Марк Фиттер

Deadушка 2

* * *

Предисловие от автора

«Ненависть юным уродует лица,

Ненависть просится из берегов,

Ненависть жаждет и хочет напиться

Чёрною кровью врагов!»

В.Высоцкий

В данном произведении много крови, мата, ненависти к врагам и жестокости. В отличии от большинства современных писателей, я не собираюсь сглаживать углы. В моих планах показать войну и ее последствия так, как я это все видел. Здесь не будет легкого развлекательного чтива и всемогущего героя, хотя это можно было понять еще по первому тому.

Все трюки выполнены профессионалами, не пытайтесь повторять дома. Некоторые вещи специально описаны с ошибками, чтобы у диванных выживальщиков не получилось сделать так же. Все совпадения с реальностью случайны. Персонажи и события являются плодом больной фантазии автора. Химические эллементы и производственные процессы созданы рептилоидами и относятся к технологиям времен второй межгалактической войны.

Ну а теперь, когда все люди в сине-серой форме ушли, можно начинать.

Приятного чтения.

Глава 1. ПТСР

Терпеть не могу ощущение скованности. Может конченным извращенцам и нравится, когда их пристегивают к батарее, но меня подобное раздражает. Раздражает настолько, что я готов сорвать батарею и таскаться с нею как с утяжелителем, лишь бы не быть скованным.

Когда сознание вернулось, мне было плевать на скованность. Я ощущал лишь дикую боль и она глушила разум. Пару раз приходя в себя, я быстро отключался. Сколько времени прошло, не знаю, но очухаться окончательно получилось лишь ранним утром.

Я лежал на подстилке из двух матрасов, прикованный левой рукой к батарее. Одет в спортивные шорты и какую-то майку алкоголичку. Сверху укрыт пледом, что хоть как-то спасало. От батареи веяло холодом. Отопления уже давно нет и хозяин дома согревается за счет принесенной в одну из комнат чугунной печки.

Не подавая признаков жизни, постарался аккуратно приподняться, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Мышцы практически сразу свело, значит лежу долго. К тому же, что-то неприятно укололо в правой руке. Открыв глаза, заметил поставленную капельную систему. Заботливо так поставленную, через тонкую иглу-бабочку. Присмотрелся. Раствор Рингера, чтоб его, причем с добавками судя по мутноватому цвету.

— Очнулся? — вяло усмехнулся сонный охранник, нагло зевая. — Это хорошо…

Пошевелил руками и ногами поочередно. Целы. Даже рана не так сильно отдает болью, хотя и замотана основательно.

— Да тише ты, — тихо засмеялся мужчина, приседая на корточки рядом, чтобы я его видел. — Док сказал, что ты почти с того света выбрался. Хапанул пылюки радиоактивной, чуть не схлопотал заражение крови, да еще и командор тебе висок раскроил. Считай, чудом уцелел, дед. Или Дэд? Наверняка себя мертвым ощущаешь…

— Хрррр… — только и смог выдавить из себя, горло дико сушило. Пришлось нацедить во рту слюны и сглотнуть, чтобы хоть как-то смочить внутренности. — Хркхе… Напизделся?

— О, огрызаешься, значит точно жив… Ладно, ща воды принесу, — ухмыльнулся боец и поднявшись, скрылся в соседнем помещении. Других обитателей дома я не слышал. Это хорошо. Повернувшись на бок, попробовал дернуть левую руку, но как оказалось, наручники слишком плотно прижали ее к батарее. Подтянув руку с капельницей, аккуратно достал иглу. Болезненно, но что поделать. Зато теперь можно более активно действовать правой, не боясь пробить нерв иголкой.

Прощупав батарею, обнаружил за нею какую-то тряпку, напоминающую полотенце. Пойдет. Теперь надо освободить руку, но это не сложно. Труба холоднющая, значит не ошпарюсь. К тому же трубки возвода пластиковые, а меня зацепили за основание одной из таких труб.

Осторожно сместился вдоль стены, до места где трубка заходит к вентилю. Посоле сороковых всех обязали ставить это дерьмо, ибо трубки подвода сделанные из дешевого дерьма, регулярно лопались и так итог, владельцы батарей, затапливали соседей снизу. Как и ожидалось, вентиль перекрыт. Крутанув пару раз кисть, чтобы ухватиться за браслет зацепленный за трубу, принялся выворачиваться корпусом. Довернулся почти польностью на правый бок, когда за спиной раздался треск и рука по инерции улетала вперед. Сорвавшийся с трубы браслет прилетел по хребтине. Не столько болезненно, сколько неприятно, но что поделать.

Перехватив тряпку поудобнее, улегся обратно под, подзакатав его, чтобы он накрывал меня лишь выше живота. Через несколько секунд раздались медленные шаги.

— Дед, ну ты чего раскутался так? Еще и капельницу вырвал, а ну давай, не балуй! — боец присел на корточки, ставя кружку на пол и подхватывая вырванную иглу.

В этот же момент, ему в голову прилетает свернутый плед, а следом и я кидаюсь. Удалось завалить и перевернуть на живот. Пристраиваясь сверху, накидывая на шею бойца полотенце и перекручивая сзади, для пущего эфекта упираюсь коленом ему в спину.

Вот только что-то не учел я, что парнишка покрупнее будет, да и куда мне, старику, тягаться со здоровым и сильным мужиком. Не прошло и пяти секунд, как он перевернулся на спину, подминая меня под собою.

— Ах ты… — захрипел он, освободившись от полотенца. Отпустив бесполезную тряпку, я схватил его за волосы и рукой принялся шарить по полу. Пальцы быстро нащупали жгутик капельной системы. Подтянув его, ухватил иглу в кулак и принялся быстро и беспорядочно наносить уколы сверху вниз, целясь врагу в лицо.

Противник полностью освободился от полотенца и откинул его в сторону, но тут же получил укол в нижнее веко. Игла оцарапала глазное яблоко снизу и со скоростью доисторической швейной машинки, вошла чуть сбоку, второй раз протыкая уже как надо.

— А-а-а! — завопил мужчина, пытаясь прикрыть глаз, но мне было плевать. У меня получилось вынырнуть чуть сбоку и схватив противника за шею, продолжить нашпиговывать его лицо.

Я бил и бил, пару раз уколов собственную руку, но в основном травмируя охранника. В какой-то момент игла обломилась, оставшись кажется в верхнем веке правого глаза, заходя под череп. Откинув уже бесполезную бабочку, зафиксировал противника удушающим приемом. Левой рукой обхватил шею и закинул сеье на предплечье, при этом правую согнув в локте и положив на затылок охранника. Надежный треугольник, которому научился еще в детстве, во время уличных драк. Ну а чтобы жертва не смогла вывернуться, ногами обхватил его торс.

Он рычал, хрипел, стонал, булькал кровью затекающей в горло, но потихоньку ослабевал. Сучил ногами по полу, пытался схватить меня, но не мог зацепиться за одежду, а окровавленные пальцы скользили по моей дряблой коже. Немощное стариковское тело не позволяло ухватиться за жировые складки, да и волос у меня не так много, кроме бороды, чтобы цепляться за них.

Вскоре хрипение смолкло окончательно. Выждав еще секунд пятнадцать, пока мужик обмякнет, откинул его в сторону. Оставлять его удушенным не стоит. Может еще очнутся, видал такое. Поэтому не особо церемонясь, чуть подпрыгнут и с высоты втоптал его кадык в горло, ну а чтобы зафиксировать успех, прыгнул еще пару раз. Прыгал, пока в тишине нарушаемой лишь моим тяжким дыханием, не раздался противный чавк с хрустом. Такой ни с чем не спутать. Крайне неприятный звук смещаемой плоти и рвущихся мышц. Впрочем, что еще ожидать, я же не пушинка, да и ускорение с использованием ослиной силы. Всю жизнь был тяговым ослом, так что дури у меня в теле побольше, чем у молодых. Силы может не хватать, выносливости тоже, а вот дури… Этого дерьма хоть отбавляй.

Краткий осмотр снаряжения бойца не принес ничего полезного. Забив на все уставы караульной службы, он расхаживал даже без ножа. Впрочем, оружие нашлось быстро. На диване, где видимо и отдыхал охранник. Прямо под подушкой уже знакомый мне пистолет Сиг М18, с вставленным магазином на семнадцать патронов. Уже хоть что-то.

Такая беспечность несколько напрягала и я, вооружившись пистолетом и дослав патрон в патронник, направился на осмотр дома. Аккуратно перемещаясь от стены к стене и укрываясь за мебелью, я досмотрел помещения и к своему удивлению, обнаружил мирно спящего доктора в одной из спален. Старик тихо похрапывал. То что он нас не слышал, было чудом, хотя скорее все дело в наушниках, которые Николай Иванович воткнул в уши. Обычные беспроводные маленькие бируши с динамиками. Остается лишь догадываться, чтоже такое там слушал врач, что не слышал криков боли, когда я лишал охранника зрения.

Решив не тревожить сон травматолога, вернулся в гостинную. Пришлось позаимствовать у хозяина дома некоторые личные вещи, которые спокойно сушились у печки. Например спортивные треники и легкую брезентовую куртку. Пока обворовывал доктора, обнаружил рюкзак бойца. Небольшой такой рейдовик литров на двадцать, поверх которого был небрежно брошен нагрудник по типу старенького «Пояс-А», только с дополнительным рядом подсумков. Заполнен разгруз был более чем богато. Четыре гранаты РГО, восемь магазинов АК под 5,45х39, две дымовые шашки, пара осветительных патронов, рация, да еще и медицинский подсумок. Не говоря уже о внутреннем кармане для документов, где лежала свернутая карта местности. Но наибольшим подарком судьбы был прислоненный к ранцу АК-105, в каком-то диком варианте модернизации. Не иначе как у местных ССОшников отжат. Окрашен в «мох», с странноватой насадкой похожей на дожигатель от АКС-74У, но с коронкой стеклобоя и длиннее раза в полтора. На быстросьемном креплении глубокая модернизация старенького прицела 1п78, кажется уже восьмая его вариация, с переменной кратностью от двух до четырех и прицельной сеткой отдаленно напоминающей аналошичную у ПСО.

В голову сразу полезли неприятные ассоциации. В горах у меня был подобный, разве что стоял на РПК. И это было дико забавно. Когда противника видишь, а стрелять не можешь, потому что пуля попросту не долетит. Мда. Не самая приятная коммандировка была.

— Ну что ж… — я пристроил нагрудник под куртку и перекинул автомат на ремне за спину. Настало время рюкзака, но там все было куда скуднее. Суточный паек американского образца, различная бытовуха из разряда «тревожный набор контрактника ВС», а так же запасной боекомплект к автомату.

Как минимум еще где-то должен лежать боекомплект к пистолету, но уже нет времени искать. Надо как можно быстрее собираться. Пришлось вновь ограбить доктора. Утащить из прихожей резиновые сапоги, носки с сушилки и из кладовой небольшой походный баул в расцветке «флора». Напоследок, с помощью куска проволоки вытащил из сортира нычку. Запачкал, а вернее, в прямом смысле, засрал пол в туалете, но это издержки производства. Думается мне, засраный пол будет наименьшей проблемой доктора, когда он проснется.

Отмыв руки в бочке с водой, что стояла на улице, запихал блоки в баул, планшетник перекинул через плечо, скрывая под курткой, как и автомат. Как минимум там должна быть карта и компас, а без них я в лесу подохну. Местность мне не особо знакомая, так что заплутать легко.

В итоге, где-то в семь утра я покинул местный травмпункт, маскируясь под грибника. Для удобства даже подобрал во дворе длинную палку, некогда бывшую стволом деревца. Правда вот, отойти я смог не далеко. Стоило мне прокрасться к южной окраине поселка, откуда-то спереди раздался до боли знакомый гул движка.

Глава 2. Грибник

Времени на размышления не оставалось, пришлось действовать. Толкнув ближайшую калитку, понял, что та закрыта на привычную заслонку. Чуть отшагнув назад, оперся на посох и с размаху саданул здоровой ногой по двери в районе щеколды. Вырвало вместе с петлями. Быстро занырнув во дворик участка, прикрыл калитку и укрылся за сараем, на всякий случай перехватив автомат поудобнее. Руки сами, как заведенные, скинули лепесток переводчика огня вниз на работу в режиме АВ. Тишина во дворе нарушилась лязгом затворной группы.

— Ну же, черти, — прошептал, оглядываясь на хату. Там, разбуженная грохотом выбитой дверцы, на меня из окна смотрело маленькое чудо. Девочка лет пяти. Удивленно так смотрела, заинтересованно.

Я приложил палец к губам. Ребенок, увидев на моем запястье браслеты наручников, удивленно вскинул бровки. Ключа у охранника не было, а снять их пока не представлялось возможным.

В этот момент по улице медленно прокатилась машина. Та самая, что принадлежала банде Вымпела, но что странно, свернула не в сторону дома доктора, который был на севере поселка, а уехала куда-то на запад. Что ж, еще немного времени у меня есть в запасе.

Ребенок в окне оглянулся назад и вскоре из-за занавески выглянула встревоженная молодая женщина. Заметив меня, она тут же отшатнулась назад и быстро забрала девочку. В доме раздался грохот распахиваемых дверей. Что ж, пора сваливать.

Скрыв автомат под курткой, я быстро вышел обратно к дороге и прикидываясь обычным утренним грибником, побрел в лес. Однако не успел я толком отдалиться от поселка, как мне в спину зазвучали выкрики.

— Вот он! — проорал какой-то работяга, с охотничьим помповиком наперевес.

— Лови бандита! — пробасил кто-то из толпы. Не меньше пяти мужиков с ружьями. Богато, для простого поселка.

Казалось бы, какая глупость. Ну какой из меня бандит… Вот только людям, выбитым из привычной колеи существования, уже плевать. Оголодавшие, обозленные, они ищут малейший повод чтобы сорвать своих демонов с цепи и устроить настоящую резню.

— Стой, сука! — крикнул мужик из поселковых и выстрелил, для острастки, в воздух.

Я рефлекторно завалился на бок, вскидывая автомат. Это в разных учебниках, да в фильмах показывают, что надо драпать к укрытию. По факту же, просто упав на пузо, ты уже неплохо так увеличиваешь собственные шансы на выживание.

— Пошли прочь, черти! — огрызнулся я и выдал короткую очередь отсеченную на четвертом патроне. Причем не целясь, просто в направлении группы.

Сложно сказать, повезло или нет, но одному из своры пропороло бочину и он, громко взвыв, свалился на землю. Отсутствие выучки, опыта и навыков, сыграло злую шутку с простыми работягами. Впрочем, ожидать от них адекватных действий было бы слишком глупо. Двое моментально вспомнили про оставленные на плите чайники и рванули прочь. Один застыл на месте, в шоке глядя на раненого. Оставшийся вскинул оружие в ответ, но замешкался с предохранителем. Чтобы закрепить эффект, я выдернул из подсумка гранату и разжав усики, вырвал предохранительную чеку.

Сил у меня не много, но метнуть мячик метров на тридцать смогу. С точностью правда проблемы. Граната упала в небольшую канавку идущую вдоль дороги, где и рванула. Да и хрен с ним.

Быстро откатившись в сторонку, приподнялся и опираясь на палку, принялся уползать прочь. Позади застонали контуженные и раненые. Кто-то взвыл дурниной, но это хорошо. Если раненый воет от боли, значит выживет. Вот если молчит и слабо дышит, значит уже отьезжает к проотцам. Не хотелось бы валить мирняк ни за хер собачий, но меня просто вынудили…

Стоило мне скрыться меж деревьев у дороги, как из-за поворота шустро вылетела машина Вымпела. Этих товарищей никак нельзя отпускать без гостинца. Вытянув из подсумка вторую РГО, разогнул усики и выдернул кольцо с чекой. Выждав, пока не бронированное авто выкатится, метнул гранату прямо в лобовое, сразу после броска падая за дерево и вскидывая автомат. Громыхнуло знатно. Лобовуху взрывом вмяло внутрь машины, все же стекло уже давно заменено на легкий и тонкий ударопрочный пластик. Якобы чтобы не травмировать водителя и переднего пассажира осколками в случае аварии. Изнутри пластиковая панель спокойно выбивается целиком и отлетает в сторону. А снаружи прочно держится и гасит даже удары молотком. Вот только молоток не взрывается. Пластинку вмяло и сорвало с креплений. Она конечно приняла на себя практически всю ударную волну и неплохо так затормозила осколки, но это было недостаточно.

Водителя нашпиговало по самое немогу, но кроме него в машине никого и не было. Вымпел с еще двумя товарищами выпрыгнул ранее.

— Пиздец, — прошептал я, видя как машина улетела на обочину, впечатываясь в дерево.

В отличии от уже расползающихся гражданских, троица Вымпела представляла из себя неплохо слаженную боевую группу. Поэтому двое сразу двинули в обход, пока сам командир поспешил к машине.

— А вот хер тебе, — я чуть высунулся из-за дерева и навскидку дал короткую очередь примерно на ход ноги. На дистанции в полсотни метров, прицел только помешает, но снимать его не хотелось. Побьется еще в рюкзаке, а оно мне не надо.

Не попал, но продвижение остановил. Противник залег, а значит и мне надо быстрее сваливать. Поджав автомат к груди, крутанулся на бок и быстро пополз в глубину леса. Мое передвижение заметили и уже секунд через десять мне на голову полетела древесная щепа выбиваемая из деревьев пулями. Стреляли не прицельно, скорее на подавление, но ведь реально прижимали. Я как-то рефлекторно замирал, когда мне в темечко прилетала щепка покрупнее.

Отползя от дороги метров двадцать, быстро перевернулся на пятую точку, опираясь спиной на ранец. В таком полусидячем положении, вскинул автомат и выдал пару коротких очередей. Стрелял не прицельно, да и к тому же, я не видел откуда они работали по мне. Однако отшугнуть получилось, стрельба в мою сторону подутихла и я смог перевернувшись на живот, поползти дальше.

Особенность боя в лесу в том, что огневой контакт происходит на крайне малой дистанции и в основном ты опираешься на слух и признаки наличия противника в нужной стороне. А для того, чтобы эти признаки скрыть, я на ходу вытащил дымовую шашку и подпалив, не гляля откинул за спину. В лесу ветра почти нет и потому дым должен плотняком все застелить. Это мне на руку, дистанция от фланговых была метров семьдесят. Пока снимутся с позиций, пока прикрывая друг друга дойдут, дым уже раскумарится на полную. Будет похлеще чем в притоне растаманов. Разве что пахнет более горько и в горле першит, если дыма хапануть сверх меры.

Уже метров через тридцать я смог наконец приподняться и передвигаться не ползком, а пригнувшись. Глянув за спину, убедился, что дым пошел хорошо, плотно занимая пространство меж деревьев. Повезло, что ветра нет. Теперь можно драпать дальше.

Перехватив автомат на локоть левой руки, пошел вперед. Палка потерялась, но и так вполне могу уже нормально ходить. Рана в ноге очень неприятно зудит и пощипывает, так что приходится ковылять, то и дело опираясь на встречные деревья. Где-то вдали раздался грохот взрыва и отдаленный рокот, словно над землей пролетел самолет.

Видимо мои догадки оказались правдой. Сразу за рокотом последовал звук удара большого тела о землю с сопутствующим сносом деревьев. Падение большой железной птицы спугнуло птичек поменьше, которые поспешили взмыть в небо с громкими воплями.

— ПВО штоль сработало, — задумчиво хмыкнул я, меняя курс и направляясь к месту падения. Судя по звуку, рухнул самолет где-то в полуторакилометре восточнее. Я до этого уходил на юг, в Пальцевку, но профессиональный интерес пересилил все. К тому же, если это армейский борт, с него тоже следует скрутить секретные блоки и бортовые самописцы. На крайняк, расстрелять на месте, чтобы нельзя было считать.

Чем ближе я подходил к месту крушения, тем больше было следов плавного криземления. Посадочно-тормозной путь был не меньше трех сотен метров. Поломанные и местами вырванные с корнями деревья лежали по одной линии. Придерживаясь ее, я быстро вышел к остаткам от машины. Груда металла некогда была красивым Cessna CJMS, шестой моделью в родовом древе Цесн, разработанной под нужды санитарной авиации. И судя по количеству раскиданных вокруг тел, самолет летел груженный как не в себя. Ну не может в двенадцатиместном самолете лететь три десятка тел. Причем судя по форме и связанным рукам и ногам, борт отвозил груз двести.

— Мда, — осорожно перемещаясь от дерева к дереву, я подошел к обломкам самолета поближе.

Тот не горел, что странно. Видно было, что при приземлении пообрывало все, оставив одну тушку из которой как кровь, сочилось топливо и разлычные горюче-смазочные. Никто не стонал и не звал на помощь. Некому было. Кокпит просто вмяло в землю, расплющив и разворотив встреченными при посадке деревьями. Салону тоже изрядно досталось и он треснул, хвостовая часть оторвалась и осталась позади, превратив полосу длинной метров в двадцать, в натуральное кладбище. Именно здесь, между головной и хвостовой частями и лежали двухсотые.

Не испытывая ни капли отвращения, заглянул внутрь передней части салона. Тела повылетали, остались только зафиксированные в пазах каталки и носилки. На одном из таких и лежала девчонка лет двадцати пяти, пристегнувшись ремнями к столу. В классической красно-желтой форме скорой помощи. Вроде даже дышала.

Кое-как забравшись внутрь, приблизился к ней и расстегнул верхний ремень. Времени лезть и слушать пульс на руке или шее, попросту не было, так что я, не особо церемонясь, расстегнул на ней куртку и залез под футболку. Прямо в лифчик к груди, чуть надавливая на левую часть грудной клетки. Сердечко бьется но слабовато. Это плохо.

Оглядевшись, нашел красный рюкзачок с шильдиком «Реанимация», закрепленный стропами на стенке. Вскрыв, выудил ампульницу с веществами, о которых детям и наркоманам лучше не знать. С целью поднять давление и частоту сокращений, произвел два укола в вену. Буквально через секунд сорок девушка шумно задышала, а я, не теряя время, уже поставил ей капельницу с витаминным раствором, благо здесь у каталки есть крепление с подвесами для бутыльков. Пока система прокапывает, по быстрому осмотрел ее и снял ремни фиксации. Крушение пережила вполне сносно, разве что скорее всего от страха случился шок и так называемое замирание сердца. В остальном же, переломов не наблюдается и вроде даже сотрясения нет. Кто-то очень заботливый перед самым крушением пристегнул ее и я даже подозреваю кто. Подхватив ранец с набором для реанимации, выглянул наружу, выискивая тело в яркой красной форме.

Реаниматолога нашел быстро. Мда. Мужик лет пятидесяти, со множественными переломами, был практически насажен на одну из веток. Пульс был слабый и врач медленно умирал от потери крови, тихо-тихо сопя и посвистывая пробитым легким. Судя по всему, ему ребря покрошило в салат. Не жилец, однозначно.

Когда я подошел вплотную, он лишь с мольбой посмотрел на меня. Я аккуратно отвернул его голову вбок, и упер автомат стволом в висок. Глухой хлопок, пуля 5,45 не пощадила и вывернула половину головы раненого наизнанку. Жуткое зрелище. Аккуратно стащив тело медика с ветки, уложил его на землю. По-хорошему бы закопать, но нет ни времени, ни сил, ни инструмента.

— Покойся с миром. Ты до последнего спасал жизни, — я перекрестил усопшего, провожая его душу на небеса, после чего направился обратно в салон к раненой. Жертва врача не должна пропасть напрасно. Так что девку надо вытаскивать в город, по возможности. Тяжелая конечно ноша, но что поделать. Армия научила меня многому, особенно уважительному отношению к медикам. Так что, если не спасти жизнь какой-нибудь медсестре, то быть может, потом некому будет спасать тебя или твоих близких. Карма она ж такая, сука стервозная. И это хорошо. Гандонам рано или позно, но воздается за их дела, а я сегодня и так достаточно мирняка покрошил. Надо бы восстанавливать баланс…

Глава 3. Дура

К моему возвращению девушка очнулась и непонимающе осматривалась по сторонам. Прекрасный вид на природу через оторванную часть фюзеляжа, ее очень впечатлил.

— Эй, медицина! Хватай сумки и пошли, пока сюда различные мародеры и особо интересующиеся халявщики не нагрянули, — усмехнулся я, забираясь обратно в салон и выискивая сумки с медсредствами.

— Маро… Что? Вы кто? — настороженно спросила она, аккуратно снимая капельницу. — Это вы вкололи? Зачем? Что вы делаете?!

— Тихо ты. Вколол я, стимулирующие, плюс раздражители нервной системы. Махать тебе ваткой с аммиаком у меня времени не было. Давай быстрее, а то набегут же, — я отложил на свободную кушетку две медицинские сумки.

Одна уже знакомая «реанимация», а вторая не менее знакомая «травма». Жаба душила, хотелось прихватить банку с кислородом и систему подачи, все же штука бесценная, учитывая, что она с механической помпой из комплекта экстренной помощи. Тоже недавнее ноухау спертое из советской медицинской школы, якобы электроника может отказать и потому механика лучше. Навесили для красоты маркировок и продают по цене зарубежных систем с электроникой.

— Кто вы? — заупрямилась девушку, осторожно спустившись с койки и застегивая куртку. Ну да, я не шибко церемонился с одеждой и потому все выглядит так, словно я ее лапал. Девку можно понять.

Проснулась такая принцесса после падения, а в руке игла, сердечко стучит как бешенное, вокруг трупы и дедок какой-то с автоматом, уже медимущество прикарманивает. Я б тоже не сразу одуплил что происходит, да и в мутные движухи вписываться не стал бы, по крайней мере, вот так, с ходу.

— Какой ответ ты хочешь получить? Что я избранный богом? Герой крутого боевика? Или что я приемник Рокко Сиффреди? — вяло усмехнувшись, запихал рюкзак «травма» в походный баул, а ранец с реанимацией кинул девчонке.

— Кого?! — нахмурилась та, окончательно запутавшись. — Можете пожалуйста нормально обьяснить?

— Рокко Сиффреди, это итальянский порноактер с большим членом, любящий пороть сладеньких девочек в задний проход… Молодежь, легенд порноиндустрии не знаете, — я тихо засмеялся подойдя к разлому, аккуратно выглянул из салона, осматривая местность. — Короче, если хочешь стать жертвой мародеров, то оставайся. Если хочешь добраться до ближайшего города, то дуй за мной. Только тихо и без шума.

Осторожно спустившись по обломкам, помог провернуть это же медсестричке. Грация у нее конечно, как у картошки. Явно спорт отрицала чисто из принципа и топила за «мое тело — мое дело». Крайне противное движение, набравшее популярность в тридцатые годы и заставившее молодых ребят поверить, что жирные телеса это красиво, и что спортзал это от лукавого. Помнится, когда все это только раскручивалось и пиарилось по телику и в интернете, мы с товарищами посмеивались, ходя в спортаз. А через пару лет нам стало не до смеха. Спортзал закрыли, ибо его содержать было не выгодно, а на его месте открыли очередную фастфудную с жирнющими бургерами из хрен пойми чего. Деграднуло общество, а молодые стали настоящими дегродами, как подобных им было принято называть, во времена моего подросткового возраста.

— Вы ранены? — спросила девушка, когда заметила, что я прихрамывая, то и дело опираюсь на деревья по пути.

— Пулевое в голень, — поморщившись, отозвался я. — Так, а теперь давайка, скидывай курточку, а то ярко-красно-желтый в лесу палится как не в себя. Наденешь мою.

— Да от кого вы все скрываетесь? Какие мародеры? Вы бандит? — не унималась любительница поболтать, но куртку все же сняла и аккуратно повесила на ветку.

Воистину, любительница бодипозитива. Я даже в подвале сохранял человечность и соблюдал азы санэпидема, сбривая лишние волосы. Здесь же, просто джунгли, длинной с мою бороду, если не больше. И эти джунги ничуть не смущали девчонку, которая и так подзаплыла жирком. Весит наверное под соточку, хотя ростом пониже меня будет. Еще и как назло, под курткой таскает белую майку в обтягон, видимо, чтобы ее жировые складки были всем заметны. Я непроизвольно поморщился.

— Послушай. Может ты и сидела последнее время в больничке под охраной военных, но теперь лафа кончилась. Добро пожаловать в мир выживания, где тебя прирежут и выебут, только потому что у тебя дырка в мясе есть. И не посмотрят на то, кем ты там была, — я строго посмотрел на нее. — Я Старый, ты… Будешь Каплей. Никаких имен, только позывные. Идем максимально быстро. Ты смотришь под ноги и не хрустишь ветками. Я смотрю, чтоб нам в жопу не вышли разные нехо…

Я осекся, ведь на почти границе слуха уловил привычное жужжание. Оглядевшись по сторонам, я быстро направился к зарослям кустарника.

— Живо за мной, — скомандовал. Все же не удержался и обернулся. Мда. Чего я собственно еще ожидал. Красные штанцы мелькали в противоположной стороне.

— Ну и дура, — тяжко вздохнул и скрылся под кустарником, позволив себе немного передохнуть и попить воды, так же прихваченной из санпункта.

Медсестра, не смотря на не малые габариты, очень быстро улепетывала. Ломилась как лосятина, оставляя кучу следов, но это ее выбор. Девка оклемалась, вроде даже крепкая, но своевольная. Жаль конечно, что реаниматолог перед смертью стал спасать такую, но что поделать. С другой стороны, и хорошо, что она свалила. Авось Вымпел нарвется на ее след и пойдет ее ловить, вместо того, чтобы за мною гоняться.

Время упущено в пустую, хотелось бы к обеду уже добраться до соседнего населенного пункта, но видимо в Пальцевку я выйду только к ужину.

Собравшись с духом после отдыха, отломал от сухого деревца длинную ветку и обрубив лишние отростки, с импровизированным посохом пошел дальше. Без куртки косить под грибника не было смысла. Разгрузка и автомат слишком жирно намекали на то, что я не мирный гражданский. С другой стороны, разные недоброжелатели и не сунутся. Автомат все же против двустволки выглядит посолиднее.

Квадрокоптер так и не показался. Значит, ушел стороной и меня на засветил. Это хорошо. Главное, чтобы засаду в поселке не организовали, наверняка ж предполагают, в каком направлении я буду уходить. Кстати по направлению. Вскрыл планшетник летуна и глянул на карту.

Сказать, что я ахуел, ничего не сказать. На карте были отметки воздушной разведки и они были очень неутешительны.

— Да ну не, не могли, — я нервно усмехнулся, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком и едва сдерживая в миг пробившиеся слезы.

На карте района виднелось большое кодичество отметок потенциально опасных радиоактивных зон, которые стоило облетать, а так же зон химического загрязнения. Так например небольшой химкабинат в двадцати километрах на востоке от города, накрыло по крупному и он превратился в опасную зону. Как бы теперь дожди не стали кислотными, после разрушения резервуаров на заводе.

Так же на карте имелось большое количество ориентиров в виде уничтоженной техники, выжженных сел и прочих остатков с войны. Быть может, за время, проведенное в отключке, что-то поменялось, но если эта карта действительна, то на самописцах и секретных блоках из комплекта бортового оборудования, должно быть много всего интересного. И это пугало.

Молодым не понять, чем ужасен обмен ядерными батонами. А тут видимо было именно перекидование тактическими боеголовками. Так вот, это значило, что пиздорез вышел за рамки локального конфликта и помощи уже в принципе не будет. Все, если раньше и были надежды спокойно все переждать в подвале и потом выехать за кордон, то теперь на это уже рассчитывать бесполезно. Миру пиздец и это факт.

Нервно рассмеявшись, я убрал карту и все еще не веря увиденному, поспешил в поселок. Надо узнать так ли это. Судя по карте, в Пальцевку один такой батон как раз прилетел и половина населенного пункта превратилась в пахнущее радиацией пятнышко…

Переход был тяжелый. Чем ближе я был к поселку, тем меньше лес казался живым. Не было видно или слышно птиц. Вокруг стояла почти гробовая тишина и даже ветер стих.

Все прояснилось, когда я достиг окраины населенного пункта. Вернее, уже вымершей деревни.

Большинство домов сгорели, на улицах остались следы разбитой техники и трупы. Много трупов. Гражданские, военные, животные. Собаки, что валялись на земле, уже изрядно подразложились, под воздействием большой дозы радиации. Видимо это те, что успели уползти от эпицентра взрыва. Мда, теперь без противогаза по улицам не побродить.

Осмотревшись по сторонам, я нашел ближайший ко мне труп военного. Мародеры уже постарались на славу. Оружие, разгрузка, даже шлем утащены, но противогаз в подсумке на бедре остался. Лезть голыми руками настоящее самоубийство, так что пришлось потратить время, чтобы достать из сумки резиновые хирургические перчатки. Надев их, аккуратно вскрыл подсумок и вытащил чистенький ВП-Х. По-другому его называют «Десятка», и внешне он похож на старые модели ГДЗК или СПИ-20. Такой же колпак с одним большим пластиковым, противоосколочным, визором. Резиновая шлеммаска была окрашена в камуфляж и доходила до плеч, где фикисировалась под руками или на рямках бронежилета с помощью строп с защелками. Усаживалась плотно и позволяла работать с оружием без меревешивающего фильтра, как у старых моделей. Здесь фильтр уходил за спину в районе лопаток и накидывался поверх рюкзака. Удобно, но специфично.

Надев противогаз, принялся дальше смотреть по карманам военнослужащего. На удивление, нашел в штанах электронные часы, правда сгоревшие от электромагнитного импульса. Что ж, еще одно доказательство, что обмен батонами произошел. Ничего не остается, кроме как нахапать еще противогазов и сваливать в обход к городу. Сегодня ночую похоже в лесу… Стоп! А если обмен произошел, и судя по рухнувшему самолету, все еще продолжается. остался ли город? Как же там Зяба, Док, Захарыч, Маша… решив поспешить, я практически бегом прошелся по окраине, просто срывая противогазные подсумки с трупов, после чего поспешил обойти опасную зону. Судя по карте, надо как можно быстрее возвращаться в город, пока меня радиоактивным ветерком не сдуло и кислотным дождем не залило.

Глава 4. Пальцевка

Некогда хороший дачный поселок превратился в выжженные руины. Центр и южная часть напоминали больше карьер или военный полигон. Земля перепахана воронками и рвами, из которых местами возвышаются остатки зданий. Всюду трупы, сгоревшая техника, обломки каких-то конструкций. Поселок явно полыхал и сейчас представлял из себя просто страшное зрелище.

Петляя по окраине и высматривая в окнах домов признаки наличия жителей, я довольно скоро обнаружил чью-то базу. Вернее, они обнаружили себя сами, когда в практически абсолютной тишине вымершего поселка, раздались звуки гитары и кто-то хриплым голосом запел.

— Зачем кричать, когда никто не слышит… О чем мы говорим, — как-то успокаивающе проговаривал музыкант. Два класса дворовой гитарной школы, не больше. Гитара подрасстроена, но исполнитель вкладывает душу в текст, написанный некогда группой «Люмен».

Таким приветам из прошлого я был только рад. Эта песня была популярна, когда я был молод. Не скрывая интереса, я направился прямиком на звук музыки и удивленно застыл перед входом во двор крупного садового участка. Перед массивным добротным домом, в обрезке ржавой бочки горел костер. Вокруг огня сидело трое людей, еще один находился на деревянных качелях близь дома и парочка вооруженных расположились по периметру.

Я помахал одному из дежурящих рукой, привлекая его внимание и молча кивнул в сторону костра. Тот согласно кивнул в ответ, постучав при этом по магазину своего автомата, мол, отсоедини. Чтож, правила просты и понятны. Это хорошо.

Отстегнув магазин и убрав его в подсумок, поставил оружие на предохранитель. Патрон остался в патроннике, но об этом местным знать не стоит.

— Мы можем помолчать, мы можем петь. Стоять или бежать, но все равно гореть! — распалялся гитарист, уже переходя на крик и лупя по струнам.

Тихо, почти бесшумно усевшись на свободный армейский ящик, заменяющий мужикам сиденья, я снял противогаз. Остальные спокойно сидели с открытыми лицами, хотя у каждого имелся подсумок с газиком. Что интересно, женщин в компании не было. Только мужики, возрастом лет эдак от тридцати пяти. Гитаристу так и вовсе было под полтинник. Все при оружии. В основном армейские калаши, старенькие семьдесят четвертые эМки, но у двух как минимум, были двенадцатые, в добротном таком заделе. По крайней мере на них были штатные коллиматоры.

Люди расслаблялись и занимались своими делами. Сидящий на большим садовых качелях, на которых вполне было можно улечься, спокойно начищал пистолет. Видавший виды Макаров, которому уже вот сто лет в обед, но не перестающий от этого быть рабочей лошадкой силовиков.

Впрочем, на военных или бандитов, ребята похожи не были. Потасканные охотничьи костюмы, поверх которых накинуты военные разгрузы, явно снятые со жмуров, как и оружие, и противогазы. Огромные рейдовые рюкзаки, сваленные в кучу у дома, так и вовсе выдавали, что мужики скорее обычные мародеры.

Закончив очередном припев, музыкант ловко заскользил перебором по струнам, наигрывая душещипательное соло. Один из сидящих у костра, молча достал флягу и чуть отхлебнув, передал соседу. На удивление, досталось и мне. Сидящий справа, полненький мужичок лет сорока, протянул мне небольшую охотничью жестянку. Я взял, принюхался и довольно ухмыльнулся. Мужики знают толк в выпивке. Хороший коньяк, судя по запаху, «Арарат», причем Априкот. Шестилетняя выдержка, с добавлением экстракта абрикоса. Ох и любили мы его в Карабахе. Любой выезд в город отмечался этим напитком.

Жадно облизнувшись, я чуть отхлебнул и передал флягу обратно. Алкоголь мягко прошелся по горлу, согревая само нутро, а приятный вкус абрикоса задержался во рту, будоража всевозможные рецепторы. Вот что у армян не отнять, так это умение делать хорошую выпивку.

Видя мою реакцию, толстячок довольно ухмыльнулся и предложил закусь. На небольшой разделочной доске, лежала нарезочка колбасы и сыра. Хлеба не было, зато имелись армейские галеты из сухих пайков. Тоже пойдет.

Расслабон накатил сам собою и как выразились бы в армии, «произошел рассос личного состава». Пока длилась песня, все молча наслаждались, думая о чем-то своем. Однако, всему приходит конец, гитарист смол, отставляя инструмент в сторону и вытягивая из покоящегося рядом рюкзака, уже полупустую бутыль лимонада.

— Богато одет, — спокойно хмыкнул сосед слева. — Как звать, сталкер?

— Сергей, — так же спокойно ответил я. — Или у вас тут по позывным?

— А как тебе удобнее, — пожал плечами он. — Я например Ванек Труба, это Юрка Хряк, за гитарой Витек Хриплый. Кем будешь?

— Серега Старый, — я довольно усмехнулся. — Бродяга, вон, в город иду. До Иголкина ходил, ну, медика из Волчанки, у него отлечивался. Наглотался заразы, так он меня прокапывал.

— Эт понятно, Иголкина все знают, хороший доктор, — согласно закивал Юрка. — Сами к нему захаживаем. Мастер своего дела. А уж какие он пилюли варит. Ух, самое то от местной заразы. Правда потом ссать охота много и больновато.

— Зато не блюешь от радиации, — подметил Хриплый. — А с ногой у тебя что? Вон уплотнение какое, чего так замотал-то?

— Пулевое, — отмахнулся я. — С бандитами какими-то сцепился, еле ноги унес. А вы чего, поселок потихоньку выносите? А то смотрю, совсем хана Пальцевке.

— Есть такое дело, — согласился Витя, отпив лимонада и отставив бутылку. Уже через секунд, у него в руках мелькнула сигарета. Затянувшись, он тяжко выдохнул. — За последние две недели все хаты вынесли в уцелевших поселках. Жрать-то все хотят. Вот и остается нам, ползать по таким вот пепелищам.

— А чего молодняк не видно? Пацаны лет двадцати побольше бы утащили, — усмехнувшись, спросил.

— Да где этот молодняк? — с печалью поморщился гитарист. — Знаешь, как у Розенбаума было?

Он чуть покряхтел, вновь смочив горло лимонадом и вдохнув полной грудью, зачитал стихотворение…

«Кредит доверия у женщины истрачен,

Амур ей подмигнул — и был таков.

Куда не плюнь — везде сплошные мачо,

А очень не хватает мужиков.

Одет с иголочки, подтянут и накачен,

Да так, что не сгибается рука,

Изысканная речь — ну чистый мачо,

А хочется послушать мужика.

В Чечне недавно вышла незадача:

В один из не скажу каких полков

Приехали служить четыре мачо,

А командиры то ждали мужиков.

Солдаты — не пойми, какой — удачи,

С банданами поверх тупых голов,

С чеченками вели себя, как мачо, —

Подставили пол роты мужиков.

Их вытащили. Ну а как иначе?

Бросать своих у наших не с руки.

В родную часть уделавшихся мачо

Доставили простые мужики.

Я не люблю козлов, а петухов — тем паче,

Один у них с павлинами язык.

И тот, кто держит на Руси себя за мачо,

По жизни — сто процентов — не мужик!»

Коротко и со смыслом. Таковы были поэты моего детства и молодости, не то что пердящие псевдорифмовальщики из двадцатых годов. Как их там, рэйперы. Многих я так и не понял, хотя не был тогда таким уж старым.

— И вот в том-то и дело, что молодняк все мачо. Воевать не умеют. Бандитов боятся. И вообще, как их там, пацифисты, — недовольно фыркнул Юрка. — Короче, с такими кашу не сваришь.

— Ага, зато пожрать они любят. Мы все с разных поселков… Были. Сейчас-то перебрались в Корневое, это километрах в двадцати отсюда, — согласился с ним Труба.

— Так это ж на юго-востоке от города! Там еще как раз большая стройка по пути. Кстати, там ж как раз большой магазин на выезде из города… — удивился я и заметил, что мужики в раз погрустнели.

— Старый… — Витя выдержал паузу в несколько секунд, собираясь с мыслями. — Там в гипере гастрбайтеры со стройки засели, так что мы в обход, через город. Там на рынке хотя бы киргизы сидят. Вот на обратке что нашли через них тащим, смениваем на еду, патроны, медицину и прочее по нуждам. А по восточной окраине города ходить опасно. Строители больно резвые. Они не посмотрят, что идет группа со стволами, накинутся толпой и все, хана. Всех не перестреляешь.

— Мда, хреново, — печально вздохнул, побарабанив пальцами по цевью автомата, лежащего на коленях. — А вообще в городе как?

— Да по разному, — пожал плечами Хриплый. — Два рынка. Киргизов и бандитский. На оба есть проход, но на бандитском, если ты не являешься чьим-то корешом, тебя тупо гопнут или наебут. Еще есть вояки, они засели на Вокзале и на промзоне. К ним без документов лучше не соваться. У них каратели постоянно тусуются. Схватят под руки и на допрос, мол, кто и откуда, зачем пришел, откуда ствол. Есть металлюги, в гаражном кооперативе сидят. Вроде как под вояками. Ребята раньше лом скупали всякий, а теперь разные полезные вещи из него делают. Вроде как даже велосипеды крутят. Топляка-то все меньше и меньше. Сейчас за пятиху бенза можно восемь кило тушняка взять. Это если на рынке. У военных на вокзале подешевле будет, а у братвы на вольнице подороже. Мы, если что, завтра утром сами в город пойдем. Можешь с нами махнуть. Лишним ствол в караване не будет.

— Резонно, — я согласно кивнул. — А как радиоактивные пятна обходите?

— Так это, вон, у Жижи приборы различные, он почти военную академку РХБЗ окончил. Свалил с третьего курса, не выдержав маразм армии, — рассмеялся Хряк, характерно захрюкав. — Он и говорит, когда газики напяливать, а когда валить надо нахер. Он же и оружейник у нас. Кстати, а сам-то ты как обходил пятна?

— Дык, чуйка, да и по дорогам я не хожу, а леса вродь как не бомбили, — ответил я, решив не упоминать, что имею на руках карту с отметками этих самых пятен. За такое и пререзать могут. Бесценная информация, хоть и устаревшая.

— Ну, тоже вариант, — согласился Труба. — Только долгий и не для группы. Мы-то быстро по дорогам идем, потому и ходим так далеко от базы. Считай, утром вышли, а к обеду уже на рынке у киргизов сидим и чай пьем.

— Тогда по рукам, — я согласно кивнул. — Ко скольки мне подойти?

— А тут ночевать не планируешь? — удивился Хриплый. — Хата хорошая, крепкая, мы ее давно приметили и под свои нужды стащили туда все.

— Нет, спасибо, я лучше с утра подключусь, как выходить будете, — отмахнулся я, поднимаясь. — Так что?

— Ну, часам к девяти подходи. Мы как раз раскрутимся, переберем хабар и начнем двигать. Если нас тут не найдешь, то по проселке догонешь, мы сначала до переезда идем, а там вдоль железки до станции…

— Принял, буду к девяти, — согласился и спешно покинул компанию сталкеров. Не нравится мне их расслабленность. Да и меня подрассосало, не, нафиг такое счастье. Надо собраться, а то еще чего не добрая, нарвусь на неприятности…

Глава 5. Хата

Видимо алкоголь сделал свое грязное дело и я осмелел. Домик подобрал буквально через пару переулков от базы сталкеров. Неплохая двухэтажка, хоть и недостройка. Дажу изнутри еще не до конца обшита, а снаружи так и вовсе, видно что была на момент начала войны, на этапе облицовки. В такую никто в здравом и трезвом уме не полезет. А мой ум был далек на тот момент от здравость, а уж от трезвости тем более. Нет один глоток коньяка никакого вреда не нанесет но на голодный желудок, да после длительного применения антибиотиков, а так же обезболивающих… Не удивлюсь, если Иголкин колол мне димедрол, а тот вступая в реакцию с любым алкоголем превращается в дичайший коктейль. И двойка по фармакокинетике тем, кто считает, что проколотый день или два назад димедрол, бесследно растворяется за несколько часов после спада основного эффекта. В моей практике наблюдались случаи длительной задержки «осадка», когда физически крепкий мужик через пять дней после укола, дурел с фронтовой сотни, хотя до этого мог хлестать литрами.

Дабы лишний раз и подвергать организм нагрузкам, я забрался на второй этаж недостройки, втянув обычную приставную лестницу наверх. Вдруг кто захочет ко мне забраться. Обустраиваться как-то дополнительно, не хотелось. Здесь на этаже лежало все что надо. Старые сухие доски, которые можно пустить на костер или лежанку. Куски брезента, которые можно использовать вместо подстилки… Если мыслить в подобном ключе, то любому мусору можно придумать новую задачу. Это не синдром накопительства ил собирательства, вовсе нет. Это рациональность, необходимая для выживания. Смешно и стыдно даже вспоминать, но до первой командировки я страдал синдромом диванного выживальщика. Закупал всякую ненужную, но очень крутую фигню. Различные специальные костюмы предназначенные для длительного нахождения в экстримальных условиях. Крутые фонари способные светить на километр. Компасы с кучей бесполезных свистоперделок. Горько это признавать, но я был конченным идиотом и как выразился бы Женька Захаров, я был «потреблядью». Длительное нахождение в полевых условиях, хорошенбко поправила мозги. Я уже не закупал суперсовременный тактический пятиточечник, а брал обычный походный поджопник, или делал его сам. Если мне нужна была маскировка, то красил его или шил чехол из старого комплекта формы.

Одно из признаков алкогольного опьянения. Стремление к самокопанию. Правда у меня оно выразилось сразу по двум направлениям. Пока в мире духовном я вспоминал собственные грехи, в мире материальном, в это время, вскрывал давящую повязку.

Рана была хорошенько промыта и затампонирована губкой с каким-то раствором. Извлекать тампонаду не стал, просто дал коже подышать и омыл все что было скрыто под повязкой. Холодная водичка неплохо освежила зудящую поверхность. Не хватало еще из-за плотной повязки словить потницу или иное кожное раздражание. Мысли опять уносили в прошлое, но я старался держаться.

Закрыв рану медицинской салфеткой, наложил фиксирующую повязку. Вроде как ходить не больно, но сдавливание мешало бегать. Мышцу просто пережимало и потому получалось лишь быстро ковылять. Что уже лучше чем ползать. В подобных случаях стоит оставаться оптимистом.

Покончив с перевязкой, принялся готовиться ко сну. Костер разводить не стоило, как и демаскировать себя другими источниками света, но с другой стороны, дико хотелось жрать. Пришлось порыться в закромах рюкзака, извлекая суточный рацион питания. В одном все же амеры нас обошли, в еде. Очень калорийная пища у них в пайках. Разогревать не стал. Запах горячей тушенки разносится на сотни метров. Поэтому вточил упаковку какого-то консервированного тушняка, запивая водой. Вполне неплохо вышло. Правда вот, пища окончательно смотрила уставший организм в сон.

Перебравшись к дальней от подьема стене, я положил на пол несколько досок, а поверх них постелил брезент. Укладываться решил сидя, прижавшись спиной к стене. Не хватало еще в случае чего застудить спину или органы. Ссать кровью очень больно и неприятно.

