Катя Астафьефф

Невероятные приключения растений-путешественников

Предисловие

Я с удовольствием прочел книгу Кати Астафьефф «Невероятные приключения растений-путешественников». Она показалась мне очень познавательной, вдохновляющей и даже захватывающей, что не так часто случается с книгами по ботанике.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что речь здесь идет скорее об этноботанике, ведь вместо того чтобы описывать сами растения, Катя рассказывает, как благодаря путешествующим ботаникам мы открыли для себя всевозможные экзотические разновидности: киви, секвойю, женьшень, клубнику, табак, ревень, чай и многие другие. Ученые отправлялись на родину этих растений, нередко с риском для жизни, чтобы затем рассказать нам об их пользе и распространить культуру данных видов в Европе, если это было возможно. В противном случае они привозили нам гербарии, рисунки и точные описания.

Однако не всем ботаникам по душе полевые работы; многие предпочитают оранжереи или ботанические сады, фонды гербариев или генетические лаборатории, где можно изучать филогенез. Нам было бы приятно, если бы именно такие ученые прочли эту книгу. Я убежден, что только в природе можно познать истинную сущность растений и правильно оценить их «интеллектуальные способности».

Мой личный герой — лионец Пьер Пуавр, родившийся в 1719 году. Он мечтал выращивать на острове Маврикий мускатные деревья, но монополия на это принадлежала голландцам. По пути в Индонезию, во время морского сражения с англичанами, его правую руку оторвало пушечным ядром — отныне он будет писать левой рукой, но это не помешает ему продолжить работу, и еще до конца века он вырастит в саду Памплемус первую гвоздику и мускатный орех.

Если честно, меня не особо интересуют «первооткрыватели», сами присвоившие себе этот титул; в своей жизни я немало таких повидал, но они чаще посещают бары с кондиционером, нежели тропические леса. На мой взгляд, персонажи, о которых рассказывает Катя, не стремились к приключениям как таковым, но искали нечто более интересное: растения!

Мне особенно понравился стиль этой книги. Кому-то он может показаться непривычным, но язык ботаники стоит иногда обновлять, и спасибо Кате за это, Grazie per l’aggiornamento[1].

Уважаемый читатель! Книга, которую вы держите в руках, демонстрирует совершенно новый подход к сочинению трудов по ботанике: она написана на языке таблоидов, рок-концертов, компьютерных игр и реалити-шоу.

Франсис Алле,

Монпелье, 9 февраля 2018 года

От автора

«Ботаника — это не та „сидячая“ наука, которую можно лениво изучать, не покидая тишины и сумрака своего кабинета. […] Она заставит вас бродить по горам и лесам, карабкаться на обрывистые скалы, заглядывать в пропасти».

Бернар де Фонтенель (1657–1759),

«Похвала Турнефору»

Путешествуя по Китаю, я остановилась в одной долине провинции Юньнань, неподалеку от блистательного города Лицзян, в деревушке под названием Юшуй.

У подножия горы Нефритового дракона, которая возвышается на 5596 метров, стояли домики из камня, называемого «обезьяньей головой».

Старые женщины народа наси бродили по улочкам в своей традиционной одежде и синих кепках.

Меня окружала невероятная красота, от которой захватывало дух. И тут я поняла, почему он решил никогда не покидать эти места.

Это был его дом, его обитель, его логово. И я приехала посмотреть, как жил этот чудаковатый, но замечательный, отважный и утонченный ботаник, одержимый растениями и Китаем, — Джозеф Рок.

Он открыл колоссальное количество растений, а жизнь его была полна невероятных приключений.

Это волшебное место объединило все, что так меня интересует: путешествия, растения и искателей приключений.

Путешествия? Мне часто вспоминаются слова Паскаля: «Все беды человека происходят оттого, что он не может спокойно усидеть в своей комнате». Ну будет вам, Блез!

Казалось бы, у меня есть удобная комната и мягкое одеяло (и пускай ковер давно пора обновить)… Но сидя в своей комнате, я никогда бы не узнала, как приятна жесткость полки плацкартного вагона, когда поезд идет через всю Сибирь, а из окон открывается вид на умопомрачительный лес и бесконечную степь.

Я бы не почувствовала свободы человека, лежащего на колченогой кровати в киргизском жилище, и не испытала бы суровости ирландской ночи, когда погода неистовствует, а ты прячешься, как в коконе, в своей промокшей палатке.

И потом… что узнаем мы о мире, если не выходить из комнаты? Что узнаем мы о запахе молодой древесной коры и влажности тропических лесов, о городском смраде и вони старого автобуса? Сидеть в комнате — это хорошо… Но только в перерывах между путешествиями!

Меня часто спрашивают: а зачем куда-то ехать? Ответ не столь прост, но в то же время очевиден: а как можно не ехать?

Вот так я и отправилась посмотреть на настоящий мир, а не на тот, что нам показывают в телепередачах. Не ставя себе великих целей, я пошла по стопам исследователей, хоть мне до них еще очень-очень далеко. Миновали те времена, когда мы пускались в дорогу без карт и навигаторов.

И вот что я намеревалась сделать: проехать по Китаю и написать однажды о необыкновенной жизни этого чудака-ботаника Джозефа Рока. Среди его открытий был один загадочный пион, и уже этой находки хватило бы на целый детективный роман! Я хотела рассказать эти невероятные и зачастую забытые истории о пионе и прочих растениях из дальних краев. Их красота, своеобразие и даже странность не перестают меня завораживать. Нет, я бы не стала преувеличивать и говорить об интеллекте растений, но надо признать: они обладают некоторыми способностями к адаптации и общению, о которых мы мало что знаем.

У каждого растения своя история. Возьмем, к примеру, ревень. Это те самые стебли с большими некрасивыми листьями, что с незапамятных времен растут в наших огородах и очень хороши в пирогах, не правда ли?

А вот и нет! Родина ревеня — китайская глушь и предгорья Тибета. Он проехал через всю Сибирь, как сообщает крупнейший ученый-натуралист Симон Паллас, отправленный императрицей Екатериной II для изучения самых отдаленных уголков России. Это скромное растение вызывает в памяти виды Сибири, возвращает меня на озеро Байкал и напоминает о душевных русских людях.

Что, я вас не убедила? Тогда представьте себе калифорнийскую секвойю. Золотая лихорадка, ковбои, Клинт Иствуд, скачущий верхом на коне, и… Впрочем, мы отвлеклись. Итак, секвойя… Огромная, величественная, грандиозная… Загляните в словарь синонимов, и вы найдете массу эпитетов, описывающих это природное изваяние, настоящий символ американского Запада. Ну а история секвойи тесно связана с именем исследователя Арчибальда Мензиса, который вместе с Джорджем Ванкувером совершил кругосветное путешествие. Впервые увидев эти деревья, я испытала гораздо больше чувств, нежели при виде моста Золотые Ворота.

А теперь представьте себе гигантский цветок. Самый большой в мире! Вы, возможно, никогда и не слышали о раффлезии. Однажды после изнурительной прогулки в малазийских джунглях я наткнулась на это непостижимое творение природы. Как тут не остолбенеть при виде… такого? А слово «гевея» вам о чем-нибудь говорит? Конечно, это дерево более известно. Но мало кто знает об истории этого растения и судьбе его первооткрывателя.

Существует масса рассказов о растениях и натуралистах. Я вам поведаю десять из них. Десять растений, десять человек, десять приключений. Потому как, безусловно, эпопея о растениях связана с приключениями людей, героев былых лет, этаких кочевников от науки, искателей зеленого золота. У каждого свои герои и героини, суперзвезды, великие мужчины и женщины, реальные или вымышленные персонажи. Для кого-то это Ганди или мать Тереза. Для кого-то — Майкл Джексон или Леди Гага. А для кого-то даже Виктор Гюго или Нельсон Мандела, Михаил Строгов или братья Богдановы (впрочем, вряд ли…).

Я люблю истинных искателей приключений. Тех, кто обошел весь мир ради науки, знаний, открытий. Я люблю увлеченных любителей растений. Да, они не обладают внешностью Харрисона Форда или Шона Коннери. Но теперь таких, как эти герои, уже не встретишь. Разве что в книжках. Вот, скажем, Роберт Форчун. Он играл в шпиона, рисковал жизнью в Китае, чтобы исследовать самые отдаленные его уголки, и сохранял при этом чисто британскую невозмутимость. А сэр Стэмфорд Раффлз основал государство, но большую часть времени он посвятил джунглям, сквозь которые пробирался в поисках чудес природы.

Все мы помним Чарлза Дарвина и капитана Кука, а тем, кто хоть немного занимался естественными науками, знакомо имя Карла фон Линнея. Но кто сейчас вспомнит Франсуа Френо де ла Гатодьера, Андре Теве или Мишеля Сарразена? В этой книге я, в числе прочего, хотела бы воздать им должное.

И так как с каждым днем мы все больше и больше узнаем о растительном мире, я воспользуюсь возможностью поделиться в своей книге кое-какой совершенно новой информацией. Добавим к этому забавных историй, чтобы периодически отдыхать от серьезного чтения, и удивительных научных фактов, ведь путешествие только начинается!

1

«Джеймс-бондовские» приключения растения, похищенного у китайцев британским шпионом

Ботаник Роберт Форчун крадет у китайцев лучшие чайные кусты. Так чай становится самым популярным напитком в мире.

Камелия китайская (Camellia sinensis (L.) Kuntze)

Как дразнили бы англичан, если бы не было чая? Как мы делили бы людей на две основополагающие категории: на тех, кто пьет чай, и тех, кто пьет кофе? Даже если некоторым прекрасно удается совмещать эти два удовольствия? Как бы мы предавались этим изящным манипуляциям с чайничком в марокканских ресторанах, рискуя вызвать насмешки сотрапезников и залить всю скатерть?

К слову о заварочном чайнике. Не будь его, куда Мартовский Заяц и Шляпник из «Алисы в Стране чудес» запихнули бы Соню? Перейдем от сказок к науке: знакомо ли вам понятие «чайник из Юты»? Он служит эталонной моделью в трехмерной компьютерной графике. Я уже и не говорю о чудаках, что коллекционируют teapots — заварочные чайники из терракоты, чугуна и фарфора всевозможных форм и цветов. Бывают даже коллекционеры чайных ситечек («чаефильтрофилы») и особых ситечек для заваривания чая в чашке («чашкоситофилы»).

Чай — это не просто какое-то пойло, и без него мир был бы совсем другим. Да, вы ведь в курсе, что чай — это растение, куст? Мы завариваем его листья. И это вы тоже подозревали? Ну допустим. Но знайте же, что обычный чай в пакетиках — это по большей части «чайная пыль». Прошлись метлой в сортировочном цехе (чего там только не валяется…) — и можно подавать чаек простолюдинам с Запада.

Если говорить точнее и по-научному, стоит упомянуть латинское наименование чая — Camellia sinensis[2]. Действительно, чай относится к тому же роду и виду, что и камелия — симпатичный кустарник, украшение наших садов. Впрочем, это декоративное растение не случайно оказалось в Европе. В XVII веке Ост-Индская компания была призвана положить конец китайской монополии на ввоз чая в Европу. Британцы заказали китайцам молодые растения, но те оказались хитрее: они отправили в Англию саженцы декоративного кустарника камелии японской (Camellia japonica). Англичане, конечно, поняли, что их обвели вокруг пальца, но в этой сделке они потеряли не все: декоративная камелия имела большой успех благодаря своей ослепительной красоте.

В стране опиума

Камелия известна в Китае не одно тысячелетие; издавна ее выращивали почти исключительно китайцы. В XVII веке португальцы и голландцы начинают импортировать китайскую камелию на Запад. В конце концов англичане, давно мечтавшие заполучить лучшие сорта чая, буквально похищают их в середине XIX века.

Быть чаю или не быть?

Настоящий чай — это Camellia sinensis. Но в повседневной речи слово «чай» зачастую означает напитки на основе разных травяных смесей. Например, ройбуш, или южноафриканский красный чай, не имеет ничего общего с обычным чаем. Его готовят из растения под названием аспалатус линейный (Aspalathus linearis), и в отличие от настоящего чая, ройбуш не содержит кофеина. Мате, также именуемый бразильским, или парагвайским, или иезуитским, чаем, получают из падуба парагвайского (Ilex paraguariensis), и в нем кофеин присутствует. В 1750-х годах во Франции горячие напитки на основе мяты или липы также чаще называли чаем, а не настоем.

В то время во всем мире царили два растения: чай, суперстар этой главы, и другое, менее респектабельное — Papaver somniferum, или опийный мак. Британцы владели монополией на эту культуру в Индии, в то время как Китайская империя удерживала практически полную монополию на чай.

Почти двести лет Британская Ост-Индская компания поставляла опиум китайцам в обмен на чай… Что ж, в накладе никто не остался. Британцы стали экспертами по наркотрафику без малейших угрызений совести, а Ост-Индская компания осталась в истории самым крупным дилером всех времен. Для китайцев это все плохо закончится, ведь с целью развить торговые отношения в 1839 году англичане начнут Первую опиумную войну (она продлится до 1842 года), в результате чего они получат доступ к новым портам в Китае и, в качестве компенсации расходов, лакомый кусочек — Гонконг. И хотя британцы были довольны новыми торговыми отношениями с Китаем, они не планировали останавливаться на этом, и к 1845 году Англия решает заполучить лучшие саженцы чая, чтобы выращивать их в Индии и изучать технологию производства черного и зеленого чая.

И вот как они хотели осуществить задумку: нужно было отправить разведчика — отважного человека, знающего Китай и готового на все ради секрета чая. Подходящий кандидат нашелся сам собой, и в 1848 году Роберт Форчун (1812–1880), известный британский ботаник, собирается в путь. Форчун работал в ботаническом саду Эдинбурга, и хотя его образование не было фундаментальным, его вскоре заметили благодаря очевидному таланту к садоводству и ботанике. О нем узнали после публикации его рассказа о первой поездке в Китай по поручению Королевского садоводческого общества — «Три года странствий по северным провинциям Китая». Уже тогда он поделился некоторыми наблюдениями о чае, а из предыдущих путешествий привез несколько совершенно новых для Европы культур: кумкват — цитрусовое растение с маленькими круглыми плодами, которые едят вместе с кожурой (кумкват даже назвали фортунеллой в честь Форчуна), а еще жасмин и хризантему.

Ботаник-шпион

Вы наверняка слышали и о настоящих шпионах, и о персонажах, которые словно ищейки от науки добывают секреты ядерных и прочих высоких технологий? А известно ли вам, что бывают еще и шпионы-ботаники, Джеймсы Бонды и Маты Хари растительного мира? Чуть менее сексапильный и именитый, чем они, Роберт Форчун прожил не менее захватывающую жизнь.

Как бы описать нашего героя? Если его вообще можно назвать героем, ведь заниматься промышленным шпионажем не слишком-то красиво! Скажем так: это был джентльмен-грабитель наподобие Арсена Люпена, крадущий растения. То был целеустремленный, решительный, одержимый ботаникой человек, действовавший по убеждению в интересах родины. Можно сказать, что он отчасти даже изменил мир, опрокинув сложившийся экономический уклад, что способствовало превращению Великобритании в великую державу. Роберту Форчуну, сыну шотландских фермеров, щедро заплатили за эту поездку. Он мог бы даже сколотить состояние при такой-то фамилии[3]. Поездка была крайне опасной, но он отправился не за наживой, а за приключениями.

Задание, за которое он без колебаний берется: поехать на юг Китая, где растут лучшие сорта чая, и набрать семян и саженцев в горах Уишань провинции Фуцзянь, а также в Желтых горах провинции Аньхой. В то время европейцам был запрещен въезд в эти регионы, и до тех пор туда сумели проникнуть лишь пара-тройка иезуитов. Форчун мог бы заплатить китайским агентам за эту услугу, но тогда он не знал бы наверняка, что доставленный чай привезен из нужных мест. Остается одно — ехать самостоятельно. Впрочем, не совсем самостоятельно, так как есть одна загвоздка: местный язык. В ту пору мандаринский китайский преподавали не везде, а пиньин — транскрипционное письмо — еще не существовал. Значит, нужен провожатый. А лучше два. Одного он нанимает в качестве слуги и переводчика, а другого — кули (то есть носильщика). Ох уж и зададут они ему жару!

Господин из далеких краев за Великой стеной

Первое, что должен сделать идеальный шпион, — раствориться в пейзаже. Чтобы не быть замеченным (ведь это могло доставить ему некоторые мелкие неприятности вроде смерти), Форчун решает замаскироваться. Представьте себе шотландца, переодетого в китайского мандарина: бритый череп, накладной хвостик… Смешно? И тем не менее это сработало! Процедура стрижки оказалась не из приятных: неловкий кули так и норовил поцарапать Форчуну макушку, и тот проливал слезы, забавляя тем самым лодочников (это важные действующие лица форчуновских приключений, так как надо понимать, что в то время основным видом транспорта в Китае была лодка, а гребля — это еще какой труд!). Но от этих двоих толку было не много. Он описывает своего кули так: «неуклюжий, нескладный, неповоротливый здоровяк, единственное достоинство которого состояло в том, что он был из тех краев, куда мне нужно было попасть». Что касается Вана, его дружка, тот изображен как «глупый и упрямый человек, из-за которого мы чуть не попали в передрягу». Эти двое без конца ругались и прибегали к уловкам, чтобы вытянуть из хозяина побольше денег. Они постоянно допускали оплошности, но наш путешественник всякий раз улаживал неприятности, сам не понимая как. То один из них выбалтывал другим лодочникам, что везет иностранца; то второй рассказывал ему жуткие истории про пиратов и грабителей, отчего тот не мог уснуть. Тогда их лень внезапно куда-то исчезала, и они сговаривались изображать, что потерялись или их сбили с толку лодочники. Когда китайцы спрашивали, что это за человек, похожий на иностранца (он ведь не мог сам сказать: «Му name is Fortune»), им всегда отвечали: «Это господин из далеких краев за Великой стеной». Такой ответ звучал внушительно, и потому некоторые выказывали Форчуну особое почтение.

У хитроумного путешественника выход из подобных ситуаций, как правило, был один: смиренно ждать и позволить событиям идти своим чередом.

«Во всех ситуациях будьте спокойны и никогда не теряйте хладнокровия — таким должен быть девиз всякого путешественника, в особенности в Китае. Это лучшее, что вы можете предпринять».

Ах эта британская невозмутимость! Она помогла Форчуну, когда кули потащили его через большой город, не предупредив путешественника, тогда как он хотел обойти город стороной и остаться незамеченным. Еще тяжелее пришлось ему, когда слуги перессорились из-за того, что кто-то из них потратил деньги, которыми они должны были расплатиться за чай и табак.

Во избежание конфликта Форчун возместил украденную сумму, потому как, попытавшись нанять других слуг, он привлек бы к себе ненужное внимание.

Подобные стычки сопровождали его в ходе всего путешествия. Ботанику необходимо было сохранять трезвость мысли, не привлекать к себе внимания и не разговаривать с незнакомцами, которые могли бы его разоблачить. Однажды, проголодавшись после дня, проведенного в дороге, и довольный тем, что смог найти достойный ночлег, он отказался от вкуснейшего ужина, сказав, что поест позже, только из-за того, что до сих пор не научился есть палочками…

Китайские злоключения англичанина

Как-то раз наш «господин из далеких краев за Великой стеной» проснулся из-за шума потасовки на постоялом дворе и увидел, что с десяток крепких парней напали на его слугу, а тот отбивается обгоревшим поленом. Форчун бросился было в свою комнату за небольшим пистолетом, но обнаружил, что из-за влажности ствол заржавел и вышел из строя. Вот досада… Тогда наш искатель приключений направился к нападавшим. «На его лице читались решительность и отвага». И тут он понял, что его ушлые слуги обозлились на носильщика постоялого двора за то, что тот попытался выманить у них 300 сапеков[4]. История на том не заканчивается, так как на следующий день, само собой, ни один носильщик не захотел им помогать. Тогда гостиничный слуга Син-Ху сам понес весь багаж, навьюченный как мул, но бамбуковая конструкция носильщика не выдержала, и свертки повалились в грязь. Уморительная сцена, которая подошла бы для фильма в духе Лорела и Харди[5]. Но в тот момент Роберту Форчуну было не до смеха: он мечтал задать трепку недотепе, свалявшему дурака. Но будучи добрым джентльменом, он пожалел бедного малого, ведь тот и сам был по пояс в грязи.

А в другой раз четверо неизвестных устремились к их судну и обрушились на его капитана. Оказалось, что тот украл мешок риса. Пострадавший не стал мириться с положением и подослал к вору наемников. Капитану, к слову, злоупотреблявшему алкоголем, нечем было откупиться, поэтому громилы забрали парус, что несколько затруднило дальнейшее продвижение по маршруту. По пути наш господин из далекого края за Великой стеной неминуемо сталкивался с курильщиками опиума. Наркотики не по вкусу любителю чая — он скорее подсядет на камелию, чем на мак. Форчун так ярко живописует опийных наркоманов, что пропадает всякое желание побывать в роли Тинтина[6] в стране Голубого лотоса:

«Чрезмерное употребление опиума оказало на этого человека самое прискорбное воздействие. Лицо его было худым и изможденным, впалые щеки были бледны, а кожа имела характерный блеклый цвет, по которому легко узнать курильщика опиума. Судя по всему, дни его были сочтены».

Отметим, что люди, регулярно употребляющие опиум, умирают в течение пяти-шести лет. А если спать бок о бок с курильщиком опиума, помимо дыма можно столкнуться и с другими неприятными особенностями. Форчун имел подобный опыт: однажды он поселился над комнатой пожилого мандарина. Внезапно его разбудил странный звук. Вот как он его описывает:

«Его орган обоняния производил нестройный гул и писк. Вот эти-то звуки и разбудили меня!»

Сплошные напасти поджидали его на пути в этой чайной стране! Если вы собираетесь в Китай и хотите набраться впечатлений, воздержитесь от опиума. Попробуйте лучше тофу или собачатину — даже это не так вредно.

История про одного любителя чая

В «Трактате о современных возбуждающих средствах», опубликованном в 1839 году, Бальзак рассказывает о «занятном» эксперименте над тремя осужденными на казнь. Им разрешили выбрать наказание: быть повешенным или всю оставшуюся жизнь употреблять только один продукт. Первый выбрал чай, второй — кофе, а третий — шоколад. (Я бы предпочла шоколад! Хотя…) И вот чем это закончилось:

«Первый из них ел один лишь шоколад и умер восемь месяцев спустя. Второй, употреблявший только кофе, продержался два года. А тот, что выбрал чай, скончался лишь спустя три года.

Подозреваю, что это Ост-Индская компания предложила данный эксперимент в интересах торговли.

Человек, выбравший шоколад, умер в жутком полуразложившемся состоянии, пожираемый червями. Части его тела отваливались по одной, как земли испанского королевства.

Человек, пивший кофе, как будто бы сгорел, словно огонь Гоморры совершенно иссушил его, так что хоть известь делай из него. Кто-то даже предложил это, но подобный эксперимент противоречил бы идее бессмертия души.

А тот, кто пил чай, исхудал до прозрачности. Он умер от истощения, от него осталась одна тень, можно было смотреть сквозь его тело, и всякий филантроп мог бы спокойно читать свой „Таймс“, даже если бы лампа стояла за спиной осужденного. Английское приличие не позволило поставить более смелый опыт».

Чай черный против чая зеленого

Несмотря на выходки своих спутников, Роберт наслаждался путешествием и без конца восхищался грандиозными пейзажами Поднебесной. Но и о цели поездки он тоже не забывал: узнать все о чае! Он констатировал, что этот кустарник выращивают повсеместно, иногда даже на слишком крутых склонах. Ему вспомнилась книга, в которой говорилось, что для сбора чая здесь использовали обезьян. Для этого их не нужно было дрессировать: наоборот, в них кидались камнями, чтобы, разозлившись, обезьяны ломали ветки чайных кустов и кидались ими в людей! Но, возможно, это лишь легенда.

Тем не менее Форчун совершит любопытное открытие, которое подтвердит его наблюдения, сделанные в ходе прошлой поездки по Китаю: черный и зеленый чай — это одно и то же растение, о чем тогда не догадывались европейцы. Различается лишь процесс ферментации. Как только зеленый чай собран, процесс окисления для него прекращается, тогда как черный чай окисляется полностью. Относительно разных сортов чая Форчун добавляет лишь следующее: британский китаевед сэр Джон Фрэнсис Дэвис пояснил в своей книге «Китайцы» (1836), что чай бывает разного качества. Например, термин пеко и по сей день обозначает листья первого сбора, как будто покрытые белым пушком.

В качестве исторического курьеза: прежде чем чайный куст получил свое официальное название (Camellia sinensis), с 1712 года он был известен как чай японский (Thea japonica).

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЧАЯ

Исследования чая продолжаются и по сей день. Различают три основные разновидности:

• китайский чай (Camellia sinensis var. sinensis), происходящий из Юньнани;

• ассамский чай (Camellia sinensis var. assamica), выращиваемый в Индии;

• камбоджийский чай (Camellia sinensis var. cambodiensis), который производят в Юго-Восточной Азии.

Но все не так просто. Периодически ботаники договариваются (или нет) о переименовании растений, если происходит пересмотр классификаций. Так, камбоджийский чай правильнее было бы называть Camellia sinensis — var. lasiocalyx.

Недавние молекулярные исследования (2016) позволили узнать больше о происхождении и распространении чая:

• Китайский чай действительно родом из Китая, где его употребляют уже более четырех тысяч лет.

• Чай, выращиваемый в Индии, генетически идентичен китайскому и, скорее всего, был привезен в Индию из Китая.

• Ассамский чай, производимый в Китае, отличается от индийского ассама на генетическом уровне.

• Таким образом, китайский чай, китайский ассам и индийский ассам, вероятно, стали результатом независимого освоения этих культур в трех отдельных регионах Китая и Индии.

Это название предложил Энгельберт Кемпфер (1651–1716), врач из Германии, побывавший в Китае и Японии. Знаменитый шведский ботаник Карл фон Линней (1707–1778) переименовал растение в чай китайский (Thea sinensis). Но как отмечает в своих трудах Форчун, потом в этих названиях стали путаться, так как считалось, что черный и зеленый чай — это разные виды. Тогда зеленый чай стали называть Thea viridis, а черный — Thea bohea. Наконец, в 1887 году немецкий ботаник Карл Эрнст Отто Кунце (1843–1907) отнес чай к роду Камелия и присвоил ему нынешнее название.

Форчун сделает еще одно неприглядное открытие: китайцы годами травили британцев! Когда возник слишком большой спрос на чай, они, желая хорошенько заработать, не моргнув глазом красили старый черный чай в зеленый цвет берлинской лазурью. Посредственный и токсичный чай вполне сойдет для этих английских варваров!

