Лорри Ким

Северус. Глубочайшее исследование фигуры наизагадочнейшего зельевара Хогвартса

Lorrie Kim

SNAPE. THE DEFINITIVE ANALYSIS OF HOGWARTS’S

MYSTERIOUS POTIONS MASTER

Copyright 2022 by Lorrie Kim

Published by Topix Media Lab

All rights reserved

© Смирнова Д., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Во имя Господа

Величие Северуса Снейпа

Книги о Гарри Поттере названы в честь Мальчика, Который Выжил, но тем, кто хочет знать всю историю целиком, стоит пристально следить за Северусом Снейпом. Роулинг сделала знаменательный вклад в английскую литературу, подарив нам этого ворчливого гения с сальными волосами и крючковатым носом. Северус Снейп – это архетипический злой учитель: саркастичный и при этом до ужаса, до мурашек забавный. Когда он появляется на сцене, от него невозможно отвести глаз.

На примере Снейпа Роулинг удалось создать почти идеального двойственного персонажа, двойного агента, который со временем становится правой рукой лидеров обеих армий. С одной стороны, он собран и сдержан, с другой – пропитан злостью. Каждое его слово, каждое действие может иметь как минимум два разных, противоположных объяснения. Принимая во внимание, что истинные цели Снейпа являются одной из центральных загадок всей саги, можем ли мы вообще узнать, что скрывается за желчным фасадом?

Да. Если внимательно проанализировать каждую книгу, можно узнать о жизни Снейпа все.

Он учитель, который унижает учеников? Несомненно. Он может быть пристрастным, въедливым, ехидным, может без зазрения совести выбирать себе любимчиков, – подобные черты характера школьники ненавидят сильнее всего. Однако за этой язвительностью скрывается человек, глубоко пекущийся о благе этого мира, человек, готовый позаботиться обо всех вокруг – даже о тех, кто ему неприятен. И все это он совершает тайно, притворяясь злым, смирившись с тем, что ни в жизни, ни в смерти не сможет реабилитироваться и очистить свое имя.

При всех его вопиющих недостатках, почему этот персонаж становится любимым у столь многих читателей?

Он умен. Он много знает. Его леденящий сарказм не лишен юмора, а язвительность никого не оставляет равнодушным. Он всегда знает, что следует делать. Он всегда оказывается там, где нужен. Иногда Снейп просто незаменим. Волшебник, который творил зло, а затем раскаялся, умеет сражаться с Темными искусствами так, как никогда не сможет тот, кто всю жизнь был на стороне добра.

Снейп неприятный человек – благослови его Господь – и чувствителен к оскорблениям. Он не выносит, когда над ним смеются, особенно если это делают дети; в такие моменты все видят его негодование. Но в критических ситуациях он всегда выкладывается по максимуму, опираясь исключительно на свои силы. Во взрослом возрасте Снейп не становится привлекательным, но приобретает кое-что другое. Внутреннюю силу. Притягательность. Он приковывает к себе внимание. Он почти прекрасен в те моменты, когда проявляет храбрость.

Он добр к матерям, если не к детям, и рискует своей жизнью, чтобы помочь им. Он знает, каково это – быть беспомощным или нежеланным. Каким бы порочным он ни был, в ситуациях, когда на кону чужая жизнь, он сделает все возможное, чтобы защитить других.

Те страшные вещи, которые Снейп творил в прошлом, – перечеркивают ли они его заслуги? Вовсе нет, и в том числе отсюда проистекает внутренняя сила этого персонажа. Он часто предстает перед нами неприятным, инфантильным, отталкивающим, даже не добрым, – однако он сумел закалить себя. История Снейпа говорит о том, что надежду и величие способен обрести каждый, а не только те, кто всю жизнь был паинькой. Когда мы узнаем, какое зло Снейп совершил в юности, мы учимся понимать, не оправдывая, учимся давать себе и другим второй шанс.

Для внимательного читателя такой персонаж, как Снейп, несет в себе бесконечные открытия. Бывают загадки, которые легко разгадать, бывают такие, которые оказываются неинтересными или просто поверхностными. Все это не имеет отношения к Снейпу; чем больше вы читаете о нем, тем больше узнаете и тем больше он вас очаровывает.

Под руководством Дамблдора Снейп учится исправлять свои ошибки. Он всегда выбирает то, что правильно, а не то, что легко. Его жизнь неблагодарна, очевидно, что все будут его ненавидеть и считать адептом зла. Более того, он подавляет свое естественное человеческое желание вернуть себе благое имя. Снейп проходит все эти испытания, не дрогнув, даже когда на его глазах умирают люди, потому что он предан более высокой цели. Он отказывается от всеобщего признания, отказывается от зрелой любви, использует свои недюжинные дарования, чтобы совершать невероятное в невообразимых условиях, – однако его достижения никогда не будут известны свету. Ему не видать звания героя. Вопреки всем естественным порывам, он принуждает себя делать то, что дóлжно. И мы, читатели, становимся тому свидетелями. Мы видим, что среди всех принесенных им жертв самой тяжелой было отречение от человеческого права явить миру свое истинное лицо. Свою правду он хранит глубоко в тайниках души вплоть до последнего своего вздоха, когда он наконец может просто сказать главному герою: «Взгляни на меня».

Джоан Роулинг пошла на колоссальный риск, когда решила построить кульминацию саги на том, чтобы довести двойственность Снейпа до критической точки, а затем, в самом конце, показать нам его истинное лицо. И что мы видим, когда все раскрывается? Историю любви, такой горячей, что ее жар ослепляет. Это откровение подводит нас к концу повествования, и именно поэтому история вновь и вновь возвращается к Северусу Снейпу.

Список сокращений

ГП/ФК Гарри Поттер и философский камень

ГП/ТК Гарри Поттер и Тайная комната

ГП/УА Гарри Поттер и узник Азкабана

ГП/КО Гарри Поттер и Кубок огня

ГП/ОФ Гарри Поттер и Орден Феникса

ГП/ПП Гарри Поттер и Принц-полукровка

ГП/ДС Гарри Поттер и Дары смерти

ГП/ПД Гарри Поттер и Проклятое дитя

Глава 1

Северус Снейп и Философский камень

Клокочущая смесь горечи, злобы и неугасимой гениальности: с того момента, как его пронзительный взгляд встречается со взглядом Гарри Поттера, и вплоть до своих последних мгновений Северус Снейп приковывает внимание. Этот персонаж – один из шедевров пера Роулинг, мрачный человек противоречивых страстей, и в начале книги остается только гадать, выступает ли он на стороне добра, зла, обеих сразу или не принадлежит ни одной. Его непроницаемые глаза «холодные, бездонные и напоминают темные туннели» (ГП/ФК). Эти темные туннели всегда приводят читателя к тому или иному откровению, а стремление все-таки выяснить, что скрывается – если там есть, чему скрываться – за фасадом идеально выписанной двойственности персонажа, таит в себе бесконечную прелесть.

Из всех значимых людей, которых Гарри встречает в первый год обучения, со Снейпом он знакомится в последнюю очередь, почти в середине романа. К тому времени он уже знаком или наслышан о Хагриде, Дамблдоре, Волан-де-Морте, Квиррелле, Малфое, семье Уизли, Гермионе и Макгонагалл. Великолепный приветственный пир убаюкал его, он обрел новый дом, видел одно чудо за другим, – все шло замечательно вплоть до этого леденящего душу момента.

Профессор Квиррелл, выделявшийся на фоне остальных преподавателей своим нелепым тюрбаном, разговаривал с учителем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой кожей.

То, что случилось после, было очень неожиданно. Учитель с крючковатым носом посмотрел мимо тюрбана Квирелла, прямо в глаза Гарри – и шрам на лбу полыхнул острой, обжигающей болью.

Никогда прежде Гарри не испытывал боли, подобной этой.

Боль исчезла так же быстро, как возникла. Гораздо труднее было отделаться от ощущения, которое этот взгляд оставил у Гарри: ощущения, что этот человек не желает ему ничего хорошего.

– А кто вон там разговаривает с профессором Квирреллом? – спросил Гарри у Перси.

– О, Квиррелла ты уже знаешь? Неудивительно, что он такой нервный, когда приходится общаться с профессором Снейпом. Он преподает Зельеварение, но только ему это не нравится, – все знают, что он метит на место Квиррелла. Этот Снейп собаку съел на Темных искусствах. (ГП/ФК)

В самом начале Гарри – и читатель – узнают шесть характерных черт Снейпа. Его внешний вид пугает детей. Он имеет какое-то отношение к трагедии Гарри. Он не чужд злу. Он перманентно раздражен. «Все знают», что он жаждет получить место преподавателя Защиты от Темных искусств. И он не любит Гарри Поттера.

ОБЩИЙ ВЗГЛЯД: СНЕЙП, ГОД ЗА ГОДОМ

Неприязнь Снейпа к Гарри – это один из четырех столпов его личности, которые останутся неизменными на протяжении всех семи лет их знакомства. Остальные три – враждебное отношение Снейпа к тем, кто занимал должность преподавателя Защиты от Темных искусств, репутация Снейпа и его истинные мотивы, остающиеся под покровом тайны. Эти четыре столпа вместе взятые дают довольно точную общую характеристику Снейпа на любом этапе повествования.

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ К ГАРРИ

После того, как их взгляды встретились в первый раз, Гарри обнаруживает, что враждебность Снейпа терзает его не меньше, чем последствия травмы, которую нанес ему Волан-де-Морт. Любой ребенок будет остро чувствовать необъяснимую неприязнь взрослого, который к тому же наделен властью над ним. Но для сироты, выжившего после чудовищной трагедии и всю жизнь подвергавшегося травле со стороны родственников, это все равно что оживший кошмар, – и в самом деле, после той встречи Гарри видит жуткий сон про тюрбан Квиррелла, Малфоя и Снейпа (ГП/ФК).

Во время первого же занятия по Зельеварению Гарри утверждается во мнении, что «Снейп не просто его невзлюбил, – он его возненавидел» (ГП/ФК). Когда впоследствии в книге добавляется тайна истинных мотивов Снейпа, его отвращение к Гарри остается одной из немногих известных читателю величин, постоянной и абсолютной. На протяжении всех семи книг можно задаваться вопросом о мотивации Снейпа в том или ином случае, но в одном сомневаться не приходится: он поступает так не из любви к Гарри.

Снейп начинает унижать Гарри с самой первой переклички на уроке Зельеварения.

– Ах да, – тихо сказал он. – Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его дружки, Крэбб и Гойл, захихикали, прикрывая рот рукой (ГП/ФК).

Снейп, декан факультета Слизерин, высмеял героическую репутацию Гарри перед своими новоиспеченными подопечными, а они следуют его примеру и начинают коллективную травлю. К этому моменту мы уже знаем, что все остальные в Хогвартсе терпеть не могут слизеринцев. Хагрид даже говорит Гарри: «Волшебники и волшебницы, что пошли по темной дорожке, – все они когда-то закончили Слизерин», и на протяжении практически трех книг эта фраза опровержения не получает (ГП/ФК). Слизерин под руководством Снейпа выигрывал соревнование между факультетами в течение шести последних лет. Между строк здесь угадывается образ учителя, который ревностно печется о моральном облике своих первогодок, которые приходят в школу, где все заранее относятся к ним, как к подлецам. Но все положительное впечатление затмевается на фоне отвратительной сцены, когда взрослый человек выбирает одного ребенка и учит других смеяться над ним.

В этом абзаце вводится еще одна константа: безосновательная убежденность Снейпа в том, что Гарри наслаждается славой, которую принесла ему случившаяся в раннем детстве трагедия. В «Философском камне» мы нигде не найдем указаний, откуда Снейп вывел это убеждение. Читатель, как и Гарри, находит его вздорным и возмутительным.

А дальше Снейп творит волшебство.

– Вы пришли сюда для того, чтобы изучать Зельеварение: тонкую науку и точное искусство, – начал он. Снейп говорил практически шепотом, но ученики ловили каждое слово: как и профессор Макгонагалл, Снейп обладал даром без всякихусилий поддерживать дисциплину в классе. – Глупые помахивания волшебной палочкой имеют мало общегос моим предметом, поэтому многие из вас вряд липоймут, в чем его магия. Я не жду, что вы в полной мере сможете осознать красоту медленно бурлящего котла и мерцающего надним пара, скрытую силу жидкостей, что, проникая в человеческие вены, порабощают разум и дурманят чувства… Я могу научить вас, как разлить по бутылкам славу, как сварить триумф, как закупорить смерть, – при условии, что ваш класс – не сборище болванов, которых мне обычно приходится учить. (ГП/ФК)

Выражая таким образом свое восхищение магией, этот герой приоткрывает читателю свою душу. «Тонкая наука и точное искусство» – он хочет, чтобы ученики поняли: для того, чтобы творить волшебство, важно уметь контролировать свои мысли и чувства. «Глупые помахивания палочкой» – первая деталь в саге, которая указывает на то, что кредо Снейпа – самодостаточность, магия, которая не зависит ни от волшебных палочек, ни от формул заклятий, ни от чего – только от силы человеческого разума.

Лекции Снейпа пересыпаны колкостями, в каждом предложении сквозит недовольство и раздражение: «глупые», «я не жду, что вы в полной мере сможете осознать», «сборище болванов, которых мне обычно приходится учить». Он оскорбляет детей, которые еще вообще ничего не сделали, он наказывает их за чужие недостатки. Читатель еще не знает, действительно ли он желает вести Защиту от Темных искусств, но из этой сцены довольно-таки очевидно, что от преподавания Зельеварения Снейп не в восторге: кажется, он считает, что этот предмет слишком хорош для большинства учеников.

Но даже за этими колкостями скрывается более глубокая тема, которой Роулинг касается в своем произведении: одиночество одаренного человека. «Глупые помахивания волшебной палочкой» – это похоже на протест ребенка, чьи искренние увлечения не нашли должного отклика в сердцах взрослых. «Я не жду, что вы в полной мере сможете осознать» – в этой фразе сквозит меланхолия, пустившая корни на почве многолетнего разочарования. «Болваны» – оскорбленный крик одаренного человека, оказавшегося в чуждой ему среде учеников, чьи мозги работают совершенно по-другому. Трогательная деталь: несмотря на свою злость, Снейп как будто продолжает невольно лелеять надежду, что ему удастся передать этим маленьким тугодумам хоть толику своего восхищения магией.

«Красоту медленно бурлящего котла и мерцающего над ним пара». Это магическое описание того, что мы назвали бы состоянием потока, тихим экстазом от полного погружения в творчество. Это состояние наслаждения собственной силой, самодостаточная форма деятельного счастья. Горечь, одиночество и враждебность отступают. В течение всей саги, когда мы наблюдаем, как Снейп раз за разом выдерживает колоссальное напряжение, мы можем вспомнить, что свой секрет он раскрыл в первом же монологе: до тех пор, пока он способен поддерживать медленный огонь под котлом либо в своем уме, у него есть неисчерпаемый источник радости.

«Скрытую силу жидкостей, что, проникая в человеческие вены…». Эта фраза – один сплошной намек на зловещую натуру персонажа, отталкивающий и в то же время забавный. Снейп говорит о жидкостях в крови; он хочет попугать учеников? Почему «проникая», почему не сказать «текут»? Или в этом слове, которое отдает недобрыми намерениями, он видит некую красоту? Он говорит о полезном зелье или же о яде? Ему нравится нервировать людей, или он даже не осознает, что делает это?

Но, отвлекая нас тревожным юмором, Роулинг аккуратно вкладывает в эту фразу отсылку к главной идее всей саги. Со временем Гарри узнает, что, когда мама отдала за него жизнь, эта жертва пробудила «древнюю магию крови», которая защищала Гарри (а впоследствии и Волан-де-Морта) от Темных заклятий. Снейпу тоже предстоит многое узнать о том, как работает эта магия под названием любовь (волшебный термин, которым мы называем эмпатию, печаль, эмоциональную близость и чувство защищенности, которое струится по нашим венам), и использовать это знание, чтобы «закупорить смерть».

Но пройдет еще несколько лет, прежде чем и Гарри, и Снейп освоят подобное мастерство. Речь Снейпа на первом уроке Зельеварения – это восторг и трепет обещания. Это один из первых случаев в саге, когда Роулинг применяет свою собственную магию и околдовывает читателя – тщательно подобранные слова приводят к радикальному преображению: учитель-тиран становится предметом восхищения.

Гарри и Рон просто молча прослушали речь Снейпа, но на Гермиону она оказала провокационный эффект, положив начало напряженным взаимоотношениям Снейпа и Гермионы, которым можно посвятить отдельную книгу. Гермиона жаждет заговорить со Снейпом, это нетерпение проявляется в виде четырех неконтролируемых порывов, и под конец она просто вскакивает с места. Только так она добивается ответной реакции учителя, и так будет происходить всегда. И каждый раз Снейп, игнорируя Гермиону, транслирует: я говорю не с тобой. Ты не героиня романа.

Гермиона Грейнджер сидела на краю стула и всем своим видом демонстрировала желание доказать, что лично она к болванам отношения не имеет.

– Поттер! – вдруг сказал Снейп. – Что я получу, если смешаю тертый корень асфоделя с настойкой полыни?

Тертый корень чего с настойкой чего? Гарри посмотрел на Рона, но вид у того был не менее озадаченный; зато в воздух взметнулась рука Гермионы.

– Я не знаю, сэр, – сказал Гарри.

Губы Снейпа сложились в ехидную усмешку.

– Что ж, очевидно, слава – это еще не все. (ГП/ФК)

Слава – это еще не все? Забудем на мгновение тот факт, что для самого Гарри слава не значила ровным счетом ничего, – что же она такое?

Снейп не обратил ни малейшего внимания на поднятую руку Гермионы.

– Попробуем еще раз. Поттер, если я попрошу вас принести мне безоар, где вы будете его искать?

Гермиона тянула руку вверх изо всех сил, едва удерживаясь, чтобы не встать с места, но Гарри понятия не имел, даже что такое безоар. (ГП/ФК)

Случайно ли Снейп выбирает подобные вопросы?

Гарри старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые буквально тряслись от смеха.

– Я не знаю, сэр.

– Вы даже не подумали открыть учебник до начала учебного года, верно, Поттер?

Гарри усилием воли заставил себя смотреть прямо в эти холодные глаза.

В последние дни перед отъездом от Дурслей он полистал учебники, но неужели Снейп ожидал, что он выучит наизусть «Тысячу магических растений и грибов»? (ГП/ФК)

Снейп и вправду этого ожидал? Нет, такого не может быть; те же Малфой, Крэбб и Гойл явно не заучивали учебники. Да и «открыть книгу» не значит запомнить все ее содержание еще до начала занятий. Снейп ищет предлог, чтобы поиздеваться над ребенком? А что, если он, по примеру некоторых взрослых, воспроизводит старую ссору, о которой ни Гарри, ни читателю ничего не известно?

– Поттер, чем борец клобучковый отличается от аконита?

На этот раз Гермиона вскочила с места, и ее рука устремилась к потолку подземелья.

– Я не знаю, – тихо ответил Гарри. – Но я думаю, что Гермиона знает, может, вам лучше спросить ее? (ГП/ФК)

Из всего класса учебник вызубрила одна только маглорожденная ученица, для которой поездка в Хогвартс – чудо, а не предопределенность; она готова самостоятельно изучать магию как можно больше и как можно скорее, потому что для нее волшебное образование – это привилегия и мечта, ставшая реальностью. Возможно, она напоминает Снейпу его самого в этом возрасте, но ему не до теплых воспоминаний и самоанализа. Быть может, он не готов распрощаться с долго вынашиваемой неприязнью к ученикам, которые плыли по течению с уверенностью, что этот мир принадлежит им, что обучение в Хогвартсе – это данность и что им нет нужды выказывать почтение к магии. Может быть, все эти нюансы приготовления зелий Снейп сам узнал еще до поступления в школу.

Снейп отрывисто проговаривает ответы на свои неожиданные вопросы, а затем прибавляет: «А Гриффиндор лишится одного очка за ваше нахальство, Поттер». (ГП/ФК)

На этом холодный прием окончен. Снейп утверждает свою власть над классом, а из-за Гарри факультет теряет одно очко, впрочем, это не так страшно. Жизнь у Дурслей хорошо его закалила. Гарри не смущается, выдает лаконичный комментарий насчет Гермионы, который Снейп не может парировать, и обращает внимание учителя на то, что помимо него здесь еще целый класс. Гарри – прекрасный оппонент в споре. Снейп начинает вести урок более-менее нормально, во всяком случае, не хуже, чем вел бы типичный озлобленный на весь мир замухрышка-учитель.

Он как раз предлагал всем полюбоваться, как великолепно Малфой варит рогатых слизняков, как вдруг подвал заволокло кислотно-зеленым дымом, и в классе раздалось громкое шипение. Невилл каким-то образом ухитрился растопить котел Симуса, и зелье теперь стекало на каменный пол и прожигало дыры в ботинках тех, кто не успел отойти…

– Идиот! – рыкнул Снейп и одним взмахом волшебной палочки уничтожил пролившуюся жидкость. (ГП/ФК)

Многие детали этой сцены значимы и требуют отдельного разбора. Снейп хвалит Малфоя исключительно за технику работы: очевидно, именно эта черта значит для него больше, чем слава. На данном этапе повествования читатель с удивлением и некоторой радостью видит, что этому учителю не чужды элементарные симпатии. Кажется, Малфой ему действительно нравится, и похвала Снейпа – не высокомерное одолжение; быть может, человеческое ему все-таки не чуждо. Однако его выпад в адрес Невилла – лишь начало долгой и унизительной истории притеснения. Многие читатели полагают, что у Снейпа есть личные причины не любить Невилла, который в свое время мог занять место Гарри. Однако в тексте мы не находим ни доказательств, ни опровержений этой теории, мы видим только, что Снейп в принципе не терпит ошибок, – это уже отлично характеризует его, как персонажа: нетерпеливый непризнанный гений, которому, вероятно, не стоит учить начальные классы.

Невилл заскулил, когда его нос начал покрываться волдырями.

– Отведите его в больничное крыло, – рявкнул Снейп Симусу. Затем он обернулся к Гарри и Рону, которые работали рядом с Невиллом.

– А вы, Поттер – почему вы не сказали ему, что добавлять иглы нельзя? Решили, что если он ошибется, то вы на его фоне будете выглядеть лучше, а? Из-за вас Гриффиндор теряет еще одно очко. (ГП/ФК)

Благодаря этому несправедливому вердикту Снейп надежно утверждается в литературном пантеоне плохих учителей. На ходу изобретать правила, отчитывать отдельных учеников за то, что они им не следуют, приписывать им нелепые мотивы, отметать любые возражения и накладывать штрафы по собственной прихоти, – Снейп всеми доступными способами нарушает каноны справедливости, которые имеют большое значение в глазах детей.

Это было так несправедливо, что Гарри готов был возмутиться и уже открыл рот, но Рон исподтишка ткнул его.

– Не спорь, – тихо сказал он. – Говорят, Снейп может очень сильно насолить, только дай повод. (ГП/ФК)

Рон и Гарри в первый же день учебы усвоили, как вести себя со Снейпом.

В какой-нибудь параллельной вселенной Северуса Снейпа бы оставили с испытательным сроком за такое обращение с учениками. В той вселенной он бы извинился перед своими слизеринцами за то, что учил их травле, и нашел бы способ поднять престиж факультета, не прибегая к жестокости. Он бы извинился перед Гарри. Он бы извинился перед Гермионой и стал бы относиться к ней по справедливости. Дамблдор провел бы с ним беседу по поводу того, как он обошелся с Невиллом. Пусть Снейп играет важную роль в большом плане Дамблдора, но это не оправдывает подобного обращения с детьми.

Но у нас есть только тот Хогвартс, каким написала его Роулинг, и порой он в точности отражает реальную жизнь. Некоторые учителя и вправду ведут себя в классе как самодуры, директора не всегда видят, что творится на уроках, – или не хотят этого видеть, – и многие читатели не понаслышке знают, что такое школьная травля. Однако мы еще не догадываемся, почему именно этот преподаватель поступает настолько низко. Мы также не знаем, что Снейпу на тот момент всего 31 год. Мы можем только заглядывать в его «холодные и пустые глаза» и задаваться вопросом: «Что с тобой стряслось?»

Гарри рассказал Хагриду про урок Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал ему не брать все это в голову, потому что Снейп в принципе учеников не жалует.

– Но меня он как будто возненавидел.

– Не говори ерунды! – возразил Хагрид. – С чего бы ему?

Однако Гарри не мог отделаться от мысли, что в ту секунду Хагрид отвел взгляд. (ГП/ФК)

Некоторые самые близкие Гарри взрослые словно бы понимают, что Снейп поступает жестоко, но предпочитают закрывать на это глаза. Они даже как будто уважают его. Как типичные взрослые, они явно знают о Снейпе больше, чем хотят сообщать ребенку, и неважно, какую роль Снейп играет в жизни Гарри. Следовательно, и Гарри, и читатель смогут лучше понимать взрослых, если разберутся в характере Снейпа. Речь не об эмоциональной зрелости; и так очевидно, что Снейп порой демонстрирует ее в меньшей степени, чем дети, которых он учит. Но, возможно, в его истории есть что-то, что, по мнению взрослых, будет непонятно детям, даже им уже с ранних лет жизни выпадали суровые испытания.

Профессор Макгонагалл, судя по всему, не только уважает Снейпа, но и находит определенное удовольствие в работе с таким коллегой. Эти двое являют пример безупречной командной работы в тот момент, когда они – и Квиррелл – выслеживают тролля, который забрался в женский туалет. Снейп берет на себя тролля, Макгонагалл защищает учеников, они как будто заранее обо всем договорились. Снейп ничего не говорит, хоть и «посмотрел на Гарри быстрым, пронизывающим взглядом» (ГП/ФК) – первый за всю сагу случай использования легилименции (пусть пока это понятие и не вводится в оборот) – навыка, которым владеют некоторые взрослые и о котором дети могут только мечтать.

Почему Снейп вместе с Макгонагалл и Квирреллом приходит на помощь в экстренной ситуации? Дело не в том, что он глава факультета, иначе Стебль и Флитвик также бы там присутствовали. Макгонагалл в данном случае выступает как заместитель директора. Квиррелл преподает защиту от Темных искусств, однако сейчас он бесполезен: он скулит и хватается за сердце. Это один из первых случаев, когда Снейп выходит вперед и берет на себя обязанности преподавателя защиты, хоть и занимает другую должность. В то же время это знак для читателя: Снейп – одна из ключевых фигур в этой истории.

Следующая стычка Гарри со Снейпом происходит через несколько дней, когда внезапно охромевший Снейп на основании правила, которое наверняка в ту же секунду и сочинил, конфискует у Гарри библиотечную книгу. Задавшись вопросом «Почему я должен бояться Снейпа?», разозлившийся Гарри направляется в учительскую, чтобы вернуть свою книгу; он рассуждает так: «Снейп не откажет мне, если рядом будут другие преподаватели».

Гарри приоткрыл дверь и заглянул в учительскую: его глазам открылась жуткая сцена.

В кабинете были только Снейп и Филч. Снейп задрал мантию выше колен. На одной ноге была рваная кровоточащая рана. Филч как раз протянул ему бинт. (ГП/ФК)

Жуткая сцена. Она мгновенно вызывает неприятное ощущение, тошнотворную близость, которую испытывают ученики, когда узнают о своих преподавателях слишком много. Слабость. Уничижительная нагота Снейпа. Вот что происходит, когда мы видим его без привычной защитной брони. Все это настолько унизительно, что хочется отвести взгляд.

– Проклятая тварь, – говорил Снейп. – Как вообще можно уследить за всеми тремя головами одновременно?

Гарри попытался бесшумно закрыть дверь, но…

– ПОТТЕР!

Лицо Снейпа перекосилось от гнева, и он быстро отпустил мантию, чтобы прикрыть искалеченную ногу. (ГП/ФК)

Гарри пулей бежит прочь от учительской и делится с Роном и Гермионой своими мыслями насчет того, что услышал. Снейп пытается украсть то, что охраняет трехглавый пес.

Гермиона широко раскрыла глаза.

– Нет, он не стал бы этого делать, – сказала она. – Я знаю, что он не очень приятный человек, но Снейп не стал бы красть то, что хранит в Хогвартсе Дамблдор. (ГП/ФК)

За исключением двух важных эпизодов, такую характеристику Гермиона будет давать Снейпу на протяжении всей саги: неприятный, но надежный. Вместе с Хагридом и Макгонагалл она записывает Снейпа в ряды сторонников Дамблдора и хороших в глубине души людей.

Первый эпизод-исключение происходит на следующий день во время матча по квиддичу, когда Гермиона думает, что Снейп пытается заколдовать метлу Гарри и убить его. Гермиона пытается помешать ему и подпаливает его мантию.

После того, что случилось сегодня днем, Гермиона явно изменила свое мнение о Снейпе.

– Хагрид, я в состоянии распознать порчу, я все о них прочитала! Для этого нужно держать глазной контакт, а Снейп вообще не моргал, я сама видела!

– Да говорю ж тебе, ты ошибаешься! – с не меньшим жаром возразил Хагрид. – Не знаю, почему у Гарри вдруг метла взбесилась, но Снейп бы ни за что не стал убивать кого-то из учеников! (ГП/ФК)

Больше Гермиона никогда не делает таких поспешных, необоснованных выводов о Снейпе; следующий эпизод наступит только в конце шестой книги, когда Снейп сделает все возможное, чтобы подвести ее к такому заключению. Однако в первом случае, когда она хоть и не сразу, но соглашается с Хагридом, Гермиона как будто совсем не испытывает угрызений совести за то, что подпалила мантию ни в чем не повинного преподавателя (если не считать того, что он обращается с ней так, словно она невидимка). В конце концов, никаких травм Снейп не получил. Мы так никогда и не узнаем, выяснил ли он, кто поджег его мантию. Снейп либо действительно не видел Гермиону, либо предпочел ее не замечать, но в любом случае она нашла выгодное применение своей субъективной неприметности.

Во время следующего матча по квиддичу Гриффиндор ждет пренеприятный сюрприз: Снейп настоял на том, чтобы судить игру, хотя раньше никогда этого не делал. Не имея доказательств обратного, Гарри вполне логично предполагает, что Снейп намерен убить его либо – как минимум – помешать другим командам обогнать Слизерин. Разумеется, Гарри видит, что Снейп все сильнее портит ему жизнь.

Гарри не понимал, кажется ему это или нет, но теперь он, куда бы ни пошел, постоянно натыкался на Снейпа. Иногда он задавался вопросом, не следит ли Снейп за ним, чтобы застать врасплох. Уроки Зельеварения постепенно превращались в еженедельную пытку, Снейп вымещал на Гарри всю свою злость. Догадывался ли он, что им удалось разузнать о философском камне? Гарри не представлял, как бы Снейп мог это сделать, однако порой ему в голову приходила жуткая идея, что профессор Зельеварения умеет читать мысли. (ГП/ФК)

Описывая Снейпа, Роулинг дает ему двойственные характеристики, истолковать которые можно совершенно по-разному. Снейп начал шпионить за Гарри. Зачем? По своему почину или ему были даны указания? Он пытается поймать Гарри? Хочет помешать кому-то другому это сделать? Или все сразу? Во время уроков Зельеварения он вымещает на Гарри текущий стресс или он в любом случае был бы к нему несправедлив, вне зависимости от обстоятельств? Снейп использует свое умение, легилименцию, о которой через некоторое время узнает читатель, или Гарри просто мучает совесть?

К радости Гарри, Дамблдор также приходит на матч по квиддичу.

На глазах у Дамблдора Снейп точно ему ничего не сделает.

Может быть, именно поэтому у Снейпа был такой злобный вид, когда команды вышли на поле, – Рон тоже это заметил. (ГП/ФК)

Это первый раз, когда Гарри догадывается о разногласиях между Дамблдором и Снейпом, которые остаются за кадром.

Во время матча настроение Снейпа только ухудшается. Гриффиндорец Джордж Уизли безо всякой на то причины направляет в него бладжер. За это Снейп назначает пенальти в ворота Гриффиндора, а через несколько минут «еще одно, просто так». (ГП/ФК)

Предвзятость? Раздражение? Или что-то еще?

Гарри пролетает «буквально в дюйме» от Снейпа, когда пикирует за снитчем, и видит его «побелевшее лицо с поджатыми губами» (ГП/ФК). Гарри ловит снитч, и все, счастливые, опускаются на землю.

Вернее, почти все.

Снейп злобно плюнул на землю. (ГП/ФК)

И это сделал учитель? На глазах у Дамблдора. На глазах у учеников.

От этого плевка никому хуже не стало, однако подобный поступок явно показывает уровень злобы. Даже те, кто уже знает всю историю Снейпа, могут оглянуться на первый год Гарри в Хогвартсе, на этот эпизод и ужаснуться от такого неприличного поведения.

ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

Но у Гарри почти не было времени, чтобы подумать над вопиющим поступком Снейпа. Вскоре он видит Снейпа, который, надев мантию с капюшоном, выскальзывает из замка на тайную встречу с Квиррелом в Запретном лесу. Оказывается, Гарри не единственный, кто повсюду натыкается на Снейпа. Гарри подслушал, как Снейп угрожал Квирреллу: «Вы не хотите нажить себе такого врага, как я, Квиррелл» (ГП/ФК).

Вы не хотите нажить себе такого врага, как я. В кои-то веки характеристика Снейпа абсолютно не двойственна и правдива, вне зависимости от того, что персонажи и читатель о нем думают. Этот непостижимый человек опасен, с какой стороны ни посмотри; страшно иметь такого врага.

Гарри, Рон и Гермиона, уверенные, что Снейп хочет украсть философский камень, придумывают план, чтобы его остановить. К несчастью для них, они натыкаются на бригаду из злого и доброго полицейских в лице Снейпа и Макгонагалл.

– Что вы трое здесь делаете?

Это была профессор Макгонагалл, которая шла к ним с большой стопкой книг в руках. (ГП/ФК)

Когда Гарри рассказывает ей о своих опасениях насчет философского камня, от удивления она роняет все книги.

– Я не знаю, как вы узнали про камень, но можете быть уверены, никто не в состоянии его украсть, его более чем надежно охраняют.

– Но профессор…

– Поттер, я отвечаю за свои слова, – перебила профессор. Она наклонилась и подняла с пола книги. – И советую вам всем пойти на улицу и радоваться солнечной погоде. (ГП/ФК)

Дети уже думают, что делать дальше, как…

Гермиона ахнула. Гарри и Рон быстро обернулись.

Там стоял Снейп.

– Добрый день, – мягко сказал он. (ГП/ФК)

Он никогда не разочарует читателя.

– В такой день не стоит сидеть в замке, – сказал он со странной, кривой усмешкой.

– Мы хотели… – начал было Гарри, сам не зная, что скажет дальше.

– Вам стоит быть осторожнее, – сказал Снейп. – Если будете бродить по коридорам, кто-нибудь может подумать, что вы что-то замышляете. А Гриффиндор не может позволить себе еще больше штрафных очков, верно? (ГП/ФК)

«Странная, кривая улыбка» Снейпа явно подразумевает, что сам Снейп тоже что-то замышляет. «Вам стоит быть осторожнее» – классический учительский прием, способ намекнуть ученикам, что их видят насквозь. Но в данном случае это еще и наставление опытного взрослого, который знает, с чем столкнулись эти дети. Роулинг ненавязчиво показывает читателям, что Снейп успел поговорить с Макгонагалл и пришел подкрепить ее предупреждение своим собственным. Его слова про замок перекликаются со словами преподавательницы Трансфигурации, а ехидное замечание в адрес Гриффиндора, помимо того, что доставляет Снейпу удовольствие, также напоминает о дружеском соперничестве между Снейпом и Макгонагалл. (ГП/ФК)

Когда Снейп уходит, Гарри просит Гермиону проследить за ним, решив извлечь выгоду из склонности профессора не замечать ее. Однако вскоре Гермиона прибегает к нему с известием, что план не сработал: «Снейп вышел и спросил меня, что я здесь делаю, я сказала, что жду Флитвика, а Снейп взял и привел его, и я только сейчас от него ушла и не знаю, куда делся Снейп». (ГП/ФК) Очевидно, Снейп вполне способен замечать этого ребенка и выводить его на чистую воду.

Когда Гарри, Рон и Гермиона разбираются с заклятиями, преграждающими путь к философскому камню, загадка Снейпа оказывается последним препятствием перед зеркалом Еиналеж, в котором Дамблдор спрятал артефакт. Юным читателям нетрудно догадаться, что Стебль, Флитвик, Макгонагалл, Квиррелл и Снейп наложили именно те чары, с которыми Гарри и его друзья вполне могли справиться. Только загадка Дамблдора, зеркало Еиналеж, на самом деле защищала камень от кражи, и это объясняет, почему Макгонагалл была так уверена в том, что камень никуда не денется. Она прекрасно знала, что вместе с коллегами они специально навели заклятия, с которыми могут разобраться несколько первокурсников.

Внимательно проанализировав сюжет, мы можем предположить, что Дамблдор попросил преподавателей поставить дополнительную защиту вскоре после Рождества, в качестве практического итогового экзамена для Гарри и его друзей. К тому времени Макгонагалл уже могла оценить умение Рона играть в шахматы, Флитвик составил свое мнение о полетах Гарри (ГП/ФК), а Квиррелл знал, что трое учеников способны справиться с троллем. Защита профессора Стебль, как отмечает писательница Клэр Мосли, свидетельствует о том, что, когда учителя планировали полосу препятствий, они не знали наверняка, кто пойдет вместе с Гарри (Клэр Мосли, 2015): дьявольские силки могли предназначаться для Невилла, который был отличником по травологии (ГП/ФК).

В отличие от грубой защиты Квирелла и простой загадки Дамблдора задача Снейпа составлена хитроумно, чтобы проверить сразу несколько навыков ученика, и с очаровательным дополнением в виде потенциального летального исхода в случае, если догадка будет неверной; возможно, таков его индивидуальный подход. Снейп приготовил несколько зелий и ядов. Он разлил их в семь бутылочек (магическое число), и это косвенным образом указывает, что охраняемое сокровище неразрывно связано с человеческими мечтами и решениями. Жидкостей во флакончиках не так много, и обращаться с ними следует разумно: если использовать зелье не по назначению, второй попытки не будет. Подсказку Снейп оформил в стихотворной форме, в семи двустишиях, что придает процессу еще большую торжественность. (ГП/ФК)

Все это выглядит так, словно Снейп решил дать Гермионе шанс блеснуть. Последняя загадка апеллирует к тексту и логике – ее родной стихии.

Гермиона протяжно выдохнула, и Гарии к своему изумлению увидел, что она улыбается, – на его взгляд, радоваться было нечему.

– Великолепно, – сказала Гермиона. – Это не магия – это логика, логическая загадка. Многие величайшие волшебники ничего не смыслили в логике. Они бы точно остались здесь навсегда.

– Как и мы, да?

– Конечно, нет, – возразила Гермиона. – В этом свитке есть все необходимые нам сведения. (ГП/ФК)

Дети оказались в смертельной опасности, но Гермиона радуется. Она даже улыбается, причем непроизвольно. Этот ребенок понимает, в чем красоты медленно кипящего зелья в котле, а в эту минуту ей не требуется ничего, кроме собственного мозга. Подсказка написана для нее одной. Снейп предвидел, что она будет здесь, и это доказывает, что на самом деле он оценил ее способности.

Гермиона вычисляет, какое зелье предназначено для Гарри, и ему открывается путь в комнату с зеркалом Еиналеж. Гарри проходит сквозь пламя, а читатель, перевернув страницу, узнает, что философский камень пытался украсть не кто иной, как профессор Квиррелл.

На этом знаменательном повороте сюжета читатель узнает, что в волшебном мире есть преступления посерьезнее школьной травли. Все это время Квиррелл был «человеком с двумя лицами», как следует из названия главы, и прятал свои черные планы за притворной личиной невротичного учителя, которому житья не дает такой кстати подвернувшийся желчный Снейп.

– Но я думал… Снейп…

– Северус? – Квиррелл рассмеялся – ледяным, пронзительным смехом, не имевшим ничего общего с его обычным дрожащим хихиканьем. – Да, Северус отлично подходит на эту роль, верно? Он великолепно отвлекает на себя внимание, когда рыщет по школе, точно нетопырь-переросток. На его фоне кто бы мог заподозрить б-бедного, за-заикающегося п-профессора Квиррелла? (ГП/ФК)

Квиррелл заверяет Гарри, что Снейп защищал его, а вовсе не строил ему козни.

– Но Снейп пытался меня убить!

– Нет-нет-нет. Это я пытался тебя убить. В тот раз на матче твоя подруга мисс Грейнджер сбила меня с ног, когда бежала подпалить мантию Снейпа. Из-за нее я не смог удержать глазной контакт. Будь у меня еще несколько секунд, я бы сбросил тебя с метлы. И я бы сделал это раньше, если бы Снейп не пытался спасти тебя и не читал контрзаклятие. (ГП/ФК)

Хагрид был прав, а Гермиона ошибалась: чтобы разобраться в поступках и мотивах Снейпа, требуется не только «прочитать все о порче», но не делать поспешные выводы.

Квиррелл был первым в череде преподавателей Защиты от Темных искусств, которые являют собой полную противоположность Северусу Снейпу. Что он был за человек, мы узнаем только после его смерти, но на фоне учителей, чьего поста он якобы добивался, чей характер противопоставляется его собственному, мы можем понять, кем Снейп не является. Несомненно, Снейп – несправедливый и злобный преподаватель, а его добрые намерения не очевидны, но он не желает Гарри смерти. И, в отличие от Квиррелла, он не прячется за безобидной маской.

Роулинг прописывает Снейпа и Квиррелла одновременно в нескольких эпизодах, каждый из них угрожает Гарри по-своему. На банкете по случаю начала учебного года, когда шрам Гарри обжигает болью из-за близости Волан-де-Морта, Квиррел сидит рядом со Снейпом, который «смотрит прямо в глаза Гарри». (ГП/ФК) Неприязнь Снейпа к Гарри и его стереотипно злодейская внешность отвлекают внимание от истинного врага. То же самое происходит во время матча по квиддичу. Снейп с таким зловещим видом накладывает заклятие, и он столько раз унижал Гарри во время занятий, что Гермиона даже не замечает, как сбивает с ног настоящего преступника.

Когда Гарри подслушивает в лесу разговор Снейпа и Квиррелла и видит, какой у Квиррелла загнанный вид, он полагает, что Квирреллу угрожают, и подсознательно проникается к нему дружеским сочувствием: «Каждый раз, когда Гарри встречал Квиррелла в коридорах замка, он старался доброжелательно ему улыбнуться, а Рон стал вступаться за профессора, если кто-то смеялся над его заиканием». (ГП/ФК) К тому времени, когда Гарри случайно слышит, как кто-то запугивает Квиррелла, он «готов поспорить на десяток философских камней», что это был Снейп, и в итоге ему трудно поверить, что его истинный враг – вовсе не профессор Зельеварения, а сам Квиррелл. (ГП/ФК)

– Снейп пытался меня спасти?

– Конечно, – равнодушно отвечает Квиррелл. – Как думаешь, почему он решил судить следующий матч? Он хотел убедиться, что я больше не попытаюсь сбросить тебя с метлы. Забавно вышло… ему не надо было так суетиться. На матч пришел Дамблдор, так что я бы ничего не смог сделать. Все остальные преподаватели решили, что Снейп хочет помешать Гриффиндору выиграть чемпионат, и он сам себе испортил репутацию… (ГП/ФК)

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

Как бы то ни было, одних слов Квиррелла недостаточно, чтобы читатель смог разобраться во всех подспудных мотивах, на фоне которых Снейп решил судить матч по квиддичу. Пазл еще не собран.

Снейп в самом деле хотел судить матч? Или кто-то приказал ему это сделать? Он действительно хотел помешать Квирреллу убить Гарри? Или ему пришлось притворяться, потому что за игрой наблюдал Дамблдор? «Все остальные преподаватели» и вправду решили, что он хочет помешать Гриффиндору выиграть? Конечно, это было самое правдоподобное объяснение, тем более что Снейп на протяжении шести лет делал все возможное, чтобы помочь своему факультету выиграть в ежегодном соревновании. Скорее всего, многие – а может быть, и все – преподаватели действительно подумали, что он пытается жульничать; вряд ли бы Дамблдор стал делиться своими планами со всеми учителями, за исключением Квиррелла.

Добровольно или по приказу, но Снейп выполнял отвлекающий маневр, оттягивая на себя неприязнь коллег. Он не мог оправдаться и рассказать о своих истинных мотивах, ведь из-за них он делает то, чего боится, ради мальчика, которого на дух не переносит. Для человека, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы защищать и оберегать других, поистине ужасно принести в жертву еще и свое доброе имя.

ТАЙНА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

Снейп действительно не хочет, чтобы Гарри погиб? У нас есть подсказка: перед матчем Снейп явно злился, а после него плюнул на землю. Он не пытался скрыть свое раздражение от Дамблдора, значит, мы можем предположить, что он как минимум не уповал на смерть Гарри и не скрывал этого от своего начальника, в противном случае он бы не стал демонстрировать свои эмоции. К концу матча его видели «с побелевшим лицом и поджатыми губами»; возможно, ему было неприятно оказаться в гуще игры, и он злился, потому что Дамблдор попросил его принять в ней непосредственное участие. Возможно, его возмущало то, насколько убого выглядит прикрытие: прежде Снейп в любви к квиддичу замечен не был, и никто не поверит, будто он вызвался судить игру, не имея на то скрытых мотивов. Никто не хочет своими же руками портить себе репутацию. Читатель начинает догадываться, в каких условиях работает Снейп.

– Но я думал, что Снейп меня ненавидит.

– Конечно, – будничным тоном ответил Квиррелл, – небо тому свидетель, что ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, разве ты не знал? Они друг друга терпеть не могли. Но Снейп никогда не желал тебе смерти. (ГП/ФК)

Снейп знал отца Гарри? Почему взрослые скрывали от мальчика такую важную информацию? Они друг друга терпеть не могли? В этот момент читатель может вспомнить одну из немногочисленных подробностей, которая известна нам об отце Гарри: Макгонагалл говорила, что Джеймс «прекрасно играл в квиддич» и гордился бы сыном. (ГП/ФК)

Читатель еще не знает, что Джеймс, как и Гарри, играл за сборную Гриффиндора. И мы еще не догадываемся, что когда очередной Поттер полетел прямо на Снейпа на дорогой метле, для последнего это был чуть не оживший кошмар. Снейпу вряд ли было приятно судить этот матч: никакого вознаграждения он за это не получил, зато чуть не получил по голове бладжером, а коллеги ополчились на него. Выход своим чувствам он дал, только когда «просто так» назначил второе пенальти в кольца Гриффиндора и когда плюнул на землю по окончании матча. Своеобразным утешением ему могло служить лишь то, что игра оказалась феноменально короткой благодаря мастерству Гарри, – что определенно не вызвало у Снейпа теплых чувств.

Хагрид был прав: Снейп никогда не желал Гарри смерти. В этом вопросе читателю приходится поверить на слово Квирреллу. Волшебник, впустивший себе в голову Волан-де-Морта, уж точно мог ощутить чувства Снейпа по этому поводу, и у него нет причин лгать, так как он уверен, что Гарри уже не жилец. Так формируется еще одна важная тема, раскрывающаяся в саге о Гарри Поттере: разница между ненавистью к человеку и уверенностью в том, что он заслуживает смерти.

Дамблдор рассказывает Гарри, что Джеймс хоть и не любил Снейпа, но никогда не считал, будто тот заслуживает смерти. Дамблдор приводит в пример взаимоотношения самого Гарри с Драко, чтобы помочь и Гарри, и читателю лучше разобраться в неприязни между Снейпом и Джеймсом:

– Они скорее испытывали друг к другу взаимное отвращение. Примерно как ты и мистер Малфой.

А потом твой отец совершил то, чего Снейп так и не смог ему простить.

– Что?

– Он спас ему жизнь. (ГП/ФК)

Выдав эту шокирующую информацию, Дамблдор коснулся тем непрощения и долга жизни, которые сыграют важную роль в последующих книгах.

– Быть в долгу перед твоим отцом – профессор Снейп не мог этого вынести… Я уверен: он так усердно старался защитить тебя в этом году, потому что считал, что таким образом может свести с ним счеты. Чтобы потом уже спокойно ненавидеть память о нем…

Гарри попытался уложить это все в голове, но она тут же разболелась, и он решил не напрягаться. (ГП/ФК)

И вновь у нас пока еще недостаточно сведений, чтобы ясно понимать, что имел в виду Дамблдор. Перечитывая всю сагу целиком, мы обязаны помнить, что Роулинг опубликовала первую часть, не зная, сможет ли издать продолжение, не говоря уже об эпической задумке в семь томов. Откровения в конце «Философского камня» выстроены так, чтобы, с одной стороны, подвести итог, а с другой – пробудить любопытство читателя.

Гарри узнает, что Снейп – человек со строгими понятиями о чести, который переступит через себя, чтобы спасти другого, даже если тот ему неприятен. Даблдору известна эта черта Снейпа, и в первой книге Дамблдор выступает его самым заботливым и всеведущим другом. Судя по тому, что философский камень все это время был поблизости, магические артефакты не привлекают Северуса Снейпа. На первый взгляд этот персонаж кажется крайне отталкивающим. При более глубоком анализе выясняется, что им могли двигать желание отдать долг, желание защитить слабого, собственное понятие о чести, но никак не алчность.

С другой стороны, читатель, которому дают лишь отрывочные объяснения сомнительным поступкам Снейпа, который не знает, почему добропорядочные взрослые работают бок о бок с таким неприятным человеком, – читатель начинает понимать, каково ребенку жить в мире, которым управляют непостижимые взрослые. Почему они так поступают? Разбирая личность Северуса Снейпа, мы видим, как осуществляется переход от детского восприятия мира к более зрелому. В первой книге мы смотрим на Снейпа глазами ребенка, который пострадал от его действий: почему настолько злобные люди вообще становятся учителями? За этим должна скрываться какая-то история, потому что любовь к юным дарованиям явно не входит в число его добродетелей.

В конце «Философского камня» победа четверых первокурсников над Волан-де-Мортом, Квирреллом и общественным давлением вполне справедливо обеспечила Гриффиндору победу в ежегодном состязании.

– А это значит, – возвестил Дамблдор поверх бури аплодисментов, поскольку и Когтевран с Пуффендуем обрадовались поражению Слизерина, – что пора сменить декорации.

Дамблдор хлопнул в ладоши. В тот же миг гобелены из зеленых стали алыми, а серебро сменилось золотом, гигантский змей Слизерина исчез, а его место занял могучий лев Гриффиндора. (ГП/ФК)

Этот ход Роулинг на долгое время стал предметом споров, так как многие сочли, что слишком жестоко было в последнюю минуту отнять у слизеринских школьников обещанную победу, прямо на глазах у злорадствующих соперников. Но не стоит забывать, что мы неоднократно видели, как слизеринцы открыто пытались обеспечить себе преимущество нечестным путем, не говоря уже о склонности Снейпа произвольно начислять баллы и попытках Малфоя подставить Гарри и Рона. Когда Дамблдор в самый последний момент корректирует финальную сумму очков, он таким образом запоздало, но отдает долг справедливости. Однако эту поправку можно было внести без театральной «смены декораций», которая отдает попустительством и насмешкой. В то время как «Когтевран с Пуффендуем обрадовались поражению Слизерина», у Драко Малфоя вид был «огорошенный и испуганный» (ГП/ФК), и явно не он один чувствовал, что директор предал их, настроив три четверти учеников против одного факультета.

Автор прописывает эту сцену без всякого сочувствия к слизеринцам, что вызывает неприятные чувства. Читателям остается либо присоединиться к аплодисментам – что неприемлемо для тех, кто сам сталкивался с травлей со стороны таких трусливых и подлых шовинистов, как Драко, – либо, если это им претит, отстраниться от повествования и осудить автора, которая так беспощадно унизила слизеринцев.

В этом свете непрерывная череда побед Слизерина в межфакультетском соревновании на протяжении шести лет выглядит как путь гордости и сопротивления. Для слизеринцев Кубок школы значил больше, чем для других учеников. У Снейпа были причины выбивать очки для своих подопечных. Мы еще не знаем, что ему было всего 24 года, когда началась эта выигрышная полоса, но для такого молодого учителя это выдающееся достижение. Мы видим, что в ситуации, когда все вокруг – от учеников с других факультетов до директора школы – настроены против слизеринцев, издевательства и насмешки Снейпа – все равно абсолютно не корректные, все равно постыдные для учителя – им самим и его учениками могли восприниматься как жалкий ответ неумолимому сообществу, предубежденному против них.

Слизерин в любом случае тяжело бы воспринял потерю Кубка школы, но, сменив декорации в последний момент и вызвав тем самым волну аплодисментов, Дамблдор сделал все, чтобы после пира Снейпу пришлось вести долгий разговор со своими разъяренными учениками в общей гостиной Слизерина. Ответная волна мщения не заставит себя ждать, и Снейп не всегда сможет ее сдерживать.

Было бы наивно полагать, что слизеринцы не станут вымещать обиду на директора из Гриффиндора на студентах того же факультета, особенно на тех, кто выиграли дополнительные очки. В конце первого года Гарри победил своего смертельного врага, но враждебность Снейпа играет в этой истории более существенную роль. Спектакль Дамблдора с Кубком школы только подхлестнул злопамятность Снейпа, и с последствиями Гарри столкнется уже в начале следующего года.

Глава 2

Северус Снейп и Тайная комната

Вторая книга серии, «Гарри Поттер и Тайная комната», начинается с того, что нам заново представляют главных героев, обрисовывая их наиболее характерные черты. Нам напоминают, что Снейп «жестокий, саркастичный, и его терпеть не могут все, за исключением учеников его собственного факультета…». (ГП/ТК) На этот раз он эффектно появляется в повествовании именно в тот момент, когда Гарри и Рон перемывают ему кости.

Гарри резко обернулся. Там, в своей черной мантии, развевающейся на холодном ветру, стоял Северус Снейп. Это был худой мужчина с желтоватой кожей, крючковатым носом и сальными черными волосами до плеч, и сейчас по его улыбке Гарри и Рон сразу поняли, что серьезно влипли. (ГП/ТК)

Так Снейп вновь является нам в наиболее каноничном образе, неприятном облике и со своей противоестественной способностью угадывать проступки Гарри.

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯНЬ СНЕЙПА К ГАРРИ

Новый учебный год Гарри и Рон начали с серьезного правонарушения: они прибыли в Хогвартс на летающем автомобиле, тем самым преступив Статут секретности и Закон об ограничении магии несовершеннолетних. Снейп «выглядел как никогда счастливым» (ГП/ТК), когда увидел, в какую переделку они попали, и крайне удрученным, когда понял, что из школы их не исключат. Ему все равно придется мириться с присутствием Гарри. Но вскоре у него появится раздражитель посерьезнее, а именно – новый учитель, тот еще паяц.

ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ

Мы видим, что Снейпу вновь отказали в должности преподавателя Защиты от Темных искусств, и на этот раз ему предпочти чудовищно некомпетентного нарцисса по имени Златопуст Локонс.

Локонс являет собой полную противоположность Снейпу во всем, в том числе внешнем виде: смазливый ловелас с волнистыми светлыми волосами, предпочитающий мантии пастельных оттенков. У этого человека эффектный внешний вид и крайне бедный внутренний мир. Потерпев публичное фиаско со своими заклятиями, он даже не смущается. Он не создает ничего ценного и пользуется заслугами других. Он кажется безвредным, но в конце сбрасывает маску, оказываясь беспощадным злодеем.

В «Философском камне» читателю остается только догадываться, в какой момент Дамблдору становится известно, что Волан-де-Морт пробрался в голову Квиррелла. Автор намеренно не дает нам подсказок, поэтому варианты трактовок могут быть довольно жуткими. Дамблдор знал все с самого начала и впустил серийного убийцу в свою школу? Дамблдор ни о чем не догадывался до тех пор, пока дух Волан-де-Морта не убил учителя и чуть не прикончил ученика?

В «Тайной комнате» Роулинг чуть более явно дает читателям понять, что Дамблдор сознательно приглашает в школу опасных людей, и педагогическому составу приходится относиться к преступникам как к коллегам. Хагрид объясняет все тем, что Дамблдор не нашел других кандидатов на эту должность: «Трудно найти кого-то, кто б Защиту вести хотел. Валом на это место не валят, видишь ли. Все думают, что оно проклято. Пока что никто надолго не задержался». (ГП/ТК)

Возможно, Роулинг чувствовала, что слишком завуалированно описала мотивы Дамблдора или что читатели неверно восприняли ее намеки: им трудно было поверить, что директор Хогвартса способен нанять учителя с криминальным прошлым и даже настоящим. В 2013 году, через 15 лет после выхода «Тайной комнаты», Роулинг подтвердила, что Дамблдор прекрасно знал, с кем имеет дело, когда пригласил Локонса на эту должность.

Решение Дамблдора пригласить Златопуста Локонса в Хогвартс в качестве преподавателя Защиты от Темных искусств поставило в тупик многих учителей. Убедить кого-либо занять этот пост и вправду было задачей практически невыполнимой (слух о проклятии набирал силу как в Хогвартсе, так и за его пределами), но большинство преподавателей считали Локонса откровенно противным человеком уже в то время, когда он сам учился в школе, и его последние достижения не могли их переубедить.

Но Альбус Дамблдор продумывал свои планы со всех сторон. Так сложилось, что он был знаком с двумя волшебниками, чей труд всей жизни позаимствовал Локонс, и был одним из немногих, кто догадывался о замыслах Златопуста. Дамблдор считал, что достаточно будет поместить Локонса в уже знакомую ему школьную среду, чтобы его махинации и преступления вскрылись. Профессор Макгонагалл, которая никогда не испытывала к Локонсу симпатии, спросила Дамблдора, чему, по его мнению, ученики могут научиться у такого самовлюбленного, жадного до славы человека. Дамблдор ответил, что «даже у плохого учителя можно научиться многому: как не поступать и кем не быть». (Дж. К. Роулинг, 2013)

В «Философском камне» задача Снейпа в отношении учителя Защиты от Темных искусств заключалась в том, чтобы следить за Квирреллом до тех пор, пока проклятие не сыграет свою роль. В «Тайной комнате» игра становится чуть изощреннее. Дамблдор вновь точно знает, что Локонс не будет отравлять школу своим присутствием дольше одного года, – таково проклятие занимаемой им должности. Но у Локонса нет цели убить Гарри, поэтому Снейпа не заставляют за ним следить. И в этой ситуации Локонс служит прикрытием. Пока этот некомпетентный человек занимает пост учителя и отводит на себя проклятие, по сути эта должность пустует. Сам того не зная, Локонс дает Снейпу возможность стать настоящим учителем Защиты. Роулинг позволяет Снейпу приоткрыть завесу этого тайного плана только один раз: когда ему приходится осадить Локонса с его лживыми заявлениями, чтобы тот не мешал настоящему профессионалу бороться Темными искусствами. Несколько человек были прокляты, и спасти их может только одно зелье.

– Я приготовлю его, – влез Локонс. – Я его готовил уже, наверное, сотни раз. Я даже во сне мог бы сварганить целебный настой из мандрагоры…

– Прошу прощения, – ледяным тоном произнес Снейп. – Мне казалось, что в этой школе я специалист по зельям.

Повисла неловкая пауза. (ГП/ТК)

Кто-то или что-то в Хогвартсе объявило, что загадочная «Тайная комната» вновь открыта и угрожает «врагам наследника» – наследника Слизерина, который хотел, чтобы в Хогвартсе учились исключительно чистокровные волшебники. Драко воспользовался возможностью, чтобы лишний раз оправдать собственные предубеждения. При первом же несчастном случае, когда была проклята миссис Норрис, кошка Филча, Драко выкрикивает: «Враги наследника, трепещите! Грязнокровки, вы следующие!» (ГП/ТК) «Грязнокровки» – так оскорбляют маглорожденных волшебников и волшебниц, таких как Гермиона Грейнджер, у которых в роду не было ни одного колдуна. Выкрик Драко знаменует начало серии страшных преступлений на почве ненависти.

Гермиона твердо намерена выяснить, что Драко знает о нападениях, и для этого предлагает занять места слизеринцев, которым тот доверяет.

– Нам понадобится только Оборотное зелье.

– А что это? – одновременно спросили Гарри и Рон.

– Снейп несколько недель назад упоминал его на занятии…

– По-твоему, нам на зельях больше заняться нечем, кроме как Снейпа слушать? – буркнул себе под нос Рон. (ГП/ТК)

Гермиона, как обычно, запоминает все, что говорит Снейп. Возможно, ей это дается легче, поскольку он никогда на нее не смотрит и не обращает внимания, в то время как большинство учеников, не исключая Гарри и Рона, предпочитают по возможности не встречаться с ним взглядом. Гермиона буквально заставляет Гарри и Рона готовить Оборотное зелье вместе с ней.

К сожалению, Оборотное зелье было готово только наполовину. Им все еще нужны были шкура бумсланга и рог двурога, а найти их можно было только в личных запасах Снейпа. Гарри считал, что лучше случайно столкнуться с легендарным чудищем Слизерина, чем с профессором Зельеварения в момент ограбления его кабинета. (ГП/ТК)

И снова Роулинг подчеркивает, что для ребенка, выросшего в токсичной среде, страшное, но далекое зло может быть не таким пугающим, как повседневная мелочная тирания.

Гермиона предлагает мальчикам создать переполох во время урока Зельеварения, чтобы она тем временем могла украсть необходимые ингредиенты из кабинета Снейпа. Для этого Гарри бросает хлопушку в котел Гойла.

Зелье Гойла выплеснулось и облило весь класс. Ученики визжали, когда на них попадали капли раздувающего зелья. Малфою оно выплеснулось прямо на лицо, и его нос начал разбухать, точно воздушный шар. Гойл закрыл руками глаза, ставшие размером с тарелку, и тыкался во все стороны. Снейп пытался восстановить спокойствие и понять, что случилось. Во всей этой суматохе Гарри успел заметить, как Гермиона незаметно проскользнула в кабинет Снейпа. (ГП/ТК)

Как и следовало ожидать, Гермионе удается совершить кражу под носом у Снейпа, в то время как сам он подозревает исключительно Гарри.

– Если я узнаю, кто это сделал, – тихо сказал Снейп, – я лично позабочусь, чтобы этого человека исключили из школы.

Гарри постарался придать лицу недоуменное выражение. Снейп смотрел прямо на него, и прозвеневший спустя десять минут звонок был как нельзя более кстати. (ГП/ТК)

А далее мы становимся свидетелями одного из самых изящных повествовательных приемов Роулинг. В «Тайной комнате» она два раза прибегает к умолчанию, чтобы намекнуть читателю, что на самом деле думает Снейп.

– Снейпу никак не доказать, что это ты, – Рон попытался подбодрить Гарри. – Что он тебе сделает?

– Зная Снейпа – что-нибудь гадкое, – ответил Гарри, глядя на бурлящее зелье.

Неделю спустя, когда Гарри, Рон и Гермиона шли по коридору, они увидели небольшую группу учеников, столпившихся у доски объявлений, к которому был приколот свежий кусок пергамента. Симус Финниган и Дин Томас взволнованно замахали неразлучной троице.

– У нас будет Дуэльный клуб! – сообщил Дин. – Сегодня вечером первое собрание! Это они хорошо придумали, сейчас боевые навыки никому не помешают… (ГП/ТК)

Эти два диалога разделяет пробел между секциями текста, неделя времени и смена локации, однако один вытекает из другого. Дуэльный клуб – это ответ на риторический вопрос Рона: а что Снейп может сделать? Напряжение между соперничающими факультетами возросло настолько, что кто-то устроил на уроке настоящий взрыв, из-за которого многие в самом деле пострадали. Снейп не мог знать, что Гарри хотел только устроить небольшой переполох. Он наверняка решил, что Гарри намеревался причинить вред Гойлу; так на его месте подумал бы любой учитель. Дамблдор ни на йоту не приблизился к тому, чтобы вычислить таинственного преступника, однако Снейп должен защищать школу от Темных искусств, он должен учить детей противостоять всеобщей вражде и подозрительности, из-за которых коллективный страх только возрастает. Или, если им это не под силу, он должен обучить их приемам защиты до того, как противостояние выйдет на новый уровень.

Что делать в ситуации, когда необходимо снизить накал конфликта, не показывая при этом личной вовлеченности? Если ты работаешь вместе со Златопустом Локонсом, то достаточно подкинуть ему идею какого-нибудь кружка, упомянув его высокую квалификацию в данном вопросе; потом можно откинуться на спинку кресла и ждать, пока натура Локонса возьмет свое.

– Итак, профессор Дамблдор одобрил мое предложение открыть этот небольшой Дуэльный клуб, чтобы обучить всех вас самообороне; сам я бесчисленное количество раз оказывался в подобных ситуациях, подробнее читайте в моих книгах.

– Позвольте представить моего ассистента – профессора Снейпа, – продолжал Локонс, сверкая широкой улыбкой. – Он сообщил мне, что капельку разбирается в дуэлях, и великодушно согласился помочь мне с небольшой демонстрацией перед тем, как мы перейдем к практике. (ГП/ТК)

Иногда читатели – в особенности наиболее юные, которые привыкли доверять взрослым, – не понимают, кому принадлежала идея учредить Дуэльный клуб. Локонс утверждает, что ему, и никто не пытается оспаривать его слова. Неужели для разнообразия он решил на этот раз сказать правду? Роулинг спрятала подсказки по всей книге, нам остается только пораскинуть мозгами и отыскать их.

Локонс, что примечательно, себе не изменяет, и даже наиболее сдержанные преподаватели не могут скрыть своего недовольства.

Локонс донимает профессора Стебль, презирает Хагрида, не стесняется того, что совершенно ничего не понимает в исцеляющей магии:

– Он сам не понимает, что говорит, – заявил Локонс обступившим их взволнованным гриффиндорцам. – Гарри, не волнуйся. Сейчас я поправлю твою руку.

– Нет! – сказал Гарри. – Оставьте как есть, спасибо… (ГП/ТК)

…и говорит о себе, как о спортсмене международного класса:

– Насколько я понимаю, завтра состоится первый в этом сезоне матч по квиддичу? Гриффиндор против Слизерина, да? Я слышал, что ты хорошо играешь. Я и сам когда-то был ловцом. Меня приглашали в национальную сборную, но я решил посвятить свою жизнь истреблению темных существ. Однако если почувствуешь, что тебе требуется небольшая индивидуальная тренировка, не стесняйся, подходи ко мне. Я всегда счастлив поделиться опытом с менее успешными игроками… (ГП/ТК)

Исходя из этого, читатели могут сделать вывод, что Роулинг рисует нам человека с маниакальным пристрастием присваивать себе чужие идеи и способности, причем спорить с ним бесполезно. Можно с почти полной уверенностью утверждать, что Локонс присвоит себе любое хорошее предложение, невольно послужив прикрытием тому, кто захочет остаться в тени вместе со своими тайными замыслами.

Локонс и его менее талантливый ассистент занимают позиции для показательной дуэли. Рон шепчет Гарри: «А здорово будет, если они прикончат друг друга, правда?» (ГП/ТК). Сейчас для них Локонс и Снейп одинаково никчемны. Локонс, судя по всему, не подумал заранее, каким заклятиям будет обучать детей.

Оба взмахнули палочками над головой и направили их на противника; Снейп выкрикнул: «Экспеллиармус!» Полыхнула красная вспышка, и Локонса сбило с ног, – он слетел со сцены, врезался в стену, съехал по ней и распластался на полу. (ГП/ТК)

Защитные чары Снейпа достаточно мощные, чтобы сбить противника с ног, после применения разоружающего заклятия нападать уже не требуется. Встревоженный Локонс решает разбить учеников на пары, чтобы они сами выполняли следующее упражнение.

Гарри сразу же встал напротив Гермионы.

– Нет, так не пойдет, – сказал Снейп с холодной улыбкой. – Мистер Малфой, подойдите сюда. Давайте посмотрим, как вы справитесь со знаменитым Гарри Поттером. А вы, мисс Грейнджер, можете поработать с мисс Булстроуд.

Малфой, высокомерно ухмыляясь, вальяжно подошел к Гарри. (ГП/ТК)

Зачем Снейп ставит в пару учеников, которым только дай испортить жизнь друг другу? Он полагает, что слизеринцы смогут преподать гриффиндорцам хороший урок?

– Палочки на изготовку! – крикнул Локонс. – Когда я досчитаю до трех, попробуйте разоружить противника… только разоружить… нам не нужны никакие осложнения… раз… два… три!

Гарри взмахнул палочкой над головой, но Малфой начал на счет «два»: его заклятие ударило Гарри с такой силой, что ему показалось, будто его ударили по голове сковородкой. (ГП/ТК)

Охваченные злобой, Гарри и Драко забывают про заклятие разоружения и просто дерутся на палочках.

– Хватит! Остановитесь! – вопил Локонс, но тут вмешался Снейп.

– Фините Инкантатем! – выкрикнул он; ноги Гарри утихомирились, Малфой перестал смеяться, и оба смогли оглядеться.

Большой зал был окутан зеленоватой дымкой. Невилл и Джастин лежали на полу, тяжело дыша; Рон поддерживал посеревшего Симуса и извинялся за действия своей сломанной палочки, а Гермиона с Миллисентой все еще были на ногах: Миллисента держала Гермиону шейным захватом, и та скулила от боли; позабытые волшебные палочки валялись тут же на полу. (ГП/ТК)

Локонс и Снейп преподают два разных урока. Дружеские пары знакомятся с правилами дуэли. Их силы постепенно повышаются, и они готовы учиться новому. Враги, которых Снейп поставил работать друг с другом, получают совершенно иной опыт. Охваченные злостью, они забывают, что находятся на уроке и должны следовать инструкциям. Вероятно, Гермиона разоружила Миллисенту, как и было сказано, но когда Миллисента напала на нее, даже Гермиона не вспомнила о волшебной палочке.

Во время настоящего поединка рассудок отключается, и мозг запускает иную цепь реакций. Локонс учит джентльменскому спорту, салонной игре; Снейп только усиливает напряжение между учениками, которые и так находятся в школе, где в данный момент их жизни угрожает опасность. Он выстраивает урок таким образом, что им приходится учитывать фактор борьбы не на жизнь, а на смерть. В рамках дружеского состязания участники колдуют по правилам этикета, но в реальном поединке подобная вежливость скорее мешает. Навыки, полученные в тепличных условиях, могут не сработать в случае реальной опасности, а вот рефлексы и умения, полученные во время тренировочного поединка – если он хорошо поставлен, – пригодятся в любой ситуации. Бойцы, не прошедшие серьезную подготовку, не знают, как будут действовать в критических условиях; они могут запаниковать, применить неподходящее заклятие, истратить все силы сразу или впасть в столбняк. Снейп натаскивает учеников на технику, которая пригодится им в реальной схватке. На данный момент он показал им заклятие Экспеллиармус, с помощью которого можно разоружить противника, и Фините Инкантатем, которое отменяет предыдущие чары. Он продемонстрировал только методы защиты.

Даже Локонс начинает о чем-то догадываться.

– Наверное, стоит показать вам, как блокировать недружественные заклятия, – сказал Локонс, стоя в растерянности посреди зала. Он посмотрел на Снейпа, но, увидев блеск в его глазах, тут же отвел взгляд. – Давайте попросим пару добровольцев… Долгопупс и Финч-Флетчли, может быть, вы…

– Неудачный выбор, профессор Локонс, – заметил Снейп, скользящей походкой направляясь к нему, похожий на огромного злобного нетопыря. – Долгопупс способен устроить погром с помощью простейших заклинаний. То, что останется от Финч-Флетчли, нам придется нести в больничное крыло в спичечном коробке.

Круглое, розовое лицо Невилла стало малиновым.

– Как насчет Малфоя и Поттера? – предложил Снейп с кривой улыбкой. (ГП/ТК)

Это та же самая «кривая улыбка», которая упоминалась в «Философском камне», когда Снейп намекал детям, что лишнее внимание к своей особе привлекать не стоит: у Снейпа есть тайный замысел.

Снейп шепотом дает Драко совет, и оба ухмыляются. Может быть, Снейп наслаждается мыслью, что слизеринец сейчас превзойдет гриффиндорца. Судя по всему, Снейп думает, что у него все под контролем.

Малфой резко вскинул палочку и выкрикнул:

– Серпенсортиа!

Что-то с громким треском вылетело из конца его палочки. Гарри в немом ужасе смотрел, как длинная черная змея тяжело падает на пол перед ним и встает на дыбы, готовясь напасть. Послышались крики, и все остальные быстро попятились прочь от центра зала.

– Не двигайтесь, Поттер, – лениво проговорил Снейп, который явно наслаждался тем, как неподвижно стоит Гарри, оставшись один на один с разозленной змеей. – Я сейчас ее уберу… (ГП/ТК)

Снейп действительно заставляет змею исчезнуть, но только после того, как Гарри шокирует всех вокруг, обнаружив свои способности змееуста.

Снейп также не сводил с Гарри глаз. Он смотрел пронзительным, задумчивым взглядом, который Гарри совсем не понравился. (ГП/ТК)

По словам «пронзительный» и «задумчивый» мы можем понять, что это нежданное открытие что-то значит для Снейпа, оно не пугает его, а наводит на определенные мысли, которые Локонсу в голову прийти не могут. Ничего более конкретного об этих мыслях мы не узнаем. Но очевидно, Снейп не ожидал, что в обращении со змеями Гарри покажет больше сноровки, чем ученики факультета имени самого Слизерина. Какие бы скрытые цели Снейп ни преследовал в то время, когда вел занятие в дуэльном клубе, заклятие Серпенсортиа он подсказал Драко затем, чтобы воспользоваться случаем и продемонстрировать превосходство своего факультета, а не для того, чтобы Гарри в очередной раз привлек к себе всеобщее внимание.

Слизеринцы не забыли, как в прошлом году они унизительно проиграли Гриффиндору. Из недовольного замечания Люциуса в «Горбин и Бэркс» (ГП/ТК) мы знаем, что Драко все лето не мог выбросить из головы тот факт, что у преподавателей есть любимчики. Как позднее обнаружит команда Гриффиондора по квиддичу, Люциус не оставил без внимания жалобы сына и даже обсуждал их со Снейпом.

Гриффиндорцы как раз собираются начать тренировку, когда слизеринская команда выгоняет их с поля. Они вооружились письменным разрешением от Снейпа, новым ловцом и семью блестящими «Нимбусами-2001» – знаком внимания от отца этого нового члена команды.

Семь дорогих метел, которые превосходят Нимбус-2000, метлу Гарри? Не слишком ли это расточительно со стороны Люциуса Малфоя? Это вообще честно?

Сначала может показаться, что подобный жест в ответ на школьные распри – это чересчур. Но если мы пересмотрим события «Философского камня», то начнем понимать, что, с точки зрения слизеринцев, все выглядело несколько иначе. Сейчас самое время освежить свои воспоминания с помощью следующих вопросов:

• Разрешено ли первокурсникам привозить с собой метлы? (ГП/ФК)

• Почему у Гарри на первом курсе появилась своя метла? (ГП/ФК)

• Разрешено ли первокурсникам играть в квиддич за свой факультет?

• Почему Гарри играет в команде Гриффиндора? (ГП/ФК)

• Кто обычно покупает метлы ученикам? (ГП/ФК)

• Кто купил метлу Гарри? (ГП/ФК)

• Требовалась ли Гарри финансовая помощь, чтобы купить метлу? (ГП/ФК)

• Как отреагировала вся остальная школа, когда Слизерин на прощальном пиру лишился призового кубка? (ГП/ФК)

Возможно, слизеринцы уже были убеждены: в Хогвартсе при Дамблдоре сложились настолько предвзятые порядки, что у них просто нет возможности выиграть что-либо честно. Единственное, на что им остается надеяться, – компенсировать предвзятость там, где соперники дают слабину. Если любимчик Дамблдора получил в подарок от школы метлу, то частный спонсор может сделать то же самое для всей слизеринской команды, – если справедливость недостижима, то это лучше, чем ничего.

Драко знает, как сильно потратился его отец, – немногие родители были бы готовы выложить подобную сумму на спортинвентарь школьной команды. Но Драко не знает, что, когда Люциус барабанил пальцами по прилавку в «Горбине и Бэрксе», на словах пресекая все жалобы сына, на самом деле ему не терпелось привести в исполнение свой план мести, чтобы пошатнуть режим Дамблдора: выпустить чудовище Слизерина, которое будет убивать маглорожденных. Перевоплотившись в Крэбба и Гойла, Гарри и Рон узнают, что Драко понятия не имеет, кто выпускает монстра. (ГП/ТК)

Люциус оставил сына в неведении насчет своих замыслов, чтобы тот не запятнал себя и мог все отрицать: «Отец говорит, чтобы я не высовывался и не мешал наследнику Слизерина делать свое дело. Он считает, что школу пора очистить от магловской заразы, но нам впутываться в это не стоит». (ГП/ТК) Из-за махинаций Люциуса напряжение нарастает, и ученики других факультетов начинают только сильнее чураться слизеринцев.

– Итого напали на двух гриффиндорцев, не считая призрака гриффиндорской башни, на одну когтевранку и одного пуффендуйца, – загибая пальцы, говорил Ли Джордан, друг близнецов Уизли. – Неужели никто из преподавателей еще не заметил, что слизеринцы все живы-здоровы? Разве не очевидно, что за этим стоит кто-то из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина, – почему бы им просто не взять и не вышвырнуть отсюда всех слизеринцев? – громогласно вопросил он, в ответ послышались возгласы одобрения, кто-то даже зааплодировал. (ГП/ТК)

Реакция Ли Джордана – следствие того же самого страха, который в свое время послужил причиной раздора между основателями Хогвартса. По словам профессора Бинса, Салазар Слизерин полагал, что в Хогвартсе будет безопаснее, если его «очистят» от всех маглорожденных. (ГП/ТК)

Эта книга серии раскрывает идею, как опасны могут быть затаенные обиды, разворошенные в то время, когда никто никому не доверяет. Недовольство слизеринцев после того, как в «Философском камне» Дамблдор публично унизил их на прощальном пиру, могло в том числе спровоцировать последующие нападения на маглорожденных, подстроенные Люциусом Малфоем.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

Что Снейп думает обо всем этом? Мы знаем, что он в первую очередь стремится защищать интересы Слизерина внутри школы, это факт. Он испытывает к Гарри личную неприязнь, однако не желает ему смерти; это тоже факт. Он может делать вид, будто осуждает нападения на школьников, чтобы одурачить Дамблдора и прочих преподавателей. Он может делать вид, будто втайне одобряет нападения под маской нейтралитета, чтобы не вызвать подозрений у сторонников Волан-де-Морта. На этом этапе повествования читателям ничего не известно о родителях Снейпа и его отношении к чистокровным и маглорожденным. А что, если это он стоит за злорадными угрозами Драко? Не сочувствует ли он Люциусу в стремлении устроить геноцид среди тех, кто вырос в семьях маглов? Не радуется ли он махинациям Люциуса, из-за которых Попечительский совет отстранил Дамблдора от руководства школой?

С помощью мастерски прописанных, мельчайших недоговоренностей в повествовании, скорее умолчанием, нежели словами, Роулинг почти неуловимо намекает на то, как Снейп на самом деле относится к нападениям на маглорожденных. Пропустить эти намеки легче легкого; еще слишком рано, чтобы раскрывать читателю истинную личность Снейпа, и Роулинг дает нам увидеть ее лишь мельком.

Гермиона не пришла на урок Зельеварения, потому что лежит в больничном крыле после неудачи с оборотным зельем: «Снейп бесшумно прошел мимо Гарри, никак не прокомментировав отсутствие Гермионы». (ГП/ТК) К этому времени мы уже знаем, что Снейп предпочитает не замечать Гермиону, даже когда она присутствует в классе.

– Я удивляюсь, как все грязнокровки до сих пор еще не собрали чемоданы, – продолжал Малфой. – Спорим на пять галлеонов, что в следующий раз у нас будет труп. Хорошо, если еще и Грейнджер…

К счастью, звонок прозвенел именно в этот момент: на последних словах Малфоя Рон вскочил с места, и, пока все собирали сумки, его попытки наброситься на Драко остались незамеченными.

– Пустите меня, – рычал Рон, когда Гарри и Дин повисли у него на руках. – Мне все равно, мне не нужна палочка, я голыми руками его прибью…

– Поторопитесь, мне вас еще вести на Травологию, – рявкнул Снейп сразу на весь класс, и все направились к выходу из подземелья; Гарри, Рон и Дин шли в самом конце, потому что Рон все еще пытался вырваться. (ГП/ТК)

Гипербдительный Снейп обладает уникальной способностью нутром чуять любые попытки гриффиндорцев напасть на слизеринцев – на Драко в особенности – и назначать за это наказания. Но на этот раз Рон несколько минут буквально на глазах у Снейпа чуть ли не бросался на Драко и выкрикивал угрозы, двое одноклассников насилу удерживали его на месте. Снейп мог не заметить какое-то мимолетное движение или фразу, но не борьбу, которая продолжалась еще несколько минут после окончания занятия. С помощью пассивного залога – «его попытки наброситься на Драко остались незамеченными» [курсив мой] – Роулинг деликатно намекает, что Снейп видел возмущение Рона, но намеренно оставил его без внимания. Мы еще не знаем, есть ли у Снейпа какая-то личная история, связанная с тем, что ученики Слизерина желают смерти девочкам из семей маглов. Мы знаем только, что на этот раз Драко сказал нечто такое, что Снейп в этот раз не занял его сторону и не воспользовался случаем снять очки с Гриффиндора, – на протяжении всей саги это единственный подобный прецедент.

ТАЙНА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

В случаях, когда речь идет о жизни и смерти, стремление Снейпа защитить учеников распространяется даже на тех, кто ему неприятен, это роднит его с другими достойными преподавателями в Хогвартсе. Когда с его подачи Локонса с большим удовольствием выдворяют из учительской, Роулинг впервые показывает нам Снейпа исключительно с положительной стороны, и персонажи радостно встают на его сторону вместе с читателями, которые болеют за Хогвартс и не любят Локонса. Снейп, может, тот еще гад, но зато он свой, и мы с наслаждением наблюдаем за тем, как он воздает Локонсу по заслугам.

Снейп вышел вперед.

– Вот кто нам нужен, – сказал он. – Вот кто нас спасет. Локонс, монстр утащил девочку в свое логово. В ту самую Тайную комнату. Ваш час наконец настал.

Локонс побелел.

– Я отлично помню, как вы сокрушались, что не смогли поохотиться на чудовище до того, как Хагрида арестовали, – продолжал Снейп. – Разве вы не говорили, что это дело с самого начала было запущено и что следовало сразу дать вам карт-бланш? (ГП/ТК)

Макгонагалл заканчивает то, что начал Снейп, в очередной раз продемонстрировав, как прекрасно эти двое работают вместе.

– В таком случае мы предоставляем это вам, Златопуст, – сказала профессор Макгонагалл. – Сейчас момент самый подходящий. Мы проследим, чтобы никто вам не мешал. И у вас будет шанс разобраться с чудовищем один на один. Столь желанный вами карт-бланш.

Локонс в отчаянии обвел комнату взглядом, но никто не пришел ему на помощь. Сейчас от его красоты не осталось и следа. Губы у него дрожали, и без своей обычной белозубой улыбки он выглядел жалким и слабым.

– О-очень хорошо, – промямлил он. – Я… Я буду в своем кабинете, п-подготовлюсь… (ГП/ТК)

Примечательно, что от красоты этого человека, который являет собой полную противоположность Снейпа, «не осталось и следа», когда его наконец вывели на чистую воду. Роулинг заодно подсказывает своим юным читателям, что, узнав правду о неприятных персонажах, какими бы крючконосыми и сальноволосыми они ни были, на них можно посмотреть под другим углом.

Отталкивающий характер Снейпа оттеняется с помощью еще одного персонажа: Аргуса Филча, чья злоба так же неизменна, однако вызывает у читателя скорее смех, чем горькие чувства. К несчастью для школьного завхоза, даже Снейп находит, что смеяться над ним – вполне естественно. Когда Филч буквально раздавлен горем из-за того, что миссис Норрис прокляли, Снейп стоит рядом с «очень характерным выражением на лице», как будто он «изо всех сил старается не улыбнуться». (ГП/ТК) Такое отношение к Филчу можно назвать несправедливым, тем более что он обрабатывал раны Снейпа после встречи с Пушком, докладывал ему о проказах учеников и часто поддерживал его идеи, в том числе предложение наказать Гарри за то, что тот скрывает некие сведения о нападениях.

– Он невиновен, пока не доказано обратное, Северус, – жестко сказал [Дамблдор].

Снейп, судя по его лицу, был в ярости. Филч тоже.

– Мою кошку прокляли! – заверещал он, выпучив глаза. – Я хочу, чтобы хоть кого-нибудь наказали! (ГП/ТК)

Когда Рон узнает, что Филч на самом деле сквиб – человек без магических способностей, но родившийся в семье волшебников, – он говорит: «Это многое бы объяснило. Например, почему он так ненавидит учеников». (ГП/ТК) Свой страх за миссис Норрис Филч компенсирует тем, что «бросается на ничего не подозревающих учеников и пытается назначить им наказание за «громкое дыхание» или «слишком счастливый вид». (ГП/ТК) Как будто Филч – это такая гротескная версия Снейпа, Снейп, лишенный какого бы то ни было авторитета. Иными словами, на примере Филча мы видим, каким был бы Снейп без магических способностей.

На протяжении «Тайной комнаты» Снейп часто оказывается за кадром. Он готовит снадобье из мандрагор, которое возвращает Гермиону из ее буквально архетипического оцепенения, но читатель этого не видит. В этом учебном году влияние Снейпа на историю Гарри остается скрытым, хоть и значительным.

Гарри узнает, что некоторые заклятия требуют от волшебника определенных эмоций или мыслей. Благодаря Снейпу он узнал – и никогда не забудет, – что эмоции во время схватки с врагом создают совершенно иные магические условия, чем те, которые испытываешь во время поединка с другом. В порыве храбрости и готовности сражаться за близких, Гарри призывает к себе Фоукса и меч Гриффиндора. А чтобы открыть Тайную комнату, не обязательно быть наследником Слизерина. Достаточно знать, что бы наследник чувствовал в данный момент: так было с Джинни во время одержимости и через несколько лет случится с Роном, когда им овладеет медальон-крестраж. Это одна из важных тем в творчестве Роулинг: эмпатия служит основой для мощной магии.

Когда Гарри узнает, что он змееуст, ему приходится самому разбираться с тем, как работает этот редкий дар. Учить его некому. «Гарри попытался сказать что-нибудь на змеином языке. Ничего не вышло. Видимо, для этого нужно, чтобы живая змея была рядом». (ГП/ТК)

Но когда ставки повышаются – когда на кону жизнь Джинни Уизли, – сама ситуация подстегивает Гарри, и он находит способ говорить на змеином языке по своему желанию.

Гарри снова перевел взгляд на змею, пытаясь заставить себя поверить, что она ожила. Если пошевелить головой, то в отблесках света свечей можно подумать, будто она двигается.

– Откройся, – повторил он.

Но услышал он вовсе не английскую речь; с губ Гарри сорвалось странное шипение, в тот же миг кран вспыхнул ослепительно-белым светом и начал вращаться. (ГП/ТК)

Гарри открывает для себя, что говорить на змеином языке можно и с настоящей змеей, и с воображаемой. Пусть все происходит только у него в голове, но это вовсе не значит, что магия не сработает.

Он применил те навыки, которые поневоле тренировал, когда Снейп поставил его в пару с Драко, а не Роном во время изучения заклятия Экспеллиармус: чтобы колдовать в условиях реальной угрозы, недостаточно отработать заклятие в спокойной обстановке. Лучше отрабатывать его в стрессовой ситуации, неважно, реальной или воображаемой.

Экспеллиармус, обезоруживающее заклятие, – это просто магический вариант разоружения, маглы таким же образом стремятся нивелировать конфликт или предотвратить тяжкие его последствия. На первом уроке Локонса корнуэльские пикси демонстрируют более грубую версию подобного действа: «…пикси выхватил у Локонса палочку и выбросил ее в окно». (ГП/ТК) Гарри и Рон используют этот же ход в кабинете Локонса, когда он пытается стереть им память и сбежать из Хогвартса, бросив Джинни на произвол судьбы:

– Экспеллиармус! – выкрикнул Гарри.

Локонса отбросило назад, и он перевалился через чемодан; его волшебная палочка взлетела высоко в воздух; Рон поймал ее и выбросил в открытое окно.

– Не стоило вам брать в ассистенты профессора Снейпа, – свирепо сказал Гарри и пнул чемодан в сторону. (ГП/ТК)

Крошечные, можно сказать, незначительные детали из этих сцен будут вновь воспроизведены несколько лет спустя, в наиболее драматических эпизодах саги. Когда Драко обезоруживает Дамблдора при помощи Экспеллиармуса, Гарри видит, как «палочка Дамблдора по дуге улетает за крепостную стену». (ГП/ПП) Гарри повторит не-магический прием пикси, когда в «Дарах смерти» разоружит Драко вручную. А в финальной битве Гарри побеждает Волан-де-Морта с помощью Экспеллиармуса, держа в руке палочку Драко Малфоя. (ГП/ДС)

То, что Гарри на втором курсе говорит Локонсу «Не стоило вам брать в ассистенты профессора Снейпа!», и то, как в седьмой книге Роулинг заостряет наше внимание на палочке Драко, – все это указывает на происхождение защитной магии, которая обезоруживает Волан-де-Морта в финальной битве. В обоих случаях этот намек тонкий, неявный, его трудно уловить в гуще действия. Но он там есть. Снейп, который ненавидел Гарри и все же научил его защитной магии, – это единственный человек, кто на втором году обучения Гарри научил его хоть чему-то в плане Защиты от Темных искусств, а именно – заклятию Экспеллиармус. И этого оказывается более чем достаточно. Снейп сделал так, чтобы Гарри и Драко, которые друг друга терпеть не могут, научились драться в условиях, когда противник не станет тебя щадить. Снейп показал им заклятие Экспеллиармус. Он убедился, что заклятие прочно закрепилось у них в мозгу, так что в моменты смертельной опасности оно будет срабатывать на автомате.

У учителей есть определенная власть над учениками, которым еще не исполнилось даже четырнадцати. Они еще слишком юны, чтобы противостоять влиянию окружающей среды. Если они вынуждены идти на конфликт и взрывать чужие котлы, то впоследствии такое поведение закрепится и кто-нибудь обязательно пострадает. Но если им приходится обезоруживать противника и блокировать недружественные заклятия, то именно этот образ действий станет «настройкой по умолчанию». Люциус Малфой не за этим отправлял Драко в Хогвартс, однако Снейп в каком-то смысле пошел ему наперекор и учил Драко причинять меньше вреда, при этом сохраняя искреннюю и очевидную враждебность по отношению к врагам Малфоев.

И этого оказалось достаточно. Влияние Снейпа настолько деликатно, что Гарри и Рон не забраковали заклятие Экспеллиармус по причине того, что его преподал им именно Снейп, а стали самостоятельно практиковать его (ГП/ТК) и применили против Драко, чтобы ему в руки не попал заветный дневник. (ГП/ТК) Они тренируются разоружать друг друга, когда едут домой в Хогвартс-экспрессе. (ГП/ТК) Они практикуют Экспеллиармус до автоматизма, так что, когда приходит время Драко лишить Дамблдора Бузинной палочки или Гарри – забрать ее у Волан-де-Морта, им требуется лишь это простое заклинание. Оба одинаково хорошо им владеют и с тем же успехом могут пользоваться палочками друг друга, потому что их магические способности совместимы. Они учились у одного учителя.

Глава 3

Северус Снейп и Узник Азкабана

«Гарри Поттер и узник Азкабана» – это самая веселая книга из всех семи. Для многих читателей она стала любимой. С одной стороны, в ней нет Волан-де-Морта. С другой – почти все получают то, чего хотели. Гарри обретает крестного отца. Сириус – свободу. Люпин – старого друга. Гермиона получает дополнительное время. Хвост ухитряется выжить и сбежать. Как и Клювокрыл. У учеников появляется хороший преподаватель Защиты от Темных Искусств. Рон получает новую волшебную палочку и сэндвич от мамы – на этот раз без копченой говядины.