Сам незаметив как провалился в дрему, на границе слуха начал различать какое-то шуршание. Кажется это называется «Тульпа». Мое больное сознание, на фоне пережитого за день стресса и словившее расслабление в виде глотка алкоголя на пустой желудок, создало странный образ. Сквозь полуприкрытые веки я различал мутный силуэт мужчины, сидящего напротив меня по-турецки и рассматривающего меня. Мужчина был крайне странно одет. Серая куртка, черные тактические брюки, берцы, но при этом оливковая бейсболка и защитные перчатки со вставками на костяшках. На спине у него был черный рюкзак, а в руках, чтоб его, пулемет. Самый настоящий Дегтярев Пехотный, он же ДП-27.

— Спокойно, Старый, я Шериф, — тихо произнес мужчина. Только сейчас стало заметно, что на нем балаклава. Странное сочетание одежды и сталь редкого ныне экземпляра оружия давало понять, что это обычный глюк. Либо я еще сплю и мне все это мерещится.

— Угу, — тихо ответил я, не в силах поднять тяжеленные веки. Отчего-то левый глаз намок и заслезился.

— Слушай внимательно и запоминай, — Шериф провел рукой по пулемету и кажется довольно ухмыльнулся. — Все это, лишь большая игра. И игроками были те, кто сидел в удобных креслах. Они не смогли договориться друг с другом и решили уничтожить игровое поле. Вот только не успели. Этих игроков устранили прежде чем они окончательно превратили мир в радиоактивное пепелище… По-хорошему, мир должен был умереть. Ты веришь в перерождения? Вот ты бы переродился в младшего сына императора и как истинный инженер-попаданец, поднимал бы родину и край куда тебя сослали, с колен. Развил бы инфраструктуру, логистику, культуру. Завел бы гарем разных жен, от кошкодевочек до эльфиек. Жил бы и не тужил, а вместо этого все еще выживаешь в этой засраной песочнице. Вот капнешь лопаткой, а там как повезет, либо просто влажный песочек для куличика, либо собачье дерьмо…

Мужчина тихо засмеялся и покачал головой, доставая из кармана небольшой шприц-тюбик. Повертев его в руках, он довольно хмыкнул.

— Мне нравится твой подход. Жестокий, хладнокровный, но при этом такой нежный с близкими тебе людьми. Знаешь, а ведь Машенька все еще ждет тебя, — Шерив осторожно поднялся, практически бесшумно отложив пулемет в сторону. — Эх, не будь ты таким старым, ты бы стал отличным игроком. Наверное даже стал бы Искателем. Хотя нет, не твой профиль. Наверное стал бы Бойцом. Или, как знать, Выживателем. Жаль, что у игры свои ограничения по возрасту и тебе просто не повезло… Начнись все лет десять назад… Но увы, история не любит сослагательного наклонения, поэтому как получилось, так получилось.

Странный мужчина приблизился и спокойно вонзил иглу шприца, прямо сквозь одежду, чуть выше раны на ноге. Укол я не почувствовал, но и не удивительно, это лишь обычная тульпа. Продукт шизофрении, которой я никогда не страдал, но видимо все это настигает меня на старость лет.

— Чтож, у нас осталось не так много времени, — Он посмотрел на свое запястье, хотя я и не увидел на нем каких-либо часов. — Пусть это будет нашим маленьким секретом. Старый, хоть ты и не игрок, я все равно симпатизирую тебе, как хранитель баланса в этой песочнице. Конечно, подсказывать где песок, а где собачье дерьмо, я не в праве, но вот нового песочка я подсыпать могу. Совсем чуть-чуть, но этого хватит, чтобы пару раз удачно капнуть… И… Старый, обними Машеньку, а еще, принеси ей молока. Она очень его ждет…

На этом моменте я окончательно провалился в царство Морфея. Уж и не помню, снилось ли мне что-то или нет, но разбудили меня отдаленные выстрелы.

Похмелья не было. Наоборот, я словно проспал несколько дней, попутно отжираясь. От столь неприятного пробуждения, в душе вскипела злость. Словно вернувшись с ночной смены, я был разбужен соседом затеявшим ремонт в воскресенье, в восемь утра.

Игноруя раненую ногу, я довольно резво поднялся, опираясь на стену, после чего подхватил автомат и рюкзак. Скинуть лестницу труда не составило, ровно как и спуститься, нога правда была словно ватная, ну или ниже колена стоял какой-то протез. Почему-то я даже не удивился, когда осознал, что бой идет где-то у базы сталкеров. Мужики видимо слишком расслабились…

— Че за херня, — вдруг встал я перед выходом из дома. На улице застрекотал пулемет. Громко так. Не треск ручника, а вполне себе даже крупнокалиберный, по типу КПВ. Страшная дура, пробивающая до трех сантиметров стали и перемалывающая кирпичные стены в мелкое крошево. Отвечали пулемету лишь пара автоматов со стороны базы, но еще чуть дальше, сиротливо ухали несколько винтовок.

Пулемет смолк и его рокот тут же подхватило несколько автоматов, видимо подавляя укрыашихся стрелков, пока пулеметчик меняет короб. Слаженная работа, ребята видимо практиковались и планировали налет на сталкеров. Вот только в их легко решаемое уравнение по типу «группа плюс КПВ больше чем группа плюс укрытие», вмешалась маленькая такая переменная в моем лице.

— От сцуки, — тихо прорычал я и открыв окно на первом этаже, вытащил из подсумка осветительный патрон. Тубус с классической петлей и кольцом. Куда уж проще, сорви колпак и дерни колечко. Главное направить противоположным концом в небо.

С характерным «ф-ш-ш-щ-щ-хлоп», ракета устремилась в темное небо и взорвалась, раскидывая в сторону два ярко-белых огонька. Звезды очень медленно опускались за счет парашютиков. У меня было от силы минут десять, пока они светят.

Открыв дверь, я с автоматом наготове, высунулся во двор. Первого противника заметил сразу же. Какая-то чернамазая морда, крайне бомжеватого вида, стояла близь сарая, удивленно уставившись в небо. В руках это чудо сжимало старенькую винтовку Мосина. Еще царскую, судя по примкнутому штыку. Ну или эта обезьяна не додумалась снять штык. Осторожно перетянув переводчик огня на одиночку, прицелился. В пылу разгоревшейся перестрелки, никто и не заметил одиночный хлопок. Все были слишком заняты тем, чтобы навскидку палить друг по другу, к тому же появившееся вдруг светило, позволило делать это, время от времени высовываясь, чтобы посмотреть, где там враг.

Я же, открыл свой счет и вернул переводчик обратно в центральное положение. Вдруг что случится, а я одиночкой луплю. Так не пойдет.

Рещив на всякий случай узнать, с кем же сталкерье умудрилось зарамсить, я аккуратно приблизился к телу.

— Твою ж мать, — вырвалось у меня, когда я, сдернув шапку с прорезанными отверстиями для глаз, обнаружил развороченную морду какого-то цигана. Попадание пришлось в нижнюю челюсть, но из-за того, что голова была задрана, пуля ушла дальше в мозг и вышла чуть выше затылка. Так что, не смотря даже на внезапную пластическо-стоматологическую операцию, национальность все еще можно было опознать.

И это очень напрягало, попутно поднимая интересные вопросы. Что тут забыли эти гастарбайтеры и откуда, чтоб их черти драли, у этих обезьян появился гребаный пулемет. Стоит разобраться, но сначала, помочь сталкерам отбиться. В конце концов, у них вкусный коньяк. Нельзя допустить, чтобы столь ценный артефакт попал в руки каких-то бандитов.

Интерлюдия. Банда Хармана

— Вай, шо за красавица, — томно вздыхал молодой парень, сидя в кузове пикапа, куда неизвестные ему умельцы приварили треногу с крупнокалиберным пулеметом. Всего в двадцати метрах от него стояла бывшая владелица этой замечательной машинки.

Высокая, статная девушка, с огненно-рыжими волосами, явно ухоженная и имеющая доступ к благам цивилизации. Одета по-военному просто. Темно-зеленый пятнистый камуфляж, куртка которого расстегнута ровно настолько, чтобы ее собеседники могли видеть черный спортивный топик. Песочного цвета странные ботинки, больше похожие на зимние полуберцы, но почему-то слишком легкие. Понятие «трекинговые» парню было попросту не знакомо. Оружия у красавицы не было видно, зато на поясе висел зеленый армейский ремень с подсумками. Четыре под гранаты и два подсумка, словно под короба пулемета, но забитые не так плотно.

Впроче, оружие ей и не требовалось. Позади нее спокойно стояли двое крепких мужиков. Словно с обложек календарей про крутых десантников. Старенькие камуфляжи «березка», закатаны по локоть, в руках АКМСы, рожи злые и голодные. На них парень старался не смотреть, его больше привлекала молодая девушка, проспонсировавшая их группу.

— Эу, слюну утри, — усмехнулся его товарищь, занявший место водителя. — Тэбэ такой жэнщин не свэтит.

— Попытаться стоит, — усмехнулся пулеметчик, спрыгнув с машины.

— Голову оторвэт, — водитель лишь пожал плечами, с интересом наблюдая за тем как отчаянный парень пытается подкатить свои яйца к их гостье.

Природная цыганская наглость не помогла. Девушка, выслушивая распинания ухажера, медленно достала из левого большого подсумка какие-то беспалые перчатки. Один хорошо поставленный удар и вот уже лавелас лежит на земле, постанывая от боли и сплевывая кровь и зубное крошево.

— Вай, ну зачем так грубо? — опечаленно произнес Харман, главарь и один из приближенных Хасана.

— Зарвавшихся собак отстреливают, я еще поступила весьма мягко, — ласково улыбнулась девушка, снимая перчатки и убирая их в подсумок. — Будь моя воля, за такую дерзость я бы его убила или отдала на растерзание моим друзьям, но так как мы в гостях, то обойдемся без лишних рек крови.

— Благодарю вас за терпимость, уважаемая Канада, — мужчина учтиво поклонился. Девушку и ее компаньонов он боялся. А еще сильнее боялся группировку, которую они представляют. — Позвольте узнать, что вашему… поселению, требуется от нас, если уж вы решили так хорошо нас снабдить?

— Все просто. В Пальцевке обосновалась группа сталкеров, которая нам мешает. Их требуется устранить. У одного из них будет телефон, по типу такого, — Канада достала из нагрудного кармана распечатанную фотографию какого-то странного мобильника. — Именно такой. Телефон будет доказательством выполненной работы. Если найдутся еще аналогичные телефоны, но другого цвета, мы с радостью обменяем их на необходимые вам ресурсы.

Харман согласно закивал и уже через две минуты распрощался с поставщиками. Фотографию телефона ему не оставили, но он хорошо запомнил все что требовалось. Потому что понимал, что цена ошибки будет слишком высока.

Выходить на дело решили в ночь. Взять сталкеров тепленькими явно не получится, цыгане уже сталкивались с ними в прямом бою и поняли, что ребята не просты. Хасанские потеряли шестерых бойцов в первой же стычке, правда в тот раз, у них были лишь жалкие обрезы и пистолеты, в то время как у сталкеров в ходу были самозарядные карабины, дробовики и даже несколько автоматов Калашникова. Сейчас же все будет по другому.

Бандформирование получило в свое распоряжение два пикапа, один с полноценным КПВ на треноге, второй просто грузовой. На удивление, топлива подогнали довольно много. Никак не меньше двух сотен литров, а этого хватит надолго. К тому же им привезли еще патроны к крупняку, десяток Винтовок Мосина, с уже примкнутыми штыками, а так же с пяток стареньких пистолетов-пулеметов Судаева, он же ППС-43. Настоящее богатство по нынешним временам, так что Хасанские не стали отказываться, хотя Канада и дала понять, что спросит за имущество по полной.

— А это ваще кто? — спросил водитель гантрака, когда Харман подошел к машине, чтобы осмотреть пулемет.

— Очень серьезные люди, — негромко ответил глава банды. — Как я понял, это представители культа «родичей», из поселка Подрывное.

— Культ? Эти, староверы-язычники чтоли? — усмехнулся водила, высунувшись из машины. — А откуда у них такое богатство?

— Понятия не имею, нам главное, чтобы оно нормально работало, — пожал плечами Харман. — Ладно, собираемся, пакуемся и едем…

В полночь к Пальцевке на двух пикапах подьехала группа из двенадцати бандитов. План был максимально прост. Пешком провести разведку поселка, выяснив, где расположились сталкеры. Затем, подогнать машину с пулеметом на улицу и с наиболее безопасной дистанции, вести беспокоящий огонь, по возможности кого-нибудь зацепить. В стрелковых навыках своих головорезов Харман очень сильно сомневался, а потому решил перестраховаться. На штурм пойдет тройка наиболее подготовленных. По крайней мере, они отслужили в армии и даже побывали в какой-то заварушке в Ливии. Бывшие контрактники, не нашедшие себя в армии и устроившиеся на стройку.

Вооружение штурмовой группы состояло из пистолетов-пулеметов Судаева и пистолетов Макарова. Прикрывал их отряд из пяти стрелков с винтовками, что должен был расположиться во дворах недалеко от базы и так же постреливать по окнам, в которых мог появиться противник. Еще двое, а вернее сам Харман с водителем, оставались со вторым пикапом на выезде из поселка, на случай если ничего не получится и придется спешно сваливать. У первого пикапа задача была та же, если отпор будет слишком сильный и противник перейдет в контратаку, то сваливать подальше и потом выруливать на базу. Крупнокалиберный пулемет это страшная сила, терять которую никак нельзя. Харман, как выпускник высшего воздушно-десантного командного училища, прекрасно понимал азы тактики, к тому же, в армии он три года отслужил на должности командира взвода, после чего ушел в прорабы. На гражданке ему работать было проще, но военную науку забывать не стал.

И по началу, все складывалось именно так, как он и планировал. Разведывателтная группа быстро обнаружила участок, где еще тлел костер и дом, в котором виднелся свет огня. Так же, в ходе получасового наблюдения, были обнаружены двое часовых, вооруженные автоматами. В ночной тишине рык двигателя был оглушающим, так что машину катили по нужной улице толчком, то и дело останавливаясь. Решено было расположить пулемет в сотне метров от позиций противника. К стастью, все эти передвижения часовые не заметили, да и ночь была темна. Небо затянуто тучами, так что дальше метров десяти можно было рассмотреть лишь примерные очертания.

Бой начался по команде Хармана. Все как по учебнику. Стрелки расположились по периметру, окружив дом, где укрылся противник. Штурмовая группа подкралась к забору и была готова врываться… Первым начал пулемет. Один из стрелков, с помощью трассера указал направление к дому и оператор КПВ смог более прицельно отработать. Яркие следы рассекали тьму и кратковременно освещали все происходящее. Пулеметчик, благо, был не дурак и работал короткими очередями, чтобы не спалить ствол. В ленту были забиты по два бронебойных и два бронебойных с зажигательным и трассирующим составами.

Сразу после начала стрельбы часовых, что отвлеклись на пулемет, штурмовая группа ворвалась во двор… И буквально через десяток секунд в небо взвилась осветительная ракета. Обороняющиеся, быстро спохватились, да и оставили сюрпризы на входе. Со стороны дома сталкеров раздался взрыв гранаты, затем затрещал автомат со стороны где был пулемет.

— Ай, шайтаны, — оскалился Харман, хватая рацию и связываясь с первой машиной. — Гантрак, уезжай! У них был секрет! Уезжай говорю!

Однако пулемет смолк. Очереди грохотали где-то в доме, поддерживаемые лишь сухими одиночными хлопками винтовок издалека.

— Аргх, все! Отходим! — скомандовал отставной лейтенант десанта, забираясь обратно в машину. Он уже мысленно прощался со своей головой, понимая, что утрату пулемета ему не простят.

Глава 6. Трофей

Даже не представляю какой замес там развернулся у Хриплого с бригадой, но громыхало знатно. Взрыв гранаты в замкнутом пространстве, ни с чем не перепутать. Это гулкое эхо, многократно отраженное от стен, словно далекий раскат грома. Неожиданное и пугающее. Как и любой взрыв в небольшом помещении. Кратковременная потеря слуха жильцам обеспечена, если они предварительно не заткнули уши. Впрочем как и нападающим, поскольку бабах был где-то в глубине дома.

Сразу после грохота последовали автоматные очереди и странный треск. Что удивительно, я знаю как звучит практически все ходовое стрелковое вооружение и оттого легкие и интенсивные хлопки показались мне очень странными. Это явно не пистолет, судя по темпу стрельбы, но и не автомат. Возможно это какой-нибудь укорот с банкой дожигателя, но их работает как минимум два, а в нынешних условиях еще попробуй отыщи нормальный обвес для оружия. Тем более не состыкуется, что у них был боец с винтовкой мосина, причем еще царских времен, судя по граненому казеннику, и тут же автоматы с дожигателями. Нет, здесь явно что-то другое.

Может людям со стороны и не ясно, нафига определять вооружение противника. Казалось бы, какая разница, просто убивай и не парься. Вот только от модели вооружения зависит потенциально используемый боеприпас и сообтветственно, его бронебойность. Так например от служебного 9х17 которым питаются различные ИЖ-71, вполне можно спрятаться и за толстым деревянным забором. А вот 7,62х39 вертел на дульце гильзы тебя и твой забор. Так что понимание, чем вооружен стрелок на той стороне, попросту необходимо для выживания и выстраивания линии передвижения, а так же принципа подбора укрытий.

Оттащив тело цыгана в сарай, в слепую прошелся по его карманам. Ничего особо не ожидая, я хотя бы не разочаровался, когда обнаружил у бандита лишь горсть патронов и какой-то нож, очень похожий на строительный из нержавейки. Самое то, чтобы встрывать кабеля или коробки, но для нормального и быстрого убийства не подойдет. Решив на всякий случай перестраховаться, я взял в сарае моток тонкой проволоки с сечение восьмеркой. Стянув ему руки парой мотков, обкусил контровку. Мне так спокойнее. От пули в голову умирают практически все, но кто знает, вдруг этому цыганенку суждено было захватить дамбу Гувера в составе передового отряда Легиона.

Вновь загрохотал пулемет и как мне показалось, он был совсем рядом, буквально через двор. Поэтому аккуратно подобравшись к забору, я высунулся из-за него с оружием на готове.

— Нихуя, — прошептал я, увидев полноценный гантрак, кои бармалеи использовали в Сирии. Когда средств на нормальную бронетехнику не хватает и действовать нужно малыми маневренными группами. Ох и принесли ж они нам бед… Помнится, когда мы сидели на Хмеймиме, гантраки с артиллерией, как правило минометами, выкатывались на максимальную дальность боя и засаживали на шару пару снарядов, после чего сваливали. Ущерб наносили минимальный, зачастую даже никого не ранив, но это дико раздражало и держало в напряжении постоянно.

Охраны близь пулеметчика не было видно, а водила, что управлял этим смертоносным пепелацем, спокойно стоял у машины, наблюдая за обстреливаемым домом в какой-то маленький дешевый бинокль. После повторного осмотра, не обнаружив более живой силы противника, я аккуратно прицелился в центр фигуры стрелка и выдал короткую очередь. Пропорол бочину, хотя меня и чутка повело.

— Руки вверх, сука! — крикнул я, выныривая из- за стины и как мог, быстро ковыляя к наблюдателю. — Руки, блять, пока не уебал, гнида!

— А?! — удивился он, поворачиваясь в мою сторону и застывая на месте от шока.

— Глухой, блядина?! Руки, руки, руки! — приблизившись, я с ходу ударил его стволом автомата голову. Болезненно, но не смертельно, возможно на лбу будет синяк.

Силовой метод подействовал и водила выронив из рук бинокль, сразу поднял руки, едва удержавшись на ногах.

— На колени, уебище! Живо блять! — скомандовал и придал ему ускорения, пнув в левую голень. Теперь цыганенок не выдержал и рухнул на землю. — Руки! За спину, блядина!

Я действовал максимально агрессивно, словно омоновец на задержании навальненка. Вжав водилу мордой в землю, завел ему руки за спину и заломав в локтях, накинул с десяток мотков проволоки, чтобы ему передавило кровоток. Для верности, перекручивая восьмеркой, стянул ему контровкой еще и локти. Пленник орал от боли, но я к подобным крикам привык. Ну больно, да, ну затекают суставы в миг, ну пережаты нервы, бывает. Сам пришел грабить и убивать, вот и не жди что к тебе будет человеческое отношение. С подобным дерьмом надо только так. Как знать, если бы мы пленных духов показательно казнили, нас бы боялись обстреливать с гантраков. А так, вели себя как неженки с этими уродами и огребали по самое немогу от небритых мужиков со старым вооружением. Наши западные коллеги вон не церемонились и расстреливали в Ираке всех подряд. Поэтому их боялись и особо не лезли терроризировать по мелочам. Только «на мужика», с массированной атакой.

Впрочем, придаваться воспоминаниям не стоит. Местность еще окончательно не зачищена, поэтому стоит помочь сталкерам.

Вот только когда я приблизился к дому, внутри уже шла перекличка.

— Сява двести, — проорал Хряк. — Пиздец, Ковалю тоже хана.

— Раненые есть?! — окрикнул Хриплый.

— Я, Жижа, осколок рука, — негромко отозвался рхбзшник. — Сука, как же больно…

— Хриплый! Это Старый! Я захожу во двор! Смотрите не ебните меня! — заорал я и выждав несколько секунд, аккуртно прошел в калиточный проем. Саму дверцу грубо выбила штурмовавшая группа.

Мда, это явно работали местные обрыганы. Зашли по грубому. Первый слег в прихожей, двое остальных у лестницы на второй этаж. Причем судя по выбоинам на стенах, их накрыло гранатой. А хорошо сталкера постарались. Граната, судя по тому, что один из убитых сжимает оружие в левой руке, предназначалась как раз обороняющимся. Кстати оружие тоже специфичное. ППС-43, погрызенный изрядно временем, но рабочий и кажется, еще в масле.

— Жижа! Ты где там? — крикнул я, проходя мимо трупов. Одного из караульных сложило как раз на лестнице. Видать он спускался, когда штурмующие ворвались. Стопроцентный двухсотый. Одежда на куртка на спине изорвана выходными отверстиями, пули прошили его насквозь, причем садили по нему сразу с двух стволов. Не менее десяти попаданий.

— Здесь, — подал голос раненый и я сразу направился к нему. Он оказался на втором этаже. Осколком фрагментировавшегося боеприпаса, ему вскрыло верхнюю треть плеча. Сталкер зажимал рану рукой, пока сидящий рядом Хряк пытался найти что-то в рюкзаке.

— Юра, подсвети, — скомандовал я, закидывая автомат за спину и вскрывая медицинский подсумок. — Хриплый! Пулемет минус, но палите за ним, там язык!

— Принял! — сразу отозвался командир сталкерской группы. — Труба, паси перекресток, оттуда тоже палили.

— Держись, Жижа, — я вытянул из подсумка турникет и сразу продев руку раненого в петлю, взялся его утягивать. Зафиксировав язычок жгута, принялся выкручивать вороток, чтобы создать давление. Да, артерия идет по внутренней стороне, но хрен его знает, сколько из него еще крови натечет.

— Держусь, бля, — прошептал сталкер и вяло усмехнулся. — Сука… больно пиздец…

— Значит жить будешь, — кивнул, вскрывая перевязочный пакет. Какой-то навороченный, с гемостатиками. Я на службе только старенькие ППИ-3В видел. Впрочем, принципы десмургии всегда одни и те же. Наложить подушечку, затем пара фиксирующих оборотов и пошел наматывать. Кровью не истечет, значит будет жить. Само по себе огнестрельное ранение не так страшно. От травматического шока умирает гораздо меньше солдат, чем от кровотечения из перебитых пулей вен и артерий. А уж про инфекционные осложнения и молчу, до них еще дожить надо. На моей памяти, самое раннее осложнение проявилось через двенадцать часов. За это время боец уже был отсортирован и ехал в санитарном автомобиле в госпиталь.

На всю обработку ушло меньше пары минут. Все это время, вместо того чтобы помочь, Юра копался в рюкзаке, пока наконец не вытащил какой-то шприц и не вколол его прямо в руку раненого. Я лишь удивленно уставился на него.

— Ледокаин, — гордо заявил он.

— Это я понимаю, — согласно кивнул и выудил из подсумка шприц-тюбик. — Трамадол. А ты долбаеб. У него не было травматического шока, он находился в полном сознании и обезбол ему на данный момент не требовался. Это раз. Два, ты вколол локальный анестетик в здоровую руку. Молодца. Теперь сам его будешь таскать. У него обе руки сейчас не рабочие…

— Старый! — позвал Витя. — Походу они сьебали. Вон, машина быстро уматывает.

— Нам тоже тут нехуй задерживаться, — отозвался я. — Пакуемся, собираем все что можем, грузим тела в пикап и уебываем. Тут по окружности еще бармалеи могут шароебиться.

— Поддерживаю, — согласился со мною Ваня. — Сяву и Коваля надо похоронить по-человечески, но не здесь. На четвертом километре есть старое военное кладбище, предлагаю там. Почетно, хуле.

— Принято, Старый, Труба, бегом к машине. Языка в кузов, потом поговорим с ним. Грузитесь и перекатываете ее сюда. В пикап закидываем рюкзаки и забиваемся по максимуму. Старый прав, ловить здесь шальную, дураков нет, — скомандовал Витек и зашуршал рюкзаками.

Группа разбежалась по задачам и уже минут через десять, загруженный в хлам пикап, медленно катился по поселку, ощетинившись автоматами и пулеметом. За рулем сидел Юрка, который как оказалось, ранее подрабатывал в грузоперевозках. Рядом на пассажирском Ян. Устраивать ему яйцетряску в кузове, было бы слишком бесчеловечно по отношению к раненому. Я, Труба и Хриплый, сидели на рейдовых столитровках в кузове, то и дело случайно пиная стонущего пленника, который свернулся в позе эмбриона на полу под приваренной треногой крупнокалиберного пулемета. Тела убитых сталкеров положили валетом у задней откидной стенки кузова. Укрыли сверху белыми простынями. Даже в условиях тотального хаоса, стоит оставаться человечным по отношению к телам павших товарищей. С этой парочкой я не успел познакомиться, но по молчаливой грусти Хриплого, было понятно, что сегодня ночью группа решилась двух хороших ребят.

— Хасанские, — тихо произнес Труба, глянув на отдаляющийся поселок, скрывающийся в ночной темноте. — Палюбэ это эти мрази.

— По наводке работали, не иначе, — согласился Витя, тяжко вздохнув. — Совсем борзеют твари… Раньше у них таких стволов не водилось. Склад может вскрыли какой?

— Тогда уж музей, — усмехнулся я. — Нет, мужики. Тут не все так просто. На складах помимо этого дерьма, есть и стволы получше. Они бы тогда с АКМами бегали… А мы кстати сейчас и узнаем. Эй, фью! Хряк! Тормози, кажись приехали! Ща мы и посмотрим, кто это на вас так зуб точил…

Глава 7. Допрос. 18+

Слабонервным эту главу читать не рекомендую. Куча необоснованной жестокости и нарушения женевской

Живописное местечко. Небольшая низинка с ручеем, шириной с метр наверное. Через ручей перекинут мостик из досок, некогда явно бывших частью скамейки. Слишком уж яркая окраска, хоть и пооблупившаяся со временем. Вокруг множество хвойных деревьев и под одной из высоченных сосен, сталкеры решили похоронить павших собратьев.

Машину отогнали с дороги, скрыв ее за кустарником. На дежурстве остался Жижа и Хриплый. Труба и Хряк, взяв лопаты, принялись раскапывать одну общую могилу. Двухсотых сложили пока что на землю рядом, предварительно сняв с них разгрузки. Камуфляжи сдергивать не стали. Из уважения к усопшим. Правда и с оружием хоронить не решились, оставив мужикам лишь ножи на поясе. Рано еще для формирования новых традиций по захоронению. Впрочем, скоро общество перенасытится оружием с выпотрошенных складов и начнут хоронить, оставляя на могиле воткнутую в землю винтовку.

— Брблблп! — задергался пленный, захлебываясь.

— Ну ладно, убедил, — согласно кивнул я, за волосы вытаскивая его голову из ручья. — Освежил память? Можем нормально говорить?

— Кхе… — тяжко вздохнул тот и зло глянул.

Чтож, я не люблю упрямых. Они лишь зря тратят и свое, и мое время. Поэтому незадачливый ныряльщик вновь отправился рассматривать красоты дна ручья.

Связанный по рукам и ногам, он лежал на бережке, свесившись по грудь в воду. Я же, любезно додавливал его голову, сядя у него на спине. Не сказать, что удобная позиция, по крайней мере для него. Даже будь он трижды дзюдоист или боец без правил, из подобного положения не вывернуться. Особенно учитывая дополнительную нагрузку в виде моей тушки. Я конечно давно не взвешивался, но кажется за время принудительного лечения, мне удалось сохранить планку на уровне девяносто килограммов.

Задергался, значит опять захлебывается. В прошлый раз сотрудничать не согласился, значит в этот раз подержим чуть подольше.

— Ну что, будем говорить? — поинтересовался я, вытащив его из-под воды.

— Пошел ты, — зло прорычал цыган. — Хана те… блблпрбл…

— Ну значит поговорим менее вежливо, — я тяжко вздохнул и вновь макнув придурка головой в ручей, поднялся.

Водичка, пускай и холодная, не помогла. Но я же не хочу, чтобы это уебище заболело, значит надо просушить. А для этого, выдащив пленника к деревцу, усадил его на жопу ровно. Отогревать будем по методике пещерных людей, огнем.

— Шакал… — сплюнул он и тут же пожалел. Прижав его за волосы к дереву, я молча достал зажигалку и принялся сбривать ему щетину открытым пламенем. Попытки вопить не прокатывали, поскольку я сразу же загреб в руку немного дерна в перемешку с грязью и еловыми иголками, и заткнул рот крикуну.

Подавившись импровизированным кляпом, парень не знал что делать, то ли кричать, то ли сплевывать. Видимо решил, что орать от боли важнее, а потому из его грязного, заполненного землей хавальника начало доноситься гортанное полувой-полумычание. Пленник дергался, а я с полным безразличием продолжал сеанс барбера, или как там называются эти модные стрижки бороды и усов.

Запахло паленым мясом. Кажется, местами я перестарался и вместо простого покраснения, кое-где начали надуваться вулдыри. Особенно болезненный был на месте левой брови. Там я походу умудрился оставить ожег четвертой степени. Кожа обуглилась и пропалилась до мяса.

Пленник мычать перестал и видимо отключился от травматического шока. Но ничего, у меня на руках просто так не вырубиться, тем более, что в рюкзаке спертые из санитарного самолета спецсредства. К сожалению для допрашиваемого, я довольно быстро нашел стимулирующие препараты, а заодно поднял ему частоту сердечных сокращений. Что-то мне его пульс не шибко понравился, как бы у этого задохлика сердечко не встало.

Очнувшись, пленник попробовал дышать ртом, но подавился и начал сплевывать землю. Ну, хотя бы перестал вопить.

— Ну что, поговорим, сукин сын? А то бровки у тебя закончились, и я уверен, волос на жопе и яйцах у тебя будет побольше, — я хищно улыбнулся, начав быстро стаскивать с него штаны.

— Нет! Нет-нет, я скажу! — завопил цыган, нервно моргая. Веки дрожали, то ли от стресса, то ли от эпинефрина, то ли от боли из-за ожегов. Не разобрать, да и я не врач. Чисто так, три класса церковно-приходской в горячих точках, чтобы не откинуться, если буду действовать в глубинке, ну и конечно интересные беседы с Сергеичем. Шутка ли, этот добрый доктор и научил меня как приводить в чувство таких вот тяжелых «языков».

— Сколько вас было? — сразу спросил я. — То что командир вас кинул и сьебался, и так ясно. Штурмовая группа три человека, еще ты и пулеметчик, сколько было стрелков с винтовками?

— Я не знаю… они ехали в двух машинах! — дрожащим голосом заявил пленник, сгибаясь и поджимая ноги к груди. Сидеть голой задницей на осыпавшихся еловых иголках, не самое приятное занятие. Как минимум не особо комфортное.

— Где взяли оружие? — тут же спросил я, оглядевшись и подхватив с земли короткую, но толстую ветку.

— Не знаю! Харман принес! — нервно сглотнул парень, с опаской поглядывая на ветку, которую я аккуратно зачистил от сучков и отростков. — Я честно…

— Пиздишь, — спокойно констатировал факт и примерился. — Слушай, выкидышь спизженной лошади, у вас было две машины, крупнокалиберный пулемет и при этом доисторическое оружие, которым воевали почти полторы сотни лет назад. Это не склад. У кого взяли оружие? Кто дал?!

— Была женщина! В камуфляже! Она привезла, с нею было двое мужиков крепких, — допрашиваемый приободрился, видимо набравшись храбрости. — Они вас захуя… А-а-а!

Ну да, ректороманоскопия палкой без предварительной клизмы или хотя бы смазки, это больно. А я еще и диаметр подобрал великоватый, но зато угадал с длинной. Загнал сантиметров на десять, возможно с сопутствуещей травмой кишки, но это уже издержки медицинской процедуры. Все же оборудование доисторическое, но кого имеем, того имеем. И в данном случае, пациент крайне недоволен проведенной диагностикой. Корчится, сучит ногами, вопит от боли. Я бы больше удивился, если бы он стонал от наслаждения. В последние годы развелось слишком много голубков среди приезжей молодежи. Иначе я никак не могу обосновать возросший процент нападения на молодых мальчиков, по отношению к нападениям на девочек. Ну не католические ж священники к нам приезжают, право боже.

— Конкретнее, кто такие, откуда, позывные? — спокойно спросил я, выдернув палку из кишечника парня.

— Аркх, — рычал и стонал тот одновременно. — Канада, все что слышал. Канада. С какого-то поселка… Харман говорил, что они сектанты… Я больше ничего не знаю!

— Сколько вас осталось на базе и чем вооружены? — на всякий случай вытер наконечник своего ректороманоскопа о спущенные штаны пленника. Сталкеры шокированно косились на сие действо, но решив не прерываться, продолжали копать могилу.

— Не знаю! Много! Баб мало! Бабы у Хасана! Он в особняке, у него все на крутых тачках со стволами! Остальные кто где, мы единственная бригада…

— Хасанские значит, — я довольно ухмыльнулся. — На Рынке у Муратова ваша братва трется? Кто челноков кошмарит?

— Не знаю! Я всего лишь водитель! Мне такое не говорят! — взмолился бедняга, окончательно сжавшись и зажмурившись. Все, спекся пацан, пустился в рев. Это плохо. Ревущего пленника допрашивать бесполезно, уйдет в отрицалово или будет врать, лишь бы от него отстали.

В принципе, с этого водятла можно было бы выбить что-то еще, но придется опять тратить довольно дорогие по нынешним меркам медикаменты. Да и не хочу с этим дерьмом лишний раз возиться. Пулю на такого гада тоже тратить жалко, но ножом резать и вовсе западло. Все же правы были мои товарищи из бурной молодости. От приехавших молодых и голодных черномазов, ничего хорошего ждать нельзя. Многие едут не для того, чтобы честно заработать. Да, у бандитизма и терроризма нет национальности, вот только у самих личностей совершающих противоправные акты, национальность есть.

— Вы там закончили? — спросил я, оглядываясь в сторону похоронной команды.

— Практически, — согласно кивнул Труба, устало вытирая пот со лба рукавом куртки.

— Вот и хорошо, — флегматично произнес и вытащив из кобуры Сиг М18, окончил страдания пленника. Никаких угрызений совести, разве что патрон жалко. Впрочем, если смотреть на это как на размен быстрой смерти на полученную информацию… Неплохая сделка, кажется я начинаю понимать Карателей.

Тело цыгана решено было оставить на растерзание зверья. В карманах у него ничего интересного не нашлось, а его одежда скорее вызывала отторжение и тошноту, нежели представляла хоть какую-то ценность.

Ребят похоронили с почестями и раз уж я нашумел одним выстрелом, то после слов прощания, дал еще прощальный залп. Пацаны заслужили эту старую воинскую традицию. Три выстрела в небо. Размерянных, словно звон колокола. На такое патронов не жаль. Это другое и диванным воякерам этого не понять. Как и не понять всю тяжесть переносимого груза двести. Как не понять весь мрачный ужас цветка под названием черный тюльпан. Это вам не Лавкрафт с его страхом неизвестности, которых является непозволительной роскошью сейчас. Это настоящий страх, пробирающий до костей. К нему нельзя привыкнуть, можно лишь смириться.

— Ну что, поехали? — отвлек меня от созерцания могильного креста, голос Хриплого. — До города дорога почти чистая, бак полный, доедем к рассвету. Ты с нами на Рынок?

— Да, пожалуй, — я согласно кивнул, убирая пистолет в кобуру. — Поехали. Пора возвращаться домой…

Глава 8. Город

— Город смерти, горящий город. Здесь вроде ночь, но ночью здесь светлей, чем днем. Здесь горы трупов, здесь мертвый на мертвом, а смерть таится здесь за каждым углом, — тихо пел Хриплый, оглядываясь по сторонам.

На окраины мы вьехали рано утром, еще по темноте, сразу же сбавляя ход, чтобы лишний раз не выдавать себя ревом движка. Сейчас на машинах может разьезжать, либо богатый, либо сильный, либо глупый. Первые два взаимосвязаны. Поэтому сталкера, не являющиеся особо серьезной угрозой для местных банд, решили на рынке машину сплавить. Конечно, большая часть навара с машины уйдет мне, но ребята тоже отломят лакомый кусок. Тем более, что по единогласному решению, треть уйдет семьям погибших. Их жены, дети, родители, остались без кормильца. Как бы это дико не звучало, но современная женщина, хоть и сможет вспахать огород, но роль допытчика ей не подходит.

В сложившейся ситуации ходят не за мамонтом и шкурой зверя, а за одеждой и медициной. И делает это именно мужчина. Вооруженный автоматом и физически крепкий, чтобы отбить добычу в случае нападения бандитов и мародеров. А если мужчина умирает, то и вся семья становится под угрозу долгой смерти… Банально, заболеет мать и дети не смогут самостоятельно справиться с огородом, если он вообще есть. Значит не будет продуктов и значит семья умрет от голода. В сострадание соседей я не верю. История много раз уже доказывала мне, что делиться последним могут только на войне, когда все равны. Сытый же, никогда не поделится с голодным, ведь ему и самому будет мало. Исключения есть, но они лишь подтверждают правило.

— Тормози, — Витя постучал по крыше кабины, всматриваясь в окна ближайшего здания. Там, в глубине помещений, мерцал свет.

Обычная с виду пятиэтажка, укороченная ныне до трех этажей, со следами копати. Горела долго и сильно. Что примечательно, завалы подразобрали, да и от здания не воняет смертью, скорее чем-то другим… Мое внимание привлекла лежащая на земле вывеска. Все сразу прояснилось. Здесь ранее была довольно большая аптека на первом этаже. Теперь же, там видимо какой-то притон. Запах паленый, словно кто-то курит или дует «говно». Так пахли почти все подьезды в десятые года. Тогда волна распространения этого дерьма прокатилась по городу и вот совпадение, именно в те года, в город понаехало много бывших товарищей из степей и гор. Советский союз выполнил свою задачу в Афганистане, не допустив на свою территорию массово бульоны. Россия справилась в Чечне, не пустив к себе местных диллеров, но Таджикистан все проморгали. На улицу хлынули маки и «плюхи», начавшие губить молодежь тысячами. Помню, году в двенадцатом, один мой товарищ курил эту дрянь. Шутка ли, тогда за любой школой или гаражами можно было найти бутылки с прожженым отверстием. Именно из-за этих «плюх», которые внешне походили на коричневый грязный пластилин и который тогдашние школьники и студенты прятали под крышкой телефона, таская их налепленными на ее внутреннюю часть.

— Ну и нахрена тебе притон? — поинтересовался я, наблюдая как Хриплый спрыгивает с машины, подхватывая один из рюкзаков.

— Старый, вот скажи мне, ты высокоморальный человек? — спокойно спросил гитарист, накидывая лямки на плечи и поправляя ремерь автомата.

— Не сказал бы, — вяло усмехнулся и оглядевшись, тоже спешился. — Дай угадаю, наркоманы, самые благодарные клиенты?

— И самые находчивые. Чтобы достать дурь они пойдут на что угодно. А среди них есть очень толковые ребята, — Витя пожал плечами. — Не все становятся наркошами от хорошей жизни. Человек мог работать на заводе, но потерять всю семью, дом и в итоге скатиться в зависимость. Или например подсесть на таблетки в армии и потом скатиться вниз… О, я смотрю тебе это знакомо?

— Знакомо… — я лишь тяжко вздохнул, перетягивая автомат так, чтобы он не мешал при ходьбе. Рюкзак тоже решил прихватить. От греха подальше. — Пацаны в Карабахе покупали у местных диазепам. Это лекарство от эпилепсии, при превышении дозировки которого всплывают его побочки. Колеса, которые сложно отследить, если у тебя есть липовый диагноз или рецепт. Плюс в Карабахе цветут маки и прочее дерьмо.

— У меня старший брат в армии сторчался, в нулевые, — согласно кивнул музыкант, направляя ко входу в аптеку. — Ушел на срочку, а вернулся уже весь проеденный язвами. Он водителем служил. Сливал соляру и продавал, ради дозы. Вроде героин колол.

— А местные что колят? — поинтересовался я, с подозрением глядя на выбитые окна аптеки, за которыми красовались пустые полки.

— А они что-то свое варят, — пожал плечами Витя и зайдя первым, громко поздаровался. — Сука, Крыса! Расплодилось тварей!

— А ты под ноги смотри, — донеслось из подсобки. Сталкер лишь довольно хвыкнул и направился туда.

Нет, мне доводилось бывать раньше в закулисьях аптек и как правило, вне торгового зала находился небольшой кабинет с бугалтерией, складом и мини-лабораторией на случай если заказ специфичный и препарат надо замешать на месте. Вот только в этой аптеке видимо владельцы поработали над планировкой и потому рабочий кабинет был по размерам никак не меньше зала, а то и больше. Ну а наркоманы потрудились и расширили свою территорию за счет сноса стен в другие заведения. Поэтому аптечные закулисья превратились сразу и в приемный кабинет какого-то мозгоправа, и в подсобку небольшого продуктового магазинчика.

Крысой оказался худощавый бледный парниша лет двадцати пяти. Явно сидящий на чем-то легком. Вот только в отличии от других обитателей притона, более ухоженный. Чистая серая кофта с капюшоном. По-модному рваные джинсы и даже целые кроссовки, явно недавно побывавшие в стирке. Но что больше поражало. Электричество у наркоманов было не от генераторов. Они умудрились собрать простейшую динано-машину из пяти велотренажеров, от которой запитали армейский аккум с индикатором уровня заряда. Сейчас на двух из пяти великов сидели угашенные парни и активно крутили педали. Причем судя по их зрачкам, они явно приняли какие-то полупаленые спиды.

— Хитро, — тихо произнес я, глядя в их сторону.

— Заряжают аккум, получают дозу, — спокойно пояснил Крыса, не смотря на нервный тик и подергивания головой. Он постоянно вращал ею, словно у него затекает шея, но даже малейшего хруста не было слышно. — Хриплый, че принес? И кого притащил?

— Это Старый, мой товарищ, — музыкант поставил свой рюкзак на один из столов. — Все как по списку. Но тебе это особенно понравится.

Он выулил из внутреннего кармана целафановый пакет, в котором лежали странные коробочки. Я химиком не являлся, поэтому все эти названия мне ничего не давали.

— Оп-па, — обрадовался Крыса, подскакивая к пакету и пересчитывая коробки. — Метаквалон, нихера се, его с нулевых не было на рынке… Все просрочено, но очистить можно…

— Крыса бывший фармацевт, — усмехнулся Хриплый, поясняя для меня, стоящего в сторонке и нихрена не понимающего. — Любил химию и медицину, что привело его на путь наркопроизводства…. Слышь, Крыс, ну что там?

— Все, все готово, как ты хотел, — парень, словно уже был в дрогом мире, судорожно облизываясь и сглатывая слюну. — Триста, нет триста двадцать грамм… огонь. Нет, просто пушка…

Тяжко вздохнув, сталкер поставил на стол пакет с какими-то медицинскими упаковками и протянул руку. Крыс тут же метнулся до шкафчика и достал десятку банок с какими-то таблетками. Для меня такой обмен был диким, но Хриплый обьяснил, что эти таблетки, по факту помогают организму бороться с радиацией, а так, действуют как стимуляторы, снимая усталость и бодря. На пробу, одна банка таблеток перепала и мне.

Внешне выглядят как обычные таблетки кофеина. Однако Витя прям ручался, что это не паленая туфта, а вполне рабочие колеса, на случай, если надо лезть в радиоактивное пекло, где еще сохранился фон. Чтож, кто знает, может мне это и пригодится.

Больше никаких дел у нас здесь не планировалось, поэтому погрузившись обратно в машину, поехахали дальше. И чем ближе к Рынку, тем более чистые районы встречались. Нет, они все так же были разрушены, но по крайней мере их расчистили от трупов и строительного мусора. Не понятно, это так штрафные бригады военных поработали или сами Киргизы постарались. На проезжей части вполне могли разминуться две машины, если не смотреть на ямы от попадания снарядов. Впрочем, метрах в ста от Рынка, даже ямы засыпали невесть откуда взявшейся щебенкой. И это еще только цветочки.

Забор по периметру, ранее бывший простой кованной оградкой, кто-то старательно обварил жестяными листами, а перед основным входом даже собрал два бункера из бетонных плит. Надо же, даже змейку сделали и противотанковые ежи. Все как по учебнику. Молодцы.

— Кто такие? — окрикнул нас дежурный, вылезая из бетонного бункера, с автоматом наготове.

— Торговать, сталкеры из Южного, позывной Хриплый, — представился Витя, спрыгивая с машины и поднимая автомат над головою, демонстративно отмыкая магазин.

— Досмотр все равно пройти надо, приказ начальства! — отозвался дежурный.

— За старшего Замир? — спросил я. У меня не было ни малейшего желания терят лишние полчаса на досмотр. Я хотел как можно скорее разобраться со всем этим дерьмом и спрыгнув с делюги со сталкерами, свалить к себе в подвал.

— Дыа, а что? Ты че, особый чтоли? — усмехнулся боец. — Слышь э, давайте сгружайтесь и по одному…

— Скажи Замиру, что приехал Старый и привез подарки. Думаю он захочет меня видеть, даже если до этого спал, — я довольно ухмыльнулся. Если мой позывной здесь еще чего-то стоит, то время моего прибывания на Рынке сократится минимум на пару часов.

— Ща! Ага, Старый, а я тогда…

— Зови Замира, или Алию, на худой конец Аслана. Давай живее, и без тебя дел хватает. А будешь долго сиськи мять, покатим эту малышку к воякам, они еще одному крупняку будут пиздец как рады! — практически прорычал я. Это наплевателькое отношение бесило. Кажется я начал вспоминать, почему ненавижу ахуевших приезжих, считающих что им все можно. Сказали зови старшего, значит метнулся кабанчиком и позвал, без лишнего разглагольства…

Мои угрозы подействовали и вскоре ворота открылись. На той стороне нас ждали сразу и Аслан, и Алия, и Замир собственной персоны. Вот только вместе с ними стоял еще и Престняков… Чую меня ждет тяжелый разговор и раньше чем в обед, я этот гребаный Рынок не покину…

Глава 9. Рынок

— В выживании есть пять аспектов. Первый и самый важдый, это желание выжить. Затем психологическое состояние, физическое состояние. Навыки и знания. И в последнюю очередь, экипировка. Если у тебя есть первое и второе, и хотя бы что-то одно из третьего, четвертого и пятого, в нормальном состоянии, то ты скорее всего выживешь. У меня из проблем было отсутствие экипировки для длительного выживания в лесной местности, а так же огнестрельное ранение в ногу. Но! Знания и навыки позволили мне выжить, — я спокойно откинулся на спинку стула, притягивая себе чашку с чаем.

— Тебя не было практически три недели, — недовольно проворчал Престняков. — Где ты был все это время?!

— Послушай, Капитан, я еще раз говорю, группа попала в засаду, я в тот момент находился у вертушек. Хапанул там радиоактивной пыли и получил пулевое. Как мог отполз и отлечивался в лесу. В просветы сознания делал вылазки до Пальцевки и по домам там искал медицину. Мне дико повезло что там разьебалась машина скорой помощи. А потом упал санитарный самолет. Рюкзак с борта в доказательство. Я долгое время прокапывался. У меня в руке еще не зажил след от капельницы. Нога затампонирована и вряд ли я сейчас смогу бегать, — начал я распаляться. — А когда я уже выходил на обратку, то нарвался на тех уебков, которые помножили группу на ноль. ДРГ Вымпела, перехерачил их почти всех. Обездвижил машину, убив водителя, застрелил пулеметчика, а автоматчика захерачил на ночевке. Их осталось как минимум трое, но мое счастье, что я успел скинуть их с хвоста и пересекся в Пальцевке со сталкерами.

— Ага, где у вас и произошла стычка с Хасанскими, — согласно кивнул военный, устало потирая переносицу. — Слушай, Старый, я безумно рад, что ты вернулся, но один хрен, твое столь позднее возвращение…

— Пресный, ты заебал, — рыкнул я, перебив его. — Хочешь меня в допросную, пожалуйста, но дай мне блять время отдохнуть и восстановиться. Я две недели шароебился по лесам, жрал подножный корм и хуярился с диверсантами, которых проебала твоя разведка. Отьебитесь от меня хотя бы на время. Я хочу нормально поесть, помыться, поспать и возможно снять проститутку, потому что ебаться с ДРГ весело и задорно, но я на хую вертел все эти гонки. У меня адреналина в крови столько, что можно открывать фабрику по производству эпинефрина в смеси с раствором Рингера и глюкозой, потому что последнее что я жрал, это была ебучая шоколадка, найденная в одном из домов в Пальцевке.