Форчун также объясняет, как чай перевозили: в ящиках, привязанных к бамбуковым палкам, которые ни в коем случае нельзя было ставить на землю. Он также воспользовался возможностью набрать саженцев и сделать гербарии других растений, хотя порой было нелегко уговорить китайцев носить это все, так как, на их взгляд, то были сорняки. Так он обнаружил великолепный образец пальмы, который отправил в Англию ботанику Джозефу Долтону Гукеру (он был приятелем знаменитого Чарлза Дарвина). Гукер (1817–1911) сначала назовет пальму Chamaerops excelsa, но позже пальму отнесут к другому роду и назовут в честь Форчуна — Trachycarpus fortunei (возможно, вам неинтересны эти подробности, но они не оставят равнодушными самых педантичных читателей, ведь ботаники не шутят с латинскими названиями!). Форчун ликует, наткнувшись на чудесный кипарис в саду постоялого двора. Он настолько зачарован этим растением, что едва удерживается от того, чтобы не вскарабкаться на стену и не нарвать шишек, но наш британский «шпион» должен вести себя как джентльмен и пресекать порывы охотника за растениями. И вообще, он же ненастоящий китайский мандарин, так что прежде всего важно не выдать себя! Один прекрасный барбарис вызовет у него не меньший восторг, так что его он тоже завезет в Европу.

В ходе поездки Форчуну не приходится бездельничать. С 1848 года он посылал первые образцы чая в Индию, но почти все семена сгнили в дороге. Впоследствии он нашел лучший способ их доставки: семена помещали в небольшие стеклянные витрины наподобие переносных теплиц. Задача была полностью выполнена за три года! Двадцать тысяч саженцев чайного куста прибывают по месту назначения и будут посажены на склонах индийских гор. Но и это не все: Форчуну удалось также нанять восемь китайских специалистов по выращиванию и производству чая.

Секрет чайного аромата

Почему чайные листья такие ароматные? К роду камелий относится сотня видов, но только из камелии китайской получается этот замечательный напиток. Генетики недавно раскрыли некоторые секреты чая. В одной китайской лаборатории ученые из любопытства решили секвенировать геном чая и сравнить его с другими видами из рода камелий. На это ушло пять лет! Результаты были опубликованы 1 мая 2017 года в журнале Molecular plant. В чайных листьях высокая концентрация кофеина и флавоноидов, или катехинов. Они есть во всех растениях рода камелия, но в чае их больше всего. Ученые констатировали, что чайный куст содержит три миллиарда базовых пар, то есть в четыре раза больше, чем кофейное дерево. На самом деле некоторые секвенированные сегменты генома повторяются, словно кто-то их «вырезал и вставил».

В наши дни чай не теряет своей популярности. Это самый распространенный напиток в мире — после воды, конечно же, но его употребляют больше, чем пива, кофе и даже французского вина, — придется признать это. Отныне вы, вероятно, будете по-другому относиться к чаю. Вы задумаетесь о том, что его вырастили на другом конце света. А когда вы выпьете индийского чая и вам понравится его вкус, вспомните про нашего господина из далеких краев за Великой стеной.

2

Круглобокий плод, привезенный из чили одним корсаром, который за семь верст киселя хлебал

Сегодня наши вкусовые рецепторы могут насладиться клубникой только благодаря Фрезье — корсару, ботанику, первооткрывателю, архитектору и шпиону с судьбоносным именем. В 1714 году он привез из Чили несколько саженцев растения, которое изменило ход истории.

Земляника чилийская (Fragaria chiloensis (L.) Mill.)

В этой книге нельзя не упомянуть о растении, которое поистине изменило мир. Ну, или по крайней мере мир гурманов. Без него наше детство имело бы другой аромат, в десертах не хватало бы основного ингредиента… Да и вся наша жизнь была бы совсем пресной.

Клубника! Представьте себе мир без клубничного варенья, шарлотки и клубничного пирога, без клубники со сливками и прелестной «Корзиночки»… Существует даже рецепт индюшачьих тестикул с карпаччо из клубники, но лично я от этой вкуснятины, пожалуй, воздержусь.

Всем, или почти всем, знакома клубника. А если вы не того поля ягода, то эта история не для вас. Для начала напомним, что клубника носит латинское название Fragaria[7] и относится к семейству Розовые (как и шиповник, но вы, наверное, и сами видите связь). Не буду утомлять вас подробностями о том, что ее цветок имеет отделяющуюся от плода чашечку, тройчатый лист, столоны (усы), образующиеся у корневища, простое рыльце, двугнездный пыльник, естественное растрескивание плодов — продольное… Вы еще не уснули?

Ладно, если вам нужна лишь краткая справка, достаточно прочесть основные положения работы Франсуа Розье (1734–1793), опубликованной в 1796 году, в которой он сообщает, что «клубника — это лекарство почти от всех болезней». Вот так новости! Так что если вы выложили кругленькую сумму за «Корзиночку» с отборной клубникой, пусть вам послужит утешением мысль о целебных свойствах ягоды. Да будет вам также известно, что шведский натуралист Карл фон Линней был большим ценителем клубники и отнюдь не страдал от подагры. То есть, если верить Розье, клубника помогает даже при почечных коликах.

Занятная ягодка — клубника

С точки зрения кулинарии клубника — идеальная ягода. А что насчет ботаники? Плодами растения является вовсе не та сочная мякоть, которую мы употребляем в пищу, а маленькие желтые семечки на ее поверхности. Мякоть, которая нас интересует, не является результатом трансформации цветочного пестика; она получается из цветоложа. То есть клубника представляет собой настоящий фруктовый салат!

Шпион из Савойи

Приключения вкусного круглобокого плода связаны с незаурядной судьбой французского исследователя Фрезье (1682–1773). И вот совпадение: по воле случая этот человек носил подходящее для его судьбы имя.

Итак, фамилия Фрезье действительно исторически связана с названием этой ягоды. В 916 году один его далекий предок, Жюль де Берри, получил почетное имя Фрэз (что означает «земляника») от короля Франции Карла III Простоватого в знак благодарности за блюдо лесной земляники, которую тот любезно преподнес королю во время пира. Имя Фрэз трансформировалось во Фрезер, когда тот уехал в Англию, а затем превратилось во Фрезье, когда в конце XVI века одна из ветвей его семьи обосновалась в Савойе.

А наш герой, Амеде-Франсуа Фрезье, родился в Шамбери в 1682 году, когда во Франции уже была известна лесная земляника — мелкие ягоды вида Fragaria vesca, которые также называют дикой земляникой, или земляникой обыкновенной. Она произрастала в Европе, Северной Америке и Восточной Азии. Первые упоминания о землянике как о садовой культуре относятся к XIV веку. В 1368 году 12 тысяч кустов земляники были высажены в садах Лувра, а до этого она водилась только в лесах. Людовик XIV обожал землянику, но врач запрещал ему есть эту ягоду. Надо сказать, что король не любил полумер и потому он не просто лакомился, а всякий раз объедался.

Как клубника стала изюминкой «корзиночки»

Клубника сорта «гаригет» — это самый лакомый кусочек, а также главная изюминка пирожного «Корзиночка». Она была получена путем скрещивания двух сортов — «бельруби» и «фавет» в Национальном институте сельскохозяйственных исследований в конце 1970-х годов. Целью эксперимента было создание ягоды с выдающимися характеристиками, которая могла бы конкурировать с испанской клубникой.

Начиная с XVI века другая разновидность вытесняет лесную землянику в Германии и Бельгии — Fragaria moschata. Она не менее красива, но зато крупнее, и вкус у нее ярче. Ягоды ведь как люди — вся красота внутри. Речь идет о землянике мускусной, но нас интересует не она.

Чуть позже, в конце XVI века, Жак Картье привозит из Северной Америки землянику, которую назовут виргинской.

Наконец мы добрались до нашего самоотверженного исследователя Фрезье. Будучи сыном королевского прокурора, он и сам намеревался посвятить жизнь праву. Но юриспруденция его не очень увлекала — астрономия и география казались веселее. А еще он изучал архитектуру в Италии и никак не мог выбрать, в какой сфере продолжить ученую карьеру: в медицине или в богословии. В конце концов он предпочел военную стезю и стал инженером-оружейником. Его кумиром был Вобан, гений фортификации. Затем он работал в Сен-Мало, где участвовал в расширении города.

В 1711 году удача улыбнулась этому любителю приключений: его отправляют в Чили с секретным заданием — изучить фортификационные сооружения испанских портовых городов. Еще один шпион! Он должен был также привезти массу сведений о стране, ее ресурсах, географии, нравах и обычаях…

Сдается мне, путешествие было не из простых. Экипаж его корабля стал свидетелем крушения судна. Трое утонувших и разбитый в щепки корабль — итог всего одного дня плавания. 6 января 1712 года Амеде-Франсуа наконец покидает Сен-Мало. Остаток пути тоже прошел не совсем гладко, и притом на них в любой момент могли напасть пираты.

16 июня того же года, после пяти месяцев засекреченного плавания, корабль причалил в порту Консепсьона. Фрезье, словно капитан Харлок от ботаники, знакомится с губернатором, и эта встреча принесет ему настоящий успех.

Открытие белой чилийской земляники

В начале своих заметок о путешествии Фрезье пишет о любви к исследованиям и открытиям:

«Устройство Вселенной, неизменно вызывающее наше восхищение, всегда меня интересовало. С детства наибольшее удовольствие я получал от того, что могло дать мне новые познания, а глобусы, карты и отчеты путешественников всегда особенно сильно манили меня».

Там же он упоминает некое клубневое растение — чудесное создание природы, ведь без него — «что свадьба без гармошки»:

«Повседневной пищей чилийских индейцев в районе Консепсьона является картофель, или топинамбурс, который они называют papas. На вкус он довольно пресный».

Таким образом, Фрезье впервые употребляет наименование «картофель». Простим ему авторское написание слова «топинамбур», ведь реформа орфографии была проведена позже. Но то, что он путает топинамбур и картофель, непростительно: между ними ничего общего!

Картофель относится к роду Паслен (Solanum), а топинамбур — к роду Подсолнечник (Helianthus). Это же всем известно! Разве нет? Ну что ж…

Фрезье между тем опередил своего товарища Антуана Пармантье, первым отметившись в истории этого волшебного клубня, и если бы обыкновенная запеканка не носила имя Пармантье, вряд ли он стал бы известнее коллеги. Ну и заварили же они кашу… Хотя Пармантье вообще-то спасал жизни, борясь с голодом с помощью картофеля. О Фрезье такого не скажешь. Попробуй накормить голодного земляничкой!

Но вернемся к нашим баранам. Залогом успеха Фрезье окажется земляника. Увидев впервые чилийскую ягоду, он подивился ее огромным размерам (во всяком случае в сравнении с крохотной французской земляникой). Чилийские ягоды, по его словам, были «величиной с куриное яйцо и красивы, как грецкий орех». Он говорит также, что «листья у них более округлые, плотные и бархатистые», а сами плоды «красно-белые и с менее тонким вкусом, нежели у нашей лесной земляники».

Спустя два года после прибытия Фрезье в Южную Америку положение дел ухудшается. Утрехтский мирный договор 1713 года положил конец миссии. Фрезье вынужден бежать. Наш корсар-ботаник-исследователь-архитектор-шпион теперь проходит по разряду контрабандистов.

Фрезье возвращается во Францию не с пустыми руками: он привозит несколько земляничных кустов. Путь неблизкий, плавание длилось полгода, что не оставило шансов растениям — большинство погибло, за исключением пяти саженцев. Фрезье дарит три экземпляра ботанику Антуану де Жюссье для королевского сада и один — главе Министерства фортификаций в Бресте. И еще один приберегает для себя. Небольшая загвоздка: он набрал растений без тычинок, которые сами по себе не могут плодоносить. Фрезье думал, что лучше всего будет выбрать красивые образцы, но оказалось, что все они были женского пола. Какая жалость…

Поговорим о половой жизни… земляники, разумеется

Эта история могла бы обернуться трагедией для наших вкусовых рецепторов, но в итоге все обошлось. Новая земляника и старая виргинская заключили брачный союз (скрестились, если желаете), и появилась земляника ананасная[8], названная так за легкий привкус ананаса.

Итак, наша широко известная садовая земляника — это один из первых гибридов данной культуры. Вполне вероятно, что скрещивание произошло само собой: просто два вида росли рядом.

Название новому виду дал Антуан Николя Дюшен (1747–1827), который одинаково любил есть, выращивать и изучать землянику. Существует гипотеза, что именно Дюшен скрестил растения. Это сложно проверить, но какая разница, если результат всем известен!

В 1766 году этот самый Дюшен в возрасте всего лишь 19 лет публикует книгу, которая могла бы стать бестселлером при такой заманчивой тематике: «Естественная история земляники». Он работал в королевском саду в Версале и любовно взращивал землянику, привезенную савойским шпионом. Судя по тому, что Дюшен написал одиннадцать томов, ботаника не была для него простым хобби. Он станет историком науки, будет учиться у Бернара де Жюссье и опубликует «Очерк о естественной истории тыквенных». Так как существовала некая путаница в классификации названий земляники, он решил привести ее в порядок. Так, например, зеленая земляника — это общее название мускусной и виргинской, а также клубники луговой.

Ну, вы поняли, что юный Дюшен, знаток земляники и тыквы, не был простым любителем покопаться в огороде. Он даже вступил в научную дискуссию с Карлом фон Линнеем.

Немного поэзии в этом жестоком мире

Ах, земляника! Стихами римского поэта

Взращенная не на земле, а на груди

Его возлюбленной или самой Венеры,

Ты была б воспета.

Но мне мила ты там, где хорошо тебе, —

В тени садов, где соловьи

Насвистывают трели нежные свои.

Пьер Дюпон, «Лесная земляника», фрагмент (1849)

Предтеча великого Чарлза Дарвина, Дюшен высказал сомнение в неизменности видов, поставив этот эксперимент с разнополыми кустами земляники. Сейчас для нас очевидно, что растения различаются по признаку пола, но в то время об этом еще не знали. И даже если Линней признал это и составил классификацию половых органов растений, механизмы скрещивания оставались загадкой. Спор Дюшена с Линнеем начался с открытия, сделанного в версальском огороде, когда Дюшен обнаружил землянику с единственным одинарным листом вместо тройчатого и задался вопросом в своей «Естественной истории»:

«Как я должен расценивать этот экземпляр? — спросил я себя. — Как новый вид?.. Но если он сам сформировался из новых видов, не является ли он лишь другим сортом? Так сколько же в других родах есть таких сортов, которые мы рассматриваем как отдельные виды? Я долго не мог определиться. […] Мне казалось, что я мог внести какую-то ясность в устоявшуюся точку зрения и что путаница происходила в основном оттого, что авторы применяли одни и те же термины к противоположным по смыслу понятиям».

И ведь очень правильно рассуждает Антуан наш Николя! А чуть ниже он выскажет мысль, которая, должно быть, пощекотала нервы Линнею:

«И здесь нам представляется необходимым сделать несколько общих выводов о том, что надлежит различать постоянный и неизменный характер видов и небольшие переменные отклонения в рамках породы, неизменность одних и способность к мутации других видов».

Земляника — это не только плод

Любители старомодных словечек, у меня есть для вас кое-какая лексика, возможно, бывшая в ходу во времена Фрезье. Бедняга ведь не владел нашим современным словарем, богатым на всевозможные «лол», «кек» и смайлики. В то время со словом «fraise» («клубника», «земляника») было связано много других понятий. Например, в часовом производстве фрезой называют разновидность сверла, которым часовщики и другие мастера делают отверстия для утапливания головки винта.

Продавцы модной одежды в XVIII веке называли фрезой круглый воротник, состоящий из двух или трех слоев ленты. В военной терминологии «fraise» означает укрепление земляного фортификационного сооружения рядом кольев, которые установлены до середины откоса и направлены острым концом к врагу. И наконец, гастрономическое значение: на кухнях и в мясных лавках словом «fraise» называют телячью брыжейку и бараньи кишки (Большой словарь французского языка, том 11, 1770).

Да-да, вы не ослышались: способность к мутации! Только не надо фантазировать на тему нападения гигантской клубники-мутанта. Просто у Дюшена уже в 19 лет был очень просветленный ум (напомним, что речь идет об эпохе Просвещения). И да, он был провидцем, так как считал, что виды не являются неизменными. Товарищи креационисты, мозг которых не превышает по размерам чилийскую землянику! Вот вы и убедились, что эта очевидная на сегодня идея не столь нова.

Дюшен отправил Линнею образцы, которые тот окрестил Fragaria monophylla, или земляника однолистная, так как отнес ее к отдельному виду. Конечно, нужно простить великому шведскому натуралисту эту небольшую ошибку в определении, который, кстати, очень хвалил юного Дюшена.

Не менее шестисот современных гибридов

Когда Фрезье возвращается из своего полного приключений путешествия, его встречает с почестями Людовик XIV и даже вручает ему небольшое вознаграждение. Если бы только наш старый добрый Король-Солнце знал, что он награждает человека, который ступил на скользкую дорожку! В 1719 году Фрезье в качестве инженера отправляется в Сан-Доминго, затем в Германию, затем возвращается в Бретань, где с 1740 года руководит строительством фортификационных сооружений.

Выйдя на пенсию, он обосновался в Плугастеле и занялся написанием трудов по архитектуре, напичканных неологизмами, вполне заслуживающими некоторой критики. Он придумывает «томотехнику», «икнографию», от которых не в восторге и сами ученые. Он также поссорился с другим ботаником с говорящим именем Луи Фелье[9] (1660–1732). Если Фрезье и лучший инженер, чем Фелье, то вероятно, он менее силен в ботанике. Каждому свое. Но нападки Фелье были вызваны завистью, потому как его книга о путешествии продавалась хуже, чем книга соперника. И к тому же он первым попал в Чили, но не догадался привезти саженцы земляники. Фрезье также обвинялся в неправильном определении долготы. Когда тот или другой были чем-то недовольны, их спор принимал космические масштабы. Фелье основательно полил грязью Фрезье в одном своем труде: он дал ему хорошенький нагоняй на сорока убийственных страницах предисловия.

Наш ботаник-корсар скончался в возрасте 91 года, что по тем временам неплохо. Земляника же обогатила Плугастель: оттуда ее импортировали в Лондон, где она имела грандиозный успех.

Но на том приключения маленькой круглобокой ягоды не заканчиваются. Она продолжает завоевывать мировые рынки. Но это настоящая атака клонов! Говорю это, чтобы напомнить вам: основной способ размножения земляники — вегетативный, при помощи так называемых усов — стелющихся побегов. В результате этого бесполого размножения получаются клоны.

На сегодняшний день насчитывается порядка двадцати видов земляники и не менее шестисот гибридов. Все они носят очень незаурядные названия.

Клубника будущего

Она должна быть одновременно крупной и приятной, яркой и устойчивой к болезням. Я говорю не о звезде из реалити-шоу, а о клубнике будущего. Исследователи и производители уже работают над созданием новых разновидностей высококачественных культур; ведутся многочисленные проверки характеристик новых видов, полученных скрещиванием.

Японцы также разрабатывают клубнику будущего, чтобы на ее основе делать лекарства для… собак! На одном заводе в Хоккайдо производят генетически модифицированную клубнику со вживленными интерферонами (белками) собак. Этот белок получается в результате заражения тела бактериями или вирусами и оказывает воздействие на иммунную систему. Клубника стала подходящим материалом для проведения экспериментов по эффективной борьбе с болезнями зубов и полости рта. Лекарство, однако, будут выпускать в форме таблеток, а не пирожных или кексов.

Есть среди них милые и ласковые имена вроде «фаветта» и «сифлуретта», а есть элегантные, как «царица долин»; роскошные, как «маэстро»; калифорнийские, вызывающие трепет, — «Сан Андреас». Старые сорта тоже носили симпатичные и отчасти говорящие имена: например, «виконтесса Эрикар де Тюри». Эффект обеспечен! Или вот еще лучше: «четыре времени года повышенной урожайности». Ну просто Вивальди!

А что до белой чилийской земляники Фрезье, она напомнила о себе 300 лет спустя. Можно только поприветствовать инициативу нескольких увлеченных садоводством специалистов, которые захотели вернуть белую чилийскую на наши столы в 2003 году. Сейчас она вызвала новую волну интереса, даже несмотря на высокую цену. Но это же диковинка! И если вы полагаете, что земляника должна быть красной, а белой она стала в результате подозрительных генетических манипуляций, можете быть спокойны: это просто наша старая чилийская знакомая вернулась!

3

Рок-н-ролльные приключения одного китайского пиона

Джозеф Рок — экстравагантный ботаник-аванюрист, корреспондент журнала National Geographic и большой знаток Китая. В 1925 году он обнаружил в одном монастыре великолепный древовидный пион. Возможно, теперь он украшает и ваш сад. Этот прекрасный цветок не перестает волновать умы Шерлоков Холмсов от ботаники.

Пион Рока (Paeonia rockii (S. G. Haw & Lauener) T. Hong & J. J. Li ex D. Y. Yong)

Перед вами необыкновенная эпопея о цветке, найденном одним дерзким и оригинальным охотником за растениями, и о приключениях цветка из княжеского сада у подножия самой высокой горы мира. После таких слов можно ожидать только волшебной сказки. Но этот непростой рассказ больше похож на историко-ботанический детектив. Об этой загадке немало было написано (китайской тушью, разумеется), и из-за нее перессорились многие ботаники.

Загадочно звучит, не правда ли? Цветок, о котором пойдет речь, всем известен. Он так часто встречается в наших садах, что мы стали забывать: он прибыл издалека. Из сорока известных видов только тринадцать имеют европейское происхождение, а все кустарниковые виды пришли из Азии. У них древняя история, они упоминаются даже в мифологии Греции, Римской империи, Китая и Японии. Говорят, что пион был создан титанидой Лето, матерью Аполлона.

Пион — суперзвезда Китая

Напомним некоторые моменты, чтобы настроить наши хронометры и вернуться в прошлое — во времена необыкновенных приключений Paeonia suffruticosa subsp. rockii. (пиона Рока). А если это варварское латинское наименование вас пугает, да будет вам известно, что «ботаника — это наука о том, как высушивать растения между листами бумаги и обзывать их на латыни и по-гречески», как говорил Альфонс Карр.

Слово «пион» происходит от греческого Παιων — Пеан, имени одного из древнейших греческих богов-целителей. Греки действительно использовали пион в качестве целебного растения. Гиппократ (тот, которому приносят знаменитую клятву) рекомендовал пион от всех женских недугов: «Лекарство, которое вызывает месячные и их стабилизирует. Растолочь 3–4 черных или красных семечка пиона, добавить в вино и выпить».

В Универсальном словаре по медицине и общей терапии 1833 года можно также прочитать рецепты древних врачевателей:

«Ни одно другое растение не известно нам со столь давних времен. Отцы-основатели греческой и римской медицины Теофраст, Гиппократ, Диоскорид и Плиний говорят о мельчайших предосторожностях, очень странных и надуманных, которые должны сопровождать сбор корней пиона, единственной используемой части растения. Но нам было бы стыдно их повторять. Они считали этот цветок божественным, сошедшим с Луны, и полагали, что он может изгонять злых духов, уберегать от бурь, сохранять урожай и т. д. Они также утверждали, что он сверкает в темноте».

Классификация пионов

Систематика пионов сложна и порождает споры. Обычно предлагаются две классификации.

В 2004 году чешский ботаник Йозеф Гальда предложил деление рода Пион на три секции, включающие двадцать пять дикорастущих видов:

• секция Moutan, к которой относится пион Рока и другие древовидные пионы (примерно восемь видов);

• секция Onaepia, включающая два североамериканских вида: пион калифорнийский (P. californica) и пион Брауна (P. brownii);

• секция Paeonia, состоящая из приблизительно двадцати двух травянистых видов.

Китаец Хун и его коллеги после некоторого пересмотра старых классификаций разделили пионы на две группы:

• восемь древовидных видов;

• тридцать два травянистых вида.

Пион в Китае — настоящая суперзвезда, известная уже более трех тысяч лет. Там его называют «шаояо», что означает «самый красивый», и возводят в ранг короля цветов. Во времена правления Ян-ди (605–618) пион находится под императорским контролем. Цена растения могла достигать немыслимых высот: например за один цветок отдавали 100 унций (3 кг) золота. В 1086 году китайские садовники начинают использовать цветок в качестве декоративного. В 1596 году в каталогах китайских селекционеров насчитывалось порядка 30 сортов пиона. На сегодня нам известно о 40 видах пиона, травянистых и древовидных.

Гений с поддельным дипломом ботаника

Обратимся теперь к древовидному пиону с чертовски занимательной биографией, связанной с ярким персонажем — немного отвязным авантюристом по имени Джозеф Рок (1884–1962). У этого невероятно эрудированного человека очень необычное резюме: ботаник, естествоиспытатель, географ, фотограф и лингвист, ни много ни мало. Из всего перечисленного только диплом по ботанике ненастоящий, но это останется между нами.

Начнем с начала. Йозеф-Франц Рок родился в Вене. В дальнейшем он эмигрирует в Соединенные Штаты и сменит имя на Джозеф Рок. Его отец был консьержем, и не абы у кого: он работал у графа Потоцкого, очень богатого польского аристократа. Мальчишкой Йозеф уже обладал живым умом, и однажды на столе графа он нашел учебник на китайском. Тогда как нынешняя детвора утыкается в свои гаджеты, Рок вечерами втихаря изучал этот заковыристый язык. (Попробуйте-ка предложить это нынешним подросткам…) И для него это не просто хобби: он опубликовал свою методику изучения китайского!

И так как выучить китайский — слишком легкое дело, юный Йозеф начал учить в придачу венгерский, арабский (выучил за месяц путешествия по Египту с дядюшкой Потоцким), иврит, латынь и греческий. Неудивительно, что он стал знаменитым лингвистом. Отец хотел, чтоб сын был священником, но у Йозефа, оказалось, другие планы… Он всегда предпочитал базилик базиликам, чашечки цветов — литургическим чашам, а цветение — Сретению. После нескольких попыток побега он больше не вернулся домой. Рок путешествовал по Европе и однажды сел на паром до Нью-Йорка. Он жил в Техасе и Калифорнии, а затем отправился на Гавайи. Только не надо думать, что он там жил припеваючи и играл на укулеле или просто бродил в гавайской рубахе, как Том Селлек в сериале «Частный детектив Магнум»! Рок вкалывал, как одержимый, и в итоге его приняли в университет на должность преподавателя ботаники. Но так как Рок в ней не разбирался, он придумал способ устроиться на работу, который мы не станем рекомендовать: он подделал диплом. При этом он со всей страстью погрузился в науку и стал крупнейшим специалистом по гавайской флоре. За 30 лет на американском острове он собрал не менее 29 тысяч образцов растений для своего гербария. Ладно, надо признать, что это достойно уважения… Он также написал 29 статей и две фундаментальные книги о гавайских растениях и был прозван «отцом гавайской флоры».

Затем он отправляется за новыми приключениями в Тайланд и Бирму и разыскивает особое дерево, служащее лекарством от проказы, — чаульмугру. О результатах «охоты» он напишет в National Geographic.

В 1921 году Рок оправляется в Китай, и начинается история его большой любви к этой стране. Он остановился в Юньнане, прекрасном горном краю. Рока привлекает риск: эта местность не то чтобы совершенно мирная и тихая, а разбойники вообще встречаются повсюду! И к тому же иностранцы у китайцев не вызывают особого почтения. Он попадает в Гологский район во время мятежа. Там он встречает знатную даму (по правде говоря, она была одета, как нищенка), которая скиталась с чугунком на плече. Это была бывшая оперная певица Давид-Неель. Они сразу понравились друг другу и переписывались до последних дней певицы.

