе добавить лишь парочку небольших замечаний. Мэдден слишком крупная фигура, чтобы бояться таких обвинений. В конце концов, он мог сам сообщить в полицию о происшедшем и сказать, что действовал вынужденно, в целях самообороны.

– Но полиция непременно захотела бы получить и показания Торна. Учитывая же их далеко не благостные взаимоотношения, неизвестно, стал ли бы тот выгораживать хозяина, – возразил Боб. – И потом, тайна, составляющая предмет шантажа, неизбежно выплыла бы на свет.

– Все это так, – задумчиво произнес детектив. – Но Ли Вонг отбыл в Сан-Франциско утром в среду. Убийство на ранчо произошло в его отсутствие. Нежелательным свидетелем он не являлся, зачем же тогда понадобилось его устранять? Многолетняя работа в полиции научила меня, что нельзя чересчур сосредотачиваться на одной версии, нужно быть готовым к восприятию новых идей.

– У вас появилась какая-то другая версия? – спросил его немного уязвленный журналист.

– Нет, никакой версии, я по-прежнему наблюдаю и выжидаю.

– Думаю, выжидать нам осталось недолго, – заметил Иден-младший. – Мэдден отправился в Пасадену на встречу с детективом Дрэйкоттом, который якобы должен передать ему жемчуг. Вот-вот он явится и спросит меня, почему того не оказалось в условленном месте.

– Мало ли что могло помешать встрече, – рассудительно произнес детектив. – Особенно когда сговариваются через третье лицо.

– И все-таки мне немного страшновато, – вздохнул Боб. – Вдруг Мэддену понравилось решать проблемы с помощью револьвера Билла Харта? Не хотелось бы валяться на полу и демонстрировать всем подошвы своих ботинок. Тем более что я уже целую неделю не чистил обувь.

Глава XVI

Киносъемки на ранчо

Тем временем солнце скрылось за горными вершинами на горизонте, заметно похолодало, поднялся сильный ветер. Чарли вспомнил о взятых на себя обязанностях и удалился на кухню. Вскоре он вернулся и принялся расставлять на столе тарелки с горячим дымящимся супом.

После ужина Боб уселся в кресло и от скуки принялся крутить ручки радиоприемника, переходя с волны на волну. Вдруг в одной из радиопередач прозвучало знакомое имя.

– А вот и обещанный сюрприз, уважаемые радиослушатели. Сейчас в нашем эфире прозвучит голос великолепной Нормы Фицджеральд. Должен сказать, что в этом году она выступает в составе труппы театра Мэзона и будет исполнять одну из главных партий в «Июньской ночи».

Услышав имя Нормы Фицджеральд, Чарли вернулся с кухни и, поставив на стол поднос грязной посуды, присоединился к Идену-младшему.

– Здравствуйте, очень рада, что я здесь и с вами! – послышался голос певицы.

– Вместо того чтобы петь арии, лучше бы сказала нам пару слов о Джерри Делано, – проворчал Боб.

Но при первых звуках чистого сопрано оба они тут же забыли и о расследовании, и вообще обо всем на свете.

– Вот еще одно из чудес современной жизни, – заметил китаец. – Эта дама поет за много километров отсюда, и тем не менее мы слышим ее. Мне кажется, стоит нанести ей визит.

– Но как же это осуществить, Чарли?

– Предоставьте это мне, – ответил детектив, таинственно улыбаясь. – И не забывайте о такой добродетели, как терпение.

Боб взял книгу и около часа безуспешно пытался сосредоточиться на чтении. Это мучительное занятие было прервано телефонным звонком.

– Все еще тоскуете по шумному обществу? – весело спросил знакомый голос. – Тогда приезжайте, съемочная группа уже здесь.

Молодой человек тут же бросился к себе наверх одеваться. Уже пробегая к выходу, он заметил, что Чарли Чан разводит огонь в камине.

– Я вижу, вы куда-то собрались на ночь глядя? – спросил китаец.

– Да, звонила мисс Паула, сказала, что съемочная группа уже приехала в Эльдорадо. Завтра они явятся на ранчо. Только бы Мэдден не забыл, что сам дал им разрешение на съемку в этот день!

– Мне будет очень интересно посмотреть, как делается кино, – с воодушевлением ответил детектив. – Я обязательно расскажу об этом старшей дочке: она просто бредит кинематографом. А заодно это поднимет мой авторитет в глазах подрастающего поколения.

Едва переступив порог гостиницы, Боб был поражен, как здесь все изменилось за короткое время. Небольшая комната, обставленная старой мебелью, была полностью занята веселой компанией. Высокий молодой человек, которого представили как Ранни, кивнул вошедшему, не переставая извлекать душераздирающие звуки из серебристого саксофона. Артист средних лет, наигрывающий на пианино что-то развеселое, даже не заметил, что его кому-то представили. Наконец Боб подсел к единственной спокойной паре, которая устроилась в дальнем углу. Те оживленно вспоминали старые роли и давнишние гастрольные поездки.

– Не пугайтесь, они не всегда такие, – со смехом пояснила Паула, подойдя к Идену-младшему. – Просто у нас очень редко выдается спокойный вечер, тем более что сегодня вся гостиница в их распоряжении.

В самом деле, других посетителей в гостинице не было, зато многие из местной молодежи пришли посмотреть на настоящих киношников и по мере сил принимали участие в веселье.

Неожиданно дверь с шумом распахнулась. На пороге появился лысый мрачный тип и злобно выкрикнул:

– А ну прекратите этот галдеж! Отдохнуть невозможно! И чтобы завтра в восемь тридцать все были в холле, в костюмах и в гриме! А кто опоздает, будет оштрафован, всем ясно?

И он удалился, для пущей убедительности хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка. Настроение было непоправимо испорчено, и молодежь начала потихоньку расходиться.

Боб подошел к Пауле и заявил нарочито серьезным тоном:

– Меня посетила прекрасная и, главное, оригинальная идея: давайте немного пройдемся. При этом освещении Эльдорадо поразительно напоминает Юнион-сквер.

Они направились по пустынной центральной улице, залитой лунным светом, мимо витрины, где было выставлено лоскутное одеяло – приз в благотворительной лотерее; мимо уже закрытого на ночь ресторана и парикмахерского салона. Но улица была короткой, поэтому и прогулка заняла совсем немного времени.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала девушка расстроенному Бобу, когда они снова оказались у дверей гостиницы. – Увидимся завтра на ранчо.

– Да, до завтра, – произнес молодой человек, не трогаясь с места.

Тяжелая дверь гостиницы захлопнулась, едва не задев кончик его носа.

Возвращаясь обратно, Боб снова и снова перебирал в памяти разговор с Паулой, ее улыбающееся лицо снова было у него перед глазами. Но при мысли о том, что на ранчо его ждет Мэдден, разгневанный, что снова не получил свой жемчуг, настроение молодого человека сразу изменилось.

Когда он вернулся, ранчо было погружено в темноту. А Ким встретил его у дверей.

– Все уже спят, приехали поздно, очень усталые.

– Ну и прекрасно! – облегченно вздохнул Боб. – Тогда я тоже пойду отдыхать.

Выйдя на следующее утро к завтраку, он увидел за столом всех троих – Мэддена, Торна и Гэмбла.

– Надеюсь, все прошло удачно? – спросил он Мэддена нарочито небрежным тоном.

– Да, удачно, – отрезал тот, сопроводив свои слова на редкость выразительным взглядом, призывающим немедленно заткнуться.

После завтрака хозяин ранчо подошел к Бобу в патио и злобно пробурчал:

– О Пасадене никому ни слова!

– Но скажите, сэр, как все прошло?

– Никак! Там не было ни одного человека, который бы хоть немного соответствовал вашему описанию. Я начинаю всерьез полагать, что вы меня дурачите. А со мной такие штуки не проходят, можете даже не сомневаться!

– Ничего подобного! Я дал ему четкие инструкции…

– Ваше счастье, что на самом деле мне уже не очень хотелось встретиться с ним в Пасадене. Значит, так: свяжитесь с ним и скажите, чтобы ехал в Эльдорадо. Кстати, он вам не звонил?

– Может быть, но полдня я был в городе. В любом случае он непременно должен связаться со мной.

– Если нет, вам самому придется ехать за ним в Пасадену.

От неприятного разговора Боба спасло следующее: грузовик, набитый разнообразной аппаратурой и горящими энтузиазмом членами съемочной группы, именно в этот момент затормозил у ворот ранчо.

– Это еще что за черт? – рявкнул Мэдден.

– Сегодня четверг, вы сами разрешили, чтобы сегодня здесь проводились съемки.

– Верно, совсем из головы вылетело. Торн, да где вас черти носят? Встречайте их, а я должен ответить на письма.

С этими словами великий финансист скрылся в глубине дома.

Сегодня киношников было не узнать. Быстро и без суеты они расставили по двору все необходимое и принялись готовиться к съемкам.

Боб уже беспокоился, что Паула не прибыла с остальными, но тут же заметил ее возле группы операторов.

– Как хорошо, что вы приехали! – сказал он, подходя к ней.

– Это на случай, если Мэдден вздумает отказаться от своего обещания.

Девушка отошла в сторону, а Боб вдруг услышал, что в разговоре седовласого артиста с Эдди Бостоном, показавшим себя вчера виртуозом игры на фортепиано, прозвучало знакомое имя.

– Как только я услышал фамилию Мэддена, мне сразу вспомнилась та старая история с Джерри Делано, – рассказывал мистер Бостон, старательно раскуривая трубку. – Ты ведь его помнишь? Нет? В своем деле он был первоклассным специалистом. Надо будет улучить момент, расспросить о нем Мэддена, они тогда…

Боб незаметно подобрался поближе, чтобы лучше слышать весь этот разговор, но Бостона внезапно позвали к режиссеру. Тот стремительно сорвался с места, оборвав свой рассказ на полуслове.

Никогда еще Бобу не случалось видеть такой напряженной и усердной работы, образец которой с честью демонстрировала съемочная группа. Когда подошло время ленча, все разбрелись по двору, поедая огромные сэндвичи – дежурное блюдо «Оазиса» – и запивая их кофе, привезенным в громадных термосах.

В дверях появился хозяин дома. На лице его не было видно ни следа недавнего гнева; теперь миллионер казался воплощенным гостеприимством.

– Уважаемые леди и джентльмены, – обратился он к съемочной группе, – я очень рад вас здесь видеть, чувствуйте себя как дома. Если что-нибудь понадобится, прошу не стесняться. А сейчас вам принесут сигары и прохладительные напитки.

Произнеся свою речь, он сошел с крыльца и поздоровался за руку со всеми, начиная с режиссера и заканчивая младшим оператором. Боб предусмотрительно встал неподалеку от мистера Бостона.

– Сэр, я хотел бы вас спросить, – начал тот, когда до него дошла очередь. – Вы не помните моего старого приятеля Джерри Делано из Нью-Йорка?

На лице миллионера не дрогнул ни один мускул, и лишь Боб догадывался, насколько был ошарашен хозяин ранчо.

– Как вы сказали – Джерри?.. – переспросил Мэдден ровным, спокойным голосом.

– Делано, сэр. Он постоянно бывал в игорном доме Джека Мак-Гира, который вы иногда удостаивали своим посещением.

– Не припоминаю, – произнес финансист, качая головой. – В жизни мне пришлось повидать стольких людей…

– Вы совершенно правы, что вычеркнули его из памяти! – воскликнул артист. – То, что он сделал, – настоящее свинство.

– Вам что-то о нем известно? – нетерпеливо спросил Мэдден, бросая по сторонам обеспокоенные взгляды.

– Много чего, – ответил тот и, подойдя к своему собеседнику почти вплотную, что-то ему сказал. Боб, несмотря на все усилия, не смог расслышать ни звука.