— Все сказал? — тяжко вздохнул капитан.

— Нет, — сторого ответил я.

— А что еще? — смутился Пресняков, не понимающе глядя на мое покрасневшее от злости лицо.

— Пошел нахуй ты, твоя разведка, твоя собака, и твои блять специалисты. Все пошли нахуй, — я отставил пустую чашку на стол и сложил руки на груди. — Вот теперь все.

Допрашивали меня не менее трех часов. Я успел выпить пять кружек чая. Их приносили горячими, но когда мне выдавалась минутка передышки от рассказов, чтобы смочить горло, напиток уже остывал. Историю моего похода все присутствующие в кабинете слышали раз восемь, каждый раз возвращаясь к определенным моментам и переспрашивая. Замира интересовали цыгане и упавший санитарный самолет. Престнякова интересовали сталкеры и мои столкновения с диверсионной группой противника. Аслану же было плевать, он просто приносил чай. А вот Алия, единственная беспокоилась обо мне. Она несколько раз порывалась сменить повязку, все спрашивала о ране и моем самочувствии. Эта, воспитанная в лучших традициях «правильной» семьи, женщина, не переставала меня удивлять. Когда она увидела, что я устал от рассказов и начал срываться на агрессию, Алия вдруг напомнила всем присутствующим, что меня наверняка ждут дома. Порядком облитый дерьмом, за подбор специалистов, Престняков, тоже согласился отложить разговор на потом. Главное, что я вернулся. Оказывается без меня, Зяба вновь начал смотреть на мир через дно стакана, Док захмурел и стал пропадать в полевом стоматологическом кабинете у Карателей, а Женька углубился в электрику и утащив в подвал какие-то станки, взялся клепать динамо-машинки для батареек. Ходовой товар, как оказалось. Военные сразу выкупили первую партию в десяток изделий.

Что с Машей, Полиной и Юлией, никто не знал. Аслан к тому моменту куда-то ушел, а кроме него, никто с моими домочадцами никто и не контактировал. Зато Замир обнадежил, сказав, что огневую точку у меня в доме он усилил. Теперь там несколько позиций, между которыми бойцы могут быстро перемещаться, удерживая круговую оборону. Когда Престняков ушел по своим делам, старый киргиз намекнул, что огневой мощи на точке прибавилось и теперь это один из опорный пунктов Рыночных.

Уйти сразу мне не дали. Сталкеры решили вопрос с машиной и трофейным оружием, и в честь этого звали в местный кабак. Мой отказ для них ничего не значил, поэтому Хриплый предложил пройтись со мною по рынку, мол, хотя бы оплатит мою часть добычи. А часть там была крупная, так что я задал резонный вопрос. А как мне, мать вашу, все купленное везти домой? Внезапно, подсобили ребята Престнякова. Те, узнав, что я тот самый Старый, любезно согласились меня подвезти на своем грузовичке. Я понятия не имею откуда они откопали ГАЗ-66, но это был именно он и что удивительно вдвойне, вояки прикатили целым отделением, а старшим машины ехал Престняков. Вот так совпадение.

На самом деле все оказалось проще. Капитан привез Киргизам партию армейского снаряжения со складов, в обмен на продукты питания. По секретному секрету от одного из рядовых, я узнал, что этот ушлый барыга сменял два десятка полных комплектов Ратника, на две тонны жратвы. Неплохой размен, правда к Ратникам шли еще два десятка АКМов, и шесять ящиков патронов. Все это запаковано в армейские баулы, чтобы казалось, словно вояки привезли только одежду. Конспиратор хренов, а потом будет выть, как так, хуле Киргизы все с автоматами. Впрочем я тоже хорош, прям у него на глазах, пригнал этим торгашам целый пикап с крупнокалиберный пулеметом и боекомплектом к нему. Впрочем, что сделано, то сделано.

С чувством собственного богатство, я двинул по Рынку, на пару с Витьком и парой солдатиков, что за небольшую плату взялись поишачить грузчиками. Таскать им пришлось много. Сначала я у самих Рыночных запасся овощами и закрутками-консервами. Затем, уже этот бартерный фонд менял у вольных торгашей на нужное мне имущество. Может показаться странным, но первой моей покупкой стал теливизор с перепаянным DVD-плеером. Древнее говно мамонта, но рабочее, а главное, к нему было две коробки разных дисков. От мультиков Диснея, до сборников сериалов про ментов. Старенький дедок, лет девяноста на вид, был очень приятно удивлен, когда я выкупив данный лот, забрал в придачу еще и старую радиостанцию. Понятия не имею, откуда у него Р-123, но я такую видел в последний раз в училище, в кабинете «Приборов и Электрооборудования». Уже тогда, мы их не изучали как устаревшие, хотя базис по ламповым радейкам нам давали. Может Женька разберется. Если удастся ее оживить, то сможем переговариваться с другими УКВ, например с теми же Рыночными. Азарты это конечно хорошо, но порой в городе они теряются, а сто двадцать третья спокойно весь город покрывает, особенно если ее антенну вывести на пятый этаж.

Все это добро встало дорого, но что поделать, оно того стоит. Но и это еще не все. Памятуя о Машеньке, я набрал различных сладостей и печенья. Проходя мимо лавки молочки, отчего-то вспомнил тот странный сон… Взял сразу две пятилитровки молока. Даже если сон всего лишь плод моей больной фантазии, молоко все равно в хозяйстве полезно. Хоть оно и пропадет за пару дней без холодильника.

Последней лавкой что я посетил, оказался оружейный. Имеющийся у меня АК-105, это конечно очень круто, но слишком палевно и неудобно, да еще и забугорный пистоль вызывает много лишних вопросов…

Вообще, лотков с огнестрелом было всего два, зато вот с холодняком сразу штук шесть. Не удержался, взял себе новенький 6х9-1. Люблю я эту модель. А этот так и вовсе, еще в масле. Красота.

Так вот, со шпаллерами была беда. Двустволки, помпы, самозарядки гладкоствольные, этого дофига, а вот нарези кот наплакал. Максимум несколько охотничьих карабинов. Короткоствола ж и вовсе, только ментовские ПМы, да ППСовские Кедры.

— Совсем все тухло с короткими? — тихо поинтересовался я.

— А что интересует? — армяшка, стоящий за прилавком, оценивающе на меня посмотрел.

— Тихое, удобное, короткое, — спокойно ответил. — Например АПБ, или ПБ…

Торговец воровато огляделся.

— А с какой целью вам такое? — заинтересованно спросил он. — Это ОЧЕНЬ специфичный товар.

— Надо, — я старался сохранять хладнокровие. — Меняю на это. Плюс боекомплект.

На прилавок лег мой трофейный Сиг М18, уже разряженый, но практически полный магазин лег следом. Армянин, уставившись на пистолет, жадно сглотнул. Красивый, современный пистоль выглядел элитарно и такой можно втридорога впарить. Это уже не затасканный Макарыч.

— Хорошо, посмотрим, что можно достать, — согласно кивнул торговец и оставив за себя какого-то молодого помощника, быстро побежал в небольшую бытовку, стоящую позади лавок.

Вернулся он минут через пять, притащив сверток из тряпок. Там, внутри, обернутый в промасленную бумагу, лежал револьвер Нагана, офицерский, к нему в комплекте покоился глушитель. Судя по гравировке на рукояти, данный образец ранее принадлежал какому-то чекисту. Раму уже погрызло раковинами, но ствол выглядел вполне рабочим. Патронов к нему было всего тридцать пять, но я на большее и не расчитывал. Правда, с него очередями не постреляешь, да и отработав барабан, заманаешься по одному патрону перезяряжать. Однако это тихий ствол, явно притащенный черными копателями с какого-то чердака.

— За патроны еще два магазина пятеры докинь, Нагановские сложно достать, — воспротивился торгаш. Я лишний раз прерикаться не стал. Хотелось поскорее вернуться домой, да и что такое два магазина пятеры за тридцать пять тихих выстрелов? Здесь лязга автоматики не будет, пуля дозвуковая, глушитель хороший и проверенный временем. Выстрел в центральном подьезде одного дома, жители соседних домов уже не услышат. Хлопок не громче, чем с воздушки. Я хотел еще автомат поменять, но вспомнил, что с меня стребуют за Вал… Мда, а ведь его у меня изьяли ребята Вымпела. Но ладно, сто пятый уйдет воякам, в счет уплаты за просраный автомат.

Покончив со всеми делами на Рынке, я забрался в кузов грузовика, ожидая, пока товарищ капитан соизволит наконец скомандовать отправку. Как я и предвидел, территорию Киргизов мне удалось покинуть только ближе к раннему обеду. Очень раннему, часов в десять утра, но и это неплохо. Наконец я еду домой. К теплому душу, горячей и вкусной еде, и наверняка скучающей по мне Машеньке…

Глава 10. Дом

Подвезли до указанного подьезда, помогли разгрузиться. Молодцы ребята, а что пара пачек сигарет, так для военных не жалко. Тем более, что пачка прилюдно переданная одному, тут же становится трофеем отряда. Сам боец вряд ли выкурит хотя бы штук все, скорее поработает раздатчиком. А за то что они аккуратно все перенесли на нужным мне этаж и в нужную квартиру, вообще отдельное спасибо.

Выгружать все сразу в подвал я не решился. Сначала надо бы проверить как там что, а честно выкупленное имущество пускай полежит в квартире под присмотром бойцов Аслана. Так надежнее будет. Кстати один из его ребят заверил меня, что стариков дома нет.

— Доктор с двумя девочками и Евгением ушли, — киргиз задумчиво почесал затылок. — Эта, как его, в стомато… Карочи, зубы лечить, да. У Маши зуб болит, Доктор сказал, что нужно пломбу ставить. Вот. А это, Юрий Дмитриевич пошел вон туда, там у него знакомые какие-то шумные сильно. То ли алкоголики, то ли просто какая-то компания. Он с ними пьет часто. Да.

— Ну ладно, пойду гляну как там с проводкой дела, если все нормально, то поможешь мне потом перетаскать все.

— Да без проблем, Сергей Ефимович, — согласился боец. — Ток вы эта, разрешите тоже приходить, а? Аслан сказал теперь у вас все спрашивать. Вы ж хозяин, вернулись вот наконец.

— Посмотрим, дай сначала владения осмотрю, что там мои наворотили, — я довольно усмехнулся и пошел окольными путями, через проломы в стенах, до родного подвала.

Хорошо все таки, что мы такой лаз сделали. Не надо через улицу ломиться. Да и закрыто там скорее всего, если все ушли…

Шум воды и тихий гул движка из подвала в раз выбил из моего сознания позитивные мысли. Дома кто-то есть. Но кто, если все бойцы Аслана на позиции, мои все ушли… Полина? Нет, вряд ли, до моей вылазки они была в полусознательном состоянии овоща с тяжелой психологической травмой. Такое так быстро не проходит. Юлия тоже вряд ли, тогда бы боец сказал, что у меня гости. Значит этот кто-то уже примелькался охране и они забыли мне сообщить. И кто же, интересно, это мог быть?

На всякий случай я на ходу извлек из подсумка Наган, дозарядив патроны в барабан, нацепив и зафиксировав «брамит». Не люблю шуметь. Активных наушников у меня нет, а стрелять в помещении с автомата, так и слуха быстро лишишься. Собственно, поэтому я и решил взять себе тихий пистоль. Чует мое сердце, что мне еще предстоит по разным хатам поползать.

Аккуратно спустившись в складское помещение, я прокрался в ванну. Рюкзак оставил перед спуском, чтобы не громыхать им. Уже подходя, плавно взвел курок. Шум воды прекратился. Тихий лязг душевой кабинки, гул генератора подстих. Зашуршало полотенце, кто-то что-то отжал, из-за чего струя воды ударила об пол.

Я вскинул руки с оружием, удерживая револьвер наготове и резким шагом сместился в проем. Дверь в помещение мужики поставили, но сейчас она была открыта.

— Ру… — начал было я классическую тираду, направив оружие на обнаженную фигуру, но оборвался на полуслове.

— Ой, — отшатнулась женщина, выронив полотенце из рук от удивления и просто уставившись на меня. Секунд пять мы просто пялились друг на друга, и как минимум, мне нравилось что я видел.

Метр семьдесят ростом, фигуристая, можно даже сказать мясистая, с довольно приличной грудью и округлыми бедрами. Все натуральное, без следов шрамов. Жира по минималу, видно что женщина следила за фигурой и не брезговала позаниматься тем же фитнесом. Хорошо сформированы мышцы ног и плеч, явно таскала какие-то тяжести на спине. При этом кисти и предплечья развиты похуже, значит ничего особо габаритное не поднимала. Следовательно, любительница плавания, походов и какого-нибудь велосипеда. Последнее не факт, поскольку черные как смоль волосы аккуратно ухожены и подзавиты, а длинной достигают чуть ли не до груди. Велосипедистки предпочитают короткие стрижки, а за месяц столько бы не отросло. Глаза красивые, голубоваты с карим наплывом. Возможно это проблема освещения и моей подслеповатости. Реснички, бровки, все ухожено, без лишних волосков. Даже маникюр, аккуратно обстриженные ноготки, покрытые прозрачным, слегка поблескивающим лаком. На дворе, мать его, постапокалипсис, а это чудо все равно занимается красотой. Да о таком девяносто пять процентов выживших баб только мечтать могут. Не говоря уже о том, что ножки и то что выше, гладко выбрито.

Наверное странно, что я обратил внимание на все, кроме груди и собсно, места куда многие мужики желают присунуть. Вот только возраст и сломанная войнами логика извращают мое мышление. Я в первую очередь смотрю на то как человек о себе заботится, а потом уже подмечаю конкретику. По крайней мере, я успел подметить, что у гостьи замечательная форма груди, я бы даже сказал, почти совершенная с нежно-розовыми ореолами вокруг аккуратный тверденьких сосков. Такой грудью можно любоваться сколько угодно с чисто эстетическим удовольствием. А в мои годы, эстетика значит куда больше чем тупая похоть и якобы страсть с грубостью.

То что ниже, рассмотреть не успел. Русалочка, выбравшаяся на берег, прикрыла все руками, сжавшись и уже испугано глядя на меня.

— Сергей? — почти шепотом спросила она, ошарашено уставившись на револьвер в моих руках.

— Как много вопросов, и так мало ответов, — я тяжко вздохнул. Жаль, не полюбоваться больше грудью. Красавица быстро подхватила полотенце, прикрывшись им. Мне только и оставалось, что жадно глотать слюни и по памяти представлять, как оно.

— Вы… вы живы… — все еще неверя своим глазам, произнесла женщина, отшагнув чуть назад. — Но…

— Давай без глупых вопросов? — опустив оружие, я прижался плечом к дверному косяку. — Сейчас моя очередь проводить допрос. Начнем с простого. Кто ты такая и какого хрена забыла у меня дома? На чьей груди пригрелась?

— Я… Я мама Вики Виноградовой, Милана, — пытаясь выдавить улыбку, прошептала Мила, поплотнее прижимая полотенце. — Сергей, давайте поговорим обо всем за чашкой чая? Я очень рада, что вы вернулись, вы наверное очень устали, я приготовлю вам обед…

— Вика, Вика, Вика… — я задумался, снимая курок со взвода и убирая револьвер обратно в подсумок. — А, подружка Машеньки.

— Да-да! — приободрилась Милана, осознав, что допрашивать я ее не собираюсь и вообще, уставился в пол, а не на ее красивые ножки. — Вика и Маша, вместе с Андреем ушли к стоматологу.

— Значит у Сергеича под боком спишь? — удивленно хмыкнул, приподняв бровь. — Вот так не думал, что док, тот еще лавелас.

— Нет, Сергей, вы не так поняли… — Виноградова чуть смутилась, но уверенно подошла ко мне почти впритык. — Сергей, я ждала вас!

— Что? — только и смог вымолвить я, окончательно потеряв нить выстраиваемой логической цепочки…

Уже через минуту я сидел за столом в сильно изменившейся спальне. За время моего отсутствия мужики притащили сюда шкафы, перебрали печку, поставили розетки для зарядки телефонов, а так же пересобрали лежанки. Теперь в спальне было четыре массивные кровати. Еще три стояло в другой комнате и туда Мила ушла переодеваться. Девочек все же поселили отдельно. И там теперь жила Полина. Я был прав, она еще не до конца восстановилась и сейчас была способна максимум на простую физическую работу. Занималась уборкой и мытьем полов. Милана взяла на себя готовку и уход за детьми.

— Совсем забыла, у меня же все пока что здесь, — суетилась женщина, пройдя к одному из шкафов, при этом прикрывая грудь. Я невольно залюбовался, когда она нагнулась, выискавая свою одежду на полке. Красивые черные кружева. Сразу как-то на душе потеплело, эстетично, черт возьми.

— Теперь я понимаю, почему мужики согласились, — тихо усмехнувшись, упер кулак в щеку, разваливаясь в кресле за столом. Усталась накатила как-то неожиданно, а я едва успел скинуть разгруз и автомат поставить на стойку.

— Сергей, я ничего не имею против, чтобы вы любовались, но хотя бы повремените с пошлыми шуточками, хорошо? — она ласково улыбнулась, выглянув из-за дверцы шкафа. Уже кстати надев какую-то блузку с коротким рукавом. — Честно, я иначе представляла себе нашу встречу…

— Да ладно, тоже неплохо вышло, — я довольно ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла. Мышцы словно пронзило тысячью иголок, а кровь стекла в ноги. Слишком перенапрягся ночью. — Я конечно не все рассмотрел, но ничего не имею против твоего прибывания здесь. Тем более, что ты мама Машиной подруги.

— Это… одновременно обидно и лестно, — усмехнулась Мила, надев джинсы и так же усаживаясь за стол. — Сергей, прошу, не стоит соглашаться просто из жалости или похоти…

— Да-да, потому что жалость проходит, а похоть можно испытывать не только к одной женщине, — я согласно кивнул. — Опасаешься, что выгоню, когда найдется другая соблазнительница. Но давай сразу разграничим. Мне шестьдесят лет, я повидал много женщин и просто показав сиськи, меня не заманить, потому что я думаю головой, а не головкой. Нет, мне все еще приятно полюбоваться на эстетичную и сексуальную красоту, но я в такие моменты не теряю самообладание. Даже наоборот. Меня приучили, что если видишь доступную пизду, значит тебя хотят либо наебать, либо убить. Ты же, выслеживала меня, я так понимаю, что собирала обо мне информацию, значит не дурочка, которая приперлась на удачу. Нет, ты знала как подойти и на что надавить. За это хвалю. Я несколько раз замечал твою слежку, хотя ты сейчас и сменила стиль маникюра, но твои ноготки я узнаю. Часто их видел.

Милана машинально поджала пальчики, скрывая ногти и виновато улыбаясь. Все же, умеет она к себе расположить. Есть в ней эдакая женская харизма и привлекательность. А может это просто мое уставшее сознание, стонет от желания тепла.

— Короче, я слишком устал, заебалася, туго соображаю и не хочу ничего решать. Я хочу сейчас принять душ, выпить чаю и упасть к тебе в си… кхм… — я замялся. Все же излишне расслабившись. — То есть…

— Я не против, — спокойно ответила Мила. — Сергей, я же тоже не дура. Ради хорошей жизни приходится чем-то жертвовать, а подобное даже жертвой не назвать. Вы хорошо заботились о Маше, а ваши друзья спокойно приняли нас с Викой, сказав, что вы наверняка были бы не против… Так что если я хоть чем-то смогу вам помочь, то говорите, чем угодно, если это в моих силах. Не хочу, чтобы моя дочь выживала на улице, прячась от насильников и бандитов по сгоревшим сараям. Так что я сполна отработаю за себя и Вику.

— Честно, самоотвержено, уважаю, — я вяло улыбнулся. — Ты хорошая мать… Черт, как же меня рассосало…

Попытавшись подняться, я чуть не завалился на пол, едва удержавшись на ногах. Милана сразу подскочила, подхватывая меня под руку. Раненую ногу пронзило болью, настолько сильной, что я непроизвольно заскулил.

— Сергей, вы ранены?! — возмутилась Милана, усаживая меня обратно в кресло и взявшись раздевать. Заметив окровавленную повязку, она очень грязно выругалась. Нецензурные выражения слетающие с ее красивых губок и тонули где-то в тумане, что застелил мое сознание. Адреналин кончился. Не хватало еще сдохнуть добравшись наконец до дома. Мне столько всего еще надо сделать. Повидаться с Машенькой, набить рожу Зябе, показаться Доку, переспать с Милой… Последнее шутка, а может и нет. Сам уже не знаю чего хочу, мысли слишком путаются и плывут.

В сознание меня привел прохладный душ. Я рефлекторно открыл глаза, уперевшись взглядом в ложбинку меж грудей. Ситуация полностью зеркальная, хех. Теперь Мила видит меня полностью обнаженного и направляет на меня ствол… Вернее шланг с душевой лейкой.

— Господи, Сергей, не пугайте меня так, — обеспокоенно произнесла Милана, нежно поглаживая меня по грязным волосам и вымывая с них продукты леса. — Сейчас я вас намою и вы поспите, как и хотели, хорошо?

— Хорошо, — прошептал я. Веки опустились сами, а я провалился в беспамятство и лишь что-то мягкое обволокло голову, словно я погрузился в желе… Как же хорошо наконец вернуться домой.

Интерлюдия. Просьба Кукловода

— В связи с возвращением обьекта, шакалы и псы активизировались. По имеющейся у меня информации, вскоре будет совершена облава на обьект шакалами, с целью проверки на вербовку нашей стороной, — докладывал библиотекарь. — Запрашиваю разрешение на эксплуатацию Змей, с целью устранить обьект и создать шумиху. Группа Вымпела вышла на связь. Из-за серьезных потерь, они больше не могут выполнять основные задачи. Запрашиваю разрешение на придание группы Вымпела группе Биолога, с последующей организацией нападения на опорный пункт. По информации от Вымпела, обьект все таки вытащил Пандору. Забавно, но все это время она была у нас под носом, а вернее под задницей у Иглы.

— Какой сюр, — глава устало потер переносицу. — Хорошо, даю добро на оба запроса. Нельзя, чтобы Пандора попала псам. Как я понимаю, вожак еще не в курсе об ее наличии у обьекта?

— Никак нет, обьект тщательно скрывает факт ее существования. Его замысел мне не понятен. Без специального оборудования, он не сможет ее расшифровать и вскрыть, — информатор смолк, перебирая в голове варианты. — Впрочем, могу предположить, что подобное оборудование он планирует достать в старом авиационном на Нагорной. Судя по картам, по нему практически не работали с крупных калибров.

— Значит, если не удастся устранить обьект и изьять Пандору на опорнике, то проводите операцию на выходе из училища. Отлично, — старый оперативник довольно улыбнулся, предвкушая наконец хорошие известия, потому как Библиотекарь его пока ни разу не подводил.

Вот только улыбка исчезла с его лица, когда к нему в рабочий кабинет ворвался один из посыльных.

— Обрыв связи, — скомандовал майор, вставая из-за компьютера и глядя на обильно потеющего бойца. — Что там?

— Вас просят явиться в Подрывное на экстренное совещание, — доложил тот, едва отдышавшись. — Причем сам Кукловод.

Разведчику ничего не оставалось, кроме как быстро накинуть куртку и проследовать к машине. В этом мире еще остались в живых люди, срочный вызов которых заставлял его побегать. А ведь Кукловод не военный, нет, он хуже. Он глава целого шизанутого культа, который можно сравнить с полноценной террористической организацией. Вооруженной, опасной, многочисленной, с которой приходится считаться. Прямо таки очень хорошо организованной и с таким уровнем дисциплины, что ни ему, ни псам Престнякова, ни шакалам Карателей, с ними не тягаться. Культисты соблюдают правила и порядки организации без единых поползновений в сторону. И дело не в акциях устрашения, которые Кукловод проводил в начале становления. Такая дисциплинированность из-за особенности культа.

Обычно сектанты ставят духовные блага на первый план, а их проповедники призывают отринуть все материальное. Здесь же наоборот. Культ «Большой игры» пропагандирует, что избранные люди смогут стать игроками и управлять миром. Эдакое массонское ложе в миниатюре. Кукловод называет себя Координатором второго уровня, его приближенные это Информаторы первого уровня, а главы боевых групп, называются Бойцами, Сталкерами, Искателями и далее по списку. Майор не понимал в чем суть подобной иерархии, но сектанты всегда мыслят странно. Конкретно эти верят в то, что весь мир представляет из себя большую песочницу для игры вселенского масштаба. Как Кукловод их в этом убедил, неизвестно, но информаторы сообщали, что у сектантов со специализацией и уровнем проявляются странные, порой не обьяснимые способности, а их главарь, откуда-то берет все необходимые для поселения блага.

В то, что у Координатора есть свои заначки, майор охотно верил. Все же по предварительной пробивке данного персонажа, он выяснил, что Кукловод до организации секты в населенном пункте «Подрывное», был главой районой администрации. Отсюда и навыки управления толпой, и свои схроны, откуда этот хитрец регулярно беспалевно вытаскивает медикаменты, продукты, инструменты и даже вооружение. Он явно готовился к концу света и судя по запасам, далеко не один год.

За счет спонсирования Кукловода, майор мог не беспокоиться о том, что его бойцы будут кушать сегодня вечером. В замен, фанатикам нужна была информация и инструктора. Поэтому, одна из разведывательно-диверсионных групп занималась как раз тем, что готовила сектантов к хрен пойми чему. От рукопашного боя и стрельбы, до управления разными видами транспорта. Координатор откуда-то выкопал даже старенький броневичок. Давно снятый с вооружения БТР-60ПБМ, с двумя слабенькими пукалками. Конечно, по меркам полноценной войны, но в нынешних условиях коробка с девятью миллиметрами брони во лбу, семью в бортах, ПКТ и КПВТ, была способна на очень даже многое. Да еще и жрала дизель, которого у сектантов дофига, в отличии от простого бензина. Сейчас любая бронетехника на ходу, являлась серьезным уселением обороноспособности поселения, а у культистов ко всему прочему, было много винтовок, карабинов, в наличии имелись и автоматы, но куда меньше. О пулеметах и противотанковом вооружении, майор имел и вовсе смутные представления. Кукловод перед ним не отчитывался, а инструктора видели только парочку техничек на базе пикапов, с установленными КПВ и ДШК, да бойцов с ручными пулеметами Калашникова, ПКМами и ДПМами перебранными в РП-46. В Подрывном явно орудовал опытный оружейник, поскольку, как отмечали разведчики, все стволы были как новенькие, хоть и без консервационной смазки.

Заезжая в поселок, глава отдела вновь отметил про себя, что укрепление поселения идет полным ходом. По периметру устанавливается забор. В землю вбиваются куски рельс, меж которыми устанавливаются бревна, местами все это закладывается кипичами, а на изгибах устраиваются ДОТы, вход в которые через подкоп изнутри периметра. Правда, они больше напоминали обычную стрелковую ячейку с конусом из сваренных толстенных листов металла, дополнительно снаружи облитых бетоном. Изнутри периметра возводились вышки. Людей работало никак не меньше сотни, и все мужики. Оружие, правда, видно едва ли у двух десятков, но это скорее охрана работяг.

Стретили майора уже на вьезде и попросили оставить машину на парковке. До дома главы поселения пришлось пройтись пешком. Чему разведчик не был рад. Если Кукловод сказал прибыть срочно, значит случилось что-то экстренное.

— А, герр майор, проходите, — довольно улыбнулся Координатор, завидев союзника. Образ главы страшного культа, никак не сочетался с его внешним видом.

Крепенький бородатый мужичок, лет сорока пяти, с аккуратно уложенной челкой и выбритыми висками, в отглаженной рубашке на манер канадского лесоруба и зауженных джинсах. Такие хипстеры обычно сидят в барах, попивая фруктовый смузи и хвастаясь тем, как они круто сделали присяд и подкачали задницу.

— Что-то случилось? — с порога поинтересовался разведчик. — Мне доставать валидол? Кардиамин? Сразу может лучше присесть, чтобы с небольшой высоты падать и хвататься за сердце?

— Шутите? Это хорошо. Видите ли, один из потенциальных Бойцов, был отправлен с парочкой ваших инструкторов на важные переговоры с нашими соседями. Во время переговоров, этот человек ударил одного из людей той стороны. Ваши двое инструкторов и бровью не повели, а ведь это могло вызвать пальбу. И ненужные жертвы. Потеря инструкторов это очень печально, но если бы погиб перспективный Боец, это было бы в несколько раз печальнее, — Кукловод тяжко вздохнул, вставая из-за стола и подходя к окну. — Виновник уже отправлен на исправительные работы… С вашими инструкторами разбирайтесь сами. Биба и Боба….

— Вы вызвали меня только ради этого? — недовольно хмыкнул майор, сложив руки на груди.

— Вовсе нет… в Пальцевке, когда наши сторонники организовали нападение, им помешал неизвестный. Очень качественно помешал, я бы даже сказал, что профессионально зашел в тыл. Половина потерь наших сторонников во время нападения, как раз на совести этого одиночки. Так вот, я очень прошу вас, выяснить все что известно об этом специалисте и по возможности предоставить его мне, живым, — Координатор, задумчиво нахмурился, повернувшись к майору. — Сложив информацию от выживших и от наших людей на рынке, могу предположить, что позывной этого человека… Старый. Вам что-нибудь это говорит?

— Многое, — недовольно поморщился разведчик, понимая, что планы придется пересмотреть целиком и полностью. Терять такого союзника как Кукловод, из-за устранения неприятного элемента, он не хотел. К тому же, шансы выживания Старого после попадания в руки фанатика, крайне малы. Осталось только придумать как произвести захват, но это уже головная боль Библиотекаря…

Глава 11. Забота

Впервые за долгое время, пробуждение было приятным. Тепло, уютно, тихо. Никто не пытается тебя убить, никто не тычет иглами, только по раненой ноге растекается тепло, словно мне вкололи сразу три куба диклофенака.

— Ну как дедушка? — тихо и очень взволнованно спросила Маша, находящаяся где-то справа.

— Дедушка очень устал, ему надо отдохнуть с долгой дороги, — заботливо прошептала Милана, начав гладить меня по голове.

— Я закончил, — негромко отозвался Сергеич где-то в стороне. — Марафоны Ефимычу уже не осилить, да и в принципе, надо сказать Аслану, чтобы трость принесли. Похромает пару месяцев, а там гляди и нормально ходить начнет.

— Дедушка Андрей, а что это вообще? Чем его так? — не унималась Машенька. — В него стреляли?

— По всей видимости, да, — не стал отрицать доктор. — Стреляли, он запустил рану. Скорее всего несколько суток обходился без нормального лечения, а затем кто-то очень профессионально срезал некроз, затампонировал рану и хорошо постарался, чтобы предотвратить заражение. Понятия не имею кто это сделал, но я обязан пожать ему руку. Многие бы мои коллеги, увидев подобную рану, решили бы куда более варварски все резать, особенно сейчас, в условиях нехватки медикаментов. Так что, хирург, который оперировал Сергея, спас ему ногу. Причем явно вливая много разного. На ключице свежий след от катетера и локтевые вены исколоты. Видимо капельные системы ставились регулярно.

— Док, жить будет, а остальное не так важно, — вяло усмехнулся Зябя. Даже находясь в полусознательном состоянии, я мог учуять его перегар.

Впрочем, долго понаслаждаться приятной компанией сожителей, мне не дали. Сергеич, не церемонясь, ввел мне какую-то жутко большую иглу внутримышечно, после чего, я практически сразу провалился обратно в сон.

Проснулся посреди ночи, на сей раз один. Было прохладно и судя по всему, я под одеялом лежал в одних трусах. Повязка на ноге чуть тянула, но Андрюха всегда предпочитал накладывать давящие обороты, а не фиксирующие. В данном случае, это, пожалуй, было лишним, но все равно, ему я доверяю куда больше, чем даже себе. По крайней мере, в плане десмургии так точно.

Откинув одеяло, я осторожно уселся на кровати, оглядываясь. Изменения были заметны сразу. Во-первых, мужики перетащили все купленное на рынке в подвал, а во-вторых, они не тронули мой рюкзак, с которым я пришел. Разве что перетащили его поближе к моей койке.

Свет был выключен, хотя за стенкой тихо гудел генератор. Судя по шуму воды, кто-то мылся в душе, но так как все кровати в мужской комнате были заняты, я решил не идти и не проверять. Хотя с одной стороны и хотелось вновь попялиться на Милану, но с другой, я все же приличный старик. Мне положено играть в домино, сидя на лавке, а не подглядывать за бабами, словно я малолетний шкет.

Холодный разум победил животную похоть, поэтому вместо того, чтобы идти в ванную, я просто пересел к печке, осматриваясь в поисках чего-нибудь сьедобного. Повезло найти картофель. Отваренный и изрядно подостывший, с добавлением сливочного масла и как ни странно, говядины перемолотой в фарш. Что-то таких консервов я не припоминаю, а значит, либо мои умудрились где-то отыскать фарш глубочайшей заморозки, либо местные подсуетились и забивают скотинку. На фоне ядерных грибочков, это может быть опасно. В той же Пальцевке, наверняка были и коровы и свиньи, но теперь от них остался только обуглившийся и светящийся в темноте бекон.

Может это и странно, но мысли о зверье, никак не повлияти на мой аппетит. Я как раз заканчивал ночной дожор, когда из ванной комнаты через мужскую спальню прошлепала девочка лет двенадцати, завернутая в полотенце. Мда, неловко бы вышло.

— Доброе утро, Вика, — решил поздороваться я. Память отчетливо подсказывала, что в моем доме могут быть лишь двое детей. Маша и дочка Миланы. Маше восемь и она почти на голову ниже, так что выбор не велик, это точно Вика Виноградова.

— Доброе утро, дедушка Сережа, — девочка вздрогнула, глянув на меня, сидящего в практически полной темноте. — Вы что-то хотели? Мама скоро придет, она сейчас Полиной занимается.

— И как Полина? — буднично поинтересовался я, наконец завершая с трапизой.

— Мама говорит, что у нее ПТСР, но это лечится. Полина уже помогает нам и дедушке Андрею. Когда он вчера вас обрабатывал, она приносила инструменты и подавала их, — Вика лишь пожала плечами. — Ладно, я пойду, а то мама будет ругаться.

— Иди, — согласился я и решил все же переместиться на кровать. Реабилитация после ранения штука болезненная. Не считая времени проведенного у Иголкина, мне понадобится не меньше пары месяцев, чтобы снова нормально ходить, а пока что придется видимо пользоваться тростью и забыть о любой легкой атлетике.

Зато можно заняться относительно тяжелой. Подбитая нога не помешает тягать тантельки или жать штангу лежа на скамье. Найти бы еще помещение под это дело, но в принципе, почему бы и не переоборудовать одну из комнат на первом этаже. Кто бы что ни говорил, а спортзал это штука нужная. Скоро очень многие взвоют от перетертых суставов, потому как не укрепляли их. Банальнейший пример. Человек много и активно стреляет, приклад бьет в плечо и так далее, но часть отдачи так же приходится и на пистолетную рукоять обхваченную кистью. Кистевой сустав страдает и быстро изнашивается, если его своевременно не укреплять. Помогают хитрости, в виде напульсников или перчаток с длинным горлом, но такое мало кто использует. Хотя например я в Карабахе не брезговал подобными перчатками. Да, жарковато, но после затяжной перестрелки с оборзевшими азерами, не хочется выкинуть отсушенные кисти.

Но это все лирика. По факту же, с подобной травмой я не могу выполнять штурмовые задачи, но у меня ведь имеется и второй профиль… Винтовка Мосина словно сама прыгнула в руки. Изящные формы в сочетании с убойной мощью. Превосходное оружие, к тому же штатной оптики вполне хватит для работы в городе. Осталось еще откопать в своем старом шмотье трубу разведчика.

— Ты че шумишь, чертила старый? — недовольно проворчал проснувшийся Зяба. Я и не заметил, что лежа на койке, принялся водить затворной группой, вскидывая винтовку в плечу. — Не наигрался чтоль с автоматиками?

— Ты лучше вместо того, чтобы воздух почем зря сотрясать, расскажи что было, пока я по лесам шарился, — уперев приклад в плечо, я положил винтовку стволом на согнутую в колене ногу. — Я слышал от сталкеров, что местная гопота своим рынком обзавелась, да и вояки на промзону перетянулись.

— По факту, — согласился Юра, усаживаясь на кровати. — местные рынок обозвали Черным, там масть держит бывший авторитет с Крещатки, погремуха Пика. Серьезный человек. С ним Сазоновские корешатся, пытались закуситься, но хрен пойми, там Пика видимо на харизме затащил, пальбы с той стороны не было, а Сазон в шестерках у Пики ходить начал. Вот… А на промзону твой дружбан свалил. Сапог, он там что-то вроде укрепрайона организовал, ну и под его ответственность перегнали туда всех штрафников. Завод разбирают, да потихоньку запитывают что уцелело. Туда еще гаражные мужички подключились, с бывшей металлоприемки, толковые, велики собирают, да мотоциклы ремонтируют. Но ты это лучше вон у Женьки поспрашивай, он с ними корешится и какие-то запчасти у нас здесь собирает, да проводку перепаивает. Не за доброе слово, конечно.

— Короче обжились, — я согласно кивнул, вкладываясь в оружие и прицеливаясь в проход. — А с девками что?

— Ну, Машенька твоя с подругой сюда переселились. Полинка в себя приходит, мы с Доком о ней заботимся… Девчонка толковая, помогает по мелочи, да и послушная, правда трусливая и слушается только меня, — Зяба задумчиво почесал затылок. — Док сказал, что это травма у нее психологическая так проявляется. Мол я для нее теперь чуть ли ни как господин…

— А с Миланой как? — спокойно поинтересовался, в холостую спуская курок, в этот момент как раз зашла женщина и отшатнулась назад, когда услышала сухой щелчок.

— А вот сам спроси, и вообще, я спать собирался, — недовольно проворчал Зяба. — Ефимыч, будь человеком, хоть ты и мудак тот еще, но дай поспать, мне сегодня еще до Черного пиздюхать.

— Понятно, — я лишь кивнул, откладывая винтовку. — Что ж, будем разбираться…

Дел накопилось много. Надо было самому наведаться на рынок, плюс встретиться с Сапогом, да и с Престняковым поговорить по душам в более серьезной обстановке, без лишних ушей.

— Сергей… — недовольно произнесла Милана, но ее внимание вдруг привлек шум подьезжающей машин. — Вы кого-то ждете?

— Так рано? Нет, — напрягшись, я приподнялся с кровати. Машина однозначно остановилась близь нашего дома. — Зяба! В ружье!

— А? Че? — не понял Зябликов, приподнимаясь на локтях. Я же, опираясь на винтовку, уже доковылял до оружейной пирамиды.

— В ружье блять, у нас гости походу, — схватив автомат, кинул его в окончательно проснувшегося Юрку, следом в него полетела разгрузка с распиханными по подсумкам магазинами. — Кто на машинах может кататься? Вояки в гости по утрам не ездят, Каратели нас третьей дорогой обходят и я сильно сомневаюсь, что это ребята Замира решили полихачить.

— Резонно, — согласилсяЗябликов, подскочив с кровати и надевая разгруз.

Залязгали затворные группы. Сверху донеслись выкрики. Аслана видать нежданные гости тоже напрягли. Тем лучше дня нас. Мы, два старых пердуна, особо не навоюем, но на третьем этаже стоит пулемет и сидят злые киргизы с ружьями. Вшестером мы любому местному таких пиздюлей отвесим, что мало не покажется.

— Нихуя не наши, — зло оскалился Зябликов, подскочив к одному из полуподвальных окошек, выглядывая в смотровую щель. Мужики устроили полную светомаскировку, заколотив окошки фанерой.

— Что случилось? — взбудораженно спросил Андрюха, еще только отходя от сна.

— Гости пожаловали, — спокойно отозвался я, прижавшись плечом к стене. Ходить без опоры на винтовку было трудновато, коктейль уже дано не действует, да и рана начала заживать и стягиваться. Но даже в таком состоянии, я вполне еще могу стрелять.

Отодвинув черную шторку в сторону и вглядываясь в щель, я тихо проматерился. Прав Зяба, не наши это. Черный понтовый крузак. Чужаки приехали. А на таких машинах только сыны гор и разьезжают. Неужели цыгане выследили и пришли мстить за поруганную честь? Вполне возможно.

— Ебана, — поморщился Юрка. — Вот их еще не хватало…

Из машине вылезли ребята в черных спецовках полиции. Все таки Каратели, но почему так рано и почему снаряжены как группа захвата. Странно все это….

Глава 12. Допрос

Снова я скован по рукам. Разве что на сей раз не привязан к батарее, да и обошлись со мною повежливее. Если подобное вообще можно сказать в сторону Карателей.

Эти черти ворвались в дом и разбудив всех, кого только можно, предьявили ордер на арест меня и, как ни странно, Миланы. Оба по подозрению в шпионаже. Из уважения к старости и пяти стволам что на них уставились, эти недополицаи, вежливо сопроводили нас до машины, после чего отвезли в участок. Подвалы, как же много подвалов и петляние по ним с мешком на голове, да с закрученными за спиной руками. Играют в крутых КГБшников, не иначе.

Притащили в комнату, где был только стол, два стула и лампочка на потолке, висящая на проводе. Усадили на стул, лицом к стенке. Из конвоиров остался один только охранник, что удивительно, не обыскивали тщательно, разве что с пояса сняли нож. В трусы не полезли и то хорошо, нечего им знать, что я Наган припрятал, а что в паху топорщится, так это от возбуждения. Я, видите ли, очень люблю легкий БДСМ, особенно связывания, очень, блять, обожаю, прям до дрожи.

Отчего-то вспомнилась одна старая песня…

— Черные фары у соседних ворот. Лютики, наручники, порванный рот… — начал тихо напевать я.

— Прошу простить за задержку, — в комнату зашел невысокий и довольно тощий мужчина в деловом костюме.

Не оглядываясь, я дождался пока он сядет напротив меня. Странный тип. Вроде костюм-тройка серого цвета с белой рубашкой, такая же серая шляпа, словно мы в америке шестидесятых и передо мною сидит один из ганстеров. Того и гляди, достанет кольт из-под полы пиджака. На лице растянута защитная марлевая маска и видно лишь абсолютно хладнокровные и не выразительные глаза, посаженные столь глубоко, что кажется еще немного и они провалятся внутрь черепа окончательно, оставив пустые глазницы.

— Господи, ну что ж так жестко с нашим дорогим гостем? Эй, Шахматист, сними с Сергея Ефимовича наручники, все же уважаемый человек, — распорядился дознаватель. Сомнений в его профподготовке даже не возникало. Сейчас подмажется, вотрется в доверие и начнет колоть или вербовать, смотря что ему требуется или что необходимо его начальству.

Конвоир приблизился и меня почти мгновенно пробрало и бросило в жар. Такой жажды убийства я не чувствовал давно. Все мое нутро просто вопило, что этот каратель желает меня убить. Он нарочито медленно снимал наручники и не дав кровотоку восстановиться, выводил мои руки вперед, чтобы они были на виду. Болезненно, но терпимо. Нельзя сейчас показывать слабину. Я словно в клетке со львами и закосить под то, что я старый и больной, не прокатит. Сожрут к херам и дело с концом. Таким стервятникам только дай волю, они и полудохлого заклюют.

— Сергей, вы даже не представляете, как мне приятно с вами увидеться в живую, — фальшиво улыбнулся собеседник, хватанув меня за руку и начав ее трясти. Неприлично долгое рукопожатие. Что ж, психологическая давка началась. Он все болтает и болтает, но жать не перестает. Долгий тактильный контакт. Один из разогревающих приемов, но ничего, я тоже не трех классов образования и кое-что знаю.

— Не думал, что моей персоной займутся столь специализированные кадры, — я вежливо улыбнулся, продолжая жать руку в ответ. — Позвольте узнать, с чего вдруг столь приятный интерес к моей персоне? Вроде бы по нынешним меркам, времена моей славы давно отгремели и никто уж не помнит уничтожение колонны на Павловке.

— Что вы, Сергей, это действительно подвиг, — не краснея, врал дознаватель, наконец отпустив мою руку и усаживаясь поудобнее. При этом держа корпус чуть пригнутым вперед и сгруппировавшись. Одна из доверительных поз, при котороц собеседник якобы секретничает. Хитро, но банально, пока что большинство его трюков я читаю и могу противодействовать.

— Так все же, чем обязан? А главное, почему явились так рано? — спросил я, откидываясь на спинку стула, положив при этом руки на стол, чтобы их было видно. Пускай читает. Гораздо сложнее контролировать большое количество обьектов, поэтому следаки любят, когда жертва зажата и старается спрятать руки, скрыть шею и выдает себя лишь глазами. Я же веду себя открыто, просто потому что действую от обратного.

— Сергей Ефимович, к вам у меня никаких претензий нет. Вы честный гражданин, с превосходной биографией и достойным уважения, послужным списком. Если бы не ваш возраст, то я бы рекомендовал вам вступить в наши ряды, дабы защитить общество от посягательств иностранных шпионов. Но вот к вашей сожительнице вопросы имеются, — мужчина сделал паузу, выжидая мою реакцию, но мне было абсолютно наплевать. Пока что сыпятся лишь пустые намеки на угрозы, не подкрепленные фактами. Видимо следователь это и сам осознал. — Впрочем, поговорим более предметно, в моем кабинете. Не вижу смысла, томить вас в столь неприятной камере. Сергей Ефимович, не беспокойтесь, вашу верность отчизне никто и не собирался ставить под сомнение.

Мне оставалось лишь кивать, соглашаясь с ложью собеседника. Он уходил от всех вопросов, льстил и пытался расположить к себе. В принципе, у него это получилось и я почти поверил ему, даже хотел признаться, что я тайный агент Пентагона, посланный, чтобы в грубой форме отыметь его жену и его собаку, даже если у него собаки нет. Подарю и отымею, потому как задание кураторов из ЦРУ должно быть выполнено.

Правда, стоит заверить, ему все же удалось меня удивить. До его кабинета мы пошли другим путем. Мимо импровизированных камер, а конкретнее, клеток сваренных из какой-то оградки. Внутри сидело довольно много народу, кто по одному, а кто парами, но мое внимание привлекла отдельно стоящая клекта, внутри которой, прямо на полу лежала грязная девчуля. Я даже не сразу узнал в этом засаленном и избитом существе Риту. Причем судя по засохшим субстанциям на волосах и коже, многократно попользованную.

— Вы знакомы? — буднично произнес следователь, увидев мое удивленное лицо.

— Пересекались, она в театре вроде выступала, — спокойно ответил я, притормозив у ее клетки и рассматривая девушку. — И за что же ее так?

— Пособничество и участие в информационной сети противника. Была взята на месте, во время передачи информации одному из выявленных агентов той стороны, — пожал плечами каратель. — Закономерный конец для ублюдков и перебезчиков. Была красивой артисткой, а стала… Впрочем, свое наказание она еще получит в полном обьеме. Пока что идет следствие, но я склоняюсь к тому, чтобы направить ее в штрафную бригаду, чтобы эта тварь там и сдохла. Мои коллеги меня не поддерживают и считают, что лучше ее простро пристрелить, но мне…

— Жалко патронов, — я вяло усмехнулся, прекрасно понимая к чему он клонит. Ох не с проста они эту дуру на видное место вытащили. Поди тоже какой-то его трюк. Да и конвоир, не двусмысленно повел стволом автомата в мою сторону. Странный этот Шахматист, хотя может он просто отбитый фанатик видящий во мне такого же шпиона. Хотя из меня агент-информатор, как из Ритки профессиональный тяжелоатлет.

— Именно, — согласился следак и кивнул в сторону лестницы. — Нам на этаж выше.

Мда, сразу видно, где собаки, а где хозяева. Кабинет у дознавателя был что надо. Пускай раньше это и было какое-то офисное помещение но теперь же… Картины по стенам, портреты военных деятелей разных эпох. Ребята явно обнесли школу, какой-нибудь класс ОБЖ или Истории. Даже завидно. Тоже чтоль потом на рынке картину какую присмотреть, да в подвале у себя повесить.

Расселись, конвоир остался у двери, а мы с карателем заняли места за массивным столом. Зашумел электрический чайник. От предложенного кофе я отказался, но жест щедрости оценил. Нынче пакетик хорошего растворимого кофе дорогого стоит.

— Чтож, Сергей, как я уже сказал, лично к вам у меня никаких претензий нет и проверять вас нет смысла. За уничтоженную бронеколонну, наши противники с вас бы шкуру срезали заживо, — следователь откинулся на спинку офисного кресла, сложив руки за головой и всем видом показывая свою расслабленность. Не проведешь, гад, я по глазам вижу, что напряжен и анализирует меня.

— Давайте угадаю, какие-то претензии есть к Милане? — поинтересовался, повторив его жест один в один, так же откинувшись назад.