Однако если бы книга называлась «Северус Снейп и узник Азкабана», то это был бы душещипательный ужастик. С точки зрения Снейпа третий год обучения Гарри в Хогвартсе выглядит совершенно иначе, чем с точки зрения остальных, ко всему этому добавляются триггеры из прошлого, а в конце Снейп переживает полноценный посттравматический эпизод на глазах у министра магии – в тот самый момент, когда все остальные персонажи ликуют. В этой книге многие исцеляются от травм, но только не Северус Снейп.

СЮЖЕТ: БУДУТ СПОЙЛЕРЫ

В «Узнике Азкабана» есть несколько сюжетных линий, которые любопытным образом переплетаются между собой и связаны общим лейтмотивом: вернуться к прошлому, чтобы лучше понять настоящее.

МАРОДЕРЫ

Читатели узнают много нового о покойном отце Гарри, Джеймсе Поттере, и его друзьях: Сириусе Блэке, Римусе Люпине и Питере Петтигрю, которые в школьные годы называли себя Мародерами.

Упомянутый в заголовке «узник Азкабана» – это Сириус Блэк, первый в магической истории волшебник, сбежавший из Азкабана, магической тюрьмы. Его усиленно ищут по всей Британии, ошибочно считая Пожирателем смерти, который сначала выдал родителей Гарри Волан-де-Морту, а затем совершил массовое убийство.

Сириус сбежал из Азкабана, загадочным образом миновав дементоров – стражей, которые постепенно уничтожают людей, высасывая из них счастье. Сириус направляется в Хогвартс с намерением убить Петтигрю, но все ошибочно полагают, будто его целью является Гарри Поттер. В конце книги мы узнаем, что Питер Петтигрю совершил вышеупомянутые преступления, подставил Сириуса, сымитировал собственную смерть и с тех пор скрывался под видом крысы в доме Уизли.

В этом году Дамблдор нанимает Римуса Люпина, одного из четверки Мародеров, на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств. Учитывая, что Джеймс Поттер мертв, а Питер Петтигрю считается погибшим, Люпин знает Сириуса Блэка лучше всех ныне живущих и как никто другой может помочь Дамблдору защитить учеников Хогвартса от возможных нападений. Дамблдор и школьный персонал знают, что Люпин оборотень, но держат эту информацию в тайне, чтобы защитить его от дискриминации, которая не позволяет оборотням получить работу в школе.

СНЕЙП ПРОТИВ МАРОДЕРОВ

Мародеры, которые учились в Гриффинодоре, в школьные годы все вместе издевались над Снейпом, и дело чуть не дошло до убийства. Сириус заманил Снейпа в Визжащую хижину, когда Люпин был там в волчьем обличье; сам Сириус мягко называл это «невинной шуткой», однако Снейп был бы мертв, если бы Джеймс, рискуя собственной жизнью, не увел его оттуда. Дамблдор запретил Снейпу рассказывать кому-либо о случившемся, чтобы посторонние не узнали о ликантропии Люпина. Судя по поведению Снейпа в конце книги, после того случая он получил психологическую травму, поскольку друг на друга наложились сразу три фактора: постоянные издевательства, насмешка, чуть не приведшая к смерти, и необходимость молчать об этом.

ТРАВМА

Азкабан охраняется дементорами, существами, которые заставляют людей заново переживать плохие воспоминания и забывать все хорошее. В Министерстве магии подозревают, что Сириус направляется в Хогвартс, и отправляют дементоров по его следу. До тех пор, пока дементоры находятся на территории школы, все в Хогварстве рискуют оказаться во власти своих наихудших воспоминаний. Это мучительно для любого, но, как вскоре узнает Гарри, в особенности для тех, кто пережил серьезные потрясения. Когда Гарри сталкивается с дементорами, его захлестывают посттравматические воспоминания.

Так, например, происходит во время матча по квиддичу. Видения того, как Волан-де-Морт на глазах у годовалого Гарри убивает его маму, вкупе с детским всепоглощающим желанием защитить ее, лишают его способности воспринимать настоящее. Гарри забывает, что ему тринадцать, забывает, что он летит на метле, и падает на землю.

Внизу стояла как минимум сотня дементоров, их скрытые капюшонами лица смотрели в его сторону, Гарри казалось, будто ледяная волна поднимается у него изнутри, сминая под собой внутренности. А потом он вновь это услышал… Кто-то кричал, кричал у него в голове… та женщина…

– Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри!

– Прочь, глупая девчонка… Отойди сейчас же…

– Только не Гарри, пожалуйста, не надо, заберите мою жизнь, убейте меня вместо него…

Гарри казалось, будто вихрящийся белый туман заполняет его мозг, лишая сознания… Что он делает? Почему он летит? Нужно помочь ей… Она сейчас умрет… Ее сейчас убьют…

Он падал, падал сквозь ледяной туман. (ГП/УА)

Узники Азкабана живут в двух временны趏х потоках: в реальном и в том, что зациклен у них в голове. Так происходит с травматиками, которые заново переживают свою личную катастрофу: они теряют ощущение настоящего, потому что страшные воспоминания кажутся более яркими. Роулинг показывает, что, когда дементоры применяют свою силу, как это случилось на матче, несчастья из прошлого будут настигать ее персонажей.

МАХОВИК ВРЕМЕНИ

В этом году Макгонагалл выбила в Министерстве маховик времени, чтобы Гермиона могла возвращаться назад во времени и ходить на все уроки: «Профессор Макгонагалл заставила меня пообещать, что я никому ничего не расскажу. Ей пришлось написать кучу писем в Министерство магии, чтобы мне его выделили. Она сказала им, что я образцовая ученица, что я ни под каким видом не буду использовать маховик для чего-либо, кроме учебы…» (ГП/УА).

Почему Макгонагалл прошла все эти круги бюрократии ради того, чтобы Гермиона могла посещать абсолютно все новые предметы? На втором курсе маглорожденной Гермионе стоило опасаться загадочных нападений куда больше, чем полукровке Гарри или чистокровному Рону, и учеба стала для нее лучшим способом выживания. Эта одаренная девочка учится в школе, где не предусмотрено углубленное изучение для отдельных групп, так что ей все равно бы пришлось разговаривать с деканом своего факультета по поводу своих академических устремлений. К концу второго года в Хогвартсе, потеряв несколько недель из-за проклятия, она еще сильнее стремилась наверстать упущенное.

На третьем курсе Гермиона понимает, что учиться по удвоенной программе ей все-таки не под силу: Гарри замечает, что она «выглядит почти такой же уставшей, как Люпин». (ГП/УА) Тут стоит задуматься о привилегиях. Инвалиды, такие как Люпин, и представители угнетаемых меньшинств, такие как Гермиона, должны трудиться намного усерднее своих сверстников, чтобы просто идти по жизни своей дорогой. Однако Гермиона узнает, что переутомление и нехватка сна приводят к истерикам и неврозам. На ее фоне легче понять характер Снейпа, чья нагрузка возрастает от книги к книге.

МАХОВИК ВРЕМЕНИ И СНЕЙП

Когда Рон видит, как Снейп смотрит на Люпина, и шепчет Гарри «Посмотри на Снейпа!» (ГП/УА), эта фраза лаконично описывает роль Снейпа на протяжении всей саги. Если вы хотите узнать, что происходит в повествовании, то смотрите на Снейпа. Где сюжет, там всегда Снейп, хочет он того или нет, даже если его работа порой требует, чтобы он оставался за кадром. В разговоре о маховике времени Дамблдор сообщает Гарри и Гермионе главное правило для всех волшебников, которые возвращаются в свое прошлое, особенно если они делают это, чтобы получить иной, лучший результат в настоящем: «Если все пройдет хорошо, то сегодня вечером вы спасете несколько невинных жизней. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грейнджер, вам известен закон… вы знаете, как высоки ставки… Вас. Никто. Не. Должен. Видеть». (ГП/УА)

Мы уже видели, что происходит со Снейпом, когда он встречается со своими плохими воспоминаниями. В «Философском камне» описывается первый год, когда ему приходится учить Поттера, сына ненавистного одноклассника, похожего на него как две капли воды, которому с самого начала достались слава и привилегии, ставящие его выше тех, кому Снейп стремится покровительствовать. Весь год Снейпу приходится работать под прикрытием, без какой-либо выгоды для себя, и защищать этого ребенка, даже если ему приходится проживать свои кошмары наяву, как в тот раз, когда он чуть не столкнулся с Гарри в воздухе во время матча по квиддичу.

В «Тайной комнате» Снейп подспудно внушает своим ученикам программу поведения под названием «не раскручивать конфликты», в том числе и своему протеже, который активно защищает идеи Пожирателей смерти. Читатели еще не знают, но вид юного слизеринца, источающего ненависть по отношению к представителям других факультетов, определенно напомнил Снейпу некоторые моменты из прошлого.

Но в «Узнике Азкабана» Снейп сталкивается с полноценной травмой. Она формируется в течение всего года, когда те самые люди из его прошлого возвращаются в Хогвартс, чтобы терроризировать учеников и грозить им смертельной опасностью. Роулинг подает эту информацию очень завуалированно, поскольку Снейп на протяжении значительной части книги руководствуется неполными или неверными сведениями; к тому же его добрые намерения, как всегда, теряются на фоне его же злобного характера, но: весь этот год Снейп, как и прежде, пытается спасти детей от несчастья. В итоге его старания оказываются попранными настолько, что у него случается припадок на глазах у Корнелиуса Фаджа, министра магии; Фадж опасается, что Снейп тронулся умом, однако Дамблдор заверяет его, что это не так.

Снейп испытывает посттравматическое переживание.

На примере этой книги отлично видно, как работает точка зрения. То, что видит один персонаж, кардинально отличается от того, что видит другой. Гарри и Люпин могут читать Карту Мародеров, Снейп и Дамблдор – нет. Гермиона может буквально увидеть недавнее прошлое с иного ракурса, в конце к ней присоединяется Гарри. То, как Снейп воспринимает Люпина, продиктовано его воспоминаниями о травле и близости смерти, но Дамблдор запретил разглашать эту информацию, и нынешние ученики ничего о тех событиях не знают. В начале книги все выглядит так, словно Снейп ненавидит доброго и компетентного учителя только потому, жаждет получить должность преподавателя Защиты от Темных искусств, для которой он недостаточно хорош. В конце Снейп будет без сознания как раз во время тех событий, которые опровергают его худшие подозрения, поэтому он вновь увидит только то, что вмешательство Гарри помогло Сириусу вновь улизнуть безнаказанным. С точки зрения Снейпа, ничего не изменилось.

ГОД ДЛЯ СНЕЙПА В ЦЕЛОМ

Как уже упоминалось в предыдущих главах, ряд важных тем не меняется от книги к книге, формируя своеобразный чеклист развития персонажа.

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ СНЕЙПА К ГАРРИ

На первом уроке Зельеварения у третьекурсников Снейп, как всегда, придирчив и даже потворствует тринадцатилетним ученикам, чтобы потешить свою злобу. От него можно ожидать подобного поведения всякий раз, когда Гриффиндор и Слизерин собираются вместе под его началом. Когда Драко делает вид, что у него крайне тяжелая травма и ему необходима помощь в приготовлении зелий, Снейп подыгрывает ему с «гадкой улыбкой» и приказывает Гарри и Рону делать все за Малфоя.

– Сэр, мне еще нужно почистить сушеную смокву, – сказал Малфой, еле сдерживая злорадный смех.

– Поттер, почистите Малфою смокву, – сказал Снейп, одарив Гарри ядовитым взглядом, который всегда приберегал специально для него. (ГП/УА)

ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ

ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

По реакции Снейпа на нового преподавателя Защиты от Темных искусств можно довольно точно судить о том, каким будет для него грядущий год. В этот раз читателей ждет новый поворот: кажется, что Снейп ненавидит нового учителя в той же степени, что и Гарри. Таким образом нам намекают, что вскоре мы узнаем кое-что об источнике неприязни Снейпа к ребенку, который ничем ее не заслужил.

– Посмотри на Снейпа! – прошептал Рон на ухо Гарри.

Профессор Снейп, преподаватель Зельеварения, неотрывно смотрел на профессора Люпина со своего места на другом конце стола. Все знали, что Снейп сам хочет вести Защиту от Темных искусств, но даже Гарри, который его не выносил, был поражен выражением, от которого его худое, желчное лицо перекосилось. Это был даже не гнев, это было отвращение.

Гарри очень хорошо знал это выражение: лицо Снейпа принимало его всякий раз, когда он встречался взглядом с Гарри. (ГП/УА)

Почему Снейп не выносит Люпина? Для ответа на этот вопрос нам понадобится маховик времени.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

В этом году на репутации Снейпа явственно отразился слух о том, что он жаждет получить место преподавателя Защиты от Темных искусств. Печально уже то, что все готовы поверить, будто мечтой всей жизни этого одаренного человека является учить тех же болванов другому предмету.

Печально и то, что, если верить слухам, Квиррелл и Локонс были более подходящими кандидатами на эту должность. Но хуже всего то, что Снейпу приходится поддерживать эту легенду, потому что ему запретили сказать хоть слово в свою защиту.

Когда нам показывали жизнь Гарри у Дурслей, мы мельком могли увидеть, каково это, когда тебе затыкают рот, заставляют поддерживать гнусную ложь о себе самом и запрещают как-либо защищаться. Когда к Дурслям приезжает наглая и вредная тетушка Мардж, Вернон и Петунья лгут, что Гарри ходит в «Школу святого Брутуса для подростков с криминальными наклонностями».

– Что? – вскричал Гарри.

– Ты будешь повторять то, что я тебе сказал, мальчик, иначе у тебя будут крупные проблемы, – рявкнул дядя Вернон. (ГП/АУ)

Гарри сдерживает себя, пока Мардж ограничивается нападками на него, но, когда она оскорбляет его родителей, Гарри теряет над собой контроль. Нам бывает труднее справиться с эмоциональной реакцией на агрессию по отношению к другим, чем к самому себе, даже если реальной угрозы нет, – в конце концов, родители Гарри мертвы. А если мы еще и любим этих людей, то эмоции накрывают нас с головой, – однако к концу истории под названием «Северус Снейп и Узник Азкабана» мы увидим, что, даже при отсутствии симпатии к жертве, желание защитить других порой контролировать намного сложнее, чем чувство самосохранения.

ЗАГАДКА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

Истинные мотивы Снейпа по-прежнему остаются загадкой и волнуют читателей в первую очередь. Зелье, которое он готовит для Люпина, – это отрава или и вправду лекарство? Гермиона, как всегда, отстаивает свою точку зрения: что бы ни творилось в непостижимом мозгу Снейпа, злого умысла у него нет.

– Но если бы он… вы понимаете… – Гермиона встревоженно оглянулась и понизила голос до шепота, – если бы он пытался… отравить Люпина… он бы не стал этого делать на глазах у Гарри. (ГП/УА)

Но чего же добивается Снейп? Очевидно, что это некая сложная материя, к которой детей – и читателей – пока что не подпускают.

– Некоторые считают… – Гарри помедлил, но потом решил, что отступать уже поздно, – некоторые считают, что [Снейп] пошел бы на что угодно, лишь бы вести Защиту от Темных искусств.

Люпин осушил кубок и поморщился.

– Какая гадость, – сказал он. – Что ж, Гарри, я сейчас хочу еще немного поработать. Увидимся на пиру.

– Хорошо, – сказал Гарри и поставил на стол пустую чашку.

Пустой кубок все еще дымился. (ГП/УА)

Все еще дымился. И вот этим эффектным росчерком пера Роулинг приглашает в повествование ее Величество интригу. Игра начинается.

Отношение Снейпа к Люпину сильно отличается от его отношения к Квирреллу, за которым ему было приказано следить (ГП/ФК), и к Локонсу – разменной фигуре, которая приняла на себя силу проклятия, пока Снейп ненавязчиво учил детей настоящей защите. Дамблдор нанял Люпина по другой причине: на этот раз ему нужен был не громоотвод, а союзник против врага, который, по слухам, использовал темную магию. В отличие от его предшественников, Люпина взяли в школу именно затем, чтобы он учил детей, и со своей задачей он хорошо справлялся. Как и у его предшественников, у Люпина есть свой секрет: ликантропия, о которой учителям было запрещено сообщать ученикам и их родителям. Когда Люпин получил место в Хогвартсе, Снейпа буквально понизили в его второй, негласной должности, с фактического преподавателя защиты и мракоборца до обслуживающего персонала: заместителя Люпина и его личного аптекаря, поскольку немногие смогли бы сварить Волчье противоядие (зелье, которое позволяет оборотням сохранять человеческий разум на время трансформации).

Наконец-то в Хогвартсе появился настоящий профессионал Защиты от Темных искусств, даже Снейп признает это в своей едкой манере: «Полагаю, это по вашей части, Люпин». (ГП/УА) Тогда почему Снейп вместе с директором школы, преподавателем Защиты и главой факультета все равно мчится туда, где могли остаться следы темной магии, например к порезанному портрету Полной дамы? (ГП/УА) Снейп всего лишь декан другого факультета, так же как Стебль и Флитвик, которые не бросаются на амбразуру. Прежде Дамблдору требовалось его присутствие, чтобы контролировать номинального преподавателя Защиты и чтобы рядом был неофициальный эксперт Хогвартса в сфере Темных искусств. В этом году никого контролировать не нужно, однако Люпин сам признается Гарри, что ему не хватает знаний в некоторых областях борьбы с темной магией: «Гарри, не думай, будто я мастер сражаться с дементорами… скорее наоборот». (ГП/УА)

Зато Снейп подобными знаниями, скорее всего, обладает, если верить двусмысленной характеристике, которую дал ему Перси Уизли в тот день, когда Гарри впервые приехал в Хогвартс: «Этот Снейп собаку съел на Темных искусствах». (ГП/ФК) Вероятно, Дамблдор только рад, что в подобных случаях может обратиться к эксперту. Но в случае «Узника Азкабана» также можно предположить, что Снейп абсолютно не доверяет Люпину и в том числе по этой причине мчится на место преступления.

– Директор, вы помните нашу беседу перед самым началом учебного года? – сказал Снейп, едва разжимая губы, словно надеясь таким образом дать Перси понять, что он лишний в этом разговоре.

– Помню, Северус, – ответил Дамблдор, в его голосе прозвучало нечто, похожее на предупреждение.

– Мне представляется… практически невозможным… чтобы Блэк мог проникнуть в школу без помощи изнутри. Я уже высказывал свои опасения, когда вы назначили…

– Я не верю, что хоть один человек в этом замке стал бы помогать Блэку проникнуть сюда, – ответил Дамблдор тоном, пресекающим любые дальнейшие возражения, и Снейп умолк. (ГП/УА)

Дамблдор поступил правильно, когда не позволил Снейпу высказывать свои подозрения в Большом зале в присутствии учеников, однако если Снейп позабыл о своей вечной скрытности, это значит, что он уже не в состоянии подавлять свою нарастающую тревогу, – и вполне возможно, что Дамблдор не горел желанием обсуждать с ним эту тему лично.

СЛИЗЕРИН, ГРИФФИНДОР И ВЗАИМНЫЕ ОБИДЫ

С деликатностью, исключительной для детской книги, Роулинг изображает Снейпа учителем, чья антипатия к Гриффиндору переходит всякие границы, и причиной ее могут быть навязчивые воспоминания о давней халатности Дамблдора. Если внимательно вчитываться в текст, то можно заметить, как старая история то и дело всплывает в течение третьего года обучения Гарри, а заодно увидеть попустительства Гриффиндору, из-за которых Снейпу намного труднее донести до Дамблдора свои вполне законные сомнения.

Больше всего от Снейпа достается Невиллу, чьи жалкие успехи на уроках Зельеварения на 90 % обусловлены страхом перед учителем. (ГП/УА) Когда у Невилла не получается Уменьшающий раствор, Снейп приказывает ему сварить еще одну порцию, которая будет скормлена его жабе, – тем самым он заставляет Невилла причинить вред любимому питомцу, а это уже не что иное, как злоупотребление властью.

Невилл весь покраснел и дрожал. Казалось, он вот-вот расплачется.

– Пожалуйста, сэр, – сказала Гермиона, – пожалуйста, разрешите мне помочь Невиллу исправить зелье…

– Я не помню, чтобы я просил вас высовываться, мисс Грейнджер, – холодно ответил Снейп, и Гермиона стала такой же пунцовой, как Невилл. (ГП/УА)

Гермиона тайком помогает Невиллу, нашептывая ему подсказки, чтобы Снейп не слышал. Снейп проверяет готовое зелье на жабе Невилла на глазах у слизеринцев, «предвкушающих зрелище» (ГП/УА) – сейчас будут унижать Невилла и мучить его питомца. Снейп на своих уроках поощряет подобные распри. Зелье срабатывает так, как нужно. «Гриффиндорцы бурно зааплодировали» (ГП/УА), а вот слизеринцы, очевидно, нет.

– Минус пять очков Гриффиндору, – сказал Снейп, и все улыбки мгновенно потухли. – Мисс Грейнджер, я запрещал вам вмешиваться. Урок окончен. (ГП/УА)

Если вспомнить первую книгу, можно заключить, что у Снейпа двойные стандарты: в прошлый раз он наказал Гарри за то, что тот не помог Невиллу. Гриффиндорцам при любом раскладе не получить баллы у Снейпа. Но именно в этом абзаце Роулинг аккуратно намекает на другую иерархию. Всеведущий рассказчик говорит нам, что после слов Снейпа все улыбки потухли, однако вряд ли слизеринские ученики, которые предвкушали фиаско Невилла, в тот момент улыбались. Возможно, имелось в виду, что после слов Снейпа погасли улыбки тех, кто улыбался, но можно сделать и другой вывод: улыбались все, все, кто считается, а до тех, кто не улыбается, рассказчику дела нет. Так эту сцену мог бы описать подросток из Гриффиндора, который симпатизирует Невиллу и терпеть не может Снейпа, тем самым унизив сразу всех слизеринских учеников.

Подобное внимание к двусмысленным словам может показаться необоснованным. Но многие читатели отмечают, что проблема внутришкольной вражды, разжигаемой пристрастными преподавателями, является значимой темой в творчестве Роулинг. Конкретно этот пример предрасположенности рассказчика к Гриффиндору можно счесть неоднозначным и спорным, однако последующие примеры будут более явными и могут вызвать отторжение у читателей, которые не согласны с ви́дением гриффиндоского шпиона.

Издевательства над Невиллом продолжаются и на первом уроке Люпина, который проходит в учительской. Вид Люпина приводит Снейпа в еще более отвратительное расположение духа, чем обычно. Свою злость он вымещает на Невилле, и это, возможно, один из его самых гадких поступков в школе: Снейп унижает Невилла перед другим учителем, причем в присутствии самого Невилла и его одноклассников.

– Возможно, Люпин, вас не предупредили, поэтому хочу сказать, что в этом классе числится Невилл Долгопупс. Не советую вам поручать ему что-либо серьезное. Если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо подробную инструкцию.

Невилл залился краской. Гарри буравил Снейпа злым взглядом: мало ему своих уроков, так он унижает Невилла еще и при других учителях.

Профессор Люпин вскинул брови.

– Я полагал, что Невилл поможет мне в начале занятия, – сказал он, – и я уверен, что он прекрасно справится с заданием. (ГП/УА)

Люпин одной этой фразой пресекает желчные нападки Снейпа и сразу же становится одним из самых любимых персонажей саги.

Если бы только он на этом остановился.

О БОГГАРТАХ И ТРАНСФОБНОЙ ТРАВЛЕ

На практическом занятии о боггартах и силе смеха Люпин просит учеников подумать о том, чего они боятся больше всего. Невилл говорит, что сильнее всего он боится «профессора Снейпа». После чего Люпин устраивает коллективное насмехательство над Снейпом, создав образ с таким подтекстом, до которого ученики вряд ли бы додумались сами. Он предлагает Невиллу описать повседневный наряд его бабушки.

– Невилл, когда боггарт вырвется из шкафа и увидит тебя, то примет облик профессора Снейпа, – сказал Люпин. – А ты подними палочку – вот так, – крикни «Ридикулус!» и как можно точнее представь себе одежду твоей бабушки. Если все пойдет хорошо, то мы увидим профессора Снейпа в шляпе с чучелом грифа, зеленом платье и с большой красной сумкой в руках. (ГП/УА)

Ко всеобщему веселью, «все прошло хорошо», и благодаря боггарту дети смогли посмеяться над Снейпом в платье Августы Долгопупс. У этой сцены есть положительные последствия: Невилл, победив призрака, обретает уверенность в себе, и все ученики понимают, что у них наконец-то появился союзник против Снейпа. Но ничто не дается даром. Снейп создал на уроке атмосферу, в которой слизеринцы «предвкушали», как будут унижать их одноклассника и мучить его питомца, а Люпин научил группу подростков из Гриффиндора за глаза потешаться над деканом Слизерина. Без его подачи они вряд ли стали бы делать это прямо в классе, особенно в школе, где даже нельзя сказать «Снейп» без того, чтобы тебя не попросили говорить «профессор Снейп».

Люпин поступил правильно, когда отстоял Невилла перед Снейпом, но вот такую его шутку нельзя назвать адекватной реакцией на травлю со стороны Снейпа. Это не что иное, как месть.

Занятие с боггартом являет собой наилучший пример официального урока по Защите от Темных искусств из тех, что мы видим в саге. Люпин учит весь класс крайне важному навыку. Он показывает, как хорошо учиться на практике и что трудности легче преодолевать всем вместе. Но именно из-за того, что его урок был так полезен, из-за того, что он поступал с Невиллом по-доброму, а Снейп – негуманно, читателям еще сложнее увидеть, что не так в его ответе Снейпу.

Помимо этого, мы можем отметить еще только два момента: Гарри и Гермионе не дают сразиться с боггартом. Впоследствии мы узнаем, что Люпин боялся, как бы в случае Гарри боггарт не принял облик Волан-де-Морта, для остальных учеников это было бы слишком жутко. Мы никогда не узнаем, почему Люпин не вызвал Гермиону, в то время как Невилла он вызывал дважды; возможно, он решил, что лучшей ученице подобная практика нужна не так, как тому, кто нуждается в поощрении. Позднее Гарри будет учиться индивидуально, а вот Гермиона при Люпине учится только теории.

– Думаю, он очень хороший учитель, – одобрительно сказала Гермиона. – Жаль только, что мне не удалось сразиться с боггартом…

– И во что бы он у тебя превратился? – ухмыльнулся Рон. – Домашней работой, за которую тебе поставили не пять, а четыре? (ГП/УА)

ВОЗВРАЩЕНИЕ МАРОДЕРОВ

Перспектива индивидуальных уроков для Гарри вырисовывается в тот день, когда Люпин приглашает его поболтать у себя в кабинете, в то время как все остальные пошли в Хогсмид. Для Гарри Люпин является идеальным преподавателем. Он много знает и при этом понимает, с какой скоростью учится большинство детей. Люпин отлично знает, каково это – быть отвергнутым и жить со страшной травмой, и у него в запасе много шоколада, чтобы бороться с депрессивными состояниями, как учеников, так и своими собственными. Однако в тот миг, когда Гарри получает столь необходимую поддержку, в кабинет с презрительным видом заходит тот, кого он меньше всего желал бы видеть.

Дверь открылась, и вошел Снейп. В руках он нес кубок, который слабо дымился; при виде Гарри Снейп замер на месте и сощурил свои черные глаза.

– А, Северус, – с улыбкой произнес Люпин. – Большое спасибо. Можете поставить на стол.

Снейп поставил дымящийся кубок, его глаза при этом перебегали с Гарри на Люпина и обратно. (ГП/УА)

Поттер и Люпин, уютно устроившиеся за закрытыми дверьми, – очевидно, что вся эта сцена напомнила Снейпу печали школьных лет, особенно после того, как он только что потратил кучу сил, чтобы приготовить зелье, которое, как мы узнаем впоследствии, имеет сложный состав и делает Люпина неопасным для окружающих во время трансформаций. Внешнее сходство Гарри и Джеймса и без того приводит к тому, что в сознании Снейпа их образы накладываются друг на друга, он забывает, что у Гарри совершенно иное прошлое и характер. Но подобное неверное восприятие только усиливается из-за того, что теперь Люпин работает вместе со Снейпом, и он сразу же вспоминает, каково ему было, когда Люпин, Поттер и Сириус Блэк были поблизости.

– Я как раз показывал Гарри моего гриндилоу, – приветливо сказал Люпин, указав на аквариум.

– Восхитительно, – отозвался Снейп, даже не взглянув в ту сторону. – Вам лучше выпить зелье прямо сейчас, Люпин.

– Да-да, конечно, – ответил тот.

– Я сварил целый котел, – продолжал Снейп. – На случай, если вам понадобится еще.

– Наверное, завтра мне нужно будет принять еще.

Большое спасибо, Северус.

– Не стоит, – сказал Снейп, но его взгляд в этот момент Гарри совсем не понравился.

Без улыбки и все с тем же настороженным видом Снейп, пятясь, вышел из кабинета.

(ГП/УА)

Еще по встрече с Пивзом, который орал «Люпин, обернись», мы помним, что Люпин приветливо улыбается, когда хочет скрыть свой страх, что все узнают о его ликантропии. И в этой сцене тоже наступает напряженный момент. У Снейпа в арсенале нет подобных тактик, которые были бы маркером конкретных чувств. Он уходит, не открыв своих мыслей, однако мы вполне можем предположить, что в ту секунду он мысленно готов был погрузить Люпина в тот самый котел с зельем, если тот не выпьет положенную дозу. «Пятясь», «без улыбки», «с настороженным видом», – профессор Снейп боится.

– А что?.. – начал Гарри. Люпин посмотрел на него и ответил на незаконченный вопрос.

– Мне нездоровится последнее время, – сказал он. – И помогает только это питье. Мне очень повезло работать вместе с профессором Снейпом, немногим волшебникам под силу сварить такое сложное зелье.

Профессор сделал еще один глоток, и Гарри вдруг безумно захотелось выбить кубок у него из рук. (ГП/УА)

По крайней мере Снейп может утешаться тем, что на вкус зелье отвратительное, хотя, может, будь его воля, он бы сделал его менее мерзким, – не для того, чтобы угодить Люпину, а чтобы тот точно его выпил. И вновь Гарри принимает благодеяние Снейпа за попытку убийства, – логично, что он не в состоянии увидеть в преподавателе Зельеварения что-либо, кроме его дурного характера. В свои тринадцать лет Гарри еще не понимает, что порой можно помогать человеку, которого ненавидишь.

Тем временем все вокруг неустанно напоминает Снейпу о Мародерах. Поттер Второй, как две капли воды похожий на Поттера Первого; Сириус Блэк, который то и дело прорывается в замок; обосновавшийся в учительской Люпин, и – Роулинг очень тонко намекает, что после того, как Люпин подговорил Невилла высмеять его так, как могли бы это сделать Мародеры, Снейп мысленно начинает соотносить последнего с Питером Петтигрю. Даже Гарри отмечает, что на родительских фотографиях Питер Петтигрю «чем-то напоминал Невилла Долгопупса».

(ГП/УА) И когда Снейп видит Гарри и Невилла в школе в день прогулки в Хогсмид, то начинает думать, что они оба собираются сбежать туда через статую одноглазой ведьмы.

– А что вы двое делаете здесь? – спросил Снейп, резко остановившись и переводя взгляд с одного на другого. – Странное место для встречи…

К крайнему беспокойству Гарри, Снейп смерил взглядом сначала двери по обе стороны коридора, а затем – одноглазую ведьму.

– У нас тут… не встреча, – сказал Гарри. – Мы просто… столкнулились.

– Неужели? – переспросил Снейп. – У вас, Поттер, есть свойство возникать в неожиданных местах, и вы крайне редко оказываетесь там без причины… (ГП/УА)

Пусть знания Снейпа не точны, однако его подозрения насчет Гарри пугающе верны: мантия-невидимка и Карта мародеров присутствовали в его жизни дольше, чем в жизни Гарри. Читателю может быть и грустно, и смешно оттого, как сильно Снейп ошибается насчет простодушного Невилла, который пусть звезд с неба не хватает, однако во всем остальном не имеет ничего общего с Питером Петтигрю. Возможно, любой, кто обращался со своим учеником так же плохо, как Снейп с Невиллом, лелеет порожденную чувством вины тайную надежду однажды узнать, что этот человек далеко не безупречен.

ЗАДАНИЕ СНЕЙПА

Через месяц Гарри с ужасом узнает, что Снейп заменяет захворавшего Люпина на уроках Защиты от Темных искусств. Проигнорировав (и злостно раскритиковав) первоначальный план занятий, Снейп уходит намного дальше по учебнику и задает классу вопросы об оборотнях. Ответов не знает никто, кроме Гермионы, на которую он не обращает внимания.

– Дааа, никогда не думал, что увижу целый третий курс, который не в состоянии опознать оборотня. Я проинформирую профессора Дамблдора, как сильно вы отстали…

– Сэр, позвольте мне, – сказала Гермиона, так и не опустив руку, – оборотень отличается от настоящего волка очень немногим. Нос оборотня…

– Мисс Грейнджер, вы уже второй раз отвечаете с места, когда вас не спрашивали, – холодно сказал Снейп. – Еще минус пять очков Гриффиндору за то, что вы такая невыносимая всезнайка.

Гермиона густо покраснела, опустила руку и потупила взгляд, в ее глазах стояли слезы. (ГП/УА)

Снейп задает классу реферат на два пергаментных свитка, «где вы опишете, как опознать и убить оборотня» (ГП/УА, курсив мой. – Л. К.). На следующей неделе Люпин отменяет задание.

– Не волнуйтесь. Я поговорю с профессором Снейпом. Реферат можете не писать.

– Ну вот, – искренне огорчилась Гермиона. – Я его уже закончила! (ГП/УА)

Интересно, как прошла эта беседа. Скорее всего, Люпин и Снейп расходятся во мнении насчет того, следует ли включать оборотней в программу для третьего курса.

Снейп то игнорирует Гермиону, то обзывает ее. Почему она, в отличие от однокурсников, решила выполнить его задание? Почему она до сих пор не обозлилась на Снейпа? Между презрением Снейпа к академическим стандартам Люпина и его равнодушием к знаниям девочки, которая зубрит учебники наизусть, можно заметить, что как бы Снейп и Гермиона ни конфликтовали, у них похожий, научный склад ума. Учитель вроде Люпина, который нацелен на средний уровень класса, дает задания, которые слишком просты для такой любознательной и усидчивой ученицы. Задание Снейпа, взятое из конца учебника, соответствует его мнению о том, чем должны заниматься третьекурсники, и Гермиона оказывается единственной, кому подобная программа близка. В Хогвартсе полным-полно замечательных людей, которые полагают, что Гермиона должна учиться в изнурительном темпе: более двадцати четырех часов в сутки. Когда учитель считает, что все остальные должны учиться наравне с Гермионой, ей это приятно или как минимум в новинку, неважно, оскорбляют ее при этом или нет. И поэтому вдвойне обидно, что Снейп в очередной раз не узнает, что она собиралась сказать.

Когда Снейп со встревоженным видом вышел из кабинета Люпина спиной вперед, чего он боялся? В тот вечер Гарри обратил внимание, что «Снейп слишком часто поглядывал на Люпина» (ГП/УА), а после ужина все узнали, что Сириус Блэк изрезал портрет Полной Дамы, когда она не пустила его в башню Гриффиндора. Снейп не только подозревает Люпина в сговоре с Сириусом, но еще и думает, что он может дружить с Гарри и втираться к нему в доверие, чтобы заманить Гарри к преступнику, который его убьет. Эта кошмарная версия настолько далека от истинных чувств Люпина, что читателю страшно даже подумать об этом, однако, как мы узнаем из следующей книги, «Гарри Поттер и Кубок огня», у Снейпа есть основания опасаться, что Гарри могут похитить.

Если Люпин и в самом деле в сговоре с преступником, который хочет убить Гарри, то, возможно, они планируют напасть в тот момент, когда Люпин обратится. Если Снейп опасается чего-то подобного, то вполне логично, что он хочет научить детей, как распознать и убить оборотня. В конце концов, в прошлом году такое скрытое обучение Защите сработало на примере заклятия Экспеллиармус. И даже если Поттер ничего не усвоит, то хотя бы Грейнджер во всем разберется и поможет ему. Эта схема сработала два года назад, когда нужно было разгадать загадку с зельями. После всех придирок Снейпа Гарри не станет его слушать, но есть и другие способы достучаться до младшего Поттера.

Даже немного странно оглядываться назад и вспоминать, что Снейп хотел научить детей убивать оборотней. Это уже крайность, разве нет? Но читатели не всегда задумываются о том, как выглядела вся эта ситуация со стороны Снейпа. То, как в школьные годы над ним «подшутили» Мародеры, мы узнаем буквально перед тем, как выясним, что Сириус не повинен в предательстве и убийстве. Читатель слишком захвачен водоворотом событий, чтобы остановиться и подумать, что должен был чувствовать юный Снейп, когда увидел оборотня в конце узкого туннеля, куда заманили его школьные недруги. С тех самых пор, как Люпин и Сириус вторглись в его рабочее пространство, Снейп боролся с воспоминаниями о том страшном моменте. Насколько Снейпу известно, мальчик, который когда-то пытался его убить и не видел ничего страшного в том, чтобы сделать своего собственного друга-оборотня убийцей, вполне мог стать закоренелым преступником.

А оборотень, который остался закадычным другом Сириуса после тех событий, вполне может быть с ним в сговоре и обманывать Дамблдора. У Снейпа нет причин верить в лучшее в Сириусе и Люпине, зато у него достаточно доказательств тому, что оба могут представлять опасность.

Когда Сириус пробирается в башню Гриффиндора и Рон видит его над своей кроватью с ножом в руке (ГП/УА), Снейп думает, что начинает сбываться его самый жуткий кошмар. Пусть он не выносит Гарри, однако он не считает, что мальчик заслуживает смерти от руки Сириуса Блэка. Он убежден, что Гарри надо спасать, даже если сам Гарри ни во что не ставит подобные стремления и сбегает в Хогсмид, несмотря на то, что за ним охотится серийный убийца. Снейпа, должно быть, поражает отсутствие у Гарри элементарной благодарности: когда сам Снейп учился в Хогвартсе, Блэк попытался убить его, и всем было наплевать. Теперь, когда весь волшебный мир наконец-то разделяет мнение Снейпа о Сириусе, Снейп-учитель – подавляя личную неприязнь к Поттеру – пытается предоставить Гарри защиту, которой сам был лишен. Весь Хогвартс, Министерство Магии и даже дементоры выслеживают Сириуса. А потом Снейп узнает, что Гарри, наплевав на все указания, убежал в Хогсмид под мантией-невидимкой и бросался грязью в Драко Малфоя. Гарри был уверен, что он весь из себя такой смелый и неуловимый, пока мантия не соскользнула. Упс.

Снейп искренне шокирован безрассудным поступком Гарри, но сам ведет себя так, что не оставляет мальчику шанса это понять. На фоне того, что Снейп постоянно провоцирует конфликты между Гриффиндором и Слизерином, Гарри уверен, что он хочет только прищучить его за издевательство над Малфоем, и даже не пытается слушать. Гарри уже настолько привык защищаться от постоянных нападок Снейпа, что ему и в голову не приходит, что сейчас Снейп беспокоится по действительно серьезному поводу. Фирменная язвительность, в которую Снейп облекает свою тревогу, также делу не помогает:

Все вокруг, вплоть до самого министра магии, пытаются защитить знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. Но знаменитому Гарри Поттеру закон не писан. Пусть обычные люди беспокоятся о его безопасности! Знаменитый Гарри Поттер ходит туда, куда ему вздумается, не утруждая себя заботой о последствиях. (ГП/УА)

В кои-то веки действия Снейпа абсолютно прозрачны и не под покровом тайны. Его беспокоит именно то, о чем он говорит. Он с ума сходит из-за смертельной угрозы, которую наводит на Хогвартс Сириус Блэк, и это перевешивает любые другие замыслы, которые он мог бы питать в тот момент. Снейп ошибочно полагает, будто Гарри тщеславен и считает себя выше закона, но он зол, потому что Гарри ни во что не ставит те усилия, которые правительство и школа прилагают для его защиты. Кажется, что обеспечение безопасности Гарри Поттера – это абсолютно неблагодарное занятие.

– Просто поразительно, как вы похожи на отца, Поттер, – вдруг сказал Снейп, сверкнув глазами. – Тот тоже был исключительно самодоволен. Небольшие успехи на поле для квиддича дали ему основание думать, что все остальные ему не чета. Ему нравилось слоняться по школе, задрав нос, в окружении друзей и поклонников… Да, потрясающее сходство.

– Мой отец не задирал нос, – невольно вырвалось у Гарри. – И я тоже. (ГП/УА)

К несчастью для Гарри, подобное заявление он сделал меньше чем через неделю после того, как он вместе со своим «почетным караулом» торжественно явился в Большой зал с новой «Молнией» в руках; слизеринцы были «точно громом поражены» (ГП/УА) при виде такого невероятного подарка от таинственного благодетеля Гарри.

– Я сказал, чтобы вы замолчали! – заорал Гарри. – Я знаю правду, ясно вам? Мой отец спас вам жизнь! Дамблдор рассказал мне! Вас бы вообще здесь не было, если бы не мой отец!

Желтоватое лицо Снейпа приобрело цвет скисшего молока.

– А директор рассказал вам, при каких обстоятельствах ваш отец спас мне жизнь? – прошептал он. – Или он решил, что подробности будут слишком болезненны для нежных ушек драгоценного Поттера? (ГП/УА)

В течение всей книги Гарри жаждет узнать больше об отце, который был так популярен в школе и на которого он, по словам других, очень похож.

Из того немногого, что Гарри слышал о Джеймсе, загадочнее всего звучит «мечтательная» реплика Дамблдора, когда еще на первом курсе он рассказывает Гарри, что его отец спас жизнь Снейпу: «Забавно, как порой работает человеческий ум, верно? Быть в долгу перед твоим отцом – профессор Снейп не мог этого вынести… Я уверен: он так усердно старался защитить тебя в этом году, потому что считал, что таким образом может свести с ним счеты. Чтобы потом уже спокойно ненавидеть память о нем…». (ГП/ ФК) Дамблдор между делом сообщает этот шокирующий факт уже под конец первого семестра, и до третьего курса нам ничего более конкретного не сообщают, вплоть до того момента, когда Гарри срывается на Снейпа в ответ на провокацию.

Но никто никогда не рассказывал Гарри о том, что во вселенной Роулинг есть место разным долгам жизни, которые выплачиваются также по-разному. И теперь пришло время немного расширить его знания.

О ДОЛГЕ ЖИЗНИ

– Я не потерплю, чтобы вы и дальше жили с неверным представлением о своем отце, Поттер, – сказал Снейп, и его лицо перекосилось от страшной улыбки. – Вы, должно быть, подумали, что он совершил нечто великое и героическое? Тогда позвольте мне внести ясность: ваш праведник-отец и его друзья решили сыграть со мной очень веселую шутку, которая закончилась бы моей смертью, если бы ваш отец в последний момент не одумался. В его поступке не было ни толики героизма. Он спасал свою шкуру вместе с моей. Его бы исключили из Хогвартса, если бы их шутка удалась. (ГП/УА)

Суть «очень веселой шутки» Мародеров в этом пассаже не раскрывается не только потому, что Снейп не знает историю с другой точки зрения, но и потому, что он не вправе разглашать тайну Люпина. Позднее мы узнаем, что версия Люпина не полностью совпадает с версией Снейпа, и в ней будет несколько важных подробностей. Долг жизни, который здесь описывает Снейп, носит довольно унизительный характер. Снейп уверен, что Мародеры все спланировали вместе, а Джеймс в последний момент спохватился. По его мнению, Джеймс рассуждал примерно так: «тебя стоило бы убить, но не такой ценой». Обычно людям свойственно испытывать благодарность, когда их вырывают из когтей смерти, однако в случае Снейпа эмоции настолько отравлены презрением, что он не в состоянии даже помыслить о светлых чувствах.

Гарри еще не знает, но ненависть Снейпа уже направлена не столько на него, сколько на Люпина. Все мысли Снейпа обращены к прошлому. Без помощи всяких вредноскопов он снова почуял, что с Люпином творится что-то подозрительное – или ему так кажется, – но он не знает, что именно. Снейп допрашивает Гарри с целью добыть свидетельство, что Люпин выманивает его из школы. Он находит пустую Карту Мародеров.

– Так-так, – сказал Снейп, раздувая ноздри. – Еще один драгоценный подарок от Уизли? Или… что-то еще? Например, письмо, написанное невидимыми чернилами? Или инструкция, как пробраться в Хогсмид, минуя дементоров?

Гарри моргнул. Глаза Снейпа блеснули. (ГП/УА)

И Гарри, и Снейп делают друг о друге неверные выводы, которые, однако, вполне понятны на общем фоне. Снейп приказывает карте открыть ему содержащуюся в ней информацию.

Слова появились на гладкой поверхности карты, словно написанные невидимой рукой.

«Мистер Лунатик выражает профессору Снейпу свое почтение и нижайше просит его не совать непомерно длинного носа не в свои дела».

Снейп опешил. Гарри в немом изумлении уставился на послание. Однако карта на этом не остановилась. Под первой надписью появились и другие. (ГП/УА)

От имени Бродяги, Сохатого и Хвоста карта проходится по внешности Снейпа, его интеллектуальным данным и сальным волосам. С волнением и ужасом Гарри наблюдает, как на пергаменте появляются слова, которые он сам был бы не прочь сказать Снейпу, и те самые оскорбления, которые Снейп сносил от своих многочисленных школьных врагов. Снейп не знает, что это за клички, однако тон насмешек ему очень хорошо знаком. Наверняка он слышал их в кошмарах в течение последних двадцати лет. И он вызывает Люпина.

Снейп указал на пергамент, на котором все еще красовались послания от господ Лунатика, Бродяги, Сохатого и Хвоста. Лицо Люпина приняло непривычное, отстраненное выражение.

– Ну? – спросил Снейп.

Люпин не отрывал взгляд от пергамента. Гарри показалось, что в этот момент он что-то лихорадочно просчитывает. (ГП/УА)

При виде артефакта своих школьных времен Люпин также уносится мыслями в прошлое. Он начинает изворачиваться и врать, точно школьник. Он высказывает предположение, что Гарри купил пергамент в какой-нибудь лавке розыгрышей, прекрасно зная, что чары карты не позволят Снейпу разоблачить его.

Снейп, разумеется, понимает, что Люпин лжет: «По-вашему, нечто подобное можно купить в лавке розыгрышей? Не думаете ли вы, что Поттер получил пергамент непосредственно от изготовителей?» (ГП/УА).

Люпин знает, что Снейп думает, будто он выманивает Гарри из замка. Но Снейп не может ничего доказать, особенно после того, как Рон врывается в кабинет и врет, что купил этот пергамент для Гарри в «Зонко». Люпин уводит Гарри и Рона от Снейпа, сообщает, что не вернет им карту, и жестоко упрекает Гарри.

– Не жди, что я еще когда-нибудь буду покрывать тебя, Гарри. Я не могу убедить тебя, что Сириус Блэк представляет серьезную опасность. Но я полагал, что тебя заставит задуматься то, что ты слышишь при приближении дементоров.

Гарри, твои родители отдали за тебя жизнь. И ты решил отплатить им, поставив на кон против их великой жертвы плакат с магическими штучками.

Он ушел, а Гарри почувствовал себя намного хуже, чем только что в кабинете Снейпа. (ГП/УА)

Этот упрек вполне логичен, но сформулирован так, что причиняет сильнейшую боль. Подобные ядовитые комментарии люди отпускают в тех случаях, когда сами страдают от чувства вины. Тринадцатилетний ребенок не пытался принизить жертву родителей, и в любом случае их уже нет в живых, он не может их разочаровать. Люпин мог призвать Гарри к ответственности без огульных обвинений.

Но Люпина до глубины души потрясло появление артефакта из прошлого, который у него отняли еще до окончания Хогвартса, – карта внезапно вернулась, чтобы искушать новое поколение учеников. Этот пергамент несет в себе отпечаток его прежней личности. Он живое свидетельство тому, какой неблагодарностью отплатил Люпин Дамблдору, который поверил в него и приложил огромные усилия, чтобы Люпин смог получить образование: он приказал преподавателям молчать о его ликантропии, придумал схему с туннелем и Визжащей хижиной, заказал «крайне ценную» Гремучую Иву (ГП/ТК) и поставил под угрозу свою репутацию, заверив всех причастных, что в Хогвартсе будет абсолютно безопасно с таким учеником. Если бы Дамблдор увидел эту карту, он бы понял, что в школьные годы Люпин в волчьем обличье покидал Визжащую хижину и вместе с друзьями гулял по территории Хогвартса и Хогсмида. Если бы что-то пошло не так, Люпин мог бы наброситься на кого-нибудь, и карьере Дамблдора пришел бы конец.

Позже Люпин скажет Гарри, Рону и Гермионе: «Весь этот год я мучился и задавался вопросом, стоит ли рассказать Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг. И я не рассказал. Почему? Потому что я слишком труслив. Это было бы равносильно признанию, что в школе я предал его доверие, что подстрекал друзей нарушать запреты… а доверие Дамблдора для меня бесценно. Он позволил мне учиться в Хогвартсе и дал мне работу, когда меня все чурались и я не мог нигде устроиться просто потому, что я такой, какой есть». (ГП/УА)

Дамблдор нанял Люпина, чтобы тот помог защитить Гарри и остальных учеников от Сириуса Блэка, однако Люпин все равно не сообщил Дамблдору о том, что у Сириуса в распоряжении есть два способа пробраться в Хогвартс в обход дементоров: анимагическая форма и тайный проход. Свой стыд Люпин поставил выше, чем безопасность учеников и доброе имя Дамблдора. Когда он выговаривал Гарри за неуважительное отношение к жертве родителей, им руководили бушующие эмоции. Джеймс и Лили мертвы, но Дамблдора, который на него положился, Люпин видит каждый день. Люпин не может заставить себя рассказать директору Хогвартса о существовании карты.

Тяжелое бремя доверия старшего лежит и на Гермионе. Мы видим это, когда на итоговом экзамене по Защите от Темных искусств она проваливается на задании с боггартом – уроке, который Люпин забыл или не захотел преподать этой одаренной девочке.

Гермиона все сделала безупречно, пока не добралась до дупла с боггартом. Спустя минуту она с пронзительным криком вылетела оттуда.

– Гермиона! – изумленно произнес профессор Люпин. – Что случилось?

– Т-т-там п-п-профессор Макгонагалл! – еле выговорила Гермиона, указывая на дерево. – О-она сказала, что я провалилась по всем предметам! (ГП/УА)

Макгонагалл приложила колоссальные усилия, чтобы выбить для Гермионы маховик времени. Больше всего Гермиона боится, что не оправдает возложенных на нее надежд. Если она воспользуется маховиком времени не для учебных целей, то поставит на кон доверие и репутацию Макгонагалл. Ради чего стоит идти на такой риск?

В свое свободное время, если можно так выразиться, Гермиона в одиночку составляла подробную программу защиты гиппогрифа Клювокрыла, чьей смерти добиваются Малфои в рамках своего протеста против назначения Хагрида преподавателем в Хогвартсе. Конечно, все усилия Гермионы пошли насмарку, поскольку Люциус Малфой подкупил судебную комиссию. Клювокрыла признали виновным.

Гермиона осознает, что приговор более чем далек от справедливости: «Конечно, будет апелляция, ее всегда назначают… Но только я на нее совсем не надеюсь. Ничего не изменится». (ГП/УА)

Предрешенный исход дела Клювокрыла знаменует потерю наивной детской веры в правосудие и общественную систему. Взамен дети приобретают опыт, здоровый скептицизм и мудрость. Ученикам запрещено выходить из замка после наступления темноты, но трое друзей решают нарушить это предписание, чтобы навестить Хагрида перед казнью Клювокрыла, а для этого им нужна мантия-невидимка Гарри.

Гарри рассказал ей, что оставил мантию в туннеле подстатуей одноглазой ведьмы.

– …и если Снейп снова увидит меня где-нибудь поблизости, мне несдобровать, – закончил он.

– Это правда, – сказала Гермиона, поднявшись на ноги. – Если он увидит тебя… Повтори еще раз, как открыть горб? (ГП/УА)

К этому моменту Гермиона уже так свыклась с привычкой Снейпа не замечать ее, что смело пользуется ситуацией. Дети остаются с Хагридом до самого прихода палача и выскальзывают через заднюю дверь. Они слышат то, что принимают за казнь Клювокрыла: «…внезапно раздался характерный свист и удар топора». (ГП/УА)

И с этим звуком умирает их вера в справедливую власть. Была апелляция, но комиссия отказалась слушать сторону защиты. Если убить или уничтожить невинное существо – или даже виновное, но совершенно не приняв во внимание его сторону дела, – по причине нежелания выслушивать адвокатов, то подобное зло невозможно искупить. Защитников нужно выслушивать, пока есть возможность. Есть вероятность, что новые факты могут сильно повлиять на общую картину.

Потрясенные дети направляются обратно в замок, когда Сириус в облике пса утаскивает Рона и его крысу (перевоплощенного Питера Питтегрю) в Визжащую хижину. Гарри и Гермиона бросаются ему на помощь и застают Блэка уже в человеческом обличье. Гарри нападает на него и хочет убить, виня Сириуса в смерти Лили и Джеймса.

– Ты должен выслушать меня, – сказал Блэк, и на этот раз в его голосе зазвучали настойчивые нотки. – Ты пожалеешь, если не… если не узнаешь…

Не успел больше никто ничего сказать, как что-то рыжее пронеслось мимо Гарри; Живоглот прыгнул на грудь Блэка и заслонил его собой. (ГП/УА)

Живоглот рискует жизнью ради Блэка, ради того, чтобы его выслушали.

Патовую ситуацию разряжает Люпин, который является в Визжащую хижину, понимает, что предателем был Питер Петтигрю, и возобновляет свою дружбу с Сириусом. Из всех ныне живущих людей он лучше всего знает Сириуса Блэка, и вполне логично, что Люпин продолжал сомневаться, что Сириус – закоренелый преступник. Эти сомнения дорогого стоили: вся школа жила в страхе, а бедный Рон, проснувшись, увидел, что одержимый местью убийца стоит над ним с ножом в руке. Но Люпин понимал, что должен выслушать версию Сириуса, прежде чем вставать на одну сторону с обвинителями; если бы Сириуса поймали, дементоры бы точно применили к нему Поцелуй и не позволили оправдаться.

Гермиона, увидев только, что Сириус и Люпин снова друзья, не зная всей истории, приходит к тем же ошибочным заключениям, что и Снейп. «НЕТ! – кричала Гермиона. – Гарри, не верь ему, это он помогает Сириусу пробираться в замок, это он хочет тебя убить… он оборотень!» (ГП/УА).

Как и Снейп, Гермиона хранила секрет Люпина. Она поступала так, исходя из своих представлений о Люпине.

Люпин замер на месте. А потом, явно сделав над собой усилие, он повернулся к Гермионе и спросил:

– Давно ты знаешь?

– Более чем, – прошептала Гермиона. – С тех пор, как написала сочинение для профессора Снейпа…

– Он будет в восторге, – холодно сказал Люпин. – Он задал то сочинение в надежде, что кто-нибудь догадается, что значат мои симптомы… Ты проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание, что при виде меня боггарт превратился в луну?

– И то и другое, – тихо ответила Гермиона.

Люпин делано рассмеялся.

– Я еще не встречал таких умных волшебниц твоих лет, Гермиона. (ГП/УА)

Очевидно, что Люпин боится Гермионы. Возможно, он мало спрашивал ее на занятиях из опасения, что она узнает его секреты. Эта девочка не хуже Снейпа умеет сопоставлять факты. Все, что Гермиона в этом году узнает на Защите от Темных искусств, она узнает от Снейпа, не от Люпина.

Люпин начинает рассказывать свою историю, когда дверь вдруг со скрипом приоткрывается, но за ней никого нет. Никто не догадывается, что это Снейп явился под мантией Гарри и слушает историю Люпина, в том числе ту ее часть, где Дамблдор предоставляет ему на время полнолуний убежище в Визжащей хижине: «Деревенские жители слышали шум и крики и думали, что это свирепствуют особенно сильные привидения. Дамблдор поддержал этот слух…» (ГП/УА).

Таким образом Роулинг первый раз намекает нам на происхождение упорного и при этом неопределенного слуха о том, что Снейп жаждет получить место преподавателя Защиты от Темных искусств. Слух о Визжащей хижине доказывает, что как минимум один раз Дамблдор положился на людскую любовь к сплетням, чтобы скрыть свои истинные намерения.

Когда Люпин рассказывает о том, как его друзья стали анимагами, чтобы составлять ему компанию и присматривать за ним, Гермиона продолжает думать точно так же, как Снейп:

– Но это все равно очень опасно! Гулять по ночам с оборотнем? А что, если бы вы убежали от них и укусили кого-нибудь?

– Эта мысль до сих пор мучает меня, – тяжело вздохнув, ответил Люпин. – Ведь я несколько раз чуть не убежал. Потом мы над всем этим смеялись. Мы были юны и беззаботны, в восторге от собственной сообразительности. (ГП/УА)

Гермиона сразу же думает об опасности, даже не зная о шутке, которую Сириус сыграл со Снейпом. Люпин признает, что она права. Они еще не знают, но Снейп слышит весь разговор, в том числе признание Люпина, что весь год он врал себе и Дамблдору. А затем Люпин переходит к той самой шутке.

– Профессор Снейп учился в школе вместе с нами. Он был против того, чтобы мне отдали пост преподавателя Защиты от Темных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. На это у него свои причины… видите ли, Сириус однажды сыграл с ним шутку, из-за которой Снейп чуть не погиб, и в этом был задействован я…

Блэк как-то странно прыснул.

– Так ему и надо, – осклабился он. – Он вечно шнырял вокруг, пытался разузнать, чем мы занимаемся… хотел, чтобы нас исключили… (ГП/УА)

Получается, что Люпин считает реакцию Сириуса вполне естественной. А шутка, при всех ее последствиях для Люпина, была задумана исключительно Сириусом. Сириус, чья жизнь на протяжении последних двенадцати лет ограничивалась тюрьмой, дементорами и разъедающим его гневом, не выказывает раскаяния.

– Северусу было очень интересно, куда я пропадаю каждый месяц, – продолжал Люпин. – Видите ли, мы были на одном курсе, и… эм… недолюбливали друг друга. В особенности Снейп терпеть не мог Джеймса.

Наверное, завидовал его успехам в квиддиче…

в общем, однажды вечером он увидел, как мадам Помфри повела меня из замка к Гремучей Иве. Сириусу пришло в голову, что будет… гм… весело сказать Снейпу, что достаточно ткнуть длинной палкой в нарост на дереве и можно будет последовать за мной. Конечно же, Снейп так и сделал… если бы он добрался до хижины, то ему грозила бы встреча со взрослыми оборотнем… но твой отец, узнав, что сделал Сириус, побежал вслед за Северусом и, рискуя собственной жизнью, увел его отсюда. Но Снейп успел мельком увидеть меня в конце туннеля. Дамблдор запретил ему рассказывать об этом, но с тех пор он знает мой секрет… (ГП/УА)

Снейп думал, что его долг жизни по отношению к Джеймсу носит унизительный характер, что Джеймс просто не хотел платить такую высокую цену за его смерть. Подобный долг жизни мы увидим чуть позже, когда Гарри не позволит Сириусу и Люпину убить Питера Петтигрю.

– Прочь от меня! – рявкнул Гарри, с отвращением сбросив с себя руки Петтигрю. – Я делаю это не ради тебя. Я делаю это, потому что мой отец не захотел бы, чтобы его друзья стали убийцами из-за такого, как ты, в этом я не сомневаюсь. (ГП/УА)

Но Снейп слышит, что его долг жизни перед Джеймсом совсем другого сорта, потому что Джеймс совершил этот поступок из принципа: «Я рискую своей жизнью, чтобы спасти твою». Возможно, подразумевалось, что «даже мой враг не заслуживает подобной смерти». Но даже если это не так, даже если Джеймс просто не хотел, чтобы его друзья стали убийцами, он все равно рискнул своей жизнью. Снейп точно так же рискует жизнью, когда бежит в Визжащую хижину, чтобы защитить Гарри, Рона и Гермиону от оборотня. Как минимум этим намерением Снейп вернул долг жизни отцу Гарри.

– Так вот почему Снейп вас не любит, – медленно произнес Гарри, – он думает, что вы вместе с Сириусом подстроили ту шутку?

– Совершенно верно, – язвительно произнес ледяной голос из-за спины Люпина.

Северус Снейп одной рукой стянул с себя мантию-невидимку, во второй он держал волшебную палочку, направленную прямо на Люпина. (ГП/УА)

Пусть Снейп и мерзавец, но он умеет эффектно появляться на сцене.

Снейп немного запыхался, но на лице его был написан едва сдерживаемый триумф, а глаза блестели.

– Вам, должно быть, интересно, как я узнал, что вы здесь? – спросил он. – Я зашел к вам в кабинет, Люпин. Вы забыли сегодня принять свое зелье, вот я и занес вам кубок. Очень удачно, что я решил это сделать… удачно для меня, разумеется. У вас на столе лежала некая карта. Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать все необходимое. Я видел, как вы пробежали по этому туннелю и скрылись с территории замка. (ГП/УА)

В ту ночь было полнолуние, и Люпин не принял зелье. Вполне можно понять, почему Снейп решил, что Люпин и Сириус планировали скормить Гарри оборотню.

– Северус, вы ошибаетесь, – настойчиво проговорил Люпин. – Вы не слышали все с самого начала… я могу объяснить… Сириус здесь не затем, чтобы убить Гарри…

– Сегодня ночью еще двое отправятся в Азкабан, – сказал Снейп, в чьих глазах теперь горело пламя безумия. – Интересно, как воспримет все это Дамблдор… Знаете ли, Люпин, он был так убежден, что вы безвредны… что вы ручной оборотень…

– Это глупо, – тихо произнес Люпин. – Неужели школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан?

БУМ! Тонкие, змееподобные веревки вырвались из конца палочки Снейпа и опутали лодыжки, запястья и челюсть Люпина, тот покачнулся и упал на пол, обездвиженный. (ГП/УА)

В этом эпизоде поднимаются сразу несколько тем. Люпин молит о том, чтобы его выслушали, Снейп отказывает ему в этом. Однако он не собирается никого убивать; Снейп – мастер защиты, а не фанатик, и намерен передать своих врагов властям. А Люпин заговаривает о невиновности.

Но Снейп не желает разбираться в том, что Люпин имеет в виду. Гермиона пытается вразумить его.

– Но что, если… что, если власти ошиблись…

– МОЛЧАТЬ, ГЛУПАЯ ДЕВЧОНКА! – заорал Снейп, в этот момент он вдруг стал похож на сумасшедшего. – НЕ ГОВОРИ О ТОМ, ЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! (ГП/УА)

Гермиона далеко не глупая девочка, и в данный момент она понимает ситуацию куда лучше, чем Снейп в своем «безумном» состоянии. Стоя в том самом месте, где Люпин регулярно обращался, в полной уверенности, что те же самые люди вновь замышляют убийство – на этот раз на самом деле, хоть и не того, о ком думает Снейп, – он может испытывать травму, переживая те самые эмоции, которые испытал в момент близкой смерти. Это путешествие во времени совсем не похоже на сознательное, распланированное перемещение с помощью маховика времени, который предоставляет возможность увидеть те же самые события с другого ракурса. Эмоциональные переживания возвращают травматика в то же самое состояние без возможности посмотреть на себя со стороны. В этот миг Снейп не в состоянии воспринимать какие-либо иные версии событий. Он намерен приговорить Сириуса и Люпина к смерти без всяких апелляций.

– ЭТО ЖЕ БРЕД КАКОЙ-ТО! – заорал Гарри. – ТОЛЬКО ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО НАД ВАМИ ПОСМЕЯЛИСЬ В ШКОЛЕ, ВЫ НЕ ЖЕЛАЕТЕ ДАЖЕ ВЫСЛУШАТЬ…

– МОЛЧАТЬ! Я НЕ ПОТЕРПЛЮ, ЧТОБЫ СО МНОЙ ГОВОРИЛИ В ТАКОМ ТОНЕ! – пронзительно выкрикнул Снейп, казалось, он совсем лишился рассудка. – Что отец, что сын, Поттер! Я только что спас твою шкуру, ты меня на коленях благодарить должен! Ты получил бы по заслугам, если бы он тебя убил! Ты бы умер, как твой отец, слишком самонадеянным, чтобы признать, что ошибался в Блэке… А теперь, прочь с дороги, Поттер, ИЛИ Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ОТОЙТИ С ДОРОГИ! (ГП/УА)

Гарри, Рон и Гермиона одновременно выкрикивают Экспеллиармус. Тройное заклятие нокаутировало Снейпа.

Снейп не готов пересмотреть прошлое; он все еще живет в нем. Он не узнал то, что вскоре предстоит узнать остальным: что в тех страшных преступлениях повинен Петтигрю, что он жив и стремится вернуться к Волан-де-Морту. Снейп не видит, как Гарри не дает Сириусу и Люпину убить Петтигрю со словами, что Джеймс не захотел бы, чтобы его друзья стали убийцами из-за такого презренного существа. Теперь Петтигрю оказывается в таком же долгу жизни у Гарри, в каком, по мнению Снейпа, он был перед Джеймсом: унизительном, но, тем не менее, самом настоящем долгу. Гарри предлагает отправить Петтигрю в Азкабан вместо самоуправной казни, которую хотели устроить Сириус и Люпин. Понятие Гарри о справедливости коррелирует с мнением Джеймса и Снейпа, а не Сириуса и Люпина.

Более того, Снейп не узнает, что Блэк невиновен, что именно благодаря этому он выжил. Сириус говорит: «Думаю, я не сошел с ума только потому, что знал – я невиновен. Это нельзя назвать счастливой мыслью, и дементоры не могли высосать ее… но благодаря ей я сохранял память и рассудок…» (ГП/УА). Невиновность Блэка – это источник силы, отличный от счастья, которого оказалось достаточно, чтобы справиться с постоянным наплывом отвратительных воспоминаний.

Конечно, Сириус не безгрешен. В школе его хулиганство доходило до крайности, долгие годы несправедливого заточения и пыток уничтожили в нем способность окончательно повзрослеть. Но Сириус не повинен в убийстве, от этой тяжкой участи его избавил сначала Джеймс, а затем Гарри. Действия Сириуса никогда не приводили к чьей-либо смерти, подобной вины на нем лежит. И этот факт Снейп еще не готов принять.

ПЕРЕЖИВАНИЯ И ТРАВМА СНЕЙПА

Когда Снейп приходит в себя, он видит, что находится на территории замка, что Гарри, Рон, Гермиона и Сириус лежат рядом без сознания, Люпина нигде не видно, а дементоры отступают. Снейп связывает Сириуса и по воздуху доставляет всех четверых в замок, где министр магии обещает ему орден Мерлина и предрекает, что Гарри еще будет благодарить Снейпа за то, что он вернул Сириуса Блэка дементорам. Снейп, в кои-то веки встретивший благосклонного слушателя, делится с министром своими опасениями насчет снисходительности Дамблдора по отношению к Гарри.

– Но Снейп… Гарри Поттер, вы же понимаете… мы все в той или иной степени питаем слабость к этому мальчику.

– Однако пойдет ли подобное снисхождение ему на пользу? Лично я отношусь к нему так же, как и ко всем прочим своим ученикам. Любого другого мальчишку уже исключили бы из школы – и это по меньшей мере – за то, что подвергнул своих друзей такой опасности. Сами подумайте, министр: нарушить все школьные правила – после всех мер, принятых ради его же безопасности, – уйти с территории школы, ночью, гулять с оборотнем и убийцей… и у меня есть основания полагать, что он незаконно посещал Хогсмид… (ГП/УА)

Помимо чудеснейшего заявления, что Снейп относится к Гарри, «как и ко всем прочим своим ученикам», этот пассаж демонстрирует нам, как поведение Гарри в течение всего года напоминало Снейпу о Люпине в его школьные времена. После всех мер предосторожности, принятых ради него, после индивидуального лечения, Люпин все равно подвергал друзей опасности, гулял с ними по ночам по территории школы и в волчьем облике наведывался в Хогсмид. Однако, когда по вине Сириуса он чуть не убил другого ученика, никого не исключили; нет свидетельств, что хоть кто-то понес наказание. Наверняка мы знаем только то, что Дамблдор запретил Снейпу рассказывать о том, что Люпин – оборотень. Ему запретили рассказывать о таком страшном происшествии. Репутация Люпина и, возможно, досада Дамблдора оказались важнее, чем травма Снейпа и его потребность выговориться.

По крайней мере, этот факт объясняет, почему Снейп сразу же предлагал исключить Гарри каждый раз, когда он нарушал правила.

Травма Снейпа, которую повлекла за собой «шутка» Мародеров, состоит из двух компонентов: травля, которая привела к смертельной опасности, и – что не менее болезненно – последующее молчание, потому что руководству школы была важна хорошая репутация гриффиндорцев, а не психическое здоровье Снейпа. Когда ему кажется, что Дамблдор снова принимает сторону Мародеров, воспоминания Снейпа о том давнем предательстве подталкивают его к нарушению субординации.

– Вы точно не поверили ни единому слову Блэка? – шепотом спросил Снейп, не сводя глаз с лица Дамблдора.

– Я хочу поговорить с Гарри и Гермионой наедине, – повторил Дамблдор.

Снейп подошел к нему ближе.

– Сириус Блэк еще в шестнадцать лет демонстрировал наклонности убийцы, – выпалил он. – Вы не забыли об этом, директор? Вы не забыли, что он пытался меня убить?

– Моя память в полном порядке, Северус, – тихо ответил Дамблдор.

Снейп круто развернулся и стремительно вышел из больничного крыла, оставив позади Фаджа, который придерживал для него дверь. (ГП/УА)

После того, как раздраженный Снейп ушел, Дамблдор объясняет Гарри и Гермионе, что они могут спасти Сириуса от казни, если им удастся сделать кое-что волшебное и запрещенное, а что именно – они должны понять сами. Дамблдор исключительно скуп на конкретику. Никакого давления, дети.

– Все, что нам нужно, – медленно проговорил Дамблдор, переведя взгляд своих светло-голубых глаз с Гарри на Гермиону, – это больше времени.

– Но… – запнулась Гермиона. И вдруг широко распахнула глаза. – НУ КОНЕЧНО!

– А теперь слушайте внимательно, – Дамблдор говорил очень тихо и очень четко. – Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на седьмом этаже. Тринадцатое окно справа от Западной башни. Если все пройдет хорошо, то сегодня вечером вы спасете несколько невинных жизней. (ГП/УА)

Вот и ответ: вот ради чего стоит нарушать закон, рисковать репутацией профессора Макгонагалл и самовольно использовать уникальные магические устройства. Согласно правилам Хогвартса, полномочия Дамблдора превышают полномочия Макгонагалл. Согласно правилам магической силы, власть Дамблдора превосходит власть Министерства магии – и в Министерстве по этому поводу тревожатся, что вполне естественно. Гермиона и Гарри признают могущество Дамблдора и не колеблясь действуют по его указке. Все-таки директор пользуется своей властью в исключительных случаях.

Гарри, Рон и Гермиона узнают, что не всегда невинных можно спасти, полагаясь только на букву закона. Сириуса без всякого суда ложно обвинили, заточили и приговорили к Поцелую. Иногда нет законного способа сохранить невинным жизнь. Им остается только удариться в бега, а тем, кто их любит, остается только помогать.

В каких случаях редкие магические артефакты можно использовать для личных целей? По правилам вселенной Дж. К. Роулинг – в тех, когда это нужно не для собственной выгоды, а для того, чтобы защитить других. Но Дамблдор не говорит об этом Гарри и Гермионе. Он рассказывает им только первый закон путешествий во времени: Вас никто не должен видеть. Предполагается, что до всего прочего они должны дойти сами, и Гермиона в ужасе спрашивает у Гарри: «Гарри, я не понимаю, чего хочет от нас Дамблдор. Почему он сказал нам отправиться на три часа назад? Как это поможет Сириусу?» (ГП/УА)

Гарри и Гермиона заново проживают эти три часа и вычисляют, что они могут сделать, оставаясь незамеченными: после того, как Хагрид выгнал их из хижины, а представители Министерства увидели привязанного Клювокрыла, они затаились и освободили гиппогрифа.

Дамблдор, конечно, знал, что официально им не добиться помилования Клювокрыла. Он знал, что у Гермионы есть маховик. Он наверняка просчитал временной промежуток, когда гиппогрифа можно было спасти: после того, как представители Министерства засвидетельствовали, что Хагрид не выпускал Клювокрыла на волю, и до того, как они приступили к казни, – хотя, возможно, изначально Дамблдор ставил перед Гермионой и Гарри более легкую задачу, предполагая, что гиппогриф сразу же улетит.

Мы видим, как Дамблдор специально тянет время, когда палач уже готов выйти к Клюворкрылу: «Одну минуту, Макнейр, – послышался голос Дамблдора. – Вы тоже должны подписать бумагу". Шаги стихли. Эта щепетильность в отношении пустой формальности создает своеобразную паузу: тем, кто находится в хижине Хагрида, кажется, что Дамблдор хочет соблюсти официальные правила, но при этом он выигрывает время, необходимое для спасения гиппогрифа.

Как только все свершилось, мы получаем подтверждение тому, что ребята верно поняли пожелание Дамблдора.

– Он был привязан здесь! – яростно выкрикнул палач. – Я видел его! Прямо на этом месте!

– Невероятно, – произнес Дамблдор. В его голосе слышалась нотка радостного изумления. (ГП/УА)

Первая невинная жизнь спасена, и путешественников во времени никто не увидел.

Спасти вторую невинную жизнь труднее, потому что Гарри приходится усвоить второй закон путешествий во времени: Никаких изменений в прошлом и будущем.

– Гермиона, – вдруг сказал Гарри, – а что, если мы просто ворвемся туда и схватим Петтигрю…

– Нет! – испуганно прошептала Гермиона. – Неужели ты не понимаешь? Так мы нарушим один из важнейших волшебных законов! Никаких изменений во времени, никаких! (ГП/УА)

Наблюдать, анализировать, но не вмешиваться: вот что значит вновь проживать невыносимые воспоминания. Мечты о том, чтобы отправиться назад в прошлое и исправить то, о чем мы сожалеем, знакомы всем и при этом неосуществимы. Мы можем только разбираться в том, что случилось, и учиться принимать это; мы не можем изменить прошлое. Но когда история вновь повторяется на наших глазах и мы должны принять решение не вмешиваться, это ощущается совершенно иначе. Как Снейп прочувствовал на своем примере, желание вмешаться способно затмить доводы разума. Опытным путешественникам во времени необходимо развивать в себе умение подавлять это желание, а среди них будут взрослые люди, родители, учителя, – всем следует понять, что каждое поколение будет совершать свои ошибки.

Впервые в жизни Гарри подвергается искушению вмешаться в ход времени. Гермионе приходится силой удерживать его, чтобы он не забрал мантию-невидимку до того, как ее поднимет Снейп. Понимает это тринадцатилетний Гарри или нет, но Снейп берет ее, чтобы защитить других, а не для личной выгоды. Гарри видит, что мантия исправно служит Снейпу, хоть и рычит сквозь зубы: «Убери от нее свои грязные руки» (ГП/УА).

Гарри исключительно повезло, что рядом с ним оказалась Гермиона, готовая подсказать и направить. Прежде она использовала дополнительные часы для учебы, чтобы идти своим путем в обществе, где к ней относятся с предубеждением. Прошлый опыт помогает ей понять, как путешествие во времени может помочь Гарри бороться с последствиями личной травмы. Тот миг, когда могущественный волшебник прогоняет сотню дементоров, Гарри на этот раз созерцает с противоположного берега: с иного ракурса, вместе с верным другом.

И этот друг обращает его внимание на еще одну подробность той сцены. Как раньше Рон указывал Гарри на то, с каким лицом Снейп сидит на пиру, Гермиона, благодаря которой Гарри и оказался в прошлом, указывает ему на действия Снейпа.

– Гарри, посмотри на Снейпа!

Вместе они выглянули из-за куста, чтобы видеть другой берег. Снейп пришел в себя. Заклинанием сотворив носилки, он грузил на них обмякшие тела Гарри, Гермионы и Сириуса. Четвертые, очевидно, предназначенные для Рона, уже парили рядом с ним. Затем, подняв палочку перед собой, Снейп приказал носилкам плыть в сторону замка. (ГП/УА)

Так создается еще одна пауза: автор заостряет взгляд читателя на этом эпизоде, подчеркивая его значимость для повествования. Гермиона всегда оказывается единственным представителем Гриффиндора, кто беспокоится о профессоре Снейпе так же, как и обо всех прочих, несмотря на стабильное нежелание Снейпа слушать и замечать ее. Благодаря бдительности Гермионы Гарри видит, как его враг действует в те моменты, когда думает, что на него никто не смотрит. Здесь Снейп ведет себя естественно. Он бережно обращается даже с Сириусом Блэком, в отличие от самого Сириуса, который специально чиркал головой Снейпа по потолку туннеля, когда тот был без сознания. (ГП/УА) Возможно, что наедине с самим собой Снейп становится куда приятнее, чем на публике, где его обычно видит Гарри. Возможно, действия Снейпа поддаются переосмыслению, если, вернувшись в прошлое – или перечитав книгу, – посмотреть на них под другим углом.

Снейп относит всех четверых в замок в полной уверенности, что он спас невинных детей от того самого убийцы, который некогда пытался убить его. Но когда он узнает, что Сириус вновь ухитрился сбежать, Снейп переживает полноценный посттравматический флэшбэк: концентрированные воспоминания о целом годе унижений и неверия, о попытке убийства и последующем молчании.

– ОН НЕ ТРАНСГРЕССИРОВАЛ! – взревел Снейп уже где-то совсем рядом. – НА ТЕРРИТОРИ ЗАМКА НЕВОЗМОЖНО ТРАНСГРЕССИРОВАТЬ! В ЭТОМ! КАК-ТО! ЗАМЕШАН! ПОТТЕР!

– Северус… давайте рассуждать здраво… Гарри был заперт…

БУМ!

Дверь палаты распахнулась.

Внутрь влетели Снейп, Фадж и Дамблдор. Спокойствие излучал только Дамблдор. Точнее, у него был вид человека, вполне довольного собой. Фадж явно злился. Но Снейп был просто вне себя.

– ВЫКЛАДЫВАЙТЕ, ПОТТЕР! – заорал он. – ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ?! (ГП/УА)

Это особенно яркий пример одного из излюбленных приемов Роулинг: называть персонажей по фамилии, чтобы подчеркнуть смешение идентичностей родителей и детей. Гарри и так похож на Джеймса, но Снейп сейчас в таком состоянии, что на фоне очередной выходки Сириуса Блэка не совсем различает Поттера из прошлого и Поттера из настоящего.

– ЭТО ОНИ ПОМОГЛИ ЕМУ СБЕЖАТЬ, Я ЗНАЮ! – вопил Снейп, тыча пальцем в Гарри и Гермиону. Лицо у него перекосилось, с губ летели брызги слюны.

– Да успокойтесь вы уже! – рявкнул Фадж. – Вы несете чепуху!

– ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ПОТТЕРА! – Снейп перешел почти на визг. – ЭТО ОН СДЕЛАЛ, Я ЗНАЮ, ОН ЭТО СДЕЛАЛ…

– Хватит, Северус, – тихо сказал Дамблдор. – Рассудите сами. Десять минут назад я ушел из этой палаты, заперев за собой дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с постелей? (ГП/УА)

Дамблдор вмешивается, чтобы вернуть Снейпа в настоящее. Сохраняя спокойствие и предложив ему «рассудить самому», Дамблдор дает Снейпу понять: что бы сейчас ни происходило, это происходит с его дозволения. Дамблдор ждет, что Снейп поймет его и сможет держать себя в руках, по крайней мере, при министре магии.

– Конечно, нет! – возмущенно ответила мадам Помфри. – Иначе я бы услышала!

– Вот видите, Северус, – спокойно продолжил Дамблдор. – Если только вы не думаете, что Гарри и Гермиона способны оказаться в двух местах одновременно, то, полагаю, нам больше не стоит их беспокоить. (ГП/УА)

Как преподаватель Гермионы, Снейп, конечно, знает о маховике времени. Дамблдор только что дал ему объяснение, которого он потребовал.

Снейп, дрожа от гнева, застыл на месте, переводя взгляд с Фаджа, которого явно потрясла подобная вспышка, на Дамблдора, чьи глаза загадочно поблескивали за стеклами очков. Затем он резко развернулся и в вихре своей черной мантии вылетел из палаты.

– Кажется, этот человек несколько неуравновешен, – произнес Фадж, глядя ему вслед. – На вашем месте, Дамблдор, я бы внимательно следил за ним.

– О нет, он в порядке, – негромко отозвался Дамблдор. – Просто он только что пережил жестокое разочарование. (ГП/УА)

Эта сцена потрясла не одного только Фаджа. Многие читатели были поражены бесчувственностью Дамблдора: мы видим блеск в его глазах в тот момент, когда Снейп переживает сильнейшее душевное смятение. Дамблдор получает удовольствие при виде такой беспомощности? Может, он даже смеется над Снейпом? Это еще одно проявление распрей между Гриффиндором и Слизерином?

Конечно, эпизод легко считать именно так. Но детали указывают на более сложные взаимоотношения между этими людьми. Блеск в глазах Дамблдора подсказывает Снейпу, что директор Хогвартса не только устроил побег Сириуса Блэка, но и – основываясь на фактах, которые Снейпу еще не известны, – рад тому, что провернул это под носом у Фаджа. Когда Снейп переводит взгляд с Фаджа на Дамблдора, он понимает, что происходит: если он скажет еще хоть слово, Фадж решит исследовать этот случай более пристально, тем самым грозя сорвать планы Дамблдора. По большому счету, припадок Снейпа послужил отличным отвлекающим маневром. В таком случае лучшее, что может сделать подчиненный Дамблдора, – изобразить перед министром магии психически неуравновешенного человека, тем самым нанеся еще один удар по своей репутации и скрыв свое истинное лицо – в который раз. По комментарию Дамблдора насчет «жестокого разочарования» можно даже подумать, будто его сотрудник настолько психически нестабилен, что готов устраивать истерику из-за потери обещанного ордена Мерлина.

Разобравшись в ситуации, Снейп подчиняется. Он отыгрывает свою роль. С горечью в сердце, но он уступает.

Когда Дамблдор «тихо» говорит о жестоком разочаровании, мы знаем, что Фадж понимает его по-своему, но он имеет в виду нечто другое. В его глазах больше нет блеска. Боль Снейпа его вовсе не радует. Снейп думал, что наконец-то получит компенсацию за свои прошлые страдания. Тихий тон Дамблдора подразумевает, что после ухода Фаджа он поговорит со Снейпом и проявит больше сочувствия, чем в присутствии министра.

На следующий день Гарри узнает от Хагрида, что Люпин уволился.

– Ну… Снейп с утра рассказал всем слизеринцам… Чтоб все потом узнали… Что профессор Люпин, того, оборотень. И всю прошлую ночь по лесу носился. А сейчас он уже пакует чемоданы.

– Пакует чемоданы? – встревоженно переспросил Гарри. – Зачем?

– Уволился, ясное дело, – кажется, Хагрида удивили слова Гарри. – Прям сегодня с утра. Говорит, нельзя, чтоб такое снова повторилось. (ГП/УА)

Люпин подтверждает, что Снейп «сегодня за завтраком случайно проговорился, что я оборотень».

– Но вы же не станете от нас уходить только из-за этого! – сказал Гарри.

Люпин криво улыбнулся.

– Уже завтра прилетят совы с письмами от родителей… Они не захотят, чтобы оборотень учил их детей, Гарри. И после того, что случилось прошлой ночью, я их понимаю. Я мог бы укусить любого из вас… Это не должно повториться. (ГП/УА)

Люпин чуть ли не обвиняет Снейпа в своей отставке; но если он уволился «прямо с утра», то, выходит, Люпин сначала уволился, и только потом Снейп «проговорился» об этом своим ученикам. Было ли то решение самого Люпина?

– Вчера вечером Сириус подробно рассказал мне о том, как они стали анимагами, – с улыбкой сказал Дамблдор. – Исключительное достижение – в том числе потому, что они скрыли его от меня. (ГП/УА)

Пока Люпин еще бегал по лесу, Сириус в одиночку принял решение рассказать Дамблдору о секретах, которые они хранили со школьных лет. К тому времени, когда луна закатилась и к Люпину вернулся человеческий облик, Дамблдор уже знал, что он еще школьником гулял по Хогвартсу и Хогсмиду в волчьей форме, лгал учителям, а впоследствии скрывал информацию о Сириусе и, наконец, убежал в лес после обращения. В то утро Люпину было явно невесело предстать перед начальством. Мы понимаем, что Дамблдор просто сжалился над Люпином и разрешил ему уволиться самостоятельно вместо того, что выгнать из школы с позором.

Почему Снейп не позволил Люпину уйти тихо и рассказал обо всем слизеринцам?

В прошлый раз, когда жизнь Снейпа оказалась под угрозой из-за болезни Люпина, все происшествие замяли. Дамблдор приказал Снейпу молчать, тем самым усугубив травму. Дамблдор не прислушался к опасениям Северуса, когда назначил Люпина учителем в Хогвартс, но оказалось, что Снейп был прав. Несмотря на меры предосторожности Дамблдора и Волчье противоядие, которое стараниями Снейпа всегда было под рукой, обеспечить полную безопасность учеников оказалось просто невозможно. Во второй раз человеческие эмоции Люпина возобладали над благоразумием. К счастью, ни в первом, ни во втором случае никто не пострадал, но Снейп прав: никто не смог бы гарантировать, что третьего раза не будет.

Может быть, Дамблдор полагал, что пусть лучше все узнают о ликантропии Люпина, чем Люпин уволится без объяснений, а потом всплывет правда и разразится страшный скандал? Полагал ли Дамблдор, что пусть лучше новость просочится в массы через проверенный метод неофициального слуха, чем официально объявлять ее на пиру по окончании учебного года? Может быть, он решил воспользоваться тем, что антипатия Снейпа к Люпину хорошо известна, и попросить безотказного преподавателя Зельеварения распространить слух в своей желчной манере? Таким образом можно отвлечь всеобщее внимание от промашек Люпина и Дамблдора и обеспечить Люпину симпатию учеников.

Подобный сценарий возможен, даже вероятен, с учетом того, что нам уже известны некоторые излюбленные тактики Дамблдора, но в тексте мы не встретим тому ни подтверждений, ни опровержений. Наверняка мы знаем только, что Снейп вполне мог поговорить с Дамблдором после ухода Фаджа и до завтрака. После того как он весь год спорил с директором из-за назначения Люпина, после чудовищных событий ночи, Снейп вряд ли сдерживал эмоции. Вероятно, Дамблдор знал, что Снейп расскажет слизеринцам о болезни Люпина, и не собирался этому препятствовать. Снейп не стал бы рисковать своей должностью и раскрывать такую важную информацию, не поставив перед этим директора в известность. Насколько мы знаем, выговора он не получил. Очевидно, что, как Хагрид сказал Гарри, Дамблдор больше не требовал держать диагноз Люпина в секрете.

Когда в школьные годы Снейп чуть не лишился жизни из-за болезни Люпина, в тот раз он подчинился Дамблдо-ру и сохранил тайну. Однако когда уже взрослый Люпин пренебрегает своими обязанностями и забывает принять противоядие, он подвергает опасности сразу всех, кто находится на территории Хогвартса и в окрестностях замка. Снейп больше не станет молчать. Нам легче смириться с агрессией в свою сторону, чем в адрес других, – Гарри узнал это еще после инцидента с тетушкой Мардж. Снейп стремится защитить всех учеников, даже тех, кого он терпеть не может.

Как сказал Дамблдор, после побега Сириуса Снейпа постигло жестокое разочарование: у него были другие надежды на конец этой истории. Если Дамблдор действительно переговорил со Снейпом после его вспышки и признал свои ошибки, которые Снейпу многого стоили, то для последнего эта беседа могла стать своеобразным маховиком времени. Вместе с Дамблдором они могли вернуться к тому моменту, когда Снейп получил травму, и проговорить, что Снейп был не виноват и что ему многое пришлось выстрадать, особенно после того, как Дамблдор приказал ему молчать. В таком случае Дамблдор бы ясно увидел, почему Снейп так стремился защитить учеников, попавших в подобную ситуацию, и, может быть, именно поэтому Дамблдор снял свой запрет на разглашение тайны Люпина.

В тексте мы никогда не узнаем, происходило ли нечто подобное за кулисами повествования. Нам известно только, что Снейп не получил выговора за то, что разгласил тайну Люпина.

Тем временем Гарри прощается с лучшим учителем Защиты от Темных искусств, который у него когда-либо будет. Люпин отдает ему карту. Сам он объясняет свой поступок тем, что больше не преподает в Хогвартсе, но мы также знаем, что ему больше не надо скрывать от Дамблдора секреты этого артефакта. Дамблдор «коротко» прощается с Люпином, – из его слов никак нельзя заключить, что кто-то будет извиняться перед Люпином за действия Снейпа в то утро, – и «Гарри показалось, что Люпин хотел покинуть кабинет как можно скорее»: Люпин, а не Снейп разочаровал Дамблдора.

С точки зрения Снейпа, «Гарри Поттер и Узник Азкабана» – это не история о добром учителе, отвергнутом обществом из-за своей болезни, или о несправедливо осужденном человеке, которому храбрый крестник вернул свободу. Это история о хулиганах, которые однажды чуть не убили Снейпа, причем совершенно безнаказанно; о директоре школы, который не только не исключил Сириуса, но и унизил Снейпа еще сильнее, когда запретил ему рассказывать о страшном случае; об оборотне, который стал учителем и вновь подверг смертельной опасности учеников Хогвартса, и о том же самом директоре – который, очевидно, с возрастом мудрости не нажил, – отказавшимся элементарно выслушать опасения Снейпа.

Читатель чувствует прикосновение истинной магии в те моменты, когда Люпин дает Гарри бесценные уроки о страхе и боли, – возможно, этот человек лучше всех на свете способен говорить на такие темы с сыном Джеймса Поттера; Снейп видит, как он учит детей мщению и прибегает к оскорблениям. Читатель узнает, что Сириус Блэк невиновен, что он лишился двенадцати лучших лет своей жизни, отбывая несправедливое заключение; Снейп ничего об этом не знает, потому что его нокаутируют вскоре после фразы Сириуса «так ему и надо» (ГП/УА) в ответ на рассказ Люпина о «шутке», чуть не закончившейся смертью. Читатель видит, что Снейп лишает Люпина возможности заработать на хлеб; с точки зрения Снейпа, молчать больше нельзя и нужно вмешаться, прежде чем Люпин действительно убьет кого-нибудь и карьере Дамблдора придет конец.

Непросто увидеть историю с этой точки зрения. Нас захлестывают эмоции, которые испытывает Гарри во время описанных событий, – повествование намеренно выстроено именно так. Но история Снейпа также есть в тексте, хоть и в скрытом виде, и мы вполне можем понять его горечь и негодование.

Магия маховика времени, о котором мы узнаем из этой книги, перекликается с важными моментами в жизни Снейпа: ему тоже приходится обращаться к прошлому, чтобы стать более сильным и самоотверженным, чем он мог бы себе представить.

– Дамблдор только что сказал… сказал, что мы можем спасти несколько невинных жизней. […] Мы подлетим на Клювокрыле к окну кабинета и спасем Сириуса! Сириус улетит на Клювокрыле, они оба обретут свободу!

По лицу Гермионы Гарри понял, что она в ужасе от подобной перспективы.

– Если нам удастся это сделать и нас никто не увидит, то это будет чудо!

– Значит, надо попытаться, верно? – сказал Гарри. (ГП/УА)

Спустя несколько лет настанет момент, когда Снейпу нужно будет спасти несколько невинных жизней. Он спасет Гарри и Драко от смертельного приговора Волан-де-Морта, и оба смогут сбежать. Ему удастся сделать это и остаться незамеченным, и это будет чудо.