– Давайте обсудим это в доме, – бросил Мэдден и, резко развернувшись, скрылся в дверях ранчо. Артист поспешил за ним.

Тем временем А Ким вынес во двор поднос с обещанными хозяином сигарами и прохладительными напитками.

– Вот это типаж! – восхищенно протянул режиссер, обходя вокруг Чарли и разглядывая его с головы до ног. – Хочешь сниматься в кино?

– Мистер шутить, – ответил китаец с тем же немного преувеличенным акцентом. – Моя любить свой работа.

– Я серьезно говорю, с твоей внешностью можно запросто сделать карьеру в Голливуде. На этой бумажке я напишу тебе адрес, обязательно приезжай. И смотри не потеряй ее!

Улучив момент, когда Паула была не занята, Боб отвел ее в сторону. Он изо всех сил старался справиться с волнением.

– Скажите, вы хорошо знаете Бостона? Что это за человек?

– Не очень хорошо знаю, и он мне не особенно симпатичен. А почему он вас интересует?

– Дело в том, что он знает что-то о Джерри Делано. Не могли бы вы как-нибудь ненавязчиво расспросить его? Только чтобы он ничего не заподозрил.

– Я попробую, но не думаю, чтобы у меня что-то получилось. У меня к такому совершенно нет способностей.

– Вы просто скромничаете, вы просто кладезь всевозможных талантов и к тому же можете очаровать любого. Когда поговорите с ним, позвоните мне. Мы встретимся в городе, и вы мне все расскажете. Договорились?

Разговор был прерван громким голосом режиссера:

– Перерыв закончен! Пока не изменилось освещение, мы должны отснять еще парочку сцен. По местам! Эдди, тебя это тоже касается!

Бостон торопливо вышел из дома и присоединился к остальным. На его лице не отражалось абсолютно никаких эмоций. Похоже, вытянуть из него информацию будет нелегким делом!

Примерно через час съемки были завершены, киношники погрузились на свое автомобильное чудовище и покинули ранчо с грохотом и в клубах пыли. Машина Паулы ехала следом.

Боб нашел китайца в крохотном помещении за кухней и в двух словах рассказал, что ему удалось узнать.

– Это все очень интересно! – ответил детектив. – Значит, Эдди Бостон… Но вряд ли он захочет говорить с нами о Джерри Делано.

– Я попросил сделать это Паулу Вэнделл.

– Весьма разумно с вашей стороны, – хитро улыбнулся китаец. – Какой мужчина устоит перед ее чарами?

Глава XVII

По следу Мэддена

К счастью, когда Паула позвонила, рядом не было никого из обитателей ранчо, и Боб мог говорить, не соблюдая предосторожностей.

– Ну как, получилось?

– Боюсь, что нет. Едва мы вернулись в город, Эдди сразу побежал к себе в номер, за пару минут покидал в чемодан вещи и бросился к выходу, будто за ним кто-то гнался. Я попыталась заговорить с ним на лестнице, но он даже не остановился. Сказал, что ему очень нужно успеть на поезд в Лос-Анджелес. Я сама видела, что он запрыгнул в вагон, когда поезд уже тронулся.

– Это более чем странно, Паула. Скажите, он должен был возвращаться один или вместе со всеми?

– С остальной группой, как и приехали. Так что, шеф, я полностью провалила ваше задание.

– Не огорчайтесь, вы сделали что могли!

– А толку от этого? А сейчас я должна попрощаться, через час мне нужно отправляться в Голливуд. Я еще застану вас, когда вернусь?

– Судя по всему, я скоро перейду в разряд местных жителей.

– Как это, должно быть, ужасно для вас! – засмеялась очаровательная собеседница. – Значит, до встречи!

Положив трубку, Боб вышел на поиски А Кима. Китаец, стоявший в дверях кухни, сделал ему знак следовать за ним. Встретившись в уголке за сараем, Иден-младший смог передать содержание разговора с мисс Вэнделл.

– Мои предположения подтверждаются, – заметил детектив. – Мистер Бостон дал Мэддену знать, что ему что-то известно о его делах с Делано, а тот оплатил молчание и спровадил вымогателя подальше.

– Честно говоря, я уже не верю, что когда-нибудь мы сможем разобраться во всей этой головоломке! На каждом шагу появляются новые действующие лица и новые загадки. Мы будто уперлись в каменную стену.

– На самом деле все не так мрачно, молодой человек! Думаете, в моей жизни не было таких каменных стен? Всякий раз я бился головой об очередное препятствие, пока однажды меня не посетила счастливая мысль: не лучше ли будет поискать обходной путь?

– Вы хотите сказать…

– Что здесь, на ранчо, вы сделали все что могли, значит, надо поискать в другом месте – в Пасадене, Лос-Анджелесе или Голливуде.

– Все складывается как нельзя более удачно: Мэдден сегодня утром распорядился, чтобы я немедленно поехал в Пасадену и встретился там с Дрэйкоттом. Признаться, это меня удивило: я ожидал обычного взрыва ярости. Судя по всему, он не хотел встречаться с ним в присутствии Гэмбла, а отвязаться от этого любителя пустынных лис не было никакой возможности. Кроме того, Паула через час должна выехать в Голливуд, попрошу, чтобы она подбросила меня по дороге.

– Таким случаем нельзя не воспользоваться, – улыбнулся детектив. – А я, как всегда, доставлю вас в Эльдорадо.

Когда Боб приблизился к двери Мэддена, оттуда раздавался могучий храп, но стоило молодому человеку тихонько постучать в дверь, как храп тут же прекратился; послышались шаги, идущие к двери. Когда хозяин ранчо открыл молодому человеку, в глазах его мелькнуло выражение панического ужаса. Похоже, миллионер и в самом деле впутался во что-то, грозящее нешуточными неприятностями.

– Извините, что разбудил вас, сэр, но появилась возможность добраться до Пасадены со съемочной группой. Дрэйкотт так и не позвонил…

– Тихо! – злобно прошипел миллионер. – Не забывайте: об этом деле должны знать только мы двое. Я не собираюсь впутывать в него всяких натуралистов, которые расположились тут как у себя дома! Хорошо, – продолжил он, немного успокоившись. – Найдите этого Дрэйкотта и скажите, чтобы привез колье в Эльдорадо. Пускай остановится в гостинице, я сам лично свяжусь с ним. И запомните: никаких посредников, никаких письменных распоряжений. Вам понятно?

– Разумеется. Мне самому неприятно, что все так затянулось.

– Ладно, не будем об этом. Я распоряжусь, чтобы А Ким доставил вас в Эльдорадо. Желаю успеха!

Торопливо собравшись, Боб вышел во двор, ожидая, когда подъедет Чарли. Но вместо него появился профессор Гэмбл.

– Неужели вы уже покидаете нас? Какая жалость! Без вас общество станет не таким приятным.

– Я обязательно вернусь, – поспешил успокоить его молодой человек. – Просто немного поезжу по окрестностям.

– Чтобы такой деловой человек, как вы, тратил время, разъезжая для собственного удовольствия? – недоверчиво протянул Гэмбл. – Вы едете по делам, я угадал?

– Иногда нужно хоть ненадолго забывать о делах, – ответил Иден-младший, старательно изобразив беззаботную улыбку.

– Чарли, без вас я буду чувствовать себя совершенно беспомощным и глупым, как новорожденный младенец! – признался Боб, когда они с Чаном отъехали от ранчо. – И я обязательно все испорчу.

– Не беспокойтесь, сэр, я буду неподалеку и приду на помощь, если потребуется. Завтра я попрошу выходной, чтобы навестить брата в Лос-Анджелесе, сяду на семичасовой поезд до Пасадены и в одиннадцать буду уже на месте. Надеюсь, вы окажете честь бедному китайскому слуге и встретите его на вокзале…

– Прекрасно! Итак, начинаем с Пасадены?

– Думаю, так будет разумнее всего. Узнаем, заходил ли он в банк, был ли в своем доме. А затем направимся в Голливуд побеседовать с Эдди Бостоном и, если особенно повезет, с обладательницей чудесного сопрано.

– Все это замечательно, – недоверчиво произнес Боб. – Но не стоит забывать, что в Гонолулу вы являетесь представителем власти, а здесь никто не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Не беспокойтесь, придумаем что-нибудь и для Калифорнии, – ответил китаец с беззаботной улыбкой.

– Знаете, Чарли! – взорвался молодой человек. – С меня уже достаточно всех этих преступлений и загадочных историй! Если за время нашей экскурсии не удастся ничего выяснить, я намерен покончить со всем этим раз и навсегда.

– Помните о такой добродетели, как терпение…

– На мой взгляд, у вас его явный переизбыток!

Приехав в Эльдорадо, они припарковались возле гостиницы по соседству с маленькой машиной Паулы Вэнделл. Буквально сразу же к ним подошел Вилл Холли, который увидел их в окно. Иден-младший в двух словах поведал ему о дальнейших планах.

– Я могу вам помочь! – воскликнул журналист. – Питер Фогт – управляющий домом Мэддена в Пасадене – является моим давним другом. Передайте ему вот это, он сделает для вас все, что в его силах.

С этими словами журналист вынул из кармана визитную карточку и, написав на ней несколько слов, вручил молодому человеку.

Увидев в дверях Паулу Вэнделл, Боб радостно крикнул ей:

– Мисс Вэнделл, у меня хорошие новости: мы вместе едем в Пасадену!

– В таком случае садитесь в машину, – бросила на ходу девушка.

– Знаете, я испытываю угрызения совести, – произнес Боб через некоторое время, – так бессовестно пользуюсь вашей добротой. А сейчас вы везете меня, будто таксист.

– Ничего страшного, – заметила очаровательная собеседница, – моей машине требуется балласт, тогда она надежнее в управлении. Кстати, как продвигается ваше расследование?

– Увы, оно так и стоит на месте, а мы теряемся в догадках, с какого боку к нему лучше подойти.

Быстро стемнело. Когда дорога поднималась в гору, стало ощутимо холоднее; долины же еще были наполнены теплым дневным воздухом.

– Чем здесь так приятно пахнет? – спросил Боб.

– Цветами флердоранжа; между прочим, это обязательная принадлежность свадебного убора невесты.

– Так я и думал! – воскликнул молодой человек в притворном ужасе. – Несчастную жертву одурманивают приятным запахом и навечно связывают семейными узами.

Неожиданно мимо на огромной скорости, виляя из стороны в сторону, пронесся автомобиль. Боб попытался схватиться за руль, чтобы предотвратить столкновение.

– Все в порядке, я неплохо вожу машину! – заявила девушка. – Я уже который раз вам повторяю: со мной можно быть спокойным во всех отношениях.

– А вот и нет! – заупрямился Боб. – Не успокоюсь, пока не провожу вас до самого Голливуда.

– Мне не нужна охрана, – возразила Паула. – Я прекрасно могу позаботиться о себе.

Договорившись, что мисс Вэнделл завтра будет ждать их с Чаном на киностудии, Иден-младший отправился в гостиницу. На следующий день он вспомнил, что здесь, в Пасадене, живет его приятель по университету – Спайк Бристол. Почему бы не встретиться, тем более что до приезда Чана еще столько времени?

Как выяснилось, бывший университетский товарищ зарабатывает распространением облигаций и весьма преуспел в этом деле. Среди его клиентов достаточно известные люди.

– А нет ли среди них Пи Джи Мэддена? – наудачу спросил Боб.

– Конечно. Мы все друг друга знаем более или менее близко. А мистеру Мэддену я даже оказал большую услугу три дня назад.

– В самом деле?