— Именно, Милана Винградова, тридцать пять лет, ранее работала секретарем крупной компании, после того как все началось, она каким-то чудом ввязалась в вашу группу. Не спорю, дама она знойная и со всеми формами, но что интересно, вместе с нею в состав вашего формирования вошли две девочки. До момент присоединения, она активно зондировала почву и изучала вас, всех вас. В частности, Сергей, наше внимание привлек метод сбора информации. Хорошая подготовка, как агента внедрения. За неделю, она разве что полное досье не составила. Была замечена в ведении переговоров со всеми, с кем вы контактировали, от Алии с Рынка, до вашего товарища, Сапога, — следователь выключил чайник и налив воды в кружку, закинул в нее же пакетик с заваркой. — Брать сразу ее мы не стали, поскольку это могло вызвать подозрение у разведки противника и ее связных, если таковые существуют. Поэтому, приношу свои извинения за то, что при захвате взяли еще и вас. Для массовки так сказать. Сейчас же, вы можете честно сказать, что думаете об этой женщине, только пожалуйста, без учета ее форм.

— Трудоголик, любящая и заботливая мать, — я лишь пожал плечами. — Ничего плохого за нею не замечал. Как шпион она себя не проявляла, в вещах не рылась…

— А есть в чем проявлять? — буднично спросил каратель и я прикусил кончик языка. Вот так по глупости и палятся. Не стоит этим КГБшникам знать, что у меня на хате секретные блоки.

— Говорю же, никуда она при мне не отлучалась, отклонений в поведении не замечено. Обычная женщина, которая пытается выжить, — я с трудом сдержал напряжение. Казалось бы, всего одна фраза брошенная в пустоту этим чекистом, а ощущение, словно меня придавило гранитной плитой.

— Сергей… — Следователь открыл тетрадку, чтобы делать записи, но тут в кабинет постучали. Ворвался мужичок в омоновском камуфляже.

— Шеф, там это… вояки пришли! Требуют какого-то Старого, — обеспокоенно проговорил он, стараясь отдышаться, после беготни по этажам.

— Видимо ваши друзья пожаловали, — флегматично хмыкнул дознаватель, закрыв тетрадь и откладывая ее. — Чтож, пойдемте, поприветствуем их. Право, я ведь не удерживаю вас силой.

Все таки Сапог перестарался. Возможно причина крылась в их внутреннем конфликте с безопасниками, но этот отчаянный сержант примчался с целым отделением бойцов. Причем, все были снаряжены по самое немогу и заряжены снести здание к чертям собачьим.

— Старый, блять, только вернулся и опять вляпываешься? — недовольно пробасил Федька, явно нервничая.

— А ты че такой взьебаный? Не уж-то за мою стариковскую задницу переживаешь? — поинтересовался я, едва сдербивая смех, при виде этого потного лосяры, зло зыркающего по сторонам.

— Да нихуя, Старый, в направлении твоей хаты была замечена группа залетных цыганов. Они обычно дальше своего центра не суются. Мне вот прям минуту назад передали, ты чем им поднасрать успел? Их там ебальников штук тридцать, — негодовал военный. Его беспокойство передалось и мне. — Так что давай, прощайся с тетей Машей, или че там за пидор в маске, и погнали. Пока там твой подвал не обнесли.

Вот только попращаться нам не дали. На улице раздался грохот. В тамбур дежурки, где мы стояли, мигом влетел какой-то молодой сержантик с наливающимся фингалом и кровоподтоками на лице.

— Начальник! Там это! Группа Змея хватила девку и свалили! — запыхаясь, заорал он.

— Что? Конкретнее, что произошло? — спокойно спросил следователь.

— Бля… кхе… Там это, Змеи видели, что бабу со стариком притащили. Ворвались в допросную, Димыча к стене и давай бабу прессовать. Я на ее крики зашел, попытался их выгнать, а они мне по роже дали… Короче бабу хватанули и по сьебам, — почти на одном дыхании протараторил боец.

— Пиздец. Не понос, так золотуха, — зло прорычал я. — Как же все сука вовремя….

Оглядываясь по сторонам в поисках варианта решения разом свалившихся проблем, наткнулся на Шахматиста. Стоит гад, хладнокровный весь из себя, а по глазам вижу, что улыбается… Нравится ему видать, когда люди в дерьме по уши. Ладно с этим гадом потом разбираться будут, сейчас надо решать, что важнее, подвал или Милана…

Глава 13. Решение

Философию разводить некогда, да и бессмысленно. В такие моменты остается только действовать, а уж оценивать действия можно потом. Главное не стоять, и не тупить.

— В каком направлении они уехали? — тут же спросил я, ковыляя в сторону выхода.

— К стройке, — сразу ответил дознаватель. — Единственный вариант, где эти гады смогут окопаться и куда смогут доехать, с остальных направлений дороги еще не расчищены особо, да и военные близко. Только, Старый, попридержи коней.

Следователь заглянул в будку дежурного и сняв трупку полевого телефона, сразу вышел с кем-то на связь.

— План-перехват, служебный автомобиль, ловим группу Змей, с ними заложник. Брать живьем, — скомандовал каратель, сразу оборачиваясь к конвоиру. — Шахматист, хватай вторую смену и давай в усиление, на месте будешь руководить операцией. Вряд ли они смогут далеко уехать.

— Есть, — отозвался боец, сразу направляясь куда-то дальше по коридору.

— Мы тоже в деле, — я сразу вмешался, говоря и за себя, и за группу Сапога.

— Куда? Сергей, без шуток, ты калека, езжай домой, решай вопрос с цыгами, а со своими залетчиками мы сами справимся, — почти вежливо, отшил меня дознаватель.

— Ага, и бабу положите, к херам собачьим, — усмехнулся Федя. — Твои пацаны часто в здания штурмом заходили? Нам вот довелось, бандитов выбивать по окраинам. Так что не жмись, десять стволов лишними не будут.

— Время, блять, тикает, — напомнил я, вскипая от злости. — Пока вы тут голандское рукопожатие моряков устраиваете, Миланку ебут и орава каких-то уебанов стройным маршем пиздует к моей хате. Орлы блять, Федя, дай автомат, щас блять дед покажет как надо пидорасов под шконку загонять.

— Старый, ты че раздухарился-то? — удивился Сапог. — Тебя кто так покусал?

— Никто блять, я дома три дня побыл, потом как хуй вытащили и в рукомойник сунули. Федя, нахуй, я не шучу. Видит Бог, почти не матерюсь, но, сука, вывели из себя деда…

— Сергей, спокойнее, — строго произнес каратель. — Допустим. Вы с Сапогом едете первыми, но учтите, группа Змея мне нужна живыми, для показательной казни. Ясно?

— Постараемся, — усмехнулся Федька. — Обещать ничего не могу. У них заложник, действовать будем жестко, травматов или черемухи у нас нет…

На том и порешили. Я прыгнул в машину к воякерам и мы дружно помчались по горячим следам, правда нам все же всучили Шахматиста. Как я понял, это какой-то младший офицер у них, который то ли за связь с вояками отвечает, то ли еще за что, но знали его все присутствующие кроме меня. Да и как на зло, этот черт не снимал маску. Хотя чего я там не видел… Наверняка подистощенная рожа, от отсутствия нормальной жратвы и несоизмеримой нагрузки на организм. Циничный взгляд и ухмылка, мол, расступитесь щенки, я здесь говно повидал. Не люблю я такой типаж. Такие ребята быстро втераются в доверие к военным, потому что у них куча общих тем, а уж если за бутылкой чего покрепче… Прям таки особист внутрянки. Втерся, поболтал, а потом слил кому надо. Крыса, одним словом.

— Слышь, Шахматист, а с чего такая погремуха интересная? — решил уточнить я. Будучи на взводе, в голове даже мысли были сугубо матерные, не мудрено, что моя речь превратилась в некое подобие быдлячего наезда. Это не специально, просто профессиональная деформация. Каждый военный немножечко гопник, особенно бывший.

— Все просто, — усмехнулся каратель. — Я в спецуре служил, когда получил ранение, ушел в более мирное русло, шахматами стал заниматься. До войны у меня целый детский шахматный клуб был при доме молодежи. Оттуда и прикрепилось. Так-то, штурмовик из меня так себе, ну право, куда я хромой такой попрусь?

Он постучал себя по правому колену.

— Восемь штифтов, коленную чашечку полностью протезировали, ногу чудом спасли. С пулемета очередью рубанули на антитерроре, так все что ниже колена чисто на коже висело, — чуть поморщился Шахматист. Хороший он актер. Хромоты я у него не заметил, по крайней мере такой, чтоб за нее прям глаз зацепился. Как и ожидалось, уже на фоне ранения пытается в доверие втереться. Хитрый гад.

— Ну, главное, чтоб стрелять мог, — я попытался улыбнуться, но вышел злорадный оскал. Ох, что-то подплющивает меня. Хрен пойми от чего так. Ярость вскипает, не добрая такая ярость. Видать отходняк еще ловлю от своих брожений. Адреналин пошаливает.

Оборотней нагнали быстро. Доехать до стройки они не успели, заметили погоню, а потому решили свернуть к какому-то спорткомплексу. Кажется, раньше тут был спортивный зал. Небольшое здание с огромными окнами и кучей подсобных помещений. Самое неприятное строение для штурма и змееныши это прекрасно понимают.

Самое неприятное, что у них еще и заложник имелся. Причем, как мы поняли, уже даже и не один. Хрен знает, где они подцепили еще несколько гражданских, но факт остается фактом. У здания спорткомплекса, крышу которого проломило во время артобстрела, сейчас стояла машина карателей, брошенная прямо у входа. Рядом с машиной копошился мужчина в классической омоновской форме без погон и шевронов. Близь него сидела какая-то бабища, со связанными руками и о чем-то причитала.

Сапог идиотом не был и потому нашу группу тормознул метров за пятьдесят до здания, приказав спешится. Затем, разбившись на два отделения, мы двинули вдоль улицы, заходя к противнику с двух сторон. Бывший каратель, а по совместительству будующий труп, словно не замечал нас и продолжал копаться в сумках, якобы он с товарищами не угонял машину и не захватывал заложников.

— Руки за голову! На колени! — заорал Шахматист, хромающий чуть ли не в тылах. Наверное каждый из вояк мысленно проклял этого идиота.

Что-то кольнуло в сознании. Все происходящее казалось каким-то неправильным. Слишком уж сумбурным. Слишком. Может моя старческая реакция попросту не успевает за происходящим и я многое упускаю… Или же это все еще отходняк от той дряни, что вколол мне этот «Шериф». Меня вроде и не шатает, вполне могу двигаться, пускай и не так быстро как остальные, все еще хромая на одну ногу, но сознание. Что-то все же не так с восприятием. Со зрением. Словно и четко все вижу и осознаю, но так размыто.

Вот я на допросе, следак пытается подмазаться, давя на близких. Приезжает Федька, мнется в коридоре у дежурки, потому как дальше тамбура их не пускают. Черт, не помню почему он приехал, но да ладно. Дальше кипишь. Что с моей памятью, не пойму…

— Старый, блять! — заорал кто-то почти прямо мне в ухо. Я проморгался и только сейчас осознал, что лежу в темном подьезде, чуть в стороне от входной двери. Рядом со мною, на одном колене стоит какой-то молодой парнишка с медицинской сумкой.

— А? — только и смог просипеть я.

— Старый, сука, ты хуле не сказал, что ты сердечник?! — разорялся Федя, то и дело выглядывая на улицу, только сейчас до меня дошло, что там звучат одинокие беспокоящие выстрелы.

— Не понимаю… — с трудом произнес и ощутил, как горло в миг пересохло. Даже вдыхать было тяжело из-за это чертовой сухости.

— Давление как мог повысил, — отозвался боец с медсумкой. — Обезбол ввел. Его бы по-хорошему госпитализировать.

— Ага, даст он себя блять госпитализировать, — недовольно поморщился Сапог. — У этого старпера шило в жопе, полюбому трахнет медсестричку и уковыляет к себе в подвал… Ладно, давай его к машине. Сука, ну ты Старый, пиздец не вовремя слег…

Возраст порой берет верх над опытом и знаниями. Каким бы хорошим специалистом ты не был, но если давление на адреналине шибанет вверх, то жди беды. Мотор у людей не стальной, так что изнашивается побыстрее. Я все это прекрасно понимал, но в итоге, как дурак полез в свару и если бы не Федька, вполне реально мог бы так и остаться лежать на улице. А я ведь даже не заметил, в какой момент меня прихватило. Плохо. Вылезают болячки, о которых я хотел бы забыть и не видеть их еще лет десять но увы. Иммунитет ослаблен после ранения, плохой еды, отсутствия нормального отдыха и стресса. Вот и валюсь с ног. Нагружаю мужиков, накидывая им лишней работы.

Меня подхватили и на каких-то бескаркасных носилках оттащили к машине. Там со мною остался фельдшер группы. Не понимаю, зачем он поставил капельницу, кровопотери-то нет, но с другой стороны, судя по величине пакета и надписям, это какой-то раствор с глюкозой. Тоже хорошо и тоже полезно. Особенно в моем случае.

— Больно не будет, — довольно усмехнулся парнишка и ввел мне какую-то дрянь внутриввенно. — Аскорбинка, сейчас сердечко раскачаем… У вас давление упало, чуть ли не до критического предела, подозреваю сердечный приступ.

Он расстегнул мою куртку и забравшись под одежду, стетоскопом принялся слушать сердце. По его лицу я так и не понял, то ли я умираю, то ли он я буду жить. Сам же фельдшер ничего говорить не торопился. Он спокойно дождался, пока пакетик прокапает и заменил его на другой, с какой-то смесью. Таких я ранее не видел, даже когда бывал в госпитале. Видать что-то новое.

Тем временем бой стих. Военные, не каратели, с бандитами особо не церемонятся и как бы Шахматист не настаивал, что этих мудаков надо поберечь, из всей банды уцелело лишь трое. Остальные, как ни странно, угарели. Федька не особо запариваюсь, попросту задымил помещение. Все таки, полтора десятка дымовых шашек, пускай и в столь открытом пространстве, способны поставить непроглядную завесу и выкурить обороняющихся. Кто выходить самостоятельно не желал, был добит при заходе штурмовой группы, у которой в отличии от бывших карателей, были противогазы.

Милану спасли, хотя сам я участия в штурме и не принимал. Правда, Виноградова думала иначе. В джинсах и куртке, она сидела в кузове и жалась ко мне. Ублюдки ничего толком не успели сделать, разве что сорвали с нее свитер вместе с лифчиком, но все тот же фельдшер, любезно предложил свою куртку. Сам парнишка, сидел и пялился, жадно глотая слюни. Все таки, ухоженная женщина нынче большая редкость.

— Старый, ты там как? — Федька в машину запрыгивал одним из последних.

— Жить буду, — вяло отозвался я. Даже не смотря на большое количество влитых в меня препаратов, я все еще ощущал слабость и дикую усталость.

— Это хорошо… Слышь, нахуй, пешка, е два, е четыре, эта троица в твоем распоряжении, а мы погнали. Увижу вашу пиздобратию близь хаты Ефимыча, поперестреляю к кузькиной матери, — пробасил Сапог. — Все, поехали, теперь надо с цыгами разобраться… Ну и денек бля.

Глава 14. Цыги

Близь дома было тихо, даже как-то слишком. Так как мы подкатывали с востока, то зашли от руин старого храма, где была небольшая простреливаемая площадь. Видимо полномочия Бога кончается, когда за дело берутся РСЗО. Некогда красивое строение с золотыми куполами было снесено почти под ноль. Разве что подвал остался, или как он там у храмовников называется.

— С юга зашли, — недовольно поморщился Сапог, показывая рукой куда-то в сторону. — Вон, черти, ныкаются, сука, человек тридцать, реально.

— Перестрелять бы их к ебаной матери, — проворчал боец с пулеметом. — Только кровь пьют почем зря. Ни пользы, ни красоты.

— А ты смотри на них как на тупых соседей. Ну, тех, что выходят на лестницу в одних трусах и майке, с сигаретой в зубах и чайшкой кофе, — усмехнулся отрядный фельдшер.

— Убить пиздеж, — скомандовал Федя и тормознул машину, когда та скрылась за домом с северной стороны. — Выгружаемся. Старый, ты как?

— Получше, — прохрипел я и попытался подняться. — От зараза… Нога…

И без того травмированная конечность попросту словно отнялась, так что опираясь на мощное плечо бывшего гранатометчика, я с трудом спустился с машины и встал на ноги. Теперь уж точно не побегать, придется как минимум костыль искать.

— После сердечного приступа такое бывает, тем более, что мы тебя экстренно реанимировали, — практически подлетел фельдшер, подхватывая меня под руку.

— Да знаю я, — недовольно поморщившись, зло сплюнул. Медикаментозный привкус во рту, не самая приятная вещь. — Ладно, прорвемся…

Защитники дома все были на взвода. Аслан со своими архаровцами, рассредоточился по огневым точкам. Помимо своего укрепленного третьего этажа, они так же заняли крышу. Саежек не было видно, зато в руках у Киргизов появились АКМы и эти, точно складские. Пулемет и четыре автомата, куда грознее, чем пулемет и дробовики. Еще и мои в подвале приготовились встречать гостей. Женька, с укоротом, занял одну из угловых комнат на первом этаже, высматривая противника в бинокль. Юра с семьдесят четверкой остался в подвале и прикрывал вход, напару с доктором. Напряженная обстановка чуть разрядилась, когда с тыльнного хода подвалила наша кагорта. Шутка ли, усиление в лице целого отделения со снайпером и двумя пулеметами.

— Око, давай на вышку, остальные, рассредоточиться, пулеметы, по ярусам, — сразу взялся командовать Федька. Я же удовлетворенно отметил, что за почти месяц войны, парнишка поднаторел и неплохо вжился в роль командира. А он тем временем, не унимался, лишь оставив меня на попечении фельдшера. — Сука, где РШГ?! Костер блять! Тащи свой еблет на второй этаж и расчехляйся!

— Это каратели тебе ногу рихтанули? — вместо приветствия спросил Юрка, когда Сапог ушел.

— Сердечный приступ, — я вяло усмехнулся.

Подскочившая Милана, сменившая Федьку на подхвате, помогла уложить меня на кровать. Лишь после этого, она поспешила хоть что-то накинуть и прикрыть обнаженную грудь, возвращая куртку.

— Можем обезболить, — предложил медик и глянул на Дока. — Андрей Сергеевич, у вас есть что-нибудь не стимулирующее? У меня только промедол остался и морфий.

— Есть, — пожал плечами тот и поспешил к своей медицинской укладке, под мой удивленный взгляд. — Ефимыч, это Андрейка, Вишня, он в моем отделении медбратом практику проходил. Андрей, ты вроде ж анестезист?

— Так точно, — согласно кивнул парнишка. — Только обучение не успел закончить, когда все грянуло. Но и моих знаний вполне хватает. Вон, теперь фельдшер второй роты специального назначения.

— Молодец, — довольно хмыкнул Сергеич и выудив какой-то набор ампул со шприцами, набрал около куба какой-то розоватой дряни. — Ефимыч, не дергайся, будет больно.

— Тьфу на тебя, — усмехнулся я, переворачиваясь на живот и приспуская штаны, оголяя ягодицы. — Толку обезболивать, если я ногу не чувствую?

— А я тебе и не обезбол колю, а цианокобаламин, — злорадно улыбнулся док.

— Че… А блять! — вскрикнул я, когда этот садюга, чуть протерев кожу спиртовой салфеткой, с размаху вогнал шприц в верхнюю наружнюю четверть ягодицы. — Зараза ты белохалатная, ты бля там шприц двадцатку взял?!

— Единичек не было, — спокойно ответил Сергеич. Повернув голову я заметил как Вишня тихо ржет, а Миланка улыбается.

— Тоже, блин, нашли цирковое представление, — я зашипел от боли, когда Андрюха вытаскивал изглу из моей задницы. — Вот же… че это за кабаламин?

— Цианокобаламин, — поправил фельдшер. — Это витамин бэ двенадцать. Колят, когда защемление и проблемы с кожей или нервами.

— Именно, — подтвердил хирург. — Я тебе весь курс проколю потом. Единичку, шестерку и двенашку. Единичку внутримышечно, шестерку и двенашку подкожко.

— А хуле сейчас двенашка в жопу?! — возмутился я.

— А чтоб пиздел поменьше, — отмахнулся Сергеич. — Подействует быстрее. Если это после сердечного, то есть шанс, что чувствительность вернется.

— Етить ты доктор Хаус, — подтянув штаны, приподнялся на локтях. — Хаус, у меня Рак! Вильям, у меня пиво.

— Я круче, — довольно улыбнулся доктор и кинув шприц в ванночку для стерилизации, вновь подхватил автомат.

— Там походу переговорщик от них идет, — усмехнулся Юра, все еще наблюдавший за улицей в окошко. — Видать увидели, что ловить тут нечего и решили мирно побазарить.

Словно в подтверждение его слов, в подвал спустился Федька, притащив с собою рацию.

— Старый, ты в адекватном состоянии? — уточнил он. — Сейчас мой боец цыганенку радейку даст, дистанционно переговорим.

Я молча кивнул, не без помощи Миланки, усаживаясь на кровати. Сапог приземлился на соседнюю, держа рацию в правой руке, а в левой нервно покручивая окурок. Ну да, с такой работой дымить начнешь как паровоз.

Спустя примерно минуту из рации донеслось тихое шипение. Сквозь небольшие помехи и рукожопость собеседника на той стороне, наконец пробился хриплый голос.

— Я Сурэн, с кем разговариваю? Прием, — на ломаном русском донеслось из динамика.

— Командир второй роты специального назначения гэрэу гэша, Сапог. Так же, командир первого особого взвода территориальной обороны города, Старый, — спокойно отозвался Федька. — Слышь, Сурэн, тебя и твоих оборванцев сюда не звали, так чего пришел? Прием.

— Твой друг, Старый, моих людей покрошил, я требую его голову, иначе мы ваш дом расшатаем по кирпичику, прием, — собеседник усмехнулся, явно ощущая некое превосходство.

Сапог тоже усмехнулся и перещелкнув канал, быстро связался с кем-то из своих.

— Костер, видел микрик припаркованный у спортплощадки? Вьеби по нему с рога, — получив короткий ответ, Федя переключил канал обратно.

Спустя пару секунд раздался грохот. Аглень четвертого поколения, она же реактивная штурмовая граната РШГ-4. Красиво рванула почти под капотом у машины, да так, что передние колеса сорвало и разнесло в стороны, резина конечно же не выдержала и тоже хлопнула.

— Слушай сюда, Сурэн, твои пацаны ввязались в замес с моими сталкерами, у которых в усилении был Старый. Ты сам развязал замес в Пальцевке, а теперь требуешь головы тех, кто твоих идиотов там положил? А ты не ахуел? Думал, такой красивый и гордый, почти злой чэчэн, пришел сюда и можешь права качать? Вали обратно в свою Хасановку, пока мы всю твою кодлу на ноль не помножили. Или тебе интересно что такое взвод оборванцев с винтовками против обороняющегося взвода спецназа с пулеметами, гранатометами и автоматами? — Федька едва сдерживал улыбку. — Сурэн, если б мне давали по бабе за каждого такого наглого бандюгана, которому я рога пообламывал, то я б был султаном с самым ахуительным гаремом. Так что, думай, Сурэн, прием.

Думал цыган долго, возможно даже с кем-то советовался. Сапог переключать канал не стал, а вместо этого просто попросил у моих вторую рацию, которую быстро настроил на внутренний канал подразделения, но там тоже все было тихо, лишь Око, отозвался, что гость с кем-то переговаривается по своей рации.

Оглянувшись, я заметил пропажу Миланы и Вишни. Вряд ли эта милфа заманила молодого парнишку, чтобы тот ее оттарабанил, так что скорее они пошли смотреть что там с детьми. Непроизвольно сам себя поймал на мысли, что в отношении Виноградовой старшей, все чаще начинаю думать членом. Это плохо, видимо сказывается нервное напряжение, которое надо как-то сбросить, а то того и гляди, глаза заблестят, да слюной все закапаю. В бардель чтоль сходить. Хриплый в городе неплохо ориентируется, надо будет с ним состыковаться и погулять по темной стороне улиц.

— Сапог, — наконец донеслось из рации. — Ты там? Прием.

— На приеме, — ответил Федька, усмехнувшись. Ему уже доложили, что цыгане со злобными рожами снимаются с позиций.

— Мы вернемся, а когда вернемся, то перережем вас как собак! Драку де кателуш теам таят! — начал распаляться Сурэн.

— Румын, — удивился я. — Хера се, как это его к нам занесло.

— Гастр, гастры все на одно лицо, одинаково никчемные уебки, — усмехнулся Сапог, пожимая плечами. — Проучим? Ебнуть его сейчас и дело с концом.

— И тогда придется устраивать пальбу, а у тебя пацаны и так уставшие и в мыле, не стоит оно того. Потом только большей группой припрутся, — отмахнулся, глянув в сторону окна. — Ты мне лучше спеца дай, стребуй с Престнякого ТСО и взрывчатки. И тогда ни одна тварь к моей хате не подберется.

— Убедил, — согласился Федя и взял вторую рацию. — Ахметзянов, на приеме?

— Так тощна тащ камандыр, — донесса явный татарский акцент. — На второй этаж сижу, детонационный шнур мотаю.

— Там где-то рядом должен быть бомбоголовый значит, найди его и в подвал пусть чешет, — приказал Сапог, отставляя рацию.

Я удивленно на него посмотрел. Нафига спеца по ТСО таскать с собою, для меня оставалось загадкой.

Вскоре в подвал спустился молодой парнишка, лет двадцати пяти, с АКМом, на котором виднелся старенький ГП-25. Морда побитая, с мелкими, уже почти зажившими шрамами, словно по нему стреляли картечью, даже характерно ухо порвано. Не уставная разгрузка, какая-то странная кобура на бедре. Явно из пришлых. Сапог лишь подтвердил мои догадки.

— Знакомься, это Данек, он недавно к нам пришел, служил в инженерно-саперном, по взрывчатке шпарит, прям как не в себя. Вольник, в наши ряды вливаться не хочет, но когда мы за тобой помчались, вкинулся в машину, мол еще один ствол, да с граником, лишним не будет, — Федька хлопнул парня по плечу.

— Сергей, можно просто Старый, — я протянул руку.

— Даниил, — парень пожал ее. — Можно просто Минер.

Глава 15. ТСО

Напоминаю, все схемы не рабочие, не повторяйте в домашних условиях и вообще это все фэнтезийная выдумка автора.

Минер оказался неплохим парнем. Подрывником конечно так себе, но парнем неплохим. Что забавно, именно армейские методы установки он знал паршиво, зато всякие полушахидские, на ура. Выставить елочку из растяжек не смог, зато вот положить на видном месте, на лестнице, магазин с парой патронов, прямо на прикопанную в пыли и мусоре мину-сюрприз, эт догадался. Вообще, мозги у него работают специфически, не по схемам топчется, однозначно, так что об его принадлежности именно к войсковым саперам, я б поспорил. А вот на фанатика пиротехники, он вполне тянет.

Пока вопрос с Сурэном закрывался окончательно, Данька варил на плитке мыло. Обычное хозяйственное мыло, добавляя туда некоторые вещи из запасов Сергеича. По заверениям Минера, должно было получиться десять литров взрывоопасной смеси, которую можно разлить по бутылкам и прикопать по периметру, выведя шнуры взрывателей на пульт управления к помещению охраны. Туда же выводились и пульты с ТСО. Пара бойцов Сапога метнулись и притащили эти огроменные ящики с оборудованием. Старая модель системы, но рабочая. Камеры, датчики движения, а так же сигнальные мины. Причем на зверье они уже не реагируют, в отличии от их предков.

Помню, году в двадцатом, я заступал в дежурство начальником караула, так эти гребаные шумовки верещали на каждого зайца, что проползал под ограду. Еще бы, у нас на складе росла черника и видимо какая-то особо сочная трава, на месте где регулярно проливали керосин. По округе то все съедобное выгребли пенсионеры-грибники и военнослужащие решившие подзаработать продажей черники и грибочков, так что зверье лезло чисто пожрать и обратно в нору.

Эх, сейчас наверное все самые хитрые, уже весь подножный корм посжирали. Особенно деревенские, для которых выйти в лес за ягодами скорее обычное дело, нежели развлечение выходного дня, как для городских.

— Вкусно, — коротко отозвался Минер, пожирая сваренный наспех рис. Милана, проведав девочек, вернулась и сразу взялась за готовку.

Данька и Вишня все косились в ее сторону. Вон как глазки заблестели, ну да и пусть. Молодые и здоровые мужики, найдут себе еще девок, а Миланку портить не дам, моя баба. Даже странно как-то, всего ничего знакомы, но как-то подсознательно ощущаю, что мое. И ведь, хитрюга такая, ходит, носит мою старую армейскую футболку, которая ей чутка великовата, и ни о чем не парится. Как и не было утреннего похищения… Хотя наверняка понервничала, да и грязь ощутила. Не физическую, а моральную. Не каждый ж день с дефки лифчик срывают с явным намерением потискать то, что под ним скрыто. А скрывать, все же, было что.

Заметив, куда устремлен мой взгляд, Вишня тихо усмехнулся, а когда Миланка ушла, пояснил. Оказывается наша дорогуша не брезговала хирургической пластикой и подтяжкой груди. Все же после родов и вскармливания грудью, формы обвисают и становятся менее аккуратными, а здесь же, все как на картинках из журналов. Однако, наиболее важным замечанием были зубы. У Миланы ровненькие и красивые зубки.

Казалось бы, в чем проблема, зубы как зубы, однако, во время беременности у женщин страдают как раз зубы и кости, ведь ребенок забирает весь кальций из организма матери. Так что два варианта, либо Вика приемная, либо Милана очень сильно заботилась о своей внешности.

— Пойду чтоль отолью, — усмехнулся Минер, оставив кастрюлю с мылом на плите. Вишня тихо начал похихикивать, явно понимая то, что не понял я.

Вернулся парень уже через минуты четыре, с краснющим следом на щеке. Фельдшер уже заржал в голосину. Оказывается этот хитрожопый хотел подкатить к Виноградовой, а та его грубо отшила.

— Бой-баба, — усмехнулся Данек, потирая щеку.

— Других не держим, — довольно хмыкнул я. — Ну что там с этими цыгами?

— Да ничего толком, они свалили уже на приличное расстояние, так что… Слышь, Вишня, пойдем, поможешь камеры развесить, там Сапог с бандой тоже сдристнул, кинув нас, — тяжко вздохнул Минер. — Так что в обратку пешкодралом попремся. Мне все равно на промзону надо.

Андрюха согласно кивнул и бойцы отправились ставить ТСО. Оставив меня практически одного. Док отрешенно копался в своих медицинских запасах, с ним болтать сейчас бессмысленно. Женька так и не вернулся с наблюдательной позиции, а Юра учесал к генератору. Надо было кинуть еще кабель, чтобы запитать систему и камеры. Выходило так, что камеры устанавливались на шестнадцати позициях, полностью перекрывая двор и просматривая улицы, подходящие к дому. Конечно же имелись и слепые зоны, но Минер пообещал туда заложить управляемые «мыльные» фугасы. Опасно конечно доверять организацию обороны людям со стороны, но из нашей компании за высокотехнологичные средства наблюдения никто не шарит, а уж по минно-взрывному делу наш максимум это простейшие растяжки с постановкой на чеку, или прикапывание противопехоток. У Данька знаний было по более, одни только мины направленного действия чего стоят. Он как-то умудрился впихнуть одну такую в поваленный фонарный столб, замаскировав все под лампу и выведя шнур, словно это кабель от самого столба.

В итоге получалось, что незамеченными к нам не подобраться, а недоброжелателей мы можем встретить еще на подходе парой десятков мин и фугасов. Пульт наблюдения вывели на позицию Аслана, чтобы его ребятам было проще следить за периметром. Провозились с этим делом мужики почти до самой ночи и не смотря на мое предложение переночевать у нас, Минер и Вишня быстро свалили. Причину столь резкого оформления съебастиана, мне объяснил Док.

— Сапог утренние построения устраивает. Так что Андрей не имел возможности задержаться, ну а Минер, как я понял, тот еще параноик и конфликт у него с Киргизами, так что ночевать под одной крышей с группой Аслана ему нельзя. Кровью могли умыться, что он, что они, — Сергеич спокойно попивал чай. — Чем-то Данек насолил Аслану, они как пересекались взглядами, так чуть за стволы не хватались. Уверен, если б не мы, они бы тут стрельбу начали в стиле вестернов.

— Странно это все, но ладно, — я тяжко вздохнул, усевшись на кресло за столом. — Локальный кипиш закончился, можно и отдохнуть. А то сколько времени бегал по лесам, да на восстановлении валятся, столько всего пропустил, пора бы и вклиниваться в круговорот, походить, посмотреть, где, что и как.

— Это да, — согласился Сергеич. — Захаров один с производством не справляется, а по факту мы сейчас только за счет его подделок и живем, ну и ты продуктов привез, но надолго ли. Заказов навалилось много, но он один не вытягивает, я как могу в полевом госпитале помогаю, но толку то, меня там кормят, да с собою пайку небольшую дают на девчонок. А это фигня на постном масле, так что, Серег, раскручивайся давай, я тебя витаминами обколю и думай, решай, как нам дальше быть. Я могу лишь тебе предложить сначала пройтись, посмотреть, что людям надо, а там уж решать, что выгоднее будет. А то того и гляди, к зиме без запасов подойдем.

— Тут ты прав, — я согласно кивнул и оглянулся в сторону ванной, откуда к нам шлепала тапками Машенька.

— Дедушка Сережа, у меня зубик болит! — нарочито по-детски пожаловалась девочка, подходя к нам и оттягивая нижнюю губу. Там, на нижней левой четверке красовалась свежая пломба.

— Это нормально, золотце, — спокойно ответил Андрюха, погладив ее по головке. — Только не ковыряй зубик. Стоматолог и так долго лечил твой кариес.

— Мне дали конфетку за то что я потерпела тогда боль, — надулась Машенька, явно требуя добавки. Сергеичу ничего не оставалось, кроме как родить ей еще сладость. Правда он схитрил и дал ей аскорбинку с глюкозой.

Маша успокоилась и отошла к телевизору, намереваясь посмотреть мультики. Следом за ней из ванной появилась Вика и поздоровавшись со мною, направилась к подруге. Дети просидели там почти весь день, пока тут всюду шарились бойцы Сапога, а потом и Вишня с Минером, таская кабели. Милана пока не спешила вылезать из душа…

Вскоре там раздался грохот, словно упало что-то металлическое, а следом шум воды. Я, как бывший слесарь, поспешил устранить протечку. Раненая нога мешала толком перемещаться. Поэтому пришлось опираясь на стену добираться до ванной. Там, обнаженная Милана, пыталась как-то утихомирить бушующий поток. От напора вырвало смеситель, придется его потом менять, а пока, всего лишь нужно перекрыть воду.

Игнорируя прекрасный вид на нагнувшуюся женщину, я быстро доковылял до вентилей и просто обрубил подачу воды.

— Фух… — тяжело выдохнула Виноградова. — Спасибо и… Простите! Я случайно! Оперлась и оно отвалилось, видимо мне пора худеть!

Умная, описала проблему и свела все в шутку. Приятно с такими работать. Так что, я даже не стал ругаться, а просто доковылял до места обрыва. Ну да, от нагрузки просто сорвало с креплений и частично пережало трубу. Вопрос получаса, вот только надо пройтись по квартирам и посмотреть, откуда бы спереть подобный смеситель.

— Сергей… — тихо позвала Милана, я обернулся и только сейчас заметил, что она закрыла дверь на защелку и сейчас стояла спиной к двери, сведя ножки вместе и лишь прикрывая ладошкой наиболее интимное место.

Я удивленно приподнял бровь, переводя взгляд с ее груди на бедра и обратно. В поле зрения так же попала ее виноватая улыбка.

— Я поговорила с Федором… Он сказал, что своим спасением я должна быть благодарна вам, как и тем, что меня еще не утащили на темный рынок. Я это прекрасно понимаю, Сергей, поэтому хочу немного поговорить с вами… — она чуть смутилась, но внешне старалась сохранить спокойствие. — Я далеко не дура и понимаю, что сейчас нахожусь в лучших условиях из возможных, за что должна быть благодарна именно Вам.

— Да живи себе спокойно, — отмахнулся я, не сводя с нее взгляд. — Готовить умеешь, порядок наводишь, уже считай польза…

— А ваши глаза, говорят об обратном, — она решительно отстранилась от двери и покачивая бедрами, почти модельной походкой, направилась ко мне. — Сергей, господи, вам УЖЕ шестьдесят, а ведете себя как подросток, я ведь не глупая школьница, все прекрасно вижу и осознаю. У меня нет никакого желания потом оказаться на втором плане или быть задвинутой в сторону, из-за того что какая-то молодая оборванка вовремя подловила момент и задрала юбку. Про готовку и уборку будете рассказывать Маше и Вике. Вам явно требует больше…

Мне только и оставалось, что жадно глотать подступившие слюни, пока ее жаркое и томное дыхание опаляло мое ухо. Может ну его все нафиг и дать волю головке, а не голове и будь что будет…

(Я честно хотел описать минирование и варку взрывчатки по-человечески, но мой бетта-ридер из органов, сказал что будет атата, поэтому держите фотку девчонки, с которой я срисовал образ Миланы Виноградовой)

Бонус.?♥️?

Необязательная глава с эротической порнографической сценой.

Чисто в виде бонуса для моих любимых читателей.

Дверь в квартиру заперта на замок, стесняться больше нечего, но Милана все равно попросила дать ей несколько минут на подготовку. Странно все же, я давно уже забыл о нормальных отношениях с женщинами. Хотя какая уж норма. Внутренний зверь, словно чувствуя, что удерживающая его цепь ослабла, так и просит сорваться и прижать Миланку прямо в коридоре, но нельзя. Я из всех сил стараюсь его сдерживать. Если Виноградова попросила время, значит оно ей нужно и она знает, что делает…

Томительные пять минут ожидания показались вечностью. Я успел изучить всю квартиру кроме спальни, хотя осматривал все помещения по множеству раз, еще до того, как мы решили уладить вопрос.

— Сергей, я готова… — негромко позвала она, щелкнув защелкой дверного замка.

Не медля, я проковылял к спальне, осторожно приоткрывая дверь и замирая. Вот умеет эта чертовка удивлять. Стоит, вся такая невинная, прямо у заправленной кроватки, и нервно перебирает подол платьица. Легкое платье с короткими рукавами фонариками, абсолютно черного цвета и длинной по колено. Зато с превосходным декольте и шнуровочкой сверху в районе груди, что позволяло при необходимости развязывать веревочки и обнажать лиф.

— Какая красота, — я жадно сглотнул, любуясь ею. К черному платью шли черные туфельки на невысоком, но тонком каблуке, а так же черные колготки… на счет последнего я сомневался и как оказалось не зря.

— Сергей, я рада, что вам нравится, — она игриво улыбнулась, чуть приподнимая подол, чтобы я смог узреть чулочки с аккуратными черными кружевами и ленточками уходящими вверх. Подтяжки пояска, удобно и эстетично.

— Ох уж эти женские хитрости, — я медленно приблизился, откладывая трость на прикроватную тумбу. Милана расценила это по своему и практически сразу обняла меня, обвив ручками шею и утягивая на себя. Сейчас, на каблуках, она была явно выше, так что ей пришлось даже чуть пригнуться, чтобы впиться в мои губы до жара пылким и страстным поцелуем.

Наигранно это, или у Миланки и правда есть какие-то чувства, мне было плевать, потому что внутренний зверь наконец сорвался с поводка. Я проиграл эту битву и вскинул белый флаг, что оказался красной тряпкой для этого чертового быка, только и жаждущего, чтобы повалить Виноградову на кровать. И ведь повалил. Подхватил ее за задницу, чуть приподняв и опуская уже на мягком одеяле. Откуда только такая прыть и мощь, в моих старческих руках. Видать стар конь, да борозду не порчу.

— Ой, — отозвалась Мила, довольно улыбаясь. — Сергей, такой напор… Боюсь, а мне случаем не соврали на счет возраста?

Я лишь молча усмехнулся и впился поцелуем в ее открытую шейку. Благо хватило ума, не оставлять засосов. А вот побриться не хватило. Пускай и мягкие, но волосы с густой бороды, доставляли некий дискомфорт Милане, хотя она старалась и не показывать это, лишь поглаживая меня по голове и томно дыша. И это дыхание лишь сильнее возбуждало.

В какой-то момент, я осознал, что лежу на ней сверху, уже без рубашки. Эта проворная чертовка медленно и по одной расстегивала пуговицы, а затем аккуратно сняла ее с меня, одновременно с этим, позволив мне поцелуями добраться до ее груди. Конечно же верх платья практически сразу был расшнурован, открывая вид на прекрасные округлые формы, не прикрытые нижним бельем.

— Вам нравится так, или лучше с кружевами? — тихо спросила Милана, чуть сжимая груди локтями и сводя их вместе. Сама невинность…

— Мне просто… нравится, — прошептал я, хищно облизываясь и впиваясь в ее левый сосочек, нежно прикусывая тот одними губами. Что ж, первая цель выполнена, Миланка наконец издала тихий стон, запуская ручку в мне в волосы и вжимая мою голову в свою грудь.

Вот только останавливаться на этом, я не собирался и задрав подол платья, осторожно провел пальцами по внутренней стороне ее бедра, от самой лямочки чулков до мягкой ткани кружевных трусиков, заставив Милу вздрогнуть от неожиданности.

— Сергей… — тихо позвала она, сильнее вжимая мою голову.

— Молчи, — так же тихо ответил, начав нежно поглаживать ее половые губки, сквозь ткань трусиков.

— Сергей, — уже более настойчиво произнесла она, заставив меня оторваться от ее груди. — Ну что вы нежничаете, словно я ранимая первокурсница? Я ждала ЭТОГО, не мучайте, прошу…

Милана так умоляюще на меня посмотрела, что я не сдержался. Вслед за рубашкой полетели джинсы и нижнее белье. Кое-как опираясь на колени, чтобы не напрягать травмированную голень, я навис над нею, аккуратно стягивая с нее трусики. Черные под цвет платья и чулочков. Подготовка явно стоила того… Как и предварительные ласки, пускай и довольно грубые, в моем исполнении.

Осторожно проведя двумя пальцами меж половых губок Миланки, лишний раз убедился, что она готова. Мокрая настолько, что смазка аж вытекает наружу. И ведь не понять, то ли я такой умелец, то ли она залила в себя кучу смазки заранее, то ли просто у нее давно мужика не было. Но итог один, с ее губ сорвался сладостный стон, когда уже налившийся кровью от возбуждения член, проник в ее лоно по край головки.

— Подождите, — она уперла ручки мне в грудь, натужно задышав и приоткрыв ротик. — Давно не было… Прошу… Ох…

Не знаю, видимо внутренний бык лягнул копытом, или что, но я резко сбил ее ручки, прижимая их к кроватке и грубо, рывком проник глубже, едва ли не на две трети длинны сразу.

— Ах… блять, Сергей! — зажмурилась Милана, хватая ртом воздух, но без толку. Ее недовольство лишь сильнее раззадорило меня, так что сведя ее кисти у нее над головой, я сжал их одной рукой, второй в наглую принявшись мять ее грудь. И как ни странно, но такая грубость явно понравилась женщине.

— Да не нежничайте, не сломаюсь, — оскалилась она, явно приняв правила игры и с ухмылкой посмотрев на меня, а я…

А я вновь заставил ее застонать, потому как принялся двигаться, вбивая свой таз. Как сказал один классик: «Видали забиватель свай? По мне чертеж писали!»

И ведь если бы не обильная смазка, ее шейка матки просто бы передавила мне член. Узко было до невообразимости, словно Милана никого к себе не подпускала и даже не баловалась сама, хотя казалось бы, ее возраст идеально вписывается в категорию горячих милф.

— Да… Вот… Так… — шептала она, прикрыв глаза от наслаждения и тяжело дыша.

Довольно скоро я осознал, что еще немного и придется пачкать ее платьице, Милана тоже это поняла, видимо по моему шумному дыханию. Ловко вывернув ручки из ослабшей хватки, она быстро подтянула ножки и выскочила из-под меня, вставая на четвереньки. Мне только и оставалось, что удивленно на нее уставиться, поражаясь такой ловкости и гибкости, но если бы на этом все и закончилось…

О нет, Миланочка была куда хитрее и опытнее, потому как она практически сразу прильнула к головке члена своими губками, обхватывая ее и щекоча язычком верхнюю часть. При этом толкая меня, чтобы я встал на ноги, пускай и опираясь на тумбу. Она уселась на край кровати, явно специально, сведя груди и наминая их, то и дело закручивая и чуть оттягивая сосочки. Превосходное зрелище, особенно, когда ты и так на пике возбуждения.

Всего несколько секунд ее губки обжимали головку, то и дело проскальзывая по наиболее чувствительной зоне, ее краям, как я шумно выдохнул, выпуская струю семени прямо ей в ротик. Вот уж не думал, что на старости лет, вновь смогу ощутить такое наслаждение. И словно прочитав мои мысли, Миланка обхватила плоть члена у основания, присасываясь к головке и водя язычком по самому кончику, слизывая и высасывая все до последней капли. Стоит ли говорить, что она все проглотила и не поморщилась…

— Сама так и не кончила, — вяло усмехнулся я, заваливаясь на кровать. Милана, как послушная собачка, уселась рядом, чуть сжимая груди ручками, уперев те локоточками себе в коленочки.

— Ну… было больновато из-за тугости, — призналась она, виновато улыбнувшись. — Но в следующие разы, будет уже не так тяжело… Да и, все дырочки рабочие, а попробовали только две…

— Ты меня так со свету сведешь, — я вяло усмехнулся, тяжело вздохнув. Все же, давно уже не молодой жеребец, но зато какая борозда…

— От хорошего секса, еще никто не умирал, — хитро улыбнулась Миланка и подмигнув, принялась переодеваться.

— И то правда, — кряхтя, я тоже начал собирать одежду, хотя по большей части, подглядывал за тем, как Мила снимает платье и чулочки. Эстетично, черт возьми…

Интерлюдия. Шериф

— Слушай, а неплохо, — удовлетворено хмыкнул мужчина, шкрябая хлебцем по дну небольшого пакетика с блюдом быстрого приготовления. — И давно у наших такие пайки?

— Да годов с тридцатых, когда компания «Солид Снэк» подмяла под себя про производство индивидуальных рационов питания, а «Бродакс Крэзи Китчен» взялась за столовые нормы, мол импортозамещение и вся фигня, — усмехнулся сталкер, отпивая из фляги, в которой он растворил концентрат бодрящего витаминного напитка. — Бля, хотя этот гребаный юпи, говно говном.

— Ну-ка, — его собеседник перехватил флягу и сделав небольшой глоток, довольно покачал головой. — Да ты зажрался, Хриплый. Тебя бы лет на сорок назад, тогда бы оценил всю мерзость этой бодяги, а сейчас вполне ничего, пить можно и даже вкусно.

— Шериф, вот давай без этих нравоучений, — отмахнулся Виктор, словно перед ним сидит древний отшельник, а не молодой мужчина. — С этими-то что делать будем?

Сталкер кивнул в сторону сидящих на корточках цыган. Двадцать один пленный. Закономерный итог для грамотно организованной засады. Инициатором мероприятия выступил сам Шериф, подтянув остатки отряда сталкеров и еще пяток бойцов из Рынковых. Что мужики с Южного, что Киргизы, были крайне заинтересованы в ослаблении группировки Хасанских, так что долго уговаривать их не пришлось.

— Честно? Насрать, — хмыкнул организатор засады. — Они не бойцы, бандиты, мародеры, беспредельщики. Ни выучки, ни навыков, ни дисциплины.

Шериф смял пакет из-под консервированного плова с бараниной, и выкинул его в небольшой костерок. Ему действительно было плевать на судьбу цыган, поскольку перед ним стояла более серьезная задача, осадить зарвавшегося координатора, который возомнил себя богом. А ведь местные создатели очень не любили, когда у них появлялись локальные подражатели.

— Мда, в бригаду Сапога они не годятся, их много пиздить придется, чтоб работать начали, — недовольно покачал головой Хриплый. — А отпускать тоже не вариант…

— Эх вы, гуманисты хреновы, — мужчина поднялся, подхватывая пулемет, стоявший до этого на сошках, и закидывая оружие на плечо. — Пойду чтоль поговорю с их главным.

— А его разве не вальнули? — удивился старый сталкер, глядя в след отошедшему товарищу.

— А у меня свои методы, да и не на глухо его, — хмыкнул Шериф, приближаясь к лежащему в луже крови Сурэну.

Приняли цыганский отряд красиво. Два пулемета ударили по голове и хвосту оравы, затем автоматчики поотстреливали наиболее стойких цыгов, а конкретнее, тех, что успели сориентироваться и кинулись по укрытиям. После чего по громкоговорителю гастрбайтерам предложили сложить оружие. Для убедительности пулеметчики отработали дополнительно по паре коротких очередей, еще больше прорядив группу приезжих.

В итоге из тридцати восьми осталось двадцать пять. Четверо были легкоранеными, но не могли сидеть по причине простреленных нижних конечностей. Впрочем, их проблемы.

— Сурэн, — Шериф присел на корточки, рядом с лежащим и тихо стонущим раненым.