Первая путешественница из Европы в Тибете

Александра Давид-Неель (1868–1969) — путешественница, востоковед и писатель, была также феминисткой и анархисткой. Это первая женщина из Европы, тайно проникнувшая в Тибет и Лхасу, притворяясь то нищенкой, то монахиней. Она встретилась с Джозефом Роком в Лицзяне, что в провинции Юньнань, в 1923 году, а затем в Цзичжуне. В письме мужу она сообщает: «Его приезд задержал меня, так как я не хотела уезжать раньше него, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, если бы он предложил мне вместе с ним осматривать окрестности».

Рок собирал травы в горах, нашел для своей коллекции множество растений, например рододендрон. Всему этому способствовало его желание изучить весь мир, даже самые его удаленные уголки. И желательно в комфортных условиях. В наше время у него, безусловно, вызвали бы нарекания туристические рюкзаки Ouechua и эти нелепые автоматические палатки, которые складываются сами, стоит только достать. Рок возит с собой необычные пожитки: граммофон и пластинки с записью оперы, хорошее вино (уверяю вас, это было вино из Бордо, а не из Китая), сигары, книги (целую библиотеку в количестве пятисот томов!), превосходное оборудование для кемпинга и даже надувную ванну. С ним также путешествовал его личный повар, чтобы готовить Року австрийские блюда, которые подавались на фарфоре. Это был человек сколь утонченный, столь же и дальновидный. Ай да Джозеф Рок, авантюрист-стиляга! Впрочем, судьба уготовила ему вечную борьбу, так что представьте себя на его месте: он никогда не познал роскоши жить в настоящем доме.

Вы правильно поняли: чтобы транспортировать все это добро, он путешествует не в одиночку и не инкогнито, как Александра Давид-Неель. В его распоряжении целый караван мулов, яков, лошадей, верблюдов, носильщиков и вооруженных солдат… Конечно, у него с собой есть ружья и патроны, ведь никогда не знаешь, что в жизни пригодится! Со всем этим сложно остаться незамеченным и не сделаться жертвой разбойников, которые орудуют повсюду. Однако Рок, этакий Рокки Бальбоа, отнюдь не робкого десятка. Он и сам был яркой фигурой: экстравагантный романтик и хитрец, вдобавок к выдающемуся уму и авантюрному характеру. Вот только не надо думать, что он все время бултыхался в своей надувной ванне под музыку Моцарта. Он привез из экспедиций около 100 тысяч страниц гербария, семена тысяч растений, а также фотографии. Он обследовал неизвестные уголки Китая, составил первый словарь языка миноритарной этнической группы, народа наси, и стал корреспондентом National Geographic, фотографом и естествоиспытателем, работая на Дендрарий Арнольда Гарвардского университета. По возвращении в Бостон в 1924 году он ведет переговоры с профессором Сарджентом, директором дендрария, о новой трехлетней экспедиции и получает более чем достойное финансирование для исследования района Амнье Мачен в Тибете. Надо заметить, что за два года до этого он познакомился с генералом Перейра, еще одним приятелем Александры Давид-Неель, которого описал как «человека обаятельного, из высшего общества своей страны; географа, эрудита и неутомимого путешественника вокруг света». Это Перейра рассказал Року об Амнье Мачен, очень высокой горе, и с тех пор наш ботаник только и мечтал о том, как туда попасть.

В ходе путешествия Джозеф познакомился и с другими выдающимися людьми: королями, принцами, разбойниками; он даже завязал дружбу с местными, которые прозвали его Ло Боши[10].

Пионы Роберта Форчуна

И снова здравствуйте, шпион-ботаник! Помимо чая, Форчун также привез из Китая две дюжины прекрасных сортов пиона.

В статье, напечатанной в журнале «Тепличные растения и сады Европы» за 1851–1852 год, Форчун рассказывает о разведении кустарниковых пионов Мутан: «Учреждений, где выращивают только древовидные пионы (Paeonia Moutan), много, но все они очень маленькие. Они похожи на наши коттеджные (дачные) садики, а ухаживают за ними, как и у нас, все члены семьи, и женщины задействованы наравне с мужчинами. Они очень скаредны и страстно любят деньги». Нет, Форчун не был активистом «Движения за освобождение женщин»…

Его походные заметки заинтересовали даже ЦРУ, так как в них содержалось много практической информации о географическом положении и высотах. Фантастический человек. Рок — один из моих любимчиков. Если б я была подростком, его портрет точно потеснил бы постеры с рок-музыкантами у меня в комнате.

Нужно сказать, что это даже поинтереснее, чем псевдогерои реалити-шоу «Ко Ланта»[11] или «Пекинского экспресса»[12]. Он был ученым, эрудитом, настоящим Индианой Джонсом, первопроходцем! Во-первых, он спас три ценнейших буддийских манускрипта. Во-вторых, он сохранил пион.

Пионы во спасение рыб

Пионы и по сей день являются объектом многочисленных исследований, прежде всего в области генетики: родственные связи между разными видами и сортами зачастую представляют собой головоломку.

То же и с биохимией. Недавно (в 2016 году) китайские ученые заинтересовались составом семян древовидных пионов на предмет жирных кислот, жизненно важных для человека. И они констатировали, что эти семена содержат омега-3 и омега-6 в идеальном соотношении. Большинство пионов, в частности пион Рока, имеют в своем составе довольно большое количество альфа-линоленовой кислоты, важного элемента, который содержится в основном в рыбе. А что, если пионы таким образом помогут сохранить популяцию рыб?

Во время экспедиции в Ганьсу он остановился в ламаистском монастыре в Западном Тибете — прекрасная база для обследования окрестностей. События происходят в 1925 году. Именно тогда он сошелся с князем Чони — великим ламой. Это был милейший человек, который отрезал бы ухо своим подчиненным, если бы те недостаточно расторопно кланялись при его появлении. Но он возьмет Рока под свое крыло и приютит у себя. Ботаник проведет два года в этом месте, которое послужит прекрасной отправной точкой для его экспедиций. О своих приключениях он расскажет на страницах National Geographic, упоминая, как однажды он оказался в окружении семисот крайне дурно пахнущих монахов (такого рода подробности обычно не упоминают, говоря о буддизме).

Рок приобретал древние тибетские тексты — триста семнадцать томов Ганджура и Данджура[13]. Ему удалось переправить их в прославленную библиотеку Конгресса в Вашингтоне, чтобы пополнить малочисленную тибетскую коллекцию. Для доставки книг пришлось организовать целую экспедицию: девяноста шесть ящиков отправили с караваном мулов. После восемнадцати дней путешествия посылка прибыла в Сиань, столицу провинции Шэньси и пролежала на почте полгода. И дело даже не в забастовке (это же вам не Франция…). Но время было непростое: в городе происходили ожесточенные столкновения. Сотрудник почты убит, посылки растащили. К счастью, бандитам не было дела до старых тибетских документов… Но служащего, конечно, жаль. Осознавал ли Рок, что ему удалось спасти сокровище? Через несколько лет этот монастырь погибнет в боях между буддистами и мусульманами. Рок даже станет свидетелем ужасных событий. Владения другого монастыря — Лабранг — были «украшены» отрубленными головами тибетцев.

Дикий пион или гибрид? Вот в чем вопрос!

Вернемся все же к событиям из области ботаники. Однажды на террасе монастыря, на высоте 2788 метров, Рок обнаруживает сногсшибательный древовидный пион, белый с красной сердцевиной и простыми лепестками. Он собирает семена, и вот тут-то задача усложняется. Так начнется большой спор, итог которого по сей день неизвестен.

Рок, вероятно, написал Фредерику Штерну (большому специалисту по пионам, опубликовавшему в 1946 году монографию о роде Пионов) в письме от 1938 года, что собрал семена этого пиона, впоследствии названного пионом Рока, во дворе Ямэня, официальной резиденции князя. Другие авторы утверждают, что сам князь Чони подарил ему небольшой мешочек семян. Никакой ясности!

Впоследствии в Дендрарии Арнольда не найдут никаких записей о поступлении этих образцов. В чем причина такого упущения? Возможно, профессор Сарджент, руководитель дендрария, посчитал, что это просто садовая разновидность, не представляющая научного интереса.

Главный вопрос состоит в том, чтобы понять, является ли это растение новым дикорастущим видом или сортом, полученным в результате селекции разновидности Ганьсу Мутан.

Несколько подробностей о загадочном пионе, находке ботаника-стиляги

В качестве уточнения. Взглянем на фото, полученное Штерном, — черно-белый снимок княжеского сада, сделанный 18 мая 1925 года. Но изображение не очень четкое. Напомним, что Рок снимал не на iPhone 5 и не на Canon EOS SD. На снимке, впрочем, можно разглядеть древовидный пион, который вполне может быть на самом деле пионом вида rockii. Так или иначе, в письме Штерну Рок подчеркивает, что это дикорастущий вид. Вероятно, ламы сказали ему, что пион происходит из провинции Ганьсу, не зная, откуда конкретно. Только в 1990 году ботаники Стивен Джордж Хоу и Люсьен Андре Лонье присвоили растению имя пиона Рока (P. suffruticosa ssp. rockii). Обратите внимание, что это подвид пиона древовидного (suffruticosa). То есть авторы полагают, что это дикорастущий вид. Другие специалисты не соглашаются с этим мнением, называя пион Рока гибридом. Но когда бы нам сказали, что китайцы уже столетиями занимаются скрещиванием пионов, мы бы вряд удивились.

Сам ли Рок собирал семена пиона? Так считали раньше. Но образцы датированы октябрем 1925 года, а нам известно, что Рок отсутствовал в течение нескольких месяцев, а именно с 13 августа по 3 декабря. То есть он не мог сам собрать эти семена[14]. Нам также известно, что это сделали для него представители племени наси.

Продолжим наше ботаническое расследование. Мы знаем, что семена, отобранные Роком (или его помощниками), также были отправлены и в другие ботанические сады Англии, Германии, Швеции и Канады. Однако по-прежнему не хватает данных, чтобы установить происхождение этих семян. Чтобы разобраться, потребовался бы настоящий Шерлок Холмс от ботаники.

Эта загадка, как и вся жизнь Рока, стала настоящей легендой, и уже сложно понять, где тут правда, а где вымысел. В итоге мы имеем ряд растений вида пион Рока (P. rockii), которые большинство авторов относят к подвиду пиона древовидного (suffruticosa), который, в свою очередь, входит в группу древовидных пионов Мутан. Настоящий пасьянс, весьма сложный к тому же!

Пион против морщин

Ученых заинтересовали целебные свойства китайского пиона молочноцветкового (Paeonia lactiflora). В Китае и Корее его используют традиционным способом в растительных смесях под названием Seungma-Galgeun-Tang. Для них берут корень растения — Paeoniae radix.

Недавние исследования показали, что экстракт этого традиционного состава значительно замедляет производство энзима матриксной металлопротеиназы (ММР-1) и способствует синтезу проколлагена (это предшественник коллагена — белок, который сохраняет эластичность кожи). Ах, сила цветов!

Герой книг и кино

Последующая его жизнь была еще более насыщенной событиями. Рок — тот еще пройдоха, к тому же склонный впадать в крайности. То его считают без вести пропавшим, то он искажает данные о высоте Амнье Мачен, заявляя, что видел гору выше Эвереста. Но ее высота «лишь» 6282 метра (далеко ей до абсолютного рекорда 8848 метров!).

Трудный характер Рока приводит в конце концов к ссорам со всеми. Депрессия у него чередуется с душевным подъемом, и все это сопровождается невероятными событиями. Когда в 1941 году Рок пропустил свой самолет на Гавайи, то сначала пришел в ярость. К счастью, так он избежал возможной гибели во время нападения на Перл-Харбор. После прихода к власти Мао в 1949 году он окончательно покидает Китай.

Рок скончался в 1962 году на Гавайях. О его полной приключений жизни можно было бы написать целый роман! Это сделала Ирен Френ. На книгу «В царстве женщин» ее вдохновила биография Рока.

Очередной Джеймс Бонд из мира ботаники

Говоря о пионах, нельзя не упомянуть сэра Питера Смитерса (1913–2006), знаменитого специалиста по гибридизации и страстного любителя древовидных пионов. Он был настоящим разведчиком, превосходным садоводом, а также дипломатом и политиком. Возможно, его биография вдохновила Яна Флеминга на создание Джеймса Бонда. Смитерс и Флеминг познакомились в Париже во время Второй мировой войны. Флеминг подыскал ему место атташе в морской разведке и даже подарил пистолет в форме ручки.

Будущий автор Джеймса Бонда заметил, помимо прочего, что у жены Смитерса была золотая печатная машинка. Он использует эту деталь в романе, одного из героев которого, между прочим, звали Смитерс!

Его имя носит теперь пион, и он также стал прототипом Роберта Конвея, героя фильма 1937 года «Потерянный горизонт» Фрэнка Капры по книге Джеймса Хилтона. Рассказы Рока, напечатанные в National Geographic, породили легенду о Шангри-Ла — затерянной стране, жители которой не стареют. Представьте только: что, если Рок не умер, а прячется там на пару с Элвисом…

4

Взлет и падение канадского корня

Нам хорошо известен азиатский женьшень со всеми его полезными свойствами. Но существует также его американская разновидность, обнаруженная 300 лет назад и с тех пор пользующаяся небывалым успехом. Эта история приведет нас в Канаду вместе с Мишелем Сарразеном, выдающимся хирургом и ботаником.

Женьшень пятилистный (Panax quinquefolius L.)

Он пользуется скандальной славой афродизиака. Китайцы, и не только они, его обожают. А между тем у нас это растение часто ассоциируется с традиционной китайской медициной, хотя мало кто знает, что оно также произрастает в Канаде. История его полна неожиданных поворотов. Герой этой главы не кто иной, как женьшень. И так как он проделал свой путь не в одиночку, мы столкнемся с рядом колоритных персонажей: хирургом, любителем бобров и насекомоядных растений, а также отважными иезуитами, один из которых «штурмовал» Квебек, другой — Китай.

История начинается по ту сторону Атлантики во времена, когда никто еще не спел «Я вернусь в Монреаль»[15] и Селин Дион еще не была звездой. Этот регион назывался тогда не Квебеком, а Новой Францией. И тем не менее там уже наверняка раздавались специфические канадские ругательства вроде «гребаный потир!», «че ты тут кленовничаешь?», «секвойя себе!» или «во ржака». То еще времечко было!

В конце XVII века Канада — это далекий дикий край, а французская колония на ее территории насчитывает всего 15 тысяч душ. В их числе был и наш главный герой — ботаник, не имеющий ничего общего с сарацинским зерном[16], Мишель Сарразен. Но и до открытия женьшеня жизнь этого ученого мужа была крайне увлекательной…

Цирюльник-хирург на пути в Новую Францию

Мишель Сарразен, родившийся 5 сентября 1659 года в Бургундии, был полуночником. Нет, речь идет не о лунатизме, просто его родиной была очаровательная деревушка Нюи-су-Бон, позднее переименованная в Нюи-Сен-Жорж, что значит «Ночи Святого Георгия». Но нашему герою некогда было смаковать местные вина, ведь в 1685 году он покинет Францию и отправится в Новый Свет, поступив корабельным хирургом на судно Ла Дилижант. В пути он приударил за дочерью маркиза де Денонвилля, губернатора Новой Франции. Но недолго музыка играла: влюбленные не были людьми одного круга, и это было не по нраву матушке юной возлюбленной. Сожалеем, но более пикантных подробностей этой истории у нас нет…

В колонии у врачей особая роль, а больницы находятся под попечительством религиозных конгрегаций. Сарразен был для них как доктор Росс (из сериала «Скорая помощь»): он перевязывал раны солдат и офицеров и заработал тем самым блестящую репутацию.

Не забывайте, что в то время медицина и хирургия — это совершенно разные виды деятельности. Быть хирургом значит выполнять «грязную работу», а вот врач считается настоящим ученым. Хирурги проходили по разряду цирюльников: пускать кровь — это почти то же самое, что стричь волосы или брить бороды! Сарразен сразу отличился в среде своих коллег. Отметим, что тогда в медицинской сфере было невероятное количество шарлатанов, псевдоврачей и всякого рода целителей. Маркиз де Денонвилль быстро распознал талант Сарразена и официально назначил его полковым хирургом. Он взял его с собой в сражение с союзниками ирокезов, племенем с непроизносимым названием цоннонтуан[17], которые были врагами колонистов. Он лечил не только военных, переживших Квебекское сражение 1690 года, но даже офицеров и гражданских, раненных на дуэли.

Рецепты в духе «Гарри Поттера»

Нам совершенно ясно: Сарразен не был просто «хирургом-цирюльником». Он составил важный документ под названием «Перечень медикаментов, надлежащих к отправлению королевским войскам в Канаде в 1693 году», который представляет собой список применяемых в то время медицинских средств и растений: желудевая вода, насыщенная желудевой солью; отборный ревень; мед обыкновенный; свежий анис; сироп красного мака; масло полыни; капли смолы; перуанский бальзам; кирказон длинный; ладанная кора; лауданум; кристаллы селитры и серный цвет; драконова кровь, жидкий настой провенских роз; гранатовый сироп; компресс из донника; венецианский скипидар; бургундский горох; натуральная сера и другие ингредиенты, напоминающие волшебные рецепты из книги «Гарри Поттер и философский камень».

Во время первой поездки в Канаду Сарразен подружился с Жаном-Батистом Франкеленом — королевским гидрографом и картографом. Тот был одним из главных ученых французской колонии; почти в одиночку он составил карты всей французской Америки. Сарразен подумывал о том, чтобы принять сан священника, но все-таки отказался от этой странной затеи и в 1694 году вернулся во Францию. Осознавая, что ему не хватает образования, Сарразен на три года погружается в изучение медицины. В то время медицина проходила ключевой этап своего развития: на заре XVIII века она сделала большой шаг вперед. Только тогда выяснилась жуткая вещь: кровь циркулирует по кровеносным сосудам! Сарразен видел спектакль «Мнимый больной» и наслаждался тем, как Мольер высмеивает основные методы лечения того времени: клизма, кровопускание и слабительное.

Поначалу Сарразен хотел поступить в Сорбонну, но быстро сдался, повидав студентов, которые с гордостью величали себя «филиатрами», носили дурацкие парики, сиреневые мантии и все время цитировали что-то на латыни. Он предпочел учиться у Ги Фагона (1638–1718), придворного лекаря и ботаника. Еще одной судьбоносной встречей станет знакомство с Жозефом Питтоном де Турнефором (1656–1708), величайшим ботаником XVII века. Он был создателем имевшей успех классификации растений, основанной на строении венчика цветка и разновидности плода. Под его руководством Сарразен начал знакомство с растительным миром и в итоге защитил диссертацию в 1697 году в Реймсе.

В том же 1697 году по настоянию интенданта Шампиньи Сарразен возвращается в Новую Францию на борту корабля Жиронда. Интенданту, впрочем, не пришлось долго уговаривать: Сарразен и так был влюблен в этот прекрасный край! Отныне он носил почетное звание придворного лекаря. Он сразу нашел применение своим талантам: на корабле началась эпидемия так называемой пурпуры. При первой же остановке на Новой Земле Сарразен начинает собирать травы. По прибытии в Квебек он борется с различными эпидемиями: грипп, оспа, желтая лихорадка. Столкнувшись с различными болезнями, Сарразен и сам вскоре «заболел» любовью к ботанике и зоологии. И вот он уже член Королевской академии наук, основанной в Париже в 1666 году. Людовик XIV отводит наукам главное место, и в рядах Академии числятся прославленные деятели. Так Сарразен знакомится с главными учеными своего времени: с Исааком Ньютоном, Бернаром ле Бовье де Фонтенелем и, что особенно важно, с зоологом Рене Антуаном де Реомюром и ботаниками Жозефом Питтоном де Турнефором и Себастьяном Вайяном. Ну просто dream team[18]!

Открытие насекомоядного растения

Занимаясь медициной, Сарразен попутно стал выдающимся (но не очень дерзновенным) ботаником. В одном письме он напишет:

«Собирать травы в Канаде так, как во Франции, невозможно. Гораздо проще и безопаснее пройти через всю Европу, чем преодолеть сотню лье в Канаде, где на каждом шагу вас поджидает опасность».

А не преувеличивает ли наш дорогой Мишель? Конечно, он не на курорт приехал, но если б его отправили собирать травы в гвианские джунгли или в китайскую глубинку, где он не понимал бы ни слова, он бы меньше жаловался на канадские условия. Неужели Сарразена так пугают квебекские мошки, которые кусаются, как тропические москиты?

Однажды, собирая растения на торфянике, он наткнулся на неизвестное ему и какое-то нелепое растение. У него были пурпурного цвета листья в форме рожков, покрытые волосками внутри. В глубине листа в какой-то липкой жидкости плавали мертвые насекомые. Оттуда выглядывал красивый зеленовато-красный цветок, похожий на перевернутый зонтик. Ботаник был заворожен красотой цветов и необычной формой листьев, но даже не подозревал, что перед ним — цветок-убийца, умеющий ловить живых существ и съедать их сырыми. Он сорвет и отправит это загадочное создание природы во Францию, и оно еще долго будет поражать воображение взрослых и детей своей прожорливостью.

Турнефор назовет растение в честь друга сарраценией пурпурной (Sarracenia purpurea). В качестве исторического анекдота: дело было в 1698 году, и только два века спустя Дарвин осветит вопрос способности некоторых растений переваривать насекомых. Так что нет ничего удивительного в том, что эта идея не посетила живой ум Сарразена. Тем не менее он сравнивал эти листья с «пастью» животных или с «губами», похожими на «бороду» индюка (эм… вы когда-нибудь видели бороду индюка?). Для индейцев, однако, это отнюдь не новое растение — они его называют «жаба-трава» или «свиное ухо».

Сарразен продолжил свои ботанические изыскания и составил «Каталог растений Канады», которому посвятил двадцать лет своей жизни. Он регулярно посылал своим коллегам во Франции образцы, доклады и отчеты. К лекарственным травам он нередко прилагал информацию об их применении в медицине в Канаде. Например, он говорит о дягиле канадском (Angelica canadensis), именуемом теперь вёхом ядовитым (Cicuta maculata), который, по его словам, «хуже цикуты, от него человек бьется в конвульсиях и умирает в муках». Сарразен рассказывал, что на его глазах умерло три человека, один из которых, пахарь, считая, что жует корень петрушки, скончался через полтора часа. Он уточняет: «Тот, кто съест его сырым, умирает в страшных конвульсиях. Тот, кто ест его приготовленным, впадает в летаргический сон». В общем, лучше поедать дягиль в готовом виде. Впрочем… Лучше совсем его не пробовать! Но на тот случай, если вы хотите избавиться от вашего заклятого врага, у доктора Сарразена есть подходящий рецептик…

Собирая травы, он обнаружил также растение, в изобилии представленное в канадских лесах, и назвал его аралией (Aralia). Он применил один из ее видов для приготовления целебного отвара из корня для лечения отеков у пациентов. Из другого вида аралии он делал припарки для лечения застарелой язвы. Сарразен и подумать не мог, что это растение как-то связано с нашей следующей суперзвездой из мира ботаники — женьшенем.

Сахарный клен, бобер и зловонный зверек

История Сарразена также связана с еще одним легендарным растением — сахарным кленом. Некоторые приписывают открытие этого клена Сарразену, но скорее всего, он просто изучал данный вид. Никто не знает, был ли наш ботаник любителем блинов с кленовым сиропом, но спасибо ему, что поделился знаниями о важных символах канадской культуры. И речь идет не только о растениях.

Сарразен также занимался зоологией и наблюдал за одним канадским видом, ныне хорошо известным, — бобром. Он познакомился с этим животным довольно близко, да что там — очень близко, ведь в данном случае он применил свой талант хирурга, препарируя зверя… Сарразен сетовал на недостаток инструментов (как все это не ново!), и потому сам изобрел лупу — один из главных атрибутов биолога.

В октябре 1700 года ему удалось переправить во Францию свой труд о бобрах, который будет представлен Турнефором в Академии наук. Он также интересовался американским барсуком, которого сейчас называют росомахой (Gulo gulo). Несколько лет спустя выдающийся натуралист Рене Антуан де Реомюр (1683–1757) представит очень подробное сообщение Сарразена об ондатре. Он подчеркивает, что это была работа не из простых, так как зверь источает тошнотворный запах:

«Эта работа обошлась ему дороже, чем можно представить. Его голова с трудом соображала из-за того, что приходилось подолгу обонять этот сильнейший запах мускуса. Дважды господин Сарразен находился при последнем издыхании — так сильно на него действовал этот запах. Если бы всем анатомам приходилось платить ту же цену за свое ремесло, их у нас было бы совсем мало, и грех было бы жаловаться».

Тяжела и неказиста жизнь зоолога: приходится жертвовать собой! Тем временем наш ботаник продолжает исследования в канадской среде и подробнее изучает флору. Собирая травы, он наткнулся однажды на растение, которое прогремит на всю Европу. Ну наконец-то!

Растение от всех болезней

В 1704 году, во время сбора в кленовнике (кленовой роще) он внезапно замечает незнакомое ему травянистое растение. У него были листья, состоящие из пяти частей, кисть красных ягод и особенно примечательный корень, напоминающий человеческую ногу. Речь идет о растении, которое ирокезы называли garentoguen, или «ляжконожка». Сарразен окрестил свою находку Aralia humilis fructu majore, но впоследствии ее переименуют в женьшень пятилистный (Рапах quinquefolius). Этот многолетник с ароматным корнем не что иное, как канадский женьшень.

Находка станет предметом торговых отношений и породит споры среди ботаников того времени. К тому же это растение окажется неожиданным связующим звеном между ирокезами и… китайцами! С одной стороны, история начинается в Китае, где женьшень применяли уже тысячелетиями, а в 1711 году один миссионер-иезуит сделал его описание. Император поручил отцу Жарту составить карту Тартарии. Жарту узнал о растении, корни которого имеют благоприятный эффект, и написал обстоятельный доклад в «Письме генеральному прокурору индийской и китайской миссий». В нем он описывает женьшень, его целебные свойства и даже влияние на экономику Китая.

В 1713 году это письмо было напечатано в сборнике с громким названием «Назидательные и любопытные письма». Начинается оно так:

«Поручение императора составить карту Тартарии дало нам возможность познакомиться с этим знаменитым растением, столь ценимым китайцами, — женьшенем. В конце июля 1719 года мы добрались до деревни всего в четырех лье от Кореи, в которой живут тартары calca-tatze. Один из них отправился в горы по соседству и принес нам в корзинах четыре стебля женьшеня с корнями».

