Астрид Фагер, Мод Габриэльсон

Убийства от кутюр. Тру-крайм истории из мира высокой моды

Astrid Faguer, Maud Gabrielson

MEURTRES HAUTE COUTURE

© Séguier, 2022

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

Иллюстрация на переплете Юлии Девятовой

© Егорова О.И., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Мода и ее блистающий гламурный мир… Последний проводник бесчисленных фантазий. В этой индустрии деньги текут ручьями, люди красивы, талантливы и вспыльчивы. Они прямо с подиума отправляются на шикарные вечеринки, где к их услугам и бокалы с шампанским, и дорожки кокаина. Одни из этих клише, к несчастью, верны, но другие – сильно преувеличены. Уже более пятнадцати лет мы вращаемся в этих кругах как журналисты, специализирующиеся на проблемах высокой моды, и вдоволь насмотрелись на обе грани этого мира: и на его красоту, и на его мерзость. Этот мир густонаселен, здесь встречаются и возвышенные харизматичные личности, и скромные тихони, ничуть не менее талантливые и преданные своему ремеслу – которое, по сути своей, есть страсть.

Задача этой книги – исследовать различные факты и криминальные деяния в мире высокой моды и большой роскоши. Одни известны всем, другие – почти никому. Чтобы не сбиться с пути, нам нужно было полностью погрузиться в этот мир. Некоторые истории настолько захватывали, глубоко проникая в человеческие странности и в самые основы человеческой сути, что мы часто задавались вопросом: а каков был бы наш выбор в этой ситуации? Работая над книгой, мы общались с десятками людей, так или иначе связанных с описанными в ней событиями. Среди них попадались и бессовестные адвокаты, и те, кто до конца был предан своим клиентам, и образованные судьи, и полицейские на пенсии, и модели, и сами создатели Истории Моды (именно с большой буквы!). Встречались те, кто не был на виду, но работал в сфере моды, задавая тренды; и даже те, кто был знаком с жертвами трагедий, но далек от этой индустрии, которая так затягивает, и которую они никогда не понимали.

От шестидесятых годов до наших дней эти истории повествуют об эволюции индустрии, постоянно расширяющейся и разделяющей мечтания независимой молодежи. Все эти творческие люди стремились оставить в культуре эпохи свой четкий стилистический отпечаток, чтобы впоследствии вырасти в огромные модные бренды и делать погоду в биржевых сводках. Творческая среда пребывает в постоянном движении, в постоянном поиске грядущей звезды, которая станет законодателем завтрашней моды и при которой сложностям человеческой натуры всегда найдется место.

Астрид Фаге и Мод Габриэльсон

Кельвин Кляйн. Таинственное похищение на Манхэттене

Одиннадцатилетняя дочь Кельвина Кляйна, одного из величайших создателей моды в США, была похищена вчера утром в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене. Девочку освободили, живую и здоровую, через девять часов, после того как отец заплатил выкуп в сто тысяч долларов.

New York Times, 4 февраля 1978 года

В эти девять часов, проведенных в неволе, Марси делала уроки, смотрела телевизор и отдыхала, а щиколотки и кисти рук ей связали слабыми узлами…

Associated Press, 6 февраля 1978 года

«Это был кошмар, который резко изменил нашу жизнь» – Кельвин Кляйн, цитируется по Vanity Fair, август 2008 года

1

3 февраля 1978 года стало знаменательным днем для тридцатипятилетнего создателя американской моды Кельвина Кляйна. Этот день резко изменил жизнь того, кто уже начал добиваться серьезной репутации в области пошива готового платья в Америке, а в особенности на нью-йоркской сцене. И изменил по многим причинам. Еще вчера он с самыми близкими друзьями, подняв бокал шампанского, праздновал выпуск первой линейки своих джинсов, намеченный на завтра. В его великолепной квартире в Соверене, импозантном новом здании в самом сердце Манхэттена, в двух шагах от Ист-Ривер, собралось человек сорок. Брюки из джинсовой ткани, со штампом СК – Calvin Klein – на бирке из белой кожи, пристроченной на талии, те самые, которые вся планета будет скоро покупать нарасхват, действительно должны были на следующее утро поступить в крупные магазины Нью-Йорка. Через пару лет они станут культовыми благодаря скандальной рекламе, на которой позировала юная Брук Шилдс[1], со слоганом: «Знаете, что между мной и моим Кельвином? Ничего». Храм стиля, магазин «Сакс» на Пятой авеню, уже заказал больше тридцати тысяч пар. Однако утром третьего февраля Кельвина Кляйна выдернуло из спокойного сна совсем другое событие. Около восьми часов на ночном столике зазвонил телефон.

На другом конце провода чей-то замогильный голос с легким французским акцентом произнес нечто ужасное:

– Я похитил твою дочь! Готовь сто тысяч долларов купюрами по двадцать. Если позвонишь в полицию, я все равно узнаю, потому что слежу за тобой! Я еще раз тебе позвоню в половине третьего прямо в кабинет.

Свою одиннадцатилетнюю дочь, Марси, Кельвин берег как зеницу ока. Четыре года назад он развелся с Джейн Сентер, своей женой и матерью Марси. Тогда он поклялся себе быть любящим отцом для их белокурой и синеглазой девочки, шаловливой и смышленой. Брак с Джейн продлился одиннадцать лет. Самым большим сюрпризом для Кельвина Кляйна, которому с детства нравились мальчики, было то, что он влюбился в девушку. Неважно в какую. Когда в 1963 году он женился, ему был двадцать один год, но они с Джейн знали друг друга давно, и история их любви началась, когда они были еще подростками. Они выросли в Бронксе, в квартале, который тянулся вдоль обсаженного деревьями проспекта Мошолу-Паркуэй на севере Манхэттена. Из окна своей комнаты ему были видны окна дома, где жила эта красивая блондинка, на которую оборачивались все парни их квартала. В конце пятидесятых оба они учились в одном лицее, в Высшей школе промышленных искусств, расположенной на 40-й улице, недалеко от Таймс-Сквер. Кельвин изучал рисунок, а Джейн занималась дизайном тканей. Потом они оба поступили в престижный Технологический институт моды в Университет штата Нью-Йорк, где обучали искусству иллюстрации и модного дизайна.

В то утро 3 февраля 1978 года, когда Кельвин положил трубку, в голове у него все смешалось. Может, это какая-то скверная шутка? Они с Джейн по очереди забирали к себе Марси, и вчера она ночевала у матери. Первое, что пришло ему в голову, – это позвонить в квартиру бывшей жены. Трубку сняла няня, которая присматривала за Марси, пока Джейн проводила отпуск во Флориде. Она очень серьезно сказала, что ничего не понимает, потому что, как обычно, отвела Марси на остановку школьного автобуса. Но для Кельвина Кляйна в эту минуту ничего «обычного» не было. Он позвонил секретарю Школы Далтона, шикарного здания на 89-й улице, где училась Марси. И здесь ему пришлось узнать неизбежное: девочка сегодня в классе не появлялась.

Затем он позвонил Барри Шварцу. Барри был другом детства, конфидентом и безупречным компаньоном в любых делах, всегда готовым успокоить и поддержать в трудную минуту. Именно он в 1969 году убедил Кельвина создать свое предприятие и одолжил ему десять тысяч долларов, необходимых для первых шагов в бизнесе. В это утро создатель моды с головы до ног дрожал от охватившей его паники и не знал, что делать. Известие о пропаже Марси застало Барри в его доме в Нью-Рошелл, чистом и спокойном пригороде Нью-Йорка.

Барри сразу же взял инициативу в свои руки: велел Кельвину набрать их общего адвоката, Чарльза Бэллона, а сам прыгнул в машину и помчался к лучшему другу. Бэллон тем временем немедленно известил силы порядка, с порога отметя все возражения Кельвина, твердившего об угрозах похитителя.

– Двое агентов ФБР приехали к нему на квартиру, а еще шестьдесят полицейских и других агентов мобилизовали в течение дня. Дело с самого начала приняло серьезный оборот. Кельвин Кляйн был человеком публичным, и жизнь его ребенка подвергалась опасности, – вспоминал уже в наши дни Стивен Гейнc, в 1994 году выпустивший в соавторстве с журналисткой Шерон Чёрчер неавторизованную биографию дизайнера, «Одержимость: жизнь и время Кельвина Кляйна» [2].

Вместе с агентом ФБР Барри Шварц незамедлительно отправился в банковское агентство Manufacturers Hanover Trust Bank, что на Восьмой авеню, где находились солидные банковские счета компании Calvin Klein Inc. Он снял сто тысяч долларов стодолларовыми купюрами, не заботясь выполнять капризы похитителя. Затем каждую банкноту сфотографировали, записав номер, и опрыснули невидимым спреем, позволяющим обнаружить отпечатки пальцев, случайно оставленные злоумышленниками. Такие предосторожности были необходимы в то время, когда анализа ДНК еще не существовало. Кельвин, Барри и двое агентов ФБР, задействованных в этом фантастическом деле, поехали в офис Кельвина и стали дожидаться обещанного похитителем звонка. Можно представить себе отчаяние Джейн, которая грелась на солнышке во Флориде, когда она получила известие от Кельвина: «Марси похитили! Скорее приезжай!»

Тем временем опытные агенты ФБР восстановили весь утренний маршрут девочки. Как и каждое утро, она села в автобус № 80 на остановке Мэдисон-авеню на верхнем уровне Восточной части Манхэттена и поехала в Школу Далтона. В автобусе она встретила друзей. Они весело болтали, рассказывали друг другу всякие небылицы, и всем было интересно, сколько уроков зададут на завтра. Словом, все, как и положено одиннадцатилетним детям. Однако, как рассказала ФБР Дженни Семел, одноклассница Марси, в это утро что-то не заладилось. Едва автобус отошел от остановки, какая-то девушка африканской внешности, стоявшая впереди, подошла к Марси и попросила ее поехать с ней: отец девочки, Кельвин Кляйн, тяжело заболел и очень просит ее приехать к нему в больницу. И, что самое удивительное, девочка послушалась, даже не удивившись. Она вышла из автобуса и сразу села в такси вместе с незнакомкой. Силы правопорядка немедленно отправили Кельвину и Джейн описание незнакомки. И если Кельвин не смог вспомнить, кто это, то Джейн ее сразу узнала. В этом она была уверена…

2

В 1978 году Кельвин Кляйн был уже признанным создателем моды и предпринимателем. Если ему и пришлось подождать несколько лет с выходом на международную арену, то его соотечественники, шикарные и благородные, сразу возвели его на пьедестал формировавшейся американской моды. Особенно его полюбил Нью-Йорк, никогда не спящий город, который позиционировал себя как эпицентр спокойной жизни, несмотря на разгул преступности. «В середине семидесятых американская мода еще находилась в поиске своей самобытности. У нее пока не было, как в Европе, и особенно в Париже, своей истории, прочно связанной с историческим наследием и коллективной памятью. В ту эпоху Кельвин Кляйн вместе с Ральфом Лореном и Донной Каран представлял будущее американской моды, все еще пребывающей в стадии становления», – писал Нэнси Дейл, историк моды, профессор Университета Нью-Йорка.

Кельвин Кляйн родился 19 ноября 1942 года в Нью-Йорке, в либеральной еврейской семье. Его отец, Лео, эмигрировал из Венгрии, а мать, Флора, родилась в семье, происходившей из Австро-Венгерской империи. Лео, совместно с братом, владел сетью небольших продовольственных магазинов, а Флора от случая к случаю работала кассиром в каком-нибудь из магазинов мужа. У Кельвина, младшего из сыновей, были старший брат Барри и маленькая сестренка Алексис. Несмотря на авторитарный характер матери, детство у него было счастливое. Он часто гостил у бабушки по материнской линии, где чувствовал себя свободно и спокойно: «Я был очень близок с бабушкой, почитавшей традиции. Она кроила и шила одежду для многих модельеров, и именно с ней я понял, в чем состоит мое призвание» [3].

Родители поощряли его выбор. Флора, которую все называли Фло, могла часами бродить по длинным рядам магазина уцененных товаров Loehmann’s в поисках платья, блузки, туфель на низких каблучках или какой-нибудь блестящей брошки. Кокетливая и элегантная, она воспитала в детях любовь к красоте. А потому, когда она заметила, что ее младшего сына больше интересуют ее угольные карандаши и блокноты для зарисовок, чем мультики, она не стала возражать. Наоборот, всячески его поощряла. И совершенно естественно, что после колледжа он поступил в престижный Технологический институт моды.

Однако, хотя и Кельвину нравились благородные ткани, шелка, тафта и хлопок тщательной выделки, институтский академизм нагонял на него тоску. Он жаждал деятельности, ему хотелось, чтобы все двигалось и менялось, и чем стремительней, тем лучше. Параллельно с учебой он по выходным и на каникулах подрабатывал в разных ателье то курьером, то кладовщиком в Гармент, квартале, который, как и парижский Сантье, называли «округом одежды» на Манхэттене. Окончив Технологический институт моды в 1962 году, он впервые занялся работой по специальности: рисовал наброски моделей для Дэна Мильштейна, короля этого бурного квартала, чьи пошивочные мастерские пальто и костюмов господствовали над конкурентами. Хотя считается, что талант Кельвина Кляйна неожиданно и ярко проявил себя в девяностые годы, все, что стало сутью его элегантных минималистских моделей, чувствовалось в них еще в семидесятые.

В 1968 году он основал общество, назвав его своим именем и связав с именем своего верного друга и компаньона, Барри Шварца. Что было их коньком и козырем? Предлагать покупателям одежду скромную, но эффектную, с ясными и простыми линиями, хорошо подходящими к прямым пальто. Его элегантные приталенные платья и легкие брюки прекрасно подходили и деловым женщинам, и праздным дамам из богатых кварталов. Он постепенно намечал контуры того, что позже назовет минималистическим течением в моде и чему будет верен на протяжении всей карьеры. Это он неоднократно разъяснял в прессе: «Я расскажу вам, почему так люблю минимализм: у моей мамы была страсть к украшениям и нарядам. Когда я был маленький, мы жили в очень щедро украшенном доме. Каждый квадратный сантиметр представлял собой какой-то сюжет, рисунок или объект. От этой пестроты у меня болели глаза, и я все это возненавидел. Позже, когда уже учился в институте, я открыл для себя иной стиль, другой образ жизни, и особенно – японскую эстетику с ее успокаивающей черно-белой цветовой гаммой. Именно тогда я и понял, что в душе я минималист, и навсегда остался верен этому стилю, ни на шаг не отступая от него ни в моде, ни в где-либо еще. Но я не стремлюсь к примитивности в процессе работы: все мои выкройки, фасоны и материалы, которыми я пользуюсь, чрезвычайно сложны и хитроумны» [4].

В тот период жизни, когда случилось похищение его дочери, Кельвин Кляйн был на гребне волны. Он трижды получал вожделенную премию компании «Коти» (Coty American Fashion Critics Award): в 1973, 1974 и 1975 годах. Премия была учреждена в 1942 году одноименной влиятельной компанией по производству косметических средств и парфюма для поддержания и прославления американской моды и бренда Made in USA во время Второй мировой войны. Кроме того, Кельвину неоднократно отдавали свои голоса читатели очень критически настроенных страниц журнала Women’s Wear Daily и модного раздела газеты «Нью-Йорк Таймс», которые и в наше время обладают властью создавать и разрушать целые модные карьеры. В 1977 году редактор раздела моды «Нью-Йорк Таймс» Бернардина Моррис, умершая в 2018 году в возрасте девяноста двух лет, не поскупилась на хвалебные слова по поводу дефиле, которое только что посетила: «Мистер Кляйн, давно известный своими великолепно сидящими моделями, перешел к более свободному и струящемуся стилю. Ткани настолько великолепны, что настраивают на сибаритский лад, а одежда настолько проста, что никому и в голову не придет сказать: “Поглядите-ка, что на ней за платье!” – но все скажут: “Как она великолепна!”» [5]

Кельвин Кляйн пользовался бешеным успехом в городе. В свои тридцать шесть лет он был красив, атлетически сложен и холост. В то время Нью-Йорк, «Большое яблоко», еще был самым опасным городом в мире, а его ночная жизнь пестрела точками наркотрафика и другими местами сведения счетов. Сильно активировались движения за права женщин, за гражданские права, в том числе и за права гомосексуалов. Люди богатые и могущественные с распростертыми объятиями принимали все, что им подсовывала эпоха. Они ночи напролет пьянствовали (а иногда и принимали запрещенные средства) и танцевали на модных городских дискотеках: Electric Circus, Ice Palace 57 или в Hurrah на 62-й улице. Но местом притяжения для всех, местом, куда обязательно надо было пойти, чтобы на других посмотреть и себя показать, был, ясное дело, Studio 54. Торжественно открытый в 1977 году на 54-й улице, этот бывший зал оперного театра, построенного еще в 1927 году, быстро стал самым популярным местом в период между пришествием стиля диско и эпидемией СПИДа, когда сексуальная свобода достигла апогея. Здесь собирались все сливки городского общества – от аристократов в поисках сенсаций до знаменитых артистов. Здесь бывали Энди Уорхолл, Шер, Лайза Миннелли, Даяна Росс, Бьянка Джаггер, Брук Шилдс и, конечно, Кельвин Кляйн. Он любил там появляться, ухоженный, в прекрасном окружении, с бутылкой шампанского. За ним следовала пресса, приглашаемая владельцем заведения Стивом Рубелем, чтобы увековечить эти вечеринки. Все объективы камер были нацелены на модного дизайнера, популярного в городе. «Кельвин Кляйн в то время был известен широкой публике главным образом потому, что часто мелькал на страницах гламурных журналов. Как человек публичный, он был всегда на виду», – подчеркивает Нэнси Дэйл.

3

В девятнадцать лет Доминик Ренси толком не знал, чем хочет заниматься. Родился он в Мартинике, а жил в Нью-Йорке, в маленькой квартирке своих родителей в доме № 71 по 97-й улице, с того самого момента, как вся семья в 1971 году покинула французский остров на Карибах. Мать его была приходящей помощницей по дому, а отец работал в «Кон Эдисон», одной из самых крупных компаний США, занимающейся газом и электричеством. Несмотря на юный возраст, Доминик был обладателем довольно богатого досье в правоохранительных органах: управление автомобилем без прав, ношение огнестрельного оружия без разрешения, магазинные кражи… В феврале 1978-го он полгода отсидел в тюрьме. Жил он на случайные мелкие заработки, не всегда блестящие и не всегда задекларированные. Последнее время он мыл посуду в ресторане La Potagerie на Пятой авеню. Туда его устроила сводная сестра, которая работала официанткой в том же заведении. «Этого парня несло по жизни куда попало, без всяких перспектив на будущее», – вспоминал Стивен Гэн, соавтор биографии Кельвина Кляйна.

Сестра, двадцатичетырехлетняя Кристин Поль Ренси, была хорошенькой девушкой с точеной фигуркой и множеством браслетов на руках. При каждом ее шаге браслеты посверкивали. Она тоже перебивалась случайными заработками, но ее жизнь отличалась куда большей стабильностью, чем жизнь сводного брата. Она жила одна в квартире напротив родительской, в доме № 60 по 90-й улице, и подрабатывала к основному заработку, присматривая за детьми из зажиточных семей восточной части Манхэттена, провожая и встречая их из школы. Джейн Сантр, мать Марси, сразу узнала «похитительницу из автобуса» по описанию стражей порядка: Кристин Поль время от времени присматривала и за ее дочерью. Познакомились они в ресторане La Potagerie, владелец которого в то время был ее любовником.

Доминик все предусмотрел. Идея пришла ему в голову в ноябре 1977-го, когда в один из вечеров он, как обычно, бездельничал, валяясь на диване в квартире родителей, – привычное для него занятие. В тот день взволнованная Кристин сунула ему под нос какую-то «желтую» испанскую газетенку, где смаковалась жизнь селебрити:

– Глянь, это же я!

И правда, на заднем плане фото он увидел старшую сестру в элегантном белом комбинезоне в окружении детей лет одиннадцати возле Бродвейского Винтер Гарден Театра, где тогда шла музыкальная комедия «Битломания» о ливерпульской четверке. Джейн тогда попросила сфотографировать Марси и весь ее класс во время похода в театр, приуроченного ко дню ее рождения. В углу фотографии был ясно виден Кельвин Кляйн, тоже захотевший сопровождать дочь в такой знаменательный день.

– Ого, да ты водишь дружбу с богатыми и знаменитыми! – воскликнул тогда Доминик, уверенный, что его сестра состоит в свите знаменитости.

С этого момента в его голове стал вырисовываться план: похитить девчонку и запросить у богатого отца сто тысяч баксов за ее освобождение! Да проще простого. Детские игрушки! Он все предусмотрел и разработал схему действий, которую назвал «план пятидесяти пяти дней». Почти два месяца парень тщательно отслеживал жизнь Кельвина Кляйна – сначала по книгам и журналам, которые регулярно брал в муниципальной библиотеке Манхэттена на 42-й улице. Ему хотелось узнать все о человеке, чьей жизнью он был околдован. Потом он вообразил себя частным детективом и начал часы напролет простаивать под окнами квартиры и офиса знаменитого модельера. Он изучил его рабочее расписание и все передвижения, прячась в дверных проемах соседних домов. При этом все сведения он тщательно заносил в черную записную книжку и без конца щелкал фотоаппаратом. Вторая часть его плана состояла в том, чтобы как можно лучше изучить привычки потенциальной жертвы. С той же тщательностью он отслеживал каждое движение Марси: ее ежедневные походы в школу и из школы, кто из нянек и в какой день ее сопровождал, насколько часто она видится с отцом… И так же тщательно заносил все в блокнотик.

«Он действительно думал, что способен всех перехитрить», – вспоминал Стивен Гэн. Поскольку Доминик чувствовал себя как в детективном фильме, он прочесал множество городских улиц и переписал номера всех телефонов-автоматов. Оттуда он и будет звонить Кельвину Кляйну в день похищения, чтобы передать четко разработанные инструкции на весь этот нелегкий день. Уговорить Кристин Поль было нетрудно. Это ей он поручит деликатное задание увезти Марси. «Да проще простого!» – подумала она тогда. Девочка ее знает и доверяет ей. Марси привезут в маленькую двушку Кристин. Впрочем, телефон как средство связи злоумышленники все же оставили, чтобы общаться между собой. Третьим членом преступной шайки стал Сесил Уиггинс, приятель Доминика, работавший грузчиком в бакалейной лавке. Его миссия заключалась в том, чтобы предоставить автомобиль, на котором можно будет увезти Марси и Кристин Поль, а потом стеречь девочку, пока Доминик не получит выкуп.

После двух месяцев тщательной подготовки Доминик решил, что пора действовать. Он был уверен, что разработал блестящий план и ничто не сможет ему помешать. Однако препятствие возникло уже в первые часы назначенного дня – 3 февраля 1978 года. Рано утром Доминик отправился на квартиру Сесила, но открыла ему подружка приятеля. Сесила задержали за превышение скорости в состоянии алкогольного опьянения, сам он находился в вытрезвителе, а его машина на штрафстоянке! Мгновенно был найден запасной план: Кристин Поль в одиночку займется транспортировкой девочки до своей квартиры на такси и убедит ее, что и сама тоже стала заложницей. Якобы какие-то двое мужчин угрожали ей смертью, если она откажется увезти Марси.

– Алло! Деньги при тебе?

Звонок, которого так дожидался Кельвин Кляйн у себя в кабинете, прозвучал только в три часа дня. Его тут же окружили десятки агентов ФБР, но он прекрасно держался и сохранял хладнокровие, сразу потребовав, чтобы ему дали поговорить с дочерью.

– Ее со мной нет! Деньги при тебе? – настаивал Доминик.

– Да! Да! – рявкнул в трубку Кельвин Кляйн, позволив ярости выплеснуться наружу.

– Клади их в бумажный пакет. У тебя двадцать минут, чтобы доехать до телефонных кабинок на углу Лексингтон и 42-й улицы. Я позвоню, – грубо отрезал похититель и бросил трубку.

Этот звонок окажется первым в длинной серии звонков, которая заставила Кельвина Кляйна метаться от будки к будке по всему Манхэттену, а следом за ним – и всех агентов ФБР. Да и не только их: Том Монастер, фотограф при таблоиде «Нью-Йорк Дейли Ньюс», услышав, как и всякий уважающий себя папарацци, сообщение полиции Нью-Йорка о деле, сулящем выгодный репортаж, сразу насторожился и выдал такую фразу: «Похищение ребенка весьма известной особы: шаг за шагом!» И, щелкая фотоаппаратом, отправился следом за модельером по всем предполагаемым пунктам встречи с похитителем, которые называли по радио агенты ФБР. В Интернете до сих пор есть эти черно-белые патинированные фото, на которых Кельвин Кляйн, явно смущенный, набирает номер за номером от руки, а под мышкой у него торчит пакет из крафтовой упаковочной бумаги. Последняя точка встречи, указанная Домиником Ренси Кельвину Кляйну, находилась на территории «Пан Америкэн», знаменитой американской авиакомпании, существовавшей с 1927 по 1991 год и выделявшейся среди прочих элегантной летной формой своих экипажей. Ее нью-йоркские офисы в то время располагались как раз за центральным вокзалом, в небоскребе в пятьдесят девять этажей. С самого дня ее торжественного открытия в 1963 году эта футуристическая высотка славилась как самое большое офисное здание в мире.

– Клади бумажный пакет наверху правого эскалатора и убирайся!

После долгих препирательств с агентами ФБР было решено, что модельер, как настоящий смельчак, сам положит пакет с деньгами и вернется к себе в кабинет, где будет ждать звонка, – похититель сообщит ему, где держит Марси.

Когда Доминик Ренси открыл крафтовый пакет, лежавший на мраморном полу возле последней ступени эскалатора, он не поверил своим глазам: внутри действительно лежали сто тысяч долларов, аккуратно сложенные. Он прыгнул в такси, велел себя высадить возле ближайшего телефона-автомата и позвонил в кабинет Кельвина Кляйна, который ждал звонка, положив руку на трубку.

– Пакет у меня! Твоя дочь находится в доме 60 в восточном секторе 97-й улицы.

Это был адрес Кристин Поль.

«Теперь-то уже можно сказать, что шайка подобралась – нарочно не придумаешь: дурак на дураке», – посмеивался потом, сидя в своем кабинете, Харви Хишбейн, адвокат, с которым по этому делу консультировался Сесил Уиггинс. Спустя сорок четыре года после этой невероятной истории он все еще с улыбкой вспоминал эту «шайку разгильдяев».

Надо было видеть эту сцену: запыхавшийся, растрепанный Кельвин Кляйн взлетал по лестнице, прыгая через четыре ступеньки и не зная, в какую дверь стучать.

– Марси! Марси!

– Папа! Папа! Я здесь! – тоже принялась кричать Марси, услышав голос отца.

Застигнутый врасплох Сесил Уиггинс к тому времени уже освободился из вытрезвителя и подбегал к квартире. Кристин Поль сразу прикинулась второй заложницей. Оба не оказали никакого сопротивления и не пытались препятствовать, когда девочка, выскочила на лестницу и бросилась в объятия отца. А он прижал ее к груди и расплакался. Затем они вместе быстро покинули этот дом. «Вдруг я услышала голос папы, который звал меня по имени и стучался во все двери подряд. Я бегом выскочила на лестницу, увидела его и бросилась ему на шею. Я за всю свою жизнь не чувствовала себя так спокойно и безопасно», – вспоминала потом Марси [6]. В эту ночь все трое – Кельвин, Джейн и Марси – остались ночевать в квартире в Соверене. С самого дня развода все семейство впервые собралось вместе.

Сесила и Кристин Поль задержали сразу после того, как отец и дочь воссоединились. А Доминик, гордый, что так удачно все провернул, вернулся в родительский дом не сразу, а только после небольшого турне по кабакам. Он ничего не знал об аресте сообщников и, заглянув в ближайший паб, объявил посетителям, что только что получил сто тысяч баксов и по этому случаю угощает всех присутствующих. Его задержали только на следующий день, 4 февраля 1978 года, когда он возвращался в свою овощную лавку. И если Кристин Поль настояла на своем и была признана потерпевшей, то Сесила сразу вызвали на допрос.

4

В шестидесятые и семидесятые годы публикации о похищении детей знаменитостей постоянно мелькали в прессе. Во Франции самым памятным стало похищение девятилетнего Кристофа Мерье 9 декабря 1975 года. Внук Шарля Мерье, основателя влиятельной фармацевтической группы, был возвращен за выкуп в двадцать миллионов франков. В США надолго удержалась в памяти история сына Фрэнка Синатры. В 1963 году Фрэнк Синатра – младший, многообещающий певец девятнадцати лет от роду, был похищен шайкой из троих преступников, когда возвращался после одного из своих концертов. За него запросили выкуп в двести сорок тысяч долларов. Запомнилась и история шестнадцатилетнего Джона Пола Джетти, внука нефтяного магната Дж. Пола Джетти, похищенного в Риме в 1973 году. Парня держали в неволе четыре месяца и при этом пытали: отрезанный кусок его уха курьер доставил в одну из газет, чтобы надавить на семью Джетти, не желавшую платить выкуп в два миллиона долларов. Пленника отпустили в Неаполе. И если преступников в конце концов поймали и судили, то полученный ими выкуп так и не нашли. Фильм, снятый об этой истории, «Все золото мира», наделал много шума в 2017 году. Публика до сих пор находится под его очарованием.

Тем более 8 мая 1978 года, когда в Верховном суде Нью-Йорка начался процесс над Кристин Поль, Домиником и Сесилом, журналисты были тут как тут. Роскошь, деньги и гангстеры – просто раздолье для прессы. «Один из предполагаемых похитителей одиннадцатилетней дочери модельера Кельвина Кляйна утверждает, что никогда не думал, что Кляйн вызовет полицию. Он должен был просто отдать сто тысяч долларов в обмен на девочку, и все. Никто бы об этом не услышал», – можно было прочесть в одном из изданий «Ассошиейтед пресс джорнал». Джейн и Кельвин доверились суду. Дело было несложным, виновные уже сидели за решеткой, не имея возможности выплатить несколько сотен тысяч долларов, которые затребовал прокурор. Если Сесил Уиггинс, согласившись, как было принято в Америке, на «чистосердечное признание», выторговал себе всего два года заключения, то Доминик и Кристин настроились на сопротивление любому приговору. Родителей малышки Марси ожидал сюрприз.

– При первом знакомстве Кристин произвела на меня впечатление воспитанной и умной женщины, что совершенно не соответствовало типу личности, который ждешь встретить, занимаясь подобным делом, – вспоминает сейчас Ален Зейдлер, адвокат, которому поручили защищать на процессе интересы Кристин.

Поначалу адвокат был уверен, что в эту скверную историю девушку втянул ее брат-рецидивист. Хитрая девица, видимо, и сама так думала, потому что вдруг огорошила суд: оказывается, Кельвин Кляйн был ее любовником, они встречались при каждой возможности, и он сам попросил ее похитить дочь, чтобы привлечь внимание к своей персоне и добиться желанной рекламы с наименьшими затратами.

Этот крутой вираж никого не убедил и очень разозлил Кляйна и его окружение.

– Я в жизни не слышал такого отвратительного и презренного вранья! – кричал Кельвин Кляйн [7].

Отчаянно сопротивляясь, Кристин попыталась зайти с другой стороны: даже если они и не были любовниками, идея похищения все равно принадлежала знаменитому модельеру. Эта версия тоже не продержалась долго. После нескольких дней слушания и бесконечных переносов настал последний срок, и в деле снова обозначился поворот: Кристин и Доминик пришли к соглашению с прокурорским кабинетом и наконец подписали чистосердечное признание в надежде, что им скостят срок. Их приговорили к двадцати пяти годам тюрьмы с возможностью подать прошение о помиловании после восьми лет и четырех месяцев заключения. Кристин Поль Ренси провела за решеткой шестнадцать лет, выйдя на свободу 28 сентября 1994 года. Ее брат Доминик, «мозг» их преступной аферы, освободится только 17 июня 1999 года, пробыв за решеткой двадцать один год. Дальше их следы теряются. Остались только их имена на сайте Департамента исправительных наказаний города Нью-Йорка.

Кельвин Кляйн и его дочь Марси не любят вспоминать эти события. Единственное упоминание о них всплывет потом в прессе, в большой статье об успехах модельера, опубликованной в американском журнале Vanity Fair в августе 2008 года. «Это был кошмар, который сильно изменил нашу жизнь», – решился тогда поведать журналистам модельер.

Однако Кельвин Кляйн не сомневался, что для его бренда эта история станет благословением. И действительно, в неделю, последовавшую за похищением Марси, имя Кельвина Кляйна не сходило со страниц газет и звучало на всех радиоканалах. А джинсы с его фирменным знаком, поступившие в продажу, разлетались как горячие пирожки. Большой магазин «Сакс» на Пятой авеню меньше чем за пять дней распродал более тридцати тысяч пар.

После этого империя, созданная Кельвином Кляйном, быстро пошла в гору. Марка, долгое время привлекавшая к себе внимание как один из множества лейблов, стала определять контуры американской моды. Продвижение было стремительным и, как и подобает настоящей роскоши, непринужденным, при этом никогда не опускаясь в стиле до эстетических излишеств.

В девяностые годы Кельвин Кляйн уже будет признан лучшим среди дизайнеров своего поколения. Рекламные ролики его парфюмов, CK One или Obsession, с юной Кейт Мосс войдут в историю. Тем не менее в 2003 году он решит продать свой товарный знак американской группе PVH (среди прочего владевшей к тому времени товарными знаками Tommy Hilfiger и DKNV) за кругленькую сумму в четыреста тридцать миллионов долларов и отойти от дел. Что же до Марси, то она стала весьма уважаемым в Нью-Йорке продюсером телепередач, среди которых культовая «Воскресная вечерняя жизнь», получившая четыре премии «Эмми».

Катуша, утонувшая муза

«Бывшая топ-модель Катуша, в конце восьмидесятых муза и советчица модного дома Ива Сен-Лорана, вот уже шесть дней не появлялась дома. Обеспокоенные обстоятельствами ее исчезновения, друзья обратились в полицию. Все наводило на мысль, что бывшая модель, прозванная Черной принцессой, упала в Сену, возвращаясь с бурной вечеринки».

Le Figaro, 6 февраля 2008 года

Найденное в четверг, 28 февраля, в Сене тело бывшей модели Ива Сен-Лорана Катуши Найан, пропавшей в начале февраля, опознано после проведенного в пятницу вскрытия.

Le Monde, 1 марта 2008 года

Она упала в воду и сразу пошла ко дну.

Заявление, сделанное следователем по делу Катуши в газете L’Express 7 марта 2008 года

Близкие бывшей модели Катуши, чье тело было выловлено в Сене в конце февраля, не верят, что это был несчастный случай.

Le Parisien, 13 марта 2008 года

1

В ночь с 31 января на 1 февраля в Париже лило как из ведра и дул сильный ветер. Под его порывами вода в Сене ходила ходуном. На промерзших и скользких плитах набережной не было видно ни души. От ветра звенели окна пришвартованных шлюпок. Около часа ночи Катуша Найан [8], бывшая модель, звезда восьмидесятых, уже давно распрощавшаяся с подиумом, возвращалась домой. На ней была короткая белая кожаная куртка, длинное прямое платье с блестками, плотные колготки и темные сапоги на каблуках.

Былая гордость парижской моды, Катуша вышла из ресторана, расположенного в Первом округе, на рю Сент-Оноре. Он назывался «Крепыш», дом-маяк, так называемый show-off, куда избранные всегда могли зайти как к себе домой. На ужине с друзьями напитков было хоть отбавляй. Один из друзей взялся подвезти Катушу на такси и высадил ее в нескольких шагах от «Пти Витесс». «Пти Витесс», с французского «Тихоход», был огромной голландской баржей в 90 квадратных метров, с черно-песочным корпусом (теперь его перекрасили в черно-красный), стоявшей в Восьмом округе, в гавани Елисейских полей под номером 39. Эту баржу бывшая модель арендовала на двоих вместе со своим возлюбленным, пятидесятилетним художником, который велел называть себя Виктором и которого той ночью не было дома. Одна важная деталь: чтобы попасть на «Тихоход», стоявший на Сене между мостом Александра Третьего и мостом Согласия, надо было пройти по соседнему деревянному бело-голубому судну под названием «Миозотис»[9]. Такой паркур по пришвартованным судам требовал немалой сноровки, особенно если надо было добраться до дальних судов.

– Мне холодно, мне холодно, – услышал в ту ночь житель соседнего судна.

Среагировав на странные слова, он вылез на палубу и огляделся по сторонам. Но, никого не увидев, снова отправился спать.

Что произошло потом, не знает никто. Но в эту ночь бывшую королеву красоты последний раз видели живой.