Глава стихийно образовавшегося бандформирования, как раз относился к тем, кто словил пулю, но выжил. Ему немного не повезло, пуля пробила бедра с внутренней стороны и на выходе разворотила левое яйцо. Прилет был когда цыган уже благоразумно упал мордой вниз, бросив оружие. Хороший прилет, одиночным выстрелом, можно даже сказать, что почти снайперским, да и бронебойно-зажигательным боеприпасом 7,62х54R. И вот так совпадение, под винтовочную семеру у бойцов в засаде был только старенький Дегтярь, которым пользовался сам Шериф.

— А… — негромко отозвался бандит, после того, как ему вкололи коктейль из запасов пулеметчика. Что удивительно, кислота в составе введеного раствора, за несколько мгновений закупорила рану. Кровь, контактировавшая с открытым воздухом, запенилась, быстро застывая твердой коркой. А дополнительные «витамины» позволили Сурэну чувствовать себя, словно раны и не бывало. Правда, понимая, что это далеко не простой промедол, да и шприц-тюбик странный, он решил и дальше поиграть на публику, изображая тяжелораненого с отстреленным яйцом.

— Ну не придуривайся, я ж знаю как живая вода действует, — усмехнулся Шериф, толкнув раненого в плечо. — Эффект конечно часов на восемнадцать, а потом дикий отходняк, но поверь, нам хватит и двадцати минут.

Цыган непонимающе уставился на подошедшего, явно не одупляя, что тот несет. Правда, пара довольно болезненных пощечин, привели его в чувство окончательно. А может все дело просто в вовремя появившемся в руках собеседника пистолете.

— О, вижу сознательность, — довольно хмыкнул мужчина, когда Сурэн нервно сглотнул, уставившись на направленный на него ствол Ярыгина. — А теперь поговорим. Кто дал приказ прессовать Старого?

— Хасан хотел крови, — тихо ответил пленник, прикрыв глаза. Шериф лишь недовольно покачал головой и легонько стукнул допрашиваемого рукоятью пистолета по лбу.

— Ага, поэтому вы пешком прошли восемь километров, петляя мимо вояк и карателей, чтобы дойти до хаты Старого, поторчать там минут сорок и без боя свалить? Отделения спецназа испугались, ага, так я и поверил, что вы, шакалы, вот так легко сдались и отступили. Кто руководил штурмом? Где вторая группа? — прорычал пулеметчик, стукнув раненого второй раз, но уже посильнее.

Сурэн молчал. Шериф лишь тяжело вздохнул и обернулся в сторону сидящих на корточках цыган. Вытянув руку с пистолетом, прицелился в голову одного из пленников. Сухой хлопок, словно громко лопнул воздушный шарик и вот живых цыгов стало на одного меньше.

— Я понимаю, что тебе срать на своих соотечественников, — печально вздохнул мужчина. — Слышали, черти? Сурэну плевать на ваши жизни, ради спасения своей задницы, он согласен на то, чтобы вас всех тут перехерачили!

— Шайтан, — прохрипел раненый главарь, зло скалясь. — Думаешь, что такой сильный? Что останешься безнаказанным? Кукловод тебя достанет, его спецназовцы тебя выпотрошат и за кишки подв…

Хлесткая пощечина оборвала речь, заставив Сурэна прервать разгневанный спич. Шериф спокойно убрал пистолет и выудив из кармана пачку зубочисток, сунул одну в рот.

— Кто кого за кишки вешать будет, это мы посмотрим позже, ты лучше скажи, что за цепные псы у этого кукловода? — усмехнулся мужчина. Озвученное прозвище было ему известно. Тот самый зарвавшийся координатор. Более того, Шериф даже не был удивлен, что Хасанские с ним как-то повязаны. Слишком уж специфичный набор оружия у бандитов. Явно вытащенные из локалки или с мобилы.

— Леха, у нас гости! Отделение, метров шестьсот по следу! — донесся окрик сталкера. Сурэн расплылся в довольной улыбке, правда, не на долго. Еще один хлопок и вот главарь цыганского сбродного отряда, уже застыл на земле, пялясь в небо бессмысленным взглядом. Затрещали автоматные очереди, косившие сидящих пленных.

Шериф не желал вступать в бой с фанатиками Координатора, поскольку по имеющейся у него информации, Кукловод вырастил себе несколько личных сталкеров и бойцов первых уровней. Дело даже не столько в их силе, сколько в том, что Алексею запрещено было убивать игроков без причины. Собственно, поэтому он и решил, в этот раз, не устранять тех, кто вместе с ним организовывал засаду. Шериф очень не любил, когда кто-то знал о его существовании, но один из Южных, Виктор Хриплов, оказался Сталкером первого уровня, до сих пор не осознавшим, что уже втянут в большую игру и таскающим мобильный терминал как обычный телефон.

Человеку со стороны не понять, что за уровни, что за игра и что вообще происходит. Алексей бы тоже с удовольствием держался подальше от всего происходящего, но увы, его жена жива благодаря этой чертовой игре, находится в безопасности и ждет, когда же ее любимый муж вернется с очередного задания.

— Распыляемся, — спокойно скомандовал Шериф, перехватывая свой старенький пулемет, прихваченный еще с первого захода.

Хриплый, с пониманием кивнул и быстро снявшись с позиции, вместе со своими товарищами, принялся отходить в сторону промзоны. Киргизы, как наиболее загруженные трофеями, решили свалить к себе на рынок, ну а Алексей… Алексей задумал изучить, что же за спецназ там у Кукловода.

Забравшись в разрушенный дом и устроившись в тени одного из провалов, он принялся ждать. Каково же было его удивление, когда среди всей группы, он не приметил ни одного игрока. Зато мелькнули знакомые лица. Отделение вел никто иной как Библиотекарь. Разношерстно снаряженная группа спецов двинулась по следу залетной циганской банды, чтобы помочь той выйти из города. Однако обнаружили лишь безоружные трупы, большинство из которых лежали вповалку со связанными руками.

Алексею очень хотелось устранить крысу прямо здесь и сейчас, чтобы облегчить жизнь своим любимчикам, но увы… Ему, как Спасателю пятого уровня, было запрещено вмешиваться в игру и столь координально менять ее ход. Ведь он давно уже не простой игрок, но еще пока и не один из организаторов этого безобразия.

Глава 16. Спорт и горы

Разобравшись наконец с обороной дома и системой наблюдения, я хотел было отправиться на рынок с утра пораньше, но бытовуха поглотила меня целиком и полностью. Решили в итоге сходить попозже. И так, вон, все утро подразгребал склады, перебирая, что мы имеем. Ну, за исключением получаса уделенного Милане. Эх, не тот уже возраст у меня, чтобы по паре часов кувыркаться… Впрочем, Милана довольна, хотя ей явно мало. Стоит отдать ей должное, к другим она с этим делом не лезет. Видимо, поняла, что я человек весьма ревностный, ну или остальные варианты ее не устраивают. Выбирать-то не приходится. Апатичный доктор, вечно воняющий керосином Женька и насквозь пропитый Юра. Из нашей компании, более-менее прилично пахну только я, да и, чего греха таить, армейский быт меня научил простому правилу. Есть возможность мыться? Мойся! Ноги в чистоте, носки целые, чистые, сухие, желательно еще и подогретые на батарее, обувь и белье аналогично. Если умирают ноги, то умирает и солдат. А если жопа преет до кровавых натертостей, то это уже живой труп, не способный даже передвигаться нормально. В горах я от этого настрадался.

Казалось бы, ноги мыли часто, а один фиг сушило пятки и кожа трескалась до самого мяса. Поэтому сейчас, по возможности на ночь стопы мажу заживитом, ну или пантенолом, что под руку попадется. Я посмотрю, как местные спринтеры через пару месяцев побегают на сгнивших траншейных стопах. Собственно, с той же целью, разминаю суставы. Все таки моя инициатива оказалось не лишней и под чутким руководством, Зяба на пару с Захаровым, соорудили на первом этаже в одной из комнат небольшой спортзал. Пока что там стояла скамья без штанги, смонтирована перекладина турника, классические брусья и даже откуда-то приперты классические гантельки по пять кило, а так же одна пудовая гиря. Не сказал бы, что я любитель спорта, но в армии, если хочешь надбавку, то надо дважды в год сдавать нормативы по физподготовке. Сейчас-то, после стольких лет запоя, с тяганием тяжестей по этажам, я вряд ли сдам на вышку, но тройку-то смогу, если исключить бег, а брать чисто силовые.

Решил попробовать. Доковыляв до скамьи, уселся и положил трость рядом. Хорошая кстати трость, Аслан принес, мол, Сергеич ему задачу давал, найти именно такую. Крепкая и при этом достаточно легкая. Еще и рукоятка удобная, словно под мою кисть и делалась. Гладенькая, прямо как шейка пятикилограммовой гантельки, с которой я решил начать.

Сел себе спокойно, уперев руку в колено и принялся потихоньку тягать железо вверх-вниз, одной лишь кистью. Релаксация на высшем уровне, еще бы музычку какую.

Как-то и сам не заметил, как под монотонные тягания гантельки, мысли улетели в прошлое. Вспомнилась одна из командировок в горы.

Это было весьма смутное время, когда на серпантине шла резня, одни горцы регулярно теснили других, а мы пытались все это мирно урегулировать. Летом двадцать пятого года, в начале августа, случилось очередное обострение и наиболее оборзевшие местные, полезли занимать нашу высоту, как сейчас помню…

Сердце бешено колотило и отдавало в уши. Единственное, что могло его заглушить, это странный фоновый шум доносящийся из радиоприемника. Мне тогда было всего-то лет тридцать пять. На тот момент я уже командовал отрядом, но кажется именно в этот раз, мы поехали маленькой группой и эта музыка… Черт, никак не могу вспомнить, что за мелодия, но память упорно рисует, что это было одно из творений Мика Гордона. Наш водила был просто помешан на его саундтреках.

Точно, тогда играл «BFG Division», я помню барабанный ритм, потому что именно под него мужики разгоняли кровь и заряжались на драку. Командующий поставил задачу, взять высоту за ночь, но стрелять нельзя, ни нам, ни той стороне. Сыны гор прекрасно понимали, что мы придем по их души, чтобы сменить их флаг на наш триколор.

Поэтому все подготовили саперные лопатки. Поехали налегке, без бронежилетов и шлемов. Огнестрел был только у меня, табельный Макаров, с одним запасным магазином, чисто на случай, если все пойдет по женскому половому и господи, оно так и случилось.

Начали нагло. Влетели на камазе прямо к их шлагбауму, без фар, уже раздухаренные и готовые бить морды. Водила как на зло, врубил тогда эти адские барабаны на полную громкость, так что мы, игнорируя все окрики спешились.

Стоявшие на посту хотели было сделать предупредительные выстрелы, но горцы не успели даже дослать патроны в патронники. Двух дежурных снесли сразу. Авангард с саперками влетел вперед, положив противников ударами лопаткой плашмя в голову. Под крики в ночи, летучие мыши разбежались по небольшому горному посту. Всего штук шесть палаток, да пара штабно-складских построек. План был прост, взять нахрапом, держаться тройками и причинять дискомфорт местным оборванцам. К флагштоку двинулась моя тройка, я нес триколор, сложенный и спрятанный под курткой.

Мы только дошли до мачты, как со стороны штаба раздались первые выстрелы. Матерные крики были и так везде, как и стоны, но крик раненого всегда отличается. Когда человека просто бьют, он стонет и звонко вскрикивает. Когда же в человека стреляют, он кричит более протяжно, по нисходящей, переходя на хрип, если совсем уж не повезло.

Я видел, как в ночной темноте, к штабу метнулось сразу две наши тройки. Мы проговаривали заранее, что делать в подобном случае, но с каждым выстрелом, я все четче понимал, что простой рукопашной здесь уже не обойтись. В здании завязалась перестрелка, а вскоре со стороны одного из дальних постов лагеря, загрохотал пулемет. Времени на поднятие нашего флага у нас не оставалось, так что быстро спустив и сорвав с мачты флаг противника, я со своей группой поспешил к пулеметчику.

Этот сукин сын, успел запрыгнуть в запаркованную здесь же на горе БМП и развернув башню, садил хрен пойми куда с ПКТ.

— Красный! — заорали наконец со стороны штаба. Что ж, значит совсем жопа и у нас тяжелые раненые или даже окончательные потери. Значит нехер щадить противника. Работаем наглухо. А там если что, спишем на нападение горцев во время мирных переговоров о сдаче высоты под наш контроль.

— Добро! — проорал я, выхватывая пистолет и досылая патрон в патронник. Макаров, как бы его не хаяли, неплохой пистолет для того, чтобы раздобыть оружие посерьезней.

Врочем, моим пацанам хватило и саперных лопаток. По лагерю уже разносился треск автоматных очередей. Зачистка шла полным ходом, пока я в составе своей тройки, практически на четвереньках подкрадывался к бэхе…

Пробуждение было резким и болезненным, сопровождаемое ухмылкой Сергеича, который склонился над моей бренной тушкой со шприцом-единичкой в руках.

— Что, Ефимыч, опять вырубился? Тебе сейчас нагрузки противопоказаны, а то ты с утра и Виноградовой старшей присунул и вон в зале решил позаниматься. Ты уж определись. В курсе, что секс по энергозатратности равен пяти километрам пробежки? — доктор ехидно лыбился, убирая шприц. — Ты хоть о контрацепции подумал? Беременность нынче это девять месяцев сложного положения и роды в экстремальных условиях, а ты староват, чтобы становиться папашей. И вообще, ты мои флаконы хэгэхи не видел? С утра найти не могу. Полтора пузырька как испарились.

— Хлоргексидин? Я взял, чисто в медицинских целях, — честно признался, морщась от боли и потирая место укола. — Ты мне че вколол?

— Бэ шестой, — Андрей заинтересованно на меня уставился. — А тебе зачем полтора пузырька потребовалось?

— А я откуда знаю, какой букет у Миланки? Вот и промыл хер, старый армейский метод, у хлоргексидина даже носик удобный, в уретру вставляешь и промываешь канал, а потом и наружную часть, — отмахнулся я, усаживаясь на скамье. Видимо от воспоминаний меня увело в дремоту и я попросту вырубился. Все еще отходняк от лекарств, чтоб его.

— Интересный способ, — довольно хмыкнул Сергеич. — Я о таком не слышал.

— Ты просто в командировках не ходил по шлюхам, не заваливался в бары и клубы, а сидел на точке и молча дрочил, пялясь в телефон, — я довольно усмехнулся, припоминая товарищу его затворничество.

— Потому что в отличии от тебя, я прекрасно понимал, что если я нахерачусь, то в случае опасности, не смогу оказать квалифицированную помощь! — проворчал доктор и хлопнул меня по уколотому плечу, вызвав новый приступ легкой боли. — Ладно, пошли, там твоя любовница рагу приготовила и это… Мы с мужиками все понимаем, но она ж палится, тем что накрасилась, ты бы это, намекнул ей чтоль, чтобы она так на улицу не совалась.

— Ага, красивая и ухоженная женщина нынче предел мечтаний для немытого, голодного и истощенного мужика, — усмехнулся, вставая со скамьи с помощью трости.

— Вот именно, — согласно кивнул Андрей.

Все же, хороший он мужик. Понимающий и вообще свояк. Когда надо, поддержит, пускай и немного садист в плане медицины, а уж его шуточки. Стоит все же признаться, что тогда, в командировках, он действительно не пил, именно из-за того, что пили остальные. Трезвый доктор, куда лучше пьяного. А уж какие у него титановые нервы и стальные яйца, если уж он на трезвую голову оперировал пацанов и мирняк. Я ему многим обязан и за многое благодарен.

А про способ профилактической чистки полового органа после непроверенного контакта с женским полом, так-то Сергеич и правда не знал. Хотя растворы мы у него просили постоянно, просто тогда он не задавался вопросами, а нафига оно нам надо.

Уже спустившись в подвал, Андрюха остановился и обернувшись, сообщил, что я идиот. Милану так-то недавно отводили в полевой пункт медицинской помощи. Там знакомый гинеколог, по просьбе Сергеича, проверил ее. У девки оказывается была сильная задержка, из-за пережитого стресса. Там же ее и на венерический букетик проверили. Однако откуда ж мне знать такие подробности, если меня сначала долгое время дома не было, а потом я валялся в отключке.

В итоге, Док высказал мне за бесполезную растрату ценного антисептика. Ну а мне было плевать. Да и поделом, пускай ругается, лучше пять минут профилактики, чем месяц болезненного лечения.

— Ефимыч, так что с Миланкой может не париться, — наконец подуспокоился Сергеич. — Но все равно, предохраняйся…

— Да знаю я, уймись уже, — взмолился, не в силах больше слушать нотации доктора. — И вообще, пошли пожрем, а то с этими спортами и уколами, голодным становишься, как стая технарей-тэчистов.

— Тебя кстати Зяба искал, — вдруг вспомнил Андрей. — Вы кажется на рынок собирались после обеда?

— Да, надо бы сходить, — я в ускоренном темпе захромал в сторону спальни. Ну нафиг Дока, он если заведется, то до поздней ночи проболтает, хотя обычно из него слова приходится клещами вытягивать. Впрочем, для военного это скорее плюс, чем минус…

Рагу кстати оказалось вкусным, вот только, меня все время поторапливал Зяба. Ну вот не терпелось ему сходить на Черный Рынок. Хрен знает почему. Хотя, зная этого алкаша, именно его хрен и знает. Не удивлюсь если там есть дешевый алкоголь и не менее дешевые бабы…

Глава 17. Грязь

Черный рынок не может существовать долгое время в одном месте. В отличии от рынка нормального, здесь никто не занимается уборкой мусора, а за порядком следят сквозь пальцы. Друзья владельца творят что хотят, а залетные гости за малейшее нарушение могут получить пулю. Все зависит от настроения местных блядунов закона. Именно блядунов, поскольку они те еще социальные проститутки. Если ты сильный и пришел сюда как альфа самец, они скорее всего будут делать вид, что не заметили, как ты совершенно случайно отпинал нарколыгу, который полез просить милостыню. Ну а если тебе не повезло и ты старый немощный дедок, то будь уверен… Эти коршуны сами на тебя наедут, мол как так, почему это обездоленным не помогаем.

Именно поэтому, мы с Зябой, пошли на рынок, прихватив огнестрел. Да, я все еще опирался на трость и медленно ковылял, но свободная рука сжимала ремень винтовки, а из подсумков разгруза на поясе торчала активная чека гранаты. Одна, поскольку остальные киндер-сюрпризы, я палить не хотел. Пошли по гражданке, выряженные как бомжи, скрывая оружие под ватниками, разве что я винтовку нес на плече, предварительно замотав ее тряпьем. Зяба с собою прихватил ментовской Кедр, ему с пистолетом-пулеметом будет поудобнее. Естественно, хватанули еще ножи и пистолеты. Сейчас отсутствие оружия вызывает куда больше вопросов, чем его наличие. Поэтому кобуры с Макаровыми мы не скрывали, как и ножны с ножами. Пущай видят, что старики не просты, а издалека, на фоне грязной одежды, стволы не так заметны. Да еще и мой розовый рюкзачок отвлекает внимание. Не смог я от него отказаться, да и обменный фонд надо было в чем-то нести. Авось что приглянется на рынке-то. Не все ж мне с Мосинкой ходить, а у вояк СВТ или АВС брать, больно дорого.

Я изначально хотел взять с собою автомат, но передумал. Все же, автомат куда более вызывающе выглядит. Полноразмерное армейское оружие пока еще предмет роскоши и признак причастности владельца к структурам. Не успели еще бандюки массово калашами разжиться. Хотя для города это самое то, винтовка все же любит открытые пространства. А рынок расположился под открытым небом на узких улочках.

Как оказалось, они переместились совсем недавно, поскольку на старом месте лопнула канализация и все подвалы позаливало дерьмом. Слесарюг в городе мало было изначально, а уж выжившие, либо разбежались, либо вот, сбились в кооператив. По пути на рынок, Зяба пояснил, что помимо нашей хаты, есть еще небольшая группа таджиков. Именно этнических таджиков, а не сборная солянка из киргизов, узбеков, армян, адыгов и прочих народностей, которые в нулевые все попали под определение «таджик». Я уже рос, не разбираясь в их различиях. Для меня «таджик» было синонимом словосочетания «иммигрант-чернорабочий», до командировки в горы…

— Чего задумался? — поинтересовался Зяба, спокойно вышагивая рядом и придерживаясь темпа моего черепашьего ковыляния.

— Да сон дурной, — отозвался я, тяжело вздохнув. — Опять горы снятся, как мы пост брали в рукопашную.

— Бредовые сны, это нормально, — отмахнулся бывший сиделец. — Мне тоже раньше снилось, как мы бунт на зоне поднимали…

— Вот только в отличии от твоих бунтов, этот сон не воспаленная фантазия, а реальность, — вяло усмехнулся, притормаживая, чтобы дать ноге отдохнуть, да и самому перевести дух. — Юр, это было четвертого августа, не скажу какого года, сам знаешь. По всему Лачинскому коридору шли столкновения. Тогда азеры буквально на ноге зашли на две высотки, попросту выпнув оттуда армях. Мое подразделение было отправлено отбивать пост, ночью. Стрелять нельзя, при себе только саперки и желание дать пизды оборзевшим горцам…

— Это было сколько, лет двадцать пять назад? — Зяба недовольно поморщился, оглядываясь. — Старый, ты совсем уже в живую пенсию решил превратиться? Ворчишь, недоволен всем, только и делаешь, что вспоминаешь старое. Очнись, бля. Вокруг руины, всюду воняет трупами, канализацией и гнилью. А ты, в теплом подвале, с горячей водой и электричеством, трахаешь хорошенькую деваху. Либо переставай ныть и корчить из себя старпера, либо разоружайся и пиздуй сидеть на лавочку, играя в домино.

— А ты, видать, возомнил себя молодым? Ты не шибко меня младше! — я тихо усмехнулся обеими руками упираясь на трость.

По совету товарища, я все же оглянулся. И как же он был прав. Разруха. Город уже больше месяца находится в послевоенном состоянии, продолжая потихоньку рассыпаться в труху. Немногочисленные выжившие, ютились по подвалам или в уцелевших квартирах. Всюду еще оставались следы прилетов, которые штрафная бригада не успела расчистить. Улицы были завалены обломками зданий, разбитыми машинами и полуразложившимися трупами, часть из которых растащили собаки. Вот он, обратный лик войны, для гражданских. Грязь. Физическая и моральная. Без коммунальных служб, все что могло, попросту полопалось и повскрывалось. К домам подходить было тошно, слишком уж от них несло дерьмом. Трубы забились, а чистить некому. Жильцы не умеют, слесарюг не осталось.

Из проема, некогда бывшего окном, за нами наблюдала пара голодных глаз. Исхудавший мужичок, лет тридцати пяти, сжимал в руках обычный ломик, коих было много на пожарных щитах. Выживший смотрел прямо на меня, словно не замечая, что я уже уставился в ответ и прекрасно вижу где он прячется. Голодный, грязный и практически обезумевший от голода, мужик явно хотел накинуться, но инстинкт самосохранения удерживал его от глупого поступка, ведь у нас с Зябой на поясах виднелись кобуры, а я к тому же нес на ремне за плечом сверток. И вряд ли это были замотанные в тряпье удочки.

— Пойдем чтоль, показывай, где этот твой рынок, — печально вздохнув, отвел взгляд от оборванца.

Город менялся. Увы, как бы различные фантасты не предвещали, что в случае постапокалипсиса общество откинется в начало семнадцатого века, все было куда плачевнее. Многие выжившие, понятия не имели, как прокормить себя. А все дело в высоком технологическом прогрессе. До войны даже ребенок мог выйти в виртуальный мир, доставая любую информацию и заказывая что ему надо. Многое за людей делали роботы и машины. Отрасль сервиса практически умерла для кожаных мешков с мясом и костьми, кроме совсем уж далеких глубинок. Садоводство и фермерство стало скорее хобби, нежели работой. Зачем напрягаться, вспахивать поле, сажать, когда за тебя это сделают комбайны под управлением искусственного интеллекта.

Сейчас же, увы, в ближайший год начнется вымирание от голода. Первые отголоски уже видно. Например такие вот «дикари». Затворники, привыкшие работать не выходя из дома и заказывающие все через роботов-доставщиков. Как итог, абсолютно не социальная личность, не способная без своего интернета на добычу жизненно важных ресурсов. Подавляющее большинство мародеров и мусорщиков именно такие. Ползают по соседним хатам в поисках еды, а на большее и не способны. Забавно, но как мне кажется, чем дальше, тем все заметнее будет расслоение, на тех кто сохранил разум, откатившись в… Например, железный век. И на тек, кто стал безумен и чья жизнь зависит от того, успешно он хату вскроет или нарвется на вооруженных жильцов, а может и таких же мусорщиков, но сильнее. Не удивлюсь, если они первые займутся поеданием трупов.

И я вполне серьезен. Подобное было распространено и до войны. Сколько разных треш-контентмейкеров жрали мертвечину, а чего только стоит придурок, который в зоне боевых действий на камеру зажарил мясо, срезанное с трупа убитого врага. Это только кажется идиотизмом и дурачеством, но подобное первый шаг к каннибализму и пожиранию сородичей. Какой там зомби апокалипсис, вон, разумные, зомбированные пропагандой, сволочи и так готовы жрать себе подобных.

Апокалипсис всегда многогранен. Где кажется и так грязь, можно откопать вещи почернушнее и это как раз рынок. Меня конечно предупреждал Зяба, что я смогу увидеть здесь самое разное. Да и ранее я на черных рынках уже бывал, но этот…

Вдоль улочки, между разрушенных домов стояли наспех сколоченные навесы и палатки. Между ними постоянно бродили различные личности маргинального вида. Торговцев было крайне мало и я насчитал всего полтора десятка. Для сравнения, на вокзале у вояк, по словам Юры, их уже около сотни. Как они только там умещаются. Видать даже платформы заняли и вставшие намертво поезда.

Зато тут был куда интереснее ассортимент. Причем, самое занятное было внутри палаток. Первым делом мы с Зябой заглянули к лавочнику, рядом с которым стояла табличка «Стволы на любой вкус!». Обманул.

На двух партах, поверх которых были кинуты какие-то полотенца, расположились в основном пистолеты и пистолеты-пулеметы. Худоватый мужичок, с четко выраженными чертами азербайджанца, заметив наш интерес, добродушно улыбнулся.

— Любой ствол на самый изысканный вкус, — начал он, закатав рукава ветровки и указывая на ряд Макаровых. У него в родословной явно были хорошие торгаши. — Есть модели пятьдесят четвертого года, для ценителей. Рабочая лошадка, впрочем, вижу, вас не интересует, что у вас там, простые Макары? Пфы, предлагаю ПээМэМ! По эргономике, тот же пистолет Макарова, но! Магазин на дюжину патронов, усиленная пружина, повышенный ресурс ствола, может питаться вообще любой макаровской девяткой, а главное, усиленным боеприпасом. Возьмете два и коробка патронов в подарок!

— А посерьезнее? Например шесть пэ девять? — негромко спросил я, изучая пистолеты на прилавке, пока Зяба стоял на шухере, оглядываясь, чтобы не подошли сзади.

— Ооо, сразу видно, серьезный человек, — удовлетворенно закивал он и сунув руку под прилавок, извлек черный кейс. — Однако, товар редкий, штучный, что предлагаете взамен? Принимаю патроны и продукты.

— Цена? — спокойно поинтересовался. — есть патроны, автоматная пятера ПС, а так же БЗ семера винтовочная. Плюс гостовская тушенка «не для продажи». Всего по чуть-чуть.

— Хм… — Азер задумался. — Мне надо посовещаться. Э, Мага! Бурада гевес ве патронлар вар. Сихмакью?

Он начал перекрикиваться с лавочником через дорогу, который торговал ножами, битами, заточенными арматурами, лопатками и прочим, попадающим под рамки оружия ближнего боя.

— Зеиф горюнюр, — отозвался тот, заставив меня напрячься. Пускай эти черномазые и балакают на своем, но некоторые слова я понимаю. Доводилось проводить экспресс-допросы азеров в горах.

— Зяб, — негромко позвал я, привлекая внимание товарища, пока торгаш перекрикивался с земляком. — Готовься, ща нас будут гопать…

Глава 18. Правила рынка

Юрка словно только этого и ждал. Сунув руки под куртку, он тихо скинул оружие с предохранителя, готовясь встречать угрозу шквальным огнем. Правда, Кедр это такой специфичный пистолет-пулемет, что как говорят ирландцы «спрей анд прей», то есть «распыляй и молись». Точность аховая, эргономика отсутствует в принципе, уж про то, как эта мразота клинит, и говорить не приходится. Конструкции уже пятьдесят с лишним лет, десятки модернизаций, а один фиг, кусок дерьма для стычек на короткой дистанции.

У меня для подобных случаев был аргумент поинтереснее. Не подавая виду, я левой рукой вытянул гранату из подсумка. Что в армии, что на зоне, что в стычках, покажи, что ты бешенная собака, готовая умереть, но забрать противника с собою в могилу, и от тебя отстанут.

А тем временем торгаши закончили перекрикиваться и видимо позвали дружков. К нам с зябок подступило с пяток мужиков в возрасте от двадцати, до сорока лет. Все, как на зло, с пистолетами.

— Покажи оплату, — усмехнулся торговец огнестрелом, легонько барабаня по крышке кейса. — Сначала оплата, потом товар.

— Так подойдет? — я показал подошедшим зажатую в кулаке РГО, с которой уже сорвал предохранительную чеку. — Только лови быстрее, а то я стар уже, ручки у меня слабые, могу и выронить…

Ласково улыбнувшись, отогнул два пальца, удерживая активную чеку и прижимая ее лишь мизинцем и безымянным. Улыбка исчезла с лица торговца и он что-то закричал на своем родном, практически на весь рынок. Не ожидали ребята, что безобидные с виду старики могут дать хоть какой-то отпор, а то и правда. Выглядим как бомжи, но при этом заявляем, что имеем патроны и консервашку. Сейчас и за гораздо меньшее готовы убить.

— Что за шум, а драки нет? — к нам быстро подскочил еще один лавочник, видимо первый отозвавшийся на крик барыги. — О, какие люди и без охраны!

Он удивленно уставился на Зябу. Юрка, видимо вспомнив что это за кадр, недовольно поморщился. Я пока так и остался стоять с гранатой в руке, не понимая, что происходит. По логике, сейчас должны были начаться либо замес, либо активные дебаты с применением русского народного мата, вперемешку с горными ругательствами. Вот только вместо этого, пятерка подошедших «братков» в миг потерялась при виде лавочника, а что один, что второй, сыны гор, заткнулись.

Парнишка лет двадцати пяти, в потасканных штанах от горки, причем еще первых образцов, какой-то кожаной куртке и что удивительно, резиновых сапогах. Прям писк моды апокалипсис две тысячи пятьдесят. Меня больше удивило, что этот крендель своими сапогами умудрился пройтись по какому-то дерьму, поскольку они почти по самое горло были заляпаны грязищей и нечистотами. Да и пахло от него скверно.

— Фарт, какие люди, — натянуто улыбнулся Зябликов, протягивая молодому руку. Тот не менее наигранно улыбнулся, пожимая ее. — Сколько лет, сколько зим… Давно откинулся?

— Да года три уж как, — ехидно усмехнулся парень и повернулся ко мне. — Что, Зяба, представишь мне своего нового напарника? Или это твой пахан? Сам-то как?

— А, знакомься, это Сергей Ефимович, он же Старый, очень уважаемый в военных кругах человек, — негромко проговорил Юра, но ближайшие торговцы на нас посмотрели и всеми силами постарались сделать вид, что и не собирались гопать двух дедов. — Старый, это Ванька Фарт, контрабандист от Бога! Достанет даже то, о чем ты никогда не слыхал. А еще ростовщик.

— Ну, чего просто так топтаться? Пройдемте чтоль ко мне? Я вам чайку налью. О старых делах повспоминаем, а, Зяб? — Иван хищно ухмыльнулся, от чего даже меня передернуло. Ох не прост парнишка. Нутром чую, что этот «контрабандист» тот еще хитрый лис.

Расквартировался Фарт в небольшом микроавтобусе, который навечно застыл на параллельной рынку улице. Как оказалось, парню вполне хватало столько тесного пространства. Матрас на полу, а рядом большой рюкзак на манер старенького 6ш118. Что еще челноку надо? Оружия при нем так же не видно, но это объясняется весьма просторной одеждой. Под кожанку можно спрятать тот же «Витязь», а уж в штанину горки влезет и полноразмерная двустволка.

Правда, все оказалось интереснее. Уже в салоне микроавтобуса, он скинул куртку.

— Еба… — вырвалось у меня. Иван таскал самый настоящий пояс смертника.

— Хе-хе, все удивляются. Он с датчиком сердцебиения, так что если я вдруг умру, произойдет большой бум. Шесть кило гексогена, — Фарт довольно улыбнулся, усаживаясь на матрас и сразу доставая что-то из рюкзака. — Простите, забыл, что чая-то у меня и нет, поэтому перейдем сразу к делу. Зяба, долги же надо оплачивать?

— Надо, — согласился Юра, оставшись стоять на улице, вместе со мною. — Ты на что намекаешь? Говори сразу, Фарт, не тяни резину.

— А я и говорю. Ты же знаешь, у меня клиенты бывают разные и вот, один негодяй, посмел кинуть меня с оплатой. Негодяя надо наказать. Я бы и сам к нему сходил, но он, зараза, окопался в мебельном у горы и сидит там с дружками. Так что, Зяба, сходи к нему, стряси с него должок. Услуга за услугу так сказать.

— Издеваешься, — недовольно поморщился Зябликов. — Ты как себе представляешь, чтобы немощный старик, шел к кидалам и чертям, да что-то спрашивал с них? Смерти моей хочешь?

— Зяба, ты благодаря мне и жив до сих пор, — напомнил ему Иван, и вытащив колоду карт, ехидно ухмыльнулся. — Можешь конечно попробовать отыграться…

— Откажусь, — зло сплюнул Зяба и развернулся. — Пошли, Старый. На гниляк подписывает…

— Зя-я-яба-а-а, — позвал Фарт. — Не по человечески поступаешь. Я тебе помог, а ты кидаешь. Не делается так. Люби узнают. Серьезные люди. А если стрясешь долг с кидалы, то и уважение тебе будет. Да и на рынке я за тебя замолвлю словечко, а то вон как абхазы на тебя смотрели. Думаешь они на вас кидаться вздумали, потому что вы выглядите как заморыши? Да нет, Зяба, они просто твои повадки узнали. Ты из мастистых, но не под крышей ходишь, а значит не местный. А все чужаки, тут априори не в почете.

— Сколько с этим твоим чертом людей сидит? Чем вооружены? — решил вмешаться я.

— Старый, не лезь, на гниляк подписывает, зуб даю, палюбэ его не просто так опрокинули, — негодовал Юра. — Он и на зоне фуфло гнал, Фартовый, что его на перо не посадили за его проделки.

— Наговариваешь, — расплылся в улыбке парень. — Там их четверо, я видел только у парочки какие-то ружья. Ну эти, дробовики, которые чик-чик.

Он спародировал движение цевья помпового дробовика при перезарядке и рассмеялся.

— Две мурки сто тридцать третьи, а больше я у них ничего и не видел. Вам нужен Рыжий, бородатый такой мужичок, ходил в черных спортивных штанах и мутно-зеленой куртке, — Фарт достал из рюкзака небольшую пачку талонов. — Можете его конечно и завалить, но тогда притащите все что у него есть. Смерть долга не лишает. Как говорил один мудрый Иосиф… «Свои долги можно забрать в могилу, а вот чужие отпускать на тот свет нельзя!».

— Посмотрим, что можно сделать, — я спокойно кивнул и направился обратно на рынок, на ходу разматывая винтовку. Хватит, пущай видят, что вооружен и опасен. — Запомни, ты дал слово, что нам будут на рынке рады. Если твое слово что-то значит.

— Значит, Старый, не беспокойся, — хмыкнул контрабандист. — Я партнеров не кидаю, тем более тех, с кем выгодно сотрудничать. Правила рынка, хе-хе…

Зяба недовольно морщился, почти всю обратную дорогу до рынка, компостируя мне мозг на тему того, что Фарту доверять нельзя и что он гнилой парниша. Вот только я вспомнил, где Ваньку уже раньше видел. Фамилия у него еще запоминающаяся, Бойко. Из коммунальщиков он, причем из канализационщиков. Довольно толковый мальчонка, по крайней мере был таковым, пока не угодил в тюрьму. Вот уж если кто и разбирается в местных подземных очистных сооружениях, так это он. Я ж его и звал, когда трубы рвало и подвалы топило. Зря Зяба на него гонит. Люди конечно меняются, но не настолько, чтобы из честного работяги, превращаться в гнилого ростовщика и кидалу.

— Юр, а че ты ему должен-то? — поинтересовался я, когда мы вернулись обратно на рыночную улочку.

— Да, понимаешь, Старый, — Зяба скуксился, словно за раз сожрал целый лимон. — Такое дело. Короче, на зоне, по глупости как-то, напился. Ну, праздновали удо нашего товарища… Я человек не азартный, но черт меня тогда дернул, сесть в карты поиграть. Ну и проиграл все к чертовой бабушке. Каталы поняли, что брать с меня нечего, ну и хотели посадить на перо за то, что фуфлыгой оказался. А Фарт вкинулся за меня и долг мой выкупил. Сказал, что потом на воле сочтемся. Вот те и сочлись, тьфу бля. Услуга за услугу, ага, гнилое дело толкает, говорю тебе. Мы ж для него никто, вот и пускает в расход. Сделаем дело, так хорошо, а не сделаем, так он ж ничего и не потеряет. Других должников найдет.

— Как знать, — я лишь пожал плечами, оглядываясь, в поисках потенциально интересных лавок. Внезапно мое внимание привлек один из навесов, под которым толпились полураздетые люди.

Прямо перед импровизированным подиумом стоял торгаш, то ли грузин, то ли осетин, не понять, зато вот товар у него был исключительно белый, а вывеска «Дешёвое мясо» не двусмысленно намекала о его предназначении. Вторая же табличка «Опробуй товар прямо тут» со стрелочкой на палатку, лишь подтверждала все догадки. Самый настоящий рынок рабов. Причем преимущественно женщин.

Игнорируя продолжающийся треп со стороны Зябы, я направился к навесу, посмотреть, почем нынче баб продают. Грузин, заметив меня, довольно усмехнулся, явно прицениваясь. Его заинтересовала винтовка, покоящаяся у меня за плечом. Меня же, заинтересовали девушки, ютившиеся по разным углам. В основном они сидели, кто-то ревел, сжимаясь в комок, явно после «опробования», а кто-то уже устал от плача и безвольной куклой сидел на краю подиума.

— Желаете опробовать? — поинтересовался работорговец. — Принимаем талоны, патроны, продукты, а так же, оружие… У вас неплохая винтовка, можем договориться на нее.

Дожили, теперь старенькую Мосинку можно сменять на молоденькую девочку. Причем молодых тут много. Всего под навесом стояло с десяток девчонок, в возрасте от шестнадцати до тридцати лет.

— Ну давай, показывай товар, — я довольно хмыкнул, разглядывая невольниц.

Грузин вытащил кнут, что-то прокричал на своем и пару раз хлестанул по особо медлящим девушкам. Все они выстроились в ряд. Одеты кто во что горазд. Парочка совсем молодых, словно только вытащены из ванной, а вот те что постарше, в коротких платьях, но на их фоне отличалась одна особенно замученная и забитая.

— Ну привет, Ритка, — усмехнулся я, заставив девушку обратить на себя внимание. — Так вот какие у Карателей методы…

Глава 19. Мясо

Даже забавно, что все так сложилось. Описание «мясо» подходило для этих девок лучше всего. Они явно были уже далеко даже не третьего сорта. Черт меня дернул сюда подойти. И так ведь было понятно, что рано или поздно, на подобных рынках появится товар такого назначения. Больше чем уверен, что их и мясом-то назвали специально. Мол, дорогой друг, как надоест пользоваться ее дырками, можешь просто сожрать. И ведь подобное вполне может быть. То что наша группа стариков не сталкивалась с каннибализмом, еще не значит, что его нет. Просто нам повезло.

— Такой уважаемый покупатель, знает одну из особ? — хитро прищурившись, усмехнулся торгаш. Ему было плевать как я выгляжу, его заинтересовала винтовка и он очень хотел ее получить. Еще больше чем на мой внешний вид, ему было плевать на товар. В более-менее презентабельный вид были приведены только две девки. Темноволосая женщина лет тридцати, которая стояла в полупрозрачной черной сорочке, на манер рубахи для сна. Второй же была и совсем молодая девочка лет восемнадцати. В короткой юбке и потасканной блузке.

Все грязные, не ухоженные и какие-то засаленные, словно не мылись с самого начала бардака. Или войны. Называй как хочешь, а смысл один и тот же. Я бы к таким бомжихам не стал прикасаться, даже если бы вернулся с годовой командировки в горы, где женщин видел только в виде уже остывших трупов…

— Вот эту, — хмыкнул я, кивнув в сторону Риты, что всеми силами старалась отвести взгляд и делала вид, что не узнала меня. — Даже занятно, крайний раз я видел ее в подвалах у Карателей. А теперь здесь, даже не знаю что и думать. Да и весь товар у вас больно… Потасканный.

— Так это мясо! — ехидно ухмыльнулся торговец. — Хоть на всю ночь бери мясо вон в палатке, за два десятка патронов или пару банок какой консервашки. Дырки раздолбаны почти у всех, цена минимальна. Делай с ними что хочешь. Правда, если убьешь, то придется выкупать!

— Ага, а продаешь по цене винтовки, — недовольно поморщился Зяба. — Слышь, Старый, тебе че, баб не хватает? Нахера ты к этому малиннику приперся?

— Ноги сами принесли, — пожав плечами, приблизился к Ритке. Пахло от «мяса» специфично. За запахами каких-то духов, они старались скрыть ароматы дерьма, пота и рвоты. Хоть бы влажными полотенцами обтирались, чтоль.

— Ва, это хорошо, так что, может опробуете? — добродушно улыбнулся грузин. — Рита, да? Дам скидку. Пять патронов винтовочных и она твоя на пару часов, палатка вон.

— А иной товар есть? — поинтересовался я, разглядывая девушек. При более доскональном осмотре, было видно, что у многих на теле сохранились остатки биологической жидкости от прошлых клиентов. У кого-то она засохла с прилипшей грязью на лице, у кого-то на обнаженной груди. А у кого-то стекающие по внутренней стороне бедра. Мерзость. Это ж совсем зверьем надо быть, чтоб настолько хотель перепихнуться.

— Как не быть, — пожал плечами работорговец и вытащил из кармана куртки целлофановый пакет с какими-то карточками и фотографиями. — Интересуют молодые девушки?

Приблизившись, он воровато огляделся и принялся показывать практически полноценные личные дела. На листе формата А4, были основные данные по фигуре «товара», фотографии в профиль и анфас, причем как без одежды так и в ней, в полный рост. Там же были записи по тому, что «товар» умеет. К своему удивлению, парочка женщин была мне знакома ещё со времен, когда я работал слесарем. Что стало с их мужьями, спрашивать не хотелось, но листов у торговца было штук двадцать.

— Интересно, — хмыкнул я, потирая седую бороду.

— Да че интересного, Старый? — ворчал Юрка. — Нахрен нам такое счастье. Лечи ее потом, выхаживай, одевай.

— О, могу вас заверить, что товар с карточек, полностью здоров, а поставляется с комплектом одежды. Винтовки правда для покупки будет маловато, — хищно ухмыльнулся грузин. — Но, как уважаемому клиенту, только сегодня, могу предложить взять одну единицу с листа и одну единицу из мяса за винтовку и сотню патронов к ней. Либо же за винтовку и десять банок консервов.

— В своем уме? — поинтересовался Зябликов. — Слушай, Ефимыч, наебом так и прет, пошли ка отсюда. Дел ещё дохренища. Вон Фарт хрен с нашей шеи слезет, разберемся с гниляком и нахер по тапкам, ну его, а?

— Да подожди ты, — отмахнулся я, выудив из кармана пяток винтовочных патронов и отсыпав их в подставленную ладонь барыги. — Мне вот эту, часа думаю хватит. Зяба, можешь покараулить или поприсутствовать рядом со мною, я не стесняюсь.

— Э не, два клиента, двойная плата, — запротивился торговец. — Рита, иди сюда!

— Гормэнис илан, — выругался я, но внес плату и за Зябу. Тот конечно противился, но увидев мой недовольный взгляд, решил пойти и посмотреть, нахрена я арендовал бывшую балерину.

Мы прошли в небольшую армейскую палатку, в которой стояла пара коек, печка по центру, а так же какие-то ящики. На полу, дабы не разводить грязь, все было застелено какими-то листами фанеры. Ставили явно наспех, поскольку одна из сторон перекосилась и грозила завалиться на отдыхающих прямо во время акта опробования мясо.

Рита покорно зашла следом и стараясь максимально абстрагироваться от происходящего, стащила с себя какое-то, явно не по размеру висящее, коричневое платье. Нижнего белья на девушке не было, так что мы с Зябой прекрасно видели, что били ее не только по открытым участкам тела.

— Хера се, — тихо отозвался Юрец. — Это ж где ее так? Каратели?

— Думаю, что да, — так же тихо ответил я. — Они ее в клетке держали, в подвале. Дознаватель говорил, что повязали ее на хате у информатора, так же подписали под агента внедрения со стороны противника. Короче, как тогда, в двадцатые, помнишь? Признали иноагентом и все, на севера лет на пятнадцать.

— Жестко, — согласился Зяба. — Так и нахрена ты ее взял?

— Поговорит, — спокойно пожал плечами и приблизившись к Рите, выудил из рюкзака бутылку воды. — Подставляй лицо, дура, умоешься хоть.

Девушка неуверенно подняла голову, все еще стараясь не смотреть на меня. Вот гложет ее что-то, а что, понять не могу. Да и хрен с ним, пара часов на разговоры у нас есть, так что успею поспрашивать, а пока что, как с диким зверем, надо показать, что не собираешься причинить вреда.

Умывшись, Ритка даже приободрилась. Конечно, воды у меня в рюкзаке было пару литров, так что отхлебнув по глотку на обратную дорогу, мы с Зябликовым решили отдать остатки воды девчонке. Забавно было наблюдать, с каким наслаждением она подмывается, вымывая грязь и засохшие следы органики с интимных мест. Экономно к воде относится, это хорошо. Полутора литра ей хватило, чтобы в принципе оттереть все с видных мест. Ну и будучи более-менее чистой, она уже не смотрела так затравлено.

— Сергей Ефимович, — негромкой позвала она, уважительно обращаясь даже по имени-отчеству. — Вы же не собираетесь меня забирать?

— Ну, ложную надежду завать не стану. Дома ты мне нахрен не сдалась, фигурка у тебя не в моем вкусе, да и бестолковая ты. Но и насиловать тебя не хочу. Хоть ты и мясо. Так что, поведай-ка мне, Риточка, как ты умудрилась так быстро опуститься по социальному лифту? Я ведь помню, что ты сначала была подстилкой, там, в театре и легла со мною за мешок продуктов с пайков пацанов. Затем на вокзале, как эта, гетера в древней греции, крутилась в верхних эшелонах. А потом как-то умудрилась попасть в подвалы гэбни. Поведай уж, как так произошло? — поинтересовался я, осматривая ближайшую кровать, но побрезговав на нее садиться. Я человек старый, могу хоть немного себя уважать, так что на зассанный матрас со следами чужого семени, не сяду. Лучше постою, опираясь на трость. Зяба кстати, тоже побрезговал.

Стоять нам пришлось минут двадцать. Именно столько длился рассказ Риты. Из которого я почерпнул довольно много занятного. Во-первых, агентурная сеть противника действительно поставлена на высоком уровне и проникла глубоко в хаотично организовавшиеся службы. Не говоря уже о том, что в первые же дни, полевые специалисты противника, перерубили всю связь с центральным штабом и город остался в информационной блокаде. Во-вторых, противник имеет большое количество информаторов и заранее внедренных агентов. А это значит, что война готовилась сильно заранее. Ну и в-третьих, по мне была работа. Профильная разработка моей персоны в связи с моим контактом, с авиационными блоками. Каратели и Зеленый, агент на квартире у которого Риту повязали, не знали, что блоки я вытащил, но догадывались. По крайней мере, девчонку на допросах пытали, выбивая информацию и по этому вопросу. К счастью для меня, никакой точной информацией она не владела. Видимо поэтому, по моему возвращению, они решили попытаться прощупать меня самого, а заодно допросить Миланку.

Если опустить вопрос с носителями информации, то оказывается, что разведке противника я был так же интересен и как потенциальный информатор, являясь чуть ли не стратегически важной персоной. Но, что интересно, попытки внедриться в мое окружение, противник не предпринимал, поскольку опасался пристального наблюдения за мною со стороны гэбистов и киргизов. А это опять же, наталкивает на интересные выводы. Меня пасут. Причем пасут уже давно, так что все контакты и выходы придется планировать заранее. Даже заход на рынок может быть потенциальной причиной докопаться со стороны Карателей, под предлогом «а что такой честный и уважаемый человек, забыл на бандитской территории?».

— Ну а сюда ты как попала? — поинтересовался Зяба, тоже подофигевающий с историй девочки.