Глава 4

Северус Снейп и Кубок огня

На пятнадцатом году жизни Гарри его имя выпадает из Кубка огня вместе с именами трех старших учеников, которым предстоит пройти несколько смертельно опасных магических испытаний. Все трое высокие, опытные, уверенные в себе, а у Гарри только начался пубертатный период. А тем временем Волан-де-Морт набирает силу и в конце года восстает из котла, обретя полноценное тело, и собирается убить Гарри. После очередного досадного провала только один человек приходит к Темному Лорду с утешением и ответами на вопросы: Северус Снейп, бывший Пожиратель смерти и двойной агент Дамблдора.

Снейп за этот переломный год также сталкивается с необратимыми телесными изменениями и денно и нощно нервничает, потому что его бывший повелитель набирает силу. Только в этой книге мы узнаем, что Снейп сначала был Пожирателем смерти, а затем отрекся от Волан-де-Морта и стал шпионом Дамблдора. Через много лет после того, как Темный Лорд последний раз собирал своих приспешников, а Снейп отказался от своих прежних убеждений, нестираемая Черная метка на его руке становится как никогда четкой. Волан-де-Морт возвращается. Барти Крауч – младший, Пожиратель смерти, принявший облик Грозного Глаза Грюма, весь год напоминает Снейпу о том, что бывших Пожирателей смерти не бывает. Снейпу необходимо тщательно подготовиться к тому, чтобы с опозданием откликнуться на призыв Волан-де-Морта и, будучи агентом Дамблдора, все равно убедить бывшего хозяина, что он никогда не отрекался от него.

Испытания Турнира трех волшебников, а также неожиданное задание к Святочному балу сообщают читателю, что именно Гарри и Снейп должны усвоить за этот год.

В первом туре участники должны украсть золотое яйцо у драконицы-наседки. Нечто похожее сделал Волан-де-Морт, когда пришел убить ребенка Лили Поттер. Ее боль и желание защитить свое дитя – вот что сокрушило Темного Лорда.

Во втором туре участники должны вытащить своих близких со дна озера. Теперь они понимают, что чувствовали драконицы. Они испытывают прилив адреналина, лихорадочные эмоции, от кототрых далеко не всегда есть прок, а при мысли о неудаче их снедает страх. Гарри спасает своего пленника, Рона, помогает другому участнику спасти Гермиону и, приложив колоссальные усилия, спасает третьего пленника, девочку, которую он видит впервые в жизни. Гарри на собственном опыте узнает, какой прилив радости и сил можно ощутить, когда спасаешь дорогих сердцу людей, а осознав это, легче рисковать собой ради других. Для Снейпа это также будет одним из главных уроков.

В третьем туре участникам приходится действовать быстро и смело перед лицом опасности. Они еще не знают, что в случае выигрыша Кубок перенесет их прямо к Волан-де-Морту. Они готовятся в меру своих сил. Не все переживут это испытание.

Помимо трех официальных заданий, во время Турнира Трех Волшебников неожиданно всплывает четвертое: Святочный бал. Результаты этого испытания оцениваются с точки зрения куртуазного этикета, участвовать в нем приходится чуть ли не всем в Хогвартсе, а вариантов провала бесконечное множество. Встреча с драконом представляется Гарри более предпочтительной. Снейп, возможно, думает точно так же.

ГОД ДЛЯ СНЕЙПА В ЦЕЛОМ

После злоключений прошлого семестра ситуация в школе с точки зрения Снейпа стала только хуже.

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ К ГАРРИ

Когда Кубок огня выбросил имя Гарри, тем самым приговорив ничего не понимающего Поттера к участию в турнире, Снейп сразу же думает, что Гарри специально все подстроил.

– Каркаров, это дело рук одного лишь Поттера, – тихо сказал Снейп. Его черные глаза горели злобой. – Не стоит винить Дамблдора в том, что Поттеру неймется нарушать правила. С самых первых дней в школе он только этим и занимается…

– Спасибо, Северус, – жестко сказал Дамблдор, и Снейп замолчал, по-прежнему злобно сверкая глазами из-под сальной челки. (ГП/КО)

С чего бы Снейпу так думать? Достаточно вспомнить инцидент с троллем, погоню за философским камнем, аварию с летающим автомобилем, поединок в Тайной комнате, несанкционированные походы в Хогсмид и в гости к Хагриду в обход дементоров, и ответ напрашивается сам собой.

К сожалению, внезапное участие Гарри в Турнире подкрепляет одно из давних заблуждений Снейпа: парень ищет дешевой славы. Снейп неоднократно пользуется своей властью учителя, чтобы уязвить Гарри на глазах у всего класса: «Мне все равно, сколько раз ваши фотографии печатали в газетах. Для меня, Поттер, вы всего лишь строптивый мальчишка, который считает, что правила ему не писаны». (ГП/КО)

Гарри как может сдерживается, но мысленно рисует себе всевозможные способы мести, – в том числе заклятие Круциатус, одно из трех Непростительных, о которых им недавно рассказал новый учитель Защиты от Темных искусств. (ГП/КО)

ПРИВЫЧНАЯ ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ

В этом году к стандартному конфликту между Снейпом и преподавателем Защиты от Темных искусств добавляется новая деталь: запугивание. Грозный Глаз Грюм является представителем правоохранительных органов, это мракоборец в отставке, который известен своими жесткими методами и посвятил жизнь выслеживанию темных волшебников. Грюм, снискавший себе печальную славу своей «постоянной бдительностью», возможно, даже паранойей, крайне скептически относится к бывшим приспешникам Волан-де-Морта, которые отреклись от хозяина после его падения. Его особенности поведения настолько хорошо известны, что Барти Краучу – младшему не составляет труда изображать его в течение целого года, введя в заблуждение всех, вплоть до самого Дамблдора.

Все прекрасно знали, что Снейп мечтает получить пост преподавателя Защиты, и вот уже четвертый год подряд ему это не удавалось. Снейп испытывал неприязнь ко всем прежним учителям по предмету и не скрывал этого; однако складывалось ощущение, что по отношению к Грозному Глазу он не стремится открыто проявлять враждебность. Когда бы Гарри ни видел их вместе – за обедом или в коридорах, – он отмечал, что Снейп избегает смотреть в глаза Грюму, что в обычный, что в волшебный.

– По-моему, Снейп его просто побаивается, – задумчиво произнес Гарри. (ГП/КО)

Страх Снейпа начинает разъедать его изнутри, когда Грюму (то есть Краучу) сходит с рук жестокое обращение с Драко Малфоем. Крауч/Грюм видит, как Драко во время ссоры нападает на Гарри со спины, и это выводит его из себя. Он превращает Драко в хорька, подкидывает его «на десять футов» в воздух и стучит им об пол. (ГП/УА)

Крауч/Грюм останавливается только после вмешательства Макгонагалл, которая ошеломлена таким подходом к воспитанию учеников. Здесь Роулинг с неожиданной стороны раскрывает одну из тем этой книги: сторонники крайних мер, даже если находятся по разные стороны нравственного спектра, имеют больше общего друг с другом, чем со своими союзниками. По мнению Макгонагалл, Грозный Глаз настолько разозлился из-за нарушения дуэльного кодекса, что решил избить ученика, а Пожиратель смерти Крауч ненавидит Люциуса Малфоя за измену Волан-де-Морту и поэтому вымещает злобу на его отпрыске. Сама по себе враждебность к Драко проявляется одинаково что у Пожирателя смерти, что у честного мракоборца.

Как декану Слизерина, Снейпу наверняка было мучительно неприятно узнать о таком унизительном наказании. Превратить ученика в хорька и бить им об пол – это жестоко. И Снейп даже не мог прийти на помощь своему подопечному.

– С твоим отцом мы давние знакомые, парень… Передай ему, что Грозный Глаз присмотрит за его сыном… Не забудь передать ему… А твой декан, значит, Снейп, да?

– Да, – сквозь зубы ответил Драко.

– Еще один старый приятель, – прорычал Грюм. – Давно хотел поболтать со стариной Снейпом… Эй, ты, идем со мной.

Он схватил Малфоя за плечо и потащил в сторону подземелий. (ГП/КО)

Как бы ни прошла их беседа, Снейп в тот момент наверняка чувствовал себя униженным и бессильным. Мы не знаем, на каком факультете учился Грозный Глаз, но можем предположить, что на Гриффиндоре. Судя по тому, как усиленно слизеринцы пакостили Гарри и его друзьям в этом году, злоба Крауча/Грюма на бывших Пожирателей смерти распространилась на весь факультет.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

В этом году на фоне других событий ей уделяется не так много внимания. Помимо преподавателя Зельеварения и декана Слизерина, у Снейпа нет иных должностей, поскольку нынешний учитель Защиты от Темных искусств опытнее него и следить за ним не нужно. Снейп унижает Гарри и выгораживает слизеринцев: со стороны можно подумать, что ничего необычного не происходит.

Но Гарри, Рон и Гермиона перебирают в памяти все, что знают о профессоре Зельеварения, и пытаются объяснить те его поступки, которые кажутся им непонятными. Автор забавляется, описывая читателю эти теории, далеко не все из которых верные.

– Грюм сказал, что Дамблдор держит Снейпа здесь только потому, что хочет дать ему второй шанс или что-то в этом духе…

– Что? – изумленно переспросил Рон, при этом его очередная подушка взвилась в воздух, ударилась о люстру и плюхнулась на стол профессора Флитвика. – Гарри… А вдруг Грюм думает, что это Снейп подложил твое имя в Кубок огня?

– Ох Рон, – вздохнула Гермиона, скептически покачав головой, – мы и раньше думали, что Снейп хочетубить Гарри, а оказалось, что он его спас, помнишь? Гермиона заклятием отбросила подушку, которая пролетела через весь класс и упала именно туда, куда нужно: в коробку. Гарри задумчиво посмотрел на Гермиону… Это правда, Снейп однажды спас ему жизнь, но это-то и странно, ведь Снейп всегда его ненавидел, так же, как ненавидел отца Гарри, когда они вместе учились в школе. (ГП/КО)

Снейп ненавидит Гарри, Снейп спасает Гарри. Может быть, новая зацепка про «второй шанс» сможет объяснить это противоречие.

– Мне просто интересно, что Снейп такого сделал, что ему понадобился второй шанс, – мрачно сказал Гарри, и, к его искреннему удивлению, брошенная им подушка улетела вперед и упала точно на подушку Гермионы. (ГП/КО)

ЗАГАДКА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

Как раз в тот момент, когда Крауч/Грюм собирается убить Гарри, кто-то врывается в кабинет, чтобы спасти мальчика.

Грюма отшвырнуло на пол. Гарри, от изумления все еще глядевший в ту же точку, увидел перед собой Альбуса Дамблдора, профессора Снейпа и профессора Макгонагалл, которые смотрели на него из Проявителя врагов. Обернувшись, он увидел, что все трое стоят в дверях, Дамблдор чуть впереди, вытянув руку с палочкой. (ГП/КО)

Логично, что врагами Барти Крауча – младшего будут как враги Пожирателей смерти, так и бывшие Пожиратели смерти, которые страшатся возвращения Волан-де-Морта. Но единство трех разъяренных профессоров подсказывает нам, что Снейп абсолютно заодно с Дамблдором и Макгонагалл. Когда Дамблдор проходит в кабинет, Гарри видит, что Снейп «зашел вслед за ним и посмотрел в Проявитель врагов, в котором еще можно было различить его собственное лицо» (ГП/КО). Может быть, Снейп ищет магическое подтверждение тому, что ему и без того известно: он подлинно отрекся от Волан-де-Морта. В этот момент работа двойного агента ему еще в новинку, и ему требуется дополнительное подтверждение, внешнее отражение внутренней реальности, особенно после того, как ему столько раз не верили. По мере того как его ответственность будет возрастать, когда еще больше жизней будет зависеть от него, ему придется либо дурачить магические зеркала, либо избегать их, чтобы они его не выдали. Настанет момент, когда он научится прятать свое истинное «я» столь глубоко, что вообще перестанет показываться в зеркалах.

В конце четвертой книги Гарри, Рон и Гермиона видят, как Снейп решительно заявляет, что заранее знал о возвращении Волан-де-Морта, показывает министру магии свою Черную метку и в одиночку отправляется к Темному Лорду, ступив на долгий и тернистый путь, который, вероятно, приведет его к смерти. Это один из тех редких эпизодов, когда они – и заодно мы – видят Снейпа именно таким, какой он есть. Готов он или нет, но время пришло, и он боится.

ПОДРОСТКОВЫЙ ПЕРИОД, ПУТЕШЕСТВИЯ ВО ВРЕМЕНИ И ВТОРОЙ ШАНС

Гарри, Волан-де-Морт и Снейп – в этом году все трое проживают собственную версию подросткового периода. Все трое неуклюже перерастают свое детское «я» и стремятся повзрослеть телом и умом, чтобы решать взрослые проблемы. На фоне остальных чемпионов Турнира Гарри выглядит как маленький мальчик. Волан-де-Морту, пока он в своем младенческом теле планирует новый приход в власти, требуется круглосуточная забота. А Снейпу предстоит свое собственное путешествие во времени. В 34 года – а это помноженный на два минимальный возраст для чемпионов Турнира – ему дается второй шанс выбрать сторону в то время, когда Волан-де-Морт созывает своих приспешников. Многим из нас было бы непросто пережить заново свое отрочество, однако некрасивому, желчному мужчине, который в подростковом возрасте был еще более некрасивым и желчным, это очень трудно.

Те, кто ожидал возрождения Волан-де-Морта, знали, что означают странные исчезновения людей и потемнение Черной метки. Вскоре после того, как Хвост (Питер Петтигрю) сбегает, намереваясь воссоединиться с Темным Лордом, Гарри рассказывает Сириусу о болях в шраме и получает спешный ответ: «Если он заболит снова, сразу же иди к Дамблдору; говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза, а это значит, что он отслеживает знаки, даже если больше никто этого не делает». (ГП/КО)

Приблизительно в то же время, когда проклятый шрам Гарри начинает его мучить, на руках бывших Пожирателей смерти вновь проявляются Черные метки. Снейп говорит Дамблдору: «Она становится заметнее… у Каркарова тоже… четче и ярче, чем раньше…» (ГП/КО)

Дамблдор, выступая в качестве наставника Снейпа, возвращает его к тому поворотному моменту в прошлом. Как говорит Хагрид, Дамблдор «доверяет людям, да. Дает им второй шанс…». (ГП/КО) Снейп не в силах изменить что-либо в прошлом; не в его власти воскресить тех, кто умер из-за принятых им решений. Но если, как в «Узнике Азкабана», все пройдет хорошо, несколько невинных жизней будут спасены. Его задание более масштабное и еще менее четкое, чем то, которое Дамблдор дал Гарри и Гермионе в прошлом году, сказав им отправиться на три часа назад. Отсчет начинается с того момента, когда Снейп видит трансформацю Черной метки у себя на руке, и закончится, когда Волан-де-Морт вновь призовет своих последователей, причем Снейп не знает, когда именно это произойдет.

Каркаров после падения Волан-де-Морта избежал тюремного заключения, сообщив суду имена других Пожирателей смерти – и Снейпа в том числе, – но у него нет наставника, чтобы помочь ему составить план действий на случай возвращения бывшего хозяина. Снейп избегает его, поэтому он загоняет Снейпа в угол после урока; Каркаров слишком напуган, чтобы думать о любопытных учениках, которым только дай подслушать учителей.

Гарри выглянул из-за котла и увидел, что Каркаров закатал левый рукав мантии и показывает Снейпу что-то на внутренней стороне руки.

– Ну? – спросил Каркаров, по-прежнему едва разжимая губы. – Видишь? Она никогда не была такой четкой, с тех самых пор как…

– Спрячь! – рыкнул Снейп и быстро окинул взглядом класс.

– Но ты же не мог не заметить… – начал было Каркаров встревоженным голосом.

– Каркаров, мы поговорим об этом позже! – отрезал Снейп. – Поттер! Что вы тут забыли? (ГП/КО)

С такой «осмотрительностью» Каркаров точно не протянет долго после того, как Волан-де-Морт начнет его выслеживать. Он не способен защитить себя; он показывает свою слабость, самостоятельно закатав рукав в присутствии свидетеля. В классе, где полным-полно подростков, беспощадных в своих насмешках и суждениях, Каркаров ведет себя жалким образом: он так боится необратимых изменений на своем теле, что не в состоянии сохранить достоинство и подобающий статусу властный облик. В одиннадцать лет у Гарри сердце ушло в пятки, когда он увидел, как Филч возится с раной на ноге Снейпа; для подростков может быть не менее дискомфортно вдруг увидеть своих стареющих некрасивых учителей в неподобающем виде: уязвимых, пытающихся справиться с собственными изменениями в теле.

Роулинг очень точно подмечает, что решения, принятые в наивном подростковом возрасте, могут оказать колоссальное и даже пожизненное влияние на романтические и семейные отношения человека. У Снейпа романтики нет и не будет – по трем причинам. Когда у него был первый шанс, он сам уничтожил все перспективы и веру в себя, он оттолкнул любовь всей своей жизни резкостью и злобой, которые в конечном счете привели к ее смерти. Когда жизнь дает ему второй шанс, он искупает свои прошлые прегрешения, и работа под прикрытием исключает романтические отношения. А еще ему в любом случае было бы крайне трудно их завести, потому что жизнь ужасно, невыносимо несправедлива к некрасивым людям.

На Святочный бал Снейп приходит без пары. Компанию во время ночной прогулки ему составляет Каркаров.

– Северус, ты не можешь и дальше делать вид, будто ничего не происходит! – Каркаров говорил взволнованно и приглушенно, как будто боялся, что их подслушают. – С каждым месяцем она становится все ярче. Я всерьез беспокоюсь, я этого не отрицаю…

– Тогда беги, – ответил ему отрывистый голос Снейпа. – Беги, я объясню твое отсутствие. Я в любом случае остаюсь в Хогвартсе. (ГП/КО)

Снейп патрулирует территорию замка и шугает подростков: они наслаждаются романтикой, которой он сам лишен.

Снейп и Каркаров повернули за угол. Снейп, подняв палочку, раздвигал с ее помощью розовые кусты, вид у него при этом был более чем кислый. Из кустов слышались пронзительные вскрики, и темные силуэты выпрыгивали оттуда.

– Минус десять очков Когтеврану, Фосетт! – прорычал Снейп, когда мимо него метнулась какая-то девочка. – И минус десять Пуффендую, Стеббинс! – уже вслед мальчику, побежавшему вслед за девочкой. (ГП/КО)

Злющий Снейп, разгоняющий подростков из розовых кустов, – этот образ сразу стал классикой. В его лице Роулинг подарила английской литературе воплощение того самого архетипа сварливого учителя, у которого все плохо на личном фронте. Она специально показывает, что Снейп срывается на Когтевране с Пуффендуем; всем привычное соперничество Гриффиндора и Слизерина тут не при чем.

В этом году Снейп расширяет свой репертуар издевок над учениками, включив в него комментарии по поводу их личной жизни. Когда он зачитывает статью Риты Скитер, в которой она раздувает сплетню про любовный треугольник между Гермионой, Гарри и Виктором Крамом, Роулинг дает нам возможность насладиться бесподобной сатирической сценкой.

К ярости Гарри, Снейп начал читать вслух.

– «Сердечные муки Гарри Поттера»… и что же, Поттер, мучает вас теперь? «Необыкновенный мальчик, возможно…»

Гарри почувствовал, как горит лицо. Снейп делал паузу после каждого предложения, чтобы слизеринцы могли вдоволь насмеяться. В исполнении Снейпа статья звучала в десять раз хуже. Под конец даже Гермиона покраснела до корней волос. (ГП/КО)

Возможно, вы бы не захотели учиться у такого преподавателя, однако как персонаж Снейп – настоящее сокровище. Когда нам хочется посмаковать какую-нибудь гадость, Снейп всегда к нашим услугам.

Когда Драко опять называет Гермиону «грязнокровкой», Гарри вступается за нее, и Гермиона случайно попадает под заклятие, от которого ее передние зубы начинают расти со страшной скоростью. Другое заклятие отлетает в Гойла. По реакции Снейпа можно заключить, что в плане эмоциональной незрелости он достиг уровня своих учеников-подростков, а может, даже превзошел их.

– Идите в больничное крыло, Гойл, – спокойно сказал Снейп.

– А Малфой попал в Гермиону! – крикнул Рон. – Посмотрите!

Он силой развел в стороны руки Гермионы, чтобы показать Снейпу ее зубы: она все пыталась прикрыть их, но толку от этого было мало, потому что резцы уже достигли воротника ее мантии. Пэнси Паркинсон и прочие слизеринки за спиной Снейпа сгибались пополам от еле сдерживаемого смеха и показывали на Гермиону пальцем.

Снейп равнодушно взглянул на Гермиону и проронил:

– Не вижу никаких изменений.

Гермиона всхлипнула, слезы навернулись ей на глаза, она резко развернулась и со всех ног бросилась прочь. (ГП/УА)

Что происходит? Каким подлецом надо быть, чтобы опуститься до такой низости?

Все это происходит через неделю после того, как Гарри объявили чемпионом Турнира, и многие вспомнили, что прежде Гарри и другие гриффиндорцы тоже нарушили правила. А пару месяцев назад Грюм/Крауч подверг Драко телесному наказанию, а потом сразу же потащил «поболтать» со «своим старым приятелем» Снейпом. Когда Снейп видит Гойла, ученика со своего собственного факультета, он сохраняет спокойствие. Однако когда он смотрит на Гермиону, то стоит лицом к гриффиндорцам и спиной – к слизеринцам. Он поступает не как школьный учитель, в отличие от Макгонагалл, которая спасла Драко от избиения, несмотря на то, что он напал на гриффиндорца со спины. Снейп возглавляет группу слизеринцев, и злоупотребляет своей властью, и ведет себя не как беспристрастный взрослый, а как ученик того же факультета.

Это месть. И по ней мы видим, каким беспомощным чувствует себя Снейп. С его точки зрения, слизеринцев унижают, и он не может гарантировать им справедливое отношение, поэтому он мелочно отыгрывается на невинной девочке. Это жестоко, и со стороны эту сцену наблюдать тошно.

Что происходит в голове у Гермионы, этой не по годам наблюдательной гриффиндорки, которая так точно считывает реакции Снейпа, что ему становится не по себе? Вряд ли его поведение ее удивило. Она уже давно смирилась с тем, что Снейп не считается с ней. Она не собирается вымаливать у него сочувствие; скорее всего, она решила пойти в больничное крыло, не спросив разрешения: Снейп ее почти не замечает, она может даже безнаказанно красть ингредиенты для зелий из его кабинета. Только Рон, который в упор не замечает сути взаимоотношений Гермионы и Снейпа, пытается поднять этот вопрос. Не то чтобы Рон ждет от Снейпа справедливого вердикта. Просто он твердо решил продемонстрировать Снейпу, что Гриффиндор пострадал не меньше Слизерина и заслуживает не меньшей заботы. Рон подвергает действия Снейпа критике, и в итоге Снейп реагирует привычным для себя образом.

Жестокая насмешка над внешностью могла серьезно травмировать девочку-подростка. К счастью для нервных клеток читателей, Гермиона оказывается поразительно устойчивой к такого рода издевкам. Она исправляет себе зубы и, точно Золушка, отправляется на Святочный бал под руку с мрачным крючконосым талантливым волшебником, который не утратил свое право на романтику.

И это последний, хоть и неявный аккорд сюжетного ответвления: смесь презрения и жалости, которые читатель испытывает по отношению к лишенному любви взрослому мужчине, высмеивающему юную девушку. Пусть у Гермионы были слезы на глазах, но она смогла уйти. На ее улице будет праздник. Она оставляет этого озлобленного человека позади.

ЗОЛОТОЕ ЯЙЦО И ВОЛШЕБНЫЙ ГЛАЗ

Гарри проходит ускоренный курс оскорбленной маскулинности во время одной из наиболее грамотно выстроенных сцен: в конце 25 главы, «Золотое яйцо и волшебный глаз». (ГП/КО) Крадучись по Хогвартсу в ночи под мантией-невидимкой, с Картой Мародеров и золотым яйцом, в котором содержится подсказка для второго тура, Гарри проваливается в дыру на лестнице с исчезающей ступенькой и роняет яйцо и карту. Лишенный возможности сдвинуться с места, он беспомощно наблюдает, как трое наиболее странных мужчин в Хогвартсе сбегаются на шум и устраивают перепалку: Филч, Снейп и Крауч в облике Грюма, со всеми его шрамами и волшебным глазом.

Первым приходит Филч, «бледные глаза навыкате выделялись на его страшном одутловатом лице» (ГП/КО), но таращит он их напрасно: Гарри по-прежнему в мантии-невидимке. Филч сарзу же списывает переполох на своего врага, полтергейста Пивза. Само существование этого духа не дает Филчу покоя, и он мечтает, чтобы Пивза вышвырнули из замка, – такая гротескная версия неизменной фантазии Снейпа о том, чтобы исключили Гарри.

Затем приходит следующий: «У подножия лестницы стоял единственный человек, который мог испортить положение еще больше: Снейп. На нем была длинная серая ночная рубашка, и смотрел он волком». (ГП/КО) Кто-то пробрался к нему в кабинет. Невозможно описать словами тот ужас, который испытал Гарри при виде Снейпа, который предстает перед ним в одной невзрачной ночной рубашке, без привычного защитного «панциря», точно личинка жгучего соплохвоста.

Филч жалуется Снейпу на Пивза, в надежде, что тот устроит ему нагоняй, однако Снейп срывается на завхоза: «Филч, мне дела нет до вашего несчастного полтергейста!»; в этот момент появляется Крауч/Грюм «в старом дорожном плаще поверх ночной рубашки и, как всегда, с посохом». (ГП/КО) Он вооружился лучше, чем Снейп. Волшебный глаз Грюма видит сквозь мантию-невидимку. Крауч/ Грюм контролирует ситуацию и пользуется этим, чтобы пригрозить Снейпу.

– Так сложилось, что Дамблдор доверяет мне, – сквозь зубы ответил Снейп. – Я отказываюсь верить, что он приказал вам обыскать мой кабинет!

– Конечно, Дамблдор вам доверяет, – прорычал Грюм. – Он вообще людям верит, не находите? Верит, что у всех есть право на второй шанс. Но я… Я считаю, что есть пятна, которые не смываются, Снейп. Пятна, которые никогда не смоются, – вы же понимаете, о чем я?

Снейп вдруг сделал нечто очень странное. Он конвульсивно схватился за левое предплечье, словно что-то обожгло его в этом месте.

Грюм рассмеялся.

– Идите спать, Снейп.

– Вы не имеете права приказывать мне, куда идти! – прошипел Снейп и резко отпустил руку, словно разозлившись на самогосебя. (ГП/КО)

Злость, оправдания, запугивание – реакции Снейпа резко сменяют одна другую; так у подростков ломается голос. Снейп знает, что ему нечего скрывать, но ему больно от заявления, будто Дамблдор ему не доверяет. В этот момент мы видим, как много значит для Снейпа доверие Дамблдора. К тому же, как отмечает Ирвин Хайтман в своем исследовании «Дамблдор: жизнь и обманы прославленного директора Хогвартса», эта сцена иллюстрирует «нарушение коммуникации между Снейпом и Дамблдором. Разумеется, Дамблдор такого приказа не давал, и если бы Снейп элементарно передал бы Дамлдору слова лже-Грюма, то вся схема Крауча-младшего мгновенно бы раскрылась». (Хайтман) Снейп думает, что его противник пользуется у Дамблдора бол́ ьшим доверием и лучше осведомлен о планах директора, чем он сам.

Снейпу и так-то непросто поддерживать слух, будто ему не доверяют вести Защиту от Темных искусств, но, когда он думает, что встретился с экспертом в этой области, который в самом деле считает его недостойным, который знает о его прошлом и сомневается в раскаянии, – тут Снейп уже теряет самообладание. Зловещая Черная метка и присутствие мракоборца напоминают ему о наиболее омерзительном периоде его жизни. Это правда, что некоторые пятна не смываются. Скрытая под одеждой метка больше не отражает его внутреннюю суть, но для тех, кто ее видел или кто о ней знает, отлично понимают, кем он был раньше. Снейп еще не настолько закален, чтобы справиться со своей болью. Она выдает его.

И, так же как Филч, который всегда во всем винит Пивза, Снейп всегда вспоминает о Гарри Поттере, когда злится на весь мир.

Взгляд черных глаз Снейпа метнулся с яйца в руках Филча на карту в руках Грюма, и Гарри понял, что от Снейпа, как обычно, ничего не скроется…

– Поттер! – прорычал Снейп, повернул голову и уставился точно туда, где стоял Гарии, словно и в самом деле увидел его. – Это яйцо Поттера. И пергамент Поттера. Я видел его раньше, я узнал его! Поттер где-то здесь! Здесь, в мантии-невидимке!

Снейп вытянул перед собой руки, точно слепой, и стал медленно подниматься по лестнице; Гарри видел, как раздуваются его крупные ноздри, словно Снейп пытался его унюхать; Гарри мог только откинуться назад в попытке уклониться от рук Снейпа, но его пальцы вот-вот…

Снейп, помимо всего прочего, сильный маг, однако, когда дело доходит до проступков Гарри, его способности возрастают десятикратно, приближаясь к наиболее загадочным проявлениям волшебства, которые нам обычно демонстрируют Олливандер и Дамблдор.

Крауч/Грюм, чтобы спасти Гарри, переходит на оскорбления.

– Там никого нет, Снейп! – хрипло крикнул Грюм. – Но я с радостью сообщу директору, что первым вам на ум пришел именно Гарри Поттер!

– Что вы хотите этим сказать? – Снейп повернул голову, но рук не опустил, его пальцы замерли в каком-то дюйме от груди Гарри.

– Я хочу сказать, что Дамблдору очень интересно знать, кто строит Поттеру козни, – ответил Грюм и, хромая, подошел еще ближе к подножию лестницы. – Как и мне, Снейп… очень интересно…

– Я просто подумал, – делано спокойно сказал Снейп, – что Поттер снова принялся разгуливать по школе в неположенное время… есть у него такая печальная привычка… от которой его следовало бы отучить. Для… для его собственной безопасности. (ГП/КО)

Забавно, что в этой парадоксальной беседе между участливым человеком, который желает Гарри зла, и злобным человеком, который хочет Гарри защитить, Снейп неожиданно для себя выдал истинную правду. Порой Гарри бесит его до такой степени, что он забывается, но Снейп в самом деле хочет, чтобы Гарри пережил этот смертельно опасный учебный год.

Побежденные по всем фронтам, Снейп и Филч покидают поле боя. Крауч/Грюм узнает, что Карта Мародеров показывает его настоящее имя, и поспешно находит способ забрать ее у Гарри прежде, чем тот посмотрит туда и поймет, что к чему. Крауч/Грюм мастерски заметает следы и отвлекает Гарри, подбросив ему скандальную информацию о Снейпе, – это первый раз, когда Гарри слышит намек на эту часть прошлого Снейпа.

– Если я что и ненавижу, – прошептал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Гарри, и не сводя волшебного глаза с нижнего левого угла карты, – так это Пожирателя смерти, разгуливающего на свободе…

Гарри уставился на него. Неужели Грюм имел в виду именно то, о чем подумал Гарри? (ГП/КО)

ДОВЕРИЕ ДАМБЛДОРА

Гарри, Рон и Гермиона спрашивают у Сириуса, может ли Снейп на самом деле быть Пожирателем смерти. Всем четверым невдомек одно: если да, то почему Дамблдор ему доверяет?

– С тех пор, как я узнал, что Снейп теперь преподает в Хогвартсе, я все задавался вопросом, зачем Дамблдор нанял его. Снейп всегда обожал Темные искусства, в школе все про это знали. Вечно ходил грязный, с сальными волосами, как сейчас помню, – добавил Сириус, и Гарри с Роном переглянулись. – Снейп чуть ли не с первых дней в школе знал больше темных заклятий, чем половина семикурсников, а из той компании слизеринцев, где он обычно крутился, почти все потом стали Пожирателями смерти.

[…] Но, насколько мне известно, Снейпа никогда официально не обвиняли в пособничестве Волан-де-Морту, – правда, это еще ничего не доказывает. Многих Пожирателей никогда и не поймали. А у Снейпа уж точно ума и хитрости хватает, чтобы отмазаться от неприятностей. (ГП/КО)

Через воспоминания Сириуса мы узнаем новую информацию о Снейпе в школьные годы. С первых дней в Хогвартсе он знал сложные заклятия; настороженный, агрессивный, возможно, жадный до власти и умный, если не мудрый. За ним закрепилась дурная слава. У него были друзья, или, по крайней мере, «компания», – он не был абсолютным изгоем, по крайней мере, на своем факультете.

Рассуждения Сириуса подводят нас к главному вопросу. Наверняка есть какая-то важная информация, которая нам неизвестна: «Мы знаем точно, что Дамблдор доверяет Снейпу, и я знаю, что Дамблдор иногда верит тем, от кого отворачиваются все остальные, но я не представляю, чтобы он позволил Снейпу преподавать в Хогвартсе, если тот когда-то работал на Волан-де-Морта». (ГП/КО)

Когда Гарри по случайности остается один в кабинете Дамблдора, он без спроса заглядывает в Омут памяти: магический артефакт, позволяющий визуализировать воспоминания. Гарри видит суд над Каркаровым, где председательствует Барти Крауч – старший, сторонник жестких мер и отец Пожирателя смерти, который в настоящем выдает себя за Грозного Глаза.

Дамблдор поднялся с места.

– Я уже давал показания по этому вопросу, – спокойно сказал он. – Северус Снейп действительно был Пожирателем смерти. Однако еще до падения Волан-де-Морта он перешел на нашу сторону и, рискуя собственной жизнью, собирал для нас информацию. Сейчас он такой же Пожиратель смерти, как и я.

Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Грозного Глаза. Тот сидел позади Дамблдора с крайне скептическим выражением лица. (ГП/КО)

«Сейчас он такой же Пожиратель смерти, как и я». Серьезное заявление. И оно напрямую соотносится со словами Сириуса. Да, Дамблдор верит, что бывший слуга Волан-де-Морта при некоторых обстоятельствах действительно может заслуживать такого же доверия, как тот, кто всегда ему противостоял. Но, когда Гарри спрашивает Дамблдора, как он может быть уверен в этом, Дамблдор какое-то время смотрит ему в глаза, а затем произносит: «Это, Гарри, касается только профессора Снейпа и меня». (ГП/КО)

Гарри рассказывает Рону и Гермионе о том, что узнал.

– И он доверяет Снейпу? – изумился Рон. – Он правда доверяет Снейпу, зная, что он был Пожирателем смерти?

– Да, – ответил Гарри.

Гермиона молчала уже минут десять. Она сидела, опустив голову на руки, устремив взгляд в колени. Гарри подумалось, что у нее такой вид, словно ей бы тоже не помешал Омут памяти. (ГП/КО)

Мы знаем, как Гермиона мыслит. Она переосмысливает все, что знает об этом человеке, об этом тиране комнатного масштаба, который еще в детстве мог наложить коварное проклятие, а теперь регулярно спасает жизнь людям, которые ему даже не симпатичны. Возможно, она думает, каково ему было сначала вступить в ряды Пожирателей смерти, а затем тайно покинуть их и стать шпионом. Десять минут – это довольно много для человека с ее мозгами. В итоге Гермиона наверняка поняла о Снейпе больше, чем сказала Гарри и Рону. Ей не обязательно любить людей, но необходимо понять их, такой уж она человек. Ее вера в Снейпа только что значительно возросла.

НЕКРАСИВЫЙ ДВОЙНОЙ АГЕНТ

Волан-де-Морт стремительно набирает силу, и в связи с этим у антипатии Снейпа к Гарри наконец-то появилось практическое применение. Сейчас бессмысленно пытаться снизить градус ненависти между ними. Оба думают только о том, как пережить текущий учебный год. Но теперь, когда Снейпу в скором времени предстоит вернуться к работе двойного агента, его лютая ненависть к Гарри становится отличным дополнением к обманному образу, который они с Дамблдором дорабатывали, пока Воланде-Морт был слаб. Снейпу непросто смириться с тем, что все прочие видят в нем неисправимого злыдня, которому доверять стоит даже меньше, чем напыщенным павлинам вроде Златопуста Локонса. Но эта жертва вот-вот принесет свои плоды. Все думают, будто Снейп жаждет преподавать Защиту от Темных искусств и бесится из-за постоянных отказов руководства. Внешний его облик не отражает истинной сути, Снейп выглядит хуже, чем есть на самом деле. Однако если кто-то смотрит глубже, то его могут ввести в заблуждение волны искренней ненависти, которые Снейп источает в направлении Гарри.

Неприглядный внешний вид – отличительная черта образа Снейпа. Он показательно уродлив в тот момент, когда преграждает Гарри путь в кабинет Дамблдора, такое поведение настолько роднит его с горгульей, что Снейп становится похож на нее. После того, как новый преподаватель Защиты начал пользоваться бо́льшим доверием Дамблдора и третировать Снейпа, тот, по своей эмоциональной незрелости, дает выход чувствам, не подпуская к директору других.

– ПОТТЕР!

Гарри резко остановился и оглянулся. Снейп как раз вышел из-за лестницы, скрытой за каменной горгульей. Стена закрылась за его спиной в тот момент, когда он поманил Гарри к себе.

– Что вы здесь делаете, Поттер?

– Мне нужно увидеть профессора Дамблдора! – ответил Гарри, развернулся и подбежал к Снейпу. – Там мистер Крауч… только что пришел… он в лесу… он просит…

– Директор занят, Поттер, – сказал Снейп, и его тонкие губы сложились в неприятную усмешку. (ГП/КО)

Дамблдор слышит этот разговор, перебивает Снейпа и следует за Гарри, «оставив Снейпа позади у горгульи, которая сейчас выглядела намного симпатичнее, чем профессор Зельеварения». (ГП/КО) Впоследствии Гарри с досадой отметит, что Снейп мог таким образом помочь убийце Барти Крауча – старшего.

Ближе к концу книги у читателя будет время взвесить все известные ему факты и подумать, на чьей стороне сейчас Снейп. Роулинг выстраивает сцену так, что Снейп может оказаться любым из трех Пожирателей, чье отсутствие Волан-де-Морт отмечает, не называя при этом имен. Через несколько страниц она расставит всех на свои места, но до тех пор мы можем просто поразмыслить над тайной.

– Один слишком труслив, чтобы вернуться… он за это поплатится. Еще один, полагаю, покинул меня навсегда… разумеется, он будет убит… и еще один, мой самый преданный слуга, который уже вновь приступил к своим обязанностям.

– Он сейчас в Хогвартсе, мой преданный слуга, именно благодаря его стараниям с нами сейчас наш юный друг. (ГП/КО)

Гарри и читатели знают, что двое из этих трех – Снейп и Каркаров. Является Снейп тем самым «верным слугой» или нет, но именно он научил Гарри защитному заклятию, которое в скором времени спасет ему жизнь.

– Тебя учили драться на дуэли, Гарри Поттер? – тихо спросил Волан-де-Морт, чьи красные глаза поблескивали в темноте.

Гарри вспомнился Дуэльный клуб в Хогвартсе, куда он пришел один раз два года назад… Теперь это казалось чем-то из прошлой жизни. Научился он там только одному: обезоруживающему заклятию «Экспеллиармус»… Но какой от него прок сейчас? Даже если вдруг удастся разоружить Волан-де-Морта, в одиночку Гарри все равно не справится с толпой Пожирателей смерти, их тут не меньше тридцати человек. Он не знал ни одного заклятия, которое могло бы помочь в подобной ситуации. (ГП/КО)

Тайный план Снейпа работает. Благодаря ему простое защитное заклятие отпечаталось у Гарри в мозгу, Гарри отрабатывал его и может применить в стрессовых условиях. Оно приводит не к эскалации конфликта, а создает эмоциональную связь между тем, кто нападает, и тем, кто защищается. Оно морально возвышает жертву, которая предпочитает разоружить агрессора, а не атаковать в ответ. Из-за связи, возникшей между сердцевинами палочек, Лили, Джеймс и прочие жертвы Волан-де-Морта являются из небытия, их образы настолько отчетливы, что Гарри буквально видит и слышит их. Эти призраки усиливают веру Гарри в Экспеллиармус, он начинает видеть скрытый потенциал заклятия. Защитная магия, которой Снейп когда-то научил Гарри, становится его визитной карточкой.

ЗАЩИТА ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ: ПРОТИВОЯДИЯ

В течение всего года Снейп пытался научить Гарри хоть чему-нибудь в области противоядий. У него ничего не вышло, – может быть, потому, что ученики обычно слушаются тех преподавателей, которые над ними не издеваются.

Профессор Снейп заставлял корпеть над противоядиями. Расслабляться на этих занятиях было нельзя: Снейп намекнул, что перед Рождеством может отравить кого-нибудь, чтобы проверить качество свежеприготовленных зелий. (ГП/КО)

Снейп действительно может устроить нечто подобное? Судя по всему, да.

– Итак, противоядия! – сказал Снейп, окинув взглядом весь класс, его холодные темные глаза гадко поблескивали. – Ваши зелья уже должны быть почти готовы. Я хочу, чтобы вы внимательно доварили их, а затем мы выберем кого-нибудь для проверки…

Снейп посмотрел прямо в глаза Гарри, и тот понял, что сейчас будет. Снейп отравит его. Гарри представил, как он хватает свой котел, выбегает вперед и на глазах у всего класса опрокидывает его на сальную голову Снейпа… (ГП/КО)

Вполне понятные эмоции Гарри отвлекают его и читателя, и никто не задается вопросом, почему Снейп решил посвятить этот год противоядиям. В кои-то веки в школе есть компетентный преподаватель Защиты от Темных искусств, и услуги Снейпа в этой области не требуются.

Теперь он может учить защитной магии только в рамках собственного предмета, Зельеварения. И в этом же году в Хогвартсе гостит директор другой школы, который был Пожирателем смерти, а сейчас учит своих подопечных темной магии. (ГП/КО)

На последнем уроке Защиты от Темных искусств Грюм поведал им всем, что предпочитает сам готовить себе еду и питье, потому что темным волшебникам легко подсыпать что-нибудь в общественную посуду. (ГП/КО)

Когда кто-то пытается убить Гарри, у Снейпа могут появиться дополнительные причины обучить его тонкостям ядов и противоядий. К сожалению, Гарри его не слушает, он слишком занят неожиданно свалившимся на него новым заданием: пригласить Чжоу Чанг на Святочный бал. «Ему было настолько трудно сосредоточиться на контрольной Снейпа, что в итоге он забыл добавить самый главный ингредиент – безоар; значит, он получит самый низкий балл». (ГП/КО)

Кажется, Гарри лучше учится у Снейпа в тех случаях, когда есть посредник вроде Златопуста Локонса на втором курсе или неизвестного владельца учебника с заметками на полях, как это будет через пару лет.

Снейп, несмотря на все свои угрозы, так и не отравил ни Гарри, ни кого-либо еще.

– Эта Сыворотка правды настолько мощная, что хватит трех капель, чтобы вы выложили всему классу свои сокровенные тайны, – угрожающе сказал Снейп. – Конечно, использование этого зелья строго регламентировано Министерством магии. Но если вы не будете вести себя осмотрительнее, то можете вдруг обнаружить, что моя рука случайно дрогнула, – он слегка встряхнул бутылочку, – прямо над вашим стаканом с тыквенным соком. (ГП/КО)

Признание Барти Крауча – младшего – единственный раз в саге, когда мы видим Сыворотку правды в действии. Мы узнаем, что все его действия в роли Грозного Глаза имели скрытый смысл, который не всегда можно угадать по внешним свидетельствам. Например, он регулярно помогал Гарри, потому что «я не мог причинить вред Поттеру, он был нужен моему хозяину». (ГП/КО) В чем-то подобном можно подозревать и Снейпа. Он может спасать Гарри от Волан-де-Морта, несмотря на все проявления лютой ненависти. Но по той же логике может оказаться, что Снейп все время работал на Волан-де-Морта. Из признания Барти Крауча – младшего мы понимаем, что в этой истории почти у всех персонажей есть свои личные мотивы, порой тайные, порой нет. Есть вымышленные вселенные, где персонажи остаются непонятыми, сомнительными или вообще не имеют какой-либо четкой цели. Вселенная Роулинг работает по другому принципу.

Барти Крауч – младший описывает, как он тайно воплощал свои замыслы, оставаясь в обличье Грозного Глаза: «Было непросто, Гарри, провести тебя через эти испытания, не вызвав подозрений. Мне пришлось призвать на помощь все свое хитроумие, чтобы никто не подумал, что я имею какое-то отношение к твоему успеху». (ГП/КО) С этого момента и вплоть до дня своей смерти Снейпу придется следовать тем же стандартам скрытности, чтобы защищать учеников от Волан-де-Морта и его приспешников.

Снейпу придется опекать не только Гарри, но и других учеников, это мы видим уже по его реакции на ссору Гарри и министра магии.

– Послушайте, я видел, что Волан-де-Морт вернулся! – заорал Гарри. Он снова попытался встать с кровати, но миссис Уизли удержала его. – Я видел Пожирателей смерти! Я могу назвать вам их имена! Люциус Малфой…

Снейп вдруг как-то странно дернулся, но, когда Гарри посмотрел на него, Снейп перевел взгляд на Фаджа. (ГП/КО)

Снейп знает, что родители некоторых его слизеринских подопечных только что вновь присоединились к Волан-де-Морту. Их жизни подвергаются еще большей опасности, и ему придется защищать их, не вызывая подозрений у родителей, учеников, преподавателей и Волан-де-Морта. Все предубеждения против Слизерина теперь только усилятся. Это тяжелая нагрузка, особенно для двойного агента. Возможно, подобные мысли добавляют Снейпу храбрости, и он пытается достучаться до Фаджа.

Наконец [Фадж] сказал с ноткой мольбы в голосе:

– Дамблдор, он не мог вернуться, просто не мог…

Снейп вышел вперед, на ходу закатав левый рукав мантии. Встав перед Дамблдором, он вытянул левую руку и показал предплечье Фаджу, который тут же отпрянул.

– Вот, – хрипло сказал Снейп. – Вот. Черная метка. Не такая четкая, как час или два назад, когда горела огнем, но вполне различимая. Темный Лорд отметил этим клеймом каждого Поэжирателя смерти.

Фадж с видимым омерзением смотрел на уродливую отметину на руке Снейпа, затем поднял взгляд на Дамблдора и прошептал:

– Я не знаю, чего добиваетесь вы и ваши коллеги, Дамблдор, но я услышал достаточно. (ГП/КО)

После того, как он целый год скрывал тайные, постыдные изменения на своем теле, Снейп показывает министру магии яркую Черную метку. Подростковый период Снейпа окончен; теперь он молодой человек, которому нечего скрывать. Стыд идет на убыль, и это меняет его характер. В отличие от всех прежних случаев, когда мы мельком видели его голую кожу, на этот раз Снейп не выглядит уродливым или беззащитным. «Уродливая отметина» внушает омерзение Фаджу, но не Снейпу. Внутри Снейпа уродства больше нет, оно все на поверхности, сосредоточилось в метке, иллюстрации нарастающего ужаса, с которым он в одиночестве жил весь год, и того ужаса, который в скором времени накроет абсолютно всех. Человек, который смог смириться с этой истиной и подготовиться к последствиям, не может быть уродливым; он храбрец.

Ближайшие несколько лет Снейпу придется прятать свои эмоции глубоко внутри, но важно, что именно в этот момент он открывает свое истинное лицо. И свидетелями тому, помимо министра магии, выступают Дамблдор, Гарри, Рон, Гермиона, Макгонагалл, миссис Уизли, Билл Уизли, мадам Помфри и Сириус Блэк (о последнем Снейп еще не знает). При обычных обстоятельствах скрытный Снейп не стал бы вести себя так безрассудно на глазах у стольких людей, однако сейчас наступил переломный момент в его жизни, больше он никогда не пойдет по легкому пути. Путешествие в прошлое, которое безо всякого маховика времени организовал ему Дамблдор и во время которого Снейп учился принимать различные решения, чтобы незаметно для окружающих спасать невинные жизни, случилось крайне вовремя. Подготовка завершена. С этого момента Снейпу предстоит грамотно использовать свой второй шанс.

Дамблдор убедился, что дверь закрыта, что шаги мадам Помфри стихли в отдалении, и только потом заговорил вновь.

– А теперь, – сказал он, – пришло время двоим из нас увидеть друг друга в истинном свете. Сириус… Я бы попросил тебя принять свой обычный облик.

Огромный черный пес посмотрел на Дамблдора и в следующую секунду обратился в человека.

Миссис Уизли вскрикнула и спрыгнула с кровати. (ГП/КО)

С точки зрения Дамблдора, анимагическая форма Сириуса – такое же прикрытие, как легенда Снейпа о том, что он якобы ненадежный учитель со слабостью к Темным искусствам.

Это веское заявление. По мнению Дамблдора, верить, что истинное «я» Снейпа соответствует общественному мнению о нем, – это все равно что считать Сириуса собакой.

Вот и ответ на вопрос Сириуса, почему Дамблдор нанял человека, который когда-то работал на Волан-де-Морта. Люди меняются, даже если некоторые пятна смыть нельзя. Внешний облик и внутренний мир не всегда соответствуют друг другу. Иногда стоит скрывать свое истинное лицо, даже если это приведет к тяжким лишениям, – Сириусу это хорошо известно. Те, кто не прошел подобные испытания, не смогут понять и совершить то, на что способны эти страдальцы. Снейп прекрасно знает, каково быть Пожирателем смерти, его метка все еще горит огнем. Но он также знает, каково сражаться против Волан-де-Морта и рисковать своей жизнью. Большинство магов не являются ни Пожирателями, ни бойцами, некоторые относятся только к одной из этих категорий, и очень немногие побывали по обе стороны баррикад. Есть задачи, которые способен решить только Снейп.

Преодоление ненависти к Сириусу может быть, а может и не быть одной из них.

– Он! – рыкнул Снейп, глядя в упор на Сириуса, чье лицо выражало аналогичную неприязнь. – Что он здесь делает?

– Он здесь по моему приглашению, – ответил Дамблдор, переводя взгляд с одного на другого, – как и ты, Северус.

Я доверяю вам обоим. Пришло время вам отринуть прошлые разногласия и довериться друг другу.

Гарри подумал, что Дамблдор требует чуть ли не чуда. Сириус и Снейп смотрели друг на друга с непреодолимой ненавистью. (ГП/КО)

Сейчас второй шанс предоставляется и Сириусу. Он может пополнить ряды тех, кто выступает против человека, который убил его лучшего друга и лишил молодости. И у Сириуса, и у Снейпа были в жизни обстоятельства, помешавшие им окончательно позврослеть, хоть читателю порой непросто понять, почему они ведут себя как дети.

На фоне такого непомерного задания Снейп кажется моложе своих лет, что идет вразрез с его привычным образом. В тот момент ему тридцать пять.

– Северус, – сказал Дамблдор, повернувшись к Снейпу, – ты знаешь, о чем я вынужден тебя просить. Если ты готов… если ты в состоянии…

– Да, – ответил Снейп.

Он был как будто бледнее обычного, а его холодные черные глаза отливали странным блеском.

– Тогда удачи, – сказал Дамблдор. Мрачное предчувствие отразилось на его лице, когда он посмотрел вслед Снейпу; тот молча и бесшумно вышел вслед за Сириусом.

Прошло несколько минут, прежде чем Дамблдор заговорил снова. (ГП/КО)

Снейп боится.

Те несколько минут, что Дамблдор молчит, перекликаются с молчанием Гермионы в тот момент, когда она узнала, что Снейп был Пожирателем смерти. Пусть Снейп одинок, но есть люди, которые размышляют над его поступками, и автор, заостряя наш взгляд на молчании этих двоих наиболее проницательных персонажей, призывает читателей также задуматься. В следующей книге читатели узнают, какую именно магию использует Снейп, чтобы подготовиться к встрече с Волан-де-Мортом, и почему его «странно поблескивающие» глаза не выдают ни единой мысли. Роулинг замедляет ход времени в повествовании, когда хочет сделать акцент на ключевых, переломных моментах истории; обычно они происходят в жизни Гарри. Но в этот единственный раз все внимание приковано к Снейпу.

Бледное лицо и поблескивающие глаза: облик Снейпа в этот критический миг, облик человека, который боится, но при этом преисполнен решимости, может показаться читателю знакомым. На самом деле, мы уже видели нечто подобное, когда одиннадцатилетний Гарри собирался спасать философский камень: «Друзья посмотрели на него. Гарри был бледен, и глаза у него блестели». (ГП/ФК)

Снейп идет к Волан-де-Морту и, как ни в чем не бывало, возвращается к своим обязанностям в Хогвартсе. Гарри видит его на прощальном пиру. Снейп снова надел привычную желчную маску, но Гарри уже знает, что за ней скрывается.

Гарри посмотрел на Снейпа, и на мгновение их взгляды встретились. Лицо Снейпа было непроницаемо. Он выглядел таким же злым и недовольным, как и всегда. После того, как Снейп отвел взгляд, Гарри какое-то время еще продолжал смотреть на него.

Что Снейп делал по приказу Дамблдора в ту ночь, когда Волан-де-Морт вернулся? И почему… почему Дамблдор так уверен, что Снейп действительно на их стороне? Он был нашим шпионом, так Дамблдор говорил в той сцене в Омуте памяти. Снейп, «рискуя собственной жизнью», стал шпионить за Волан-де-Мортом. Может, он вернулся к прежним обязанностям? Неужели он связался с Пожирателями смерти? Сделал вид, что никогда не переходил на сторону Дамблдора, просто выжидал подходящего момента, как и сам Волан-де-Морт? (ГП/КО)

Гарри знает, что Волан-де-Морт пришел в смятение, когда его возвращение прошло не по плану. Он собирался убить Гарри и триумфально обрести прежнюю власть; проигрывать призракам из прошлого в его расчеты не входило. Но что-то пошло не так, Волан-де-Морт опозорился на глазах у своих приспешников, и он не может взять этого в толк, – Волан-де-Морт, который, по собственному убеждению, разбирается во всем и вся. Он приказал Пожирателям смерти бездействовать, и они подчинились, не менее растерянные, чем он.

За последние годы у Темного Лорда было мало поводов для радости, но появление Снейпа точно стало одним из них; такой тиран, как Волан-де-Морт, скорее убьет человека, чем признается, что ему нужна поддержка. После года, прожитого в полной зависимости от Хвоста, после многих лет, прожитых в одиночестве и без тела, после ночи поражения, а также всепоглощающего исступления и гнева на Пожирателей смерти, которые его не искали, Воланде-Морт видит Снейпа, который возвращается к нему со словами: «Мой господин, все это время я был вашим слугой. Я никогда вас не забывал».

Снейп мог рассказать Волан-де-Морту, как он шпионил за Дамблдором и его соратниками, о том, что Гарри Поттер – абсолютнейшая посредственность и что Дамблдор в своем безумии возлагает на этого противного ребенка какие-то надежды. Все это покажется правдоподобным Хвосту, Люциусу Малфою – любому, кто знал Снейпа в годы отсутствия Волан-де-Морта. Это совпадает с тем, что Волан-де-Морт узнал о Гарри три года назад. Если бы Волан-де-Морт заглянул в мозг Снейпа – а он точно это проделал, – то увидел бы лишь искреннюю ненависть к Гарри. Он бы отправил его шпионить обратно к Хогвартс, радуясь, что хоть один слуга смог дать ему ответы на насущные вопросы. Как и Дамблдор, Волан-де-Морт узнал, что некоторые задачи можно поручить только Северусу Снейпу.

Глава 5

Северус Снейп и Орден Феникса

После того как Волан-де-Морт обрел полноценное тело, к многочисленным обязанностям Снейпа добавляется еще три, а затем на него внезапно сваливается еще и четвертое бремя. Снейп, помимо того, что ведет Зельеварение и руководит Слизерином, становится действующим Пожирателем смерти и посещает собрания Волан-де-Морта, во время которых они продумывают план захвата власти. На собраниях Ордена Феникса он является главным источником информации из враждебного лагеря. В частном порядке он учит Гарри Окклюменции, магической технике защиты ума от проникновения извне. И он участвует в сопротивлении Долорес Амбридж, бюрократке до мозга костей, которую Министерство определяет в Хогвартс, чтобы и дальше отрицать возвращение Волан-де-Морта и срывать планы тех, кто борется против него.

Весь этот год у Дамблдора и Снейпа проходит в отчаянной гонке, чтобы остаться на шаг впереди Волан-де-Морта, в чьи планы входит убить Гарри, победить Дамблдора, собрать армию и вторгнуться в Министерство. Работа под прикрытием требует столько сил и времени, что бо́льшую часть года кажется, будто их и нет в школе. Дамблдор негласно передает Макгонагалл руководство Хогвартсом на то время, пока он занят. В этом году им также приходится обходить декреты Министерства, которые запрещают учить детей самозащите. Гарри аккумулирует знания, полученные от Люпина и Снейпа, и передает свой опыт однокурсникам.

Пятая книга получилась мрачной и при этом не оставляет читателей равнодушными. Дамблдор верно угадывает, что в те моменты, когда он будет общаться лично с Гарри, Волан-де-Морт попытается овладеть мыслями мальчика. Волан-де-Морт обычно уничтожает людей и животных, которыми овладевает, и Дамблдор, боясь за Гарри, буквально покидает его на этот год. В какой-то момент Дамблдору приходится удариться в бега и также покинуть Хогвартс. Прежде Дамблдор казался нам практически всемогущим, но теперь, когда он вынужден сражаться на два фронта, его силы начинают иссякать. А Гарри тем временем, чтобы выжить в новых условиях, должен скрывать свои истинные намерения; он еще не знает, но это умение поможет ему лучше понять Снейпа.

СЮЖЕТ: ОБУЧЕНИЕ У СНЕЙПА

В пятой книге мы сначала видим Снейпа-шпиона, а не учителя. На площади Гриммо, в доме Сириуса Блэка, превращенном в штаб-квартиру Ордена Феникса, Гарри замечает «темные сальные волосы и крупный нос своего наименее любимого преподавателя в Хогвартсе». Снейп уходит прежде, чем Гарри узнает хоть что-нибудь о его деятельности; Рон говорит Гарри: «Снейп никогда здесь не ест». (ГП/ОФ) Очевидно, что Снейп хочет как можно скорее покинуть дом Сириуса. Но при этом он двойной агент, так что вряд ли у него много свободного времени.

В этой книге Снейп не так часто появляется в главах, посвященных учебному процессу, он целиком поглощен своей шпионской деятельностью. В его отсутствие читатель видит, что Гарри часто испытывает те эмоции, которые мы обычно наблюдаем у Снейпа.

В первой главе раздосадованный и злой Гарри издевается над своим кузеном Дадли примерно так же, как в свое время Снейп измывался над ним: «Гарри получал огромное удовольствие от осознания того, как он сейчас доводит Дадли до белого каления; ему казалось, будто он сбрасывает накопившуюся злость на своего кузена, – справиться с ней иначе он не мог». (ГП/ОФ) Но когда на них нападают дементоры, Гарри выключает эгоиста, защищает Дадли и приводит его домой, а затем получает письмо из Министерства с сообщением, что его исключают из Хогвартса за незаконное использование магии. Помещение, где проходит назначенное в скором времени дисциплинарное слушание, находится в недрах Министерства магии, куда ведет подземный коридор, «очень похожий на коридор в подземельях Снейпа в Хогвартсе». (ГП/ОФ) Дамблдор защищает Гарри во время суда, однако его, как и Гарри, волшебные СМИ все лето поливали грязью с одобрения Министерства. Гарри и раньше приходилось быть объектом насмешек, но не в таком масштабе.

Гарри надеется, что, в конце концов, ему вернут доброе имя и общественность увидит его в истинном свете, однако при Долорес Амбридж Гарри должен научиться сдерживать себя и не реагировать на ложь – навык, который Снейпу тоже дался тяжело и не сразу. После того как Гарри прямо на уроке Амбридж заявляет о возвращении Волан-де-Морта и получает наказание, Макгонагалл говорит ему то же самое.

– Ради всего святого, Поттер! – воскликнула профессор Макгонагалл и резким движением поправила очки (при упоминании имени Волан-де-Морта она содрогнулась всем телом). – Неужели вы думаете, что сейчас важно, правду вы говорите или нет? Важно, чтобы вы умели сидеть тихо и держать себя в руках! (ГП/ОФ)

Наказание Амбридж заключается в том, чтобы Гарри каждый вечер в течение недели вырезал себе на руке слова «Я не должен лгать». Гарри понимает, что не может никому рассказать об этом, сочувствие друзей только ослабит его психическую защиту. Гарри утешает себя мыслями о Сириусе.

В приливе сочувствия к крестному отцу Гарри подумал, что из всех его знакомых только Сириус мог бы понять его чувства, потому что сам был в подобной ситуации: почти все волшебники считают Сириуса опасным убийцей и верным слугой Волан-де-Морта, и ему приходится жить с этим на протяжении вот уже четырнадцати лет… (ГП/ОФ)

Гарри не догадывается, что его тяготы во многом похожи на те, которые испытывает Снейп, но читатель может заметить, что уровень стресса Гарри и Снейпа растет параллельно.

Министр магии Корнелиус Фадж назначил Долорес Амбридж преподавателем Защиты от Темных искусств для того, чтобы ученики не получили никакого практического опыта в защитной магии: им следует знать только теорию. Три года назад, когда этот пост занимал профессор Локонс, Снейп обвел его вокруг пальца, устроив практический урок сверх программы под видом Дуэльного клуба. Урок оказался тем более эффективным, что Снейп поставил самых капризных учеников в пару с их злейшими врагами. В этом году Снейп слишком занят, чтобы продумывать дополнительные подпольные уроки, но с этой задачей блестяще справляется Гермиона. Она берет на себя часть прежних обязанностей Снейпа: тайно устраивает все так, что ученики Хогвартса начинают изучать реальную защиту от Темных искусств до того, как столкнутся с заклятиями Волан-де-Морта и его приспешников.

Помогая Гарри залечить раны после очередного наказания Амбридж, Гермиона шокирует своих друзей заявлением, что даже домашние задания не так важны, как изучение Защиты от Темных искусств, и что одних книжек тут недостаточно: «Нам нужен учитель, настоящий учитель, который будет показывать, как применять заклинания, и исправлять наши ошибки». (ГП/ОФ) Она предлагает Гарри вести уроки и, подождав, пока он в очередной раз выплеснет эмоции, использует его же слова в качестве аргумента.

– Вы не знаете, каково это! Вы – никто из вас – никогда не дрались с ним один на один, понимаете? Думаете, достаточно вспомнить парочку заклятий и швырнуть ими в него, думаете, это как будто урок в классе? Ты просто понимаешь, что сейчас между тобой и смертью нет ничего, кроме… твоих мозгов, или интуиции, или я не знаю чего… Ты как будто начинаешь ясно мыслить, когда понимаешь, что в следующую секунду тебя могут убить, или начать пытать, или убьют друзей у тебя на глазах… На уроках нас никогда этому не учили, не учили, как действовать в такой ситуации… (ГП/ОФ)

После того как Люпин устроил им урок с боггартом, многие ученики смекнули, что определенные навыки лучше усваиваются на практике, а не по учебнику. После того как Снейп показал им разоружающее заклятие, они могли оценить, насколько по-разному ощущается тренировка в комфортных условиях и сражение с настоящим противником. Гермиона организовывает тайный клуб сопротивления, который в итоге получает название «ОД» – «Отряд Дамблдора»; так ребята решили тонко посмеяться над страхами Министерства. Гарри соглашается на год стать настоящим учителем Защиты от Темных искусств и начинает с того, чему он выучился у Снейпа.

– Я тут подумал, что начать нам стоит с Экспеллиармуса, ну, вы знаете, заклятие разоружения. Знаю, оно довольно элементарное, но я обнаружил, что оно довольно эффективно…

– Я тебя умоляю, – Захария Смит закатил глаза и скрестил на груди руки. – Мне вот почему-то кажется, что Экспеллиармус не очень-то поможет нам против Сам-Знаешь-Кого.

– Я применил его против него, – тихо ответил Гарри. – Оно спасло мне жизнь в прошлом июне. (ГП/ОФ)

После успешных занятий ОД Гарри обретает два вида внутренней силы, благодаря чему может догадаться, что испытывал Снейп во время работы под прикрытием. Во время первого собрания он получает одобрение сверстников, что снижает один из самых сильных факторов стресса: теперь люди видят его истинное лицо и не верят газетным выдумкам. Мы уже видели, как тяжко Снейпу изображать того, кем он не является. Пусть того требует великая цель, но и цена за нее высока. Когда люди, которых ты сам уважаешь и ценишь, видят тебя таким, какой ты есть, и верят тебе, это приносит огромную радость.

Сознание того, что они делают нечто против Амбридж и Министерства и что он сам является ключевой фигурой этого сопротивления, приносило Гарри чрезвычайное удовольствие. От того, что все эти люди не считают его поехавшим лжецом, а наоборот, восхищаются им, Гарри так воодушевлялся, что с радостью встречал даже утро понедельника, неизменно предвещавшее наименее любимые уроки. (ГП/ОФ)

Благодаря последующим занятиям ОД эта сила укрепляется, и Гарри обретает более прочную, надежную защиту, которая не зависит от оценки окружающих.

У Гарри было ощущение, словно последние несколько недель он носит на груди сияющий талисман, тайный оберег, который помогает ему переносить уроки Амбридж и даже мило улыбаться, глядя в ее жуткие выпученные глаза. Вместе с ОД они под самым ее носом творили то, чего Министерство больше всего боялось, и каждый раз, когда на ее уроках полагалось читать Уил-берта Слинкхарда, Гарри смаковал радужные воспоминания с последних встреч ОД: как Невилл разоружил Гермиону, какКолин Криви после трех усердных тренировок овладел чарами Помех, а Парвати Патил так хорошо отработала Уменьшающее заклятие, что обратила целый стол с вредноскопами в пыль. (ГП/ОФ)

Прилив душевных сил у Гарри вызывает не только вера однокурсников, но и собственная гордость за других. Он помогает ребятам учиться самозащите. Сила, которая расцвела в нем после обретения этих навыков, теперь расцветает и в других, прямо на его глазах. Простое воспоминание о совместном обучении способно укрепить самообладание в любых обстоятельствах, вне зависимости от того, что думают окружающие. Эта радость самодостаточна. Возможно, непопулярный в школе учитель таким же образом поддерживал свои внутренние силы, прекрасно зная, что все вокруг будут неверно истолковывать его действия.

ГОД ДЛЯ СНЕЙПА В ЦЕЛОМ

Что же происходит у Снейпа на душе в те краткие мгновения, что мы видим его, в перерывах между сверхсекретными совещаниями в штабах двух величайших магов современности?

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ СНЕЙПА К ГАРРИ

Гарри как никогда раздражает Снейпа. В своем желании поиздеваться над этим учеником за сам факт существования Снейп опускается до глубин мелочности и ехидства. Конечно, теперь неподдельная ненависть Снейпа к Гарри получает практическое применение: с ее помощью он скрывает от Волан-де-Морта свои истинные намерения;

однако вряд ли это имеет хоть какое-то отношение к истокам сего чувства.

Что касается Гарри, то на пятом курсе он познает новые грани неприязни к учителям.

Прежде Гарри в голову не могло прийти, что он сможет возненавидеть какого-нибудь учителя сильнее, чем Снейпа, однако по дороге в башню Гриффиндора он пришел к заключению, что теперь у преподавателя Зельеварения появился серьезный конкурент. (ГП/ОФ)

Некоторые читатели полагают, что извращенные наказания Снейпа – например, уничтожить дефектные зелья Гарри вместо того, чтобы поставить низкую оценку – отдают садизмом. Однако Роулинг четко разграничивает самодурство Снейпа и настоящий садизм Амбридж, когда та намеревается применить к Гарри Круцио, «тяжело дыша и указывая палочкой на разные части тела Гарри, явно прикидывая, как причинить ему наисильнейшую боль». (ГП/ОФ) Когда доходит до серьезной угрозы, Снейп мгновенно переключается в режим защитника, совсем как Гарри, когда спасает Дадли от дементоров, и в отличие от Амбридж, которая в случае опасности «использует Гарри в качестве живого щита». (ГП/ОФ)

НЕИЗМЕННАЯ ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

В связи с возвращением Волан-де-Морта и стремлением Министерства пресечь любые практические занятия по Защите, у Снейпа нет времени думать над учебным планом по этому предмету. У него есть более неотложные заботы. Все силы Снейпа уходят на то, чтобы работать двойным агентом и не возбудить ни у кого подозрений.

Что касается Амбридж, то Снейп презирает ее и не скрывает этого от своих учеников, когда она требует достать ей Сыворотку правды.

– Вы забрали у меня последний флакон, чтобы допросить Поттера, – сказал он, равнодушно глядя на Амбридж из-под длинной сальной черной челки. – Вы же не использовали его целиком? Я говорил, что трех капель будет достаточно.

Амбридж пошла красными пятнами.

– Вы же можете приготовить еще? – спросила она тем сладким девчачьим голосом, которым обычно разговаривала в приступе ярости.

– Конечно, – сказал Снейп, чуть усмехнувшись. – Зелье созревает в течение лунного цикла, так что через месяц я как раз смогу вам его предоставить. (ГП/ОФ)

При этом разговоре присутствует около десятка учеников. Снейпу даже не нужно специально сообщать им, что Амбридж решила потратить целый пузырек редкого и опасного зелья на то, чтобы допросить одного ребенка. В ответ на слова Снейпа Амбридж верещит: «Вы просто не желаете мне помогать!» (ГП/ОФ) Да. Именно так. Даже Гарри должен был не без радости отметить, что Снейп не намерен плясать под дудку Амбридж.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

С точки зрения Снейпа, как преподаватель Амбридж просто некомпетентна. Однако как левый человек из Министерства, который пакостит Ордену Феникса, она невыносима.

– Для своего уровня класс подготовлен неплохо, – холодно сказала она в спину Снейпу. – Но я не уверена, стоит ли давать им такое зелье, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из школьной программы.

Снейп медленно выпрямился и повернулся к ней лицом. (ГП/ОФ)

Конечно, даже те гриффиндорцы, которые Снейпа терпеть не могут, с удовольствием наблюдали эту сцену. За кулисами Роулинг аккуратно сводит в одну точку эмоции слизеринцев, гриффиндорцев и читателей: даже Амбридж не может придраться к академическим стандартам Снейпа. Очевидно, что его манера преподавания далека от безупречной, но тем не менее его ученики проявляют усердие. Так или иначе, но класс Снейпа оказался неприступным для врага в лице Амбридж.

После этого она прямо при учениках начинает допрашивать Снейпа о стаже. Он преподает в Хогвартсе уже четырнадцать лет: так мы узнаем, что Снейп пришел работать в школу в тот год, когда умерли родители Гарри.

– Насколько я понимаю, сначала вы хотели получить место преподавателя Защиты от Темных искусств? – спросила профессор Амбридж.

– Да, – тихо ответил Снейп.

– Но не получили его?

Снейп поджал губы.

– Как видите.

– И, как я понимаю, с тех пор вы каждый год предлагали свою кандидатуру на это место?

– Да, – ответил Снейп, едва шевельнув губами.

Кажется, он сильно злился. (ГП/ОФ)

Гарри весь обращается в слух, когда Амбридж задает вопрос, на который он сам уже очень давно хочет узнать ответ.

– У вас есть какие-либо предположения, почему Дамблдор регулярно отказывал вам? – спросила Амбридж.

– Я бы посоветовал вам спросить у него, – отрывисто ответил Снейп.

– О, непременно, – ответила она со слащавой улыбкой. (ГП/ОФ)

Так мы впервые получаем подтверждение тому, что Снейп каждый год предлагал свою кандидатуру на место преподавателя Защиты от Темных искусств. Каждый раз предпочтение отдавалось другим кандидатам, даже если их не было, – в «Тайной комнате» Хагрид говорит, что, кроме Златопуста Локонса, «никто на эту должность не пошел» (ГП/ОФ). Либо Снейп и в самом деле питает такую сильную слабость к темным искусствам, что Дамблдор отказывается принимать его заявление, либо Снейп и Дамблдор просто заметали следы с помощью документации. Предполагаемая склонность Снейпа к темным искусствам – это часть их легенды, но Снейпу эта история всегда была поперек горла, и уж конечно ему неприятно рассказывать ее Амбридж и любопытным ученикам. Пустить такой унизительный слух, чтобы создать Снейпу отталкивающий имидж, – это была идея Дамблдора. Пусть он и пересказывает ее Амбридж.

Амбридж наконец-то переходит к опросу учеников, а Снейп переводит взгляд на Гарри, который, конечно же, не уделял должного внимания содержимому своего котла.

– Что ж, снова без оценки, Поттер, – злорадно сказал Снейп, мановением волшебной палочки опустошив котел Гарри. – Вы сдадите мне сочинение с описанием полного состава этого зелья, а также указанием, что и почему вы сделали неправильно. К следующему уроку, вам ясно? (ГП/ОФ)

Очевидно, Снейп отыгрывается на Гарри. Но он также игнорирует рекомендацию Амбридж исключить Укрепляющий раствор из программы. Мальчику, который выжил, стоит выучить все, что Министерство считает потенциально опасным. Это классический пример того, как в одном действии Снейпа сочетается забота, тонкий расчет и ненависть к Гарри.

Какие бы иные задачи ни стояли перед ним, Снейп всегда подходит к своим обязанностям учителя с максимальной ответственностью. О предстоящем экзамене СОВ он предупреждает учеников заранее, не гнушаясь привычных угроз и оскорблений, и обещает, что на шестом и седьмом курсах большинство не сможет заниматься у него.

– Разумеется, по окончании этого года многие из вас перестанут у меня учиться, – продолжал Снейп. – На подготовку к ЖАБА я беру только самых лучших, а это значит, что кое-с-кем из вас мы точно распрощаемся.

Снейп усмехнулся, и его взгляд остановился на Гарри. Тот не отвел глаз, с мрачным удовольствием подумав о том, что после пятого курса сможет распрощаться с Зельеварением.

– Но до счастливого момента расставания у нас еще год, – негромко сказал Снейп, – так что вне зависимости от того, собираетесь вы сдавать ЖАБА или нет, я советую вам всем сосредоточиться на уроках, чтобы сдать СОВ на тот высокий балл, который я привык видеть у своих учеников. (ГП/ОФ)

Печально, что этому учителю приходится работать со среднестатистическими классами. Мы видим, что Снейп при первой же возможности стремится работать с продвинутыми и талантливыми учениками, – а при его темпераменте это намного эффективнее.

ЗАГАДКА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

Чтобы полностью понять идеи саги, необходимо перечитывать все книги о Гарри Поттере, но, начиная с «Ордена Феникса», Роулинг оставляет в тексте намного больше деталей, которые указывают на грядущий финал и ту роль, которую Снейп в нем сыграет. Гарри узнает, что тете Петунье кое-что известно о волшебном мире: она подслушивала, «как тот жуткий мальчишка… рассказывал о них ей… много лет назад» (ГП/ОФ), но, когда Гарри вслух предполагает, что это были его мама и папа, тетя ему не отвечает. Роулинг и до этого момента намекала на отношения между Снейпом и Лили с помощью точечного умолчания: она писала только о друзьях Джеймса, а не о друзьях Лили; однако в этой сцене она впервые оставляет более явную подсказку.

В «Ордене Феникса» Роулинг по-прежнему дает читателю возможность трактовать действия Снейпа как в положительном, так и в отрицательном ключе, строго следя за тем, чтобы чаши весов не склонялись ни в одну сторону. У Гарри, Рона и Гермионы появляется много новых сведений, над которыми стоит поразмыслить, но на фоне того, что Снейп теперь состоит в Ордене, что он по-прежнему унижает Гарри на своих уроках, а Дамблдор своих действий никак не объясняет, их заключения заходят в тупик.

– Я правда думала, что в этом году он не будет таким злым, – разочарованно протянула Гермиона. – Я имею в виду… ну, вы понимаете…

Она осторожно огляделась; по обе стороны от них было по нескольку пустых стульев, и мимо никто не проходил.

– Теперь, когда он в Ордене и прочее.

– Ну, это явно не повод маску сбрасывать, – хмыкнул Рон. – Я всегда считал, что Дамблдор слегка не в себе, раз доверяет Снейпу; где вообще доказательства, что он и вправду перестал работать на Сами-Знаете-Кого?

– Думаю, доказательств у Дамблдора предостаточно, даже если он не поделился ими с тобой, Рон, – огрызнулась Гермиона. (ГП/ОФ)

Однако вскоре мы увидим, что как раз из этой книги можно узнать о некоторых истинных мотивах Снейпа, если обратить особое внимание на индивидуальные уроки Окклюменции, которые он проводит для Гарри по приказу Дамблдора.

ОККЛЮМЕНЦИЯ

Перед самым Рождеством Гарри впервые целуется с Чжоу Чанг, девушкой, которая ему давным-давно нравится. Поцелуй понравился бы ему еще больше, если бы она в этот момент не плакала и не вспоминала Седрика Диггори, который в прошлом году встречался с Чжоу и умер на глазах у Гарри. В ту ночь Гарри снится сон, который давно уже его преследует: неприметная черная дверь в конце коридора. Но на этот раз во сне он видит себя ядовитой змеей, она кусает человека, охраняющего эту самую дверь. Гарри с криком просыпается и рассказывает обо всем Дамблдору; выясняется, что на Артура Уизли напали во время дежурства по заданию Ордена. Гарри никому не сказал об этом, но Дамблдор как будто догадался, что Гарри не просто так видел всю картину глазами змеи. Директор не разговаривал с Гарри и избегал смотреть ему в глаза еще с лета, но в этот раз они на секунду встретились взглядом, и эмоции Волан-де-Морта захлестнули Гарри.

Гарри посмотрел на директора – они стояли очень близко, – и взгляд ясных голубых глаз упал на него.

В ту же секунду шрам вспыхнул болью, точно старая рана, которая вскрылась вновь, – и внутри Гарри поднялась ненависть, непрошеная, нежеланная, но пугающе лютая; в тот миг Гарри почувствовал, что больше всего на свете ему хочется наброситься… укусить… вонзить свои клыки в стоящего перед ним человека… (ГП/ОФ)

В последний день каникул на площади Гриммо внезапно объявляется профессор Снейп и хочет о чем-то переговорить с Гарри на кухне. Войдя туда, Гарри видит, что Сириус и Снейп, снедаемые ненавистью, подначивают друг друга, точно школьники.

Снейп объясняет, что Дамблдор приказал ему раз в неделю втайне учить Гарри окклюменции, «магической защите ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный». (ГП/ОФ)

– Почему не Дамблдор будет учить Гарри? – резко спросил Сириус. – Почему ты?

– Наверное, потому, что у директора есть привилегия делегировать неприятные дела подчиненным, – ехидно ответил Снейп. – Уверяю тебя, я не напрашивался.

Он поднялся с места.

– Я буду ждать вас в понедельник в шесть вечера, Поттер. В моем кабинете. Если будут задавать вопросы, скажете, что вы изучаете лекарственные зелья. Любой, кто видел вас на моих уроках, согласится, что вам это необходимо. (ГП/ОФ)

Лекарственные зелья. Наконец-то Снейп может насладиться зрелищем, как кто-то другой, скрепя сердце ради высшей цели, распространяет о себе неприятную ложь. У Снейпа в распоряжении было много долгих горьких лет, чтобы оценить эффективность этой стратегии.

Почему именно Снейп должен учить Гарри? Логику Дамблдора понять нетрудно. Окклюменция – малоизвестная область магии, немногие смогли ее постигнуть, а Снейпа вообще вряд ли кто смог превзойти. Снейп смог защитить свое сознание от Волан-де-Морта так, что последний ни о чем не догадался. Уроки необходимо держать в тайне от Амбридж, значит, их должен проводить кто-то из членов Ордена, которые работают в Хогвартсе; следовательно, выбор ограничивается Дамблдором, Снейпом, Макгонагалл и Хагридом. Хагрид не умеет хранить секреты, а Макгонагалл, как мы можем понять по ее стычкам с Амбридж, также не самый сдержанный человек на свете. Дамблдор опасается, что, если он будет часто видеться с Гарри, Волан-де-Морт это почувствует, и ярость его будет такова, что поглотит Гарри полностью или даже уничтожит. Из «Кубка огня» мы знаем, что излюбленная тактика Волан-де-Морта – овладевать другими существами, эту магическую способность он сохраняет даже в отсутствие тела и палочки, а срок жизни животных и людей, в которых он вселялся, значительно сокращался. (ГП/КО) Волан-де-Морт всего несколько месяцев прожил в теле, для создания которого использовалась кровь Гарри, – пока никто не знает, насколько сильна его связь с Поттером и какой вред он способен причинить ему дистанционно.

Выходит, что, кроме Снейпа, Гарри учить некому. Зная всю историю тяжелых взаимоотношений Снейпа и Гарри, Сириус беспокоится за крестника и провоцирует конфликт. Эта демонстрация эмоциональной незрелости вызывает разве что испанский стыд: двое мужчин средних лет обзывают друг друга, точно дети, а разнимать их приходится школьнику.

– Я предупреждал тебя, Нюниус, – сказал Сириус, подойдя почти вплотную к Снейпу, – мне все равно, что Дамблдор верит, будто ты перевоспитался, я тебя лучше знаю…

– Да, так почему не скажешь ему об этом? – прошептал Снейп. – Или боишься, что он не станет слушать человека, который вот уже полгода как не высовывается из дома своей мамочки?

– Скажи-ка мне, как нынче поживает Люциус Малфой? Полагаю, радуется, что его комнатный песик работает в Хогвартсе, да?

– Кстати о песиках, – ехидно сказал Снейп, – ты знаешь, что Люциус Малфой узнал тебя, когда ты в последний раз отважился на прогулку? Отличная идея, Блэк, показаться на закрытой платформе… Железный аргумент, чтобы больше никогда не высовываться из конуры, верно?

Сириус вскинул палочку.

– НЕТ! – Гарри вскрикнул, перепрыгнул через стол и встал между ними. – Сириус, не надо… (ГП/ОФ)

Эта сцена крайне неприятная и печальная. Двенадцать лет несправедливого заключения и два с половиной года в бегах, – все это сказалось на ментальном здоровье Сириуса, которому критически не хватало пищи для мозга. В отличие от Сириуса у Снейпа свободу никто не отнимал, но, когда ему угрожает ненавистный враг из школьного прошлого, Снейп опускается до насмешек на тему, которую гриффиндорцы воспринимают наиболее остро: вынужденное бездействие в критической ситуации. Но стоит отметить, что в этот момент оба эти мужчины по-своему красивы. Гарри видит перед собой человека, для которого нет ничего важнее счастья крестного сына, который готов сражаться за него. Слова Снейпа – это не что иное, как предупреждение. Оно перемешано с колкостями, напоминаниями о старых ссорах на тему трусости и темного прошлого Снейпа, но в его репликах, как всегда, есть и другой смысл: будь осторожен. Таково фирменное предупреждение Снейпа – пропитанное личной неприязнью, но полезное.

К счастью, в следующий миг на кухню заходит Артур Уизли с семейством, и Снейп уходит, не отвлекаясь больше на перепалку. Молли Уизли сообщает, что целитель «нашел противоядие от того, что там было в клыках змеи». (ГП/ОФ)

Противоядие. Было бы логично, если бы после такого нападения на члена Ордена местный специалист по зельям сварил этого противоядия на всех, чтобы они носили его при себе. Мы можем предположить, что так и было. Но интересно, что больше это противоядие в книгах не упоминается.

По возвращении в Хогвартс Гарри отправляется в подземелье Снейпа на урок окклюменции. Он видит на столе чашу, в которой узнает Омут памяти Дамблдора: директор одолжил Снейпу этот полезный артефакт. Снейп начинает урок, «недовольство буквально сочилось из всех его пор». (ГП/ОФ) Эта сцена – шедевр пера Роулинг. Почти каждая строчка достойна отдельного разбора.

Снейп рассказывает, что Волан-де-Морт мастерски владеет легилименцией, «умением извлекать из чужого ума чувства и воспоминания…». (ГП/ОФ) Легилименция, по его словам, не соответствует магловской концепции чтения мыслей:

– Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы любой посторонний мог их прочесть… Однако верно, что те, кто освоил науку легилименции, способны при определенных условиях проникнуть в сознание жертвы и правильно интерпретировать полученные данные. Например, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему лгут. Только те, кто освоил окклюменцию, могут подавить противоречащие лжи чувства и воспоминания и безнаказанно обманывать его. (ГП/ОФ)

Почему он так заостряет внимание на отличиях между легилименцией и чтением мыслей? Из этого пассажа мы узнаем, как Снейп обманывает Волан-де-Морта. Легилимент ощущает чужие чувства, видит чужие воспоминания и на основании этого составляет заключение, не обязательно верное. Окклюменисты способны скрывать правду, обнажая сильные чувства, которые перекрывают все остальные, или уводя легилимента в чуждую ему эмоциональную область. Снейп абсолютно искренне может продемонстрировать Волан-де-Морту, что он ненавидит Гарри Поттера и считает его совершенно бесталанным.

– Значит, он прямо сейчас может узнать, о чем мы думаем? Сэр?

– Темный Лорд находится на значительном расстоянии от нас, а стены и территорию Хогвартса защищают различные древние чары, призванные оберегать ментальное и физическое здоровье тех, кто находится здесь, – ответил Снейп. – Время и пространство, Поттер, играют значимую роль в магии. Для легилименции часто необходим глазной контакт. (ГП/ОФ)

Мы знаем, что Волан-де-Морт может дистанционно влиять на Гарри через его шрам, тогда зачем Роулинг дает нам эту информацию про расстояния, защитные чары и глазной контакт? У Волан-де-Морта есть возможность заглянуть в голову Гарри, но не Снейпа – при таком расстоянии и навыках окклюменции, – если только он не найдет способ посмотреть на Снейпа глазами Гарри: так же, как Гарри смотрел глазами Волан-де-Морта в тот раз, когда тот завладел змеей. Учитывая ментальную силу Волан-де-Морта, можно предположить, что он использовал связь с Гарри, чтобы шпионить за его окружением и даже использовать на них легилименцию.

– Судя по всему, вы являетесь исключением из общих правил, Поттер. Проклятие, которое не смогло вас убить, создало некую связь между вами и Темным Лордом. На основании имеющихся сведений можно предположить, что, когда ваш разум наиболее уязвим и расслаблен – например, во сне, – вы улавливаете мысли и чувства Темного Лорда. Директор полагает, что так продолжаться не должно. Он хочет, чтобы я научил вас закрывать свой разум от Темного Лорда. (ГП/ОФ)

Мы знаем, что Гарри обладает высокой устойчивостью к контролю разума: он смог воспротивиться заклятию Империус. (ГП/КО) Однако, когда он спит или его защита ослаблена, он оказывается более уязвимым при отсутствии должной тренировки.

– Но почему профессор Дамблдор хочет, чтобы это прекратилось? – резко спросил Гарри. – Мне эти сны не очень-то нравятся, но от них же есть польза, разве нет? Я хочу сказать… Я видел, как змея напала на мистера Уизли, и, если бы не я, профессор Дамблдор не успел бы его спасти, так? Сэр?

Какое-то время Снейп просто смотрел на Гарри, водя пальцем по губам. Когда он заговорил вновь, то его голос звучал медленно и размеренно, словно он взвешивал каждое слово. (ГП/ОФ)

Гарри задал хороший вопрос. Снейп взвешивает каждое слово, потому что ему нужно многое учесть. Он служит двоим господам, и он учитель. Он должен повиноваться приказу Дамблдора не рассказывать Гарри больше, «чем ему необходимо знать» (ГП/ОФ). Однако он должен объяснить Гарри общую картину, чтобы помочь ему научиться окклюменции. И при этом он должен тщательно отмерять дозу подлинных сведений на тот случай, если Волан-де-Морт решит проникнуть в его сознание при помощи легилименции, чтобы убедить его, что все это – игра двойного агента, который якобы подчиняется Дамблдору, а на деле остается верен Темному Лорду. При всех этих нюансах Снейпу уже не до беспочвенных оскорблений. В кои-то веки его ненависть к Гарри отходит на второй план.

– Скорее всего, до недавнего времени Темный Лорд не догадывался о существующей между вами связи. Видимо, до этого момента вы улавливали его эмоции и мысли без его ведома. Однако видение, которое было у вас незадолго до Рождества…

– Со змеей и мистером Уизли?

– Не перебивайте меня, Поттер, – зловеще сказал Снейп. – Как я уже говорил… видение, которое было у вас незадолго до Рождества, оказало настолько сильное воздействие на мысли Темного Лорда…

– Я видел глазами змеи, а не его!

– По-моему, я только что попросил вас не перебивать, Поттер? (ГП/ОФ)

Ненадолго. Снейп по-прежнему не выносит Гарри. Так ведь? Или он хочет свести обсуждение к минимуму? Почему?

Но Гарри было все равно, что Снейп злится; наконец что-то начало проясняться. Незаметно для себя он подвинулся на стуле вперед и теперь сидел на самом его краешке, как будто готовясь вскочить.

– Почему я видел глазами змеи, если обычно улавливаю мысли Темного Лорда?

Повисла неприятная тишина. Смотря поверх Омута памяти, оба сверлили друг друга взглядом. (ГП/ОФ)

Гарри сидит на краю стула. Никогда он не внимал словам Снейпа так, как сейчас. Еще с лета он жаждал получить сведения о самом себе, сведения, которые он должен знать по праву и которые Дамблдор скрыл он него. Впервые кто-то может дать ответ на его вопросы. Снейп должен оставаться в рамках, очерченных обоими начальниками, так что он крайне тщательно подбирает слова. Если он даст выход своей злости на Гарри, если он забудется, то может случайно сказать больше, чем следует, и тогда оба об этом пожалеют. Гарри не должен перебивать. Снейп должен направлять беседу в нужное русло, в кои-то веки не затем, чтобы поунижать Гарри. Сейчас Снейп злится из-за нависшей над ними опасности, а не из-за присутствия Гарри.

– Профессор Дамблдор произносит его имя, – тихо сказал Гарри.

– Дамблдор чрезвычайно могущественный волшебник, – проронил Снейп. – И если он может это себе позволить… то все остальные…

Он машинально потер левое предплечье в том месте, где, как было известно Гарри, у него выжжена Черная метка. (ГП/ОФ)

Момент искренности между двумя давними врагами. Снейп настолько напряжен, что выдает свои эмоции и касается Черной метки. Гарри чувствует уязвимость и делает над собой нечеловеческое усилие.

– Я просто хочу понять, – снова начал Гарри, усилием воли заставляя себя говорить вежливо, – почему…

– Вероятно, вы проникли в мозг змеи, потому что в тот момент именно там находился Темный Лорд, – прорычал Снейп. – Он временно овладел змеей, и поэтому вам приснилось, что вы тоже видите ее глазами…

– И Вол… он… понял, что я там? (ГП/ОФ)

Снейп теряет над собой контроль и срывается, что само по себе опасно, однако Гарри получает столь желанный точный ответ. Гарри по-прежнему пытается слушаться. На этот раз он осекается, прежде чем произнести полное имя Волан-де-Морта. Видимо, это помогает Снейпу собраться с силами и успокоиться. Ему нужно быть осторожнее в разговорах с учеником. Он не может допустить, чтобы эмоции взяли над ним верх.

– По всей видимости, да, – холодно сказал Снейп.

– Откуда вы знаете? – допытывался Гарри. – Это только догадка профессора Дамблдора или…

– Я уже сказал вам, – сказал Снейп, неподвижно сидящий в кресле, его глаза сейчас походили на щелки, – обращаться ко мне «сэр».

– Да, сэр, – нетерпеливо сказал Гарри, – но откуда вы знаете?..

– Достаточно того, что мы знаем, – безапелляционно сказал Снейп. (ГП/ОФ)

Снейпу необходимо прекратить эти расспросы. Любая секретная информация Ордена и догадки Дамблдора явно будут сверх того, что Гарри «необходимо знать».

– Важно сейчас то, что Темный Лорд узнал о вашей способности считывать его мысли и чувства. Также он понимает, что этот процесс может работать в обратную сторону; следовательно, он понял, что может получить доступ уже к вашим мыслям и чувствам…

– Он может заставить меня делать то, что ему нужно? – спросил Гарри. – Сэр? – быстро добавил он.

– Возможно, – равнодушно ответил Снейп. – И это возвращает нас к окклюменции. (ГП/ОФ)

Снейп снова контролирует ход урока. Он передал Гарри необходимую информацию, почти не исказив ее. Он должен был подтвердить, что Дамблдор боится покушения на сознание Гарри, при этом не уточняя – на случай, если Волан-де-Морт подслушивает, – что они с Дамблдором стремятся всеми силами это предотвратить.