На следующее утро всплыли несколько фактов, впоследствии составивших «загадку Катуши». Во‑первых, состояние ее сумочки, которая, как и знаменитый красный пуловер в деле Кристиана Рануччи [10], сразу вызвало вопросы у тех, кто знал о другом положении вещей. Одна мелочь, крошечная деталь, на которую натолкнулись все, включая полицейских, мешала логичному расследованию дела, словно маленький кусочек пазла, не вписывающийся в общую картину. Коричнево-бежевая сумочка Катуши, выделанная под черепаховый панцирь, лежала перед входом на баржу на уровне рулевой рубки. Внутри сумочки были обычные женские мелочи – ничего необычного, но они были сухими, хотя всю ночь шел дождь. Первым это заметил Дориан, сын Виктора. Было и еще одно странное обстоятельство: упомянутый молодой человек не сразу предупредил полицию об исчезновении бывшей топ-модели. А Катуши уже не было в живых…

Двадцать восемь дней все пребывали в напряжении. За это время дело обросло длинным шлейфом теорий и спекуляций. И в ближайшем окружении модели, и в более далеких кругах вездесущей прессы о нем говорили как о чем-то скандальном и серьезном. 17 февраля 2008 года ежедневная газета «Депеша» вышла с таким заголовком: «Действительно ли Катушу, Черную принцессу, вытащили из воды?»

Похищение, самоубийство, бегство, убийство, несчастный случай… Рассматривались все возможные гипотезы. Семья и друзья подключили к расследованию Бригаду по борьбе с преступлениями против личности, специализирующуюся на случаях загадочных исчезновений. По всей территории Франции разослали уведомления о начале поисков, открыли следственное дело. На берегах Сены работала бригада водной полиции: ныряльщики искали тело или хотя бы какие-то улики и безрезультатно обшарили основное русло и притоки.

28 февраля 2008 года случайный прохожий положил конец всей этой захватывающей истории. Около часа дня он проходил по мосту Гарильяно, что в шестнадцатом округе, и увидел плавающее в воде тело. До того места, где находилось водное жилье Катуши, было пять километров. Найденное тело опознали как тело пропавшей модели, и это подтвердила экспертиза. За ту самую кожаную юбку, в которой она пришла на вечеринку в «Кост», зацепились ветки. Сорокасемилетняя бывшая примадонна подиума утонула. И смерть ее была окружена ореолом тайны.

В тот же день, 28 февраля 2008 года, после ужасной находки в Сене с новой силой возобновилось следствие. Ни для кого не было секретом пристрастие Катуши к кокаину. В каком состоянии она была в ту ночь? Могла ли наложить на себя руки? Кто мог ей этого пожелать? Может быть, у нее произошла какая-то нежелательная встреча? Что делал в ту ночь ее любовник?

В ту же ночь произвели вскрытие [11]. Ни повреждений, ни следов сексуального насилия обнаружено не было. Только на внешней стороне левого бедра и на левой ягодице наблюдалась гематома с отслоением мышечных волокон, но без перелома или трещины. Токсикологический анализ показал изрядное содержание алкоголя в крови за несколько часов до смерти (1,22 г/л), но никаких наркотиков.

Сразу четко наметились три версии расследования: случайное падение, самоубийство и убийство. Второе отмело окружение модели. Катуша была полна жизни и обожала своих троих детей, наперебой заявляли все ее друзья. Полицейские, которые пытались восстановить ход событий, больше склонялись к первой версии – к несчастному случаю. С их точки зрения, дело обстояло так: Катуша много выпила, упала в воду и утонула, тем более что она сама называла себя неуклюжей и никто не видел, как она плавает.

– Я помню, как она в купальнике просто окуналась в воду в бассейне месье Сен-Лорана в Марракеше на съемках фильма Жерома Миссольца «Ив Сен-Лоран, все ужасно», – рассказывала Доминик Дерош, бывшая пресс-атташе модного дома, хорошо ее знавшая.

Также многие вспоминали случай, когда в 2004 году Катушу пришлось спасать и вытаскивать из воды. В тот день ей на помощь пришел ее друг, камерунский стилист Иман Эйси. Произошло это в Париже, возле моста Александра III. Катуша пригласила Имана на такое же, как и у нее, жилье на воде, к своему приятелю, «французу немного старше ее, имени которого я не помню», вспоминал потом Иман. Судно друга стояло возле самого моста. Гостей сердечно приняли, атмосфера была праздничная, все слегка захмелели.

– Вдруг я услышал резкий вскрик и в тот же миг увидел Катушу в воде. Она упала и потеряла свой парик. Я сразу же прыгнул в воду. Люди начали собираться на палубе, а я почувствовал, что течение здесь сильное, и мы с Катушей в намокшей одежде весим прилично.

Друг модели был убежден, что в тот день она просто потеряла равновесие: прошедший рядом речной трамвай раскачал лодку, по которой она шла. Значит, эта же история повторилась через четыре года?

А вот семья Найан считала, что все не так просто – и количество «темных мест» в этой истории постоянно увеличивается. Так, например, ни на теле, ни на лице Катуши не наблюдалось следов долгого пребывания в воде: ни отечности, ни раздутости, ни внешних повреждений от столкновения с плавающими в воде предметами.

– Как это возможно? Как может тело двадцать восемь суток провести в воде и не иметь никаких следов утопления? – твердил один из ее родственников.

Интригует и реакция Дориана, который сразу не оповестил полицию об исчезновении Катуши и не нашел ничего, кроме дамской сумочки. Все в этой истории было как-то не так.

К тому же один из друзей утверждал, что в эти дни Катуша выглядела чем-то явно обеспокоенной. Чтобы приоткрыть завесу тайны, вызывающую тревоги и кривотолки, семья Катуши обратилась за помощью к звездам адвокатуры. И дело взяли в свои руки Ролан Дюма, бывший министр Миттерана, и Усман Сейе, известный специалист по уголовному праву из Дакара.

2

В то время, когда началось расследование, Париж лихорадило: проходила неделя моды. Газеты и журналы пестрели репортажами о бракосочетании бывшей топ-модели Карлы Бруни и действующего президента республики Николя Саркози. В ходе своей успешной карьеры манекенщицы Катуша достаточно хорошо узнала новоиспеченную первую леди. Хотя разница в возрасте у них составляла семь лет, обе часто встречались на одних и тех же подиумах, начиная с показов Ива Сен-Лорана и Кристиана Лакруа.

Они находились в самом центре тех опьяняющих недель женской красоты, что волновали и покоряли Париж, Милан, Лондон и Нью-Йорк. То были моменты роскоши, славы и сверкающей мишуры. Редко кому из моделей удавалось расчистить себе путь к славе, и еще реже удавалось пробиться африканкам, осевшим в Париже в восьмидесятые годы, таким как Катуша. А она была моделью особой: не из разряда холодных и отрешенных красавиц и не из тех мускулистых и мясистых девушек типа Клаудии Шиффер, Эвы Герциговой или Наоми Кемпбелл, что заполонили подиумы девяностых. Молодая чернокожая женщина с хрипловатым громким голосом, появляясь на подиуме как существо солярной, солнечной природы, зачастую выглядела более первозданной и была менее манерной, чем ее партнерши из Европы и Штатов.

– С фигурой африканской статуэтки, – говорил Пьер Берже, – и андрогинным телосложением, с головой, гордо сидящей на длинной, тонкой и крепкой шее, Катуша представляла собой новый идеал красоты, который сразу убедил всех крупных парижских модельеров.

От Кристиана Лакруа до Пако Рабанна и Юбера де Живанши, не говоря уже об Иве Сен-Лоране, самом значительном и заметном, все доверяли ей для дефиле лучшие свои силуэты. Но это еще не все. Катуша, казалось, несла в себе частицу некой осязаемой и пленительной тайны. При всех она могла вдруг разразиться неожиданным хрипловатым смехом, у нее всегда были в запасе неподражаемо саркастические и задиристые шуточки, которые она бросала направо и налево, провоцируя публику. И все, кто с ней общался, будь то близкие друзья или случайные знакомые, в один голос утверждали: это была женщина редкого обаяния, из тех, с кем никогда не соскучишься. Но с другой стороны, ее портрет дополняли стыдливость, граничащая с робостью, а также глубокое одиночество, подчеркнутое флером меланхолии. Эта загадочность сопровождала ее с детства.

Успех и слава пришли к ней не сразу – как и магия нарядов от кутюр. Детство Катуши прошло в постоянных метаниях между Гвинеей, Мали и Сенегалом. Все знали модель под именем Катуша, друзья по подиуму называли ее Катуш, кутюрье Кристиан Лакруа именовал «Гордой дикаркой», а пресса – Черной принцессой. Но на самом деле при рождении ей дали имя Кадьяту Найан. В семье рассказывали, что имя Катуша дал ей отец, Джибраил Тамзир Найан, в честь «катюши», советской ракетной установки, нагнавшей много страху на врагов в ходе Второй мировой войны.

В их семье было шестеро детей: Дауда, Кадьяту, Ральяту, Мамади, Фату и Башир. Катуша была вторым, самым живым и непокорным ребенком. Она часто сбегала из дома и заставляла нервничать своих близких. Родители ее были интеллектуалами: мать, Аисату Дьялло, принадлежала к первому поколению женщин, посещавшему школу. Отец, Джибраил Тамзир Найан, умерший в 2021 году, был блестящим историком и писателем и специализировался на истории региона, расположенного в Западной Африке между Мали и Гвинеей.

Катуша родилась в 1960 году в Конакри, во времена правления президента Секу Туре [12], первого президента Независимой Республики Гвинея. На будущем диктаторе сосредоточились все чаянья народа, в том числе и родителей Катуши. Это там, в Гвинее, ей в девять лет произвели женское обрезание и сослали в Бамако, в Мали, где она подверглась сексуальному насилию. Эту трагедию она описывает в своей автобиографической книге «В моем теле», вышедшей в 2007 году: «Мне произвели эксцизию [13]. И случилось это не в Средние века, а в 1969 году. Это варварское деяние совершили не где-нибудь в глухомани, среди беднейшего населения, не знающего ничего о гуманитарном и социальном прогрессе. Нет, это случилось в столице Гвинеи, в среде интеллектуалов, которые получили университетское образование во Франции» [14].

В Сенегале, в Дакаре, она впервые увлеклась показом моды. Четырнадцатилетняя Катуша загорелась мечтой о моде и о побеге. Одна из ее тетушек взялась ей в этом содействовать. До Парижа ведь всего шесть тысяч километров, подумаешь!

– Я уже очень полюбила мир моды и жадно читала все журналы о моде, какие могла достать. Я мечтала уехать из Африки и стать моделью в Париже. И не сомневалась, что стану знаменитой! Этой мечтой я поделилась с тетушкой Марией, – рассказывала Катуша.

И вот в 1980 году двадцатилетняя девушка ростом метр семьдесят восемь осуществила свою мечту и сошла на берег в Париже. Все, что за этим последовало, будет описано в модных журналах, в проспектах модных показов и в книгах модных кутюрье.

Первым, кто обратил внимание на женские силуэты с узкими бедрами и широкими плечами, сделал имя на этих силуэтах, а солидный доход – на их дефиле, был знаменитый дизайнер восьмидесятых Тьерри Мюглер. Именно он даст Катуше шанс, предложив сделать первые шаги по подиуму. Ему же она будет обязана своими первыми фото для журнала «Вог». Потом будет встреча с Жюлем-Франсуа Крэи у Lаnvin, который сделает ее своей кабинетной моделью [15], потом с Пако Рабанном. Встретив ее как-то на улице, тот даст ей совет, который станет для нее ключом к покорению подиума: «Первое правило: никогда не улыбайся». Следуя его советам, она освоит его металлические платья и массивные, тяжелые прически.

Однако только с месье, как она всегда будет называть Ива Сен-Лорана, подчеркивая свое безграничное уважение к мэтру, все это обретет форму. Рядом с ним она станет самой знаменитой топ-моделью во Франции, а потом и во всем мире и будет привлекать внимание всех известных кутюрье: Кристиана Лакруа, Кензо Такада, Джанни Версаче, Валентино, Джорджо Армани, Карла Лагерфельда, Марка Боана, Джанфранко Ферре, Ральфа Лорана… Сегодня достаточно открыть в Инстаграме аккаунт katouchaniane_memorial, посвященный карьере топ-модели, который регулярно пополняется ее другом, дизайнером украшений Микаэлем Кра, чтобы понять, что всякий раз, как появлялась она, об руку с ней появлялась магия. И неважно, находилась она на подиуме или перед объективом. Катушу можно увидеть и в образе воительницы, когда на ней кожаное платье модели Тьерри Мюглера, и в мистическом образе, одетой в золото и серебро на дефиле моделей Пако Рабанна. Кутюрье сознательно пользовались ее способностью мгновенно перевоплощаться, чтобы как можно яснее и ярче донести до зрителей свои стилистические послания.

– Катуша долгое время открывала все мои дефиле и выходила в последнем платье, предшествующем платью невесты. Она всегда шутила и смеялась над идеей одеть ее в свадебное платье и повторяла, что это абсолютно не для нее. Зато она с одинаковым блеском демонстрировала и самые торжественные и пышные наряды, и деловую одежду. Для меня она всегда была существом высшего порядка, королевой, императрицей, явившейся из далеких, неизвестных краев, а может, и из другого измерения, – вспоминает Кристиан Лакруа.

Вполне логично, что, принимая участие в дефиле у самых знаменитых кутюрье, Катуша и фотографировалась у сливок журналистского сообщества: у Ирвинга Пена и Петера Линдберга. Эти фотографы никогда не получали отказа и публиковались в самых престижных журналах моды.

В модном доме Ива Сен-Лорана, располагавшемся в частном отеле «Наполеон Третий», в доме № 5 на Авеню Марсо, Катуша достигла высшего ранга первой черной топ-модели задолго до Наоми Кемпбелл. Надо сказать, что африканки всегда занимали особое место в сердце Ива Сен-Лорана [16]. Они с Пако Рабанном были первыми кутюрье, открывшими миру чернокожую красоту. После первой встречи с Катушей в 1978 году Ив Сен-Лоран не скрывал своего восхищения этой высокой тонкой лианой с растянутыми к вискам миндалевидными глазами и по-кошачьи гибкой походкой. Его изумленное восхищение на самом деле никогда не проходило. До 1992 года Катуша будет участвовать во всех дефиле его модного дома, демонстрируя и предметы высокой моды, и готовую одежду.

– Катуша была похожа на сенуфо, птиц из слоновой кости, которых коллекционировал месье Ив Сен-Лоран. У нее были очень длинные ноги, широкие плечи и маленькая голова, а большой рот всегда приветливо улыбался. Месье Сен-Лоран ее обожал и доверял ей демонстрировать свои лучшие модели, – рассказывала Доминик Дерош.

Так было и с накидкой «Лев» из перьев, показанной на дефиле от кутюр в осенне-зимней коллекции 1990–1991 годов. «Я хочу, чтобы накидка смотрелась как настоящая львиная грива», – сказал Ив Сен-Лоран. И Катуша, сразу отозвавшись на пожелание мэтра, стала по-кошачьи гибкой и по-львиному величавой: ведь она, как никто другой, была способна носить эту гриву из перьев, созданную французским перьевых дел мастером Лемарье.

Даже в те дни, когда она исчезала с первых строк афиш и оставалась не у дел из-за своего скандального характера, у ее «месье» всегда находилось для нее местечко в дефиле. Такое поведение в среде высокой моды встречается очень редко, и некоторые известные личности иногда ведут себя куда более жестоко.

– Я помню, как один очень известный кутюрье унизил Катушу, пригласив в свое дефиле на стоячее место [17], – вспоминает Филипп Анжелотти, один из самых близких ее друзей.

Сен-Лоран, напротив, никогда не оставлял ее в беде и всегда старался поддержать. В июле 1997 года он пригласил ее на показ своей зимней коллекции от кутюр 1997–1998 годов. Катуше было тогда тридцать семь лет, она уже пережила несколько неудач, окунулась в разнузданную ночную жизнь и познакомилась с наркотиками. Но когда она снова вышла на подиум в салоне «Империаль» в отеле «Интерконтиненталь» на улице Кастильоне с коротко остриженными и зачесанными назад волосами, в черном бархатном костюме матадора, украшенном бриллиантами, и небесно-голубом плаще, который подчеркивал ее осиную талию, и резко обернулась, дойдя до конца подиума, все узнали в ней прежнюю, колдовскую Катушу. Словно и не было прошедших лет.

И в 1998 году, когда Ив Сен-Лоран арендовал Стад де Франс, чтобы дать сигнал к началу матча Франция – Бразилия, первого в финале Кубка мира по футболу, на пятнадцать минут полем стадиона завладели триста моделей, среди которых Карла Бруни, Летиция Каста, Адриана Карембе… И, конечно же, Катуша, которая появилась в своем черном платье «Мое почтение шутке», украшенном двумя белыми голубками. В этом же платье она выходила на дефиле от кутюр в 1988 году и в нем же приняла участие в дефиле прощания Ива Сен-Лорана с миром моды. Тогда в Бобуре [18] состоялась большая полуторачасовая ретроспектива его творчества, на которую были приглашены две тысячи человек. Снаружи ее демонстрировали на двух гигантских экранах, установленных на площадке перед Центром Помпиду, где развернулось самое последнее шоу Ива Сен-Лорана.

3

В 2008 году, когда тело Катуши достали из Сены, мир моды остерегался открыто строить прогнозы относительно причин ее гибели. То, что говорилось в кулуарах, – совсем другое дело. Было много разговоров о несносном и язвительном характере экс-звезды подиума.

И ни для кого не было секретом, что Катуша всегда обожала праздники и все запрещенное, что эти праздники сопровождает.

Прекрасная уроженка Гвинеи была ночной птицей, она переходила из компании в компанию, поздно вставала и отличалась неразборчивостью в выборе окружения. В Париже восьмидесятых и девяностых она появлялась на всех праздниках, которые проходили в «Бэн-Душ», в «Паласе», в «Привилеж», «Элизе-Матиньон» или в «Кастель» – экстравагантных храмах и самых знаменитых ночных клубах Парижа. В своих безумных эскападах по злачным местам она пересекалась с Карлом Лагерлфельдом, Грейс Джонс, Паломой Пикассо, Джонни Холидеем, Сержем Генсбуром, Филиппом Леотаром, Энди Уорхолом, Фионой Селин, а иногда – и со своей приятельницей, моделью и принцессой Бурунди Эстер Каматари. В эти же «тусовки» забредали порой политические деятели, начинающие стилисты или представители аристократических семей, падкие на всевозможные развлечения и ночные безумства. И безумства эти неизменно сопровождались кокаином и шампанским. Именно в клубе «Бэн-Душ», на праздновании дня рождения Наоми Кемпбелл, она встретила стилиста Нигеля Кёртиса, который стал мужем.

– Микки Рурк затащил меня на праздник, который в тот вечер устраивал владелец «Бэн-Душ» [19] по случаю дня рождения Наоми. С моего первого мужского дефиле прошло несколько часов. Вместе с моделями, которые участвовали в дефиле, на праздник пришла и Катуша. Мне не составило труда завести с ней разговор, – вспоминал он потом.

В таком же ресторанчике, на этот раз в клубе «Сен-Пэр» в Шестом округе, Катуша устроит торжественные похороны своей незамужней жизни. Она обожала танцевать. Особенно в «Сердце самбы» в доме № 79 по улице Боэти, в кафе с внутренним убранством в бенинском стиле. Кафе располагалось неподалеку от Елисейских полей, алкоголь там лился рекой, и никто, согласно установленному порядку, не имел права являться туда раньше двух-трех часов ночи. «Сердечко», как называли его завсегдатаи, было в самом сердце Парижа кусочком Африки, самым роскошным, самым модным и самым известным. Обычно разгар веселья приходился часов на пять утра. Кафе превращалось в неизбежное место встречи всех полуночников в то время, когда остальные заведения уже задергивали шторы. В клубе «Месье Кане» – так, по легенде, звали мавританца, который за всю жизнь не выпил ни капли спиртного, – порой дожидались десяти утра, чтобы закрыть двери и удачно начать новый день. Для некоторых представителей африканской политической верхушки ночь в этом уютном местечке тоже заканчивалась рано утром. Катуша то здесь, то там заказывала белый порошок, который называла «топливом ночных безумств» [20]. Из‑за этой скверной привычки «Франс-суар» окрестила ее «допинг-моделью».

В Дакаре в два часа ночи, за несколько часов до Рождества, Катушу в плотно облегающем платье и туфлях на высоких каблуках арестовали вместе с двумя подругами-сенегалками за торговлю наркотиками. Все трое попались в ловушку, которую центральный офис Отдела по борьбе с наркотиками приготовил для известного в Дакаре наркоторговца по прозвищу Ваде. Речь шла о хорошем куше – несколько килограммов героина и кокаина – и в конечном итоге о серьезном приговоре: два года тюрьмы без отсрочки и других послаблений для королевы подиумов. Моделей препроводили в центральный комиссариат, а потом в следственный изолятор, где они провели ночь. В результате пресса страшно разозлилась, скандал докатился до Франции, и повсюду слышались намеки на международную сеть торговли наркотиками. Однако версия самой Катуши, чей адвокат добился ее освобождения из-под ареста под залог через два дня, была совсем другой. В своей книге мемуаров модель рассказывает, что из Турции она решила сделать крюк, чтобы еще до Парижа заехать в Дакар, и влипла в эту историю только потому, что оказалась «не в то время не в том месте».

Катуша была не такая, как остальные. Она не имела привычки настолько серьезно ко всему относиться, как некоторые из ее младших подруг. Возьмем, к примеру, Синди Кроуфорд, американскую топ-модель с атлетической фигурой. Всегда в нужном месте и всегда с миллионными гонорарами, она построила свою карьеру твердой рукой мастера, подписав кабальные контракты с «Ревлон» и «Пепси» в 1989 и 1992 годах. Или немку Клаудию Шиффер, которой покровительствовал ее отец-адвокат и любые передвижения которой проходили всегда без сучка без задоринки. И очарования спортивной и пышущей здоровьем красоты, как у француженки Эстель Лефебюр, будущей Эстелль Холлидей, блондинки с чистейшей улыбкой, у Катуши тоже не было. Даже наоборот, Катуша с ее вечными опозданиями и безбашенными ночными эскападами не вписывалась в разряд «отличниц».

Она не была под контролем и не вязалась с пейзажем мира моды, зачастую неестественным и чрезмерно раздутым рекламой. Может быть, именно поэтому многие дизайнеры часто предпочитали ее другим моделям.

– Лица, фигуры и слава многих моделей подчас идут впереди нарядов, которые им приходится примерять. Так произошло и с Линдой Евангелистой, и с Наоми, которые вышли у нас на дефиле только один раз, потому что слишком «гламурны» и слишком «топовы» для той атмосферы, какую я стремлюсь создать. Но я сразу понял, что в Катуше вместе с ее природной живостью и умением очаровать публику есть что-то еще, что-то особенное, присущее только ей. Она естественно включается в любое пространство, улавливает характер тех модных домов, где выходит на дефиле, и без труда вливается в стиль каждого из них, – рассказывает сегодня Кристиан Лакруа.

Возможно, именно это ее свойство, эта способность держаться особняком от всех, и привлекло к ней таких режиссеров, как Марко Феррери и Леандр-Ален Бейкер, у которых она снималась в 1987 и 2007 годах. В то время редко кто из моделей был способен сделать скачок с подиума на большой экран. Разве что Ким Бессинжер, секс-символ Америки, у которой была своя звезда на Голливудском бульваре, смогла в 1983 году прорваться на экран в роли возлюбленной Джеймса Бонда в фильме «Никогда не говори никогда».

Если муза Ива Сен-Лорана в прошлом зарабатывала много денег на дефиле, на интервью в прессе и всяких публичных кампаниях, то так же много одалживала, раздавала, тратила и просто проматывала. Будучи женщиной щедрой, она на практике применяла свою любимую африканскую поговорку: «У меня длинные пальцы, чтобы удобнее было хватать банкноты, и большие промежутки между пальцами, чтобы банкнотам удобнее было исчезать». То же самое констатировали следователи, когда расследовали обстоятельства ее смерти. Их расследование показало, что в 2008 году Катуша в финансовом смысле полностью зависела от своего сожителя и постоянных заработков у нее не было.

Этот факт отметает гипотезу, согласно которой он позарился на ее деньги. На момент ее исчезновения банковский счет Катуши был дебетовым, буквально в несколько сотен евро. И та, кого весь мир привык видеть в одежде от ведущих мастеров, в последний свой вечер вышла из дома в одежде, купленной, скорее всего, задешево в торговом центре: колготки GAP, платье Diabless, куртка Corleone.

Еще Катуша обладала удивительной способностью везде опаздывать. Чтобы держать под контролем свою модель, прожигательницу жизни по ночам и звезду подиумов днем, кутюрье Юбер де Живанши безуспешно окружал ее будильниками, а иногда и высылал за ней своего шофера, чтобы тот вытащил ее из «Бэн-Душ», где она время от времени пряталась от него за диванами. Был и еще один метод: франко-тунисец Азедин Алия, всеми любимый и уважаемый кутюрье, оборудовал в своих апартаментах в Марэ дортуар для моделей – и для неуправляемых, которых он умел держать в узде, и для беспроблемных. Он собирал их всех, как большую семью: от Кристи Тюрлинген до Синди Кроуфорд, от Грэйс Джонс до Линды Евангелисты. Это одновременно позволяло ему организовать и примерочные, которые работали всю ночь, когда готовили новую коллекцию, а возможно, еще и присматривали за «его девочками», с которыми он время от времени отправлялся пропустить по стаканчику в «Бен-Душ». Среди их была и Катуша. Даже работая у Ива Сен-Лорана, который обожал ее больше всех, она умудрялась опаздывать.

«Неважно, что ателье и студии протестовали, выходили из себя и топали ногами. Даже благоговение перед кутюрье почти ничего не меняло в моем отношении ко времени», – писала она в своей книге. За океаном, когда Катуша опоздала на самолет, американский стилист Кельвин Кляйн заставил ее лететь из Парижа в Нью-Йорк на «Конкорде». Но в Нью-Йорке она снова поддалась зову ночных сирен, как и на Ибице, где забрела в новый клуб, в «Эль Дивино».

Но Катуша хорошо осознавала свои слабости. И потому упорно отказывалась обосноваться в Нью-Йорке, где, по ее мнению, был слишком велик соблазн наркотиков. Во всяком случае, так она говорила своей подруге Барбаре Саммерс, экс-модели, которая стала писательницей. «Когда она не кутила в “Бен-Душ” в Париже – особенном клубе, где было легко встретить самых крупных европейских звезд, таких как Джек Николсон или Мик Джаггер, – уточняет ее подруга Эбиан Штайниц, – Катуша принимала гостей после того, как приняла ванну с обильной пеной, в ванной комнате с большими дверями нараспашку». Ее квартира на рю Сен-Клод в районе Марэ, где она жила тогда со своим агентом Жан-Мишелем из модельного агентства «Гламур» [21], свидетельствует о том, что все вечера были забиты до отказа. «Веселье начиналось в девять вечера каждый день. Столы были накрыты, бутылки готовы, буфет ждал посетителей. Манекенщицы, воздыхатели, люди из модных агентств, друзья и друзья друзей… Порой мы даже не знали, кто есть кто» [22].

Среди приглашенных были совершенно разные люди и нередко попадались весьма колоритные личности из разных периодов жизни хозяйки. Моко (друг детства), Ребекка Айоко (модель родом из Того, облегчившая Катуше вход в модельный дом Ива Сен-Лорана), Эбиан Штайниц (модель из Сомали, в конце восьмидесятых сделавшая карьеру в Париже и много работавшая с Пако Рабанном и Оливье Лапидюсом, бывшая жена Пауля Штайница), Грейс Джонс, Соня Коле (экс-танцовщица из Лас-Вегаса, ставшая моделью и завсегдатаем праздников у Катуши), Жан-Мишель (ее агент в «Гламуре»), Кати Жан-Луи (одна из ведущих моделей у Пако Рабанна), Филипп Анжелотти (журналист и большой приятель Катуши, который станет потом ее пресс-атташе), Александр Жуари (парикмахер топ-моделей и других звезд), Иман Аисси (стилист), Карин Сила, Венсан Макдум (еще не ставший ведущим реалити-шоу), Микаэль Кра (мастер по бижутерии из слоновой кости)… Вдали от близких мир моды и вечеринок тогда стал для Катуши настоящей семьей.

Когда Катуша в 1994 году захотела сделать карьеру стилиста под собственным именем, друзья из мира моды протянули ей руку помощи. Карен Малдер, Вероника Уэбб, Кристи Тарлингтон, Карла Бруни и Карин Силла выходили на дефиле для нее бесплатно.

– Я обожала с ней работать. Это была личность свободная, необычайно энергичная и полная воодушевления, верный друг всех женщин, которые действительно стремятся к возвышенному, – вспоминает сегодня Карин Силла.

Однажды кутюрье Пьер Карден сдаст ей свое помещение на площади Согласия возле американского посольства, а Юбер Букобза, владелец «Бен-Душа», пригласит отобедать у себя в клубе и отпраздновать окончание показа. Катуша, постоянная посетительница ночных клубов, на этот раз появилась в другом образе: женщины-провидицы с высоко поднятой головой, которая сумела сменить профессию после пятнадцати лет, прошедших на подиуме под яркими прожекторами.

Впрочем, в октябре 1994 года именно она своим дефиле открыла Парижскую неделю моды с весенне-летней коллекцией для 1995 года. Ее выход на подиум предваряла огромная надпись «КАТУША» черными буквами на оранжевом фоне. По подиуму шли представительницы неподражаемых в своей чувственности африканских гламурных моделей. Девушки – по большей части топ-модели девяностых – выходили в боди с леопардовым принтом, в лифах из деревянных жемчужин или в коротких, спадающих воланами платьях, тоже с анималистическими принтами. В публике тем временем разворачивался свой спектакль. В первом ряду сидели Кристиан Лакруа, Ричард Берри и Джонни Холлидей, который приехал, чтобы поддержать свою невесту, тогда еще модель Линду Харди, бывшую мисс Франция, принимавшую участие в дефиле. Верный из верных Пако Рабанн горячо отозвался на приглашение и ясно выразил свою поддержку Катуше в ее новой профессии. «Эта малышка далеко пойдет», – заявил он на камеру канала FR3, освещавшего это событие [23].

Когда Катуша с головой окунулась в создание своей марки, ей было только тридцать четыре года, но профессию модели она уже оставила. Конечно, она прилично зарабатывала на подиумах, но выпустить собственную коллекцию – дело недешевое. Чтобы открыть свой модный дом, она обратилась за помощью к тридцатипятилетнему русскому бизнесмену Сергею Мажарову, который обосновался во Франции с начала восьмидесятых. Высокий блондин с синими глазами, завсегдатай казино, обладатель лимузина и любитель роскошной жизни, Сергей был типичным представителем золотой молодежи. Однако через несколько месяцев он будет убит автоматной очередью в своей двухэтажной квартире в триста квадратных метров на улице Марсо. Телохранитель не успеет даже схватить духовое ружье, хранившееся в квартире. Ходили слухи, что парню угрожали. По мнению полиции, в деле просматривался след русской мафии. А Катуша поневоле оказалась вовлеченной в новый скандал. Так, в журнале VSD, в рубрике «Судьба», этому событию была посвящена большая статья «Сошествие во ад музы Сен-Лорана». Все это ее больно ранило.

4

Жизнь Катуши вовсе не напоминала длинный и спокойный поток. В этой жизни было все: встречи, приключения, всяческие крайности, развлечения и неожиданные повороты. Ее без конца кидало то в безбашенные шалости, то в ситуации поистине драматические, то в безудержное веселье. Равновесие – вещь хрупкая, особенно если учесть, что в ее эмоциональной жизни на одной строке в списке охотничьих трофеев располагались футболист первого дивизиона и пламенный французский шансонье. От первой ее любви в Африке в сентябре 1978 года родилась Эми (дочь Германа, парня из хорошей семьи, студента военного вуза). Ее Катуша поручит заботам семьи, а сама уедет в Париж. Следующим будет Александр (сын Филиппа, швейцарского фотографа). Он увидел свет в 1985 году в клинике Спонтини в Шестнадцатом округе. В мае 1997 года Катуша вышла замуж за английского дизайнера мужской моды Нигеля Кертиса (работавшего у Пауля Шмидта, Вивьен Вествуд и в Comme des Garcons). Их дочь Эдан, тоже ставшая моделью высокого класса, увидела свет в 1998 году в Лондоне, в больнице Святой Марии, в которой дважды рожала леди Ди. Мать троих детей, рожденных от разных отцов, Катуша жила, не соблюдая никаких условностей. Надо заметить, что ее отношения с последним возлюбленным, неким Виктором, разведенным с тремя детьми, тоже были далеки от стабильности. А потому в 2008 году, когда бывшая топ-модель ушла из жизни, сразу поползли немыслимые слухи.

Версия убийства возбудила буйные фантазии в прессе, и к этой версии присоединились наиболее близкие Катуше люди. Но кому понадобилась ее смерть? И каков был мотив?

В 2006 году Черная принцесса вступила в борьбу против женского обрезания и основала ассоциацию KPLCE (Katoucha Pour la Lutte Contre l’Excision – «Катуша в борьбе против эксцизии»). Она отдавала много сил этому делу и стала настоящей его посланницей. В 2007 году, после выхода ее автобиографической книги, которая начинается эпизодом ее собственной эксцизии в девять лет, Катуша не сходила с экранов телевизоров, чтобы пробудить интерес к этой проблеме.

«Здесь трудно быть категоричными. Однако есть целая серия вполне вероятных предположений и подозрений, заставляющих думать, что ее смерть не была несчастным случаем. Она только что написала книгу и обещала написать еще одну. Видимо, книга кому-то помешала», – рассказывает один из членов ее семьи.

Катуша отправилась в Сенегал, в путешествие по глухим деревням, чтобы говорить об этой сексуальной пытке, об этом биче. И в очередной раз ее сопровождали кинокамеры. В среде приверженцев традиций ее появление вызвало скандал.

– В то время она слишком увлеклась этой борьбой, и ее не раз угрожали убить, – рассказывает ее близкая подруга Карин Силла.

Надо ли было принимать угрозы всерьез? Стала ли Катуша жертвой своей гражданской позиции?

Есть и другие версии, которые настораживают, – начиная с драки сенегальцев с одним из ее сторонников в офисе сенегальского ресторана «Монтекристо» в Дакаре, – но ни одна из них не заслуживает доверия.

5

2 декабря 2008 года по совету адвокатов семья Катуши обратилась с письменным заявлением к следователю с просьбой допросить или передопросить некоторых свидетелей по делу, а также провести более подробное следствие.

27 февраля 2009 года в десять часов Виктор, последний сожитель Катуши, был допрошен офицером полиции.

Двумя днями позже наступила очередь его сына, того самого, что не сразу сообщил полиции о ее исчезновении, ответить на вопросы следователя. Он подробно рассказал о том, чем занимался ночью 31 января и днем 1 февраля.

Выдержка из протокола допроса 25 февраля 2009 года

«На момент исчезновения Катуши я чинил аудио-видео аппаратуру для певца Жерара Блана и на “Тихоход” заглядывал очень редко. Что же касается дня 31 января 2009 года, то я не помню, чем именно занимался. Могу только сказать, что не отрывался от работы, а ночь с 31 января на 1 февраля провел с подругой в отеле “Мондиаль”. После полудня, примерно в 15:30, я вернулся на баржу. Мой отец в это время находился в Англии.

Ступив на баржу, я примерно в метре от входной двери увидел сумочку Катуши. Она была аккуратно поставлена, замок был открыт. Я сразу подумал, что Катуша в очередной раз оставила или забыла свои вещи на палубе баржи. Я не забеспокоился, потому что для Катуши оставлять вещи где попало – это норма. Внутри судна мне тоже ничего не показалось подозрительным, даже то, что телевизор был включен. По-моему, это был Canal+, поскольку программа была закодирована. Никаких следов еды, сигарет или выпивки. В воскресенье вечером я получил сообщения от отца и от одного из друзей Катуши, что о ней нет никаких новостей. Оба они просили меня остаться в воскресенье на ночь на судне. В тот же вечер я обзвонил все больницы Парижа, и все безрезультатно».