— Продали, — спокойно ответила она. — Сказали, что патроны тратить на меня жалко, а так, принесу хоть какую-то пользу. Вот и отдали каким-то грузинам, а они уже сюда пихнули. Мясо, которое здесь, это не ликвидные девчонки. Бывшие проститутки, а так же те, что отказались подчиняться. У них по подвалам ближайшим еще девки распиханы, но уже посолиднее и которые согласились обслуживать за плату. Меня хотели к ним пихнуть, но продававший меня ублюдок настоял, что я мясо, так что мне даже помыться не дали. Так и вытащили на подиум. Вчера это было…

— Мда, — только и смог ответить я, понимая, насколько же грязно работают Каратели. Хотя, с другой стороны я их и не видел. Да, в начале они гасили мародеров и мелких бандитов, но теперь… Какая же, черт возьми, грязь творится в этом городе…

Глава 20. Гнилое дело

В итоге Риту мы вскоре оставили. Выкупать ее я не собирался, да и сама девка не горела желанием особо контактировать со мною. Все же, она не дура и понимает, что увидев ее в моей компании, каратели не пожалеют пару пуль. Предателей и перебежчиков, никто никогда не любил…

Нет, сам я может бы и помог Рите, но голос разума в лице вечно ворчащего Зябы, подсказывал, что нафиг оно нам не надо. К тому же, лишнее внимание и финансовая поддержка бандитов. Каратели и так могли подтянуть меня за яйца, соски, или за что они там подтягиваю, из-за нашей вынужденной сделки с Фартом.

Как бы Юрка не протестовал против столь грязной работы, я решил все же прогуляться и посмотреть, что да как в мебельном магазине. Возможно во мне сыграл внутренний хапуга, требовавший завладеть парочкой ружей, а может и просто жажда приключений. Все же, хотелось доказать самому себе, что ещё молод. Ещё могу потягаться с другими и рано меня списывать на скамью запасных. Да, пускай я и хромой, пускай и подслеповат и уже не так четко вижу мелкие детали, но опыт позволяет компенсировать физические недостатки.

— И че ты сюда прешься? — недовольно хрипел Зябликов, вслед за мною, поднимаясь в гору. — Нахрен тебе сдалась эта позиция? Поднялся бы на крышу какого здания ближайшего.

— Зяба, — я тяжело вздохнул, повернувшись к нему. — Давай будем считать, что я вспоминаю опыт войны в горах?

— Будь ты корейцем, тебя бы звали Кон Чин Ый, — зло сплюнул слесарюга. — Как же меня задолбали твои воспоминания. То прешься хер пойми куда, то вляпываешься в паршивые делюги, то вообще якшаешься с мусорами. Старый, ну вот какого хрена, а?

— Так, не выебывайся, — осадил его я, выглядывая удобную лежку на возвышенности. — Зяба, ну вот сам подумай, мы с тобою два старых пердуна. Ну вот просидим мы в своем подвале год, ну может два, а толку? Да мы там просто сгнием от безделья. А тем временем мир вокруг нас будет развиваться. Общество меняться и перестраиваться и вот мы, за два года забудемся. Допустим, Киргизов выбьют к херам собачьим с рынка, а вояк с вокзала. Ну и кто будет о нас знать? А мы например понятия не будем иметь, че там у соседей. И вот потом приедет к нам пара танков и десятка боевых бомжей и скажут, что б сдали всех баб, все оружие, всю хавку, а сами катились по дорожке на квадратных колесах.

— И ты предлагаешь, в это общество интегрироваться? — усмехнулся Юрец, усаживаясь на огромный гранитный валун. — Ну давай, поведай, как ты все это планируешь провернуть.

— Все просто, помимо Киргизов и Престнякова с Сапогом, нам следует завести связи с другими группами. Например через того же Фарта, наладить контакт с бандитским рынком. Фарт так-то парнишка шаристый и правильно раскусил, что мы пока что на их территории никто и звать нас никак. И гопануть нас имеет право любой желающий. Получится у него или нет, это вопрос уже другой, но право-то есть, а значит желающие легкой наживы, будут пытаться провернуть двух стариков вокруг оси своего члена, — я выбрал позицию меж двух деревьев, используя из разветвление, как упор для винтовки. — Поэтому, поработаем на репутацию, пускай и выполняя такие гнилые дела, а потом репутация поработает на нас. Любой мудак дважды подумает, прежде чем лезть на дедов, которые уже перехерачили неугодных.

Вкладываясь в оружие, подстелил себе на землю плащ из рюкзака. Не особо удобно, но на короткий промежуток времени сойдет. Винтовку уложил на развилку двух стволов деревьев, намотав ремень оружия на левую руку, чтобы натянуть его и дополнительно зафиксировать ствол, создав дополнительную точку опоры. Отстутствие регулярной практики стрельбы, ничуть не помогало и если бы не опыт, я не смог бы даже нормально прицелиться. И так, секунд тридцать ловил нормальное положение для глаза, чтобы видеть все без затемнений с одной или другой стороны. Все таки «луны» в оптики мешали прицеливания чисто на подсознательном уровне. Наблюдать конечно можно было, но вот если придется стрелять… Хрен его знает, какие поправки тогда брать.

Наконец устроившись с максимально возможным комфортом, я принялся осматривать магазин. Мебельный расположился на первом этаже небольшого торгового комплекса. Как я помню, там еще имелся военторг и небольшая кафешка, а на втором этаже несколько обувных или шмоточных магазинчиков. Давно я туда не заходил, так что все могло тысячу раз поменяться. Сейчас же, рассмотреть, что там на втором этаже, не представлялось возможным, поскольку здание резко укоротилось во время артобстрелов города.

Зато в образовавшиеся проемы было превосходно видно мебельный и что-то мне там не нравилось. Не смотря на светлое время суток и солнечную погоду, внутри магазина было темно. Отсутствовали отсветы огня от костров, а верить в то, что в столь продуваемом помещении люди тупо сидят на диванах укрывшись одеялами, я не верил.

— Ну что видно? — тихо спросил Зяба, оставаясь позади, чтобы не выдавать мою позицию.

— Нихрена не видно, — пробормотав, отвел затвор вверх и чутка назад, проверяя наличие патрона в патроннике.

— А я те говорил… — начал распинаться Юрка, которому эта авантюра не нравилась с самого начала.

— Не пизди под руку, — осадил его я, досылая патрон обратно. — То что их нет прямо сейчас в магазине, не значит, что они туда не вернутся.

— Ага, а ночника или теплака у нас нет, — усмехнулся Зябликов.

Продолжать бессмысленный спор я не стал, просто потому что понимал правоту товарища, но и уходить ни с чем, не хотелось. Поэтому пролежав на позиции минут пятнадцать, я все таки смог опознать движение. В здании однозначно кто-то был и этот кто-то польщовался фонариком. Дважды мелькнул луч света, словно кто-то что-то искал. А затем появились цели.

Из торгового центра вышло сразу четверо мужчин, среди которых была и нужная нам фигура, вот только помимо него, имелись еще двое вооруженных ружьями обрыганов, а с ними, двое пленников. Мужчина и женщина, довольно молодые, со связанными руками и ошейниками, сцепленными друг с дружкой, чтобы сбежать было труднее.

— Да ну нах, — поразился я, всматриваясь в фигуры и машинально распологая одну из них относительно боковой риски. Риска прицела, по ширине, закрывала фигуру человека примерно по пояс, а значит до противников около четырехсот метров. Мозг сам посчитал это, умножив рост человека, который берется за один метр семьдесят на дысячу и поделив на четыре. Округлив, получил четыреста.

— Че там? — поинтересовался Зяба, тоже приметив группу людей.

— Сережка там, с секретуткой из расчетного, — усмехнувшись, поднялся, принявшись собираться. — Дистанция большая, а с моим тремором стрелять не вариант, еще снесу Николаичу голову.

— Да и давно пора! — возмутился бывший слесарь ЖЭКа. — Ты вспомни, сколько раз, этот гандон, нам премию резал? Мы свою работу выполняли, в свободное время отдыхая, в он, гадина, считал нас бездельниками и алкашами.

— А мы разве не бездельники и алкаши? Да и нечего парнишке жизнь портить. То что он месяц первый пережил, уже говорит о многом, значит не тупой и либо сам смог организоваться, либо подсосался к организованной группе. Да и секретутка. Ленка с бухгалтерии. Модница та еще, а ты погляди как жизнь ее осадила, — закинув винтовку на плечо, направился вниз с горки. — Пойдем чтоль, выручим бывшего начальничка, ну или хотя бы переговорим с этим должничком.

Хромаючи, да опираясь на трость, по горам быстро не поползаешь. Так что спуск занят у меня минут десять, да и то, при помощи Зябы, который то и дело подхватывал меня под руку. За это время группа из мебельного успела отойти еще метров на двести дальше по улице. В темпе ковыляющей черепахи мы бы их не догнали, но почему-то Рыжий, как я окрестил про себя нашу цель, остановился.

Никакого чувства самосохранения у мужика видать не было, поскольку тормознул он свою банду прямо на перекрестке, явно кого-то ожидая. Мы с Зябой вполне спокойно подошли к ним на дистанцию метров в сто пятьдесят, то и дело укрываясь за брошенными машинами и ныряя за обломки бетонных конструкций, что остались от домов.

Пока Рыжий ждал, один из его товарищей, то и дело косился на пленницу.

— Ну и че, может они и не припрутся, — возмутился он, зло сплюнув на землю.

— Они заинтересованы в сделке гораздо больше, чем мы, — спокойно ответил бородатый, то и дело поглядывая на наручные часы. — Минут десять еще ждем и уходим. Не нравится мне тут, словно наблюдает кто-то.

И в принципе, он был прав. В тишине вымершего города их негромкие разговоры было отчетливо слышно. Тем более, что я и правда следил за ними, устроившись чуть сбоку от разрушенного дома с оружием на готове.

Вскоре, из-за поворота улицы вышла процессия из пяти человек в черных и коричневых плащах на манер старых монахов. Что под робами, было не видно. Длинные рукава скрывали кисти людей, а накинутые капюшоны не позволяли разглядеть лица. При этом сами балахоны были подпоясаны какими-то веревками с узелками. В древности, узлы означали количество обетов, данных монахом, если я правильно помню.

— А это еще кто? — тихо прошептал Зябликов, нахмурившись и пристально наблюдая за гостями.

— Тихо, — одернул его я, вскидывая винтовку и прицеливаясь, чтобы рассмотреть монахов получше.

Пятерка остановилась метрах в двадцати от Рыжего и компании. Затем, один из них поднял руки к небу, что-то прорычав на неизвестном мне языке.

— Во славу Давкула, — громко произнес Рыжий, склонив голову.

— Старые боги должны умереть, — поприветствовал его центральный монах, выходя вперед и скидывая капюшон. Как оказалось, это была молодая девушка лет двадцати пяти, с какой-то странной витиеватой татуировкой на половину лица и бритыми висками. Оставшиеся рыжие волосы были собраны в короткий конский хвост.

Я окончательно перестал понимать, что происходит. Какие-то культисты покупали парочку пленников, не ясно для каких целей, онако при этом никакой оплаты не происходило. Значит ли это, что Рыжий является поставщиком людского ресурса для этих фанатиков Давкула, кем бы он не был. Что же тогда мог ему предоставить Фарт и чем должен был отплатить этот бородач. Слишком много вопросов, я так не привык, выстрелить чтоль, спугнуть всю это шоблу к чертям собачьим, только цель выбрать поопаснее, а то развелось падали, словно нам цыганской кодлы было мало…

Интерлюдия. Каратель

Перед смертью, перед глазами пролетает вся жизнь. По крайней мере, многие знакомые Егора Филатова ему про это уверенно затерали во время пьяных посиделок. Он лишь согласно кивал, не желая спорить. А ведь со смертью мужчина пересекался довольно часто. Пять лет в армии, затем еще семь в омоне. В итоге, уволен в запас по причине алкоголизма не совместимого со службой. Последние полгода он только и делал, что спивался, да подрабатывал где мог.

Забавно, но когда город начали бомбить, он спал после очередной попойки. Причем спал настолько крепко, что когда окончательно очнулся и пошел за опохмелом, то обнаружил, что ближайший магазинчик разнесло артой, а на улице ни души. Пришлось приводить себя в чувство с помощью мамкиных рассолов. А там уж, как оклемался, Егор отправился на разведку и практически сразу был завербован в местное ополчение. Во вторую волну, которая должна была встречать противника на улицах города, если тот прорвется через реку и просочится через первую линию обороны.

Бывший омоновец сам до сих пор не понимал, почему согласился на эту авантюру. Видать тогда, на волне патриотизма и голода, он был согласен на любую движуху, лишь бы покормили. Все таки дома жрать было нечего, а магазинчики по большей части превратились в руины.

Второй линии обороны достались старенькие АКМы и винтовки Мосина. У них в отряде даже имелся боец с РПГ-7Д, но это мало что могло бы поменять. Все же если танки зайдут в город, их будет очень сложно остановить, а из метательного, на все отделение ящик старых лимонок Ф1 и ящик наспех забодяженных коктейлей молотова.

Егору тогда казалось, что ему уже плевать на собственную жизнь. С родителями связи нет, а жена ушла от него, еще когда тот был уволен из органов по статье. Ну а что еще мог поделать молодой прапорщик, который, как он думал, повидал столько дерьма в жизни, что имеет полное право устраивать себе машину времени, заливаясь алкоголем.

Звуки боя тогда сильноотрезвили бывшего омоновца. Командир второго взвода, сильно нервничал, уповая на какого-то Старого и его бешенный взвод. Как оказалось не зря, ведь вскоре они получили приказ возвращаться. Последующий артобстрел, Егор пережидал уже в театре и видел этого самого Старого. Он просто не мог поверить, что седой старик, в ватнике и с розовым рюкзачком на спине, является тем, кто уберег их от смерти. И ведь этот дедушка, так же как все, спокойно выпивал, шутил, а потом еще и ушел веселиться. Филатов тогда лично вкинулся в кассу, сдав банку кильки в мешок для Риты.

А затем все завертелось. Ополченцы разделились на три группы. Первые, в основном это пацаны из группы Старого и второго взвода, ушли к военным. Вторые, такие как Егор и ребята с третьей линии обороны, ушли к Архипову, в Каратели, ну а третьи просто оказались сбродом и сдав оружие, разбежались кто куда. Они и воевать-то не хотели, им нужно было лишь хватануть чего пожрать и дезертировать.

Филатов попал в первую волну набора Карателей, но в отличии от группы Змея, из третьего взвода территориальной обороны, его закинуло не в отделение борьбы с мародерами. Ловить насильников и мелких бандитов отправили как раз безжалостных маргиналов. Егор же влип куда серьезнее.

Сначала бывшего омоновца пихнули к его собратьям, бывшим собравцам, которые под шумок от групп зачисток, выщелкивали по одному, известных неприятных личностей. Людей, на которых у Архипова давно были заведены дела, но которых он не мог притянуть из-за их высокого положения в обществе. Будь то депутат, замеченный в педофилии, или один из владельцев крупной сети магазинов, что захватил их благодаря угрозам и устранению конкурентов. Архипов чистил город и с кровью вымывал из него всю падаль. Сутенеры, наркоторговцы, педофилы, маньяки, рекетеры, все известные криминальные элементы были устранены отрядом собра, в черной спецовке. Когда основная чистка закончилась, деятельный каратель, частично расформировал отряд.

Егор, за проявленную храбрость и сообразительность, попал в отряд внешней чистки. По крайней мере, так они себя называли и все их задачи заключались в наблюдении за особо крупными формированиями, а так же внедрении в группировки. У Карателей везде были свои глаза и уши. Именно этот отдел выловил агента-информатора противника с позывным Зеленый. Правда, Филатов в этом не участвовал. У него была задача поинтереснее, проникнуть в культ.

О том, что какие-то фанатики проводят свои обряды на кладбище, Архипов знал уже давно и потому для подстраховки решил внедрить в организацию «монахов» своего наблюдателя. Внедрение само по себе достойно отдельной экранизации, ведь, чтобы проникнуть к сектантам, Егору пришлось, как ни странно, много с кем выпить. А попойка это не спорт, организм требуется крепкий и натренированный на подобное, но бывший прапорщик достойно справился.

Всех тайн культа ему конечно не раскрыли, но сан прислужника он получил. В секте было очень занятное деление, на культистов и жертв. Причем особо идейные первые, стремились стать вторыми, а наиболее смышленные вторые первыми. Как ясно из названия, должности жертв были непостоянными и с огромной текучкой кадров. Можно даже сказать, что это особенность профессии. Правда как из десятка жертв выбирали ту самую, которая отправится в вечный путь, Егор так и не понял, а ему самому пока никто и не торопился обьяснять, не дорос еще.

Положение жертв было сравнимо с тюремным. Они жили в каких-то казематах и подвалах, спали на нарах, питались похлебкой из очистков и постоянно молились. В основном жертвами становилось выкупленное на рынках мясо или пойманные по домам одичавшие выжившие.

У сектантов же, все было занятнее. Имелась четкая иерархия. Во главе культа стоял наместник, у него имелись свои приближенные, которые занимались разными аспектами и нуждами организации. Затем шли проповедники и их помошники. Ну а все кто ниже, это разного рода сектанты с запутанным разделением на послушника, адепта, верующиего, молитвенника и далее по списку. Словно в игре «камень, ножницы, бумага», они все перемешивались. Так например, послушник был низшим по рангу, но имел больше прав и свободы чем молитвенник, а тот в свободное от молитв время, спокойно мог распоряжаться и привлекать для своих дел адептов, то есть более продвинутых по иерархии послушников.

Но это все внутри культа. Внешне отличить их можно было только по поясам и количеству узлов на них. Однако выходя за пределы территорий религиозной общины, многие снимали рясы и смешивались с толпой, выискивая новых жертв или просто ведя мирную жизнь. Опознать культиста можно было только по татуировке, да и ту получали от адепта и вышел, а располагалась она на правом плече. Впрочем, у проповедников татуировки были на лице, а кого-то рангом постарше, бывший омоновец увидеть пока не успел.

Он сам-то все еще являлся послушником и не сильно стремился по карьерной лестнице. Хотя уже и зарекомендовал себя как человек, знающий с какой стороны держать автомат. Именно поэтому, одна из проповедников, с позывным Велма, брала его с собой на внешние дела. Помимо Егора, с нею так же ходил один адепт, некогда служивший в гвардии, а так же один помощник. Как правило, двух крепких боевиков хватало, чтобы мелкая шушера не лезла на рожон, но порой попадались и более упертые. Как например сейчас.

Казалось бы, обычная сделка с очередным ублюдком, информацию о котором Каратель потом должен передать в штаб, дабы фигуру мародера и работорговца отработали ребята из основной опергруппы, спустя какое-то время. Однако в этот раз, торгаш оказался куда интересней, по крайней мере, у него за спиной мелькнула оптика, а это значит, что за обменом кто-то наблюдал. Да и сам торговец прибыл в сопровождении двух вооруженных охранников, а это уже не входило в планы Велмы. Обычно все договоры совершались без непосредственно присутствия дополнительной охраны со стороны продающей стороны. Сектанты же мирный народ, даром, что у Егора под халатом бронежилет и ментовской укорот.

Чуйка бывшего омоновца так и вопила, что сейчас начнется пальба, оставалось лишь понять, кто первым нарушит договоренности и нажмет на спуск.

Глава 21. Выстрел

Увидев, что я вскинул винтовку, Зяба тут же хватанул меня за шкирку и утащил обратно под защиту стены.

— Совсем ебанулся, Старый?! — зло зашипел он. — Там два лба с ружьями и еще хер знает че там у этих монахов. Вдруг они как те монашки из города воров? Ща как выхватят автоматы и все, амба, ты со своей Мосей против пары калашей нихера не сможешь, а я с ублюдочным кедром тем более.

— И давно ты стал моим голосом разума? — усмехнулся я, но принял аргументы Юры. Понять не могу что на меня нашло. То ли контузия так сказывается, то ли еще что…

— С тех пор, как ты ведешь себя как припизднутый, — фыркнул старик. — У тебя на хате две мелкие девочки ждут дедушку, Захарыч загибается за станками и сексуальная Миланка, готова на любой каприз. Нахер ты по городу шляешься? Дома дела решать надо…

— Ага и сидеть как хикканы, без связи с общественностью, надеясь только на Аслана. Ты сам подумай. Ну сделали мы ему свет, ну помогаем по мелочи, и что? Это не повод прикрывать наши задницы. О моем геройстве при обороне города, уже все забыли, так что либо мы сейчас вклиниваемся в поток, либо потом нас просто сомнут, — отмахнулся я и хотел было продолжить спор, но на перекрестке началась пальба.

Выглянув из-за угла с винтовкой наготове, я увидел, как банда Рыжего скрылась за остовами машин и пока главарь мотает жгут раненому товарищу, второй стреляет куда-то в сторону улицы, скрытой для меня зданием. Оттуда отвечает один автомат. На самом перекрестке видно лишь одно тело, в монашейской робе, с укоротом, не до конца вытащенным из-под одежды.

Не мешкая, я присел на колено, вскинув винтовку и выцеливая стрелка с дробовиком. Дистанция плевая, но о точном выстреле в глаз и речи быть не может. К тому же, противник ко мне в профиль, так что прицел пониже, чтобы пинек закрывал пояс. Плавный вдох, упор руки на ремень, для стабилизации положения винтовки и тяга спуска. Выстрел неожиданно громко ударил по ушам, эхом отражаясь от стен. Это не ухание дымаря двенадцатого калибра и не трескотня автоматной промежутки. Винтовка все же глушит хорошо.

Не став высматривать результат, упер Мосинку прикладом себе в пояс, судорожно правой рукой отдергивая и отводя затвор, чтобы дослать следующий патрон. Торопиться особо некуда, но адреналин и нервы шалят. Даже отсюда вижу, что попал. По крайней мере, бандит с дробовиком завалился за машину, начав копошиться и стонать.

В оптику было уже четко видно, что пуля вспорола негодяю бочину, пройдя насквозь и уходя дальше. Сквозная рана и на мое удивление, попадание в сидящего за ним раненого. Второго наглухо. Уже изрядно деформировавшаяся пуля прилетела ему в шею, добив окончательно. Рыжий, мотавший до этого ему руку жгутом, отпрянул, бросив резинку из рук.

— Сука блять, чтоб ты сдох, снайперюга ебучий! — разразился гневным криком мужчина, приподнимаясь и тут же застывая.

Бой был окончен одним метким выстрелом с толикой везения. Дальше сектанты справились сами. Вооруженный автоматом приблизился к застывшему с поднятыми руками Рыжему и пинком отправил того на землю. С видом опытного омоновца, монах скрутил руки бандита, заковав его кисти в наручники.

— Ну и че дальше? — тихо поинтересовался Зяба, глядя на все это и щурясь, в попытках рассмотреть детали.

— Как что, пошли знакомиться, — хмыкнул я и закинув винтовку на ремне за спину, поковылял к сектантам. Все таки, с тростью удается сохранять неплохую скорость на уровне быстрого шага, если смотреть под ноги.

Окрик застал меня, когда я приблизился метров на тридцать. Сектанты, подоспевшие к телам раненых и убитых, явно были отвлечены, а потому заметили меня не сразу.

— Ты стрелял? — поинтересовалась девушка, с татуировкой на лице. Причем спросила она с таким тоном, словно босс отчитывает работника. — Отвечай!

— Я, смотрю, ваша компашка не справляется, а что? — спокойно пожал плечами, попутно положив правую руку на кобуру с пистолетом. — У вас если какие-то дела к этому рыжему нахалу, то вынужден разочаровать, как трофей мы его забираем, ружья его товарищей и сами его товарищи меня не интересуют.

— Нагло, — ехидно усмехнулась меченая. — Давкул любит наглецов… Послу…

Договорить она не успела, поскольку повернувшись к своему единственному вооруженному собрату, заметила, что тот уже стоит с автоматом поднятым над головой, а у меня за спиной Зяба со вскинутым пистолетом-пулеметом. Кто бы что не говорил на Кедр, но на столь ближней дистанции, его можно привести к бою куда быстрее, чем тот же АКС-74у, которым был вооружен сектант.

— Дамочка, что ж, будем знакомы. Меня зовут Сергей Ефимович, можно просто Старый, и я являюсь бывшим командиром первого взвода особого назначения территориальной обороны города. Ссориться со мною не советую и это не угрозы, а дружеская рекомендация, — я вежливо улыбнулся, медленно приблизившись к напряженной монашке и протянув ей руку. — Поэтому, предлагаю решить все мирно. Исход вашей перестрелки был непредсказуем, одного бойца вы уже потеряли. Я не претендую на иные трофеи, мне нужен только это ржавоволосый.

— Велма. Проповедник. Зачем тебе этот грешник? Он стал бы отличной жертвой… — презрительно спросила девушка, но руку пожала. Сидящие там же за остовом пленники, в лице моего бывшего начальника и финансистки, шумно замычали, стараясь привлечь к себе внимание. — Я могла бы отдать тебе эту парочку…

— Велма, — настойчиво произнес я. — Мне нужен именно этот «грешник». Видишь ли, он должен одному моему знакомому. Ничего интересного у него при себе нет, поэтому я притащу его тушу к своему другу, а затем, вполне возможно, что этот грешник окажется продан на рынке мяса в счет погашения долга и твой культ, вполне легально сможет его выкупить. И я выполню свою работу, и ты не останешься без жертвы.

— Складно, — довольно хмыкнула проповедница, наконец отпустив мою руку. — Хорошо, пусть будет так, можешь забрать его, но с одним условием. Я бы хотела, чтобы ты зашел к нам в гости, у нас найдется работенка для такого… Охотника. Меня ты сможешь найти в Ильинском храме, на горе, если я конечно буду не занята. Если меня не будет, то скажи послушникам, что Велма предложила тебе поработать, они покажут тебе список жертв, которых мы бы хотели заполучить. Можно ранеными. Давкулу без разницы, может ли жертва ходить или обе ее ноги прострелены.

— Если буду проходить мимо, обязательно загляну, — я согласно кивнул. — Зяба, пакуй ржавого и уходим. Не думаю, что господа культисты будут стрелять нам в спины. Выгодных потенциальных союников предавать не стоит.

Зябликов молча подхватил пленника под руку, ставя того на ноги, при этом продолжая одной рукой удерживать Кедр, чтобы вооруженный сектант не вздумал дергаться лишний раз. Впрочем, тот искоса посмотрел на меня и лишь удовлетворенно хмыкнул. Странно, мне его лицо показалось смутно знакомым, возможно где-то я его раньше видел, а впрочем, в одном городе жили, да и я, по работе, по разным квартирам и подвалам таскался. Я «смутно знакомым» могу любого встречного назвать, а некоторых опознаю по квартире. Все таки обстановка в доме показывает внутренний мир человека, а он куда более индивидуален, нежели внешний облик. Особенно в старой части города и здесь, у безымянной горы.

Уходить мы, кстати, решили мимо нее. Все же мне с тростью в одиночку по склону не забраться, а Зяба конвоирует пленника, то и дело поглядывая по сторонам.

К чести культистов, стрелять нам в след, в надежде вернуть жертву, они не стали, ну и правильно. Зачем лишний раз устраивать кровопролитие, если можно разойтись миром с минимальными, прошу прощение за каламбур, жертвами.

Правда вот, обреченные взгляды «мяса», меня позабавили. Наверняка ожидали, что старый дедушка-слесарь, об которого они чуть ли не ноги вытирали, вдруг превратится в героя, спасет их, накормит и отогреет. А вот хрена лысого. Я лишних оболтусов себе на шею не вешаю, тем более таких мудаков, которые стариков обдирают и зарплату минимальную платят.

— Слышь, ржавый, а ты где эту парочку подцепил? — поинтересовался я, оглянувшись на бандита. Хорошо его конечно тот сектант приложил, да и руки ему в бараньи рога завернул. Разве что кляп не пихнул, но он и не нужен. Мужику и так от пинка в голову пару зубов выбило, да губу распороло, так что максимум что он мог, это зло сопеть, да сплевывать кровь. Хавальник-то открывать болезненно, сразу все гореть и щипать начинает.

— Отвечай давай, — подтолкнул его в спину Юра. — Мы тебе, можно сказать, смерть отсрочили.

— Однохуйственно, к Фарту ведете, — зло просипел Ржавый, недовольно поморщившись от боли. — Давкулята почеловечнее.

— Есть такое, но ты все равно, поясни, откуда парочку взял и че ж ты такое Фарту задолжал? — решил надавить я. — А то смотри, к Фарту ты можешь попасть без пальцев, кончиков ушей и с разорваными ноздрями.

— Дед, на мокруху пойдешь? Ты ж еле ходишь, ну какой из тебя палач, а? Вам Фарт много за меня забашлял? Махорка и бутыль? Так я побольше могу дать… — вяло усмехнулся пленник, не питая большой уверенности к тому, что удастся с нами договориться. Оно и правильно, мы с «мясом» переговоры не ведем. Ритка была исключением.

— Зяб, пошли к тому домику, сейчас эта гнида у меня заголосит, — я усмехнулся, быстрее захромав в сторону неприметного одноэтажного здания, ранее бывшего какой-то кафешкой.

— Давкулята запросили у меня авиационную радиостанцию, чтоб далеко брала, я спросил у Фарта, он достал как-то, видимо у сталкерья с Южного, те часто шарятся по заброшкам и видать где-то сперли. Вот, за радейку с ним я и не расплатился. Он запрашивал за нее двадцать четыре полукилограммовые банки говядины тушеной или эквивалент на эту сумму, — затараторил Рыжий, видимо поняв, что с пальцами он действительно может расстаться и весьма быстро. — Но, мужики, меня самого Давкулята тогда с оплатой кинули, отвечаю, я надеялся эту парочку сбагрить и оплатой за них погасить долг перед Фартом! А этих мы повязали, когда они шарились по соседнему дому ну и нарвались там то ли на одичалого, то ли на мародеров. Когда мы прибежали, эта парочка его уже отогнала. Ну, бабой попользовались, честно скажу, такая она себе, мужик пиздлявый, так что решили их сбыть Давкулятам, все равно на черный вход закрыт, пока перед Фартом долг не погашен…

— Вот так бы сразу, — довольно усмехнулся я. — Значит, не тупой ты, Рыжий. Хотя с сектантами водиться… Такое себе. Ладно, пускай Фарт сам с тобою разбирается… Мы в ваших играх никто и звать нас никак. Хех, старики-неписи. Шляемся на фоне, пока вы такие крутые в долги влезаете и мирняк щемите…

— Вот кто бы пиздел, а, — усмехнулся Юрка идущий позади.

Ну а что я, я ничего. Мне ответить нечего. Шляться и не отсвечивать у меня не получается. Старая жопа, полная шрамов, просит приключений. Хотя бы крайний месяц чувствую себя живым, пусть и в умирающем мире… Бабу себе чтоль завести на постоянку, для полного счастья?

Глава 22. Долги

— Забирай красавца, Фарт, — хмыкнул Зяба, толкая Рыжего к торгашу. — Ничего интересного у него при себе не было, а ползать по его нычкам, идиотов нет. Его если что, культисты хотели в жертвы забрать, так что можешь им толкнуть в счет уплаты его долга…

— Услуга за услугу Фарт, — спокойно произнес я, усаживаясь на кресло и опираясь на трость. — Теперь вы квиты. Так что будь добр, выполни свою часть договора.

Торговец, до этого развалившийся на матрасе и читающий какую-то старую книгу, отложил предмет и сел. В этот момент, стало прекрасно видно обложку. Старая, потертая, её видимо часто читали и перечитывали, но буквы все ещё были прекрасно видны — Марк Фиттер, сборник. Сам же Фарт принялся осматривать должника, после чего заговорил:

— Вижу, виду, притащили… Мой черёз расплачиваться. Я спишу… половину долга. Ну, ну, что за глаза вы мне делаете? Да не кидаю я вас, не кидаю, не в моих правилах. Но я и не обещал, что спишу весь. И там вам ещё презент есть, — парень махнул в сторону брезентового покрывала, бережно развернутого в фургоне, на котором лежало несколько кучек самых разных предметов. Были здесь талоны с вокзала, пяток консерв бычков в томате… И где только достал? Какие-то странные электрочасти, а так же три обоймы для винтовки, набитые, если судить по носикам, явно не обычными патронами. Скорее всего БЗшки, но маркировка странноватая.

Зяба хищно оскалился, глядя на парнишу, как волк на домашнюю собачку.

— Слышь… — начал было заводиться он, но я его тормознул.

— И что же ты хочешь за вторую половину долга моего товарища? — решил уточнить, попутно убирая награду в свой рюкзак.

Паренёк пожал плечами, спускаясь и делая шаг в сторону жертвы:

— Пока не знаю. Может завтра дело появится. Или послезавтра. А может через неделю. Я привык оставлять себе «рычаг последнего давления» или, как говорили итальянские мафиози, «банк одолжений», чтобы в случае жопы, можно было потянуть за эти ниточки и вылезти. Крайне, я тебе скажу, полезное вложение в будущее. Что же до ваших отношений с местными блатными… Вот вам записка. Да что у вас с глазами? Сходите к окулисту, а то глаза как у зайчика с запором. Я не могу подходить к каждому торговцу и сообщать кто вы такие. А эта записка — моё поручительство и ваш билет к более высоким людям. Если возникнут проблемы, покажите, люди поймут. А если не поймут, потом я к ним приду и вежливо спрошу, что здесь они делают. Вот только с бумажкой поакуратнее, вторую такую в случае утери первой бесплатно не выпишу. Да и если вы удумаете шалить… Я то выплыву из проблем, а вот вам проходы будут закрыты. Иными словами — я за вас ручаюсь, и за проблемы с вашей стороны, огребу тоже. Обычно я такого не даю, но с Зябликом я знаком, поэтому могу и рискнуть. Смотри только, чтобы он опять не прогулял вещицу.

На матрас, где раньше сидел Фарт, легла небольшая заламинированная бумажка, которая оказалась обычной визиткой Ивана, когда тот ещё был водопроводчиком. Видимо, осталось после всеобщего пиздеца и теперь использовалась парнем в виде своих записок.

— Теперь ты… — на губах торгоша расплылась нежная улыбка, от которой даже нильские крокодилы удавились бы от зависти, после чего тот присел рядом с пленным, предвкушая интересный разговор.

Нам их болтавня была не интересна, однако я решил все же немного помешать им. Было дело, которое мне очень хотелось бы провернуть, а для этого нужно специфичное оружие.

— Фарт, мне нужна винтовка, — негромко произнес я, но парень услышал. В его глазах сразу заплясали огоньки интереса. — Не простая. Нужна СВД-СМ старого образца, с ПСО штатным, к ней желательно ДТК закрытого типа, либо саундмодератор, если ты понимаешь о чем я.

— Понимаю, — согласно кивнул тот, хитро ухмыляясь и потирая подушечки указательного и большого пальца друг о друга, явно намекая на цену. — Спецзаказ, дорого выйдет такую красотку достать. Да и Драгуновку с резьбой под саундмодератор достать сложно, а спецбанку под ее штатный щелевой дульник, тем более.

— Не лечи, — усмехнулся я, приподнимаясь с места и поправляя сползший ремень винтовки. — У эМки не щелевик, да и к ней Ротор есть, или Гексагон, поищешь, думаю, что для тебя будет не сложно. А я тебе за это Мосю и консервашки…

— Мало, — презрительно хмыкнул Фарт.

— Ну, мало так мало, — я спокойно пожал плечами. — Но ты подумай, сам видишь, я долги оплачиваю.

— Подумаю, — нехотя согласился парниша и занялся Рыжим, совершенно забыв о нас. Да и черт с ним, и без него дел хватает.

— Кстати о долгах, — задумчиво прошептал я, спешно заковыляв домой.

Практически всю дорогу до подвала, Зяба читал мне лекцию о том, какой я дурак, что решил связаться с этим барыгой. Сам он конечно же винил во всем Фарта, а на вопросы, как же он умудрился ему задолжать, не отвечал. Примерно после четвертого увиливания от ответа, я просто забил на эту тему и не слушая товарища, спешил к себе. У меня был еще один не оплаченный долг. Наверняка мне его уже давно списали, но совесть требовала поступить по чести.

Дорога оказалась на удивление легкой и спокойной, разве что проходя мимо одной из разрушенных многоэтажек, мы услышали чьи-то стоны и всхлипы, с плачем на грани завывания. Очередному выжившему не повезло, судя по голосу, женщине. То ли мародеры ее настигли, то ли бандиты, но явно надругавшись, просто выбросили игрушку. Ну или же зайдя в квартиру, убили или травмировали защитника, забрали все ценное, а бабу взять побрезговали. Типичная ситуация для нынешних реалий. Отвлекаться не стали, а просто прошли мимо. Мало ли это ловушка какая. Вдруг там пара одичавших с кухонными ножами ждут, когда сердобольные старички пойдут посмотреть, кто это там ревет навзрыд.

Уже в подвале, я быстро перепаковал рюкзак, да заодно прихватил сто пятый. Долги надобно оплачивать, иначе окончательно превратишься в мразь, живущую лишь личной выгодой.

Маша и Вика, поглощенные мультиками, даже и не заметили, как я ковылял по комнате, собирая необходимое. Милана же, увидев бутыли, лишь удивленно приподняла бровку.

— Сергей? — спросила она, решив не озвучивать догадки при детях. Ну да, выглядели мы с Зябой как два подзаборных алкаша, но что поделать, маскировка такая.

— Все обьясню позже. Мы на вокзал, нам что-то требуется по бытовухе? — поинтересовался я, закидывая изрядно потяжелевший ранец на плечи.

— Даже не знаю, — Миланка задумалась, снимая резиновые перчатки и утирая пот со лба. Судя по ее виду, она намывала полы в женской спальне, причем без швабры, а по-армейски, жесткой щеткой. — Вроде все есть.

— Дедушка, хочу пирожок, принесешь?! — вдруг воскликнула Машенька, оторвавшись от телевизора и подбежав ко мне. — Пожаааалуйста, ну дееееедушка.

— Хорошо, милая моя, какой пирожок? — я склонился, поглаживая ее по головке.

— С рисом и курицей! Тетя Алия продает, очень вкуууусные, — улыбалась девочка, прижавшись ко мне и обнимая. — Правда купишь?

— Маша, ты же на обед не сьела кашу! — возмутилась Милана, сложив руки под грудью и сердито глядя на ребенка. — Между прочим, тоже рисовую и с курицей!

— Это другое, хочу пирожок! — дитё спряталось за меня. — Дедушка, ну пожалуйста. Тетя Мила такая добрая была, когда ты ушел с ней гулять… Она вновь злюка!

— Маша! — воскликнула женщина, смутившись. Мы оба поняли о какой прогулке говорит эта мелкая засранка. Явно Вика ей нашептала что к чему. Ну или кого из старших подслушали. И Зяба, и Захаров и Сергеич были в курсе и не препятствовали нашим с Милой уединениям.

— Милан, да ладно тебе, ну хочет ребенок пирожок, — отмахнулся я, занимая сторону девочки. Она мне и так уже как внучка стала, да и это чисто детское очарование, не могу я перед ним устоять.

— Сергей, разбалуете же! — не унималась Виноградова. — И так уже лениться начинает и чуть что к вам бежит. Вон, учиться не хочет, от домашней работы отлынивает…

— Машенька, — нахмурился я, оглянувшись на внучку. — Не будешь слушаться тетю Милану, накажу. Ясно? Унесу телевизор.

— Ну дедушка! — взвыла Маша, прижавшись ко мне. — Ну не будь злюкой хоть ты. Тетя Милана только ругается, вам надо чаще гулять!

Я лишь тяжко вздохнул. Досталась же мне внучка, на мою седую голову. И ведь все равно, хоть и не родная она, а люблю как свою. Совсем уже старею и сыплюсь от ее детских чар.

— Слышала, Милан? Погуляем, когда вернусь, — усмехнулся, аккуратно отстраняя Машеньку. — Все, мы пошли, к вечеру вернемся. Маша, внученька, миленькая моя, слушайся тетю Милану. Поможешь ей навести порядок, а я тебе пирожок принесу, договорились?

— Угу, — согласилась девочка, явно не довольная таким раскладом, но видимо мое слово еще что-то значило в этом доме.

По крайней мере, спорить со мною и устраивать детский скандал, она не решилась. Эх, а ведь моя родная чуть ли не по полу валялась. А все потому что невестка, дура, разбаловала мелкую. Век бы ее еще не видеть. Все же хорошо, что они все уехали.

Больше мне собираться не мешали, так что мы с Зябой тихой сапой двинули до вокзала. Дел было действительно много. Во-первых, нужно закрыть долг. Во-вторых, посмотреть в глаза сволочуге-Престнякову. В-третьих, глянуть на товары в наличии. Ну и в-четвертых, пирожок с рисом и курочкой. Ну не оставлю же я внучку без лакомства, пускай она и вредничает. В ее возрасту все вредничают.

— Слух, Старый, а нахера ты так бутылями-то загрузился? — поинтересовался Юра, сменивший дома Кедр, на полноценный калаш. Все таки, мы идем к воякам и пускай дорога расчищена и по ней ходят челноки, шанс нарваться на неприятности куда выше, чем у черного рынка. Где челноки, там и дорожные бандиты. Мало ли какой шайке мародеров взбредет в голову налететь на парочку стариков. А так, мелкая гопота на парочку старперов с автоматами не полезет, те кто покрупнее, на трактах на такую мелочь не нападает. Им нужна рыбка покрупнее, по типу тех же сталкеров с Южняка.

— А это, Зяба, расплата, — усмехнулся я, стараясь не бряцать стеклотарой в ранце. — Жалко, принтеры не работают, я б такую этикетку забацал…

— Ага, Арарат? Или восьмиозерную? — тихо засмеялся Зябликов.

— Неа, Козаки, — довольно хмыкнув, я потер бороду. — Кардан, насколько помню, максимум три выпивал… Потому я две и взял, по ноль семь. Самое то, чтоб руки не дрожали и работа ускорилась…

Глава 23. Кардан

— Да я тебе в сотый раз обьясняю, что не мог! — продолжал кричать я.

— Да какое нахер не мог?! — без устали возмущался оружейник.

Мы с Карданом оба понимали, что ситуация простейшая и всем понятная, с закономерным исходом, но ритуал соблюсти было попросту необходимо. Он играл роль начальника склада РАВ, а я роль бойца, утратившего штатный автомат во время штурма поселка. Автомат новый я конечно получу, но по правилу «В-В-В», прогнать меня просто необходимо. То есть выебать, высушить, выкинуть.

Мою вину сильно смягчало то, что я явился с повинной, предоставив в замен Вала, неплохо затюненный АК-105, две бутылочки водочки и боеприпасы, в размере двукратно превышающем утерянный боеуомплект. И плевать, что я принес 5,45х39, заместо 9х39.

Именно поэтому, меня отчитывали не с полной пенетрацией, а лишь, как говорится, легонько поводив по губам, чтоб привкус почувствовал. Да и ругань стояла за верстаком, где Кардан уже вскрыл бутылочку беленькой, разлив по рюмахам, да закусывая тушенкой из принесенных мною банок.

— Ну не мог, значит не мог, тащ оружейник, — я спокойно пожал плечами поднимая рюмаху и не чекаясь, залпом опрокидывая содержимое в себя, сразу потягиваясь за закусью. — Я ж там и так, геройски уебывал.

— Ага, попутно затарившись на рынке, — усмехнулся Кардан, так же закидывая в себя уже пятый стопарь. — А то я не знаю, что ты на техничке вернулся с группой Хриплого. А на техничке ДаШКа стояла.

— Нихера се, это ж че за птичка тебе нащебетала? — удивился я, так и не донеся кусочек ананаса до рта. Все таки водку мясом заедать вкусно, но приторно сладким ананасом приятнее. Эстетика на старости лет, чтоб ее.

Правда, был у этого всего и более практичный момент. Любой уважающий себя алкоголик, прекрасно знает, что проще всего накидаться, закидываясь попутно чем-то сладким. И Кардан это прекрасно понимает, а я подыгрываю изображая изрядно подвыпившего. Не стоит оружейнику знать, что предварительно мною были употреблены активированный уголь и аскорбиновая кислота с глюкозой. Выдержка в пятнадцать минут и вот я готов нажираться чем угодно, все равно в желудке словно губка для впитывания дряни, а в крови ударная доза витамина и сама кровь разжижена, так что концентрация алкоголя едва ли сможет превысить норму. Даже если с сахаром буду прикусывать. Сахар и так повышен, главное теперь, чтобы мотор не встал от таких трюков. Все таки организм далеко не молодой, такой дуростью злоупотреблять не стоит.

А уж как Зяба меня отговаривал от этой идеи, хе… Пришлось пообещать, что по возвращению домой, обращусь к Сергеичу, чтобы он меня прокапал. Все таки, Юрку можно понять. Его история с сердечным приступом во время штурма, сильно задела. Так что вот Зябликов и беспокоится за мою грешную тушку. И не зря.

Примерно на середине второй бутылки я понял, что еще немного и сердечко выскочит. Давление поднялось и ударило в голову, однако Кардан был уже почти в кондиции и потому не заметил, как я пропустил один залп.

— А ваще, Старый, я тя уважаю, — чуть косноязыча, пробормотал технарь, глядя в пустую стопку. — Это ж надо яйца иметь, чтоб вот так прикандебать… Признаться, мол, проебал, да еще и притащить почти равноценное…

— Да какое там, — тяжко вздохнул я, отмахиваясь. — Нового Вала мне точно ждать не стоит. Не выдадут уж…

— Ага, ибо нет их нихрена, — недовольно поморщился Кардан, потерая лоб. — Ни Валов, ни Винтарей, ни Вихрей, нихера под девятку и нет. Черт его знает, куда их все дели… Зато вот этого говна навалом…

Он обернулся и не вставая с офисного кресла, в котором сидел, открыл небольшой шкафчик. Затем, осторожно подвинув бутыль и закусь с верстака, положил на него автомат. АКС-74у, если быть точнее, то вариант УН, якобы ночной, поскольку на правой стороне ствольной коробки имелось крепление «ласточкин хвост». Вот только автомат выглядел куда футуристичнее. А все дело в тюнинге, или так называемом обвесе.

Телескопический приклад от Зенитки, их же короткое цевье с накладкой на газоотвод иикучей планочек под различные фонари и прочее. В добавок, странноватый дульник. Вместо привычного дожигателя, какая-то коронка с тремя перпендикулярно расположенными щелями. Для кого и чего сей агрегат, оставалось загадкой. При коротком стволе, да без нормального дожигателя, громыхать эта дура должна как не в себя.

— Штурмачи, ебстить их, заказали, — пояснил Кардан, шумно шмыгнув носом и схаркнув в мусорное ведро, куда он счищал грязь с рабочего стола. — Заказали пять штук, попробовали что да как, да отказались. А мне Престняков и говорит, мол, разбирай на запчасти, а как я бля их разберу? С полноразмерным он по каталожным не унифицируется!

— И че получается, у тебя таких укоротов дофига? — усмехнулся я, приподнимая стопку. Технарь воспринял это как вызов и разлив, бегло опрокинул в себя жидкость, тут же закусывая копченым сальцом. Это уже из его личных запасов.

— Ага, было, — хмыкнул он, вытирая жирные пальцы об какую-то ветошь. — Сейчас штуки три осталось именно в таком варианте. Потихоньку сплавляю в гуманитарку.

— Это как? — я постарался изобразить истинное удивление, хотя и сам прекрасно знал, что за гуманитарка и как она проворачивается. Доводилось возить цинки с патронами в мешках с рисом.

— А вот так, — Кардан выполнил армейское упражнение, жим плечами, мах руками, только гаденько так ухмыльнувшись. — Слушай, Старый, а тебе такой не нужен?

— Да на кой он мне? — усмехнулся, отмахиваясь от ушлого оружейника. — Я что, похож на крутого штурмача? Я ж по ВУСу снайпером был, мне вон, Мосинки за глаза хватает для города.

— Ну че ты ломаешься, — весело улыбнулся технарь, пригибаясь и шепча. — Я ж говорил, Старый, уважаю тебя. Эх, побольше б таких мужиков как ты и гляди, не было б такого бардака всюду… Короче, брать будешь? Как свояку предлагаю. Как раз тебе в рюкзак влезет…

— Ну, только если как свояку, — вяло усмехнулся, сдерживая ликование. Кто бы как укорот не хаял, а все же для боя в городе это более удобная штука, чем полноразмерный автомат, а пистолет-пулемет еще лучше, если совсем уж в зданиях заходить. — Что взамен хочешь-то?

— Да че мне с тебя брать-то, Старый? — хмыкнул собеседник, отмахиваясь. — Мы уж сочтемся, не беспокойся. Ты мужик надежный, да и доказал уже, что из котла адового выберешься, попутно у черта трезубец спиздив…

— Ты ври, да не завирайся, — тихо засмеялся я. — Какой уж там трезубец. Не, Кардан, я так не могу. Мне привычнее долги оплачивать сразу по возможности. Терпеть не могу быть обязанным кому-то. Так что давай уж, говори, что хочешь за суку.

— Эх… Да я даже не знаю, — он вылил остатки водки себе в рюмку, накапав чутка и мне. — Ну, давай чтоль сговоримся на честной цене? Бэушка, потасканная, семерка билетиков… А хотя, если еще такой тушняк есть, могу и им взять, хорошо под закусь идет.