Чуть ниже он опишет свойства, которым китайский женьшень обязан своей славой:

«Самые искусные китайские лекари написали целые тома о свойствах этого растения; они включают его в состав почти всех снадобий, которыми лечат высокопоставленных господ, так как оно слишком дорого для простого народа. Они утверждают, что это превосходное средство от истощения вследствие тяжелой работы тела или ума, что оно разжижает мокроту, лечит заболевания легких и плевриты, останавливает рвоту, восстанавливает нарушенную слизистую желудка, вызывает аппетит, выводит газы, приводит в норму слабое или учащенное дыхание, укрепляя грудную клетку, укрепляет дух, способствует производству лимфы в крови и, наконец, помогает при головокружении и обмороках, а также продлевает жизнь стариков […]. Что до меня, я убежден, что европейцы, разбирающиеся в фармакологии, могли бы сделать из него превосходное лекарство при наличии достаточного количество материала для экспериментов, дабы изучить природу этого растения химическим способом и применять его в том количестве, в котором оно скорее принесет благо, чем вред».

Итак, женьшень — это то, что китайцы зовут средством от всех болезней. Жарту испробовал его и констатировал положительный эффект в лечении истощения. Наблюдения миссионера имеют большое значение. Он сделал вывод о среде произрастания женьшеня и выдвинул гипотезу о том, что если женьшень и произрастает где-то еще, то этим местом должна быть Канада.

Чудодейственный женьшень?

Первая научная работа о полезных свойствах женьшеня была написана в 1736 году Люкой Августином Фолио из Сен-Вааста. Тема его работы звучала так: «Возможно ли применять женьшень в качестве восстанавливающего средства?» Автор дает положительный ответ, вероятно, под влиянием китайских специалистов. Например, он пишет следующее:

«Он придает сил и энергии старикам, слабоумным, отстающим в развитии и т. д.».

«Он удивительным образом восстанавливает силы тех, кто истощен любовными похождениями, и нет ничего лучше женьшеня для тех, кто страдает острой болью или хроническими заболеваниями».

«Для алкоголиков и любителей поесть он не представляет никакого интереса».

Первый анализ химического состава женьшеня был сделан в XIX веке. Тогда стало известно, что в нем содержится сапонин[19].

Женьшень также содержит витамины, питательные волокна — женьшенезиды. Сегодня его целебные свойства широко признаны.

Два года спустя иезуит отец Лафито, миссионер в Новой Франции, направляется в Квебек и там знакомится с «Назидательными и любопытными письмами». Он читает тот самый фрагмент, посвященный женьшеню, и тут же устремляется на поиски растения, описанного Жарту. Если тот утверждает, что женьшень растет в Канаде, значит, надо его найти! Вскоре ему приходит на ум мысль, что лучший способ найти его — это поспрашивать тех, кто должен лучше всех знать канадские лекарственные растения, — индейцев. Ирокезы воодушевили бледнолицего священника, и тот продолжил сбор трав. В один прекрасный день неподалеку от поселения он наткнулся на растение, вполне похожее на женьшень. Женщина из племени ганьягэха (или мохоки) подтвердила, что ирокезы действительно издавна используют именно это растение в качестве снадобья. Он показал индейцам страницы из гербария Жарту, и те сразу узнали женьшень. Можно сказать, что это один из первых экспериментов по использованию традиционных знаний коренных народов в научных целях.

В 1718 году отец-иезуит публикует «Доклад о ценном растении женьшене тартарском, обнаруженном в Канаде отцом Жозефом Лафито» и сообщает о своей находке в Королевскую академию наук в Париже. Доклад был зачитан в присутствии ученой элиты того времени (Реомюра, Фонтенеля) и главных ботаников: Антуана де Жюссье и Антуана-Тристана Данти д’Инара. Жозефа Питтона де Турнефора к тому времени уже не было в живых. Беднягу сбила машина… То есть повозка, конечно. И вот тогда-то и разгорелся научный спор. Было ли растение, описываемое Лафито, на самом деле женьшенем? Относится ли он к тому же виду, что и китайский женьшень? В первую очередь вопросы вызывали методы исследования. В ботанике очень строгие принципы определения видов. Тем более что среди ботаников были в основном академики и признанные ученые, а иезуит являлся носителем религиозной картины мира и имел явно менее научный подход. Ученые опознают растение по его анатомии и строению цветка, в то время как у иезуита был более широкий взгляд на вещи, основанный прежде всего на способах применения растения в Новом Свете. Лафито также заявлял, что у коренного населения были реальные знания, и он представлял иезуитское сообщество как посредника между миром Европы и Америки.

Однако Лафито впервые лично присутствовал в Академии, а вопрос женьшеня обсуждался уже целый год. Ботаник д’Инар упрекнул Лафито в том, что тот не различает канадский и китайский виды растения. Он полагал, что сравнивать культурные контексты Северной Америки и Азии неправомерно. Жюссье и Вайян, в свою очередь, полагали, что Лафито правильно идентифицировал женьшень, но заслуга его открытия принадлежит Сарразену.

Связь двух континентов

Наблюдения Лафито (отца-иезуита, который в некоторой степени украл славу Сарразена) и все вышеупомянутые споры выходят за рамки чисто ботанического дискурса. Здесь есть о чем поговорить с точки зрения географии и этнографии. Лафито был великим умом; от академиков его отличала собственная система отсчета и образ мыслей. Конечно, он был верующим, но зачастую именно его называют одним из основателей антропологии благодаря его наблюдениям за обычаями коренных народов. В 1724 году была опубликована его работа «Нравы диких племен Америки в сравнении с нравами первобытных людей». Тот факт, что женьшень был найден и в Азии, и в Северной Америке, был истолкован как доказательство связи между двумя континентами. В то время уже была известна Америка, но вот о северных границах континента мало что знали. Таким образом, он указал на связь между ирокезами и китайцами.

После многочисленных споров, всколыхнувших научное сообщество, пришли к выводу, что Лафито был прав. Путаницу можно объяснить тем, что семейство женьшеня, то есть Аралиевые, включает множество других близких родов. Так, например, в числе прочего к ним относятся род Панакс (Рапах), род Аралиевые (Aralia) (а настоящим женьшенем является Рапах ginseng).

Возвращаясь к Сарразену, скажем, что пройдет какое-то время, прежде чем он признает, что не увидел тогда связи между китайским растением и первым экземпляром, который он отправил в 1704 году и который считал обычной аралией. Но по крайней мере он хорошо запомнил чудесные свойства женьшеня. В послании от 5 ноября 1717 года, адресованном королевскому библиотекарю Биньону, он напишет:

«Я посылаю для королевского сада несколько корней женьшеня. Прошу господина Вайяна отправить для вас несколько засушенных корней, которые вас омолодят, если вы в возрасте, или продлят вашу молодость, если вы имеете счастье еще быть молодым».

Эх, Мишель! Вы действительно так наивны или просто хотели польстить?

Растение, которое хайпануло в XVIII веке

Открытие канадского женьшеня вызвало неожиданный горячий интерес. В Китае женьшень ценили на вес золота. Настоящий экономическим бум! В XVIII веке женьшень — второй по уровню экспорта канадский товар после бобрового меха. Он хоть и не греет, но зато как бодрит!

Вместо того чтобы сеять рожь, торговцы из Новой Франции устремляются в леса и как ни в чем не бывало собирают корешки. Цены взлетают и падают в зависимости от спроса и предложения. Стоимость растет, поля пустеют — и канадцы ничтоже сумняшеся собирают женьшень, не задумываясь об идее устойчивого развития. Цены упали — и запасы гниют в портах, так и не покинув Квебек.

Энтузиазм, стремление повысить продуктивность, жажда наживы — людям не хватает терпения как следует высушить женьшень, и они сразу кидают его в печь. В результате они имеют женьшень плохого качества и сплошные убытки. Новому ростку нужно три года, чтобы зацвести, поэтому популяция воспроизводится не так быстро.

В Канаде появилось новое выражение: «рухнуть как женьшень», что означает «внезапно упасть и не вставать». Это разговорное выражение стало известно благодаря брату Мари-Викторену, ботанику и автору «Флоры долины реки Святого Лаврентия».

История одной семьи и смурфиков

Семейство аралиевых включает примерно 400 видов, распределенных по 50 родам. Среди них, помимо Рапах и Aralia, есть еще один, хорошо всем известный: плющ (Hedera).

К роду Панакс относится 30 видов (или даже больше, так как ботаники никак не могут разобраться с синонимами…), в число которых попали канадский и китайский женьшень. В 1753 году шведский ботаник Линней присвоил канадскому виду имя женьшеня пятилистного (Рапах quinquefolius). Почти сто лет спустя немецкий ботаник и естествоиспытатель Карл Мейер, который работал в Российской империи, описал красный корейский женьшень, относящийся к тому же виду, что и китайский, и в 1843 году назвал его женьшенем обыкновенным (Рапах ginseng). Слово «панакс» происходит от греческого pan, означающего «все», и akos — «лекарство». Иными словами, панакс — это панацея.

Что касается так называемого красного или белого женьшеня, который можно найти в продаже, это то же самое растение, но его заготавливают по-другому. Красный женьшень — это корень не младше шестилетнего возраста, выдержанный в сахарном растворе и высушенный в сушильном шкафу.

Одним из последних был открыт вьетнамский женьшень (Рапах vietnamensis). Он был найден в 1973 году в горах. Сейчас этот вид на грани исчезновения, и потому его семена ценятся на вес золота.

Один из квебекских видов аралий — аралия голостебельная (Aralia nudicaulis). Местные называют ее сассапарилем (это же растение смурфиков!). Ее широко применяют в народной медицине. На самом деле настоящий сассапариль относится к роду лиан (Smilax). И это напомнит нам о том, что обыденное название не имеет никакого научного значения, и дабы не путаться, лучше придерживаться старых добрых латинских наименований.

На сегодняшний день из-за погони за дикими растениями и разрушения их среды обитания женьшень находится в очень опасном положении. Канада по-прежнему главный производитель североамериканского женьшеня. Ежегодно 3000 тонн этого растения экспортируют в Китай и на азиатские рынки. В некоторых регионах Кореи наблюдается особое пристрастие к женьшеню — там ежегодно проходит посвященный ему фестиваль.

А что до Сарразена, то он всего себя посвятил работе. В 53 года он женился на двадцатилетней барышне из богатой семьи Мари Анн Азер. В свидетельстве о браке было указано, что возраст доктора — 40 лет. Что это: просто ошибка или желание хитреца помолодеть в глазах юной супруги?.. В возрасте всего лишь 75 лет изможденный тяжелым трудом Сарразен подхватил лихорадку, которая унесла его жизнь.

В наши дни он по-прежнему известен в Квебеке как выдающийся медик. 29 мая 1700 года он провел операцию, которая сделала его знаменитым. Он оперировал раковую опухоль в груди сестры Мари Барбье, настоятельницы монахинь Конгрегации Богоматери, без анестезии и болеутоляющих средств! И все-таки немного опиума явно было задействовано. Пациентка прожила еще 39 лет. Но история умалчивает о том, был ли женьшень основой терапии.

5

История успеха одного амазонского дерева, которое стало материалом для купальных шапочек, катетеров и гидрокостюмов

Латекс, без сомнения, достоин применения. Однако не все знают, что вещество, сделавшее революцию в производстве, получают из гевеи — дерева, обнаруженного в Гвиане изобретательным французским инженером Франсуа Френо де ла Гатодьером.

Гевея бразильская (Hevea brasiliensis (Wild ex A. Juss) Müll. Arg.)

Что бы мы делали без него! Представьте себе машину без шин, детскую бутылочку без соски, водолазный костюм без ласт и комбинезона, карандаши без ластика, детство без жирафика Софи[20]…

Речь идет, конечно же, о материале с уникальной текстурой — каучуке, который получают из обыкновенного дерева, растущего в амазонских лесах, — гевеи бразильской (Hevea brasiliensis), названной так по стране произрастания). Но сначала внимание европейцев привлекла гевея из Гвианы с соответствующим названием — Hevea guianensis.

Во времена «открытия» гевеи (безусловно, индейцам она была уже известна) Гвиана была дикой и малоизученной землей без ракет и золотых приисков. Экотуризм тоже еще не вошел в моду, во всяком случае, он был менее популярен, чем коктейль «ти’панч» или кайенский перец. Кто бы мог тогда представить, что это простое тропическое дерево породит столько ботанических и экономических перипетий, подчас очень волнительных?..

Мастер на все руки в поисках плачущего дерева

Первым, кто обратил пристальное внимание на каучук, был Франсуа Френо де ла Гатодьер, господин Ришодерийский (1703–1770). Он появился на свет в 1703 году в устричном регионе (Марен). Имя у него роскошное, но давайте для простоты ограничимся фамилией Френо.

История немного подзабыла это имя, а ведь находка и научные работы Френо буквально перевернули мир. Как пелось в одной песне: «Если пластик из разряда фантастики, то каучук — это классная штука»[21]. Особенно принимая во внимание 25 тысяч современных способов его применения.

Род и вид

Название рода Гевея (Hevea) было придумано французским ботаником Жан-Батистом Фюзе Обле на основании гвианского вида Hevea guianensis. Первые гербарии с образцами гевеи бразильской были получены во Франции Жан-Батистом де Ламарком в 1785 году.

Министр Жан-Фредерик Фелиппо, граф де Морепа, статс-секретарь по делам военно-морского флота при Людовике XV, присвоил Френо титул придворного инженера в Кайенне. Френо тогда было 29 лет, и он был большим энтузиастом.

Вначале он должен был заниматься сооружением фортификаций, а также собирать растения для королевского сада. Его интересовали плантации какао, которое тогда выращивали в Гвиане. Среди его инженерных достижений, которыми он особенно гордился, был аппарат для… уничтожения муравьев! Ну да бог ему судья. Красные муравьи буквально заполонили плантации, и этот изобретательный и рассудительный человек, буквально «секретный агент Макгайвер[22]» своего времени, сконструировал машину, которая впрыскивала серу в муравьиные норы, и насекомые умирали. Затем он продолжил изобретать крайне полезные устройства: например, что-то вроде крана, позволяющего убирать землю со склонов рва и перевозить ее; а еще ручную мельницу для маниока и проса, а также пресс для выжимания жидкости из корня маниока. Он также составил план укрепления нового поста на реке Ояпок.

Окрыленный успехом, Френо думает о продвижении по службе и подает прошение о возведении в чин капитана. Уполномоченный контролер докладывает: «Френо работает с пылом, достойным героя». Однако он вызвал зависть самого старого сотрудника колонии, а также кюре Кайенны. И тогда он переезжает в сельскую местность, нанимает восьмерых «черных» (напомним, что в то время «черными», «дикарями», «туземцами» называют все местное население, непохожее на колонистов…) и принимается разводить сахарный тростник, индигоферу[23] и другие культуры. Он продолжает работу над фортификациями, изобретая смесь тины и песка для изготовления кирпичей. Какой изобретательный инженер!

Латекс из плачущего дерева

Во времена Френо «слезы», источаемые гевеей, называли то смолой, то соком, то камедью. Этим веществом был латекс.

Сок — это жидкость, которая циркулирует в сосудах дерева и распределяет питательные вещества. А смола выделяется в его смолоносных каналах.

Камедь образуется в специальных клетках и защищает некоторые виды деревьев при повреждении.

А что касается латекса, это субстанция, удерживаемая в стенках клетки, выделяющаяся только при надрезе, который провоцирует большие потери жидкости. Каналы выделения латекса — это некие колодцы, накапливающие минеральные и органические элементы.

В конце концов он вернулся во Францию. Он привозит с собой ящики растений для господина Дюфаи (интенданта королевского сада), замечательные деревца для министра и кофе для госпожи Амбр (она ему благоволила). Эта дама была женой маркиза Амбра. Был ли Френо увлечен ею? Мы его не выдадим. Во всяком случае, она всегда помогала ему на протяжении всей его службы и вступалась за него перед министром. В 1738 году Френо женится на Сесиль Солен-Барон, дочери капитана корабля, которая родит ему восьмерых детей. Затем он возвращается в Гвиану, как раз когда там хозяйничали пираты.

В 1747 году он отправляется на поиски сказочного растения, уже известного великому ученому Шарлю Мари де ла Кондамину (1701–1774), который также открыл хинное дерево. Он обнаружил дерево, которое выделяет эластичную смолу, и поделился сведениями на одном из заседаний Академии наук в 1745 году. Эти исследования были сделаны скорее из любопытства, нежели из научных побуждений, ведь только «туземцев» радуют резиновые мячики и сапоги. Ученых все это позабавило, но они даже не попытались разобраться… Ха! Если б эта почтенная публика знала, чем пренебрегла…

В письме министру Френо упоминает, что обнаружил «древесное молочко, которое португальцы используют для изготовления шприцов и других полезных и занятных предметов». Похоже, этот хитроумный инженер и даже в чем-то провидец уже понял, что эта смола еще оставит свой след в производстве и торговле.

«Туземцы» делали бутылки, подсвечники, сапоги, мячи и даже шприцы, которые использовали тогда не для забора крови — в них просто наливали жидкости. Индейцы называли дерево, дающее эту волшебную смолу, cahutchu, что значит «плачущее дерево».

Опрос среди индейцев

И вот наш исследователь оправляется на поиски дерева-шприца, тогда как все остальные были заняты погоней за зеленым алмазом. В глухих непроходимых джунглях, истекая потом из-за тропической жары, Френо из кожи вон лезет, чтобы найти то, что станет белым золотом, о чем он еще не подозревает.

Он натыкается и на другие интересные деревья и проводит небольшие эксперименты. Например, он смешивает сок мапа (mapa), тропическую эссенцию, с соком дикого фигового дерева, называемого comacaї. Получается жидкость, из которой он делает что-то вроде ремешка, но совсем не эластичного.

В конце концов удача улыбается нашему искателю приключений. Он случайно встречает лодку с людьми, направляющимися охотиться на ламантина. Это были индейцы нураги, бежавшие из португальской миссии. Чтобы их разговорить, Френо применял не самую достойную тактику: хитрец опаивал их водкой!

Но это сработало: индейцы сообщили, что знают дерево, источающее смолу. Френо попросил их слепить модель плода этого дерева из горшечной глины. Тогда они изобразили треугольный плод с тремя косточками. Эти косточки можно размалывать и из смеси делать масло для приготовления пищи. Именно этот плод португальцы называли pao-xiringa («каучуковым деревом»), а также каучуком. Френо попросил их изобразить еще и лист дерева.

В качестве благодарности путешественник дал им соли и попросил мужчин разыскать для него это растение. Некий господин Мериго (история не слишком многое сообщает нам об этом персонаже) уверял, что видел росток дерева. Френо раздобыл лодку, провизию и все необходимое для продолжения поисков. Он не из тех, кто станет бить баклуши, и потому заодно составляет карту всех рек, что встречаются на его пути. На берегу реки Апруаг он наконец находит свое сокровище! А ведь плачущее дерево навевает мысли о крокодиловых слезах.

Забавы ради Френо покрывает волшебной древесной субстанцией разные предметы из картона — так он изобретает резиновые сапоги (однако у индейцев такая идея возникла еще раньше). Поднимаясь по реке Матаруни, он находит радушный прием у индейцев племени куссари, с танцами, огнями и угощением… Он еще раз показал индейцам модель плода, и те подтвердили, что прекрасно знают, где растут такие деревья, и что их тут полным-полно! И Френо набрал еще этого молочного сока, как его тогда называли, чтобы наделать из него мячиков и браслетов.

Дела шли прекрасно, но мысль о необыкновенной резине буквально завладела нашим инженером-путешественником и мастером на все руки. Он заметил, что смола быстро затвердевает и что придавать ей желаемую форму надо очень быстро.

Тогда резина становится предметом его изысканий; он пишет о ней доклад и отправляет его Антуану Луи Руйе, сменившему Морепа на посту статс-секретаря военно-морского флота. Руйе, мозг которого, похоже, уже заржавел, пренебрежительно отсылает доклад в Академию наук, не поняв его значения. К счастью, в Академии его оценил по достоинству великий Шарль Мари де ла Кондамин. Отметим, что он уже встречался с Френо в Гвиане в 1744 году, и они даже стали приятелями. Вместе ученые поставили несколько экспериментов со скоростью звука и наблюдали за спутниками Юпитера. В своем докладе Френо описал дерево и рассказал о способах получения резины:

«Это весьма высокое дерево, абсолютно прямое, с маленькой кроной, помимо которой по всей длине ствола нет никаких веток […]. Что касается использования сока для получения каучука […], нужно сначала обмыть корень дерева, затем сделать продольные, немного косые надрезы во всю толщину коры и обязательно размещать их друг над другом, чтобы то, что будет вытекать из верхнего, попадало в нижний и так далее…»

Френо предложил применять каучук следующим образом: делать рукава для насосов, костюмы для ныряльщиков, мехи, мешки для хранения армейских галет…

Несколько лет спустя, в 1763 году, некий Бертен, генерал-контролер финансов, заинтересовался эластичной резиной и обратился к ла Кондамину. Тот, разумеется, передает пас (словно резиновым мячом) своему другу Френо. Польщенный, тот отвечает подчеркнуто вежливым письмом:

«Мое рвение, служащее во славу и угоду Отечеству, возможно, и заслуживало бы тех похвал, которыми Вы его осыпаете, если бы оно сопровождалось такими же талантом и знаниями: это не значит, что они всегда идут рука об руку, ведь одни очень ограниченны, а другие неизмеримы. Мое самоощущение не помешает мне попытаться пролить свет, который заслуживает Ваша грандиозная личность, на то, что давно является предметом моих изысканий, занятий и пристального интереса…».

Да, сейчас уже так не пишут! Попробуйте-ка написать своему начальству в таком духе: уверена, это произведет неизгладимое впечатление. Во всяком случае, Френо был доволен и благодарил ла Кондамина так:

«Только Вы, сударь, могли бы провернуть такой трюк, в результате которого я, не успев одуматься, уже переписываюсь с государственным министром…»

(Вы заметили, что стиль Френо гораздо элегантнее моего. Знать бы наверняка, что какой-нибудь министр будет читать эти строки…) Бертен хочет знать, можно ли хранить древесную смолу в стеклянных бутылках для транспортировки во Францию. Ответ инженера был отрицательным. Смола затвердеет, если только не залить ее маслом. Другой вопрос: можно ли эту резину растворить? Френо, который и сам уже понял, что латекс не растворяется в воде, нашел другой способ это сделать: с помощью масла грецкого ореха. Заметим, что он испробовал массу разных веществ: свинец, мыло, оливковое масло и даже винный спирт.

Дождевики и бретельки

Каучуковая эпопея на том не закончилась. После публикации работ Френо многие станут изучать фантастическое эластичное вещество. В 70-х годах XVIII века британский химик Джозеф Пристли обратит внимание, что латекс стирает следы грифеля на бумаге. То есть изобретет ластик! Небольшая оговорка: этот господин был не абы кем — он доказал, что растения выделяют кислород, то есть осуществляют фотосинтез!

Салат и одуванчик заменят гевею?

Гевея не единственное растение, производящее латекс: все представители семейства молочайных обладают этой способностью. Такие растения есть и в других семействах: например, одуванчик или салат-латук. В университете Калгари сейчас проводят исследования возможностей получения каучука из салата-латука (Lactuca sativa). Ученые обнаружили, что он содержит протеин, участвующий в формировании каучука.

Кок-сагыз (Taraxacum kok-saghyz), также известный как русский одуванчик, тоже привлек внимание ученых: с 2010 года в Германии ведутся исследования, цель которых — сделать его реальной альтернативой гевее, чьему существованию угрожает грибок.

Уже в 1928 году профессор Вавилов отправлял агрономов на поиски каучуконосных видов, способных акклиматизироваться в России за неимением колоний в тропиках. Тогда одуванчик кок-сагыз поселился в степях Туркестана. К 1941 году его посадки занимали уже 67 000 га! Во время войны немцы, вторгшись в СССР, завладевают этими одуванчиковыми насаждениями не ради салата, а чтобы производить каучук для нужд армии. В этой гнетущей обстановке исследования вели депортированные химики и агрономы. Но результаты оказались неубедительными. Эксперименты возобновились в 2011 году в Германии, где был выведен трансгенный одуванчик. Ученым удалось дезактивировать энзим, отвечающий за быструю коагуляцию латекса, без чего невозможно производство в больших масштабах. Сейчас эти генно-модифицированные одуванчики дают в пять раз больше каучука, чем их советские предшественники. Другое преимущество этого каучука состоит в том, что он не вызывает аллергии, в отличие от того, который получают из гевеи.

Несколько лет спустя Сэмюэл Пил использует латекс, смешанный со скипидаром, для пропитки одежды и обуви, чтобы сделать их непромокаемыми. В 1823 году Чарлз Макинтош придумывает водонепроницаемую ткань из смеси каучука с нафтой. Он запускает в производство серию плащей, которые станут называть его именем (но с маленькой буквы — макинтош). И раз мы ведем речь о ботанике, напомним заодно, что эта история никак не связана с одноименным сортом яблок…

В то время из каучука производили также бретельки и подвязки. В Париже и даже в Руане существовала целая индустрия: оттуда экспортировали почти 500 тысяч пар бретелек… Показательно то, что даже у императора Наполеона III была парочка этих премилых бретелек!

Спустя несколько лет еще один деятель решил улучшить свой повседневный быт. То был некий… Чарлз Гудьир (1800–1860). Этому американскому торговцу скобяными изделиями пришлось искать способ выпутаться из долгов. В раздумьях, как прокормить семью (жену и шестерых, а впоследствии — двенадцать, детей), он обратил внимание на каучук. Но на тот момент волшебный материал уже вышел из моды, да и по правде говоря, он не был доведен до совершенства. Представьте только, что ваш плащ становится липким в жару и хрупким в холод… Гудьир вкалывал как каторжник в Кайенне в окружении жутких запахов… Сами понимаете: химия… И соседи вынудили его переехать. Каучук — это здорово, но только когда тот содержится в растущем в джунглях дереве, а не в соседском гараже вперемешку с разными зловонными субстанциями! Чарлз устремляется в Нью-Йорк и пытается снова встать на ноги и находит спонсоров. Поверив в Гудьира, они нанимают его изготавливать почтовые сумки из каучука. Но техника производства еще несовершенна, и сумки тают на солнце, как снег. В конце концов удача улыбнулась ему. Благодаря интуиции (или, если угодно, по воле случая) экстракт каучука, пропитанный серой, попал на сковородку. Так Гудьир изобрел вулканизацию — процесс, позволяющий придавать каучуку эластичность. Но в отличие от «счастливчика» Роберта Форчуна, Гудьира поджидают беда за бедой. Он ничего не заработал на своем изобретении, так как Томас Хэнкок, другой изобретатель, опередил его и первым получил патент. Несчастный Гудьир, погрязший в долгах, попадает в тюрьму и теряет шестерых детей (они умерли во младенчестве). Сократим рассказ о Чарлзе Гудьире, так как перед нами не стоит задачи выдавить из читателя слезу. Пускай плачет гевея. Отметим, что открытие вулканизации сделало возможным массовое производство презервативов (которые вовсе не являются современным изобретением: еще древние египтяне предохранялись с помощью бычьей кишки или свиного мочевого пузыря…).

Легендарное ботаническое похищение

Возвращаясь к истории с каучуковым деревом, вспомним о естествоиспытателе Генри Уикхеме (1846–1928). В 1876 году он привозит из Бразилии семена дерева в лондонский ботанический сад Кью, чтобы высадить их затем в азиатских колониях Англии. Так он нарушает бразильскую монополию. Кто-то назовет это ботаническим похищением. Да, Уикхем стал настоящей легендой… Но не будем преувеличивать! Уикхем совершенно законно передал эти семена. Возможно даже, он сам выдумал эту байку… Ладно, давайте уже осилим этот эпизод, который заслуживал бы целой главы, но коль скоро эта книга — не десятитомная монография о гевее, я ограничусь изложением сути.