Выдержка из приказа о закрытии дела

«Следствие, назначенное по поводу заявления близких модели, постановило еще раз выслушать Виктора. Он объяснил, что в день исчезновения Катуши объявил о паузе в их отношениях, поскольку хотел, чтобы она занялась лечением от алкоголизма. Он подозревал, что через восемь дней после того, как он ее оставил, она снова начала употреблять кокаин. Описывая образ жизни своей подруги, он заявил, что Катуша в последнее время не имела никаких финансовых поступлений, и уточнил, что все нужды оплачивал он. Следствие подтвердило, что в момент, когда она пропала, он был в Англии, а его сын Дориан находился на своем рабочем месте. Кроме того, расследование установило, что Катуша полностью зависела от него в финансовом плане и ее смерть помешала ему возместить те средства, что он потратил на дела покойной, особенно в Дакаре. Другие расследования, проведенные по запросам гражданских лиц, не дали следствию никакой полезной информации.

Все подтверждает гипотезу о том, что, вернувшись с вечеринки в состоянии алкогольного опьянения, Катуша поскользнулась на палубе и случайно упала в Сену, а значит, погибла вследствие утопления. Ввиду того, что мы не располагаем никакой достаточной информацией о совершении противоправных действий, приведших в ночь с 31 января на 1 февраля 2008 года к смерти Кадьяту Тамзир Найан, мы заявляем, что объявляем дело закрытым за отсутствием состава преступления и отправляем его в канцелярию суда, с тем чтобы оно могло быть вновь открыто в случае появления новых обстоятельств».

7 марта 2008 года в честь Катуши в Большой Мечети состоялась служба. Присутствовали двести человек, среди которых Наоми Кемпбелл, Ноэми Ленуар и Пьер Берже.

Через семь дней Катушу похоронили в Гвинее, на кладбище «Камерун», самом большом в Конакри. Первого июня вслед за своей музой ушел Ив Сен-Лоран.

В 2022 году господин Усман Сейе все еще продолжает верить, что органы юстиции недостаточно поработали в этом деле, «в котором замешаны высокопоставленные представители бизнеса и французской элиты».

Так завершилось дело Катуши, умершей при совершенно ясных обстоятельствах для одних и темных для других, в одну из прекрасных парижских ночей, которые были ей так дороги.

Маурицио Гуччи: месть женщины

Когда основатель знаменитого модного дома Гуччи привел на кастинг двух дочерей, чтобы продвинуть марку своей продукции, он и предположить не мог, какая война развернется вслед за этим событием. Война тотальная, которая продолжится и охватит следующее поколение, а потом закончится кровопролитием.

Les Йchos, 9 июля 2024 года

Вдова Маурицио Гуччи, убитого несколькими выстрелами 27 марта 1995 года на тротуаре возле Миланского бизнес-центра, была арестована на рассвете в пятницу, 31 января, по обвинению в финансировании убийства наследника знаменитого лейбла. Патрицию Реджани Мартинелли задержали в присутствии ее двух дочерей и препроводили в тюрьму по подозрению в уплате 600 миллионов лир (двух миллионов франков) за убийство своего бывшего мужа.

Le Monde, 2 февраля 1997 года

Говорят, что она явилась в тюрьму Сан-Витторе со своим обычным дорожным набором из ста двадцати сумок и разных чемоданов. Одета она была так, словно собиралась в театр «Ла Скала», рассказывала одна из заключенных.

Le Temps, 6 ноября 1998 года

1

«В то утро я осталась дома. Может, была больна, потому что не пошла в школу, а моя сестра пошла. В комнату ко мне зашла мама и сказала, что мой отец умер. Шок был ужасный, весь мир вокруг словно остановился. Мы находились в нашей квартире в Милане, и я помню, что посмотрела в окно. По улицам ехали машины, сновали люди, но в моем восприятии мир остановился. Я впервые потеряла близкого человека после смерти бабушки и дедушки, но тогда я была очень маленькая и совсем их не помню. А с отцом мы были близки, и теперь вся моя жизнь радикально изменилась».

Так Аллегра Гуччи вспоминала 27 марта 1995 года. В то время четырнадцатилетняя девочка жила в прекрасной миланской квартире с матерью, Патрицией Реджани, и старшей сестрой Алессандрой, которой было восемнадцать. Ее родители официально развелись в 1994 году, хотя расстались и жили врозь еще с 1985 года. Когда мать сообщила девочке о смерти отца, то просто произнесла «отец умер», ничего не объясняя и не вдаваясь в подробности. И только из публикаций в СМИ, сначала итальянских, а потом и зарубежных, которые набросились на эту новость, мешая в спешке роскошь, славу и кровавое убийство, Аллегра с сестрой в последующие дни узнали об ужасных обстоятельствах смерти их отца, Маурицио Гуччи.

Надо сказать, он был человек известный. В свои сорок шесть лет он унаследовал весьма авторитетную марку кожевенного завода и модного дома Гуччи. Этот высокий, красивый и всегда элегантно одетый человек обладал неотразимой улыбкой. Он уже отошел от семейного дела, в 1993 году продав свою долю в предприятии группе «Бахрейн Инвесткорп» за 170 миллионов долларов. Однако он немало способствовал тому, чтобы бренд «Гуччи» занял центральное место на карте мира моды и роскоши.

В год убийства Маурицио Гуччи остепенился. Он уже несколько лет жил в мире и согласии с Паолой Франки, модным дизайнером интерьеров. Будучи долгое время другом семьи Гуччи, Паола развелась с бизнесменом Джорджо Коломбо, сделавшим себе имя и капитал в кожевенном производстве. После ухода на пенсию в модном доме, носящем его имя, Маурицио перестал обращать внимание на внутренние распри, отравлявшие жизнь его семьи. Теперь у него были другие проекты: он мечтал самостоятельно сделать себе имя и решил инвестировать! Может быть, в гостиничный комплекс на Испанской Ривьере или в какое-нибудь казино в Швейцарии… Для этого он совсем недавно создал общество инвестиций и консультаций, которое назвал «Виерзее», именем швейцарского озера, якобы обладающего способностью успокаивать.

Утром 27 марта, в понедельник, он пешком отправился к себе в офис, расположенный в нескольких минутах хода от квартиры на Корсо Венеция, в доме № 20 по Виа Палестро. Это один из самых прекрасных проспектов города, с великолепными домами из серого камня, напротив парка Индро Монтанелли, названного именем итальянского журналиста и писателя, умершего в 2001 году. Едва Маурицио миновал тяжелую деревянную дверь, как в него выстрелили четыре раза. Одна пуля застряла в правом бедре, другая ниже левого плеча, третья в правом предплечье. Последняя пуля, контрольный выстрел в голову, так называемый «выстрел милосердия», прошла сквозь правый висок, а потому не оставила ему никакой надежды на спасение. Он скатился по пяти ступенькам из красного мрамора, ведущим в холл дома, где вместе с жилыми помещениями располагался его офис.

Это подлое и совершенно немотивированное убийство возмутило и удивило итальянцев. Единственным свидетелем оказался портье, сицилиец Джузеппе Онорато. Он тоже был ранен: пуля застряла у него в правом предплечье. На другой день на страницах всеми уважаемой ежедневной газеты «Ла Стампа» появились следующие строки:

Первые приметы стрелявшего указал единственный свидетель. Теперь известно, что это человек крепкого телосложения, элегантно одетый, возрастом за сорок. Остальное тонет в кромешной тьме. Автомобиль преступника объявлен в розыск. «Не занимайтесь домыслами, хотя бы из уважения к семье», – предупредил судья Ночерино. Но у нас пока нет следа, по которому можно было бы пустить гончих.

Судья Ночерино со своими манерами стареющего боксера на протяжении всего следствия пытался смешать действительность с вымыслом. А начал он с того, что погрузился в личную жизнь и знакомства Маурицио Гуччи.

2

Маурицио Гуччи родился 26 сентября 1948 года во Флоренции, в семье Родольфо Гуччи и итальянской актрисы Алессандры Вилькенхаузер Ратти, известной под псевдонимом Сандра Равель. Быть Гуччи – дело непростое. Маурицио принадлежал к флорентийской семье, чье имя в шестидесятые годы было известно далеко за границами Италии.

Модный дом Гуччи создал его дед, Гуччио Гуччи. Как это часто бывает с производствами известных марок с долгой и богатой историей, все началось с маленькой мастерской ремесленника. Лейбл фирмы Гуччи впервые появился в 1921 году во Флоренции. В их мастерской изготавливали чемоданы с красивой отделкой, которые могли удовлетворить вкусы клиентов, все чаще отправлявшихся в заграничные путешествия. Старшему из Гуччи эта мысль пришла в голову, когда он жил в Лондоне. Ему тогда было всего шестнадцать лет, и он занимался весьма романтическим делом: работал грумом в отеле «Савой». Именно в холле этого шикарного отеля, где останавливались самые богатые и знаменитые люди того времени, он впервые наблюдал настоящие кожаные дефиле: чемоданы из тисненой кожи, жесткие дорожные сумки и сундучки, «дилижансные» сумки из мягкой и блестящей кожи…

Вернувшись в Италию, он создал небольшое кожевенное производство и развил его дальше: его не удовлетворяло простое изготовление дорожных сумок и чемоданов, и он преобразовал свою мастерскую в цех по выделке сафьяна, изготовлению кожгалантереи, шорных изделий и прочих атрибутов конного спорта. Вскоре мастерская Гуччи обзавелась клиентами, которых интересовали вещи шикарные, элегантные, а главное – практичные. В 1938 году он открыл магазин в Риме и расширил линейку продукции, освоив изготовление перчаток, ремней и обуви.

«Особенность Гуччи состоит в том, что он своими великолепными изделиями заставил засверкать тосканское ремесленное искусство и в то же время сумел привлечь внимание партнеров к местным народным промыслам, особенно к их материалам. В Тоскане, например, своя манера дубить кожу, и восходит она к традициям XVI века. В этом смысле Гуччи шел в Италии в авангарде. Когда говорят об итальянской моде, то имеют в виду прославленные семьи, сумевшие сделать ставку на ремесленные традиции каждого региона. Такими были Фенди в Риме или Прада в Милане. Гуччи стояли особняком, ибо Гуччио умел очень быстро восстанавливаться и обновляться», – отмечает сегодня Гейлорд Браухот, доктор истории искусства и моды.

И действительно, эксперименты Гуччио не пугали: во время Второй мировой войны он испытывал острый дефицит материалов, и в особенности кожи. И он начал приглядываться к другим материалам: к джуту, пеньке или льну. «Он первым использовал пеньку для изготовления тканых материалов», – уточняет Гейлорд Браухот. В 1947 году сумка «Бамбук» с плетеной ручкой действительно стала маленькой революцией.

Гуччио Гуччи умер в 1953 году, так и не дождавшись расширения своей империи и не узнав, что его имя не сходит с уст людей. Задача довести марку Гуччи до полного блеска перешла к его сыновьям, Альдо, Васко и Родольфо, которые, хотя и не без братских конфликтов, подняли его имя на должную высоту. И разумеется, их расширение достигло интернациональных масштабов.

Первый магазин с логотипом «Гуччи» торжественно открылся в 1954 году на Пятой авеню в Нью-Йорке. За ним последовали магазины в Майами и Лондоне. Двери парижского магазина открылись в 1963 году неподалеку от Вандомской площади. Много разных моделей сумок появилось особенно после завершения работы над коллекцией «1973», которую отличал фирменный знак в виде двойного перевернутого G или шелковый платок с принтом «Флора», придуманный в 1966 году для Грейс Келли. На протяжении шестидесятых годов Гуччи серьезно занимались готовым платьем и в 1969 году организовали свой первый показ в Риме. Там были представлены шелковые платья с цветочным рисунком, брючные костюмы из твида и плотной шерсти, невероятно элегантные замшевые юбки и туники из мягкой и легкой кожи. Дела у Гуччи пошли в гору, и теперь они вполне могли заполучить себе прекрасное место в маленьком элитарном мире моды и роскоши.

В 1970 году Маурицио исполнилось двадцать два года. Он учился на юридическом факультете Миланского католического университета. Как и все его ровесники, он не очень знал, чем хочет дальше заниматься, но в отличие от однокурсников перед ним уже была протоптанная тропа: он принадлежал к семье Гуччи, а значит, ему предназначено продолжать семейное дело. В любом случае эту мечту уже много лет лелеял его отец Родольфо.

Между отцом и сыном установились исключительные взаимоотношения, но иногда возникали бурные ссоры. Алессандра, мать Маурицио, умерла от рака матки, когда ему было всего пять лет. Опустошенный Родольфо так больше и не женился. В память о своей обожаемой и так рано ушедшей жене все остальные годы жизни он посвятил воспитанию, образованию и продвижению единственного сына. Когда однажды декабрьским вечером 1970 года сын объявил, что встретил девушку, на которой намерен жениться, Родольфо насторожился. Внезапная любовь случилась в Милане, на улице Джардини, на ежегодном международном балу девушек из высшего общества в честь юной Виттории Орландо. Все произошло как в фильме, когда между героями проскакивает молния любви: оба были молоды, красивы, оба принадлежали к разряду миланской золотой молодежи. Когда Маурицио увидел Патрицию на другом конце зала, на ней было облегающее красное платье, не скрывающее ни одного изгиба прекрасной фигуры, а синие глаза так напоминали глаза Элизабет Тейлор… Он понял, что сердце его покорено. Патриция была не похожа на тех девушек, кто всю жизнь вращаются только в своем тесном кругу. Она тоже принадлежала к зажиточной семье, но было в ней что-то, что выводило ее за пределы этого тесного круга и заставляло воспринимать как личность непокорную. Надо, однако, сказать, что она отнюдь не была баловнем судьбы.

Патриция родилась 2 декабря 1948 года в Италии, в местечке Виньола в провинции Эмилия-Романья. О ее юности почти ничего не известно. Впрочем, Реджани не настоящая ее фамилия. Она родилась на свет как Патриция Мартинелли. Ее воспитывала мать, Сильвана Барбьери, мывшая посуду в Модене в семейном ресторане. Обе жили в маленькой квартирке в пригороде Милана. Чтобы дать дочери законное имя, Сильвана на короткое время вышла замуж за некоего Мартинелли, чьи следы впоследствии затерялись.

Судьба матери и дочери сильно изменилась, когда Сильвана познакомилась с Фернандо Реджани, крупным миланским промышленником, одним из соучредителей транспортного сообщества, который сделал из маленького ресторанчика в Модене общественную столовую. Фернандо стал ее любовником, а после смерти его жены в 1956 году – официальным мужем. Злые языки утверждали, что Фернандо и есть настоящий отец Патриции. Через несколько месяцев после смерти синьоры Реджани любовница Фернандо стала его законной женой. Сильвана с дочерью переехали в Милан, на улицу Джардини, в семейное гнездо Фернандо Реджани. Это был самый роскошный район ломбардского города (Санто Версаче, брат Донателлы и знаменитого Джанни Версаче, в 2012 году продал свою виллу на той же улице за сорок девять миллионов евро), всего в нескольких кабельтовых от знаменитой Виа Монтенаполеоне [24], где каждый модный магазин имеет свой дом.

У Патриции были прекрасные отношения с приемным отцом, которого она называла «папино». Он был от нее в восторге, а она же манипулировала им, как марионеткой, прекрасно зная, как выманить у него все, что ей захочется: меха, машины, наряды от лучших кутюрье, драгоценности… И самым большим удовольствием для этой хорошенькой амбициозной девчонки было сказать тем, кто желал ее слушать: «Вот увидите, настанет день, когда я все-таки сорву куш» [25]. В пятнадцать лет она получила белое норковое манто, в восемнадцать – шикарный автомобиль «Ланчиа Фульвия Загато»…

Фернандо Реджани ни в чем не отказывал своей маленькой любимице, которую он впоследствии удочерил, дав ей свою фамилию. Вследствие этого его отношения с Энцо, тринадцатилетним племянником, сыном одной из сестер, которого он усыновил в 1945 году, стали весьма напряженными. Мальчик косо смотрел на появление в доме чужой женщины с дочкой. И случилось так, что за напряженную атмосферу в доме пришлось расплачиваться этому пылкому юноше со взрывным характером. Его достаточно быстро отправили в пансион.

– Мой отец сошелся с посудомойкой из бара на Виа Падова, Сильваной Барберини Мартинелли. В один прекрасный день она и ее восьмилетняя дочь Патриция появились в нашем доме со своими чемоданами. И уезжать не собирались, – колко замечал Энцо Реджани [26].

Начало идиллии Патриции и Маурицио Гуччи было отмечено мстительным недовольством Родольфо, отца Маурицио. Тот поначалу прочил сыну брак с Мариной Пальмой, дочерью его друзей, которая потом выйдет замуж за Ставроса Ньярхоса [27]. Молодые люди встречались тайком и регулярно назначали друг другу свидания в ресторане «Санта Лючия». Это заведение, расположенное рядом с Дуомо, Миланским собором, и сейчас работает. Со дня своего открытия в 1929 году ресторан повидал множество знаменитостей, и теперь его стены увешаны их портретами.

28 октября 1972 года пара обвенчалась. Несмотря на то что Родольфо Гуччи пытался запретить этот союз и даже попросил заступничества у кардинала Джованни Коломбо, месса все же состоялась. Свадебная церемония прошла в Милане, в церкви Санта Мария делла Паче. И прошла без появления на ней клана Гуччи. Сильвана и Фернандо пригласили пятьсот человек гостей и закатили грандиозный праздник с кортежем из «Роллс-Ройсов», с лакеями во фрачных парах у выхода из церкви и с торжественным приемом в Клубе деи Джардини.

Первые годы брака прошли успешно и счастливо. Патриция и Маурицио помирились с Родольфо, который предложил сыну место в Нью-Йорке, в филиале фирмы. Его задачей стало помогать своему дяде Альдо, который занимался расширением влияния Гуччи и развитием международных связей фирмы. Патриция подарила мужу двух дочерей: в 1976 году Алессандру, названную в честь матери Маурицио, и в 1981 году – Аллегру. Случалось, что пара позволяла себе всякие излишества, в основном по инициативе Патриции Гуччи: она была без ума от бриллиантов, мехов и прочей роскоши. Супруги Гуччи часто переезжали и объехали все дома, от суперсовременных пентхаусов Нью-Йорка, расположенных на пятидесятом и шестьдесят первом этажах Олимпик-Тауэра в центре Манхэттена, на Пятой авеню, до «Синей Птицы», огромного шале из черного дерева, с голубыми ставнями в квартале Сювретта, которое состояло из трех самостоятельных зданий. Чтобы дополнить картину, а заодно и отпраздновать рождение Аллегры, Маурицио Гуччи подарил себе знаменитую «Креолку», трехмачтовую парусную яхту площадью в шестьдесят четыре квадратных метра с деревянным корпусом, у которой была репутация самой красивой в мире. Когда-то она принадлежала Ставросу Ньярхосу.

В восьмидесятые годы Маурицио все больше и больше инвестировал в семейное предприятие, которое все разрасталось и выигрывало в престиже. Патриция растила дочерей в достатке и роскоши, в которых выросла сама и которые очень ценила. «Лучше плакать в “Роллс-Ройсе”, чем быть счастливой на велосипеде», – заявила она в одном телеинтервью в 1986 году.

3

В первые дни после преступления лучшие сыскные собаки полиции Милана работали до полного изнеможения. Итальянская пресса не давала полиции покоя, и Карло Ночерино, судебный следователь, ведущий дело, требовал результатов. И быстро! Однако улик было очень мало.

«Это наемный убийца, но не могу сказать, что он умелый профессионал. Профессиональному киллеру достаточно двух выстрелов, а этот сделал много лишних. У меня мало надежд его найти, это очень трудно. Даже самые банальные детали не имеют четкого контура. Даже марку автомобиля, на котором бежал преступник, мы не можем назвать с уверенностью. Это вполне мог быть “Рено Клио”, – поделился с американским журналом Vanity Fair один из итальянских служителей закона в июле 1995 года. И тут же добавил: – Я не могу определить марку автомобиля, а без этого не могу найти того, кто нанял киллера. Все это сплошная тайна. Получается, что убийца пришел в офис пешком. Если хозяин офиса беспокоился за свою безопасность, он легко мог нанять телохранителя. Но он этого не сделал».

По мнению следователей, сначала надо было искать мотивы убийства в профессиональных делах убитого и в его финансах. Но ознакомиться с его банковскими счетами и финансовыми регистрами было сложно: последние регистры находились в Швейцарии, и Патриция Реджани, хоть и развелась с Маурицио в 1994 году, была против вмешательства итальянской следственной группы. Ее адвокат блокировал все неоднократные запросы следователей. Таким способом Патриция старалась защитить права дочерей на наследство. А заодно и свое маленькое состояние: при разводе по договору она имела право на ежегодное содержание в миллион швейцарских франков.

Тогда полицейские переключились на профессиональную деятельность Гуччи. В этом плане у Маурицио было полно идей и желаний – начать хотя бы с инвестиций в казино. 7 марта 1993 года в ходе всенародного референдума Швейцария запретила азартные игры на деньги и оставила только тринадцать казино в кантонах и в городах, популярных у туристов. Маурицио, проводивший много времени в своем роскошном шале в Сен-Морице, сразу увидел в этом инфоповоде удобный случай для финансовой операции. Он связался с подрядчиком строительной компании Гастоном Барра, который владел гостиничным комплексом «Спортинг» на роскошном лыжном курорте Гран-Монтана, чтобы построить там казино. «За несколько дней до того, как Маурицио был убит в Милане, я получил от него письмо, где он подтверждал свой план и приглашал меня приехать к нему на виллу в Сен-Мориц, чтобы в подробностях оговорить все условия и расходы», – рассказывал Гастон Барра на страницах газеты «Ла Република» 30 марта 1995 года.

Но ничего подозрительного в их переписке не было, и эта версия быстро заглохла. Затем внимание Карло Ночерино переключилось на скандального итальянского бизнесмена Дельфо Цорци. Подозревали, что он был замешан в неофашистской демонстрации на Пьяцца Фонтана в Милане в 1969 году, когда погибли шестнадцать человек и были ранены восемьдесят восемь. Цорци тогда сбежал в Японию, но теперь его имя снова всплыло в расследовании: он одолжил Маурицио около тридцати миллиардов лир в обмен на право использовать его фирменный знак на азиатских рынках. Эта мутная сделка с финансовым обеспечением, проведенная через Швейцарию, позволила Маурицио спасти дом Гуччи от разорения. Благодаря этим деньгам ему удалось поправить дела своей фирмы, перед тем как продать ее в Бахрейн. Версия о разногласиях по этой сделке тоже быстро лопнула: Цорци подтвердил Карло Ночерино, что долг был возвращен, как положено, по всем правилам.

Без одной маленькой детали – и без состояния человека, которого терзала совесть, – убийство Маурицио Гуччи, совершенное среди бела дня, несомненно, никогда не было бы раскрыто. Спустя два года с момента преступления, январским вечером 1997 года, в кабинете шефа ломбардской полиции Филиппо Нинни раздался телефонный звонок. Задыхающимся голосом, явно стараясь себя не выдать и сохранить анонимность, какой-то мужчина заявил, что ему есть что сообщить по поводу дела Гуччи, и это будет разоблачение. Незнакомец назначил встречу через полчаса возле мороженицы на площади Аспромонте.

То, что рассказал шефу полиции Габриэле Карпанезе, – так звали звонившего, – произвело эффект разорвавшейся бомбы: убийство финансировала Патриция Реджани, бывшая супруга Маурицио. Мужчину окончательно доконала совесть, и он больше не мог держать все это в себе. В то время Карпанезе вместе с женой останавливался в одном из небольших миланских отелей и быстро подружился с портье Ивано Савиони, племянником владельца отеля. И тот однажды вечером поведал ему, что был причастен к преступлению. Какова была его роль? Он по просьбе Пины Ауриеммы, старинной подруги семьи и доверенного лица Патриции Реджани, вербовал убийц. Пресса прозвала Пину «колдуньей», приписывая ей способности к ясновидению и прочие оккультные таланты, которые она впоследствии будет отрицать. Савиони завербовал двух киллеров: сицилийца Орацио Чикала, за которым числились карточные долги, и Бенедетто Чирауло, хозяина пиццерии, тоже по уши в долгах.

Это Чирауло, раздобыв «беретту» калибра 7,65, решит судьбу Маурицио на пороге дома № 20 по Виа Палестро мартовским утром 1995 года. Преступное трио уже разделило шестьсот миллионов лир (около трехсот пятидесяти – пятисот тысяч евро), перечисленных Патрицией «за оказанную услугу». Снабдив Карпанезе микрофоном, который спрятали у него в рубашке, Филиппо Нинни через несколько дней после тайной встречи поручил ему выудить новые признания у слишком словоохотливого портье. Всю шайку – Патрицию, Пину, Ивано, Бенедетто и Орацио – рано утром 31 января 1997 года арестовала миланская полиция.

4

– После ареста моя мать сказала мне и сестре, что невиновна и не имеет никакого отношения к смерти нашего отца. Мы очень долго ей верили, – поясняет сегодня Аллегра Гуччи, которая недавно опубликовала книгу своих воспоминаний [28].

В июне начался процесс над той, кого пресса поспешила назвать Черной вдовой. Патриция Реджани была осуждена за финансирование убийства Маурицио Гуччи. Она разделила скамью подсудимых со своими сообщниками: Пиной Ауриеммой, Орацио Чикала, Бенедетто Чираула и Ивано Савиони. Сразу после ареста их всех поместили в тюрьму, и Патриция умудрилась даже тюрьму Сан-Витторе превратить в свое маленькое царство.

– Она не называла Сан-Витторе тюрьмой, а всегда только «Резиденцией Виктор». Она всегда была очень хорошо одета, всегда при макияже и заставляла своих сокамерниц держаться так же. Она им говорила: «Вы не должны считать себя побежденными, не должны хандрить, а должны идти вперед». Она поражала нас своим умением держать удар, – рассказывает Аллегра Гуччи, которая в первые годы заключения регулярно посещала мать. Патриция сумела добиться для себя определенных привилегий: ей разрешили в качестве компаньона держать в камере ручного хорька. Точнее, двух хорьков, потому что на первого по неосторожности села одна из ее сокамерниц.

Во время процесса Патриция все время кричала о своей непричастности и невиновности. Какую линию защиты она выбрала? Она вообще ни о чем не знала, пока не оказалась перед фактом, что дело уже сделано. Пина Ауриемма сообщила, что выполнила ее сокровенное желание и устранила ее бывшего мужа, за что тут же потребовала денег. Интересы Патриции защищали два ведущих миланских адвоката: Гаэтано Пекорелла и Джованни Мария Дедола. Эти импозантные синьоры в безупречных костюмах от Армани, с лицами, с которых круглый год не слезал загар, привыкли иметь дело с известными клиентами, такими как скандальный Сильвио Берлускони.

– Патриция Реджани после развода питала стойкую ненависть к своему экс-супругу. Она считала, что он не уделял должного внимания дочерям и пренебрегал обязанностями отца. Она разносила эту информацию по всему Милану – и по мясным лавкам, и по парикмахерским, и по мастерским флористов. Она вопрошала всех подряд, не хочет ли кто-нибудь пожертвовать собой, чтобы уничтожить Маурицио! Она не могла ему простить, что он решил зажить новой жизнью с Паолой Франки, а особенно боялась, что он может дать Паоле свое имя. Если он снова женится, то Патриция перестанет быть единственной женщиной Гуччи, и именно этого она не могла перенести. Но она долго продолжала настаивать, что Пина поставила ее перед уже свершившимся фактом, – объяснял потом в своем миланском кабинете Гаэтано Пекорелла.

Пина Ауриемма, сообщница Патриции, тоже была персонажем странным. Уроженка Неаполя, она познакомилась с парой Реджани – Гуччи еще в семидесятые годы, во время отдыха на острове Искья. Она сразу подружилась с Патрицией, с годами стала ее самой близкой подругой и конфиденткой и от случая к случаю гадала ей на картах Таро. Пина – настоящее имя Джузеппина – долгое время держала несколько магазинов модных товаров в Неаполе. Магазины захирели и закрылись, а она в девяностые годы переехала в Милан к Патриции под предлогом, что станет помогать ей писать книгу о семейном предприятии Гуччи, планы которой Патриция вынашивала уже много лет.

– Мы хорошо знали Пину и часто выезжали на каникулы с ней и нашими родителями. Но она не внушала нам никакого доверия, и мы ее не любили. Она была вульгарная, злобная, и мы не понимали, что мама в ней нашла, – вспоминает Аллегра Гуччи.

Однако именно она, выполняя желание своей дорогой подруги Патриции, с легкостью сколотит банду, которая убьет Маурицио. А посчитав себя обиженной на процессе, будет регулярно требовать денег с Патриции, а та, хоть и нехотя, требования выполняла, о чем свидетельствует прослушка, поставленная полицией.

Еще один элемент защиты Патриции – опухоль мозга, которую прооперировали в 1992 году. По версии ее адвокатов, именно наличие опухоли было ключом ко всему делу. И именно из-за этой скрытой ментальной дисфункции Патриция на весь Милан призывала смерть на голову бывшего мужа.

– У нее вырезали опухоль размером с мандарин, и это оказало большое влияние на ее личность, – вспоминает Аллегра Гуччи. – Она не могла ни на чем сосредоточиться, в разговоре перескакивала с одной темы на другую без всякого смысла, не могла читать ни книг, ни журналов, потому что ничего не запоминала, и в голове у нее все путалось. Поведение моей матери до хирургического вмешательства резко отличалось от поведения после. К тому же у нее часто случались эпилептические припадки.

Миланский адвокат Джованни Мария Дедола так объяснял, почему он в ходе процесса не раз вызывал на судебное заседание психиатров и специалистов по этому виду опухолей и их последствий:

– Она перестала отличать добро от зла и утратила всякое представление о приличиях.

Но, несмотря на эту линию защиты, Пина Аурьемма продолжала настаивать, что именно Патриция попросила ее найти «сильную руку», чтобы уничтожить непорядочного Маурицио, что она была в курсе всех событий и проявила большое нетерпение, когда дело затянулось. Эта версия укрепилась, когда Савиони и Черауло в своих показаниях заявили, что лично встречались с Патрицией Реджани и обсуждали с ней план нападения. Когда же в ходе следствия обнаружилась записная книжка Патриции, мнение следователей окончательно сформировалось: на листке 27 марта 1995 года, то есть дня убийства Маурицио, было написано по-гречески: Paradeisos, то есть «Рай»…

– Судьи приняли во внимание болезнь Патриции, иначе ее приговорили бы к пожизненному заключению, – поясняет Гаэтано Пекорелла.

Ее и Орацио Чикала приговорили к двадцати девяти годам тюрьмы, Пина Аурьемма получила двадцать пять лет, Ивано Савиони – двадцать шесть. Стрелка, Бенедетто Черауло, приговорили к пожизненному заключению.

Патрицию и Пину поместили в тюрьму Сан-Витторе, и обе, недолго думая, перестали друг друга узнавать. Подругами они больше не были. К Патриции регулярно приходила ее мать, Сильвана, и обе дочери, все еще убежденные, что мать ни в чем не виновата. Они приносили ей домашнюю еду, увлажняющие кремы и чистое постельное белье.

– Я думаю, что я очень сильная личность, потому что пережила все годы заключения. Я много спала. Я ухаживала за своими домашними растениями и за ручным хорьком Бэмби, – рассказывала она в 2016 году в интервью английской газеты «Гардиан».

В 2011 году ей предложили условно-досрочное освобождение при условии, что она найдет себе работу. Она это предложение отклонила.

– Я за всю мою жизнь не работала ни дня и начинать сейчас не хочу, – заявила она своему адвокату.

16 сентября 2013 года ее наконец освободили. За решеткой она провела шестнадцать лет. Ее приняли на работу в качестве консультанта по ювелирному искусству эпохи Ренессанса в галерею Бозар. «Я полагаю, что она вполне может быть нашим консультантом и советником по новым поступлениям и оформлению витрин», – поясняет Алессандра Брунеро, которая руководит галереей Бозар вместе со своим супругом Маурицио Манка, в коммюнике, транслированном итальянским агентством печати ANSA.

5

«Я не безвинна. – Так в ходе телеинтервью, которое быстро распространилось по Италии в 2014 году, Алессандра и Аллегра узнали о виновности матери. – Я предпочла нанять убийц, потому что моя жизнь шла не так уж и хорошо и я боялась ее совсем загубить», – продолжила не без иронии Патриция.

Сестры, которые жили в Швейцарии и были наследницами всего имущества отца, с этого дня прервали все отношения с матерью, хотя постановление суда и обязывало их снова с ней встретиться. Патриция имела право на ежегодное содержание в миллион швейцарских франков согласно соглашению, подписанному Маурицио Гуччи в 1992 году во время развода. Но Алессандра и Аллегра были против и ринулись в судебную тяжбу, чтобы отменить это постановление. И тут дело приняло неожиданный оборот: Патриция подпала под влияние одной из своих бывших товарок по заключению, Лореданы Канò.

– Эта женщина поселилась у моей матери и полностью подчинила себе ее жизнь. Мы без обиняков попросили Патрицию сделать выбор: или эта женщина, или мы. Она выбрала Лоредану. Наша мать в очередной раз оказалась под чьим-то влиянием. Мы были вынуждены подать жалобу в суд, чтобы все имущество, которое мать унаследовала от своей матери в 2019 году, не было разворовано и растрачено, – сокрушалась Аллегра.

30 мая предварительное следствие пришло к выводу, что Лоредана Кано вмешалась в жизнь Патриции Реджани с целью завладеть ее имуществом. Кроме Кано в поле зрения итальянского правосудия попали еще восемь человек.

В 2021 году в мировой прокат вышел фильм «Дом Гуччи», снятый по одноименной книге американской журналистки Сары Гэй Форден. Режиссером стал Ридли Скотт, в роли убитого Маурицио снялся Адам Драйвер, а Леди Гага появилась в роли Патриции Реджани.

– Это было поразительно! Я словно видел перед собой живую Патрицию! – восторгался Джованни Мария Дедола, имея в виду блестящую игру американской певицы и актрисы.

Аллегру Гуччи задело содержание фильма, и она заявила, что с реальными событиями он имеет мало общего: «Это вымысел, скроенный по лекалам Голливуда, только и всего». В США фильм принес сорок один миллион долларов только за первые две недели показа, что было лучшим стартом из всех кинопроектов с начала пандемии, когда кинотеатры закрывались один за другим.

Несмотря на все передряги, дом Гуччи продолжал процветать и удерживать ведущую позицию в мировой моде. Еще до 1999 года в руководство фирмой включилась группа Kering, которой руководил француз Франсуа-Анри Пино. С 2004 года Kering стала обладательницей торговой марки Гуччи. В 2021 году фирма заработала 9 731 000 евро, что превысило доходы 2019 года на 31 процент.

Что касается стиля продукции, то художественное направление с 2015 года находится в крепких руках Алессандро Микеле [29]. Этот римлянин с длинными черными волосами, в дымчатых очках и в перстнях на каждом пальце внес нотку романтики и поэзии во флорентийскую фирму, продолжая выпускать кожаные вещи высочайшего качества и тем самым создавая поистине золотой век фамильного дома моды с такой непростой судьбой.

Вооруженное нападение на семью Герлен

Кухарку, садовников, конюхов, плотников, гувернантку и остальных домочадцев собрали на конном манеже, а потом вывезли в небольшую семейную усадьбу хозяина. Двадцать человек заложников крепко связали и бросили в спальню хозяина, расположенную на втором этаже. Хозяин, Жан-Поль Герлен, был внезапно разбужен ярким светом и увидел каких-то людей в черных капюшонах.

Патрисия Тураншо, Libйration, 31 декабря 1998 года

Парфюмера задели пули, оцарапав ему оба бедра, но, к счастью, без особых последствий.

Валери Урман, Le Parisien, 4 июля 1998 года

Семья Герлен подарила прекрасные ароматы всем женщинам и довела до совершенства мастерство изготовления французских духов.

Элизабет де Фейдо, «Герлен. Загадочная история легендарной семьи парфюмеров»

В 1867 году Габриэль Герлен, чтобы обрести свою «нишу», приобрел просторное деревенское имение в долине Ла Мильер недалеко от Ле Мёнель. Деревня существовала еще со времен галло-римского владычества, и предметом гордости местных жителей был замок в стиле эпохи Возрождения. В этой деревне он и стал обладателем двух жилых зданий городского типа и множества разных пристроек.

Элизабет де Фейдо, «Герлен. Загадочная история легендарной семьи парфюмеров»

1

Происшествие такого рода – это было что-то новенькое. Несомненно, потому что оно произошло на территории коммуны, уже давно занятой богатыми людьми (его соседями, то есть Менюлями и Монфор-Л’Амори, считая и окружающие деревушки, где в роскоши проводили выходные дни привилегированные парижане). Несомненно, потому что нападение было совершено на одну из самых блестящих, прославленных и богатых семей Франции. Несомненно, потому что главная жертва, шестидесяти одного года от роду, сразу же нанесла ответный удар. Несомненно, потому что некоторые из работников были ранены. И еще потому, что впоследствии один из журналистов «Ла Круа» скажет, что «это нападение, достойное “Заводного Апельсина”» [30]. И наконец, потому что Герлен – фамилия самой древней из семей французских парфюмеров. И более того, вся Франция не прочь побрызгаться духами «Герлен», выходя из дома на работу.