– Да, только прошу об этом не распространяться. В прошлую среду Мэдден самолично пришел ко мне в бюро. При нем были облигации на сто двадцать тысяч долларов; их требовалось срочно реализовать. Я справился за один день, представляешь себе?

– Ты просто финансовый гений! Знать бы еще, что Мэдден делал в тот день в банке…

– А почему тебя это интересует? – насторожился Спайк Бристол. – Или ты за это время стал Шерлоком Холмсом?

– Ты почти угадал, – лукаво улыбнулся Иден-младший. – Это должно остаться между нами, но я действительно связан с полицией. У мистера Мэддена крупные неприятности, есть подозрения, что его кто-то шантажирует. В интересах расследования мне даже пришлось поселиться на его ранчо.

– Так значит, ты…

– Я одновременно участвую в расследовании и представляю интересы своего отца. Так уж получилось. Лучше скажи, ты знаком с кем-нибудь из банка Гарфилда?

– Есть там у меня один приятель, как раз работает кассиром. Но я не обещаю, что он возьмет и выдаст тебе служебные тайны.

Университетские приятели отправились в банк Гарфилда. Там в зале Бристол оставил Боба дожидаться, а сам отошел к одному из кассиров и о чем-то с ним тихонько поговорил. Пару минут спустя он жестом подозвал Идена-младшего.

– Вы, разумеется, понимаете, – начал кассир без всяких предисловий, – что сведения, которые вы хотите узнать, составляют служебную тайну. Но за вас ручается человек, которого я хорошо знаю, поэтому я готов ответить на ваши вопросы.

– Я хотел бы знать, для чего Мэдден приходил сюда в среду.

– Его у нас не было больше двух лет, поэтому появление мистера Мэддена вызвало настоящий ажиотаж. Он сразу прошел в хранилище, где у него сейф, и пробыл там достаточно долго.

– Он пришел один?

– Нет, с ним был секретарь, мистер Торн. Этот как раз приходит сюда довольно часто. Их сопровождал третий – мужчина средних лет, но я не обратил на него внимания.

– И что мистер Мэдден делал в хранилище?

– Проверил содержимое своего сейфа. Еще он связался со своим офисом в Нью-Йорке и распорядился сделать перечисление в Федеральный резервный банк на наш счет.

– Какую сумму он велел перечислить?

– Извините, сэр, я не хочу больше говорить на эту тему. Я и так сказал непозволительно много.

Выйдя из банка, Боб от всей души поблагодарил друга, но, к полнейшему его разочарованию, не остался с ним пообедать. Торжественно пообещав непременно сделать это в следующую встречу, молодой человек помчался на вокзал встречать Чана.

В первый момент, когда детектив сошел на перрон, Боб даже не узнал его. Китаец выглядел точно так же, как в первую их встречу в Сан-Франциско. Джентльмен в элегантном костюме, который шел навстречу Бобу, ни капельки не походил на безграмотного А Кима.

– Впервые за долгое время я снова чувствую уважение к самому себе, – признался китаец. – Как прекрасна жизнь, когда не надо хлопотать у кухонной плиты!

– Мэдден, наверно, был недоволен, что ты попросил выходной?

– Я уехал, когда он еще спал, я оставил ему записку. Он, наверно, переживает, что я больше не вернусь. Зато как он обрадуется, снова увидев А Кима!

Боб рассказал детективу последние новости и добавил:

– Получается, в среду вечером Мэдден вернулся на ранчо с кучей денег. Похоже, кто-то и в самом деле его шантажирует.

– А кроме этого, – подхватил детектив, – он собирается бежать, пока преступление, которое он совершил, не раскрыто: для такого рода бегства нужно как можно больше наличных. А сейчас мне бы хотелось побеседовать с управляющим дома Мэддена.

На такси они направились по Оранж-Гроув-авеню, затем свернули на широкую аллею. Богатые особняки, окруженные роскошными садами, вызывали у китайца самое искреннее восхищение.

– Человек, родившийся в хижине под соломенной крышей, может по достоинству оценить все это великолепие. Но счастливы ли те, кто живет в этих прекрасных дворцах?

– Меня беспокоят более прозаические вещи, – прервал Боб его рассуждения. – Вдруг управляющий телеграфировал Мэддену, что мы собираемся посетить его?

– Ничего не поделаешь, иногда приходится рисковать. В крайнем случае скажем ему, что мы из полиции и разыскиваем шантажистов, которые угрожают его хозяину. Тем более что это мало отличается от истины. На всякий случай я захватил свой полицейский значок, я продемонстрирую его управляющему, но так, чтобы у него не было возможности ни рассмотреть его как следует, ни прочесть надпись.

– Чарли, не устаю восхищаться вашей предусмотрительностью!

Особняк, у которого затормозило такси, был самым богатым и самым представительным на Оранж-Гроув-авеню. От ворот к дому вела широкая аллея, по обе стороны которой виднелись ухоженные клумбы и аккуратно подстриженные декоративные кустарники. Мужчина в простой рабочей одежде обихаживал розовые кусты. Но опытный глаз детектива сразу определил, что перед ними не простой садовник.

– Прошу прощения, вы мистер Фогг? – вежливо поинтересовался Чарли Чан.

– Вы не ошиблись, джентльмены, – ответил тот. – Чем могу быть полезен?

Боб протянул ему визитную карточку Вилла Холли. Управляющий молча кивнул и пригласил их в дом. Через некоторое время все они устроились в удобных плетеных креслах на веранде.

– Итак, чем могу служить?

– Нам бы очень хотелось получить ответы на некоторые вопросы. Приезжал ли Мэдден сюда в прошлую среду?

– Да, он здесь был. Точнее, подъехал около шести вечера, но даже не вышел из машины. Поинтересовался, все ли в порядке, и сказал, что, возможно, скоро приедет сюда с дочерью.

– Он был один?

– Его сопровождал мистер Торн и какой-то мужчина, я его раньше не видел. Еще у меня сложилось впечатление, что мистер Мэдден хотел выйти из машины, но потом отчего-то передумал.

– Скажите, а не было ли еще чего-нибудь необычного?

– Да, это не идет у меня из головы. Никогда не видел мистера Мэддена таким расстроенным.

– Мистер Фогг, – вступил в разговор Чарли Чан, до сих пор хранивший молчание. – Должен вам сказать, что ситуация, в которой оказался мистер Мэдден, в самом деле очень серьезна. Дело в том, что мы из полиции.

С этими словами он распахнул пиджак. Полицейский значок на его жилете ярко блеснул, являя собой неоспоримое доказательство его слов.

– Ваши наблюдения верны, – продолжал китаец. – У нас есть основания считать, что ваш хозяин стал жертвой шантажистов.

– Мне очень жаль, – печально ответил управляющий. – Мистер Мэдден был так добр ко мне. Видите ли, я юрист, на Востоке у меня была своя контора. Но по состоянию здоровья я должен был уехать, а здесь долгое время не мог устроиться и в результате остался без жилья и средств к существованию. Мистер Мэдден взял меня управляющим в свой дом, я очень благодарен ему и сделаю для него все, что смогу.

– Скажите, – перебил его Боб, – вам не случалось слышать такого имени, как Джерри Делано?

– Да, мистер Мэдден упоминал это имя. Должен вам сказать, это был очень странный разговор, поэтому он и врезался мне в память. Несколько лет назад хозяин велел поставить в доме сигнализацию. Он сказал, что, если в дом вздумает проникнуть кто-то из непрошеных гостей, мы сразу услышим. Я еще в шутку заметил, что у такой важной персоны должно быть великое множество врагов. А мистер Мэдден вдруг замолчал и ответил мне очень серьезно, я запомнил каждое слово. «Никаких врагов я не боюсь, – сказал он. – Мне страшен только один-единственный человек. Его имя Джерри Делано, на всякий случай запомни его как следует». Еще он сказал, что у этого типа странная профессия и он чертовски ловко с ней справляется. Я хотел расспросить еще, но мистер Мэдден вдруг оборвал разговор на полуслове, развернулся и ушел к себе.

Глава XVIII

Полицейский в Голливуде

– Похоже, мы не особенно далеко продвинулись, – заметил Боб после того, как они распрощались с расстроенным управляющим и покинули резиденцию Мэддена.

– Мы не так уж и мало узнали, – возразил детектив. – Мэдден приезжал сюда в среду, но из машины не вышел. И самое главное, мы получили еще одно подтверждение, что он испытывал страх перед Джерри Делано.

– А также узнали о том, что у Делано странная профессия.

– В таком случае направляемся дальше, в Голливуд!

На двенадцатичасовом автобусе они легко добрались в самый центр всемирно известной киноимперии. Царящее там всеобщее оживление ошеломило даже Боба, жителя шумного Сан-Франциско; детектив же, привыкший к тихой провинциальной жизни, на некоторое время растерялся, изумленно оглядываясь по сторонам.

Паула Вэнделл уже ждала их в фойе киностудии и сразу же повела знакомиться с миром кино.

Чарли Чан по-детски радовался, разглядывая улицу, составленную из разрисованных картонных фасадов домов.

– Знала бы моя дочь, что я сейчас в самом Голливуде, как бы она мне завидовала! – восторженно повторял Чарли Чан. – Я запомню все, что здесь видел, и расскажу ей во всех подробностях.

Нарисованная улица привела их к самому что ни на есть реальному кафе, заполненному участниками массовок, загримированными и наряженными в диковинные костюмы.

– Как это, оказывается, приятно – наслаждаться пищей, приготовленной кем-то другим! – не уставал радоваться китаец. – От одного этого она кажется еще вкуснее.

Когда они наконец разделались с обедом, Паула повела их посмотреть, как проходят киносъемки.

В огромном здании, похожем на громадный ангар, было устроено что-то вроде дорогого ресторана. Всюду виднелись ковры, сверкающие люстры, на каждом столике мерцало по крохотной лампе. У входа стоял элегантно одетый метрдотель.

Судя по тому, что большинство статистов были в мундирах, снимался фильм о войне. Сейчас была небольшая пауза; осветители суетились, помощник режиссера что-то сердито втолковывал им. Актеры тихонько переговаривались между собой на разных языках. Должно быть, это были эмигранты, приехавшие сюда в поисках лучшей жизни. Возможно, в прошлом у каждого из них была трагедия, сравнения с которой не выдерживали никакие страдания героев фильма.

– Все так и есть, – подтвердила Паула, с которой Иден-младший поделился своими мыслями. – Они счастливы, что получают здесь в день по пять долларов, и мечтают, что когда-нибудь их заметят и пригласят на главную роль.

Когда сцена была отснята, Паула потащила своих гостей к выходу, причем ей пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть к действительности китайского детектива, который наблюдал за происходящим, позабыв обо всем на свете.

– Удалось узнать что-нибудь об Эдди Бостоне? – нетерпеливо поинтересовался Иден-младший.

– Я спросила у его приятеля – помните, он тогда играл на пианино? Так вот, он говорит, что мистер Бостон срочно выехал в Сан-Франциско. Вроде бы тот получил большие деньги и уезжает в отпуск для поправки здоровья. И что ему теперь чихать и на киносъемки, и на жалкие гроши, которые он здесь получал.

– Загадок становится все больше… – многозначительно произнес Боб. – Кстати, когда вы снова приедете в Эльдорадо?

– Сегодня к вечеру. У меня новый сценарий, действие фильма происходит в заброшенном поселке горняков. Я как раз знаю одно подходящее место: милях в семнадцати от Эльдорадо находится поселок Петикоут; когда-то там было более трех тысяч жителей, а сейчас одни развалины. Кстати, это очень любопытное зрелище.

– С удовольствием полюбуюсь этой Помпеей. Итак, до встречи!

– Примите мою самую искреннюю благодарность за то, что дали познакомиться со всемирно известной «фабрикой грез», – торжественно заявил китаец, пожимая девушке руку. – Я запомню эту экскурсию на всю жизнь.