В Лондоне ботаники Джозеф Долтон Гукер и Ричард Спрус ведут поиски растения, которое могло бы заменить кофейные плантации на Дальнем Востоке, подчистую истребленные грибком с соответствующим названием Hemileia vastatrix («ржавчина-опустошительница»), или ройя. Выбор пал на гевею. В 1876 году команда ботаников и искателей приключений, среди которых были Роберт Кросс, Чарлз Фэррис и Генри Уикхем, отправляется в Бразилию. Воинственный Уикхем, прежде промышлявший добычей птичьих перьев в Никарагуа, а затем отправившийся забавы ради вверх по реке Ориноко на поиски каучука, к великой радости, сумел собрать порядка 74 тысяч семян гевеи и отправить их в Англию на борту парохода Амазонас. Около 4 % всех семян дали всходы.

Эта операция не была «ботаническим похищением». Уикхем не имел ничего общего с Робертом Форчуном, чайным агентом. Он сам решил стать «вором», чтобы соткать миф о «похищении каучука». Таким образом этот незаурядный персонаж прослыл бы героем… Наш авантюрист хвалился тем, что обвел вокруг пальца бразильских чиновников, заявив, что вывозит орхидеи для королевы. Однако таможенники прекрасно понимали, что это были семена гевеи, но им даже льстило, что они отправляли эти семена самой английской королеве!

Жизнь Уикхема была полна приключений: впоследствии он стал кофейным плантатором в Австралии (пока пожары, торнадо и прочие напасти не положили конец его делу); затем инспектировал леса в Гондурасе, а потом очутился в Новой Гвинее, где занялся сбором морских губок, охотой на черепах, выращивал кокосовые пальмы и опять-таки гевею. Если вам скучно сидеть в офисе, берите пример с него, ведь в жизни есть масса интересных занятий! Yes, We Kham[24]!

После многолетних странствий Уикхем возвращается в Англию, где изобретает аппараты для обработки каучука, которые тогда никого не заинтересовали. Жаль, что его имя связано лишь с «похищением гевеи». Гораздо позже, в 1910 году, малазийский и цейлонский каучук бьют рекорды стоимости и вытесняют бразильский каучук. В тот год в Азии насчитывается более 50 миллионов каучуконосов, а на рынках Бразилии цены стремительно падают.

Изобретатели, которые не сдуются

Большая гевейская одиссея будет еще полна открытий, неожиданных поворотов и изобретений.

В 1888 году Джон Бойд Данлоп (шотландский ветеринар и мастер на все руки) подает патент на производство шин. В 1892 году братья Мишлен занялись каучуком и изобрели съемные велосипедные шины. Десять лет спустя миру была явлена значительная фигура — Бибендум («Мишленовский человек»).

Мексиканский каучуконос

Чтобы завершить наш рассказ о фантастических резиновых деревьях, отправимся в Мексику, где произрастает гваюла (Parthenium argentatum). Из этого растения можно получить латекс — достаточно его измельчить. Гваюла не является недавним открытием. Коренным народам она известна издавна, а американцы заинтересовались ею во время Второй мировой войны, когда Германия и Япония блокировали морские пути. Но как и об одуванчике, о гваюле вскоре забыли. Хотя это древнее растение — еще и растение будущего, его можно применять различным образом, в частности в медицине. Добавим к этому, что Бенжамен Паулика, французский дизайнер, недавно «передал привет» Френо с его резиновыми сапогами: он придумал cyclic shoes — экологическую, эргономичную и гипоаллергенную обувь, целиком сделанную из гваюлы.

В 1893 году каучуковое дерево завезли в Гану, а спустя четыре года — в Гвинею. В 1898 году король Леопольд II распоряжается разбить плантацию в Бельгийском Конго, чтобы составить конкуренцию азиатским плантациям. В следующем году Александр Йерсен (ученый, открывший чумную палочку) добился адаптации гевеи в индокитайском климате. В 1903 году плантации появляются в Тайланде.

В конце 1920-х у Генри Форда, производителя одноименных автомобилей, возникла удачная идея создать в Бразилии футуристичный городок гевеи — Фордландию. Он потратил на это 20 миллионов долларов. Сущий пустяк. Но город-утопия стал городом-призраком. Форд, конечно, разбирался в механике, но не в ботанике. И хотя он и был одним из богатейших людей мира, он не позаботился о том, чтобы правильно высадить деревья. Им было тесно, и грибки в них плодились, как… грибы после дождя. Фордландия прекращает существование в 1945 году, и ее сотрудники понуро возвращаются в Мичиган.

Ежегодно в мире производят примерно 11 миллионов тонн каучука, то есть 340 килограммов в секунду. Основным мировым производителем является Азия (90 %), 37 % производства приходится на Тайланд. Методы добычи латекса не сильно изменились со времен Френо. Повелители гевеи, или ее мучители, поступают привычным образом, делая надрезы на стволе дерева.

6

Сумбурные приключения одной не самой богоугодной травы, найденной в Бразилии любопытным церковником

Известный уже не первое тысячелетие на американском континенте, табак был ввезен в Европу в эпоху Возрождения, где вскоре «дал всем прикурить». В связи с табаком часто вспоминают Жана Нико, но забывают об одном нетипичном путешественнике с неудержимой фантазией…

Табак обыкновенный (Nicotiana tabacum L.)

«У меня в табакерке хороший табачок, а у тебя такого не будет…»[25] Да ведь тут нечем хвастаться! Эта песенка учит неиспорченные юные создания курить (а ведь курение убивает) и дразнить своих приятелей («Табак хорош, но я с тобой не поделюсь!»). Эта песенка, сочиненная, вероятно, аббатом де Латтеньяном (1697–1779), сообщает два факта: табак был распространен во Франции в то время и считался довольно симпатичным растением.

Табак, по-научному называемый Nicotiana tabacum, известен во Франции с XVI века. Его так прозвали не потому, что табак содержит никотин, скорее наоборот. Название самого пагубного вещества, полученного в чистом виде в 1828 году, происходит от латинского слова, которое, в свою очередь, восходит к имени его «первооткрывателя» Жана Нико (1530–1600). Здесь нужно кое-что пояснить. Во-первых, индейцы это растение использовали с незапамятных времен, задолго до европейцев. Во-вторых, Нико не был первооткрывателем табака — он вообще никогда не выезжал из Европы. Нико, вероятно, был его популяризатором во Франции. И наконец, даже если мы припишем ему заслугу распространения этого не самого полезного растения, все-таки не он первым привез его в Европу. Отнюдь нет! Жан Нико присвоил себе славу другого персонажа, куда большего авантюриста, — монаха ордена францисканцев Андре Теве.

Если собираешься в Рио… не забудь привезти табаку

Имя Андре Теве (1516–1590) оказалось несколько забыто. Если бы проклятое вещество называлось не никотином, а теветином, это служило бы напоминанием о нем (хотя такое название существует: оно происходит от Thevetia — другого растения, названного в честь Теве). Так воздадим же кесарю кесарево.

Теве, сын крестьянина, родился в Ангулеме в 1503 или 1504 году, а может, и в 1516-м (уверенности нет, ведь это было так давно!). В десять лет он против воли попадает в монастырь и становится монахом. Обучение его было недолгим и даже не включало в себя ботанику. Ай-ай! Но мы простим ему этот пробел в образовании, ведь по крайней мере он читал блистательных авторов: Аристотеля, Птолемея и других. Ну а далее, будучи любопытным, он жаждет познавать этот огромный мир. Он вовсе не собирался забросить церковную службу, но книги и путешествия — это все же веселее, чем монастырские стены.

Тогда Теве отправляется в небольшое путешествие по Италии, Палестине и Малой Азии и возвращается окрыленным. Теперь и ему улыбается удача: идет подготовка к большой экспедиции. Для создания колонии в Бразилии король Генрих II командирует Николя Дюрана де Виллеганьона, военного и исследователя. Вот так Андре Теве, простодушный монах, оказывается на корабле, держащем путь в Южную Америку. Нет, он не мечтал попасть на карнавал в Рио, загорать на пляжах Копакабаны и танцевать самбу. Теве — монах, не будем забывать об этом. Бразилия — совершенно новый мир. Эту страну открыли португальцы всего пятьюдесятью годами ранее. Тем временем колония получит название Антарктической Франции. Шестьсот колонистов отправятся туда вместе с Виллеганьоном и Теве.

Нашего монаха приводит в восторг все, что он видит впервые. Он без конца напевает «Если едешь в Рио, не забудь посмотреть на него с высоты»[26]. Все незнакомое он называет словом «диковины». Дело было в эпоху Возрождения, и знания людей о мире были еще ограниченны. Поэтому простим Теве его фантастическую легковерность. Он выполняет свою миссию исследователя и собирает образцы растений, птиц, насекомых, а также оружие и другие предметы, в числе которых был даже индейский наряд из перьев (тоже не для карнавала, а в интересах просвещения). Насмешники скажут потом, что он хотел набрать трофеев. Но напомним, что Теве был приглашен в качестве капеллана, а не ученого-натуралиста. Что действительно важно: у него был исследовательский склад ума, жаждущего знаний. Впрочем, он недолго пробыл в колонии.

Однажды его посетила мысль отправиться вместе с матросами на изучение области Ла-Плата. Он не был обязан делать это, но монах отнюдь не собирался ограничиваться своей небольшой религиозной миссией. Поездка плохо кончилась: он чуть не погиб от рук патагонцев. К тому же жизнь в колонии — это не отдых на курорте: церковнику некогда лежать на пляже. Католики и протестанты то и дело ссорятся, и наш францисканец уже готов сбежать домой. Виллеганьон отпускает его с первым кораблем не из симпатии к Теве, просто из-за того, что столкновения случались все чаще, священник стал здесь лишним…

Сделав небольшой крюк с заездом на Кубу и Азорские острова, Теве возвращается в Париж в 1556 году. По тем временам — целая экспедиция! Посмотрела бы я, как вы пережили бы такую поездку, учитывая низкую продолжительность жизни в тот век.

На том бы и закончился рассказ, если бы наш старый добрый францисканец не привез кое-какие сувениры, а именно наблюдения и зарисовки. Здравая мысль, если нет под рукой фотоаппарата. Так он сообщил массу сведений о новом континенте. К тому же Теве припрятал в карманах пару зернышек незнакомого ему растения петун, от которого пошло название петунии. Впрочем, главной находкой был не этот цветок, как мы вскоре убедимся.

Спустя два года после возвращения Теве опубликует воспоминания о своем путешествии под заголовком «Диковины Антарктической Франции». Книга тут же стала бестселлером. Гонкуровской премии еще не было и в помине, но великие поэты отдавали должное Теве. Жоашен дю Белле, Пьер Ронсар и многие другие даже слагали о нем стихи. В 1560 году автор оды «Дитя мое, идем взглянуть на розу», вдохновленный рассказом Теве, напишет во «Второй книге стихов»:

Порою тянет вдаль, по океанским водам

Уплыть в Антарктику, к далеким антиподам —

Туда, где замышлял Виллеганьон свой рай

(И вашим именем почтил безвестный край).

Но если бы достать и сил, и прыти юной,

Чтоб бороздить моря, — с моею злой фортуной

И там не разойтись; она помчит за мной,

Волной гремящею вскипая за кормой.[27]

В 1560 году Теве получает титул королевского космографа. Прекрасное звание. Вы, наверное, догадываетесь, что к космосу оно не имеет отношения; таким образом он просто обрел официальный статус географа, что было оправдано его семнадцатилетними странствиями. Это был настоящий путешественник, а вдобавок — духовник Екатерины Медичи. У месье были полезные знакомства…

Предатель Ронсар

Ронсар также воспел исследователя в «Оде к Андре Теве, ангулемцу» (Ода XXIII):

«Уж коль Ясон прославлен был

За то, что огорчил

Влюбленное создание,

Теве в наш век положены и слава,

И успех, и Франции всей почитание.

Ведь он увидел мир во всей его красе,

Величии и в разном цвете,

И всем многообразии народов…»

Но в итоге заменил Теве на другого путешественника — Пьера Белона. Вот предатель!

Истории о фантастических странствиях

В 1575 году монах опубликовал «Универсальную космографию Андре Теве, иллюстрированную изображениями самых примечательных вещей, увиденных автором». После выхода в свет этой книги на бедного францисканца начались нападки из-за «неправдоподобности» его рассказов. Конечно, он что-то и нафантазировал, но и огульно обвинять его во лжи не стоит…

Следует признать, что он позволил себе немного приукрасить реальность. Например, он утверждал, что видел единорогов. Ага. Почему же не розовых слонов? Но ведь и правда нужно было немного расцветить эти «диковины», о которых шла речь в книге. Как и Амбруаз Паре, Теве был немного сказочником. Паре мерещились рыбы-епископы: полурыбы-полулюди (да уж…). Их еще называли морскими епископами из-за плавников, напоминающих рясу (какая прелесть!). Выдающийся медик Паре даже издал в 1593 году трактат «О чудовищах и чудесах», одолжив иллюстрации у Теве, который, в свою очередь, описал camphruch — земноводное четырехлапое существо ростом с оленя, с густой гривой и подвижным рогом посреди лба наподобие гребня у индюков. По его мнению, этот рог содержит эффективное противоядие. Тут, Андре, вы немного загнули.

Эти россказни, буйная фантазия и бахвальство стоили ему множества обвинений и критических замечаний современников. Пройдоха Теве заявлял, например, что первым написал о Канаде, тогда как сам черпал вдохновение в работах Жака Картье. Он не указывает источники цитирования и ограничивается лишь упоминанием одного из своих «ближайших друзей» или некоего «особенного друга».

Можно было бы назвать его обманщиком или даже уличить в плагиате. К тому же есть версия, что его работы были написаны «литературным негром». Но будем милосердны. Напомним, что события разворачиваются в XVI веке — до наступления эпохи Просвещения, — а Теве был все-таки хитроумным монахом, начавшим свое восхождение с нуля и внесшим свой вклад в историю. Он был необыкновенным героем, естествоиспытателем-врунишкой: нужно просто уметь отличить ложь от правды. В своей прекрасной книге «Équinoxiales» современный писатель Жиль Лапуж, влюбленный в Бразилию, отмечает, что Теве был «склонен к галлюцинациям»:

«Этот ученый был лунатиком, он путешествовал под гипнозом. И его безумства обращены к нам. […] Его ум ненасытен, словно обжора или ребенок. Он любит чудеса, сказки и те времена, когда еще на свете были чудища и волшебство».

Суровая оценка! Отметим, что автор восхищается Жаном де Лери (1536–1613), одним из главных конкурентов Теве (кстати, Теве выведен в качестве героя романа «Красная Бразилия» Жана-Кристофа Рюфена).

Среди его критиков фигурировал некий Мартен Фюме[28], писатель, полагавший, что в книге Теве было полно выдумок. Ну уж с такой-то фамилией можно было бы воздержаться от критики человека, который завез в его страну табак.

И только в XX веке, когда Теве уже давным-давно не было живых, ему стали выказывать чуть больше доверия. Совсем чуть-чуть. Бьюсь об заклад, вы слышали и о Жаке Картье, и о Христофоре Колумбе, но имя нашего сказочника-монаха вам ни о чем не говорит. А вот этнологи признавали его таланты, и некоторые даже считали, что он первым постиг «мышление туземцев», так как действительно интересовался нравами индейцев, встретившихся ему в разных регионах Америки.

Не желаете ли косячок, мсье Христофор Колумб?

Теве был не единственным носителем знаний о табаке. Жак Картье, первый европеец, добравшийся до берегов Канады, во время своей второй поездки в 1835 году пишет: «Летом индейцы в большом количестве запасают на зиму какую-то траву…» А еще раньше, в 1518 году, Кортес, вероятно, отправлял семена табака Карлу V.

Христофор Колумб столкнулся с употреблением табака на Кубе в 1492 году: «Многие мужчины и женщины, приходя в деревню, держали в руке тлеющий пучок травы и вдыхали его дым, что было для них привычным делом».

Несколько лет спустя Бартоломе де лас Касас (1484–1566), священник и историк, выступавший в защиту индейцев, напишет:

«Там были самокрутки из высушенной травы, завернутой в сухой лист. Они были в форме мушкетных патронов, которые мальчишки с Пентекоста делают из бумаги. Самокрутку поджигают с одной стороны, а другую вставляют в рот и посасывают или сразу глубоко вдыхают, или втягивают идущий от нее дымок, отчего успокаивается тело и пьянеет ум. Поэтому они говорят, что не чувствуют усталости. Они называют эти патроны (или с чем их еще сравнить?) табаком».

В 1548 году Теве издаст книгу в восьми томах под названием «Правдивые портреты выдающихся людей». В ней он говорит не только о первооткрывателях, таких как Колумб, Веспуччи, Магеллан, но и о вождях народов, населявших Америку (это ацтеки, инки, тупиниким, сатуриона во Флориде, патагонцы и даже каннибалы). Скажем «браво!» его смелому решению поставить в один ряд этих совершенно далеких друг от друга людей.

Теве против Нико

Но вернемся к делам, связанным с ботаникой, а точнее, к этой невиданной траве, которую Теве привез из Бразилии. Там он наблюдал за многими любопытными растениями вроде маниока, ананаса и бананов и вот так описал интересующее нас растение:

«Еще одна особенность этой травы, которую они на местном языке называют петунией и зачастую имеют при себе, заключается в том, что она считается полезной с разных точек зрения. Она похожа на наш воловик. Они аккуратно собирают ее и сушат в тени в своих маленьких хижинах. Используют ее следующим образом: заворачивают некоторое количество этой травы в достаточно большой пальмовый лист, а потом скручивают его. Получается сверток длиной со свечу. Тогда они поджигают его с одного конца и вдыхают дым носом или ртом. Они утверждают, что это помогает разжижать и впитывать лишние жидкости в мозгу».

Речь идет, конечно, о табаке. Позже Теве напишет:

«Я мог похвастаться тем, что впервые привез во Францию эти семена, а также взрастил и назвал вышеобозначенное растение ангулемской травой. Но затем, спустя лет десять после моего возвращения, некто, ни разу не совершавший путешествий, дал растению свое имя».

Этот «некто» — Нико, посол Франции в Португалии. Видимо, он приобрел несколько семян пресловутой травы у фламандского негоцианта, направлявшегося из Америки (из Флориды). Он вырастил ее в качестве декоративного растения. Вскоре у травы «обнаружились» всевозможные целебные свойства. В 1561 году Нико дарит растение Екатерине Медичи для лечения мигрени. Герцог де Гиз назвал его никотианой, или посольской травой. То есть вся слава досталась Жану Нико.

Однако и Теве будет отмечен в истории ботаники. В своих записках он рассказывает о растении ahouai, тропическом кустарнике со «смертельно ядовитыми плодами… По высоте оно примерно как наши грушевые деревья. […] Разрезанный плод источает удивительно зловонный запах». Он также говорит о том, как индейцы, далекие от католицизма, используют эти плоды: «Разгневанные мужчины по любому поводу потчуют им своих жен, а жены — мужей».

Линней присвоит данному роду имя «теветия», а само растение назовет Thevetia ahouai. Что касается табака, выяснится, что Теве и Нико привезли два разных вида.

Первый назовут табаком обыкновенным (Nicotiana tabacum), второй — табаком деревенским (Nicotiana rustica), или махоркой.

Дьявол и табак

А знаете ли вы, откуда на самом деле взялся табак? Фламандская легенда гласит: давным-давно шел крестьянин через поле, засеянное незнакомой ему травой. И вдруг видит дьявола. Крестьянин спросил, что это за трава. «Даю тебе три дня на то, чтоб угадать ее название, — говорит дьявол. — Получится — забирай себе все поле; нет — отдашь мне душу». Крестьянин растерялся. Как угадать название? У него ведь нет ботанического атласа для определения растений. Вернулся он домой, где его ждала жена, молодая, красивая и очень хитрая. Крестьянин рассказал ей о своем разговоре с сатаной. Жена ответила ему совершенно спокойно, словно встреча с дьяволом посреди поля — обычное дело: «И это все? Не переживай, я что-нибудь придумаю». Крестьянин оторопел. На следующее утро после бессонной ночи он видит: жена занята своими делами как ни в чем не бывало. Но вдруг после завтрака она разделась догола, попросила мужа распотрошить перину, покрыла себя перьями и отправилась в поле. Дьявол, увидев ее, воскликнул: «Нет, только не птица! Убирайся с моего табачного поля!» Птица тут же исчезла. Когда крестьянин вернулся на поле и сообщил дьяволу, что знает название травы, тот понял, что сам проговорился, пришел в ярость и исчез в клубах дыма. Вот так вот и появились первые табачные плантации.

В старину слово «фламандцы» означало «нидерландцы». Учитывая, что в Голландии употребляют не только табак, сочинитель этой бредовой сказочки, по всей видимости, написал ее, обкурившись. А мораль сей басни, судя по всему, в том, что дьявол — глупец, а жены фламандских крестьян очень хитры.

Сенсационные подробности о трубке Шекспира

Великий поэт и драматург курил трубку. Виргинский табак, распространившийся в Англии в 1585 году благодаря Уолтеру Рэли, был тогда в моде. Правда, Рэли окончил свои дни на плахе… Даже Джон Леннон затаил на него обиду из-за своей зависимости от сигарет. В песне I’m so tired бывший участник Beaties поет:

«Устал я, и мне тревожно так.

Пускай устал я,

Но все ж достану свой табак.

Будь проклят Уолтер Рэли,

Раз он был такой дурак».[29]

Все знают, что Леннон курил не только табак. А что, если и Шекспир покуривал марихуану? Один палеоантрополог из Претории изучил осадок на стенках курительных трубок автора «Ромео и Джульетты». Проанализировав 24 полученных образца, он установил, что восемь из них содержали следы конопли, а два — даже кокаин! Эти данные, опубликованные в 2015 году в South African Journal of Science, показали, что и Шекспир баловался кое-какими запрещенными веществами.

Надеюсь, что отныне, господа курильщики, закуривая очередную сигаретку, вы будете вспоминать о монахе с авантюрными наклонностями, ведь если бы не он, вы бы не познали удовольствий, связанных с курением: угостить сигареткой симпатичную девушку, чтобы ее закадрить; проклинать антитабачный закон; дрожать от холода, выйдя покурить; впадать в отчаяние при виде цены одной пачки; задумываться об эффективности никотиновых пластырей; задыхаться, поднимаясь по лестнице; спрашивать врача: «Что это за темные пятна на моей флюорографии?» А когда будете кадрить девушек, не забудьте прикинуться Ронсаром и спросите: «Могу ль я предложить вам ангулемской травы?»

7

Удивительная судьба маленького зеленого фрукта — китайской находки хитроумного иезуита

Известный в Китае уже более двух тысяч лет киви на европейских рынках появился лишь в 1960-х. Прозванный «китайским крыжовником», зеленый фрукт был обнаружен в 50-е годы XVIII века Пьером Николя ле Шероном д’Энкарвилем. Так д’Энкарвиль вошел в доверие к китайскому императору.

Актинидия китайская (Actinidia chinensis Planch)

В наши дни киви настолько распространен, что кажется, этот фрукт был известен всегда. Его так хорошо съесть зимой, ведь в нем много витаминов. А какой приятный у него кисловатый вкус и сочная мякоть! Но шершавую кожицу лучше снять. На самом же деле этот фрукт марсианского цвета — новинка на наших тарелках.

Киви — это плод актинидии, деревянистого ползучего растения родом из Китая. Да, это лиана! Там ее называют Mihoutao, или обезьяний персик, так как макакам зеленый фрукт очень по вкусу. Растение входит в семейство актинидиевых (Actinidiaceae) и принадлежит к роду актинидий (Actinidia), который на сегодняшний день насчитывает порядка 60 видов. Это название предложил британский ботаник Джон Линдли (1799–1865). Actis происходит от греческого «луч» и отсылает к столбику (центральной части пестика), который напоминает также спицу колеса. Надеюсь, я вас порадовала этими сведениями, и теперь вы будете смотреть на цветы киви совсем другими глазами! Основные виды, выращиваемые в наши дни, — это актинидия китайская (Actinidia chinensis) и актинидия деликатесная (Actinidia deliciosa). Первый вид появился в Китае, а второй очень вкусен. Впрочем, первый тоже вкусный, да и второй тоже родом из Поднебесной. Обе актинидии издавна растут в долине реки Янцзы. Китайцы употребляли киви в пищу, а еще делали из него клей.

Церковник-исследователь, влюбленный в Китай

Киви был обнаружен в 1750 году одним французом, иезуитом Пьером Николя ле Шероном д’Энкарвилем. Перед нами еще один представитель церкви, увлеченный ботаникой! Стоит отметить, что эти священники-миссионеры сыграли важную роль в естественной науке. Отправляясь в разные уголки света, они тем самым распространяли знание.

Отец д’Энкарвиль родился в 1706 году в Лувье в семье оруженосца. Он прошел обучение в Руане, а затем, в 1727 году, проходил испытательный срок в Париже, после чего отправился в Квебек преподавать словесность, откуда вернулся в 1735 году и занялся богословием. Вот тогда-то он и наткнулся на книгу Жана-Батиста Дюальда (1674–1743), тоже иезуита, автора труда «Географическое, историческое, хронологическое и физическое описание Китайской империи и китайской Татарии». В его основу были положены наблюдения миссионеров-иезуитов, побывавших в Китае. В свое время книга вызвала большой резонанс и повлияла на представления европейцев об этой стране. Бестселлер был тут же переведен на английский, немецкий и русский языки. Священник Пьер Николя с жадностью читает главу, посвященную китайским гербариям, и мечтает поехать в Китай. Он станет одним из первых европейцев, исследовавших этот регион. Поэтому он изучил классификацию Линнея, познакомился с Жюссье и его друзьями, занимался химией в Академии наук.

19 января 1740 года в Лорьяне он садится на корабль Ясон, который направляется в Поднебесную через Суматру, Малакку и мыс Сен-Жака. Любой был бы в восторге от такого путешествия.

Во время остановки в Кантоне он учит китайский и затем едет в Пекин. Там он направляется в Бэйтан — резиденцию французских иезуитов на территории императорского города, где его встречают выдающиеся деятели: настоятель Шалье, хороший часовщик; Антуан Гобиль, астроном и эрудит; Жан-Дени Аттире, портретист императора; Огюстен фон Галлерштейн, астроном и демограф, который впервые с точностью подсчитал население Китая (по результатам его исследований, доставленных в Европу к 1779 году, население страны насчитывало порядка 198 214 553 жителя. С тех пор их немного прибавилось); а также иезуит из Италии Джузеппе Кастильоне, самый почитаемый при дворе художник. Высший свет!

Но вначале ему пришлось нелегко. Император Цяныгун был против миссионеров (напомним, что папа Бенедикт XIV осуждал китайские ритуалы). Но это не остановило нашего священника. Ему даже удастся войти в доверие к императору.