Именно в 1998 году была выпущена новая версия духов Guerlinade («Герлинад») [31], с нотками ириса и ванили. Эту версию многократно переделывали и доводили, а потом Жан-Поль Герлен, часть его персонала и компания ее секвестрировали. Это произошло за месяц до того, как футбольная команда Франции, которую тренировал Дидье Дешамп, завоевала Кубок мира на домашнем поле. И за два дня до того, как бретонского яхтсмена Эрика Табарли ударом гика во время шторма навсегда сбросила в море его любимая яхта «Пен Дьюик I».

За несколько часов до нападения состоялся праздник по случаю выпуска «Герлинада» в легендарном бутике на Елисейских полях. Это событие, объединившее весь Париж, насчитывало пятьсот приглашенных гостей. Помимо презентации нового аромата в бутике была открыта выставка, посвященная стосемидесятилетию дома Герлен. Успех предприятия измерялся количеством съеденных птифуров, звоном бокалов с шампанским и бесконечными вспышками фотоаппаратов. Фотографы обессмертили появление на празднике людей, которых обычно называют «важными» или «полезными». Среди них Софи Марсо [32] – вдохновительница яркого аромата Champs Elysées («Елисейские поля»), созданного Жан-Полем Герленом в 1996 году, – а также Бернар Арно [33], супружеская пара Жискар д’Эстен [34] и подруга Жан-Поля, бельгийка Десия де Пау.

К половине десятого занавес упал. Жан-Поль и Десия решили наскоро поужинать в кафе Сент-Джеймс на площади Аденауэра, что в шестнадцатом округе, между авеню Фош и воротами Дофины. Кафе представляло собой странный гибрид офиса с шато-отелем или частный клуб с уединенным буколическим приютом.

Жан-Поль Герлен познакомился с Десией де Пау в 1985 году. Оба увлекались верховой ездой и одновременно дрессировкой лошадей. Обоих тренировал наездник Патрик Ле Роллан, который пользовался в своей среде большим уважением. С 1989 года Десия сделалась музой при знаменитом парфюмере. Это она вдохновила его на «Сансару», роскошный, околдовывающий парфюмерный бестселлер с нотками, пришедшими из дальних краев. Незабываемый аромат в кроваво-красном флаконе, с надписью столь же простой, сколь загадочной: «На заре Третьего тысячелетия женщины перевоплощаются в Герлен».

Сразу после десяти вечера пара нырнула в ночь и в черном «Рено Твинго» по 78-му шоссе направилась к Менюлю, к просторным владениям семьи Герлен. Наутро им предстояло встретиться с группой американских журналистов. Пусть журналисты тоже откроют для себя самый последний парфюм дома Герлен.

Здесь, на втором этаже здания в англо-нормандском стиле, у каждого была своя ванная комната и своя спальня. Хозяин дома, любивший почитать на ночь, взял с прикроватного столика роман «Большой Мольн» (Grand Meaulnes) Анри Ален-Фурнье, который он забросил из-за слишком плотного расписания. В ногах кровати, на подстилке из мягкой красной шотландки, лежал йоркширский терьер. А в соседней спальне мадам одну за другой снимала все свои драгоценности.

Они не знали, что в этот момент с десяток человек в перчатках и в капюшонах, вооруженные пистолетами 9-го калибра, духовыми ружьями и даже гранатами, с радиопереговорными устройствами в руках, рассредоточились по границам участка за зарослями лавра, выжидая момент, чтобы ворваться за ограду.

2

– Сядь на диван и успокойся, это ночной рейд, никто не собирается причинить тебе вред. Ты просто должен во всем нас слушаться. Ты ведь служишь у Герлена охранником?

– Да.

– Мы здесь, потому что у твоего хозяина есть наркотик. Ты в курсе?

– Нет.

– И еще деньги, он хранит деньги мафии. Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Нет.

– Не ври, иначе будет только хуже.

11 июня 1998 года в половине двенадцатого ночи все началось с этого краткого и лаконичного обмена репликами. В семейные владения Герлен ворвалась вооруженная банда. На участке земли в сотню гектаров стояло много построек – и жилых, и служебных. В тот вечер обитаемыми были три дома: павильон садовой охраны, дом мэтра Патрика Герлена, брата парфюмера, и каркасный дом самого Жан-Поля Герлена, который уже ложился спать. Одетая в спортивные костюмы с темно-синим верхом, где было вышито «Полиция», эта шпана претендовала на принадлежность к элитному подразделению Национальной полиции Франции.

Сначала они ворвались в домик садовника, где тот жил с женой, детьми и собакой. Внутри домика время словно остановилось в семидесятых: пол покрывала сверкающая бежевая плитка, на стенах она была розовая, а легкие фиолетовые шторки с воланами защищали окна от посторонних глаз.

Члены вооруженной «группы захвата», щегольски перекрикиваясь короткими кличками – Джонни, Длинный, Старик, и даже Деголль, – выбили окно в кухне и вбежали в гостиную. Садовник, человек лет сорока, лежал на чистеньком кожаном диванчике и смотрел телепередачу о Кубке мира по футболу. Его отвлекли звон стекла и треск выбитой оконной рамы. Звук зазвонившего телефона помог ему окончательно встряхнуться.

– Ты что, вызвал жандармерию?

– Нет.

– Тогда почему звонит телефон?

– Откуда я знаю…

– А там, в большом доме, – указал ряженый на дом Патрика Герлена, – сколько народу?

– Двое.

– Двое приглашенных?

– Нет.

– Сейчас ты пойдешь с нами туда и придумаешь какой-нибудь предлог, чтобы выманить их из дома. Если они не выйдут, клянусь, я тебя убью.

Так начался захват заложников – даже собаку заперли в машине, – который длился около трех часов. Техника была уже отработана: пока несколько членов шайки выводили и группировали заложников на конном манеже в парке, остальные злоумышленники пробирались в дома, где еще не побывали. Сидящие в автомобилях с погашенными фарами – сером «Ауди» последней модели, R19, еще пахнущем краской, и «Пежо 405», принадлежащем охраннику, – разделились и приступили к осуществлению плана. Зажатый на сиденье с двух сторон двумя бандитами, охранник медленно вел машину к дому Патрика Герлена. Тот жил в доме вместе с супружеской парой из обслуги и их сыном. За долгое время они стали Герлену практически друзьями семьи. Было около половины первого ночи.

Охранник бесшумно вышел из машины, по-прежнему зажатый бандитами с двух сторон. По дороге он придумал, как вывести из дома его обитателей. Он принялся громко стучать в дверь и будить всех под предлогом, что рядом с имением произошла страшная автокатастрофа. Повод был вполне достоин доверия: такое здесь в прошлом уже случалось. Все трое жильцов начали спускаться, чтобы помочь охраннику.

Сценарий потихоньку начал разворачиваться дальше. Один из вооруженных бандитов ворвался в дом, и все трое тут же оказались в заложниках. Тон нападавших сразу сменился, послышались оскорбления и звуки первых затрещин. Одного из заложников выгнали из дома ударами прикладов, чтобы тот не успел нажать тревожную кнопку. Однако тревожная кнопка, как пояснил потом сам Жан-Поль Герлен, «все равно никуда уже не годилась, потому что ею слишком редко пользовались» [35]. А заложник, которого били прикладами, сумел убежать.

Наступил скверный момент: злоумышленники перешли от слов к делу. Беглеца поймали, жестоко избили, и, когда он появился вновь, его лицо было все в крови. Обслугу вместе с семьей снова заперли в машине, запретив открывать окна, и взяли курс на дом Жан-Поля Герлена. Бандиты все время переспрашивали у юного заложника, который служил им проводником, тот ли это дом и туда ли они идут: «Если ты врешь, я перережу тебе горло».

Когда стали отгонять автомобили, некоторых заложников связали вместе майками и тащили, как на поводках. Внутри дома все пошло по тому же сценарию: западня захлопнулась над головами всей прислуги парфюмера. А в доме жили повар, плотник, ветеринар, обойщик, конюх…

– Откройте! Не волнуйтесь, мы из полиции!

Будущие заложники послушались. Их схватили и втолкнули в большую комнату, которая называлась «колясочной». Всю эту компанию воры потащили на второй этаж, к верхней галерее, которая вела к спальне Жан-Поля Герлена. Вытащенный из постели в пижаме, хозяин дома сопротивлялся долгих пять минут, потом его скрутили и связали. Заложников положили на пол лицом вниз и, держа под прицелом старательно обмотали скотчем и портьерными подхватами до состояния беспомощных сосисок. Уткнувшись лицом в кремовый ковер, жертвы были способны различить разве что ботинки захватчиков. В этой комнате приглушенных желто-бежевых тонов, где по стенам были развешены картины хозяина в позолоченных рамах, надзор за заложниками ужесточили, особенно за Жан-Полем Герленом.

– А тебя, Жан-Поль, мы хорошо знаем и знаем, что ты так просто с деньгами не расстанешься, ты ведь хитрец… Скажи нам, где твои золотые слитки.

– Слитков нет, но в сейфе есть деньги, в итальянской валюте.

Домработница с приставленным к виску пистолетом провела их на первый этаж к сейфу, ключ от которого лежал на кухне в медной кастрюле.

Внезапно ситуация осложнилась – из переговорного устройства неожиданно послышался голос:

– Все слишком затянулось. Со стариком нелегко справиться, убивайте обоих.

Услышав это, Герлен в ярости освободился от пут, бросился к ночному столику, где лежал пистолет-пугач, и выстрелил. В ответ бандиты открыли огонь из ружей.

Герлен получил две пули в ногу. Вслед за ним оказать сопротивление также попытался ветеринар – и схватил пулю в легкое. Столяр же выпрыгнул в окно, что выходило на балкон, ударился головой об асфальт и умер.

Началась паника и давка, позволившая бандитам удрать с добычей. В унисон загудели моторы автомобилей. Ошеломленные заложники еще минут десять оставались без движения, словно хотели удостовериться, что вооруженные бандиты ушли и весь этот кошмар кончился.

Затем Десия де Пау подняла тревогу.

В 03:10 прибывшая полиция обнаружила заложников, столпившихся на крыльце дома. Среди них не было только Жан-Поля Герлена, который неподвижно лежал на своей кровати, ветеринара, оставшегося на полу в «колясочной», и столяра, лежащего в кустах в нескольких метрах от бордюра.

Результат: трое тяжелораненых, несколько пострадавших в давке – и все это из-за четырехсот пятидесяти тысяч франков в итальянских лирах, шести слитков золота, столового серебра и женских украшений. Причем настолько узнаваемых, что сбыть их будет почти невозможно. Жизни Жан-Поля Герлена теперь ничто не угрожало. А вот у ветеринара дела были плохи: он два месяца пробыл в коме.

3

История парфюмеров Герленов начинается с 1828 года, с Пьера-Франсуа-Паскаля Герлена. Этому беспокойному человеку с необыкновенной судьбой как нельзя лучше подходит его тройное имя. Это он, алхимик, положил начало знаменитой династии парфюмеров. Сын торговца пряностями из Аббевиля на Сомме, с самого детства окруженный необыкновенно тонкими ароматами, юноша покинул свое уютное провинциальное гнездо ради Парижа.

Он вовсе не был мятежником и продолжал, оказавшись в Городе-светоче, как тогда называли Париж, вести жизнь серьезную и сдержанную, какая издавна отличала семьи с севера вообще и семью Герленов в частности. Герленам было несвойственно пускать пыль в глаза, зато они знали толк в труде, и это настоящее сокровище у них передавалось из поколения в поколение – как в басне Лафонтена «Пахарь и его дети». В магазине тридцатилетнего парфюмера в доме № 228 по рю де Риволи, что в Первом округе, всегда толпились элегантные покупательницы – и парижанки, и прелестницы из других стран. Ходили слухи, что ему сделал заказ сам Оноре де Бальзак, тогда работавший над романом «Сезар Биротто». Потом императрица Евгения, в свою очередь, добавит блеска имени парфюмера. Специально для нее в 1853 году он создаст аромат «Одеколон Империаль». Флакон этого шедевра с созвездием из 69 золотых пчел до сих пор символизирует Империю. И мужчин, и женщин пленяли ароматы, которые он создавал, равно как и девиз, красовавшийся на вывеске магазина: «Делайте хорошо свое дело, никогда не пытайтесь подтасовать качество и даже самые простые замыслы воплощайте со всей скрупулезностью».

Этой формулы будут неуклонно придерживаться оба его сына, Эме и Габриэль, его внук Жак Герлен и внук Жака Жан-Поль Герлен. В каждую из эпох в этой семье рождался свой «великий нос» [36], при котором возникали свои «посланники славы». Конец XIX века будет отмечен связью Герлена с королевой Викторией. В начале XX века Герлен прославит летчика Антуана де Сент-Экзюпери парфюмом Vol de Nuit («Ночной полет»), созданным в 1933 году. А в конце XX века завяжутся связи со звездами кинематографа: Катрин Денев в 1979 году вдохновит Герлена на создание аромата Nahema («Ноэма»).

Следом был Жак Герлен – великий буржуа, помноженный на великого коллекционера предметов искусства. Это он «вывел в свет» около пятидесяти ароматов, таких как незабываемый L’Heur bleu («Синий час», 1912), Shalimar («Шалимар», 1925) и еще множество других ароматов с названиями не менее поэтичными, такими как Jasmiralda («Жасмиральда», 1917) или Sou le Vent («Под ветром», 1934). Человек сдержанный и молчаливый, с репутацией даже сурового – его побаивались все внуки, кроме Жан-Поля Герлена, – Жак Герлен был ключевой фигурой клана и, несмотря на успех, интервью давать не любил. На Рождество собирал всю семью в своем особняке на рю Мурильо, 22, возле парка Монсо. Это он обучит Жан-Поля Герлена ремеслу парфюмера.

Жан-Поль Герлен, следующий «нос» парфюмерной династии, – был ребенком особым, изнеженным, точнее, избалованным матерью. Он родился в достатке, на очень богатой авеню Марешаль-Манури, в Шестнадцатом округе. Знатоки недвижимости знают, что на этой улице в 2009 году был продан триплекс площадью в семьсот квадратных метров, принадлежавший одному из французских телеведущих. Потом он перешел в собственность дочери бывшего узбекского диктатора и сейчас сильно потерял в цене.

В детстве Жан-Поля часто дразнили приятели: у него было сильное косоглазие. Из-за этого увечья его дед, Жак Герлен, относился к нему с особой нежностью: он сам был ранен в глаз во время Первой мировой войны. Между дедом и внуком установились особые взаимоотношения. Однако заметное косоглазие с лихвой компенсировалось у юноши обостренным обонянием. Ходили слухи, что он был способен различать больше 3000 оттенков ароматов. Хорошо известен эпизод с нарциссами, произошедший в 1955 году. Жак Герлен держал с внуком пари, что тот не сможет воспроизвести запах эссенции нарциссов, которая потерялась вместе с флаконом. Мальчик с такой легкостью принял вызов, что дед засомневался: уж не нашелся ли флакон? Но внук уверенно выиграл пари, и Жак Герлен не только взял его под свое покровительство, но и предложил ему роль, которую мечтали заполучить все члены семьи: роль следующего «великого носа».

Такая номинация, если не сказать больше: интронизация, хотя и осчастливила Жан-Поля, но ущемила интересы его старшего брата, Патрика. Разочарованный и свергнутый наследник престола, Патрик давно готовился стать преемником деда и, поставив себе эту цель, уже начал изучать химию.

Однако еще до этого случая Жан-Поль занимал особое место среди своих многочисленных родственников – тем, что по своему характеру был абсолютно раскован и свободен от комплексов. В 1932 году его отец, Жан-Жак, женился на Нелли Корбьер, происходившей из рода Шарля Жерве, изобретателя творожного сырка. Возник прекрасный союз двух зажиточных городских кланов. С такой матерью, страстной любительницей верховой езды, меховых манто и коктейлей, маленький Жан-Поль прошел хорошую школу. Как и она, он вел более расточительную жизнь, чем другие члены семьи, и любил при любой возможности себя проявить. К тому же в семье, где позиция избранного и так вызывала ревность, Жан-Поль, экстравертный говорун в отличие от молчуна-деда, всех порядком раздражал. Этот болтун не давал высказаться другим, забивая всех своими меткими словечками и увлекаясь преувеличениями. Но разве это повод для упреков? Это вовсе не мешало признавать его необычайный талант и никак не ставило под сомнение ни его опыт, ни мастерство.

Став главой семейного дела [37], этот любитель женщин (большой поклонник Бриджит Бардо и Катрин Денев!), автомобилей и лошадей ничуть не перестал предаваться своим страстям. В 1959 году он женился на Монике де Барраль де Монтоврар, которая год спустя родила ему единственного сына Стефана. С ней он развелся в 1969-м, а через год женился снова на Катрин (ее фамилия неизвестна). Потом одна за другой возникали связи с Десией де Пау, потом с Кристиной Краг Михельсен, которая была моложе его на двадцать лет, а познакомились они на хиппи-вечеринке. Таким весьма свободным образом жизни он напоминал другого Герлена, своего дядю Раймона [38]. Тот точно так же наслаждался всеми благами жизни, ценил вкусную еду и хорошие вина, говорил громко и увлеченно и осыпал любовниц драгоценностями.

В своем имении в Ле Менёль, этой огромной тихой гавани, Жан-Поль Герлен, подобно Великому Гэтсби, держал двери дома гостеприимно открытыми, особенно для прессы. Появляясь на страницах журналов, мелькая то в «Жур де Франс», то в «Пари Матч», он чувствовал себя словно на сцене. То он появится в белом переднике поверх рубашки, готовя курицу на кухне, то в саду Ле Менёль со своей собакой Сансарой на руках. Вот он садится на своего чистокровного бельгийца Сентио в личном манеже, демонстрируя на ходу роскошные, сшитые по мерке сапоги. А вот он, в белом халате, занят какими-то опытами в своей лаборатории при заводе Орфен в окрестностях Рамбуйе. И всегда ведет себя как рок-звезда – что, конечно, все больше раздражает семью. И когда произошло вооруженное нападение в Ле Менёль, все сразу поспешили подчеркнуть, что он сам виноват: ему явно не хватило скромности и осмотрительности.

4

В прокуратуре Версаля дело о вооруженном налете на жилище Герлена представляет собой восемнадцать прекрасно оформленных досье, где сгруппированы дни слушания, отчеты о допросах, фото опечатанных мест преступления… Надо сказать, это дело было исключительным во всех отношениях. С одной стороны, Жан-Поль Герлен представлял собой весьма заметную фигуру в мире роскоши. Четыре года назад их семейное товарищество было продано по цене золота в LVMH [39], которое через девять месяцев завладело Kenzo. Кончилось тем, что двадцать пять семейных акционеров договорились уступить предприятие группе олигархов во главе с Бернаром Арно за 1,958 миллиардов франков. С другой стороны, общая сумма добычи при этом грабеже тоже исключительна: злоумышленники украли украшений примерно на два миллиона евро, к которым надо еще прибавить золотые слитки, столовое серебро, наличные деньги и пистолет марки «Смит энд Вессон».

В это время начала распространяться практика подобных ограблений. В чем ее принцип? Лишить свободы одного или несколько человек внутри собственного дома, крепко связать, а потом пытками заставить продиктовать код банковской карты или шифр от сейфа. Как раз в Париже такие ограбления свирепствовали вовсю. Даже если к ограблению в доме Герлена они и не имели никакого отношения, метод был тот самый. Журналистка из «Либерасьон» Патрисия Тураншо называла такие налеты «пикниками в богатых кварталах» [40]. Участники таких «пикников» держали под прицелом людей, безусловно богатых и желательно знаменитых, отдавая предпочтение Шестнадцатому округу. Именно в нем отдыхали и тратили большие деньги посол Монако в Париже, супруга Шарля Азнавура, супруга Сержа Тригано (бывшего генерального директора Club Med [41]) и Поль-Лу Сулицер [42]. И здесь же Лионель Столерю, бывший министр Мишеля Рокара [43], однажды, в три часа ночи 7 ноября 1998 года, был разбужен ударом дубинки в своем красивом доме на улице Ранлаг и электрическим проводом привязан к кровати вместе с женой.

В случае с Герленом эпизодов серьезного обвинения напавшей на него банде оказалось много: вооруженный грабеж в составе организованной преступной группы, незаконное лишение свободы, покушение на убийство… Двенадцатого июня рано утром началось следствие, вести которое поручили Филиппу Шнейдеру, полковнику следственного отдела Версаля.

Первым делом надо было собрать воедино все свидетельские показания. Двадцать три допрошенных могли запомнить множество деталей, и каждая из них была по-своему важна: тембр голоса, говор, марка сигареты или ботинок. Грабители не нашли выключателей? Это позволяет отбросить возникшую сразу гипотезу о сообщниках в доме. Чтобы пройти по дому Жан-Поля Герлена, им в провожатые понадобились заложники? Это также подтверждает предыдущую догадку. Следователям быстро удалось составить фоторобот одного из подозреваемых, который сдвинул капюшон, чтобы почесать нос. Они отправились с этим фото по всем окрестным домам. Один из автомобилей тоже удалось идентифицировать: номер запомнил один из связанных рабочих: 6964RL94.

– Я услышал приглушенное гудение «Ауди». А потом, чтобы лучше запомнить номер, вспомнил песню Генсбура «69 эротических лет».

Номерной знак привел к автомобилю одного из директоров компании, которая базировалась в Витри [44]. Дело достаточно быстро прояснилось: директор не имел к делу никакого отношения, злоумышленники использовали фальшивку. Следующим шагом следователей была тщательная проверка по списку всех владельцев «Ауди» в регионе. Подозрение пало на труппу артистов цирка, которая обосновалась в Вернуйе, в тридцати километрах от Ле Менёль. Они уже неоднократно были замечены в темных делах.

Параллельно этому по национальным и европейским радиоканалам распространили сведения об украденных драгоценностях. Исключительные экземпляры, принадлежавшие по большей части Десии де Пау, числились в базе Центрального офиса по борьбе с незаконным оборотом предметов искусства. К примеру, необычная брошь работы Van Cleef & Arpels из коллекции высокого ювелирного искусства. Брошь, выполненная в виде химеры в обрамлении светлых кораллов, аметистов и изумрудов, поражала воображение всех, кто ее видел или к ней прикасался. Предметы искусства злоумышленников не интересовали. Однако Герлены были известными коллекционерами. В доме Жан-Поля были и китайская лошадь эпохи Хан, датированная II веком до нашей эры, стоявшая на столе в гостиной, и картина маслом импрессиониста Кэллботта «Садовники», повешенная точно там, где она смотрится лучше всего: над камином. Но вооруженные бандиты искали прежде всего добычу по списку «кокаин и миллион наличкой», абсолютно убежденные, что именно это всегда имеется в домах богачей [45].

Следствие шло шесть лет, основываясь в основном на наблюдении за подозреваемыми. Несмотря на солидный арсенал использованных средств, преступников найти так и не удалось.

– Драгоценности так и не нашли. Дело было долгое и трудное, и, надо сказать, оно могло бы изрядно подпортить нам жизнь. У нас были серьезные подозрения, но не было необходимых методов их доказательства. Тогда еще не появился анализ ДНК, да и национальную базу отпечатков пальцев создали гораздо позже, – рассказывал Филипп Шнейдер двадцать четыре года спустя.

23 сентября 2004 года поступил приказ о прекращении дела.

Следователь Сильвия Циммерман, которая тогда вела это дело, вспоминала, что «дело было морально очень тяжелое и жестокое». После нападения Жан-Поль Герлен стал очень хрупким, и у него появились проблемы со здоровьем. Теперь он не расставался с палкой, но вовсе не собирался замуровать себя в молчании. Он снова широко распахнул двери дома в Ла Менёль для журналистов и телевидения и охотно рассказывал свою историю.

Интервью для газеты «Пари Матч», выдержка из № 25 за июнь 1998 года.

«Пари Матч»: А вы не думали, что сильно рискуете, подавая тревожный сигнал из пистолета?

Жан-Поль Герлен: Если бы я не выстрелил, меня бы, может быть, здесь не было. Я действительно услышал: «Кончай старика, он наверняка станет болтать лишнее».

«Пари Матч»: А о чем вы думали в этот ужасный момент?

Жан-Поль Герлен: О том, что никогда не надо сдаваться. В конце концов, те, кто нападает, боятся гораздо больше тебя. Если бы я не стал отбиваться, меня бы очень крепко скрутили и я не смог бы освободиться от пут. И что бы со мной тогда стало? Стоило мне на них посмотреть, как меня сразу начинали бить. Так что я рисковал получить две пули не в ногу, а в живот. <…> В семье нам привили определенные добродетели и физическую стойкость. Я сохранял спокойствие, но лишь до известного предела. И все-таки не выдержал и обозвал тех двоих бандитов, завладевших ключом от сейфа, так, как их следовало обозвать. Ситуация сложилась крайне неприятная, но я сделал все, чего от меня требовал мой долг, ничего более. И потом, я очень не люблю, когда меня связывают, как кролика.

5

Даниэль и Флоранс Герлен, двоюродные брат и сестра Жан-Поля Герлена, владельцы фонда современного искусства, носящего их имя, не желали слушать разговоры об этой истории. Их выводило из себя, что их семья, клан Герленов-молчунов, так долго культивировавших сдержанность и корректность, оказалась в лучах прожекторов. Однако в последнее время фамилия Герлен всплыла в прессе в связи с судебным делом иного жанра. В феврале 2022 года Кристина Краг, последняя подруга Жан-Поля Герлена, подала жалобу на Стефана Герлена за покушение на убийство. Стефан, единственный сын парфюмера, тоже принадлежащий к клану «молчунов», был теневым адвокатом по делам интеллектуальной собственности. В течение нескольких лет он числился опекуном над престарелым восьмидесятичетырехлетним отцом, страдавшим болезнью Альцгеймера. И всегда косо смотрел на отношения отца с женщиной гораздо моложе его.

Пресса увлеклась этим скандалом «с душком» и не скупилась на смачные заголовки: «В клане Герленов идет закрытая судебная тяжба с ароматом скандала» (Le Nouvel Observateur); «У Герленов запахло раздором» (Le Point); «С одной стороны – обвинение в убийстве, с другой – отказ от брака: cемья Герлен поносит друг друга перед лицом суда» (France Info); «Страх и отвращение в семейной династии Герлен» (New York Times).

За этой жалобой и необычным судебным процессом стоит давняя пятнадцатилетняя вражда и бесконечная судебная тяжба мачехи и пасынка. Мачеха, которой не удалось добиться разрешения на брак, обвиняет пасынка в покушении на убийство: якобы он в декабре 2021 года наехал на нее автомобилем. Пасынок в ответ обвиняет мачеху в попытке завладеть имуществом патриарха клана и даже в попытке продать принадлежащую Жан-Полю Герлену картину Делакруа. Такие вот разборки у богатых.

Осси Кларк, экс-принц шестидесятых

Осси Кларк, создатель британской моды, чьи романтические фантазии и бешеный стиль жизни воспламенили сонный Лондон шестидесятых, в прошлый вторник вечером был убит ударом кинжала в своей квартире в западной части Лондона, сообщает полиция. Ему было 54 года. По обвинению в убийстве арестован его бывший любовник, 28-летний Диего Коголато.

New York Times, 12 августа 1996 года

Вы убили своего любовника в приступе бешенства, и объяснить его можно только временным психотическим состоянием, которое могло спровоцировать сочетание разных наркотических средств, и прописанных вам, и нет.

Прокурор Дуглас Браун, реплика в адрес Коголато в ходе судебного заседания. Цитата из публикации в Guardian за 18 марта 1997 года

Осси так и не нашел своего Пьера Берже [46]. Во многих отношениях он напоминает Ива Сен-Лорана по темпераменту, но ему недоставало поддержки, как эмоциональной, так и финансовой.

Джейн Малваг, Independent, 8 августа 1996 года

Одежда значения не имеет, все дело в манере себя держать. Дело в том, чтобы провоцировать, чтобы сбросить лифчики и забавляться от души.

Осси Кларк, цитата из некролога в New York Times 12 августа 1996 года

1

Голос в телефоне был сдавленный, почти задыхающийся:

– Я его зарезал! Я не хотел, на меня накатило!

Человека, позвонившего в семь утра 9 августа 1996 года из уличного автомата по номеру 999 в неотложную службу полиции Лондона, звали Диего Коголато. Родом из Италии, двадцати восьми лет. Этим роковым телефонным звонком он обвинил себя в убийстве бывшего любовника, создателя британской моды Осси Кларка, одной из звезд Свингующего Лондона [47] шестидесятых годов. Когда полицейские прибыли в маленькую съемную квартиру дизайнера возле Холланд-парка, в одном из зажиточных районов Ноттинг Хилл, где он жил уже несколько месяцев, их ожидало ужасное зрелище. Вся мебель перевернута, пол и стены в крови, а на кровати – распростертое тело Осси Кларка, изуродованное до неузнаваемости. Тридцать семь ножевых ударов в живот, голова разбита деревянной дубинкой и цветочным горшком с засохшей землей.

Диего Коголато быстро задержали возле Ричмонд-парка, что на юге Лондона, где он скрывался. И он рассказал, что им буквально завладели темные силы и приказали убить Осси Кларка, который последние полтора года был его любовником. Адвокатом ему назначили Маргарет Барнс. Сегодня она уже на пенсии и стала автором детективных романов. И вот что она вспоминает:

– Когда я с ним встретилась, он сидел в одиночной палате психиатрической больницы Лондона. В полиции он заявил, что он Мессия, а Кларк – Сатана и Господь приказал ему доказать свою преданность, убив Сатану. Инспекторам он объяснял, что сначала разбил Кларку череп, чтобы у него не осталось ни одной возможности воскреснуть. Через несколько часов приступ ярости прошел, он горько сожалел о содеянном и сам обратился в полицию. Я думаю, он искренне любил Осси Кларка.

Между Кларком и Коголато все произошло очень быстро, как обычно случается в тех страстных и токсичных историях, где уверения в пылкой любви чередуются с неистовыми скандалами, где есть крики, а порой и рукоприкладство. Они встретились в 1994 году на окраине Холланд-парка, где Осси Кларк гулял со своей собакой, кинг-чарльз-спаниелем по кличке Пиппин. Диего подошел к нему и спросил, где здесь ближайшая молодежная гостиница.

Закончился день дома у дизайнера. Кларку тогда было пятьдесят два года. За годы успеха на поприще лондонской моды он постепенно отдалился от друзей, от семьи, да и от своего ремесла. Коголато было двадцать шесть. Этот высокий красавец имел во взгляде что-то такое, что могло предвещать только большую беду. Но Осси Кларк видел в нем только очаровательного богемного парня, который перебивался случайными заработками и позволял потоку жизни нести его, куда заблагорассудится. Он родился в Италии, там его призвали в армию, из которой он дезертировал, а потом долго перемещался по Швейцарии и Голландии и окончательно осел в Лондоне. Разные отрывки из интимного журнала Кларка, который он вел с 1974 года до самой смерти [48], освещают многое в этих беспорядочных отношениях.

Первое появление Диего в его жизни датировано 17 февраля 1995 года и отмечено несколькими словами, начертанными большими буквами: «Я ЛЮБЛЮ ДИЕГО». Потом идут первые заметки. 5 марта 1995 года: «Диего выпил слишком много виски, он был мертвецки пьян. Мы ссорились всю ночь». 7 марта 1995 года: «Диего не может найти себе работу?» 9 марта: «Диего напился вдрызг».

Друзья Осси сразу отнеслись к этому парню с недоверием. Им не понравилась его взрывная натура, его беспорядочная жизнь, постоянный поиск денег, а еще склонность к употреблению алкоголя и наркотиков. Их по-настоящему настораживали некоторые эпизоды его дурного влияния на Кларка, который и без того был не в лучшей форме. Эту парочку частенько встречали на аллеях Холланд-парка, где они просили милостыню, выклянчивая у прохожих то сигареты, то мелочь. Иногда они заходили в пункты Армии спасения [49], чтобы поесть и приодеться. И когда Осси приглашали на обед, за ним всегда тащился Диего. Этому ничего не стоило выпить зараз бутылку водки на глазах у изумленных гостей, а потом, кривляясь, сплясать на столе, устроить драку, специально разбить несколько бокалов и порезать себя осколками. Осси своему любовнику прощал все.

Одна из таких выходок привела обоих на скамью подсудимых. Порядком напившись, модельер и его вечный «хвост» Диего врезались в автомобиль, где за рулем был офицер полиции в штатском. Случилось это в июле 1995 года в Лондоне. Пару задержали на месте преступления, причем они еще пытались отбиваться от полицейских, подоспевших на помощь. В результате оба нарвались на приличный штраф и условный срок. Однако это не охладило бедовых любовников, чего нельзя сказать о друзьях Осси: с этого дня для всех званых обедов и праздников Диего был объявлен персоной нон грата.

2

Между тем жизнь Осси Кларка отнюдь не всегда была такой мрачной и разнузданной. Случались и времена большого успеха. Он родился в Ливерпуле 9 июля 1942 года, во время воздушного налета, а вырос в маленьком местечке Освальдтвистл, на полдороге от Манчестера до Ливерпуля, в английской семье, принадлежащей к среднему классу. Реймонд Освальд Кларк – таково его имя при рождении – был младшим из шести детей. Легенда гласит, что, когда он родился, акушерка сказала его матери: «У мальчишки большие руки! Наверняка он создаст ими что-нибудь выдающееся».

В школе ему было неинтересно. Маленький Осси провел все свое детство, рисуя на уголке стола или мастеря одежду сначала для кукол сестер, а потом и для племянников и племянниц. В шестнадцать лет он поступил в Манчестерский колледж искусств и технологий. Именно там выковался его характер и развилась его страсть к складкам ткани, спадающим так естественно и так естественно облегающим фигуру… Эта страсть никогда его не покинет. Там он встретит людей, которые на долгие годы станут его друзьями и надежной защитой. Среди них актер Бен Кингсли, который в 1982 году воплотит на экране великого Ганди. Но прежде всего – юная Селия Бёртуэлл, которая станет его самой близкой сотрудницей, женой и матерью его двоих детей.

– Мы встретились в Манчестере в 1959 году на вечеринке у наших общих друзей. Его внешность и манера держаться сразу меня очаровали! На нем был кожаный костюм, и мне показалось, что он похож на одного из «битлов», – вспоминает она сейчас.

Так казалось не только ей. За ним не раз шли стайки девчонок, принимавших его за Джорджа Харрисона [50]. На заре двадцати лет, стройный, с длинными темными волосами, в дымчатых солнечных очках, Осси Кларк действительно обладал всеми внешними атрибутами рок-звезды того времени.

В 1961 году пара обосновалась в Лондоне, где Кларк получил стипендию на обучение в Королевском колледже искусств. Там они влились в компанию творческой богемной молодежи, и самым близким их другом стал художник Дэвид Хокни. Сегодня картина Хокни «Мистер и миссис Кларк и Перси», подписанная 1970 годом, висит в галерее Тейт в Лондоне и является одним из самых любимых ее полотен. На картине изображены Осси, Селия и их белый кот. Эта встреча со знаменитым художником станет знаковой для Осси: с нее начнется их всепоглощающая гомосексуальная связь, которой он будет верен до самой смерти, хотя и любовь к Селии останется искренней и глубокой.

Дружная пара, которую они составляли с Селией, с легкостью влилась в лондонскую жизнь. Вскоре они подружились с художницей Полиной Деньер, которая еще не стала супругой модельера Пола Смита, и дизайнерами Марион Фоул и Салли Таффин [51].

– Осси был солнечной натурой. Мне вспоминается наше пребывание в Нью-Йорке, когда мы обошли все городские дискотеки. Вот было время! – вспоминает Салли Таффин.

Получив диплом дизайнера по тканям в Салфордском колледже в Манчестере, Селия все больше и больше привязывалась к Осси. Она придумывала для него яркие и радостные эскизы для набивных тканей, а он наносил их на легкие, романтичные платья из джерси. Выйдя из Королевского колледжа дипломированным специалистом, Кларк уже привлек к себе внимание активных участников того сектора британской моды, где бурно кипела жизнь. Его платье из ткани с рисунками в стиле поп-арт, вдохновленное работами современного художника Роберта Индианы, сфотографировали для обложки журнала «Вог», где в нем позировала известная модель Крисси Шримптон, бывшая тогда подругой Мика Джаггера. А фотографом был не кто иной, как Дэвид Бейли, который вскоре станет мужем Катрин Денёв.