По дороге в Лос-Анджелес детектив снова стал серьезным.

– Итак, следующий пункт нашего плана – беседа с Нормой Фицджеральд. И мне кажется, поехать к ней лучше вам одному. Мое присутствие вызовет у певицы ненужные подозрения, а это никак не способствует доверительной атмосфере. Вам же она гораздо больше расскажет о покойном Делано.

Боб сперва попытался возражать, а затем, тяжело вздохнув, отправился на встречу со знаменитостью.

Театр был еще пуст. Узнать адрес мисс Фицджеральд помог старый добрый способ: доллар, незаметно оказавшийся в мощной руке швейцара.

Норма Фицджеральд обитала в отеле «Винвуд». Но прошло достаточно много времени, прежде чем певица спустилась в холл, где ее ожидал Иден-младший.

– Очень рада, хотя вижу вас впервые. И какова цель вашего визита?

– Прежде чем я сообщу о ней, позвольте выразить вам самое искреннее восхищение. Я слышал ваше выступление по радио, и ваш голос до сих пор звучит у меня в ушах. С вашим голосом вы стали бы украшением оперы!

– Благодарю, но мне гораздо ближе эстрада, тем более что я привыкла к ней с детских лет. А может быть, вы из Метрополитен-опера?

– Увы, нет, – признался Боб. – Я хотел бы спросить об одном из наших общих знакомых, его зовут Джерри Делано.

– Вы с ним виделись? – спросила девушка, нахмурив брови.

– Дело в том, что мне нужно увидеться с ним, вот я и подумал, что, может быть, вы знаете, где его найти. Он всегда так восторженно отзывался о вас. Мы когда-то вместе работали у Джека Мак-Гира на Сорок четвертой, в одном игорном заведении.

– Боюсь, я не смогу вам помочь. Две недели назад я получила от него письмо из Чикаго, он собирался приехать в эти края и увидеться со мной.

– А он не упомянул, что собирается получить крупную сумму денег?

– Первый раз слышу… Что ж, если это так – искренне рада за него. В последнее время ему очень не везло.

– Скажите, может быть, вы все-таки знаете, где можно его найти? Честно говоря, я немного беспокоюсь. Он написал мне, что в прошлую среду собирался приехать в Бэрстоу, и с тех пор от него никаких известий. И к тому же при его профессии, связанной с постоянным риском…

– Ну да, и с его характером, – подхватила девушка. – Рыжие ирландцы, они все такие – вечно во что-нибудь влипают.

– Вот именно! – с готовностью подхватил молодой человек и моментально осекся, встретившись с язвительно-холодным взглядом собеседницы.

– Значит, вы работали с ним вместе у Мак-Гира? – переспросила она издевательским тоном. – И тогда Делано маскировался под рыжего ирландца? Хотя следует отдать должное: в полиции работают красивые юноши. А теперь убирайтесь отсюда! Даже если Джерри что-то и натворил, я не выдам его никакой полиции, ясно вам? К тому же я и правда не знаю, где его искать.

В самом мрачном расположении духа Иден-младший вышел на улицу и присел на скамейку в сквере рядом с мистером Чарли.

– Судя по вашему лицу, – осторожно произнес китаец, – встреча прошла не особенно удачно.

– Я полностью провалил ее! Хотя даже удостоился комплимента: меня назвали полицейским. Но с такими способностями меня в полицейскую школу даже на порог бы не пустили! Я бы хотел, чтобы в дальнейшем такими делами все же занимались вы. А то я испорчу все, что только возможно!

В Бэрстоу они направились вечерним поездом. Поездка не сулила ничего необычного, но, выглянув в окно на какой-то из станций, Боб и Чарли встретились взглядом с капитаном Блиссом из отдела убийств. Одарив того и другого суровым пристальным взглядом, тот резко развернулся и удалился, не сказав им ни единого слова.

– Вот теперь встреча с шерифом нам обеспечена, хотим мы этого или нет, – задумчиво протянул китаец. – Боюсь, что добродушного безобидного А Кима арестуют по подозрению в убийстве Ли Вонга.

Глава XIX

Что приносят радиоволны

В Бэрстоу они прибыли уже глубокой ночью. Чарли предложил вернуться в Эльдорадо по отдельности: он поездом, который прибывает в пять утра, а Боб – следующим, одиннадцатичасовым.

– Если мы появимся вместе, это может вызвать подозрения, – пояснил он. – Капитан Блисс и так о чем-то догадывается.

Боб уже собирался ложиться спать, когда детектив, который ушел к себе в номер, вернулся. В руках его светилось и переливалось нежнейшими оттенками бесценное колье Филлиморов.

– Я хотел, чтобы вы убедились: сокровище по-прежнему со мной и в безопасности.

– В этом нет нужды, Чарли: я полностью доверяю вам… Думаю, что мы сделали все возможное. Пожалуй, самое время вручить Мэддену его покупку и покончить с этим делом.

– Прошу вас, сэр, подождите еще хоть немного! – взмолился китаец. – Моя интуиция говорит, что на ранчо все обстоит не так, как хотят представить неискушенному зрителю.

– Опять вы об этом! Я понимаю, что затронута ваша профессиональная гордость, но все же я вынужден настаивать. Как представитель своего отца я все же обладаю некоторой властью.

– Но хотя бы еще несколько часов, это моя последняя просьба об отсрочке!

– Хорошо, Чарли, но это будет самая последняя. Мы передадим колье Мэддену не утром, как я вначале собирался, а ровно в восемь вечера. Вас это устраивает?

– Но терпение…

– Итак, мы договорились. И никаких больше проповедей терпения и цитат из древних китайских мудрецов! Завтра мы вручаем покупателю его жемчуг, а перед отъездом расскажем о своих подозрениях шерифу – и уезжаем с чувством исполненного долга.

– Я вынужден вам подчиниться, – расстроенно произнес китаец. – Единственное, что немного утешает: у меня в распоряжении целый день, а за это время многое может произойти.

– А сейчас самым лучшим будет немного передохнуть, тем более что вам завтра вставать с самыми ранними пташками.

Проснувшись, Боб первым делом заглянул к Виллу Холли.

– А ваш китайский друг уже заходил сюда, – поприветствовал его журналист. – Оставил у меня свой чемодан и несколько раз повторил, с какой радостью он снова облачится в свой костюм.

– Как бы ему не пришлось надевать тюремную робу, – ответил Боб. – Он рассказал, что Блисс выследил нас?

– Да, и это не сулит ничего хорошего.

– Думаю, вам уже известно, что результаты нашей поездки более чем скромные?

– Они полностью подтверждают мою версию, как и то, что мне удалось выяснить. Нью-йоркская контора Мэддена переводит ему еще пятьдесят тысяч долларов, завтра он их получит. Зачем ему такая куча наличных? Разумеется, чтобы расплатиться с шантажистами!

– А вот Чан считает, что он собирает наличные, чтобы сбежать отсюда куда-нибудь подальше.

– Но тогда какая роль в этой истории у Мэйдорфа и профессора Гэмбла? Хотя, должен признаться, моя версия тоже небезупречна.

– Думаю, мы сделали все что могли. Я решил, что сегодня вечером нужно отдать наконец Мэддену его жемчуг. Думаю, Чарли вам это уже рассказал?

– Да, его это очень огорчает. Не могу с вами не согласиться, хотя от всей души надеюсь, что сегодня произойдет что-нибудь непредвиденное.

– Мне тоже очень бы этого хотелось, но, если ничего не случится, просто не представляю себе, что еще можно предпринять. В конце концов, главными для меня являются интересы отца и миссис Джордан. А убил Мэдден кого-то или нет, не имеет отношения к покупке жемчуга. Если бы вы знали, Вилл, как мне не хочется снова ехать на это ранчо! Кстати, вы видели сегодня Паулу?

– Да, в «Оазисе», мы оба там завтракали. Она сказала, что собирается на рудник Петикоут. Давайте я отвезу вас на ранчо: газета вышла, и я буквально погибаю от безделья.

Автомобиль журналиста трясся и дребезжал, подпрыгивая на многочисленных ухабах, поднимался на холмы и снова спускался в пустыню по сухой каменистой дороге.

– Знаете, я совсем не спал этой ночью, – неожиданно признался журналист.

– Да, загадка Делано нам всем не дает покоя.

– Нет, я раздумываю над своей собственной судьбой. Интервью с Мэдденом оказало свое действие, в мире журналистики я, можно сказать, воскрес из мертвых. Редактор одной нью-йоркской газеты сделала мне очень заманчивое предложение. Мой врач говорит, что состояние здоровья уже позволяет мне вернуться в цивилизованный мир.

– Поздравляю! – воскликнул Иден-младший. – Очень рад за вас, не понимаю, над чем здесь раздумывать!

– Наверно, это сродни переживаниям узника, который рвется на свободу, а когда дверь наконец открывается перед ним, страшится покинуть свою привычную камеру.

– Ну что вы, все будет хорошо! Поезжайте и не думайте!

– Конечно, поеду, иначе сам себе этого не прощу.

Журналист высадил молодого человека у ворот ранчо, а затем развернулся и уехал.

Переодевшись в своей комнате, Боб вышел в патио. Там он встретил Чарли, снова принявшего облик А Кима.

– Мартин Торн с профессором куда-то уехали на целый день, – шепотом сказал тот. – Больше никаких новостей.

Мэдден угрюмо сидел в гостиной. Увидев Боба, он едва не вскочил со своего кресла.

– Ну как, виделись с Дрэйкоттом? Дома никого, так что мы можем говорить свободно.

– Все в порядке, сегодня в восемь вечера жемчуга Филлиморов будут переданы вам.

– Где это произойдет?

– Здесь, на вашем ранчо.

– Лучше бы в Эльдорадо. Разве Дрэйкотт должен привезти их сюда?

– Не совсем так, но тем не менее сегодня в восемь часов вы их получите. Если вы хотите, чтобы это произошло в конфиденциальной обстановке, пусть так и будет.

– Ничего не понимаю! – произнес миллионер, с подозрением косясь на молодого человека. – Вы хотите сказать, что колье уже при вас?

– Еще нет, но в назначенный час оно у меня будет.

– Хорошо, будь по-вашему, но не пытайтесь меня провести. Я уже говорил, что со мной эти штуки не проходят! Не понимаю, отчего то одно то другое мешает вам передать мне мою покупку.

– Вы правы, сэр, – начал Иден-младший самым доверительным тоном. – Мне мешает ощущение, что здесь что-то не так. Прошу вас, ответьте мне, почему вы так внезапно отдали новое распоряжение? В Сан-Франциско вы настаивали, чтобы колье привезли в ваш нью-йоркский офис, и никуда больше. А потом так внезапно меняете свое решение…

– Так вот что вас беспокоило все это время! Если вы когда-нибудь станете отцом взрослой дочери, то поймете меня. Когда я договаривался с вашим отцом в Сан-Франциско, я думал, что Эвелин поедет со мной на Восток. А потом она вдруг передумала и отправилась в Пасадену. Я и решил поместить колье в тамошний банк, пускай будет поближе к моей дочери.

– Я имел удовольствие познакомиться с мисс Эвелин и надеялся застать ее здесь. Я полагаю, сейчас она в Денвере?

– Нет, не в Денвере, – произнес миллионер, пожирая Идена-младшего возмущенным взглядом. – Она гостит у друзей в Лос-Анджелесе.

– Когда же она успела туда приехать? – изумленно переспросил Боб.

– Скорее всего, во вторник. Она телеграфировала, что хочет приехать сюда, но сейчас обстановка здесь неподходящая для такой девушки, как она, поэтому я поручил Торну встретить ее на вокзале и отвезти в Бэрстоу, а там посадить на поезд до Лос-Анджелеса.