Кивай, или сибирский киви

Род актинидий включает множество видов. Есть даже такой вид, как сибирский киви. Его называют «кивай» (kiwai). Его научное название — актинидия острая (Actinidia arguta). Этот крепыш выживает даже в двадцатипятиградусный мороз. В основном он произрастает на Дальнем Востоке, но теперь его стали культивировать и в наших краях. «Кивай» меньше, чем его собрат киви, но у него есть явное преимущество: плоды его «лысые», то есть их можно есть, не очищая. А еще он содержит значительную дозу витамина С.

Существует еще один вид арктического киви — актинидия коломикта (Actinidia kolomikta), с твердыми и еще более мелкими плодами. Этот вид растет в Китае, Корее, Японии и в России (в Приамурье). Но в Европе это растение считается несъедобным, а декоративным из-за полурозовых-полузеленых листьев.

Первоочередной задачей Шерона д’Энкарвиля было изучение техники обработки стекла. Однако он предпочитал естественные науки, поэтому ему пришлось искать занятие, способное утолить его жажду знаний. Император в то время занимался обустройством летнего дворца Юаньминьюаня, сооруженного на клочке земли на северо-востоке Запретного города. Священнику не разрешали покидать его пределы, и приходилось ограничиваться сбором гербария на территории дворца. Да, все не так просто…

Помимо замечательной архитектуры и предметов искусства (в частности, картин работы Аттире и Кастильоне), там разбивают великолепные сады. К слову, Юаньминьюань означает «сад совершенной ясности». Император мечтает о собственном китайском Версале, который, к несчастью, будет разрушен франко-британскими войсками и сожжен в 1860 году.

Разумеется, прекрасные европейские растения идеально подошли бы для этих садов. Д’Энкарвиль упорно гнет свою линию и пишет Бернару де Жюссье в Париж с просьбой прислать ему пару-тройку растений. Ему нужны такие, которые могли бы понравиться императору и которые он умеет выращивать. Ему пришли на ум маки, тюльпаны, гвоздики, нарциссы, базилик, васильки, настурция, фиалки и многие другие. Он пишет: «Вначале императора заинтересует цветовая гамма, потом разнообразие плодов и семян, и вот тогда у меня появится повод заговорить с ним о ботанике». Ах, этот хитрец-иезуит собрался задобрить императора цветочками! Но он был прав: это сработало.

На следующий год он посылает очередное письмо с новым заказом. На сей раз ему нужны овощи: цветная капуста, салат-латук, щавель, цикорий и т. д. В итоге он отправит во Францию 16 писем с просьбой выслать семян. Он окончательно покорит императора, вырастив нежный цветок мимозу стыдливую (Mimosa pudica), листья которого складываются от прикосновения. После этого д’Энкарвиль мог заниматься растениями на свое усмотрение, и в течение 17 лет он с упоением изучает китайскую флору и посылает различные семена в Королевское общество в Лондоне и в Петербургскую академию наук.

Д’Энкарвиль закончит свои дни в Китае. В 1757 году в возрасте 51 года он умрет, заразившись лихорадкой. Помимо открытия киви, он расскажет европейцам о множестве других новых видов, таких как софора японская и айлант (Ailanthus altissima), прозванный «ясенем зловонным». По правде говоря, иезуит мог бы и не посылать семена дерева — в наши дни этот экзотический вид агрессивно распространяется и угрожает местной флоре во Франции и в других странах: в Новой Зеландии, например. В Китае айлант выращивают для разведения шелкопряда, поэтому ле Шерон д’Энкарвиль даже написал труд «О диком шелкопряде».

Первые образцы киви

Оставим пока что бабочек и вернемся к нашим баранам, то бишь к киви. А этот фрукт тоже в свое время называли как одного грызуна, о чем вы прочтете далее (немного зоологии разнообразит наш сугубо ботанический рассказ…).

Прибыв в Китай к концу 1740-х годов, ле Шерон д’Энкарвиль собирает в Макао образцы киви (но без самих плодов). Он отправляет их во Францию ботанику Бернару де Жюссье (1699–1777), но в тот момент растение еще не вызывает особого интереса. Киви оставили «про запас». Отметим, что д’Энкарвиль в своих записях лишь уточняет, что нужно положить несколько веточек киви в кипящую воду, которую используют для приготовления бумаги, чтобы повысить ее плотность. И до сих пор ни слова о потрясающих вкусовых свойствах! Лишь сто лет спустя, в 1847 году, французский ботаник Жюль Эмиль Планшон составит описание растения и назовет его актинидией китайской (Actinidia chinensis).

Референтными образцами послужили не те, что собрал ле Шерон д’Энкарвиль, а те, что привез другой великий собиратель растений — тот самый Роберт Форчун, похититель чая. В 1845 году во время своих скитаний по Китаю Форчун взял в Шанхае несколько образцов киви. Но и он обратил внимание не на плоды, а на листву.

Первым, кто разглядел плоды, оказался исследователь из Ирландии, китаевед Августин Генри (1857–1930) — еще один фанат пестиков и листиков. Для него ботаника была способом поддерживать себя в форме:

«Сбор растений и занятия дают мне достаточную физическую и интеллектуальную нагрузку».

Послушайте совета дядюшки Августина, если хотите быть подтянутыми: занимайтесь ботаникой — это дешевле, чем абонемент в спортзал. В 1886 году, странствуя по Китаю, он набрал плодов, заспиртовал их и отправил в ботанический сад Кью в Лондоне. Он написал, что этот плод был «отличной находкой», то есть он уже предчувствовал грядущий экономический успех зеленого фрукта. Чуть позже Эрнест Генри Вильсон (1876–1930), другой прославленный охотник за растениями, соберет плоды киви, которые в 1904 году попадут в каталог питомников Вейч — семьи выдающихся садоводов. Но тогда растение не встретило ожидаемого успеха. В то же время семена киви привез во Францию еще один миссионер-ботаник, отец Поль Гийом Фарж (1844–1912). А в 1898 году образцы киви будут представлены в питомнике Вильморена и Шено.

По киви — и на боковую!

Известно, что киви содержит много витаминов. Но он также улучшает сон! В 2011 году ученые университета Тайбэя (Тайвань) поставили эксперимент с двадцатью четырьмя добровольцами, страдающими расстройством сна. Результаты оказались убедительными: съев киви перед сном, участники эксперимента спали на 13 % дольше! А засыпание у них происходило на 35 % быстрее. Возможно, это связано с содержанием антиоксидантов и серотонина в киви. Если у вас бессонница, наш совет: попробуйте, это почти ничего не стоит.

Мы с вами говорим о киви, но в ту пору его называли актинидией, и никто еще и не слышал ни о каком киви. Пока что не приходится говорить о «взлете» этого фрукта… Теперь, чтобы узнать окончание истории, отправимся в Новую Зеландию.

В 1878 году шотландская церковь открывает миссию в Ичане (сегодня провинция Хубэй) и привлекает добровольцев, готовых помочь с распространением религии. Тогда три женщины из Новой Зеландии отправляются в Китай. У одной из них, Кэти Фрезер, была сестра Изабель — учительница из колледжа для девочек. Изабель навещает сестру, проводит у нее несколько месяцев и в 1904 году уезжает, увозя кое-какие сувениры из Китая, среди которых оказалось несколько семян киви из коллекции Вильсона, британского охотника за растениями, о котором уже было сказано выше. Таким образом эти семена, привезенные новозеландской сестрицей, положили начало всей современной индустрии киви.

Новозеландцы, недолго думая, стали выращивать киви, и весьма преуспели в этом. Изабель Фрезер передает семена Александру Элисону, и в 1910 году он собирает первый урожай. Производство киви, который тогда был известен как «китайский крыжовник», активно развивается в 1930–1940-е. Один из первых искусственно выведенных сортов назывался «хейворд» в честь владельца новозеландского питомника. К 1940 году в Новой Зеландии насчитывается около 2700 питомников, где выращивают киви, тогда как во Франции этот фрукт еще практически неизвестен.

Холодная война и название птицы

В 1959 году наши друзья с острова на краю света задумали покорить американский рынок. Но вовсю идет холодная война — попробуй продай американцам «китайский крыжовник»… Это же фрукт коммунистов! Название вызывало и другого рода опасения: настоящий крыжовник зачастую подвержен заражению грибком, поэтому лучше не рисковать с этим «китайским крыжовником», даже если тот не имеет ничего общего с gooseberry.

В общем, придется подыскать другое имя для зеленого фрукта. Новозеландцы поначалу думали окрестить его «дынькой». Неудачная мысль, учитывая, что дыни облагались большим таможенным налогом. Зато фрукт напоминал птичку — символ Новой Зеландии (весьма отдаленно, при наличии воображения, можно было сопоставить его бархатисто-шершавую кожицу с оперением птицы). И в конце концов название нашлось: отныне актинидию будут называть киви.

Вот так одним из последствий холодной войны стало то, что ни в чем не повинный фрукт носит птичье имя… Название придумала Фрида Каплан, производитель из Калифорнии, и его тут же ввела в употребление новозеландская компания «Turners & Growers».

Вот так была увековечена память пичужки, которую маори называют «киви-киви» за те звуки, которые она издает. К счастью, решено было все-таки не использовать латинское название птицы — Apteryx australis…

О цифрах

Ежегодно в мире производят более десяти миллионов тонн киви. Французы потребляют миллиард киви в год. Вот так факт!

Основные поставщики киви — Китай, Италия, Новая Зеландия; затем идут Чили, Греция и Франция. Удивительно, но родина птицы киви занимает лишь третью строчку, тогда как в Китае, где раньше собирали только дикорастущий плод, наблюдается настоящий бум культуры киви.

Итак, киви снова очутился на калифорнийских берегах (после первой неудачной попытки в 1904 году). Производство набирает обороты, и эта «птичка» хорошо продается как гламурный фрукт будущего.

Затем культура киви покоряет и Европу. Во Франции плод называют «растительной мышью». Да, возможно, киви больше похож на грызуна, чем на птицу. А вы спросите своего кота, что он об этом думает. В любом случае, чтобы поймать киви, мышеловка не нужна, да и если вы решите его приготовить, фрукт не будет сопротивляться. Итальянцы оценили полезные свойства киви и постепенно стали его главными европейскими производителями. Теперь Италия входит в число основных мировых поставщиков этого фрукта.

Киви в наши дни

Одиссея киви на том не закончилась. Подумать только: этот фрукт был практически неизвестен на Западе еще полвека назад! Интересно, что заморский фрукт, издавна ценимый в Китае, только сейчас прославился у нас. Вспоминаются давнишние «дары» Южной Америки — томаты, картофель, перец и т. д. И вот перед нами китайское растение, совсем недавно совершившее революцию в наших тарелках.

В начале сорт «хейворд» имел большой успех, да и сейчас он является основным на мировом рынке. Однако есть и новинки: в Японии, например, популярен сорт «коруоку», а во Франции — «китайская красавица».

В 1990 году появился желтый киви (по-английски «gold», золотой). Этот сорт, как и другие, полезен для здоровья и, более того, помогает при симптомах гриппа и насморка. Впрочем, это данные исследований, проведенных на средства производителей киви. Так или иначе, неоспорим тот факт, что киви содержит много витамина С и других полезных веществ. А я не устаю повторять: съедайте по крайней мере пять фруктов и овощей в день!

8

Расследование о растении из холодных краев

Прежде чем угодить в кастрюлю, ревень служил лишь медицинским целям. Это растение родом из Китая, Тибета и Сибири, стало предметом культа в стране царей и цариц.

Ревень лекарственный (Rheum officinale Baill.)

Когда кто-нибудь говорит о «научных экспедициях», на ум приходит вереница образов: буйство тропических лесов Центральной Америки и Азии, плато в Южной Америке с произрастающим там картофелем и другими «дарами» Нового Света… Или австралийский буш, где живут неведомые эндемичные существа. Но вряд ли вам на ум придет сибирская глушь. А мы, между тем, отправляемся именно туда и будем говорить о растении, менее сексапильном, нежели клубничка, менее впечатляющем, чем секвойя. Да и употребляют его реже, чем чай. «Хватит тянуть кота за хвост», — скажете вы. Что ж, речь идет о ревене, растении, которое в наши дни настолько часто встречается в садах, что мы уже стали забывать его фантастическую историю.

Отправимся же по стопам Марко Поло и русских первооткрывателей в поисках этого съедобного и целебного растения с драгоценными черешками.

Загадочное появление

Этот красавец с пышной листвой кажется настолько заурядным, что вполне мог бы расти на наших грядках, как любое исконно европейское растение, на радость нашим бабушкам, прабабушкам и многим поколениям хозяюшек. Но нет! Этот господин прибыл из самых отдаленных уголков Азии, пересек Китай и Сибирь, чтобы стать украшением наших садов. А в Китае его выращивали уже в 2700 году до нашей эры. Есть предположение, что ревень попал в Европу по Шелковому пути благодаря Марко Поло. Действительно, в «Книге чудес света» Марко Поло упоминает это растение. В главе о провинции Ганьсу он рассказывает:

«Повсюду, где есть горы, в изобилии растет великолепный ревень. Дельцы скупают его и продают по всему миру; другого товара здесь не найти».

Не подумайте только, что Марко Поло привез ревень в рюкзаке. Впрочем, он и не был первым европейцем, столкнувшимся с этой культурой. Он шел путем другого путешественника, Гильома де Рубрука, францисканца фламандского происхождения, отправленного в Монгольскую империю в 1253 году. Но несчастный францисканец не был столь же удачлив, как его итальянский последователь. Зато он раньше, чем Марко, нашел ревень (бе-бе-бе) и рассказал, что один монах добавлял его в святую воду. (А вот кому бражки?)

Еще в I веке Диоскорид упоминал ревень и отмечал, что он произрастает «где-то за пределами Турции». Но о каком виде ревеня говорил греческий врач? Вероятно, первым стал выращивать ревень для медицинских целей итальянский ботаник Просперо Альпини. Это было в 1608 году в Падуе. Нередко можно прочесть, что в Европу ревень попал вместе с солдатами армии Карла V Мудрого в XIV веке. По всей видимости, арабы и персы были прекрасно знакомы с ревенем и активно торговали им в средневековой Европе. И потом, Шелковый путь не был единственным каналом торговли, их было много, и по ним шли не только торговцы шелком. Существовал и свой «ревеневый путь».

Лекарственная трава на пользу организму

Поначалу наше растение с пышной листвой употребляли лишь для лечения недугов. В Европе его начинают использовать в кулинарии лишь в XVIII веке. И если сейчас в пищу идут черешки (а не стебли, так ведь?), то в медицине в основном применяют корень. От чего он помогает? Послушаем, что скажут специалисты.

В 1717 году Жозеф Питтон де Турнефор посвящает ревеню целую главу в своем медицинском трактате. Он объясняет, что экстракт ревеня, смешанный с дождевой водой, входит в состав других знаменитых эссенций, таких как «благословенный экстракт Шредера» или «слабительное Рольфинсисуса от дурного настроения». Эти названия вам ни о чем не говорят? Уверяю вас, мне тоже, так как я не изучала медицину в XVIII веке (да и в XX тоже). Вот вам прекрасный рецепт, если вы страдаете дизентерией: возьмите жженого ревеня, добавьте толченого мускатного ореха, скорлупу красного коралла и каплю лауданума, смешайте с джемом из айвы и… наслаждайтесь!

В труде «История самых распространенных, полезных и любопытных растений Европы, или Основы ботаники» 1816 года Жан Эммануэль Жилибер напоминает о целебных свойствах ревеня. Он утверждает, что продаваемый в лавках ревень «имеет неправильную форму и листья», а его корень есть «единственное слабительное, которое не истощает желудок. Если съесть ревень натощак, […] он выделяет слизь» (ням-ням). «Розовый настой с толчеными семенами ревеня — это лучшее средство от закупорки внутренних органов». Подводя итог: даже если у ревеня и есть масса достоинств, он известен нам в первую очередь как слабительное.

Но давайте же убедимся, что ревень действительно обладает и другими заслугами. В прошлом его очень высоко ценили за целебные свойства, а сейчас он чаще используется в кулинарии. Его добавляют в пироги, делают из него соусы, варенье, сироп, крамбл и не только. Ревень отражает моду. Так, можно найти рецепт мохито с ревенем, вареный ревень с виски, а также паштет из гусиной печени, тушенный с ревенем.

В центре русско-китайских торговых отношений

Закончим на том перечислять рецепты, ведь перед вами не кулинарная книга. Нет, собственным рецептом соуса я не поделюсь! Предлагаю вам пуститься в историческое и полное романтики путешествие растения, ставшего главным предметом торговых отношений двух империй: Российской и Китайской.

Вернемся в XVIII век, когда русские торговали с китайцами. Первые продавали меха и орехи, а вторые — чай, шелк и другие ткани, а также ревень. Растение, собранное на склонах Гималаев, хранили на больших складах в Пекине. Один торговец из Гамбурга выкупил у Петра I эксклюзивное право перепродажи в Германии ревеня, поставляемого транзитом через Россию, в качестве полезного снадобья. Тогда русские отправили в бурятский город Кяхта на границе с Китаем аптекаря из Петербурга, чтобы он отбирал лучший ревень, а отбракованный и вовсе сжигали. Таким образом, этот ревень был гораздо более высокого качества, нежели тот, что поставляли голландцы и французы, которые торговали напрямую с китайцами (а те зачастую могли подсунуть плохой товар). С 1649 года Россия фактически удерживала монополию на продажу ревеня, что было важным источником пополнения государственной казны.

Подчеркнем, что ревень бывает разным. На сегодняшний день в мире насчитывается около 60 видов, входящих в род Ревень (Rheum). Возможно, его название произошло от слова «Ра» (Rha) — древнего названия реки Волги. А может быть, он так назван потому, что его древнее название rheubarbarum означает «растущий за Дунаем», то есть в землях варваров.

Вид, о котором говорил Марко Поло, по всей видимости, — ревень лекарственный (Rheum officinale), прозванный китайским ревенем. Но ведь так чаще называют ревень пальчатый (Rheum palmatum), не правда ли? Наконец, русский ревень часто фигурирует под именем декоративного или турецкого… Да, люди стали забывать латынь! Эти два вида и по сей день являются самыми распространенными благодаря их лекарственным свойствам.

С 1731 по 1782 год монополия на продажу ревеня принадлежит русским. В Кяхте, этом знаменитом торговом городе на русско-монгольской границе, даже была создана комиссия по торговле ревенем, так называемая «Ревеневая служба». В Москву ревень доставляли через пустыню Гоби и озеро Байкал. Но в конце 1780-х годов англичане тоже начинают выращивать его. Из семян, который привез из Санкт-Петербурга Яков Монси, служивший при дворе русского царя, растение вывели ботаники Джон Хоуп и Роберт Дик в Эдинбурге. Поэтому китайский ревень имел не много шансов.

Ревень, который сам себя поливает

Из всех видов ревеня есть один, который обитает только в горах Сибири и Тибета. Rheum palaestinum, или пустынный ревень, растет в пустыне Негев, что на границе Израиля и Иордании. Ученые израильского университета в Ораниме сообщили в 2009 году, что растение нашло способ самополива. Его листья покрыты восковой пленкой и к тому же напоминают миниатюрную горную цепь, проводящую жидкость, как если бы некий горный поток стекал вниз по склону. Так ревеню удается накопить в 16 раз больше воды, чем обычному растению с маленькими листьями. Чудеса, да и только!

На службе Его Величества Государя-Императора России

Мы еще ничего не сказали о герое этой главы — русском естествоиспытателе, изучавшем ревень и не только. Петр Симон Паллас (1741–1811) был немецким ученым-натуралистом при российском императорском дворе. Но начнем с самого начала.

Малыш Симон родился в Берлине в 1741 году. Его отец-хирург хотел, чтобы мальчик изучал иностранные языки. Уже в раннем возрасте Симон научился писать на латыни, английском, немецком и французском. Став постарше, он посвящает все свободное время наукам. В 15 лет он уже придумывает, как можно систематизировать классы животных. Он изучает медицину и в 1760 году в Лейдене защищает докторскую диссертацию о кишечных глистах. (Пока что не прослеживается никакой связи с ревенем. Впрочем…)

Паллас переезжает в город Гаага в Нидерландах. В возрасте 25 лет начинает изучать кораллы, а ведь за 25 лет до того было установлено, что кораллы — это животные. Он публикует ряд работ о малоизученных организмах, в частности моллюсках. Но нет пророка в своем отечестве — эти исследования никого не интересуют в его стране, зато находят отклик за границей. Палласу окажет поддержку Екатерина II, российская императрица. Стоит пояснить, что в то время в Германии образование активно развивалось, но не было средств на научные исследования. Поэтому многие известные ученые уезжают заниматься наукой в Россию. Среди них были: Якоб Бернулли, Леонард Эйлер, основатель эмбриологии Карл Эрнст фон Бэр, Самуил Готлиб Гмелин. Петербургская академия наук, основанная Петром Великим, принимала их с распростертыми объятиями.

Увидеть Венеру и озеро Байкал

Как же Паллас попал в экспедицию? Благодаря Венере. Речь не о прекрасной богине, а о планете. В 1764 году, во время прохождения Венеры по солнечному диску, Франция направляет аббата Шапп д’Отроша в Тобольск делать астрономические наблюдения. Книга, которую он издает по возвращении, была полна едких замечаний. Императрица была крайне разгневана.

В 1769 году прогнозируют очередное прохождение Венеры. На сей раз императрица предпочитает держать рядом с собой поменьше иностранцев и назначает для этой миссии русских астрономов из родной академии. Она считает нужным отправить в экспедицию и натуралистов, с чем и обращается к Палласу, который с восторгом принимает предложение. Готовясь к поездке, он проводит год в Санкт-Петербурге, и отнюдь не бездельничает все это время. Он пишет научный доклад о костях четвероногих животных Сибири (каждый развлекается как умеет) и выясняет, что в Сибири живут слоны, носороги и буйволы.

Экспедиция отправляется в июне 1768 года. В ней участвуют семеро астрономов и топографов, пятеро натуралистов и множество учеников. Паллас пересекает бескрайние равнины России, проводит зиму с татарскими племенами; останавливается на Яике, куда по соленым пустыням на севере Каспия идут кочевники; какое-то время живет на Каспийском море. В 1770 году он делает остановки по обеим сторонам Уральских гор и осматривает рудники. Затем он направляется в Тобольск, в Сибирь, на Алтай. Путешествие заканчивается в Красноярске, на реке Енисей. На следующий год он пересекает Байкал и движется по Забайкалью вплоть до границы китайских владений. По возвращении, в 1773 году, он занимается изучением народов Центральной России и 30 августа того же года возвращается в Петербург. Хорошенькая программа!

Михаил Строгов от ботаники

Если пройти маршрутом Палласа, можно почувствовать себя героем романа Жюля Верна. Паллас с особой точностью записывает свои наблюдения в дневнике. Условия жизни в поездке были суровыми. Парень молод, да не любит холод… А приходится зимовать по шесть месяцев в лачужках, питаясь черным хлебом и водкой. Лето здесь короткое, но нестерпимо жаркое. Петр Симон возвращается совершенно изможденный, измотанный лишениями и поседевший в свои 33 года. Путешествия молодят душу, но старят тело. Набравшись сил, он принимается за описание биологических видов, которые ему встретились в пути. Он описывает в числе знаменитых животных России росомаху, соболя, кабаргу и даже белого медведя. Он посвящает целый том грызунам и описывает новый вид непарнокопытных, промежуточный между ослом и лошадью, обитавший в пустынях Тартарии. Он также описывает новый вид кошачьих, от которого, по его мнению, произошла наша ангорская кошка. Паллас также публикует первые описания многих видов птиц, рептилий, рыб, червей… У него был задуман масштабный проект: написать общую историю всех животных и растений Российской империи (проект не был доведен до конца, напечатаны были только два тома). Иными словами, труды Палласа носили фундаментальный характер.

В путешествии он стал и ботаником тоже. Его работа «Флора России» понравилась императрице широтой охвата, пускай напечатаны были только два тома — о деревьях и кустарниках.

Затем он пишет на тему геологии, а для ценителей ледникового периода он расскажет об ископаемых скелетах, найденных в Сибири. Паллас сообщает, что обнаружил целого носорога в вечной мерзлоте, с кожей и плотью. А недалеко от Енисея он наткнулся на огромный массив железной руды весом около 700 килограммов — неслыханная геологическая находка того времени. Безумие какое-то! Жители Тартарии утверждали, что это метеорит, упавший с неба. И так как естественных наук ему мало, он заодно пишет историю монгольских народностей. Ну просто ас этот Паллас!

Ты мне — ревень, а я тебе — сенну

Сенна — это общее название растений семейства Бобовые, которые имеют слабительный эффект. Этим словом еще обозначают сам экстракт растения, используемый в качестве слабительного. Старинная французская поговорка «Ты мне — ревень, а я тебе — сенну» означает, что двое идут на взаимные уступки, но не из любезности, а ради выгоды.

4 января 1770 года Фридрих II Прусский пишет в письме Вольтеру, расточая похвалы философу: «Когда вы принимаете лекарство, из вас выходят лучшие черви Европы. Даже если я съем весь сибирский ревень и сенну из всех аптек, мне никогда не удастся написать ни одной песни „Генриады“».

В пьесе Ростана «Сирано де Бержерак» (действие второе, сцена 8) Сирано говорит:

«Нет, спасибо! Одной рукой гладить козу по шее, а другой поливать капусту, выдавать сенну просящим ревеня и стать льстецом? О нет, благодарю!»

В песне Брассенса тоже можно услышать: «И пока эти два чудака уступали друг другу и ревень, и сенну, мы забавлялись с их дульсинеями»[30].

Бывший президент Франции Николя Саркози однажды попал впросак с этим выражением. Его слова: «Дай мне березовой каши, а я тебе уступлю ревень» произвели фурор. Но не будем делать вывод, что политики нам только лапшу на уши вешают…

Симон в схватке со льдом

Восхваляемый в Европе и высоко чтимый в Петербурге, Петр Симон стал непререкаемым авторитетом. Но привычка путешествовать и выживать в тяжелых условиях сделали для него жизнь в городе невыносимой. Устав от оседлости (быть домоседом очень тяжело, если в душе ты искатель приключений) и наплыва великосветской публики, Паллас предпочитает сибирские леса дворцам. Он пользуется тем, что Россия присоединяет Крым, и едет знакомиться с новыми территориями.

С 1793 по 1794 год Паллас путешествует по южным областям России. Он снова отправляется в Астрахань, пересекает границу Черкесии — края, откуда пошла легенда об амазонках (там в течение первого года после свадьбы молодые мужья могли видеть своих жен только по ночам, залезая в окно). В Черкесии с Палласом происходит один инцидент. Нет, он не выпал из окна, желая нанести визит юной особе. В ходе последнего путешествия он намеревается изучить оледеневший берег реки. Но лед проваливается под ним, и он по пояс погружается в воду. Меж тем на дворе мороз и помощи ждать неоткуда. Его все-таки вытянули на берег с помощью одеяла, но это событие истощило его силы, и потому он рассчитывает «залечить раны» в более благоприятном климате. Императрица жалует ему две деревни в Тавриде и большой дом. Очень мило. Паллас отправляется туда в 1795 году, но климат, который казался ему таким мягким, на самом деле очень переменчивый и влажный.