В этом же году Селия и Осси объединились с модельером Алисой Поллок, тоже окончившей Королевский колледж искусств. Вместе они открыли бутик «Кворум» (Quorum) в квартале Челси. Бутик быстро стал местом сбора модной лондонской молодежи.

– «Кворум» для своего времени стал настоящей революцией, это был не просто бутик, это было место встречи и обмена мнениями. Именно там Осси начал выстраивать свою клиентуру, свою публику, и ему было неважно, что это за люди, – рассказывает Сонет Стэнфил, специалистка по истории моды при Музее Виктории и Альберта в Лондоне.

Над самым «Кворумом» располагалась квартира Брайана Джонса, основателя группы «Роллинг Стоунз». Туда часто заходили за покупками Бьянка Джаггер, модель Твигги или певица Марианна Фейтфулл [52]. А Мик Джаггер очень полюбил лежать на одном из пуфов, стоящих в центре бутика.

Селия и Осси поженились в 1970 году, и у них быстро родились два сына, Альберт и Джордж. Они были молоды, амбициозны, и перед ними вырисовывались горизонты жизни, полной праздников и побед. И всяческих излишеств.

– Мы были первым поколением, которое повзрослело уже после Второй мировой войны. В нас жило чувство безграничной свободы, и нам хотелось выражать себя без всяких преград и условностей, – рассказывает Селия Бёртуэлл.

Территорией игры тогда стала для них английская музыкальная сцена, а актерами – их друзья, идущие той же дорогой, и публика, которую они одевали. Актрисы Жюли Кристи и Бритт Экланд, модели Элис Пелленберг и Кейт Ричардс, певица Марианна Фейтфулл – все они стали амбассадорами стиля Осси Кларка.

– Я помню многие из его платьев. Носить их было одно удовольствие. Вся его одежда придавала нам чувственный облик, – рассказывает Марианна Фейтфулл [53].

В 1972 году Мик Джаггер произвел фурор во время американского турне «Роллинг Стоунз», когда вышел на сцену в белом сатиновом комбинезоне, на котором маленькими сверкающими стразами было выведено: «Осси Кларк».

3

Стиль Осси Кларка хотя и стоял особняком, но соответствовал запросам времени. В то время как модельер Мэри Куант в шестидесятые годы пропагандировала мини-юбки, Осси предпочел выбрать свободный стиль «рок». Свингующий Лондон был в полном расцвете сил. Эпицентр всего модного и крутого, он в то время был местом, где лучшие представители молодежной моды и музыки могли помериться силами в поисках абсолюта. В «Кворум» заходили в том числе для того, чтобы обмениваться пластинками свежих записей рок– и поп-музыки. Очень быстро стали завсегдатаями бутика артисты таких групп, как The Beatles, The Who, Kinks или The Rolling Stones. А создания Осси, в которых девушки выходили на подиум, разыгрывались как лоты на аукционе.

– Осси Кларк был невероятно талантлив. Он в совершенстве знал, как проанализировать структуру изделия, а потом раскроить его и сконструировать. Большое влияние на него оказала мода тридцатых годов, работы Мадлен Вионне или Поля Пуаре, особенно длинные платья со спадающими складками. Он снова привел всех в восторг от классического женского гардероба. В то время его главным преимуществом было умение идеально подгонять изделие по фигуре, чтобы придать ему возвышенность и блеск, – рассказывает Сонет Стенфил.

– Он был гений, лучший, чем Ив Сен-Лоран. Его крой – хотя и повторявший во многом манеру тридцатых годов, но всегда со своими отличительными деталями – был таков, что даже полные женщины чувствовали себя молодыми и стройными. Он отнюдь не всегда шил на худых, что, как правило, гораздо легче, и добивался изумительного результата. Я всегда любовалась самим процессом его работы: как он кроит, как придумывает, с каким увлечением пришивает каждый новый рукав. Это был настоящий художник, – вспоминает Селия Бёртуэлл.

Осси Кларк одинаково безошибочно умел угадывать и пожелания, и протесты женщин:

– В шестидесятые годы в некоторых областях Англии, например в Рице или в Клэридже, еще не было принято, чтобы женщины носили брюки. Но они уже потихоньку начинали восставать против таких правил. Осси станет одним из первых, кто начнет шить женские брюки. Он прекрасно чувствовал грядущие перемены в общественной жизни, – рассказывает Сонет Стенфилл.

Показы, организованные Осси и его командой, тоже стояли несколько особняком: это было нечто среднее между дефиле и театрализованным действом. 14 августа 1968 года модельер организовал показ своей новой коллекции в клубе Revolution. Этот дискоклуб был торжественно открыт в январе того же года в самом сердце Лондона, в квартале Мейфэр, и служил сценой для выступлений групп-дебютантов. Один из своих самых первых концертов в 1968 году там дали Deep Purple. Шоу Осси Кларка того времени и сейчас можно посмотреть на YouTube, правда, в черно-белом варианте и без звука. Эти шоу погружают зрителя в эпоху, когда модные дефиле только начинали набирать обороты. Они еще очень далеки от современных показов, где модели-клоны идут одна за другой по подиуму в бешеном ритме. Модели Осси ведут себя свободно, выходят на подиум летящим шагом, босиком, играя складками одежды и переглядываясь с публикой. А в первом ряду можно заметить гитариста группы «Битлз» Джорджа Харрисона, который влюбленными глазами следит за своей супругой, пока еще моделью Патти Бойд. Французская актриса и певица Аманда Лир вспоминает:

– Осси Кларк, один из моих самых близких друзей, был человеком солнечным, настоящим воплощением радости. В шестидесятые годы я жила в Лондоне и подрабатывала моделью. Я принимала участие во всех его дефиле, и это было какое-то чудо: мы все словно существовали вне времени, и каждый, дурачась, наслаждался жизнью.

Одетая в шелковое трикотажное кимоно и хорошо подобранные брюки в японском стиле, юная Аманда как нельзя лучше соответствовала образу девушки шестидесятых: движения легки и стремительны; длинные светлые волосы и челка, закрывавшая лоб, дополняют впечатление. Мода, которую представлял себе Осси, быстро проникала сквозь все границы, особенно когда его изделия стали продаваться в большом магазине Henri Bendel [54] в Нью-Йорке. Для молодого английского модельера это было неожиданное признание.

В семидесятые годы в жизни Осси Кларка начала проявляться какая-то неустойчивость, потеря равновесия.

– Наши показы все больше напоминали рок-концерты! Осси много общался с рок-звездами. Думаю, он пытался строить свою жизнь по их образу и подобию, но рок-звезды записывают альбомы, ездят в турне и могут праздновать хоть все ночи напролет, если им захочется. А создание новых коллекций и ведение своего бизнеса требуют дисциплины, которой у него не было, несмотря на огромный талант, – комментирует сегодня Селия Бётуэлл.

Ей вторит Аманда Лир:

– Жизнь Осси, несомненно, не обладала достаточным равновесием, чтобы он мог встать во главе предприятия. Бесконечные вечеринки, наркотики – все это ему только вредило.

Брак с Селией был тоже не самый радужный. Увлечение амфетаминами, развившееся еще в детстве, когда мать подсовывала ему возбуждающие таблетки, чтобы он сохранял живость и любознательность, не осталось бесследным. Осси стал пропадать целыми днями, увеличивая число побед на любовном фронте и с женщинами, и с мужчинами, и в конце концов оставил Селию одну воспитывать сыновей. В 1974 году, узнав, что Селия завела роман с художником Эдрианом Джорджем, который потом в 1981 году напишет с Селии картину «Обнаженная дама в ванной» (Nude Lady in Her Bath), Кларк впал в дикую ярость. Однажды вечером он отхлестал ее по лицу и тем самым решил судьбу своего брака. Для Селии это было слишком. Она забрала детей, укрылась в доме у Дэвида Хокни и подала на развод.

– Это был замечательный друг и очень талантливый модельер, но никудышный предприниматель и еще более никудышный отец, – признает сейчас Селия, с заметной нежностью вспоминая годы, проведенные вместе.

4

В «Кворуме» времена тоже изменились. В конце шестидесятых, несмотря на умеренный успех, бутик влез в солидные долги. И тогда Алиса Поллок и Осси решили объединиться с британским бизнесменом Элом Редли, который выкупил бутик в 1968 году. Собственную марку, созданную в 1965 году и прославившуюся своими вечерними платьями в стиле ретро, Редли сразу позиционировал как лейбл, за которым стоит большое будущее. Казалось бы, новому проекту все сулило процветание, но нестабильное поведение Осси – он часто опаздывал, срывался по пустякам, орал на сотрудников – очень затрудняло работу, особенно в семидесятые годы. Однако Редли верил в талант Кларка и расширял коллекции под названием Ossie Clark for Radley, продавая изделия по очень скромным ценам. Сделать моду более доступной и демократичной было одной из задач той эпохи. Воздушные платья из шелкового крепа, романтичные бархатные блузы, мягкие сатиновые комбинезоны… И во всех созданиях Осси обязательно присутствовали текстильные принты Селии.

И все же 1975 год ознаменовал собой конец авантюры под названием «Кворум». Осси впал в серьезную депрессию: конец семейной жизни, конец бутика… Он отдалился от всех и начал лихорадочно искать новые источники вдохновения. Надо сказать, что в то время на модном фронте обозначилась тенденция обращаться к проблемам и темам сакрального порядка. И легкие, романтические создания Осси начали вытесняться изделиями более основательной и радикальной линейки, во главе которой стояли Малькольм Макларен и Вивьен Вествуд. На сцену британской моды вышел громкий и скандальный стиль панк. Начиная с 1977 года тон задавали «Секс Пистолз» с их зычным «God Save the Queen» («Боже, храни королеву») и необычными костюмами. Музыканты могли появиться на сцене в кожаных куртках с множеством заклепок и в широких штанах из шотландки в крупную клетку, а то и в килтах, в футболках с прищепками для белья, с макияжем на уровне цирковых клоунов и с торчащими на голове обесцвеченными волосами.

В восьмидесятых Осси Кларк продолжил свое медленное сошествие во ад. Все признаки этого процесса включает в себя его интимный дневник. 17 февраля 1982 года он пишет: «Я получил анкету P45 и отправился в бюро по учету безработных в Хаммерсмит. Там я заполнил анкету и должен был туда вернуться в 09:45. И (о, чудо!) я вдруг нашел в заднем кармане брюк кашемирового костюма восемь фунтов».

Иногда ему приходилось распродавать коллекционные платья самым верным членам своей команды, таким как Энджи Боуи, бывшая жена Дэвида Боуи, или Шакира Кейн, жена актера Майкла Кейна. Но он «утратил пыл», и такие распродажи забирали слишком много энергии и опустошали его психологически. Однако давали возможность какое-то время держаться на плаву: друзья предлагали в обмен на его лучшие изделия оплачивать ему повседневные нужды или жилье. Его подруга, стилистка Челита Секунда, даже пустила его к себе пожить на несколько месяцев в награду за то, что он помог ей избавиться от героиновой зависимости.

Однако первые признаки будущих нездоровых отношений с Диего уже улавливаются в том, что он рассказывает о своей истории с Ником. Николас Балабан был еще одной его большой любовью в период жизни с Селией. Они познакомились в 1978 году, когда Ник был барменом в клубе «Сомбреро» в Кенсингтоне, где по ночам собирались лондонские геи. На вид Ник был хорош собой и нежен, но в этом тихом омуте, как и положено, водились черти. Однажды ночью, одурманенные наркотиком и сексом, оба не смогли сдержать свои бешеные темпераменты и сцепились в драке. Осси стал избивать Ника ногами. «Я в полнейшем безумии бил его ботинками по лицу, а он кричал, кричал, а потом упал на пол. Пришлось заткнуть ему рот: я боялся, что крики услышит полиция. Когда же я увидел, что натворил, я был в шоке, умолял его простить меня и уложил в постель. Потом, чтобы объяснить, откуда у него синяки и ссадины, он всем рассказывал, что упал с лестницы», – можно прочесть в дневнике Осси в начале записи, датированной 5 февраля 1982 года. Пара окончательно рассталась в 1984 году, и этот разрыв Осси пережил еще тяжелее, чем разрыв с Селией. Его одолела тягчайшая меланхолия. Ник умер от СПИДа в 1994 году.

Британская мода восьмидесятых все так же болталась из стороны в сторону и выступала с протестами против всего на свете. А Париж все больше и больше утверждался в качестве столицы стиля. Там создавались и разрушались тенденции, там создавались и разрушались карьеры. Тьерри Мюглер, Клод Монтана [55], Азеддин Алайя [56], Жан-Поль Готье… Это десятилетие в Париже подпитывалось сильными личностями, которые в своем творчестве смешивали и щегольство, и гламур, и самоутверждение. Под пальцами кутюрье женщина становилась фатальной дикаркой-покорительницей. Теперь она локтями и плечами расчищала себе путь на лихорадочно возбужденных вечеринках в «Паласе», одном из ночных баров Парижа. Когда Редли в 1984 году предложил Осси возобновить сотрудничество и придумывать новые коллекции в стиле «Осси», включая «богемные и поэтические принты», эта идея с принтами лопнула с треском. Разница во вкусах и предпочтениях породила жестокость. «Редли дал мне от ворот поворот, что меня просто поразило. Ведь коллекция не была продана. Он не оставил мне выбора продолжать работу или нет. Я был уволен», – комментировал Осси Кларк впоследствии.

Утешением для Осси стало увлечение буддизмом. В конце восьмидесятых в эту древнюю философию с бесконечными медитациями его посвятила подруга, актриса Улла Ларсон Стайлз. Постоянная работа над собой вроде бы пошла на пользу беспокойной натуре Осси. Он стал завсегдатаем лондонских храмов и каждое утро твердил религиозные мантры перед самодельным алтарем, на создание которого пошло несколько пустых пачек из-под сигарет.

5

– Я оставалась для Осси близким человеком всю его жизнь. В последние годы мы друг от друга отдалились, и причиной тому, скорее всего, стала его разболтанность на грани распущенности… Он водил дружбу с людьми недостойными, проводил ночи напролет в ресторанах, где завсегдатаями были геи. Мало того: наркотики занимали все больше и больше места в его повседневной жизни, и смотреть на это было очень грустно, – рассказывает сегодня Аманда Лир.

Ее чувства вполне разделяет Селия Бёртуэлл, которая сохранила дружбу с Осси до самого конца:

– Последние годы были очень печальными. А о его смерти я даже говорить не хочу: слишком все это жестоко.

В марте 1997 года начался судебный процесс над Диего, который был должен ответить за гибель своего любовника. Маргарет Барнс, адвокат Коголато, вспоминает:

– Меня назначили его адвокатом. За все время до процесса я виделась с ним раза два. Он страдал депрессией и постоянно где-то доставал и принимал амфетамины. Кларк рекомендовал Коголато сходить к его психиатру, что тот и сделал. Психиатр прописал ему лекарство под названием прозак. Сочетание прозака, прописанного в порядке закона, и амфетаминов, которые Коголато принимал незаконно, привело к тому, что он стал психотиком. Убийство он совершил с особой жестокостью. Я вспоминаю жуткие фотографии изрезанного тела Кларка, которое нашли в квартире. С позиции закона, если кто-либо принимает алкоголь или наркотики нелегально и после этого совершает преступление, то ни о какой его защите не может быть и речи. Но в этом случае, поскольку лекарства, которые вызвали психотическое состояние, были ему прописаны, обвиняемый мог претендовать в качестве защиты на формулировку, что совершил убийство под воздействием этих медикаментов. В случае Коголато обвинение переквалифицировали из преднамеренного убийства в убийство, совершенное по неосторожности. Аргумент был принят, и его поддержали психиатры как со стороны защиты, так и со стороны обвинения. Коголато признали виновным в убийстве по неосторожности и приговорили к шести годам тюрьмы.

После освобождения он и вовсе пропал из виду. «Я никогда больше о нем не слышала», – утверждает Маргарет Барнс.

В народной культуре, особенно в Англии, имя Осси Кларка навсегда осталось синонимом Свингующего Лондона, того времени, когда все кричало о вновь обретенной свободе, о безудержном творчестве и о решающем месте музыки.

– Его работы оставили важное наследство в истории моды вообще и в Королевском колледже искусств в частности. Студенты, которые учатся в колледже сейчас, знают, что Осси, парень из простой семьи, выросший за пределами Лондона, тоже здесь учился, – комментирует Сонет Стэнфилл.

В течение лет многие талантливые модельеры вдохновлялись работами Кларка. Его рука чувствуется в воздушных платьях Анны Суи [57], в драматических драпировках Джона Гальяно, в ярких принтах Кристиана Лакруа, в безупречных джерси Дриса ван Нотена [58] и в богемных платьях, созданных Алессандро Микеле в мастерских Гуччи.

В 2003 году в помещении Музея Виктории и Альберта состоялась большая ретроспектива работ Осси Кларка. Вот что пишет об этой ретроспективе Сузи Менкес, критик моды международного класса:

Почему эпоха Осси Кларка так важна? Да потому, что модельер был единственным, кто перекинул мост между линеарностью стиля шестидесятых годов и плавными изгибами стиля семидесятых. Знаменательно, что самое старое платье, изготовленное еще в 1965 году, геометрично, однако, выполненное из джерси, обретает округлые формы. Кларк одевал женские тела после принятия противозачаточных средств, под его рукой современные андрогины не утрачивали своей сексуальности [59].

Нынче работы Осси Кларка у продавцов винтажных изделий расходятся на вес золота. Интернет-сайт 1st Dibs предлагает платье 1970 года из набивной ткани с цветочным принтом больше чем за 4600 евро, а на eBay доступен золотой пиджак за 2385 фунтов стерлингов. Обладательницей самой большой коллекции работ Осси Кларка считается английская модель Кейт Мосс. В 2011 году во время трехдневного праздника по случаю брака с гитаристом The Kills Джейми Хинси она появилась на пороге паба в голубом воздушном платье кроя, который можно узнать из тысяч других.

Марка «Осси Кларк» вошла в лейбл «Кворума», когда его в 2007 году перекупил британский бизнесмен Марк Уорт. Попытку вернуть традицию предпринял молодой модельер Авшалом Гур во время Лондонской недели моды осеннее-зимнего сезона 2008–2009 годов. Он организовал дефиле, которое с треском провалилось, и коллекцию не стали обновлять. Селия Бёртуэлл же не без успеха продолжила свою карьеру дизайнера по текстилю. В январе 2022 года в возрасте восьмидесяти лет она вошла в предприятие NEXT, и это сотрудничество оказалось плодотворным и в стиле, и в цветовой гамме.

Поклонники Кларка до сих пор собираются в центре Холланд-парка, там, где произошла встреча, наложившая отпечаток на его судьбу. А Лондон посвятил ему скамейку из светлого дерева с гравировкой: «В память о всеми любимом Осси Кларке».

Жан-Люк Брюнель и Жеральд Мари, агенты-хищники

Несмотря на свой скверный образ жизни, Брюнель был личностью солнечной.

Михаэль Гросс, Top model. Les Dessous d’un sale business

В октябре 2019 года по поводу агента модельного бизнеса (Жан-Люка Брюнеля) была подана запоздалая жалоба на сексуальные домогательства, имевшие место, предположительно, в 2015 году. Жалобу написала двадцатилетняя женщина, восьмая по счету, кто отважился открыто сообщить об этом органам правосудия.

AFP, 17 декабря 2020 года

В поле зрения органов правосудия попала еще одна фигура из мира модельного бизнеса. Прокуратура Парижа с сентября месяца открыла уголовное дело против Жеральда Мари, бывшего руководителя знаменитого агентства Elite, по обвинению в изнасиловании четырех женщин.

Le Figaro, 18 декабря 2020 года

Смерть господина Брюнеля эхом отозвалась на смерть господина Эпштейна, который повесился в камере Манхэттенской тюрьмы в 2019 году в ожидании судебного процесса.

New York Times, 19 февраля 2022 года

1

Из своей камеры в девять квадратных метров в VIP-крыле тюрьмы Санте для особых заключенных на первом этаже корпуса QB84 Жан-Люк Брюнель регулярно писал родным. После полутора лет заключения [60] бывший агент модельного бизнеса, задержанный по подозрению в сексуальных домогательствах, изнасиловании и агрессии, сильно изменился. И точно так же изменились очертания его жизни. Здесь не было кокаина и доступных девушек. Зато хватало бессонных ночей, когда можно было осмыслить новый поворот в собственной судьбе. Единственными знаменитостями, с которыми он теперь общался, были соседи по камере, «тюремные сливки», как их называли. Только о них и твердили все газетные хроники. Их звали Люк Лагайе и Жорж Трон, оба запятнали себя сексуальными преступлениями. Довершали галерею портретов Клод Геан, бывший министр внутренних дел при Николя Саркози, и Пьер Рейно, бизнесмен, замешанный в политико-финансовом скандале, связанном с Зиядом Такиеддином и разразившемся в 2011 году [61]. А до них эти места нагрели Жером Кервьель [62], Бернар Тапи [63] и Жак Мезрин [64].

Жан-Люк Брюнель был узником особым, из модельного бизнеса, и к нему с уважением относились и соседи по камере, и охранники. 25 февраля 2022 года еженедельник «Марианна» рассказывает, как он взял под свое покровительство Джулию, трансгендерную женщину, «парня с сиськами», мишень для постоянных издевательств, и как ему удалось пресечь все выходки в ее адрес. Чтобы чем-то заняться, сидя за решеткой, он углубился в книги, которыми обменивались заключенные. В сентябре 2021 года он отпраздновал свой шестьдесят шестой день рождения здесь, в тысяче лье от прошлой жизни. Давно прошло то время, когда деньги текли к нему рекой и ничто не могло помешать его превосходной карьере звездного агента. В то время он властвовал в Париже, и ему подчинялись все заезжие звезды модельного бизнеса. Он жил тогда сломя голову, выходя каждый вечер и не заботясь о том, сколько прошагал в ночи. Это было время, когда все ночи принадлежали ему.

Тем февральским вечером в пятницу слегка подморозило, но ночь выдалась ясная. А весь день светило солнце. Военный конфликт, который, казалось, вот-вот вспыхнет на Украине, заполнил собой все СМИ. Никому доселе не знакомое лицо Владимира Зеленского монополизировало все телеканалы и социальные сети. Президентская гонка во Франции – и знаменитые пятьсот подписей – тоже начиналась с привлечения внимания СМИ. Но все это не интересовало и не затрагивало Жан-Люка Брюнеля. Ритм жизни заключенного складывался из утренней прогулки, переписки, чтения и встречи с адвокатами. В этих стенах бывший агент модельного бизнеса чувствовал себя подавленно, ему не хватало воздуха. Он стал больше читать, и в маленькой камере с белыми стенами и шершавыми простынями на койке минуты побежали одна за другой, похожие как две капли воды. Ничто не происходило, и ничто его не торопило. И каждый вечер в половине шестого двери закрывались по одному и тому же сценарию: Жан-Люк Брюнель оставался в камере один до рассвета. И в эти двенадцать часов начинался бег мрачных мыслей.

Сидя за решеткой, он уже дважды пытался покончить с собой. В ночь с пятницы, 18 февраля, на субботу, 19 февраля 2022 года, он затянул у себя на шее петлю из чистой простыни и все-таки умудрился повеситься. В 01:40 его обнаружил охранник, делавший ночной обход, и констатировал смерть.

Очная ставка между Жан-Люком Брюнелем и двумя его обвинительницами [65] не состоялась.

Жан-Люк Брюнель был одним из самых успешных менеджеров модельного бизнеса. Небольшого роста, с ясными глазами и матовой кожей, известный обольститель женщин прекрасных кварталов в Шестнадцатом округе, владелец ярко-голубого «Феррари», он и зимой, и летом ходил в мокасинах и солнечных очках в черепаховой оправе. Как и положено, по утрам он расчесывал волнистые волосы, завязывал полосатый клубный галстук и всем своим видом выражал непринужденную беспечность уверенного в себе менеджера и былой гордости модельного бизнеса восьмидесятых годов. Именно он стоял у истоков карьеры француженки Эстель Лефебюр, еще до того как она стала Холлидей; калифорнийки Кристи Тарлингтон, будущего лица косметической фирмы «Ревлон»; итальянки Моники Беллуччи, пока еще не ставшей звездой экрана. А в последние годы он превратился в парию, втянутого в сексуальный скандал, и его имя полоскала пресса в связи с делом Джеффри Эпштейна. Этот преступник, прославленный сексуальными домогательствами, изнасилованиями и педофилией, умер в тюрьме в 2019 году.

2

«Я не святой», – любил повторять мальчишка из Нейи-сюр-Сен. Этот мальчик из хорошей семьи, который слыл чудаком среди своих, появился на свет в среду, 18 сентября 1946 года, и получил имя Жан-Люк Брюнель. И если Википедия и некоторые газеты, которые не владеют информацией, распространяют слухи, что его настоящая фамилия Беншемуль, не верьте, это все чепуха.

В семье парижского нотариуса Брюнеля, немного напоминающей по духу шаброль, то есть смесь бульона с красным вином, было трое детей. И старший из них, Жан-Люк, обладал особо экспансивным характером. В школе он не отличался ни умом, ни послушанием, но у этого юноши были другие преимущества: он быстро налаживал контакты и умел выпутываться из самых сложных ситуаций. В своей семье он занимал позицию краснобая, который занимает публику и всегда добивается любых целей. Потом он примерит на себя роль свободного анархиста, этакого недоростка, абсолютно безбашенного, который множит свои победы и даже женится, но не имеет ни малейшего желания создать семью, в отличие от младших.

В классе он был самым неугомонным и непоседливым, и потому, пока он учился, его неоднократно помещали в разные религиозные пансионы и частные школы, прежде всего к иезуитам. Несмотря на весьма средние успехи в учебе, та привилегированная среда, в которой он вырос, воспитала в нем солидную культуру и определенный вкус к красивым вещам. Как бы там ни было, но неуемный подросток превратился в любознательного взрослого, который коллекционировал кактусы, бабочек, интересовался окрестностями Амазонки и увлекался живописью.

– Его абстрактные работы напоминали по образному строю картины Жан-Мишеля Баске. Тем не менее ему удалось продать несколько полотен на аукционе. По-моему, он подписывал их своим именем и не прибегал к псевдониму, – вспоминал один из друзей семьи.

Одно из его изобразительных полотен представляет лица в виде амазонских масок с острыми редкими зубами в цветовой гамме, где смешаны холодные и теплые тона. Есть работы, порождающие сильную тревогу и беспокойство, например полотно, которое он иронически назвал «Красотка». При взгляде на обнаженный женский торс сразу задаешь себе вопрос: она живая или мертвая? Полногрудая, огненная шевелюра прорисована мазками желтой, красной и оранжевой краски, а губы и брови неожиданно синюшного цвета, словно она замерзла насмерть. Остекленевший взгляд бирюзовых глаз, испорченные, редкие и очень острые зубы… И улыбка, от которой по спине пробегает холодок.

Но Брюнелю открылся дар еще более яркий, чем способность к живописи: дар ночной жизни. И он бросился в нее с головой. Высшего образования он не получил и после окончания лицея занялся не особенно крупным бизнесом – туризм, ресторанное дело, чтобы пробиться туда, где можно было танцевать ночи напролет и болтаться в «Кастеле» или в «Режине». Легкая, беззаботная эпоха, казалось, подыгрывала ему. И он использовал свой дар устраивать праздники и в ходе шумных вечеринок заполнять записную книжку адресами бойких и развязных участниц. Именно здесь, в стенах престижных ночных ресторанов, и началась его будущая карьера менеджера по отбору моделей для модных показов. Это здесь он каждый вечер оттачивал взгляд, чтобы угадать будущих самородков для своего модельного агентства, в каком-то смысле смешивая взгляд с позиции профессии и с позиции наслаждения.

В семидесятые годы у Брюнеля состоялось первое общение с Клодом Франсуа, любителем малолеток и подростков. Это не было большим секретом: популярный певец всегда окружал себя очень юными особами. Брюнель набирал их для его агентства Girls Models. Тогда он был уже женат на Хелен Хёгберг, шведской модели из агентства Elisees 3, которое вербовало моделей для модных журналов, и в первую очередь – для «Вога». Прежде чем стать видным модельным агентом, Жан-Люк Брюнель позволил себе некоторое отклонение от курса: он открыл на Ибице бар под названием El Mono Desnudo (в дословном переводе «Голая обезьяна»), быстро ставший местом встречи и ориентиром для богатых любителей разнузданных вечеринок. Кто не посетил «Голую обезьяну», тот вообще не человек – такое мнение стало расползаться по острову. Ибица в то время еще не стала грандиозным супермаркетом дискотек семидесятых, убаюканных электронной музыкой. Эпоха все более склонялась к богемному и «аутентичному» стилю жизни. Здесь можно было с одинаковым успехом встретить герцогиню Альбу, которую покорил такой персонаж, как Брюнель, или Ага Хана, на которого приходили поглазеть бедные рыбаки со всей Ибицы.

– Клиенты бара были богаты и могли себе позволить коктейли за сто франков. На девушках почти не наблюдалось одежды, все фактически ограничивались нижним бельем. Секс занимал на острове очень важное место, особенно в «Голой обезьяне». Что же до Жан-Люка Брюнеля, то он был настоящим плейбоем, локомотивом веселья. Он носил потрясающие шмотки из бутика «Паула» и был вхож везде. И всегда его окружала свита из хорошеньких девушек. После полудня он отправлялся на какую-нибудь из богатых яхт, где развлекались сливки местного общества, – рассказывает один из бывших сезонных работников бара.

В 1978 году он вернулся в Париж, развелся с Хелен Хёгберг и целиком погрузился в выбранное им ремесло. Он стал истинным охотником за головами и телами совершенных антропологических пропорций. Этот год можно считать датой фантастического взлета его карьеры.

Успех пришел сразу и начался со знаменательной встречи с Карен Мосберг, дочерью шведского бизнесмена и политика Эйджи Мосберга. Она была очень известной шведской моделью еще во времена Свингующего Лондона, а в свободное время снималась в кино. Она только что открыла агентство своего имени, и для успешного старта предприятия ей требовался скаут, умевший отыскивать таланты. Жан-Люк Брюнель вполне подходил для этой роли. Она приняла его на работу и пообещала ему уступить часть предприятия, если их союз окажется успешным.

Спустя шесть месяцев агентство добилось успеха. Деньги потекли рекой, и Брюнель получил половину антрепризы, а потом достаточно быстро принял командование на себя. Молодой человек, карьеру которого опекала весьма влиятельная Эйлин Форд, хозяйка агентства Форд, редкая женская фигура в модельном бизнесе, конечно же, имел серьезные амбиции. Ему было тридцать два года, он входил в число агентов, с которыми считались и которые сумели бросить тень на нового гиганта (и его хозяина) – «Элит», агентство, созданное в 1971 году американцем Джоном Касабланкасом, которому мир моды обязан понятием «супермодель». Для начала Брюнель вывел на сцену топ-модель Кристи Тарлингтон. Эта американка с кошачьими глазами и широкой белозубой улыбкой считалась самой элегантной из моделей того времени, музой Кельвина Кляйна с 1987 по 2007 год и красовалась на обложках более чем пятисот журналов. Короче говоря, золотое дно!

Но Жан-Люк Брюнель был не только успешным дельцом, но и изрядным эпикурейцем, прожигателем жизни, который каждый день нюхает кокаин и охоч до любовных утех. Об этом знали все в мире моды, в том числе великая жрица классического гардероба Эйлин Форд. Никакие вопросы верности его не смущали, он без конца либо где-то шатался, либо устраивал роскошные обеды у себя в просторной квартире на авеню Хош, куда являлись модели, знаменитости и крупные бизнесмены [66]. Квартира располагалась на той же улице, что и агентство «Карен», их разделяли всего несколько домов. По тому же адресу он поселил нескольких девушек-иностранок, которые приехали в Париж, но ни слова не знали по-французски. В 1984 году ему встретилась американка Роберта Чирко, семнадцатилетняя модель, которую отличали густая челка и ледяной взгляд голубых глаз из-под роскошных бровей. Тридцативосьмилетний Жан-Люк начал активно за ней ухаживать, и плененная девушка сдалась. Появление агента-любовника ничего не изменило в ее образе жизни. Они поженились в 1988 году в Висконсине, а развелись, спокойно, без шума и особых потерь, в 1994-м.

Но сквозь личину неприкасаемого плейбоя проглядывало лицо куда более мрачное. Есть один документальный фильм под названием «Американки в Париже», который показывали в 1988 году по информационному каналу CBS в рубрике «60 минут», на следующий день после бракосочетания с Робертой. Эта лента вызвала взрыв негодования. Журналистка Дайан Сойер интервьюировала несколько молодых американских моделей, работавших в парижских и миланских агентствах, и они рассказали о сексуальных домогательствах, жертвами которых стали. Имя Жан-Люка Брюнеля там упоминается неоднократно.

Выдержка из фильма «Американки в Париже», показанного 12 декабря 1988 года по каналу CBS

Диана Сойер: Каждую неделю десятки американских девушек приезжают в Париж и в Милан, и лица некоторых из них появляются на обложках модных журналов. Эти девушки, зачастую еще не достигшие совершеннолетия, либо рекрутированы «охотниками за головами», либо отправлены в Европу местными модельными агентами, потому что в Европе гораздо больше модельных агентств и модных журналов, чем в США, и там легче пробиться, чтобы тебя заметили. Им объявляют, что европейские модельные агентства возьмут на себя заботу о них, дадут им работу и жилье, которое станет их домом на время пребывания. <…> Шансы девушек на то, чтобы стать моделями, равны одному на тысячу. Это как раз случай модели Дебби Хеггерти, которая зарабатывает по сто пятьдесят тысяч долларов в год. По ее мнению, прекрасно себя чувствуют только топ-модели, а для остальных, для тех, кто пытается пробиться, это может стать большой трудностью.

Дебби Хеггерти: Это грязный мир. Я не думаю, что родители, отпуская в этот мир своих дочерей, имеют хоть малейшее представление о том, в какой ад они их отправляют. <…>

Дайан Сойер: Девочки рассказывали, что Брюнель очень внимательно относился к тем, кто был под покровительством Эйлин Форд. А вот Куртни и Шерри, которые не работают у Эйлин Форд, говорили нам, что он устраивал обеды, на которые приглашал девочек из других агентств и своих друзей-мужчин.

Куртни: Это как на рынке домашней скотины. Вы сюда не попадете, если никто не захочет увести вас с собой и с вами переспать. Он выступает как посредник, у него есть агентство, есть девочки и есть приятели, которые говорят: «Жан-Люк, мне бы с девочкой познакомиться» – или еще так: «У нас нынче вечеринка, можешь привести девчонок?»

Дайан Сойер: А что будет, если девушка не согласится?

Куртни: Уволит, и все.

Дайан Сойер: То есть вы точно знаете, что многие девушки заплатили за такой отказ своей профессиональной карьерой?

Куртни: Лично я и заплатила. Жан-Люк сам ко мне подкатывал, но я ответила «даже речи быть не может» и рассмеялась ему в лицо. И больше меня не приглашали ни на какие показы, я потеряла работу навсегда.

Дайан Сойер: А что же вы отвечали людям, которые утверждали, что, приехав в Париж, вы прекрасно знали, на что подписываетесь? Ведь все знают, что происходит в модельной среде?

Шерри: Откуда нам было знать? Франция – чужая страна. Я приехала из маленького городка во Флориде, из Помпано-бич! Откуда мне знать, что происходит в Париже или в Милане? Я не знаю языка, я ни с кем не знакома. Мне остается только довериться людям, вместе с которыми сюда приехала.

Куртни: Твоя карьера может состояться только тогда, когда воротилы модельного бизнеса получат, что хотели. А если не получат, то и о карьере можно забыть.

Дайан Сойер: Многие модели говорили нам, что Брюнель был большим любителем кокаина и девушек тоже угощал. Некоторые девушки сознались, что тоже употребляли кокаин, но предупредили, что кокаином дело не ограничивалось. А вы где познакомились с Жан-Люком Брюнелем? В ночном клубе?

Модель № 1, аноним, сидит против света: Да.

Дайан Сойер: Он предлагал вам наркотики?

Модель № 1, аноним: Да.

Дайан Сойер: Кокаин?

Модель № 1, аноним: Да.

Дайан Сойер: А сам он употреблял кокаин?

Модель № 1, аноним: О да!

Дайан Сойер: Вы так сказали ваше «О да!»… Значит ли это, что он употреблял его в больших дозах?

Модель № 1, аноним: Да, поэтому мне и нравилось с ним видеться: он всегда угощал кокаином и велел отправляться за кайфом в туалет. И так со всеми девчонками.