Снейп вытащил из внутреннего кармана мантии волшебную палочку, и Гарри напрягся; но Снейп просто поднес ее к виску и ткнул в корни сальных волос. Когда он отнял ее, к палочке от виска протянулась липкая серебристая нить, похожая на толстую паутину; вскоре она оборвалась и аккуратно упала в Омут памяти, где взвихрилась серебристо-белой субстанцией, не газом и не жидкостью. Еще дважды Снейп подносил палочку к виску и вкладывал серебристые нити в каменную чашу, а затем, никак не объясняя свои действия, аккуратно поднял Омут памяти, переставил его на полку сбоку, повернулся к Гарри и поднял палочку.

– Встаньте и возьмите свою волшебную палочку, Поттер. (ГП/ОФ)

Значит, есть три воспоминания, которые Снейп не хочет показывать Гарри, и Дамблдор потворствует этой прихоти. Почему?

– Можете попытаться разоружить меня с помощью магии или защититься каким-либо другим способом, – сказал Снейп.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Гарри, с опаской глядя на палочку Снейпа.

– Я собираюсь проникнуть в ваше сознание, – тихосказал Снейп. – Посмотрим, как вы будете сопротивляться. Мне говорили, что вы уже демонстрировали способность сопротивляться заклятиюИмпериус… Вы увидите, что сейчас вам потребуется нечто подобное… А теперь соберитесь. Легилименс! (ГП/ОФ)

Карт-бланш на использование магии против Снейпа. Признание способностей Гарри так, чтобы это было полезно в контексте урока. Вот что происходит, когда Снейп на самом деле обучает Гарри. Это индивидуальное занятие выстроено специально под него, потому что Гарри нуждается в защите, и этот урок не менее ценен, чем те, на которых профессор Люпин учил его вызывать Патронуса.

Снейп атаковал прежде, чем Гарри приготовился, прежде, чем хотя бы попытался сосредоточиться; кабинет поплыл у него перед глазами и сгинул, в голове замелькали образы, сменяющие друг друга, точно кадры из киноленты, настолько яркие, что затмевали окружающую обстановку…

Ему пять, он смотрит на Дадли, который катается на новом красном велосипеде, и сердце у него разрывается от зависти… ему девять, бульдог Злыдень загоняет его на дерево, а Дурсли стоят внизу, на лужайке и смеются… Он сидит на табурете с Распределяющей шляпой на голове, она говорит, что он будет хорошо учиться на Слизерине… Гермиона лежит в больничной палате, ее лицо покрыто густой черной шерстью… Он на берегу Темного озера, на него надвигается сонм дементоров… Чжоу Чанг подходит к нему под омелой…

«Нет, – сказал голос в голове Гарри, когда воспоминание о Чжоу стало ярче, – ты этого не увидишь, не увидишь, это личное…» (ГП/ОФ)

По аналогии с посттравматическим переживанием или действием Империуса, внешнее воздействие захватывает Гарри, и он теряет связь с настоящим. Весь год Гарри чувствовал себя одиноким и несчастным, Дамблдор игнорировал его так же, как когда-то игнорировали Дурсли; многие из этих воспоминаний несут те же самые эмоции, и Гарри не может остановить их. Мальчик начинает сопротивляться только при мысли о Чжоу. В отличие от прочих воспоминаний, это положительное: в нем есть теплота и единение с человеком, которому Гарри симпатичен.

Именно такие эмоции дают Гарри силы защищать свое сознание. На волне протеста Гарри, сам того не осознавая, стихийно применяет защитную магию.

Он ощутил острую боль в колене. Вокруг снова вырос кабинет Снейпа, и Гарри понял, что лежит на полу, при падении он больно ударился коленом о ножку стола. Гарри поднял взгляд на Снейпа, тот опустил палочку и потирал запястье. На нем был красный рубец, как будто от ожога.

– Вы хотели воспользоваться Обжигающими чарами? – холодно спросил Снейп.

– Нет, – зло ответил Гарри, поднявшись с пола.

– Я так и подумал, – презрительно сказал Снейп. – Вы впустили меня слишком далеко. Потеряли контроль.

– Вы видели все, что видел я? – спросил Гарри, сам не зная, хочет ли услышать ответ.

– Мельком, – с усмешкой сказал Снейп. – Чей был бульдог?

– Тетушки Мардж, – тихо ответил Гарри, снедаемый ненавистью к Снейпу.

– Что ж, для первого раза не так плохо, как могло бы быть, – сказал Снейп, вновь подняв палочку. – В конце концов вам удалось остановить меня, хотя перед этим вы напрасно теряли время и силы на крики. Вы должны сосредоточиться. Отражайте мои чары мысленно, и вам не придется прибегать к палочке. (ГП/ОФ)

Он похвалил его. Снейп похвалил Гарри. Конечно, в своей токсичной манере, но тем не менее. «Для первого раз не так плохо, как могло бы быть» – это высокая оценка в случае, когда речь идет о Северусе Снейпе и Гарри Поттере. В течение всей саги Снейп хвалит Гарри только на уроках окклюменции. Значит, ученик его сильно впечатлил.

Гарри нанес Снейпу физический урон, однако Снейп не злится. Он сам дал ему разрешение, когда сказал защищаться любым способом. Он мельком видел воспоминания Гарри; он считал сильные эмоции, и ему любопытно. Зависть: это чувство Снейпу очень хорошо знакомо. Абъюз со стороны опекунов, которых Снейп знает лично, – Роулинг уже намекала нам в этой книге. Увиденные воспоминания не очень-то похожи на беззаботное детство избалованного, «знаменитого Гарри Поттера», каким представлял его Снейп. Значит, Распределяющая шляпа собиралась отправить Гарри на Слизерин; Снейп этого не знал. Любопытно, хоть и не обнадеживает. Гермиона… неважно, Гермиона никогда Снейпа не интересовала. Сонм дементоров: а, так вот как все это выглядело со стороны Гарри до того, как Снейп очнулся. Это на самом деле… жутко. Не только тринадцатилетний подросток, но и взрослый волшебник вряд ли захотел бы столкнуться с войском дементоров. А Гарри прогнал их, в одиночку. А дальше романтика: то, на что Снейп не может смотреть, не испытывая при этом сильной боли.

Настоящему Гарри Поттеру Снейп никогда столько внимания не уделял. Про собаку он спрашивает, возможно, потому, что ему знакомо ощущение травли, либо потому, что задумался о родственниках Гарри. Сейчас Гарри для него – живой человек. Он даже готов признать, что первая попытка была не так плоха, хотя Гарри действительно пустил его слишком далеко.

– Давайте попробуем еще раз… На счет три. Раз – два – три – Легилименс!

Огромный черный дракон парит перед ним… Отец и мать машут из зачарованного зеркала… Седрик Диггори на земле, его пустые глаза смотрят на Гарри…

– НЕЕЕЕЕТ!

Он снова стоит на коленях, спрятав лицо в ладонях, мозг болит так, словно кто-то пытался вытащить его из черепа.

– Вставайте! – отрывисто сказал Снейп. – Вставайте! Вы не стараетесь, не прикладываете усилий, вы сами открываете мне воспоминания, которых страшитесь, сами даете мне оружие!

Гарри снова поднялся на ноги, его сердце колотилось так, словно он только что и впрямь был на кладбище, где лежал мертвый Седрик. Снейп выглядел бледнее обычного и злее, но его злость не шла ни в какое сравнение со злостью Гарри. (ГП/ОФ)

Снейп еще глубже погружается в воспоминания Гарри. Дракон: страх и адреналин в крови. Этот парень многое повидал. Джеймс и Лили: каким шоком, должно быть, стало для Снейпа это воспоминание; так он узнал, что увидеть родителей живыми – «самое искреннее, самое сокровенное» желание Гарри. (ГП/ФК) А потом смерть Седрика. Вот как этот невинный юноша умер в тот страшный вечер. Вряд ли Снейп предвидел, что воспоминания Гарри будут настолько тяжелыми даже для наблюдателя. Именно об этом кричал Гарри, пытаясь достучаться до Рона и Гермионы прошлым летом на площади Гриммо; ему требовалось выговориться, а он был на Тисовой улице, вдалеке от волшебного мира; от болезненных воспоминаний его сердце колотилось так, словно он переживал все вновь.

Неудивительно, что Снейп побледнел. У него тоже есть травмы, о которых хотелось бы поговорить, однако у него слишком много дел и слишком мало времени. Он отвечает резко и зло, как и всегда, когда нервничает, если кто-то не в состоянии защитить себя. Он отчитывает Гарри, но за этим не кроется никакой манипуляции. «Вы не стараетесь, не прикладываете усилий, вы сами открываете мне воспоминания, которых страшитесь, сами даете мне оружие!»

Человек, который хотел бы навредить Гарри, не стал бы так реагировать. Снейп действительно волнуется.

– Попробуем еще раз! Ну, приготовились! Легилименс!

Он смотрит, как дядя Вернон заколачивает почтовый ящик… Дементоры летят к нему над озером… Вслед за мистером Уизли он бежит по коридору без окон… В конце он видит неприметную черную дверь… Гарри думает, что они сейчас войдут туда… Но мистер Уизли уводит его налево, вниз по каменной лестнице…

– Я ЗНАЮ! Я ЗНАЮ!

Он опять стоял на четвереньках в кабинете Снейпа, шрам неприятно покалывало, но в голосе, который только что вырвался из его горла, слышался триумф. Гарри в очередной раз поднялся и увидел, что Снейп пристально смотрит на него, держа палочку наготове. Только на этот раз, кажется, Снейп снял чары прежде, чем Гарри попытался отбиться. (ГП/ОФ)

Гарри сам узнал дверь, но в этот момент испытал такой прилив эмоций, что потревожил Волан-де-Морта; потому Гарри и чувствует боль в шраме. Теперь Волан-де-Морт слышит мысли Гарри. Снейп тоже узнал дверь. Он знает, чем на протяжении вот уже многих месяцев бредит Темный Лорд.

– Я видел… Я вспомнил… – тяжело дыша, произнес Гарри. – Я только что понял…

– Что вы поняли? – резко спросил Снейп.

Гарри ответил не сразу; он потер шрам, все еще наслаждаясь этим восхитительным мигом озарения…

Ему уже столько месяцев снился коридор с запертой дверью в конце, и ему ни разу в голову не пришло, что это место существует на самом деле. А теперь, заново пережив воспоминание, Гарри понял, что все это время ему снился коридор, по которому они шли с мистером Уизли двенадцатого августа, когда спешили на министерское слушание. Этот коридор ведет в Отдел тайн, и мистер Уизли был там в ту ночь, когда на него напала змея Волан-де-Морта…

Гарри поднял взгляд на Снейпа.

– Что находится в Отделе тайн?

– Что вы сказали? – тихо переспросил Снейп, и Гарри с большим удовольствием отметил про себя, что Снейп нервничает. (ГП/ОФ)

Снейп боится, что Гарри понял, чем занят Орден Феникса, а это идет вразрез с приказом Дамлбдора не сообщать Гарри больше, чем ему необходимо знать. Но более того, Снейп опасается, что теперь Волан-де-Морт знает, насколько Гарри заинтересовали эти нескончаемые виден́ ия запертой двери. Для Волан-де-Морта это может быть опасно, а может и дать ему возможность манипулировать Гарри через ментальную связь. Именно эту угрозу Дамблдор и хотел предотвратить с помощью окклюменции. Снейпу придется тщательно взвешивать каждый свой шаг, иначе оба его начальника будут недовольны, а Гарри станет еще более уязвимым.

– Я спросил, что находится в Отделе тайн, сэр, – повторил Гарри.

– И чем вызван подобный вопрос? – медленно произнесСнейп.

– Видите ли, – сказал Гарри, пристально наблюдая за Снейпом, – этот коридор, который я только что видел… он снится мне уже несколькомесяцев. Я только что узнал его, он ведетв Отдел тайн… и я подумал, что Волан-де-Морту что-то оттуда…

– Я же сказал вам не называть Темного Лорда по имени!

Они сверлили друг друга взглядом. Шрам снова горел огнем, но Гарри было все равно. Снейп явно нервничал. Когда он заговорил снова, Гарри показалось, что он только пытается придать своему голосу холодный и безразличный тон. (ГП/ОФ)

Страхи Снейпа подтвердились. Прежде Гарри заметил, что Снейп «машинально» потирал Черную метку на предплечье, а теперь Снейп видит, как Гарри потирает лоб, и знает, что это означает. Оба носят магические отметины, которые оставил один и тот же маг. Шрам Гарри причиняет ему боль; в этот момент Волан-де-Морт точно чувствует его. Когда Гарри произносит имя Волан-де-Морта, это усиливает власть легилимента: мысленный образ в голове Гарри становится более четким, когда он произносит настоящее имя, а не эвфемизм, тем самым он открывает свое сознание. Возможно, Волан-де-Морт видит сейчас глазами Гарри, а значит, отслеживает каждое действие Снейпа. Снейп должен подавить в себе сильные эмоции, которые испытывал прежде, и разговаривать с Гарри Поттером презрительным, равнодушным тоном – именно этого ждет от него Волан-де-Морт.

– В Отделе тайн много всего, Поттер, но почти ничего, доступного вашему пониманию, и совсем ничего, что бы вас касалось. Я ясно выразился?

– Да, – ответил Гарри, все еще потирая шрам, который болел все сильнее.

– Вы придете в среду, в то же время, и мы продолжим наши занятия.

– Ладно, – сказал Гарри. Ему не терпелось покинуть кабинет Снейпа и найти Рона и Гермиону.

– Каждую ночь перед сном вы должны освобождать сознание от всех эмоций, избавляться от всех мыслей, чтобы ваш ум был чист и спокоен, вы поняли? (ГП/ОФ)

Гарри не понимает, почему Снейп так резко сменил тон. Обычно он всегда говорит с ним в такой презрительной манере. Гарри не догадывается, что сейчас это маска. Гарри не знает, почему Снейп закончил урок так внезапно и почему не объяснил подробнее, как ему следует успокаивать ум в это смутное время.

После занятия шрам сильно болит, Гарри чувствует, что его лихорадит. Он засыпает и во сне слышит мысли Волан-де-Морта.

В его ушах гремел маникальный смех… Давно уже он не был так счастлив… Ликование, экстаз, триумф… Случилось нечто чудесное, чудесное…

– Гарри? ГАРРИ!

Кто-то ударил его по лицу. Сквозь безумный смех прорвался крик боли. Счастье покидало его, но смех продолжался…

Гарри открыл глаза и только теперь понял, что дикий смех срывался с его собственных губ. (ГП/ОФ)

Когда Гарри просыпается и открывает глаза, к нему возвращается контроль над собой, но во сне смех Волан-де-Морта звучал из его рта. Связь между ними становится все сильнее и опаснее. Гарри чувствует, что «первое знакомство с окклюменцией ослабило его защиту, а не укрепило ее» (ГП/ОФ), что естественно для новичка, но очень печально, особенно когда Волан-де-Морт набирает силу. Роулинг настолько аккуратно описывает происходящее, что Гарри – а может быть, и читателю – не очевидно, на чьей стороне Снейп.

На уроках Снейпа, которые и без того начались неудачно, прогресса не было, – наоборот, Гарри чувствовал, что после каждого занятия ему становится только хуже.

Пока он не начал изучать окклюменцию, шрам иногда покалывало, чаще по ночам, порой вслед за этим он ощущал мысли и настроения Волан-де-Морта. А теперь шрам болел почти постоянно, и Гарри часто испытывал приступы раздражения или радости, которые не имели никакого отношения к происходящему вокруг, зато всегда сопровождались особенно сильной резью в шраме. У Гарри было ужасное ощущение, что он медленно превращается в антенну, настроенную на тончайшие изменения настроения Волан-де-Морта, и был уверен, что эта чувствительность начала расти именно с первого занятия у Снейпа. (ГП/ОФ)

Конечно, на первом занятии кое-что произошло: Воланде-Морт услышал мысли Гарри и понял, что Дамблдор приказал Снейпу учить Гарри окклюменции. После этого Снейпу пришлось встретиться с Волан-де-Мортом и выдать правдоподобный отчет, как он саботирует уроки или как Гарри не прикладывает достаточно усилий, чтобы от них была хоть какая-то польза, – в последнем случае Снейпу даже врать не пришлось бы. Волан-де-Морт использует ментальную связь с Гарри, чтобы следить не только за Снейпом, но и за Дамблдором. Снейп оказывается меж двух огней: он не должен вызвать опасений у Волан-де-Морта и при этом обязан научить Гарри закрывать свое сознание. А Волан-де-Морт тем временем торжествует и стремительно повышает навыки манипулирования Гарри через шрам. Совершенно точно, что во время уроков он внедряется в его мозг. Неудивительно, что Гарри кажется, будто во всем виноваты уроки окклюменции.

В приливе вдохновения Гермиона добивается, чтобы интервью с Гарри о возвращении Волан-де-Морта опубликовали в «Придире», журнале, который издает отец Полумны Лавгуд, когтевранки с четвертого курса. Этого оказывается достаточно, чтобы общественность перестала воспринимать всерьез пропаганду Министерства, авторитет Гарри возрос, а сопротивление Амбридж вышло на новый уровень. Кроме того, в статье упоминались имена нескольких Пожирателей смерти, чьи дети учатся в Хогвартсе. (ГП/ОФ)

Снейпу становится все труднее выполнять свои обязанности.

Он вспоминает, как в школьные годы ему приходилось сносить оскорбления за свой интерес к темной магии. На собраниях Пожирателей смерти он видит отцов своих подопечных слизеринцев. Он знает, что ситуация накаляется. Снейп – декан Слизерина, возможно, единственный взрослый в Хогвартсе, кому эти мальчики доверяют, а своих родных слизеринцев, в отличие от Гарри, Снейпу всегда искренне хотелось защищать. Мстительные, неприятные, злые мальчики с проблемами в семье, питающие склонность к темной магии: все это Снейпу более чем знакомо.

К слову о незащищенности: Гарри все сильнее захватывают сны о Волан-де-Морте и загадочной двери, и он не может поделиться с Роном и Гермионой, потому что тогда Гермиона отругает его за нежелание практиковать окклюменцию.

Ему очень хотелось рассказать обо всем Сириусу, но об этом не могло быть и речи, и Гарри пытался отогнать подобные мысли на задворки сознания.

К сожалению, теперь это было не такое безопасное место, как прежде.

– Вставайте, Поттер. (ГП/ОФ)

Редкий случай, когда мысли Гарри, слова рассказчика и голос Снейпа соединяются в одном эпизоде, иронично повествуя о тяготах Гарри. Да, теперь, когда Воланде-Морт имеет доступ к его мозгу, сознание Гарри стало общественным местом. Снейп читает Гарри, как открытую книгу: ему интересно ощущать мысли Волан-де-Морта, поэтому он не пытается от них закрыться. И от этого Снейп переходит к своему излюбленному неверному заключению насчет Гарри: будто бы тот наслаждается дешевой славой.

– Может быть, – сказал Снейп, чуть сощурив свои темные холодные глаза, – может быть, вам на самом деле нравятся все эти сны и видения, Поттер. Может быть, так вы ощущаете себя особенным… выдающейся личностью?

– Нет, это не так, – ответил Гарри и сжал зубы, правой рукой он крепко стиснул палочку.

– Хорошо, если так, Поттер, – холодно проронил Снейп, – потому что в вас нет ничего особенного или выдающегося, и не вашего ума дело выяснять, что Темный Лорд говорит своим Пожирателям смерти.

– Нет. Это ваше дело, так? – выпалил Гарри. (ГП/ОФ)

Ох. Не стоило Гарри этого говорить. Снейп не выносит нахальства. Теперь он точно накажет Гарри каким-нибудь немыслимо изощренным способом…

Но он этого не делает.

Гарри не собирался этого говорить, просто со злости ляпнул. Довольно долго они просто смотрели друг на друга, Гарри был уверен, что зашел слишком далеко. Но когда Снейп вновь заговорил, на его лице появилось необычное, почти довольное выражение.

– Да, Поттер, – сказал он, блеснув глазами, – это мое дело. (ГП/ОФ)

Дамблдор бы точно не одобрил подобный ответ. Это явно больше, чем Гарри «необходимо знать». Но Дамблдора здесь нет, и он не встанет ни на чью защиту. В этом году Снейп – как и все прочие – измотан до невозможности, и если Гарри жаждет поговорить с кем-нибудь о своих тяготах, то вполне логично предположить, что и Снейпу это желание не чуждо. Он рискует жизнью каждый раз, когда приближается к нечестивому Волан-де-Морту и узнает его злобные планы. Это он особенный, он – выдающаяся личность, но он двойной агент и не может никому об этом рассказать. Когда Гарри вслух говорит о его обязанностях, Снейпу требуется некоторое время, чтобы поразмыслить. Волан-де-Морт знает, что задача Снейпа – узнавать его планы? Да. Знает ли об этом Дамблдор? Да. Повредит ли это знание Гарри? Нет; Снейп, по своему обыкновению сочетающий стремление защитить Гарри с желанием над ним посмеяться, считает, что таким образом поставит Гарри на место и освободится от лишней ответственности.

В кои-то веки Снейп говорит правду. И поэтому у него на лице появляется «необычное, почти довольное выражение».

Его заметили.

А Гарри он ответил, как взрослому, напомнив заодно, какую важную роль играет в его жизни. В это смутное время, когда детям приходится втайне от всех учиться самозащите, этот взрослый четко выполняет свои обязанности. Гарри не единственный, кто слышит речи Волан-де-Морта.

Тренировка возобновляется.

Дементоры плывут над озером, приближаясь к нему… Гарри весь напрягся, пытаясь сосредоточиться… Они все ближе… Гарри видит темные воронки у них под капюшонами… Однако он по-прежнему видел и Снейпа, который стоял перед ним, не сводя глаз с лица Гарри и что-то бормоча себе под нос… И почему-то Снейп становился все четче, а дементоры постепенно расплывались…

(ГП/ОФ)

На этот раз Гарри удается не потерять связь с реальностью в тот момент, когда Снейп вторгается в его сознание. Прежде ему это не удавалось. Его силы возросли. Он только что получил взрослую поддержку. Его защита усилилась, потому что Снейп сказал ему правду. Между ними возникла эмоциональная связь.

Гарри тоже поднял палочку.

– Протего!

Снейп пошатнулся; его палочка взлетела вверх, она больше не указывала на Гарри… И вдруг в голову Гарри хлынули воспоминания, которые ему не принадлежали: мужчина с крючковатым носом кричит на съежившуюся женщину, а маленький темноволосый мальчик плачет в углу… Подросток с сальными волосами сидит один в темной спальне и волшебной палочкой сбивает мух с потолка… Девочка смеется над щуплым мальчиком, который пытается оседлать брыкающуюся метлу…

– ДОВОЛЬНО!

Гарри показалось, будто его со всей силы ударили в грудь, он невольно попятился назад, ударился о стеллаж у стены и услышал, как что-то треснуло. Снейп слегка дрожал и весь побелел. (ГП/ОФ)

Защита Снейпа ослаблена. Он слишком обрадовался тому, что его заметили. Гарри не закрывается от Волан-де-Морта, потому что ему интересны его мысли, а Снейп не постарался скрыть свое истинное «я» от человека, с которым вошел в эмоциональный контакт. Воспоминания Снейпа ощущаются иначе, чем воспоминания Гарри. Первое из них говорит о проблемах в семье, последнее явно отдает унижением со стороны противоположного пола. Зато второе могло бы послужить иллюстрацией недавнего лета, которое Гарри провел на Тисовой улице. После этого Гарри будет сложнее подавлять в себе сочувствие к Снейпу.

Конечно, Снейп накажет Гарри за то, что тот подсмотрел его слабые места.

Но он этого не делает.

– Что ж, Поттер… Это уже на что-то похоже…

Еще не отдышавшись, Снейп поправил Омут памяти, куда перед началом урока снова отправил свои мысли, – он как будто проверял, там ли они еще.

– Не помню, чтобы я советовал вам использовать Щитовые чары… но, несомненно, это эффективный прием… (ГП/ОФ)

Снейп не мстит Гарри за этот инцидент. Будет честно, если он также оставит доступ к своим воспоминаниям, за исключением тех трех в Омуте памяти. И снова Снейп хвалит Гарри и отмечает, что он самостоятельно нашел способ отразить нападение. Снейп добросовестно учит Гарри. А тот тем временем привыкает к своей новой взрослой способности – видеть что-то человеческое в учителе, который имеет над ним власть и при этом глубоко ему не симпатичен.

Гарри молчал; он чувствовал, что сейчас опасно отвечать. Он был уверен, что видел воспоминания Снейпа, видел сцены из его детства, и ему было странно думать, что тот маленький мальчик, который плакал, когда родители ссорились у него на глазах, теперь стоит перед ним с такой ненавистью во взгляде… (ГП/ОФ)

И они начинают заново.

Он несется по коридору к Отделу тайн, мимо черных каменных стен, мимо горящих факелов, неприметная черная дверь становится все больше; он бежит так быстро, что, кажется, сейчас в нее врежется, до двери остается не больше фута, и он снова видит, что из-за нее сочится слабый синий свет…

Дверь распахнулась! Наконец-то он увидел, что за ней: круглая комната с черными стенами и черным полом, освещенная свечами, горящими синим пламенем; вокруг него теперь множество дверей… нужно идти дальше… но какую дверь выбрать…

– ПОТТЕР!

Гарри открыл глаза. Он снова лежал навзничь на полу и не помнил, как упал; а еще он тяжело дышал, как будто в самом деле пробежал по тому коридору до самого Отдела тайн, действительно миновал черную дверь и оказался в круглой комнате… (ГП/ОФ)

Волан-де-Морт успешно поместил в сознание Гарри нужное виде́ние, и Снейп это понял. Волан-де-Морт хочет показать Гарри, куда ему нужно идти. Вот уже несколько недель шрам болит, не переставая; Волан-де-Морт знает, что Гарри не может отделаться от мыслей о двери, и, скорее всего, знает, что прямо сейчас Гарри находится на уроке окклюменции у Снейпа. Может быть, он даже специально выбрал этот момент, чтобы Снейп еще больше подхлестнул любопытство Гарри.

– Объяснитесь! – крикнул Снейп, который теперь со свирепым видом навис над ним.

– Я… я не знаю, что произошло, – честно сказал Гарри, поднимаясь на ноги. На затылке, там, где он ударился головой, вскочила шишка, и Гарри чувствовал, что его лихорадит. – Я никогда этого раньше не видел. В смысле, я уже говорил вам, мне снилась эта дверь… но она никогда не открывалась…

– Вы не стараетесь!

Почему-то Снейп выглядел еще более разозленным, чем пару минут назад, когда Гарри увидел его собственные воспоминания.

– Вы ленивы и расхлябанны, Поттер, неудивительно, что Темный Лорд…

– Можно задать вам вопрос, сэр? – вновь распалившись, сказал Гарри. – Почему вы называете Волан-де-Морта Темным Лордом, я это обращение слышал только от Пожирателей смерти… (ГП/ОФ)

Как всегда, когда Снейп беспокоится за учеников, его волнение принимает форму гнева. После таких нападок Гарри сложно винить в том, что он не заметил, как Снейп беспокоится о его безопасности, не заметил, что Снейп забыл о своих подсмотренных воспоминаниях – и о том, что должен невозмутимо обучать Гарри окклюменции, а не впадать в исступление, пытаясь защитить Гарри от Волан-де-Морта. К счастью, Гарри перебил его прежде, чем Снейп успел сболтнуть что-то еще, а урок заканчивается, когда до них доносится крик профессора Трелони, которую Амбридж решила выгнать из замка.

При Амбридж жизнь в Хогвартсе становится все хуже. Мариэтта Эджком, подруга Чжоу Чанг, сдает Отряд Дамблдора генеральному инспектору. Чтобы спасти учеников, Дамблдор берет вину на себя и скрывается от Министерства. Фаджу и Амбридж удалось выгнать его из Хогвартса, и теперь никто, кроме членов Ордена Феникса, не знает, как с ним связаться. Амбридж занимает пост директора, хотя горгулья при входе в директорский кабинет не признает ее власти и не открывает проход. Амбридж создает Инспекционную дружину – группу учеников, которые помогают ей поддерживать новый режим, – и набирает туда слизеринцев.

Инспекционная дружина – для Снейпа это буквально оживший кошмар. Его подопечным приказано культивировать в себе самые деструктивные качества и подавлять наиболее человечные. В результате вражда между ними и их сверстниками только усиливается, что никому не приносит пользы. Но под руководством Амбридж Снейп бессилен что-либо сделать.

– Малфой только что оштрафовал нас всех очков на пятьдесят, – зло бросил Гарри, глядя, как еще несколько камней перепрыгнули в верхнюю часть Гриффиндорских часов.

– Да, Монтегю тоже пытался это провернуть на перемене, – сказал Джордж.

– В каком смысле «пытался»? – настороженно спросил Рон.

– Он не успел договорить, – сказал Фред, – потому что мы засунули его в Исчезательный шкаф на первом этаже.

Гермиона ужаснулась.

– Но у вас же будут огромные неприятности!

– Не раньше, чем Монтегю оттуда вылезет, а на это может уйти несколько недель, я не знаю, куда мы его отправили, – холодно ответил Фред. (ГП/ОФ)

Гермиона ошибается: в текущей обстановке у Фреда и Джорджа не будет неприятностей, даже если они подвергли опасности жизнь Монтегю. Амбридж самолично набирала Инспекционную дружину, но для нее эти дети – такой же расходный материал, как и все прочие. «Гарри Поттер и Орден Феникса» очень наглядно показывает юным читателям, как именно мыслят тираны.

К счастью для Фреда с Джорджем, Монтегю выжил. Драко бежит к Снейпу и врывается в кабинет в самом начале урока окклюменции. Снейп говорит ему, что Гарри изучает лекарственные зелья.

– Сэр, Монтегю нашелся. Он застрял в туалете на четвертом этаже.

– Как он туда попал? – спросил Снейп.

– Не знаю, сэр, он немного не в себе…

– Хорошо, очень хорошо… Поттер, – сказал Снейп, – мы перенесем сегодняшнее занятие на завтрашний вечер.

Он повернулся и вышел из кабинета. За спиной Снейпа Малфой, прежде чем последовать за учителем, одними губами насмешливо произнес «Лекарственные зелья?» (ГП/ОФ)

Если даже Драко поверил лжи про «лекарственные зелья», значит, поверят и все остальные. Все знают, что Снейп крайне невысокого мнения о способностях Гарри к Зельеварению, что сейчас ему на руку. Эта ложь вызывает прилив злорадства у недоброжелателей Гарри – великолепный ход, чтобы не возбуждать лишнего любопытства. К тому же – неизвестно, задумывалось ли так специально или нет, – эта история помогает Гарри понять бессильную ярость Снейпа, которую тот испытывает всякий раз, когда приходится поддерживать легенду и прикрывать неблагодарного ученика. Мы не знаем, узнал ли когда-нибудь Дамблдор про предлог с «лекарственными зельями», но не трудно представить, как Снейп мог парировать каждый аргумент Дамблдора в пользу его плана: дескать, будет очень удобно выставить Снейпа настолько ненадежным, что никто не удивится, если преподавание Защиты от Темных искусств отдадут Локонсу или Амбридж, а не ему.

Снейп все бросает, чтобы позаботиться о Монтегю. Он отвечает за Монтегю не только как декан факультета – в отсутствие Дамбдора Снейп неофициально выполняет обязанности заместителя директора и по возможности помогает Макгонагалл защищать учеников от Амбридж. Прибежать на крик Трелони, позаботиться о Монтегю, учить Гарри закрываться от Волан-де-Морта – все это – проявления одной и той же черты характера Снейпа: стремления защитить других. Он идет туда, где нужен. В спешке он оставляет Гарри наедине с Омутом памяти, где находятся воспоминания, которые он прячет на время уроков окклюменции.

Гарри, тоже собравшийся уходить, «был уже у двери, когда заметил его: переливающийся световой блик на поверхности», – его отбрасывают мысли Снейпа в Омуте. Этот свет напоминает ему тот, который он видел за дверью во сне. Любопытство одолевает Гарри: «А что, если Снейп скрывает от него какую-нибудь информацию об Отделе тайн?» (ГП/ОФ)

Гарри погружается в воспоминание и видит Снейпа, Джеймса, Сириуса, Люпина, Хвоста и свою маму Лили, им столько же лет, сколько ему сейчас, и они сдают письменный экзамен.

У подростка-Снейпа был чахлый, болезненный вид, как у растения, которое держат в темной комнате. Он возил по столу тонкими сальными волосами, почти уткнувшись крючковатым носом в пергамент, на котором что-то строчил. Гарри зашел ему за спину и прочитал на листке название экзамена:

ЗАЩИТА ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ – ЭКЗАМЕН ПО СУПЕРОТМЕННОМУ ВОЛШЕБСТВУ

Значит, Снейпу сейчас пятнадцать-шестнадцать, как и Гарри. Рука Снейпа летала по пергаменту; он написал почти на фут больше, чем его соседи, при том, что почерк у него был скученный и мелкий. (ГП/ОФ)

Роулинг рисует подростка-Снейпа еще менее привлекательным, чем во взрослом возрасте. Повествование подробно останавливается на нюансах его некрасивого облика, обращая внимание читателя на сальные волосы и напряженную позу так, что нам даже становится некомфортно. Вид Снейпа отталкивает нас, но мы не можем отвести взгляд, – автор не позволяет. Как и говорили Сириус и Люпин, Снейп обожает темные искусства, ему есть что сказать по теме. Миниатюрный неразборчивый почерк говорит как о рвении, так и о психологической закрытости, как если бы над ним смеялись за любовь к учебе.

Гарри отмечает, что Снейп «ходит дерганой походкой, чем-то напоминая паука, сальные волосы при этом падали ему на лицо». (ГП/ОФ) Роулинг часто сравнивает Снейпа с пауком, имея в виду его походку и, косвенно, карьеру шпиона[1]. В третьем туре Турнира трех волшебников сфинкс загадывает загадку, которую можно применить и к шпионам с пауками («ты скорей умрешь, чем поцелуешь это существо» (ГП/КО)) – эти люди слишком суровые, чтобы претендовать на романтику.

Мы видим, что Снейп-подросток выглядит неухоженным; обычно таким детям не хватает внимания, либо им неуютно в своем теле. Нам уже показывали кое-какие воспоминания Снейпа, судя по ним, детство у него было одинокое и трудное. Но одна только некрасивая внешность не служит препятствием для романтических отношений. Есть в Снейпе что-то, помимо непривлекательности и неухоженности, что превращает его в существо, которое не хочется целовать.

В воспоминании Снейпа Гарри идет вслед за Джеймсом и его друзьями и, к своему ужасу, видит, как Джеймс и Сириус застают Снейпа врасплох, чтобы повеселиться.

Когда Снейп вышел из-за кустов и пошел дальше по лужайке, Сириус и Джеймс встали. Люпин и Хвост остались сидеть: Люпин по-прежнему смотрел в книгу, но зрачки его не двигались, а между бровей залегла тонкая морщинка. Хвост в предвкушении зрелища переводил взгляд с Сириуса и Джеймса на Снейпа и обратно. (ГП/ОФ)

То, что Хвост получает наслаждение от этой сцены, никого не удивляет. Интереснее понаблюдать за Люпином, которому происходящее удовольствия не доставляет, но он все равно не вмешивается. Совесть мучает его, потому что друзья явно поступают плохо, а он предпочитает оставаться в стороне.

Джеймс и Сириус подходят к Снейпу. Джеймс на глазах у других учеников накладывает на него заклятие. Двое на одного, и никто не вмешивается; издевательства продолжаются. Красавчик Сириус смеется над внешностью Снейпа, и все прочие ему вторят. Спустя восемнадцать лет профессор Люпин повторит эту схему публичного унижения перед группой детей, когда будет учить маленьких гриффиндорцев смеяться над Снейпом в одежде пожилой женщины.

– Оставьте его В ПОКОЕ!

Джеймс и Сириус обернулись. Свободная рука Джеймса сразу же взметнулась к волосам.

Кричала девочка у озера. У нее были густые темно-рыжие волосы до плеч и миндалевидные глаза пронзительно-зеленого оттенка – такие же, как у Гарри. Его мать…

– Оставьте его в покое, – повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с глубокой неприязнью. – Что он вам сделал?

– Ну, – с умным видом изрек Джеймс, – дело скорее в самом факте существования, если ты понимаешь, о чем я… (ГП/ОФ)

Глаза такие же, как у Гарри. Сначала Гарри смотрел на эту сцену с тем же удовольствием, что его отец, испытывая лишь неприязнь к Снейпу-подростку, однако теперь он видит ее с точки зрения своей матери. Снейп ничем не заслужил эту пытку.

Но пока Лили спорит с Джеймсом, чары ослабевают, и Снейп может двигаться.

Снейп направил свою палочку прямо на Джеймса; полыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез; на мантию закапала кровь. Джеймс резко обернулся; еще одна вспышка – и Снейп повис в воздухе вверх ногами, мантия свалилась ему на голову, обнажив слабые, тощие ноги и серые от грязи подштанники.

Со стороны зрителей послышались одобрительные выкрики. Сириус, Джеймс и Хвост загоготали.

Лили, чьи губы на секунду дернулись, словно ее ярость вот-вот могла смениться улыбкой, сказала:

– Отпусти его! (ГП/ОФ)

Снейп отвечает насилием на насилие. Джеймс отвечает телесным унижением. На этом поле Снейпу не победить. Лили чуть не улыбнулась. Что бы она ни думала о Снейпе, она не воспринимает его унижение настолько близко к сердцу; для сравнения: на чемпионате мира по квиддичу Рон намного сильнее переживал, когда Пожиратели смерти подвесили вниз головой магловскую женщину. (ГП/КО) Возможно, Лили смутила резкая реакция Снейпа.

Джеймс небрежно отпускает Снейпа, но Сириус снова накладывает на него чары. Это последняя капля лицемерия и бессовестности, и Лили хватается за свою палочку. Чтобы защитить Снейпа, она готова даже пойти на риск. Джеймс пасует.

– …Тебе повезло, что Эванс оказалась здесь, Нюниус..

– Мне не нужна помощь от поганых мелких грязнокровок!

Лили моргнула.

– Отлично, – холодно сказала она. – Больше не буду тебе мешать. И на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус.

– Извинись перед Эванс! – заорал Джеймс, угрожающе наставив палочку на Снейпа.

– Я не хочу, чтобы ты заставлял его передо мной извиняться! – закричала Лили, обернувшись к Джеймсу. – Ты ничем не лучше его…

– Что? – взвизгнул Джеймс. – Я НИКОГДА не называл тебя… сама-знаешь-кем! (ГП/ОФ)

Лили моргнула: она удивлена, что Снейп назвал ее «поганой мелкой грязнокровкой». Снейп не выдержал, когда ему сказали, что своим освобождением он обязан самоотверженности Лили. Из этого воспоминания мы не узнаем, насколько хорошо они знают друг друга, но по удивлению Лили можно понять, что раньше такого не случалось. После предательства она резко меняет свое отношение к Снейпу, называет его той же кличкой, что и его враги, и тоже комментирует его нижнее белье. По гневной реакции Джеймса видно, что он не сомневается в своем моральном превосходстве над Снейпом после таких речей, но Лили его мнения не разделяет. Она говорит Джеймсу, что ее от него тошнит, и уходит.

Джеймс после этих слов пытается сохранить лицо, играя на публику и продолжая издеваться над Снейпом.

– Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники?

Но Гарри так и не узнал, что было дальше. Чья-то рука схватила его за плечо и сжала, точно в тисках. Гарри вздрогнул от боли, обернулся и с ужасом увидел рядом с собой высокого, взрослого, побелевшего от ярости Снейпа. (ГП/ОФ)

Снейп вместе с Гарри находится в Омуте: он знает, что это за воспоминание и что именно Гарри успел увидеть. Снейп вытаскивает Гарри обратно в настоящее.

Гарри стало страшно: лицо Снейпа побелело, он скалился, а губы его дрожали.

– Замечательным человеком был твой отец, да? – спросил Снейп, тряхнув Гарри так, что у него очки съехали на нос.

– Я… н-не…

Снейп со всей силы отшвырнул Гарри от себя. Гарри тяжело рухнул на пол.

– Ты никому не расскажешь о том, что видел! – прорычал Снейп.

– Нет, – сказал Гарри, поднимаясь на ноги и стремясь оказаться как можно дальше от Снейпа. – Нет, конечно, я не…

– Вон! Вон отсюда, и не смей больше появляться в этом кабинете!

Гарри бросился к двери, и над его головой лопнула банка с сушеными тараканами. (ГП/ОФ)

Что именно привело Снейпа в такое состояние?

Подсказка скрыта в названии главы: «Самое плохое воспоминание Снейпа». Мы не видим воспоминание целиком, но заголовок намекает, что нам показали либо почти все, либо все, что нам необходимо знать. Снейп не сам дает такую характеристику эпизоду из своей жизни; название главы – послание от автора читателям.

Травля – это плохо, но Снейп видел и кое-что похуже: те же самые люди его чуть не убили. Телесное унижение – тоже плохо, но не самое страшное, иначе нам бы показали, как Джеймс попытался выполнить свою угрозу. Роулинг показывает, что самым плохим это воспоминание стало из-за того, как Снейп отозвался о Лили. Ему стыдно, и только поэтому он запрещает Гарри рассказывать об увиденном. От других персонажей, например от Люпина, мы уже знаем, что на фоне стыда люди могут выстроить вокруг себя практически непробиваемые стены. Больше в этом воспоминании нет ничего такого, из-за чего Снейп стал бы запрещать Гарри болтать: подростковыми разборками никого не удивишь.

Конечно, Снейп ненавидит вспоминать о Джеймсе Поттере и ему неприятно смотреть в лицо Гарри, но раз он спрашивает «Замечательным человеком был твой отец, да?», значит, он ждет, что Гарри примет его точку зрения. Он не ошибается, Гарри и Снейп уже успели понять, что общий опыт травли сближает их. Не ненависть к Джеймсу и несходство Гарри с отцом заставляет Снейпа выгнать его из кабинета. Что бы это ни было, вряд ли Снейп мог бы назвать свое чувство вслух после того, как увидел Гарри в Омуте памяти.

И, как это очень часто происходит между Снейпом и Гарри, в этой сцене разворачиваются два отдельных и в равной степени мощных процесса, один из которых пронизан ненавистью к Гарри, а другой – стремлением его защитить; в конце побеждает ненависть.

Снейп больше не хочет видеть Гарри в своем кабинете. Тот предал его доверие. Гарри прекрасно знал, что Снейп не хочет, чтобы он видел те воспоминания.

Будучи подростком, Снейп предал мать Гарри, человека, который отважился вступиться за него.

У Гарри такие же глаза, как у его матери.

Снейп знает, что Гарри смотрел на эту сцену глазами матери, сначала сочувствуя ему, а затем ужаснувшись от подлого оскорбления. Когда Снейп смотрит на Гарри, он как будто смотрит в глаза Лили, одолеваемый тяжким стыдом и сожалением, – и при этом здесь нет Лили, которой он мог бы принести свои жалкие извинения, только лицо его врага, Джеймса Поттера. Стыд может быть невыносимым. Снейп сделал все возможное, чтобы справиться с ним, и даже учил Гарри, но из-за выходки Поттера все защиты рухнули.

Есть и другая причина, из-за которой Снейп пришел в такое состояние, и она также связана с тем, что у Гарри глаза матери, но читатели поймут ее только после того, как прочитают всю сагу до конца. На данный момент мы еще не знаем, что Лили знала и любила Снейпа до того, как его глаза стали холодными, темными и закрытыми от всех. Лили видела его настоящего, она могла заглянуть в душу этого непостижимого человека.

Гарри тоже может читать мысли Снейпа. Он легилимент по отношению к Волан-де-Морту, когда чувствует его состояния через шрам, но также его можно назвать легилиментом по отношению к Снейпу. Частично это произошло потому, что Снейп сам не стал скрывать ничего, кроме тех воспоминаний, которые он поместил в Омут памяти. Но Гарри способен понять Снейпа еще и потому, что смотрит на него глазами своей матери и обладает ее эмпатией.

Снейп при помощи окклюменции способен обманывать Волан-де-Морта как никто другой, именно потому он шпионит за ним для Ордена Феникса. Когда Волан-де-Морт сканирует ум Снейпа, он не видит, что Снейп работает против него: Снейп может скрыть от Темного Лорда часть своих мыслей. Но если Волан-де-Морт посмотрит на Снейпа глазами Гарри, то сможет их увидеть. Снейп позволил Гарри заглянуть себе в душу.

Подсмотрев тайные воспоминания Снейпа, Гарри ставил под удар всех. В самом воспоминании нет ничего такого, чего Волан-де-Морту не стоило бы знать: над Снейпом издевались, и он оскорбил маглорожденную девочку. С этой точки зрения ничего не потеряно. Но мы не знаем, какими были два других воспоминания и как они дополняют то, которое подсмотрел Гарри. Мы не знаем, что еще мальчик мог увидеть и какие выводы он бы сделал. Гарри мог бы узнать что-то, что не укладывается в рамки восприятия Волан-де-Морта.

При более благоприятных обстоятельствах Снейп мог бы оттолкнуться от первых успехов Гарри, когда при мысли о Чжоу он отразил атаку, Снейп мог бы рассказать ему, какую важную роль выполняет в окклюменции эмоциональная связь. Но он не может так рисковать и рассказывать Гарри – и Волан-де-Морту, – как он сам выстраивает свою защиту. Это объясняет, почему он наказывает Гарри освобождать сознание от мыслей, но не объясняет, как это сделать. Этому Гарри придется учиться самостоятельно. Урокам окклюменции у Снейпа пришел конец. Единственное, что Снейп теперь в состоянии проявлять по отношению к Гарри, – это ненависть. С этим у него проблем не возникнет.

В другое время Снейп мог бы ворваться в кабинет к Дамблдору и потребовать, чтобы Гарри продолжал учиться окклюменции, – желательно, наиболее мучительным способом. Но Дамблдора больше нет в Хогвартсе. Снейп и без того разрывается между шпионской деятельностью, работой в Ордене и помощью Макгонагалл. Дети Пожирателей смерти нуждаются в его опеке. Создав Инспекционную дружину, Амбридж теперь растит монстров из наиболее податливых слизеринцев, а Фред с Джорджем уже чуть не прикончили одного из них. Снейпу не у кого искать помощи. При таких обстоятельствах логичнее всего будет прекратить уроки окклюменции и приглядывать за Гарри на расстоянии.

САМОЕ ПЛОХОЕ ВОСПОМИНАНИЕ СНЕЙПА: ПОСЛЕДСТВИЯ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ

Снейп и Гарри не закончили курс окклюменции, но их эмоциональное соприкосновение так повлияло на моральное развитие Гарри, что дальше он может двигаться самостоятельно.

Что сироте делать с непрошеным сочувствием к неприятному человеку, над которым издевался его отец? Гарри любит своего отца, но почти не помнит. Он пытается сопоставить увиденное в Омуте памяти с тем, что другие рассказывали ему о Мародерах.

Да, однажды он краем уха слышал слова Макгонагалл о том, что его отец и Сириус много хулиганили в школе, однако она описывала их как предшественников близнецов Уизли, а Гарри не мог вообразить, чтобы Фред и Джордж подвесили кого-нибудь вверх ногами исключительно ради забавы… разве что это был бы их злейший враг… кто-нибудь вроде Малфоя, кто действительно заслуживает такого отношения… (ГП/ОФ)

Забавная мысль. Если бы Драко подвесили вверх ногами за подлые оскорбления, то это было бы просто заслуженной карой. Но веселье быстро сходит на нет, когда мы вспоминаем: Монтегю «заслужил такое отношение», злоупотребив властью, и в итоге серьезно пострадал, даже чуть не умер. Поступок Фреда и Джорджа вовсе не был безобидным. Они могли бы стать убийцами. Нечто подобное испытал Джеймс, когда, рискуя своей жизнью, побежал спасать Снейпа от оборотня, или Снейп, когда отнес Сириуса в замок на носилках, а не бросил его дементорам: даже мой враг не заслуживает такой смерти.

Гарри попытался представить, что Снейп действительно заслужил такое отношение… но ведь Лили спросила: «Что он вам сделал?», а Джеймс ответил: «Дело скорее в самом факте существования, если ты понимаешь, о чем я…» Разве Джеймс не начал задирать Снейпа только потому, что Сириус пожаловался на скуку? Гарри вспомнил, как еще на площади Гриммо Люпин сказал, что Дамблдор назначил его старостой в надежде, что он сможет повлиять на Сириуса и Джеймса… Но в воспоминании он просто сидел и не пытался им помешать… (ГП/ОФ)

Теперь Гарри слишком хорошо понимает, что чувствует Снейп и как стыдно было Люпину за свою пассивность, и Гарри больше не может закрывать на все это глаза. Он понимает, что не может найти оправдание насилию, даже если сама жертва далеко не невинная овечка.

В довершение всего, Монтегю так и не поправился с тех пор, как его нашли в туалете. У него по-прежнему путались мысли, он не понимал, где находится, а как-то утром во вторник Гарри увидел на территории замка его родителей, вид у обоих был крайне разъяренный. (ГП/ОФ)

Как декан Слизерина, Снейп должен был встретить родителей Монтегю, сгладить все острые угли при их общении с Амбридж и сделать все возможное, чтобы сорвать планы мести в отношении замешанных в этом деле предателей крови, чьи родители состоят в Ордене Феникса. Конечно, у Снейпа весь год выдался более чем напряженным, но тот вторник он наверняка запомнил надолго.

Снейп укрепляет свою ментальную защиту от Волан-де-Морта после того, как слишком беспокоился о Гарри во время уроков окклюменции: «Снейп, судя по всему, решил вообще не замечать Гарри». (ГП/ОФ) Он избегает смотреть мальчику в глаза на тот случай, если Волан-де-Морт подглядывает за ним, и намеренно ведет себя злобно, чтобы Темный Лорд почувствовал взаимную неприязнь между ним и Гарри. Эта роль Снейпу дается легче легкого, она даже доставляет ему некое извращенное удовольствие, но тем не менее он так ведет себя во имя общей безопасности. Пусть ему нравится притеснять Гарри, но нельзя сказать, что эти «моменты злорадства» (ГП/ОФ) как-либо мешают глобальной стратегии.

Воспоминания Снейпа все равно продолжают преследовать Гарри, и он рассказывает об этом Сириусу и Люпину. В свое время Джеймс постоянно задирал Снейпа, но двадцать лет спустя, бок о бок работая со Снейпом в Ордене Феникса, Сириус и Люпин тоже пересмотрели свое прошлое.

– Снейп всегда был чудиком, которого за уши было не оттащить от изучения Темных искусств, а Джеймс – что бы ты о нем ни подумал, Гарри, – всегда терпеть не мог темную магию.

– Да, – сказал Гарри, – но он напал на Снейпа просто так, просто потому что… потому что ты сказал, что тебе скучно, – слегка виновато закончил он.

– Я этим не горжусь, – поспешно сказал Сириус.

Люпин искоса глянул на него.

– Мы все были идиотами! Хотя… Лунатик в меньшей степени, – прямо сказал Сириус, посмотрев на Люпина, но тотпокачал головой.

– Разве я хоть раз сказал вам оставить Снейпав покое? – вздохнул он. – Разве я хоть раз набрался смелости, чтобы призвать вас к порядку?

– Ну, иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя… – сказал Сириус. – А это уже кое-что… (ГП/ОФ)

Тон этой беседы совсем не похож на ссору перед началом уроков окклюменции, когда Сириус отказался верить в благонадежность Снейпа. Мы не знаем, стал ли Сириус лучше понимать Снейпа или отеческое отношение к Гарри повлияло на его образ мыслей, но, как мы видим, Люпин замечает в нем перемену. Сам Люпин тоже набрался опыта с тех пор, как год проработал учителем Защиты от Темных искусств.

Гарри с болью вспоминает, как Лили защищала Снейпа, когда работники Министерства по приказу Амбридж ночью, тайно проникают на территорию Хогвартса и нападают на Хагрида. Профессор Макгонагалл пытается им помешать и использует тот же самый аргумент, почти те же самые слова, что и Лили.

– Оставьте его в покое! Оставьте его, я сказала! – прогремел в ночи голос профессора Макгонагалл. – На каком основании вы нападаете на него! Он не совершил ничего, ничего, что бы оправдало… (ГП/ОФ)

Работники Министерства вчетвером атакуют ее, Макгонагалл отправляют в Больницу святого Мунго, а оставшийся без поддержки Гарри в полусне видит, как Воланде-Морт пытает Сириуса. Волан-де-Морт послал ему это видение специально, чтобы заманить в ловушку.

Ему больше не с кем поговорить. Дамблдор сбежал, Хагрид сбежал, но Гарри думал, что профессор Макгонагалл всегда будет рядом, пусть вспыльчивая и суровая, но всегда такая надежная… (ГП/ОФ)

Амбридж ловит Гарри у своего камина, когда он пытается связаться с Сириусом на площади Гриммо. И только когда она вызывает себе на подмогу профессора Снейпа, Гарри вспоминает, что один человек из Ордена Феникса в Хогвартсе все-таки остался; Амбридж и не подумала его выгонять, потому что, изучив прошлое Снейпа, она увидела в нем человека, который не пойдет против Министерства. К тому же они с Дамблдором позаботились о том, чтобы все думали, будто Снейп не сходил с кривой дорожки. Их старания начинают приносить плоды.

Амбридж требует у Снейпа Сыворотку правды, и Снейп лжет, заявляя, что она истратила все запасы.

– Но она мне нужна сегодня вечером, Снейп! Я только что поймала Поттера, когда он разговаривал через мой камин с неустановленными людьми!

– Серьезно? – спросил Снейп, впервые проявив едва заметный интерес и оглянувшись на Гарри. – Что ж, меня это не удивляет. Поттер никогда не стремился соблюдать школьные правила.

Его холодные темные глаза впились в Гарри, который, не дрогнув, встретил его взгляд; Гарри изо всех сил сосредоточился на своем виде́нии, желая, чтобы Снейп прочитал его мысли, понял его… (ГП/ОФ)

Теперь, когда возникла критическая ситуация, Снейп и Гарри моментально обращаются к легилименции. Они знают, что нужно делать. Более того, Снейп скрывает их общение от Амбридж и Волан-де-Морта, продолжая разыгрывать спектакль под названием «Я ненавижу Гарри Поттера», заодно мимоходом предупредив всех прочих, что Амбридж способна отравить учеников.

– Ничем не могу вам помочь, если только вы не хотите отравить Поттера, – не сомневайтесь, в этом случае я бы вас отлично понял. К несчастью, большинство ядов действуют слишком быстро, не оставляя жертве времени на исповедь…

Снейп перевел взгляд на Гарри, который не спускал с него глаз, изо всех сил пытаясь без слов передать сообщение…

«Волан-де-Морт держит Сириуса в Отделе тайн, – в отчаянии думал Гарри. – Волан-де-Морт схватил Сириуса…»

– Назначаю вам испытательный срок! – взвизгнула профессор Амбридж, и Снейп, слегка вскинув брови, вновь посмотрел на нее. – Вы специально не хотите мне помогать! Я ожидала большего, Люциус Малфой всегда так высоко оценивал вас! (ГП/ОФ)

Так вот что требуется, чтобы Снейп получил испытательный срок. Не притеснение Невилла, не любимчики в классе, а отказ вывести Гарри Поттера на чистую воду. Амбридж думала, что он подчинится; судя по всему, Люциус Малфой подкупил ее в надежде, что она выгонит всех сторонников Гарри, а Снейп тем временем будет снабжать Пожирателей сведениями из Хогвартса.

Гарри не может быть уверен, что Снейп понял его невербальное послание. В конце концов, легилименция – это не чтение мыслей, это считывание чувств и воспоминаний. Гарри приходится идти на риск и выкрикнуть: «Он держит Бродягу там, где оно спрятано!» (ГП/ОФ)

– Бродягу? – вскричала профессор Амбридж, лихорадочно переводя взгляд с Гарри на Снейпа и обратно. – Кто это? Где что спрятано? Что он сказал, Снейп?

Северус посмотрел на Гарри. Лицо его было непроницаемо. Гарри не знал, понял Снейп его или нет, но при Амбридж не смел высказаться конкретнее.

– Понятия не имею, – холодно сказал Снейп. – Поттер, если мне захочется послушать чушь, я дам вам болтушку для молчунов. А вы, Крэбб, ослабьте немного хватку: если Долгопупс задохнется, мы потом не оберемся бумажной волокиты. И, боюсь, мне придется упомянуть об этом в вашем личном деле, если вы вдруг решите устроиться на работу. (ГП/ОФ)

Снейп делает все, что в его силах. Его лицо должно быть непроницаемым: скормив Гарри видение с Сириусом, Волан-де-Морт наверняка наблюдает за происходящим. Снейп может только намекнуть Гарри, что его услышали.

Обращение к Крэббу – еще один пример того, как Снейп скрывает свои истинные намерения. Он говорит так, словно считает, что смерть Невилла просто не стоит последующих хлопот. Крэбб и Волан-де-Морт решат, что Снейп мыслит в духе «даже мой враг не заслуживает такой смерти».

Однако Невилл Снейпу не враг. Если Снейп никогда не желал смерти Гарри, то Невиллу он ее не желает тем более. Снейп говорит равнодушным тоном, словно его беспокоят только сопутствующие неудобства, но на самом деле им двигает более человечное чувство: «Я должен его защищать». Такой ответственный человек, как Снейп, всегда придет на помощь тому, кто в беде, даже вопреки своим личным антипатиям. Когда Дамблдор запрещает Амбридж трясти Мариэтту Эджком, когда Снейп дает Невиллу вдохнуть воздуха, когда Дамблдор выносит Амбридж из леса – во всех этих случаях ответственность и сострадание побеждают личную неприязнь.

К тому же Снейп хочет защитить Крэбба. Амбридж поощряет участников Инспекционной дружины, чтобы они потакали своим наиболее деструктивным качествам, совсем не думая о последствиях. Призывая Крэбба к самоконтролю и напомнив ему о будущем трудоустройстве, Снейп поступает как человек, которому небезразличны личность и будущее своего ученика.

ЗАПЕРТАЯ КОМНАТА В ОТДЕЛЕ ТАЙН

Снейп выходит из кабинета Амбридж, и только спустя 55 страниц, когда Орден Феникса прибудет в Отдел Тайн на помощь ребятам, читатель узнает, что Снейп верно понял послание Гарри. То была долгая ночь для Снейпа. Ему нужно было расшифровать слова Гарри. Ему нужно было позаботиться о членах Инспекционной дружины, не подавая виду, что их родители сейчас сражаются в битве, которая предопределит их будущее. Он должен был взять на себя полномочия заместителя директора и поддерживать порядок в Хогвартсе, поскольку Дамблдор, Макгонагалл и даже Амбридж теперь не у дел. Он должен знать, что происходит в обоих враждебных лагерях, и ради благополучия учеников не показывать, что ему известно; он должен бездействовать и ждать. Он не может участвовать в битве. Это исключено при его уникальном статусе: он одновременно учитель в Хогвартсе, член Ордена Феникса и Пожиратель смерти. Он не мог бы принять участие в сражении, не потеряв своих стратегических преимуществ.

После сражения Дамблдор рассказывает Гарри, что Снейп его понял:

Видишь ли, после того, как ты таким оригинальным образом предупредил профессора Снейпа, он понял, что у тебя было видение, что ты видел Сириуса, запертого в глубинах Отдела тайн. Как и ты, он постарался сразу же связаться с Сириусом. Стоит отметить, что у членов Ордена Феникса есть более надежные способы связи, чем камин Долорес Амбридж. Профессор Снейп обнаружил, что Сириус, живой и невредимый, находился на площади Гриммо. (ГП/ОФ)

Как мы узнаем позже, Орден в качестве способа связи использует Патронусов.

Снейп связался со своим злейшим врагом детства, позволив ему увидеть своего Патронуса. Патронус – это чистая проекция нашего «я», он не может лгать. Перед смертью Сириус Блэк увидел Снейпа в истинном свете и понял, что Дамблдор был прав на его счет. Роулинг жалует ему эту возможность перед тем, как убить.

– Однако, когда вы вместе с Долорес Амбридж не вернулись из леса, профессор Снейп испугался, что ты по-прежнему думаешь, будто Сириус в плену у Волан-де-Морта. Он сразу же оповестил всех членов Ордена Феникса.

Дамблдор тяжело вздохнул и продолжил:

– Когда профессор Снейп вышел на связь, в штаб-квартире были Аластор Грюм, Нимфадора Тонкс, Кингсли Бруствер и Римус Люпин. Все они сразу же вызвались отправиться к тебе на помощь. Профессор Снейп попросил, чтобы Сириус остался в штабе, потому что меня там ожидали с минуты на минуту и кто-то должен был ввести меня в курс дела. Сам профессор Снейп тем временем собирался поискать тебя в лесу. (ГП/ОФ)

Но Сириус срывается в Министерство магии, и там его убивают. От боли утраты у Гарри начинается истерика, и он выкладывает Дамблдору, почему винит Снейпа в смерти Сириуса:

– Снейп перестал давать мне уроки окклюменции! – прорычал Гарри. – Он вышвырнул меня из кабинета!

– Я знаю, – с горечью ответил Дамблдор. – Как я уже сказал, я совершил ошибку, когда решил не учить тебя сам, но в тот момент я был уверен, что нет ничего опаснее, чем открывать твой разум Волан-де-Морту в моем присутствии…

– Из-за Снейпа все становилось только хуже, мой шрам всегда болел после его уроков… – Гарри вспомнил, что Рон думал по этому поводу, и выпалил: – Откуда вы знаете, что он не упрощал задачу Волан-де-Морту, не открывал ему мои…

– Я доверяю Северусу Снейпу, – просто ответил Дамблдор. – Но я забыл – еще одна ошибка старого человека, – что некоторые раны слишком глубоки, чтобы зажить окончательно. Я думал, профессор Снейп сможет преодолеть свою антипатию к твоему отцу… Я ошибался. (ГП/ОФ)

Дамблдор отдает себе отчет в том, что не сообщает Гарри всей правды. Глубокие раны Снейпа кровоточат не из-за отца Гарри, но Дамблдор хранит секреты Снейпа и формирует у Гарри неверное представление о нем. Позже мы узнаем, что Дамлбдор лжет, потому что дал Снейпу обещание. Он может только просить Гарри довериться его суждению.

Дамблдор рассказывает Гарри, что теперь, оглядываясь назад, он понимает, как ему следовало организовать уроки окклюменции. Вместе со Снейпом они пытались воззвать к чувству самосохранения у Гарри в надежде, что он сам захочет пребывать в неведении, очистит сознание и ради собственной безопасности сдержит естественное любопытство. Вместо этого им стоило апеллировать к его благородству и заботе о других – тому, что Гермиона называет «спасти-всех-и-сразу». (ГП/ОФ) Тревожный подросток, может, и закрылся бы от Волан-де-Морта, если бы подумал о людях, которых таким образом сможет уберечь от опасности; в этом случае, очищая свое сознание, он бы действовал по своему желанию, а не подвергал силу воли суровому испытанию.

Дамблдор описывает стратегию, которую ему следовало применить, стратегию, которой он и Снейп будут придерживаться с этого момента:

– В Отделе тайн есть комната, которая всегда заперта, – сказал Дамблдор. – В ней хранится сила, в десятки раз более прекрасная и ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. И, возможно, это один из самых загадочных объектов исследования, которые там находятся. Этой силой ты располагаешь сполна, а у Волан-де-Морта ее нет совсем. Из-за нее ты сегодня вечером отправился спасать Сириуса. Она же спасла тебя от Волан-де-Морта, потому что он не может находиться в теле, которое переполнено тем, что он ненавидит. (ГП/ОФ)

В этом часто цитируемом отрывке говорится не просто о любви, а о конкретном ее проявлении: заботе и стремлении защищать. Оно вовсе не обязательно должно сопровождаться привязанностью, хоть привязанность, эмпатия, близость, романтика и благодарность вполне способны ее укрепить. Благодаря этой силе Снейп скрывает свою заботу о Гарри от Волан-де-Морта, который не в состоянии понять, как можно защищать человека, которого терпеть не можешь.

Именно благодаря этой силе Снейп стал таким выдающимся окклюменистом.

Во время уроков окклюменции мы могли заметить намеки на эту взаимосвязь: Гарри впервые смог отразить Снейпа, когда хотел оставить в тайне свои воспоминания о Чжоу. Он видит воспоминания Снейпа после того, как Снейп сказал ему правду и тем самым воодушевил. Решение Дамблдора не встречаться с Гарри взглядом и оставить его в неведении, хоть и было продиктовано искренним страхом за мальчика, ослабило защитные способности Гарри. Теперь Дамблдор понимает: на уроках окклюменции он мог бы оказать Гарри такую поддержку, что у него хватило бы сил отразить даже Волан-де-Морта; но Дамблдор понял это только после того, как собственными глазами увидел, что Волан-де-Морт бессилен против искренних чувств.

Автор намекает нам – а Гарри подсознательно чувствует, – что запертая комната в Отделе тайн имеет прямое отношение к Снейпу. Коридоры, которые ведут в Отдел тайн, напоминают Гарри о подземелье Снейпа. (ГП/ОФ) Блики от мыслей Снейпа напоминают ему огни в Отделе тайн. Гарри даже задается вопросом, а что, если в запретных воспоминаниях Снейпа содержится информация об Отделе тайн? Дверь в Отдел тайн символизирует самого Снейпа: неприметная и непроницаемо-черная, без ручки, не поддающаяся магии. В последнем противостоянии Снейпа и Сириуса, волшебный, отпирающий любые двери нож, который Сириус подарил Гарри, терпит сокрушительное поражение: «Более того, посмотрев на лезвие, Гарри увидел, что оно расплавилось». (ГП/ОФ)

Таким образом автор наглядно показывает читателям, как на самом деле работает окклюменция, хоть Снейп из соображений безопасности не может подробно объяснить это Гарри. Оберегающая любовь – это лучший способ укрепить «магическую защиту ума от проникновения извне», но пройдет еще два года, прежде чем Гарри поймет это на собственном опыте. (ГП/ОФ)

Остаток учебного года Снейп проводит в закулисной заботе о пострадавших учениках. Теперь у Гермионы, скорее всего, появился еще один долг жизни перед ним: «Заклятие Долохова поразило Гермиону не в полную силу, потому что не было произнесено вслух, но мадам Помфри, увидев ее, сказала, что “хлопот тут будет предостаточно”». (ГП/ОФ) Гермионе приходится «принимать по десять зелий каждый день», и, вероятно, как минимум некоторые из них готовил местный мастер зелий и специалист по темной магии.

Драко, Крэбб и Гойл как никогда нуждаются в поддержке Снейпа. Не только потому, что он декан Слизерина, но и потому, что он в курсе конфликтов между ними и учениками, из-за которых их родители оказались в тюрьме. Когда Драко угрожает Гарри: «Ты заплатишь мне за то, что сделал с моим отцом…», а Гарри достает волшебную палочку, в коридоре тут же объявляется Снейп.

– Что вы делаете, Поттер? – своим обычным ледяным голосом спросил Снейп, подойдя к ним.

– Пытаюсь решить, каким заклинанием запустить в Малфоя, сэр, – ответил Гарри.

Снейп впился в него взглядом.

– Немедленно уберите палочку, – отрывисто сказал он. – Минус десять очков Грифф…

Снейп посмотрел на гигантские песочные часы и криво усмехнулся.

– А, кажется, в часах Гриффиндора не осталось очков, которые можно было бы отнять. В таком случае, Поттер, нам придется просто… (ГП/ОФ)

В хеппи-энде, по версии Снейпа, в конце этой книги в школе воцаряется некое подобие равновесия, потому что к нему возвращается его друг и коллега, добрый полицейский в противовес его злой политике, и вдвоем они снова могут пускать пыль в глаза ученикам.

– Добавить новые?

Профессор Макгонагалл поднималась по лестнице в замок. В одной руке она несла клетчатый саквояж, в другой держала трость, на которую тяжело опиралась при ходьбе, но в целом выглядела бодрой.

– Профессор Макгонагалл! – сказал Снейп, шагнув вперед. – Вижу, вас выписали из святого Мунго!

– Да, профессор Снейп, – ответила профессор Макгонагалл, легко скинув с плеч дорожный плащ, – и я в прекрасной форме. Вы двое, Крэбб, Гойл… (ГП/ОФ)

Макгонагалл, ничуть не смущаясь, приказывает слизеринцам отнести ее вещи в кабинет. Так же быстро она разбирается с Гарри и Драко, а Снейп позволяет себе поворчать из-за очков, которые она добавила Гриффиндору и Когтеврану. Это был долгий год.

Гарри сам еще не знает, но, скорбя по Сириусу, он постигает еще одну стратегию Снейпа, которая позволяет ему не сдаваться и идти к намеченным целям, даже когда он не может открыть миру свое истинное «я». Как ни тяжко оставаться непонятым, это ничто по сравнению с желанием защитить кого-либо – или болью оттого, что ты не смог этого сделать.

– Теперь все знают, что ты говорил правду, Гарри, – вдруг тихо сказал Хагрид. – Теперь тебе лучше, да?

Гарри пожал плечами.

Несколько дней назад, до экзаменов и видения, которое Волан-де-Морт показал ему, он был готов пожертвовать почти чем угодно, лишь бы волшебный мир признал, что он не врет, что он не лжец и не сумасшедший, чтобы все поверили, что Волан-де-Морт вернулся. Но теперь… (ГП/ОФ)

Именно так Снейп выполняет обязанности двойного агента и постоянно рискует своей жизнью, в то время как все остальные считают его плохим. Чем дольше он хранит свои тайны, тем дольше может защищать не только Гарри, но и слизеринцев, которым внимание взрослых нужно не меньше, чем было нужно ему в их возрасте. Практика Инспекционной дружины показала, как легко склонить подростков ко злу. Снейп сделает все возможное, чтобы быть рядом с ними и защищать их.

Глава 6

Северус Снейп и Принц-полукровка

На шестом году обучения Гарри в Хогвартсе настоящее и прошлое Снейпа живописно накладываются друг на друга. Его вторая жизнь начинается с того момента, когда он, оставаясь незамеченным, должен изменить ход времени и спасти невинные жизни. В отношении своих прежних ошибок он должен оставаться лишь пассивным наблюдателем, даже если теперь они приводят его в ужас; он не может переписать свою биографию, даже если утопил многие воспоминания в стыде или просто забыл о них.

Снейп словно оказывается в прошлом. Слизнорт вернулся. Волан-де-Морт вернулся. Молодой человек получает Черную метку, которую никогда не сможет стереть. Поттер выигрывает матчи по квиддичу и встречается с рыжеволосой девушкой. На поверхность всплывает старый учебник Снейпа по Зельеварению, а вместе с ним – темные заклинания, которые он изобрел в подростковом возрасте. И между строк сквозит преследующее Снейпа воспоминание о том, как он уничтожил дружбу Лили Эванс, – оно нигде не упоминается, но его тень почти осязаема.

В этот насыщенный год перед нами раскрываются три основные взаимосвязанные сюжетные линии. После того как Люциус Малфой попал в Азкабан, Волан-де-Морт хочет наказать его семью и приказывает Драко убить Дамблдора. Нарцисса, мать Драко, молит Снейпа помочь ее сыну либо выполнить задание вместо него. Снейп дает Непреложный обет: теперь он либо поможет Драко, либо умрет.

Дамблдор наконец-то отдает Снейпу должность преподавателя Защиты от Темных искусств. Зельеварение теперь ведет вызванный из отставки Слизнорт. Гарри становится лучшим учеником в группе по Зельеварению, потому что следует подсказкам, написанным в учебнике пятидесятилетней давности; тот, кто оставил их, именует себя Принцем-полукровкой.

Пострадавший от проклятия Дамблдор в частном порядке рассказывает Гарри о крестражах – памятных для Волан-де-Морта предметах, в которых хранятся фрагменты его души. Драко проводит Пожирателей смерти в Хогвартс и обезоруживает Дамблдора, но не может заставить себя довести дело до конца. Снейп выполняет клятву, убивает Дамблдора вместо Драко и уводит Пожирателей из Хогвартса.

Помимо прочего, «Гарри Поттер и Принц-полукровка» – это история о пропавшей матери. Тома Марволо Реддла назвали в честь отца и деда по материнской линии, но нам необходимо узнать о жизни Меропы, его матери, чтобы понять, почему Волан-де-Морт отметил Гарри как равного себе. Северус Снейп носит фамилию своего отца-магла, но в своем школьном учебнике он называет себя по фамилии своей матери-колдуньи, Эйлин Принц. Гарри уже кое-что известно о друзьях его отца, однако о друзьях Лили все почему-то подозрительно молчат.

Книга буквально пропитана темой ревности, алчности и любовного желания. И если Гарри сходит с ума от ревности к Дину Томасу только потому, что тот встречается с Джинни, то неудивительно, что Волан-де-Морт чуть не умер от зависти при виде ребенка, у которого есть любящая мать. Гермиона вне себя от злости, потому что ее превзошли в Зельеварении, причем этому сопернику она не может доверять и не может вывести его на чистую воду – это вообще не живой человек. Гарри до такой степени находится во власти чувств, что готов истратить зелье удачи ради того, чтобы завоевать Джинни, а не победить Волан-де-Морта; он еще не знает, что естественные чувства в амурных делах работают лучше, и забывает, что забвение любви – это роскошь, которую он не очень-то может себе позволить. Феликс Фелицис, Амортенция, Сектумсемпра и прочая сомнительная магия – вот что у всех на уме. Одни и те же заклинания используются как для благих, так и для дурных целей, и порой между шалостью и убийством стоит лишь чистая случайность. Или безоар. Или Снейп, владеющий целительной магией, которая Гарри недоступна.

Выбрав Драко для нового задания, Волан-де-Морт во второй раз пытается разгадать загадку. Когда он выбрал Гарри как равного себе, то был побежден магией крови Лили Поттер, чью магловскую кровь он считал грязной. На этот раз он выбирает другого ребенка, чистокровного, и наблюдает, как отреагирует мать на угрозу, нависшую над ее сыном. Мы знаем, что Гарри и Драко младше большей части своих однокурсников, потому что их не допускают к экзамену по трансгрессии. (ГП/ПП) Воланде-Морт может использовать их в качестве подопытных кроликов, чтобы оценить защитную силу материнской любви.

Снейп и Дамблдор следят за Драко, который теперь пополнил ряды Пожирателей смерти. Дамблдор помнит, как ему не удалось наладить взаимоотношения с юным Томом Реддлом и как он отказался встать на сторону Снейпа после того, как его чуть не убили. Слизнорт не разглядел в Томе опасного преступника, а Снейпа счел бесперспективным. Снейп, Дамблдор и Макгонагалл все вместе стараются помочь Драко. Им приходится изолировать его от других: после последней схватки в Министерстве Воланде-Морт предпочитает оставить разум Гарри в покое, но зато регулярно применяет легилименцию к Драко; следовательно, преподаватели не могут подвергнуть его опасности, предложив помощь Ордена Феникса. Дамблдор держится на расстоянии и фокусируется на уроках с Гарри.

Снейп пытается поддерживать диалог с Драко и не дает им с Гарри поубивать друг друга. Макгонагалл отслеживает, как протекает конфликт между факультетами. Оба назначают наказания как слизеринцам, так и гриффиндорцам. Никогда прежде Снейп и Макгонагалл не работали в таком тесном сотрудничестве.

За то время, что Дамблдору осталось жить, он и Снейп разрабатывают финальную часть своего плана. Как у Николаса и Пернеллы Фламель, у них осталось немного времени, чтобы привести в порядок свои дела. (ГП/ФФ) Этот хитроумный план подразумевает, что после того, как Снейп, пользующийся полным доверием Дамблдора, убьет его и открыто присоединится к Пожирателям смерти, все его бывшие союзники решат, что Дамблдор ошибался. В живых не останется никого, кто знал бы истинного Снейпа.

ГОД ДЛЯ СНЕЙПА В ЦЕЛОМ ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ СНЕЙПА К ГАРРИ

Теперь, когда Дамблдор занимается с Гарри, Снейп направляет свое внимание на Драко. Он беспокоится не из-за того, что Драко может физически пострадать; он хочет уберечь Драко от ошибки, о которой тот будет сожалеть всю жизнь, от ошибки, которую он сам когда-то совершил. Каждый раз, когда Гарри провоцирует Драко, он тем самым усложняет работу Снейпу. Чем меньше Гарри вмешивается, тем безопаснее для Драко. А при виде Слизнорта, который так и рассыпается в комплиментах Гарри, Снейп явно испытывает раздражение и вспоминает свою теорию, что Гарри охоч до дешевой славы. Когда Слизнорт просит Снейпа освободить Гарри от наказания, чтобы тот мог блистать на вечеринке Клуба Слизней, Снейп отвечает сообщением, которое в точности передает его отношение к происходящему:

– Он сказал, что тебе нужно быть в его кабинете сегодня в половине девятого… эм… вне зависимости от того, на сколько вечеринок тебя приглашают. И он просил передать, что ты будешь перебирать флоббер-червей для уроков Зельеварения, отделять хороших от протухших, и… и еще он сказал, что защитные перчатки брать не нужно. (ГП/ПП)

ТИПИЧНАЯ ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ

Новый человек за учительским столом – внезапно – будет вести не Защиту от Темных искусств. Гораций Слизнорт, преподававший Зельеварение до Снейпа, принял предложение Дамблдора и вернулся в школу. Он вновь собирает Клуб Слизней – закрытое сообщество избранных учеников, которых приглашают туда за таланты, обаяние или связи. Естественно, что подобное избирательное покровительство вызывает чувство обиды у всех прочих. Мы видим, по какому принципу Слизнорт отбирает любимчиков, и понимаем, что он никогда бы не пригласил в свой клуб непопулярного трудягу Снейпа, хотя не мог не замечать его недюжинных дарований в области Зельеварения. (ГП/ПП)

Как преподаватель, Слизнорт намного добродушнее Снейпа, – что хорошо, – однако его требования значительно ниже. Он не так жестко отбирает учеников для подготовки к ЖАБА и учит по учебнику, а не пишет на доске самостоятельно составленные задания, как это делал Снейп. На его занятиях Гарри, следуя подсказкам, которые юный Снейп оставил в учебнике, превосходит Гермиону, – она, как обычно, дотошно следует всем инструкциям в книжке.

Дамблдор наконец подтверждает, что история с проклятием Защиты от Темных искусств – не выдумка, все началось после вторичного ходатайства Волан-де-Морта на эту должность.

– Несомненно, он хотел вести Защиту, – сказал Дамблдор. – Доказательством служат последствия нашей короткой встречи. Видишь ли, после того, как я отказал лорду Волан-де-Морту, никому не удавалось продержаться на этой должности дольше года. (ГП/ПП)

Дамблдор тем не менее смог извлечь выгоду из этой истории. Иногда, как в случае с Квирреллом, Локонсом и Амбридж, он полагался на проклятие, чтобы нейтрализовать врагов. В случае Люпина и Грозного Глаза Грюма он привлекал специалистов ровно на год, чтобы разобраться с конкретной угрозой. Читатели вольны сами предположить, какую тактику Дамблдор избрал в случае Снейпа.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

В шестой книге Роулинг внезапно ломает традицию, которую поддерживала на протяжении пяти романов: на приветственном пиру Дамблдор объявляет, что Снейп будет вести Защиту от Темных искусств, чем провоцирует оживленные пересуды.

– Нет! – крикнул Гарри так громко, что некоторые ученики повернулись к нему. Ему было все равно, он яростно буравил взглядом преподавательский стол. Как можно было после стольких лет отдать эту должность Снейпу? Все же знают, что Дамблдор очень долго не доверял ему вести этот предмет! (ГП/ПП)

Несмотря на избыточные доказательства надежности Снейпа, несмотря на многочисленные заявления Дамблдора, что он доверяет Северусу Снейпу, этот персонаж настолько неприятный, что Гарри поверил слухам. Если даже Гарри эта байка кажется правдоподобной, то что говорить о тех, кто не видел, как Дамблдор и Снейп работают бок о бок.

Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не поднялся с места, когда прозвучало его имя; он только лениво поднял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола, однако Гарри был уверен, что разглядел выражение триумфа на столь ненавистном лице. (ГП/ПП)

Снейп хоть и знает, что эту должность ему занимать меньше года, но все равно не может скрыть радость от того, что он теперь официально стал правой рукой Дамблдора. Назначить его на этот пост – грамотный ход как со стороны персонажей, так и со стороны автора. Она намекает, что Снейп и Дамблдор предвидят некоторые радикальные изменения к концу этого года, и тем самым интригует читателей. Снейп получает компенсацию за те долгие годы, что он мирился с нелестной репутацией, не соответствующей его истинной натуре. Снейпу больше не нужно скрытно вести Защиту, что создавало бы совершенно лишние помехи в этом страшном учебном году. Пожиратели смерти получают доказательство, что Дамблдор по наивности доверяет человеку, которого они считают своим союзником. А все прочие думают, что Снейп – жалкий, мелочный человек, чья «мечта всей жизни» – всего лишь горизонтальное продвижение на том же месте работы. (ГП/ПП)

Однако в окружении Гарри кое-кто смотрит на вещи шире и как минимум соглашается с тем, что Снейп мог заслужить доверие Дамблдора. Когда Гарри случайно подслушал, как Снейп предлагал Драко помочь ему с заданием Волан-де-Морта, Рон мгновенно угадывает, что скажут люди из Ордена Феникса.

– Ну ты же понимаешь, что они все скажут? Папа, Дамблдор и остальные? Что Снейп на самом деле не собирался помогать Малфою, а только пытался выяснить его планы.

[…] Гарри нахмурился и повернулся к Рону.

– Но ты думаешь, что я прав?

– Конечно! – поспешно сказал Рон. – Можешь не сомневаться! Но они все уверены, что Снейп на нашей стороне, верно? (ГП/ПП)

Гарри может убедить своих собеседников только в том, что Драко что-то задумал, а Снейп об этом знает. Несогласия насчет мотивов Снейпа в конечном счете сводятся к одному: доверять или нет суждениям Дамблдора. Люпин коротко и ясно формулирует эту сентенцию.

– Дамблдор доверяет Северусу, и нам всем следует довольствоваться этим.

– Но, – сказал Гарри, – что? если… Что? если Дамблдор ошибается насчет Снейпа…

– Мы уже неоднократно это обсуждали. Все сводится к тому, доверяем мы суждениям Дамблдора или нет. Я доверяю, значит, я доверяю и Северусу. (ГП/ПП)

Люпин говорит скептически настроенному Гарри, что он «никогда не испытывал к Снейпу ни симпатии, ни антипатии», и вспоминает, как три года назад Снейп регулярно готовил для него Волчье противоядие.

– Но он «случайно» проговорился, что вы оборотень, и вам пришлось уйти! – негодующе возразил Гарри.

Люпин пожал плечами.

– Это все равно бы всплыло. Мы оба знали, что он хочет получить мою должность, но онмог бы навредить мне куда сильнее, например, подмешав что-нибудь в противоядие. (ГП/ПП)

За три года Люпин стал мягче относиться к Снейпу, однако даже он поверил, будто Снейп жаждет вести Защиту от Темных искусств. Но он и не пытается углубляться в эту тему: Люпин тоже стал шпионом Дамблдора и не понаслышке знает, как грамотно Дамблдор умеет пускать слухи, чтобы скрыть истину. У Люпина есть основания предполагать, что «Снейп мог допрашивать Драко по приказу Дамблдора». (ГП/ПП)

Дамблдор и Снейп устроили все так, что репутация Снейпа целиком зависит от убеждения, что Дамблдор ему доверяет. Получив место преподавателя Защиты от Темных искусств, Снейп может безнаказанно отпускать колкие замечания в адрес других членов Ордена Феникса. Раз они считают Снейпа тяжелым человеком, то это только укрепляет их во мнении, что у Дамблдора есть причины доверять ему, и в результате все будут только сильнее ошеломлены, когда Снейп предаст это доверие и убьет Дамблдора.

Снейп жестоко издевается над Патронусом Тонкс, когда она использует его в качестве способа связи. Он стал отдаленно похож на волка, выдавая болезненную страсть хозяйки к Люпину.

– По-моему, прежний был лучше, – сказал Снейп с явным злорадством в голосе. – У нового чахлый вид.

Когда Снейп повернулся и махнул фонарем, Гарри мельком успел увидеть перекосившееся от гнева и удивления лицо Тонкс. (ГП/ПП)

Еще по урокам окклюменции мы помним, что гипертревожный Снейп выходит из себя при виде «дураков, у которых душа нараспашку». (ГП/ОФ) Его насмешка над Тонкс приходится совершенно не к месту, это чересчур даже для Снейпа. Возможно, он разнервничался от мысли, что Патронус нельзя изменить или замаскировать. Как двойной агент, он должен избегать любых проявлений магии, которые могут его выдать.

Дамблдор на протяжении шести лет твердил Гарри, что доверяет Снейпу, и все эти шесть лет Гарри скептически относился к его суждению.

– Значит, сэр, – сказал Гарри, надеясь, что его голос звучит спокойно и вежливо, – вы совершенно точно доверяете?..

– Один раз у меня уже хватило терпения ответить на этот вопрос, – ответил Дамблдор, но по тону чувствовалось, что терпение его иссякает. – Мой ответ остался прежним. (ГП/ПП)

Дамблдор может не опасаться, что Гарри разглядит истинное лицо Снейпа. Гарри перестанет верить в Снейпа, как только Дамблдор больше не сможет ручаться за него.

Что касается репутации Снейпа среди Пожирателей смерти, то здесь у него все схвачено. Волан-де-Морт доверяет Снейпу, следовательно, его приспешники окажутся изменниками, если будут открыто выказывать несогласие с ним. Беллатриса в Снейпе не уверена, хоть и держит сомнения при себе, но Снейп пресекает все ее возражения, когда просит ее скрепить Непреложный обет, обязующий его убить Дамблдора. Снейп пускает среди Пожирателей слух о величайшей слабости Дамблдора: «Он упорно верит в хорошее в людях. Я наплел ему сказку о своем глубочайшем раскаянии, когда устраивался в Хогвартс сразу после службы Темному Лорду, и он принял меня с распростертыми объятиями, – но, как я уже сказал, по возможности старался не подпускать к Темным искусствам». (ГП/ ПП) Снейп и Дамблдор успели обработать Пожирателей смерти еще до того, как Снейп убил Дамблдора и открыто заявил, что все это время был человеком Волан-де-Морта.

ЗАГАДКА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

К концу этой книги Роулинг постаралась как можно сильнее заинтриговать читателей, которым оставалось только гадать, какими же мотивами руководствовался Снейп. В течение двух лет, которые прошли со времени публикации «Гарри Поттера и Принца-полукровки» до выхода «Гарри Поттера и Даров Смерти», мнения насчет Снейпа разделились до такой степени, что собирались целые конференции по вопросу о том, действует ли Снейп в интересах Дамблдора, Волан-де-Морта, обоих или никого из них. С одной стороны, Снейп применил Непростительное заклятие и убил Дамблдора. С другой стороны, он защитил Гарри и увел его от темной магии даже во время поединка с ним.

В «Принце-полукровке» подсказки насчет истинных мотивов Снейпа можно найти в критические моменты, когда несчастный случай чуть не оборачивается трагедией, – а в этой книге подобные ситуации случаются неоднократно. Драко остается жив после того, как Гарри запустил в него Сектумсемпрой. Кэти Бэлл и Рон остались живы после проклятия и яда Драко. Как Дамблдор скажет Драко: «Вы избежали тяжких последствий и никого не убили, хотя вам очень повезло, что ваши случайные жертвы выжили…» (ГП/ПП) Но для этих людей все легко могло закончиться иначе.

До тех пор, пока никто не умер, несостоявшийся преступник выходит сухим из воды и волен думать, что больше не повторит своих ошибок. Но порой все проходит совсем не гладко, и скрыться от последствий нельзя. Гарри пришел в ужас от действия Сектумсемпры, на его примере мы видим, каким сильным может быть чувство вины, когда от твоих рук тяжело страдает или даже умирает другой человек, даже если ты в тот момент не понимал, что делаешь.

Несмотря на то что Малфой пытался применить к нему Непростительное заклятие, Гарри мгновенно пожалел, что воспользовался заклятием «от врагов», которое почерпнул из заметок Принца-полукровки. Даже враг не заслуживает таких страданий. Но Гарри не хочет признавать, что Гермиона была права, когда говорила, что с Принцем нужно быть осторожнее.

– Я жалею, что сделал это, и не только потому, что мне теперь до конца года сидеть после уроков. Вы знаете, я не стал бы использовать такое заклинание, даже против Малфоя, но не надо обвинять Принца, он же не написал «попробуйте вот это, отличная штука». Он просто делал заметки для себя, а не для кого-то еще, вот и все… (ГП/ПП)

Рон тоже старается логически объяснить, что в следовании инструкциям из учебника Принца не было ничего плохого.

– Этот Принц был гением. И в любом случае… без подсказки про безоар… – он многозначительно провел пальцем по горлу. – Я бы уже не смог обсуждать все это с вами. Конечно, я не считаю, что ты здорово поступил, когда использовал то заклятие на Малфое…

– Я тоже, – быстро сказал Гарри.

– Но он же поправился, верно? Жив-здоров, как будто ничего и не было.

– Да, – сказал Гарри; это была абсолютная правда, но вот только совесть все равно его покусывала. – Благодаря Снейпу… (ГП/ПП)

Мы уже видели цену подобных ошибок. После возвращения Волан-де-Морта Слизнорт живет в постоянном страхе, понимая, что это чудовище появилось в том числе благодаря их давнему разговору о крестражах. Дамблдор говорит Гарри: «Гарри, ты не представляешь себе, как раскаивался профессор Снейп, когда узнал, каким образом Лорд Волан-де-Морт истолковал пророчество. Я уверен, что ни о чем другом он не сожалеет так сильно…» (ГП/ПП)

В этой книге мы еще не знаем, что видел Дамблдор, когда пил Напиток отчаянья из каменной чаши Волан-де-Морта и всхлипывал: «Это я виноват, это все я… Пожалуйста, прекрати, я знаю, я ошибся, о, пожалуйста, прекрати, и я никогда, никогда больше…» (ГП/ПП) Но легко представить, что Гарри испытывал бы те же муки, если бы Драко умер от Сектумсемпры. И Снейп, и Дамблдор знают, что порой заблуждения приводят к нескончаемым страданиям. Они готовы отдать жизнь, лишь бы уберечь своих учеников от этой боли.

ПАУЧИЙ ТУПИК

Первая глава шестой книги, «Другой министр», переносит нас в кабинет британского премьер-министра маглов, чтобы показать панораму того, какой урон терпит не-магический мир от Волан-де-Морта. Во второй главе, «Паучий тупик», перспектива, наоборот, сужается, и нам показывают самое сердце заговоров: дом Северуса Снейпа, человека, незаменимого как для Волан-де-Морта, так и для Дамблдора. Эти две главы, описывающие тайные средоточия силы, потихоньку подводят нас к концу противостояния Гарри и Волан-де-Морта, а также всей саги.

ЛОКАЦИИ И ПЕРСОНАЖИ

Нарцисса Малфой бежит по мрачному магловскому кварталу в бывшем фабричном городке к последнему дому на улице под названием «Паучий тупик», все это время отмахиваясь от своей старшей сестры, Беллатрисы Лестрейндж, которая пытается ее отговорить. Снейп проводит лето здесь, в родительском доме, в компании Хвоста, приставленного к нему в услужение.

Даже в произведении, изобилующем говорящими и оригинальными именами, название «Паучий тупик» выделяется своей экспрессивностью. Паук прядет паутину, и «Паучий тупик» намекает, что магловская промышленность пришла в упадок, а квартал города, где жили рабочие, совсем захирел, – это становится очевидным, когда мы видим «разбитые и заколоченные окна» в доме Снейпа. Здесь также скрыта отсылка к Мойрам, которые неумолимо прядут, отмеряют и обрезают нити человеческих судеб. В то же время все, что связано с прядением, символизирует женский, материнский и домашний аспект жизни, – возможно, в этом месте можно узнать какие-нибудь интересные истории о матерях. В течение всей саги Снейпа сравнивают со шпионами и пауками, и в Паучьем тупике Нарцисса и Беллатриса видят его в центре паутины, где он засел, холостой и одинокий в свои 36 лет[2].