Он был разочарован, но все-таки провел в Крыму пятнадцать лет, посвятив себя написанию трудов. Он занимается мелиорацией виноградников и создает настоящие плантации. Но душа к этому у него не лежит. Он продает за бесценок свои владения и прощается с Россией. Спустя 42 года он возвращается в Берлин, свой родной город, где закончит свои дни. Юные последователи будут пожинать плоды его трудов, как пишут биографы. Паллас скончался 8 сентября 1811 года на пороге семидесятилетия.

В погоне за настоящим ревенем

Паллас изъездил всю Россию вдоль и поперек, а сверх того еще очень интересовался ревенем, который имел тогда колоссальный успех в Европе. Я понимаю, что вы бы предпочли рассказ о замороженных носорогах, метеоритах или о манулах — котах со смешной мордахой, которых впервые описал именно Паллас в 1776 году. Этот зверек как будто постоянно гримасничает! Учитывая успех манула на YouTube, моя книжка наверняка продавалась бы лучше! Но нет. Мы все-таки поговорим о корнях и истоках ревеня. Из путевых заметок Петра Симона можно узнать, как это растение употребляют в Бурятии (регионе на берегу Байкала):

«Буряты едят сырые черешки этого растения для утоления жажды; они делают это только в крайнем случае, так как черешки эти настолько кислые, что от них сжимается горло, и они лишают чувствительности язык и нёбо, так что целый день потом не различаешь вкусов. Мне и самому доводилось пробовать его».

Да, мы поняли: лучше поберечь горло и выпить водки, если хочется пить!

Екатерина II велит получше изучить настоящий лекарственный ревень, мало известный в то время. Паллас ищет ответы на ее сложные вопросы. В Сибири, в районе Красноярска, наш натуралист уже пытался установить, что это за вид: Rheum palmatum или R. pedunculatum? R. officinale или R. ondulatum? Отличная задачка для ботаника! Отнюдь не проще пареной репы. И к тому же это личный запрос императрицы; позже она даже отправит другого ботаника, Иоганна Сиверса, в Казахстан. Помимо изучения ревеня, он откроет предшественника казахской яблони — яблоню Сиверса (Malus sieversii).

В конце концов Паллас делает вывод: то, что зовется «истинным ревенем», соответствует не одному виду, а нескольким. Это несколько перевернуло представления о растении. Безусловно, он немало поведал о том, как его выращивают и используют в данных регионах. Но вообще-то нас это больше всего и интересует, а вовсе не нагромождения латинских названий. Мы хотим знать, с чем связано это растение. И вот что сообщает наш бывалый странник:

«Ревень происходит в основном из Красноярска.

Это дикое горное растение. Когда он требуется для нужд медколлегии, городская канцелярия поручает купцам поставить ревень по фиксированной цене. Они собирают его осенью в горных районах, в частности выше Абакана, по другую сторону Енисея […]».

Он также говорит, что зачастую в этой местности корни растений гниют из-за высокой влажности, и потому изобрели определенную технику высушивания. Паллас тоже поучаствовал в заготовке корешков:

«Я раздобыл себе свежайшего удинского и саянского ревеня. Я развесил корни под потолком в комнате с печью. Когда они хорошо подсохли, я очистил их от кожицы и вымыл лучшие из них — и вот у меня в руках плотный ревень такого же чудесного цвета, как и лучший из китайских сортов. По качеству и достоинствам он им почти не уступал».

В апреле 1772 года Паллас прибывает в Кяхту, знаменитый пограничный город, чтобы провести свое расследование о ревене. Он узнает от своих информаторов, что ревень, который в этом месте провозят через границу, выращен в Китае, на юго-западе от озера Кукунор в тибетском направлении. Корни ревеня собирают в апреле и мае, а затем высушивают. Таким образом, расследование показало, что лучший ревень выращивают на Тибете, где преобладает сухой климат.

«Ревень, он же теплица»

Среди примечательных видов ревеня особо выделяется ревень благородный из Сиккима (Rheum nobile). Помимо его эстетических качеств (ах, как он красив!), это еще и поистине невероятное растение. Произрастает оно в разных регионах: в Афганистане, в Бутане, в Непале, в Тибете и, конечно, в Сиккиме. Ревень благородный растет на большой высоте — от 4000 до 4800 метров. По-английски он называется glass house plant[31] из-за своей способности адаптироваться к большим высотам. И для этого ему не нужен солнцезащитный крем с фактором защиты 50 — ему помогает выживать прицветник (видоизмененный лист), который создает парниковый эффект. Это защищает ревень и от холода, и от ультрафиолета.

Так что у нас есть приятная новость: если вам нужен хороший ревень, незачем мучить себя сибирскими холодами.

9

О том, как был найден самый большой и зловонный цветок на свете

Растения подчас бывают действительно странными. А то, о котором мы собираемся рассказать, — настоящая загадка природы! Эта штуковина растет в Индонезии, Малайзии и на Филиппинах. А обнаружили ее два необыкновенных человека: застенчивый ботаник и губернатор-авантюрист.

Раффлезия Арнольда (Rafflesia arnoldii R. Br.)

Вот же уродина! Красноватая масса, покрытая белой сыпью… Да еще с отвратительным запахом. Ужас! С такими данными она имеет все шансы понравиться.

К тому же она гигантского размера. Может, она прилетела с другой планеты или является результатом генетических манипуляций? Но мы же с вами не в рассказе Лавкрафта или в ремейке «Чужого». Речь идет о растении — цветке, который растет на краю света — в индийских джунглях и в Малайзии. Да, это действительно растение «во плоти», или скорее «в листьях и хлорофилле». Впрочем, не совсем… Оно ведь не зеленое и не способно на фотосинтез. Скоро вы поймете почему.

Это «существо» может достигать до метра в диаметре и весить до 11 килограммов! Просто-напросто это самый большой цветок в мире. Он называется раффлезией Арнольда, так как был обнаружен Стэмфордом Раффлзом и Джозефом Арнольдом. Вы можете подумать, что ботаники даже не потрудились подобрать ей название. Но позвольте! Ведь это дань уважения двум великим натуралистам…

Возможно, вы слышали об отеле Раффлз в Сингапуре? Это роскошная гостиница, где останавливались звезды вроде Джозефа Конрада, Редьярда Киплинга, Чарли Чаплина, Джона Уэйна, Андре Мальро, Дэвида Боуи и многих других. Джордж Буш тоже бывал там, но не будем о нем, он звезда другого уровня.

Но прежде чем имя Раффлза стало названием отеля для звезд, оно принадлежало одному выдающемуся человеку. Блестящий государственный деятель, основатель Сингапура (это небольшой остров, где полно банков и запрещена жевательная резинка), губернатор Явы и к тому же превосходный натуралист. Очко в его пользу: много ли вы знаете политиков, способных определить растение или насекомое?

Сэр Раффлз: происхождение, эрудиция и интерес к каннибалам

Эта история началась более 200 лет назад, когда в 1781 году на свет появился британец Томас Стэмфорд Раффлз. Он родился посреди воды, а точнее, на борту корабля, который стоял на причале в порту Ямайки. Сыну капитана Ост-Индской компании судьбой было предназначено открытое море. Он изучал литературу и науки, легко выучил французский и хорошо рисовал. Еще один сверходаренный ребенок!

В 1805 году его отправляют в Пинанг, что в Малайзии, где он изучает малазийский язык и женится на Оливии Мариане Девениш, которая старше его на 10 лет (какой современный подход!).

Спустя несколько лет, в 1811 году, его назначают лейтенант-губернатором Явы, и он вместе с супругой переезжает на остров. Это была дружная пара: Оливия всегда была рядом и поддерживала Раффлза во всех проектах и начинаниях. К несчастью, ее не станет в 1814 году из-за тяжелых условий жизни на острове. Признаем, что Раффлз был в полном восхищении от Явы (а вы разве нет?), но так как «жизнь без любви ничего не стоит[32]» (спасибо Сержу Генсбуру), он снова женится спустя пару лет, в 1817 году, на Софии Халл.

Удивительный метод опыления: осторожно, будет горячо!

Раффлезия осуществляет термогенез, то есть она может производить тепло, что свойственно немногим растениям. Это помогает ей выделять летучие вещества, привлекающие насекомых-опылителей. Этим объясняется ее «аромат», подобный запаху носков путешественника, который две недели шагал в них по влажным джунглям. На самом деле этот «аромат» еще хуже и напоминает тухлое мясо или даже… запах трупа.

Температура создает комфортную для опылителей микросреду, позволяющую им действовать с меньшими метаболическими издержками (опылители тратят меньше энергии, так как в самом растении есть «центральное отопление»).

В 1818 году он был назначен на пост губернатора Бенкулу на острове Суматра. Это был прекрасный человек, красивый и умный. (А еще богатый, знаменитый и легкий на подъем. Будь мне лет на двести поменьше, я бы хотела, чтоб меня звали Оливией или Софией.) Он провел множество замечательных реформ, в том числе отменил рабство на Яве и организовал реставрацию храмов и древних памятников. По возвращении в Лондон он участвует в создании Зоологического общества и входит в комитет по разработке проекта городского зоопарка. Известно ли вам, что в мае 1816 года он познакомился с Наполеоном Бонапартом на острове Святой Елены? Император задавал ему массу вопросов о Яве. Говорят ли там на языке «Java[33]»? Там, наверное, все время звучит «Яванский вальс» Генсбура? Нет… Ну а если серьезно, Наполеон хотел знать, где растет лучший кофе: на острове Ява или на острове Бурбон. Раффлз был огорчен: императора не интересовала личность собеседника. Что вынесет он из этой встречи? «Этот человек — чудовище, он не испытывает никаких чувств, свойственных настоящему человеку…»

Он возвращается в Юго-Восточную Азию и 6 февраля 1819 года учреждает город-государство Сингапур. Население острова увеличивается с 1000 до 10 000 человек за пять лет. Знал бы он, что сейчас там проживают 5 миллионов человек!

Второй самый крупный цветок в мире

Так какой же из цветков самый большой в мире? Это аморфофаллус титанический (Amorphophallus titanum), который, как вы догадались из названия, похож на… фаллос. Его также называют аронником титаническим. Он входит в семейство Ароидные (как и все наши антуриумы и филодендроны). Его соцветие может достигать трех метров и более. Вот в этом-то и разница: раффлезия — это самый крупный простой цветок, тогда как аронник титанический — это соцветие, то есть сочетание нескольких цветков. У ароидных цветки располагаются на колоске (это такая ось, похожая на… фаллос). Цветение аморфофаллуса длится очень недолго (72 часа), при этом он источает запах тухлого мяса — и с этой точки зрения он главный конкурент раффлезии.

В действительности аморфофаллус обладает самым большим нерасчлененным соцветием. Но еще больше оно у восьмиметровой пальмы корифы, которая дает 60 миллионов цветков.

Но вернемся к его увлечению ботаникой на Суматре. Наш губернатор был страстным любителем естественной истории и интересовался как животными, так и растениями, минералами, а также народами и их культурой. Он не из тех, кто станет сидеть в кожаном кресле с сигарой в одной руке и стаканчиком пальмовой водки в другой, в окружении прекрасных туземок, обмахивающих его пальмовыми листьями. Нет, Раффлз предпочитает полевые работы кабинетным. Его не пугают незнакомые дикие места, опасности, подстерегающие в лесах, и перспектива карабкаться в горы. Он был одним из первых европейцев, покоривших вулкан Геде высотой 2143 метра. Местное население его тоже очень интересует: он изучал каннибалов, встречался с ними и даже собрал свою небольшую коллекцию черепов. И к тому же он обожает лес. В своих мемуарах он пишет: «Нет ничего более поразительного в малазийских лесах, чем великолепная растительность». Английская зелень в сравнении выглядит просто дико.

Ботаник-одиночка Арнольд

Второй герой этой главы — Джозеф Арнольд, морской хирург (1782–1818). Он много путешествовал и, в частности, совершил кругосветное путешествие, посетив Австралию и Рио, где собрал большую коллекцию насекомых. Можно предположить, что судьба занесет его и в индонезийские края.

Этот неутомимый человек прибывает в Батавию 3 сентября 1815 года после нелегкого плавания на борту корабля Неутомимый. Корабль должен вернуться в Лондон с грузом перца и кофе. Но ему не повезло: спустя семь недель на корабле вспыхивает пожар и судно тонет вместе со всеми вещами Арнольда: книгами, документами и коллекцией насекомых из Южной Америки и страны кенгуру. Арнольд планировал вернуться в Англию, но застрял в Индонезии на три месяца. Впрочем, было и кое-что хорошее в этой ситуации: он знакомится с Раффлзом, который принимает его в своей резиденции Бейтензорг (ныне — Богор). Он составляет гербарии и собирает насекомых (но на этот раз их сожрут муравьи — очередная напасть!).

Наконец в 1815 году он возвращается в Лондон на борту корабля Надежда (отличное название для корабля; будем надеяться, он не утонет на сей раз). Он должен был привезти растения натуралисту Джозефу Бэнксу, но… все они или безнадежно вымокли, или их сгрызли крысы. Злой рок определенно преследует Арнольда. Жаль, что службы доставки Colissimo[34] еще не существовало в то время. Впрочем, прибыв в Лондон, он знакомится с Робертом Брауном, еще одним великим натуралистом. Там же он встречает Джозефа Долтона Гукера и Чарлза Лайелля — будущих дружков Дарвина.

Арнольду предлагают приятную должность в линнеевском обществе, без крыс и наводнений, но… ему представился другой шанс: Раффлз ищет натуралиста в свой штат в Бенкулу на западе Суматры. И Арнольд не упускает этой возможности. В ноябре 1817 года он поднимается на борт Леди Раффлз. Он целиком погружается в работу и называет себя «одиноким зверем» (так написано в его дневнике). К тому же Арнольд был хорошим врачом и даже принимает роды у жены Раффлза. А для губернатора он стал почти членом семьи.

Обнаружение чудовищного цветка

В мае 1818 года Стэмфорд Раффлз отправляется в экспедицию в компании Джозефа Арнольда, своей супруги Софии, господина Пресгрэйва, жителя Манны (местного захолустья), шести местных офицеров и пятидесяти носильщиков. Отряд выдвигается в леса Бенкулу. Те, безусловно, прекрасны, но кишат тиграми — милыми зверушками, которые не прочь поживиться человеком. Местные жители рассказали Раффлзу, что многие из них вот так лишились своих близких. И тем не менее тигр в этих местах очень почитаем. Это священное животное, и местные даже называют его своим «дедушкой»! Несмотря на то что тот иногда лакомится бабушкой. Когда тигр приближается к поселению, жители раскладывают рис и фрукты, чтобы встретить его. Очень любезно с их стороны, но Тигра предпочитает мясо.

Бесстрашные исследователи вначале идут по следам слонов, затем пересекают реки в очень живописных местах. Столкнувшись с пиявками и весьма этим встревоженные, они проводят почти бессонную ночь. Их будят слоны, бродящие по округе. Да, все любят этих толстокожих ребят, но… с безопасного расстояния.

Перевозка на спине муравья или слона

Жизненный цикл этого растения мало изучен. Он длится в среднем от четырех до пяти лет. Сначала семя-паразит закрепляется на растении-хозяине (лиане). По истечении шести — девяти месяцев оно вырастает в большой кочан. Начало цветения длится от двадцати четырех до сорока восьми дней, затем появляется огромный цветок с пятью лепестками, который цветет от четырех до восьми дней (придется постараться, чтоб увидеть его!). После опыления (когда пыльца цветка мужского пола попадает в цветок пола женского) завязываются плоды. Для созревания им требуется от шести до восьми месяцев.

Распространение семян может происходить быстро (за один-два дня, в зависимости от работоспособности переносчиков). Их переносят на себе животные, точно неизвестно, какие. Кто-то полагает, что это слоны или даже… муравьи!

Затем, через сорок восемь месяцев, семена прорастают. И как им удается пробиться сквозь плотную кору лианы? Есть над чем поломать голову…

Местные рассказывают, что есть две породы слонов: одни собираются в «банды» и притом очень хитроумны, а другие живут поодиночке и довольно свирепы.

И после этой ночи в окружении диких зверей наступает решающий момент… Дело было 19 мая 1818 года. Команда неспешно исследовала окрестности, как вдруг в местечке с экзотическим названием Pubo labban, на берегу Манны, прибегает носильщик. Он кричит: «Идемте со мной! Там потрясающий огромный цветок!» Арнольд устремляется посмотреть на предмет такого бурного восторга. Растение его удивило, и у него возникла лишь одна мысль — сорвать цветок (рефлекс ботаника). При таком размере один цветок может заменить целый букет. Тогда Арнольд берет паранг (что-то вроде мачете) и с его помощью вырывает с корнем цветок, который он называет «самым большим чудом из мира растительности», и уносит его в свою хижину.

Помимо того что цветок огромного размера, у него нет ни листьев, ни стебля, ни корней. «Растение», говорите? Да у него же ничего общего ни с пионом, ни с одуванчиком. Он больше похоже на гриб, пусть даже и не галлюциногенный.

Тогда ботаник возрадовался, что отправился в экспедицию не один, ведь если б он стал рассказывать, что собственными глазами видел огромный цветок, ему бы вряд ли кто-то поверил. Но нет, это (пока что) не тропическая лихорадка и он не бредит. Он также удивился, увидев мух, кружащих возле цветка. А запах? Напоминает протухшую говядину. И это, что называется, лишь эвфемизм.

Проводник сообщил им, что это очень редкое растение и его называют krûbûl, или Ambun Ambun, то есть цветок цветов. Местным он был хорошо известен.

Арнольд и Вилли (ой, то есть Раффлз) сразу догадались, что это творение природы не растет само по себе. Оно селится на лиане тетрастигме. То есть это растение-паразит. Обычное дело. Ну а как, по-вашему, этот цветок без листьев и корней должен питаться? Он даже не зеленый, хоть и выглядит по-марсиански. Он лишен фотосинтеза (логично: нет ручек — нет конфетки; нет листьев — нет фотосинтеза). Вот и еще один повод извлечь побольше выгоды из растения, на котором эта хулиганка паразитирует. То есть это такой вампир в среде растений.

Генетическое пиратство

Недавно было установлено, что раффлезия способна «красть» гены у лианы, на которой паразитирует. Это называется горизонтальным переносом генов. Обычно это происходит по вертикали, то есть гены передаются от родителей к потомкам (в рамках одного вида). Горизонтальный перенос генов случается, когда один организм перенимает генетический материал другого, не будучи при этом его потомком. Это явление особенно распространено среди бактерий, что было доказано в 1959 году. Но в 2012 году в этом же уличили и раффлезию Кантли (Rafflesia cantleyi).

Насколько известно науке, раффлезия цветет лишь раз в год после сезона дождей. Прежде чем раскрыться, цветок напоминает большой кочан капусты, наподобие краснокочанной из ваших огородов. Цветок этот очень редкий, но не ядовитый. В некоторых регионах его используют в медицинских целях, приписывая ему целебные свойства. На острове Борнео, например, «чай» из раффлезии помогает женщинам восстанавливать силы после родов.

Как придумали название самому большому цветку в мире

В продолжение этой истории стоит упомянуть и других выдающихся ботаников. В июне 1818 года Томас Хорсфилд (1733–1859), американский натуралист (в честь которого названа землеройка Хорсфилда — Crocidura horsfieldii), приезжает познакомиться с Арнольдом. Он был верным другом Раффлза и тоже работал на Яве.

Цветок, который нельзя вырастить?

Долгое время считалось, что раффлезию невозможно вырастить. Однако для сохранения разных видов ученые ищут способ разведения цветка. Так, в Национальном ботаническом саду Бреста (Франция) и в Ботаническом саду Богора (Индонезия) был введен протокол по выращиванию раффлезии патма (Raffiesia patma). Американские ученые также продолжают опыты с филиппинской раффлезией.

Он тут же узнал этот гигантский цветок. Он видел подобное растение, но менее крупное, несколько лет назад. Хорсфилд и Арнольд вместе собирают геологические породы для отправки в Лондон на борту судна Леди Раффлз и добавляют к ним другие образцы, в том числе и раффлезию, сорванную Арнольдом. Преимущество камней в том, что их не станут грызть незваные гости. Получателем этого груза был Джозеф Бэнкс (1743–1820), еще один знаменитый ботаник, участвовавший в кругосветном путешествии капитана Джеймса Кука (но ему повезло больше, чем его другу с говорящей фамилией[35], который закончил свои дни в кастрюле гавайских аборигенов по пути на Сандвичевы острова). Бэнкс говорил, что никогда не видел более необыкновенного творения природы.

Другой первооткрыватель?

Вероятно, первым ботаником, обнаружившим раффлезию, был Луи Огюст Дешан, французский исследователь. Он был в составе группы, отправленной на поиски экспедиции Лаперуза. В 1797 году Дешан остается на острове Ява, где и находит экземпляр раффлезии. Но, к сожалению, год спустя, по возвращении из путешествия, все его документы и образцы будут конфискованы англичанами, с которыми в ту пору шла война. Вид, который обнаружил Дешан, скорее всего, раффлезия Хорсфилда — менее крупная, чем раффлезия Арнольда.

В конце концов Роберт Браун, который занимался гербарием Бэнкса (это лондонский приятель Арнольда, если помните), дает гигантскому растению имя Rafflesia arnoldii в честь обоих ученых. Впрочем, тут можно усмотреть некоторую несправедливость: Арнольд первым увидел растение. Но так как Раффлз более известен, именно ему достается родовое имя. Исторический казус: Браун вошел в историю не как ботаник, а как первооткрыватель броуновского движения (он наблюдал за движением мелких частиц в жидкостях, то есть занимался физикой).

Самый маленький из крупнейших цветков в мире

Один из последних описанных видов раффлезии называется Rafflesia consueloae. В 2016 году его случайно обнаружил один исследователь, споткнувшись о него в лесу. Это уже тринадцатый вид, обнаруженный на Филиппинском архипелаге. Средний диаметр этой крошки — всего 9,73 сантиметра! Над ней уже нависла угроза исчезновения. В отличие от остальных раффлезий, воняющих падалью, эта мадемуазель источает запах кокоса, что гораздо приятнее. Второе имя — Консуэло — дано ей в честь жены филиппинского промышленника.

Еще один вид был обнаружен в Индонезии, на острове Суматра, на севере провинции Бенкулу. Она была описана в 2017 году и названа Rafflesia kemumu в честь деревни, где ее нашли.

В середине июля, после обнаружения цветка, Раффлз со своей женой, Арнольдом и Хорсфилдом едет в Паданг, чтобы приступить к изучению гор центрального региона Суматры. Но Арнольд подхватил лихорадку или даже малярию, от которой нелегко излечиться. Ослабленный болезнью, он остается в Паданге. Тридцатого июля Раффлз с командой возвращаются в Паданг и узнают, что Арнольд скончался четыре дня назад. Бедняга умер совсем вскоре после своего великого открытия. Но он, по крайней мере, успел пережить чувства, присущие исследователю и первооткрывателю. Он ушел из мира так, как привык в нем жить: в одиночестве. Раз — и нету.

Сейчас насчитывают порядка двадцати трех видов раффлезии. Все они происходят из Юго-Восточной Азии. Это не просто растение, но и символ: в Малайзии его изображения печатают на марках, купюрах и мешках для риса. В Индонезии это один из трех национальных цветков. Загадочная, чудная, прекрасная незнакомка (или уродливая — это дело вкуса), она напоминает о необходимости сохранять биологическое разнообразие, а также служит приманкой для туристов.

В честь раффлезии даже назван покемон. Каков эталон!

10

Жило-было где-то на западе самое высокое дерево в мире

В 1794 году Арчибальд Мензис отправляется вместе с Джорджем Ванкувером в полное приключений плавание вдоль берегов Америки. В Калифорнии он обнаруживает гигантское хвойное дерево. Это история о необыкновенном приключении, которое пережил шотландский ботаник, не покидая своей каюты.

Секвойя вечнозеленая (Sequoia sempervirens (D. Don) Endl.)

Сто пятнадцать метров — это рост Гипериона, самого высокого дерева в мире. Вы можете себе это представить? Это уровень второй платформы Эйфелевой башни; выше, чем статуя Свободы и Биг-Бен! Рядом с ней ваша новогодняя елка смотрится совсем скромно. Природный небоскреб зовется секвойей, а на латыни — Sequoia sempervirens. Ее обнаружили в 2006 году в Калифорнии, но расположение хранят в строжайшем секрете, чтобы никто не смел испортить среду обитания этого сокровища. Дерево назвали Гиперионом в честь титана из греческих мифов. Нам предстоит вернуться в прошлое, чтобы попасть в Калифорнию того времени, когда были найдены первые самые высокие деревья в мире. Мы будем путешествовать вместе с шотландским ботаником. Очередная звезда этой книги носит имя Арчибальда Мензиса, и он зовет нас на Дикий Запад времен золотой лихорадки.

Этот самый Арчибальд, тезка капитана Хэддока[36] («Тысяча миллионов тысячи миллиардов тысяч чертей!»), тоже отправится в кругосветное плавание. Он родился в 1754 году (как и Людовик XVI) в семье садовника.

Три гиганта

Секвойя раньше входила в семейство таксодиевых (Taxodiacées), которое сейчас включено в семейство кипарисовых (Cupressacées). В роду секвойи три вида, очень друг от друга отличающихся. Наиболее употребительное имя «секвойя» может означать Sequoia sempervirens, которую также называют секвойей тисолистной. Это самый высокий из видов. И в то же время самый тонкий. Второй вид — Sequoiadendron giganteum, или секвойядендрон гигантский, самый толстый, просто необъятный. Но он несколько ниже, чем предыдущий вид. И наконец, самый низкорослый из видов может достигать… 85 метров в высоту.

Третьим видом является метасеквойя. До того как ее обнаружили в 1943 году в Китае, считалось, что она вымерла. Метасеквойя отличается от своих родственников тем, что сбрасывает хвою и предпочитает западу восток.

В четырнадцать лет отдает швартовы и направляется в город, чтобы устроиться ассистентом в ботанический сад Эдинбурга к прославленному ботанику Джону Хоупу, изучает растения и медицину и становится морским хирургом в 1781 году. Так он попал в сражение у островов Всех Святых. Затем он получил место в Галифаксе (этот город был основан тридцатью годами ранее), что в Новой Шотландии. Ботаника вскоре становится основным занятием Мензиса, и он начинает отправлять Джозефу Бэнксу, известному английскому ботанику, которого мы уже упоминали в этой книге, образцы мхов и лишайников, которые тот немедля помещает в свой гербарий.

В 1786 году Арчибальд возвращается в Англию и тут же покидает ее на борту Принца Уэльского. Тогда носителем титула еще не был принц Чарлз (жаль, что на борту не нашлось своей леди Ди, — тогда б история стала еще занимательнее). И вот он отправляется в путь с Джеймсом Колнеттом, который занимался перевозкой мехов (тогда мех был в моде). Экспедиция направляется к западному побережью Америки и на север Китая. Во время путешествия Мензис также собирает образцы.