Дайан Сойер: Эта девушка говорит, что несколько лет тому назад ее привезли в дом Жан-Люка вместе с подружками, и утверждает, что ей без ее ведома подмешали в бокал сильный галлюциноген. А Жан-Люк настойчиво упрашивал ее пойти в ванную и принять ванну.

Модель № 1, аноним: У меня начались галлюцинации, и я полностью потеряла ориентацию в пространстве. Я даже не знала, когда умудрилась принять наркотики, просто вдруг появились какие-то видения, и мне стало очень страшно.

Дайан Сойер: Она говорит, что ей удалось выйти из дома, но потом она еще целые сутки плохо ориентировалась в пространстве. Но другая экс-модель заявляет, что ее тоже несколько лет назад привезли к Жан-Люку в дом, но выйти оттуда невредимой ей не удалось. Она попросила, чтобы мы не показывали ее лицо и изменили голос. Он угощал вас бокалом вина?

Модель № 2, аноним: Угощал.

Дайан Сойер: Вы выпили вино, и что было потом?

Модель № 2, аноним: Я потеряла сознание, и дальше ничего не помню. Первое, что я поняла, когда очнулась, это что я лежу в постели с мужчиной.

Дайан Сойер: Кто это был?

Модель № 2, аноним: Мне обязательно надо называть его имя? Это был Жан-Люк Брюнель из модельного агентства «Карен».

Дайан Сойер: Он вас изнасиловал?

Модель № 2, аноним: Да.

Дайан Сойер: Вы в этом уверены?

Модель № 2, аноним: Да, я уверена. Я это знаю.

Дайан Сойер: Как вы думаете, о таком поведении Брюнеля было известно?

Модель № 2, аноним: Да, очень многие об этом знают.

Дайан Сойер: И продолжают с ним работать?

Модель № 2, аноним: Все и обращаются к нему, и работают с ним. Не понимаю почему.

Вот так. #MeToo в мире моды еще не существовало. В любом случае распространение этой статьи ни к чему не привело. Не забывайте, что мы в 1988 году, социальных сетей просто нет, и никто из моделей не подал жалобы. Даже если скандальная репутация Жан-Люка Брюнеля была всем известна, никто не стал открывать следствие по делу модельера или бойкотировать его. В агентстве «Карен Моделс» просто перестали выдвигать его на передний план. Лицо предприятия стала представлять дама по имени Рут Малка. Так что после этой передачи, скорее всего, самый серьезный удар Брюнелю был нанесен Эйлин Форд, которая просто перестала посылать к нему своих девочек.

А потом дела снова завертелись, хотя и не без ущерба для предыдущего предприятия, потерявшего свой престиж. В том же 1988 году Брюнель пристал к берегу американского рынка и вместе с братом Арно Брюнелем вложился в новое модельное агентство, «Некст Моделс». Базируясь во Флориде, оно продолжило колесить по миру в поисках новых талантов для «Карен Моделс».

Жизнь в Майами – одно удовольствие. Жан-Люк появлялся то на одном, то на другом празднике, увлекался живописью, развлекался… В общем, если он работал в тени, то все-таки работал. Впрочем, сегодня он не отказывает себе в удовольствии появиться в свете прожекторов, если уж очень хочется. Некоторые помнят, как в 2008 году во время фестиваля Art Basel Miami он организовал большую фотовыставку (более двухсот пятидесяти фотографий), посвященную Наоми Кэмпбелл, которую назвал «Ретроспектива Наоми Кэмпбелл», и с улыбкой позировал перед фотографиями Черной пантеры.

Во время своего пребывания в Америке он свел знакомство с некоей Гизлен Максвелл, светской львицей, деловой и влиятельной дамой, дочерью магната британской прессы Роберта Максвелла и родственницей финансиста Джеффри Эпштейна. В 2005 году Эпштейн ссудил миллион долларов Жан-Люку Брюнелю на открытие нового модельного агентства MC2.

3

Путь Жеральда Мари был совсем иным. Как и в случае с Жан-Люком Брюнелем, молва подарила модельному менеджеру новое имя: Мари де Кастеллак. Если главное заинтересованное лицо утверждает, что не знает, откуда взялось его второе имя, частично созвучное с первым, то остальные считают, что он сам выдумал этот аристократический вариант, чтобы придать себе породистости и сжечь все пути, соединяющие его с прошлым.

О детстве Жеральда Мари сказано все, включая и явные противоречия. Его считали и сиротой, и сыном директора больницы, и уроженцем Марселя, и бывшим танцором в телешоу… Но, похоже, истина была совсем другой. Семья Жеральда Мари никогда не входила в высшее общество, и уж тем более в аристократию. Мать была домохозяйкой, отец – электротехником. Жеральд Мари родился на свет 26 июля 1950 года в Париже, в довольно скромной семье. У него были два брата, один из которых умер от опухоли мозга, когда будущему модельному менеджеру было всего четыре года. Получив аттестат бакалавра, юный Жеральд в течение года изучал экономику.

Наконец в девятнадцать лет он начал работать, скопил немного денег и решил поехать в Англию. Перед ним открылся мир, и он открылся навстречу миру. Хитрый, очаровательный, проворный, он неожиданно становится королем событий и даже превосходит популярностью рок-группы, которые предлагает в качестве событий. Когда говорят «рок-группа», то часто подразумевают музыкантов, которые аккомпанируют рок-звездам. Жеральд находил такие группы, сначала одну, потом другую, третью… и, как нитка тянется за иголкой, и сам не заметил, как довольно быстро оказался сотрудником небольшого модельного агентства. Когда же он вернулся в Париж, с ним начало заигрывать агентство Paris Planning, основанное Франсуа Лано. Жеральду Мари двадцать четыре года, и его больше не связывают никакие обязательства. Боевой, динамичный, нахальный чуть-чуть сверх меры, он с увлечением взялся подписывать контракты с девочками. Жвачка за щекой, орлиный нос, вены на лбу чуть вздулись, глаза сверкают, загар умопомрачительный, темные волосы собраны в узел на затылке… Этому сангвинику средиземноморского замеса, обладающему внешностью хулигана и обезоруживающим красноречием, без труда удавалось загонять в свои конюшни все начинающие модели. Он стал настоящей акулой модельного бизнеса и перестал ждать, когда добыча появится на горизонте. Зачастую он бросал вызов судьбе и просто-напросто переманивал девочек у конкурентов.

В 1986 году произошло слияние двух крупных модельных агентств: Elite и Paris Planning, и наш герой продвинулся еще на ступеньку выше. Для Жеральда Мари настало блаженное время. Завсегдатай разных клубов, кутила, соблазнитель, игрок, любитель секса, кокаина и денег, он пускался во все тяжкие под взглядами своих возлюбленных, когда осуждающими, а когда и заговорщицкими. Человек, который уютно чувствует себя в черном костюме от Смальто [67], он хотел безгранично наслаждаться жизнью. Между делом он завладел постом руководителя Elite в Европе, приложил руку к восхождению таких звезд, как Наоми Кэмпбелл и Синди Кроуфорд, руководил знаменитым конкурсом Elite Model Look of the Year, призванным выявить будущих моделей 1983 года. Поскольку его бизнес работал на всю катушку, то кому какое дело было до его скандального характера и поведения не то быка, не то мачо?

Окончательное его признание произошло, когда он женился на одной из самых красивых женщин мира Линде Евангелисте. Он познакомился с ней на дискотеке и помог сделать головокружительную карьеру, вознеся ее до небес. Линде было двадцать два года, Жеральду Мари тридцать семь. «Всесильная пара» заняла первые страницы всех газет и дала согласие на интервью и фотосессии для таких журналов, как «Пари Матч» или «Гламур», открыв для них двери своего дома на Ибице. Вот они появляются в купальных костюмах, играя с волнами и смеясь. Вот они в льняных летних костюмах, он – в небесно-голубой рубашке и белых брюках, она – в завязанной узлом блузке и джинсовых шортиках. Вот они у себя в спальне, не сводят глаз друг с друга. В интервью муж-менеджер легко превращается в переводчика, отвечая на все вопросы за жену-модель [68]. Пара рассталась в 1993 году. И если Линда Евангелиста была не первой и не последней из спутниц Жеральда Мари, то останется самой значительной из всех, по крайней мере, в том, что касается образа или бизнеса. По сей день ее имя известно всем.

4

«Я вовсе не ангел», – повторял нужным людям тот, кто стал одной из самых значительных фигур в модельном бизнесе [69]. Жеральд Мари уже настолько могуществен, что вообще не прикасается к земле. Деньги сами текут ему в руки, он путешествует на «Конкорде», он останавливается в апартаментах на рю Буассьер за сорок тысяч франков в месяц, а потом переезжает в еще более дорогое жилье на рю де Бак. Он владелец огромного «Мерседеса» и никогда не отказывает себе в кокаине… В общем, сплошные понты. «Он в один миг может создать или разрушить карьеру любой модели. Это Дон Корлеоне модельного бизнеса» [70], – говорит о нем одна из его бывших возлюбленных.

На волне успеха неоспоримый хозяин жизни все больше и больше пренебрегает осторожностью. Это относится и к наркотикам, и к бесчисленным победам на любовном фронте. К тому же поступает все больше открытых жалоб на его поведение: он принимает тяжелые наркотики, преследует девушек, и его преследования доходят до сексуальной агрессии. В 1999 году на BBC вышел репортаж, снятый на скрытую камеру англичанином Дональдом Макинтайром, который явно поколебал позиции модельного агента. Пусть методы, которыми действовал британский журналист, и можно признать спорными, то поведение Жеральда Мари по отношению к одной из моделей сомнений не вызывает: на пленке непристойными жестами он предлагает недопустимые вещи за определенный тариф на сексуальные услуги. Последствия скандала, вызванного репортажем BBC, были следующие: Жеральда Мари уволили, а потом взяли обратно, словно ничего не произошло [71]. В 2005 году тот же журналист в сотрудничестве с Дианой Крюгер снял фильм «Франки», где главным героем был модельный менеджер Лоренцо Ферретти. В начале 2010-х годов он стал руководителем агентства Oui Management à Paris.

В деле с репортажем BBC обозначились два лагеря. В одном лагере все возмущались поведением Жеральда Мари, а в другом задавались вопросом: кому нужно свести счеты с агентством? Эту же тему поднял журналист Рено Ревель в «Экпресс», позабыв при этом, что еще в 1995 году американец Майкл Гросс забил тревогу в своей книге «Топ-модели. Секреты грязного бизнеса». Король телеэкранов Тьерри Ардиссон тоже вмешался и отчитал загорелого, как всегда, модельного агента в своей передаче «Все об этом говорят».

Выдержка из передачи «Все об этом говорят» от 11 декабря 1999 года

Ведущий: Тьерри Ардиссон.

Соведущая: Линда Харди (экс-модель агентства «Элит»).

Приглашенные: Жеральд Мари и две модели агентства «Элит» (Лоан Шабаноль и Лаура Чизнерос), Жан Ормессон (писатель, академик), Зази (певица), Мишель Нуар (политик, бывший мэр Лиона, писатель), Жан-Мари Перье (фотограф).

Тьерри Ардиссон: Сегодня мы пригласили экс-президента Elite Europe Жеральда Мари в сопровождении Лоан Шабаноль и Лауры Чеснерос. (Аплодисменты.) Жеральд Мари, мы пригласили вас потому, что наша передача называется «Все об этом говорят», и если уж о чем все и говорят, так это о ваших делах. Итак, хочу привести факты. <…> Жеральд Мари, вся Франция говорит о вас после вторника, то есть после появления репортажа Дональда Макинтайра об изнанке модельного бизнеса на BBC.

Жеральд Мари (со вздохом): Мой большой друг Дональд Макинтайр…

Тьерри Ардиссон: Представившись вам как фотограф, он в течение года вел расследование, пользуясь при этом скрытой камерой и микрофоном, закрепленным у него под одеждой. Такой метод разрешен в Англии, но запрещен во Франции. Впрочем, кассету во Франции не распространяли.

Жеральд Мари: Но не до сегодняшнего дня. Если бы эту маленькую кассету доставили, она могла бы мне помочь. Это избавило бы меня от той мерзкой блевотины, что дольше недели выливалась на меня и на агентство «Элит».

Тьерри Ардисон: Эту кассету я знаю и хочу сказать вот что: все, что я на ней увидел (прервите меня, пожалуйста, если вы считаете, что эта запись неточна), послужило для создания репортажа абсолютно беспристрастного. Итак, на записи можно видеть, как пресс-атташе, не имеющий с вами ничего общего, пристает к вашим моделям в ночном клубе, что является делом обычным, а в другом месте кое-чем приторговывает. Также там видна одна из букеров агентства «Мерилин», которая продает наркотик. Здесь же одна из ваших экс-моделей, Кристин Больстер, рассказывает, что вы завербовали ее, когда ей было всего четырнадцать лет, и заставляли работать, пока она не теряла сознание. При этом в ее распоряжении всегда были наркотики. (Перешептывания и смешки со стороны Жеральда Мари и одной из моделей.)

Жеральд Мари: Бедная крошка.

Тьерри Ардиссон: Еще она говорила, что в их среде вы были чем-то вроде «крестного отца».

Жеральд Мари: Вроде Дона Корлеоне. (Произносит, особо выделяя слова.)

Тьерри Ардиссон: Теперь вернемся к агентству «Элит». В настоящий момент это самое крупное модельное агентство.

Жеральд Мари: Несомненно.

Тьерри Ардиссон: И вы в нем президент. Точнее, были президентом, пока вас не уволили. Здесь виден и Ксавье Моро, ответственный за конкурс Elite Model Look of the Year. Говоря о конкурсе, он заметил: «Это стадион, полный кошек».

Жеральд Мари: (улыбается).

Тьерри Ардиссон: И еще он сказал, что не любит цветных девушек. Есть такой представитель бюро агентства в Нью-Йорке, которого зовут Оливье Доб (Daube, в переводе «чушь, чепуха»). Уж прошу меня простить, но у него такая фамилия. Так вот он говорил: «Это восхитительно – целовать шестнадцатилетних девочек». И тут же представитель «Элит» в Милане хвастается, что трахнул триста двадцать пять девчонок.

Линда Харди: Ну и претензии!

Тьерри Ардиссон: За десять лет.

Жеральд Мари: Я полагаю, что последней женщиной, которую он целовал в живот, была его мать.

Тьерри Ардиссон: А теперь о вас, Жеральд Мари. На кассете видно, как вы предлагаете три тысячи франков девушке, которая выдала себя за модель, а на самом деле была ассистенткой журналиста.

Жеральд Мари: М-м-м-м! (Наклонив голову вправо, словно говоря: «Да ничего подобного!»)

Тьерри Ардиссон: Девушка была заодно с журналисткой.

Жеральд Мари: Совершенно верно.

Тьерри Ардиссон: Мы видим, как в ресторане «Шерш-Миди» вы объясняете, что трогать шестнадцатилетних девочек нельзя, иначе на вас набросится пресса. Я полагаю, что, когда вы это говорите, вами движет страх получить те же проблемы, что и Джон Касабланкас, основатель агентства «Элит». Эти проблемы у него возникли с девушкой по имени Стефани Сеймур, которой в то время было шестнадцать лет. Пресса в то время до них докопалась.

Жеральд Мари: Думаю, со Стефани проблемы возникали не только у него: ей действительно было шестнадцать, но выглядела она на все двадцать пять. <…> Сегодня я намеренно прекратил свою деятельность в агентстве. Я один из крупных акционеров «Элит». И я решил уступить позицию, чтобы лучше ее защитить.

Тьерри Ардиссон: Значит, я пытаюсь вам втолковать, что на самом деле вы сами себя целовали насильно?

Жеральд Мари: Браво! Самое время об этом сказать. И никто мне не давал трех тысяч франков.

Тьерри Ардиссон: Тогда получается, что весь репортаж – подделка?

Жеральд Мари: Если вы покажете все это любому из киношников или телевизионщиков-профессионалов… Этот репортаж продлится месяцев семь, а не девять минут экранного времени. Нет и не было вокруг меня никаких наркотиков, нет и не было никаких моделей, а этой кокетке уже стукнуло девяносто. И никогда не было тут никаких женщин. Наверное, это его очень, очень и очень разочарует. Вся эта история высосана из пальца. Просто «Элит» попытались снова унизить, потому что «Элит» – большой бизнес и он очень перспективен. И оказались в положении очень некрасивом с профессиональной точки зрения. Мало того, это положение еще и достаточно уязвимо: ведь в этом бизнесе люди добры, хорошо зарабатывают и счастливы, общаясь друг с другом. <…> Они завладели агентством «Элит». Они нашли документ под названием «Элит» и дурака по имени Жеральд Мари и завязали их узлом (подкрепляет свои слова жестом). А потом предъявили этот узел прессе, которая во Франции не блещет профессиональной этикой и получает в таких ситуациях огромный кайф, граничащий с оргазмом.

5

Сошествие Жан-Люка Брюнеля в ад было молниеносным. С июля 2019 года дела бывшего хозяина «Карен Моделс» шли все хуже и хуже. Жан-Люк Брюнель находился под наблюдением органов юстиции, а как следствие – и прессы, а это уже скандал международного масштаба. Один из его друзей, американец Джеффри Эпштейн, тот самый, что в 2005 году дал ему взаймы миллион долларов на открытие модельного агентства в Майами, которое называлось MC2 (в честь формулы Альберта Эйнштейна E = mc²), уже несколько дней сидел в тюрьме в Столичном исправительном центре в Нью-Йорке. И судьба бывшего американского бизнесмена была тесно связана с судьбой француза: он возвращался из Парижа, где у него имелась квартира в 800 квадратных метров в доме 22 по авеню Фош, примерно в двадцати минутах ходьбы от жилища Брюнеля.

Эпштейн уже отведал тюрьмы – в улучшенном ее варианте – во Флориде в 2008 и 2009 годах, когда сидел за сексуальные домогательства в отношении малолетних. В это время Брюнель наносил ему визиты более 67 раз [72], чем подтвердил их весьма близкие отношения. А в период с 1998 по 2008 год Брюнель (иногда под своими инициалами JLB) около тридцати раз был отмечен в бортовом журнале личного самолета Эпштейна [73]. Самолет («Боинг 727», или, как его окрестили в таблоидах, «Лолита-Экспресс») курсировал между Нью-Йорком, Майами и его частным островом в Карибском бассейне под названием Малютка Сент-Джеймс. Этот милый островок стал театром сексуальных преступлений финансиста, который посещали весьма высокопоставленные персоны.

Спустя десять лет главная статья обвинения Эпштейна расширилась и стала гораздо более тяжкой: организация секс-торговли людьми, особенно в отношении несовершеннолетних. К этому подключилось и движение #MeToo. Шестидесятилетний мужчина получил пожизненный срок. Скандал разразился громкий, и в результате каждый из тех, кто посещал остров ранее или в настоящий момент, оказывался все более замаранным. Билл Клинтон, принц Эндрю, Кевин Спейси… И прежде всего Жан-Люк Брюнель, французский друг осужденного.

Имя Брюнеля публично появилось в американском судебном процессе. Вирджиния Робертс Джуффре, главная свидетельница по делу Джеффри Эпштейна, из-за которой и возник грандиозный скандал, обвинила Жан-Люка Брюнеля в том, что он несколько раз ее изнасиловал. А его самого характеризовала как поставщика несовершеннолетних девочек этому чудовищу Эпштейну, прямо в щупальца его сети. В рапорте, опубликованном американцами в августе 2019 года, содержатся замечания мажордома Эпштейна, который должен был принимать телефонные звонки своего хозяина. В этих замечаниях есть компромат на Брюнеля. Один из рапортов датирован июнем 2005 года и содержит следующее: «Есть учительница, которая сможет заниматься с вами русским языком. Ей шестнадцать лет, и она не блондинка. Уроки бесплатные, и вы можете начать хоть сегодня, если позвоните». Жан-Люк Брюнель оказался в положении témoin assisté [74] «в деле о торговле людьми, имевшей место при отягчающих обстоятельствах: вовлечении несовершеннолетних в оказание сексуальных услуг».

Через несколько дней после заключения в тюрьму Эпштейн был найден мертвым, хотя его намеренно поместили в «антисуицидную» камеру с особой охраной. Во Франции вокруг Брюнеля начали сжиматься тиски. 23 августа прокуратура Парижа открыла дело. Полиция на французском и английском языках бросила клич всем жертвам и свидетелям сексуальных преступлений Эпштейна или его приближенных, призывая связаться или по телефону, или по электронной почте с Центральным офисом по борьбе с насильственными преступлениями. Службе было поручено расследование. Одновременно с этим следователи опросили сотни моделей, завербованных агентством Брюнеля. Размах международной огласки преступлений Эпштейна сделал свое дело и развязал языки. В результате начали скапливаться обвинения в адрес Брюнеля. На дознании в полиции Франции его поведение изобличили двенадцать девушек. Всех он накачивал наркотиком, насиловал и угрожал им. Сам Брюнель отверг все обвинения через своего адвоката Коринну Дрейфус-Шмидт.

16 декабря 2020 года Жан-Люк Брюнель был арестован в аэропорту Шарль-де-Голль в Париже, где намеревался взять билет в один конец в Сенегал. В его чемодане оказалось мало вещей, в основном шоколадные фигурки Деда Мороза и детские трещотки. 18 декабря пошел допрос по поводу «насилия над несовершеннолетними» и «сексуальных домогательств». В это же время адвокат Коринна Дрейфус-Шмидт заявила, что больше не будет представлять его интересы. Эстафету приняла госпожа Шишпортиш [75].

6

Падение Брюнеля повлекло за собой и падение Жеральда Мари. Эти двое прекрасно друг друга знали, постоянно путались друг у друга под ногами и были как кошка с собакой. Они посещали одни и те же ночные заведения и непрерывно соперничали в профессиональном плане. Однако пора радостей и праздников миновала. Пробил судный час совести. Деяния Харви Вайнштейна и Джеффри Эпштейна призвали за собой остальных. Теперь никто даже подумать не решался, что жизнь моделей – волшебная сказка.

Через двадцать один год после репортажа BBC многие бывшие модели восьмидесятых обличили Жеральда Мари в непристойных деяниях. Среди них калифорнийка Карре Отис, экс-супруга Микки Рурка. Еще в 2011 году в своей автобиографии «Разрушенная красота» она подчеркивала безнравственное поведение бывшего второго лица агентства «Элит». Сцена разворачивалась в 1986 году в Париже. Карре Отис было семнадцать, она только приехала в Париж и пришла в «Элит»:

Очертания моих дней были туманны: я бегала с кастинга на кастинг, пробавляясь кокаином и чашечкой кофе, и очень много сил безуспешно тратила на то, чтобы избежать встречи с Жеральдом и не оказаться с ним наедине. <…> После помолвки с Линдой Евангелистой он предпринял новую попытку ворваться ко мне в номер. Меня захлестнула волна растерянности и тоски, но я нашла в себе силы заговорить. Я твердила «нет» и не позволяла ему ко мне прикасаться. Тем не менее он вошел в номер, и мы были одни в маленькой комнатке. Он пристально смотрел на меня, и в глазах его были желание и бешенство. Я держалась твердо и уже приготовилась дать ему отпор.

– Нет. Нет. Никогда, – сказала я ему.

Лицо Жеральда исказилось ненавистью.

– Ты соображаешь, что делаешь? – прошипел он. – Ты отдаешь себе отчет, что тебя вышвырнут?

И принялся спрашивать, понимаю ли я, к каким последствиям приведет мой отказ. Мне было страшно, и я очень рассердилась, но чуть не расхохоталась и ответила с вызовом:

– Понимаю.

Жеральд, не сдержавшись, тоже горько рассмеялся, повернулся на каблуках и вышел из номера, больше не сказав ни слова.

21 сентября 2020 года Лиза Бринкворт, журналистка, которая вела свое расследование по заказу BBC и внедрилась в индустрию моды в качестве модели, обратилась с жалобой и свидетельством против Жеральда Мари. В рамках своего задания она утверждает, что в Милане в ночь с 5 на 6 октября 1998 года модельный агент преследовал ее в одном из клубов, «вскочил к ней на колени верхом, когда она сидела на стуле, и принялся толкаться ей в низ живота эрегированным членом». К ее жалобе присоединились еще несколько девушек, и прокуратура Парижа немедленно возбудила уголовное дело.

На одной из колонок «Гардиан» от 16 октября 2020 года Линда Евангелиста выразила свое сочувствие жертвам следующими словами: «Выслушав их теперь и основываясь на собственном опыте, я думаю, что они говорят правду. Это разбивает мне сердце, ибо такие раны, возможно, никогда не заживут. Я восхищена их мужеством и силой, позволившей им сегодня взять слово».

В «Санди Таймс» Мари категорически отрицает этот факт. Следствие по его делу не заведено из-за недостатка доказательств.

Сейчас Жеральду Мари семьдесят два года. Он живет то на Ибице, то в Париже, и его иногда можно видеть за завтраком или за обедом на террасе дома на улице Шерш-Миди. Кожа его, выдубленная солнцем, обрюзгла, черты лица утратили четкость, и выглядит он усталым. Крашеные волосы отдают зеленью. Его с трудом можно узнать.

7

«Похороны Жан-Люка Брюнеля проходили в самой интимной обстановке». Таков был неуклонный ответ окружения покойного тем, кто осмеливался нарушить тяжелое молчание.

В пятницу, 18 марта 2022 года, на церемонии погребения Брюнеля присутствовало мало народу. Впрочем, информация нигде и не распространялась: ни в газетах, ни в Сети. Никакого объявления в линейке новостей «Фигаро», хотя семья имела обыкновение размещать там известия о своих событиях, начиная с рождения детей и кончая счастливыми бракосочетаниями. В тот день взоры всех французских СМИ были обращены в сторону событий на Украине и на начало президентской гонки во Франции, первый тур которой должен был начаться через несколько недель [76]. Последние годы жизни Брюнеля разожгли много страстей во французской и американской прессе и существенно увеличили уровень продажи газет. Однако никаких известий в прессу не просочилось, и его похороны прошли незаметно.

Странная это была церемония: последнее «прости», произнесенное осторожно, будто шепотом. Семеное прощание и вовсе состоялось в засекреченном месте. Откликнулись только некоторые члены семьи и друзья, из тех, что не особенно возмущались его поведением. Пришли и несколько моделей, преданных своему ремеслу, которых Жан-Люк Брюнель привел на подиум за свою долгую карьеру.

Эта сцена похорон, судя по сообщениям в прессе, сильно напоминает прощание с американским миллиардером Джеффри Эпштейном. Известно, что его похоронили тайно, а безымянный надгробный камень установили рядом с надгробиями родителей, где выбиты их имена [77]. Вроде бы были даже мысли выбить барельефы на надгробных камнях этих мафиози, несмотря на то, какой скандал вызвали когда-то грандиозные похороны одного из римских «крестных отцов» в 2015 году. Клан Казамоника [78] предавал земле своего «дядюшку Витторио», и множество вертолетов разбрасывали над толпой лепестки роз, по улице ехали кареты, запряженные лошадьми, в каретах сидели музыканты и играли мелодии Нино Рота из культового фильма «Крестный отец». Однако семейство Брюнель из Шестнадцатого округа Парижа хотя, возможно, и страдало от этого, но свое место знало и было далеко от мысли о таких почестях.

«Ничто так не напоминает похороны, как другие похороны. Однако в этих было нечто особенное». Эта знаменитая реплика Брижит Фосси во вступлении к фильму Трюффо «Человек, который любил женщин» целиком применима к похоронам Жан-Люка Брюнеля. В данном случае больше всего удивляет, насколько не вяжется его блестящая, до мозга костей светская жизнь короля модельного бизнеса с таким почти что тайным прощанием «в самой интимной обстановке». Тут есть чему удивляться. Особенно если вспомнить, что речь идет о человеке, жизнь которого текла с пересадками с самолета на самолет – если, конечно, он не летел на собственном – в окружении красивых девушек и высокопоставленных друзей, о завсегдатае самых фешенебельных столичных ночных клубов, куда модельеров и их моделей пускали бесплатно. Наверное, Брюнелю собственные похороны бы не понравились. Наверное, он мечтал о пышной церемонии, как в фильме «Человек, который любил женщин»[79], а получилось все как раз наоборот. Потому что в 2022 году никому, будь он жив или мертв, не делает чести любая связь с именем Жан-Люка Брюнеля.

Вюарне и «Орден солнечного храма»: Сошествие в ад

Лежа на спине и вытянув красивое загорелое тело, Ален Делон поглаживает пальцами теплую воду бассейна. На нем только облегающие купальные шорты и винтажные солнечные очки «Вюарне».

Le Nouvel Observateur, 15 августа 2021 года

Декабрь 1995 года. Жизнь Жана Вюарне только что рухнула. В ночь с 15 на 16 декабря его жена Эдит и сын Патрик погибли в карьере Веркор вместе с четырнадцатью членами секты «Орден солнечного храма».

Paris Match, 5 декабря 2019 года

Больше чем через восемь дней после исчезновения шестнадцати членов секты «Орден солнечного храма» их останки обнаружили сожженными в горном массиве Веркор (Изер). Согласно показаниям прокурора Гренобля, тела были расположены звездой, и эта жуткая мизансцена заставила всех вспомнить о 53 адептах секты, зарезанных в 1994 году.

Libйration, 25 декабря 1995 года

Полиция Швейцарии, где проживает большинство погибших членов секты, расследует, было ли это коллективное самоубийство или массовое убийство, последовавшее за самоубийством или самоубийствами. Однако не исключается и версия массового убийства, осуществленного членами секты, которые сумели скрыться.

New York Times, 27 декабря 1995 года

1

Еще задолго до Роджера Федерера [80], Рафаэля Надаля [81] или Тони Паркера [82] он стал чемпионом, сумевшим обратить в капитал свое имя, чтобы выдвинуться и стать успешной знаменитостью. Горнолыжнику Жану Вюарне было двадцать семь лет, когда он завоевал золотую медаль в скоростном спуске на Олимпийских играх 1960 года в Скво-Велли, в Калифорнии. В тот день, 22 февраля, Вюарне, чемпион альпийского двоеборья, на металлических черных «россиньолях» с небесно-голубой скользящей поверхностью (модели «Алле 60», названной именем другого чемпиона-горнолыжника, Эмиля Алле) вырвался вперед и, будучи десятым на трассе, взял золото, опередив остальных на пол-секунды.

Он изумил спортивный мир, пройдя трассу в максимально аэродинамичной «позе яйца», которую тщательно разрабатывал вместе с тренером Жоржем Жубером и которую потом назовут «позой JV», то есть Жана Вюарне. За две минуты и шесть секунд по хронометражу Вюарне прошел трассу в три километра двести метров со средней скоростью девяносто километров в час, на некоторых участках достигая ста пятнадцати километров. На финише он обошел шестьдесят пять своих конкурентов, включая и постоянного соперника, немца Ганса-Петера Ланига.

В день своей победы Жанжан, как называли его друзья, надел особые солнечные очки. Их специально для него смастерил оптик Роже Пуиллу, большой поклонник горнолыжного спорта. Стекла очков были сделаны из минерала с желтым оттенком, что очень помогло медалисту на спуске, потому что желтизна придавала объем гладкой белой поверхности трассы на горе Скво. Этого было достаточно, чтобы очки стали легендой. Тогда оптик с олимпийским чемпионом объединились и открыли свое дело.

Жан Вюарне создал бренд своего имени. И торговля под этим именем пошла на ура. Особенно в Соединенных Штатах, где очки с клеймом «V», что означало одновременно «Вюарне» и «Победа», очень быстро стали модными и теперь конкурировали с продукцией Ray-Ban. Слоган марки было очень легко запомнить: «Сегодня настал день Вюарне» (It’s a Vuarnet day today [83]), и быстро он отвоевал себе гораздо более широкую территорию, чем просто спорт. В культовом фильме Жака Дерея «Бассейн» фигурировали очки марки «Вюарне»: их носил Ален Делон. И когда в кадре рядом с Роми Шнайдер появилось его загорелое, чуть лоснящееся от масла соблазнительное тело в купальных шортах, марка очков, сидящих у него на носу, резко повысила свою популярность. Еще раньше в солнечных очках от Вюарне появились музыканты Майлз Девис и Мик Джаггер, что почти вдвое увеличило популярность очков и популярность их создателей. В середине восьмидесятых, укрепившись на рынке, марка уже открыла свой завод в Мео и в 1986 году совершила тур по миру, в ходе которого удалось выручить более ста миллионов евро.

У себя в Морзине [84], где его отец, тоже Жан, работал врачом, Жан Вюарне стал настоящим героем. Когда он вернулся с Олимпиады в Скво-Вэлли [85], его встречали как знаменитость, с транспарантами, с криками «Браво, Жанжан!». Горожане ликовали, а мэр Морзине, Клаудиус Бо, вместо «Ура!» преподнес ему кабриолет и холодильник. Гордый своим американским триумфом, он переименовал шале, которое строил своими руками, в Скво-Шелли.

Кроме процветающего производства очков и олимпийской победы его ожидал еще один успех в делах: в этот период он начал осваивать пригодные для горнолыжного спорта территории в районе Солнечных ворот и построил горнолыжную станцию Авориаз, которая была открыта в 1967 году. С 1972 по 1974 годы он руководил итальянской горнолыжной командой.

Казалось, ничто не могло препятствовать этому исключительному спортсмену и антрепренеру в душе. В 1958 году в Сен-Жерве он женился на Эдит Бонлье, двадцатичетырехлетней лыжнице-чемпионке с внешностью задорного ангела. По ее белой, почти прозрачной коже были рассыпаны веснушки, а к светлым волосам очень шли голубые, как ледники, глаза. Она была сестрой Франсуа Бонлье, одного из самых одаренных горнолыжников своего поколения, по прозвищу Маленький принц снегов. Однако человеком он был беспокойным и неуравновешенным, и однажды, в ночь с 16 на 17 августа, после странного анонимного звонка полицейский патруль в Каннах обнаружил его безжизненное тело. 20 августа в газете «Хроникер» и в информационном листке кантона Вале появилось сообщение о его смерти:

Франсуа Бонлье умер в воскресенье в больнице Сен-Рош в Ницце, так и не придя в сознание. Экс-чемпион мира был найден в ночь с 16 на 17 августа 1973 года в подвальном помещении порта Канто в Каннах. Серьезная черепно-мозговая травма и крайне тяжелое состояние спортсмена не позволили произвести запланированную хирургическую операцию. Никаких улик или следов, по которым можно было бы восстановить сцену трагедии, оборвавшей жизнь французского чемпиона, обнаружить не удалось. Хотя гипотеза нападения пока остается превалирующей, полиция пока не отказалась от гипотезы несчастного случая или, к примеру, падения. Однако полицейские пытаются восстановить, как прошел день Франсуа Бонлье, предшествовавший его гибели. Черты его характера мало чем могли помочь в расследовании, поскольку все его описывали как человека одинокого, молчаливого и нестабильного. Похоже, что в Каннах экс-чемпиона мира никто не знал, и никто не знал, сколько времени он там прожил и где жил.

У Эдит и Жана было трое детей: Ален, Пьер и Патрик. Ален родился в 1962 году, Пьер в 1963-м, Патрик в 1968-м. Все мальчики совершенно разные. Ален больше всех походил на мать: как и у нее, у него были тонкие черты лица и всегда полузакрытые глаза. Пьер больше пошел в породу Вюарне: крепко сбитое тело и добродушное лицо с крупными чертами. Пьер был ярко выраженным брюнетом, а вот Патрик – блондином.

Семья жила наполненной жизнью, и, хотя все в ней вертелось вокруг спорта и лыж, она не становилась от этого менее радостной. На фотографиях того времени запечатлены и веселые праздники, и прогулки по горам, и первые спуски на лыжах, костюмированные вечера, и летние вылазки на море на борту шхуны «Эйлин». В девяностые годы Жан Вюарне приобщил Алена и Пьера к делу, доверяя им ответственность за новый ассортимент. Вместе они развивали фирму и расширили предложение. От очков и масок они перешли к лыжному обмундированию, часам, кожаной галантерее, багажу, противосолнечным и противоморозным кремам… За два года Вюарне экипировал одеждой и часами всех инструкторов французских горнолыжных школ. Хороший контракт! Патрик же от всего этого держался в стороне: он мечтал стать тренером по гольфу.

2

С 1992 года фирма Вюарне стала испытывать первые финансовые встряски. Падение продаж произошло главным образом из-за того, что ее американский дистрибьютор прекратил свою деятельность. Но было и еще одно событие, изменившее всю жизнь семьи Вюарне в это время. В воскресенье, 9 октября 1994 года, на пороге семейного шале Вюарне в Морзине появились двое журналистов из газеты «Л’Экспресс», Рено Леблон и Анри Хаге.