Боб вспомнил показания одометра – цифра вроде бы соответствовала расстоянию до Бэрстоу, разве что там нет красной глины.

– А вы уверены, что с мисс Мэдден все в порядке?

– Конечно, моя дочь благополучно доехала до Лос-Анджелеса, в среду я там виделся с ней. Ну а теперь, когда я ответил на ваши вопросы, объясните наконец, с чего вы решили, что у меня на ранчо что-то не в порядке?

– Что случилось с Мэйдорфом, то есть Филом-Лихоманкой?

– О ком это вы?

– Это тот тип, который назвался Мак-Каллумом и выиграл у меня сорок семь долларов. Дело в том, что я видел его в Сан-Франциско, и у меня возникли подозрения, что он приехал, чтобы похитить жемчуга Филлиморов.

Боб подробно описал все, что произошло с ним в порту, разумеется, не упомянув о приезде Чарли.

– Так какого черта вы мне не сказали этого раньше?

– Я был уверен, что вам об этом и так все известно. И сейчас тоже придерживаюсь такого мнения.

– Вы что, с ума сошли, молодой человек? – рявкнул Мэдден, потеряв всякое терпение.

– В данном случае это не так важно, – терпеливо продолжил Иден-младший. – Я увидел здесь типа, который следил за мной, и решил, что здесь что-то неладно. И в данный момент продолжаю так думать. Послушайте, мистер Мэдден, может быть, вы все же вернетесь к первоначальному решению и жемчуга вам доставят в Нью-Йорк?

– Еще чего! Что я, бегать за вами должен?! Сказал «здесь» – значит, здесь. Сделка оформлена по всем правилам, я готов заплатить, все остальное вас никаким боком не касается.

Боб решил пустить в ход единственный оставшийся у него довод.

– Простите, мистер Мэдден, но я вижу, что вы оказались в неприятном положении. Может быть, я чем-то могу вам помочь?

От неожиданности великий финансист замер с полуоткрытым ртом.

– Вот так неожиданность! Вы не перестаете меня удивлять, мистер Иден. Благодарю, конечно, но я всегда и со всем справляюсь сам, такое у меня правило. Значит, в восемь вечера я наконец-то получу свой жемчуг. А теперь прошу меня извинить, день был нелегкий, да и вечер впереди такой же.

С этими словами Мэдден тяжело поднялся с кресла и направился к двери нетвердой, пошатывающейся походкой. Боб смотрел ему вслед и чувствовал, что голова буквально разрывается от множества мыслей. Был ли он прав, рассказав Мэддену о своих подозрениях? Правда ли, что его дочь прямо из Эльдорадо уехала в Лос-Анджелес? И наконец, почему вечер должен быть нелегким? Не придя ни к какому выводу, молодой человек отправился спать.

Проснулся он, когда солнце уже почти зашло. По звукам, доносящимся из ванной, молодой человек понял, что Гэмбл уже здесь. Кстати, что это за человек и почему Мэдден терпит его присутствие на ранчо, хотя он ему явно неприятен?

Разыскав А Кима, Боб потихоньку пересказал ему недавний разговор с Мэдденом. Китаец сообщил ему следующее:

– Профессор с Мартином Торном вернулись совсем недавно. Они проехали тридцать девять миль, и снова комочки красной глины на полу.

– Между прочим, время уже подходит.

– Если бы я мог его остановить! – вздохнул китаец с нехарактерной для него экспрессией.

Во время обеда Гэмбл был само добродушие.

– Как приятно снова увидеть вас! Надеюсь, у вас все в порядке, сэр?

– Да, в полнейшем, – так же любезно ответил Боб. – А у вас?

Судя по всему, вопрос оказался неожиданным. Профессор бросил на своего собеседника внимательный взгляд.

– Да, у меня тоже удачный день. Я наконец-то нашел пустынного лиса, ради которого приехал сюда. К тому же подышать воздухом пустыни – само по себе громадное удовольствие.

– Очень рад за вас и за лиса, – улыбнулся молодой человек.

Остаток обеда прошел в мрачном молчании. Мэдден, встав из-за стола, уселся в кресло у камина и вынул сигару. Гэмбл принялся листать какой-то журнал при свете настольной лампы, Торн решил последовать его примеру. Боб от нечего делать закурил сигарету и принялся расхаживать по гостиной. Часы пробили семь раз, а когда их звон прекратился, тишина в доме показалась ему совершенно невыносимой.

– Кажется, теперь я в полной мере оценил такое достижение цивилизации, как радио, – обратился Боб к хозяину ранчо. – Вы позволите его включить?

Мэдден кивнул, даже не повернувшись к нему. Молодой человек повернул выключатель радиоприемника. Тут же раздался четкий, хорошо поставленный голос диктора:

– В нашей программе выступление восхитительной Нормы Фицджеральд. В ее исполнении прозвучат песни из мюзиклов, которые входят в репертуар театра Мэзона. Напоминаем, что весь этот сезон мисс Фицджеральд будет выступать в составе его труппы.

– Я снова рада быть с вами, мои дорогие радиослушатели! – услышал Боб голос своей вчерашней собеседницы. – Перед своим небольшим выступлением я хочу поблагодарить всех, кто прислал мне такие теплые письма. Сегодня утром я получила их целую пачку. Дорогая Сэдди Френч, спасибо за приглашение, я очень постараюсь приехать! Мой старый добрый друг Джерри Делано, очень рада получить весточку от тебя!

Услышав это, молодой человек замер на месте, позабыв даже дышать. Остальные, до сих пор поглощенные своими занятиями, обменялись такими же изумленными взглядами. Один А Ким продолжал хлопотать у стола, стараясь производить как можно меньше шума.

– А теперь я спою для вас, мои дорогие друзья! – снова послышался из радиоприемника голос Нормы Фицджеральд.

– Выключите вы, наконец, эту чертову говорильню! – недовольно произнес Мэдден. – В пустыне и то от нее никакого спасения.

Иден-младший не стал возражать и послушно выключил радиоприемник, успев незаметно обменяться взглядом с А Кимом. Совершенно неожиданно по радиоволнам пришло известие, что Джерри Делано, которого они до сих пор считали жертвой убийства, пребывает в полном здравии. Но кого же тогда убил Мэдден? И чьи крики о помощи повторял серый китайский попугай?

Глава XX

Рудник Петикоут

В комнате снова воцарилась тишина, и все вернулись к прерванным занятиям, изо всех сил изображая умиротворенный послеобеденный отдых. Боб изо всех сил пытался скрыть охватившее его волнение; голова снова разрывалась от множества мыслей. Казалось, что еще немного – и сердце выскочит наружу.

В кухне китаец мыл посуду и казался полностью погруженным в работу. Увидев в дверях Боба, он сделал ему знак сохранять молчание и следовать за ним. Оказавшись в уже знакомом закутке за сараем, молодой человек наконец-то смог поделиться своими впечатлениями.

– И что вы об этом скажете, Чарли? – почти выкрикнул он.

– Все это довольно интересно, мистер Иден.

– Послушайте, ваша версия только что полетела ко всем чертям, а вы так невозмутимо говорите об этом!

– Не надо воспринимать все так трагично, – отозвался китаец. – За мою профессиональную карьеру немало версий лопнуло в самый неожиданный момент.

– Скажите лучше, что нам теперь делать?

– Выполнить свое обещание и отдать жемчуг покупателю.

– И уехать, оставив все как есть? Так и не узнав, что здесь произошло? Чарли, я вас просто не узнаю!

– Терпение – это одна из главных добродетелей, не забывайте об этом, мой друг…

– А знаете, – с досадой произнес молодой человек, – может быть, и в самом деле ничего не случилось, а мы с вами напридумывали невесть чего!

В этот момент послышался звук приближающейся машины. Какой-то автомобиль подъехал к ранчо на полной скорости и резко затормозил перед самыми воротами.

Выйдя во двор, Боб увидел знакомую машину, а мгновение спустя и ее хозяина, который перелез через забор, не тратя времени, чтобы открыть ворота. Журналист выглядел крайне взволнованным.

– Холли, что случилось? – спросил Боб, подбегая к своему другу.

– Я очень беспокоюсь о Пауле. Она так и не вернулась из поездки на Петикоут. Рудник не так уж и далеко, уехала она еще до завтрака и давно должна была вернуться. Мы договорились пообедать вместе, а потом посмотреть фильм, она очень хотела его увидеть.

– Наверно, что-то случилось. Едем, нельзя терять времени.

– Возьмите, вам пригодится, – сказал китаец, протягивая Бобу револьвер. – Сегодня я как чувствовал, что нужно достать его из чемодана. Кстати, а как мы поступим с жемчугом?

– К восьми я обязательно вернусь. А сейчас надо узнать, что с Паулой.

Машина уже тронулась, когда в дверях показался хозяин ранчо.

– Эй! Куда это вы? – окликнул он. Но Бобу сейчас было не до него.

– Заброшенный поселок – место само по себе опасное, – делился своими опасениями журналист. – Развалины, дороги в ямах… и потом, мало ли кто мог там поселиться за это время. Долго ли до беды?

– Боже мой, скорее!

– Я и так выжимаю из своего старого драндулета все что могу. Я заметил, что Мэддена встревожил наш внезапный отъезд. Готов спорить, что своего колье он не получил.

– Так и есть. А перед самым вашим приездом случилось и вовсе непредвиденное.

В двух словах Боб рассказал о выступлении Нормы Фицджеральд, разрушившем такую убедительную версию.

Вилл Холли собирался что-то сказать, но тут на них чуть не налетел автомобиль, который на огромной скорости мчался навстречу. Буквально в последний момент журналист повернул руль вправо, чудом избежав столкновения.

– Вот сумасшедшие! Вы успели что-нибудь заметить?

– Машину я узнал, это такси со станции, там был еще пассажир на заднем сиденье.

– Не удивлюсь, если это еще один гость к Мэддену.

Свернув с дороги, они поехали по едва заметной в песке колее, которая вела к заброшенному поселку горняков.

– Вилл, как все это глупо! – неожиданно произнес молодой человек.

– О чем вы?

– Сами посудите, такая очаровательная девушка, как мисс Паула, должна скитаться по пустыне, подвергать свою жизнь опасности… Неужели не нашлось желающих жениться на ней и увезти отсюда?

– У нее от желающих просто отбоя нет, – ответил журналист. – Только Паула замуж не торопится. Она мне не один раз говорила, что такое совсем не для нее. Она привыкла к свободной жизни и не позволит себя запереть в четырех кухонных стенах.

– А зачем она тогда обручилась с этим типом? – не понял Иден-младший.

– Какой еще тип?

– Ну этот, Джек, с кольцом которого она никогда не расстается!

Ответом послужил громкий смех, не совсем уместный в такой ситуации.

– Боюсь, Паула отругает меня, узнав, что я выдал ее тайну. На самом деле это кольцо досталось ей от матери. Она его как раз для этого и носит – отпугивать ухажеров. А иначе, как она выразилась, каждый встречный дурак тут же предлагает ей руку и сердце.

– Неужели это она обо мне? – простонал Боб. – Боже мой, я для нее всего-навсего один из встреченных ею дураков!

– Ну что вы! – поспешил успокоить его мистер Холли. – Вас она как раз ценит именно из-за взглядов на семейные узы. Говорит, что в наше время трудно встретить настолько рассудительного молодого человека. А что вы вдруг об этом заговорили?

– В последнее время я часто думаю: может быть, мне еще не поздно наладить свою жизнь?

– Полагаю, это совсем не поздно, – ответил ему журналист, изо всех сил стараясь казаться серьезным.