Прежде мы уже видели магические здания, спрятанные на магловских пустырях. Хогвартс зачарован так, что маглы на его месте видят только «осыпающиеся руины». (ГП/ КО) Дом на площади Гриммо стоит в окружении мусорных куч и домов с выбитыми стеклами. (ГП/ОФ) Министерство магии (ГП/ОФ) и Больница святого Мунго (ГП/ОФ) тоже находятся в невзрачных магловских кварталах. Но Паучий тупик отталкивает посетителей вовсе не магией. Снейп вырос в этом районе. В доме не осталось ничего, что бы напоминало о его родителях, братьях, сестрах или каких-нибудь других родственниках. Насколько мы можем судить, дом находится в полном владении Снейпа. Богатая чистокровная аристократка Нарцисса Малфой обычно ведет себя надменно, но в минуту отчаяния она не раздумывая бежит в Паучий тупик, и Беллатриса следует за ней, хоть и воротит нос. Положение в обществе, богатство и статус крови больше ничего не значат для Нарциссы по сравнению с качествами, которыми обладает Снейп: хитроумие, долгая дружба с Люциусом, уважение Драко, доверие Волан-де-Морта. В критической ситуации она ценит его за те черты характера, которые успела заметить.

Нарцисса хочет, чтобы Снейп помог Драко выполнить задание Волан-де-Морта (убить Дамблдора), прекрасно зная, каким риском это чревато. Она не Пожирательница смерти, но ее муж, сын и сестра вступили в ряды приспешников Волан-де-Морта. С точки зрения Темного Лорда, она замыслила предательство. Беллатриса спорит с ней, говорит, что такой секрет нельзя доверять Снейпу, но Нарцисса логично возражает, что Волан-де-Морт Снейпу верит, значит, он достоин доверия, – легко провести параллель с членами Ордена Феникса, которые считают, что доверие Дамблдора гарантирует лояльность Снейпа. Беллатриса наиболее фанатичная из последователей Волан-де-Морта, но, судя по всему, сестринские узы для нее что-то все-таки значат, потому что она пытается переубедить Нарциссу, а не бежит с доносом к Темному Лорду.

Нарциссу Снейп приветствует сердечно, а Беллатрису – «со слегка насмешливой улыбкой»: Снейп знает, что она ему не доверяет.

Они прошли прямо в крошечную гостиную, которая больше напоминала мрачную тюремную камеру. Вдоль стен размещались стеллажи с книгами, почти все были обтянуты старой черной или коричневой кожей; в тусклом круге света от свечи в лампе под потолком, ютились потертый диван, старое кресло и шаткий стол. Во всем доме ощущалось запустение, словно в нем почти не жили. (ГП/ПП)

Мы не знаем, кажется ли дом запущенным потому, что Снейп редко там появляется, или потому, что он совсем недавно приехал туда на лето. Примечательно, что обстановка в доме Снейпа не указывает на его интерес ни к зельям, ни к Темным искусствам. По ней можно сказать только одно: здесь живет человек, который будет чувствовать себя уютно до тех пор, пока у него есть книги. Мы не знаем, откуда взялись эти старые книги, возможно, они принадлежали отцу или матери Снейпа. Может быть, он сам принес их сюда, уже будучи взрослым. По внешнему виду мебели можно предположить, что она стоит в гостиной с самого детства Снейпа. Возможно, что только лампа со свечой внутри – нововведение, которое не зависит от магловского электричества.

– Итак, чем могу быть полезен? – спросил Снейп, усевшись в кресло напротив сестер.

– Мы… мы здесь одни, да? – полушепотом спросила Нарцисса.

– Разумеется. Разве что еще Хвост, но грызуны ведь не идут в счет?

Он ткнул палочкой в книжный стеллаж за своей спиной, – что-то громко щелкнуло, и в стене открылась потайная дверь; за ней виднелась узкая лестница, на которой неподвижно стоял маленький человечек. (ГП/ПП)

За книжным стеллажом скрыта потайная дверь и проход: в детстве Снейп, читая книги, сбегал от реальности.

Хвост последний и наименее важный действующий персонаж в этой сцене. Что он тут делает?

– Хвост принесет напитки, если вам угодно, – сказал Снейп. – А потом вернется в свою спальню.

Хвост вздрогнул, как будто Снейп чем-то в него запустил.

– Я тебе не слуга! – пискнул он, не глядя Снейпу в глаза.

– Неужели? У меня сложилось впечатление, что Темный Лорд отправил тебя сюда, чтобы ты помогал мне.

– Помогать, да, но не готовить тебе напитки и… и не убираться в твоем доме! (ГП/ПП).

Помогать Снейпу с чем? Если он и выполняет какое-то задание Волан-де-Морта, с которым требуется помощь, то мы ничего о нем не знаем. Трудно представить, чтобы этот самодостаточный, требовательный человек стал бы поручать кропотливую работу тому, кого совсем не уважает. Хвост прибирался в доме Реддлов, когда там обосновался Волан-де-Морт, возможно, Темный Лорд отправил его к Снейпу с тем же расчетом, желая поощрить преданного слугу, а заодно и избавиться от никчемного прихлебателя, чтобы тот не путался под ногами у более толковых союзников. Разумеется, Хвост все равно может шпионить за Снейпом по приказу Волан-де-Морта. Но Снейп, Беллатриса и Нарцисса практически игнорируют его присутствие и уверены, что Хвост ни за что не сможет подслушать их тайный разговор. Отвращение к Хвосту – вот что объединяет всех в этой саге, будь то Пожиратели смерти, Мародеры или даже автор.

Это ярко выраженное отвращение заодно показывает читателю, для чего Хвоста включили в этот эпизод. На наших глазах повторяется переломный момент из прошлого Снейпа, то, что он должен и может изменить после того, как ему дали второй шанс. Снейп и Хвост – именно эти двое выдали Поттеров Волан-де-Морту. Теперь ситуация почти аналогичная. Женщина боится за своего сына и хочет защитить его от Волан-де-Морта. У ее старшей сестры есть собственное извращенное представление о том, кем ее сын должен вырасти. На этот раз Снейп может защитить ребенка. Хвост, напротив, не испытывает угрызений совести и не хочет получить второй шанс, – впрочем, ему никто и не предлагает. Хвоста изгоняют из комнаты.

СНЕЙП ПРОТИВ БЕЛЛАТРИСЫ

Все до единого подозрения Беллатрисы насчет Снейпа оправданны, но ей ни за что не пробиться сквозь те защитные заслоны, которые Снейп и Дамблдор тщательно продумали, чтобы одурачить Волан-де-Морта. Беллатриса бомбардирует Снейпа каверзными вопросами, и Снейп каждый раз использует их, чтобы указать на ее собственные слабости и утвердить свои позиции. В итоге он ее ни на йоту не убедил, однако Беллатриса разбита на голову, в то время как Снейп выглядит «скорее довольным». (ГП/ПП)

СЛАБЫЕ МЕСТА БЕЛЛАТРИСЫ ЛЕСТРЕЙНДЖ

1. Беллатриса не может признать, что у Волан-де-Морта есть недостатки.

Когда Беллатриса устраивает Снейпу допрос по всем фронтам, от его местонахождения после падения Темного Лорда до того, почему он позволил Гарри беззаботно учиться в Хогвартсе, Снейп говорит, что Волан-де-Морт уже задавал ему все эти вопросы и вполне удовольствовался ответами. Беллатриса должна с этим согласиться, в противном случае ей придется признать, что Снейп обманул «Темного Лорда, величайшего волшебника и непревзойденного мастера легилименции». (ГП/ПП)

2. Она не может критиковать Люциуса в присутствии Нарциссы.

Снейп называет нескольких Пожирателей смерти (и себя в их числе), которые не стали искать Волан-де-Морта после его падения, – Люциуса он деликатно упоминает в конце. В настоящее время Люциус сидит в Азкабане, и Беллатриса рискует еще сильнее поссориться со своей убитой горем сестрой, если начнет критиковать ее мужа.

3. Снейп может предложить Волан-де-Морту больше, чем Беллатриса.

Снейп снабжает Волан-де-Морта конкретной информацией о Гарри и Дамблдоре, «подарок чуть более полезный, чем бесконечные воспоминания о том, как плохо было в Азкабане…». (ГП/ПП)

4. Беллатрисе кое-что нужно от Волан-де-Морта. В отличие от Снейпа.

Беллатриса преподносит Волан-де-Морту свои жертвы как доказательство преданности, что может подпитывать его эго, но для военной кампании абсолютно бесполезно. В отличие от истинных Пожирателей смерти Снейпу от Волан-де-Морта ничего не нужно: ни благосклонность, ни защита, ни поддержка идей. Поэтому Снейпу легче сосредоточиться на том, чего хочет сам Волан-деМорт.

5. Ты точно из Слизерина? Часом не с Пуффендуя?

Беллатриса обвиняет Снейпа в том, что он устроился на работу в Хогвартс, а не отправился в тюрьму из верности Волан-де-Морту. Снейп находит подобные претензии совершенно абсурдными.

– Да, Беллатриса, я остался в Хогвартсе. – Впервые в голосе Снейпа прозвучала нотка раздражения. – У меня было хорошее место, и я предпочел быть там, а не прозябать в Азкабане. Видишь ли, тогда шли облавы на Пожирателей смерти. Поручительство Дамблдора спасло меня от тюрьмы; это был наиболее комфортный из всех вариантов, и я им воспользовался. (ГП/ПП)

6. Беллатриса видит конкурентов во всех остальных Пожирателях смерти

Она обожает вспоминать, как другие Пожиратели предали Волан-де-Морта. Это доставляет ей удовольствие. Когда Беллатриса спрашивает Снейпа, почему он помешал Темному Лорду украсть философский камень, Снейп переводит стрелки на Квиррелла, называя его никчемным. Она спрашивает его, почему он на два часа опоздал к возвращению Волан-де-Морта; Снейп заверяет Беллатрису, что если бы он хотел уклониться от долга, то за время потемнения метки у него была масса времени спланировать побег, как это сделал Каркаров.

7. Беллатриса теряет расположение Волан-де-Морта, а Снейп приобретает.

Когда Беллатриса подвергает сомнению вклад Снейпа в общее дело, тот предполагает, что ей неизвестно, как много он делает, поскольку Волан-де-Морт больше не делится с ней своими планами.

8. Беллатриса не смогла принести пророчество для Волан-де-Морта

Снейпу достаточно напомнить Беллатрисе о прошлогоднем фиаско в Министерстве. Опровергая обвинения Беллатрисы, Снейп распространяет ложную информацию, выполняя тем самым инструкции Дамблдора, и заодно обеспечивает защиту себе.

ЗАЩИТА СНЕЙПА

1. Снейп старается не творить зло

Снейп утверждает, что, оставаясь при Дамблдоре и не принимая участия в преступлениях Пожирателей смерти, тем самым сохраняет маскировку и может продолжать шпионить дальше: «Пока Дамблдор думает, что я возвращаюсь к Темному Лорду исключительно по его приказу, я могу передавать вам информацию о нем и обо всем Ордене Феникса!» (ГП/ПП)

2. Снейп записывает поражения Ордена в свои заслуги

Поскольку Беллатриса думает, что Волан-де-Морт больше не делится с ней своими секретами, она не станет проверять заявления Снейпа, что будто бы полученные от него сведения помогли устранить Эммелину Вэнс и Сириуса Блэка.

ЛОЖЬ СНЕЙПА

1. Дамблдор не доверяет Снейпу настолько, чтобы позволить вести Защиту от Темных искусств.

«Наверное, он думал, что таким образом может… спровоцировать рецидив, боялся, что я вернусь на старую дорожку». (ГП/ПП) Даже если Снейпу не нравится общество Беллатрисы, ему должно быть приятно повторять эту старую ложь, не пряча при этом своего недовольства.

2. Гарри должен умереть от руки самого Волан-де-Морта.

Когда Беллатриса спрашивает, почему Снейп до сих пор не убил Гарри, он отвечает вопросом на вопрос: «Ты обсуждала это с Темным Лордом?» (ГП/ПП)

Только Гарри способен победить Волан-де-Морта, и его следует оберегать до тех пор, пока они не встретятся. Повелитель как будто хочет убить Гарри самолично. В интересах всех врагов Волан-де-Морта поддерживать эту прихоть. И прекраснее всего то, что Беллатриса слышит это от самого Темного Лорда. Беллатриса может спорить со Снейпом, но Волан-де-Морту перечить не станет.

3. У Гарри нет никаких дарований.

Тут Снейп особенно красноречив. Ложь выглядит более чем убедительной благодаря его собственным чувствам. Снейп прекрасно знает, что Гарри показал выдающиеся способности в области Защиты от Темных искусств и что у него есть таланты, недоступные пониманию Волан-де-Морта, но он столь искренне ненавидит Гарри, что ложь становится очень правдоподобной:

Разумеется, вскоре мне стало ясно, что никаких уникальных способностей у него нет и в помине. Несколько раз ему посчастливилось выбраться из крупных передряг благодаря чистому везению и помощи более талантливых друзей. Сам он полнейшая посредственность, хотя нахальства и самодовольства ему не занимать, как и его отцу. Я всеми силами старался добиться, чтобы его исключили из школы, где, на мой взгляд, ему делать нечего… (ГП/ПП)

«Более талантливых друзей» – вот как Снейп за глаза отзывается о Гермионе! Это хороший ход – списать успехи Гарри на помощь его маглорожденной подруги, потому что ни Беллатриса, ни Волан-де-Морт не в состоянии вообразить, что у человека из семьи маглов могут быть хоть какие-то таланты. С их точки зрения, у Снейпа были все основания добиваться исключения Гарри.

4. Дамблдор упорно верит в хорошее в людях.

Снейп рассказывает Беллатрисе о «самой большой слабости Дамблдора: он упорно верит в хорошее в людях». (ГП/ПП) Таким образом, он подводит ее к выводу, что когда-нибудь Дамблдор пожалеет, что доверился ему.

СНЕЙП И НАРЦИССА

Обезоружив Беллатрису при помощи логических доводов, Снейп переводит внимание на Нарциссу; она молит его пойти наперекор тайному плану, о котором Волан-деМорт запретил ей говорить. Она не обращает внимания на Беллатрису, которая не оставляет попыток убедить ее молчать. Беллатриса не будет защищать Драко от Волан-де-Морта, а вот Снейп может это сделать. Нарцисса доверяется Снейпу.

Снейп сразу же проявляет заботу о Нарциссе, когда, убедившись, что их не подслушивают, сообщает ей, что ему известно об этом плане, прежде чем она раскрывает его детали. Смятение Нарциссы действует на Снейпа сильнее всего. Его защита настолько идеальна, что попытки Беллатрисы ее пробить кажутся детским лепетом, но сочувствие к любящей матери обезоруживает его. Снейпу приходится немного помолчать и избегать глазного контакта с Нарциссой, пока он размышляет, что может предложить ей, не нарушая своих планов: «Снейп молчал. Он не смотрел на текущие по ее щекам слезы, словно в этом было что-то неприличное, однако он не мог делать вид, будто не слышит ее». (ГП/ПП)

Нарцисса приводит три аргумента, когда умоляет Снейпа спасти Драко, и два из них оказывают свое действие:

– Северус… пожалуйста… Ты же всегда, всегда был любимым учителем Драко… ты старый друг Люциуса… умоляю тебя… Темный Лорд тебя ценит, он всегда советуется с тобой… Ты поговоришь с ним, убедишь его? (ГП/ПП)

Снейп не притворяется, когда отвечает, как прагматичный реалист: «Если ты думаешь, что я способен переубедить Темного Лорда, то, боюсь, твои надежды тщетны, абсолютно тщетны». (ГП/ПП) Снейп озвучивает неприкрытую правду: единственный способ помочь Драко – обмануть Волан-де-Морта. Нарцисса попала прямо в точку, когда заговорила о его чувствах и привязанностях: как учитель и друг семьи, Снейп может защитить ее ребенка. На этот раз он может сделать для него больше, чем сделал для дитя Лили Поттер.

Нарцисса выдвигает отчаянное предложение: Снейп может убить Дамблдора вместо Драко. «У тебя получится, без всякого сомнения, и он наградит тебя так, как никого из нас…» (ГП/ПП) Снейпу необходимо одобрение Волан-де-Морта – не для личных целей, но для того, чтобы привести его к падению. Это может сработать. Как только Снейп принимает решение, он вновь может смотреть в глаза Нарциссе. Прежде чем согласиться окончательно, ему нужно только еще раз уточнить все детали. Он говорит медленно, как и всякий раз, когда приходится думать очень быстро.

Взглянув на ее заплаканное лицо, он медленно произнес:

– Думаю, в конце концов он так или иначе попросит меня это сделать. Но он желает, чтобы сначала Драко попытал удачи. Видишь ли, если Драко преуспеет – что маловероятно, – я смогу оставаться в Хогвартсе чуть дольше, по-прежнему имея доступ к полезной информации. (ГП/ПП)

Снейп хочет выиграть время, убеждая Нарциссу, что сначала нужно немного подождать, прежде чем он убьет Дамблдора вместо Драко. Он должен выговорить для Дамблдора как можно больше времени, чтобы доработать с ним все планы, при этом успокоив Нарциссу и обеспечив защиту Драко.

Беллатриса соглашается со Снейпом, когда безжалостно говорит сестре, что ей следует гордиться Драко: «Если бы у меня были сыновья, я бы с радостью отправила их служить Темному Лорду!» (ГП/ПП)

Это правда? Страшно подумать, что эта женщина принесла бы в жертву Волан-де-Морту даже своих сыновей. Она – противник Снейпа в борьбе за будущее Драко. Снейп может предложить Драко такую Защиту от Темных искусств, которой у него самого не было в том возрасте.

Снейпу нужно больше времени на размышления, когда Нарцисса, стоя на коленях, умоляет его дать Непреложный обет. Снейп решает, что даже этот шаг впишется в его план действий. Он может сделать это для нее. Это ему даже поможет.

– Непреложный обет?

Лицо Снейпа было абсолютно непроницаемо. Зато Беллатриса торжествующе захихикала.

– Ты слышала, Нарцисса? О да, он постарается, несомненно… Как обычно, пустые слова и никаких действий… И конечно же, все по приказу Темного Лорда! (ГП/ПП)

Никаких действий. Беллатриса заметила, что Снейп никогда не совершал непоправимых преступлений, чтобы продемонстрировать Темному Лорду свою преданность. Это явный намек на то, что Снейп никогда не применял ни одного из трех Непростительных заклятий: Империус, Круциатус, Авада Кедавра. В прошлой книге Беллатриса сообщила нам, что Непростительные заклятия работают только в том случае, если ты по-настоящему хочешь этого: «Ты должен искренне захотеть причинить боль… должен наслаждаться ей…» (ГП/ПП) Снейп, который никогда не нападал даже на Сириуса Блэка, не хочет применять Непростительные только ради того, чтобы сохранить шпионское прикрытие, – для этого есть другие способы.

Снейп не обращает внимания на Беллатрису: «Он не отрывал своих черных глаз от наполненных слезами голубых глаз Нарциссы, которая все еще сжимала его руку». (ГП/ПП) Снейп может смотреть прямо в глаза убитой горем матери и сопереживать ей. Ему не нужно прибегать к окклюменции. Его планы не пострадают, если он будет защищать ее почти взрослого сына, в конце концов, он и так защищает учеников из Слизерина и даже Поттера.

Он уже посвятил свою жизнь тому, чтобы оградить их от Темных искусств. Снейпу это будет стоить небольших усилий, а Нарцисса тем временем успокоится, Малфои будут перед ним в неоплатном долгу, Волан-де-Морт станет только больше ценить его, а Беллатриса так удивится, что Снейп получит дополнительный приятный бонус при виде ее неподдельного изумления.

– Конечно, Нарцисса. Я дам Непреложный обет, – тихо сказал он. – Может быть, твоя сестра соизволит скрепить его.

У Беллатрисы отпала челюсть. Снейп встал на колени напротив Нарциссы. Под изумленным взглядом Беллатрисы они сцепили правые руки.

– Тебе потребуется палочка, Беллатриса, – холодно сказал Снейп.

Все еще не оправившись от удивления, Беллатриса вытащила волшебную палочку.

– И подойди чуть ближе, – добавил он. (ГП/ПП)

Беллатриса шокирована, она никак не может поверить, что сейчас скрепит клятву, которая равносильна предательству Волан-де-Морта. Конечно, ни о чем подобном она не думала, когда отправлялась в Паучий тупик. Она пыталась помешать Нарциссе устроить заговор против Волан-де-Морта, а теперь сама принимает в нем участие. Снейп дает ей возможность прийти в себя и отказаться от предложенной роли. Но она вытаскивает палочку. Она даже подходит ближе: «Она подошла к ним почти вплотную и коснулась кончиком палочки их сомкнутых рук». (ГП/ПП)

Так Беллатриса попадается в паутину Снейпа.

Нарцисса называет три клятвы. Снейп подтверждает их все.

– Будешь ли ты, Северус, присматривать за моим сыном Драко, когда он попытается выполнить приказ Волан-де-Морта? (ГП/ПП)

Снейп принимает личную ответственность за юношу, который находится в опасности. Это не входит в обязанности учителя. Эта клятва изменит его.

– Будешь ли ты прилагать все усилия, чтобы защитить его? (ГП/ПП)

Снейп подтверждает, что будет приходить Драко на помощь всякий раз, когда возникнет необходимость. Таким образом изменится ход его мыслей, он всегда будет думать о Драко и всегда будет готов броситься к нему на подмогу. Следовательно, Снейп не сможет спокойно спать, пока жив Дамблдор. Его дни и ночи будут протекать по-другому. Это круглосуточное обещание породнило его с семьей Малфоев.

– И если возникнет необходимость… если у Драко не будет получаться, – прошептала Нарцисса (рука Снейпа дрогнула в ее руке, но он не отнял ее), – ты исполнишь то, что Темный Лорд приказал Драко? (ГП/ПП)

Снейп дает Непреложный обет в миг между тем, когда его рука дрогнула и когда он принял решение не отнимать ее. Сначала проявляется его естественный, свойственный всем людям инстинкт самосохранения. Но усилием воли Снейп его подавляет. Этот момент подтверждает, что Снейп сделал выбор сознательно. Он перестал быть неуверенным человеком, который дрожал под взглядом мракоборцев и Пожирателей смерти. В полном сознании он соглашается либо убить от имени Драко, либо умереть за него так же, как это сделала Лили ради Гарри.

Три раза Снейп говорит Нарциссе «да». В жизни Северуса Снейпа это будет единственным подобием свадьбы. Невозможно объять все последствия, которые Нарцисса навлекла на него этой клятвой. До обета Снейп (во взрослом возрасте) никогда не был самым важным человеком в чьей-либо жизни. Но теперь чье-то счастье полностью зависит от него. Когда смелость будет подводить его при мысли, что нужно убить Дамблдора, он вспомнит, что должен быть сильным ради Нарциссы. Это укрепит его. Снейп больше не один.

Защищать Гарри Поттера – для Снейпа это занятие неблагодарное, он терпеть не может ребенка, который платит ему лишь злостью в ответ на попытки уберечь от беды. Теперь он будет защищать ребенка, который ему симпатичен, во имя отца, который его уважает, и матери, которая понимает, сколь многого просит. Радость от того, что теперь он защищает Драко, позволит ему перенести эту защиту и на Гарри. Благодаря Нарциссе, работа Снейпа только что стала чуть легче.

РАЗБИТЫЙ НОС ИЗБРАННОГО

Снейп вступает в новый учебный год, прекрасно зная, как мало у него времени, чтобы вбить в головы ученикам защитные заклятия, – после убийства Дамблдора вряд ли кто-нибудь из них станет его слушать. Он должен научить их тому, что, по его мнению, будет наиболее полезно во время войны; а мнение его основано на том, что Снейпу известны планы Пожирателей смерти. Как только ученики вернутся в школу, ему придется пресекать попытки Драко причинять людям вред и попытки Гарри провоцировать Малфоя на эти действия.

К сожалению, уже поздно. Гарри сел на Хогвартс-экспресс, но не сошел с него. Эта новость для Снейпа наверняка была подобна удару током. Пожиратели смерти?

Волан-де-Морт? Дамблдора придется убивать прямо сейчас? Война началась в Хогвартс-экспрессе?

Нет, ничего подобного. Тонкс находит Избранного в поезде: невидимого, онемевшего и обездвиженного, с разбитым носом, безуспешно пытающегося силой мысли подозвать к себе волшебную палочку.

Тонкс отправляет послание, в котором объясняет, что случилось. Не полноценная война, нет, просто один мальчик бесится, потому что его отец в тюрьме, а другому мальчику хватило глупости шпионить за ним и попасться. Какая драма, а учебный год еще даже не начался. Как Снейп сказал Гарри: «Мы даже не успели приступить к десерту». (ГП/ПП)

Тонкс поправляет Гарри нос, правда, не убрав кровь с лица, и они вместе в темноте идут к воротам замка.

Вдалеке со стороны замка показался фонарь. Гарри был так рад увидеть его, что уже без всякого раздражения представлял себе, как Филч своим сиплым голосом будет отчитывать его за опоздание и разглагольствовать о том, какими бы пунктуальными стали ученики, разреши ему их пытать. Но когда до фонаря оставалось не больше десяти футов, Гарри снял мантию-невидимку и вдруг в приливе искреннего отвращения узнал крючковатый нос и длинные черные сальные волосы Северуса Снейпа. (ГП/ПП)

Как мы уже неоднократно могли заметить, Снейп, когда испытывает сначала страх, а затем радость за кого-то другого, выплескивает свои чувства в виде гнева. Он не бросит учеников в беде; яркий желтый свет – это его гарантия безопасности. Он говорит Тонкс: «Поттер со мной… эм… вполне в безопасности». (ГП/ПП) Но спасти еще не значит ласково обращаться. В гневе Снейп хуже всего. Гарри думает, что «Снейп пошел за ним именно ради этого: чтобы шпынять и мучить все эти несколько минут, пока их никто не слышит». (ГП/ПП) Это не совсем верно.

Снейп пришел защитить его на случай, если кто-нибудь еще вдруг решит напасть на Избранного. Возможность пошпынять Гарри – просто приятный бонус.

СНЕЙП НА УРОКАХ ЗАЩИТЫ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

После всех предисловий мы наконец-то можем узреть, как Снейп ведет Защиту от Темных искусств.

Снейп уже успел обустроить класс по своему вкусу: в комнате было темнее, чем обычно, потому что шторы были задернуты, горели свечи. На стенах висели новые картины, на них люди корчились от боли, истекали кровью или страдали от странных увечий. Ученики расселись в полном молчании, настороженно поглядывая на мрачные, зверские изображения. (ГП/ПП)

Мы не знаем наверняка, есть ли необходимость в задернутых шторах и свечах или Снейп просто не может без выразительного антуража. Но хорошо, что он сразу же завладевает вниманием учеников, потому что его программа будет «чертовски сложной». (ГП/ПП)

Как и на первом занятии Зельеварения на первом курсе Гарри, Снейп околдовывает словами, очаровывает учеников, чтобы они почувствовали магическую суть предмета, который им предстоит изучать. Они волшебники, им дарована сила, значительно превосходящая возможности обычного человека. Снейп обращается не к рассеянным подросткам перед ним, а к магии внутри них, которую он уважает и хочет, чтобы они также почитали.

– Темные искусства, – говорил Снейп, – многогранны, разнообразны, изменчивы и вечны. Сражаться с ними – все равно что биться с многоголовым чудовищем, у которого на месте каждой отрубленной головы вырастает новая, еще более свирепая и хитроумная. Вы сражаетесь с материей непостоянной, нестабильной и несокрушимой. (ГП/ПП)

Этот подход полностью противоположен тактике, которую Снейп использует с Пожирателями смерти. При них он постоянно принижает способности Гарри и могущество Дамблдора, с целью вызвать чувство ложного превосходства. Но своих учеников он предупреждает, что не стоит недооценивать темных колдунов. Зубрежкой их не сокрушить. Чтобы сражаться с ними, нужно понимать их образ мыслей. Их не получится искоренить раз и навсегда.

– Следовательно, – сказал Снейп чуть громче, – ваша защита должна быть столь же изобретательной и гибкой, как та магия, действие которой вы хотите отменить. (ГП/ПП)

Отменить. Вот ключ к тому, как Снейп работает с Темными искусствами. Те, кто знают, каким образом был нанесен вред, и кто искренне желают одолеть зло, а не перейти на его сторону, способны обернуть темную магию вспять. Этот подход доступен не каждому, особенно если они сами не творили темные заклятия. Но таков путь Снейпа, и мы знаем, что нивелировать темную магию он умеет лучше всех в Хогвартсе.

– В чем преимущество невербальных заклинаний?

В воздух взметнулась рука Гермионы. Снейп по очереди посмотрел на каждого, убедился, что выбора нет, и отрывисто сказал:

– Очень хорошо. Мисс Грейнджер!

– Противник не имеет представления о том, какое заклятие вы собираетесь осуществить, – сказала Гермиона, – что дает вам крошечное преимущество во времени.

– Ваш ответ практически дословно повторяет определение из «Стандартной книги заклинаний для шестого курса», – пренебрежительно сказал Снейп (Малфой в углу хихикнул), – но по сути верен. Да, те, кто научился использовать магию, не выкрикивая заклятия во все горло, привносят в свое колдовство элемент неожиданности. (ГП/ПП)

«Выкрикивать заклинания» – это напоминает прежнее едкое замечание Снейпа, его скорбь от того, что большинство учеников не испытывают восторга перед Зельеварением, ведь на этих уроках им почти не придется «с глупым видом помахивать волшебной палочкой». (ГП/ ФК) И вновь Снейп в своей оскорбительной манере поясняет, что в магии он ценит самодостаточность, силу, проистекающую исключительно из внутренних ресурсов человека и не зависящую от ненадежных внешних атрибутов.

Снейп предлагает ученикам перейти к практике невербальных заклинаний.

Конечно, спустя десять минут Гермионе удалось без единого звука отразить заклятие-подножку, которое шепотом произнес Невилл; любой нормальный учитель подарил бы Гриффиндору двадцать баллов за такое достижение, с горечью подумал Гарри, но Снейп как будто ничего не заметил. (ГП/ПП)

Почему Снейп игнорирует Гермиону на этот раз?

Мы не знаем, какой ответ хотел бы услышать Снейп, но точно не цитату из учебника, сухую и не оставляющую простора для обсуждения. Мы видим, что после ответа Гермионы Снейпу расхотелось замечать ее. Она акцентирует внимание не на том, на чем следует: крошечное преимущество во времени вряд ли спасет ее в грядущей войне. Мысли Гермиона шире, она бы поняла, в чем заключается более важное преимущество невербальных заклинаний и почему именно эту тему Снейп дал на первом уроке по столь любимому им предмету.

МИСС ГРЕЙНДЖЕР, ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ЗНАТЬ

В чем преимущество невербальных заклинаний?

• Если вы Пожиратель смерти, а маглорожденная колдунья в Отделе тайн накладывает на вас заклятие немоты (ГП/ОФ), вы все равно сможете наслать на нее проклятие, от которого ей придется лечиться десятью целебными настойками. (ГП/ОФ) Большое спасибо, профессор Снейп.

• Когда министр магии и генеральный инспектор Хогвартса пытаются чуть ли не пытками вырвать у студентки признание, что в школе существует нелегальный кружок, вы можете незаметно для них изменить ее память[3]. (ГП/ОФ)

• Если вы домовой эльф – или любое иное магическое существо без права голоса, – вы все равно можете творить потрясающую магию без единого словечка.

• Если вы прячетесь от того, кто хочет вас убить, вы можете колдовать, оставаясь незамеченным.

• Если вы хотите защитить кого-нибудь, вы можете сделать себя невидимым и творить защитные заклятия незаметно для окружающих.

За несколько месяцев до того, как ученики его возненавидят, Снейп пытается научить их, как творить магию, даже если они не могут сказать ни слова. Гермиона – ма-глорожденная и главный стратег в команде Гарри против Волан-де-Морта. Ей нужно знать, как прятаться. Как с помощью магии защитить себя и других, не выдавая себя врагу. Если она не выучится невербальным заклинаниям, она покойница.

То же самое касается другого лучшего друга Гарри, с которым проблем еще больше.

Рон, который должен был наводить порчу на Гарри, весь побагровел, крепко сжимая губы, чтобы не поддаться искушению и не прошептать заклятие. Гарри поднял палочку, готовясь отразить заклятие, которое вряд ли в него когда-нибудь прилетит.

– Какое убожество, Уизли, – сказал Снейп через несколько минут. – Давайте-ка я покажу вам…

Он взмахнул палочкой с такой скоростью, что Гарри отреагировал инстинктивно; напрочь забыв о невербальных заклинаниях, он закричал:

– Протего!

Щитовые чары сработали настолько мощно, что Снейпа сшибло с ног, и он врезался в стол. (ГП/ПП)

О боже. Что ж, по крайней мере, рефлексы Гарри в порядке, а Щитовые чары получаются мощными.

Снейп искренне пытается его хоть чему-то научить, но, учитывая историю их взаимоотношений, не стоит удивляться, что Гарри слишком нервничает, чтобы усваивать материал.

– Он хотел наслать на меня порчу, если ты вдруг не заметила! – вспылил Гарри. – Мне этого на уроках окклюменции хватило! Может, он уже найдет себе другого подопытного кролика? О чем вообще думал Дамблдор, когда позволил ему вести Защиту? Вы слышали, что он говорил о Темных искусствах? Он их обожает! Они такие все изменчивые и несокрушимые… (ГП/ПП)

Гермионе приходится обратить внимание Гарри, что Снейп говорил то же самое, что и он: Защита от Темных искусств – это «не просто запомнить несколько заклинаний», а быстро думать и доверять интуиции. (ГП/ОФ) Гермиона уже проанализировала критику Снейпа насчет ее ответа на уроке. Плюс безразличного отношения к ней Снейпа в том, что она, в отличие от Гарри, учится у него, а не нервничает. Гермиона быстро осваивает невербальную магию.

Курс Снейпа являет собой полную противоположность занятиям Амбридж. Он хочет, чтобы ученики могли отразить потенциальное нападение, например заклятие Империус, инферналов, заклятие Круциатус и дементоров. (ГП/ПП) Гарри предполагает, что ему поставят низкую отметку за сочинение, «где он выразил несогласие со Снейпом по поводу лучшего способа борьбы с дементорами». (ГП/ПП)

Скорее всего, речь идет о Патронусе. Это эффективный метод, хоть и сложный, и с его помощью можно защитить тех, кто сам на это не способен. Другой метод, о котором нам известно на данный момент, – это анимагическое превращение; им воспользовался Сириус, но этот вариант даже не стоит рассматривать в качестве базового. Мы никогда не узнаем, как именно Снейп предлагал шестикурсникам бороться с дементорами. Позднее, в «Дарах Смерти» и «Проклятом дитя» мы увидим, что есть техники, позволяющие защитить свой разум от дементоров. Гарри с полным правом может возразить, что таким образом нельзя отогнать дементоров или защитить других, вероятно, ему это даже покажется эгоистичным или трусливым приемом. Но, в отличие от Гарри, Снейп понимает, что иногда помочь другим можно, только оставаясь незамеченным. Патронусы несовместимы со скрытностью. Они выдают твое местонахождение, личность и даже то, что спрятано в тайниках души. На войне порой необходимо скрыть все эти сведения.

ПРИНЦ-ПОЛУКРОВКА: ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ

Гарри и Рон приходят на первый урок Слизнорта без учебников, потому что не ожидали, что смогут продолжить курс Зельеварения. Слизнорт роется в шкафу и достает «два видавших виды экземпляра “Расширенного курса Зельеварения” Либациуса Бораго». (ГП/ПП)

Снейп на своих занятиях обычно сам писал инструкции на доске, а не просил учеников готовить зелья по учебнику. А Слизнорт считает, что книжки будет достаточно. Гарри видит, что предыдущий владелец так исписал учебник, что «на полях не осталось пустого места». (ГП/ПП) Кажется, предыдущий владелец обожал этот предмет не меньше автора. Гарри следует исправленным инструкциям и обнаруживает, что с ними результат получается намного лучше, чем с учебником; очевидно, что предыдущий владелец знал намного больше, чем рядовой ученик его возраста.

Сварив образцовое зелье, Гарри получает от Слизнорта приз: Феликс Фелицис, зелье удачи, которое Драко отчаянно пытался выиграть. Восторженный Слизнорт приписывает успех Гарри хорошей наследственности: «Боже правый, Гарри, вы явно унаследовали дар своей матери. У Лили был истинный талант к Зельеварению!» (ГП/ПП) Впервые Гарри узнает что-то о школьных годах своей матери, – помимо того, что успел увидеть в воспоминании Снейпа. У читателей сразу возникает вопрос, на который они не получат ответа: кто лучше разбирался в Зельеварении, Лили или Снейп? Очевидно, что они были лучшими учениками по этому предмету и соревновались друг с другом на уроках.

Гарри продолжает следовать инструкциям в учебнике, и Слизнорт оказывает ему повышенное внимание. Гарри прекрасно понимает, что присвоил себе чужие заслуги, но при таком отношении Слизнорта ему трудно открыть правду о своих успехах.

Тем временем, впервые на уроках Зельеварения, результаты Гермионы оказываются хуже, чем у Гарри, несмотря на то, что она скрупулезно выполняет все инструкции в учебнике. Это действует ей на нервы. Она завидует, но, что еще хуже, с точки зрения Гермионы, Гарри ничему не учится. Он выполняет более подробные инструкции, не разбираясь в теории, и без посторонней помощи не сможет перенести те же принципы на другие зелья.

Джинни, которая не забыла историю с дневником Реддла, также скептически относится к тому, что Гарри следует инструкциям из какой-то непонятной книжки. Гермиона проверяет учебник специальным заклинанием, но не находит в нем никакой темной магии. Единственная зацепка – надпись на обложке «Эта книга является собственностью Принца-полукровки», написанная тем же «маленьким, скученным почерком», что все прочие заметки. (ГП/ПП)

С этого момента и до самого дня смерти Дамблдора Гарри заинтригован личностью Принца-полукровки и даже не предполагает, что это Снейп. Мог ли Гарри подружиться с юным Снейпом? Он определенно восхищается умом Принца. Повторяя за Принцем, Гарри получал на Зельеварении лучшие результаты, чем когда подглядывал за Гермионой, чьи знания основаны скорее на теории и правилах, а не на практике.

Гермиона приходит в восторг, когда Слизнорт предлагает ученикам изготовить составное противоядие. «Какая жалость, что сегодня Принц тебе ничем не поможет, Гарри, – сияя улыбкой, сказала она. – Тут нужно понимать базовые принципы. Никаких легких путей и списывания!» (ГП/ПП)

В отчаянии Гарри просматривает записи Принца-полукровки, пытаясь найти хоть что-нибудь для спасения своей репутации.

Вот оно, написано прямо поверх длинного списка противоядий:

Просто сунь им в глотки безоар.

Несколько секунд Гарри просто смотрел на эту запись. Кажется, когда-то давно он что-то слышал о безоарах? Не о них ли говорил Снейп на самом первом уроке Зельеварения? «Камень, который извлекают из желудка козы и который служит противоядием от большинства ядов».

Проблему Голпалотта это не решало, и, если бы занятия по-прежнему вел Снейп, Гарри бы не решился на нечто подобное, но сейчас приходилось идти на крайние меры. (ГП/ПП)

Просто сунь им в глотки безоар. Уже в подростковом возрасте Снейп был способен уместить всю свою желчь в семь грубоватых слов, уже тогда его раздражала мирская глупость в целом, а в частности – те болваны, которые ухитрились проглотить яд.

Безоары. Гарри смутно помнит, что это название прозвучало на том первом, отвратительном уроке Зельеварения, и совершенно забыл, что на четвертом курсе Снейп добрую половину года безуспешно пытался вбить ему в голову знания о безоарах.

Гарри идет на риск и делает вид, будто сам додумался до безоара, надеясь, что доброжелательность Слизнорта поможет ему и на этот раз. Снейп, как и Гермиона, не потерпел бы «никаких легкий путей и списывания», на такое даже Драко не отважился бы. Но на уроках Слизнорта быть любимчиком учителя вполне законно.

Слизнорт разглядывал безоар целых десять секунд. Гарри уже думал, что на него сейчас накричат. Но Слизнорт только откинул голову назад и расхохотался.

– Какой же вы нахал, юноша! – пробасил он, взял безоар и поднял его повыше, чтобы видно было всему классу. – О, вы совсем как ваша матушка… что ж, не могу вас винить… Безусловно, безоар является противоядием от всех этих зелий! (ГП/ПП)

К негодованию Гермионы, риск Гарри полностью оправдался. Слизнорт предупреждает, что «безоары не помогают абсолютно от всего и встречаются довольно редко, поэтому все равно стоит знать, как готовить противоядия», а затем добавляет Гриффиндору десять баллов за «чистой воды нахальство». (ГП/ПП)

Когда через некоторое время Рон выпивает яд, Гарри удается его спасти.

– Как же нам повезло, что ты вспомнил о безоаре, – тихо сказал Джордж.

– Повезло, что он был у Слизнорта в кабинете, – ответил Гарри, которого пробирала холодная дрожь при мысли о том, что бы случилось, не найди он этот маленький камень. (ГП/ПП)

С того самого момента, как Гарри переступил порог подземелья, ненависть Снейпа мешала ему усвоить хоть что-нибудь из обширных познаний учителя. Но и Слизнорту не удается достучаться до Гарри. Принц-полукровка оказывается лучшим учителем Гарри по части Зельеварения. Гарри посчастливилось получить доступ к знаниям Снейпа без желчных примесей, а вот Гермионе в очередной раз остается только пожалеть, что, на этот раз посредством книжки и своеобразного путешествия во времени, все внимание Снейпа достается Гарри, а не ей. Также печально, что и Дамблдор, и Волан-де-Морт потребовали, чтобы Снейп занял пост учителя. Этот одаренный мизантроп намного комфортнее чувствовал бы себя в роли изобретателя и новатора, которому не нужно каждый день взаимодействовать с людьми.

ПРИНЦ-ПОЛУКРОВКА: АВТОРСКИЕ ЗАКЛИНАНИЯ

До тех пор, пока Гарри следует исправленному Принцем тексту Либациуса Бораго, ему ничто не угрожает. Но «в учебнике не осталось почти ни одной страницы, которую бы Принц оставил без пометок, и многие из них не имели никакого отношения к Зельеварению». (ГП/ПП) Как только Гарри начинает экспериментировать с заклятиями, которые Принц придумал сам, он вступает на опасную территорию.

Чем больше Гарри изучал книжку, тем больше понимал, сколько в ней всего полезного: не только дельные подсказки и хитрости по части приготовления зелий, которые обеспечили ему блестящую репутацию у Слизнорта, но и нестандартные сглазы и чары на полях, – судя по многочисленным исправлениям и переписываниям, Принц придумал их сам. (ГП/ПП)

Нестандартные. Не так часто в книгах Роулинг персонажи выражают такое искреннее восхищение, какое испытывает Гарри, когда с интересом изучает творчество Принца. Во всей саге это слово встречается один-единственный раз, в качестве комплимента юному и смышленому Снейпу.

Роулинг умело и постепенно сгущает краски вокруг заклятий Принца.

От одного заклятия ногти на ногах начинали расти с ужасающей скоростью (Гарри один раз попробовал его на Крэббе, когда тот шел по коридору, результат его позабавил), от другого язык приклеивался к небу (он дважды использовал его на ничего не подозревавшем Аргусе Филче, под всеобщие аплодисменты)… (ГП/ПП)

Непомерные ногти на ногах – очень весело, не хуже, чем какие-нибудь щупальца или конечности без костей, к тому же это был Крэбб, его все равно не жалко… так ведь? Филч, конечно, не подарок, но… разве порядочно заколдовывать ничего не подозревающего сквиба? Под аплодисменты других учеников? Дважды?

Гарри находит любопытное заклинание, над которым, судя по многочисленным исправлениям, Принц долго бился:

Левикорпус (ГП/ПП)

На уроках Снейпа Гарри плохо давались невербальные заклятия, но он хочет попытать удачи с этим, потому что «до сих пор Принц показал себя лучшим учителем, чем Снейп».

Никуда особенно не целясь, Гарри взмахнул палочкой и мысленно произнес: «Левикорпус!».

– Ааааааа!

Полыхнул свет, и в комнате стало шумно: все проснулись от истошного вопля Рона. Гарри от испуга уронил свой «Расширенный курс Зельеварения»; Рон болтался в воздухе вниз головой, как будто его подцепили за лодыжку невидимым крюком.

– Прости! – крикнул Гарри, пока Дин и Симус покатывались со смеху, а свалившийся с кровати Невилл поднимался с пола. – Подожди… сейчас я тебя спущу…

Он схватил учебник и принялся лихорадочно листать страницы, пытаясь найти нужную; наконец он нашел ее и разобрал под заклинанием одно коряво написанное слово. Молясь, чтобы это было контрзаклятие, Гарри изо всех сил подумал: «Либеракорпус!».

Снова полыхнул свет, и Рон рухнул обратно на матрас. (ГП/ПП)

Гарри и Рон ополчились на Гермиону, когда она посоветовала Гарри быть осторожнее с заклинаниями Принца. Но Гарри продолжает использовать Левикорпус; мы видим, как он инстинктивно, «не подумав», (ГП/ПП) применяет его, когда Рон набрасывается на него, находясь под действием любовного напитка. Рон считает, что это «просто шутка», а Гарри с волнением вспоминает, как его отец использовал это заклятие на Снейпе – и, с тяжелым чувством, – как Пожиратели смерти с его помощью издевались над маглами на Чемпионате мира по квиддичу.

Однако он резко возражает Гермионе, что Принц не мог быть начинающим Пожирателем смерти, иначе он бы не стал хвастаться тем, что он полукровка. (ГП/ПП) Он не предполагает, что Принц мог цепляться за статус полукровки, тем самым оправдывая свои чаяния и надежды.

Гарри с надеждой спрашивает Люпина, но нет, чистокровный Джеймс точно никогда не брал такого псевдонима, хотя и любил заклинание Левикорпус.

– Да, во время моей учебы оно было очень популярно, – с ноткой ностальгии в голосе сказал Люпин. – На пятом курсе шагу нельзя было ступить, чтобы не повиснуть в воздухе вниз головой. (ГП/ПП)

По совету Люпина Гарри проверяет дату на учебнике: книжке почти 50 лет. Гарри от этого толку мало, но читатели могут догадаться, что Принц-полукровка учился по старым учебникам матери. Если Снейп отточил Леви-корпус еще до сдачи СОВ, это значит, что он задолго до шестого курса изучал и перечитывал «Расширенный курс Зельеварения».

К этому моменту читателю уже сильно бросается в глаза, что нам совершенно ничего не рассказывают об отношениях Снейпа и Лили в подростковом возрасте. Очевидно, что оба блистали на уроках Зельеварения. Они помогали друг другу? Один превосходил другого? Нам не известно. Мы уже знаем, что Джеймс и Сириус считались лучшими на своем факультете, но на каком уровне был Снейп в сравнении с любимицей Слизнорта? Ответ нам даст пьяный Слизнорт на рождественской вечеринке.

– Но я никогда еще не встречал такого таланта к зельям! – сказал Слизнорт, умиленно глядя на Гарри воспаленными глазами. – Это врожденный дар, знаете… совсем как у его матушки! На моей памяти единицы обладали такими способностями, говорю вам, Сивилла… вот даже Северус…

К ужасу Гарри, Слизнорт протянул руку и словно из небытия подтащил к себе Снейпа. (ГП/ПП)

«Даже» Северус. Слизнорт признает, что Снейп был лучшим учеником на своем курсе, даже более одаренным по части зелий, чем Лили Эванс, которая больше полагалась на интуицию. Однако любимчиком он не был, ему не хватало как нахальства, так и социальных связей, чтобы попасть в элитный кружок Слизнорта. Правда, Снейп в том возрасте, наверное, скорее был рад этому.

– Северус, хватит быть букой, идите к нам! – воодушевленно икнул Слизнорт. – Я как раз говорил об исключительном таланте Гарри к Зельеварению! Конечно, тут есть и ваша заслуга, вы ведь учили его целых пять лет!

Снейп, который уже не мог сбежать, потому что Слизнорт обнимал его за плечи, посмотрел на Гарри поверх крючковатого носа и сощурил черные глаза.

– Забавно, у меня не сложилось впечатление, что я хоть чему-то смог научить Поттера. (ГП/ПП)

Гарри в самом деле лучше учится у Снейпа, когда между ними есть посредник. Локонс якобы учредил Дуэльный клуб, где Гарри выучился Экспеллиармусу. Благодаря Принцу-полукровке он наконец-то усвоил, что такое безоар. Это чем-то похоже на то, как жертвы василиска выживали, глядя на него через линзу фотоаппарата или зеркало. Когда Гарри и Снейп смотрят друг на друга, обстановка всегда накаляется, особенно после уроков окклюменции.

– Значит, это у него от природы! – громогласно воскликнул Слизнорт. – Вы бы только видели, что он сотворил на самом первом уроке, – Напиток живой смерти… никогда не видел, чтобы ученик показывал такие результаты с первой попытки, по-моему, даже вы, Северус…

– Правда? – тихо спросил Снейп, по-прежнему буравя взглядом Гарри, которому стало совсем не по себе. Ему в последнюю очередь хотелось, чтобы Снейп начал выяснять, откуда у него взялись такие блестящие способности к Зельеварению. (ГП/ПП)

Читатели расходятся во мнениях, подстроил ли Снейп, чтобы его старый учебник попал в руки Гарри, или это было совпадение. То, что сейчас Снейп прибегает к легилименции, доказывает, что это случайность: он не знал, что книга попала к Гарри, но теперь начинает подозревать.

Конечно, Зельеварение дается Гарри лучше, когда Снейпа нет поблизости, это он понял еще в прошлом году во время сдачи СОВ.

Гарри обнаружил, что во время приготовления зелий чувствует себя намного спокойнее, когда Снейп не стоит у него над душой… Флакончик с образцом он закупорил с ощущением, что пусть и не сдал на высший балл, но хотя бы не провалился. (ГП/ПП)

Гарри действительно получает хорошую отметку – «Выше ожидаемого», – но Снейп знает, что у Гарри не тот уровень способностей к зельям, чтобы стать лучшим учеником в классе сразу же после избавления от злобного преподавателя. Он знает, что таланты Гарри проявляются в сфере Защиты от Темных искусств. Он видел, как тринадцатилетний Гарри вызвал Патронуса более сильного, чем у многих взрослых, он на себе почувствовал силу Обжигающих чар и легилименции Гарри во время уроков окклюменции, он недавно врезался в стол после того, как Гарри применил Щитовые чары. И наоборот, Гарри не тот зельевар, который, взяв в руки учебник Либациуса Бораго, с первой попытки побьет результаты Снейпа в приготовлении Напитка живой смерти. Что-то здесь не сходится.

ЗАЩИТА ДРАКО

Не успевает Снейп выяснить, чему Гарри обязан успехам в Зельеварении, как Филч ловит затаившегося в коридоре Драко и за ухо тащит прямо на вечеринку. Драко придумывает жалкую ложь, будто хотел прийти на вечеринку без приглашения. Гарри отмечает, что у Драко болезненный вид, «под глазами залегли круги, а кожа заметно посерела», а Снейп смотрит на него «со смесью гнева и – возможно ли это? – страха?» (ГП/ПП)

Снейп уводит Драко для личной беседы, Гарри их подслушивает и узнает, что Снейп тоже подозревает, что Драко имеет прямое отношение к несчастному случаю с Кэти Бэлл. Но Драко, в отличие от Гарри, в состоянии применить окклюменцию, и Снейп не может получить подтверждение своим подозрениям.

– Не смотрите на меня так! Я знаю, что вы пытаетесь сделать, я не тупой, но не выйдет – я не подпущу вас!

Наступила пауза, а затем Снейп тихо произнес:

– Ааа… вижу, тетя Беллатриса научила вас окклюменции. Какие мысли вы хотите скрыть от своего хозяина, Драко?

– От него я ничего не пытаюсь скрыть, я хочу, чтобы вы не лезли мне поперек дороги! (ГП/ПП)

В отличие от Гарри, который занимался окклюменцией неохотно, Драко в ней преуспел: ему есть что скрывать. Снейп, должно быть, по каким-то характерным чертам его защиты смог опознать учителя. Беллатриса хоть и не смогла опровергнуть доводы Снейпа в Паучьем тупике, все равно ему не доверяет. Беллатриса – опасный противник в борьбе за будущее Драко. У нее нет сына, чтобы отправить его на службу Темному Лорду, поэтому хочет отдать ему племянника.

Снейп прямо говорит Драко, до какой степени беспокоится о нем.

– Послушайте меня, – Снейп теперь говорил так тихо, что Гарри приходилось изо всех сил прижиматься ухом к замочной скважине, чтобы разобрать хоть что-то. – Я пытаюсь вам помочь. Я поклялся вашей матери, что буду защищать вас. Драко, я дал Непреложный обет… (ГП/ПП)

Возможно, Драко когда-нибудь поймет, что учитель ради него готов был пожертвовать жизнью. Это высшая форма долга жизни: Я умру за тебя и твоих близких.

Когда Драко отвергает защиту Снейпа, он пытается хотя бы дать ему дельный совет. Он предупреждает, что глупо бродить одному, без охраны.

– Я бы взял с собой Крэбба и Гойла, если бы вы не оставили их после уроков!

– Говорите тише! – выплюнул Снейп, потому что голос Малфоя истерично сорвался на визг. – Если ваши дружки намерены на этот раз все-таки сдать СОВ по Защите от Темных искусств, им придется проявить чуть больше усердия, чем сей… (ГП/ПП)

Вишенка на торте: Снейп оставлял Крэбба и Гойла после уроков. Одно дело приглядывать за умным Драко Малфоем, чьи отметки позволили ему стать старостой, не говоря уже о «Превосходно» по Зельеварению. Но Крэбб с Гойлом никогда умом и сообразительностью не отличались, а теперь, в связи со стрессами в семьях, они вряд ли усвоят даже необходимый минимум по Защите от Темных искусств. Их готовили в услужение Волан-де-Морту, но Снейп не может просто так сдаться и отдать их. Они его ученики.

Эта тема поднималась еще до начала учебного года, когда Гарри, в ожидании результатов СОВ, спрашивает: «А что, если мы провалимся по всем предметам?», и Гермиона отвечает ему: «Мы будем разговаривать с деканом факультета, я спрашивала у профессора Макгонагалл в конце прошлого семестра». (ГП/ПП)

В этом году профессор Макгоналл вместе со Снейпом старается защитить проблемных учеников от самих себя. Если, чтобы уберечь от беды, их нужно оставлять после уроков, то заботливые учителя будут это делать. Макгонагалл оставляла Драко после уроков и присматривала за ним. (ГП/ПП) Снейп наказывал Гарри за Сектумсемпру, из-за чего ему приходилось пропустить финальный матч по квиддичу, Макгонагалл «всецело» (ГП/ПП) одобряет действия коллеги. Макгонагалл всегда наказывала учеников со своего факультета так же строго, как и всех прочих; в этом году Снейп последовал ее примеру.

Когда Макгонагалл прикрикивает на Драко во время урока трансгрессии, чтобы он слушал педагога, а не препирался с Крэббом, Снейп стоит с недовольным видом, «хотя Гарри подозревал, что дело не столько в грубости Малфоя, сколько в том, что Макгонагалл сделала замечание ученику его факультета». (ГП/ПП) Мы знаем, как Снейп беспокоится за Драко в этом году: естественно, он хочет, чтобы Драко научился важным навыкам, которые пригодятся ему в будущем вне зависимости от того, чью сторону он выберет.

– Какая разница? – спросил Малфой. – Защита от Темных искусств – это же просто фарс, притворство, разве нет? Как будто кому-то из нас нужно от них защищаться…

– Это притворство – необходимая составляющая успеха, Драко! – сказал Снейп. – Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? (ГП/ПП)

Наивность Драко пугает. Кажется, он думает, что Черная метка обеспечит ему неуязвимость, если он заслужит благосклонность Волан-де-Морта, и Снейп, пытаясь развеять его иллюзии, только отталкивает Драко от себя. Слова Снейпа о притворстве – это его заповедь выживания, то, чему он хочет научить всех своих учеников, но не поэтому он сейчас передает ее Драко. Он хочет, чтобы эти слова дошли до сознания мальчика, не обостряя при этом отношения, несмотря на все провокации. Если Драко одурманен иллюзией того, как его звезда взойдет под эгидой Волан-де-Морта, Снейп по крайней мере может на своем примере показать ему, как нужно действовать под прикрытием.

Снейп хочет, чтобы его ученики учились антиагрессии. Им не нужно понимать всю глубину его философии. Им достаточно механически заучить приемы, и тогда в критической ситуации они будут применять защитную магию «не задумываясь», так же, как Гарри применял заклятие Левикорпус.

Вот как Снейп пользуется своим положением учителя Защиты от Темных искусств. Молодые люди под давлением впускают в себя идеи, которые могут быть им совершенно чужды и неприятны. Они вполне могут повторять то, что заучили в детстве, когда у них еще не было возможности самостоятельно все обдумать и принять решение. Но слова (а заклятия – это тоже слова; слова, которые порой могут привести к последствиям, о которых волшебник не подумал) могут причинить вред вне зависимости от того, произносят их в полном осознании или нет. Иногда ущерб невозможно возместить, а печаль невозможно утолить, даже если те слова были сказаны неосознанно. Драко почти совершеннолетний, но, как сказала Нарцисса, он слишком молод, чтобы догадаться, какие планы строит Волан-де-Морт на его счет, он пока не в состоянии этого осознать. У Снейпа, как учителя, есть возможность вбить в голову Драко автоматические защитные паттерны, пока его ученик еще не способен мудро и взвешенно выбрать свой дальнейший путь.

Должен ли почти взрослый подросток быть достаточно зрелым, чтобы осознавать последствия своих злых деяний? Возможно, но на практике мы видим, что многие этим качеством не обладают. Взрослые тоже могут быть незрелыми, но у них нет преимущества и учителей, которые могут научить их защитной магии. Должны ли подростки нести полную ответственность за свои злые деяния? Каким бы ни был ответ на этот вопрос, за некоторые последствия они заплатят в любом случае, это неоспоримо.

Когда-то давно Снейп не осознавал, что, назвав Лили «грязнокровкой», он разрушил их дружбу, а в далекой перспективе – ее жизнь. Казалось бы, эти последствия очевидны, и подобные заявления выглядят как попытка выгородить Снейпа. Но в случае Драко даже мыслей таких не возникает: ставки слишком высоки, чтобы думать об оправданиях. Нужно всеми способами пытаться достучаться до него и спасти, пока он не убил невинных в безнадежной погоне за иллюзорной уверенностью в завтрашнем дне.

Сейчас неважно, стоят ли юные Пожиратели смерти заботы или лучше просто списать их со счетов, как совсем безнадежных. Главное – снизить потенциальный вред до минимума и защищать их, чтобы оставить им возможность стать более зрелыми и достойными.

Взрослый Снейп – это полная противоположность неосознанности. Прегрешения и последующее раскаяние закалили его; как человек, который когда-то присягнул Волан-де-Морту, он отлично понимает, в какой опасности сейчас Драко. Он может продолжать работать с ним бок о бок, не чувствуя отвращения из-за Черной метки, от которой юный Малфой уже никогда не избавится. Снейп – единственный взрослый в Хогвартсе, у которого есть Черная метка, только он сможет вслед за Драко пройти через барьер и обратно, тем самым выполняя свои обязанности защитника. Снейп творил темную магию и всю последующую жизнь прожил в сожалении об этом. Именно поэтому Снейп стал школьным специалистом по этому предмету. Он знает, каково применять ее, использовать ее, желать другим зла и творить его, а затем всеми фибрами души жалеть о том, чего уже не исправить, быть готовым пожертвовать жизнью, лишь бы отмотать время назад и изменить прошлое. Только тот, кто умеет творить темную магию и при этом отчаянно желает отменить ее действие, – только такой человек способен устранить ее последствия. Именно поэтому профессор Макгонагалл просит учеников отнести проклятый предмет Снейпу (ГП/ ПП), и именно это имеет в виду Дамблдор, когда говорит: «Профессор Снейп более сведущ в Темных искусствах, чем мадам Помфри, Гарри». (ГП/ПП)

Редкая способность Снейпа отменять действие темных проклятий – одна из причин, по которым Дамблдор полностью ему доверяет. Раскаяние, необходимое для подобного рода магии, невозможно сымитировать. Снейп не смог бы спасти жизнь Дамблдору, если бы не желал того всей душой, об этом говорит сам Дамблдор:

– Кольцо, Гарри. Кольцо Марволо. И ужасное заклятие на нем. Если бы не – прости мою нескромность – мое собственное исключительное мастерство и своевременная помощь профессора Снейпа, которую он оказал мне, когда я вернулся в Хогвартс в ужасном состоянии, то, быть может, я бы и не смог рассказать тебе об этом. (ГП/ПП)

Дамблдор приставляет Снейпа к Драко не только из уважения к первому, но и по причине собственных сожалений и чувства вины. Дамблдору не удалось вразумить юного Тома Реддла до того, как тот безвозвратно отдался злу:

– Знал ли я, что познакомился с самым опасным Темным волшебником всех времен? – спросил Дамблдор. – Нет, я понятия не имел, кем он станет. Но он меня определенно заинтриговал.

Я вернулся в Хогвартс с намерением приглядывать за ним; мне стоило так поступить в любом случае, потому что он был одинок и без друзей, но уже я тогда почувствовал, что должен делать это не только ради него, но и ради других. (ГП/ПП)

В этом году Дамблдор беспокоится о тех, кто учится вместе с Драко. Но на примере Тома Реддла он понял, что некоторые ученики слишком замкнуты, чтобы слушать взрослых, которые их не понимают. Дамблдор не смог повлиять на Тома Реддла; человек, у которого есть такая сила, на тот момент еще не родился. Дамблдор не может достучаться до Драко, да это и небезопасно, когда Воланде-Морт регулярно вторгается в его мозг. Но Снейп был Пожирателем смерти; Снейп может до него достучаться.

В приказе Дамблдора есть и второй слой вины и сожаления: он подвел Снейпа, об этом они оба вспоминали во время своих споров после побега Сириуса Блэка. Снейпу, который на первом курсе Хогвартса знал больше темных заклятий, чем половина семикурсников, тоже не помешал бы дополнительный присмотр со стороны учителя. Хоть он и не до конца прошел по дорожке Тома Реддла, тем не менее у него были некоторые черты, которые совпадают с описанием, которые Дамблдор дает юному Волан-де-Морту: «Как ты слышал, его способности были удивительно хорошо развиты для такого возраста, и – что любопытнее всего и страшнее – он уже научился в какой-то мере владеть своим даром и пользовался им сознательно». (ГП/ПП)

Неудивительно, что Снейп находится в постоянном напряжении, когда только он может помочь Драко, только он умеет сражаться с некоторыми видами темной магии, только он способен сохранить доверие Волан-де-Морта, оставаясь при этом правой рукой Дамблдора. В каком-то смысле это все равно что быть Избранным, только Гарри получает некоторую компенсацию за свои жертвы, и совесть у него чиста. Обязанности же Снейпа предопределены его чувством вины за прошлое и требуют, чтобы никто не знал о принесенных им жертвах.

Хагрид проговаривается Гарри, что Снейп поспорил с Дамблдором.

– Ну… я просто слышал, что Снейп толковал Дамблдору, мол, он все принимает как должное, и что Снейп вроде как… не собирается больше этого делать…

– Чего?

– Гарри, я не знаю, кажется, Снейп просто малек перетрудился, и все… Дамблдор ему откровенно сказал, что он сам на это подвязался, и точка. Очень жестко с ним обошелся. А потом сказал что-то вроде, чтобы Снейп провел расследование на своем факультете, в Слизерине. (ГП/ПП)

Хагрид пытается сказать Гарри, чтобы он не брал в голову весь этот спор, – как будто от его слов будет какой-то толк. Но нам очевидно, что Хагрид доверяет Снейпу. У Хагрида нет причин думать иначе.

СЕКТУМСЕМПРА

Гарри продолжает шпионить за Драко Малфоем и находит его плачущим в туалете Плаксы Миртл. Драко смотрит в зеркало и видит Гарри у себя за спиной. Доходит до драки – то, чего Снейп боялся весь год. Гарри пытается использовать Левикорпус, но Драко парирует и пытается применить к Гарри Круциатус – видимо, это заклятие засело у него в мозгу после того, как он насмотрелся на других Пожирателей. Гарри выпаливает «Сектумсемра» – заклятие, которое Принц-полукровка оставил с пометкой «от врагов» и которое Гарри никогда не проверял.

Выясняется, что Сектумсемпра – коварное проклятие, которое взрезает плоть с помощью темной магии.

Кровь выплеснулась из лица и груди Драко Малфоя, словно его полоснули невидимым мечом. Он попятился и поскользнулся на залитом водой полу, волшебная палочка выпала из его ослабевшей руки.

– Нет… – прошептал Гарри.

Поскальзываясь, Гарри кое-как поднялся на ноги и бросился к Малфою, чье лицо теперь блестело алым, а побелевшие руки скребли по залитой кровью груди.

– Нет… Я не…

Гарри сам не понимал, что говорит; он упал на колени рядом с Малфоем, который дрожал крупной дрожью в луже собственной крови. Плакса Миртл оглушительно заголосила:

– УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО! (ГП/ПП)

Страх и чувство раскаяния мгновенно захлестывают Гарри. Он не хотел причинить Драко такой вред. «Даже мой враг не заслуживает этого». Он не понимал, что делает. Оказавшись в опасности, он выкрикнул первое, что пришло в голову, «не подумав».

За спиной Гарри громко распахнулась дверь, и он в страхе обернулся: в туалет вошел Снейп, его лицо было мертвенно-белым. Грубо оттолкнув Гарри, он присел рядом с Малфоем, достал палочку и провел ей по глубоким ранам, оставленным Сектумсемпрой, бормоча заклинание, которое звучало почти как песня. Поток крови стал меньше; Снейп вытер остатки крови с лица Малфоя и повторил заклинание. Теперь раны начали зарастать. (ГП/ПП)

Что такое напевает Снейп, чтобы залечить раны Драко? Гарри не может разобрать слов. У него еще мало опыта. Ему еще не приходилось скорбеть о своих подопечных. Он еще не знает, что чувствуют люди, когда им не удалось защитить кого-то юного и уязвимого или когда они сами, по собственной слабости причинили ему вред.

Песня феникса, посвященная Снейпу, могла бы звучать так:

Мне жаль, что я это сделал, много лет назад. Мне жаль, что я принес это в сей мир, не зная, какую боль оно причинит тебе. Мне жаль, что тебе так больно. Ты не заслуживаешь этого. Я бросил эти занятия много лет назад, но, пока я жив, я буду отслеживать все последствия того вреда, что причинил сам. Если бы я мог страдать вместо тебя, я бы занял твое место. Прими мое раскаяние. Пусть оно залечит твои раны. Я буду петь для тебя, пока кровь не прекратит литься. Я должен был защищать тебя. Я всегда буду защищать тебя. Как хорошо, что еще не поздно.

В книге не так много настолько пронзительных, прекрасных моментов, как тот, когда Снейп поет для Драко, и его раны зарастают; больше никто не умеет творить магию, подобную этой. Снейп вкладывает в песню всю свою скорбь и сожаление от того, что его давнее зло до сих пор живо в этом мире и обрушилось на ребенка, который весь год пытался убивать других людей и все-таки не заслужил этого, – потому что никто не заслуживает. Весь год Драко отталкивал Снейпа, погружаясь все глубже в пучину ужаса, однако в момент опасности защитная реакция Снейпа остается неизменной: «Я приду, как только смогу. С тобой все будет в порядке. Я позабочусь о тебе. Я с тобой». Этот миг – дар милосердия Снейпу, его второй шанс исправить некогда совершенное зло.

Прочитав контрзаклятие три раза, Снейп почти поднял Малфоя на ноги.

– Вам нужно в больничное крыло. Могут остаться шрамы, но, если прямо сейчас воспользуетесь бадьяном, возможно, следов не будет совсем… Идемте…

Поддерживая Малфоя, он подвел его к двери, повернулся и произнес голосом, в котором слышалась ледяная ярость:

– А вы, Поттер… Ждите меня здесь.

Гарри и в голову не пришло его ослушаться. Он медленно встал, весь дрожа, и уткнулся взглядом в мокрый пол. Кровавые пятна, похожие на багровые цветы, плавали на поверхности воды. (ГП/ПП)

С тех пор как Драко разбил Гарри нос в Хогвартс-экспрессе, Снейп не знал ни минуты покоя; он ожидал, что произойдет нечто подобное. Но вряд ли он думал, что придется устранять последствия темного заклятия, которое использует Гарри. Снейп, который за несколько секунд способен определить, кто учил Драко окклюменции, с тяжелым сердцем понимает, откуда Гарри выудил Сектумсемпру.

Мы можем оправдывать самих себя в молодости. Мы можем говорить: «Это было так давно». Мы можем заявлять, что, в конце концов, никто не пострадал. Мы можем прятать чувство вины на задворки сознания или в шкафы, смывать проклятые дневники в унитаз или менять собственную память. Но с того момента, как мы выпустили темную магию в мир, в те мгновения, когда мы «по-настоящему хотим причинить боль» (ГП/ОФ), мы ее уже не контролируем.

Снейп возвращается, чтобы разобраться с Гарри. Гарри сразу же признается, что не знал, как действует заклятие, но Снейпа это не заботит.

– Кажется, я недооценил вас, Поттер, – тихо сказал он. – Кто бы мог подумать, что вам известна настолько темная магия? Кто научил вас этому заклятию?

– Я… вычитал его.

– Где?

– Это была… библиотечная книга, – на ходу придумал Гарри. – Я не помню, как она называлась.

– Лжец, – сказал Снейп. У Гарри пересохло в горле. Он знал, что сейчас проделает Снейп, и ему никогда не удавалось это остановить…

Туалет поплыл у него перед глазами; Гарри попытался выбросить из головы все мысли, но, несмотря на все усилия, у него в сознании лениво всплыл «Расширенный курс Зельеварения» Принца-полукровки. (ГП/ПП)

Сектумсемпру не найти в библиотечных книгах. Снейп знает, что Гарри и вправду вычитал ее, а не узнал от другого человека, потому что он даже не знал, как заклятие действует. Насколько Снейпу известно, есть только одна книга, где записано это заклинание. Гарри прячет учебник от Снейпа, но они оба знают, что он у Гарри. Слух о происшествии разошелся по всей школе. С полного одобрения Макгонагалл Снейп назначает Гарри наказание на каждую субботу до конца семестра.

Эти наказания Снейп приправляет особым ядом. Он требует, чтобы Гарри переписывал копии старых карточек с провинностями; документам уже 20 лет, и на них нередко можно встретить имена Мародеров. Занятие оказывается таким тягомотным, что Гарри даже задается вопросом, не замедлил ли Снейп время. Каждую неделю Снейп отпускает его «все позже и позже, периодически отпуская ехидные замечания по поводу того, что Гарри не может насладиться хорошей погодой и связанными с ней приятностями», вроде игры в квиддич или свиданий с Джинни. (ГП/ПП) Гарри остается только стоически переносить насмешки.

Тяготы Гарри напоминают те, что Джим и Джин Финч терпят от своей соседки миссис Дюбоз в романе «Убить пересмешника», который Роулинг когда-то поместила в свой топ-10 книг для юных читателей. (Хиггинс, 2006) В «Принце-полукровке» есть несколько отсылок к этому роману, из которых наиболее явной является параллель между тем, как Меропа Мракс домогается Тома Реддла – старшего, а Мэйелла Юэл – Тома Робинсона. Состояние Гарри во время отработки напоминает ужас Джима и Джин при мысли о том, что «…каждый день мы задерживаемся у миссис Дюбоз, каждый день будильник звонит на пять минут позже, чем накануне… Вдруг – настанет день, когда будильник вовсе не зазвонит, что мы будем делать?»[4].

Но Гарри зато проводит время в кабинете Снейпа не просто так. Оперативные действия Снейпа помогли Драко избежать шрамов после Сектумсемпры, нечто похожее он делает и для Гарри. Снейп вытянул из него правду про учебник, несмотря на то, что Гарри все отрицал и спрятал книгу. У Гарри больше нет компрометирующей тайны, следовательно, он не будет мучиться чувством вины, как Слизнорт мучился от своего воспоминания о беседе с Томом Реддлом. Суровое наказание соответствовало серьезности проступка (последствия которого могли бы быть еще печальнее), но, что важнее, Гарри получил возможность сразу же отработать свои прегрешения, усвоить урок и идти дальше, поблагодарив судьбу за то, что все случилось именно так. Как Дамблдор сказал Джинни в конце «Тайной комнаты»: «Ничего непоправимого не случилось».

Действуя абсолютно открыто, Снейп обращает безрассудное применение темной магии в нечто простительное. Снейп снял с Гарри этот стыд, при этом заставив понести ответственность. Гарри и Драко на тот момент были несовершеннолетними, а Снейп – взрослым, который позаботился о них.

ДАМБЛДОР И СНЕЙП: КОНЕЦ ИГРЫ

Все эти годы Дамблдор предусмотрительно не сообщал Гарри, кто именно подслушал пророчество профессора Трелони. К несчастью, и у него была ахиллесова пята: сама профессор Трелони. После разговора с пьяной Трелони Гарри сопоставляет факты и впадает в ярость, как и всегда в тех случаях, когда от него намеренно скрывают информацию о родителях. Гарри не может отделаться от яркой картинки в своем воображении: «Снейп и Питер Петтигрю вдвоем натравили Волан-де-Морта на Лили, Джеймса и их сына…» (ГП/ПП)

Гарри является к Дамблдору, и тот, побледнев, просчитывает, что можно открыть Гарри, не поставив под угрозу рискованный план, который они со Снейпом собираются претворить в жизнь.

– Профессор Снейп совершил ужасную ошибку. В ту ночь, когда он подслушал пророчество профессора Трелони, он еще состоял на службе у Волан-де-Морта. Конечно, он поспешил передать все своему хозяину, зная, как он жаждет завладеть этой информацией. Но профессор Снейп не знал, не мог даже предположить, на какого мальчика с этих пор будет охотиться Волан-де-Морт или что родители, которые встанут у него на пути, – это люди, которых он знает, что это твои мама и папа… (ГП/ПП)

Гарри отметает замечание, что Снейп сожалел о смерти его отца. Дамблдор пытается убедить его, что все не так просто, однако должен соблюдать тайну. Дамблдор не может говорить прямо.

– Но он же очень хороший окклюменист, верно, сэр? – его голос дрожал, потому что Гарри прикладывал все мыслимые усилия, чтобы говорить спокойно. – И разве Волан-де-Морт не убежден, что Снейп даже сейчас работает на него? Профессор… как вы можете быть уверены, что Снейп на нашей стороне?

Какое-то время Дамблдор просто молчал; казалось, он пытается собраться с мыслями. Наконец он сказал:

– Я уверен. Я полностью доверяю Северусу Снейпу. (ГП/ПП)

Гарри думает, что Дамблдор имеет в виду сильное раскаяние, которое Гарри мог бы испытывать после инцидента с Драко: глубокое сожаление о непреднамеренном убийстве врага. Конечно, если смерть Джеймса и Лили сказалась на Снейпе только таким образом, неудивительно, что Гарри сомневается в лояльности человека, который его к тому же постоянно третирует. Дамблдору приходится взвешивать каждое свое слово, чтобы не сообщить Гарри лишнего, а читатель пока еще не знает всех подробностей. Если Гарри узнает слишком много, то это может подставить под удар Снейпа: Волан-де-Морт не должен узнать, что его раскаяние искреннее. В итоге Дамблдору остается только настаивать на том же, что и прежде: Гарри должен верить ему на слово.

Но когда тем вечером Дамблдор берет Гарри с собой, чтобы добыть один из крестражей Волан-де-Морта, Гарри видит кое-что такое, о чем Дамблдор не решился сказать ему напрямую.

Предвидев, что в отсутствие Дамблдора могут случиться неприятности, Гарри наказывает Рону и Гермионе приглядывать за Снейпом и Драко, а также разделить остатки Феликс Фелицис между собой и Джинни. Волшебное зелье помогло Гарри добыть у Слизнорта критически важную информацию, а в этот вечер оно спасет жизнь его друзьям. Своей удачей они обязаны Принцу-полукровке, именно благодаря его подсказкам Гарри смог получить такой ценный приз на первом уроке Зельеварения в этом году.

Дамблдор переносит Гарри к пещере, где Волан-де-Морт спрятал часть своей души. Гарри воочию видит, как далеко простирается могущество Дамблдора.

Дамблдор подошел к стене пещеры и провел по ней почерневшими пальцами, бормоча какие-то слова на непонятном наречии. Дважды Дамблдор обошел стену, прощупав шершавую скалу почти везде, где мог дотянуться; порой он останавливался и проводил пальцами взад-вперед над определенным местом; наконец он остановился и прижал ладонь к стене.

– Здесь, – сказал он. – Мы пройдем здесь. Но вход запечатан.

Гарри не стал спрашивать, откуда Дамблдор все это узнал. Он никогда не видел, чтобы волшебник работал вот так, полагаясь только на зрение и осязание; но Гарри уже успел понять, что всякие спецэффекты вроде дыма и взрывов обычно выдают дилетантов. (ГП/ПП)

Но Гарри уже видел нечто подобное. Снейп пел над ранами Драко на языке, которого Гарри не знает, он использовал свое знание черной магии, чтобы опознать ее, так же, как Дамблдор пользуется поврежденной рукой, чтобы найти спрятанный вход. В эти последние часы перед тем, как Снейп займет место Дамблдора в кампании против Волан-де-Морта, мы видим, что магические силы Снейпа и Дамблдора во многом схожи. Кое-чему Снейпу все-таки удалось научить Гарри: с первого урока Зельеварения он пытался внушить своим ученикам почтение к волшебству без лишних спецэффектов.

Дамблдор призывает лодку, на которой они с Гарри могут переплыть озеро.

– Как вы узнали, что она там? – восхищенно спросил Гарри.

– Магия всегда оставляет следы, – ответил Дамблдор, в то время как лодка тихо уткнулась в берег. – Порой очень отчетливые. Я сам обучал Тома Реддла. Я знаю его стиль. (ГП/ПП)

И это Гарри мог бы усвоить на примере Снейпа, который увидел следы магии Беллатрисы в окклюменции Драко. Неудивительно, что Дамблдор и Снейп старались по возможности не демонстрировать своих способностей тем, в чей ум мог бы вторгнуться Волан-де-Морт. Если бы Дамблдор попытался вразумить Драко, Волан-де-Морт бы точно об этом узнал.

На островке в центре озера Дамблдор пьет зелье, которое отправляет его в самые печальные моменты прошлого. Гарри еще не знает, что на его глазах Дамблдор мучается потому, что его любимая сестра, которую он должен был опекать, погибла из-за недоразумения. Это похоже на истерию Снейпа, которую Дамблдор держит в тайне. Когда Дамблдор кричит «это я виноват, ударь лучше меня» (ГП/ ПП), Снейп бы понял его состояние.

Зелье выводит Дамблдора из строя. Гарри переносит его обратно в Хогвартс и хочет привести мадам Помфри, но Дамблдор настаивает, что ему нужен только Снейп: «Расскажи ему, что произошло, и приведи ко мне. Не отвлекайся ни на что, не заговаривай больше ни с кем и не снимай мантию-невидимку». (ГП/ПП) Планами на этот случай Дамблдор и Снейп не делились ни с кем, даже с членами Ордена Феникса.

Но не успевает невидимый Гарри броситься на поиски Снейпа, как на арене появляется Драко Малфой и с помощью Экспеллиармуса обезоруживает Дамблдора, который успевает невербально обездвижить Гарри. Дамблдор ласково разговаривает с Драко, который не может заставить себя произнести убивающее заклятие.

Драко применяет Экспеллиармус. Он мог – должен был – атаковать, но вместо этого он разоружает противника и больше не нападает. Снейп не зря потратил шесть лет на обучение этого мальчика. Драко не искалечит свою душу убийством. Тайно, вопреки стараниям Люциуса, Беллатрисы и Волан-де-Морта, Снейп научил Драко антиагрессии. Он уже выполнил два из трех обещаний, которые дал Нарциссе: он присмотрел за Драко и защитил его. Возможно, жгучие страдания Драко от действия Сектумсемпры, а также исцеление и благодарность к Снейпу, который напитал его своим раскаянием, когда залечивал раны, уменьшили стремление Драко причинить боль другому человеку, пусть и врагу.

Когда Дамблдор говорит Драко, что попросил Снейпа приглядывать за ним, Драко огрызается, что Снейп выполнял клятву, данную его матери, а не приказ Дамблдора. Знал ли Дамблдор о Непреложном обете? В тексте указаний нет, но это не так важно.

Возможно, когда-нибудь Драко осознает, сколько Снейп для него сделал. Но пока, судя по репликам Драко, Снейпу повезло, что он уже давно привык не получать благодарности за свои старания.

– Он постоянно предлагал мне помощь, хотел забрать себе всю славу, хотел быть в центре событий… «Что вы задумали?», «Это ваша была идея с ожерельем? Это было глупо, вы могли бы все испортить…». Но я не сказал ему, чем занимался в выручай-комнате, завтра он проснется, и все будет кончено, он больше не будет любимчиком Темного Лорда, по сравнению со мной ему ничего не светит, ничего!

– Прекрасно, – мягко сказал Дамблдор. – Конечно, мы все хотим, чтобы наши старания ценили. (ГП/ПП)

Дамблдор предлагает Драко отправить его вместе с родителями в убежище. Драко опускает палочку и готов уже отказаться от своей идеи, как в комнату врываются Пожиратели смерти и подстрекают его на убийство Дамблдора.

– Драко, сделай это либо отойди в сторону, чтобы кто-нибудь из нас… – просипела женщина, но как раз в этот момент дверь распахнулась и на пороге показался Снейп. Сжимая в руке волшебную палочку, он быстро окинул взглядом привалившегося к стене Дамблдора, четырех Пожирателей смерти, в том числе разъяренного Сивого, и Малфоя.

– У нас тут проблема, Снейп, – сказал грузный Амикус, который не сводил с Дамблдора ни взгляда, ни палочки. – Мальчик, кажется, не способен…

Но имя Снейпа произнес и другой, очень тихий голос.

– Северус… (ГП/ПП)

Момент настал. Путешествие Снейпа в прошлое окончено. Это его второй шанс. Он столько лет был двойным агентом и старался защитить Гарри Поттера. Но если он убьет своего друга и наставника, единственного, кто видел его истинное «я», все время скрытое за непроницаемым фасадом; если он заставит себя разбить это последнее правдивое зеркало, приговорив себя к тому, что до конца полной опасностей жизни его будут считать предателем и убийцей, – в таком случае он исполнит клятву защищать Драко наравне с Гарри Поттером. Он сможет спасти несколько невинных жизней.

Снейп, не сказав ни слова, вышел вперед и с силой оттолкнул Драко в сторону. Трое Пожирателей смерти молча подались назад. Даже оборотень, казалось, присмирел.

Какое-то время Снейп смотрел на Дамблдора, и каждая черточка его грубого лица, казалось, была пропитана отвращением и ненавистью.

– Северус… пожалуйста…

Снейп поднял палочку и указал ей на Дамблдора.

– Авада Кедавра!

Струя зеленого света вылетела из конца палочки Снейпа и ударила Дамблдора прямо в грудь. (ГП/ПП)

Нам не раз говорили, что Непростительные заклятия срабатывают только в том случае, если маг искренне желает, чтобы они подействовали. Заклятие Авада Кедавра отразить невозможно, но оно требует серьезной магической мощи. Барти Крауч – младший говорит всему классу, что они могут прямо сейчас направить на него волшебные палочки и произнести нужные слова, и у него от этого вряд ли даже кровь из носа пойдет. (ГП/КО) Слизнорт говорит Тому Реддлу, что убийство – это наивысшее злое деяние: «Убийство раскалывает душу». (ГП/ПП)

Когда роман «Гарри Поттер и Принц-полукровка» только вышел из печати, многие читатели после этой сцены решили, что Снейп все время работал на Волан-де-Морта. Некоторые пришли к обратному заключению. Но что бы Снейп в тот момент ни думал, были его «отвращение и ненависть» притворными или нет, он расколол свою душу сразу же, как только произнес магическую формулу.

Все последующие действия Снейпа указывают на то, что он стремится защитить своих подопечных.

Первое, что он делает после смерти Дамблдора, – хватает Драко за воротник, точно щенка за холку, и вместе с ним бежит из замка. Он кричит другим Пожирателям, чтобы они прекратили бой и шли за ним. Гарри слышит, «как ненавистный голос прокричал: “Все кончено, пора уходить!”». (ГП/ПП) После Авады Кедавры у Гарри осталось только одно чувство к Снейпу – ненависть.

Гарри бежит вслед за Снейпом к воротам Хогвартса и пытается его обездвижить. Снейп кричит Драко, чтобы тот трансгрессировал, а сам поворачивается к Гарри. Он с такой силой блокирует Круциатус Гарри, что сбивает его с ног. В то же время кто-то из Пожирателей смерти поджигает хижину Хагрида, где сидел Клык. Снейп, усмехаясь, отражает второй Круциатус.

– Никаких Непростительных заклятий, Поттер! – крикнул он поверх рева пламени, воплей Хагрида и отчаянного визга Клыка. – У тебя нет ни силы духа, ни способностей… (ГП/ПП)

Снейп всегда так разговаривает с Гарри, когда пытается научить антиагрессии. Снейп только что применил Непростительное заклятие и знает, какой дорогой ценой оно ему обошлось. Одного только желания отомстить недостаточно, Снейпу потребовалось аккумулировать все свои эмоции и расколоть свою душу. Было бы хорошо, если бы все оставались настолько чистыми, что Непростительные заклятия стали бы никому не доступны.

Снейп не нападает на Гарри. Он только блокирует его атаки, почти не тратя на это сил. В этот миг Снейп черпает силы в скорби по другу, которого он только что убил, и желании защитить Драко. Это делает его куда более могущественным, чем Гарри, который действует исключительно из мести. Гарри называет его трусом, хоть это и абсурдно просто потому, что Снейп превосходит его по силам.

– Ты назвал меня трусом, Поттер? – крикнул Снейп. – Твой отец ни за что бы не напал на меня, если бы их не было четверо против меня одного, интересно, как бы ты назвал его?

– Осто…

– Отбито, и так будет снова, и снова, и снова, пока ты не научишься держать рот и разум закрытыми, Поттер, – ощерился Снейп, вновь отразив заклятие.

– Уходим сейчас же! – крикнул он грузному Пожирателю за спиной Гарри. – Пора уходить, пока Министерство не… (ГП/ПП)

Даже на бегу Снейп беспокоится об Ордене. Он дает Гарри последний урок по части магических поединков. Он придумывает предлог, чтобы отозвать Пожирателя смерти, который поджег дом Хагрида.

– Импеди…

Но не успел он закончить, как нестерпимая боль обрушилась на Гарри; он рухнул в траву на колени. Он слышал чей-то крик, он точно погибнет в этой агонии, Снейп будет пытать его, пока он не умрет или не сойдет с ума…

– Нет! – прогремел голос Снейпа, и боль прекратилась так же внезапно, как и возникла. Гарри, скорчившись, лежал в траве, сжимая в руке палочку и тяжело дыша; где-то у него над головой кричал Снейп:

– Вы что, забыли приказ? Поттер принадлежит Темному Лорду, надо оставить его здесь! Уходим! Уходим! (ГП/ПП)

Гарри настигает Круциатус. Он думает, что это дело рук Снейпа, но Снейп, наоборот, отзывает того, кто применил заклятие. Гарри пытается атаковать Снейпа с помощью Сектумсемпры и Левикорпуса. Снейп снова блокирует их и нависает над Гарри, его лицо «дышало ненавистью».

– Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Это я изобрел их, я, Принц-полукровка! И ты решил обратить мои изобретения против меня, как и твой дрянной отец, да? Не думаю, что… нет!

Гарри бросился к своей палочке; Снейп ударил в нее заклятием, и палочка улетела далеко во мрак. (ГП/ПП)

Гарри безоружен. Что Снейп с ним сделает?

– Ну так убей меня, – выдохнул Гарри, который совсем не чувствовал страха, только ярость и презрение. – Убей меня, как убил его, ты, трусливый…

– НЕ СМЕЙ… – выкрикнул Снейп, и его лицо вдруг стало совершенно безумным, нечеловеческим, словно он терзался в такой же агонии, что и дико скулящий пес в горящем доме позади них, – НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! (ГП/ПП)

Многие сочли, что Снейп просто пришел в ярость от оскорбления: возможно, школьные враги часто дразнили его трусом. Может быть, после того, как он храбро решил убить умирающего друга и с тех пор жить в бесчестии, ему просто невыносимо слышать такую клевету. Может быть, как писала Хилари Джастис, эти слова скорее описывают всепоглощающую панику человека, мир которого горит в огне, который не может найти выхода и, точно дикий зверь, не может рассказать о своей боли. Конечно, в тот миг Снейп переживает все эти кошмарные состояния. Но разрыв в середине предложения предполагает и другую трактовку.

Гарри только что обвинил его в убийстве Джеймса. До этого момента Снейп не знал, что Гарри стало известно, кто именно подслушал пророчество Трелони. Сам Гарри узнал об этом тем же вечером, до пещеры, до инферналов, до убивающего заклятия. Столько лет Снейп и Дамблдор скрывали от него эту информацию, и вот сейчас Гарри дал Снейпу понять, что все знает.

Гарри не произносит имени Джеймса. Он говорит «Убей меня, как убил его». Речь шла о Джеймсе, но «убил его» может относиться к убийству Дамблдора, поступку, который расколол душу Снейпа, поступку, который превратил его из предателя, по вине которого погибли Лили и Джеймс, в настоящего убийцу. Причастность к смерти родителей Гарри все эти годы мешала Снейпу беспристрастно взглянуть на их сына, а теперь, когда не прошло и часа со смерти Дамблдора, слова Гарри отдаются болью у него внутри и напоминают, какой чудовищный грех он совершил.

Снейп кричит «НЕ СМЕЙ». Но что он может сказать? Не сметь что? Не смей называть меня убийцей? У Снейпа не будет шанса отречься от этого преступления. С этого момента он убийца, он решил стать таковым, чтобы защитить других, и вся оставшаяся жизнь потребует от него такой храбрости, которой он и представить себе не мог.

Боль Снейпа, его безумный крик – их вызвало не оскорбление само по себе. Снейпу больно из-за смерти Джеймса: как и Гарри при виде Драко, истекающего кровью после Сектумсемпры, Снейп тоже никогда не считал, что Джеймс заслуживает смерти. Снейпу больно из-за смерти ни в чем не повинной Лили, которая в одиночку защищала его в детстве. И Снейпу больно от чувства вины, потому что в течение шести лет ему приходилось видеть осиротевшего сына Лили и Джеймса. Под действием той же самой боли Слизнорт умолял Гарри не говорить с ним о смерти Лили. От той же боли кричал Дамблдор под действием зелья, вновь вспоминая то зло, которое совершил, будучи не в состоянии сбежать из пыточной своего разума, совсем как Клык, который не мог покинуть горящий дом. Снейп и Дамблдор убивали и умерли ради того, чтобы не позволить Гарри и Драко навлечь на себя подобную боль.

Единственный раз за этот вечер у Снейпа сдают нервы, и он выплескивает свою злость и отчаяние на Гарри.

Снейп резко взмахнул палочкой, и Гарри почувствовал, как будто его огрели по щеке раскаленным кнутом; он снова рухнул на землю. Перед глазами у него заплясали огоньки, и несколько секунд он был не в состоянии вдохнуть воздуха; а затем Гарри услышал шелест крыльев над головой, и нечто огромное заслонило звезды. Клювокрыл летел прямо на Снейпа, который попятился, чтобы увернуться от направленных на него кинжально-острых когтей. (ГП/ПП)

Даже это гордое волшебное существо нападает на Снейпа за его вспышку, когда он уже буквально на грани, ведь эта ночь требует от него нечеловеческой выдержки и заботы обо всех, кроме самого себя. Единственный человек, который мог бы оценить самообладание Снейпа, уже мертв. Однако скорбеть еще не время: Снейп должен доставить Драко прямиком к матери, вступиться за Драко, когда Волан-де-Морт попытается наказать его за то, что не смог убить Дамблдора, и принять поздравления хозяина с тем, что взял задачу на себя. Для Снейпа трудности только начинаются.