Жан, Эдит и Ален только что вернулись из похода за шампиньонами. Журналисты разыскивали Патрика Вюарне, с которым хотели поговорить в связи с двойной драмой, случившейся в Романдии[86] пять дней тому назад и широко освещенной всеми СМИ. 5 октября 1994 года в деревнях Шейри и Сальван сгорели шале и ферма. На развалинах были обнаружены обугленные тела: двадцать три тела в Шейри и двадцать пять в Сальване. Все погибшие принадлежали к секте «Орден солнечного храма» [87]. Две жуткие сцены: обугленные тела (в том числе и детские), все с полиэтиленовыми мешками на головах, в ритуальных белых, черных или золотых плащах, лежали среди непонятных каббалистических символов. Надо отметить, что в Шейри, в шале, где в подвале находились скрытые от посторонних глаз капелла и крипта, на всех жертвах наблюдались следы от пуль, выпущенных по большей части в головы.

В Сальване было все по-другому: там, по утверждению паталогоанатомов, жертвы были отравлены. Среди сорока восьми жертв находились Люк Журе и Жозеф Ди Мамбро, оба – руководители секты. Но вместе с ними нашли и тело подруги Патрика Вюарне [88].

И это – не единственная связь двадцатишестилетнего Патрика с трагедией. Журналисты подозревали, что он не только принадлежал к секте «Орден солнечного храма», но и по приказу Люка Журе и Жозефа Ди Мамбро 5 октября в 11 часов отправил из почтового отделения Фо-Вив в Женеве более трехсот посмертных писем. Все они были написаны в форме свидетельств и отстаивали право членов секты на коллективное самоубийство. Письма получили газеты, журналы и частные лица, среди которых был министр внутренних дел Шарль Паскуа. На конвертах на месте отправителя значилось несуществующее имя и фальшивый адрес: «Д. Парт, Голден-Штрассе, Цюрих». Патрик Вюарне сознался в преступлении [89]. Затем наступил черед Эдит, и она тоже призналась в том, что симпатизировала секте.

После таких разоблачений весь мир Жана и Алена Вюарне разлетелся в прах. Они абсолютно ничего не знали о том, что их близкие состоят в этой секте. Как могли они ничего не видеть? Как могли Эдит и Патрик позволить себя завлечь? Те же вопросы непрестанно крутятся и крутятся в мозгу.

«Кришна, послания любви и братства “Битлз”, возвращения к природе и основам мира… А в конце семидесятых без труда возникает секта «Орден солнечного храма». Что же до техники вербовки, то она элементарна. Все вертелось вокруг конференций доктора Журе. Один из членов приводил за собой другого и так далее. Это не похоже на поквартирные обходы свидетелей Иеговы. И, когда в сеть попадается крупная рыба, просто тянуть за леску мало, к ней нужно особое отношение. Так случилось с Камиллой Пилле, которая инвестировала в секту более сорока миллионов французских франков и командовала последним ритуалом в Шейри», – объясняет швейцарский журналист Арно Беда, несколько лет занимавшийся расследованием этого дела и в соавторстве с Жилем Було и Бернаром Николя написавший на эту тему три работы.

После трагедий 1994 года общественное мнение и СМИ начали понемногу интересоваться сектой, ее приверженцами (на территории Швейцарии, Франции, Квебека и Испании их насчитывалось более пятисот тысяч) и их ритуалами. Именно тогда в прессе стали появляться такие понятия, как «дитя космоса», «звезда Сириус», «золотой круг», «великие магистры». То, что кажется бредовой и грубой копией пресловутой «нью-эйдж», на самом деле является предприятием двух людей: бельгийца Люка Журе, который проводил конференции, и француза Жозефа Ди Мамбро, мозга той пирамиды, где приверженцы – при наличии некоторой удачи – могли подняться по карьерной лестнице. Промокампании, логотип (красный крест на белом фоне), яркие слоганы, спецодежда (плащи), продаваемая по цене золота…

Секта функционировала почти как процветающая фирма. Харизматичный Люк Журе вовсю превозносил исцеление души. Это распространялось на ежедневный быт членов секты: овощи надо обязательно чистить, предварительно вымыв не менее семи раз, ручки дверей необходимо протирать 90-градусным спиртом, есть можно только низкокалорийную пищу, каждый день делать гимнастику и ходить босиком, даже по снегу… [90] Но конечной целью для членов секты было перенесение на Сириус, самую яркую звезду на небе после солнца. Им обещали этот грандиозный перелет в один конец, если они улучшат этот мир. Суть перелета содержалась в «дематериализации путем сожжения».

Перед лицом прессы, полиции и своей семьи Патрик и Эдит Вюарне пообещали порвать с организацией, которая потеряла двух главных гуру. Они многократно заявили, что согласны даже вступить в ассоциацию по борьбе с различными сектами.

Во время долгой беседы, согласованной с газетой «Л’Экспресс», 13 октября 1994 года Патрик доверительно сообщил:

– Определенно, что пятого октября в сгоревшем шале находились только члены «избранного круга». Мы с матерью задаемся вопросом, отчего нас туда не пригласили. Должно быть, они долго обсуждали, прежде чем решить, что время пришло. Проблема в том, что дело приняло скверный оборот, и я не знаю, по какой причине. Сегодня я очень растерян. Все, что я считал истиной, оказалось ложью. Я тяжело это пережил. Я сжег все свои плащи и избавился от всех документов. И если я когда-нибудь узнаю, что Журе до сих пор жив, значит, меня одурачили по всем статьям.

Постепенно молодой человек пришел в себя и даже выиграл партию в гольф в июле 1995 года со своим партнером и другом детства Эдгаром Гроспироном.

Но передышка оказалась недолгой. В декабре 1995 года несколько членов «Ордена солнечного храма», и среди них Эдит и Патрик, были объявлены пропавшими без вести. Швейцарские и французские полицейские предприняли розыск. Хотя Жан и Ален были очень обеспокоены, они все же выехали в Италию, чтобы наладить пошатнувшиеся дела семейной фирмы. Когда они вернулись, никаких известий о пропавших еще не было. 23 декабря вести так и не появились, но они решили не отказываться от рождественского праздника и уехали в Ним к родителям жены Алена.

В тот же день жандармы выехали в массив Веркор по вызову кого-то из охотников, которого встревожил запах паленых волос, и обнаружили в Сен-Пьер-де-Шерен, в месте, которое называют «адской дырой», шестнадцать тел. Тела (и среди них три детских) лежали звездой, раскинув руки. На головы были надеты полиэтиленовые мешки, скрывавшие лица, обращенные к солнцу. В центре круга – погасший костер, два девятимиллиметровых револьвера и два ружья. И здесь тоже у некоторых из жертв имелись пулевые ранения. Тела Эдит и Патрика Вюарне были опознаны.

– «Адская дыра»… Знали ли они, как называлось это место? И непонятно, как они вообще здесь оказались. Никто не в состоянии это объяснить, – рассказывал журналист Арно Беда.

Что это? Массовое самоубийство? Но тогда почему на некоторых телах видны явные следы насилия? И кому принадлежало оружие? И потом, можно ли говорить о самоубийстве, когда с ними вместе были убиты дети? Кому выгодно это преступление, если оно единично? В очередной раз вопросы сыпались дождем, но ответа не было ни на один.

6 января 1996 года по Патрику и Эдит Вюарне отслужили мессу в церкви Святой Марии Магдалины в Морзине-Авориас. К мессе пришли все жители городка. В знак уважения некоторые из них явились в красно-синих горнолыжных костюмах от Вюарне. Горожане окружили траурную процессию и несли гробы на руках.

3

Трудно сказать, оказали ли какое-то воздействие на имидж фирмы семьи Вюарне трагические события 1994–1995 годов: вовлечение в «Орден солнечного храма» двух членов семьи, а затем известие об их гибели при странных и необъяснимых обстоятельствах. «Необходимо поступать так, чтобы общественное мнение не смешивало две совершенно разные вещи: вступление двух членов семьи Вюарне в секту и общий менталитет всей семьи, ни к каким сектам не причастной. Нашей целью было не допустить, чтобы трагедия семьи Вюарне стала трагедией фирмы Вюарне», – писал в 2007 году Ален Вюарне в своей книге «Неудержимая жажда жизни» (Ma rage de vivre).

В девяностые годы у семейного предприятия возникло немало экономических трудностей, вызванных разными причинами: отсутствием достойных инвестиций, внутренними разногласиями и стычками, сменой руководства, увеличением количества лицензий, территориальной раздробленностью… Все это привело к потере скорости, важной для торгового оборота. «В период с 1994 по 1996 годы труднее всего было сражаться одновременно на нескольких фронтах. В 1994 году произошла двойная трагедия, и семейная, и профессиональная. И нам пришлось встретить лицом к лицу не только жуткую тайну мамы и Патрика, но и размах всяческих происков и махинаций, призванных расколоть клан Вюарне», – вспоминает Ален Вюарне в своей книге.

В 1998 году Ален взял на себя руководство Vuarnet International, но к 2013 году выправить крен не удалось. В этом году группа NEO Investment Partners, убедившись в надежном потенциале имени и фирмы, выкупила линейку защитных очков Вюарне. В собственности семьи осталась Vuarnet International, объединяющая все другие подразделения фирмы, которые фонд выкупил у Алена Вюарне в 2015 году.

Как только оба новых владельца объединились, прояснилась и их стратегия: они решили действовать в три этапа. Прежде всего, надо было положить конец лицензиям и беспорядочному расширению ассортимента, чтобы сконцентрироваться на конечном продукте. Далее: повысить авторитет имени Вюарне, а заодно и пересмотреть цены и поднять их чуть выше цен Ray-Ban. И еще один этап – проанализировать сети продаж и отдать предпочтение самым модным и элегантным, таким как специализированный парижский магазин под началом Колетт [91].

План активизации себя оправдал. В 2017 году фирма продала сто тысяч пар защитных очков, в 2018‑м закрепилась в Нью-Йорке, причем быть моделью вызвался актер Венсан Кассель, а далее развернула сотрудничество с такими щепетильными владельцами модных домов, как Марин Серр [92]. И еще одно неожиданное везение, вишенка на торте: в 2015 году Дэниел Крэйг, он же последний «Агент 007», выбрал для съемок фильма «Привидение» модель очков Glacier от Вюарне. В 2022 году траектория приобщения фирмы к миру высокой моды была скреплена еще одной печатью: дизайнера Борами Мигье, новую надежду отрасли, заявили как арт-директора бренда.

4

История с «Орденом солнечного храма» – сложный пазл, в котором недостает многих деталей. Прошло совсем немного времени с жуткой находки в Веркоре в 1995 оду, и в деле появилось новое лицо: Мишель Табачник. Его, дирижера франко-швейцарского оркестра, хорошо известного в узком кругу любителей современной музыки, близкого друга и ассистента Пьера Булеза, заподозрили в том, что он был третьим номером в руководстве «Ордена солнечного храма», а теперь – единственным из влиятельных членов секты, кто остался в живых.

Сперва Табачник отвергал обвинения, с назойливостью мухи повторяя мантру: «Единственная секта, к которой я принадлежу, – это Молодежный оркестр Средиземноморья». Но накопившиеся свидетельства бывших адептов секты, документы и фотографии изобличили его участие. 12 июня 1996 года в Гренобле судья Фонтен, расследовавший дело о резне в Веркоре, заслушал его показания, чтобы понять его роль в этих событиях – действительно ли он убеждал адептов секты совершить самоубийство, руководствуясь эзотерическими текстами, и прежде всего – «Археями» [93]. После этого Табачника подвергли допросу на предмет его «связей со злоумышленниками».

В 2000 году он предстал перед уголовным судом. Это было началом длинной судебной тяжбы. Процесс проходил в апреле в Гренобле в очень напряженной обстановке, и суд потребовал для обвиняемого пять лет тюрьмы. Однако 25 июня 2001 года Мишеля Табачника отпустили за отсутствием доказательств. Второй суд был созван в сентябре 2003 года. Дирижера в очередной раз отпустили в декабре 2006 года, снова за отсутствием доказательств.

Тем временем борьба продолжилась в книжных магазинах. В 1997 году Мишель Табачник выпустил свою книгу «Козел отпущения» (Bouc émissaire) с предисловием Пьера Булеза. Годом раньше Жан Вюарне написал «Письмо к тем, кто убил мою жену и моего сына» [94]. В 2007 году Ален Вюарне рассказал о себе и изложил свою теорию в книге «Жажда жизни. Участь того, кто оказался в мучительной близости к “Ордену солнечного храма”» [95].

Жан Вюарне умер 2 января 2017 года в возрасте восьмидесяти трех лет. Жители Морзина отдали ему последние почести в церкви Святой Марии Магдалины. Проститься с ним пришло пятьсот человек, и на улице возле церкви поставили экраны, чтобы всем было удобно смотреть церемонию. В последние годы жизни лыжник связал свою судьбу с Кристианой, своей ранней юношеской любовью.

Мишель Табачник продолжил деятельность в качестве дирижера. В 2014 году журнал «Классика» назвал его лучшим интерпретатором «Моря» Клода Дебюсси, поставив его перед Пьером Булезом. До 2015 года он был художественным руководителем и дирижером Брюссельского оркестра.

В ходе этого мутного дела никому не был вынесен приговор. Ни во Франции, ни в Швейцрии, ни в Квебеке.

В «адской дыре» весной 1997 года установили медную памятную доску с выгравированными словами: «На этом месте в ночь с 15 на 16 декабря 1995 года были принесены шестнадцать жертв человеческому безумию».

Налеты класса люкс в кварталах класса люкс

Утром 6 декабря 2007 года четверо вооруженных злоумышленников в капюшонах и малярных комбинезонах, держа персонал под прицелом, ограбили ювелирный магазин Harry Winston на Авеню Монтень, в одном из богатых кварталов Парижа.

Le Point, 3 февраля 2005 года

Пятнадцать миллионов евро – такова предварительная оценка драгоценностей, похищенных в среду утром в ювелирном магазине Harry Winston, расположенном в Каннах на бульваре Круазетт, 29.

Nice-Matin, 19 января 2017 года

В воскресенье после полудня, в 15:40, в Монако был ограблен ювелирный магазин Cartier на площади Казино.

Monaco-Matin, 25 марта 2017 года

7 сентября, после разбойного нападения на ювелирный магазин Bvlgari на Вандомской площади, полиция Парижа задержала двоих мужчин. Вооруженные грабители похитили драгоценностей на десять миллионов евро.

Capital, сентябрь 2021 года

Все произошло за несколько минут. В этот четверг, сразу после трех часов дня, четверо вооруженных злоумышленников ограбили ювелирный магазин Chanel на рю де ла Пэ в Париже, как сообщают полицейские источники.

Le Figaro, 5 мая 2022 года

1

В четверг, 5 мая 2022 года, в полдень на территории коммуны Рокбрюн-Кап-Матен, в пятистах метрах от границы Монте-Карло, у стен княжеской резиденции и всех ее построек модный дом Шанель устраивал «дефиле на песке» в отеле «Монте-Карло Бич», которым владело всесильное «Общество морских купаний» [96]. Нависавшее над морем кирпичное здание постройки 1930-х годов, включавшее в себя 40 комнат и 14 гостиниц-квартир, являло собой типичный пример роскошного стиля Ривьеры тех сумасбродных лет. Небольшое палаццо, жемчужина Лазурного берега, «Бич», по словам его обитателей, в этот день принимал манекенщиц дома Шанель. Вместе со знаменитостями прибыли тщательно отобранные журналисты и лучшие клиенты модного дома. Все съехались на шестидесятилетие модных силуэтов, придуманных Виржини Вьярд, бывшей «правой рукой» Карла Лагерфельда, которого она заменила в 2019 году.

Разумеется, выбор такого назначения был неслучаен, и привязанность «Шанель» к этому региону возникла не вчера. Еще в 1929 году Габриэль Шанель выбрала побережье для постройки виллы «Пауза». Над виллой работал архитектор Роберт Штрайц, с которым ее познакомил герцог Вестминстерский, и Мадмуазель [97] приезжала сюда в течение двух десятилетий, охотно принимая близких друзей (герцога Вестминстерского, Жана Кокто, Сальвадора Дали с женой и свою внучатую племянницу и единственную наследницу Габриэль Лабрюни). После смерти герцога Вестминстерского в 1954 году она решила продать этот райский уголок на вершине скалы. А Карл Лагерфельд занялся укреплением связей модного дома Шанель с этим регионом. Он уже давно дружил с принцессой Каролиной (она даже сказала несколько слов на его похоронах) и несколько лет подряд инвестировал в виллу-дворец «Ля Вижи» [98]. Сегодня пребывание на этой вилле стоит минимум пятнадцать тысяч долларов в день. Как сообщается на сайте предварительных заказов на аренду отелей, отсюда можно за двадцать пять минут добраться на вертолете до Сен-Тропе.

Виржини Вьярд расширила границы этого наследия. Ее коллекция Croisière («Круиз») стала знаковой в 1950-х благодаря тому, что предлагала состоятельным клиентам демисезонный гардероб, который можно адаптировать для путешествий в любую точку света. С 2000-х годов этот гардероб материализовался в зрелищном дефиле, развернутом на фоне празднования шестидесятилетия фирмы. Организатором торжества был Карл Лагерфельд. Это он вдохновил дом Шанель отправить чемоданы с твидовой межсезонной коллекцией в Гавану и в Нью-Йорк и организовать там дефиле с таким раздутым бюджетом, что пришлось его засекретить. В мире моды хорошо известно, что май – это месяц «круизной коллекции». «Шанель», «Диор», «Луи Виттон»… Все крупные модельные дома соперничали друг с другом в средствах и изобретательности, чтобы угадать, какие коллекции появятся в бутиках в ноябре, а какие из них удержатся до мая следующего года.

В тот день в «Бич», какая бы ни была погода, настроение оставалось праздничным. Все четыреста приглашенных заняли свои места. Куда ни посмотри, везде было интересно и красочно, особенно в первых рядах, где сидели знаменитые друзья модельного дома: французские актрисы Кароль Буке и Ванесса Паради, американская актриса Кристен Стюарт, режиссер София Коппола, принцессы Монако Каролина и Шарлотта. Но и на подиуме было на что посмотреть: твид, шелк, пайетки, золотое и серебряное шитье хитро вписывались в антураж княжеской резиденции, где виднелись игральные автоматы и машины класса «Формула 1», преображенные в модели одежды и аксессуары.

В тот же день в Париже около трех часов дня в дом № 15 по рю де ла Пе трое вооруженных ружьями бандитов, одетых во все черное, в капюшонах и касках, хладнокровно вошли в бутик «Шанель», торговавший ювелирными изделиями и часами. У входа стоял четвертый бандит, готовя путь к отступлению. Грабеж был молниеносный: шайка бесшумно вошла и так же бесшумно и быстро исчезла, умчавшись на мотоцикле и скутере с фальшивыми номерами. Сценарий был так хорошо отработан, что прохожие ничего не разглядели, кроме яркого света. На любительских видео, снятых с противоположного тротуара, видна молодая девушка, спокойно идущая вдоль магазина в самый разгар событий. Все события длились не более пяти минут. Грабителям этого хватило, чтобы собрать все драгоценности и часы в две синие спортивные сумки, уехать в сторону шоссе А‑86 и раствориться в пейзаже.

По Монако весть об ограблении разнеслась быстрее чем за пять минут. К четырем часам все только об этом говорили. Эйфория и легкость уступили место вопросам. Есть ли убитые и раненые, что украли, какова сумма нанесенного ущерба? Даже региональная ежедневная газета Monaco-Matin («Утренний Монако»), которая накануне опубликовала две страницы о связях, соединяющих дом на улице Камбон с Роше, в общем и с Гримальди в частности[99], подхватила информацию.

К вечеру один из главных патронов прославленного модного дома имел очень бледный вид на фоне пасмурного неба. С общечеловеческой точки зрения первые новости успокаивали: бандиты не стреляли, раненых нет. С финансовой точки зрения все обстояло не так весело: ущерб был на сумму более двух миллионов евро. Расследованием занялась бригада по борьбе с бандитизмом, но на сегодняшний день ни воры, ни скупщики краденого, ни главари банды пока не арестованы.

2

Это дело отнюдь не являлось единичным. Буччеллати, Булгари, Картье, Шанель, Шоме, Шопардд, Мобуссен, Мессика, Патек-Филип, Вашерон-Константен… Такие имена и бренды, синонимы деловой сметки и роскошной жизни, настраивают нас на мечтательное восхищение, однако они же настраивают грабителей на возможность сорвать баснословный куш. Особенно когда речь идет об очень дорогих вещах, которые разом попадают к ним в руки. Уголовная полиция подсчитала огромный ущерб, нанесенный за последние двадцать лет целой серией громких ограблений в дорогих ювелирных магазинах: на Вандомской площади и Авеню Монтень в Париже, на бульваре Круазетт в Каннах, в квартале Казино в Монако, в центральном районе Сен-Тропе или на шикарных горнолыжных станциях в Куршевеле. Когда-то эти адреса были выбраны как юридические именно из-за особо тщательной охраны. Грабить банки стало невыгодно: у них слишком много степеней защиты, а наличные деньги благодаря новейшим технологиям большая редкость. И грабители переключились на бутики драгоценностей.

12 июля 2001 года — Van Cleef&Arpels, бульвар Круазетт в Каннах, ущерб – 3,8 миллиона евро: трое мужчин, принадлежавших к сербохорватской банде «Розовые пантеры» [100], снесли бронированную дверь с помощью мощного «Рендж-Ровера» со швейцарскими номерами, клюшками для гольфа разбили витрину, а потом забрали добычу.

25 мая 2002 года — Fred, Вандомская площадь в Париже, 5,5 миллиона евро: двое бандитов, вооруженных бомбами со слезоточивым газом и револьверами, молотками разбили витрину, украли шесть колье, два браслета и перстень, а потом вскочили в машину, где за рулем сидел третий, и быстро уехали.

31 января 2003 года — Bijouterie Doux, Куршевель, 1,4 миллиона евро: трое бандитов из банды «Розовые пантеры» повалили на землю и связали скотчем двух продавщиц бутика и менее чем за десять минут вынесли драгоценности и часы.

18 мая 2007 года — Cartier, рю де Ренн, Париж, 500 тысяч евро: двое вооруженных мужчин вскрыли витрину и унесли большое количество часов.

30 мая 2009 года — Chopard, Вандомская площадь в Париже, 6,6 миллиона евро: грабитель-одиночка, с капюшоном на голове, угрожая продавцам оружием, вынес за две минуты более двенадцати драгоценностей.

13 июля 2009 года — Cartier, бульвар Круазетт в Каннах, 15 миллионов евро: грабитель с закрытым лицом и оружием в руке заставил лечь на пол сотрудников магазина и впустил двоих своих подельников в касках и с дорожными сумками в руках, которые помогли ему собрать драгоценности в сумки. Все это заняло не более нескольких минут.

17 мая 2013 года — Chopard, центр Канн, миллион евро: во время Каннского кинофестиваля несколько злоумышленников проникли в гостиничный номер одного из сотрудников фирмы, которая изготавливает Золотую пальмовую ветвь, вскрыли кофр и унесли все драгоценности, предназначенные для чествования победителей.

22 марта 2014 года — Colette, рю Сент’Оноре, Париж, 600 тысяч евро: двое мужчин в капюшонах, вооруженные топориками и духовыми ружьями, удерживая на почтительном расстоянии служащих знаменитого магазина, вынесли партию эксклюзивных часов и умчались на скутере.

11 декабря 2015 года — Chopard, Вандомская площадь, Париж, миллион евро: в двух шагах от Елисейского дворца и всего через несколько недель после покушения 13 ноября вооруженный злоумышленник в латексной маске заставил служащих отпереть ему витрину и украл часы и драгоценности. Из магазина он вышел пешком и быстро вскочил в поджидавшую его машину подельников.

19 мая 2016 года — Chanel, Авеню Монтень, Париж, 2,2 миллиона евро: трое мужчин, вооруженных духовыми ружьями, заставили сотрудников лечь на пол, разбили витрины и похитили их содержимое.

18 августа 2018 года — Audemars Piguet, рю Пьер Шарон, Париж, миллион евро: двое вооруженных мужчин ворвались в швейцарский ювелирный магазин и вынесли несколько ценных часов.

7 сентября 2021 года — Bvlgari, Вандомская площадь, Париж, 10 миллионов евро: среди бела дня шайка бандитов из четырех человек ограбила ювелирный магазин и скрылась вместе с подельниками, поджидавшими в автомобиле и на двух скутерах.

27 июля 2021 — Chaumet, рю Франсуа, 1, Париж, 2 миллиона евро: в магазин вошел вооруженный человек, меньше чем за две минуты забрал несколько драгоценных украшений и скрылся на малолитражке, на которой и приехал.

В большинстве случаев ограбления блестяще организованы и продуманы, и всегда бандиты быстро покидают место преступления на скутерах или машинах, в которых сидят подельники. Грабежи с использованием автомобиля в качестве тарана были распространены там, где были нужны более сдержанные действия. Теперь появились грабежи среди бела дня. В этих случаях грабители действуют либо под видом клиентов, либо молниеносно и нагло, не скрывая лиц под масками. Иногда случается, что ночной сторож куда-нибудь «отлучается» и оставляет открытой дверь в тамбур или служебный выход. Товар почти всегда исчезает. Драгоценности немедленно увозят и сами покидают территорию. Теперь каждый предмет «метят»: украденные вещи перемешивают, чтобы сбить с толку следствие. Оправы демонтируют или размалывают в крошку, а номера сертификатов, нанесенные лазером, аккуратно счищают специальным абразивом.

3

Незадолго до 2010 года произошло ограбление, которое заставило заговорить о себе и вошло в анналы. Его назвали «событием века», настолько оно было во многих отношениях необычно. Речь идет о двойном ограблении, совершенном с разницей в год одной и той же бандой профессионалов в одном и том же ювелирном магазине Harry Winston [101] на рю Монтень, 29. Этот парижский ларчик с драгоценностями расположен в Восьмом округе. Его витрины тщательно отделаны, фасад обновлен, кусты у входа аккуратно подстрижены, а интерьер выдержан в американском стиле: белый мрамор, сверкающие люстры и массивная лестница кованого железа.

Первая кража случилась 6 октября 2007 года утром, когда персонал бутика только что заступил на службу. В магазин вошли четверо мужчин в малярных комбинезонах. Они еще накануне тайком проникли через служебный вход и всю ночь дожидались на лестнице. Наутро, вооружившись пистолетами и полицейскими дубинками, около десяти часов они внезапно обрушились с лестницы в магазин, не давая никому опомниться, а один из них громко заорал: «Не двигаться! Иначе я всех обкурю отравой!» С угрозами они сначала избили, а потом связали весь персонал, а затем вынудили директора отключить сигнализацию и открыть сейфы.

Результат разбойной вылазки: сто двадцать штук дорогих часов и триста шестьдесят украшений. По подсчетам – ущерб от двадцати до тридцати миллионов евро. И совершенно невероятный факт: агент лондонского филиала страховой компании «Ллойд», где застрахованы ценности Harry Winston, объявил, что тот, кто поможет следствию вернуть награбленное, получит сто тысяч долларов.

Но история на этом не закончилась. Спустя год, 4 декабря, в 17:45 та же шайка снова организовала ограбление. Злоумышленники зашли в магазин с парадного входа, все в париках, в шелковых шейных платках, все загримированы под женщин. Все дело заняло менее пятнадцати минут. Было похищено четыреста штук часов и двести девяносто семь драгоценностей на общую сумму семьдесят три миллиона евро. Это было самое крупное ограбление за всю историю Франции. На этот раз лондонский филиал агентства «Ллойд» в качестве вознаграждения назвал цифру в миллион долларов.

5 декабря 2008 года на канале France 2 журналист Лоран Делаусс, ведущий программу «13 часов» и вечерние новости, открыл свою передачу этой информацией, сопроводив ее весьма мрачной музыкой.

– Мадам, месье, добрый вечер. Начнем с главного события этой пятницы. Мы снова возвращаемся к ограблению ювелирного магазина в самом центре Парижа, на Авеню Монтень, когда четверо вооруженных людей всего за несколько минут похитили драгоценностей примерно на восемьдесят миллионов. Но кто могут быть эти грабители и что они станут делать с драгоценностями?

Те же вопросы не дают покоя следователям вот уже пять лет. Дело насчитывает пятьдесят один том, и следствие до сих пор задается вопросом, каким образом банда смогла проникнуть в охраняемое здание в 2007 году. Изученные детективами следы внутренних сообщников банды привели их к некоему Мулуду Дженнаду, с 2007 года охраннику в магазине Harry Winston. Изучив его профиль на Фейсбуке, следователи обнаружили среди его телефонных связей номер одного из крупных бандитов: Дуади Яхъяуи по прозвищу Дуду.

Эта фигура была хорошо знакома полиции. Дуду попался на воровстве и сбыте наркотиков и отсидел двадцать три года в тюрьме. После такого открытия полицейские быстро вычислили сеть из восьми мужчин, причем большинство из них принадлежали к семье Яхъяуи, который теперь был изобличен. В группу входил Патрик Шинья, шурин Дуду. Это именно он познакомил Дуду с одним из охранников.

Так, в 2007 году в одном из спортзалов в Анген-ле-Бен [102], куда ходили и Патрик Шинья, и Мулуд Дженнад, родился замысел «ограбления века». И там, в Валь д’Уаз, в перерывах между тренажерами и занятиями на ковре Мулуд Дженнад с гордостью сообщил, что теперь работает охранником в очень престижном месте и это грандиозная удача после всех лет каторжного труда. Теперь у него была даже возможность приглашать их на дефиле, где присутствовали и звезды. Он был разговорчив и выболтал все недочеты системы охраны бутика.

Спустя еще три сеанса тренировок Патрик Шинья познакомил с ним своего шурина. По случаю дня рождения сестры Патрика договор охранника с бандитом был скреплен на диване в компании с виски и толстой сигарой. Мулуд Дженнад раздобыл план бутика и обозначил, где находятся кофры с драгоценностями и камеры внутреннего слежения. И именно он во время первого ограбления вывел грабителей через запасной тамбур. И это с его помощью удалось осуществить вторую подобную кражу.

– Особенность этого ограбления в том, что оно основано на соучастии охраны. Совершенно ясно, что если все прошло, так сказать, гладко, быстро и без случайных помех, то только потому, что у воров были внутренние сообщники. И все прошло без тех жестокостей, что отличали налеты «Розовых пантер», – отметил адвокат Дуади Яхъяуи Фредерик Тровато [103].

Провернув оба ограбления, Дуду оставался все так же осторожен. Он чувствовал, что полиция пристально за ним наблюдает. Этот отец семейства, который являлся управляющим отелем и баром в Нуази-де-Сек и одновременно главой строительной компании, оборудовал свой дом в Павийон-су-Буа в Сен-Дени-на-Сене множеством камер слежения.

И был прав, потому что Отдел по борьбе с ограблениями глаз с него не спускал ни днем, ни ночью. Следователи, установив прослушку в его «Ягуаре», потом пять раз перероют весь дом. В ходе тщательных обысков они обнаружат гранатомет, денежные купюры и книгу под названием «Драгоценные камни, как их распознать и оценить», но ни малейшего следа украденных драгоценностей. Удача пришла только при последнем обыске. Дуду взял за образец русскую матрешку: спрятал большую часть драгоценностей в бутылку с шампунем, а саму бутылку закрепил внутри цементированного водостока. В общей сложности в бутылке оказались девяносто девять перстней, серьги и камень весом в тридцать один карат и стоимостью около шести миллионов евро. По заявленному списку недоставало еще четырехсот девяноста трех предметов. Среди них, по слухам, находился исключительный бриллиант, который хозяин Кремля собирался подарить своей тогдашней жене, Людмиле Путиной.

– Тогда много чего говорили о моем клиенте, особенно в прессе: что мой клиент был мозгом века, мозгом всего предприятия. Но не надо при этом забывать, что большую часть добычи он оставил при себе. Золотое правило подобного рода грабежей – как можно скорее разделить и надежно спрятать добычу. Это признают все: и профессионалы, и полицейские, – утверждает месье Фредерик Тровато.

4

– Более двадцати минут – это действительно слишком долго для грабежа, – рассказывает один из тех, кто стал жертвой налета на бутик «Мессика».

В воскресенье, 21 июля 2019 года, бутик на рю Фобур-Сент’Оноре работал по короткому расписанию, то есть с 12:00 до 18:30. Это воскресное исключение того стоило: со второй половины июля и до конца августа цены в бутике ползли вверх. И цифры продаж тоже взлетали почти до декабрьского уровня, включая все праздники. В это время года, предвидя, что многие ателье закроются до августа, владельцы ювелирных магазинов наполнили кофры.

В тот день двое клиентов-испанцев интересовались обручальным кольцом, как вдруг в магазин ворвались четверо мужчин. При всеобщем замешательстве они бросились к тревожной кнопке, расположенной в тамбуре за бутиком.

– Не двигайтесь, иначе вас убьют, – произнес один из них с сильным восточным акцентом. Грабители сразу закрыли жалюзи, чтобы их не было видно с улицы.

После этого они пинками загнали директора магазина, продавщицу, охранников и обоих покупателей в помещение, расположенное в тыльной части здания, где находилась VIP-зона для особо важных клиентов. Телефоны они отобрали и сложили в кофр, потом заставили всех раздеться и лечь на пол и накрепко связали клейкой лентой.

Один из бандитов уселся на спину директора магазина, держа в руке пистолет, и принялся отдавать распоряжения сообщникам. Продавщица под угрозой ножа открыла кофры и витрины. Через несколько секунд раздался звук сигнализации: запели витрины. Грабители в панике закрыли витрины и принялись лихорадочно рыться в ящиках кофров. Как только они выскочили, директор нажал «тревожную кнопку», которую не включил охранник. Бандитам пришлось вернуться.

– Эй ты, я тебя сейчас убью! – крикнул один из них директору.

– Не убивайте его! – взвизгнула продавщица.

На крик прибежала консьержка, бандиты оттолкнули ее и бросились бежать.

– Даже в кино вряд ли кому удалось бы такое придумать: грабители вернулись обратно! – рассказывал потом один из пострадавших.

Полиция была уже в курсе. По инструкции директор обязан ежедневно звонить в службу безопасности и сообщать, что все в порядке. Поскольку в тот день звонка не последовало, службу безопасности подняли по тревоге, и охранники быстро обнаружили камеры внешнего слежения с записями.

Двоих грабителей сразу задержали в метро на станции «Мадлен». Двое других исчезли вместе с добычей, которая, по предварительным подсчетам, тянула на семь миллионов евро.

Процесс затянется до ноября, причем перед судом предстанет и охранник [104].

За две недели до описанных событий тот же самый охранник открыл дверь двум явно переодетым персонам, которые изо всех сил старались казаться респектабельными и богатыми клиентами. Директор бутика быстро отправился в свой кабинет, чтобы нажать «тревожную кнопку». А охранник в это время велел бандитам уходить и тем самым спас их от разоблачения.

5

На процессе началась песня про белого бычка: грабители вдруг стали немыми и беспамятными. В редких случаях, когда они открывали рты, становилось ясно, что язык у них подвешен неплохо, а наглость беспримерна.

27 февраля 2015 года: процесс по двойному ограблению магазина Harry Winston в 2007 и 2008 годах

После четырех недель слушания суд присяжных Парижа приговорил восьмерых грабителей, учитывая их пребывание под стражей в течение девяти месяцев, к пятнадцати годам заключения. Дуду схлопотал тоже пятнадцать лет, охранник – пять, а Патрик Шинья, шурин и наводчик, – три года, из них восемнадцать месяцев условно. Суд также приговорил Фарида Аллу, которого сочли вторым номером в банде, практиком, к десяти годам заключения. На суде он отличился шутовским поведением.

– Какой еще Гарри Уинстон? Булочные где-нибудь в пригороде и то лучше охраняются!

– А меня пригласили. На футбольный матч. У них не было игрока, вот я и пошел. И сыграл.

– Я уже говорил, что не дам никаких показаний и не назову никаких имен. Меня пригласили, я явился. И точка [105].

22 января 2022 года: процесс по поводу ограбления ювелирных магазинов Chopard и Chanel в 2015 и 2016 годах

После нескольких переносов из-за эпидемии коронавируса процесс над семью подозреваемыми в разной степени причастности к этому преступлению наконец состоялся. В течение трех недель подозреваемые – в возрасте от двадцати шести до тридцати шести лет, по большей части друзья с детства или родственники, – заявляли о своей невиновности и называли свои алиби, одно другого невероятнее, оспаривали один за другим все доводы следствия, утверждали, что в деле много совпадений, а потом у них начинались внезапные провалы в памяти.

Председатель суда: Вас засняли камеры слежения, вы проходили перед магазином «Шопард» за десять минут до ограбления. Это так?