– Знаете, – с воодушевлением продолжал молодой человек, – эта поездка очень изменила меня, я теперь совсем по-другому смотрю на очень многие вещи. Конечно, причин этому множество – и то, что это мое первое в жизни ответственное поручение, и постоянное общение с Чарли, но главное – это все-таки Паула… Когда я вернусь, отец увидит меня совершенно другим человеком. Когда в жизни появляется цель, так и хочется взяться за работу. Я сейчас горы готов свернуть!

– Кстати о горах: мы почти приехали.

Дорога теперь шла через глубокий каньон, и там было уже совсем темно. Виллу Холли пришлось вести машину очень медленно, едва ли не на ощупь.

– У вас есть фонарик? – неожиданно спросил молодой человек. – Пожалуйста, остановите машину.

Выйдя наружу, Боб нагнулся и посветил фонариком на дорогу, где четко виднелись следы автомобильных шин.

– Смотрите, это машина Паулы. Я помогал ей менять колесо и запомнил этот рисунок. Следы ведут только в одном направлении, значит, назад она не возвращалась. Боже мой, только бы с ней ничего не случилось!

Они запрыгнули в машину и помчались дальше настолько быстро, насколько позволяла горная дорога, освещаемая только светом едва взошедшей луны. Дорога то круто поворачивала, то вилась по самому краю бездонной пропасти, что делало поездку еще более опасной. Наконец, сделав еще один поворот, путешественники увидели внизу заброшенный поселок, построенный когда-то для тех, кто прибыл на рудник Петикоут в поисках хороших заработков. Но серебряная жила иссякла, а цены на серебро внезапно упали. Люди покинули поселок, бросив его на произвол судьбы.

Боб с мистером Холли шли по бывшей центральной улице мимо полуразрушенных домов, призрачно белеющих в лунном свете.

– Вон те развалины когда-то были салуном «Серебряная звезда», известным во всей округе, – принялся увлеченно рассказывать журналист. – А здание тюрьмы когда-то сложили на совесть, из прочных каменных блоков, вот оно и стоит целехонькое… Подождите-ка, что там в окне? Что-то не похоже на отблеск луны. Неужели свет?

– А ведь и в самом деле свет. Зря я не послушался Чарли, пистолет нам был бы сейчас не лишним. А давайте немного схитрим: вы пойдете на разведку, а я спрячусь в машине и в случае чего неожиданно выскочу оттуда.

Боб пересел на заднее сиденье и скорчился, стараясь быть как можно более незаметным. Журналист затормозил у самых дверей бывшего салуна. Из полуразрушенного здания и в самом деле вышел какой-то мужчина.

– Чего вам тут надо? – неприветливо спросил он, подойдя к самой машине.

Боб узнал этот голос: он принадлежал Филу-Лихоманке.

– Добрый вечер, – любезно заговорил Холли, будто не замечая его тона. – Я журналист из Эльдорадо. Честно говоря, я удивлен; я думал, что в поселке Петикоут давно никто не живет…

– Я представитель горнорудной компании, – ответил Мэйдорф. – Она планирует возобновить разработки.

– Неужели эксплуатация заброшенных копей может представлять интерес?

– Серебра не осталось, это верно, а вот с медью здесь неплохие перспективы. А вы далековато забрались; главная дорога совсем не здесь.

– Я ищу мою знакомую; она должна была приехать сюда еще утром, но бесследно исчезла.

– Что вы, я здесь уже целую неделю, и за это время никто сюда не приезжал.

– Вы могли ее и не заметить. Я все же поищу ее здесь.

– Как представитель компании я запрещаю вам это. Коммерческая тайна – сами понимаете.

Фил-Лихоманка собирался выхватить из кармана револьвер, намереваясь использовать его в качестве решающего аргумента, но не успел. Неожиданно распахнувшаяся задняя дверь машины сбила его с ног, а затем кто-то сильно ударил его по руке с револьвером. Грохнул выстрел, но пуля ушла вверх, не причинив никому вреда.

Пользуясь внезапностью, Боб скрутил Мэйдорфа; когда Вилл Холли поспешил молодому человеку на помощь, тот уже сидел на своем противнике верхом и держал его револьвер.

Иден-младший встал и скомандовал подняться побежденному Мэйдорфу, держа его под прицелом его же собственного оружия. Втроем они дошли до единственного целого здания в поселке.

– Ты глянь-ка, Вилл: на двери висит новенький замок! Обшарь-ка карманы этого молодчика; готов спорить, что ключ найдется в одном из них. А тебя, парень, я давно заприметил: еще на пристани в Сан-Франциско, ну а сорок семь долларов, которые ты у меня выиграл, я запомню надолго.

– Нет там никого, – попытался возразить бандит. – Какие еще ключи? Ничего не знаю.

Тем временем ключи были извлечены на свет. Оставив арестованного под присмотром мистера Холли, Боб отпер огромный висячий замок и вошел внутрь.

Там царило полнейшее запустение: покрытый пылью стол, полка с растрепанными книгами, разбитая чернильница… Единственной более-менее свежей деталью, нарушающей картину, была газета недельной давности.

В глубине виднелись двери, которые, по всей вероятности, вели в камеры, где когда-то держали преступников. На каждой из них также виднелось по новенькому замку.

Боб торопливо открыл один из них и распахнул дверь. Из темноты к нему сразу же метнулась какая-то женщина. Мгновение спустя молодой человек узнал в ней Эвелин Мэдден.

– Боб Иден, неужели это вы? – воскликнула та дрожащим голосом и кинулась на грудь к своему спасителю.

– Успокойтесь, мисс Эвелин, все хорошо, – ласково повторял он, успокаивающе гладя ее по спине.

Из темного угла не торопясь вышла мисс Паула и с улыбкой произнесла самым спокойным тоном:

– Я и не сомневалась, что рано или поздно вы здесь объявитесь.

Боб охотнее всего обнял бы и ее тоже, но вместо этого недовольно проворчал:

– Вот чем заканчивается, когда девушки шатаются в одиночестве по пустыне. Расскажите же, что здесь произошло.

– Я приехала в поисках натуры для съемок, а этот, – Паула кивнула в сторону окна, за которым маячил взятый под стражу Мэйдорф, – захотел меня отсюда прогнать. Когда я отказалась, он вежливо, но решительно посадил меня под замок.

– Его счастье, что вел себя вежливо, – внушительно произнес Иден-младший. – А теперь поедем скорее отсюда.

В этот момент кто-то принялся со всей силы колотить во вторую дверь. Боб снял замок, распахнул дверь и тут же отшатнулся при виде знакомой мужской фигуры.

– Действительно город призраков! – изумленно пробормотал он.

Глава XXI

Отпуск закончился

Если бы Боб Иден и пассажир такси, с которым он едва не столкнулся, смогли разглядеть друг друга, вряд ли Боб продолжил бы свой путь, несмотря на беспокойство за Паулу. Но этого не произошло, и каждый проследовал своей дорогой.

Пассажир такси – полный молодой человек, одетый по последней моде, – вышел из машины у самых ворот ранчо и громко постучал.

– Откройте, мне нужен Пи Джи Мэдден!

Отодвинув в сторону открывшего ему секретаря, незваный гость прошел в гостиную.

– Я Мэдден, – произнес хозяин, вставая ему навстречу. – Кто вы такой и за каким чертом вы сюда заявились?

– Вот и отлично, – с самоуверенной улыбкой ответил вошедший. – Я Виктор Джордан, сын миссис Джордан, у которой вы приобрели жемчужное колье.

– Ну наконец-то я дождался вас!

– Дождался? – не понял Виктор. – Откуда вы знали о моем приезде?

– Как это откуда? Мистер Иден сказал, что сегодня в восемь вечера я получу наконец свой жемчуг.

– Какие еще восемь вечера?! – изумился Виктор. – Колье прибыло вместе с мистером Иденом. Да оно уже целую неделю здесь!

– Ну все, негодяй! – прохрипел Мэдден, побагровев от ярости. – Сейчас ты у меня узнаешь… Черт! Он же уехал!

– Как уехал? – снова удивился Виктор. – Впрочем, это не так важно: жемчуг все равно не у него, а у Чарли.

– Какого Чарли? – не понял в свою очередь миллионер.

– Чарли, китайского детектива, он доставил жемчуг с Гавайев зашитым в пояс. Уверен, оно все еще находится там.

– Прекрасно, – ответил миллионер со злобной улыбкой. – Я вас попрошу ненадолго выйти в соседнюю комнату, а сам побеседую с этим чертовым китайцем.

Закрыв за своим гостем дверь, хозяин ранчо выглянул в окно и окликнул А Кима. Тот сразу же вошел и с бесстрастным видом остановился у двери.

– Я хотел тебя спросить, – начал Мэдден самым добродушным тоном. – Где ты работал, прежде чем попал ко мне?

– Много где, – ответил тот с наигранным китайским акцентом, – железная дорога, ресторан…

– Ты лжешь! – с яростью выкрикнул Мэдден. – Сэр, идите-ка сюда!

При виде Виктора Джордана фальшивый А Ким опустил голову.

– Чарли, в чем дело? – требовательно произнес тот. – Что это за идиотский маскарад?

– Значит, Чарли! – продолжал миллионер. – А это хозяин жемчуга, который ты все еще таскаешь на своем брюхе.

– Вынужден с вами не согласиться, – ответил Чарли, из речи которого исчез весь акцент. – Владелицей жемчуга является мать этого джентльмена, и я обещал хранить ее собственность как зеницу ока. Прошу меня простить, но я не могу выполнить этого распоряжения.

– Что вы себе позволяете! – бешено заорал Виктор. – Хорошо, не верите мне – почитайте, что пишет мама.

– Я подчиняюсь ее указаниям, – ответил китаец, прочтя поданное ему письмо. – Но я должен дождаться мистера Идена, чтобы отдать колье в его присутствии.

– Мистер Иден здесь ни при чем! – взвизгнул мистер Джордан. – Вы жулик, у вас нет никакого жемчуга!

Вместо ответа Чарли сунул руку себе под одежду и вытащил фамильные жемчуга Филлиморов.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Мэдден хриплым от волнения голосом.

– Вот это красота! – подхватил неожиданно появившийся в комнате профессор Гэмбл.

– Сначала я попрошу вас написать расписку, – твердо сказал детектив.

– Она давно готова, сейчас я ее подпишу, – небрежно бросил Мэдден.

Мэдден положил перед собой машинописный листок и не торопясь вывел свой автограф.

Но детектив поступил не так, как от него ожидали. Протянув руку за распиской, он неожиданно схватил со стола колье и снова спрятал у себя под одеждой.

– Это еще что? – рявкнул Мэдден. – Ты что, рехнулся?

С этими словами он вытащил револьвер, но мгновением раньше выстрел раздался из рукава мнимого А Кима. Револьвер хозяина ранчо оказался на полу, а на рукаве миллионера выступила кровь.

– А сейчас, джентльмены, я попрошу вас некоторое время посидеть спокойно, – произнес детектив тоном, не допускающим возражений. – Мистер Гэмбл, вас это тоже касается. Очень любезно с вашей стороны было оставить свой пистолет в спальне. А этот коллекционный экземпляр пока что побудет у меня, – продолжил он, поднимая револьвер Билла Харта с пола. – Мистер Торн, присоединяйтесь к нам, а для начала возьмите носовой платок и перевяжите вашего хозяина. Мы подождем мистера Идена, а потом я расскажу вам кое-что весьма интересное.

Около получаса все сидели молча, пожирая глазами китайского детектива, который все с тем же невозмутимым видом держал их на прицеле. Когда стрелка на часах приблизилась к девяти, Виктор Джордан сперва принялся вертеться на стуле, а затем вскочил, изрыгая самую грубую брань в адрес китайца. Но чтобы успокоить его, оказалось достаточно одного движения пистолета.