Талонов у меня было всего штук пять, так что остатки суммы пришлось выложить консервами, причем теми самыми, что предоставил Фарт. Кардана такой обмен устроил, меня в принципе тоже. Так что укорот отправился ко мне в ранец, а я, попрощавшись с оружейником, покинул его мастерскую. Надо было еще до дома добраться до ночи, а то так хорошо посидели, что не заметили, как солнце к горизонту склонилось, окрасив небо рыжими красками. Грязно-ржавый цвет, словно кто-то брызнул вверх уже отработанным раствором для снятия ржавчины.

Зяба, в ожидании меня, уже весь извелся. Благо хоть не решился врываться в мастерскую в поисках моего бездыханного тела. Зато закупился разными пирожками. Как оказалось, этот пройдоха, тоже время зря не терял и решил оказать посильную помощь местным. На вокзале-то тоже туалеты есть, но их так засрали, что трубы не выдержали и полопались к чертям собачьим. Вот Юра и влез, заменив говноотвод. Канализация все равно сдохла, однако, военные люди хитрые и там где нет возможности испольщовать напор воды, используют физику свободного падения тела. То есть, копают нужники типа «деревенское очко». Вот Зяба и вывел сливные трубы это самое очко. Все равно туалетами в самом здании пользуются только офицеры и дежурные. При этом подвод воды в бак все так же шел от центрального водяного насоса, уходящего к системе городского водоснабжения. У Вокзала своей скважины не было, однако и тут местные «зеленые» не сплоховали, а просто запитались от ближайшей скважины. Естественно при помощи Юрца, на тот момент времени пьяного, по причине моего длительного отсутствия. Теперь же, на трезвую голову, он исправил собственные косяки.

Как итог, уходил с Вокзала он тоже не с пустыми руками, а с целым пакетом пирогов и подозрительным литровым термосом. Мой интерес к литрухе он осадил довольно быстро, просто дав понюхать содержимое.

Чудом удержался, чтобы не вывернуть содержимое желудка. Зеленый, мать его, чай. Да еще и с какими-то травами. В ту секунду я хотел придушить этого хитрожопого говнюка. Да что угодно лучше для накачанного алкоголем организма, нежели тошнотворная зеленая бадяга.

— Ну ты и накачался, Старый, — тихо ржал Зяба, видя, как меня плющит от запаха этой дряни.

— Да пошел ты в жопу, — прохрипел я, сдерживая рвотные позывы. — Че там за хрень у тебя намешана?

— Ну как, молочный улун с добавлением тонизирующей чаги, — довольно хрюкнул Юрка, убирая термос мне в рюкзак.

— Ты, зараза, где в чаях научился разбираться? Ты ж кроме чефира ничего не пил! — только и смог поразиться, приходя в себя. Все таки слишком уж специфичный запах у этой дряни. По рецепторам бьет со страшной силой. Особенно, когда ждешь запах алкоголя, а там такая подлянка.

— Как где? На зоне, — пожал плечами слесарюга. — Я, брат, в колонии-поселении бывал, там мужики работящие, да и место нормальное. Все друг к другу по-человечески относятся. Даже передачки не дербанят. Со мною там сидел один любитель чая, у него еще погремуха была Историк, он за древний Китай шпарил, как ты за военщину. Ну, вот и напробовался. Кстати, зря морду воротишь, я его взял, чтоб тебя утром отпаивать, а то я тя знаю, опять будешь зомби изображать до полудня!

— Что есть, то есть, — тяжко вздохнув, согласился с товарищем. Все таки, аскорбиновая кислота и активированный уголь это лишь жалкие полумеры. Лучшее средство от хмеля, это отказ от спиртного, но я, увы, так пока еще не могу…

Глава 24. Собрание в доме престарелых

Уже по нашему возвращению, было решено провести небольшой совет. На первом этаже, за столом в чьей-то гостинной, собрались все четверо стариков. Вопрос был прост, как жить дальше.

— То что мы сейчас имеем, можно назвать неплохим стартовым капиталом, но для полноценной жизни, этого мало, — спокойно произнес Женька, покручивая в руках отвертку. — Нас сейчас семеро, кушать хотят все, пить тоже. Помимо этого, необходимо еще мыться, стирать вещи…

— Ну уж нет, давай-ка, друг мой, пройдемся по пирамиде потребностей с самых низов, — предложил я, прекрасно понимая, что с самого начала разговор может уйти не в то русло. — Первый, базовый уровень, еда, вода, кров, сон. Четыре основных аспекта. Кров есть, крыша не течет. Спать тоже вполне можно, кровати нормальные. Еда, запасов у нас примерно еще на месяц, если не шибко активно дербанить консервашку и готовить по-армейски. С водой так же проблем нет. Скважина дает техническую воду, но прокипятить и очистить не проблема… Дальше что?

— Обогрев, зима конечно еще не скоро, но в бетонной коробке, умерзнем, — вмешался Сергеич, с весьма веским замечанием.

— Щели и так замазаны, так что уж подвал-то обогреем, даже без центрального отопления, — не согласился Зяба. — Главный вопрос с дровами…

— С этим как раз проблем и нет, куча деревянной мебели по домам, считай что топляка для печки на пару лет спокойно хватит, если всякие табуретки, столы, да шкафы сжигать из стариковских хат, — Женька спокойно хмыкнул, сложив руки на груди и рассматривая разложенные на столе листы бумаги с наспех набросанной планировкой подвала. — Другой вопрос, что дальше пары сезонов мы не протянем, а лесоповальщики из нас так себе. Да и вопрос с едой стоит более остро, где брать будем?

— Предлагаю формировать неприкосновенный запас. Потихоньку сотрудничать с рынком и вокзальными и четверть оплаты брать продуктами с длительным сроком хранения. Да, на тушенке долго не проживешь, но нужно продержаться первые несколько лет, пока народ не очухался и сельским хозяйством не занялся, — тяжко вздохнув, я открыл толстую тетрадку, которую решено было использовать как журнал планов. — Ох и повымирает народу в первую же зиму…

— Дикие повымирают, — отмахнулся Зяба. — Но те и так к выживание не приспособлены, разве что как батраки какие при грамотном феоде.

— А вот хрен там, что-то мне не кажется, что все в феодализм упадет, скорее уж будет смесь капитализма в варианте американской модели века двадцатого и общественного строя века эдак десятого. С воинами, жрецами, фермерами и прочим, — усмехнулся Захаров. — Но мы отошли от темы. Идея с формированием запаса резонная, такой же запас предлагаю создать и по воде. Не ясно, когда генератор отвалится и зачихает, а топляк он жрет не хило. По хорошему бы вообще свалить куда-нибудь в домик в деревне, с колодцем и теплицами.

— Умник, бля нашелся, домик в деревне не укладывается во второй пласт пирамиды потребностей. Одиночное строение крайне сложно оборонять и поверь, любая техничка с пулеметом превращает этот домик в гребаную ловушку из которой не выйти и никакой забор не поможет. А здесь, в городе, мы спокойно сможем держать подвал и целый дом, это первая причина. Вторая, домик в деревне крайне плохой вариант в плане логистики, поскольку до того же рынка пешком чесать будешь целый день, а это расходы по времени и по ресурсам. Нам от подвала нашего до Киргизов минут сорок ходьбы прогулочным шагом, до Вокзала максимум час. Ну и третья причина, это полное выпадание из социума. Мы банально будем не в курсе, что творится в городе. Кто держит какие районы, какие в городе телодвижения. Вот так зайдет в город бронетанковая колонна, а мы и не в курсе. Так что минусы пересиливают плюсы, нахер домик в деревне, — отчего-то вдруг распалился я, загибая пальцы при перечислении минусов. Еще в молодости меня задолбали панекеры-выживальщики, считающие, что в случае тотальной жопы, они такие умные, свалят в свои дачные домики и будут лихо робинзонствовать с помповым дробовиком за спиной, копаясь в грядках, в коленно-локтевой позе. Идиоты, дом в деревне хорош далеко не во всех случаях. Да и далеко не каждый дом для этого подходит.

— Ну извиняй, Ефимыч, родовых замков с пятиметровыми стенами и ротой охраны, у нас как-то не водится, — заржал Юра. — Ну ты и загнул конечно, не, базару ноль, по фактам раскидал, реально, хата в глуши вариант херовый, но один фиг, надо будет туда потом перебираться. Лом в городе закончится, те же Киргизы, видя что товарооборот падает, тоже свалят. Воякам опорники долго держать смысла нет. Так что пока сидим в подвале, но годика чеиез полтора, надо будет в деревуху переезжать.

— А вот это, самый интересный вопрос, — я расстелил на столе карту с отметками радиоактивных зон. Ту самую, что вытащил с планшетника летчика. — Это наш район действий, уходить от города дальше чем на пятнадцать километров не желательно, вот и смотрите, куда снаряды не прилетали и где радиация мозг не ебет.

— Ты где это достал?! — удивился Женька, жадно впиваясь глазами в карту и досконально изучая. — Етить, да за нее нас тут всех перехерачат и не посмотрят, что мы взрывчаткой обложились и что отделение Аслана сидит на огневой точке с пулеметом.

— Вот поэтому, в продолжение марлезонскоо балета, выношу на рассмотрение следующий вопрос. Пока что обороноспособность нашего дома оцениваю на твердое «хорошо», — я удовлетворительно хмыкнул. — Но! В ближайшем времени, хотелось бы еще улучшить ее.

— И каким боком? Автоматы есть, мины есть, пулеметное отделение на третьем этаже вон сидит и в камеры палит, — Юра задумчива почесал жидкую бороденку. Он, в отличии от меня, регулярно брился. — Че еще навернуть можно?

— Беспилотник, свой… — стоило мне это произнести, как Захаров схватился за грудь, тяжко выдохнув.

— Ты, Ефимыч, так не шути, — усмехнулся он. — Где мы его запускать будем? С крыши? Ну допустим пусковую соберем, а сажать как? Орланы, Ястребы, Байрактары и прочие, любят нормальную взлетно-посадочную, да и габариты у них такие, что срань просто. Их даже простро транспортировать сложно! В огромных кейсах перевозят.

— Бойрактары пятые, вполне маневренные и легкие, — возразил я и зря, Женьку прям начало заносить.

— Пятые?! Старый, да ты совсем ебнулся на старости лет. Это крайне высокотехнологичная дура, требующая опытного оператора и техника обслуживания. Хер с тобой, пятерка на крышу влезет и теоретически мы даже сможем его сами туда затащить и запендюрить в небо, но где ты его достанешь?! — не унимался бывший электрик. — Их выпущено-то было от силы порторы тысячи единиц и что-то у нас они тут не летали!

— Есть у меня одна идея, но отложим ее на потом. Для нее мне нужна будет страховка и весьма длительная подготовка, с привлечением сталкеров из Южного, Минера и возможно парочки ребят Сапога, — довольно хмыкнув, решил перевести тему. — Еще вопросы по первым двум пластам пирамиды есть?

— Медикаменты и состояние здоровья, — внезапно произнес Сергеич, до этого сидевший тихонько и не влезавший в наш спор. — Если на данный момент времени все восемь человек нашей группы здоровы, кроме психологического состояния Полины, то в ближайших перспективах вполне возможны вирусные и инфекционные заболевания и отравления. Город начинает гнить окончательно. Сейчас каждый третий будет ходить с трупной сыпью или проблемами желудка, потому как у многих норма питания сбилась. Даже банальная простуда может перерости в пандемию, поскольку ее мало кто сможет вылечить и развившись в одном организме, вирус легко перекачует в другой…

— Понятно, — я задумчиво потер бороду, переводя взгляд с Зябы на Захарова. Женька был занят изучением карты и ему было плевать на то, что мы там с Сергеичем порешаем. Юре же в принципе было пофиг, ведь он от медицины крайне далек. — Сделаем тогда так. Пока вся эта херня не развилась, берешь Полинку и вместе с нею шуруете в лазарет, там правдами и неправдами выбиваешь необходимые нам препараты, в наименованиях ты лучше меня смыслишь. На это дело берешь все что тебе потребуется, алкоголь, сигареты, талоны Вокзальных, нужно запас по медицине сформировать, поскольку сами мы хрен что сможем разграбить. Далее, Зяб, мы с тобою завтра сходим до местных Хайзенбергов, надо затариться дрянью перед походом. В принципе идти в одном направлении, так что от Хайзов заруливаем в лазарет и помогаем Сергеичу с Полинкой. Затем, будем разбираться с другим вопросом… Его больше откладывать никак нельзя.

На стол легли авиационные блоки. Те самые, что я варварски выдрал с вертушки. Реакция у мужиков была разная. Теперь уже товарищ доктор потерял интерес к беседе, а вот Женька очень даже оживился и выдал длинную матерную речь, прославляющую меня как конченного идиота и мудака, что решил их всех погубить.

— Слышь, любитель тети Светы и сын дяди Тока, ты че разорался-то? — удивился Юрка, с непониманием рассматривая короба. — Ящики как ящики…

— Это бортовые самописцы блять! Армейские! — прорычал Женек, от чего морда Зябы вытинулось, словно у таксы и он уставился на меня с немым вопросом.

— Собсна, это и является главной темой, которую я хочу разобрать, — довольно ухмыльнувшись, постучал по коробку. — Это, наш шанс выторговать у определенных людей беспилотник, со всем комплектом поставки… И наша же путевка в могилу. За ними охотился Престняков и именно их я должен был достать. Помимо этого, именно за ними потом охотилась группа разведки противника…

— Ты предлагпешь пойти на предательство и сдать блоки противнику в обмен на пятерку? У Престнякова точно беспилоток нет, — нахмурился Захаров, решив отложить еще одну порцию мата на потом.

— Посмотри на карту, Жень. Обмен ядрен батонами произошел, миру пиздец, ни своих, ни чужих уже нет. Остались только выжившие. Поэтому сначала мы сами расшифруем бортачи, а затем передадим корпуса тому, кто в них заинтересован…

— Старый еврей, хочешь толкнуть пустышки за беспилотник? — усмехнулся Зяба. До него до первого дошел мой замысел.

— Именно, поэтому, завтра ночью мы с тобой пойдем в старое авиаучилище, его, судя по картам, особо не бомбили и заражения там нет. Аккуратно заходим, берем аппаратуру из кабинета АиРЭО и дома дешифруем. А дальше… А дальше посмотрим по обстоятельствам. Я сам без понятия, что там на этих блоках, но за ними охотились весьма серьезные ребята. Так что о блоках никто знать не должен, иначе, как Женька выразился, нас всех здесь и похоронят…

Глава 25. Проблема

План имел огромное количество косяков. Основным из которых было применение летательного аппарата, ведь тот же Престняков явно поинтересуется, откуда у нас такая птичка, и это в лучшем случае. В худшем, попросту отожмет беспилотник, потому как «пятерка», не смотря на малые габариты, является весьма грозной машиной для сеяния хаоса с попутным уничтожением легкой бронированной техники. А все из-за подвесной системы с противотанковой управляемой ракетой калибро сто двадцать миллиметров и крупнокалиберного пулемета под патрон 12,7х108, с боекомплектом в сто пятьдесят снарядов. Осколочно-фугасными авиационными боеприпасами, этот огрызок творил настоящую грязь. И все это чудо, с теплаком, ночником и возможности работать с высоты в километр. Грозное орудие с применением передовых технологий, о которых лет тридцать назад могли только мечтать, приматывая обьективы обычных фотоаппаратов на старенькие модели Орланов.

Это только в пропагандонских роликах показано как сотни дронов без лишних проблем штурмуют аулы боевиков, в реальности же, когда начинает работать РЭБ, в бой идет пехота и древняя техника. Как было на переправе например. Сейчас уже глушить связь некому, поэтому нормальный беспилотник будет отличным решением. Против бандитского сброда с различного рода обрезами и иными гром-палками, крупнокалиберный пулемет вполне справится. А на случай появления техничек, пары заходов с ПТУРами должно хватить. Времена такие, что техника почем зря не катается и вывод из строя хотя бы одной единицы бронетехники, уже может послужить поводом к отступлению для перегруппировки. Хотя, бандитам перегруппировка не нужна. Те, как правило, либо с голодухи, либо от дурости, лезут напролом до талого. Правда, порой попадаются и более хитрые…

Одну такую банду мы встретили как раз по пути до лазарета, еще когда я с Зябой не покинул компанию Сергеича и Полины. Не знаю на что надеялась группа молодых парнех, но как минимум наша дедовская троица была весьма неплохо вооружена. Сергеич тащил полноразмерный калаш, к которому уже привык, я нес укорот под бушлатом и винтовку прицепленную к рюкзаку, да еще и Зяба, со своим пистолетом-пулеметом. Вообще, мы хотели раздобыть ему нечто вроде ПП-19, но пока что их не было видно в продаже. Впрочем, он и с Кедром вполне сноровисто управлялся.

И вот на такую, пускай и стариковскую, но неплохо вооруженную группу, решила налететь стихийно собранная банда. Пятеро парней примерно одного возраста, около двадцати лет. Вооружены чем попало. Двое с какими-то ножами, у одного спереди карман джинс топорщится, явно пистолет, владелец неумело прикрывал рукоять полами кожаной куртки. Самым опасным был паренек в стареньком шлеме СШ-40 и накинутой поверх одежды плащ-палатке. Этот псевдо боец красной армии, гордо сжимал в руках охотничью сайгу. При более детальном рассмотрении, стало ясно, что это Сайга-410к, во втором исполнении, с закосом под АКС-74. Будь это реальное весло с рамой, было бы куда опаснее. Хотя и крупная картечь может наделать бед. Особенно если палить по мне. Это вон, проворные Сергеич и Зяба смогут сныкаться, я-то с тростью поиграть в боевую акробатику не смогу.

— Какие люди, — довольно ухмылялся главарь, единственный не вооруженный в пятерке, по крайней мере припервичном осмотре, признаков наличия огнестрела я не обнаружил.

Банда разошлась перекрывая улицу, причем парняга с сайгой, сместился к одной из машин. Идиот, что Сергеич, что я, прошьем эту консерву с легкостью. Да даже 9х18 у Зябы сможет пробить те же двери. Современные машины, пожалуй, наихудшее из возможных укрытий в городской перестрелке и прятаться за ними можно только от безнадежности.

— А ты, ничего не спутал, уважаемый? — спокойно поинтересовался я, не обращая внимания на попытки взять нас в полукольцо. — Может обознался?

Первыми агрессию мы не проявляли, разве что Сергеич сместил Полинку себе за спину, с недоверием косясь по сторонам. Даром что военный врач, стрелять он умеет.

— Слышь, дед, я че, свою одногруппинцу не узнаю? Слышь, Тиханова, ты чего ныкаешься? Мы ж за тобой пришли, — усмехнулся центровой.

— Нет… — дрожащим голосом прошептала девушка, нервно сглатывая. — Не надо…

— А ты, собсна, кто? Похож на будущую жертву Карателей, чего мирный люд стопоришь? — сохраняя внешнее спокойствие, продолжил диалог я. — Вашего училища уже месяц с лихом как нет. Все, последний звонок прозвинел, группы распущены, вот и иди себе с миром, со своими дружками.

Парняга хищно оскалился, видать воспринял мое миролюбие как проявление слабости. А зря, я всего лишь не хочу пачкать и без того гниющий город. Вот убьем мы пятерых, затрофеим пару стволов, но стоит ли оно того. Мы ведь от этого не станем лучше или хуже, а вот эти пятеро уже никогда не смогут исправится. Они ж, если одногруппники Полины, значит студенты-медики. А медики, даже и недоучки, сейчас ежели и не на вес золота, то на вес тушенки так точно. Так что стоит хотя бы дать парнишкам шанс.

— Ну и че? Тиханова наша одногруппница, а ты, дед, видать ее как подстилку используешь! Так что отпусти-ка ее по-хорошему, — довольно усмехнулся главарь. — Иначе заберем си…

Дожидаться я не стал, я просто молча выдернул из-под бушлата укорот, чисто машинально скинув переводчик огня в среднее положение. Патрон в патроннике я и так таскаю, на случай если действовать нужно тихо, без лишнего лязгания металла.

— Слушай, малек, — я по-доброму улыбнулся ему. — Я же тебе сказал, звонок был, вот и катись к черту отсюда со своей кодлой. Я тебя за борзоту прямо здесь не кончил, потому что ты хоть что-то в медицине смыслишь…

— Не смыслит, — прошептала сзади Полина. — Это Егорочкин, он с ребятами все пары прогуливал… а в мед поступил, чтоб от армии откосить и к девчонкам приставать…

— Проверим, — тихо согласился я, держа главаря на прицеле. — Слышь, студент, под каким углом ставится подкожный укол и какая средняя дозировка вводимого под кожу вещества?

Прогульщик, выбитый из колеи поворотом событий, изобразил бурную мыслительную деятельность.

— Понятно, в чем отличие наложения повязок чепчик и шапочка? — добил я, тихо посмеиваясь. — У тебя должен быть чисто спинно-мозговой ответ на рефлексах, если ты хоть сколько-то являешься фельдшером, но как я вижу, тебе лишь бы погулять, да баб помять. Твоим дружкам тоже?

— Чепчик завязывается еще снизу, а шапочка выполняется двуглавым бинтом без фиксации под челюстью, — внезапно ответил парень с сайгой.

— Это кто? — тихо спросил я, обращаясь к Полинке.

— Женя Смирных, — так же тихо ответила она. — Он нормальный, но очень… подвержен влиянию…

— Будем исправлять, — согласно кивнув, повернулся к парню. — Послушай, Женя, сейчас от тебя зависит, либо мы похерачим всю вашу кодлу с автоматов и тебя в первую очередь, как наиболее вооруженного, либо сейчас, ты переходишь под мое командование и вместе со мною конвоируешь этих бандитов до лазарета, а потом, даю тебе слово офицера, я пристрою тебя в взвод моего хорошего товарища и ты станешь настоящим военным фельдшером, со всеми почестями, оплатой труда, нормальным питанием и женщинами. Сейчас женщины смотрят на того, кто реально может их защитить, а не на понторезов по типу этого недомедика.

Времени на подумать Смирных не получил, поскольку задетый за живое главарь начал орать благим матом, призывая товарищей гасить нас, оборзевших дедов. И в принципе, у него почти получилось подбить дружков, если бы Зяба в своей типичной раздолбайской манере, не прервал его спич.

— Мордой в землю, работают урукхаи! — заорал он, выстрелив в воздух из Кедра. — Заманал, балабол, следующий полетит в тебя. Старый, хуле с этими чертями базарить, время теряем, на перо всю комепашку и в овраг. Или под шконку, они ж внатуре черти.

— Можно и так, — согласился я, все еще косясь в сторону единственного адекватного студента в этой бандитской компании. Тот, понимая, что выбора-то у него собственно и нет, спокойно отпустил Сайгу, позволив той повиснуть на оружейном ремне, после чего поднял руки на уровень головы.

Уже через пару минут, Евгений вышагивал впереди процессии, конвоируя бывших товарищей до лазарета. Бывший главарь, получив прикладом укорота в челюсть, теперь лишь тихо завывал от боли, то и дело брыкаясь и поправляя накинутый не шею хомут. Вели как рабов, связав руки веревками, в цепь и при этом накинув еще по петле, чтобы если один предпринял попытки к бегству, остальные бы удушились.

Полинка все продолжала держаться подальше от них, хотя парни, уже разоруженные, продолжали то и дело на нее оборачиваться. Даже смешно, они на наш отряд полезли, имея при себе лишь два травматических Макарыча, охотничью сайгу, пару перцовок, ножи и пусковухи «Сигнал охотника». Фактически для нас представляло угрозу разве что последнее, ибо Смирных улетел бы в расход в первую же секунду боя.

Может для многих и кажется, что тот же «сигнал охотника» это бесполезная фигня, но по факту это пусковая установка для различных снарядов. Зарядить с близкой дистанции звездочкой в лицо и вот уже противник валяется на земле, хватаясь за обожженую рожу и пытаясь унять боль. А ведь снаряд легко пробьет тонкую кожу лица и встрянет в мышцах, обжигая все, к чему прикосается. Да и помимо осветительных, есть куча других зарядов. От просто шумовых патронов, чтобы зверье отпугнуть, до полноценных ослепляющих снарядов, предназначенных как раз для самообороны. Короче, страшная вещь, раскрывающая весь потенциал в умелых руках.

К нашему счастью, руки у этих студентов были явно из жопы, да и смекалка отсутствовала. При наличии двух травматов, они не удосужились заняться грубым напилингом, чтобы переделать их под боевые. Да я б на их месте еще в первую же неделю, перебрал бы патроны, сам бы отлил свинцовые пули и заимел бы относительно нормальный огнестрел, а эти придурки все еще таскались с резинострелом. Но ничего, трудотерапия в штрафных уборочных бригадах имени Федьки Сапога, наставит их на путь истинный, а там, того и гляди, остальные из банды этого прогульщика, перейдут на светлую сторону.

Все таки, хорошо, что я решил их сразу под нож не пускать, моральный долг перед Федькой закрыл, притащу ему в отряд еще одного медика, пускай и недоучку. Все таки, Сапог меня уже ни единожды выручал. Пора бы и мне ему подсобить….

Интерлюдия. Танатология

В группу разборки завалов, люди попадали по разным причинам. Кто-то за пьянство, кто-то за мародерство, а кто-то за попытки в бандитизм. Однако, большинство приходили в штрафбат ради трехразового питания и койки в палатке или наспех сложеном бараке. Сейчас у многих не было даже возможности прокормиться. А здесь, хоть и приходилось работать физически и соблюдать дисциплину, но все же кормили, лечили и обеспечивали кров.

Всего в каждом отряде было по десять-двенадцать человек, из которых назначался сержант, ответственный за данное отделение. Четыре отделения формировали взвод и вот взводом уже руководил настоящий военный. Как правило, каждый взвод получал на сутки задачу по разбору определенных завалов, расчистке улиц, санитарным работам и захоронению трупов. От того, насколько взвод преуспел за день, зависило, как их покормят на следующий день. Самых работящих кормили в первую очередь, а лентяи доедали крохи, что остались после того, как все остальные поели.

Сколько таких групп работало, сказать было сложно из-за постояннойтекучки кадров, однако среди всего сброда, находились изредка алмазы… Сапог приметил этого мужичка, еще когда того привезли в нетрезвом виде Каратели и запихали в только-только сформированный отряд уборщиков. От остальных бродяг мужчина отличался жилистостью и сухостью. Такое присуще деревенским парням, которые пашут с утра до вечера и попросту не успевают наесть массу, в отличии от спортсменов и качков.

При личном разговоре, Федор выяснил, что этот алкаш, на самом деле работник кладбища, опытный могильщик и бывший судмедэксперт, попертый с работы за пристрастие к алкоголю. Естественно, что столь ценный кадр сразу был назначен командиром отделения работников, получив позывной Лопата…

— Старый труп, еще с первых дней, — негромко произнес бывших могильщик, разглядывая сильно изувеченное тело, растекшееся по полу слоем жиров, крови и гнилья.

— Как определил? — поинтересовался Смирных, приставленный к тому, в качестве практиканта, чтоб парнишка насмотрелся на ужости, пока Сапог его кандидатуру проверяет. Все же слабонервные и бесхребетные медики ему во взводе не нужны.

— Гниение запущенное, — пояснил Лопата, почесывая щетину и порщась от запаха сероводорода, которым провонял подьезд. — Смотри, была такая наука, танатология. Представляла из себя изучение причин смерти, механизмов ее наступления, процесса умирания и посмертных явлений. Изучал?

— Краем уха слышал, на парах, — нехотя признался студент. — Можешь вкратце напомнить? Ну, про посмертные явления, почему ты решил, что жмуру месяц? Он мог и на жаре так сгнить.

— Ага, если б лежал на пляже в Майями, — усмехнулся судмедэксперт, кивая в сторону выхода, где у подьезда штрафники растаскивали стоительный мусор и чистили дорогу от кусков бетона, трупов и осколков снарядов. — Не май-месяц, прохладненько для столь быстрого разложения. А вообще, трупные являения бывают ранние и поздние. Если труп свежий, то это можно понять по высыханию, трупным пятнам, окоченению, охлаждению и аутолизу. Если тело старое, то примерный срок, когда он откинулся, обычно определяют по гниению и консервации, ну там, жировоску, дублению или мумификации. Мля, это надо свежак найти, ну, чтоб сутки назад приставился, тогда на нем все покажу, а этот… гниляк полный.

— А у меня фантазия хорошая, я и так представлю, — хмыкнул недомедик, рассматривая полуразложившееся тело, уже изрядно подьеденное местной живностью.

— Ну, обычно тело остывает за сутки, если у человека при смерти была нормальная температура. За час-два, остынут кисти, ну и дальше к подмышечной впадине, мы в прямой кишке обычно замер делали, там наиболее точно показывало. Если конечно труп не обдристался в судорогах. Дальше, высыхание, развивается в связи с испарением влаги, начинается с роговиц глаз, образуются пятна примерно в форме треугольника, часа через два-четыре после смерти, но тут как и с температурой, слишком много что влияет. Я например в основном на глаза смотрел, пятна есть, значит идем дальше, нет, значит свежак прям конкретный, — мужчина прервался, отвлекаясь на крики доносившиеся с улицы. — Одну секунду…

Он выглянул из подьезда, с ходу громко обматерив рцкожопа, решившего тащить бетонный обломок в одиночку и в итоге уронившего его на дорогу. Теперь трое работяг собирали обломки.

— Так, продолжаем, — Лопата вскоре вернулся. — Самое интересное, пятна. Ох, сколько ж теорий заговоров вокруг этой темы. Каждый третий писака указыает, про пятна на трупе, не зная, как они образуются и что это вообще такое. Короче, когда сердце перестает работать, кровь под действием силы тяжести стекает в ниже расположенные части тела. Если труп лежит на спине, то жди первых пятен на лопатках и пояснице, потому что кровь переполняет потерявшие тонус сосуды. Затем происходит выход плазмы в околососудистое пространство и сгущение крови, затрудняющее ее перемещение. Появляются пятна по разному, примерно через час после смерти, если человек умер восемь-двенадцать часов назад, то при надавливании и переворачивании тела, пятна исчезают и перемещаются. От полудня до суток, бледнеют и частично смещаются при ворочании трупа. Ну а если больше суток прошло, то не бледнеют и не исчезают, оставаясь красными блямбами.

— И все? — удивился недомедик, явно ожидавший срыва покровов со столь распиаренной и таинственной темы.

— Ну почему же, по ним можно понять причину, если труп найден в лесу, — пожал плечами Лопата, достав из кармана пачку сигарет с зажигалкой и закуривая, чисто чтобы перебить вонь в подьезде. — Если пятен много, то смерть была быстрой или это было удушение, поскольку крови в теле осталось дофига. Если пятен мало, значит жертва истекла кровью, причем если наружнего кровотечения не было, то возможно была длительная агония. Если пятна светло-красные, значит обморожение или надышался газом. Если коричневые, то отравление ядами. Так-то пятна это первейший признак, по которому определяют причину смерти, если не видно несовместимых с жизнью травм. И вообще, становится ясно, если труп таскали, так как пятна гуляют по ьелу только первые сутки, то есть если тело лежит на спине, а пятна на груди, значит его таскали уже спустя длителтное время после смерти. Ну и если труп на чем-то лежал, то там будет сдавливание сосудов и соответственно пятен там не будет.

— Ну и хрень, — недовольно поморщился студент. — Я про то, что ты куришь, а с окоченением что?

— Отстань, что выдали, то и курю, — фыркнул мужчина, вновь затягиваясь сигаретой. — В мышцах АТээФ распадается и они затвердевают, из-за прекращения ресинтеза, расслабления не происходит, но спустя два-три дня гниения, распадается актомиозин и тело обмякает. Вот и все. А ну и коченеть начинает с лица. Через три-четыре часа, твердеет лицо, затем, через примерно восемь часов после смерти, окоченение наступает полностью, идет с головы до пят. Ну и обмякает так же, от двух до шести дней. На жаре, естественно, процесс протекает быстрее. По нему опять же, можно посмотреть, ворочали ли тело. Трупное окоченение нарушенное через пол дня после смерти, не восстановится, так что если мышцы рук мягкие, а лицо твердое, значит тело за руки таскали куда-то.

— А что там с аутолизом? — спросил Смирных, с интересом глядя на судмедэксперта. Навык определения времени смерти всегда казался парню чем-то крутым, ведь в фильмах только самые прошаренные медики могли назвать когда именно было совершено убийство.

— А это, малец, я тебе потом как нибудь расскажу, — усмехнулся Лопата, затушив окурок и надевая плотные резиновые перчатки для работы с химией. — перекур окончен, пора дальше работать. А то так заболтаемся и нифига не успеем, а я не хочу из-за тебя ужинать оставшим и разварившимся рисом с пресной тушенкой.

— Ну емае, на самом интересном, — нахмурился студент, но противиться не стал, хотя и знал, что этот хитрый совок крутит шуры-муры со старшей поварихой и один фиг питается в числе первых сразу на кухне. Многие задаются вопросом, как он такой худой, сошелся с этой тушей ростом сто пятьдесят и весом в тех же числовых значениях. Однако, выживая, каждый крутится как может. Порой приходится переступить через себя, чтобы не жрать обьедки, а ведт по слухам, это донжуан к ней и по ночам захаживает.

От представлений постельной сцены этой парочки, парень вздрогнул, дернув плечами. Для себя он твердо решил, что если и будет заводить отношения в нынешнее время, то не ради выгоды. Тем более, что его, как кандидата в отряд военных, и так, неплохо кормят.

Глава 26. Лже-Престняков

Как же чертовски приятно оказаться в кругу товарищей. Даже странно, вновь видеть заматеревшие рожи мужмков, которые еще месяц назад, чуть не ссались от страха в ожидании бронетанковой колонны. И что забавнее всего, сейчас эти наспех собранные оборонщики, превратились в настоящих волкодавов. Даже по глазам видно, что мужики не просто в дерьмо вляпывались, они в него ныряли с головой, с отрытыми глазами и ехидной ухмылкой.

Вообще, оказались они в лазарете не случайно, это просто мы приперлись, когда у пацанов был плановый обход подконтрольных территорий. Группа из шести вооруженных бойцов, регулярно патрулировала улицы и дежурила на стратегически важных обьектах. Нам даже повезло застать Сапога, тот, даром что командир отдельного поста, все равно продолжал участвовать в рядовых деятельностях по типу патруля, караула и дежурств.

— Здарова, Старый, а я как раз хотел тебя навестить, — усмехнулся Федька, пожимая мне руку и хлопая по плечу. — Заодно переговорить… наедине…

Я не успел даже спросить о тебе разговора, как эта здоровая туша утащила меня куда-то по коридору прохода лагеря. Мы петляли меж палаток и временных хибарок, пока наконец не зашли в подьезд пятиэтажки, видимо служащий чем-то вроде управленческого крыла. По крайней мере однокомнатная квартирка, куда меня привел Сапог, была переоборудована под деловой кабинет.

— Ефимыч, — негромко позвал меня он, закрывая дверь и усаживаясь за стол. — Разговор серьезный, а времени у меня мало. Скажи, какую задачу тебе ставил Престняков? Я знаю что он отправлял тебя к вертушкам, но из группы вернулся ты один. Его версия катит для больших звезд, а мне нужна простая солдатская, без лукавств.

— За авиаблоками, — спокойно ответил я, так же усаживаясь в кресло напротив. — А что, что-то не поделил с ним? Или подковерные игры пошли? Мне ждать первый сезон «Игры погонов»?

— Шуточки, это хорошо, тащ майор, да только закрадываются у меня подозрения, что Престняков-то наш, является засланным казачком, — ехидно усмехнулся Федя уперев локти в стол и выставив руки перед собой, начав загибать пальцы. — Не кипишуй, сейчас все разжую.

— Ну попробуй, — хмыкнул я, сложив руки на груди и с интересом уставившись на бойца.

— Первое, до начала этого пиздеца, о нем никто ничего не знал. Серьезно, все вояки, которых я спрашивал, ранее с Престняковым не пересекались, а ты сам знаешь, что если два офицера за десять минут разговора не найдут общего знакомого, значит один из них шпион, — Федя недовольно поморщился, ему явно не нравилась его же догадка, а скорее то, что он целый месяц проработал на потенциального шпиона. — Второе, я всего раз видел, после начала, ну не считая тебя, кого-то старшего по званию. Пока не появился он. Куда делись полковники? А генералы? Где связь со штабом? Где все управление? Почему Карателями руководит офицеришка, а не какой-нибудь полковник ФСБ? Где, блять, само ФСБ? Поверь, Старый, эти вопросы очень долго не давали мне спать, пока я не начал рыть под Престнякова и его приближение…

— И ты нарыл что-то интересное, — констатировал я, видя, как Сапог расплывается в довольной ухмылке.

— Не я, но нарыли, — он согласно кивнул, сложив пальцы рук в замок и уперевшись на них подбородком. — Если бы я копал напрямую и лично, меня бы просто пустили в расход, поэтому, я с верными мне людьми, свалил на заводскую территорию, обустроив лагерь там, при этом, оставшиеся на Вокзале, из числа моих доверенных, как тот же Труба, потихоньку вертелись в кругах, вызнавая в курилке и столовой, о делах Престнякова. По крупицам собирая информацию, но ты не поверишь, кто принес основной куш… Ритка!

— Что? — я аж поперхнулся, удивленно уставившись на товарища.

— Да-да, эта шмара могла разговорить любого офицера и во время секса выведать что угодно, поэтому когда она собрала информацию и вскрыла, что Престняков, на самом деле нихера не Престняков и даже не капитан, а его документы это липа… ее в ту же ночь схватили на оперативной хате. Подстроили так, что она попала в квартиру к агенту противника и повязали ее за компанию, а ведь иначе бы у Карателей не было оснований! Ее тупо подставили под удар и слили, попутно убрав агента с позывным Зеленый и обрубив концы, мол, крот найден, но это, сука, не так, — Федька явно чувствовал себя детективом, распутывая это клубок. — Так что, не знаю, какие мотивы у Лже-Престнякова, и почему он до сих пор сидит на своем месте, но то что он снюхался с противником, лично для меня, уже даже не домысел, а факт. Кто он и откуда, хрен его знает, документы липа, по говору не понять, поведение не тянет на командира роты, я ставлю, что он полковник вражеской разведки, слишком уж умело все организовал и потому, почуяв, что под него роют, убрал наиболее явного информатора. Видать догадался, что Ритка не просто так трется с его посыльными.

— Хм, а знаешь, почему связи со щтабом не было? — поинтересовался я, задумчиво потерая бороду. — Кажется мне, что все штабы в первые же полчаса-час о работали ядреными батонами. Ту же Пальцевку разбомбили в труху, а ведь там была точка разворота запасного узла связи на случай войны… Отработали по основным и запасным позициям. Просто потому что знали все наши наработки и схемы… А генералы пропали, потому что диверсионные группы их перехерачили, чтобы такой вот хрен пойми откуда появившийся, смог взойти на престол и занять пост командующего. Не укладывается только одно, какого хера тогда прттивник поперся бронетанковой колонной в город. Да еще и так тупо, что мы смогли их на переправе взять…

— А вот это как раз и понятно, — спокойно ответил Сапог. — Представь такую ситуацию. Все командование устранено, связь со штабом перекрыта или уничтожена. Должен появиться локальный командир, причес зайти с очень громкой победой, мол, удержали город из последних сил. Так что, скорее всего, была полная дезинформация сил противникаи стака на то, что на третьем рубеже мы их все таки разьебем в городских боях, но тут влез наш взвод и твое грамотное руководство. Дальней связи нет, работают только коротковолновки, бронеколонна получила приказ на выдвижение и занятие рубежей в городе, но нарвалась на нашу группу.

— А не слишком ли хитровыебанно? — усомнился я. — Подставить роту под удар, чтобы какой-то хер занял лидирующий пост.

— Вспомни вторую чеченскую или украинский конфликт, да наши командиры роты спецназа и за меньшее продавали, а тут всего лишь усиленная рота мотопехов, Старый, на войне альтруистов нет, зато уебков ищущих выгоду, до жопы, — настаивал сержант, превратившийся в офицера по неволе. — Так что, этот гад подставил ребят под удар и на наших плечах выехал, заняв место руководителя обороны, а в последствии и собрав под себя всех выживших военных и ополчение, причем ты, самоустранился, не став влезать в это все, а кроме тебя у него конкурентов по званию и не было. С Карателями еще интереснее история. Их «Старый», хронический алкаш и всем по факту рулит прапор, но как так получилось, если в боевых группах у них там ходят и лейтенанты и старлеи, а дознаватель, к которому тебя таскали, вообще капитан… А все просто, им не двусмысленно намекнули, что либо они слушаются и кушают, либо они гниют в канаве и их дожирают бродячие собаки. Собсна, поэтому в расстрельные списки попало все выжившее руководство МВД и ФСБ. их в первые же дни зачистили отморозки из группы Змея. И это факт.

— Ну и зачем это нужно? Ничего ж просто так не делается, — пожав плечами, расслабленно зевнул. Рассказам товарища я до конца не верил, да и утомляли они сильно, но все же мужику явно требовалось выговориться, а никто кроме меня, на столь подковерные темы, с ним побеседовать явно не мог.

— А мне кажется, что кто-то заранее понимал, что все скатится в обмен ударами ядерными тактическими боеголовками, поэтому и решил вот так подстелить себе соломку. По городу ударов ядерками не было, промышленные здания и корпуса заводов пострадали по минимуму, ничего крупнее восьмидесяток туда не прилетало. Водонапорка цела, выбили локальные подстанции, но центровая цела. Тут месяца четыре работы и южный и восточный районы можно будет оживить, на восточном как раз вокзал, а на южном рынок. И что-то мне не нравится, что Архип тесно мнется с Замиром, какая-то мутная схема. Того и гляди, скоро придет колонна серьезных дядь, которых все местные лидеры формирований, обьявят спасителями и защитниками, — усмехнулся Сапог, достав из нагрудного кармана сложенную карту города и расстелая ее на стооле. — Сам посуди, центр, юг и востог заняты нами и Киргизами. На севере зэки беснуются, но особо не лезут, на западе города разные формирования, и там же «плавающий» черный рынок. Вот, на юге от города, серьезное поселение, там братва Хриплого все держит четко. На севере, тоже неплохая деревушка, там старшим ходит какой-то старый дед-медик, к нему особо тяжело раненых возят, на ноги ставит в раз. Опытнейший хирург. А вот че на востоке творится, дальше от вокзала… страшное дело. Там местный князек…

— А еще между центром и востоком культисты, вернее Ильинка, занятая ими, чуть севернее выходит, но один хрен. А еще ты забыл про стихийные банды гопоты, по типу той, что я вам притащил, — я не без интереса посмотрел на карту. Добротная, можно сказать, что штабная, с хорошей приросовкой районов, у меня такой нет, а жаль. Очень удобно была бы. Решил не прозрачно намекнуть Федьке. — Хорошая топография, не подскажешь где такие печатают? Я б взял, а то мало ли, сколько еще гулять…

— Не знаю, честно, Старый, это все спизжено из запасов Престнякова, — тяжко вздохнул тот. — Вот, видишь? Даже в таких мелочах он хорошо подготовился. Словно реально кого-то ждет…

— Ну и что? Сапог, мы с тобою колонну приняли, а тут что, не сможем принять на своей земле еще гостей? Хотя, пускай приедут, а там поглядим, что за демоны… Ты лишний раз не размышляй о таком, а то мало ли, тебя тоже срисуют как Ритку, за дезертирство и переманивание кадров. Подумают еще, что опозицию создаешь, — хмыкнув, поднялся из-за стола. — Впрочем, мы с тобою и есть, опозиционеры, разве что год не семнадцатый… А в остальном все сходится. На фоне мировой войны, развязываем тут свою маленькую гражданку. Ты Махно, а я Бруссилов, хе….

Глава 27. Ночной переход

Накинул конечно Сапог говна на вентилятор и ведь с некоторыми его домыслами я действительно мог согласиться. Однако это все пока что откладывалось в долгий ящик.

— Зяб, помнишь, в Армении война была? Ну, вернее Ары с Азерами закусились, когда Азеры еще коридор под себя забрали? — издалека начал я, пока мы с товарищем шли до нарковарщиков, или как их прозвали местны, до Хайзов.

— Третья Карабахская? Ну допустим. Ты ж в ней участвовал, на стороне миротворческого корпуса, вас тогда еще ввели при первых же пограничных стычках, чтоб этот, как город-то называется… Горис не захватили, во, ток вы в другом месте дорогу держали, — согласился Юрка. — Село такое еще странное.

— Ну да, между Сисианом и Ишханасаром, держали дорогу на постах, — уточнил я и задумчиво почесал бороду. — Стычках, хе… Какие там нахер стычки, если Азеры за одну ночь тогда девять постов взяли, выбив армях нахер с высот и эти черти укрываясь за нашими спинами пытались отстреляться по горам.

— Да правда чтоль? — удивился Зяба. — А я то думаю, че ты их так не любишь, аж готов морды им бить.

— Угу, эти пидорасы свои грады выкатили в полукилометре позади нас и давай хуярить по горе. Азеры их грады с байрактара пизданули, так эти черти притащили две гаубицы и еще сутки вели контрбатарейный огонь. То армяхи два-три залпа дадут, то по ним два-три прилетит. Так и перекидывались через горы и наши головы. А потом наш командир уж не стерпел, с группой огневого прикрытия выехал к армяхам и пояснил им, что либо они уебывают за пределы трехкилометрового радиуса от нашего поста, либо по ним случайно прилетит пара мин с наших восьмидесяток, — усмехнувшись, я оглянулся на товарища. Тому было в общем-то плевать на мои истории. Он их и так ни раз слышал за рюмахой вечно горящей. — Так я это к чему. Глава Армении тогда к нашему обратился, мол, выручайте, разрулите, хотя по факту той еще проамериканской подстилкой являлся. В Ереване народ постоянно митинги устраивал, потому что люди были на нашей стороне, а этот… нехороший человек, все норовил заменить нас натовцами.

— И? — все еще не понимал Юрец.

— Все просто, определенный местный босс, подлизывается к кому-то извне, попутно все локальные конфликты решая силами союзников, — я тщательно всматривался в лицо товарища, но тот так и не осознал. Мда, умные мысли преследовали его, но он был быстрее. — Зяба блять, я к тому, что походу Престняков играет в закрытую и что настанет время и сюда заявятся ребята с серьезными пушками, а это капитанешка им дорожку и постелит, так что надо быстрее разбираться с нашим вопросом и укрепляться. Проникать и интегрироваться в общество так, чтобы без нас оно не могло существовать. Вот мы слесарюги с тобой, так давай водонапорку отремонтируем, но один из насосов замкнем, чтобы он регулярно стопорил всю систему. Его ж фиг кто расклинит, если не знает как. Или вон Женька, пусть на централке «землю» повыдирает, чтоб ее каждую неделю автоматика вырубало. Там ж без сотни грамм и руководства по эксплуатации, не разобраться.

— Ну, что есть, то емть, — задумался старый слесарь, сняв бескозырку и проведя рукой по седым волосам. — Знаешь, а и правда, ну что нам стоит все наладить, но так, чтоб работало только с нашей помощью? Ай, Ефимыч, ай да хитрый ты сукин сын…

Хитрость и вежливость порой могут сделать куда больше чем грубая сила. Поэтому, с этого момента решено было немного подумерить аппетиты и заняться тем, чтобы стать одним из столпов этого мира. И ведь на подобные мысли меня натолкнула именно паранойя Федьки Сапога, который, не ведая того, готовился к очередной гражданской войне, только уже в куда меньших масштабах.

Оказываться меж двух огней как-то не хотелось, а потому я вынужден был выбрать наиболее безопасный вариант, попросту залечь на дно и больше не попадаться на глаза ни воякам Престнякова, ни Карателям, ни пацанам из отряда Сапога. Создать легенду было легко. Я человек старый, больной, поэтому легко могу слечь с сердечком на пару недель, так что после похода до Хайзов, за порцией специфичных препаратов, которые мы выменяли на продукты питания, я нарочно, у всех на виду вернулся в лазарет, предварительно обожравшись допамина. Мои стоны и вздохи слышала наверное вся округа, а местные врачи, с удивлением диагностировали гипертонию.

Теперь я был официально отмазан от различных интересных активностей, которые мне могли подкинуть вояки, а так же сдан на руки Сергеича. Тот гарантировал, что позаботится обо мне и что мне просто следует отлежаться недельку-другую, да пропить витамины. Под шумок удалось даже урвать несколько коробок с ампулами, пиродоксин, тиамина хлорид и цианокобалами. Страшные врачебные названия, но по факту Б6, Б1 и Б12. Как раз тот самый комплекс, что док мне уже колол, однако этот старый еврей, не пренебрег возможностью ограбить местного аптекаря на витаминки, мол мы бедные сиротки и нихренашеньки у нас нет. Подайте Христа ради, да побольше, да со шприцами, а если еще и спиртовых салфеток отсыпите, то век не забудем, ну или минут пять, пока за поворот не отойдем.

Естественно, что лежать и скучать на домашней койке, я не собирался. В эту же ночь, мы с Юркой все же собрались дойти до старого авиатеха. Без электричества, на улице была настоящая темень, но мы все равно решили ижти без фонарей. Во-первых, нафига они нам, если у меня есть ночник, а вернее, даже два. Во-вторых, фонари сильно демаскируют, а нам необходимо пройти через территорию, по которой регулярно бродят патрули местного ополчения. Правда, как оказалось, это еще не самое страшное на что мы могли нарваться.