Филипп Э. (один из подозреваемых, предполагаемый лидер, отбывший наказание в пять лет): Да, я присматривал себе ботинки, так как вечером был приглашен на свадьбу.

Прокурор: Если вы действительно приобрели ботинки у Лабутена в день ограбления, вы, несомненно, не откажете нам в любезности предъявить чек и квитанцию?

Филипп Э.: Ни дознаватели, ни судебный следователь меня об этом не спрашивали.

Председатель суда: Это по меньшей мере удивительно, ведь вы приехали к ювелирному магазину, который вот-вот станет жертвой налета, на машине с номером, который запрашивал ваш друг.

Филипп Э.: Этого я объяснить не могу – должно быть, это случайность.

После трехнедельного слушания суд присяжных приговорил всех семерых к разным тюремным срокам, от двух до шестнадцати лет, вменив им несколько преступлений, в том числе и два громких ограбления.

После процесса драгоценности так и не были найдены.

В 1983 году Ален-Доминик Перрен, в то время генеральный директор фирмы «Картье», в двух магазинах у которого тоже произошли ограбления (на Авеню Монтень и на бульваре Круазетт) [106], заявил: «По мнению публики, никакая кампания не смогла бы придумать лучший способ обессмертить имя Картье».

Разбитая мечта Мари-Жозе. Сент-Антуан

Двадцатичетырехлетняя модель одного из крупных модельных агентств Нью-Йорка вчера рано утром была найдена зарезанной в своей квартире рядом с Грэмерси-парком.

New York Times, 19 июня 1982 года

Сердце ее отца было совершенно разбито. Через три дня после ее смерти у него выпали все волосы. После того как его в течение двух лет расспрашивали, что же все-таки случилось, он не выдержал и покончил с собой, бросившись с балкона. Это сообщила в «Пост» подруга погибшей, тоже модель.

New York Post, 14 декабря 2011 года

Почти через двадцать лет после убийства полиция сообщила о новых обстоятельствах дела. Тотчас же в Монреаль ушла американская директива с требованием допросить свидетелей. В ней говорится, что полиция обнаружила генетические следы, которые могут помочь найти убийцу.

TVA Nouvelles, 13 декабря 2001 года

1

Это была очень красивая девушка, с длинными стройными ногами, атлетической фигурой, высокими скулами и ярко-синими глазами под густыми бровями. В 1982 году у Мари-Жозе Сент-Антуан были все возможности стать знаменитой топ-моделью. Она принадлежала к тем, кто красуется на обложках журналов, очаровывает подиумы от Нью-Йорка до Милана и кружит головы, заставляя их поворачиваться себе вслед. В это время ее карьера только начиналась.

Мари-Жозе родилась в 1958 году и росла с родителями и младшим братом Жан-Люком в квартале Сент-Роз, в Лавале, в провинции Квебек в Канаде. Ее простое и веселое детство проходило на природе, и она знала, что такое свирепые зимы этих краев. В 1977 году, в семнадцать лет, она осознала все достоинства своей внешности и отправилась в модельные агентства попытать счастья. Самое крупное модельное агентство Канады, «Одри Моррис», взяло ее под крыло, и все завертелось: на следующий год, в восемнадцать лет, она поселилась в Нью-Йорке и очень быстро оказалась в агентстве «Элит», через которое необходимо было пройти, чтобы пробиться.

По нескольку месяцев в год она проводила в Париже, в городе стиля и моды, где проходила кастинг за кастингом, чтобы добиться места на подиуме или на обложке модного журнала. И на некоторых обложках появиться удалось. Надо было видеть эти обложки, с которых смотрело сияющее девичье лицо, обрамленное темными кудрями. Эти журналы с их яркими типологическими кодами, идеально отражающими восьмидесятые годы, сегодня можно назвать «эпохальными»: Beauty Digest за июль 1981 года, канадский Clin d’oeil за 1980 год, американский Fеmme, где она позировала, чтобы продемонстрировать коллекцию весна-лето 1982 года, французский Marie France за 1981 год – вот самые знаковые обложки того времени.

Жан-Клод Пуатра, известный квебекский модельер, работавший почти полвека, рассказывает:

– Я познакомился с ней в самом начале ее карьеры и сразу был покорен. В ней было что-то от хамелеона, какая-то изменчивость и зыбкость, и ее огромный потенциал я понял с первых же встреч. Мари-Жозе обладала способностью перевоплотиться в девицу из хорошей семьи и тут же, одним штрихом макияжа, стать голливудской дивой! В ней таились поистине невероятные возможности. Она быстро обосновалась в Нью-Йорке, всего в часе полета от Монреаля.

Нью-Йорк. Истинный Грааль для юных североамериканских моделей в поисках контрактов, фотосессий и важных связей. В этом городе все дела процветают, а деньги текут рекой. Там есть два крупных модельных агентства, работающих с иностранными моделями: «Форд» и «Элит». Мари-Жозе сразу подписала контракт со вторым. Однако Нью-Йорк в период с конца семидесятых по начало двухтысячных считался самым опасным городом в мире. Мало того, 1981 год стал самым богатым на насилие: одних разбойных нападений совершалось более ста двадцати тысяч, а также возникла настоящая эпидемия кокаина – от передозировки погибло более 2100 человек, и это только зарегистрированные случаи.

И вот в этом городе, который ей не нравился, где каждая узкая улочка таила опасность и пугала, Мари-Жозе в июньский день 1982 года встретила свою смерть.

– Ей было здесь не по себе, она хотела вернуться в Монреаль, к семье, и в этот год она особенно часто туда летала, – утверждает Жан-Клод Пуатра.

А 18 июня 1982 года двое ее соседей и друзей, Кэтлин О’Рейли и Джейми Джиллис, около часу ночи нашли ее израненное ножом тело на полу в ее маленькой квартирке на 23-й улице. На ней были джинсы и белая тенниска. Соседи удивились, обнаружив на площадке второго этажа пару белых туфель-лодочек. Они сразу узнали туфли своей подруги и толкнули дверь в ее квартиру. Дверь оказалась открытой. Судьбу начинающей топ-модели решили восемь ножевых ударов.

– Убийство Мари-Жозе Сент-Антуан вызвало в Квебеке большой резонанс. Она была первой канадской моделью, вышедшей на международную арену и попавшей на обложки самых престижных журналов. Монреаль ею гордился! – рассказывает сегодня Жан-Франсуа Пуассон, автор документального фильма «Кто убил Мари-Жозе?», посвященного этой трагедии [107].

2

Двадцатичетырехлетняя модель одного из крупных модельных агентств Нью-Йорка вчера рано утром была найдена зарезанной в своей квартире рядом с Грэмерси-парком. Инспектор Джозеф Дж. Де Мартино заявил, что непохоже, чтобы Мари-Жозе Сент-Антуан была убита с целью ограбления. «В квартире ничего не пропало, и на двери нет следов взлома», – утверждает он и прибавляет, что следов сексуального насилия тоже нет [108].

Т

ак пресса передала первую информацию после обнаружения тела. Улик было очень мало. Никаких признаков взлома или кражи, никаких следов крови, по которым можно что-то определить. Орудие убийства так никогда и не нашли. Тогда инспекторы занялись реконструкцией того дня в жизни Мари-Жозе, чтобы проследить, чем она занималась за несколько часов до убийства. Вечер накануне она провела на дискотеке на Манхэттене, в «Ксеноне», в компании нескольких подруг. Клуб «Ксенон» располагался в помещении бывшего бродвейского театра и был известен как излюбленное место сбора деятелей моды, в то время как в «Студио 54» любили собираться сливки Голливуда. В «Ксеноне» пили, смеялись, назначали встречи дизайнер Хэлстон, Мик Джаггер с подругой Джерри Холл, фотограф Ричард Аведон. Все общались друг с другом, ходили от столика к столику. Но самое главное – там танцевали.

– В этом году танцы были очень популярны и в Нью-Йорке, и в Монреале, а Мари-Жозе просто обожала танцевать и на дискотеке всегда отдавалась танцу без остатка. Я вспоминаю, как в ту пору мы с друзьями запросто отправлялись на машине в шестичасовой путь из Монреаля до Нью-Йорка, чтобы провести там праздничный уик-энд. В то время мы почти не спали, – вспоминает Жан-Клод Пуатра.

Вскрытие и точное определение времени всех занятий Мари-Жозе в этот день позволили следственной группе назвать и время убийства: оно произошло ближе к вечеру 17 июля 1982 года. В 15:30 она встретила на улице одну из своих подруг, Ким Делани, актрису, которая прославится в роли Дианы Руссель, сыщика-алкоголички, в детективном сериале «NYPD Blue». Она потом заявила в полиции, что с Мари-Жозе был какой-то незнакомый мужчина. Ким набросала фоторобот незнакомца, и следователи сразу узнали в нем личность весьма подозрительную: это был Джейми Джиллис, тот самый сосед, что нашел тело.

Тридцатидевятилетний красавец с взлохмаченными волосами и мрачным взглядом, один из самых известных на тот момент порноактеров, действительно напоминал фоторобот. В его активе насчитывалось множество премий, полученных от Американской ассоциации фильмов для взрослых, фактически «Оскаров» жанра. Такой необычный профиль занятий сразу привлек к нему внимание. Но у него было солидное алиби: всю вторую половину дня он провел на бегах в Нью-Джерси, поскольку был страстным игроком на тотализаторе.

Следующим подозреваемым в списке следственной бригады стал модный фотограф. Доминик Зильберштейн несколько лет был любовником Мари-Жозе, но за две недели до трагедии она объявила, что прекращает отношения. Может, это он так остро и неадекватно отреагировал на ее решение? Но его алиби – он был занят на фотосессии, и это подтвердили несколько человек – сразу исключило его из списка подозреваемых.

Третьего подозреваемого звали Ален Монпти. И он был не абы кто, а ведущий диджей на монреальской радиостанции CKMF-FM. И собой он был хорош не меньше порнолауреата: светлые глаза, квадратный подбородок – недаром его называли Королем диско. К тому же он на полном подъеме вел на канале «Теле-Метрополь» монреальского телевидения передачу, посвященную музыке в стиле диско.

– В то время он был очень известен в Монреале, гораздо больше, чем Мари-Жозе. Он был лучшим знатоком диско в Квебеке и повсеместно пропагандировал этот жанр, – комментирует Жан-Франсуа Пуассон.

В первые дни поведение Монпти озадачивало. Он ездил к семье Мари-Жозе в Монреаль, чтобы выразить свои соболезнования с пафосом самого искреннего чувства, предлагал отвезти ее родителей на опознание тела, поскольку морг находится в Нью-Йорке. Но семья отказалась, ибо считала его чужаком. Он часто осведомлялся у полицейских, как продвигается следствие, и эти бесцеремонные вторжения не остались незамеченными. Однако его алиби тоже вычеркнуло его из списка подозреваемых: в день преступления он находился в одном из отелей Нью-Йорка со своей любовницей Джеки Ли, перед тем как улететь отдыхать. Оба не покидали номера в течение трех дней. Джеки Ли его слова подтвердила.

Что связывало Монпти и Сент-Антуан? Даже не будучи близкими друзьями, они вращались в одних и тех же кругах, часто пересекались на вечеринках и в Монреале, и в Нью-Йорке. Несколько месяцев Монпти встречался с одной из подруг Мари-Жозе, Полиной Шарбонно. Между ними постоянно вспыхивали ссоры и скандалы. Вечные крики, бурные расставания и страстные примирения… Когда Полина в начале 1982 года в очередной раз попыталась прервать отношения, Монпти начал ее преследовать, следить за ней и непрестанно ей названивать. Один из таких звонков перехватила Мари-Жозе и в достаточно жестких выражениях попросила Монпти перестать преследовать ее подругу. Могло ли это стать мотивом? Следователи долгое время думали, что могло.

3

В этой истории есть один второстепенный персонаж, который очаровывает ровно настолько, насколько и раздражает: это Дуглас Леопольд по прозванию Коко, родившийся в 1947 году в Монреале в еврейской англоязычной семье.

Коко всегда производил впечатление человека, у которого за спиной тысяча прожитых жизней. Какая из них поможет его узнать? Он был лучшим диджеем на радио СKMF FM, хроникером узкого круга пользователей дорогими самолетами и специалистом в области стиля диско в то же самое время, что и Монпти. Еще он занимался связями с общественностью при монреальском отделении фирмы «Режин». В семидесятые годы «Режин» царила по ночам в Париже, а потом весело открыла свои рестораны в Канаде, разумеется, под тем же названием. Одни считали его злоязычным, другие – талантливым фанфароном. Он один из первых открыто заявил о своем гомосексуализме и не упускал случая разыграть какую-нибудь знаменитость и на сцене, и в городе. Для Алена Монпти он был и другом, и соперником. Оба смотрели друг на друга косо. Через несколько месяцев со смерти Мари-Жозе Сент-Антуан радиослушатели не поверили своим ушам, когда Коко напрямую объявил во всеуслышание, что убийцей был Ален Монпти. Якобы друг во всем ему признался. Монпти в ответ подал на Леопольда в суд за диффамацию. Суд он выиграл и получил тридцать тысяч долларов компенсации, но зерно сомнения было заронено во многие головы.

За отсутствием убедительных доказательств и улик инспекторы следственной бригады Нью-Йорка в середине восьмидесятых были вынуждены закрыть дело. Истерзанный отчаянием, отец Мари-Жозе покончил с собой, выбросившись с одиннадцатого этажа своего дома. Эта трагедия только увеличила ужас.

Жизнь тем временем шла своим чередом, но в 1987 году разыгралась еще одна трагедия: Ален Монпти, уже тридцатишестилетний, был найден мертвым в одном из отелей Вашингтона. Следствие пришло к выводу, что это было самоубийство в результате сознательной передозировки наркотиков. В крови у него обнаружили семь граммов кокаина. За несколько дней до этого он по просьбе своих работодателей на радио обещал пройти курс дезинтоксикации. Эта смерть послужила началом перешептываний о его причастности к гибели Мари-Жозе, и понемногу страшный конец девушки стал для всех участников этой истории таким же жутким воспоминанием.

Тем временем взлет моды и звездных моделей продолжался и в середине семидесятых достиг так называемой эры топ-моделей. Подиумы и обложки модных журналов захватили Клаудиа Шиффер, Кейт Мосс, Синди Кроуфорд и Наоми Кэмпбелл. К этому закрытому клану присоединилась еще одна канадская модель, Линда Евангелиста. Несомненно, что останься Мари-Жозе жива, она вполне могла бы принять участие в этой эпопее.

В 2000 году полиция Нью-Йорка обзавелась новой службой – отделом расследования нераскрытых преступлений. Речь шла об очень опытных следователях, способных возобновить следствия по неясным и незавершенным делам. Городу не годилось иметь за плечами такое количество «висяков», и Руди Джулиани, бывший мэром Нью-Йорка с 1994 по 2001 год, сделал своим боевым конем его безупречную репутацию. Дело, касающееся гибели Мари-Жозе, лежало наверху в стопке «висяков». Были заново допрошены все свидетели, проверены все версии, все разложили по полочкам.

И разгадка, которую все так ждали, пришла со стороны Джеки Ли, любовницы Алена Монпти, которая жила в Балтиморе. Она созналась, что соврала, отвечая на вопрос о своем друге: они действительно находились в день убийства в Нью-Йорке, но вовсе не сидели три дня в гостиничном номере. За это время Монпти несколько раз куда-то отлучался. В день убийства он вернулся под вечер, вся его одежда была в крови, и он умолял Джеки обеспечить ему алиби. Она так и сделала, потому что любила его.

На этом закончилось следствие, и полицейские теперь были уверены, что раскрыли дело давностью в двадцать лет. Конечно, оставалось чувство неудовлетворенности: ведь главного преступника давно не было в живых.

– Наиболее правдоподобным мотивом мы сочли вмешательство Мари-Жозе в отношения Полины Шардонно и Алена Монпти. Между ними постоянно разражались словесные баталии, которые могли закончиться физическим насилием. Сегодня Полина этого не признает, но есть детали следствия, которые мы узнали от полицейских, с которыми встретились в рамках документов расследования, – заключает Жан-Франсуа Пуассон.

Непредумышленное убийство в состоянии аффекта. Трагический конец юной девушки, который надолго останется в памяти жителей Квебека.

Список литературы

Книги

AYOKO, Rebecca, Quand les étoiles deviennent noires: Des rues d’Abidjian aux podiums d’Yves Saint Laurent, Éditions de la Loupe, 2012.

CLARK, Ossie, ROUS, Lady Henrietta, The Ossie Clark Diaries, Bloomsbury, 2000.

FEYDEAU, Élisabeth de, Le Roman des Guerlain, Flammarion, 2017.

GAINES, Steven, CHURCHER, Sharon, Obsession: The Lives and Times of Calvin Klein, Avon, 1995.

GROSS, Michael, Top Model. Les secrets d’un sale business, A Contrario, 1995.

KATOUCHA, Niane, DEUTSCH, Sylvia (avec la collaboration de), Dans ma chair, Michel Lafon, 2007.

MANZINALI, Baptiste, La Nuit des chasseurs, le cherche midi, 2022.

OTIS, Carré, SCHWYZER, Hugo, Beauty Disrupted: The Carre Otis Story, It Books, 2011.

VUARNET Alain, Ma rage de vivre. Un destin dans la tourmente de l’Ordre du Temple solaire, Éditions du Rocher, 2007.

Форден С. Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности. М.: Эксмо, 2022.

Документальные фильмы

«Jeffrey Epstein: Filthy Rich», Lisa Bryant and Joe Berlinger, 2020.

«Katoucha: le destin tragique d’un top model», Jean Luret, 2009.

«Les Mystères sanglants de l’Ordre du Temple solaire», Yves Boisset, 2005.

«Ordre du Temple solaire: l’impossible enquête», Raphaël Rouyer et Nicolas Brénéol, 2022.

«Qui a tué Marie-Josée?», Jean-François Poisson, Crave, 2021.

Благодарности

Авторы благодарят за помощь при написании книги:

Me Marianne Abgrall

Philippe Angelotti

Imane Ayissi

Arnaud Bédat

Me Frédéric Belot

Laurence Benaïm

Me Céline Bekerman

Chloé Bonvalet

Celia Birtwell

Gaylord Brouhot

Me Mathias Chichportich

Thierry Colombié

Nigel Curtiss

Me Giovanni Maria Dedola

Nancy Deihl

Dominique Deroche

Me Roland Dumas

Etienne Faguer

Elisabeth de Feydeau

Me Harvey Fishbein

Vanessa Friedman

Steven Gaines

Clément Ghys

Clovis Goux

Allegra Gucci

Florence Hermite

Thysia Huisman

Kathy Jean-Louis

Yasmin Kayser

Michael Kra

Christian Lacroix

Amanda Lear

Me Anne-Claire Le Jeune

Anna Locatelli

Jean Luret

Les Machins

Cristina Malgara

Vincent McDoom

Vincent Monnier

Jean-Pierre Montal

Daouda Tamsir Niane

Raliatou Tamsir Niane

Jean-Baptiste Parlos, первый председатель Апелляционного суда Реймса

Le Parquet de Versailles

Me Gaetano Pecorella

Jean-François Poisson

Jean-Claude Poitras

Christelle Pouey-Santalou

Colonel Philippe Schneider

Me Alan Seidler

Сервис документации в Le Monde

Me Ousmane Seye

Claudy Siar

Karine Silla

Paul Smith

Sonnet Stanfill

Ebyan Steinitz

Anna Toppani

Patricia Tourancheau

Me Frédéric Trovato

Sally Tuffin

Florence Willaert

Sylvia Zimmerman, бывший следователь

Примечания

1

Брук Шилдс (род. 1965) – американская актриса кино и телевидения, модель. (Прим. ред.)

2

Steven Gaines, Sharon Churcher. Obsession: The Lives and Times of Calvin Klein, 1994. На русский не переводилась. (Прим. ред.)

3

Nume’ro, 28 ноября 2017 года. (Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.)

4

Vogue, 2017.

5

The New York Times, 8 ноября 1977 года.

6

Vanity Fair US, август 2008 года.

7

The New York Times, 20 мая 1978 года.

8

Также в прессе можно встретить второй вариант написания ее имени – Катюша. (Прим. ред.)

9

В то время, когда мы пишем эти строки, «Тихоход» пришвартован уже не со стороны Сены, а со стороны пристани. Поскольку система фрахтовки водного жилья на двоих в Париже была очень распространена, закон предписывал периодически менять место швартовки: чередовать Сену и пристань.

10

Широко освещенный в прессе процесс о похищении и убийстве восьмилетней Марии-Долорес Рамбла Кристианом Рануччи закончился смертным приговором с приведением в исполнение в тюрьме Бометт. Однако знаменитый красный пуловер, обнаруженный на месте преступления и позволивший полицейским собакам найти тело жертвы, Кристиану Рануччи не принадлежал.

11

Вскрытие проводил 28 февраля профессор Леконт.

12

В то время на фигуре президента сфокусировались все надежды населения. Первый президент Независимой Республики Гвинея прельстил свой народ шокирующей фразой: «Не может быть достоинства без свободы: мы предпочтем свободу в бедности богатству в рабстве». Однако его режим устанавливался с помощью жестоких репрессий. Проницательный человек, крупный представитель антиколониального движения, который смог сказать «нет» генералу Де Голлю, очень быстро превратился в диктатора и правил до своей смерти в 1984 году – двадцать пять лет, пять месяцев и двадцать четыре дня.

13

В данном контексте эксцизия – удаления у девочек клитора и малых половых губ как источника греховного удовольствия. (Прим. пер.)

14

Dans ma chair («В моем теле»), автобиография Катуши, написанная в сотрудничестве с Сильвией Дейч, 2007.

15

Кабинетными моделями называли начинающих манекенщиц, на которых дизайнеры одежды примеряли новые экземпляры своих творений. На подиум эти девушки, как правило, не выходили. (Прим. пер.)

16

Африканки были постоянным источником вдохновения для его коллекций. С 1962 года он увлекся черной моделью Фиделией (за ней последуют многие другие), перед которой распахнул дверь в высокую моду. В 1967-м он создал коллекцию готового платья к весенне-летнему сезону под названием «В знак уважения к африканскому искусству». Коллекция полностью строилась на фольклорных мотивах «Черного континента», четко схватывая на лету глубокую связь мира моды с миром искусства. И естественные самодельные материалы (деревянные жемчужины, рафия, соломка, золотое шитье) гармонично сочетались с платьем «Бамбара», которое словно подмигивает статуе африканской женщины с ее удлиненным силуэтом и острыми грудями.

17

Стоячие, то есть без возможности сесть, места считаются самыми непрестижными на показах.

18

Бобур – оживленный район Парижа, главной достопримечательностью которого является Центр Жоржа Помпиду, один из крупнейших музеев современного искусства.

19

Юбер Букобза.

20

«В моем теле», автобиография Катуши.

21

Жером Боннуврие основал агентство «Гламур» в середине семидесятых в Курреже, в Париже, рядом с модными домами на Авеню Монтень.

22

Из воспоминаний Эбиан Штайниц.

23

http://www.ina.fr/video/PAC9610106469.

24

Виа Монтенаполеоне – одна из центральных улиц Милана, проходит сквозь Квартал моды. На улице расположены бутики известных домов высокой моды, что делает ее одной из самых дорогих улиц в мире. (Прим. ред.)

25

Yann Kerlau, Les Dynasties du luxe, E’dition Perrin, 2010.

26

Paola Franchi, L’amore spezzato, Edizione Rizzoli, 2010.

27

Знаменитый греческий судовладелец по прозвищу Золотой грек, который увлекался авиапутешествиями.

28

Allegra Gucci, Fine dei giochi. Editions Piemme, 2022. На русский язык не переводилась.

29

Алессандро Микеле покинул пост креативного директора Gucci в конце 2022 года. (Прим. ред.)

30

«Promenades en France 98», La Croix, 17 июля 1998 года.

31

Первую версию выпустил еще в 1921 году Жак Герлен.

32

Софи Марсо (род. 1966) – французская киноактриса, кинорежиссер и певица. (Прим. ред.)

33

Бернар Арно (род. 1949) – французский бизнесмен-миллиардер, президент и CEO группы компаний Louis Vuitton Moët Hennessy. В 2020 году стал самым богатым человеком в мире, Forbes оценил его состояние в $117 млрд. (Прим. ред.)

34

Бывший президент Франции в 1974–1981 годах Валери Жискар д’Эстен с женой. (Прим. ред.)

35

«La propriété de Guerlain gardée comme une forteresse», Le Parisien, 4 июня 1998 года.

36

«Носом» именуют парфюмеров или представителей других профессий, где необходимо сверхтонкое обоняние. (Прим. пер.)

37

На самом деле он дебютировал в качестве парфюмера в клане Герлен в 1955 году, когда вместе с дедом создал аромат Ode, а свой первый самостоятельный экземпляр женских духов, Chant d’Aromes, выпустил в 1962-м. Оde была последней работой Жака Герлена.

38

Раймон был красив, артистичен, вел светскую жизнь, у него было восьмеро детей от разных жен, пишет в своей книге «Герлен» Элизабет де Фейдо.

39

LVMH Moët Henness – Louis Vuitton – французская транснациональная компания, известный производитель предметов роскоши под торговыми марками Christian Dior, Louis Vuitton, Givenchy, Guerlain, Moët & Chandon, Hennessy, Chaumet и др. (Прим. ред.)

40

«Les Saucissoneurs des beaux quartiers», Liberation, 31 декабря 1998 года.

41

Club Med – торговая марка французской компании Club Méditerranée – международного туристического оператора, владельца и управляющего сети курортов в разных странах. (Прим. ред.)

42

Поль-Лу Сулицер (род. 1946) – французский писатель, автор бестселлеров. (Прим. ред.)

43

Мишель Рокар (1930–2016) – французский политик. Премьер-министр Франции (1988–1991).

44

Витри-ле-Франсуа – город во Франции, в департаменте Марна. Население около 16 000 жителей. (Прим. ред.)

45

«La proprie’te’ de Guerlain garde’e comme une forteresse», Le Parisien, 4 июля 1998 года.

46

Имеется в виду друг, помощник и любовник Ива Сен-Лорана. (Прим. пер.)

47

Свингующий Лондон (англ. Swinging London) – термин, означающий культурное направление в Великобритании во второй половине 1960-х годов. Подъем британской рок-музыки, сексуальная революция, модный переворот (в обиход вошли мини-юбки) – основные черты эпохи. (Прим. ред.)

48

The Ossie Clark Diaries, edited by Lady Henrietta Rous. London: Bloomsbury, 1998.

49

Армия спасения – международная христианская и благотворительная организация. Организует ночлежки для бездомных, приюты для инвалидов, ясли для брошенных детей и т. п. (Прим. ред.)

50

Джордж Харрисон (1943–2001) – бас-гитарист группы The Beatles, позже сольный артист. (Прим. ред.)

51

Вместе эти два дизайнера создали модный в 1960-х бренд Foale and Tuffin. (Прим. ред.)

52

Марианна Фейтфулл (род. 1946) – английская певица. Добилась популярности в 1960-х годах после выхода хита «As Tears Go By» и стала одной из ведущих исполнительниц во время «британского вторжения» в США. (Прим. ред.)

53

The Guardian, 2003.

54

Бренд аксессуаров по имени основателя Анри Бенделя, существовавший с 1913 года, с флагманским магазином одежды, парфюма и аксессуаров на Пятой авеню. Закрылся в 2018 году.

55

Клод Монтана (род. 1947) – французский модельер. Его компания House of Montana, основанная в 1979 году, обанкротилась в 1997 году.

56

Аззедин Алайя (1935–2017) – французский модельер и дизайнер обуви, особенно успешный в 1980-х годах.

57

Анна Суи (род. 1964) – американский модельер, создатель собственного бренда. Известна своими яркими, красочными коллекциями, вдохновленными культурами разных народов.

58

Дрис ван Нотен (род. 1958) – бельгийский кутюрье и основатель одноименного бренда. Один из представителей деконструктивизма в моде.

59

The International Herald Tribune, 22 июля 2003 года.

60

С декабря 2020-го он сидел в камере предварительного заключения.

61

Речь идет о предвыборной кампании Николя Саркози, которую финансировал Муаммар Каддафи. Зияд Такиеддин выступал как свидетель против Саркози. (Прим. пер.)

62

Французский мошенник, который был осужден и заключен в тюрьму в связи с торговыми убытками Société Générale на сумму 4,9 млрд евро. (Прим. ред.)

63

Французский бизнесмен, признанный виновным в мошенничестве из-за сделки по продаже компании Adidas. (Прим. ред.)

64

Преступник, действовавший во Франции, Испании, Швейцарии, Италии и Бельгии. Прозван «французским Робин Гудом». Застрелен полицией в 1979 году. (Прим. ред.)

65

Одна из них – бебиситтер, с которой он познакомился во время отпуска, другая – иностранная модель.

66

Top model. Les Dessous d’un sale business («Топ-модели. Секреты грязного бизнеса»), книга Майкла Гросса, где среди прочих упоминаются Джонни Холидей и Омар Шариф.

67

Smalto – французский бренд элитной мужской одежды. (Прим. ред.)

68

Цитируется по: http://www.ina.fr/ina-eclaire-actu/video/i14255944/linda-evangelista-a-propos-de-la-nudite-dans-son-travail.

69

«Top model. Les secrets d’un sale business», op. cit.

70

Там же.

71

В 2001 году, после того как агентство отозвало жалобу на диффамацию, между BBC и «Элит» было заключено мировое соглашение.

72

Согласно тюремным архивам, изученным «Гардиан»: //www.theguardian.com/us-news/2015/feb/06/modeling-scaut-jean-luc-brunel-geffrey-epstein.

73

Записная книжка и бортовой журнал в то время, о котором мы повествуем, были доступны для ознакомления: http://epsteinblackbook.com/. Там появлялись и имена многочисленных представителей шоу-бизнеса, политиков и модельного бизнеса.

74

В уголовном деле этим термином обозначают человека, чья причастность к преступлению выявлена в ходе следствия, но кому не предъявлено прямое обвинение в преступном деянии. Он находится в промежуточном статусе: и не просто свидетель, и не преступник.

75

Милен Шишпортиш (род. 1959) – известный адвокат, работает в основном с клиентами из богатых кварталов Парижа. (Прим. пер.)

76

11 апреля 2022 года.

77

Джеффри Эпштейн похоронен на кладбище во Флориде, неподалеку от Палм-Бич. Его могила безымянна, ибо власти опасались, что до нее доберутся вандалы, как утверждает «Дейли Миррор».

78

Клан Казамоника, криминальная структура, известная в Риме с 1939 года, контролировал территорию районов Кастелли Романи и Лацио. Семейство было известно своей склонностью к дешевой театральности, особенно после пышных похорон «крестного отца», когда были заблокированы все улицы Рима.

79

Фильм начинается со сцены похорон: на следующий день после Рождества 1976 года длинный кортеж из женщин движется за гробом сорокалетнего Бертрана Морана, погибшего в автокатастрофе в погоне за прекрасной незнакомкой.

80

Роджер Федерер (род. 1981) – швейцарский теннисист, бывшая первая ракетка мира в одиночном разряде.

81

Рафаэль Парера (род. 1986) – испанский теннисист, бывшая первая ракетка мира в одиночном разряде. За карьеру одержал 22 победы на турнирах Большого шлема в одиночном разряде.

82

Тони Паркер (род. 1982) – французский баскетболист. Чемпион Европы 2013 года в составе национальной команды Франции.

83

Согласно сообщению с Олимпийских игр в Лос-Анжелесе, в 1984 году американские метеослужбы использовали этот слоган вместо слогана «Солнечный денек» (Sunny Day). Надо заметить, что эта марка была одним из спонсоров Олимпиады.

84

Морзин, также известный как Морзин-Авориаз, – альпийская коммуна на границе со Швейцарией.

85

Скво-Вэлли – невключенная территория в округе Пласер штата Калифорния. В 1960 году в Скво-Вэлли состоялись зимние Олимпийские игры.

86

Франкоговорящая часть Швейцарии. (Прим. ред.)

87

К этому убийству надо присовокупить и трагедию в Квебеке в сентябре 1994 года, когда в шале были убиты и сожжены пять человек. Трехмесячному ребенку нанесли 54 удара ножом и воткнули в сердце кол.

88

13 октября 1994 года в статье под заголовком «Раскрытие ужасной резни» газета «Л’Экспресс» указывает, что речь идет о Доминик Беллатон, бывшей подружке Патрика Вюарне.

89

Патрика сначала заслушали как свидетеля, но после второго допроса заключили под стражу.

90

Надо сказать, что до самой своей смерти в 1994 году Люк Журе и Жозеф Ди Мамбро вели куда менее аскетичную жизнь, чем их паства: они ездили на автомобилях класса люкс, путешествовали исключительно на «Конкорде» и посещали роскошные рестораны.

91

Имеется в виду магазин Colette, основанный француженкой Колетт Руссо. Для конца 1990-х годов ее идея была новаторской: в одном пространстве выставлялись и люксовые марки, и доступные вещи брендов «уличной моды».

92

Marine Serre – одноименная марка французского дизайнера и победительницы конкурса LVMH Prize 2017 Марин Серр.

93

Археями в средневековой эзотерике называют жизненные начала. (Прим. пер.)

94

Jean Vuarnet, Lettre à ceux qui ont tué ma femme et mon fils, Paris: Robert Laffont, 1996.

95

Alain Vuarnet, Ma rage de vivre. Un destin dans la tourmente de l’Ordre du Temple solaire. Monaco: Éditions du Rocher, 2007.

96

Общество морских купаний», основанное в 1863 году, более 150 лет работает в сфере элитного туризма в Монако, предоставляя клиентам и гостям товары и услуги престижных брендов. (Прим. ред.)

97

Так называли Коко Шанель даже близкие друзья, шутливо подчеркивая особое уважение к ней. Коко была очень неординарным и непредсказуемым человеком, и ее побаивались. (Прим. пер.)

98

«Ля Вижи» – построенная в 1902 году вилла-дворец в классическом стиле, стоящая в горной местности Лазурного берега, в Рокбрюн-кап-Мартене. Карл Лагерфельд арендовал ее с 1986 по 2002 год, а сейчас она принадлежит «Обществу морских купаний».

99

«Retour sur un siècle d’histoire entre la maison Chanel et la famille princière à Monaco», Monaco-Matin.

100

Бандиты специализировались на ограблениях дорогих ювелирных магазинов, и банда свирепствовала с 1996 года. Все ее члены, уроженцы бывшей Югославии, когда-то были либо военными, либо сотрудниками спецслужб. Название банде дали полицейские из Скотланд-Ярда, когда в 2003 году обнаружили кольцо с голубым бриллиантом стоимостью в пятьсот тысяч ливров, спрятанное в баночке с лечебным кремом, принадлежащей одному из бандитов. Сюжет повторяет ситуацию полицейской комедии «Розовая пантера» Блейка Эдвардса.

101

Бутик назван именем своего американского основателя, который заслужил репутацию «короля бриллиантов» и «звездного ювелира».

102

Анге’н-ле-Бен – муниципалитет во Франции, в регионе Иль-де-Франс, департамент Валь-д’Уаз. Расположен на расстоянии около 13 км севернее Парижа. (Прим. ред.)

103

Тровато был также адвокатом одного из воров, ограбивших когда-то звезду американских реалити-шоу Ким Кардашьян.

104

В то время, когда мы пишем эти строки, процесс еще не начался.

105

Беседа записана благодаря сайту любителей справедливости: http://www.epris-de-justice.info/.

106

В 1983 году виновным в этих преступлениях назвали красавца Бруно Сулака, бывшего легионера, ставшего гангстером, которого пресса окрестила Джентльменом налетов и который очаровал Францию, ни разу не пролив крови. В ходе каннского налета этот поклонник Бьёрна Борга появился в теннисном костюме и со спортивной сумкой в руках. Из сумки торчала ручка ракетки.

107

Документальная серия из трех эпизодов, показанная в 2021 году на канадском канале «Граве».

108

«Нью-Йорк Таймс», 19 июня 1982 года.

Content

Астрид Фагер, Мод Габриэльсон
Убийства от кутюр. Тру-крайм истории из мира высокой моды

Предисловие

Кельвин Кляйн. Таинственное похищение на Манхэттене

Катуша, утонувшая муза

Маурицио Гуччи: месть женщины

Вооруженное нападение на семью Герлен

Осси Кларк, экс-принц шестидесятых

Жан-Люк Брюнель и Жеральд Мари, агенты-хищники

Вюарне и «Орден солнечного храма»: Сошествие в ад

Налеты класса люкс в кварталах класса люкс

Разбитая мечта Мари-Жозе. Сент-Антуан

Список литературы

Благодарности

Примечания