Своей Авадой Кедаврой Снейп убивает не только умирающего директора, но, что еще больнее, доверие коллег, в особенности Макгонагалл, которое только начинало крепнуть.

Хагрид сначала не верит Гарри, и первая его реакция наиболее точно выражает всеобщие чувства: «Наверно, было так: Дамблдор сказал Снейпу пойти с Пожирателями, – уверенно сказал Хагрид. – Поди ему надо сойти за своего». (ГП/ПП)

Макгонагалл вспоминает, что Дамблдор верил в искренность раскаяния Снейпа. Она винит себя за то, что послала Флитвика за Снейпом, хотя после 15 лет совместной работы у нее были все причины верить в его надежность.

– Хотела бы я знать, что Снейп наплел ему такого убедительного, – сказала Тонкс.

– Я знаю что, – сказал Гарри, и все обернулись к нему. – Снейп передал Волан-де-Морту сведения, из-за которых он стал охотиться на моих маму и папу. А потом Снейп сказал Дамблдору, что не осознавал, что делает, что очень сожалеет об этом, жалеет, что они мертвы. (ГП/ПП)

Во всем этом хаосе Гарри забывает, что Дамблдор на самом деле никогда не говорил ему, как именно Снейп убедил его. Гарри просто повторяет то, что слышал, прикипев к той модели раскаяния, с которой познакомился после несчастного случая с Драко: сожаление из-за непреднамеренного убийства врага.

Гермиона, которая всегда сочувствовала Снейпу, тоже винит себя. Следуя указаниям Гарри, она и Полумна дежурили у кабинета Снейпа, когда Флитвик прибежал звать его на помощь.

– А потом мы услышали громкий стук, Снейп выбежал из кабинета, увидел нас и… и…

– Что? – нетерпеливо спросил Гарри.

– Я поступила так глупо, Гарри! – прошептала Гермиона, чуть не плача. – Снейп сказал нам, что профессор Флитвик упал в обморок и что нам нужно позаботиться о нем, а он… а он пойдет на помощь к остальным… (ГП/ПП)

Тонкс вспоминает, что, когда Снейп уводил Драко, она и Люпин решили, что эти двое не имеют отношения к Пожирателям смерти: «Мы просто позволили им пройти», – сказала Тонкс глухим голосом.

Одно из самых печальных последствий убивающего заклятия Снейпа – то, что его бывшие союзники потеряли доверие к себе. Теперь они мучаются сомнениями. Они были так уверены друг в друге. На протяжении долгого времени они успешно работали вместе и успели подружиться. Конечно, они доверяли Снейпу. Он до последнего момента пользовался их доверием, чтобы защитить учеников: отправил Гермиону и Полумну в свой кабинет ухаживать за Флитвиком, вывел Драко с поля боя.

Когда Снейп обратился к Гермионе и Полумне, они поверили ему, потому что он говорил совершенно искренне: с этими двумя ученицами по-другому бы не вышло, одна из них всегда понимала его слишком хорошо, а вторая видит сквозь все маски, словно их и нет. Люпин и Тонкс наверняка заметили, как внимателен Снейп был к Драко, когда уводил подальше от места сражения. Это стремление защитить невозможно ни с чем спутать. Теперешнее их смятение напоминает отношение магического сообщества к Сириусу Блэку, когда его отправили в Азкабан. Либо они правильно делали, что доверяли Снейпу, либо – и этот вариант кажется очевидным, потому что Снейп убил Дамблдора, – они все время ошибались и никто из них никогда не знал настоящего Северуса Снейпа.

ПСЕВДОНИМ «ПРИНЦ-ПОЛУКРОВКА»

Как вышло, что Принц-полукровка, талантливый зельевар и хитроумный изобретатель, оказался Северусом Снейпом, который в школьные годы придумал себе такой псевдоним?

Весь год Гермиона яростно защищала свою теорию, что Принц-полукровка может быть девочкой, игнорируя аргумент Гарри, что слово «Принц» само по себе определяет пол владельца учебника. Но именно версия Гермионы помогает ей в своем расследовании собрать весь пазл целиком.

– Именно! – сказала Гермиона, у которой на щеках выступил яркий румянец, вытащила из кармана очень старый газетный лист и шлепнула его на стол перед Гарри. – Смотри! Посмотри на фотографию!

Гарри поднял ветхий лист и уставился на пожелтевшую от возраста движущуюся фотографию; Рон, заинтересовавшись, заглянул ему через плечо. На фотографии была худощавая девочка лет пятнадцати. Ее нельзя было назвать красивой: она выглядела сердитой и угрюмой, у нее были тяжелые брови и вытянутое бледное лицо. Под фотографией шла надпись: ЭЙЛИН ПРИНЦ, КАПИТАН КОМАНДЫ ХОГВАРТСА В ПЛЮЙ-КАМНИ. (ГП/ПП)

Фотография той же давности, что и учебник, но Гарри не верит, что эта девочка имеет хоть какое-то отношение к Принцу-полукровке.

– На самом деле ты просто не веришь, что девочка смогла бы до всего этого додуматься, – со злостью сказала Гермиона.

– Как я, проведя рядом с тобой целых пять лет, мог бы считать, что девочка не сможет до чего-то додуматься? – спросил Гарри, уязвленный ее словами. (ГП/ПП)

Гермиона обвиняет Гарри в предвзятом отношении к девочкам только потому, что на самом деле завидует интеллекту Принца-полукровки, однако ее исследование идет в верном направлении. Изучая одну только мужскую линию, можно пропустить половину истории. Иногда важно не только имя отца. Насколько мы видели в саге до сих пор, в магических браках колдуньи берут фамилию мужа. Фамилия матери может со временем оказаться забытой, как в случае с Меропой Мракс, которая назвала сына в честь своих отца и мужа, вычеркнув себя из истории. Однако ключ к пониманию Волан-де-Морта крылся в биографии его матери. Жизнь и фамилия матери Снейпа также необходимы, чтобы понять его. И автор подчеркнуто умалчивает о том, что недостающая история матери Гарри даже окажется ключевой в этом повествовании.

После того как Снейп бежит из замка вместе с Драко в главе «Бегство Принца-полукровки», Гермиона находит выпуск «Ежедневного пророка», где написано, что Эйлин Принц вышла замуж за Тобиаса Снейпа и произвела на свет…

– …убийцу, – выплюнул Гарри.

– Ну… да, – сказала Гермиона. – Получается… я в каком-то смысле была права. Снейп гордился, что он был «наполовину Принц», понимаешь? Насколько я поняла из заметки, Тобиас Снейп был маглом.

– Да, все сходится, – сказал Гарри. – И он заигрывал с чистокровностью, чтобы подружиться с Люциусом Малфоем и остальными… Совсем как Волан-де-Морт. Чистокровная мать, отец-магл… И оба стыдились своих родителей, хотели, чтобы их все боялись, и стали изучать Темные искусства, придумали себе титулы – Лорд Волан-де-Морт, Принц-полукровка… Как мог Дамблдор этого не заметить? (ГП/ПП)

В своей непомерной ненависти к Снейпу Гарри намеренно искажает данные и сравнивает его с Волан-де-Мортом. Мы не знаем, была ли Эйлин Принц чистокровной или полукровкой, мы не знаем, называл ли Снейп кому-нибудь то имя, которым подписал книжку. Учебник Принца, как и дневник Реддла, хранит воспоминания о школьных годах, но личность, которая вырисовывается из заметок Принца, не очень-то похожа на Волан-де-Морта. Этот человек не напыщенный и не пытается никем манипулировать. Он мстительный, но не агрессивный. Он талантливый, обидчивый, язвительный, замкнутый, склонен осуждать других. Он не думает, что кто-нибудь когда-нибудь прочитает его записи и сочтет полезными. Он думает, что останется в тени.

Гарри рассказывает Рону и Гермионе, что Снейп узнал про книжку, возможно, еще в тот вечер, когда Слизнорт начал распространяться об успехах Гарри в Зельеварении, но после Сектумсемпры у него точно сомнений не осталось.

– Но почему тогда он не сдал тебя?

– Наверное, не хотел, чтобы его имя связали с этой книгой, – сказала Гермиона. – Мне кажется, профессору Дамблдору бы не понравилось, если бы он о ней узнал. (ГП/ПП)

Снейп не стремился устроить все так, чтобы его учебник попал в руки Гарри; он просто оставил ее в кабинете вместе с другими школьными принадлежностями, когда переезжал в другой кабинет, в неспокойное время между битвой в Министерстве в прошлом июне и его первым уроком Защиты от Темных искусств. Вполне объяснимо, что взрослый человек не хотел никому показывать дневник, который вел в свои печальные подростковые годы, но в этом учебнике запечатлено превращение Снейпа в одержимого темной магией юношу, который предал Лили Эванс и в конечном счете позволил ей погибнуть. Он хотел бы стереть это из своей памяти, как Слизнорт попытался вымарать свой собственный чудовищный промах.

Но проблема с книгами в том, что, как только они выходят в свет, автор больше их не контролирует. Он не может знать, кто их увидит, что читатель сделает с полученной информацией, какой вывод он сделает об авторе на фоне данных, которые в любом случае останутся неизменными, как бы сильно тем временем ни изменился стоявший за текстом человек. Волан-де-Морт выпустил свой дневник в мир, чтобы творить с его помощью зло. Однако когда Снейп узнал, что его учебник послужил той же цели, он не стал обращаться с ним, как с крестражем, – он не отнесся к нему, как к чему-то самостоятельному и отдельному от его души. К собственному ужасу, он сделал все возможное, чтобы проследить путь книги, признал свое авторство и предупредил остальных, что не стоит использовать темные заклятия, которые он придумал. Как и Слизнорту, ему удалось кое-что исправить: он вылечил раны Драко и научил его и Гарри более полезным заклинаниям.

Гермиона – талантливая маглорожденная ученица, которая вполне готова поверить, что «Принцем» могла быть девочка, – видит и другие причины, почему Снейп мог гордиться тем, что он «полу-Принц». Гарри и Дамблдор, например, тоже полукровки, однако их маглорожденные родители были сильными волшебниками. Тобиас Снейп был маглом, а не маглорожденным волшебником. Гарри унаследовал свой магический дар от обоих родителей. Но Снейп в подростковом возрасте связывал свои способности только с одним родителем, с тем, который поощрял его стремление к учебе и давал ему свои книги, когда мог позволить себе купить сыну новые. С точки зрения Снейпа, было бы странно брать себе магический псевдоним, ориентируясь на отцовскую линию.

Гермиона понимает, о чем может мечтать замкнутый интеллектуал: она сама жила в магловском мире, который ее не понимал, и мечтала о волшебном, где бы ее возможности ограничивались лишь воображением. Гарри хоть и тоже жил в изоляции от волшебного мира, но у него не такой склад характера, чтобы лихорадочно заниматься самообразованием, как это делали Гермиона и Снейп, зубрившие учебники наизусть еще до первого дня занятий.

Гарри также забывает о сведениях, о которых Гермиона попросту не знает: в воспоминаниях Снейпа явно вырисовалась картинка токсичной семьи: отец кричал на съежившуюся мать, в то время как маленький ребенок плакал. Все, кто в детстве подвергался давлению со стороны родителей, поймут, откуда взялись обидчивость и мстительность Принца-полукровки. Но Гарри не нужно было брать псевдоним, чтобы формально откреститься от Дурслей, они и так не были его родителями. Снейп в итоге сохранил отцовскую фамилию, наверное, он знал, что в волшебном мире ее будут соотносить исключительно с ним, но мы видим, что в подростковом возрасте он мыслил иначе.

Что мы можем сказать об Эйлин Принц как о матери? Мы знаем, что он растила сына в магловской бедности, об этом нам говорят потрепанный учебник и Паучий тупик. Снейп не меркантилен; магические артефакты или обещания роскоши его не прельщают; мать не внушила ему алчности к мирским богатствам, – возможно, она научила его ценить интеллектуальные. Эйлин Принц была капитаном команды в Плюй-камни: Хогвартс для нее ассоциируется с дружбой. Это ощущение она могла передать сыну.

Скорее всего, она вышла за Тобиаса Снейпа по любви. Но различия между маглом и волшебницей сделали свое дело, и вряд ли их брак был счастливым. Любила ли Эйлин Принц сына? Из текста мы видим, что да. В Снейпе очень развито стремление защищать младших, хоть проявляется оно порой своеобразным образом. Более того, Снейп – эмоционально незрелый человек, который с рычанием выгоняет из кустов целующихся подростков, – способен спокойно смотреть в глаза Нарциссе Малфой, когда она вся дрожит от страха за сына. Он способен выдержать и принять ее эмоции.

Из главы «Бегство Принца-полукровки» (Flight of the Prince) мы узнаем, что свои силы Снейп получил от матери. Название главы отсылает к другому женскому имени: мать Джоан Роулинг при рождении получила имя Анна Волант (McGinty). Анна Волант Роулинг назвала своих дочерей Джоанной и Дианой – Джо и Ди. Образ матери, в том числе ее имя, сыграл важную роль в жизни девочек. «Волант» (volant) с французского означает «полет». Вся сага о Гарри Поттере пронизана любовью и скорбью Роулинг по ушедшей матери, и полету есть место в каждой книге, от метел до гриппогрифов и мотоциклов. В английском языке слово «полет» (flight) также может использоваться в значении «побег». В главе «Flight of the Prince» оно использовано в обоих значениях. Бегство не является актом трусости, если оно необходимо ради спасения ребенка. Полет Снейпа – это торжество защитной магии, которую он перенял от матери. С этой главы и вплоть до конца жизни эта черта будет доминировать в нем.

Со словом flight разобрались. А что насчет «Принца»? Гарри считывает это слово в значении «сын короля», которому, возможно, не терпится занять престол. Но это еще и отсылка к одному произведению, которое бы очень понравилось истинным слизеринцам, – трактату «Государь» (в английском переводе – «Teh Prince») Никколо Макиавелли, итальянского политического теоретика XVI века. В этом трактате он пишет, как политическим лидерам сохранить власть во время войны и смуты и защитить свой народ.

Как Ирвин Кайтман пишет в «Дамблдор: Жизнь и ложь прославленного директора Хогвартса», Дамблдор – персонаж, чьи действия наиболее приближены к заветам Макиавелли. Сама Роулинг в одном из интервью назвала Дамблдора «вполне макиавеллевской фигурой» (Адлер).

Но идеи, изложенные в «Государе», также помогают нам лучше понять, чем руководствовался Снейп в конце «Принца-полукровки» и весь следующий год, описанный в «Дарах Смерти». Роулинг подтверждает связь между Снейпом и Макиавелли, когда дважды называет своего персонажа с оглядкой на его произведение. Псевдоним Снейпа отсылает к заголовку, но в самом трактате Макиавелли превозносит «беспощадного», «проницательного» императора по имени Северус, который убил соперника по имени Альбинус (Макиавелли). Роулинг придумывает персонажу имя, которое сразу же говорит о его суровости и жестокости, и создает великолепный образ неприятного человека, который будет достаточно беспощаден и проницателен, чтобы перерезать нить жизни другого наделенного властью героя.

Весь роман «Гарри Поттер и Принц-полукровка» посвящен изучению тонкой грани, которая порой отделяет темную магию от светлой.

Если применить слова Макиавелли к волшебному миру, темная магия – та, с помощью которой намеренно причиняют вред, а не защищаются, и чье разрушительное действие со временем только усиливается. Один акт жестокости, совершенный ради последующего благоденствия подданных – например, убить умирающего человека с целью защитить более слабого от тирана, – можно считать хорошим действием, а не темной магией.

Положение двойного агента подразумевает, что Снейп всегда должен быть готов совершить нечто отвратительное, чтобы себя не выдать. Но, возможно, Хагрид слышал возмущение двойного агента, которому приказали совершить такое зло, которое он считает неприемлемым. Из следующей книги, «Дары Смерти», мы узнаем, как Снейп использовал свой дурной поступок на благо других.

К концу «Принца-полукровки» Снейп завершил многие задачи из тех, что были поставлены перед ним в начале года.

Он исполнил клятву, которую дал Нарциссе: он защитил Драко, не позволил Драко (и Гарри) убить кого-нибудь или совершить непоправимое, а также убил Дамблдора вместо Драко.

Он сохранял Дамблдору жизнь, пока это было возможно, а после его смерти позаботился об остальных.

Он научил Драко антиагрессии, так что Драко использовал против Дамблдора Экспеллиармус, а не убивающее заклятие. В результате у Дамблдора была возможность сказать Драко, что он хочет спасти его вместе со всей семьей и что он готов отдать жизнь ради того, чтобы уберечь Драко от зла.

Он дал Гарри возможность испытать сочувствие к Малфою: благодаря его быстрому вмешательству после инцидента с Сектумсемпрой Гарри смог почувствовать раскаяние и понять, чего он не пожелал бы даже злейшему врагу. Когда Драко использует Экспеллиармус, Гарри, обездвиженный под мантией-невидимкой, видит, как Драко разговаривает со своей намеченной жертвой.

О Малфое Гарри почти не думал. Вся его ярость была направлена на Снейпа, но он не забыл, какой страх звучал в голосе Драко на вершине башни и что он все-таки опустил палочку перед тем, как туда ворвались Пожиратели смерти. Гарри не верил, что Малфой мог убить Дамблдора. Он презирал Драко за его преклонение перед Темными искусствами, однако теперь к его неприязни примешивалась толика сожаления. Интересно, думал ли Гарри, где теперь Малфой и к чему Волан-де-Морт принуждает его, угрожая убить всю семью? (ГП/ПП)

Как мы уже знаем по примеру Волан-де-Морта, укравшего капельку крови Гарри, даже «толики» бывает достаточно, чтобы спровоцировать необратимые изменения.

Снейп перенес часть гнева Гарри с Драко на себя, что в грядущих битвах поможет выжить обоим. Снейп лучше, чем Драко, способен выдерживать злость Гарри.

Он заслужил уважение Пожирателей смерти, и в будущем у них не вызовут подозрений его действия, когда он будет защищать учеников Хогвартса.

И он полностью лишился доверия и симпатии коллег, убив единственного человека, который знал его настоящего.

Теперь, когда Дамблдора больше нет, Гарри думает, что его больше некому защищать: «Последний и самый сильный его защитник умер, и теперь он чувствовал себя как никогда одиноким». (ГП/ПП) Но это утверждение справедливо по отношению к Снейпу, а не к Гарри; Снейп по-прежнему будет защищать Гарри Поттера и всех, кого только сможет, только теперь на расстоянии и незаметно для них самих.

Снейпа больше не изображают некрасивым человеком. Характерные маркеры его неприглядной внешности – крючковатый нос или неизменно сальные волосы – уходят из нарратива. Когда Снейп ведет себя храбро, Роулинг описывает его с позиции сурового реализма: когда он закатывает рукав, чтобы показать Черную метку, когда он поет над ранами Драко, когда окидывает взглядом всю сцену и убивает своего наставника. В эти моменты он доблестен и преисполнен мрачной красоты, творя магию, на которую никто, кроме него, не способен.

Глава 7

Северус Снейп и Дары Смерти

Часть первая

В завещании Дамблдор оставляет Гарри золотой снитч (ГП/ДС), летающий шарик с загадочным посланием: «Я открываюсь под конец».

Когда Гарри готовится умереть, шарик раскрывается и выпускает призраков дорогих ему людей, которые дают Гарри силу встретить смерть.

Но, как и в случае с пророчествами, волшебные завещания можно передавать не только в заговоренных снитчах. В конце концов, это просто слова, слова, доверенные на хранение тому, кто их услышит. Гарри не знает, что Дамблдор оставил ему последнее послание, наказав Снейпу передать его только к тому моменту, когда победа над Волан-де-Мортом уже будет близка. До тех пор Снейп должен оставаться в живых, он должен передать послание в назначенное время, и не ранее. До встречи с Гарри Снейп будет постоянно прибегать к окклюменции, чтобы максимально закрыть свое сознание от посторонних.

А затем также откроется под конец.

В книге «Гарри Поттер и Дары Смерти» есть и другие загадки, но откровение Снейпа помогает решить их все. После стольких завуалированных подсказок и намеков, Роулинг наконец показывает нам Снейпа таким, какой он есть, рассказывает нам всю историю о том, как он стал правой рукой двух главнокомандующих, и открывает, что он все это время хранил в своем сердце.

СЮЖЕТ: АНТИУТОПИЯ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ

В самом начале нам показывают то, чего мы прежде никогда не видели: Снейпа в роли Пожирателя смерти, сидящего по правую руку от Волан-де-Морта на общем собрании в Малфоймэноре, и мы видим, как выдающийся ум и проницательность Снейпа ставят его выше прочих сторонников Темного Лорда. Волан-де-Морт пытает Чарити Бербидж, преподававшую в Хогвартсе Магловедение; он подвешивает ее над столом, за которым он сидит вместе со своими приспешниками. Перед смертью Чарити говорит то же, что Дамблдор: «Северус… пожалуйста». Снейп встречается с ней взглядом, но остается невозмутимым в тот момент, когда Волан-де-Морт убивает ее.

А затем он пропадает почти на 500 страниц. В книге, в которой всего 759 страниц, Снейп появляется на двенадцатой странице, после чего мы видим его только на пятисотой. Косвенно мы кое-что узнаем о нем, мы знаем, что он в одиночестве сидит на вершине башни в Хогвартсе, в то время как Гарри, Рон и Гермиона уходят в подполье. Там он выполняет роль марионетки Волан-де-Морта, превратив школу в антиутопию при Пожирателях смерти. Никто из ныне живущих не знает, что он втайне посвятил само свое существование тому, чтобы помочь Гарри низвергнуть Волан-де-Морта, параллельно обеспечив защиту ученикам Хогвартса в той мере, в какой это возможно.

Что мы можем узнать о Снейпе за время его отсутствия? Мы видим, что Гарри применяет его уроки на практике. Мы видим его опосредованно: в заголовках газет, через портрет Финеаса Найджелуса и через его Патронус. Даже отсутствие Снейпа на площади Гриммо дополняет его характеристику.

Мы узнаем о новых подспудных тайнах, которые дополняют миссию Гарри. Что такое «Дары Смерти»? Почему «Сказка о трех братьях» так важна? Что значит «стать Повелителем Смерти»?

Сердцем этой книги становится серебряная лань. В эпизоде, когда Гарри должен найти в озере меч, который дается лишь достойным, Роулинг заимствует образы из артурианского цикла, где с появлением белого оленя тоже начинаются приключения в лесу. Мы все гадали, как выглядит Патронус Снейпа. Когда в середине книги он появляется, то становится тем самым светом, в котором Гарри так нуждался. Волан-де-Морт не может осквернить его. Он ведет Гарри, которому так не хватает наставника после смерти Дамблдора. Этот свет утешает и успокаивает, потому что принимает облик Патронуса Лили Поттер, спутника серебряного оленя Джеймса. Любовь одного и того же человека подпитывает как Гарри, так и Снейпа. Серебряная лань говорит читателям: следуйте за историей матери.

Вновь мы увидим Снейпа только в тот момент, когда Волан-де-Морт явится в Хогвартс и Снейп откроет ему ворота. И тут для Снейпа начинается гонка: нужно успеть отыскать Гарри и передать ему последнее послание. Он открывает Макгонагалл, что ищет Гарри, но она больше не доверяет ему. Макгонагалл, Флитвик и Стебль нападают на Снейпа, и вместо того, чтобы драться с ними, он выпрыгивает в окно и улетает, покинув свой директорский пост. Он должен передать послание. А Хогвартс он оставляет в хороших руках.

Волан-де-Морт ошибочно полагает, что обретет неуязвимость, если убьет Снейпа. Он приказывает своей змее Нагайне укусить его. Снейп пытается остановить кровь, чтобы успеть отыскать Гарри, когда Гарри, Рон и Гермиона сами его находят. Перед смертью Снейп успевает передать Гарри несколько воспоминаний. Они проливают свет на все действия Снейпа, и через них Гарри получает поддержку своей матери, необходимую, чтобы одолеть Волан-де-Морта.

ГОД ДЛЯ СНЕЙПА В ЦЕЛОМ

С дальнего расстояния Снейп кажется монолитной фигурой, непроницаемой колонной из черного мрамора. Две главных, прежде неотъемлемых черты его облика теперь забыты окончательно: желчный юмор и непривлекательная внешность. Ему больше нет смысла упражняться в сарказме: у Снейпа нет ни малейшего желания шутить с Волан-де-Мортом или его пособниками Кэрроу. Прежние коллеги теперь ненавидят его. Слизеринцы перестали быть изгоями, которых необходимо одобрять ехидными шуточками; теперь они любимчики, из которых растят малолетних тиранов. Дамблдор мертв.

ЛИЧНАЯ НЕПРИЯЗНЬ СНЕЙПА К ГАРРИ

Теперь, когда Снейпа и Гарри разделяет значительное расстояние, он перестает быть уродливым. В этой книге его лицо описывается как «худое», нет акцента на крючковатом носе или ухмылке. (ГП/ДС) С одной стороны, это связано с тем, что мы больше не видим его глазами Гарри, а с другой – Гарри больше нет в школе, и он больше не раздражает Снейпа во время уроков. Но важнее всего то, что теперь Снейп выполняет смертельно опасную работу, которая преображает его, из некрасивого он становится суровым. Теперь никто, кроме Темного Лорда, над ним не властен. Все прочие видят лишь его грозный ум и силу, которую он источает на протяжении всего этого бессонного года.

ПРИВЫЧНАЯ ВРАЖДЕБНОСТЬ СНЕЙПА ПО ОТНОШЕНИЮ К НОВОМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ ЗАЩИТЫ

Волан-де-Морт назначил брата и сестру Кэрроу преподавать доктрину Пожирателей смерти. Амикус, по словам Невилла Долгопупса, «учит тому, что раньше было Защитой от Темных искусств, только теперь это просто Темные искусства». (ГП/ДС) Кэрроу требуют, чтобы ученики отрабатывали Круциатус на своих однокурсниках. Некоторые из бывших слизеринцев Снейпа, вроде Крэбба с Гойлом, с радостью приветствуют новые садистские порядки, и Снейп не может им помешать, потому что вынужден изображать директора, разделяющего ценности Кэрроу.

Невилл рассказывает Гарри, как некоторые ученики тайно саботировали режим Снейпа и Кэрроу: «Мы выбирались из спален по ночам и писали на стенах: Отряд Дамблдора, вступайте к нам, и все в таком духе. Снейп был в ярости». (ГП/ДС) Тех, кто выказывал недовольство, Кэрроу подвергали пытке. Лучшее, что Снейп мог сделать, – это доверить исполнение наказаний не Кэрроу, а Хагриду, – до тех пор, пока Хагрид не попался на организации вечеринки в поддержку Гарри Поттера. Хагриду удается сбежать из Хогвартса, – скорее всего, Снейп помешал Пожирателям поймать его и заключить под стражу. Снейп, с его гиперчувствительной опекой, теперь находится среди взрослых, которые пытают детей, – для него эта ситуация требовала постоянного самоконтроля. Он не может выдать своих истинных чувств, иначе его убьют, а место директора займет кто-нибудь похуже.

РЕПУТАЦИЯ СНЕЙПА

Дамблдор и Снейп преуспели в своей многолетней кампании дискретидации. Все уверены: Дамблдор совершил роковую ошибку, когда доверился Снейпу, который вернулся на темную дорожку, если вообще с нее сходил. Макгонагалл убеждена в его предательстве, а Флитвик нападает с криком: «Ты больше никого не убьешь в Хогвартсе!» (ГП/ДС) Если Снейпу когда-нибудь хотелось поддаться искушению и открыть этим добрым людям, что они не напрасно в него верили, он всегда мог вспомнить, что случилось, когда Дамблдор пошел на поводу у чувств и не захотел быть жестоким. Дамблдор скрыл правду от Гарри, из-за этого умер Сириус. Снейп не может допустить такую оплошность, когда на кон поставлено столь многое.

ЗАГАДКА ИСТИННЫХ МОТИВОВ СНЕЙПА

До того, как мы дойдем до кульминационной 33 главы, («История Принца»), в которой нам покажут воспоминания Снейпа, – еще до этого можно встретить несколько подсказок, которые проливают свет на его истинные мотивы.

Гарри, Рон, Гермиона и Люпин боятся, что Снейп явится на площадь Гриммо или выдаст тайну Пожирателям смерти, но этого не происходит. (ГП/ДС)

Гарри предполагает, что Снейп мог обшарить весь дом и унести с собой половину письма Лили к Сириусу вместе с фотографией, но доказательств тому никаких нет, и Гарри не развивает эту мысль. (ГП/ДС)

Гарри и Рон, убежденные в предательстве Снейпа, не могут взять в толк, чей Патронус помог им в лесу. Однако читателю известно, что Снейп может вызывать Патронуса, которого они никогда не видели, и знают, что Роулинг периодически намекала на значимость материнской истории, при этом ничего не сообщая о друзьях Лили. Снейп был крайне осторожен, когда устроил все так, чтобы Гермиона не увидела серебряную лань. Она была последней, кто потерял веру в него, и ему никогда не удавалось надолго обмануть ее проницательность.

СЕВЕРУС СНЕЙП И ДАРЫ СМЕРТИ

В последней части саги вводится совершенно новая сюжетная ветка: дары смерти. В волшебной «Сказке о трех братьях» Смерть жалует трем братьям Дары: непобедимую волшебную палочку, камень, который может возвращать умерших с того света, и свою собственную мантию-невидимку. Если верить сказке, человек, который сможет собрать у себя все три Дара, станет повелителем Смерти.

Некоторые изыскатели, в числе которых был и Дамблдор, знают, что эти реликвии существуют на самом деле. Дамблдор выиграл Бузинную палочку, когда победил Грин-де-Вальда. Воскрешающий камень вправлен в семейное кольцо Мраксов, которое Волан-де-Морт превратил в крестраж, не зная, что это за артефакт. Мантию-невидимку Гарри унаследовал от отца.

Те, кто ищет Дары Смерти из жадности, иногда кончают очень плохо. Бузинная палочка часто переходит из рук в руки посредством убийства. Дамблдор теряет руку и сокращает себе срок жизни, когда торопится завладеть камнем. Как и прочие могущественные артефакты вроде философского камня, Дары Смерти подчиняются одному из основополагающих правил Роулинг: они принадлежат тому, кто ищет их не ради личной выгоды, а для того, чтобы защитить других.

За свою жизнь Снейп успел побыть в роли каждого из братьев. В юности он был не прочь подраться. После смерти Лили он желает воссоединиться с ней. Но когда ему дали второй шанс, он скрывал от всех свое истинное «я» – не ради личной выгоды, но с целью уберечь остальных. По словам Дамблдора, в этом суть мантии-невидимки, «истинная магия которой раскрывается, когда нужно уберечь и защитить других, а не только ее владельца». (ГП/ДС)

Дамблдор оставил Гарри очень мало сведений о Дарах Смерти, боясь, как бы Гарри не отвлекся от поиска крестражей. Снейпу он вообще ничего о них не говорил, но по иным соображениям.

Дамблдор скрыл от Снейпа информацию, которая могла бы обернуться для него смертью, прочитай Волан-де-Морт его сознание. А еще ему было известно, что Снейпу эти данные ни к чему, потому что магические артефакты его не привлекают. Этому человеку совершенно чужд материализм, он верит в беспалочковую магию, невербальные заклинания и магию, которая зависит лишь от самого колдующего. За тот год, что Снейп был директором Хогвартса, через его руки проходят многочисленные волшебные сокровища, в том числе меч Гриффиндора, но он не алчет ни одного из них. В этой книге мы увидим, как Снейп творит те самые чары, которые обещают Дары, и становится Повелителем Смерти, которому не нужна ни палочка, ни Дары – ничего, кроме силы собственного ума.

ЗАЩИТА ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ: УРОКИ, КОТОРЫЕ СНЕЙП ПРЕПОДАЛ ГАРРИ

МАКИАВЕЛЛИ, ШПИОНАЖ И СЕКРЕТНЫЕ ОПЕРАЦИИ

Последние слова Дамблдора, произнесенные прямо перед тем, как Снейп его убил, были: «Северус… пожалуйста…». (ГП/ПП)

В первой главе «Даров Смерти» Волан-де-Морт на глазах у Пожирателей смерти пытает преподавателя Магловедения: Чарити Бербидж, коллегу Снейпа в Хогвартсе. Ее преступление заключалось в том, что она «опубликовала в “Ежедневном пророке” пылкую статью, посвященную защите грязнокровок». (ГП/ДС) Когда Волан-де-Морт кружит ее вокруг своей оси, она молит Снейпа о помощи: «Северус… пожалуйста… пожалуйста…» (ГП/ДС) Снейп встречается с ней взглядом, но сохраняет равнодушный вид, когда Волан-де-Морт ее убивает.

Снейп, недавно ставший правой рукой Волан-де-Морта и будущий директор школы Хогвартс, с болью осознает, что ничего не может сделать для Чарити. Проявить к ней сочувствие – значит обратить убийственный гнев Темного Лорда на себя, и тогда маглорожденные ученики лишатся еще одного союзника. Снейпу остается только следовать заповеди Макиавелли, изложенной в «Государе».

Государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей считают хорошими, так как ради сохранения государства он часто вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия. (из Макиавелли)

В отличие от Чарити, которая высказалась в защиту других и поплатилась за это, у Снейпа есть долгосрочный план свержения Волан-де-Морта, который порой вынуждает его молча лицезреть зло.

Разница между тем, как люди живут и как должны жить, столь большая, что тот, кто отвергает настоящее ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением по необходимости. (из Макиавелли)

Откуда нам знать, что в этот момент Снейп подавлял в себе сочувствие к Чарити? Откуда нам знать, что ему было не все равно или что он не радовался ее смерти? Потому что она взывала к нему с теми же эмоциями и теми же словами, что и Дамблдор: «Северус, пожалуйста». Нечто похожее происходит в этой же книге, когда Снейп выпрыгивает из окна, чтобы не сражаться с преподавателями Хогвартса, и Макгонагалл повторяет слова Гарри: «Трус!» (ГП/ПП; ГП/ДС) Это обвинение служит маркером величайших испытаний в жизни Снейпа. В том эпизоде Роулинг показывает только, как Снейп возвращается к Волан-де-Морту. Но в очередной раз отослав нас к Макиавелли с помощью имени Чарити[5], она объясняет нам, что Снейп, «новый государь», действует вопреки своим убеждениям.

Точно так же Гарри не может защитить Кикимера, когда Пожиратели смерти прорываются на площадь Гриммо.

А что, если Пожиратели смерти начнут пытать эльфа? Страшные картинки закружились в голове у Гарри, и он попытался отмахнуться от них, потому что ничего не мог сделать для Кикимера. Они с Гермионой уже решили, что не стоит призывать его: а что, если кто-нибудь из Министерства тоже увяжется? (ГП/ДС)

Даже со своим «спасти-всех-и-сразу» Гарри должен понять, что иногда необходимо бездействовать или оставаться равнодушным, когда друг попадает в беду.

Гарри очень хорошо может представить себе, каково живется Снейпу, когда встречается с Артуром Уизли в облике сторонника Волан-де-Морта: «Было очень странно видеть, как мистер Уизли смотрит на него с отвращением». (ГП/ДС) Гарри хочет предупредить мистера Уизли, но тот смотрит на него с такой ненавистью, что Гарри не уверен, будет ли толк от его слов.

– Артур, – перебил Гарри, – вы знаете, что за вами следят?

– Это угроза, Ранкорн? – громко спросил мистер Уизли.

– Нет, – ответил Гарри, – это факт! Они наблюдают за каждым вашим шагом…

Двери лифта открылись. Вот и атриум. Мистер Уизли смерил Гарри уничижительным взглядом и быстро вышел из лифта. Гарри стоял на месте, его трясло. Ему бы очень хотелось изображать кого-то другого, а не Ранкорна… Двери лифта закрылись. (ГП/ДС)

Гарри теперь имеет некоторое представление о том, как Снейп, пробиваясь через наслоения ненависти, учил его окклюменции или предупредил Сириуса, что Люциус узнал его на платформе. С одной стороны, Снейп заслужил некоторое недоверие благодаря своему неподражаемому природному обаянию. Но с другой стороны, это было неизбежное последствие его шпионской деятельности, и оно же создавало дополнительные препоны в общении с людьми, которым Снейп хотел помочь.

Гарри, Рон и Гермиона начинают понимать, как важно не отходить далеко от истины, когда лжешь для прикрытия. Рон отмечает, что когда Ксенофилиус Лавгуд пытался задержать их, чтобы сдать Пожирателям смерти, все его речи были похожи на правду: «Когда нервничаешь, выдумывать что-то намного труднее, чем кажется. Я это понял, когда меня поймали егеря. Было намного проще прикинуться Стэном, – о нем я хоть что-то знал, – чем придумывать совсем новую личность». (ГП/ДС)

Объяснение Рона проливает еще больше света на то, как Снейпу удалось убедить Волан-де-Морта в своей верности. Когда Волан-де-Морт применял легилименцию, Снейп всегда мог прикрыться своей ненавистью к Гарри или Сириусу, после этого к нему вопросов не было. Получается, что эмоциональная незрелость Снейпа в отношении этих двоих была ему только на руку. Старые, закостеневшие школьные обиды стали щитом.

Также Гарри из первых рук узнает, каково использовать Непростительное заклятие во благо других. Мы знаем, что эти заклятия работают только в том случае, если маг искренне хочет, чтобы они подействовали. В банке Гринготтс Гарри совершает преступление, наложив Имперус на ни в чем не повинного гоблина: «Скрытый мантией Гарри поднял палочку из терновника, указал ей на старого гоблина и впервые в жизни прошептал: “Империо!”». (ГП/ ДС) Гарри знает, что у них нет иного способа добраться до крестража, спрятанного в сейфе Лестрейнджей. Цель оправдывает средства; со своей совестью он разберется позже. Если верить Макиавелли, человек, обладающий большой властью, в обязательном порядке должен уметь так поступать:

Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому, чтобы изменить направление, если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны, то есть, как было сказано, по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла. (из Макиавелли)

То же самое происходит с Драко под гнетом Волан-де-Морта: его заставляют применять Круциатус к другим Пожирателям, угрожая суровым наказанием, если он не подчинится. Гарри видит «его помертвевшее лицо», и ему становится «тошно от того, что он увидел, от того, какое применение для Драко нашел Волан-де-Морт»; Гарри понимает, что Драко подчиняется против воли, только для того, чтобы защитить себя и своих близких. (ГП/ДС) Это сочувствие к Драко когда-нибудь поможет Гарри понять, как Снейп заставил себя убить Дамблдора.

ЭКСПЕЛЛИАРМУС И БУЗИННАЯ ПАЛОЧКА

Во время сражения в воздухе между Пожирателями смерти и семьей Гарри настоящий Поттер использует только защитные заклятия против людей, которые хотят его убить, – этот стиль он перенял у Снейпа и Дамблдора: отвечать на агрессию блокировкой или уклонением, а не провоцировать новые атаки. Но в воздухе даже Оглушающее заклятие может стать смертельным заклятием, если кто-нибудь свалится с метлы.

Гарри посылал одно Оглушающее заклятие за другим, ему едва удавалось сдерживать преследователей. Он бросил еще одно блокирующее заклятие. Летевший ближе всех Пожиратель смерти увильнул от него, при этом его капюшон соскользнул, и в красной вспышке очередного Оглушающего заклятия Гарри увидел неестественно безразличное лицо Стэна Шанпайка… Стэна…

– Экспеллиармус! – крикнул Гарри.

– Это он! Это он, настоящий! (ГП/ДС)

Узнав Стэна Шанпайка, Гарри стремится только разоружить его, а не убить. После битвы в воздухе ему приходится на повышенных тонах спорить с Люпином.

– Они тебя узнали? Но как? Что ты сделал?

– Я… – Гарри попытался припомнить; весь полет казался ему сплошным вихрем страха и смятения. – Я увидел Стэна Шанпайка… Помните, тот парень, который работал кондуктором в Ночном Рыцаре? И я попытался разоружить его вместо того, чтобы… ну, он же не понимал, что делает, верно? Он наверняка был под Империусом!

Люпин пришел в ужас.

– Гарри, разоружать их уже поздно! Эти люди пытаются схватить тебя и убить! Хотя бы оглушай их, если не готов убивать!

– Мы были в сотне футов над землей! Стэн не в себе, и оглуши я его, он упал бы и умер, как если бы я использовал Авада Кедавра! (ГП/ДС)

Ситуация меняется для Гарри, когда он узнает Стэна. Я знаю тебя. Я знаю тебя настоящего. Я отказываюсь нападать на тебя. Ты не заслуживаешь такой смерти. Пощадить жизнь агрессора, потому что ты его знаешь, – это мощная магия, которая может принести непредсказуемые результаты. Люпин настаивает на своем, но уроки Снейпа вкупе с личным боевым опытом Гарри определяют его выбор: он доверяет этой магии.

– Гарри, Экспеллиармус – полезное заклятие, но Пожиратели смерти, судя по всему, считают его твоим фирменным приемом, и настоятельно прошу тебя не воплощать их догадки в жизнь!

От слов Люпина Гарри чувствовал себя идиотом, но почему-то все равно упрямился.

– Я не стану убирать людей с моего пути только потому, что они там оказались, – сказал Гарри. – Этим пусть Воланде-Морт занимается. (ГП/ДС)

Может показаться странным, что Люпин, добрый учитель, оказывается более воинственным, чем Снейп, злобный тиран классного масштаба. Но Сириус и Люпин несколько лет назад из мести собирались устроить самосуд над Хвостом, на глазах у трех подростков. А Снейп приговорил Гарри к бесконечным наказаниям после уроков с целью вдолбить ему в голову, что агрессия может привести к непоправимым последствиям. Пусть Люпин пришел в ужас от Экспеллиармуса Гарри, но Снейп воспринял бы это как подтверждение тому, что его уроки возымели эффект.

Тезис, что защита может нести с собой бо́льшую силу, нежели агрессия, помогает нам понять, что имел в виду Грин-де-Вальд, когда разговаривал с Волан-де-Мортом в камере на вершине Нурменгарда: «Тебе не победить, ты не сможешь! Та палочка никогда, никогда не будет твоей!» (ГП/ДС)

Здесь есть то, чего не понимает Волан-де-Морт, зато понимает Гарри: «Он рыл все глубже и глубже, зная, где был сегодня Волан-де-Морт, кого он убил в верхней камере Нурменгарда и почему…» (ГП/ДС)

Бузинная палочка соглашается служить тому, кто в поединке демонстрирует бо́льшую магическую силу. Последним, кто использовал Бузинную палочку, был Дамблдор, но он победил Грин-де-Вальда и заточил в тюрьме, а не убил. По логике Волан-де-Морта это значит, что палочка могла не перейти в подчинение к Дамблдору, что она станет слушаться того, кто убил Грин-де-Вальда. Воланде-Морт не понимает, что Дамблдор применил к Грин-де-Вальду ту же магию, что и Гарри к Стэну Шанпайку: разоружение, не атака. Я знаю тебя. Я знаю тебя настоящего. Я отказываюсь нападать на тебя. Ты не заслуживаешь такой смерти. Когда мы открыто признаем, что видим в сопернике человека, в этот момент рождается магия, которой прежде не было, более сложная, чем простое убивающее заклятие, долговечная и непредсказуемая.

Дамблдор и Драко сотворили эту магию, когда оказались лицом к лицу на вершине башни. Драко только разоружил Дамблдора, не напал на него, и, как только Дамблдор лишился палочки, Драко больше не выпалил в него ни одним заклятием. Дамблдор не стал ни нападать, ни защищаться: за ту долю секунды, что у него была, он успел обездвижить Гарри. Драко узнал, что Дамблдор, как и Снейп, считает, что он и его семья должны жить, – что за них даже стоит умереть. Эта магия соединилась со скорбью Снейпа над ранами Драко, и в результате появился юный Пожиратель смерти с эмпатией такого уровня, которая не позволяет ему убивать.

Драко победил величайшего волшебника своего времени с помощью Экспеллиармуса, защитного заклятия, которому Снейп научил его и Гарри, чтобы они могли ненавидеть друг друга, не причиняя вреда. Бузинная палочка признала, что магия Драко сродни силе Дамблдора, и добровольно сменила хозяина.

В Малфоймэноре Гарри разоружает Драко, выхватив у него из рук три палочки: самого Драко, Беллатрисы и Хвоста. Палочка Хвоста достается Рону, который, сам того не зная, столько лет давал ему приют. Потом Гарри сбегает в коттедж «Ракушка», хоронит Добби и хочет написать что-нибудь на его надгробии.

Он машинально запустил руку в карман за палочкой.

Их там было две. Он совсем о них забыл и теперь не мог вспомнить, кому они принадлежали; кажется, он выхватил их у кого-то. Он выбрал ту, которая покороче, потому что она лучше легла в руку, и указал ей на камень. (ГП/ДС)

Палочка Драко неплохо служит Гарри, «во всяком случае, не хуже, чем палочка Гермионы». (ГП/ДС) Палочка считает, что магия Гарри и магия Драко схожи. Эта палочка разоружила великого волшебника, а теперь попала к волшебнику, для которого разоружающее заклятие стало фирменным приемом. Палочке легко сменить хозяина с Драко на Гарри в силу эквивалентности их способностей.

Волан-де-Морт ничего из этого не понимает. Он крадет Бузинную палочку из могилы Дамблдора, но оказывается, что она слушается его не лучше, чем его собственная или палочка Люциуса Малфоя, обе из которых отказались убивать Гарри Поттера. В таком случае, рассуждает он, палочка все-таки признала Дамблдора, потому что убийство Грин-де-Вальда не возымело нужного эффекта. Ограбление могилы Дамблдора тоже не помогло. Последующую логическую цепочку Волан-де-Морт объясняет Снейпу:

– Бузинная палочка не служит мне по-настоящему, Северус, потому я не истинный ее хозяин. Бузинная палочка переходит к волшебнику, который убил ее предыдущего владельца. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Северус, Бузинная палочка не будет моей.

– Мой Лорд! – возразил Снейп, вскинув свою палочку.

– Иного пути нет, – сказал Волан-де-Морт. – Эта палочка должна признать меня, Северус. Решив проблему с палочкой, я наконец решу и проблему Гарри Поттера. (ГП/ДС)

Волан-де-Морт убивает Снейпа, чтобы получить власть над Бузинной палочкой.

Так не должно было случиться.

В главе «Кингс-Кросс», во время диалога с Дамблдором, который происходит в голове у Гарри, они обсуждают его план.

– Бедный Северус…

– Если вы планировали, что умрете от руки Снейпа, значит, вы собирались передать Бузинную палочку ему?

– Признаю, таково было мое намерение, – сказал Дамблдор. – Но вышло все не так, как я намеревался, верно?

– Нет, – сказал Гарри. – Эта часть плана не сработала. (ГП/ДС)

На что в таком случае надеялся Дамблдор?

Мы знаем, что во время Битвы за Хогвартс, когда Гарри и Волан-де-Морт одновременно выкрикнули «Экспеллиармус!» и «Авада Кедавра!», Бузинная палочка «вращаясь, полетела по воздуху к хозяину, которого не захотела убивать». (ГП/ДС) Дамблдор хотел, чтобы Бузинная палочка, увидев милосердие и сожаление в убивающем заклятии Снейпа, незаметно перешла к нему. Он знал, что Снейп будет хорошим хранителем Бузинной палочки, потому что его фирменная магия имеет исключительно защитные свойства: когда он принуждает себя нападать или использовать темные заклятия, он делает это исключительно ради других, и не дольше, чем того требует ситуация.

Дамблдор предполагал, что Волан-де-Морт может осквернить его могилу и забрать палочку. Он надеялся, что любое заклятие, направленное против Снейпа, не сработает, потому что Бузинная палочка не станет убивать хозяина, особенно если он отвечает исключительно защитной магией, как это сделал Гарри и как точно сделал бы Снейп.

Дамблдор также знал, что может доверить Снейпу Бузинную палочку, потому что Снейп если и использует мощные магические артефакты, то не из жадности или корысти, а ради других. На третьем курсе Гарри видел, что его мантия-невидимка, один из Даров Смерти, прекрасно слушалась Снейпа, ведь Снейп воспользовался ей, думая, что должен спасти детей из лап убийцы. Дамблдор, напротив, рассказывает, что однажды позаимствовал мантию у Джеймса «из пустого любопытства, поэтому она никогда не служила мне так, как тебе, своему истинному владельцу». (ГП/ДС) У меча Гриффиндора нет хозяина, он является по своему желанию к достойным гриффиндорцам, однако он позволил Снейпу держать себя.

Следуя своему плану, Дамблдор по двум причинам сокрыл от Снейпа сведения о Бузинной палочке: это было небезопасно и необязательно. Дамблдор не хотел, чтобы Волан-де-Морт с помощью легилименции узнал об этом Даре и убил Снейпа. Также он знал, что Снейп будет достойным Повелителем Смерти, вне зависимости от того, сознательно он получит один из Даров или нет. В главе «Кингс-Кросс» Дамблдор делится наблюдением, что «возможно, власти больше всего достойны те, кто никогда ее не искал». (ГП/ДС)

Изъяном в плане стало то, что Дамблдор не предвидел Экспеллиармус Драко, заклятие, которое вбил ему в голову Снейп, а не отец или Волан-де-Морт. Дамблдор не смог отвадить от темной магии Тома Реддла и Снейпа, когда они учились в Хогвартсе, но он успел увидеть, что уроки Снейпа не прошли даром для Драко.

С помощью Экспеллиармуса терновая палочка Драко победила Бузинную. В результате шансы Гарри в финальной битве против Волан-де-Морта удваиваются, потому что он идет на нее с той же терновой палочкой в руках. Гарри уже знает, что не так важно, какую именно палочку он использует против Волан-де-Морта. Его остролистовая палочка с пером феникса признала в Волан-де-Морте «одновременно родственника и смертельного врага, и атаковала его собственной магией», даже когда Волан-де-Морт перед битвой в воздухе вооружился палочкой Люциуса Малфоя. (ГП/ДС) Палочка, которую Гарри отнял у Драко, также узнает Волан-де-Морта, какую бы палочку он ни использовал. В главе «Кингс-Кросс» Дамблдор подтверждает это:

– Он убил меня вашей палочкой.

– Он не смог убить тебя моей палочкой, – поправил Дамблдор. (ГП/ДС)

Волан-де-Морт не сможет убить Гарри ни одной палочкой, потому что для успешной Авада Кедавры необходимо желать противнику смерти, а Волан-де-Морт, сам того не осознавая, столько всего ассоциирует с Гарри, столь многое о нем знает, вложил в него столько собственной души, что не может убить его так же, как убивал всех прочих. Но стоит уточнить, что Гарри – и автор – не сбрасывают со счетов связь между Бузинной палочкой и терновой. Бузинная палочка уже один раз подчинилась терновой. Гарри знает об этой повторяющейся истории, когда использует свое фирменное заклинание, держа в руке палочку Драко.

Гарри услышал, как пронзительно закричал высокий голос, и тоже, взмахнув палочкой Драко, вознес к небесам свой крик:

– Авада Кедавра!

– Экспеллиармус! (ГП/ДС)

Все труды Снейпа были не напрасны. Хитрость с Дуэльным клубом при Локонсе, манипуляции, чтобы Гарри и Драко использовали Экспеллиармус друг против друга, Непреложный обет, исцеление ран Драко, наказания, чтобы Гарри больше не подумал обращаться к темной магии, и убийство Дамблдора вместо Драко: все это окупилось.

С помощью лишь своих палочек и Экспеллиармуса Драко и Гарри победили самых могущественных волшебников своего времени и выжили. Оба использовали Круциатус и Империус, иногда по своей воле, иногда ради других.

Но, как Снейп поклялся Нарциссе и посмертно Лили, он сделал все необходимое, чтобы Гарри и Драко не совершили убийства и сохранили свои души в целости.

МЕНТАЛЬНАЯ СВЯЗЬ И ОККЛЮМЕНЦИЯ

В течение «Даров Смерти» Гарри обретает власть над своим шрамом и связью, которая у него есть с мозгом Волан-де-Морта. Чем сильнее боится Волан-де-Морт, чем меньше крестражей остается, тем слабее становится его защита от Гарри.

Подобная связь обнаруживается между Снейпом и Гермионой. Прочитав, что Снейп стал директором Хогвартса, Гермиона мгновенно понимает, что Снейп может шпионить за ними через портрет Финеаса Найджелуса Блэка, бывшего директора, выпускника Слизерина и прапрадедушки Сириуса. (ГП/ДС)

Изображение Финеаса Найджелуса обладало способностью перемещаться между портретами на площади Гриммо и в кабинете директора Хогвартса, круглой комнате на вершине башни. Снейп, несомненно, сидит там прямо сейчас, довольный, что теперь владеет коллекцией тонких серебряных волшебных инструментов Дамблдора, каменным Омутом памяти, Распределяющей шляпой и, если его никуда не убрали, мечом Гриффиндора. (ГП/ДС)

Гермиона запихивает портрет с площади Гриммо в свою сумочку, чтобы Финеас Найджелус не шпионил за ними. Итого, на одном конце у нас Гермиона с ее портативной штаб-квартирой. На другом конце – личный кабинет Снейпа. Снейп, который шесть лет игнорировал поднятую руку Гермионы, больше не контролирует их взаимодействия. Гермиона вытаскивает портрет, когда захочет, на всякий случай завязывает Финеасу глаза и убирает его обратно в сумочку, когда он надоедает ей своими вопросами. Снейп не может использовать этот канал, чтобы узнавать или передавать информацию, если только Гермиона сама не захочет начать разговор.

Финеас Найджелус Блэк – хороший претендент на роль карманного Снейпа: он ехидный, сварливый и быстро обижается. Но, как сообщает портрет Армандо Диппета, портреты бывших директоров «обязаны служить настоящему директору Хогвартса». (ГП/ОФ) После того как Гермиона завязывает ему глаза, Финеас заявляет, что больше не вернется, но это не ему решать.

Через него Снейп узнает, что Гарри, Рон и Гермиона живы. Они в свою очередь выясняют, что Дамблдор вскрывал крестраж мечом Гриффиндора, что Отряд Дамблдора до сих пор процветает, что Снейп отправляет учеников на наказания к Хагриду и что Джинни запретили ходить в Хогсмид. Каждый раз, когда Финеас начинает выяснять, где они находятся, Гермиона убирает портрет, но Снейпу удается передать им крупицы информации и заверить, что с Джинни все в порядке.

Пока Гермиона выстраивает это опосредованное общение со Снейпом, Гарри начинает контролировать свою ментальную связь с Волан-де-Мортом. Весь этот год он не мог выкинуть из головы мысли Волан-де-Морта. Но когда трое друзей попадают в плен, Гарри на фоне смертельной опасности учится не терять связь с настоящим: «Шрам разрывался от боли, но Гарри прилагал все усилия, чтобы отгородиться от мыслей Волан-де-Морта: еще никогда для него не было так важно оставаться в полном сознании». (ГП/ДС)

Гарри узнает, что помогает ему сопротивляться ментальному воздействию. Во-первых, адреналин: «когда страх нарастал, ему было проще закрыться от мыслей Волан-де-Морта, хоть шрам и продолжал гореть огнем». (ГП/ДС) Во-вторых, сострадание к близким людям: «Гарри почувствовал ярость Волан-де-Морта, но, когда Гермиона вновь закричала, он закрылся от него и усилием воли вернулся в подвал, в кошмарное собственное настоящее». (ГП/ДС) Скорбь, как оказывается, работает лучше всего.

Гарри и раньше терял близких, но его скорбь по Добби нова и отличается от прежних.

Шрам горел огнем, но Гарри владел своей болью; он чувствовал ее и в то же время отделял себя от нее. Наконец-то он научился ее контролировать, научился закрывать свой ум от Волан-де-Морта, – Дамблдор хотел, чтобы он выучился этому у Снейпа. Волан-де-Морт не мог овладеть Гарри, когда он был охвачен скорбью по Сириусу; так и теперь мысли Волан-де-Морта не могли пробраться к Гарри, потому что он оплакивал Добби. Видимо, скорбь защищает от Волан-де-Морта… хотя Дамблдор, конечно, сказал бы, что это любовь… (ГП/ДС)

До этого момента Гарри терял опекавших его людей, которые умирали, стараясь защитить его: родители, Сириус, Дамблдор. Маленький рост Добби, его приниженное социальное положение, преданность Гарри, а также неподдельная храбрость и бунтарский дух – все это приводит к тому, что к печали Гарри примешивается еще больше сожаления и немого восхищения. Гарри чувствует ответственность за Добби. Это чувство еще не знакомо многим детям. И оно же помогает Гарри взрослеть. Теперь ему легче понять, почему Дамблдору иногда было так трудно сообщить ему правду, и легче было бы разобрать слова песни Снейпа, когда он лечил раны Драко, – и, может быть, теперь он бы даже понял, что Снейп тоже сочувствовал его тяжелой доле и поэтому защищал все эти годы, несмотря на личную неприязнь.

Подобная печаль находится далеко за пределами восприятия Волан-де-Морта, он ее не видит и не может исказить. Волан-де-Морт знает, что теми, кто любит и сочувствует, легче манипулировать – достаточно дать им понять, что их близким что-то угрожает, – однако он не в состоянии понять, что эта любовь настолько бережная, что блокирует эмоции, подпитывающие темную магию, такие как неуверенность, страх или одержимость. Именно в этом потоке любви и печали, копая могилу Добби, Гарри осознает, как работает Бузинная палочка и почему она принадлежит ему вне зависимости от того, держит он ее в руке или нет.

Ритмичные движения рук отсчитывали мысли в голове. Дары… Крестражи… Дары… Крестражи… Однако он больше не горел этой странной, всепоглощающей жаждой поиска. Страх и потеря уничтожили ее; у него было ощущение, словно он резко проснулся от того, что ему со всей силы дали пощечину. (ГП/ДС)

Это одна из причин, почему Снейпа не привлекают магические артефакты. Страхи и потери научили его заботиться о других, а не превозносить себя. Если волшебные сокровища можно получить, просто поступая достойно – например, предпочитая разоружение атаке, – то нет смысла тратить силы на утомительную погоню за ними.

Как только Гарри принимает решение довериться интуиции и не гнаться за Бузинной палочкой, ему приходится бороться с тревогой от бездействия и сознанием того, что могилу Дамблдора нагло осквернят: «Он не мог припомнить, чтобы прежде хоть раз выбирал бездействие». (ГП/ДС) Гарри приходится сдерживать себя, как и Снейпу в тот день, когда на его глазах убили Чарити Бербидж. Когда на кону стоит нечто великое, нужно постоянно брать сильные эмоции под контроль.

Гарри удается закрываться от Волан-де-Морта на время беседы с Олливандером, Крюкохватом, Роном и Гермионой. Когда наконец он может позволить себе окунуться в сознание Волан-де-Морта, он видит тот же свет, что и в начале шестой книги, когда опоздал к началу учебного года после инцидента в Хогвартс-экспрессе: «Волан-де-Морт был у ворот Хогвартса; Гарри видел его и покачивающуюся в сумерках лампу, которая все приближалась». (ГП/ДС)

Снейп подходит, чтобы впустить Волан-де-Морта. Только спустя почти 500 страниц он возвращается в повествование. Теперь, когда Гарри научился окклюменции, когда Волан-де-Морт боится соприкасаться с сознанием Гарри и не знает, что тот слышит его мысли, теперь Снейп и Гарри могут снова соприкоснуться. Снейп не знает, каковы успехи Гарри в окклюменции, но ему известно, что Воланде-Морт больше не полезет к Гарри в голову, и ему из первых рук известно, что происходило с Гарри, когда Темный Лорд считывал его мысли. При взгляде на Волан-де-Морта он может догадаться, что Гарри видит его сейчас. Приближающийся свет приветствует не только Волан-де-Морта, но и Гарри. Гарри и Снейп окружили Волан-де-Морта с двух сторон. С этого момента Темный Лорд обречен.

ИНЫЕ СПОСОБЫ БОРЬБЫ С ДЕМЕНТОРАМИ

На шестом курсе Гарри подозревал, что ему поставят низкий балл по Защите от Темных искусств, потому что в сочинении он «выразил несогласие со Снейпом по поводу лучшего способа борьбы с дементорами». (ГП/ПП) Как и в случае с безоаром, Гарри пропустил мимо ушей лекцию Снейпа о дементорах в отместку за его постоянные издевательства на уроках. Гарри привык вызывать Патронуса, как его учил профессор Люпин, что отлично коррелирует со способностями Гарри, однако не является универсальной стратегией. Снейп же призывает учеников вырабатывать широкий и гибкий арсенал подходов для борьбы с Темными искусствами.

Предположим, что Гарри отстаивал метод Патронуса; какими бы могли быть возражения Снейпа?

Патронус невозможно вызвать в тех случаях, когда необходимо соблюдать скрытность. Гарри понял это, когда в Министерстве магии ему нужно было забрать медальон-крестраж у Долорес Амбридж. Амбридж вызывала маглорожденных на допрос в зал, где было полным-полно дементоров, чье воздействие ощущал и Гарри, который был в мантии-невидимке. Он не мог призвать Патронуса, иначе он бы себя выдал. Лучшее, что он мог сделать, – это «подумать о Роне и Гермионе, которые в нем нуждаются». (ГП/ДС) С помощью этого метода нельзя помочь другим, однако он обеспечивал защиту Гарри до тех пор, пока не пришло время действовать.

Заклинание Патронуса довольно сложное. Даже одаренные волшебники вроде Гермионы не всегда могут его использовать. (ГП/ДС) Люпин говорил Гарри: «У многих взрослых волшебников бывают с ним трудности». (ГП/ УА) Более того, последствия травмы могут помешать призвать Патронуса, Гарри узнал это на собственном опыте, пока носил на шее крестраж. (ГП/ДС) Снейп не стал бы рекомендовать такое капризное заклятие для базового уровня.

В большом количестве дементоры способны одолеть даже самого сильного Патронуса. Когда Гарри думает, как спасти

людей из Азкабана, он понимает, что «в таких количествах дементоры просто непобедимы». (ГП/ДС)

Патронус выдает слишком много. Будучи шпионом, Снейп не стал бы рекомендовать метод защиты, который выдает личность и слабые места волшебника. Патронус невозможно замаскировать. Когда Гарри отгоняет дементоров в Хогсмиде, Пожиратели смерти мгновенно узнают его оленя. (ГП/ДС)

Во время битвы за Хогвартс Гарри открывает для себя еще два способа борьбы с дементорами, и мы можем предположить, что Снейп защищал свое сознание именно так.

Один способ Гарри узнает благодаря Воскрешающему камню. Призраки Лили, Джеймса, Сириуса и Люпина составляют ему компанию на пути к смерти. Это родители и друзья, чья любовь и забота подарили ему радость в жизни, благодаря которой Гарри смог призвать Патронуса. Не каждому повезло иметь такое богатство, и не каждому на долю выпало такое несчастье – в столь юном возрасте потерять стольких близких. Эти щемящие душу воспоминания о дорогих сердцу людях и являются сутью Патронуса. Сами мысли о них становятся надежной защитой.

– Не отходите от меня, – тихо попросил он.

И он пошел дальше. Холод дементоров не коснулся его, он прошел сквозь него вместе со своими спутниками, и они были для него словно Патронус, и вместе они углубились в лес, где старые деревья росли совсем близко, их ветви переплетались, а бугристые корни путались под ногами. (ГП/ДС, курсив мой. – Л. К.)

Воспоминания о близких хранят Гарри от дементоров по дороге к смерти. По возвращении, когда он прикидывается мертвым и Хагрид несет его на руках из леса к замку, Гарри снова минует дементоров. Теперь у него есть иная защита.

Там, где они стояли, было холодно, и Гарри слышал хриплое дыхание дементоров, патрулировавших опушку леса. Теперь они не могли ничего ему сделать. Сознание того, что он жив, горело в нем защитным талисманом, словно олень-хранитель теперь поселился в самом его сердце. (ГП/ДС, курсив мой)

Гарри понимает, что выжил, и это дает ему силу. Но более того, он знает, что пожертвовал собой не ради личной выгоды – и его не убили при попытке к бегству, вопреки заявлению Волан-де-Морта, – но ради других. (ГП/ДС) На вокзале Кингс-Кросс у него есть выбор: «идти дальше», обрести покой либо «вернуться обратно к боли и страхам», потому что теперь у него есть шанс покончить с Волан-де-Мортом навсегда. Гарри выбирает второе, потому что хочет защитить других. В результате Гарри обретает защитную магию, которая по своей сути похожа на Патронус, но превосходит его по силе, – сознание того, что все остальные, как друзья, так и враги, ценны каждый по-своему, и Гарри готов отдать за них жизнь так же, как прежде другие жертвовали своей жизнью ради него.

Из глав «Серебряная лань», «Бузинная палочка» и «История Принца» мы знаем, что Снейпу знакомы обе эти тактики.

Снейп всегда черпает силу в воспоминании о любимой, но держит ее образ внутри, это процесс скорее внутренний, чем внешний. В результате он не может разгонять дементоров с помощью Патронуса, но он все равно шпион, его задача – защищать других в глобальном смысле, оставаясь в тени как можно дольше, даже если порой приходится выбирать бездействие. Чтобы оставаться в тени, необходимо скрывать от всех свое истинное «я». В мире очень мало людей, кому Снейп может показать своего Патронуса.

Снейп также понимает, что будет в жизни и смерти защищать других без всякой личной выгоды. Из последней книги мы узнаем, что Снейп однажды готов был умереть, лишь бы унять боль, однако он выбрал второй шанс во имя спасения других, каким бы тернистым ни был этот путь. Следовательно, Снейп всегда осознает, ради чего он живет и что в настоящий момент важно. Эмоции, необходимые для того, чтобы призвать Патронуса, доступны не только тем, кто чувствовал любовь, – но и тем, кто посвятил свою жизнь заботе о других, обретают аналогичную защитную силу.

СЕРЕБРЯНАЯ ЛАНЬ

В самый темный для Гарри час, в середине книги, Снейп является ему в своей чистейшей форме: неузнанный и невидимый.

Через три дня после кошмарного путешествия в Годрикову впадину Гарри и Гермиона по-прежнему не знают, как им добыть меч Гриффиндора. Рон их бросил, палочка Гарри сломалась так, что не починить. Даже лес, где Гарри в одиночестве стоит на страже, погружен во тьму: «Ночь стала такой непроглядно-черной, что Гарри казалось, словно он застыл в небытии во время трансгрессии». (ГП/ДС)

Именно в этот момент Снейп, оставив меч Гриффиндора на дне замерзшего озера, посылает Патронуса к Гарри. Сначала он кажется Гарри лишь сгустком яркого света, подобно той лампе, которую Снейп держал в прошлом году, когда встречал его у ворот Хогвартса.

Читатель еще из пятой книги знает, что Снейп умеет вызывать Патронуса. Роулинг выжидала вплоть до этого момента, чтобы показать нам эту форму, не сообщая, кому Патронус принадлежит, – Гарри и читатель могут забыть обо всех хитростях и колкостях Снейпа и созерцать истинную сущность волшебника, который прислал лань на помощь.

Это была серебристо-белая лань, яркая и мерцающая, точно сотканная из лунного света, она бесшумно и уверенно шла по лесу, не оставляя следов на свежем снегу. Она подошла к Гарри, высоко подняв прекрасную голову и глядя на него большими глазами в обрамлении длинных ресниц.

Гарри не мог оторвать взгляд от этого создания, его переполняло удивление: не потому, что лань пришла неожиданно, а потому, что она по какой-то необъяснимой причине казалась ему знакомой. Он чувствовал, что ждал ее появления, но вплоть до этого мгновения не мог вспомнить, что они договорились о встрече. (ГП/ДС)

Лань пленяет Гарри своей лучистой благостью. Она ведет его к озеру, где лежит меч.

Она вела его все дальше и дальше в лес, и Гарри быстро следовал за ней, уверенный, что когда она остановится, то позволит ему подойти ближе. И когда лань заговорит, он наконец все узнает.

Лань остановилась. Она вновь повернула к нему свою прекрасную голову, и Гарри бросился бежать, незаданные вопросы жгли его изнутри, но стоило ему открыть рот, чтобы задать их, как лань исчезла. (ГП/ДС)

Гарри так и не догадался, чей это Патронус. Лань молчит, и ее лучезарное появление остается окутанным таинственным ореолом, полным магических аллюзий, но не объясняющим ничего. Это невербальная магия.

Лань, взрослая спутница оленя, Патронуса Джеймса и Гарри, указывает на Лили. На третьем курсе Гарри очень хотелось думать, что того мощного оленя призвал отец, однако он еще тогда усвоил, что только живой человек может вызвать Патронуса. Лили не могла призвать его. Однако благодаря Тонкс и Гарри, и читатель уже знают, что Патронус может выдавать сердечную склонность. Неудивительно, что лань кажется Гарри знакомой. Как однажды сказал ему Дамблдор, «магия всегда оставляет след». (ГП/ ПП) Какую бы неприязнь ни питали Снейп и Гарри друг к другу, они любили и были любимы одним человеком. Они оба помнят магию Лили.

Патронус Снейпа женского пола. Это может показаться странным, потому что Патронусы обычно олицетворяют своего владельца, в том числе его пол. Однако в течение всей саги мы видим только трех Патронусов с четко обозначенным полом: лань Снейпа и олени обоих Поттеров. Во всех остальных случаях – рысь Кингсли, феникс Дамблдора, выдра Гермионы – пол не называется, хотя мы и можем представить, как они говорят голосом своих хозяев. Лань могла говорить с Сириусом голосом Снейпа – наверное, странно было его услышать из уст такого нежного создания. Однако в тот момент Снейпу явно было не до вражды и насмешек. Патронус – это концентрированное проявление любви, а в случае Снейпа он определенно указывает на лучшую часть его натуры.

Патронус Снейпа принимает облик спутницы Патронуса его злейшего врага и сына его врага.

Патронус-лань отражает внутреннюю сущность Снейпа. Является ли образ серебряной лани отсылкой к куртуазной любви? Белый олень – магловская версия лани – явно указывает на артурианский цикл. Неуловимый белый олень – это магическое создание, чье появление предвещает чудесное приключение. Аллюзия Роулинг напоминает нам и о других элементах артурианского эпоса, в частности – рыцарстве и куртуазной любви.

Чаще всего под этим термином подразумевается безответная любовь рыцаря к идеализированной недоступной женщине, часто она бывает замужем за другим мужчиной. Во имя прекрасной дамы рыцарь совершает героические поступки и стремится очистить свое сердце. Рыцарство – наиболее сложное из основных качеств Гриффиндора – подразумевает, что представитель привилегированного сословия идет на риск ради представителя менее привилегированного класса, руководствуясь лишь добрыми намерениями и не думая о награде. Благородные рыцари часто носили при себе знаки расположения своей дамы – какую-нибудь безделушку, которую они обещались вернуть после завершения своих подвигов. Это обещание служило им дополнительным стимулом для того, чтобы выжить и вернуться.

Патронус Снейпа демонстрирует, что его истинное «я» неразрывно связано с человеком, чья любовь и дружба помогли сформироваться лучшей части его натуры. В этом году, когда никто не знает всей правды о Снейпе, он не может полагаться на внешнее одобрение своих сверхчеловеческих стараний. Но он может обращаться к воспоминаниям о дружбе Лили и обрести опору в них; он может искупить свое предательство, которое косвенно послужило причиной ее смерти, и во второй половине своей жизни стать человеком, который, не смущаясь, смотрел бы в глаза Лили.

Эта история имеет не все черты куртуазной любви. Лили недоступна для Снейпа не по причине замужества или более высокого положения в обществе, а потому, что она мертва. Снейп не испытывает иллюзий и не пытается получить посмертный знак внимания; если кто и знает, что мертвые мертвы, то это Снейп. Он просто напоминает себе, как следует жить, чтобы найти лучшее применение великому дару: шансу начать все сначала, – не переделать прошлое, не получить награду, только творить добро и спасать невинных. Позже мы увидим, что он носит при себе своего рода талисман, но он не обеспечивает ему никакой защиты. Роулинг таким образом показывает, как можно обрести силу в воспоминаниях о любви.

Лань уводит Гарри в лес и исчезает. Гарри видит меч Гриффиндора на дне озера, что наводит на мысли об артурианских зачарованных мечах: лишь достойные могут поднять их со дна. Меч похож на «гигантский серебряный крест» – отсылка к христианским реликвиям, которые также часто встречаются в артурианских легендах. (ГП/ДС) Но в волшебном мире не нужно быть кем-то исключительным, чтобы забрать меч. Достаточно быть гриффиндорцем.

Гарри, вновь меряя шагами берег озера, спрашивал себя, что же говорил ему Дамблдор, когда он в прошлый раз достал меч? Только истинный гриффиндорец может вытащить его из шляпы. А какие качества отличают гриффиндорцев? Тонкий голосок в голове ему ответил: «Гриффиндор славен тем, что учатся там храбрецы, сердца их отваги и силы полны, к тому ж благородны они». (ГП/ДС)

На втором курсе, когда Гарри молил о помощи в поединке с Томом Реддлом и василиском, Фоукс принес ему Распределяющую шляпу. Гарри надел ее на голову, и в ней появился меч Гриффиндора. (ГП/ТК) Распределяющая шляпа заглянула Гарри в самое сердце и увидела, что его темперамент лучше всего проявляется в опасности, в приливе адреналина и рыцарской отваги, как и положено гриффиндорцу. Руфус Скримджер сказал, что «меч может являться любому достойному гриффиндорцу». (ГП/ДС) Меч откликается на характерное качество гриффиндорцев – храбрость.

Именно поэтому Снейп оставил его на дне замерзшего озера в декабре. Это напоминает историю об Экскалибуре и Деве озера, но в то же время необходимо для того, чтобы меч узнал Гарри, – ему придется проявить храбрость, чтобы нырнуть в ледяную воду.

Гарри смиряется с тем, что придется прыгать в озеро и демонстрировать гриффиндорскую отвагу: «Он уныло думал, при чем тут благородство, – разве что при том, что он не просит Гермиону лезть туда вместо него». (ГП/ДС)

Гарри «собрал в кулак всю свою смелость и нырнул». (ГП/ДС) Но Снейп не учел осложнение в виде крестража, который влияет на психику и состояние Гарри. В итоге благородство проявляет Рон, который вытаскивает меч (и Гарри) из озера.

Когда Рон возвращается к Гарри и Гермионе, он поступает благородно. Он чистокровный волшебник, поэтому, в отличие от Гарри и Гермионы, ему не так страшен режим Волан-де-Морта. Он сознательно принимает решение, основанное на чувстве дружбы и справедливости. Прыгнуть вслед за Гарри в озеро – это его первый благородный поступок на пути к возвращению.

Из докладов Финеаса Найджелуса Снейп мог понять, что Рон больше не путешествует с Гарри и Гермионой. Также чуть ранее в тот день он мог заметить в лесу Рона, который искал своих друзей. Серебряная лань привела Рона к Гарри так же, как привела Гарри к мечу.

– Я был уверен, что видел там что-то, но я побежал к озеру, потому что ты нырнул и долго не всплывал, и я не собирался отвлекаться на… эй!

Гарри уже бежал туда, куда показал Рон. Два дуба росли очень близко; между стволов была щель всего в несколько дюймов, как раз на уровне глаз, – идеальное место, чтобы подглядывать и не быть замеченным. (ГП/ДС)

Снейп оставался там достаточно долго и успел увидеть, как Гарри чуть не утонул, как Рон его спас и вытащил меч. Он скрылся до того, как они уничтожили крестраж. Ни Рон, ни Гарри не могут взять в толк, кто послал серебряную лань.

ДЫРА В ФОРМЕ СНЕЙПА

Повествование подходит к тому моменту, когда Снейп перестает вписываться в роль главы Хогвартса на службе у Волан-де-Морта.

Весь год Снейп изображал преданного Пожирателя смерти. Но как только в Хогвратсе объявляются Гарри и Волан-де-Морт, его обязанности директора отходят на второй план. Главное сейчас – выполнить приказ Дамблдора и передать Гарри его последнее послание. Он должен оставаться в живых любой ценой, пока не сделает этого. Только после этого он исполнит все условия, на которых ему пожаловали второй шанс.

Гарри в мантии-невидимке вместе с Макгонагалл идет по коридору, когда до них доносятся чьи-то тихие шаги.

Она резко остановилась, вскинула палочку и спросила:

– Кто здесь?

– Это я, – ответил низкий голос.

Из-за постамента с латными доспехами вышел СеверусСнейп. (ГП/ДС)

В первый раз за этот год Снейп выходит из своего защитного панциря и открывается Макгонагалл, которая столько лет была его неподражаемой язвительной коллегой и напарницей. Заговорив с ней, Снейп снимает защиту со своего сознания. Для него это все равно что снять мантию-невидимку.

При его виде в Гарри вскипела ненависть. На фоне ужасных преступлений Снейпа он успел позабыть, как он выглядит, как его сальные черные волосы свисают на худое лицо, каким ледяным, мертвым взглядом смотрят его черные глаза. Он был не в пижаме, а в своей обычной черной мантии и тоже держал наготове волшебную палочку. (ГП/ДС)

При виде Снейпа во плоти Гарри оказывается во власти своей стихийной ненависти. Когда в седьмой книге нам описывали Снейпа не с точки зрения Гарри, никто не заострял внимания на грязных волосах или мертвенно-черных глазах: это атрибуты неприязни Гарри. Но Гарри больше не думает о желтоватой коже и крючковатом носе, которые делают Снейпа похожим на карикатурного злодея. Сальные волосы, худое лицо и холодные глаза – это описание говорит о том, что Снейп живет в чудовищном напряжении. Конечно, он одет для битвы, а не в свою нелепую серую ночную рубашку, в которой Гарри видел его несколько лет назад. В последнее время в жизни Снейпа было немного веселого, и вряд ли он помнит, когда в последний раз нормально спал.

Он окидывает взглядом пространство вокруг Макгонагалл «небрежно, как будто машинально», как будто он знает, что Гарри здесь. (ГП/ДС) Возросшая тревога усиливает его магические способности почти до уровня Дамблдора, он начинает чувствовать магию, незаметную для всех прочих.

– У меня сложилось впечатление, – сказал Снейп, – что Кэрроу задержала нарушителя.

– Правда? – спросила профессор Макгонагалл. – И почему же оно у вас сложилось?

Снейп слегка дернул левой рукой, на которой у него была вызжена Черная метка.

– О, ну разумеется, – сказала профессор Макгонагалл. – У вас, Пожирателей смерти, есть свои собственные способы связи, как я могла забыть. (ГП/ДС)

Доверие Макгонагалл должно было быть одной из тяжких жертв Снейпа. Он не говорит прямо о Черной метке, только дергает рукой, таким образом Роулинг внезапно делает его как будто меньше и уязвимее. Этот жест напоминает нам о его физическом состоянии, он выдает одновременно маскулинность и хрупкость. Снейп в этот момент не столько грозный Пожиратель смерти, сколько одинокий мужчина, на мгновение нуждающийся в утешении старого друга, желающий поведать ей, какого ему было все эти годы ощущать зло каждой клеточкой своего тела.

Но уже поздно. Он убил ее доверие. Когда Снейп смотрит ей прямо в глаза и спрашивает о Гарри, Макгонагалл воспринимает его слова как угрозу и нападает.

Профессор Макгонагалл среагировала с такой скоростью, которой Гарри от нее никак не ожидал. Ее палочка рассекла воздух, и на мгновение Гарри подумал, что Снейп сейчас будет оглушен, но его Щитовые чары сработали настолько резко, что Макгонагалл потеряла равновесие. (ГП/ДС)

К Макгонагалл присоединяются Флитвик и Стебль. Снейп не нападает в ответ, только защищается. Они атакуют его огнем, который он обращает в змей, роем кинжалов, которые тупятся о защитные доспехи, все теми же доспехами, которые он уничтожает. Снейп больше не может оставаться в Хогвартсе, не ранив коллег и не пострадав сам.

И вновь ради других ему приходится бежать: разбить окно и на этот раз буквально улететь за пределы Хогвартса; он летит подобно Волан-де-Морту, без метлы или фестрала, а Макгонагалл кричит ему вслед: «Трус! ТРУС!» (ГП/ДС)

Макгонагалл не может знать, почему Снейп бежит. В этот момент он мыслит себя как сосуд для послания, он словно бы становится человеческой версией тех хрустальных шариков с пророчествами, хрупких и неустойчивых.

Макгонагалл предполагает, что Волан-де-Морт выучил Снейпа летать: «кажется, он научился нескольким фокусам у своего хозяина». (ГП/ДС) Остальным деканам она говорит, что Снейп взял «небольшой отпуск», указав на «дыру в форме Снейпа на стекле».

«Дыра в форме Снейпа»: последняя повествовательная насмешка над ним, издевка над его тяготами, выставляющая его в абсурдном, отталкивающем свете. Неужели разбитое стекло действительно в точности сохранило силуэт этого несимпатичного персонажа?

В истории Макгонагалл Снейпу больше нет места. Он никак не смог бы мирно распрощаться с бывшими коллегами, выжить и передать послание Гарри. В течение семи книг, с помощью миллионов слов Роулинг точечно рисовала нам портрет непостижимого человека, каждое действие которого можно истолковать с позиции как добра, так и зла. До сих пор он мастерски играл на два лагеря. Есть ли у него собственное «я»? Или человек, известный нам под именем Северус Снейп, – это всего лишь пустота, очертания, которые каждый наполняет своими представлениями об этом персонаже?

Гарри оповещает о побеге Снейпа остальных членов Ордена, а Макгонагалл сообщает ученикам, что Снейп «выражаясь по-простому, слинял», и берет на себя обязанности директора. (ГП/ДС) В одном из интервью Роулинг подтвердила, что «Снейп окончательно покинул свой пост еще до смерти». Так же как Гарри, следуя указаниям Дамблдора, выбирает крестражи, а не Дары, так и Снейп выбирает Гарри, а не Хогвартс. Но Снейп оставил школу на попечении деканов, как в прошлом году Дамблдор, который спросил Гарри: «Неужели ты думаешь, что, покидая школу, я хоть раз оставлял ее без должной защиты?» (ГП/ДС) Снейп знает, что Макгонагалл, Флитвик, Стебль и Слизнорт будут насмерть стоять за своих учеников.

«ВЗГЛЯНИ… НА… МЕНЯ…»

Когда Волан-де-Морт понимает, что Гарри охотится за крестражами, он больше не отпускает Нагайну от себя и держит ее в зачарованной сфере. Чем больше частей его души перестают существовать, тем сильнее он зависит от Гарри. Уменьшение его души и нарастающая паника способствуют тому, что Гарри становится все легче контролировать их ментальную связь. Гарри видит, как Воланде-Морт вызывает Снейпа к себе в Визжащую хижину. Они с Роном и Гермионой знают, что нужно убить змею, поэтому по уже известному туннелю тоже направляются туда.

В третий раз за всю сагу Визжащая хижина становится смертельно опасным местом для Снейпа. Волан-де-Морт объясняет, что считает Снейпа хозяином Бузинной палочки, и поэтому Снейпа необходимо устранить, чтобы палочка начала по-настоящему слушаться нового владельца.

Снейп едва слушает: «На миг Гарри увидел профиль Снейпа: он не сводил глаз со змеи, свернувшейся кольцами в зачарованной сфере». (ГП/ДС)

Гарри, притаившийся в туннеле под мантией-невидимкой, закрывает глаза от боли, когда гнев Волан-де-Морта обжигает его шрам. После этого Гарри переключается на зрение Волан-де-Морта и смотрит Снейпу прямо в лицо.

Снейп предлагает Волан-де-Морту привести к нему Гарри; три раза он просит, и три раза ему отказывают. Снейп отводит взгляд от змеи, только когда Волан-де-Морт сообщает, что разграбил могилу Дамблдора ради Бузинной палочки.

Теперь Снейп смотрел на Волан-де-Морта, и его лицо походило на маску смерти. Оно было белым, словно мрамор, и таким неподвижным, что, когда Снейп заговорил, было странно и жутко видеть, что за этими пустыми глазами скрывается кто-то живой. (ГП/ДС)

Слова «маска смерти» и «белый, словно мрамор» отсылают к гробнице Дамблдора. Если глаза Снейпа выглядят ужасающе пустыми, по крайней мере, со стороны Волан-де-Морта, это значит, что все свои силы Снейп сейчас направляет на окклюменцию. Скорбь усиливает окклюменцию и отталкивает Волан-де-Морта; Снейп скорбит по Дамблдору и его оскверненной могиле.

По приказу Волан-де-Морта Нагайна кусает Снейпа. Снейп падает на пол, кровь хлещет из его шеи, «нога в черном ботинке дрожала на полу». (ГП/ДС) После того как Волан-де-Морт вместе с Нагайной покидает Визжащую хижину, Гарри заходит в комнату.

Он не понимал, зачем это делает, зачем подходит к умирающему мужчине. Гарри не понимал, что чувствует, глядя на белое лицо Снейпа и видя, как его пальцы пытаются зажать кровавую рану на шее. Гарри снял мантию-невидимку и сверху вниз посмотрел на человека, которого ненавидел, который попытался что-то сказать, когда его черные глаза остановились на Гарри. Гарри наклонился; Снейп схватил его за мантию и притянул ближе. (ГП/ДС)

Зачем Гарри подходит к нему? Гарри ненавидел Снейпа вплоть до самого последнего его вздоха. Но он подходит, потому что в свои последние минуты, будучи наедине с сумасшедшим маньяком, Снейп три раза попросил только об одном – увидеться с Гарри. Он даже не просил пощадить его. Дамблдор когда-то сказал, что «в Хогвартсе помощь всегда придет к тому, кто просит о ней». (ГП/ТК) Гарри услышал предсмертное желание Снейпа и выполнил его.

Читатели часто задаются вопросом: что бы было, если бы Гарри не появился перед Снейпом в его последние минуты? Снейп смог передать послание благодаря чистой случайности? Снейп сознательно схватился за мантию Гарри, не попытавшись в этот миг спасти себя? Снейп пытался «зажать кровавую рану на шее», пока Гарри не приблизился к нему; он пытался прожить чуть дольше, чтобы отыскать его. Когда Гарри появляется, он убирает пальцы от раны.

Как Снейп собирался справиться с укусом? Даже если бы ему удалось остановить кровотечение, что бы он делал дальше? Было ли у этого великого стратега и зельевара при себе зелье, которое, по его собственному выражению, смогло бы закупорить смерть? У нас нет свидетельств ни за, ни против этой гипотезы, но она представляется вполне вероятной: это было бы предусмотрительно. В прошлом году Дамблдор считал, что Слизнорт не выходит из кабинета без противоядия: «Я бы удивился, если бы он не держал при себе антидот от Сыворотки правды». (ГП/ПП)

Каким зельем мог запастись Снейп? Эликсир жизни мог бы помочь, но, кажется, законы мира Роулинг таковы, что Дамблдор не стал бы просить Фламелей запасти его для кого-то еще. Это может быть нечто наподобие зелья, которым Снейп отпаивал Дамблдора после того, как тот надел про́клятое кольцо. Но если Снейп действительно носил с собой какое-то зелье из числа тех, с которыми мы уже сталкивались в саге, то наиболее логичным вариантом будет снадобье, которое «полностью излечило» Артура Уизли от яда Нагайны; о нем Молли – в присутствии Снейпа – говорила на площади Гриммо: «противоядие от того, что было в клыках у этой змеи». (ГП/ОФ) В Ордене знали, как много Нагайна значит для Волан-де-Морта. Со стороны местного зельевара было бы глупо не запастись противоядием.

Подойдя к Снейпу, Гарри снимает мантию-невидимку – легко провести параллель с тем, как Снейп чуть ранее вышел из-за постамента с доспехами. Человек, которого Снейпу необходимо было увидеть, материализовался у него на глазах, – для Снейпа это было все равно что чудо, ответ на его молитвы. Двое врагов наконец видят друг друга без привычных масок и предубеждений. Снейпу больше не нужно прятать свои мысли от Гарри; в конце концов, он больше не боится, что Волан-де-Морт его убьет.

Так или иначе, он уже не в состоянии прятать свои мысли. На пороге смерти у него нет сил на окклюменцию.

Из раны Снейпа текла не только кровь. Серебристо-голубая субстанция, не газ и не жидкость, хлестала из его рта, ушей и глаз; Гарри знал, что это такое, но не знал, что делать…

Гермиона сунула в его дрожащую руку флакон, который только что сотворила из воздуха. (ГП/ДС)

Гермиона всегда готова воспринять мысли Снейпа. Она в точности знает, что ему требуется; даже флакон она создает нужного размера.

С помощью палочки Гарри собрал всю субстанцию во флакон. Когда сосуд наполнился доверху, а Снейп выглядел так, словно в нем не осталось ни капли крови, его рука, державшая мантию Гарри, ослабла.

– Взгляни… на… меня… – прошептал он.

Зеленые глаза встретились с черными, но в следующий миг в глубине черных глаз что-то исчезло, его взгляд стал неподвижным, бессмысленным, пустым. Рука, державшая мантию Гарри, упала на пол, и больше Снейп не шевелился. (ГП/ДС)

Взгляни на меня.

Этими словами Роулинг завершает изумительное заклятие, которое она, создав Северуса Снейпа, наложила на все семь книг. Весь Снейп – в этих трех словах. Шпион, который хотел лишь одного – чтобы его увидели. Двойной агент, который убил своего наставника, последнего, кто видел его истинное лицо. Некрасивый мальчик, который вырос и стал таким неприятным мужчиной, что ученики не могли взглянуть на него без отвращения. Мастер окклюменции, который так закрывал свое сознание, что его глаза казались мертвыми. Повелитель Смерти, которому не зря был дарован второй шанс в этой жизни.

Многие критики подробно писали об аллюзиях на Данте и Беатриче, которые присутствуют в этом эпизоде, к их числу относится и Джон Грейнджер со своим эссе «Зеленоглазая девочка Снейпа: Данте, Флоренция эпохи Ренессанса и смерть мастера зелий». Как отмечает Грейнджер, «История Принца», глава, в которой Гарри видит воспоминания Снейпа, идет под номером 33, что можно считать реверансом в сторону «Божественной комедии», где все кантики состоят из 33 песен. У Беатриче, мертвой возлюбленной и духовного проводника Данте, зеленые глаза, как и у Гарри, который унаследовал их от Лили. В конце своих земных терзаний Снейп хотел посмотреть в глаза Лили, прежде чем идти дальше.

Роулинг прописала и другие важные детали в этой сцене смерти. Хилари Джастис считает, что «взгляни… на… меня…» – это приказ, а не мольба. Она отмечает: Гарри только что видел, как Снейп решил умереть и отнял руку от раны, чтобы передать мальчику свои воспоминания. Увиденное заставляет Гарри посмотреть воспоминания как можно скорее, до того, как возобновится битва с Волан-де-Мортом. Решение Снейпа помочь Гарри, а не пытаться спасти собственную жизнь, перекликается с решением Дамблдора, когда он предпочел защитить Гарри, а не отразить Экспеллиармус Драко: «Дамблдор невербально обездвижил Гарри, потратив на это драгоценную секунду и лишив себя возможности защищаться». (ГП/ПП)

Воспоминания о любви Лили Снейп пронес через неописуемые испытания, он спрятал их от самого могучего легилимента, запер в глубине сердца так же надежно, как запирают ту комнату в Отделе тайн, про которую Дамблдор говорил, что «в ней хранится сила, в десятки раз более прекрасная и ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы». (ГП/ОФ) Эту дверь невозможно открыть силой. Но она открывается, когда Снейп и Гарри видят друг друга такими, какие они есть на самом деле. Через этот взгляд Снейп передает Гарри свои воспоминания о любви Лили, которая принадлежит ему по праву рождения. Как и снитч с Воскрешающим камнем, Снейп открывается под конец, и воспоминания льются из него. В этот проникновенный миг он смотрит Гарри в глаза и видит не только Лили, но и самого Гарри. Он видит в Гарри его мать, хоть прежде сознательно отказывался воспринимать его с этой стороны; он видит глаза Лили на лице Джеймса, и все это принадлежит третьему человеку, ради которого Снейп пожертвовал жизнью.