А ведь вооружились мы серьезно. Оба приоделись в камуфляжи, нацепили разгрузки, прихватили автоматы, я даже взял Наган с глушителем, на случай, если в училище придется пострелять. Ко всему прочему, еще взяли гранаты, осветительные патроны и даже откопали в моих запасах парочку дымовых шашек. Прямо таки два спецназовца-пенсионера.

Пошли по темноте, готовые вступить в бой при малейшей опасности, однако, ночной город стретил нас пугающей тишиной. Никаких толп мародеров или одичавших выживших. Казалось, что с заходом солнца, все живое постаралось забиться как можно глубже в бетонные коробки, лишь бы не выдать свое присутствие. Не было видно ни единого огонька в темных проемах окон, хотя ночник регулярно выхватывал какие-то мелкие засветы.

— Не нравится мне это, — недовольно прошептал Зяба, выйдя на центр улицы и оглядывая руины домов в ОНВ-1. Старенькую модель начника, с креплением на шлеме. Пришлось Юрке отдать мой ЗШ-1М, а самому таскаться с ременным крепежом, напоминающим подвесную систему от строительной каски. Неудобно, зато у меня не древний «первак», а вполне солидная «двойка», разработанная в двадцать пятом году этого столетия.

— А ты не смотри тогда, — я спокойно пошел дальше, игнорируя различимые силуэту в проемах. За нами наблюдают, но нас им видно куда хуже, чем нам их. Поэтому в случае боя, преимущество на нашей стороне.

— Да как тут не смотреть… — Юрец дернул плечами, покрепче сжимая автомат. — Стремно… Тихо, темно и одни руины. Словно вымерли все.

— Лучше так, чем шествия культистов с факелами, — негромко произнес, останавливая товарища. Медленным темпом мы дошли почти до самого училища, оставалось только перейти через железнодорожной мост, когда впереди замаячил отблеск света.

Зяба, так же приметив потенциального противника впереди, помог мне укрыться за машиной. Сам-то я ковыляю крайне медленно и без чужой помощи с трудом могу усесться. Что-то раненая нога, словно древний деревянный протез, почти не слушается, но хотя бы не болит. Перед самым выходом, Док вколол мне порцию нефопама. Тремор это конечно не уняло, как и сложности в передвижении, но зато я не корчился в муках при резкой смене положения.

— Открытый огонь, походу реально культисты, раз со стороны католического собора чешут, — задумчиво произнес Юра, рассматривающий странную группу в ночник. — Бля, засвечивает жестко, но видимо человек шесть.

— Девять, — поправил его я, так же глядя на странное шествие. — И поглядывай лучше за спину, раз уж засвечивает, не жги прибор.

— Да не пожгу, — пробурчал Зяба, но все же обернулся, прикрывая тылы. — Вооружение?

— Открытого нет, все идут в балахонах, — крутанув кольцевой переводчик, переключился на четырехкратное увеличение. У «единички» такой функции нет, а вот я, вполне могу рассмотреть группу поближе. — Двое с факелами в голове, ведут шестерых связанных, еще один с факелом позади. Все в робах, но шестерка еще и в наручниках. Походу сектантики кого-то поймали…

— Подойдем по тихому и спросим закурить или пропустим? — поинтересовался старый слесарюга, не прекращая наблюдать за силуэтами в окнах. — А то мало ли, шесть сочных баб ведут, тебе ж Миланки мало?

— Да пошел ты, и они пошли, нахер. Нам приключения ни к чему, пропускаем и тихой сапой двигаем в обход, главное через мост перейти, а там уже рукой подать, — оттянувшись чуть назад, перетянул автомат за спину, после чего выудил из разгруза наган с глушителем. Все таки взятая у Кардана гром-палка, в ночной тишине могла не только распугать противника и перебудить местных, но и нехило глухануть меня, а активные наушники я не планировал доставать до самого авиатеха. Нефиг почем зря батарейки жжечь. Зарядить их пока что крайне сложно, хотя об этом тоже стоит задуматься, но уже после того, как разберусь с этими чертовыми ящиками.

— А! — раздался вскрик со стороны процессии, с сотни метров, я четко увидел, как один из пленников свалился на землю, сжимаясь в позе эмбриона и руками пытаясь зажать ногу. Буквально через мгновение, до нас донесся грохот выстрела. И что самое паршивое, со стороны нужного нам здания.

— От сука, — тихо прорычал я, когда рядом свалился раненым культист, идущий позади всех. Мне не составило труда прикинуть откуда этот гад стреляет. С крыши основного корпуса авиатеха, там превосходная возвышенность с которой как раз должно быть видно эту улицу.

— Надеюсь у него там не теплак или ночник, — напрягся Зяба, так же осознав, где расположился снайпер, методично отстреливающий заметавшихся культистов и их пленников.

— Надейся, ладно, мост закрыт, погнали через пути пройдем, там по идее слепая зона, если он все же занял крышу седьмого дома, — тяжко вздохнув, я приподнялся, опираясь на трость и как мог, захромал в сторону проулка. Если моя теория не верна и этот мудак сидит в другом месте, то нам с Юрцом придется не сладко, потому как иного пути добраться до авиатеха нет. Слева от него густая посадка лесополосы, а справа жилые районы, и в мирное время славящиеся разгулом криминала, а уж сейчас… Что ж, придется прорываться.

Глава 28. Курсанты

Моя память не подвела, лазейка у забора, огораживающего железнодорожные пути, была на месте. Буквально в двух десятках метров левее моста, уже давно протоптаная тропа, уходящая по весьма крутому склону вниз. На противоположной стороне склона не было, так что если не сьехать на заднице здесь, то больше потенциально опасных мест на пути нет.

— Ночник не разбей, — напутствовал я, аккуратно спускаясь по склону, одной рукой опираясь на трость, а второй придерживаясь за землю. Весьма крутой спуск, по которому обычно все быстро сбегают, а кто помоложе, просто спрыгивают.

Юрец что-то пробулчал в ответ, но все же решил не играть в акробата и спокойно спуститься, пока я уже занял позицию внизу. Черт его знает, кто мог на перегонке обосноваться или в тех же ангарах депо. Делать там мирняку нечего, жратвы нет, а жить в неотапливаемом поезде, удовольствие не из приятных. Хотя с другой стороны, там должен быть запас топляка, но я не машинист и железной дорогой никогда не увлекался, так что хрен его знает. По идее, большинство современных поездов электрические по типу старой модели «Ласточка» и более новой «Гепард». Старые дымняки с топливом давно ушли на десятый план. По крайней мере, я видел последний дымоход лет эдак пятнадцать назад. Тягач тащил вагоны с древесиной, да и то, шел на топляке, скорее за счет резервной силовой установки, так как у нас аккурат тогда и слегла районная ТЭЦ и город с ближайшими поселками, две недели сидел без света. Благо хоть мы на центральной подстанции аварийный генератор врубили и здания первой важности смогли запитать. Если б тот же роддом или госпиталь остались бы без электричества, страшно представить сколько народу погибло б.

А сколько сейчас? Ведь когда случилось, наверняка в инкубаторе лежали младенцы, да и молодые матери на сохранении. А кто-то лежал на системе жизнеобеспечения. Страшная смерть от асфиксии из-за невозможности дышать. И все это размышление наводит на очень печальный вывод. Херовы теоретики обосрались. Не откинется общество в девятнадцатый или восемнадцатый век. Просто потому, что мы не сможем поддержать необходимый технологический минимум. Вот кончатся базовые для нашего мира вещи, по типу инсулина. И все, снова диабет станет страшной болезнью, от которой народ будет просто вымирать. Или та же ветрянка. Люди так далеко продвинулись в области медицины, что откат назад будет означать колосальные жертвы среди населения. Да даже просто принять роды и ходить ребенка и мать, будет крайне сложно. Восстанавливать популяцию при возросшей детской смертности, практически невозможно. Да взять ту же Миланку, если она забеременеет от нормального, крепкого и здорового мужика, то даже выносив ребенка, едва ли сможет потом что-то сделать. Ведь любая инфекция для него опасна.

И все это грустно. В этом нет подростковой романтики, как когда-то описывали постапокалипсис очень знаменитые авторы. Им же главное было рассказать красивую историю про сильного и крепкого парня, который горы свернет, а по факту же реальность другая. Я видел ее в Карабахе, Сирии, Ливии и вот вижу сейчас. Разруха, голод, смерть и падение общества. И все это, без надежды на спасение, ведь после обмена ядерными боеголовками, спасать уже некому, да и честно говоря, скоро будет уже некого. На мой век еще хватит останков благ цивилизации, но лет через двадцать, все окончательно рухнет и народ, образовав анклавы, займется возделыванием земли. Те, кто выживут. Я не хочу это все видеть, лучше пустить себе пулю в висок, главное только понять момент, когда общество деграднет окончательно…

Хотя, передовики упадка встретили нас, когда мы уже перешли железку и готовились просачиваться сквозь ограду к училищу. Благо, что нахоженая тропка там имелась. Курсантики регулярно сбегали в самоволку, в город.

— Группа, впереди, — тихо обозначил я, тормозя Зябу. — Смотри, вон, на первом этаже, второе окно от входа.

— Хуево, шуметь неохота, а то там снайпер этот злоебучий, — недовольно поморщился Юрка, перетягивая автомат за спину и выуживая нож откуда-то с поясницы. Красивый такой, типа «дроп поинт», чем-то отдаленно похож на мой 6х9, только рукоятка анатомическая с выимками под пальцы.

— Ага, в нашем те возрасте в Фишера играть, — усмехнулся я, однако все же рукоять Нагана сжал посильнее. В шуме выстрелов с крыши, хлопок револьвера с брамитом различить будет очень трудно. Вот только в здании он все равно перебудит всех.

На сей раз вперед пошел Юрец. Словно хищный змей он проскользнул по тропке в щель ограды, сразу короткой перебежкой направляясь к стене. Но там же и замер, настороженно прислушиваясь, когда я его догнал, то понял, что его так напрягло.

— Чет Серега разошелся, — пробасил парнишка в комнате, под окном которой мы затаились. Судя по голосу, лет шестнадцать не больше.

— Да пускай, зато к нам точно эти ебануты не сунутся! — донеслось глухое эхо откуда-то из глубины коридора. — Он один хуй выслуживается так, перед Качей. Поди хочет Аньку трахнуть.

Зяба жестом приказал мне отстраниться чуть в сторону, после чего приподнялся и острием клинка, выбил осколок стекла из рамы. Тот с грохотом и звоном ввалился внутрь комнаты. Сколько лет прошло, а здесь до сих пор не стеклопакеты. Даже интересно, почему, на училище регулярно ведь выделяются огроменные суммы на ремонт и содержание. Настолько огроменные, что директор регулярно меняет машины.

— А? Че за нах?! — возмутился парень и приблизился к окну, осматривая проем. Не заметив ничего, что могло бы врезаться в стекло, он решил выглянуть на улицу. В этот момент Юрка поднялся и упираясь ногой в стону, свободной рукой ухватил беднягу на ворот, вытаскивая тощего мальчугана на улицу.

Довернув корпус и отталкиваясь ногой от вертикали, старый сиделец поппосту вышвырнул пацана в окно, весьма жестко приземляя на тратуарную плитку. При этом он навалился на него сверху и начал быстро нашпиговывать, ударами ножа сверху вниз. Молча, жестко, словно швея, которой пришлось прошить строчку на старой машинке с педалью.

— А-а-а! — заорал малец, пытаясь закрыться руками от ударов, однако его крик очень быстро перешел в булькающий хрип с сиплым посвистыванием. Парой ударов Юра попал ему в горло и видимо вскрыл кадык.

— Русик, ты че там, наебнулся?! — громко спросил его товарищ. За шумом выстрелов не было слышно шагов, но я все равно решил насторожиться и приготовился стрелять в высунувшуюся морду. Однако, вопреки ожиданиям, неизвестному было то ли плевать на друга, то ли хрипы Русика его напрягли.

Зяба уже закончил жестокую расправу и подтащил бездыханное тельце поближе к стене, попутно вытирая нож об кофту пацана. Первокурсник поди, совсем молодой. Такому бы еще жить и жить, но увы, на его линии судьбы попался злой старик с ножом. Я не осуждаю Юрку, все таки, попасть внутрь нам надо, а там судя по всему, окопалось стихойно организованное бандформирование из бывших курсантов училища. Однако то хладнокровие и жестокость, с каким Зяба заколол малька, пугала. Вот они, его зоновские замашни. За решетку-то он попал как раз по мокрушной статье.

Стук с его стороны, привлек мое внимание. Зяба негромко побарабанил по шлему, после чего показал мне на кухонный нож, изьятый у пацана. Что ж, дело набирает обороты, пиздюки явно вооружены и снимать их придется либо издалека, либо вот так, вступая в рукопашную на своих условиях.

— Рус, ну ты че там? — еще раз спросил товарищ заколотого и наконец решил подойти к окну и выглянуть. На сей раз встречающим был я. Просто ухватил парня за горло, до боли вдавив ему дульник глушителя в висок.

— Заорешь или рыпнешься и твои мозги украсят фасад здания, уяснил сучонок? — негромко, но злобно прохрипел я. — Кивок знак согласия. Не будь как Русик, не играй в героя, а то сдохнешь в муках.

Пацан проникся и согласно кивнул, в отличии от нас, он в темноте почти ничего не видел. Разве что слабый зеленоватый отсвет от ночника, позволял рассмотреть мою недовольную физиономию вблизи.

— Сколько вас в банде? Чем вооружены? Кто стреляет? — прорычал, нагоняя побольше гнева в голос. Видимо переборщил.

— Не убивайте, прошу, — тихо просипел мальчуган, такой же первокурсник, разве что чутка постарше заколотого. — Мы не хотели…

— Сука, отвечай, сколько в банде народу, — нетерпеливо произнес Юрец. Первак сгосил взгляд и только сейчас заметил, что буквально в полуметре от него, еще одно старческое злое хлебало. Нож, он, судя по всему, рассметреть не смог.

— Со всех курсов… человек триста, — парень нервно сглотнул, хрипя из-за сдавленной шеи. — Еще девок штук сорок с медучилища… И полицейских девять…

— Огнестрел менты принесли? Автоматы и винтовки? — спокойно спросил я, на что мальчуган согласно кивнул. — Кто за главного?

— Кача, — просил он. — Воспет четвертого курса, он полицейских и привел, они все не русские.

— Опять диаспоры какие-то, — недовольно проворчал Зяба и зло сплюнул. — Как тараканы, сука. Старый, все узнал?

— Где живут эти не русские? — поинтересовался, поглядывая на уже заряженного Юрку, тот явно решил кончить и второго пацана.

— В общаге, у четвертого курса в комнатах, там же и девчонки, — отчего-то всхлипнул парнишка. — Гаремы там у каждого…

— В принципе все, — я перехватил пацана за шкирку. Зяба, увидев открытую шею, просто ухватил молодого за плечо и с размаху воткнул ему нож чуть выше кадыка. Даже в ночник было видно, как первокурсник открыл рот от удивления, не веря уставившись на злое лицо бывшего зэка. Тот явно желал быстрой расправы, а потому так же молча как и с первым, вытащил курсантика на улицу, где парой ударов добил. Не вскрывая глотку от уха до уха, а основательно так подрубая голосовы связки и позвоночник. Малец хрепел, судорожно корчился, но ничего поделать не мог.

— Ну ты и мясник, — тихо хмыкнул я, наблюдая за казнью.

— Старый, — недовольно хмынул Юрка. — Это молодые шакалы, шестерки местных упырей. Не ровен час и они придут к нам с желанием подмять, так что чем быстрее и больше мы их перехуярим, тем проще нам будет в будущем. Я бы вообще в их общагу пару очередей с АГСа положил.

— Какое счастье, что в общагу нам и не нужно, — вяло усмехнувшись, быстро поковылял вдоль стены, в обход административного крыла, до первого учебного корпуса. Именно там и располагался кабинет электротехники. Четвертый этаж, от лестницы пятая дверьпо правой стороне. Там раньше один мой сослуживец преподавал. Скончался полгода назад от рака правда, но не думаю, что из-за смерти преподавателя кабинет перенесли. По крайней мере, я на это надеюсь, как и на то, что подобные Русики не будут гулять у нас на пути. Что-то Зяба слишком кровожаден по отношению к ним…

Глава 29. Неоправданная жестокость

В нужное нам крыло зашли с черного хода. Дверь конечно же была закрыта, но это не проблема для двух старых слесарюг. Уж сколько раз мы с Зябой освобождали застрявших в квартирах идиотов. И без всяких хитрых циганских булавок и прочей литературной фантастики. Мы просто снимали дверь с петель. Так и сейчас. Крепление, от самое слабое место большинства преград, а не секретные механизмы замков. Грубо, но что поделать. В случпе если нам придется колупать амбарный замок, я просто спилю дужку.

— Что-то как-то паршиво здесь, — прокомментировал Юрец, принюхиваясь. Меня же запахом сразу вынесло обратно на улицу.

Внутри здания жутко воняло прелой мочой и дерьмом. И это не запахи сельского туалета, где отходня яма превосходно проветривается. Здесь все застоялось и кажется, даже стены пропитались этим благоуханием.

— Блять, меня сейчас вырвет, — тихо просипел я, сгибаясь и сплевывая на землю слюну, которой в миг выделилось слишком много.

— Суки, курсанты хуевы, — хрипел Зяба, видимо более привыкший к таким запахам. — Тут же до пролеска недалеко, сделали бы сортир, так нет бля, всем табуном срать в учебке. Старый, давай, оклемывайся, быстрее найдем, быстрее сьебемся.

— Погодь, — взмолился я, доставая из кармана разгрузки небольшой пакетик, в который был запечатан сухой паек. Вообще, я собирал его по опыту своего ползания в лесу, когда несколько суток проводишь на голодном движке, поэтому набор минимален.

Зубчик чеснока, пачка галет, тюбик джема. Да, именно такой вот странный рацион. Витамины, закусь и сладкое для энергии и стимуляции организма. Плюс таблетка акватабса для очистки воды и пакетик регидрона, для создания солевого раствора, на случай кровопотери или обильного потовыделения.

Сейчас был важен чеснок, чисто чтобы перебить запах и привкус дерьма. Без лишних раздумий, закинул заранее очищенный зубчик в рот, быстро-быстро разгрызая, пока десны не обожгло чесночным соком. Едкий привкус сразу отрезвил, перебивая вообще все и превращая меня в огнедышащего дракона.

— Ха-а, — протяжно выдохнул я, о чем пожалел, ведь морозный воздух еще больше распалил пожар во рту. — Все, нахер, погнали.

Сглотнув моментально подступивший к горлу ком, шагнул обратно во тьму. Здесь ночник был куда более полезен, чем на улице, за счет активного режима с инфракрасной подсветкой.

Машинально сработали рефлексы. В горах, когда бои шли в аулах, мне доводилось действовать по правилу ООПП, Остановиться, Осмотреться, Прислушаться, Принюхаться.

Именно поэтому, сразу зайдя внутрь здания, я сместился от входа в темноту и замер, вытаясь уловить малейшие шорохи. В ночник было видно засраные проходы, с исписанными маркерами стенами. А так же много жидкости на полу и хрен поймешь, моча это или кровь. Запах прелого дерьма перебивал все.

Зяба замер рядом, так же прислушиваясь и то и дело поглядывая на меня, словно ожидая моей реакции.

— Слишком тихо, — недовольно прошептал я, поморщившись от вони. — Слишком. Куда делся снайпер?

Выстрелы стихли и не было слышно перемещений стрелка на крыше, а это плохо. Мы выждали пять секунд, но снайпер не продолжил вести огонь, а значит это была не перезарядка и он либо наблюдает, либо уже сменил позицию.

— Сьебался, — тихо хмыкнул Юрец и перехватив автомат поудобнее, двинул вперед по лестнице. — Давай, я первый, ты второй.

— Смотри под ноги, — напомнил я, взводя курок револьвера. Хромать следом получалось медленно, то и дело приходилось опираться на стену. Все таки подьем по лестнице пока что убивает меня похлеще криптонита.

— Думаешь тут будут растяжки? — усмехнулся Зяба, приседая на колено на лестничном пролете, чтобы чуть наклоняясь корпусом, заглянуть на следующий этаж, при этом держа автомат наготове.

— Нет, просто если ты наебнешься на куче дерьма, то переломаешь себе все кости. Возраст не маленький, — ухмыльнувшись, я аккуратно прохромал мимо него, занимая позицию первого номера и держа следующий лестничный проем на прицеле. Лишь когда я занял позицию, Юрка двинул дальше и мы вновь поменялись.

Вот так, пускай и неспешно, но мы поднялись на четвертый этаж. Да, параноидальный бред, ночью, в засраном крыле училища, передвигаться парой, с постоянным контролем сектора. Да только ни я, ни Зяба, не желали нарваться на слуяайную пулю от резко возжелавшего спуститься посрать снайпера. Да и получить нож в печень от курсантика, тоже как-то не прельщало.

— Ну хоть не так воняет, — тихо усмехнулся Зяба, вставая сбоку от двери на этаж. — Шумим?

— Нет, — я осторожно приблизился и встав подальше от входа, потянулся и медленно открыл дверь. Со скрипом та провернулась на петлях. Юрец присел на колено, высовываясь с оружием наготове, однако, никого в коридоре не оказалось.

Без всяких команд голосом, он двинул вперед, пригибаясь и заглядывая в каждый открытый кабинет. Я хромал следом, то и дело оборачиваясь и удерживая оружие направленным за спину, на случай, если у нас в тылу появится силуэт противника. К счастью, до нужного кабинета добрались тихо.

— Это че за нахер, — возмутился я, видя полностью разгромленный учебный класс. Аппаратура, ранее стоявшая ровными рядами вдоль стен, нынче была раздербанена и раскидана по полу. У половины схем-разверток так и вовсе были выдраны все провода.

— Давай бырее, — поторопил меня Зяба, занявший позицию в дверях и наблюдающий за коридором.

— Сука, ебаные мародеры, чтоб их черти драли, — зло шипел я, проходя мимо развороченных электронных блоков, в поисках нужного мне дешифратора.

Вот только вместо него, я нашел камеру. Небольшую такую «вэбку» с режимом ночного видения, которой здесь быть не должно…

— Старый, блять, реще, там кто-то топает по коридору, — оповестил меня Юрец.

Я в крайний раз окинул взглядом раскуроченные блоки и тяжко вздохнув, прошел к преподавательскому столу. Там, в верхнем ящике лежал запасной комплект ключей от подсобки и лабарантской. Забрав ключи, поспешил к товарищу, хлопнув того по правому плечу и уходя дальше по коридору ко второму выходу.

— Нет там нихера, вскрываем хозяйку, — недовольно поморщившись, зло сплюнул в сторону. Если аппаратура не найдется там, то придется рожать через бегунков по типу Фарта.

Подсобку нашли и вскрыли быстро, но дальше начали трудности. Во-первых, я понятия не имел, где в этих завалах старого хлама, лежит запаска. Ну а во-вторых, кто-то зашел на этаж и кажется, направляется в нашу сторону.

Зяба все так же занял вахту на шухере, выцеливая силуэт в конце коридора. Я же, замер, надеясь, что гость не решится заглядывать к нам. Однако, надеждам не суждено было сбыться. Луч фонаря проскользил по противоположной от подсобки стене.

— Выходите! Иначе гранату закинем и пизда вам! — заголосил один из курсантов. Слишком уж молодой по голосу, видать тоже из первашей.

Нет, на разбор подсобки можно целый день угробить и так ничего и не найти, поэтому я решил быстро сваливать, попутно отшугнув идиота с фонариком.

— Драпаем, — негромко скомандовал я, выглядывая в коридор и вскидывая руки с револьвером. К сожалению, курсант оказался не один. Так что, стоило мне высунуться, как тут же в направлении меня полетела автоматная очередь и лежать мне двухсотым, если бы Зяба не ухватил меня за ворот куртки, утягивая назад.

— Бросай ствол, пердун старый! — раздался более грубый, уже явно принадлежащий азрослому мужику, голос.

— Че, где они? — тихо спросил Юрец, вставая на четвереньки, чтобы максимально занизить силуэт.

— Дальше по коридору, метров двадцать, стоят вдоль стен, — так же тихо ответил я, убирая Наган в кобуру и вытаскивая из подсумка гранату. — Три… Два… Ноль!

Разогнутые усики. Колечко со шплинтом осталось на пальце. Шутка с осколочной рубашкой улетела куда-то дальше, с тихим шипением и хлопком отстрелив активную чеку.

— Граната! — вскрикнул мужик. Раздался топот минимум пяти человек, а через полторы секунды взрыв. Смачный такой, сбивающий побелку со стен, а может это шальные рикошеты залетели к нам.

Глухануоло конечно хорошо, но мы с Зябой выдержали. Он, кстати, все же высунулся и не церемонясь, выдал очереди по ногам раненых. Явно желая оставить калек и тяжелейших трехсотых, а не добить молодых пацанов.

— Дым, — гаркнул я, закидывая к курсантикам дымовую шашку и перехватывая укорот, как мог рванул по коридору в противоположную сторону, пока Юрец продолжал долбить по ногам контуженных и посеченных осколками парней. Те выли от боли, корчились в судорогах и предсмертной агонии, дергались от попадания пуль, но ничерта не могли сделать. А вот вооруженный автоматом мужик, успел все же заскочить в ближайший открытый класс, по пути опрокинув какого-то первокурсника на пол, из-за чего тот разбил нос, а теперь и вовсе стал жертвой кровавого расстрела.

— Ну че, сука, отсосал? — не унимался Юрка, не замечая, что на той стороне отвечать уже некому, да и плотный черный дым начал заполнять помещение.

— Старпер блять, уходим! — гаркнул я, намеренно не называя кличку товарища.

— Ща! — отозвался он и выдернув из подсумка еще одну гранату, быстро вырвал шплинт предохранительной чеки и закинул наступательный киндер-сюрприз куда-то в дым.

Лишь только после взрыва, он наконец сорвался с позиции и добежал до меня, прикрывающего ее перебежку с угла. Никаких лишних криков и хлопков. Я и сам прекрасно видел, что он взял сектор и настала моя очередь смещаться.

Однако стоило мне добежать до пожарного выхода, как позади раздалась пулеметная очередь и серия взрывов. Я успел только обернуться, машинально падая на спину и вскидывая автомат. Ночник резко засветило, больно ударив по глазам. Так что зажмурившись, попутался сдернуть прибор вверх, но не помогло, свет словно заливал все пространство вокруг, пока в ушах стоял оглушающий звон. Первая же мысль была о контузии, однако подскока давления не произошло, меня просто ослепило и оглушило, а значит в ход пошла очередная вариация «зорьки», современной свето-шумовой гранаты, что предназначена для разгона митингов безкровным методом. Близкий взрыв этой дряни гарантированно выбивает все желание бунтовать, в лучшем случае на пару минут, в худшем часа на полтора.

Абсолютно не видя и не слыша, что происходит, я как мог перевернулся на живот и пополз в сторону лестницы. Тяжело резко быть потеряным в пространстве, однако мне удалось добраться до первых ступеней, ну а дальше… Дальше я кубарем скатился по слою биологических отходов вниз, отталкиваясь ногами и руками от стен и ступенек, лишь бы оказаться как можно ниже и пережить разрыв Зорьки… В тот момент я совершенно не думал о Зябе, а ведь он находился впереди, куда ближе к противнику и не мог отступить.

Глава 30. Из грязи в…

Дерьмо. Когда во круг сплошное дерьмо, ты либо сам становишься таким же, либо начинаешь барахтаться, чтобы не захлебнуться. Позорно подохнуть в навозной яме, когда столько пережил. Видимо, в том же ключе думал и мой организм, поскольку очнулся я в поту, натужно задышав.

Оглушение от зорьки подоьно контузии, весьма болезненно в плане отходняка. Да еще и столь экстренный спуск. Ох, чую, понахватал синяков. Мне бы недельки две поваляться на пляже курорта с бутылочкой холодненького пива, да чтоб латиночки обслуживали… Но увы, имеем то, что имеет, а конкретнее, дерьмовые ванны.

Молча приподнимаясь, наконец постарался разлепить веки. С трудом, но удалось, хотя похоже рожу измазал прилично. Черт побери, я сейчас ничем не отличаюсь от гребанного дерьмодемона. Разве что хочу убивать. Причем и курсантиков, что такую засаду устроили и тех, кто это все спланировал. Вот уж не думаю, что эта вчерашняя школота, сама бы додумалась поставить там камеру и смотреть, когда кто-нибудь придет поживиться электроникой. Да еще и в столь отдаленном кабинете. Не с проста это все. Возможно даже, засада изначально была на меня рассчитана. Разведка противника поди не может забить, как я от их разведгруппы блоки из под носа вынес и потом половину их личного состава на ноль помножил.

— Сука, — тихо прохрипел я, выползая до первого лестничного пролета и видя, что улица заливается светом. Солнце только выкатывалось из-за горизонта, но даже это уже означало, что я провалялся в дерьме не менее пяти часов. Видать нехило меня приложило. Однако, вопрос в другом. Без трости, весь такой дурнопахнущий и чумазый, я далеко не уйду. Поэтому требуется добраться до местного санпункта и поискать там костыль. Если мне не изменяет память, то кабинет врача я видел на первом этаже в административном крыле.

Вполне возможно, что его уже разграбили, но попытаться все равно стоит. Поэтому, опираясь рукой на стену, а второй сжимая рукоять Нагана, я медленно побрел по этажу. Следы конечно оставляю на заглядение, но что поделать. Помыться пока что негде. Да и оружие почистить тоже. Укорот, пусть и относится к семейству Калашникова, но после таких фекальных купаний, вполне мог и начать клинить, не говоря о том, что при нагреве от стрельбы, дерьмо завоняет так, что меня можно будет учуять за пару километров.

Не смотря на черепаший темп, я смог быстро добраться до дверей, ведущих в административное крыло. Само здание было построено в форме квадрата с большим внутренним двором, где располагался плац, беседка, курилка и здание кочегарки, примыкающее к бытовому корпусу, где на первом этаже была столовая, а на последующих трех располагались актовый зал, различные кабинеты для секций и помещения принадлежащие клубам. Помню, меня как ветерана приглашали на девятое мая. Все давно уже забыли первоначальный смысл праздника и просто отмечали победу, с концертом и застольем. Мда, а ведь я сам еще в своей молодости не понимал к чему все это бряцание оружием и парады.

— Да здесь она походу еще, никуда не денется, — вдруг раздался тихий шепот, дальше по кородору, когда я уже проник в административное крыло и оперся на стену плечом, чтобы перевести дух.

— Ага, то-то русый с кривозубым сюда бегали, — усмехнулся еще один и смачно схаркнул. — Фу, че за вонища, видать они тут же и срали.

— Нет бы к Глазу в кабинет нагадить, гы, — третий выдал себя смешком. Судя по звукам, они возились как раз у кабинета приемного отделения, из которого мы с Зябой ночью и вытащили пацанов.

Тоже интересный вопрос, куда делся Юрец, но я сейчас не в состоянии подняться на четвертый этаж. Сначала костыль, а уж затем все остальное. Чертова рана, никак не дает даже ходить нормально, а кратковременные рывки потом отдаются болезненной судорогой.

Впрочем, плевать я хотел на этих малолетних утырков. Так что, стараясь особо не шуметь, медленно побрел дальше, до нужного мне кабинета. Благо, что эта троица уже зашла в приемку и негромко переговаривалась там. Это позволило мне беспалевно прокрасться в санпункт, где, как оказалось, все давно было разграблено.

Вывернутые ящики шкафов, разбитые витрины, всюду раскидана документация и медкарты. Настоящий срач. А судя по запаху, еще и отхожее место, но может это просто от меня вновь запахло из-за активных телодвижений.

Местные выгребли практически все, кроме разве что никому нахрен не нужных носилок, костылей и старых советских шин «лесенок». Так что, отыскав себе третью ногу по размеру, уже было потянул ту из стопки стальных жердей, как они с грохотом рассыпались. Кто ж додумался их так неаккуратно поставить, что они опирались хрен пойми на что и теперь грудой лежали на полу.

Схватив нужный, я тут же скрылся за опрокинутым письменным столом. Надеяться на дурака глупо, а уковылять до стальной двери, разграничивающей коридоры разных блоков здания, я попросту не успею.

Вскоре в помещение заглянула грязная и крайне недовольная морда. Парнишка, видимо второкурсник, вооружившись ножкой от стула, зашел в комнату, оглядываясь.

— Ну че там? — донесся окрик из приемки.

— Да хер знает! — отозвался парень. — Железяки какие-то рассыпались! Ща, кажись тут норм пухи есть!

Я максимально тихо выудил нож из разгруза, посколько, судя по шагам, курсантик приближался к костылям. На всякий случай, даже перенес центр тяжесть на согнутую сдоровую ногу, чтоб оттолкнуться и совершить рывок.

Не прогадал, мальчишка прошел как раз между столом и шкафчиком, к углу, где све это добро и стояло, а затем нагнулся, явно намереваясь прихватить новую дубинку, потяжелее. В этот момент я и кинулся на него.

Набросился со спины, сразу левой рукой сдавливая ему шею спереди, при этом вцепившись пальцами в кадык, а правой, в которой был зажат нож обратным хватом, нанося удар под правую ключицу. Очень болезненно и смертельно. С подобной раной человек уже не жилец и истечет кровью очень быстро. На всякий стучай, провернул нож на себя, пропарывая внутренности и затем выдергивая оружие, пока парень корчился и хрипел, вцепившись в пою руку. Нормально кричать он не мог, как и дышать, так что все чтг ему оставалось, это пучить глаза и пытаться сорваться из хвата. Пока я продолжал подрезать ему крупные артерии. Всего один рубящий удар и вот у курсантика вскрыта сонная артерия и он медленно обмякает в моих руках. Шутка ли, с такими серьезными порезами, потеря сознания от кровотечения, дело буквально пятнадцати секунд барахтания. А я ведь еще и усугубил дело, специально нанеся ему милосердный укол в левую грудину, на уровне сердца. Превосходно наточенный армейский нож, предназначенный для резких уколов и рубящих ударов, просто изумительно справлялся со своей задачей, не оставляя даже шансов на выживание.

Лишь когда курсантик окончательно обмяк, я аккуратно опустил его тельце на пол, оттащив на стол. Все таки, прав был Юрка, бандиты это будущие, другого выхода у них нет. Если эти мальчишки переживут зиму, то весной превратятся в хищных волчар, рыскающих по округе в поисках наживы и пропитания.

— Ну че там?! — вновь раздался окрик со стороны приемного отделения. Я, решив не задерживаться, подхватил костыль и направился туда, на ходу убирая нож в разгруз и беря револьвер, что убрал до этого в кобуру на поясе.

Можно было, конечно, свалить подальше, но мне все таки нужно узнать, что с тало с Юрцом и куда делись блоки, а так же, с какого хера, в том кабинете появилась камера. А для этого, придется взять языка. И лучше всего, сделать это без шума и лишней пыли. Однако, что-то отвлекло мое внимание. Какие-то шорохи в соседнем кабинете, где судя по всему, располагался расчетный отдел и сидел финансист. Парочка курсантов не слышали, что находится за стенкой, поскольку были заняты более важным делом, судя по чавкающим звукам и негромкому разговору.

Решив проверить, что же там, я медленно сместился к противоположной стене и прокрался к самой двери, с револьвером наготове.

— Не советую этого делать, — тихо-тихо прошептал до боли знакомый голос, откуда-то из глубины кабинета. — Уходи Старый, тебе здесь ловить нечего…

Я лишь нервно сглотнул, лихорадочно стараясь вспомнить голос собеседника.

— Что ты там забыл? — так же тихо спросил я, прижавшись спиной к стене и поглядывая в сторону приемки, на случай, если два оболтуса вдруг захотят узнать, куда же делся третий.

— Работаю, — спокойно ответил собеседник. — А если ты разберешься с этими дятлами в соседней комнате, то я быстрее завершу свое дело и помогу тебе с твоим… Идет?

— Идет, — одними лишь губами прошептал я и скользнул по стене к соседней двери, заглядывая внутрь. Мда, чего и следовало ожидать. Парочка озабоченных курсантов поставили на четыре кости молодую деваху и пороли спереди и сзади, причем сзади, в отверстие, не предназначенное для резких утех, судя по судорогам бедняги.

Тут уж ничего не поделаешь. В стрессовой ситуации, у многих включается инстинкт размножения и они трахают все, до чего могут дотянуться. Мне попроще, в моем возрасте либидо понижено, так что думаю головой, а не головкой.

Поэтому, чтобы отработать тихо, нацепил на револьвер глушитель и предварительно взведя курок, медленно зашел внутрь комнаты, на ходу вскинув оружие.

— А ну, замрите, хоть один громкий звук и я стреляю, ясно? — негромко произнес я, ковыляя к парням. Те не сразу поняли, что произошло и по инерции еще раз по десять присунули девчонке, причем передний остановился крайне некомфортно для нее. Бедняжка сразу начала давиться, потому как этот придурок засунул ей в рот по самые яйца, да так и замер, поднимая руки вверх.

— Дед, ты откуда?! — удивился тот, что брал пленницу сзади, оглянувшись на меня. — Еба, из канализации чтоль?

К нему я подошел впритык и уперев пистолет прямо в лоб, тихо усмехнулся.

— Да вот, за внучкой пришел, — я расплылся в довольной улыбке. Парень нахмурился и дернулся было перехватить оружие, но я нажал на спуск. Очень тихий хлопок, резко дернувшаяся голова и вот курсантик заваливается назад. Я сразу направил ствол на второго, придержав падающего за ворот кофты и плавно опустив на пол, лишний грохот мне тут ни к чему. Хотя вон, за стеной зашуршала бумага и заскрипели ящики. Видимо мой неопознанный товарищ ускорился.

Оставшийся в живых курсант, в шоуе смотрел на меня, нервно сглатывая. От страха он кажется даже обмочился, посколтку девчонка заплевалась и освободившись от фиксации сзади, в миг отшатнулась в сторону, натужно кашляя и держась за грудь.

— Отвечай тихо, иначе так же сдохнешь, — я вновь взвел курок револьвера. — Сегодня ночью, на четвертом этаже, у кабинета электротехники был бой. Ку да делся старик, которого там оглушили?

— Не знаю, — парень нервно сглотнул. — Нам сказали не лезть, мол, Кача разберется. Он взял пацанов с четвертого курса и ушел.

— Кто поставил камеру в кабинете электротехники? — продолжил допрос я, скосив глаза на девчонку. Обознался, на студенточку не похожа. Лет двадцать пять, уже потасканная жизнью. Тощенькая, хотя и с формами размера эдак два с половиной, но зато с максимально плоской задницей. Офисная мышка видать, всю жопу отсидела. При этом личико весьма миловидное, если с мылом отмыть.

Судя по веревкам, лежащим на полу и следом от веревок на кистях и шее пленницы, ее здесь держали как игрушку для утех и те два первака, которых мы с Зябой завалили под окном, к ней как раз и приперались.

— Не знаю, к Глазу только посрать ходят. Там даже брать нечего, может кто из старшиков или Кача, — курсантик нервно сглотнул. — Из чужаков туда никто не заходил.

— Кто ночью стрелял с крыши? — задал я последний интересующий меня вопрос, приближаясь к парню, который все смотрел на дергающееся в конвульсиях тело дружка. Ну да, 7,62х38 не убивает сразу. И с пулей в мозгу, организм еще пытается барахтаться и бороться за жизнь, пока не умрет от кровопотери или асфиксии. Ведь мгновенная смерть… Всего лишь жалкий миф. Никто так сразу не умирает.

— Кто-то из ребят Качи, наверное Гога, он типа снайпер у них, с Драгуновкой гоняет, — распалился парнишка, вновь уставившись на револьвер.

На этом допрос можнобыло заканчивать и я, быстро подшагнув, просто ткнул его глушителем в лоб, максимально плотно вжимая его и потянул спуск. Еще один глухой хлопок. Все таки, для таких дел, Наган это выбор профи. Гильзы собирать не надо, пороховые газы все выходят только вперед, пуля дозвуковая. Идеальное оружие для тихого убийства.

Плавно опустив тело, начавшее биться в мелкой дрожи, обернулся на медленные тихие хлопки. В дверях стоял молодой парень, в «березке», поверх которой был накинут старенький разгруз «Пояс А» в комплекте с «Пояс Б». При этом вооружен он был самым настоящим СР-5, глубокой модернизацией и переработкой СР-3 «Вихрь». Такой же короткий автомат, только по с механикой больше напоминающей ПСС «Вул», так что глушитель данному оружию и не требовался. Редкий экземпляр. Пятерки были разработаны от силы лет десят назад и по слухам, стояли только на вооружении у ФСО.

— Лихо ты их, — ухмыльнулся парень. — Я б так не смог. С девкой че делать будем? Тоже закасишь?

— Я не убиваю мирняк, — спокойно ответил, убирая Наган в кобуру. — А ты?

— Честное пионерское, помогаю всем обездоленным и пукаю радугой, — он тихо усмехнулся, отсалютовав пионерское приветствие.

— Ага, так я и поверил, — хмыкнув, посмотрел на деваху, что застыла, со страхом глядя то на меня, то на парня в дверях. — Ну так что, есть предложения, а, Подрывник?

Эпилог. Сапер

«За мной слежка, кто-то из создателей или их цепных псов.»

— Блять, — тихо прихрипел парень, скомкав маленькую записку и сжигая ее. Пускай никому из простых смертных эта информация ничего бы и не дала, но прошаренные люди, смогли бы понять, что дело не чисто и что тут, в мире первого тира, действует группа, которая должна находиться во втором. А Создатели очень не любят, когда сильные игроки лезут в песочницу к слабым. Особенно если это игроки-специалисты, по типу Выживателя и Искателя.

Наконец, собравшись с мыслями, он подчистил следы, выкинув пепел и направляясь посмотреть, что же там этот старый энерджайзер вытворяет. Запах дерьма уже давно не напрягал Выживателя, все таки, в норах у гребаных комаров, воняло похуже. Но вот внешний вид Старого, заставил насторожиться. Камуфляж весь был заляпан фекалиями и залит кровищей. Сам дедок держался молодцом, но было видно, что раненая нога подводит. Даже странно, что этот старпер на морально-волевых может устраивать такую грязь и доставлять проблем похлеще чем второуровневые раздражители.

На всякий случай Выживатель еще раз окинул взглядом дедка, но никаких признаков того, что Старый замешан в игре, попросту не было. Ну или же у того был слишком высокий уровень. Все таки, тот же Пилюлькин не показывался игроком именно из-за того, что являлся на несколько порядков выше чем все встреченные ранее участники этого безумного проекта. Да и телефон-терминал у Старого отсутствовал, иначе бы этот дедок не гонял бы со столь рядовым вооружением.

Чего греха таить, СР-5 был вытащен как раз из терминала Выживателя, поскольку являлся наградой за частичное уничтожение бандформирования. Юный подрывник питал некую слабость к хорошему оружию и потому предпочитал либо совсем уж проверенную временем классику, либо хорошо зарекомендовавшие себя новинки. В отличии от того же АС Вал или ВСС, да и младшего брата СР-3, пятерка был поистине малошумен и его хлопки не превышали по громкости лопание пузырьков пленки. Все таки есть свои плюсы в пятидесятых годах двадцать первого века. Хотя в остальном оружейная промышленность не шибко шагнула вперед. Улучшались и модернизировались лишь дальнобойные средства и вот такое оружие для спецназа. Рядовая же пехота, все так же бегала с двенашками, а то и вовсе с семьдесят четвертыми.

Тот же Старый, не смотря на солидный вес в формирующемся постапокалиптичном обществе, продолжал таскаться с монструозного вида укоротом. И этого Сапер не понимал. У слесарюги есть все возможности, чтобы организовать свое производство, а ему все неймется. Лезет куда попало, словно смерти ищет. А ведь без него, вся сантехника и электроэнергия в городе загнется окончательно.

— Пусть бежит, — отмахнулся Ефимыч, решив видимо не брать грех на душу и не добивать бабу, которую только что насиловали. Та затравленно смотрела на подрывника.

— Беги, — негромко приказал Сапер и стоило девушке подняться в направлении окна, как парень одиночным выстрелом прервал ее линию жизни. Дергающееся в консульсиях тело завалилось на пол, заливая тот кровью. — Рука соскользнула…

— Нельзя так, — недовольно поморщился старик.

— Можно. Свидетель, шумный, а то что безоружный, ты трех курсантов завалил с огнестрела, а у них максимум ножи были, вот уж не тебе мне рассказывать о превышенит необходимой самообороны, — усмехнулся Выживатель, направляясь в коридор, а оттуда к лестнице. — Я так понимаю, идет искать этого Качу? А то твой товарищ хрен пойми куда пропал.

— Верно, есть у меня пара вопросиков к этому Каче, только… Как мы его найдем? Да и валить всех без разбору… Не прельщает, — деду явно не понравилось то, как внезапный попутчик разобрался с девкой.

— Насрать, — спокойно пожал плечами Сапер. — Сопутствующие жертвы. Время жестокое, не откинутся от пули, так от пневмонии через пару месяцев сдохнут, когда холода ударят. Центральное отопление-то никто не восстановил, электричества для обогревателей нет, а печки еще далеко не все сообразились сваоганить, как и собрать для нее топляк, так что пацанов ждет мучительная смерть от переохлаждения, голода и сопутствующих заболеваний.

Пройти они успели лишь до центрального входа. Там Выживатель остановился, с недоверием косясь на огромную двойную дверь, ручки которой были соединены тонкой проволокой с стоящей рядом миной ОЗМ-152.

— Где только достали, — пораженно прошептал парень, глядя на инженерный боеприпас более чем столетней давности. — Знаешь что, Старый, а давай-ка уебывать отсюда.

— Вот так просто развернуться и все кинуть? — возмутился Ефимыч.

— Чуйка так и орет, что тут можно пиздов отхватить, а я чуйке привык доверять, — вяло усмехнулся Сапер, медленно отступая назад по коридору. — Лучше вернемся чуть позже, когда ты отмоешься, переэкипируешься на штурм и когда хотя бы взвод Сапога будет осуществлять огневую поддержку…

По крайней мере, именно так, опытный игрок третьего уровня, старался аргументировать отступление для не посвященного. По факту же, все было куда проще. Старинная мина выглядела новенькой, а учитывая, что ей сто с лишним лет, то могло быть лишь три варианта. Либо она лежала на складах в идеальном сохране и ее местные курсантики откуда-то вытащили. Либо в подвале данного заведения Создатели организовали локалку с инженерными боеприпасами. Либо же, кто-то из местных шишек владеет серьезным таким уровнем раздражителя, как минимум вторым, потому как первые не имеют доступа к таким дурам, в которых одного только тротила под семь кило. Создатели же тоже не идиоты и столь серьезные вундервафли просто так не подкидывают.

Спокойно выдохнуть Сапер смог только когда они выбрались на улицу.

— Тут реально нужно штурмовать полноценным взводом, с пулеметами и снайперской поддержкой, — тяжело вздохнул он, оглядываясь назад, словно силясь разглядеть потенциальных наблюдателей в темных оконных проемах здания. — Причем желательно еще и с миноискателями. Так что, Старый, давай-ка иди переодевайся, вызывай Сапога, а я пока тут покараулю, чтоб эти черти не свинтили…

Ефимыч молчал. У старика явно был полный перегруз от всех событий, вкупе с нахлынувшим отходняком и мыслями. Он лишь медленно побрел обратно к своему дому, опираясь на костыль. Сапер проводил его взглядом, пока фигура окончательно не скрылась за спуском к железной дороге.

— Ему же лучше, — расслабленно выдохнул Выживатель, доставая из кармана пачку сигарет. — Терпеть не могу использовать наставление…

Чуть подумав, он решил все же не закуривать, а просто присесть у стены здания, пока выдалась небольшая передышка и пока его активный навык откатывается. В этот момент у парня как раз завибрировал телефон.

— Хм, — Сапер с интересом посмотрел на идентификационный номер звонившего, сразу ответив. — Не часто можно увидеть чисто позывной, без приставки игрок. Чем обязан, Шериф?

Конец

Content

Марк Фиттер
Deadушка 2

Предисловие от автора

Глава 1. ПТСР

Глава 2. Грибник

Глава 3. Дура

Глава 4. Пальцевка

Глава 5. Хата

Интерлюдия. Банда Хармана

Глава 6. Трофей

Глава 7. Допрос. 18+

Глава 8. Город

Глава 9. Рынок

Глава 10. Дом

Интерлюдия. Просьба Кукловода

Глава 11. Забота

Глава 12. Допрос

Глава 13. Решение

Глава 14. Цыги

Глава 15. ТСО

Бонус.?♥️?

Интерлюдия. Шериф

Глава 16. Спорт и горы

Глава 17. Грязь

Глава 18. Правила рынка

Глава 19. Мясо

Глава 20. Гнилое дело

Интерлюдия. Каратель

Глава 21. Выстрел

Глава 22. Долги

Глава 23. Кардан

Глава 24. Собрание в доме престарелых

Глава 25. Проблема

Интерлюдия. Танатология

Глава 26. Лже-Престняков

Глава 27. Ночной переход

Глава 28. Курсанты

Глава 29. Неоправданная жестокость

Глава 30. Из грязи в…

Эпилог. Сапер