Раздался шум подъехавшей машины. Но вместо Боба Идена в комнату вошел капитан Блисс из отдела убийств в сопровождении мужчины в широкополой шляпе. При виде странной сцены оба они в изумлении застыли на пороге.

– Какое счастье! – воскликнул Мэдден, вскакивая со стула. – Вы как нельзя более кстати!

– Похоже на то, – иронично заметил капитан. – Позвольте представить: наш шериф Харли Кокс.

– Так что здесь происходит? – поинтересовался шериф.

– Этот чертов китаец совсем спятил! – продолжил Мэдден. – Угрожает, несет всякую чепуху, будто арестовал нас.

– Я сержант полиции из Гонолулу, – произнес Чарли, когда вопросительные взгляды полицейских остановились на нем.

– А я в таком случае царица Савская! – рассмеялся мистер Кокс. – Давай-ка сюда оружие, коллега! Раз ты полицейский, то должен знать, что бывает за вооруженное сопротивление властям.

– Позволю себе обратить ваше внимание на неуместность вашего шутливого тона, – произнес Чарли, отдавая шерифу оба пистолета. – А также на то, что вы сейчас совершаете серьезную ошибку.

– Мистер Мэдден, – заговорил шериф, не обращая на слова китайца никакого внимания. – Мы с капитаном здесь по поводу убийства Ли Вонга. Мистер Блисс видел вчера этого человека в поезде, он был в европейском костюме, причем со своим спутником – вашим гостем мистером Иденом – держался как равный. Разумеется, нам это показалось подозрительным.

– Еще каким подозрительным! – подхватил миллионер. – Все ясно как день: он убил Ли Вонга, а сейчас отобрал у меня жемчужное колье. Обыщите этого типа, и найдете мой жемчуг!

Не дожидаясь обыска, китайский детектив вынул жемчуга Филлиморов и протянул полицейским.

– Передаю его вам на хранение как представителю закона в присутствии свидетелей, – торжественно произнес он. – И прошу вас озаботиться о безопасности этого сокровища.

– Значит, мистер Мэдден, вы утверждаете, что это ваша собственность? – спросил шериф.

– Ну разумеется, моя!

– Прошу извинить мою настойчивость, – вступил в разговор Чарли, – но настоятельно рекомендовал бы не торопиться во избежание серьезной ошибки.

– Какая еще к чертям ошибка! – заорал Мэдден. – Это колье я купил у ювелира из Сан-Франциско около десяти дней назад. Жемчуг принадлежал миссис Джордан, матери этого господина.

– Да, я готов подтвердить это под присягой, – торопливо проговорил Виктор.

– Тогда нечего и время тратить, – заявил шериф. – Вот ваш жемчуг, сэр. Разумеется, словам уважаемого финансиста я поверю больше, чем измышлениям какого-то бродяги-китайца.

– Прошу еще минутку вашего внимания! – воскликнул Чарли, бросаясь между ними. – Прошу вас, спросите у мистера Мэддена, где находится ювелирная контора, в которой он приобрел это колье.

– На Пост-стрит, а в чем дело? – недовольно пробурчал Мэдден.

– А в какой части улицы? – не сдавался Чарли. – Какое известное здание находится напротив?

– Шериф, я прошу вас положить конец этому издевательству! Почему какой-то китаец устраивает мне целый экзамен?

Но тут Виктор Джордан, который начал что-то понимать в происходящем, спросил его самым почтительным тоном:

– В таком случае, пожалуйста, ответьте мне. Моя мать рассказывала, что вы познакомились в юности. Будьте так любезны сообщить, кем вы тогда работали и где.

– А это не ваше дело!

– Знаете что, – сказал шериф. – Пусть колье еще некоторое время побудет у меня. А вы объясните, что вменяете в вину мистеру Мэддену, – продолжил он, обращаясь к китайцу.

Дальнейшие события развивались со скоростью курьерского поезда. Финансист вскочил со своего места и одним прыжком преодолел расстояние до стены, где висела коллекция оружия. Схватив ближайший к нему пистолет, он направил его на полицейских.

– Стоять, не двигаться! – заорал он. – Гэмбл, бери колье, Торн, живо в мою комнату за сумкой!

Но тут Чарли Чан, о котором все успели забыть, с неожиданной легкостью подскочил к нему и ловко выкрутил руку. Пистолет упал на пол.

– Вот то немногое, что стоит перенять у японцев, – улыбнулся он. – Капитан, на Торна и липового профессора тоже не мешает надеть наручники. И я бы попросил вас вернуть мне служебное оружие.

– Разумеется, сэр, – ответил шериф. – И примите мое самое искреннее восхищение. Не часто можно видеть подобную храбрость.

– Не такая уж и храбрость, – рассмеялся китайский детектив. – В качестве слуги я вытирал пыль с этой коллекции. А заодно и вынул пули из всех экспонатов… Джерри Делано, вы арестованы! – продолжил он, обращаясь к Мэддену.

– Почему вы его так называете? – изумленно спросил шериф.

– Потому что это его настоящая фамилия. Так что вы больше не стоите перед выбором, кому больше верить: уважаемому финансисту или бродяге-китайцу.

– Чарли, великолепная работа! – воскликнул, вбегая в комнату, Боб Иден. – Простите, что не сразу поверил вам. Но когда же вы догадались?

– Не так уж давно, – скромно ответил китаец. – Обратите внимание, что преступник ранен в левую руку, именно ей он пытался схватить пистолет. А теперь вспомните, что Делано также был левшой, об этом неоспоримо свидетельствует его костюм.

Иден шагнул в сторону. За его спиной оказался мужчина в грязном, измятом костюме и с рукой на перевязи. При одном взгляде на его измученное, покрытое многодневной щетиной лицо становилось понятно: этот человек привык к большим деньгам и большой власти. Рядом с ним Делано выглядел как игрушечный лев рядом с настоящим.

Приблизившись к самозванцу, Мэдден обошел его со всех сторон и произнес, смерив с ног до головы оценивающим взглядом:

– Что же, неплохая копия. Выходит, те, кто расхваливал твои способности в притоне Мак-Гира, не особенно и преувеличивали. Я смотрю, ты неплохо устроился в моем доме и в моем костюме.

Глава XXII

Сплошные разоблачения

– Что же, Мартин, – произнес настоящий Мэдден, остановив на своем секретаре тяжелый взгляд. – Ты сам себя наказал. Шериф, – продолжил он, повернувшись к мистеру Коксу, – тут вам еще один экземпляр в коллекцию.

Вилл Холли втолкнул в комнату Фила-Лихоманку со связанными руками. Следом за ними в комнату вошли Паула Вэнделл и Эвелин Мэдден.

– Прошу прощения, шериф, – снова вмешался в разговор Чарли, – но мне бы хотелось получить назад вещь, которую я отдал вам на хранение.

Шериф без единого слова достал из кармана жемчужное колье; Чарли с восточным поклоном вручил его Мэддену.

– Вы поставили непременное условие – передать вам его в Нью-Йорке, но обстоятельства сложились так, что приходится сделать это здесь и сейчас.

– Насколько я понимаю, мистер Чан? – улыбнулся миллионер, пряча жемчуг. – Боб всю дорогу только о вас и говорил. Я очень рад, что вы оказались здесь.

– Итак, мне все ясно, – снова вступил в разговор шериф Кокс. – Шайка мошенников собиралась похитить у вас ценную вещь.

– Не только это, – ответил Мэдден, тяжело опускаясь в кресло. – Все началось гораздо раньше, в игорном притоне Мак-Гира на Сорок четвертой улице. Там процветали не просто шулеры, обирающие простаков; каждый из них изображал кого-то из очень состоятельных людей, известных большинству только по фотографиям. Наивные провинциалы, оказавшиеся в этом заведении, были уверены, что играют с воротилами большого бизнеса. Так вот, эти мошенники тщательно готовились к своей роли, они не только изучали фотографии своего прототипа, но и старались по мере возможности встретиться с ним в жизни, чтобы изучить его манеру поведения вплоть до мельчайших деталей.

В большинстве случаев это была бездарная имитация, но моим, с позволения сказать, дублером оказался профессиональный артист, причем достаточно талантливый. Как видите, мы с ним одного роста и комплекции; со временем даже мои близкие друзья не могли отличить оригинал от подделки. До меня начали доходить слухи, что я стал завсегдатаем игорного притона Джека Мак-Гира. Мой секретарь, которого я послал выяснить обстановку, доложил мне об этом возмутительном мошенничестве. Мой адвокат связался с этим наглецом и пригрозил большими неприятностями. Тот обещал прекратить этот спектакль, но, как выяснилось, это касалось лишь игорного притона.

О дальнейшем я могу только догадываться. Судя по тому, что здесь присутствуют братья Мэйдорфы, один из которых – уже знакомый вам Фил-Лихоманка, а другой известен под кличкой Профессор, преступники решили провернуть довольно масштабную аферу. Мой секретарь Мартин Торн оказался с ними в сговоре. О дальнейшем нетрудно догадаться. Я приезжаю сюда не так часто, ни с кем из местных жителей общения не поддерживаю, поэтому им будет нетрудно выдать двойника за меня. Да и кому придет в голову сомневаться в подлинности Пи Джи Мэддена?

Мне довелось несколько раз встретиться с этим человеком, – продолжал Мэдден, затягиваясь сигарой. – И я сразу понял, что это опасный тип. Разумеется, я обратил внимание, что он приглядывается ко мне, но тогда я не придавал этому значения. А потом этот человек стал едва ли не единственным, кто внушает мне страх. Недели две назад я приехал на ранчо с Торном. Я сидел в кабинете и писал письмо своей дочери. Вдруг послышался голос Торна, который звал меня. Я спрятал письмо в пресс-папье и пошел посмотреть, что случилось. Войдя в комнату Торна, я увидел, что тот наставил на меня пистолет из моей коллекции. Затем из другой двери с патио вошел Делано. Он выглядел точной моей копией. Я тотчас же понял, что они затеяли.

«Вам надо проветриться, босс, – сказал мой секретарь. – Сейчас я соберу ваши вещи». Передав пистолет своему сообщнику, Торн удалился. Я не придумал ничего лучше, чем громко позвать на помощь. Меня мог услышать Ли Вонг или кто-то еще. Воспользовавшись минутным замешательством этого типа, я бросился на него. Делано дважды выстрелил в меня и со второго раза попал в плечо. От боли я потерял сознание. Когда я пришел в себя, оба сообщника были уже в комнате и яростно спорили. Делано настаивал, чтобы прикончить меня, Торн возражал, но думаю, причиной этого была всего-навсего трусость. Дальнейшее вам известно: меня заперли в тюрьме заброшенного горняцкого поселка. Сперва со мной остался Профессор, который кормил меня и перевязывал рану, затем его сменил брат. Во вторник моя дочь прислала телеграмму, что скоро приезжает. Как выяснилось, Торн встретил ее и, рассказав, что со мной произошел несчастный случай, тоже привез ее в Петикоут. Неизвестно, сколько еще мы с дочерью были бы их пленниками, но, к счастью, в заброшенный поселок приехала сперва молодая дама, а затем и мистер Иден, который отправился на ее поиски. Вот, собственно, и все. Когда вся эта компания окажется за решеткой, я наконец-то смогу уснуть спокойно.

– Думаю, в окружной тюрьме у них будет время о многом подумать, – ответил шериф.

– Минутку, – остановил его Мэдден. – Торн, ты тогда сказал своему сообщнику: «Ты всегда его боялся». Я хочу знать, что это означало.