«Взгляни… на… меня…» – эти слова значат, что Снейп воспользовался вторым шансом. Много лет назад он лишил Гарри любви Лили, затем посвятил вторую половину своей жизни, чтобы вернуть ее ему, и вот, миссия Снейпа завершена. Теперь он может снять мантию-невидимку и встретить Смерть как старого друга. Он сделал все возможное, чтобы искупить свои прегрешения. Он может сказать «взгляни на меня», потому что наконец-то достиг планки, которую сам себе определил: если бы он в этот миг увидел Лили Поттер, он смог бы без тени стыда посмотреть в ее глаза.

Глава 7

Северус Снейп и Дары Смерти

Часть вторая

«И стория Принца», 33 глава романа «Гарри Поттер и Дары Смерти» – последний этап приготовлений к поединку с Волан-де-Мортом; Гарри получает последний недостающий пазл общей картинки, после чего может предстать перед злодеем. Те 20 воспоминаний, которые Снейп передал Гарри, – это не просто послание Дамблдора, которое Снейп обязался передать; в них содержится все, что Снейп не мог сказать Гарри при жизни, в том числе и причины его скрытности. Помимо прочего, в них есть извинения. В них хранится подарок, который мог передать только Снейп. И главное, эти воспоминания возвращают Гарри его материнское наследие, которое Снейп во имя безопасности все это время хранил у себя.

Истории из этой главы хватило бы на отдельную книгу, и для тех читателей, кого Снейп просто покорил, эта глава стала развязкой «Даров Смерти». Наконец-то мы знакомимся с настоящим Северусом Снейпом, и в ретроспективе перед нами разворачиваются события всей саги, которые берут начало еще до рождения Гарри. Текст переполнен эмоциями, но при этом он где-то нежный, где-то саркастичный, а где-то просто резкий и честный. Он отвечает на вопрос, который все чаще поднимался в повествовании: «Какова история матери?» История Снейпа тесно переплетена с историей матери, причем речь идет сразу о четырех матерях: Снейпа, Гарри, Драко и автора.

Из этой главы мы узнаем, какие два других воспоминания Снейп отправлял в Омут памяти во время уроков окклюменции с Гарри. В ней содержатся намеки насчет того, как Снейп научился летать. Мы понимаем, почему Дамблдор доверял Снейпу. Эти воспоминания заполняют дыру в форме Снейпа, которую он оставил в окне, – первая брешь в Битве за Хогвартс, появившаяся, когда Снейп больше не мог защищать школу и направил все свои силы на поиски Гарри. Мы узнаем, откуда Снейп явился и что стояло за его поступками.

После смерти Снейпа Гарри остается подле него до тех пор, пока не слышит ультиматум Волан-де-Морта: в течение часа он будет ждать Гарри в лесу, а если Гарри не сдастся за этот срок, то он возобновит битву и убьет каждого, кто помогал его врагу. Гарри, Рон и Гермиона бегут в замок, но Гермиона, которая всегда лучше прочих чувствовала Снейпа, оборачивается, чтобы в последний раз посмотреть на него. (ГП/ДС) Она его не забудет.

Гермиона и Рон присоединяются к скорбящим в Большом зале, но Гарри не в состоянии видеть своих мертвых и раненых друзей.

Гарри попятился от двери. Он не мог вдохнуть. Не мог смотреть на эти тела, видеть, кто еще умер за него. Он не мог подойти к семье Уизли, не мог взглянуть им в глаза, потому что, сдайся он сразу, Фред, возможно, был бы жив… Сейчас Гарри желал бы совсем не иметь чувств… Ему хотелось вырвать свое сердце, свои внутренности, все, что кричало и вопило у него внутри… (ГП/ДС)

Гарри бежит в директорский кабинет, к Омуту памяти, с горечью думая, что «даже то, что оставил ему Снейп, не может быть хуже, чем его собственные мысли». (ГП/ДС) Однако он обнаруживает, что мысли Снейпа вторят его собственным. Снейп тоже когда-то хотел совсем не иметь чувств, потому что на него давил груз чужих смертей и он не мог смотреть на выжившего мальчика, сироту, который напоминал ему о его прегрешениях.

ВОСПОМИНАНИЯ, КОТОРЫЕ СНЕЙП ПЕРЕДАЛ ГАРРИ:

1. Снейп знакомится с Лили и Петуньей.

2. Снейп и Лили разговаривают в роще.

3. Платформа 9¾.

4. Хогвартс-экспресс.

5. Распределение.

6. Снейп и Лили спорят о темной магии. 7. Самое плохое воспоминание Снейпа. 8. Снейп извиняется перед Лили. 9. Просьба Снейпа к Дамблдору.

10. Дамблдор дает Снейпу второй шанс.

11. Первый год Гарри в Хогвартсе.

12. Святочный бал.

13. Просьба Дамблдора к Снейпу.

14. Спор в лесу.

15. Последнее послание для Гарри.

16. Портрет Дамблдора дает совет.

17. Наземникус Флетчер под Конфундусом.

18. Полет семи Поттеров.

19. Раскаяние.

20. Меч Гриффиндора.

ВОСПОМИНАНИЯ СНЕЙПА

1. Снейп знакомится с Лили и Петуньей

Гарри ныряет в Омут памяти и приземляется на детской площадке в теплый, солнечный день. Неподалеку находятся дома Снейпа, Лили и Петуньи, – когда-то даже Снейп был маленьким.

Две девочки качались на качелях, а тощий мальчик смотрел на них из-за кустов. Его черные волосы явно просили стрижки, а одежда как будто нарочно была подобрана не по размеру: слишком короткие джинсы, потертая куртка на несколько размеров больше, чем надо, – она вполне могла бы налезть на взрослого мужчину, – и странная не то рубашка, не то блузка. (ГП/ДС)

Уже при первом взгляде на Снейпа в детстве на Гарри должен был обрушиться поток откровений: да, это история о Лили. Значит, Снейп был знаком с Петуньей. Он выглядит нелепо, но не так, как обычно выглядят волшебники, когда рядятся в магловское, – Гарри сам выглядел примерно так в его возрасте, когда о нем плохо заботились и ему приходилось донашивать старую одежду Дадли. Снейп не был красивым ребенком. Красота – это то, что есть у Лили, и чего никогда не будет у Снейпа. Снейп уже тогда был изгоем и шпионом.

Гарри подошел поближе к мальчику. Снейпу на вид было не больше десяти лет, и он был маленьким, жилистым, с тусклой бледной кожей. На его худом лице отражалась явная алчность, когда он смотрел на младшую девочку, взлетавшую на качелях все выше и выше, намного выше, чем ее сестра. (ГП/ДС)

«Явная алчность»: сильнее голода, сильнее жажды. Страстная тоска по тому, что другим досталось просто так. То же самое «жадное выражение» принимает лицо Волан-де-Морта, когда он впервые видит чашу Пуффендуя. (ГП/ ПП) У маленькой Лили было то, чего желал Снейп.

Самое первое воспоминание раскрывает тайну полета Снейпа, а ведь прошло всего несколько часов после того, как Гарри – и читатели – узнали об этой его способности.

– Лили, не делай так! – пронзительно крикнула старшая.

Но девочка в самой вышине просто отпустила качелии взлетела в воздух, буквально взлетела, с громкимсмехом взметнулась небу и, вместо того чтобырухнуть на площадку, продолжала парить, точно акробатка, только ее полет продолжалсянеестественно долго и приземлилась онаслишком легко. (ГП/ДС)

«Буквально взлетела». Лили дышала магией. Никто не учил ее этому; она развила в себе это редкое умение, просто желая продлить удовольствие от полета на качелях, и сама научилась этой беспалочковой, невербальной магии. Вот когда Снейп впервые увидел, как летают с помощью магии. И также в этом эпизоде мы видим, как Роулинг представляет свою покойную мать в детстве, девочку с фамилией Волан, летящая.

Получается, свою страсть к полетам Гарри унаследовал от обоих родителей. Джеймс отлично летал на метле, однако у Лили был свой козырь. Все вечно восхищались мастерством Джеймса и Гарри, однако Снейпу доводилось видеть нечто более захватывающее.

Макгонагалл решила, что Снейп перенял это редкое умение от Волан-де-Морта. Но позже мы узнаем, что это неверно: в тот момент она чудовищно заблуждалась на его счет. Волан-де-Морт ни за что не стал бы делиться знанием, которое позволяет ему выделиться на общем фоне; он даже уверен, что никто, кроме него, не находил выручай-комнату, про которую знают все, от эльфов-домовиков до Сивиллы Трелони. (ГП/ДС) Секреты придают ему таинственности, и к тому же Волан-де-Морт предпочитает держать своих слуг в узде при помощи кнута, а не пряника.

Снейп и Лили летали вместе, когда были детьми? Может быть, в детстве Снейп летал, а потом перестал. Может быть, после смерти Лили он лишился этой способности и не захотел больше летать, – что безмерно печально, – или, может быть, во взрослом возрасте он летал без Лили, что еще более печально, но и более вероятно. А может быть, он вообще не летал до того момента, как выпрыгнул из окна и призвал на помощь свои воспоминания о Лили, чтобы они помогли ему остаться в воздухе.

В этом воспоминании встревоженная и завистливая Петунья отчитывает Лили, но Лили только смеется: «Тунья, смотри. Смотри, как я умею». (ГП/ДС)

Смотри на меня. Так дети говорят, когда радуются своим растущим силам. Может быть, Снейп действительно научился полетам у Лили, а когда освоил этот навык, радостно сказал: «Взгляни на меня».

Лили показывает Петунье другую магию.

Лили подняла с земли упавший цветок с того куста, за которым притаился Снейп. Петунья подошла ближе, явно разрываясь между неодобрением и желанием посмотреть. Лили подождала, пока Петунья будет совсем рядом, и вытянула руку. Цветок лежал на ладони, раскрывая и закрывая лепестки, точно странная, многостворчатая устрица. (ГП/ДС)

Петунья с завистью спрашивает: «Как ты это делаешь?». (ГП/ДС)

Неудивительно, что Снейп готов был умереть, лишь бы оставить Гарри это воспоминание. Смотри, какой волшебницей была твоя мама. Лили обладала восхитительной магией: полеты, цветочное дыхание – истинная женственность.

Эта сцена до такой степени волнует маленького Снейпа, что он забывает об осторожности. Главное сейчас – показать себя, открыться прекрасному созданию, которому столько же лет, сколько ему, которое владеет той же силой, что и он; конечно же, она поймет его и полюбит. Эта мысль затмевает все остальные. Снейп забывает, какую неловкость всегда вызывает его присутствие, куда бы он ни пришел.

– Очевидно, да? – Снейп не мог больше сдерживаться, он буквально выпрыгнул из-за куста. Петунья взвизгнула и бросилась обратно к качелям, но Лили осталась на месте, хотя и заметно испугалась. Снейп, кажется, пожалел, что выдал себя. Еще щеки залились тусклым румянцем, когда он взглянул на Лили. (ГП/ДС)

Спустя несколько десятков лет, когда Гермиона будет чуть ли не подпрыгивать с места, желая ответить на вопрос, Снейп даже не сможет взглянуть на нее. Неосторожного, восторженного, невинного ребенка так и хочется осадить, и Петунья набрасывается на Снейпа, по-магловски издеваясь над его бедностью и нелепым видом. Положение спасает Лили, которая не слушает старшую сестру. Она разговаривает со Снейпом, и он не боится сказать ей, что она ведьма.

Сначала это слово ей не нравится. Снейп пытается догнать Лили, но не снимает свою «дурацкую куртку»: это его защита: «Он зашлепал за ними, уже сейчас похожий на нетопыря, напоминающий самого себя через двадцать лет». (ГП/ДС) Девочки убегают, и «Гарри, один оставшийся со Снейпом, увидел его горькое разочарование и понял, что Снейп давно планировал этот момент, но все пошло не так…». (ГП/ДС)

Как по-разному Гарри и его мать узнали о том, что они волшебники. К Гарри эта новость прорывается сквозь привычную ему мрачную реальность, она преследует его ради его же спасения. К Лили она является тихо, почти не нарушая спокойствия уютного мирка: странный маленький человечек, будто ребенок из рода фей, выходит к ней из цветущих кустов и говорит, что способности, которым она находит применение каждый день, делают ее такой же особенной и странной.

2. Снейп и Лили разговаривают в роще

Лили и Снейп подружились. Гарри видит, как они разговаривают в идиллическом уединении.

Теперь он оказался в небольшой роще. За деревьями виднелась поблескивающая в солнечных лучах река. В тени под кронами было хорошо, зелено и прохладно. Дети сидели на земле по-турецки, лицом друг к другу. На этот раз Снейп снял свою куртку; в полусвете его странная блузка выглядела не так комично. (ГП/ДС)

Нас как будто переносит в священную рощу, туда, где стирается неравенство между этими детьми и Снейп чувствует себя в безопасности, даже снимает свою защиту. Снейп рассказывает Лили о том, как устроен волшебный мир: о Министерстве, детской магии, волшебных палочках, Азкабане, дементорах. Дети открываются друг другу. В этом эпизоде проявляются наиболее прекрасные черты Снейпа.

Петунья твердила Лили, что Хогвартс – это выдумка.

– Для нас он настоящий, – сказал Снейп. – Но не для нее. Нам придет письмо, мне и тебе.

– Правда? – прошептала Лили.

– Однозначно, – ответил Снейп, и, несмотря на свою неряшливую прическу и странную одежду, в этот момент он производил необычное, сильное впечатление человека, безгранично уверенного в своей судьбе. (ГП/ДС)

Даже ребенком Снейп умел зачаровывать своими разговорами о магии. Он познал ее в таком юном возрасте, ему не нужны помахивания волшебной палочкой или конкретные заклятия, чтобы чувствовать ее присутствие. Магия была в нем и в Лили, и этого было достаточно, чтобы поверить в ее реальность. По ходу повествования Роулинг показала нам, что в Хогвартс принимают детей с разными интеллектуальными задатками, но одновременно ее история служит аллегорией одаренности. Не письмо или конкретная школа делают тебя волшебником, все дело в том, как ты воспринимаешь мир.

Но зато в школе можно познакомиться с близкими по духу людьми и творить магию, которую нельзя создать в одиночку, которая произрастает от радости совместной работы. Трое первогодок способны справиться с огромным троллем. Четверо Мародеров могут создать Карту. Дружба усиливает магию. Талант может быть глубоко одиноким: Дамблдор, который бессонными ночами меряет шагами кабинет, никому не может поведать свои печали. Для Снейпа с его недюжинным даром было чудесно и неожиданно встретить человека, чьи способности не уступали его собственным. Лили была чудесна.

Лили опасается предрассудков, боится, что ей не найдется места в волшебном мире.

– А если ты родился в семье маглов, это на что-то влияет?

Снейп помедлил. Его черные глаза, горящие в зеленоватом полумраке, скользнули по ее бледному лицу и темно-рыжим волосам.

– Нет, – сказал он, – это ни на что не влияет. (ГП/ДС)

Взглянув на Лили, Снейп предпочитает умолчать о чванстве чистокровных. В этом безопасном месте, где личные качества значат больше, чем красота или положение в обществе, маленький Снейп может описывать волшебный мир таким, каким ему следовало бы быть.

– В тебе уйма магии, – сказал Снейп. – Я видел. Каждый раз, когда наблюдал за тобой…

Его голос затих; Лили не слушала, она вытянулась на усыпанной листьями земле и смотрела на древесные кроны. Снейп смотрел на нее с тем же обожанием, что и в тот раз на площадке. (ГП/ДС)

У Лили нет той незакрытой потребности, которая заставляет Снейпа шпионить за ней. Она росла в благополучной семье и чувствует, что мир дает им защиту, которую в данном случае символизируют кроны деревьев. Снейп этого пока что не ощущает. Лили получала заботу, которой он жаждет и никогда не видел, и этот голод делает его уязвимым. Снейп желает цельной любви, которая Лили хорошо знакома, и он еще слишком юн, чтобы понимать разницу между этим желанием и влечением к другому человеку. Слишком юн, чтобы держать в узде свои чувства.

Они уже говорили об этом прежде. Аккуратными штришками Роулинг подтверждает догадки читателей, которые уже видели детское воспоминание Снейпа: он плакал, в то время как крючконосый мужчина кричал на съежившуюся женщину. (ГП/ОФ) Помимо бедности и отсутствия внимания Снейп страдает еще и от насилия в семье, в чем признается Лили.

– А как дела у тебя дома? – спросила Лили.

Между бровей Снейпа залегла легкая морщинка.

– Нормально, – сказал он.

– Они больше не ссорятся?

– Они всегда ссорятся, – сказал Снейп. Набрав в руки горсть листьев, он рвал их на части, явно делая это машинально. – Но еще немного, и я уеду.

– Твой папа не любит магию?

– Он вообще ничего не любит, – ответил Снейп. (ГП/ДС)

Роулинг аккуратно описывает положение дел в доме Снейпа так, словно там есть место равенству: они ссорятся, а не один притесняет другого. Лили спрашивает, связана ли их ссора с магией. Может быть, отец-магл боится способностей жены и сына, так же, как Петунья боится Лили. По небрежному замечанию Снейпа про то, что он не стал бы шпионить за Петуньей, потому что она магл, очевидно, что Снейп считает маглов за людей второго сорта.

Но по ответу Снейпа ясно, что проблема в его отце, а вовсе не в магии. Он говорит коротко и мрачно, как часто говорят дети, которые живут с несдержанными родителями. Пренебрежительные слова Снейпа подсказывают, что из двух его родителей отец-магл ведет себя менее разумно и адекватно, и в итоге маленький Снейп стал ассоциировать эти качества с маглами в целом.

Несомненно, его семья нуждается, однако по Снейпу видно, что ему не хватает не только денег, но и заботы. С магией или без нее, но родители могли бы подстричь ему волосы и ушить одежду, однако они этого не делают. Может быть, отец Снейпа слишком сварлив, а мать – слишком подавлена, чтобы заботиться о своем единственном ребенке. Скорее всего, у Снейпа больше нет друзей, кроме Лили, а родители не интересуются, где гуляет их сын.

Очевидно, Снейп старается проводить дома как можно меньше времени. Но, видимо, Эйлин подарила ему кое-что важное: возможность уехать из дома без чувства вины. Мы знаем, что Снейп приехал в Хогвартс как минимум с одним из ее учебников и с обширными познаниями в магии. Мы знаем, что он был хорошо знаком с устройством волшебного мира в разных его аспектах. Эйлин действительно занималась его образованием. Она обещала ему, что он будет учиться в Хогвартсе. Эйлин вышла замуж за магла: вряд ли волшебница стала бы так делать, если бы не была по-настоящему влюблена; может быть, несмотря на все разногласия, эти двое все же хотят быть вместе. Может быть, желание Снейпа покинуть отчий дом означает, что он не боится оставить свою мать. Мы знаем, что в подростковые годы Снейп возвращался в Паучий тупик, значит, он не порывал с родителями.

Лили спрашивает Снейпа о дементорах. Он рассказывает ей, что они охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан; эти его слова Петунья в точности повторит в то лето, когда Гарри исполнится 15. (ГП/ОФ) Снейп заверяет Лили: «Ты не попадешь в Азкабан, ты слишком…» и краснеет. (ГП/ДС) Что он хотел сказать? Хорошая? Чистая? Красивая? Нежная?

Этого мы никогда не узнаем, потому что в следующий миг дети обнаружили, что Петунья шпионит за ними. В ответ на возмущение Снейпа Петунья высмеивает его одежду: «Что это вообще на тебе? – спросила она, тыча пальцем ему в грудь. – Мамина блузка?». (ГП/ДС)

Снейпу всегда тяжело было сносить насмешки по поводу одежды. Может быть, Тобиас Снейп был разочарован тем, что у него растет сын «неженка и зубрила», и часто шпынял его за это. Мы видели, как Джеймс показал всем его подштанники, как школьники смеялись над ним в образе старой леди и как сам Снейп реагировал на все это. Теперь мы понимаем: Лили знала, что это его слабое место; когда Снейп назвал ее грязнокровкой, она сказала ему постирать подштанники специально, чтобы он понял, что больше не может рассчитывать на ее поддержку. Ей важно, чтобы он почувствовал, каково ей было в тот момент, когда он предал ее.

Когда Петунья насмехается над Снейпом, он с помощью стихийной магии ломает ветку над ее головой, и ей сильно достается. Лили гневно спрашивает, специально ли он ударил ее сестру, и Снейп, «злой и напуганный», лжет. (ГП/ДС) Подобные вспышки вполне характерны для детей волшебников, но проблема в том, что Снейп не умеет прощать и извиняться. Его мстительность, преждевременная осведомленность по части проклятий, «жалкий и путаный» ответ – все это говорит о том, что в его картине мира на оскорбление надо отвечать оскорблением, а не пытаться разбираться в ситуации. Постоянные ссоры в семье сделали его восприимчивым к темной магии: это бесконечный цикл мести, который со временем только набирает обороты.

Неудивительно, что Петунья боялась стихийной магии Гарри. Она знала, каким страшными могут быть подобные вспышки.

3. Платформа 9¾

Когда Гарри в первый раз отправился на платформу 9¾, Дурсли просто бросили его на вокзале между платформами 9 и 10 и уехали, заливаясь смехом. (ГП/ФК) Но Петунья однажды побывала там, по другую сторону магического барьера. Один из подарков Снейпа для Гарри – это воспоминание об одиннадцатилетней Лили, которая впервые оказывается в окружении своих ровесников-волшебников.

Гарри огляделся: он стоял на платформе девять и три четверти, рядом с ним, слегка горбясь, стоял Снейп, а подле него – худая женщина с кислым землистым лицом, очень на него похожая. Снейп не отрывал глаз от четверых человек чуть поодаль. Две девочки немного отошли от родителей. Лили о чем-то упрашивала сестру; Гарри подошел чуть ближе, чтобы послушать. (ГП/ДС)

Магия Омута памяти такова, что наблюдатель, изучая всю сцену, лучше понимает ее участников. Он буквально меняет точку ви́дения. Гарри стоит рядом со Снейпом.

Гарри слышит, что Петунья и Лили на повышенных тонах обсуждают письмо Петуньи с просьбой принять ее в Хогвартс. Лили предлагает попросить Дамблдора еще раз. Показав Гарри снедаемую завистью Петунью, Снейп объясняет, почему тетка была так жестока с ним, – своего рода извинение. Пока Гарри учился в Хогвартсе, Снейп убеждал себя, что мальчик наслаждался беззаботным детством, хотя в точности знал, как его воспитывали. Вряд ли его удивили воспоминания Гарри, которые он подсмотрел на уроках окклюменции.

4. Хогвартс-экспресс

В Хогвартс-экспрессе Лили плачет, потому что Петунья расстроена и злится. Снейп не понимает ее чувств.

– И что с того?

Лили метнула на него взгляд, полный отвращения.

– То, что она моя сестра!

– Она всего лишь…

Он тут же осекся; Лили пыталась незаметно вытереть слезы и не слышала его. (ГП/ДС)

Снейп, видимо, насмотревшись на своего никудышного отца, думает, что с маглами вообще не стоит считаться. По тому, как он не закончил фразу, можно предположить, что он пытается побороть свою привычку только в угоду Лили, не понимая при этом ее чувств. Конечно, Петунья не давала Снейпу повода воспылать к ней симпатией. Для Лили семейные узы – это нечто очевидное, но жизненный опыт Снейпа слишком сильно отличается от ее собственного. Он не в состоянии ее понять.

Снейп совершенно не скучает по дому, он радуется тому, что едет в Хогвартс, и говорит Лили, что ей лучше поступить на Слизерин, – сам он явно не сомневается, что попадет туда. Его слова слышит одиннадцатилетний Джеймс Поттер, еще один ребенок, не обделенный родительской любовью: «худощавый и черноволосый, как и Снейп, однако по нему видно, что его любят, даже обожают, – то, чем Снейп похвастаться не мог». (ГП/ДС)

Даже обожают. Как это не похоже на вечные ссоры в семье Снейпа, на токсичное детство Гарри, на отчужденность Тома Реддла. Джеймс Поттер не красив, однако аура благополучия, которую дает детство, полное заботы, производит впечатление не хуже, чем красота. Это богатство, которого алчет Снейп. По Гарри тоже заметно, что ему не хватало заботы, однако ему повезло чуть больше, нежели Снейпу и Тому Реддлу, – перед тем, как осиротеть, он 15 месяцев купался в родительской нежности, что дало ему магическую защиту.

Снейп всегда был неухоженным. Сириус смеялся над тем, что в школе он ходил грязным, а Фред Уизли в «Поттеровском дозоре» утверждал, что «Волан-де-Морт при желании умеет перемещаться быстрее, чем Северус Снейп, за которым погнались с шампунем». (ГП/ДС) Над Полу-мной тоже часто смеялись из-за ее странного внешнего вида, однако у нее дома Гарри видит фотографию, где она запечатлена вместе с покойной матерью: «На этой фотографии Полумна выглядела такой ухоженной, какой Гарри никогда ее не видел». (ГП/ДС)

Красота, благополучие, привычка и потребность следить за собой, которые проистекают из ежедневной заботы на протяжении многих лет, убежденность, что ты достоин любви, – все это, помимо положения в обществе и статуса крови, разделяет Снейпа и Лили.

Сириус едет в том же вагоне и нервничает, потому что его новый друг Джеймс не любит Слизерин – факультет, на котором учились все Блэки. Снейп пренебрежительно отзывается о Гриффиндоре: «Ну, если тебе важны мускулы, а не мозги…», и Сириус набрасывается на него: «А ты-то куда собираешься, если у тебя ни того, ни другого?» (ГП/ДС) Конечно, мускулистым Снейпа не назовешь, но у Сириуса нет причин полагать, что у него нет мозгов. Впоследствии Джеймс и Сириус станут одними из лучших учеников на своем курсе, – возможно, Сириус по привычке считает, что он тут самый умный.

После такой первой встречи школьное соперничество между Снейпом и двумя гриффиндорцами всегда будет иметь социальную подоплеку. Возможно, дело не только в том, что таланты Снейпа остались незамеченными на фоне предубеждений против Слизерина и его зловещего увлечения темной магией. Возможно, бедных студентов с потрепанными учебниками часто притесняли, в то время как богатые чистокровные волшебники наслаждались всеобщей симпатией, даже если их способности были на одном уровне.

Нападки Джеймса и Сириуса на Снейпа не производят впечатления на Лили, она предлагает перейти в другое купе. Лили спасает ситуацию благодаря своей здоровой психике. Для Снейпа это становится воспоминанием о том, как она была с ним заодно.

5. Распределение

Гарри смотрит, как его мама попала в Гриффиндор и «слабо и грустно улыбнулась Снейпу» после того, как их в первый раз разлучили. (ГП/ДС) И вновь Гарри вместе со Снейпом идет к табурету с Распределяющей шляпой: по крайней мере, в воспоминании Снейп не идет туда в одиночку. Он попал на Слизерин и «пошел в другую часть зала, прочь от Лили, где его приветствовали слизеринцы, а Люциус Малфой, у которого на груди блестел значок старосты, похлопал Снейпа по спине, когда он сел рядом…». (ГП/ДС)

Несмотря на то, какое значение Люциус всегда придавал богатству и статусу, именно он первый радушно приветствует Снейпа в Хогвартсе, – в отличие от будущих гриффиндорцев, которые задирали Снейпа еще до Распределения.

6. Снейп и Лили спорят о темной магии

Пятикурсники Лили и Снейп спорят, потому что начинают отдаляться друг от друга.

– …я думал, мы друзья, – говорил Снейп. – Лучшие друзья!

– Так и есть, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты проводишь время! Прости, но я терпеть не могу Эйвери и Мальсибера! Мальсибер! Что ты в нем нашел, Сев, он же ненормальный! Ты знаешь, что он недавно пытался сделать с Мэри Макдональд?

Дойдя до колонны, Лили прислонилась к ней, глядя снизу вверх на худое землистое лицо Снейпа.

– Ничего такого, – сказал Снейп. – Это была просто шутка, и все…

– Это темная магия, и если ты считаешь, что это смешно… (ГП/ДС)

Спор, не вызывающий удивления у читателей. Будущий Пожиратель смерти преуменьшает последствия темной магии и переводит стрелки на знакомых Лили: «чем там Поттер и его дружки занимаются». (ГП/ДС) Снейп намекает на ликантропию Люпина (хотя Лили считает, что он лезет не в свое дело) и бесится из-за того, что Джеймс ухаживает за Лили. Сначала может показаться, что все это не более чем теории и подростковая ревность. Но вскоре мы понимаем, что эта сцена происходит уже после того, как Сириус заманил Снейпа в Визжащую хижину, правда, Лили об этом не знает.

– Но они все-таки не используют темную магию, – она понизила голос. – А ты ведешь себя просто неблагодарно. Я слышала, что случилось недавно. Ты пошел в туннель под Гремучей ивой, а Джеймс Поттер спас тебя от того, что там затаилось, что бы это ни было…

Снейпа всего перекосило, и он выпалил:

– Спас? Спас? Думаешь, он геройствовать решил? Да он спас свою шкуру, а заодно и своих дружков! Ты не станешь… я тебе не позволю… (ГП/ДС)

Дамблдор запретил Снейпу рассказывать кому-либо о том, что Люпин – оборотень. Снейп чуть не умер по вине Сириуса, он думает, что Джеймс тоже был к этому причастен, он не может рассказать Лили, что произошло, а теперь еще Джеймс начал звать ее на свидание. Снейп пытается предупредить ее, чтобы она не водилась с потенциальными убийцами, и при этом не нарушить слово, данное Дамблдору. Вполне логично, если в этот момент Снейп считает, что темная магия не может быть хуже той выходки, которую попытался провернуть Сириус вместе со своими друзьями. Вряд ли Эйвери и Мальсибер пытались устроить нечто такое, что могло привести к чьей-нибудь смерти.

7. Самое плохое воспоминание Снейпа

Мы уже видели это воспоминание в «Ордене Феникса», оно было первым из тех трех, что Снейп убирал в Омут памяти на время уроков окклюменции. Роулинг в тот раз подала его так аккуратно, что мы еще не догадывались, почему оно стало самым плохим. Из-за того, что над Снейпом издевались? Из-за того, что он назвал Лили «грязнокровкой»? Из-за того, что случилось потом и что Гарри не успел увидеть?

На этот раз Гарри не стал подходить близко, он и так знал, что будет после того, как Джеймс подвесит Снейпа в воздухе и посмеется над ним; он знал, что было сделано и сказано, и ему не хотелось смотреть на это еще раз… Он видел, как Лили подошла к ним и стала защищать Снейпа. Издалека он услышал, как Снейп, изнывая от унижения и ярости, выкрикнул непростительное слово:

«Грязнокровка». (ГП/ДС)

Непростительное. Роулинг приравнивает это оскорбление к пытке, манипуляциям и убийству. Это хуже, чем Сектумсемпра Гарри, ее можно было искупить отсидкой после уроков. По аналогии с Круциатусом, Империусом и Авада Кедаврой, это оскорбление провоцирует непоправимое разрушение, в частности оно уничтожает доверие между двумя людьми. Жертва не обязана прощать того, кто оскорбил ее. А даже если и простит, содеянное зло все равно не перестанет быть таковым. Для обидчика единственный способ остановить внутреннее разложение – это раскаяние. Как говорила Гермиона: «Ты должен по-настоящему прочувствовать то, что натворил». (ГП/ДС)

8. Снейп извиняется перед Лили

Снейп дежурит у входа в общую гостиную Гриффиндора, пока Лили не отсылает его, тем самым окончательно положив конец их дружбе. Снейп искренне жалеет, что сорвался и назвал ее грязнокровкой, он молит о прощении. Извиняться за то, что забыл вынести Лили за скобки своих предрассудков, – это, мягко говоря, неправильно, но Снейп этого понять не в состоянии. Лили обвиняет его в том, что он собирается присоединиться к Пожирателям смерти, и Снейп не может этого отрицать.

– Я больше не могу закрывать на это глаза. Ты выбрал свой путь, а я – свой.

– Нет… послушай, я не хотел…

– …называть меня грязнокровкой? Но ты же так называешь всех волшебников магловского происхождения, Северус. Почему я должна быть исключением? (ГП/ДС)

Дело не в том, что он назвал ее грязнокровкой. Дело в том, что ей бы пришлось обманывать себя, чтобы смириться с его крепнущими заблуждениями; ей в любом случае пришлось бы отдалиться от него, чтобы защитить себя. Она не верит пустым словам одаренного волшебника, который хочет истребить всех, подобных ей.

Что, по мнению Снейпа, будет, если он обретет власть при Волан-де-Морте? Он намерен держать Лили при себе в качестве наложницы из угнетаемого класса, защищая ее своим покровительством? Если Снейп не понимает, что его принципы и желания взаимоисключающи, то Лили остается только спасаться самой.

9. Просьба Снейпа к Дамблдору

Это второе из тех воспоминаний, которые Снейп прятал от Гарри и Волан-де-Морта: ночь, когда он предал своего хозяина и присягнул Дамблдору в обмен на защиту для Лили, Джеймса и Гарри.

План Волан-де-Морта убить Лили, Джеймса и маленького Гарри наконец-то открывает Снейпу глаза: он поклялся верно служить этому чудовищу. Он просит Волан-де-Морта пощадить Лили и понимает, что совершил ужасную ошибку: он сам открыл хозяину свою трепетную слабость и вручил орудие для манипуляций. Волан-де-Морт мог на какое-то время сохранить Лили жизнь, но сообщать ему о своей любви все равно было чрезвычайно опасно и неразумно. Мы уже видели, как во время уроков окклюменции Снейп в исступлении пытался внушить Гарри, что те, кто не в состоянии контролировать свои эмоции в присутствии Волан-де-Морта, сами дают ему оружие. (ГП/ОФ)

Молодой Снейп боится за жизнь своей возлюбленной больше, чем за собственную. Наконец его глазам открывается то, что для Лили было очевидно всегда: привязанность способна пробудить желание защищать. Лили знала это еще до их первой встречи, потому что ее растили в любви и заботе. Снейп родился в семье, где эмоциональных ресурсов было намного меньше: сила чувств проснулась в нем только в тот миг, когда он испугался за жизнь Лили. Любовь к Лили пробудила в нем эту магию, хоть и в относительно позднем возрасте.

Волан-де-Морт этой магии никогда не понимал и стремился ее уничтожить. Теперь Снейп знает, что все на самом деле просто. Вплоть до этого момента он, охваченный враждой и местью, не доверял любви. Но когда речь заходит о жизни Лили, его внутренним конфликтам приходит конец. Все ясно: Снейп больше не будет человеком Волан-де-Морта. Ему уже нечего терять, и он идет к Дамблдору, которому знакома магия любви и который может выслушать его мольбу.

На место встречи на вершине холма Дамблдор прибывает величественно, по-библейски грозно.

А затем в воздухе полыхнула слепящая белая вспышка; Гарри сначала подумал, что это молния, но тут Снейп упал на колени, и волшебная палочка вылетела из его руки.

– Не убивайте меня!

– Я и не собирался. (ГП/ДС)

Дамблдор начинает с того же, что и Драко: не с нападения, а с разоружения. Сейчас время говорить, а не бряцать оружием.

Согласно традициям волшебного мира, Лили теперь зовется Лили Поттер, потому что она замужем, однако Снейп, прося Дамблдора защитить ее, называет ее девичьей фамилией Эванс. Дамблдор задает вопрос с подвохом: «Разве вы не могли попросить жизнь матери в обмен на жизнь сына?» (ДС/ДС) Как выясняется, не случайно. Снейп и в самом деле пытался предложить Волан-де-Морту эту омерзительную сделку, чем заслужил самые суровые слова, какие мы только услышим от Дамблдора за всю сагу:

– Вы мне отвратительны, – сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе такого презрения. Снейп как будто немного съежился от его слов. – Значит, вам все равно, что муж и сын умрут? Пусть они гибнут, лишь бы вы получили то, чего желаете? (ГП/ДС)

Отец Дамблдора умер в тюрьме, потому что поддался безумному порыву, внушенному печалью и жаждой мести, а матери Дамблдора пришлось одной растить троих детей, требовавших повышенного внимания. Дамблдор не потерпит рассуждений о любви, которые оскорбляют саму ее природу. Его суровые слова вразумили Снейпа лучше, чем если бы Дамблдор выражался деликатнее. Снейп сейчас наиболее уязвим. Он готов учиться, а Дамблдор готов учить.

– Тогда спрячьте их всех, – прохрипел он. – Пусть… они будут… в безопасности. Пожалуйста.

– И что вы дадите мне взамен, Северус?

– В… взамен? – Снейп вытаращился на Дамблдора, и Гарри подумал, что сейчас он начнет возмущаться, но после долгого молчания он сказал: – Все, что угодно. (ГП/ДС)

Снейп отдается на милость Дамблдора, и тот берет на себя ответственность: теперь они связаны обязательствами. Дамблдор требует, чтобы Снейп больше думал о Джеймсе и Гарри, а не только о своей возлюбленной, – такова магия. Снейп распространил свою заботу на других людей, потому что такие условия поставил человек, внявший его мольбе. Снейп уже стал сильнее, чем прежде.

Все, что угодно. Нарцисса прибежала к Снейпу за Непреложным обетом в том же состоянии абсолютного отчаяния, со словами, что пойдет на что угодно. Снейп присягнул Дамблдору, потому что жизнь любимой ему важнее собственной; он отдает свою жизнь в обмен на жизнь Лили. Дамблдор воспользуется своей новообретенной властью над Снейпом, чтобы требовать от него больше любви, больше жертв, больше заботы о других. Не все из нас рождаются в любви, не все получают любовь, которой жаждут. Но это не значит, что нам на роду написано быть бесчувственными монстрами. Мы можем обрести любовь внутри себя, поощряя свое стремление заботиться о других. Быть может, звучит жестко и беспощадно, но что поделать, так бывает. Но если в этом мире есть кто-то, кого мы хотим защитить, то мы пойдем на эту сделку.

10. Дамблдор дает Снейпу второй шанс

В третьем воспоминании, которое Снейп прятал от Гарри и Волан-де-Морта, Дамблдор сообщает ему о смерти Лили и предлагает начать новую жизнь. Гарри увидел эмоции Снейпа именно в тот день, когда лучше всего мог понять их. Снейп стонет, терзаясь болью и чувством вины, и Гарри испытал такие же муки при виде мертвых тел друзей в Большом зале; Гарри кажется, что они погибли из-за него. В такие скорбные минуты иногда нужно идти на крайние меры, чтобы вывести человека из состояния шока, нужно сказать ему что-то такое, что не вписывается в его картину мира.

Откуда-то раздавался жуткий звук, похожий на вой раненого животного. Снейп ссутулился на стуле, спрятав лицо в ладонях, Дамблдор с мрачным видом стоял над ним. Через несколько секунд Снейп посмотрел наверх, и вид у него был такой, словно с момента их встречи на холме он прожил сотню лет, полных мук и лишений.

– Я думал… что вы… убережете… ее… (ГП/ДС)

Снейп только пожимает плечами, когда Дамблдор говорит ему, что Гарри выжил, но Дамблдор безжалостно давит на самое больное, уточняет, что у ребенка такие же глаза, как у Лили; он пытается пробиться сквозь бурю скорби Снейпа, чтобы вытащить на поверхность более глубокие чувства.

Он спрашивает: «Это раскаяние, Северус?» Снейп не отвечает. Он еще не понимает, что имеет в виду Дамблдор. Вместо этого он говорит, что хотел бы умереть. (ГП/ДС)

Снейп отвечает вполне искренне. Его жизнь кончена. В этот миг, если Дамблдор вмешается и воззовет к тому живому чувству, что еще осталось в Снейпе – его любви к Лили, – то Снейп сможет начать новую жизнь, начнет сначала, и получит шанс поступить правильно. Защищать Лили уже поздно, но, если все пойдет хорошо, Снейп поможет сохранить жизнь ее невинному сыну, за которым Волан-де-Морт, конечно же, начнет охотиться вновь. Снейп больше не может жить для себя; его сердце разбилось от груза вины, он больше не чувствует, что достоин жизни. Но он вверил себя Дамблдору, когда пообещал «все, что угодно» в обмен на защиту Лили, и у Дамблдора есть надежда. И если Дамблдор сейчас прикажет Снейпу жить, если он будет взывать к той части Снейпа, которая еще не утратила способность любить, если он будет поощрять Снейпа делать все больше и больше из любви и ради других, то есть шанс, что эта любовь окрепнет, напитает Снейпа, и тогда он снова обретет смысл существования.

– Лучше… лучше бы я умер…

– И какая от этого была бы польза? – холодно сказал Дамблдор. – Если вы любили Лили Эванс, если вы подлинно ее любили, то дальнейший ваш путь очевиден… Вы знаете, как и почему она умерла. Сделайте так, чтобы ее смерть не была напрасной. Помогите мне защитить ее сына. (ГП/ДС)

Чтобы занять место Лили, Снейпу придется учиться эмпатии. Ему придется понять, почему она относилась к своему ребенку с заботой и нежностью. Это опасно. Снейп причастен к убийству Лили, и любые мысли о ней только усиливают боль от чувства вины – в какой-то момент она может стать невыносимой.

Тем не менее очевидно, что работать двойным агентом во имя защиты сына Лили способен только один человек, и для этого потребуются все его силы, ментальные и физические. Наконец-то дарованиям Снейпа находится достойное применение, которое объединит его ум и мстительность с новообретенным стремлением оберегать других.

Снейп принимает предложение Дамблдора. Этого бы не случилось, не отдайся он на милость Дамблдора и не прими на себя новые обязательства, тоже своего рода долг жизни.

Снейп в порыве исступления умолял Волан-де-Морта помиловать Лили, и тот предложил ей выбор. Лили распорядилась им так, что Волан-де-Морт умер бы от зависти, будь он обычным смертным. Он увидел, что Лили ставит жизнь своего ребенка выше собственной: подобной защиты у Волан-де-Морта никогда не было, он жаждал ее даже больше, чем Снейп; остаток своей жизни он будет следить за Гарри Поттером жадными глазами. Желая обрести эту защиту, он даже украл кровь Гарри, которая несет в себе любовь матери и ребенка. В воспоминании Снейп вряд это осознает – в конце концов, Лили мертва, – но все-таки он не зря попросил Волан-де-Морта пощадить ее. Сын Лили выжил.

Желание Снейпа приводит к тому, что он просит Дамблдора защитить Лили, а затем даже ее сына с мужем. Долг, который у него теперь есть перед Дамблдором, – это долг благодарности, которая тоже является формой любви. В результате Снейп и Дамблдор становятся достаточно близки, чтобы последний посоветовал ему начать новую жизнь. Без этой эмоциональной сцепки Снейпа уже ничего не держало бы в этой жизни после смерти Лили. С этих пор все его существование – это сверхусилие. Это дар Смерти. Снейп становится на порядок сильнее, потому что больше не боится умереть. Он хотел встретить Смерть в 21 год; под влиянием Дамблдора он накрывается своего рода мантией-невидимкой, становится двойным агентом и видит, сколь многое сможет совершить до того, как скинет ее и вновь встретит Смерть, на этот раз – как старого друга. Две просьбы, на которые сподвигла Снейпа его любовь к Лили, – именно они обеспечили Гарри Поттеру защиту, в которой он нуждался до тех пор, пока не окреп и не смог сам сразиться с Волан-де-Мортом.

Наконец он сказал:

– Хорошо. Очень хорошо. Но никому… никому не рассказывайте, Дамблдор! Это должно остаться между нами! Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… мне нужно, чтобы вы дали слово!

– Дать слово, Северус, что никому не расскажу о самом хорошем, что в вас есть? – Дамблдор вздохнул, глядя на ожесточенное, измученное лицо Снейпа. – Что ж, если вы настаиваете… (ГП/ДС)

Ожесточенное, измученное лицо Снейпа. Здесь нет ни намека на некрасивую внешность. В этих воспоминаниях Гарри видит Снейпа глазами своей матери – или Дамблдора. Сейчас мы увидели, что Дамблдлор относится к Снейпу намного снисходительнее, чем можно было подумать раньше, особенно после резких слов, с помощью которых он испытывал Снейпа. Мы знаем, что Дамблдор свое слово сдержал и никому не сказал о лучшем, что было в Северусе Снейпе. Он выполнил это пожелание.

11. Первый год Гарри в Хогвартсе

Это воспоминание можно считать извинением перед Гарри: Снейп, которому на тот момент 31 год, распинается перед Дамблдором, что Гарри «счастлив, что он знаменитость, жить не может без чужого внимания и к тому же нахал». Читателям остается только посмеяться над его словами и пожалеть, что Снейп не видит себя со стороны, потому что на самом деле Снейп сам придирался к одиннадцатилетнему Гарри, пока тот не огрызнулся. То, что это воспоминание попало сюда, означает, что перед смертью Снейп признал свою неправоту. Брюзжание Снейпа разбивается о тонко выверенную оценку Дамблдора, который говорит, что Гарри «скромный, приятный и смышленый».

Дамблдор отпускает Снейпа, напомнив ему: «Приглядывайте за Квирреллом, хорошо?» (ГП/ДС) На случай, если Гарри задавался подобным вопросом, Снейп оставил ему подтверждение, что Квирреллу никогда не удавалось одурачить его и Дамблдора. Нравится это Гарри или нет, но Снейп защищал его практически с первых дней в Хогвартсе.

12. Святочный бал

Снейп – уже как шпион, а не как учитель – докладывает Дамблдору, что Каркаров намерен бежать сразу после возвращения Волан-де-Морта.

– Правда? – тихо спросил Дамблдор, в то время как мимо них, хихикая, прошли Флер Делакур и Роджер Дэвис. – А вы бы хотели к нему присоединиться?

– Нет, – ответил Снейп, не отрывая взгляда черных глаз от удаляющихся Флер и Роджера. – Я не такой трус. (ГП/ДС)

Странно видеть в этой тщательно отобранной серии воспоминаний второстепенных персонажей вроде Флер и Роджера, столь детально выписанных и к тому же упомянутых дважды. В первой половине своей жизни Снейп сам себе перечеркнул романтические отношения, а во второй сознательно отказался от них, так как его новая работа требует постоянной скрытности. Для такого страстного человека это великая жертва. Мы знаем, что Снейп сделал все возможное, чтобы Гарри и Драко не совершили ошибок, из-за которых в будущем они бы тоже лишились личной жизни.

Дамблдор отмечает, что Снейп храбрее Каркарова, и задумчиво говорит: «Иногда мне кажется, что мы проводим Распределение слишком рано», чем приводит Снейпа в изумление. (ГП/ДС) Дамблдор был более низкого мнения о храбрости слизеринцев? Он жалеет, что из-за Распределения Снейп и Лили так рано разлучились, или о том, что юный ранимый Снейп оказался в окружении ровесников, которые недооценивали его храбрость? Странное замечание, но оно подтверждает уверенность Дамблдора в том, что Снейп с тех пор сильно изменился. Он стал другим человеком, и Дамблдор это видит.

13. Просьба Дамблдора к Снейпу

Будучи на волоске от смерти, Дамблдор просит о помощи лишь одного человека.

За окном была ночь, а Дамблдор завалился на бок в широком кресле у стола, судя по всему, в бреду. Правая рука свешивалась с подлокотника, сморщившаяся и почерневшая.

Снейп, шепча под нос заклинания, указывал палочкой на запястье Дамблдора, а левой рукой вливал ему в рот густую золотистую жидкость из кубка. Через несколько секунд веки Дамблдора затрепетали, и он открыл глаза. (ГП/ДС)

Здесь мы видим Снейпа во всей красе: он знает, как действует темная магия, и устраняет ее последствия, как никто другой. Что за зелье у него в кубке? Вряд ли Эликсир жизни; как было отмечено ранее, им располагало лишь семейство Фламелей. Это зелье каким-то образом исцеляет физические повреждения от темной магии, возможно, оно содержит слезы феникса. Золотистый цвет отсылает к Фоуксу, который символизирует новую жизнь, а также Роулинг часто использует его, когда хочет указать на любовь и доверие между двумя людьми. Может быть, это зелье из тех, что обязательно должен сварить тот, кто познал темную магию, а затем отрекся от нее ради любви.

Снейп часто грубо вел себя с Гарри в те моменты, когда боялся за него. Его страх проявляется в форме гнева. Довольно забавно наблюдать, как Снейп в той же самой манере бранит Дамблдора.

– Зачем? – без предисловий спросил Снейп. – Зачем вы надели это кольцо? Вы отлично понимали, что на нем лежит заклятие. Зачем вообще было к нему прикасаться?

Кольцо Марволо лежало на столе перед Дамблдором. Камень треснул; рядом лежал меч Гриффиндора. (ГП/ДС)

Снейп объясняет Дамблдору, что заклятие такой исключительной силы можно запечатать, но «только на это нам и остается уповать». По его прогнозу, Дамблдору осталось жить не больше года: «Такое заклятие невозможно сдерживать вечно. Когда-нибудь оно поглотит все тело, проклятия такого сорта со временем только крепнут».

Снейп спасает Дамблдора и тем самым отдает долг жизни после того, как Дамблдор отговорил его от самоубийства и подарил ему второй шанс. Теперь успех общего дела волнует Снейпа не меньше, чем Дамблдора. Оба должны прожить достаточно долго, чтобы защитить Гарри и победить Волан-де-Морта. Вернув долг жизни, Снейп мог бы отступить; с этого момента все его действия – сознательный выбор и проявление свободной воли, даже если он выполняет просьбу Дамблдора. Теперь он не полагается исключительно на руководство наставника, чтобы выполнить обещание.

Дамблдор, судя по всему, не боится смерти, а всего лишь надеется перед этим закончить запланированное. Эта черта объединяет его и Снейпа. Дамблдор будет полагаться на Снейпа, который до определенного момента поддержит в нем жизнь, – так Фламели принимали Эликсир жизни, пока не привели в порядок свои дела.

– Мне повезло, исключительно повезло, что у меня есть вы, Северус.

– Позови вы меня чуть раньше, я, возможно, смог бы сделать больше, выиграть для вас больше времени! – свирепо ответил Снейп. (ГП/ДС)

Дамблдор не отвечает на вопрос Снейпа, что заставило его надеть кольцо. Снейп спрашивает, пытался ли Дамблдор снять проклятие при помощи меча, и Дамблдор туманно отвечает: «Что-то вроде того…» (ГП/ДС)

Он не скажет Снейпу, что в кольцо оправлен Воскрешающий камень или что существуют такие объекты, как крестражи. Дамблдор не хочет, чтобы Волан-де-Морт при помощи легилименции узнал от Снейпа о Дарах Смерти, и уж конечно ему не улыбается перспектива рассказывать Снейпу о крестражах, только чтобы Волан-де-Морт понял, что не ему одному о них известно. Все, что Дамблдор может сообщить Снейпу, не подвергая его жизнь еще большей опасности, – то, что кольцо действительно было проклято. И с присущей ему непринужденностью сменить тему разговора.

Дамблдор спокойно рассуждает о том, что Волан-деМорт приказал «бедному мальчику Малфою» (ГП/ДС) убить его, и о запасном плане, согласно которому Снейп должен будет занять место Драко в случае провала. Судя по настороженным репликам Снейпа, эту тему они обсуждают впервые, что неудивительно, так как беседа происходит в начале лета, после того, как Гарри окончил пятый курс. Снейп даже не подозревал, что Дамблдору известно об этих намерениях Волан-де-Морта. Неизвестно, как именно эта информация дошла до Дамблдора, но Снейп тут точно ни при чем.

Эта беседа определяет следующие два года жизни Снейпа. Дамблдор берет с него обещание, что в случае, если Волан-де-Морт захватит власть, ученики будут под защитой, – хотя Снейп, скорее всего, в любом случае бы позаботился бы о них. Дамблдор приказывает Снейпу следить за Драко. А затем сообщает, что спасти Драко можно будет только в том случае, если Снейп сам совершит убийство.

Повисла долгая тишина, нарушаемая лишь странным щелканьем. Это Фоукс стучал клювом по панцирю какого-то насекомого.

– Хотите, чтобы я сделал это сейчас? – с неприкрытым сарказмом спросил Снейп. – Или вам потребуется немного времени, чтобы составить эпитафию? (ГП/ДС)

Снейп никогда за словом в карман не лезет. Конечно, неудивительно, если после таких слов ему захотелось убить Дамблдора. Наедине Снейп и Дамблдор общаются поразительно лаконично, грубо и остроумно. Во всей саге больше никто так не разговаривает, и, уж конечно, это не похоже на подобострастную лесть, с которой Снейп обращается к Волан-де-Морту. Снейп и Дамблдор немного резки друг с другом, но, возможно, они так же относятся и к себе.

– О, это не так срочно, – с улыбкой сказал Дамблдор. – Осмелюсь предположить, что подходящий случай появится сам собой. С учетом событий сегодняшней ночи, – он слегка пошевелил искалеченной рукой, – мы можем с уверенностью заключить, что появится он в течение года. (ГП/ДС)

Отлично. Задача в стиле маховика времени: необходимо постоянно быть начеку, потому что нужно кое-что сделать, но никто не знает, как именно это сделать и в какой момент. За оставшуюся жизнь Снейпу вряд ли выпадет много ночей, когда он сможет хорошо выспаться. Неудивительно, что он был сверхжелчным, даже по его собственным высоким стандартам, в тот день, когда Гарри не сошел вместе со всеми с Хогвартс-экспресса. Он, должно быть, задавался вопросом, не наступил ли тот самый подходящий случай прямо сейчас, когда еще даже десерт не успели попробовать.

Мы и прежде видели эту черту Снейпа: печаль или скорбь от потери близкого человека провоцируют мощный выплеск магии. Дамблдор хочет, чтобы он сделал что? Ненадолго отставим в сторону последствия такого поступка: ненависть прежних союзников и изгнание из их общества. Отставим в сторону нежелание Снейпа убивать кого угодно, не говоря уже о друге. Дело в том, что… Снейп эмоционально привязался к Дамблдору. Дамблдору… все равно? Этот поток эмоций делает Снейпа таким сильным и таким уязвимым одновременно, что у него хватает смелости выкрикнуть Дамблдору в лицо вопрос, который обычно задать не решается: «А как же я?»

– Если вы не прочь умереть, – грубо сказал Снейп, – то почему бы не позволить Драко сделать это?

– Душа мальчика еще не настолько повреждена, – сказал Дамблдор. – Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.

– А моя душа, Дамблдор? Моя? (ГП/ДС)

В последний раз, когда Снейп откровенно спрашивал Дамблдора о том, как он к нему относится, был в конце третьей книги, Снейп тогда напомнил Дамблдору, что Сириус Блэк уже пытался его убить. Ответ «Моя память в полном порядке, Северус» вряд ли его устроил; тогда казалось, что Снейп занимает последнее место в списке значимых для Дамблдора людей, после всех гриффиндорцев, живых и мертвых. (ГП/УА)

С тех пор прошло всего два года, но кажется, что намного больше. Снейп и Дамблдор многое пережили за это время: возвращение Волан-де-Морта, возвращение Снейпа к должности двойного агента, страшный год правления Амбридж. Неужели Дамблдор даже теперь не считает, что Снейп достоин заботы и внимания?

– Лишь вам известно, пострадает ли ваша душа, если вы поможете старому человеку избежать боли и унижений, – сказал Дамблдор. – Я прошу вас об этом великом одолжении, Северус, потому что моя смерть так же неизбежна, как и то, что Пушки Педдл в этом году займут последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочитаю уйти быстро и безболезненно и обойтись без неприятных проволочек, которые обязательно возникнут, если за дело возьмется, например, Сивый, – я слышал, Волан-де-Морт завербовал его? Илимилейшая Беллатриса, которая любит поиграться с мышкой, прежде чем съесть ее. (ГП/ДС)

Дамблдор не говорит, что душа Снейпа – это расходный материал или что она менее ценна, чем душа Драко. Он отдается на милость Снейпа и спрашивает, на какие жертвы он готов пойти ради спасения близкого человека. Сможет ли он убить с благой целью, сможет ли разорвать свою душу и затем выдержать нестерпимые муки раскаяния, которые одни только способны исцелить ее? Нельзя допустить, чтобы Драко убил Дамблдора. Даже если он преуспеет – что маловероятно, – то не сможет восстановиться.

Однако Снейп еще ни разу не выражал раскаяния. Дамблдор ведет тонкую игру, когда намеренно пытается вызвать его у Снейпа. Он описывает разные варианты будущего, чтобы Снейп мог понять его точку зрения: Сивый превратит Дамблдора в оборотня, который будет бросаться на своих учеников, Беллатриса подвергнет его унизительной пытке. Все это возможные варианты событий, и разговор о них не оставляет равнодушным Снейпа, который привык защищать близких. Он привязался к Дамблдору и заботится о нем. Снейп знает, что может умереть или продолжать жить ради другого человека, но чтобы убить? Дойдет ли он и до этого? Дамблдор наблюдает за Снейпом, пока тот размышляет.

Он говорил легким тоном, однако взгляд его голубых глаз пронизывал Снейпа точно так же, как часто пронизывал Гарри: казалось, душа, о которой они только что говорили, открыта этому взгляду. Наконец Снейп снова коротко кивнул.

Теперь у Дамблдора был довольный вид.

– Благодарю вас, Северус… (ГП/ДС)

С этого момента Снейп получает столь нужное ему подтверждение, что если в жизни Дамблдора он не самый важный человек, то в смерти – точно. Это не то же самое, когда о тебе заботятся, но зато Снейп может быть уверен, что Дамблдор всей душой верит в его выдающиеся способности. Дамблдор будет мирно готовиться к своему уходу, зная, что обеспечил не только свою смерть, но и благополучие учеников, зная, что последним, что он увидит в своей жизни, будет лицо Снейпа. Никто, кроме Снейпа, не способен выполнить эту задачу. В этот момент Дамблдор видит и признает его истинное и лучшее «я».

В воспоминаниях, которые Снейп завещал Гарри, мы не встретим ни одного упоминания о Непреложном обете, данном Нарциссе вскоре после этой сцены. Просьба Нарциссы присматривать за Драко и убить Дамблдора вместо него прекрасно накладывается на просьбу Дамблдора; они идентичны. Снейпу не обязательно было сообщать об этом Дамблдору. Просьба Нарциссы ничего не меняет за исключением того, что Снейп становится самым важным человеком еще кое для кого, ведь не только Дамблдор ценит его душевные качества. Привязанность Драко к Снейпу послужит ему защитой.

14. Спор в лесу

В шестой книге, когда Снейп присматривает за Гарри и Драко и беспокоится за то, какой станет его жизнь после смерти Дамблдора, его защитная магия становится такой мощной и проникновенной, что он набирается сил попросить некоторых гарантий от Дамблдора, хоть это и дается ему нелегко. Гарри, конечно, понимает его чувства, когда смотрит воспоминание. Он точно так же сомневался в Дамблдоре, пока Снейп не вернул ему бодрость духа, прислав лань и подбросив меч.

Дальнейшая беседа очень информативна и требует детального разбора. Дамблдор привык к замкнутости Снейпа, к тому, что он держит свои чувства при себе, и поэтому даже не сразу понимает, что вопросы Снейпа на самом деле не касаются Гарри.

– Чему вы учите Поттера, когда индивидуально занимаетесь с ним по вечерам? – резко спросил Снейп.

У Дамблдора был усталый вид.

– Почему вы спрашиваете? Уж не хотите ли добавить ему наказаний, Северус? Мальчик и так скоро будет проводить в вашем кабинете больше времени, чем на улице.

– Он весь в отца…

– Внешне может быть, но в глубине души он намного больше похож на свою мать. (ГП/ДС)

Дамблдор еще не понимает. Он думает, что Снейп, как обычно, хочет перемыть кости Гарри.

– Я занимаюсь с Гарри, потому что мне нужно многое обсудить с ним и, пока еще не поздно, передать некоторую информацию.

– Информацию, – повторил Снейп. – Вы доверяете ему… и не доверяете мне.

– Дело не в доверии. Мы оба знаем, что мое время сочтено. Я должен передать мальчику необходимые сведения, чтобы он мог сделать то, что должен. (ГП/ДС)

Дамблдор все еще не понимает. В течение стольких лет он и Снейп обсуждали исключительно военные тактики. Осталось так мало времени. На личные обиды его уже просто нет. Дамблдор думает, что достаточно сказать Снейпу, что вопрос вовсе не в доверии.

– И почему тогда нельзя поделиться этой информацией со мной?

– Я предпочитаю не класть все свои секреты в одну корзину, особенно в ту, которая значительную часть времени болтается на руке Лорда Волан-де-Морта.

– Что я делаю по вашему приказу! (ГП/ДС)

Дамблдор начинает раздражаться, особенно если судить по уничижительному тону его последнего замечания. Дамблдор чувствует, что на него давят. Он ходит по тонкому льду, сообщая Снейпу не больше, чем необходимо, и ничего не говоря ему о крестражах, потому что для Снейпа эти знания равносильны смертному приговору, если Волан-деМорт заглянет к нему в мозг. Дамблдор защищает Снейпа, даже когда оставляет в неведении. Если Снейп обижается, что, кроме Дамблдора, у него нет наперсника, которому он мог бы излить душу, то что с того – Дамблдору не с кем поделиться с тех пор, как умер Николас Фламель.

Но ответ Дамблдора носит яркий уничижительный, обесценивающий оттенок. Чем Снейп заслужил такую неожиданную, ядовитую колкость? Неужели неуверенность Снейпа напоминает Дамблдору о том, чего он сам стыдится: прояви он больше благоразумия, не нужно было бы помогать Гарри в такой спешке? Неудивительно, что Снейп приходит в ярость. Я тот, кем вы меня сделали. Разве он не выполнял абсолютно все немыслимые поручения, которые давал ему Дамблдор?

Дамблдор дает задний ход, использовав стандартную похвалу. Страх, из-за которого он боится довериться Снейпу еще больше, в данный момент настолько силен, что он не в состоянии извиниться.

– И вы исключительно хорошо с этим справляетесь. Северус, не думайте, что я недооцениваю, какой опасности вы ежесекундно подвергаетесь. Поставлять Волан-де-Морту якобы ценную информацию, при этом скрывая от него самое главное , – эту работу я не мог бы доверить никому, кроме вас. (ГП/ДС)

И вновь это слово: доверить. Разве Снейп не доказывал раз за разом, что он исправился? Что заслужил доверие Дамблдора? Неужели он должен сделать что-то еще, чтобы искупить свои грехи?

– Однако мальчишке, неспособному к окклюменции, со среднестатистическими способностями к магии, который к тому же напрямую связан с Темным Лордом, – ему вы доверяете гораздо больше!

– Волан-де-Морт боится этой связи, – сказал Дамблдор. – Недавно он совсем ненадолго попробовал по-настоящему проникнуть в мозг Гарри. Он испытал такую боль, какой никогда не знал прежде. Он не станет пытаться вновь овладеть Гарри, в этом я уверен. Не таким способом. (ГП/ДС)

Дамблдор только что сообщил Снейпу очень важные сведения, и Снейп их даже запомнит и применит в свое время. Но Дамблдор все еще думает, что дело в Гарри. Дамблдор так печется о благополучии Гарри, что регулярно забывает: Снейп не смотрит на мальчика с тем же восторгом в глазах.

– Я не понимаю.

– Лорд Волан-де-Морт, со своей изувеченной душой, не в состоянии соприкоснуться с такой душой, как у Гарри. Для него это все равно что примерзнуть языком к ледяной стали, все равно что гореть в огне…

– Души? Мы же говорили об умах!

– В случае Гарри и Волан-де-Морта это практически одно и то же. (ГП/ДС)

Душераздирающее зрелище. Снейп молит о любви, а Дамблдор рассыпается в дифирамбах Гарри. Снейп просит, чтобы Дамблдор признал исключительную силу его ума, а Дамблдор переводит разговор на души, где у Снейпа нет преимуществ: он даже не знает, что Дамблдор думает о грязной душе бывшего Пожирателя смерти, если таковые вообще бывают. Да, да, мы знаем, что с Гарри все непросто, но как Дамблдор может не замечать, что Снейп просто завидует? А моя душа, Дамблдор? Моя? Да, только Снейпу известно, что его душа способна вынести, но порой ему хочется, чтобы Дамблдор просто взглянул на него и оценил его жертвы и преданность.

– После того, как вы убьете меня, Северус…

– Вы отказываетесь рассказывать мне что-либо, однако ждете, что я окажу вам эту маленькую услугу! – прорычал Снейп, и теперь на его худом лице отразился подлинный гнев. (ГП/ДС)

Снейп рычит, однако его лицо описывается как худое, а не землистое или ехидное, про нос тоже никто ничего не говорит. Снейп не уродлив в этот момент.

– Вы так многое считаете само собой разумеющимся, Дамблдор! Может быть, мне стоит изменить свое решение!

– Вы дали мне слово, Северус. И раз уж речь зашла о ваших передо мной обязанностях, по-моему, вы согласились присматривать за нашим юным слизеринским другом? (ГП/ДС)

Теперь Дамблдор тоже злится. Снейп только что пригрозил ему, что разорвет соглашение? Он что, думает, что Дамблдор ведет эту игру из любви к власти или личных симпатий? Из банального эгоизма? Все это нужно для того, чтобы защитить всех, в том числе юных слизеринских Пожирателей смерти, у которых проблемы в семье и которые не всегда понимают, что их защитники многое хранят в секрете только ради того, чтобы Волан-де-Морт не причинил им вреда.

Никто не приглядывал за юным Снейпом так, как он сейчас присматривает за Драко. Прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как Сириус чуть не убил его, и Снейп еще раз просит Дамблдора подтвердить, что ему не наплевать на его судьбу. Это храбрый поступок. И Дамблдор наконец-то это понимает.

У Снейпа был злой, возмущенный вид. Дамблдор вздохнул.

– Сегодня вечером, в одиннадцать, приходите ко мне в кабинет, Северус, и у вас больше не будет причин жаловаться, что я вам не доверяю… (ГП/ДС)

15. Последнее послание для Гарри

В одиннадцать вечера Дамблдор доверяет Снейпу последнее свое тяжелое бремя. Дамблдор решил сделать это самостоятельно, несмотря на то, что в прошлом ему не удалось грамотно поведать Гарри плохие новости. Но в этот раз все намного лучше. Снейп не испытывает угрызений совести из-за того, что не смог передать информацию Гарри, а если бы и испытывал, это все равно ничего бы не изменило. Дамблдор откроет Снейпу все тайны, какие только не подвергнут его жизнь еще большей опасности, – значит, у Дамблдора есть план и дело тут вовсе не в доверии. Снейп поймет, что завидовать нечему: Дамблдор вовсе не доверяет Гарри больше, чем ему. Дамблдор перед смертью узнает, что даже он порой может довериться другим и просить помощи. Он не обязан делать все самостоятельно.

Но все перечисленное несет выгоду для Дамблдора, поэтому, как он сам бы не преминул сказать, это не так важно.

Именно Снейп должен передать Гарри последнее послание, которое позволит ему победить Волан-де-Морта, – ведь именно Снейп натравил Волан-де-Морта на семью Поттеров. По примеру Слизнорта, которому нужно было облегчить совесть, мы видим, что Дамблдор долго и скрупулезно выстраивал ситуацию, в которой Слизнорт мог бы выговориться и снять с себя бремя. Если бы Слизнорт признался во всем Дамблдору или кому-то еще, его стыд бы только усилился. Но после разговора с Гарри, единственным выжившим из тех, кто больше всего пострадал от ошибки Слизнорта, единственным человеком, способным остановить Волан-де-Морта, – после разговора с ним Слизнорт смог восстановиться.

Именно этого в свое время не понимал портрет Финеаса Найджелуса Блэка:

– Я не понимаю, почему мальчик должен преуспеть там, где не преуспели вы, Дамблдор.

– Я и не ждал, что вы поймете, – ответил Дамблдор, и Фоукс издал еще одну низкую, печальную трель. (ГП/ДС)

Это еще один из наиболее загадочных пассажей Роулинг, который можно интерпретировать очень по-разному. Почему Дамблдор думал, что Финеас не поймет? Слизерин в саге часто стигматизируется; значит ли этот диалог, что непопулярному слизеринскому директору просто не хватает ума, чтобы понять образ мыслей Дамблдора?

Но трель Фоукса подсказывает, что речь идет об исцелении и новой жизни. Слизнорт однажды поддался слабости, а о страшных последствиях разговора с Томом Реддлом он и догадываться не мог. Слизнорту нравилось, что восходящая академическая звезда льстит ему, и он предпочел закрыть глаза на сигналы, которые взывали к его осмотрительности. Дамблдор подобным образом закрывал глаза на злые намерения Грин-де-Вальда, и в результате его сестра погибла. Снейп присоединился к маглоненавистнической кампании, и Лили умерла.

Дамблдор имеет в виду, что Финеас Найджелус Блэк никогда не был причастен ни к чьей смерти и ему незнаком парализующий стыд.

Слизнорт боялся, что поставит под угрозу свою жизнь, если выполнит просьбу Гарри: «Но в таком случае… мой милый мальчик… вы просите очень о многом… вы по сути просите меня помочь вам уничтожить…» (ГП/ПП)

Но Снейп не боится доставить Гарри последнее послание. Подобный риск стал для него привычным. Оказав Гарри эту необходимую услугу, Снейп тем самым отдаст часть своих долгов, как это сделал и Слизнорт, которому Гарри вполне справедливо сказал, что ему самому выгодно сотрудничество с Избранным: «Отдав мне это воспоминание, вы перечеркнете все, что сделали». (ГП/ДС)

Конечно, все не так просто; Снейп никогда не думал, что сможет перечеркнуть свои ошибки. Но если он поведает Гарри о событиях, приведших к смерти Лили, то эти воспоминания помогут Гарри победить Волан-де-Морта, а Снейп обретет покой ума, в котором его стыд растворится.

Поручив Снейпу задание, которое необходимо выполнить «под конец», Дамблдор тем самым подарил ему спутника на будущий год, когда иных союзников у Снейпа не будет. Снейп не может передать послание раньше определенного времени, и ему не известно, когда оно наступит. Он постоянно будет помнить о Гарри и знать, что где-то за пределами Хогвартса Гарри стремится сорвать планы Волан-де-Морта, в то время как он в Хогвартсе занимается тем же самым. Дамблдор дает Снейпу стимул жить дальше. Что укрепляет его силы.

– Гарри до самого конца, до самого последнего момента, не должен об этом знать, иначе где он найдет силы, чтобы совершить то, что до́лжно?

– Но что он должен сделать?

– Это пусть останется между мной и Гарри. А теперь слушайте внимательно, Северус. После моей смерти – не спорьте, не перебивайте! – после моей смерти наступит момент, когда Волан-де-Морт начнет опасаться за жизнь своей змеи.

– Нагайны? – у Снейпа был изумленный вид. (ГП/ДС)

Эта беседа начинается так же, как предыдущий спор. Дамблдор, желая защитить Снейпа, помалкивает о крестражах, а Снейп слышать не желает о смерти Дамблдора. Но затем Дамблдор поворачивает разговор в иное русло и сообщает Снейпу кое-что новое.

– Именно. Если наступит момент, когда Лорд Волан-деМорт перестанет посылать ее на задания и будет держать при себе под магической защитой, тогда, думаю, уже можно будет сказать Гарри. (ГП/ДС)

Именно поэтому Снейп не сводил глаз с Нагайны в зачарованной сфере, пока Волан-де-Морт распространялся насчет Бузинной палочки. Он не боялся смерти. Он просто понимал, что момент настал. Ему придется закупорить смерть до тех пор, пока Гарри не получит финальное послание.

Дамблдор закрывает глаза и рассказывает Снейпу о том, что часть души Волан-де-Морта укрылась в Гарри, «без ведома хозяина». (ГП/ДС) Не открывая глаз, Дамблдор объясняет, что Волан-де-Морт не умрет, пока часть его души живет в Гарри. Дамблдор не может допустить, чтобы Снейп посмотрел ему в глаза и увидел что-то о крестражах, это нужно ради его же безопасности. Волан-де-Морт убил гоблина и нескольких волшебников только потому, что Гарри и его друзья украли чашу из сейфа Лестрейнджей, а они даже не знали, почему эта чаша так важна. (ГП/ДС) Несомненно, Волан-де-Морт убьет любого из своих последователей, если с помощью легилименции поймет, что кто-то из них прознал о крестражах.

Однако Дамблдор вполне может рассказать Снейпу о кусочке души, который спрятался в теле Гарри. Воланде-Морт о нем и не подозревает. Дамблдор объясняет Снейпу, что, когда Нагайна будет под магической защитой, Гарри «сделает все так, чтобы его собственная смерть ознаменовала окончательное поражение Волан-де-Морта». (ГП/ДС) Закончив свой завуалированный рассказ о крестражах, Дамблдор открывает глаза.

Снейп шокирован и считает, что его предали: «Я думал… все эти годы… мы оберегали его ради нее. Ради Лили». (ГП/ДС)

Но Снейп никогда не задавался вопросом, почему Дамблдор защищает Гарри, это та же самая юношеская невнимательность, из-за которой Гарри уже только после смерти Дамблдора понимает, что никогда не спрашивал наставника о его жизни.

Снейп, казалось, пришел в ужас.

– Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он умер в нужный момент?

– Не нужно сцен, Северус. Сколько мужчин и женщин умерло на ваших глазах?

– Последнее время это были лишь те, кого я не смог спасти, – сказал Снейп. (ГП/ДС)

И вновь Дамблдор разговаривает со Снейпом в грубой манере, как один измотанный солдат с другим. Он не отвечает на вопрос; небезопасно сообщать Снейпу, на какой исход смерти Гарри он рассчитывает, иначе придется рассказывать о крестражах. Вместо этого Дамблдор отвечает вопросом на вопрос, и ответ Снейпа лучше всего показывает, как глубоко он изменился. Снейп научился в точности просчитывать, чьи жизни он спасти не сможет, и научился при необходимости сохранять равнодушный вид, – и этот навык ему очень пригодится, когда на его глазах убьют Чарити Бербидж. Во всех остальных случаях он будет защищать других, сопереживать им и с каждой спасенной жизнью усиливать собственную магию.

Эта перемена показывает, насколько важно, чтобы Снейп и Гарри до самого конца ненавидели друг друга. Они могут уважать и понимать друг друга, однако теплых чувств никто испытывать не будет, да этого и не требуется. Снейп когда-то защищал Гарри, потому что любил Лили; когда-то Снейп защищал только своих слизеринцев и выплескивал злобу на всех прочих учеников. С тех пор его силы возросли. Он защищает как друзей, так и врагов, даже если ему хочется сначала спасти им жизнь, а потом разбить лицо, как это делает Рон с Драко Малфоем. (ГП/ ДС) Желание пожертвовать жизнью ради родных и близких вполне естественно. А вот рисковать жизнью ради врага, ради человека, который желает тебе зла, – для этого требуется больше душевных сил.

После такого неожиданного крушения иллюзий Снейп неправильно понимает намерения Дамблдора и думает, что все это время его обманывали.

Он поднялся.

– Вы меня использовали.

– В смысле?

– Я шпионил ради вас и лгал ради вас, ради вас я подвергал себя смертельной опасности. Я думал, это все ради того, чтобы сын Лили Поттер продолжал жить. А теперь вы говорите мне, что растили его, как свинью на убой… (ГП/ДС)

Дамблдор мог бы объясниться. Или мог указать на небывалый случай: Снейп назвал Лили по фамилии мужа. Но он буквально поражен неожиданным участием Снейпа к Гарри.

– Это так трогательно, Северус, – серьезно сказал Дамблдор. – Неужели вы все-таки привязались к мальчику?

– К мальчику? – выкрикнул Снейп. – Экспекто Патронум!

С конца его палочки сорвалась серебристая лань: приземлившись на пол, она пронеслась по кабинету и вылетела в окно. (ГП/ДС)

Наконец-то мы получаем подтверждение, что Патронуслань принадлежал Снейпу. Она вылетела из окна, воспарив, точно Лили, и мы понимаем, чей образ Снейп держал в голове, когда в последний раз пролетел по воздуху.

Дамблдор смотрел ей вслед, пока серебристое сияние не погасло в небе, и обернулся к Снейпу, – у него в глазах стояли слезы.

– После стольких лет?

– Всегда, – сказал Снейп. (ГП/ДС)

Если Дамблдор об этом не знал, значит, он в течение многих лет вообще никогда не видел Патронус Снейпа. Насколько нам известно, за всю книгу его видели только Сириус, Дамблдор, Гарри и Рон. Снейп поступал мудро, что держал свой Патронус в секрете; после смерти Дамблдора весь Орден Феникса решил, что Снейп и не сходил с темной дорожки. Если бы они видели облик его Патронуса, у них могли бы возникнуть сомнения.

Дамблдор работал вместе со Снейпом, полагался на него, но никогда не спрашивал, откуда он черпает свои растущие силы. Возможно, он полагал, что со временем воспоминания Снейпа о Лили потускнеют или забудутся. Но Патронус Снейпа мощный и легкий: вряд ли Снейп когда-либо забывал, откуда произросли все его защитные способности, ведь именно благодаря любви к Лили он впервые почувствовал, что чья-то жизнь ему дороже собственной.

Любовь к Лили – лучшее, что было в первой половине жизни Снейпа. Лили первая показала Снейпу, что такое эмпатия, внимательность к другим и готовность постоять за них. Они вместе играли и вместе творили магию. Лили также показала Снейпу, что иногда достаточно уйти прочь, чтобы отстоять себя. У Снейпа есть хорошие идеалы, которые формируют его наиболее истинное и оберегающее магическое «я».

Однако, если предположить, что лишь любовь к Лили сформировала Патронус Снейпа, легко понять читателей, которые считают, что Снейп одержим прошлым. В конце концов, Лили мертва, это факт. Она уже обрела покой. Снейп по-прежнему любит ее, но в этой любви нет ничего нового, что могло бы придать ему больше сил.

Снейп сказал Дамблдору, что «думал, мы оберегали его ради нее. Ради Лили».

Мы. После стольких лет.

Дамблдор однажды вернул Снейпа к жизни, сказав ему: «Если вы любили Лили Эванс, если вы подлинно ее любили, то дальнейший ваш путь очевиден… Помогите мне защитить сына Лили». (ГП/ДС) Снейп когда-то думал, что его жизнь бессмысленна и кончена, но Дамблдор решил, что стоит подарить ему второй шанс. Снейп принял предложение Дамблдора работать вместе, потому что Дамблдор увидел в нем нечто хорошее, то, чего он сам тогда не замечал.

Дамблдор вдохновлял Снейпа на протяжении второй половины его жизни, он давал ему смертельно опасные задания, которые представляли трудность даже для этого столь одаренного человека. Во взрослом возрасте Снейп столько раз подвергал себя опасности, и все потому, что искренне верил Дамблдору, он до сих пор живет этой верой, сцена с Патронусом тому подтверждение. Конечно, Снейп хочет, чтобы его великий наставник увидел его душу, увидел ее цельность и признал, что после стольких лет Снейп доказал, что достоин второго шанса.

Гарри однажды сказал Скримджеру, что он «целиком и полностью человек Дамблдора»; когда Дамблдор узнал об этом, его глаза заволокло слезами и он не мог говорить, а Фоукс издал «низкую, нежную, мелодичную трель». (ГП/ДС)

При виде Патронуса Снейпа на глаза Дамблдора вновь наворачиваются слезы. Это доказывает, что, несмотря на свои многочисленные недостатки, Снейп не зря посвятил жизнь заботе о душах других людей.

Магия серебряной лани сводит на нет конфликт между Снейпом и Дамблдором. Снейп больше не заявляет, что Дамблдор заботился о Гарри только затем, чтобы он умер в подходящий момент. Снейпу придется самостоятельно придумывать, как передать Гарри послание, которое считает таким жестоким.

16. Портрет Дамблдора дает совет

Снейпу было бы трудно целый год сидеть в директорском кабинете вместе с портретом Дамблдора, если бы он был тем хладнокровным убийцей, каким его считали. Но портрет становится ему другом и советником, насколько это вообще возможно. Будь у Снейпа нечиста совесть, портрет стал бы обвинителем, наподобие того пыльного призрака, который по замыслу Грозного Глаза должен был охранять площадь Гриммо.

Портрет советует Снейпу поддержать свое амплуа, сообщив Волан-де-Морту точную дату отъезда Гарри с Тисовой улицы, и обеспечить Гарри безопасность – или хотя бы снизить уровень угрозы, – подвергнув Наземникуса Флетчера заклятию Конфундус и внушив ему идею двойников. Гарри слышит, как портрет напоминает Снейпу, что он должен «убедительно играть свою роль» во время погони (ГП/ДС), – значит, участие Снейпа в операции тоже входило в общий план.

Для того чтобы выглядеть убедительно, Снейп должен будет ранить кого-то или как минимум очень постараться это сделать. Стратегия Дамблдора заставляет вспомнить экспрессивные слова Рона на первом курсе: «Это шахматы! – раздраженно ответил Рон. – Здесь приходится идти на жертвы!» (ГП/ФК)

17. Наземникус Флетчер под Конфундусом

Снейп оглушает Наземникуса заклятием Конфундус; Дамблдор пользовался тем же приемом, чтобы проворачивать свои планы. Мы видим, что на самом деле Орден никто не предавал. (ГП/ДС)

18. Полет семи Поттеров

Сектумсемпра Снейпа, отрезавшая ухо Джорджу, предназначалась Пожирателю смерти, который намеревался атаковать Люпина. Снейп его никогда не любил и не уважал, но всегда защищал. Со стороны можно подумать, что Снейп вернулся к темной магии; так он вводит в заблуждение как Пожирателей, так и Орден, однако это последний раз, когда Снейп на наших глазах использует темное и даже атакующее заклятие. События той ночи разворачиваются после того, как Снейп убил Дамблдора при помощи Непростительного заклятия, и перед тем, как он искупит свои грехи раскаянием.

19. Раскаяние

Наиболее любопытную магию Снейп творит на площади Гриммо, в спальне покойного Сириуса Блэка, – возможно, это единственное место в мире, которое внушало Снейпу сильнейшую ненависть.

Данный эпизод прописан очень аккуратно и точечно. Требуется не единожды перечитать текст, чтобы понять, что Снейп делает в спальне наименее приятного ему персонажа, зачем портит вещи и плачет, чего мы прежде вообще за ним не замечали.

Как и многие значимые эпизоды «Даров Смерти», этот проходит очень быстро, несмотря на глубокий внутренний смысл. Вот все воспоминание целиком:

А теперь Снейп стоял на коленях в спальне Сириуса. Слезы капали с кончика его крючковатого носа, пока он читал старое письмо Лили. На второй странице было всего несколько строчек: «…мог когда-то дружить с Геллертом Грин-де-Вальдом. По-моему, Батильда слегка не в себе!

С любовью,

Лили»

Снейп взял страницу с подписью Лили и ее любовью и сунул во внутренний карман мантии. Затем он разорвал надвое фотографию, оставив себе смеющуюся Лили, а половинку

с Гарри и Джеймсом бросил на пол, под комод… (ГП/ДС)

После первого прочтения напрашивается сразу несколько выводов.

Подтверждение: Снейп и в самом деле устроил бардак на площади Гриммо, как и подозревали Гарри и Гермиона, однако они почти не обсуждали свою догадку, потому что опасности никакой в итоге не предвиделось.

Снейп, видимо, был в ужасном эмоциональном состоянии, если пришел в комнату Сириуса и не перекосился от ненависти. Это же не случайность, что по ходу повествования он оказывается именно здесь, ведь так?

«Слезы капали с кончика его крючковатого носа». Это так отвратительно, так неприятно, что хочется отвернуться. Плакать можно более достойным образом. Но бывают и хлюпающие, сопливые срывы, на которые лучше не смотреть. В такие моменты человеческое достоинство может очень сильно подорваться. В этой связи можно вспомнить сцену, когда мы видели обнаженную, окровавленную ногу Снейпа, взглянув на которую, одиннадцатилетний Гарри попятился назад. Это не просто жалко, это неприлично. Конечно, такое видеть не положено.

Старое письмо Лили. Снейп пробрался в дом на площади Гриммо, чтобы забрать что-то, связанное с Лили? Не стоит забывать: он недавно убил Дамблдора и ему предстоит самый трудный год в его жизни. Может быть, ему нужен какой-то талисман, чтобы немного успокоиться. Как рыцарю нужен был знак расположения дамы. Только дама Снейпа мертва, и талисман ему приходится красть.

Наконец-то мы узнаем, что было на пропавшей второй странице. Вроде бы там немного. Лили не верит, что такой хороший человек, как Дамблдор, мог дружить с плохим Грин-де-Вальдом. А потом… Ох.

Ее любовь. Вот что было на второй странице. Снейп прячет ее под мантию. Хорошо.

А затем он делает нечто настолько мерзкое, что некоторые читатели могут отшатнуться. Он разрывает фотографию, оставляет себе часть, где Лили смеется, а обрывок с Гарри и Джеймсом отбрасывает. Что? Разве мы не должны были увидеть, какой этот персонаж сложный и неоднозначный? Неужели постоянно надо напоминать нам о том, что Снейп – всего лишь гадкий, мелочный человек, который до самой смерти лелеет свои обиды?

После первого прочтения мы начинаем сомневаться. Предположим, Снейп действительно одержим давно умершей женщиной, которая была счастлива с другим. Это жестокий способ напомнить о неудачах Снейпа, о его одинокой жизни – заставить персонажа вломиться в чужой дом и рисковать жизнью ради жалких крох внимания, красть любовь Лили, сестринскую любовь, в которой не было ничего романтического и которая предназначалась совсем не ему. Это было бы самобичевание грандиозного масштаба. Неужели человек, которому предстоят тяжкие испытания, может позволить себе до такой степени раскручивать эмоции? Неужели Снейпу необходимо напомнить себе о том, как некрасиво он предал Лили? Разве он и без того не думает об этом каждый день?

Почему площадь Гриммо? Знал ли он сам, чего ищет, когда отправлялся туда?

Почему он оставил после себя беспорядок? Конечно, он спешил, чтобы его не обнаружил кто-нибудь из Ордена, но волшебнику его уровня хватило бы и секунды, чтобы уничтожить все следы своего пребывания в доме.

Он так уродлив в этом воспоминании. Никогда прежде мы не видели его таким уродливым и отталкивающим. И Снейп готов был умереть, лишь бы передать это воспоминание Гарри. Зачем ему понадобилось, чтобы Гарри увидел его в таком состоянии? Зачем обращать его внимание на эту сцену, когда через несколько минут он отправится к Волан-де-Морту? Если Снейп задавался целью показать Гарри вторую часть письма и фотографию, таким образом вернув то, что украл, разве нельзя было опустить тот момент, где слезы стекали у него по носу?

Это воспоминание, как и прочие, дополняет собой то, что Гарри уже доводилось переживать. Что он помнит из того дня, когда они нашли первую часть письма и половину фотографии?

Гарри, Рон и Гермиона только что сбежали от Пожирателей смерти, которые напали на них в магловском кафе. Они укрылись на площади Гриммо и сразу же поняли, что дом обыскивали. Подставка для зонтов в виде ноги тролля была опрокинута. (ГП/ДС) Двери в комнаты нараспашку, вещи разбросаны. Осматривая дом, Гарри впервые зашел в спальню Сириуса: оказывается, она доверху была набита артефактами из его бунтарских подростковых лет, и очевидно, что все эти вещи напомнили Снейпу, как сильно он ненавидел Сириуса: гриффиндорские флаги, постеры с магловскими девушками в купальниках, общее фото Мародеров. (ГП/ДС)

Когда мы уже знаем, что в дом проник именно Снейп, эти строчки становятся еще смешнее: «Очевидно, спальню Сириуса тоже обыскали, но, видимо, все, что здесь было, сочли бесполезным». (ГП/ДС) Даже в обезличенной форме это предложение передает отвращение Снейпа к комнате и ее покойному хозяину.

Когда мы возвращаемся к этим строкам после того, как прочитали про воспоминания Снейпа, то начинаем видеть искусно скрытые посылы, заметные только с определенного ракурса. Мы, читатели, сами возвращаемся назад во времени, когда перечитываем предложение и вспоминаем, как читали его в первый раз. Рассказчик рисует обстановку с точки зрения Гарри, который осматривает комнату и видит, что кто-то здесь уже побывал, он представляет, как бы этот человек мог действовать и к чему пришел в своем поиске, он еще раз оценивает внешний вид комнаты, но уже с позиции неизвестного грабителя. Этот человек явно был невысокого мнения о Сириусе. Снейпа в этой сцене нет вообще, и тем не менее мы легко можем представить его в своем воображении.

«Все, что здесь было, сочли бесполезным». Читатель, который перечитывает этот эпизод после того, как ознакомился с главой «История Принца», воспринимает его с пяти позиций одновременно: Снейпа в тот момент, когда он обыскивал дом, Гарри в тот момент, когда он увидел беспорядок, Гарри, который вновь видит эту сцену в воспоминании, читателя, который в первый раз читает эти строчки, и читателя, который перечитывает их, уже зная, что было в воспоминаниях Снейпа.

В первый раз Гарри видит, что потенциальный вор счел спальню Сириуса практически бесполезной, но личность этого человека ему неизвестна. Во второй раз читатель испытывает ехидную радость от того, что ему известно то, чего не знает Гарри; мы можем представить себе, как Снейп окидывает комнату брезгливым взглядом. Гарри в воспоминании заново проживает этот момент и может сделать определенные выводы. Каждый раз вид этой удручающей комнаты напоминает нам о том, как бессмысленно прошла жизнь Сириуса. Это все равно что с помощью маховика времени возвращаться в один и тот же момент, только все происходит у нас в голове, за один миг. Наш мозг работает очень напряженно, когда нам показывают знакомую историю с точки зрения другого ее участника.

Снейп отобрал эти воспоминания специально для Гарри. Здесь Гарри видит вторую часть письма и фотографии – Снейп задавался целью напомнить Гарри о моменте, когда он впервые увидел письма и фотографии.

Прежде чем он нашел скомканное письмо, начинавшееся с «Дорогой Бродяга», Гарри подобрал с пола и другие клочки бумаги. В письме же говорится о самых обыденных, но таких проникновенных вещах. Гарри узнал, что впервые сел на метлу задолго до поступления в Хогвартс и что самую первую метлу еще в раннем детстве ему подарил Сириус. Неудивительно, что потом именно Сириус отправит ему Молнию. Он узнал, что у них была кошка, что Петунья прислала ужасную вазу, что Джеймс гордится тем, как его сын летает на метле… Ничего удивительного, но в детстве Гарри за такую жизнь бы отдал все, что угодно.

Нет ничего удивительного в том, что письмо было для Гарри «невиданным сокровищем»: «Он стоял неподвижно, держа чудесную бумажку в онемевших пальцах, в то время как у него внутри в равной степени разливались по венам радость и печаль». (ГП/ДС) Эта магия крови, этот бурный поток болезненной материнской и сыновней любви переполняет Гарри, меняет его, купает в магии любви, чтобы преумножить ее, чтобы помочь в будущем растить своих детей, чтобы ускорить исцеление, чтобы развить эмпатию. Именно этого Гарри так жаждал, первые 15 месяцев жизни он купался в такой любви, а затем лишился на долгие годы, до тех пор, пока не приехал в Хогвартс. Этого жаждал в детстве Снейп, когда с жадностью смотрел на Лили, которую растили с такой любовью и заботой. Этого Волан-де-Морт жаждал так сильно и даже не осознавал, пока не увидел, как Лили печется о своем ребенке, а затем эта жажда отправила его в небытие, где он не мог вернуть тело до тех пор, пока не выследил этого выросшего ребенка и не украл кровь Гарри с любовью Лили в ней.

Гарри упорно искал вторую часть письма, однако нашел только половинку фотографии.

Снейп создал эту сцену для Гарри. Устроил ему охоту за сокровищами, расставив подсказки от перевернутой ноги тролля и разбросанных бумажек до обрывка фотографии под комодом, зная, что тем самым пробудит в Гарри тревогу и любопытство; с помощью неодушевленных предметов Снейп доносит до Гарри идею, которую не мог высказать вслух: «Изучи историю своей матери». Снейп знал, что Гарри не сможет устоять перед желанием узнать больше о Лили, – со временем оно будет только прибывать, как поток писем для Гарри в тот год, когда ему пора было ехать в Хогвартс, – потому что больше всего на свете он всегда хотел обрести свою историю, свою семью. Гарри так много узнал об отце от Сириуса и Люпина, он носит его мантию и, как отец, отлично летает на метле. Но ему ужасно не хватало матери, от нее ему остались лишь глаза, и Снейп может кое-что передать ему.