– Честное слово, я очень сожалею о том, что сделал, – ответил секретарь, поднимая голову. – Мы планировали нечто подобное еще в Нью-Йорке, но он тогда струсил. Если вы боялись этого человека, то он боялся вас в сто раз больше, можете мне поверить.

– Это я-то струсил? – возмутился Делано. – Да с такой бандой трусов невозможно иметь дело.

– Это ты что, обо мне? – угрожающе произнес Фил-Лихоманка.

– И о тебе тоже! Тебя для чего послали в Сан-Франциско? Чтобы выманить с ранчо старого китайца, а не для того, чтобы прикарманить жемчуг!

– Можно подумать, ты не собирался этого сделать! – взорвался бандит. – Когда колье должны были доставить сюда, ты чего только ни творил, чтобы избавиться от нас с братом!

– А вот меня злит совсем другое, – вступил в разговор Профессор. – Это же надо быть таким идиотом, чтобы отправить письмо этой певичке и провалить всю операцию!

– Да, я хотел от вас отделаться! – в ярости выкрикнул Делано. – И, между прочим, у меня гораздо больше прав на это колье. Это я все придумал, все организовал! А единственное, на что способны вы, – воткнуть нож в старого спящего китайца!

– А ты что, видел, что ли? – огрызнулся Фил-Лихоманка.

– Я это видел, своими глазами, – вмешался Торн. – И готов показать это под присягой.

– Хороши, нечего сказать! – покачал головой шериф. – По крайней мере, полиции работы меньше, сами во всем признались. Пошли, аферисты! Тюрьма давно по вам соскучилась.

– Минутку, еще кое-что, – перебил его Чарли.

Он вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся, неся большую черную сумку.

– Здесь деньги, которые собрал ваш двойник, – за проданные облигации, перечисления из банка. Вроде все в целости.

– Точно! – с готовностью подтвердил Делано. – До последнего цента, не считая тех пяти тысяч, которые пришлось дать Эдди Бостону, этому мелкому шантажисту. Это же надо – узнал меня и грозился разоблачить! Вы уж не забудьте отобрать у него эти деньги!

– Кто бы говорил! – рассмеялся шериф. – Итак, нам уже пора. Мистер Мэдден, до завтра.

– Итак, моя миссия выполнена, – произнес Боб Иден, подходя к Пауле. – Я уезжаю поездом на десять тридцать. Не согласитесь ли вы еще раз меня подвезти?

– Мистер Мэдден, – произнес Холли, подходя к хозяину ранчо. – Все знают, что знаменитый Пи Джи Мэдден дал мне интервью…

– Успокойтесь, – ответил финансист. – Все это останется в глубоком секрете. Вот только хотел бы я знать, для чего это понадобилось мошенникам?

– Это было частью хорошо продуманного плана, – ответил китайский детектив. – Они намеревались перевести деньги из Нью-Йорка сюда, а интервью послужило лишним подтверждением, что мистер Мэдден находится на ранчо.

– Мистер Чарли, вы настоящий гений! – воскликнул журналист. – Никто, кроме вас, не смог бы вывести эту шайку на чистую воду.

– Вы чересчур добры ко мне, – покачал головой китаец. – Все это время доказательства были у меня перед глазами, но лишь в последний момент я окончательно прозрел. Когда Делано ставил свою подпись под распиской в получении жемчуга, я наконец обратил внимание, как неловко он это делает. А Делано, как мы уже выяснили, был левшой! Я должен был обо всем догадаться намного раньше. Только потом я смог связать воедино очевидные факты. Почему, вернувшись, Мэдден не вынул спрятанное в пресс-папье письмо? Потому что вернулся уже другой человек. И почему он принимает доктора Уайткомб в полутемном помещении, а с управляющим в Пасадене разговаривает в сумерках, даже не выйдя из машины? Потому что они были знакомы с настоящим Мэдденом и могли разоблачить мошенничество. Так что все лавры за раскрытие преступления следует отдать бедному попугаю Тони. Если бы он не повторил крик о помощи, неизвестно, где были бы теперь фамильные жемчуга Филлиморов. И он заплатил за это своей жизнью. Думаю, Тони заслужил хотя бы букет цветов на могилу.

– Как только вернусь в город, сразу же лично позвоню в цветочный магазин и закажу лучший венок, – торопливо произнес Виктор. – Чарли, вы заставили меня на многое посмотреть другими глазами. Примите мою искреннюю благодарность.

– Мне тоже пришло время вслед за остальными покинуть это ранчо, – улыбнулся китаец. – Только загляну на кухню за своими вещами.

– Боже мой, кухня! – с энтузиазмом подхватил Мэдден. – Я целую неделю питался одними консервами, а сейчас просто умираю с голода!

– Мне очень жаль, – ответил китаец, – но временный повар снова должен трудиться по своей основной профессии.

– Не переживай, папочка, – сказала мисс Эвелин, подходя к отцу и обнимая его. – Давай лучше поедем в Эльдорадо и поужинаем там в каком-нибудь ресторане. Ведь найдется там хоть один?

– Там как раз один и есть, – вступил в разговор Боб. – Он называется «Оазис», хотя не особенно соответствует своему названию. У них там есть фирменное блюдо – прыгающая отбивная с луком…

– Вот и отлично, дочка, – ответил Мэдден. – Звони в этот «Оазис», закажи пять-шесть комнат… нет, лучше весь этаж. Пускай в апартаменты принесут ужин, непременно две большие отбивные, позовут хорошего врача и стенографистку. И еще свяжись с конторой по недвижимости, хочу как можно скорее продать это ранчо! А куда сбежал этот китайский детектив? Вернуть его немедленно!

Боб зашел в свою комнату за вещами, а когда вернулся, в гостиной стоял растерянный Чарли с толстой пачкой денег.

– Я думал, что мистер Мэдден вернул меня, чтобы дать расписку за жемчужное колье, а он… Прошу вас, объясните ему, что я не могу взять такие деньги!

– Не скромничайте, Чарли, вы достойны этой награды.

– Именно это я уже пять минут пытаюсь ему доказать, – рассмеялся миллионер.

В конце концов упрямство китайского детектива было побеждено. Аккуратно складывая деньги в бумажник, он заметил:

– Эта сумма равна моему жалованью за два с половиной года. Теперь у меня нет никаких оснований жаловаться, что я так провел свой отпуск.

– А как мне благодарить вас, молодой человек? – повернулся миллионер к Идену-младшему.

– Я пережил здесь самые счастливые минуты своей жизни, – ответил Боб. – Лучше этой награды и быть не может!

– Я поняла вас, – сказала Эвелин. – Позвольте от всей души пожелать вам счастья.

Распрощавшись с Мэдденом и его дочерью, Боб с Чарли вышли за ворота, где уже стоял маленький автомобиль Паулы. Они устроились на сиденье, и машина помчалась по вечерней пустыне, освещенной лишь светом луны. Похолодало, дул пронизывающий ветер.

– А знаете, почему вы сейчас в этой компании, Чарли? – неожиданно обратился молодой человек к китайскому детективу. – Вы служите гарантом безопасности этой молодой дамы, охраняете ее от ужасного призрака замужества. С тех пор, как я первый раз увидел мисс Вэнделл, я схожу по ней с ума. Она это прекрасно знает, как и то, что я не намерен отступать и увезу ее из этой пустыни. А сейчас она надеялась, что ваше присутствие удержит меня от любовного признания. Но, как видите, меня это не остановило. Итак, Чарли, я люблю эту девушку и намерен жениться на ней.

– Похвально, но я думаю, самое время услышать, что думает об этом сама молодая особа, – заметил китаец.

Паула рассмеялась.

– Молодая особа считает, что брак придуман для дураков и что она вполне довольна своей жизнью.

– Что же, – улыбнулся китаец. – Раз уж волею судьбы я оказался в этой машине и в такой деликатной ситуации, позвольте выступить в защиту брака. Я являюсь счастливейшим из мужей и отцом девяти прекрасных сыновей и дочек. Мой дом представляется мне истинным раем. А сидящего рядом со мной молодого человека я знаю не так давно, но за это время составил о нем самое лестное мнение. Я преисполнился к нему самой искренней симпатии и могу его характеризовать как честного, храброго и надежного.

– Некоторую симпатию я к нему, конечно, питаю, – призналась девушка.

Тем временем они въехали в Эльдорадо, и разговор прервался. Вилл Холли и Виктор Джордан встретили их у дверей редакции. Чарли отправился за оставленными на хранении вещами.

– Без вас, мистер Иден, Эльдорадо станет гораздо скучнее, – заметил журналист.

– Но вы будете уже в Нью-Йорке, а тамошнюю жизнь скучной не назовешь! – рассмеялся молодой человек.

– Знаете, я много размышлял над предложением нью-йоркского редактора и понял, что за это время я успел стать частью этого засушливого края и не смогу его покинуть.

Раздался свисток поезда, и одновременно с ним появился Чарли в европейском костюме, с чемоданом в руке.

– Вот и конец нашим приключениям, – заметил он. – Всем нам пора возвращаться в свою повседневную жизнь.

Все вместе они направились к зданию вокзала, а затем вышли на перрон. Боб подошел к Пауле и взял ее за руку.

– Мы расстаемся, но совсем ненадолго.

Девушка в ответ чуть сжала его руку, что было для молодого человека красноречивее всех слов на свете.

Сняв кольцо с изумрудом с левой руки девушки, он надел его ей на палец правой.

– Это чтобы ты случайно не забыла меня. Когда вернусь, я привезу тебе самое красивое кольцо из нашей коллекции.

– Какой еще коллекции?

В этот момент поезд с оглушительным стуком ворвался на станцию, остановившись лишь на несколько минут. Боб с Чарли поспешно запрыгнули на подножку вагона.

– Какая коллекция? – с улыбкой переспросил Боб. – Все очень просто: это коллекция нашей семейной ювелирной фирмы.

Content

Эрл Дерр Биггерс
Если дверь без замка…

Если дверь без замка…

Глава I Ветер нагоняет тревогу

Глава II Утонувший цилиндр

Глава III Похищенная шкатулка

Глава IV Неприятный попутчик

Глава V Семейная тайна

Глава VI Луау и светящийся циферблат

Глава VII Лучший сыщик Гавайских островов

Глава VIII Окурок папиросы «Корсика»

Глава IX Упорство мистера Эгана

Глава X Порванная газета

Глава XI Потерянная брошь и найденный вексель

Глава XII Гость из прошлого

Глава ХІІІ Ответ британского консульства

Глава XIV Сверток Каолы

Глава XV Сын работорговца

Глава XVI Снова папиросы «Корсика»

Глава XVII Дядя Карлотты и анонимное письмо

Глава XVIII Шантаж и раскаяние

Глава XIX Бостонский джентльмен в китайском квартале

Глава ХХ Часы меняют хозяев

Глава XXI Разрыв помолвки

Глава XXII Опий и купание Дженнисона

Глава XXIII Удачный прыжок

Попугай китайского повара

Глава I Жемчуга Филлиморов

Глава II Детектив с Гавайев

Глава III В гостях у американского кузена

Глава IV Оазис, не похожий на остальные

Глава V Ранчо мистера Мэддена

Глава VI Ху мали мали

Глава VII Клуб друзей пустыни

Глава VIII Ночная партия в бридж

Глава IX Ночная поездка

Глава X Капитан Блисс из отдела убийств

Глава XI Деловая поездка Торна

Глава XII Трамвай посреди пустыни

Глава XIII Что видел мистер Черри

Глава XIV Третий

Глава XV Версия Вилла Холли

Глава XVI Киносъемки на ранчо

Глава XVII По следу Мэддена

Глава XVIII Полицейский в Голливуде

Глава XIX Что приносят радиоволны

Глава XX Рудник Петикоут

Глава XXI Отпуск закончился

Глава XXII Сплошные разоблачения