Волан-де-Морт хвастался Снейпу, что он один знает Гарри Поттера лучше всех. Он был уверен, что Гарри не придется искать, что Гарри придет сам, потому что не захочет, чтобы другие умирали ради него. (ГП/ДС) Воланде-Морт полагается на потребность Гарри спасать всех вокруг; он лично помог ей развиться, когда убил Лили на глазах у сына.

Но Снейп знал, что есть страсть, которая способна захватить Гарри сильнее, чем его стремление спасать других, и что она появится, стоит только Гарри узнать, что любовь его родителей оставила вполне вещественные, настоящие, не подвергшиеся уничтожению следы. Снейп знал об этом как минимум со времен уроков окклюменции, когда увидел, что показывало Гарри зеркало Еиналеж; Снейп знает, какое у Гарри сердце. Он сделал все так, чтобы на площади Гриммо Гарри нашел что-нибудь – то, что Снейпу удалось раздобыть среди вещей Сириуса за крайне ограниченное время, что подарит ему часть любви Лили и намекнет, что где-то есть вторая половина. Снейп будет держать ее при себе, чтобы приманить Гарри и заодно передать ему послание Дамблдора.

Магия любви действует одинаково и на волшебников и на маглов. Нежная, будничная, незримая для Волан-де-Морта и непонятная Снейпу во времена его юности. Но именно ее Дамблдор пробудил в тот миг, когда помог Снейпу обрести цель в новой жизни.

Рассказчик заостряет наше внимание на «подписи Лили и ее любви», когда Снейп убирает вторую страницу себе во внутренний карман. (ГП/ДС) Но при повторном прочтении мы можем заметить, что еще могло шокировать Снейпа.

Только из этого письма Снейп узнал, что Дабмлдор, чья душа представлялась всем куда более чистой по сравнению с изуродованной душой Снейпа, – что Дамблдор когда-то дружил с Грин-де-Вальдом.

На протяжении «Даров Смерти» вера Гарри в Дамблдора не раз подвергалась испытаниям, – за этот жестокий год Снейп также проходил их все. Гарри испытал страх, впервые увидев намеки Риты Скитер, что Дамблдор «в юности сам баловался Темными искусствами» (ГП/ ДС), а затем настоящий шок, прочитав биографию и неопровержимые доказательства, написанные рукой самого Дамблдора, где он открыто сочувствовал идеям Грин-де-Вальда и выражал горячую поддержку его зверским проектам.

Снейп испытывал все то же самое одновременно с Гарри.

С другой стороны, сведения о прошлом Дамблдора – его прежних жестоких взглядах и смерти Арианы – могли положительно повлиять на мнение о нем Снейпа: он мог почувствовать себя менее одиноким.

В этом свете некоторые действия Дамблдора в отношении Снейпа выглядят иначе. Например, его заявление перед Визенгамотом, что Снейп «сейчас такой же Пожиратель смерти, как и я». (ГП/КО) Его непоколебимая уверенность в том, что Снейп на самом деле изменился и не притворяется. Его убежденность, что именно Северус должен отвечать за безопасность в Хогвартсе. Он не сомневался, что Снейп умеет сражаться с темной магией, потому что знает, как ее творят и какая великая сила требуется, чтобы отметить ее действие.

Следовательно, когда Дамблдор действовал Снейпу на нервы, идеализируя Гарри и восхищаясь его чистотой сердца, он сравнивал мальчика не со Снейпом, а с самим собой. Мы, читатели, знали об этом, но Снейп, которому всегда не хватало внимания Дамблдора, понял это, только когда открылось прошлое его наставника.

Понятнее становится и придуманная Дамблдором легенда, которую Снейп терпеть не мог: что ему нельзя доверять преподавание Защиты от Темных искусств, потому что он может поддаться искушению и вернуться на старую дорожку. У нас нет ни единого свидетельства, что Снейп когда-либо порывался вернуться на темную сторону после того, как присягнул Дамблдору. И именно Дамблдор, а не Снейп на старости лет перед лицом искушения забыл обо всем, стоило ему увидеть Воскрешающий камень.

И самое главное: узнав о том, что Дамблдор стыдился своего прошлого, Снейп лучше поймет значение наиболее суровых слов, которые когда-либо произносил Дамблдор: «Вы мне отвратительны». (ГП/ДС) Мнение Дамблдора о Пожирателе смерти, который не видел ничего дурного в том, чтобы молить о жизни Лили в обмен на жизни ее сына и мужа, складывается не из-за морального превосходства – ему просто знаком этот образ мышления.

Снейп был хорошим учителем для Драко, потому что оба знали: Драко не может совершить такого постыдного деяния, которого не совершал бы Снейп. Снейпу удалось сохранить доверие и контакт с Драко, потому что он подходил к своему подопечному с позиции: «Я знаю, что ты сделал, и я по-прежнему с тобой».

Снейп должен был по-другому взглянуть на жестокие слова Дамблдора («Вы мне отвратительны»), узнав, что когда-то Дамблдор тоже не видел ничего плохого в том, чтобы другие умирали по его велению. Дамблдору, как и Снейпу, была знакома не только ненависть к самому себе, но и тайный стыд, и он оставался с ним вплоть до последних дней жизни.

Весь тот год, что Снейп был директором Хогвартса, он хранил у себя кусочек письма, где говорилось, что Дамблдор когда-то дружил с Грин-де-Вальдом. Эти строчки – живое доказательство тому, что его наставник, который верил в Снейпа, в его способность вернуться к темной магии и не покалечить при этом свою душу, прекрасно понимал, сколь многого просит: по опыту собственной жизни Дамблдор знал, что это возможно, и знал, каким человеком может стать тот, кто некогда шел по пути насилия. Снейп действительно держал при себе талисман.

Это что касается письма. Что касается фотографии, то с ней Снейп сотворил иную магию, хоть и столь же простую и мощную.

Снейп показал в воспоминании, как он рвет на две части семейную фотографию, оставляет себе Лили, а Гарри и Джеймса бросает под комод.

В крайне важном, но не самом памятном эпизоде «Даров Смерти» Гермиона рассказывает, что волшебник создает крестраж после того, как расколет свою душу при помощи убийства. Рон спрашивает, можно ли снова собрать ее в единое целое.

– Да, – ответила Гермиона с тусклой улыбкой, – но это будет мучительно больно.

– Почему? Что нужно сделать? – спросил Гарри.

– Раскаяться, – ответила Гермиона. – Нужно по-настоящему прочувствовать, что ты натворил. Тут даже есть сноска: судя по всему, боль раскаяния способна уничтожить человека. (ГП/ДС)

Концепция раскаяния является центральной для всего семикнижия, но из всех персонажей Роулинг лишь один прошел через эти муки. Снейп, упавший на колени, со слезами, капающими с носа, восстанавливает свою душу через раскаяние. Так он исцеляет ее после убийства Дамблдора, – об этих последствиях нам косвенно намекнули в том эпизоде, когда Дамблдор просил Снейпа убить его. Этот процесс настолько мучительный, что человек не может знать, как он на нем скажется. Последствия могут быть необратимыми. И подобный ужас мы можем испытать, оказавшись наедине с самим собой. И Снейп не может раскаяться в убийстве друга, не испытав более сильного раскаяния в том, что сделал много лет назад; впервые он заставляет себя по-настоящему почувствовать, что натворил.

Все эти годы Снейп убеждал себя, что Гарри высокомерный, что он похож на Джеймса, а не на Лили, что он полон недостатков, потому что чувство вины за страдания этого ребенка было слишком сильно, чтобы его признать. Спустя 10 лет ребенок Лили появился в Хогвартсе, замученный и недокормленный, подверженный головным болям и знающий, что убийца, некогда напавший на него, однажды вернется закончить свое дело. Снейп был не в состоянии думать о том, какую жизнь устроил этому ребенку. Проще думать, что Гарри хорошо жилось. Что этот Поттер настолько высокомерен, что вообще не способен чувствовать боль. Что критика отскакивает от него, как от стенки горох.

Самые обычные вещи, которые Лили описала в своем письме, кричащая безвкусица спальни крестного, тихие домашние праздники… все это Снейп отнял у Гарри. Разорвав фотографию, он метафорически воссоздал то, что сделал с его семьей, когда просил Волан-де-Морта пощадить только мать, но не отца и ребенка. В этом действии не было волшебства, однако оно вызвало сильные эмоции и потому все равно спровоцировало всплеск магии: простой магии раскаяния. Через воспоминание Снейп показал Гарри, что он понимает, какой страшный грех когда-то совершил. Так он принес свои извинения.

Когда Снейп просил пощадить только Лили, когда он любил ее, но при этом думал лишь о том, как разлучить ее с мужем и сыном, – в то время он был чудовищно жаден, он желал того, что по праву принадлежало другим. Снейп не мог черпать утешение в воспоминаниях о любви Лили, потому что она ему не предназначалась. Снейп думал, что Гарри умрет вскоре после того, как получит последнее послание Дамблдора. Снейп считал своим долгом вернуть воспоминания о любви Лили ее сыну, который имеет на нее полное право. Воспоминания защитят Гарри. Он будет окутан любовью и без страха отправится на встречу с Волан-де-Мортом.

Любовь Лили, сила ее полета, ее заботы, ее умения сгладить конфликт – все это досталось Гарри в наследство от матери. Снейп хранил эти воспоминания до тех пор, пока не пришло время передать их Гарри, так же, как Дамблдор много лет назад поступил с наследством его отца. (ГП/ФК), и Снейп мог оставить Гарри примерно такую же записку:

«Перед смертью твоя мама оставила это мне. Пришло время вернуть их тебе. Используй с умом».

20. Меч Гриффиндора

Финеас Найджелус Блэк прибегает в свой портрет в Хогвартсе, только что узнав, где остановились Гарри и Гермиона. Снейп уже много месяцев искал их, чтобы передать меч Гриффиндора, но все равно есть один важный нюанс, из-за которого он обрывает столь долгожданное сообщение.

Теперь Снейп вновь стоял в директорском кабинете, и тут в свой портрет вбежал Финеас Найджелус.

– Директор! Они остановились в лесу Дин! Грязнокровка…

– Я запрещаю вам произносить это слово! (ГП/ДС)

В этом последнем воспоминании Роулинг намеренно проводит параллель между Снейпом и Дамблдором, без всяких двусмысленностей показывая нам, что в вопросах этики Снейп не менее тверд. Когда на вершине башни Драко наставил на Дамблдора свою палочку, он унизительно отозвался о Гермионе.

– Пожалуйста, не используйте это оскорбительное слово в моем присутствии, – сказал Дамблдор.

Малфой издал хриплый смешок.

– Я вас сейчас убью, а вас беспокоит слово «грязнокровка»? (ГП/ПП)

И Снейп, и Дамблдор в равной степени готовы отстаивать права маглорожденных, так же, как оба они отказались от возможности спасти собственную жизнь, истратив последние минуты жизни на то, чтобы позаботиться о Гарри.

Портрет Дамблдора напоминает Снейпу, что меч можно получить, только «если действительно нуждаешься в нем и готов проявить доблесть» (ГП/ДС), и что Гарри не должен видеть Снейпа, – на тот случай, если Волан-де-Морт захочет залезть к нему в голову. Снейп в последний раз спрашивает, намерен ли Дамблдор сообщить ему, для чего Гарри понадобится меч, и Дамблдор вновь отвечает: «Нет, не думаю». (ГП/ДС) Дамблдор по-прежнему защищает Снейпа от Волан-де-Морта, а Снейп по-прежнему этого не понимает и обижается. Он умрет, так и не узнав, как на самом деле Дамблдор заботился о нем. Но Снейп все равно передаст Гарри послание Дамблдора, вместе с другими 19 воспоминаниями, чтобы помочь Гарри и облегчить ему путь.

Снейп вышел из комнаты. Гарри покинул Омут памяти, и какое-то время просто лежал на ковре в той же самой комнате: казалось, дверь только что закрылась за Снейпом. (ГП/ДС)

А затем Гарри вновь идет в бой, чтобы позволить Волан-де-Морту убить себя, – теперь он узнал, что таков его долг.

СНОВА ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС

Гарри покидает Омут памяти, ошибочно подумав: «Вот и вся правда». (ГП/ДС) На основании неполной информации, которой располагал Снейп, Гарри думает, что Дамблдор планировал отправить его к Волан-де-Морту на верную смерть. Чувствуя, что его в каком-то смысле предали, с небольшой злостью в сердце Гарри по своей воле идет умирать, зная, что желание спасти других – неотъемлемая часть его натуры. Снитч, который ему завещал Дамблдор, открывается, и внутри Гарри находит Воскрешающий камень. С его помощью Гарри призывает призраков своих близких, чтобы они пошли с ним и успокоили перед тем, как он добровольно подставит себя под удар.

Совсем недавно он видел, как Снейп сделал то же самое. Когда деканы факультетов загнали его в угол, Снейп не стал защищаться и выпрыгнул в окно, предоставив остальным считать его трусом. Помня о своей детской дружбе с Лили, он летел по воздуху, точно так же, как она.

Снейп и Гарри выбрали один и тот же путь, поборов естественный инстинкт самозащиты, поскольку твердо знали, какова их конечная цель. Оба проявили недюжинную силу воли, чтобы убрать столь хорошо поставленную защиту. Гарри отмечает, что «потребуется иной вид смелости, чтобы хладнокровно пойти по этой дороге навстречу собственной смерти»; (ГП/ДС) это не похоже на естественную для него отвагу в приливе адреналина. И Гарри, и Снейп, когда позволили себя убить, сосредоточились на воспоминаниях о близких, которые уже почили, а не на живых людях, которые могли бы привязывать их к жизни.

КИНГС-КРОСС: ПОВЕЛИТЕЛЬ СМЕРТИ

После того как Гарри принимает на себя убивающее заклятие Волан-де-Морта, он ведет проникновенную беседу с Дамблдором, который является одновременно реальным человеком и воображаемым персонажем, частью подсознания Гарри. В ходе этого разговора Гарри узнает ответы на свои вопросы – прежде он хоть и знал их, но не понимал этого.

Во-первых, Гарри не умер. Во-вторых, Дамблдор на это рассчитывал и надеялся. Он все-таки не предавал Гарри:

– Но я должен был умереть, я не защищался! Я позволил ему убить меня!

– Думаю, как раз поэтому ты остался жив, – ответил Дамблдор. (ГП/ДС)

Когда Гарри добровольно пришел умирать, это оказало определенное воздействие на Волан-де-Морта, так же, как вид Снейпа, отнявшего руки от раны, заставил Гарри обратить внимание на его послание. У обоих – и у Гарри, и у Снейпа – была цель, которую они ценили больше своей жизни.

Дамблдор признает, что Гарри стал Повелителем Смерти, который может собрать у себя все три Дара и использовать их по назначению. Даже Дамблдор при всем своем величии мог владеть лишь одним из них: Бузинной палочкой, стремлением властвовать над другими. Его алчность в отношении Воскрешающего камня показывает, что Дамблдор так и не смирился со смертью своих близких.

– Я годился только на то, чтобы владеть наиболее грубым из них, наименее чудесным. Я годился на то, чтобы владеть Бузинной палочкой и не хвастаться ей, не нести смерть с ее помощью. Мне было позволено укротить ее и использовать, потому что я забрал ее не ради личной выгоды, а ради того, чтобы спасти других от ее смертоносной силы.

– Но мантию я взял из чистого любопытства, поэтому она никогда не служила мне так, как тебе, своему истинному владельцу. Я хотел воспользоваться камнем, чтобы вернуть к жизни тех, кто покоится в мире, а не для того, чтобы принести себя в жертву, как это сделал ты. (ГП/ДС)

Гарри выделяется тем, что способен с умом использовать все Дары, не испытывая при этом алчности. Не каждому будут интересны все три сразу. Волан-де-Морт не узнал Воскрешающий камень, и в любом случае этот артефакт не вызвал бы у него любопытства, так же как и мантия. (ГП/ДС) Дамблдор и Грин-де-Вальд редко думали о мантии, зато мечтали с помощью камня вызывать к себе мертвых, – правда, по разным причинам. (ГП/ДС)

Снейп отличается от них всех. Он тоже Повелитель Смерти, он не боится ее и готов к ней, однако Дары ему вообще не интересны. Он являет собой полную противоположность Волан-де-Морту. В то время как Темный Лорд одержим материальными объектами и крадет чаши, кольца и медальоны, чтобы спрятать в них кусочки своей души, Снейп почти во всем полагается на собственный разум. Для окклюменции и приготовления зелий – а в этих областях ему нет равных – Снейпу даже не требуются заклинания или волшебная палочка. В отличие от Волан-де-Морта путь Снейпа увел его от того, чтобы полагаться на крайне нестабильные артефакты.

На вокзале Кингс-Кросс Дамблдор отмечает, что Воланде-Морт поставил все на Бузинную палочку, а не на самоанализ:

– Поначалу он боялся, что ты превзошел его в мастерстве. Но, похитив Олливандера, он узнал о сердцевинах-близнецах. Он решил, что в этом и кроется вся проблема. Однако чужая палочка тоже спасовала перед твоей! Поэтому вместо того, чтобы спросить самого себя, какое твое качество придало палочке такую силу, какой дар есть у тебя и чего он лишен, Волан-де-Морт просто отправился искать палочку, которая, по слухам, способна победить все остальные. (ГП/ДС)

Снейп всегда мыслил в противоположном направлении. Его самодостаточный подход к магии доступен практически каждому. Ребенок способен победить в дуэли с помощью Экспеллиармуса. Любой, кто хочет защитить своих близких, может научиться отгонять дементоров. Магические артефакты попадают в руки Снейпа, делают свое дело и переходят дальше, так было с мантией Гарри или с Бузинной палочкой, – Дамблдор знал, что она бы признала в Снейпе хозяина, хотя сам Снейп понятия об этом не имел.

Дамблдор покидает Гарри, напоследок воздав дань одной простой человеческой способности – менять самих себя одной только силой мысли:

– Скажите мне еще одну только вещь, – попросил Гарри. – Это все на самом деле? Или происходит у меня в голове?

Дамблдор посмотрел на него с лучезарной улыбкой, и его голос прозвучал громко и отчетливо у Гарри в ушах, несмотря на то, что на них вновь начал спускаться лучистый туман, в котором уже трудно было что-либо разглядеть.

– Конечно, Гарри, все это происходит у тебя в голове, но почему бы этому не быть на самом деле? (ГП/ДС)

Фирменная магия Снейпа – та, что происходит у него в сознании. Он был Повелителем Смерти, которому Дары совершенно не требовались.

Ему не нужна была Бузинная палочка. Он отлично бы с ней справился, потому что сам научил двух будущих ее владельцев, как обрести власть, просто будучи достойным и не гоняясь за ней.

Ему не нужен был Воскрешающий камень. Он мог до мельчайших подробностей воссоздать в памяти все беседы с Лили Эванс, так же, как Воскрешающий камень вызвал из небытия Лили, Джеймса, Люпина и Сириуса. Патронус Снейпа был внешней манифестацией его неисчерпаемого источника силы, и обычно его видел только он сам, точно так же как призраки Воскрешающего камня оставались невидимыми для всех, кроме Гарри. Защита Снейпа была настолько мощной, что он мог закрыться от дементоров или от самопровозглашенного величайшего мастера легилименции. Эта же способность вызывать в себе чувство любви помогла ему лететь по воздуху, когда он выпрыгнул из окна.

Ему не нужна была мантия, чтобы стать невидимым. Быть якобы правой рукой тирана, чьему падению Снейп способствовал, – это та же самая магия, только более мощная. Как брат из сказки, который попросил у Смерти мантию, Снейп тоже на какое-то время укрылся от нее в ту ночь, когда поклялся защищать Гарри вместо того, чтобы покончить жизнь самоубийством. Гарри поймет Снейпа после того, как, разговаривая с воображаемым Дамблдором, сам примет решение вернуться в бой, а не сесть на поезд и уехать дальше:

– Вернувшись, ты сможешь спасти от разрушения некоторые души и семьи. Если это представляется тебе достойной целью, то мы на какое-то время распрощаемся.

Гарри кивнул и вздохнул. Покинуть это место будет намного легче, чем прийти в лес к Волан-де-Морту, но здесь так тепло, светло и мирно, а Гарри знал, что ему предстоит вернуться к боли и страху за других. (ГП/ДС)

Дамблдор скрыл от Снейпа сведения о Дарах, но эта информация все равно была бы для него бесполезной и неинтересной. Сам Дамблдор говорил, что, «быть может, лишь один из миллиона способен собрать у себя все Дары», – значит, это качество редкое, но не уникальное. Снейп, воспользовавшись своим вторым шансом, безусловно доказал, что является Повелителем Смерти, которому Дары не нужны.

ИЗЪЯН В ПЛАНЕ: НЕВИДИМЫЙ ДЛЯ ВОЛАН-ДЕ-МОРТА

Теперь, когда Гарри по примеру Снейпа предпочел жить ради других, а не умереть, он обрел ту же самую способность защищаться от дементоров без помощи Патронуса. Он знает, к чему стремится, и это придает ему сил. Когда он притворяется мертвым и Волан-де-Морт приказывает Хагриду вынести его из леса, Гарри чувствует дементоров, даже не открывая глаз, но они не нападают: «Теперь они не могли ничего ему сделать. Сознание того, что он жив, горело в нем защитным талисманом, словно олень-хранитель теперь поселился в самом его сердце». (ГП/ДС)

Снейп жил и умер с уверенностью, что его вклад в общее дело останется неизвестным, а его имя – оскверненным. Но во время последней дуэли с Волан-де-Мортом Гарри рассказывает всем присутствующим об истинных заслугах Снейпа, внушив им восторг и благоговение перед его великими деяниями. Теперь все знают, что Снейп пожертвовал собой ради них, и это не может не воодушевлять. Гарри рассказывает Волан-де-Морту о договоре между Снейпом и Дамблдором, который вступил в силу «с того момента, как ты начал выслеживать мою маму». (ГП/ДС)

Волан-де-Морт держится за свое убеждение, что человеческие чувства – не более чем слабость, которую можно использовать в своих интересах. Подобная позиция выглядит ничтожной и жалкой на фоне простых истин, которые Гарри сообщает о Снейпе.

– Патронус Снейпа – лань, – сказал Гарри, – такой же, как у моей матери, потому что он любил ее почти всю свою жизнь, с того момента, как они встретились в детстве. Ты должен был догадаться, – сказал он, увидев, как затрепетали ноздри Волан-де-Морта, – когда он попросил тебя пощадить ее.

– Он хотел ее, вот и все, – осклабился Волан-де-Морт, – но, когда ее не стало, он согласился, что есть и другие женщины, более чистые по крови и более достойные… (ГП/ДС)

Снейп и впрямь был мастером окклюменции, если смог остаться невозмутимым во время беседы, когда Волан-деМорт давал ему советы насчет женщин.

По диалогу Гарри и Волан-де-Морта можно заключить, что Снейп в общении с бывшим хозяином выбрал верную стратегию. Волан-де-Морт не в состоянии понять, как можно так сожалеть о предательстве, чтобы навеки отречься от личной жизни ради поприща двойного агента. Волан-де-Морт не в состоянии понять, почему Дамблдор верил Снейпу или почему Северус был до такой степени верен Дамблдору, что согласился убить его и умереть сам ради общего дела. Он бы ни за что не понял, как Снейп косвенно отказался от Бузинной палочки, обучив Гарри и Драко защите, разоружению и уклонению от прямого конфликта.

Волан-де-Морт умирает после того, как Гарри предлагает ему раскаяться за все, что он сделал. Гарри, Рон и Гермиона идут в кабинет на вершине башни, где все портреты прежних директоров аплодируют им, а Дамблдор плачет от гордости.

Вернее, почти все портреты прежних директоров.

Портрета Снейпа среди них нет.

Читатели задавались вопросом, значит ли это, что Снейп на самом деле не умер, или что у него не было возможности позировать для портрета, или что Роулинг просто проглядела этот момент. Вскоре после публикации «Гарри Поттера и Даров Смерти» Роулинг в онлайн-интервью подтвердила, что отсутствие портрета не случайно.

Лаура Трего: Портрет Снейпа отсутствует в директорском кабинете, – это случайность или так и задумывалось?

Дж. К. Роулинг: Так и задумывалось. Снейпокончательно покинул свой пост еще досмерти, поэтому не заслужил места в этомэлитном кругу.

Дж. К. Роулинг: Однако мне нравится думать, что Гарри настоял бы на том, чтобы портрет Снейпа в скором времени занял подобающее ему место. (Лики Колдрон, 2007)

В кабинете директора действует особенная магия. На пятом курсе Гарри он закрылся сам собой и не впустил внутрь Долорес Амбридж, отказавшись признавать ее директором школы. Кабинет оставался верен Дамблдору даже в его отсутствие. После смерти Дамблдора кабинет признал Макгонагалл и Снейпа. Даже волшебный замок подумал, что Снейп покинул свой пост; значит, в тот миг, когда он выпрыгнул из окна, Снейп уже не мог одновременно руководить Хогвартсом и защищать Гарри, и он сознательно сделал выбор в пользу Гарри. А еще это значит, что окклюменция Снейпа была настолько надежной, что даже разумный замок – тоже своеобразное зеркало своих обитателей – не смог ощутить его непоколебимую верность школе. Снейпу удалось обмануть не только волшебников и волшебниц, но даже зачарованные предметы. Он знал, что порой важнее сбежать ради безопасности других, а не выставлять напоказ свои заслуги.

В 2016 году Роулинг подтвердила, что портрет Снейпа все-таки появился в директорском кабинете. В электронной книге «Короткие рассказы из Хогвартса о героизме, лишениях и опасных хобби» она писала: «После личного разговора с Гарри Поттером Минерва Макгонагалл приняла непростое решение: она повесила портрет Северуса Снейпа рядом с портретами других директоров и директрис в своем кабинете на вершине башни».

Тот факт, что портрет Снейпа поместили в эту болтливую галерею, означает, что его достижения в должности директора и двойного агента официально признаны волшебным сообществом. Его служение школе по своей сути отличалось от деятельности большинства коллег. Даже после смерти он выделяется на общем фоне, этот крайне одаренный юный протеже великого Альбуса Дамблдора, который присматривал за школой в течение одного жуткого, переломного года.

Снейп умер, будучи уверенным, что Дамблдор намерен принести Гарри в жертву. Возможно, после размещения его портрета в галерее, Снейп смог поговорить с Дамблдором и узнать, что на самом деле Дамблдор хотел помочь Гарри и освободить его от Волан-де-Морта. Возможно, портрет Дамблдора наконец-то смог объяснить, что о крестражах он умолчал не потому, что не доверял Снейпу, а потому что заботился о нем и пытался защитить. Макгонагалл сможет поговорить с портретом Снейпа о том, какую боль доставило ей его мнимое предательство и какую еще более сильную боль она испытала, поняв, что ему пришлось пережить, в то время как все преподаватели ополчились против него. Что бы портрет Снейпа ни ответил ей, все остальные смогут подтвердить его слова. Они видели, как прошел его последний год.

ЭПИЛОГ

Девятнадцать лет спустя Драко коротко кивнет Гарри на платформе 9¾. Теперь им почти столько же лет, сколько было Снейпу на момент смерти, но, в отличие от Снейпа, у них есть жены и дети: семейная жизнь, на которую уже в подростковом возрасте Снейп не мог уповать; но он сражался за то, чтобы она была у других.

Средний ребенок Гарри, Альбус Северус Поттер, впервые едет в Хогвартс. Он боится, что его могут распределить в Слизерин. Мы знаем, что это важный персонаж, потому что «из всех детей Гарри только Альбус унаследовал глаза Лили». (ГП/ДС)

Второе имя указывает на скрытую внутреннюю составляющую, вторичные черты, которые дополняют и усиливают доминирующие качества личности. Девятнадцать лет назад Гарри удалось остаться в живых во многом благодаря типичной слизеринской стратегии, терпению и самоконтролю, которым он учился у Снейпа. Гарри бы не выжил, если бы продолжал презирать все связанное со Слизерином; в более юном возрасте по этой причине он подавлял некоторые черты своего характера.

Гарри говорит Альбусу, что его назвали в честь двух прославленных директоров Хогвартса: «Один из них учился в Слизерине, и он, наверное, был самым храбрым человеком из всех, кого я знал». (ГП/ДС)

С помощью этой фразы Роулинг вновь отсылает нас к роману «Убить пересмешника». Глазастик, рассказчица, говорит, что ее отец Аттикус «самый храбрый человек на свете». (Ли) Когда Гарри практически повторяет ее слова, Роулинг ставит Снейпа на одну доску не только с Дамблдором, но и с одним из наиболее героических персонажей западной литературы.

Имя Альбус Северус Поттер также является отсылкой к Сиднею Картону, одному из величайших героических и двойственных персонажей западной литературы, который фигурирует в романе Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах». Картон выдает себя за приговоренного к смерти Чарльза Дарнея и под его именем идет на казнь ради своей прекрасной дамы Люси, которая замужем за Дарнеем. Джон Грейнджер отмечает: «Как и Дарнеи, Гарри и Джинни называют своего ребенка в честь двух людей, которые в буквальном и переносном смысле пожертвовали собой ради их счастья, так же, как Сидней Картон умер вместо Чарльза Дарнея». (Грейнджер) Как и Снейп, Картон совершал ошибки, однако стремился стать лучше и черпал силу в своей безответной любви к женщине, которая была счастлива с другим. Ради Люси Картон спасает не только ее мужа, но и всю семью: так же, как Снейп по просьбе Нарциссы помогает всей семье Малфоев. Картон тайно занимает место Дарнея, однако по дороге на гильотину его узнает приговоренная к смерти белошвейка, таким образом Диккенс не оставляет жертву Картона совсем незамеченной; то же самое делает Роулинг, когда позволяет умирающему Снейпу передать воспоминания Гарри Поттеру и через него – всему миру.

Перед смертью у Сиднея Картона случается видение: он видит, что у Дарнеев есть сын и внук, которые носят его имя, и таким образом Картон получает доказательство, что ему воздвигнут памятник в сердцах их и потомков их на много поколений вперед. Как отмечает Беатрис Гроувз, у внука были золотистые волосы Люси, а у Альбуса – глаза Лили: прекрасные напоминания о любви, которая стояла за жертвами Картона и Снейпа. Эта параллель указывает на то, что после смерти Снейпа Гарри воспринимает его именно с этой точки зрения.

А тем временем на платформе Альбус нервничает, и два имени, которые кажутся слишком тяжеловесными для одиннадцатилетнего мальчика, ему не очень-то помогают.

– Но что, если…

– Тогда факультет Слизерин приобретет замечательного ученика, разве нет? Ал, для нас это не имеетзначения. Но если это так важно для тебя, то тысможешь выбрать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтет твоепожелание.

– Правда?

– Мое она учла, – сказал Гарри.

Прежде он никому из своих детей об этом не рассказывал, и теперь видел изумление на лице Альбуса. (ГП/ДС)

Будучи ребенком, Гарри категорически отверг заявление Распределяющей шляпы, что он бы хорошо учился в Слизерине. Гарри приходил в ужас при мысли, что у него может быть нечто общее или схожее с Волан-де-Мортом. Если Гарри не боится сказать своему сыну, что мог бы учиться в Слизерине, должно быть, он примирился с теми чертами своей натуры, которые характерны для выпускников Слизерина; он справился с травмой, которую нанес ему Волан-де-Морт. Теперь образцом слизеринца ему служит не Темный Лорд, а Снейп. Он воплощает собой исключительную храбрость: как бы ни была она свойственна гриффиндорцам, на протяжении саги никто из них не проявил ее в такой степени. В истории, которую рассказывает нам Гарри, имя Северуса Снейпа является синонимом мужества, именно в таком виде он передает его своим детям.

Глава 8

Северус Снейп и Проклятое дитя

После битвы за Хогвартс прошло девятнадцать лет, и Альбус Северус Поттер ненавидит в школе абсолютно все, кроме своего друга-слизеринца Скорпиуса Малфоя. Оба мальчика страдают под гнетом ожиданий и предрассудков, которые сложились вокруг их семей после войны. Альбус не производит впечатление гениального сына самого Гарри Поттера, а про Скорпиуса ходят слухи, будто его отцом был Волан-де-Морт. Мальчики возвращаются назад во времени и застревают в альтернативных реальностях, в том числе в мрачном ответвлении, где Волан-де-Морт победил, а Альбус никогда не рождался. Скорпиус, пытаясь вернуть все на круги своя, обращается за помощью к Северусу Снейпу: в этой реальности он по-прежнему жив, по-прежнему преподает Зельеварение и по-прежнему тайно противостоит Волан-де-Морту.

Эта заново рожденная версия Северуса Снейпа в целом похожа на того гада, который в прошлой жизни мучил Гарри Поттера: угрюмый мизантроп, немногословный и саркастичный. Но в одном его образ кардинальным образом изменился, – не считая, конечно, того, что его вернул к жизни чересчур впечатлительный школьник.

На протяжении семи книг Дж. К. Роулинг прописывала Снейпа двойственным персонажем. Любой его поступок или реплику можно было интерпретировать как в пользу Волан-де-Морта, так и против него, как в пользу Гарри, так и против него, в угоду Темным искусствам и наперекор им. Эта двойственная маска служила прикрытием двойному агенту, чьи секреты должны были оставаться нераскрытыми вплоть до конца саги.

Умирая, Снейп открыл свое истинное «я» и тот единственный мотив, который определил ход его новой жизни. Он перестал быть двойственным персонажем и обрел единую, узнаваемую натуру. Его загадкам и двусмысленностям пришел конец.

Когда на сцену выходит следующее поколение, мы видим, что значит наследие Снейпа для детей, которые никогда не знали его лично.

В отличие от семи книг о детстве Гарри «Гарри Поттер и Проклятое дитя» существует в качестве пьесы и театральной постановки, на этот сюжет нет романа или фильма. Впервые она была поставлена в Лондоне в 2016 году в виде пьесы из двух частей и четырех актов, общей продолжительностью 5 часов 15 минут, и установила рекорд по кассовым сборам и театральным наградам. Постановка породила оживленную дискуссию. Зрители искренне аплодировали, когда увидели чернокожую актрису в роли Министра магии Гермионы Грейнджер-Уизли; в фильмах Гермиону играла белокожая актриса, но в книгах раса персонажа не указывается. Некоторые возмутились, что сюжет напоминает плохо продуманный фанфик, особенно после введения персонажа по имени Дельфи, которая может быть, а может и не быть дочерью Волан-де-Морта.

Первый акт переносит нас из эпилога «Даров Смерти» на четвертый курс Альбуса и Скорпиуса. Они сбегают из Хогвартса, крадут маховик времени и пытаются сделать так, чтобы Седрик Диггори не умер во время Турнира трех волшебников.

Во втором акте мальчики вмешиваются в ход первого задания, когда чемпионам нужно украсть драконье яйцо. В результате создается альтернативная реальность, где Альбус учится на Гриффиндоре, а не на Слизерине. Его отношения с Гарри становятся только хуже.

В третьем акте мальчики вмешиваются во второе задание, когда чемпионам нужно достать своих близких со дна озера. В итоге появляется мир, где Волан-де-Морт победил, Гарри умер, Альбус никогда не рождался, а Скорпиус курирует пытки маглорожденных в Хогвартсе.

В четвертом акте Дельфи во время третьего задания переносит мальчиков в ту ночь, когда были убиты родители Гарри. Родители Альбуса и Скорпиуса помогают им вернуться в настоящее.

Читатели «Гарри Поттера» сильно расходятся во мнении, стоит ли считать «Гарри Поттер и Проклятое дитя» «каноничным» продолжением семи книг. Некоторые полагают, что пьесу нельзя считать каноном, поскольку текст принадлежит драматургу Джеку Торну, хотя в сценарии прописано, что произведение «основано на оригинальной истории Дж. К. Роулинг, Джона Тиффани и Джека Торна». Некоторые отвергают саму историю и признают каноничными только семь романов Роулинг. Некоторые считают, что пьесу можно считать вторичным или добавочным каноном, который приемлем, но не так важен, как изначальные семь книг, что ставит «Проклятое дитя» в один ряд с официальными дополнительными материалами, написанными самой Роулинг: «Квиддич с древности до наших дней», «Фантастические твари и где они обитают», «Сказки барда Бидля», текстами Pottermore, а также интервью с Роулинг и ее постами на тему вселенной Гарри Поттера.

Театральные продюсеры Соня Фридман и Колин Кэллендер в 2013 году впервые обратились к Роулинг с предложением «придумать новую историю, основанную на темах и идеях, которые поднимались в книгах о Гарри Поттере». (Рэвенсон, 10) Как только Роулинг согласилась, они подключили к работе режиссера Джона Тиффани и драматурга Джека Торна. Роулинг, Торн и Тиффани начали работать над пьесой в апреле 2014 года, при этом Роулинг могла отвергнуть все, что, по ее мнению, не вписывалось в волшебный мир. Пьеса вышла в 2016 году в твердом переплете, и на обложке был слоган: «Восьмая история. Девятнадцать лет спустя». Логотип для постановки в театре обозначает пьесу как «Гарри Поттер и Проклятое дитя авторства Дж. К. Роулинг», из чего следует, что как минимум официально это произведение является частью общей истории.

ПОЧЕМУ ПРОКЛЯТОЕ ДИТЯ СТОИТ СЧИТАТЬ ВОСЬМОЙ ИСТОРИЕЙ О ГАРРИ ПОТТЕРЕ

С точки зрения задач этой книги, посвященной образу Снейпа, «Гарри Поттер и Проклятое дитя» является восьмой частью саги. Идеи, которые поднимаются в пьесе, продолжают развивать темы, характерные для первых семи книг. Последние слова «Даров Смерти» – «все было хорошо» – отмечают не конец сказки, а лишь временную передышку, блаженный момент отдыха после того, как очередная важная веха пройдена. Любые отношения между родителями и детьми могут меняться быстро и внезапно, и подобное затишье – не исключение. Эта пьеса особенно откликается читателям, которые со скепсисом отнеслись к тому, что Гарри Поттер в подростковом возрасте социализировался очень легко, даже нереалистично легко для человека, который пережил серьезные психотравмы.

Семь книг о Гарри Поттере ставят перед нами три основных вопроса:

1. Кто станет покушаться на жизнь ребенка?

2. Почему покушение не удалось?

3. Как этот ребенок будет расти?

Гарри мечтал, чтобы у него была семья. Дамблдор и Снейп пожертвовали собой, чтобы Гарри и Драко прошли войну и могли наслаждаться жизнью, в которой у них есть партнеры и дети. Гарри, как и всем родителям, бывает непросто обращаться к темной стороне своей натуры, когда того требует воспитание. В отличие от большинства родителей Гарри не может опереться на опыт старших родственников.

После выхода «Проклятого дитя» к трем вопросам добавляется четвертый:

4. Что происходит, когда этот взрослый человек становится отцом?

Как только Гарри становится родителем, фокус его истории смещается с материнской темы на отцовскую.

Возможно, если бы Гарри решил не заводить детей по примеру Снейпа, Дамблдора и Макгонагалл, то все бы и дальше было хорошо и шрам бы никогда его больше не потревожил. Но он предпочел стать родителем, и таким образом мы получаем восьмую историю о Гарри Поттере, повествующую, как послевоенная травма сказалась на следующем поколении. Какое наследие, по мнению Гарри, Драко и их родных, оставил им Снейп? Он появляется только в третьем акте, в мрачной реальности, где Волан-де-Морт одержал победу. Но нам стоит внимательно изучить всю пьесу, в том числе потому, что Джек Торн добавил в повествование новые, явно юнгианские мотивы, которые помогают иначе взглянуть на историю Гарри Поттера.

ГАРРИ ПОТТЕР И ПРОКЛЯТОЕ ДИТЯ, АКТ ЗА АКТОМ

Акт первый

ПРОБЛЕМЫ ОТЦОВ И ДЕТЕЙ

Встретившись с Альбусом в Хогвартс-экспрессе, Скорпиус говорит ему: «Проблемы отцов и детей, мне это знакомо». (ГП/ПД) Они обоим мальчикам знакомы. Альбус, сын гриффиндорца и героя войны, так всех разочаровал, что однокурсники прозвали его «слизеринским сквибом». Про Скорпиуса, сына Пожирателя смерти, ходят слухи, будто его отцом является Волан-де-Морт: якобы Малфои с помощью маховика времени отправили Асторию в прошлое, и там она зачала Скорпиуса. Хорошо, что Альбус и Скорпиус нашли друг друга, потому что больше их никто не любит. После очередного плохого дня в школе Скорпиус мрачно спрашивает: «Что нам нужно менять?», и Альбус отвечает: «Все». (ГП/ПД) На этом моменте преданным читателям саги становится ясно, что если в руки этим двоим попадется маховик времени, они нарушат важнейшие правила: «никаких изменений во времени», «вас никто не должен видеть». Мы будем наблюдать за тем, как разворачивается катастрофа.

Какие бы ошибки и преступления ни совершал Люциус Малфой, ему удалось донести до сына, что, если твой ребенок расстроен, нужно с этим что-то делать. Драко, обесчещенный Пожиратель смерти, подавляет гордость и просит Гарри, главу отдела магического правопорядка, официально объявить, что все маховики времени были уничтожены. В таком случае Скорпиус Малфой точно не может быть сыном Волан-де-Морта, и тогда дети в Хогвартсе, возможно, перестанут его травить.

К несчастью, Драко обращается с просьбой к человеку, которого в свое время от травли однокурсников защищали только двое друзей (одни значки «Поттер смердяк» чего стоили). Гарри отвечает отказом. Мы видим, почему Гарри так упорствует в своем страшном заблуждении: «Мы плодим сплетни, когда реагируем на них. Уже много лет ходят слухи о том, что у Волан-де-Морта был ребенок, Скорпиус не первый, на кого легли подозрения». (ГП/ПД) Действительно, послевоенное беспокойство всегда найдет своих жертв, но также очевидно, что Гарри не знает, как можно по-взрослому помочь в такой ситуации, вне зависимости от того, прекратятся потом слухи или нет.

Гарри хороший отец в тех случаях, когда дети соответствуют его ожиданиям, это мы видим по тому, какие подарки он дарит своим детям. Джеймсу Сириусу он отдает мантию-невидимку: Гарри многое узнал о своем отце от Сириуса и Люпина и передает его наследие своему сыну, который тоже играет в квиддич за сборную Гриффиндора. Лили Полумне он вручает крылья феи: из воспоминаний Снейпа Гарри многое узнал о Лили и делает соответствующий подарок дочери, которая любит летать. В случае Аль-буса, которому плохо в Хогвартсе, который втайне стыдится, что не оправдывает своей фамилии, Гарри не знает, как позаботиться о нем и утешить. Он пытается, но все, что может вручить Альбусу – это детское одеяло, в котором его подбросили на порог дома тети Петуньи и которое он достает на каждый Хэллоуин, когда вспоминает родителей. Альбусу не нравится такой странный подарок, и он пытается объяснить Гарри, что порой жалеет, что приходится ему сыном.

Зрители с мрачным предчувствием и сожалением смотрят на то, как Гарри распаляется, думая, что его собственный ребенок не рад тому, что у него есть отец. Возможно, Гарри рано или поздно все равно бы выпалил страшную фразу: «Иногда и я жалею, что ты мой сын». (ГП/ПД) Он мгновенно сожалеет о сказанном, но не может исправить вред, который причинил Альбусу.

Эту сцену Торн написал в первую очередь. Роулинг она сразу же понравилась, а продюсер Соня Фридман сочла ее одной из ключевых в произведении (Ревенсон, 19). Конечно, реакция Гарри шокировала многих зрителей и читателей, но по ходу пьесы мы можем наблюдать, в какой ужас приходит Гарри, когда понимает, что ему не хватает базовых родительских навыков, и как он пытается что-то с этим сделать.

В ту ночь Гарри приснился кошмар, он видел Дурслей и слышал голос Волан-де-Морта. Впервые с тех пор, как тот умер, он просыпается от боли в шраме. (ГП/ПД)

На следующий день, когда Хогвартс-экспресс в четвертый раз везет их в школу, Альбус говорит Скорпиусу, что они сбегут из школы и будут исправлять прошлое.

СПАСЕНИЕ СЕДРИКА ДИГГОРИ

Альбус подслушал, как Гарри поссорился с Амосом Диггори, теперь уже пожилым и одиноким отцом Седрика Диггори. Амос слышал, что Министерство конфисковало нелегальный маховик времени, и думает, что сможет вернуть Седрика к жизни, если Гарри одолжит ему устройство. Гарри до сих пор испытывает столь сильное чувство вины, что не в состоянии напомнить Амосу простую вещь: мертвых невозможно воскресить. Альбус слышит, что Гарри обходит эту тему и откровенно лжет: маховика времени нет, а сведения Амоса – это просто «выдумки». (ГП/ПД)

При слове «выдумки» появляется новый персонаж. В первой из многих изменчивых, порой противоречивых историй о себе самой, она представляется Альбусу как Дельфиния – или Дельфи – Диггори, племянница Амоса, которая за ним ухаживает. Она сочувствует Альбусу, потому что он живет с людьми, которые «застряли в прошлом», и предлагает навестить ее и Амоса в доме престарелых. (ГП/ПД)

Альбус говорит Скорпиусу, что они украдут маховик времени, спасут Седрика и исправят одну из ошибок Гарри: «Он соврал пожилому человеку, который просто хотел вернуть себе сына, который просто любит своего сына. И он сделал это, потому что ему все равно, абсолютно все равно». (ГП/ПД) После этого Альбус и Скорпиус спрыгивают с Хогвартс-экспресса, кардинально изменив привычную линию повествования, и тут начинается фантасмагория.

СЮЖЕТ «КАК У СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКОГО ФАНФИКА»

Очень часто «Проклятое дитя» критикуют за то, что сюжет напоминает «среднестатистический фанфик».

Это именно так, и сделано абсолютно намеренно.

После того как Альбус и Скорпиус спрыгивают с поезда, они вспоминают и мысленно тасуют различные события из прошлого своих отцов, чтобы представить разные сценарии и понять родителей. Они перечисляют уже знакомые нам подробности школьной жизни Гарри и Драко: Оборотное зелье, прорыв в Министерство магии, Турнир трех волшебников и взаимные оскорбления – все это показывает, что больше всего волнует Альбуса и Скорпиуса. Впоследствии мы увидим, как аккуратно раскиданные по тексту пьесы различные намеки объясняют, что приключения во времени напоминают посредственный фанфик потому, что их продумывали четырнадцатилетние подростки. Мы по-прежнему в волшебном мире, а маховик времени по-прежнему поворачивает не только время, но и сюжет так, чтобы персонажи переосмыслили прошлое и взглянули на него под другим углом. События, которые произошли с Гарри на третьем курсе, были прямым следствием того, что творило предыдущее поколение и чего Гарри никто не удосужился объяснить; Альбус и Скорпиус точно так же пытаются разобраться с неразрешенными конфликтами родителей.

Разница заключается в том, что Гарри, спасая Клювокрыла и Сириуса, путешествовал во времени по приказу Дамблдора, под грамотным руководством Гермионы и с помощью ее легального маховика. У Альбуса и Скорпиуса нет наставника. Их план по спасению Седрика столь же недальновиден, как план Добби по спасению Гарри Поттера во второй книге, – тогда эльф чуть не убил его во время матча по квиддичу. Мальчики быстро поймут, что им стоило обратить внимание на некоторые зияющие дыры в своем блестящем плане, – так же, как Рон и Гарри на втором курсе поняли, что идея лететь в Хогвартс на автомобиле мистера Уизли была не такой уж гениальной.

ЮНГИАНСКИЙ АРХЕТИП ТЕНИ

Альбус и Скорпиус отправляются в дом престарелых, говорят скептически настроенному Амосу, что постараются вернуть ему Седрика, и принимают помощь Дельфи. Скорпиус, Альбус и Дельфи принимают Оборотное зелье и проникают в Министерство магии под видом Гарри, Рона и Гермионы.

Оказывается, министр Грейнджер-Уизли спрятала маховик в заклятом шкафу. Чтобы забрать его, ворам нужно отгадать три загадки. Первый правильный ответ «дементоры», второй – «Волан-де-Морт». Третья загадка гласит:

Я существо, которого ты не видел.

Я есть ты. Я есть я. Эхо непредвиденное.

Иногда впереди, порой позади,

Вечный спутник, навеки сплетены наши пути. (ГП/ДС)

Шкаф не успевает съесть Альбуса и Дельфи живьем, потому что Скорпиус называет правильный ответ: Тень. На этом слове шкаф отпускает своих жертв. Дети забирают маховик.

Здесь стоит обратить внимание на многослойную и зловещую игру слов. Имя Дельфи отсылает к оракулам и смертным, которые тщетно пытались обмануть предсказанную им судьбу. Слово «дементоры» указывает на то, что проблемы в отношениях с Альбусом каким-то образом связаны с самыми плохими воспоминаниями Гарри. Вторая загадка напрямую отсылает к Волан-де-Морту: да, шрам Гарри вновь будет болеть. А тень намекает на юнгианский архетип, часть личности, куда вытесняется все самое темное или страшное, то, что человек принять не в состоянии. Как писал психоаналитик Карл Юнг:

Каждый носит с собой тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Если плохое качество осознано, то всегда есть шанс его исправить. Помимо этого, оно находится в постоянном контакте с другими интересами, так что подвержено непрерывной модификации. Но если теневая сторона подавлена и изолирована от сознания, то она никогда не будет исправлена, и постоянно имеется возможность ее внезапного прорыва в самый неподходящий момент. Так что, по всем подсчетам, она создаст бессознательное препятствие, мешая нашим самым благонамеренным побуждениям и порывам.

Для Гарри Волан-де-Морт был воплощением тени. Гарри всегда боялся стать похожим на него. Он боится собственной вины, поэтому и лжет Амосу Диггори. И он страшится своей злости на Альбуса, его тень рвется наружу, как голос Волан-де-Морта во сне, провоцируя боль в шраме.

Гнев Альбуса растет в ответ на промахи Гарри и достигает своего пика, когда он слышит ложь в ответ на просьбу опечаленного родителя. Что же такое гнетет Гарри, что он не может видеть чужую скорбь и говорит Альбусу, что не хочет такого сына? Как покажет пьеса, воплощением тени Альбуса станет Дельфи.

Акт второй

МИСТЕР ДРАКОН

Альбус и Скорпиус переносятся к первому испытанию в Турнире трех волшебников. Они намерены вмешаться в ход событий и помешать Седрику выиграть турнир; так они собираются спасти ему жизнь. Замаскировавшись под студентов Дурмстранга, они слышат комментарий Людо Бэгмена:

– Мистер Дракон, не попортите нам нашего Диггори! (ГП/ПД)

Подождите-ка. «Мистер» Дракон? Разве на турнире были не драконихи-наседки? (ГП/КО) Это какая-то ошибка или недосмотр авторов?

Нет; это намек, что Альбус и Скорпиус на самом деле не вернулись во времени на тот турнир, в котором Гарри принимал участие на четвертом курсе. В тот раз яйца охраняли драконихи, в соответствии с общей темой саги о защите материнской любви. Но Альбус и Скорпиус возвращаются в прошлое, чтобы найти ответы на вопросы об отцовской любви, и в их воображении Людо Бэгмен дает соответствующий комментарий.

Вернувшись в настоящее, они узнают, что нарушили два главных правила путешествий во времени. Они изменили прошлое, и кое-кто их видел – юная наблюдательная Гермиона Грейнджер. Их действия произвели новую реальность. Альбус теперь учится на Гриффиндоре, Рон женат на Падме, а не Гермионе, и Гарри очень недоволен Альбусом, потому что тот сбежал из школы.

ТЕНИ, ПРОЕКЦИИ И ДАР СВЕТА

Гарри поступает несвойственным себе образом, так часто бывает с людьми, когда они находятся во власти своей тени, своих наихудших страхов. Ночные видения мучают его. В кошмаре тетя Петунья ругает его за то, что он обмочил простыни, когда ему приснились мертвые родители. При упоминании Лили Петунью захлестывают эмоции, и она жестоко обманывает Гарри, сказав, что его родители погибли в автокатастрофе: примерно в таком же состоянии был Гарри, когда, вспомнив о смерти Седрика, соврал Амосу. Гарри просит совета у портрета Дамблдора, но портрет отвечает: «И ты спрашиваешь у меня, как уберечь мальчика от лютой опасности?» (ГП/ПД) Гарри получает предупреждение от кентавра Бейна: «Вокруг твоего сына сгустилось черное облако, опасное черное облако». (ГП/ПД)

Прежде Гарри почти не обращал внимания на слова кентавров, особенно на предсказания Бейна. Но в нынешнем состоянии сознания он начинает проецировать. Как говорил Юнг: «Проекция преобразует мир в копию собственного неизвестного лица субъекта». Гарри говорит Альбусу, что Бейн обладает «мощными способностями к предсказаниям» и что черное облако вокруг него – это точно темная магия, исходящая от Скорпиуса Малфоя. Гарри начинает расследование, не является ли Скорпиус и в самом деле сыном Волан-де-Морта. Он запрещает Альбусу общаться со Скорпиусом. Он даже приказывает директору Макгонагалл следить за исполнением его запрета, угрожая привести в Хогвартс силы Министерства.

Снейп пока что не появился в пьесе, однако мы можем полюбоваться на его своеобразный аватар. В этой реальности защиту от Темных искусств ведет Гермиона Грейнджер, столь же резкая и желчная, сколь некогда Снейп, – возможно, потому, что тоже никогда не знала взаимной любви. Но при всей злобности ей, в отличие от Снейпа, хватает любви, чтобы стать экспертом по части Патронусов. Она рассказывает классу Альбуса: «Патронус – это вид чар, проекция ваших самых теплых чувств; он принимает форму животного, которое вам ближе всего по духу. Это дар света. Если вы способны вызвать Патронуса, то вы сможете защитить себя и других от зла этого мира». (ГП/ПД)

Гарри о его внутреннем свете напоминает не кто иной, как злейший враг Драко. Он говорит, что Скорпиус постоянно плачет, и просит Гарри позволить мальчикам снова дружить. Когда Гарри заявляет, что Скорпиус может быть ребенком Волан-де-Морта, Драко нападает на него. Дерущихся разнимает Джинни, и Драко признается, что ему тоже трудно общаться со своим сыном, особенно с тех пор, как умерла Астория. Как и Гарри, он порой не понимает своего сына. Он сокрушается: «Скорпиус последователь, а не лидер, несмотря на все те качетсва, что я пытался ему привить» (ГП/ПД), как будто Скорпиус смог бы стать лидером, будучи сыном и внуком печально известных Пожирателей смерти.

Но Драко знает, что Скорпиусу одиноко, а одиночество способно завести детей «в настоящую тьму» (ГП/ПД), если они не найдут света в друзьях или родителях. В детстве у Драко были родители, но он завидовал Гарри, потому что у Гарри были друзья. Он говорит Гарри: «Может быть, темное облако, которой видел Бейн, – это одиночество Альбуса. Его боль. Его ненависть. […] Ему нужен ты, и ему нужен Скорпиус». (ГП/ПД) Гарри понимает, что должен извиниться перед мальчиками.

Скорпиус самостоятельно приходит к такому же заключению: он нужен Альбусу, и они не должны разлучаться. Они мирятся после ссоры, во время которой Скорпиус говорит, что пусть Альбус страдает от завышенных ожиданий, но его самого все чураются, «потому что они думают, будто мой папа – Волан-де-Морт. Волан-де-Морт». (ГП/ ПД) У Альбуса внутри больше тьмы, чем хотелось бы его окружению, однако в случае Скорпиуса все наоборот. Его считают более темным, чем он есть на самом деле. Начиная с этого разговора, пьеса начинает приближаться к территории Снейпа.

Помирившись, мальчики едят жабросли и идут в озеро через туалет Плаксы Миртл, чтобы вернуться назад во времени ко второму заданию. Их четырнадцатилетним мозгам кажется, что они спасут жизнь Седрику, если унизят его настолько, что он откажется участвовать в турнире. Конечно, все идет чудовищно не по плану. Скорпиус оказывается в темной, жестокой реальности, где у него забрали то, о чем он будет очень сильно горевать: Альбуса. Скорпиус обнаруживает, что его отчитывает Долорес Амбридж, директор школы Хогвартс, за то, что он «огорчил дементоров и испортил День Волан-де-Морта».

Скорпиус: День Волан-де-Морта? Это точно черная полоса. (ГП/ПД)

Акт третий

СНЕЙП ПОСЛЕ СМЕРТИ

Седрик Диггори – человек, который в последнюю очередь стал бы Пожирателем смерти. Он самый порядочный ученик Хогвартса из всех, кого встречал Гарри. Читатели, которые успели познакомиться с ним в четвертой книге, знают это.

Но для Скорпиуса Седрик – это просто имя. Так же, как читатели в течение первых семи книг видят персонажей через «призму восприятия Гарри», с точки зрения протагониста, так и зрители «Проклятого дитя» видят, как Альбус и Скорпиус воспринимают истории о том, что происходило двадцать пять лет назад. Когда Скорпиус представляет себе мир, где Малфои играли бы первую скрипку, – по мнению Драко, и сейчас должно быть так же, – то руководствуется только теми скудными сведениями, которые у него есть. С его точки зрения, ничто не мешает Седрику Диггори стать Пожирателем смерти. Но те, кто был знаком – лично или через книги – с Седриком, знают, что это невозможно. Это еще одна подсказка: все альтернативные реальности были вымышлены Скорпиусом и Альбусом.

И точно таким же образом мы получаем образ Снейпа, разительно отличающийся от того, что видели прежде. Каждый раз, когда Гарри пересекался со Снейпом в школе, он испытывал прилив ненависти – по вполне понятным причинам. Но сын Драко Малфоя при встрече с ним говорит: «Северус Снейп. Какая честь». (ГП/ПД) Для Скорпиуса это человек, который спас Драко жизнь и залечил его раны, который «за шкирку» (ГП/ПД) вытащил его из когтей Волан-де-Морта, который поклялся жизнью и даже убил своего наставника во имя спасения души Драко. А еще это человек, который любил бабушку Альбуса, который, храня в памяти ее образ, стал двойным агентом и умер, чтобы защитить отца Альбуса. Два мальчика, которые обязаны Снейпу жизнью своих родных и близких, представляют его совсем не таким, каким мы видели его прежде.

Снейп, которого встречает Скорпиус, – это тот Снейп, каким его запомнил Драко: мизантроп с ехидным чувством юмора, что уже было не свойственно настоящему Снейпу в последний год жизни. В этой реальности его ворчливость граничит с нежностью, и Скорпиус уверяется, что нашел хорошего человека, который не несет подлинной угрозы. В этой посмертной версии нет будничной злобы прежнего Снейпа, проявлявшейся в те моменты, когда он издевался над Невиллом, уничтожал зелья Гарри и наслаждался его нулевой оценкой. Снейп умер при таких обстоятельствах, что выжившие после войны и их потомки запомнили его не таким, каким он представлялся читателям первых книг о Гарри Поттере. Теперь нам легче понять, почему Снейп так возмущался, когда Джеймса после смерти рисовали эдаким мучеником, ведь Снейп видел его с совершенно иной стороны. То, каким человека помнят после смерти, не всегда соответствует тому, каким он был при жизни.

На протяжении первых семи книг вряд ли кому-то пришло бы в голову, что образ Снейпа может стать путеводной звездой. Но в этой пьесе, посвященной проблеме отцов и детей, Снейп является отцовской фигурой, он приходит, когда в нем нуждаются, – эта черта Снейпа остается неизменной во всех реальностях.

МЫ СУМЕЛИ ТО ЗАБРАТЬ, О ЧЕМ ТЫ БУДЕШЬ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ГОРЕВАТЬ

Мы легко можем определить, в каких случаях открывшаяся нам реальность является плодом воображения Скорпиуса Малфоя: этот ребенок одаренный и тревожный, а значит, вокруг будет катастрофа с ноткой истерики. В этой версии ада под началом Волан-де-Морта Гарри мертв, а Драко является главой отдела обеспечения магического правопорядка. Крутые девочки хотят, чтобы Скорпиус, «Царь скорпионов», пригласил их на Кровавый бал. Из темниц доносятся приглушенные крики. Выясняется, что пытки маглов – обычный досуг в Хогвартсе. И это была идея Царя скорпионов.

Путешествующий во времени Скорпиус пытается приспособиться к этой реальности, а также выяснить, как умер Гарри и что сделал Седрик за свою бытность Пожирателем смерти. Все это до такой степени возмущает директора Амбридж, что она отправляет Скорпиуса к отцу, чтобы там ему сделали внушение. Скорпиус высказывает свои страхи насчет темной стороны Драко: «Мама всегда говорила, что ты лучше, чем кажешься, но на самом деле ты вот такой, да? Убийца, палач…» (ГП/ПД)

Сначала Драко отвечает насилием. Он вжимает Скорпиуса в свой стол и говорит ему, чтобы он не смел всуе произносить имя матери. Но потом смягчается и отпускает его. Скорпиус говорит, что, по словам Астории, Драко пришлось пойти на конфликт с Люциусом, чтобы отстоять их брак, и «это был самый храбрый поступок на ее памяти». (ГП/ПД) Драко отвечает: «Рядом с твоей матерью очень легко быть храбрым… Она всегда помогала мне найти свет во тьме». (ГП/ПД)

Значит, в семье Драко и Скорпиуса тоже была женщина, чья любовь делала их храбрее. Когда-то все говорили, что у Гарри и Альбуса глаза Лили, а теперь Драко говорит, что видит Асторию в Скорпиусе.

В этом изуверском мире Драко и Скорпиус оба являются «лидерами», поэтому Драко очень осторожно говорит сыну: «Что бы ты ни делал, будь осторожен. Я не могу потерять еще и тебя». (ГП/ПД) Скорпиус смягчается, поняв, что Драко будет очень сильно горевать о нем, если потеряет. Он возвращается в Хогвартс и ищет Снейпа, учителя, который на шестом курсе учил Драко, как следует притворяться в опасные времена. (ГП/ПП)

ПАРОЛЬ ОТ ЗАПЕРТОЙ КОМНАТЫ В ОТДЕЛЕ ТАЙН

У этого Снейпа за плечами на 22 года больше лет жизни, на 22 года больше усталости, и он по-прежнему преподает Зельеварение. Конечно, в этом мире нет такого предмета, как Защита от Темных искусств. Снейп скупо отвечает на неловкие вопросы Скорпиуса о его тайной работе на Дамблдора. Но потом Скорпиус подбирает к нему пароль.

СКОРПИУС: Я знаю, что вы любили его маму. Маму Гарри. Лили. Я знаю, что вы долгие годыработали под прикрытием. Я знаю, что без васвойну ни за что бы не выиграли. Откуда быя все это знал, если бы не видел другоймир?..

Снейп молчит, он поражен.

Только Дамблдор знал об этом, верно? Вам, наверное, было так одиноко, когда вы его потеряли. Я знаю, что вы хороший человек. Гарри Поттер говорил своему сыну, что вы великий человек. (ГП/ПД)

Снейп в растерянности отвечает, что Гарри Поттер мертв.

СКОРПИУС: Не в моем мире. Он говорил, что вы были самым храбрым человеком из всех, кого он когда-либо знал. Видите, он знал… он знал ваш секрет… что вы сделали для Дамблдора. И он восхищался вами, очень. И он назвал своего сына – моего лучшего друга – в честь вас обоих. Альбус Северус Поттер.

Снейп не знает, что сказать. Он глубоко тронут. (ГП/ПД)

Скорпиусу удалось убедить Снейпа. Он отводит мальчика в подземное убежище к Рону и Гермионе: из всего Отряда Дамблдора остались только они. Скорпиус рассказывает им о том, как они живут в другом мире, но, когда Гермиона спрашивает о Снейпе, тот перебивает: «Я, по-видимому, мертв». Ну… да.

СНЕЙП: Как?

СКОРПИУС: Храбро.

СНЕЙП: Кто?

СКОРПИУС: Волан-де-Морт.

СНЕЙП: Какая досада. (ГП/ПД)

По крайней мере, эта подробность из мира Скорпиуса настолько убедительна, что больше объяснять ничего не нужно.

Взрослые предполагают, что могут отменить вмешательство мальчиков и вернуть Скорпиуса в мир без Волан-де-Морта. Но все не так просто. Рон и Гермиона сдадутся дементорам, чтобы обеспечить Скорпиусу прикрытие, а Снейп перестанет существовать. Скорпиус на собственном опыте познает, в каком напряжении жило предыдущее поколение. Неудивительно, что они все боятся возвращения Волан-де-Морта.

СНЕЙП, КОТОРЫЙ ГОВОРИТ ПРЯМО

Дементоры надвигаются на Скорпиуса. Он начинает слышать голос покойной матери, которая зовет на помощь, а он ничего не может для нее сделать; точно так же Гарри на третьем курсе при приближении дементоров начинал слышать, как Волан-де-Морт убивает Лили. Снейп рассказывает Скорпиусу, как защищаться от дементоров. Это четкий инструктаж, который он не мог выдать Гарри, потому что Волан-де-Морт мог вторгнуться в его мозг.

Окклюменция работает с помощью оберегающей любви. Снейп советует Скорпиусу подумать о тех, кем он дорожит, – подумать об Альбусе.

СНЕЙП: Один человек. Достаточно думать об одном человеке. Я не смог спасти Гарри ради Лили. Поэтому теперь служу тому делу, которому служила она. И, возможно ли… за это время я сам начал верить в ее идеалы. (ГП/ПД)

Наконец-то. Снейп должен был умереть и воплотиться в параллельной реальности ради этой фразы; после стольких лет у нас есть подтверждение из его собственных уст. Снейп умер в войне с Волан-де-Мортом, защищая свои собственные идеалы, а не только из-за любви к Лили.

Снейп вызывает своего Патронуса. Лань смотрит на Снейпа, и он кивает ей, чтобы она отвела Скорпиуса к озеру, подальше от дементоров, в его собственный мир.

СКОРПИУС: Спасибо, что были моим светом во тьме.

Снейп смотрит на него, являя собой образ настоящего героя; он мягко улыбается.

СНЕЙП: Скажи Альбусу… Скажи Альбусу Северусу… Я горжусь тем, что он носит мое имя. (ГП/ПД)

Снейп сдается дементорам. Скорпиус бросается в озеро. Когда он выныривает, все возвращается на круги своя, как будто и не было никаких махинаций с маховиком времени. Волан-де-Морт мертв, Гарри и Альбус живы, Альбус снова учится на Слизерине. Гарри, Джинни, Драко и Гермиона в Хогвартсе. А профессор Макгонагалл в ярости.

ВСЕХ НАКАЗАТЬ

Макгонагалл приговаривает Альбуса и Скорпиуса к пожизненной отсидке после уроков. Она бы наказала и взрослых, будь это в ее власти. Хранить маховик времени! В шкафу! Чуть не вернуть к жизни Волан-де-Морта! Макгонагалл вне себя: «Вы понятия не имеете, насколько страшными стали войны волшебников. Вы поступили… безалаберно… с миром, который другие люди… ваши и мои близкие друзья… строили и поддерживали, ради которого они пожертвовали столь многим». (ГП/ПД) Альбу-су и Скорпиусу стыдно.

Гарри и Альбус медленно, но верно учатся понимать друг друга. Гарри извиняется за то, что грешил на Скорпиуса после предсказания о черном облаке, и признается, что очень испугался за Альбуса, когда тот сбежал. Они спорят, но это небольшая ссора, а не бурный скандал, как было прежде. Конфликты потихоньку начинают разрешаться.

Альбус и Скорпиус решают, что маховик времени надо уничтожить.

Все это очень разумно. Но конечно, психика работает не так. Как только проблемы всплывают на поверхность, их уже сложно запихнуть обратно на глубину.

СМРАД ВИНЫ

Гарри снится третий кошмар с тетей Петуньей.

Они приходят на могилы его родителей. Петунья врет, что никто не любил Джеймса и Лили, но Гарри указывает на пышные букеты у надгробий. Петунья тронута, но пытается это скрыть. Гарри слышит голос Волан-де-Морта, совсем как в тот давний день его воскрешения на кладбище Литтл-Хэнглтона, когда он упрекал Пожирателей смерти за то, что они его покинули: «Я чую вину, в воздухе слышится смрад вины». (ГП/КО; ГП/ПД) Волан-де-Морт выходит из-за надгробий Поттеров и спрашивает: «Ты до сих пор видишь моими глазами, Гарри Поттер?», (ГП/ПД) а затем из-под плаща Волан-де-Морта вырывается Альбус и в отчаянии тянется к Гарри.

Началось. После кризиса в отношениях с Альбусом Гарри соприкоснулся со своей теневой частью: частью, которая зла на Петунью так же, как Волан-де-Морт злился на своих Пожирателей смерти, которые за все годы, что он был бессилен, не попытались его отыскать. Эта часть Гарри знает, что Петунья плохо к нему относилась, потому что проецировала на него свое чувство вины. Гарри страдал в доме Дурслей в то же самое время, когда Волан-де-Морт страдал без тела и без своих Пожирателей. Пока Волан-деМорт был жив, Гарри благодаря их связи мог смотреть его глазами; в те моменты он был Волан-де-Мортом. Более чем на 20 лет он мог забыть об этом чувстве, но теперь оно вернулось к нему во сне и яви.

Чтобы вывести свою тень на свет, Гарри потребуется вся его храбрость, но это необходимо, если он хочет найти общий язык с Альбусом. Как Юнг писал в «Эоне»: «Тень – это моральная проблема, которая бросает вызов “я” целиком, никто не может осознать ее присутствие без значительных нравственных усилий. Чтобы осознать это, нужно признать существование и реальность темных сторон человека. Этот акт является самым первым условием для любого вида самопознания».

ИЗМЕНЧИВАЯ ТЕНЬ

Стоит только Альбусу и Скорпиусу проявить ответственность и решиться уничтожить маховик, как на сцене вновь появляется Дельфи. Альбус говорит Скорпиусу, что, наверное, нужно послать ей сову и сообщить о своем решении: «Ее это тоже касается». (ГП/ПД) Очевидно, где-то в глубине души Альбус понимает, что какие-то дела остались незавершенными. По словам Юнга, подавленная тень «образует бессознательный нарост, который блокирует самые лучшие побуждения». Путешествие во времени, безалаберное или не очень, – это все равно лучший для Альбуса способ понять, что его гложет.

В этом моменте третьего акта Дельфи радикально меняется в соответствии с тем, что проецируют на нее люди вокруг. Она может быть, а может и не быть той, кем себя называет: племянницей Амоса, больным ребенком, который не смог пойти в Хогвартс, и, возможно, воспитанницей Пожирателя смерти. Она может быть, а может не быть той, кем ее считают другие. Скорпиус называет ее темной ведьмой Авгурией, и кажется, самой Дельфи эта личина нравится. (ГП/ПД) Драко задается вопросом, не было ли у Волан-де-Морта дочери. (ГП/ПД)

История Дельфи меняется примерно так же, как боггарт, который оказывается лицом к лицу с несколькими людьми. Это еще одна подсказка в тексте пьесы: личность Дельфи не может быть стабильной. Ее природа меняется вместе с тем, как меняются представления мальчиков об отношениях Альбуса и Гарри.

Дельфи не хочет, чтобы маховик времени уничтожали. Она применяет к мальчикам Круциатус. Когда ей пытается помешать ученик Хогвартса Крейг Боукер – младший, она без раздумий убивает его, а затем отправляет Альбуса и Скорпиуса на третье задание турнира. Посреди всего этого хаоса мальчики переживают миг чрезвычайно прекрасный и в то же время мучительный. Дельфи разоружает Седрик Диггори, настоящий Седрик Диггори, который думает, что она – одно из препятствий лабиринта. Оказавшись лицом к лицу с живым Седриком, Альбус и Скорпиус понимают, что могут предупредить его о грядущей опасности… но не должны делать этого. Альбус говорит Седрику, что отец его очень любит, и позволяет ему уйти. Дельфи переносит мальчиков в иное время, уничтожает маховик и покидает их.

Когда взрослые начинают искать Дельфи и мальчиков, выясняется, что у Амоса Диггори нет племянницы.

Гермиона, как всегда здравомыслящая, говорит: «Я только что сверилась с записями Министерства, – она там не значится. Она тень». (ГП/ПД, курсив мой. – Л. К.)

Взрослые обыскивают комнату Дельфи в доме престарелых. Она исписала стены извивающимися змеями и словами пророчества: «С меня начнется возрождение Тьмы. Я верну к жизни своего отца». (ГП/ПД)

Кем бы Дельфи ни была, она сообщает Альбусу одну ключевую вещь о себе: «Я тот ответ, которого ищет весь мир». (ГП/ПД)

Акт четвертый

Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОТЕЛА ПОЗНАКОМИТЬСЯСО СВОИМ ОТЦОМ

Дельфи забросила мальчиков в октябрь 1981 года, за день до того, как Волан-де-Морт убил родителей Гарри. Альбус и Скорпиус не могут вернуться в настоящее и пробираются в Годрикову впадину на тот случай, если нужно будет защитить маленького Гарри.

Взрослый Гарри тем временем находится в своем кабинете и выливает на портрет Дамблдора все, что у него накопилось: он обвиняет его в том, что тот оставил его на Тисовой улице, «даже не сообщив, что кому-то есть до меня дело». (ГП/ПД) Портрет Дамблдора тактично молчит, когда Гарри заяляет, что Дамблдор был ему плохим отцом, и теперь он стал таким же плохим отцом для Альбуса. Дамблдор плачет и объясняет, что он боялся причинить Гарри вред так, как причинял его всем, кого любил: «Я не понимал, что тебе нужно было услышать, что этот замкнутый, хитрый, опасный старик… любит тебя». (ГП/ПД) Наконец-то Гарри получает ответ на вопрос, который когда-то давно задал самому себе в лесу Дин: любил ли Дамблдор его когда-нибудь.

Драко приносит Гарри одно из нелегальных сокровищ Люциуса Малфоя: крайне мощный маховик времени, который может перенести на многие годы назад. До этого момента он прятал его, «хоть я готов продать душу, лишь бы провести с Асторией еще хоть одну минуту»; Драко опасался, что кто-нибудь прознает об устройстве и решит, что слухи правдивы и Скорпиус на самом деле сын Волан-де-Морта. (ГП/ПД) Драко не стал бы использовать маховик, чтобы вернуться в прошлое, однако он готов запустить его сейчас, чтобы позаботиться о детях.

В 1981 году, в Годриковой впадине мальчики мельком видят, как Джеймс и Лили берут маленького Гарри на прогулку. Альбус жалеет, что Гарри не видит, с какой нежностью Лили кутает его в одеяло – одеяло, которое Альбус узнает. Альбусу удается достать одеяло и написать на нем, куда и в какое время они попали. В настоящем Гарри, по хэллоуинской традиции, достает одеяло и видит послание. Гарри, Джинни, Гермиона, Рон и Драко используют маховик времени и перемещаются к мальчикам в Годрикову впадину. Но Дельфи пока еще не появляется.

Джинни, успокаивая измученного Альбуса, вдруг понимает, что Дельфи хотела попасть в Годрикову впадину вовсе не из-за маленького Гарри. Она просто хотела воссоединиться с отцом. Если они хотят перехватить Дельфи и помешать ей сотворить еще большее зло, то одному из них придется притвориться Волан-де-Мортом и заманить ее к ним. Гарри понимает, что это задание для него, как бы жутко ему ни было. Он вспоминает, как чувствовал себя, когда был Волан-де-Мортом, как говорил на змеином языке, и перевоплощается. Дельфи, тень Альбуса, является и изливает душу отцу: «Я не стану говорить, будто достойна вас, мой Лорд. Но всю свою жизнь я стремилась быть ребенком, которым вы могли бы гордиться». (ГП/ПД)

Предварительно условившись с остальными, Гарри заманивает Дельфи в нужное место: «Иди сюда, на свет, чтобы я видел, что получилось из моей крови». (ГП/ПД)

Дельфи повинуется. Но когда она предупреждает, что Волан-де-Морт не должен нападать на маленького Гарри, потому что это приведет его к гибели, Гарри так тронут ее заботой, что не может сохранять прикрытие и принимает свой привычный облик. Дельфи узнает Гарри. В последующей схватке мы видим убийственный гнев, который тень Альбуса испытывает к якобы спасителю волшебного мира, который не в состоянии позаботиться о собственном ребенке: «Ты уползаешь от меня? Гарри Поттер. Герой волшебного мира. Ползает, точно крыса». (ГП/ПД)

Дельфи намного сильнее и опаснее Гарри. Но к Гарри вскоре присоединяется Альбус, а за ним Гермиона, Рон, Джинни и Драко. Они побеждают и подчиняют Дельфи. Та скорбно говорит: «Я всего лишь хотела познакомиться со своим отцом» и снова просит, чтобы ей дали увидеть Волан-де-Морта. (ГП/ПД) Когда Гарри говорит, что не может ради нее обратиться в Волан-де-Морта, она просит убить ее или хотя бы лишить памяти, чтобы она забыла, кто она такая. Альбус удивлен, когда Гарри отказывается убивать Дельфи и объявляет, они заберут это теневое создание с собой, связанное, но невредимое.

И тут появляется настоящий Волан-де-Морт, который направляется не к ним, а к дому Поттеров, чтобы в 1981 году убить Джеймса, Лили и Гарри.

Взрослый Гарри знает, что может помешать Волан-де-Морту убить его родителей, но не делает этого. Он видит Лили, и его сердце раскрывается: «Там, у окна – это моя мама. Я вижу свою маму, она такая красивая». (ГП/ПД) Джинни, Альбус и остальные обступают его, Гарри видит, как погибают его родители, и в отчаянии оседает на пол.

Сценические ремарки здесь такие:

Со всех сторон слышится сдавленный крик, он становится то громче, то тише.

А мы просто смотрим.

И постепенно то, что там было, исчезает оттуда. (ГП/ПД)

Мы в последний раз видим Дельфи.

Вернувшись в настоящее, Гарри говорит Альбусу, что он спас их всех, когда нашел способ вывести Дельфи на свет и сразиться с ней всем вместе.

ГАРРИ: Те имена, которые ты носишь… они не должны быть тяжким бременем. Знаешь ли, у Альбуса Дамблдора были свои испытания… А Северус Снейп – ну, о нем тебе и так все известно…

АЛЬБУС: Они были хорошими людьми.

ГАРРИ: Они были великими людьми, с огромными недостатками, и знаешь что – эти недостатки чуть ли не сделали их еще более великими. (ГП/ПД)

Хороший человек, великий человек с огромными недостатками: в каноне это последнее слово о Северусе Снейпе. Многие читатели в конце «Даров Смерти» сочли, что Альбус Северус – это тяжелое имя для ребенка. Но после всего, что ему довелось увидеть и пережить, этот ребенок способен нести такой груз.

СНЕЙП: СВЕТ ВО ТЬМЕ

Скорпиус считал, что Снейп «хороший человек», о чем не преминул сообщить ему во время своего путешествия в темные времена. Он добавил: «Гарри Поттер говорил своему сыну, что вы великий человек». (ГП/ПД) Но он не говорит, что Гарри называл Снейпа хорошим человеком. В отличие от Скорпиуса и Альбуса Гарри успел лично испытать на себе все желчные колкости Снейпа, и этот опыт оказался настолько памятным, что даже великая жертва не смогла перечеркнуть его. Но для детей, которые обязаны Снейпу своими семьями, его образ имеет несколько иное значение.

В конце «Даров Смерти» Гарри говорит Альбусу, что Снейп, «наверное», был самым храбрым человеком из всех, кого он знал, и те же самые слова повторяются в начале «Проклятого дитя». Но когда Скорпиус передает Снейпу, что «он говорил, что вы были самым храбрым человеком из всех, кого он знал», он опускает слово «наверное», которое несет нотку сомнения, неуверенности, которым были окрашены последние слова Гарри о Снейпе. (ГП/ПД) Конечно, Скорпиус в тот момент хотел заручиться симпатией Снейпа. Но ребенок, которого дразнили тем, что он сын Волан-де-Морта, также знает, что непросто оставаться верным самому себе, когда весь мир думает о тебе хуже, чем ты есть. Поэтому он относится к Снейпу чуть иначе, чем семья Поттеров. К тому же Малфои тоже в неоплатном долгу перед Снейпом: он совершил невозможное – спас Драко и обоих его родителей от Волан-де-Морта. Скорпиус смотрит на Снейпа под другим углом. С его точки зрения, никакого «наверное» нет и в помине.

Когда Скорпиус думает о своих страхах насчет отца, у него в памяти всплывает образ учителя, который использовал собственную темную магию, чтобы достучаться до Драко и помочь ему в ситуации, где никто другой не сумел бы. Если Снейп был хорошим человеком, может быть, то же самое можно сказать и о Драко? В отличие от Снейпа при жизни Снейпа после смерти знают по его фирменной магии – умению черпать силы в воспоминаниях о любви. Вспомнив об этой черте наставника Драко, Скорпиус получает убедительное доказательство тому, что его отец вовсе не плохой человек: он вспоминает, что Астория говорила о Драко. Любовь к Астории объединяет Драко и Скорпиуса так же, как любовь к Лили позволила Гарри и Снейпу выстроить хоть какое-то доверие.

Когда Скорпиус хочет убедить Снейпа в своей надежности и говорит, что он любил мать Гарри, он приводит аргумент: «Откуда бы я все это знал, если бы не видел другой мир?..» (ГП/ПД) Иногда людям приходится охранять свое лучшее «я» и прятать его глубоко внутри. Слова Скорпиуса выдают печальную истину: для некоторых людей жизненные обстоятельства могут быть настолько тяжкими, а социум – настолько гнетущим, что им нечего искать счастья в своем отрезке жизни. Они умрут, так и не узнав, были или нет все их действия напрасными и вспомнит ли о них кто-нибудь. В таком случае как им удается сохранять мужество? Упоминание гипотетического, фантастического мира, где любовь Снейпа не осталась бы в забвении, – это дань людскому воображению, которое позволяет нам сохранять веру даже в самых безнадежных обстоятельствах.

Что, если бы мы могли вернуть мертвых к жизни на время, необходимое, чтобы сказать им, как много они для нас значили? В истории о Гарри Поттере эта идея раскрывается раз за разом. Дамблдор даже умер потому, что его желание извиниться перед давно почившими родителями затмило разум, стоило ему увидеть Воскрешающий камень. Появление Снейпа в «Проклятом дитя» – яркое воплощение этой идеи. Скорпиус может представлять себе, что было бы, если бы Снейп на какое-то время вернулся в его мир и узнал, чему послужили его жертвы: Гарри победил Волан-де-Морта и обелил имя Снейпа, Макгонагалл повесила его портрет рядом с другими портретами директоров, а его заслуги на поприще двойного агента признаны всеми. И что самое трогательное – Драко обрел семью.

Подобные фантазии являются мощным источником магии, но не для мертвых, которые и так обрели покой, а для живых, которые могут таким образом восполнять свои силы. История Снейпа многому научила Скорпиуса. Он узнал, что Снейп любил Лили, и поверил, что в Драко тоже есть что-то хорошее, потому что он любил Асторию.

Снейп в его воображении говорит ему: «Я не смог спасти Гарри ради Лили. Поэтому теперь служу тому делу, которому служила она. И, возможно ли… за это время я сам начал верить в ее идеалы». (ГП/ПД)

Способно ли все это обелить Снейпа перед читателями, которые считают, что в его поступках не было ничего героического, поскольку они продиктованы одной лишь маниакальной страстью к давно почившей женщине? Не обязательно, по многим причинам. Читатели могут счесть, что Снейп и его мир вовсе не настоящие, что «Проклятое дитя» не является каноном, что Снейп совершил столько зла, что ему уже никогда не отмыться, и т. д. Но этот эпизод в любом случае примечателен тем, что в нем обретает Скорпиус, и тем, что мы узнаем о Снейпе.

Когда Снейп вызывает Патронуса, Скорпиус замечает, что у Лили тоже был Патронус-лань. Снейп отвечает: «Странно, не правда ли? Что исходит изнутри». (ГП/ПД)

В прошлой альтернативной реальности профессор Грейнджер, своеобразный двойник Снейпа, описывает Патронус как «проекцию ваших самых теплых чувств; он принимает форму животного, которое вам ближе всего по духу» (ГП/ПД). В «Дарах Смерти», в главе «История Принца», когда Снейп требует, чтобы Дамблдор сохранил в секрете его обещание защищать Гарри, Дамблдор вздыхает: «Дать слово, Северус, что никому не расскажу о самом хорошем, что в вас есть?..» (ГП/ДС) А затем выясняется, что все лучшее в Снейпе неразрывно связано с этим женственным созданием.

Явный юнгианский лейтмотив «Проклятого дитя» предлагает еще одну трактовку Патронуса Снейпа, который так отличается от всех прочих. Серебряная лань – единственный упомянутый в саге Патронус, чей пол отличается от пола хозяина. Это совсем не похоже, например, на феникса Дамблдора или хорька мистера Уизли – в этих случаях Патронус фактически выступает двойником волшебника. Патронус Снейпа скорее похож на отражение наоборот. Наши теневые личности могут отвергаться обществом, в отличие от персоны, которую мы являем миру. Должность двойного агента требовала, чтобы Снейп скрывал от всех свои лучшие стороны, поэтому, возможно, его бессознательное приняло облик, который так сильно отличается от привычного нам образа.

Юнг описывал аниму (душу) как архетип женской возвышенной фигуры, которая существует на более глубинном уровне подсознания, нежели тень. В «Эоне» он пишет: «Появляясь в снах, видениях и фантазиях, она всегда принимает персонифицированную форму, показывая тем самым, что воплощенный в ней фактор обладает всеми примечательными характеристиками женского существа. Она – не измышление сознания, а спонтанный продукт бессознательного». Скорпиус, которого без всяких на то оснований считали сыном Волан-де-Морта, смог увидеть, что истинное «я» Снейпа разительно отличается от того, как воспринимают его другие.

Когда Скорпиус уходит из темной реальности, его последние обращенные к Снейпу слова звучат так: «Спасибо, что были моим светом во тьме». (ГП/ПД) Эти слова возвращают нас к тому моменту, когда в «Дарах Смерти» серебряная лань Снейпа стала для Гарри проводником и утешителем в самую темную ночь. И также мы можем вспомнить, как работает делюминатор: используя свет человеческой души, он способен привести владельца к его родным и близким.

Снейп был для Гарри светом во тьме как минимум еще в двух других эпизодах. В начале «Принца-полукровки», когда окровавленный Гарри после стычки с Драко запоздало сошел с поезда, его забирает человек, чей фонарь «покачивался вдалеке со стороны замка», и этим человеком оказывается не кто иной, как Снейп. (ГП/ПП) Путь до замка неблизкий. Снейп язвит всю дорогу, а Гарри хоть и сдерживается, но чувствует, что «его тело словно источает волны ненависти». (ГП/ПП) В тот день, когда Воланде-Морт является в Хогвартс, чтобы ограбить могилу Дамблдора, Гарри видит Снейпа глазами Темного Лорда, он несет лампу, «которая все приближалась, покачиваясь в сумеречном свете». (ГП/ДС) Странно, что исходит изнутри.

После того, как Скорпиус благодарит Снейпа за то, что он был светом во тьме, сценические ремарки говорят: «Снейп смотрит на него, являя собой образ настоящего героя; он мягко улыбается». (ГП/ПД)

«Являя собой образ настоящего героя». Мы видим нового Снейпа: эмпатичного, лишенного всяческой двусмысленности. Роулинг, когда говорила о нем в своих интервью, обычно отмечала его двойственность. Вскоре после публикации «Даров Смерти» она назвала его «героем с серьезными недостатками. Возможно, антигероем» (Лики Колдрон, 2007). Но после смерти Снейп перестал быть двойственным – как минимум его мотивы очевидны.

Это очень резкий поворот, и многие читатели его просто игнорируют. На восприятие серии повлияло и то, что ее публиковали по одной книге с разрывом в несколько лет, и вплоть до последнего романа интрига нагнеталась, оставляя нам простор для размышлений. Но в 2007 году мы получили всю сагу целиком, и ее начали читать без длительных пауз, совершенно в другом ритме. Это породило неверное впечатление, будто вокруг Снейпа сначала долго-долго создавали мрачную тайну, а затем все испортили одним коротким прямолинейным эпизодом. Но тем не менее хорошо, когда в каноне есть подтверждение тому, что да, этот персонаж может быть героем, даже если в прошлом он творил зло и насилие. Авторы очень часто оставляют читателям явные намеки, так, например, описывая Святочный бал, Роулинг с помощью Крама объясняет читателям, как произносится имя Гермионы. (ГП/КО) «Являя собой образ настоящего героя» – эта фраза – та же самая «Гермивонна», только в случае Снейпа.

Отвечая Скорпиусу, Снейп говорит ему: «Скажи Альбусу… Скажи Альбусу Северусу… Я горжусь тем, что он носит мое имя». (ГП/ПД)

После того как Альбус и Скорпиус вернулись из первого путешествия во времени, Гарри спрашивает портрет Дамблдора, что он думает о том, что в его честь назвали ребенка. «Честно говоря, Гарри, мне кажется, что для бедного мальчика это слишком тяжелый груз», – отвечает портрет. (ГП/ПД) В конце пьесы Гарри говорит Альбусу: «Те имена, которые ты носишь… они не должны быть тяжким бременем». (ГП/ПД)

После истории с Альбусом и его тенью это бремя вернулось к Гарри, как и должно было быть. Именно Гарри должен был осознать свои наиболее темные эмоции и выйти из-под их власти, чтобы найти контакт с собственным ребенком. Ради Альбуса Гарри вновь растревожил свой шрам, вспомнил змеиный язык, взглянул на мир глазами Волан-де-Морта и увидел, как умерли его родители. Аль-бус возродил тьму и вернул к жизни своего отца.

Гарри выбрал этот тернистый путь ради Альбуса, так же, как Снейп готов был пойти на многое, лишь бы уберечь душу Драко от разрушения. Чтобы занять место Драко и убить Дамблдора, Снейпу пришлось обратиться к своей тени, вновь сотворить темную магию, а затем собрать себя воедино при помощи раскаяния – он бы никогда не совершил ничего подобного ради своих личных целей. Мы видим, что Гарри проходит через похожий мучительный опыт: обращается к Волан-де-Морту внутри себя, проживает это и возвращается более цельной личностью, чем был.

Имя Альбус Северус будет для ребенка бременем, только если скрыть от него всю историю, что скрывается за ним. Внушительный опыт, который стоит за этими именами, формирует личность Альбуса и его семью, неважно, принимают ли они его или подавляют. Невозможно уклониться от влияния такого прошлого. Снейп – это теневая, сложная фигура в саге о Гарри Поттере, но читателю необходимо понять его характер. Без Северуса Снейпа этой истории не было бы.

Об авторе

Лорри Ким пишет критику на современную литературу и произведения в жанре поп-культуры. Она редактор MuggleNet, часто выступает на академических конференциях по Гарри Поттеру и регулярно участвует в подкастах фандома. Проживает в Филадельфии вместе со своим умным, ворчливым, волшебным супругом и детьми, один из которых родился между выходом в свет «Ордена Феникса» и «Принца-полукровки», а второй – вскоре после публикации «Даров Смерти».

Примечания

1

В английском языке слова spider (паук) и spy (шпион) созвучны. (Прим. пер.)

2

В оригинале название Spinner’s end (Прядильный тупик) созвучно, помимо прочего, со словом spinster – старая дева. (Прим. пер.)

3

Кингсли прошептал заклятие, чтобы изменить память Мариэтты. (Прим. пер.)

4

Цитата из романа Харпер Ли «Убить пересмешника».

5

Англ. Charity – милосердие. (Прим. пер.)

Content

Лорри Ким
Северус. Глубочайшее исследование фигуры наизагадочнейшего зельевара Хогвартса

Величие Северуса Снейпа

Список сокращений

Глава 1 Северус Снейп и Философский камень

Глава 2 Северус Снейп и Тайная комната

Глава 3 Северус Снейп и Узник Азкабана

Глава 4 Северус Снейп и Кубок огня

Глава 5 Северус Снейп и Орден Феникса

Глава 6 Северус Снейп и Принц-полукровка

Глава 7 Северус Снейп и Дары Смерти Часть первая

Глава 7 Северус Снейп и Дары Смерти Часть вторая

Глава 8 Северус Снейп и Проклятое дитя

Об авторе

Примечания