Вокруг света с Ванкувером

В 1789 году Мензис возвращается в Англию, где было тогда поспокойнее, чем во Франции, и снова отправляется в дорогу на корабле Дискавери (тогда это еще не было названием телеканала; имя принадлежало кораблю, который переживет настоящие приключения). Командир корабля Ванкувер нанимает его по рекомендации Бэнкса в качестве натуралиста. Ванкувер, как название города! Вообще-то это город будет назван в честь него. Мензису повезло, так как бортовой хирург Дискавери заболел и искал себе замену. Не было бы счастья, да несчастье помогло…

В свое время Джордж Ванкувер (1757–1798) учился у капитана Кука (которым перекусили аборигены на Сандвичевых островах). Но Ванкуверу повезло больше, чем его начальнику, и он избежал этой печальной судьбы. В очередное путешествие он отправляется не с тем, чтобы увидеть китов и медведей или поиграть в охотника, — он собирается составить карту американского побережья Тихого океана и найти знаменитый Северо-Западный проход. Ему было на тот момент 35 лет, и он славился тяжелым характером. К тому же Ванкувер, по всей видимости, был несколько замкнутым по натуре человеком и не стремился сближаться с местным населением. Но, скажем так, для Мензиса это был идеальный шанс получить новые впечатления, ведь он жил в эпоху золотой лихорадки. Но он болел лихорадкой другого толка: Мензис охотился за неизвестными растениями из новых, только что открытых мест (Австралии, Гаваев, Америки и т. д.).

В ходе путешествия он собирает множество образцов. Так, например, он делает описание растения, которое будет названо «Menzies Strawberry tree» — земляничное дерево Мензиса (Arbutus menziesii), и которое не имеет ничего общего с земляникой. В Северной Америке находит ель ситхинскую и с ее помощью восполняет недостаток витамина С, предотвращая цингу. А еще он делает из нее пиво для экипажа корабля (по рецепту капитана Кука). Он также открывает смородину кроваво-красную (Ribes sanguineum) и дугласову пихту (Pseudotsuga menziesii). Обратите внимание, что первое название растения, латинское, дано в честь первооткрывателя, а второе — в честь Дэвида Дугласа, ботаника, который привез этот вид в Англию.

Странствуя в поисках растений, Мензис попадает в несколько неприятных ситуаций. Однажды экипаж остановился рядом с заброшенной деревушкой. Вдруг все ощутили, как необыкновенный смрад наполнил узкие грязные улочки деревни. И тут на них напало полчище блох! Они прицепились к обуви и одежде, и их было так много, что экипажу пришлось спасаться бегством. Бросив гарнизон, они удирают от ужасных захватчиков. Некоторые бросаются в море — кто в одежде, кто раздетый (ха-ха, представить только!). Вечером им пришлось кипятить шмотки, чтобы избавиться от заразы. Проклятое захолустье было названо «блошиной деревней». Тяжела и неказиста жизнь искателя приключений.

Конфликт на борту

Но и без этих злополучных насекомых в долгом путешествии порой приходится несладко. Плавание на корабле — это вам не развлекательный круиз. Атмосфера накаляется: Ванкувер невыносим, но Бэнкс предупреждал ботаника, что у капитана тяжелый характер. Впрочем, никто и не говорит, что сам Арчибальд был святым. Для того чтобы осмелиться на такое путешествие в эпоху, когда нет ни Airbnb, ни Easyjet, нужен как раз-таки сильный характер. Это все не для слабонервных. Между Ванкувером и Мензисом вспыхивает серьезный конфликт. Капитан недоволен тем, что Мензис со своими коллекциями занимает слишком много места, ведь корабль не резиновый! Непонятно, куда девать все растения, собранные ботаником. Но в то же время его именно ради этого и нанимали… Не будешь же ездить каждый день в кругосветное путешествие ради новых цветочков! Но для хранения образцов совсем нет условий: некоторые просто валяются на палубе, ничем не защищенные, и оттого портятся. Мензис злится, Ванкувер дает отпор: в приступе ярости он отправляет его на гауптвахту. Вот так шотландский ботаник и попадает в заточение.

Страсти накаляются, когда Ванкувер требует от Мензиса сдать ему журналы и зарисовки. Он делает это совершенно правомерно, так как это просьба адмирала (важной шишки). Но Мензис отказывается подчиниться и снова попадает под арест за дерзость и неуважительное отношение. Ванкувер думает отдать натуралиста под трибунал. Но вся эта катавасия все-таки закончится, и оба даже сохранят друг о друге добрые воспоминания.

Простите мне это лирическое отступление от ботаники, но иногда нужно подкинуть какую-нибудь сенсацию или забавный случай, чтобы взбодрить читателя. Всем известно: история складывается из конфликтов.

В стране гигантов

Но вернемся к теме главы — самому высокому дереву в мире. В 1794 году Мензис исследует леса умеренной зоны на западе Америки. Здесь влажно, туманно, свежо и гораздо менее жарко, чем в джунглях. Его окружают такие высокие деревья, что ему кажется, будто он попал в лесной храм: эти хвойные растения — настоящие гиганты. С ума сойти! Мензис, должно быть, чувствовал себя гномом, хоть и был немалого роста. Наверное, это как попасть в «Парк юрского периода», но без динозавров и задолго до выхода фильма. Кстати, эти деревья — потомки хвойных растений юрского периода, пусть и несколько изменившиеся с тех пор.

У этого дерева красная кора, потому его называют redwood tree[37]. Это не стало настоящим открытием, так как индейцам растение было уже хорошо известно. Величественные гиганты почитаемы ими как божества. Испанские миссионеры тоже их видели. Францисканец Хуан Креспи (1721–1782) упоминал о деревьях с корой, «красной, словно кожа индейцев», но ему мало кто поверил.

Автоматический микрополив

Трудно поверить, что дерево может так сильно вырасти, тем более если корни уходят не слишком глубоко. Но секвойя получает часть воды для роста не через корни, а через листья, которые абсорбируют влажность из тумана.

Так Мензис стал «официальным первооткрывателем» вечнозеленой секвойи, самого высокого, красивого, мощного растения… Как и все американское. Дерево назовут Sequoia. Это сделает австрийский ботаник Штефан Ладислаус Эндлихер (1804–1849). В 1847 году он присвоит дереву имя индейца-метиса из племени чероки по прозвищу Секвойя (что означает «опоссум»). Его отец был немцем, золотых дел мастером. Он сыграл особую роль в истории своего народа. Чтобы упростить общение индейцев с белыми, Секвойя придумал систему транскрибирования алфавита чероки и письменность, чтобы их язык не был только устным. Бедняга, правда, погиб во время нападения колонистов.

Мензис тогда не взял с собой саженцы секвойи. Надо отметить, что провезти их в своем чемодане было сложнее, чем маленькие цветочки. Секвойю в 1846 году завезет в Англию Теодор Хартвег — коллекционер растений и сотрудник Королевского садоводческого общества в Лондоне.

И пускай такой вопрос никто не поднимал, можно утверждать, что Мензис, вероятно, не был настоящим первооткрывателем величественной секвойи. За три года до него, в 1791 году, во время экспедиции Маласпины, чешский ботаник Тадеаш Хенке (1761–1816), возможно, собрал семена «краснокожего» дерева в районе Монтерея. Наверняка он остолбенел при виде таких зарослей, похожих на декорации к фильму. Впрочем, многие сцены из фильмов снимали именно в зарослях секвойи. Например, сцена в лесу Эндора из шестого эпизода «Звездных войн» была снята в Национальном парке Редвуд в США.

Секвойя-призрак

Курьез из мира ботаники. В калифорнийском Государственном парке Гумбольдт-Редвудс были обнаружены секвойи-альбиносы с абсолютно белой хвоей. Некоторые деревья целиком белые, у других — только отдельные ветки, у третьих — пятьдесят на пятьдесят. Это чрезвычайно редкое явление. Таких деревьев насчитывают порядка четырехсот.

Значит, альбиносы бывают не только среди людей и животных. У растений это связано с недостатком хлорофилла. Один калифорнийский генетик заинтересовался этой великой загадкой. Он заметил, что такие деревья, похожие на призраки, растут на неблагоприятных почвах, где их зеленые родственники вообще не приживаются. В таких почвах высокое содержание тяжелых металлов, и дерево-альбинос потребляет их в два раза больше, чем нормальное. Это убило бы зеленое дерево, так как нарушило бы процесс фотосинтеза. Ученые полагают, что между альбиносами и их зелеными соседями существует симбиоз: зеленые осуществляют фотосинтез, а белые абсорбируют токсичные вещества.

Наполовину белые, наполовину зеленые секвойи обладают разной ДНК, как если бы в одном теле жили два человека.

Отчаяние обезьяны

Путешествие Ванкувера и Мензиса продлилось четыре года. Перед возвращением в Англию корабль останавливается в Сантьяго-де-Чили. Мензис селится у губернатора. Ему понравились зернышки, которые подают на завтрак, и он втихаря кладет несколько штук себе в карман. По другой версии, он крадет семена во время десерта на фуршете. Парнишка немного нахальный, зато сообразительный! Ведь он же ботаник. Он проращивает эти семена на борту Дискавери, чтобы получить новые. Так в Европе появляется араукария чилийская. Это хвойное дерево прозвали «обезьяньим горем» из-за ее хвои, напоминающей колючую чешую, которая не дает приматам вскарабкаться на дерево. Странно, учитывая, что в Чили нет обезьян. В сумме Мензис завез в Англию четыреста новых видов.

Еще одно самое высокое дерево в мире

В XIX веке на юге Австралии росло дерево, еще более высокое, чем Гиперион, — эвкалипт царственный (Eucalyptus regnans). Это дерево вымахивало на три метра в год и достигло 130 метров в высоту. Но его срубили.

Самое высокое современное дерево этого вида было обнаружено в 2008 году и названо Центурионом. Его рост — 100 метров.

На Гавайях долго будут помнить ботаника и скажут о нем: «The red faced man who cut off the legs of man and collected grasses» («Краснолицый человек, который отрубал ноги и собирал травы»). Не волнуйтесь: касательно ног речь идет о хирургическом вмешательстве, а не о каннибализме.

Мензис вернется в Англию в 1795 году, затем еще будет путешествовать по Антильским островам. Потом он уйдет с флота и будет заниматься медициной до 1802 года. Он станет известен благодаря своим трудам по ботанике, в частности о мхах. Мензис уйдет из жизни в почтенном возрасте 88 лет. Заметьте: путешествия продлевают жизнь! Остальные герои этой книги тоже жили долго по меркам своего времени, когда продолжительность жизни была довольно короткой: Сарразен умер в 75, Рок — в 78 лет, Фрезье — в 91 год.

California dreamin’

Секвойи тоже, как и Мензис, живут долго, бывает, до 3000 лет. Это дерево очень крепкое и противостоит всем природным катаклизмам. Огнеупорная кора защищает его даже от пожаров. Но на Диком Западе все не так просто… Ковбои нанесли большой урон не только индейцам. А вот индейцы редко рубили деревья.

Для строительных работ или для изготовления каноэ они использовали стволы упавших деревьев. Попробуйте-ка срубить такого гиганта, чтобы он не рухнул вам на макушку… Но появление полчищ мигрантов, завоевывающих Запад, оставит свои следы. Когда золотоискатели не находят золото, они берут древесину. Даже для строительства шахт и перекрытий нужно рубить деревья. Первопроходцы так усердствовали в вырубке, что секвойя оказалась на грани исчезновения. Это настоящая «Техасская резня бензопилой[38]»: меньше чем за сто лет янки вырубят 90 % леса. SOS!

К счастью, некоторые поселенцы, образумившись, приходят на помощь зеленым гигантам. Американцы придумали хорошую вещь — национальные парки. Они-то и спасли эти «лесные храмы». Странная метафора: зачем сравнивать дерево с религиозным учреждением?

Невероятная история женщины, которая два года сидела на дереве

В 1997 году компания «Пасифик ламба» намеревается срубить невероятную тысячелетнюю шестидесятиметровую секвойю по имени Луна. К счастью, настоящая героиня нашего времени пришла ей на помощь. 23-летняя Джулия Баттерфлай Хилл безвылазно провела 738 дней в кроне дерева. В итоге Луну не срубили и окружающий лес поставили под защиту. Прекрасная история любви женщины и дерева.

Уже в 1864 году Авраам Линкольн подписал закон о защите лесов Йосемити, где произрастает гигантская секвойя (вид gigantea — секвойядендрон, а не sempervirens — секвойя). Он к этой мысли не сам пришел. Гален Кларк, колонист, больной туберкулезом, подбросил сенатору Калифорнии Джону Коннессу идею о защите деревьев от промышленников. В Калифорнии тогда еще не было Шварценеггера, который может спасти весь мир, но уже были борцы за природу. Несколько лет спустя, 1890 году, был создан Йеллоустон — первый национальный парк в мире. А в 1918 году члены организации по защите природы Воопе and Crockett Club, созданной Рузвельтом в 1887 году, основали «Лигу сохранения» вечнозеленой секвойи. Название организации связано с американским исследователем Дэниэлем Буном (а не с Дэни Буном[39]) и Дэйви Крокеттом: секвойя привела нас далеко… к героям нашего детства.

Сегодня в США существует множество парков. А для защиты нашей суперзвезды-секвойи были созданы национальные и государственные парки Редвуда. Ареал ее географического распространения также находится на тихоокеанском побережье, между Орегоном и Калифорнией. Хотите увидеть ее собственными глазами? Берите билет на прямой рейс до Сан-Франциско — теперь нет нужды четыре месяца терпеть Ванкувера, чтобы осуществить калифорнийскую мечту.

Слова благодарности

Я хотела бы отдельно поблагодарить Анну Бургиньон из издательства Dunod за оказанное мне доверие.

От всей души благодарю Люсиль Аллорж, Франсиса Алле и Жана Баллада за внимательное чтение книги и внесение поправок.

Также я благодарю Орельена Бура за комментарии о раффлезии (но ему стоит переслушать «Яванский вальс», пускай и не имеющий отношения к Яве) и Даниэля Эпрона за его замечания о гевее.

Спасибо Себастьяну за постоянную поддержку, светлые и вдохновляющие мысли и страстное увлечение работами почивших ботаников, знаменитых и не очень.

Выражаю глубочайшую признательность Рашу и Татра, любителям вкусненького, за их ободряющее урчание.

Спасибо моей семье, которая умеет оценить красоту и орхидеи, и пальмы.

Я не стану благодарить ни секвойю, ни ревень, ни землянику, так как их растительный образ жизни не позволит им оценить всю глубину моей признательности.

Конечно же, я горячо благодарю моих героев, еще больших авантюристов, нежели Филеас Фогг, Индиана Джонс и Джордж Клуни, вместе взятые, без которых эта книга никогда бы не появилась.

Спасибо им за развитие науки и за то, что помогли нам познать красоту мира.

Избранная библиография

Литература общей тематики

Allorge L., Ikor О., La fabuleuse odyssée des plantes: Les botanistes voyageurs, les Jardins des Plantes, les Herbiers, Paris, JC Lattès, 2003.

Blanchard L. M., L’aventure des chasseurs de plantes, Paris, Paulsen, 2015.

Candolle (DE) A., L’origine des plantes cultivées, Paris, Diderot Multimédia, 1883.

Lyte C., The plant hunters, Londres, London Orbis Publishing, 1983.

Глава 1

«Les Chinois et le thé», La revue de Paris, tome deuxième, № 53, 1844.

Fortune R., La route du thé et des fleurs, Payot et Rivages, 1994.

Fortune R., Le vagabond desfleurs, Payot et Rivages, 2003.

Rose S., For all the tea in China. How England stole the world’s favourite drink and changed history, Penguin Books, 2011.

Глава 2

Duchesne A. N., Histoire naturelle des fraisiers contenant les vues d’économie réunies à la botanique, et suivie de remarques particulières surplusieurs points qui ont rapport à l’histoire naturelle generate, Paris, Didot Jeune, 1766.

Frezier A. F., Relation du voyage de la mer du Sud aux côtes du Chili, du Pérou, et du Brésil, fait pendant les annees 1712, 1713 & 1714, Paris, 1716.

Guillaume J., Ils ont domestiqué plantes et animaux: Prélude à la civilisation, Versailles, Ouae, 2011.

Narumi S., «L’usine de fraises du futur à Hokkaido. La première „usine à végétaux“ du monde dédiée à l’agriculture pharmaceutique», nippon.com, 3/05/2012.

Risser G., Histoire du fraisier cultivé. La place de la génétique. INRA mensuel (92), 3035, 1997.

Глава 3

Bell G. «The Story of Joseph Rock», Journal American Rhododendron Society, Vol. 37, Number 4, 1983.

Harding A., The Peony, Londres, Waterstones, London. 1985.

Wagner J., «The Botanical Legacy of Joseph Rock»,Arnoldia Arboretum of Harvard University, Vol. 52, No. 2, pp. 2935, 1992.

Wagner J., «From Gansu to Kolding, the expedition of J. F Rock in 1925–1927 and the plants raised by Aksel Olsen», Dansk Dendrologisk Årsskrift, 1992.

Глава 4

Boivin B., «La flore du Canada en 1708», étude et publication d’un manuscrit de Michel Sarrasin et Sébastien Vaillant, Études littéraires, 10, 1–2, 223–297, 1977.

Colloques internationaux du CNRS, Les botanistes français en Amérique du Nord avant 1850, Paris, éditions du CNRS, 1957.

Huong L., «Le ginseng vietnamien en danger», Le courrier du Vietnam, 05/02/2017.

Laflamme J. С. K., Michel Sarrazin, matériaux pour servir à l’histoire de la science en Canada, Québec, 1887.

Marie-Victorin F., Flore Laurentienne, 2e édition revue et mise à jour par Ernest Rouleau, illustrée par le Frère Alexandre, Presses de l’Université de Montréal, 1964.

Глава 5

Beilin I., «Ouand le pissenlit vient au secours du caoutchouc», Les Echos, 24/09/2009.

Berlioz-Curlet J., L’arbre Seringue, le roman de Franqois Fresneau, ingénieur du Roy, Paris, Éditions J. M. Bordessoules, 2009.

Chevalier A., Le Pissenlit à Caoutchouc en Russie, Revue de botanique appliquée et d’agriculture coloniale, Vol. 25, Numéro 275, 1945.

Hallé F., Plaidoyer pour l’arbre, Arles, Actes Sud, 2005.

La Morinerie (baron de), Les Origines du caoutchouc. François Fresneau, ingénieurdu roi, 1703–1770, La Rochelle, impr. de N. Texier, 1893.

Serier J. B., La légende de Wickham ou la vraie-fausse histoire du vol des graines d’hévéas au Brésil, Cahiers du Brésil Contemporain (21), 1993.

Глава 6

Gaffarel P., «André Thévet», Bulletin des recherches historiques, Vol. XVIII, novembre 1912.

Lapouge G., Equinoxiales, Paris, Pierre-Guillaume de RouxÉ Éditions, 2012.

Lestringant F., André Thévet: cosmographe des derniers Valois, Genève, Librairie Droz, 1991.

Mahn-Lot М., André Thévet: Les singularités de la France antarctique autrement nommée Amérique [compte-rendu], Annales, Économies, Sociétés, Civilisations, Volume 38, Numéro 3, 1983.

Rufin J. C., Rouge Brésil, Paris, Gallimard, 2001.

Thackeray F., «Shakespeare, plants, and chemical analysis of early 17th century clay ‘tobacco’ pipes from Europe», S Afr J Sci.; 111(7/8), 2015.

Thevet A., Laborie J. С., Lestrignan F., Histoire d’André Thevet Angoumoisin, Cosmographe du Roy, de deux voyages par luy faits aux Indes Australes et Occidentales Genève, Librairie Droz, 2006.

Глава 7

Boland М., Moughan P. J., «Nutritional benefits of kiwifruits», Advances in food and nutrition research, Vol. 68, 2013.

Ferguson A. R., «1904 — the year that kiwifruit (Actinidia deliciosa) came to New Zealand», New Zealand Journal of Crop and Horticultural Science, Vol. 32, Iss., 1, 2004.

Genest G., «Les Palais européens du Yuanmingyuan: essai sur la végétation dans les jardins», Arts asiatiques, Vol. 49, Numero 1, 1994.

Lin H. H., Tsai P. S., Fang S. C., Liu J. F., «Effect of kiwifruit consumption on sleep quality in adults with sleep problems», Asia Рас J Clin Nutr., 20 (2): 16974, 2011.

Глава 8

Barney D. L., Hummer K. «Rhubarb: botany, horticulture and genetic resources», Horticultural reviews, Vol. 40, 2012.

Chevalier A., «Les Rhubarbes cultivées en Europe et leurs origines», Revue de botanique appliquée et d’agriculture coloniale, Vol. 22, Numero 254, 1942.

Cuvier G., «Éloge historique de PierreSimon Pallas lu le 5 janvier 1813», Recueil des éloges historiques des membres de l’Académie royale des Sciences. Éloges historiques lus dans les séances publiques de Vinstitut royal des Science, Vol. 2, 1819.

Lev-Yadun S., Katzir G., Neeman G., «Rheum palaestinum (desert rhubarb), a self-irrigating desert plant», Naturwissenschaften, Vol. 96, Issue 3, mars 2009.

Omori Y., Takayama H., Ohba H., «Selective light transmittance of translucent bracts in the Himalayan giant glasshouse plant Rheum nobile Hook.f. & Thomson (Polygonaceae)», Botanical Journal of the Linnean Society, 132: 19–27, 2000.

Pallas P. S., Voyages de M. P. S. Pallas, en différentes provinces de I’Empire de Russie, et dans l’Asie septentrionale, traduits de l’allemand, par M. Gauthier de la Peyronie, 1788–1793.

Savelli D., «Kiakhta ou l’épaisseur des frontières», Études mongoles et sibériennes, centrasiatiques et tibétaines, 3839, 2008, mis en ligne le 17 mars 2009, consulté le 22 août 2017.

Глава 9

Arnold J., Bastin J., «The Java journal of Dr Joseph Arnold», Journal of the Malaysian Branch of the Royal Asiatic Society, Vol. 46, No. 1 (223), 1973.

Brown R., An Account of a New Genus of Plants Named Rafflesia, 1821

Galindon J. M. M., Ong P. S., Fernando E. S., «Rafflesia consueloae (Rafflesiaceae), the smallest among giants; a new species from Luzon Island, Philippines», PhytoKeys (61): 3746, 2016.

Mursidawati S., Ngatari I., Cardinal S., Kusumawati R. «Ех-situ conservation of Rafflesia patma Blume (Rafflesiaceae) — an endangered emblematic parasitic species from Indonesia», J Bot Gard Hortic, 2015.

Raffles S., Memoir of the Life and Public Services of Sir Thomas Stamford Raffles, F.R.S. & c. Particularly in the Government of Java, 1811–1816, and of Bencoolen and Its Dependencies, 1817–1824: With Details of the Commerce and Resources of the Eastern Archipelago, and Selections from His Correspondence. Londres, By his widow, John Murray, 1830.

Shaw J., «Colossal Blossom. Pursuing the peculiar genetics of a parasitic plant», Harvard Magazine, mars-avril 2017.

Xi Z., Bradley RK., Wurdack KJ., et al., «Horizontal transfer of expressed genes in a parasitic flowering plant», ВМС Genomics., 8;13:227, juin 2012.

Глава 10

Brosse J., Larousse des arbres et des arbustes, Paris, Larousse, 2000.

Fermer J., Trees in Paradise: A California history. New York, W. W. Norton & Co, 2013.

Kaplan S., «The mystery of the ‘ghost trees’ may be solved», Washington Post, octobre 2016.

Menzies A., «Menzies’ journal of Vancouver’s voyage, April to October, 1792», edited, with botanical and ethnological notes by C. F. Newcombe, M. D. and a biographical note by J. Forsyth, 1923.

Moore J., Albino leaves in Sequoia sempervirens show altered anatomy and accumulation of heavy metals. Poster présenté au Coast Redwood Science Symposium, University of California, 2016.

Содержание

Предисловие … 8

От автора … 11

1. «Джеймс-бондовские» приключения растения, похищенного у китайцев британским шпионом … 19

В стране опиума … 22

Ботаник-шпион … 25

Господин из далеких краев за Великой стеной … 26

Китайские злоключения англичанина … 28

Чай черный против чая зеленого … 32

2. Круглобокий плод, привезенный из Чили одним корсаром, который за семь верст киселя хлебал … 37

Шпион из Савойи … 41

Открытие белой чилийской земляники … 43

Поговорим о половой жизни… земляники, разумеется … 46

Не менее шестисот современных гибридов … 50

3. Рок-н-ролльные приключения одного китайского пиона … 55

Пион — суперзвезда Китая … 57

Гений с поддельным дипломом ботаника … 60

Дикий пион или гибрид? Вот в чем вопрос! … 68

Несколько подробностей о загадочном пионе, находке ботаника-стиляги … 69

Герой книг и кино … 71

4. Взлет и падение канадского корня … 75

Цирюльник-хирург на пути в Новую Францию … 78

Рецепты в духе «Гарри Поттера» … 79

Открытие насекомоядного растения … 82

Сахарный клен, бобер и зловонный зверек … 84

Растение от всех болезней … 86

Растение, которое хайпануло в XVIII веке … 93

5. История успеха одного амазонского дерева, которое стало материалом для купальных шапочек, катетеров и гидрокостюмов … 97

Мастер на все руки в поисках плачущего дерева … 100

Опрос среди индейцев … 104

Дождевики и бретельки … 108

Легендарное ботаническое похищение … 111

Изобретатели, которые не сдуются … 114

6. Сумбурные приключения одной не самой богоугодной травы, найденной в Бразилии любопытным церковником … 117

Если собираешься в Рио… не забудь привезти табаку … 120

Истории о фантастических странствиях … 124

Теве против Нико … 128

Дьявол и табак … 130

7. Удивительная судьба маленького зеленого фрукта — китайской находки хитроумного иезуита … 133

Церковник-исследователь, влюбленный в Китай … 136

Первые образцы киви … 140

Холодная война и название птицы … 144

Киви в наши дни … 146

8. Расследование о растении из холодных краев … 147

Загадочное появление … 149

Лекарственная трава на пользу организму … 151

В центре русско-китайских торговых отношений … 152

На службе Его Величества Государя-Императора России … 155

Увидеть Венеру и озеро Байкал … 156

Михаил Строгов от ботаники … 157

Симон в схватке со льдом … 160

В погоне за настоящим ревенем … 161

9. О том, как был найден самый большой и зловонный цветок на свете … 165

Сэр Раффлз: происхождение, эрудиция и интерес к каннибалам … 168

Ботаник-одиночка Арнольд … 172

Обнаружение чудовищного цветка … 174

Как придумали название самому большому цветку в мире … 178

10. Жило-было где-то на западе самое высокое дерево в мире … 183

Вокруг света с Ванкувером … 187

Конфликт на борту … 189

В стране гигантов … 190

Отчаяние обезьяны … 194

California dreamin’ … 195

Слова благодарности … 198

Избранная библиография … 200

Катя Астафьефф — биолог, писательница и путешественница, заместитель директора ботанических садов Большого Нанси и Университета Лотарингии во Франции.

• Что общего между шпионами, клубникой и чаем?

• Есть ли связь между древовидным пионом Рока и рок-н-роллом?

• Нужен ли инженер, чтобы сделать резиновую шапочку из дерева?

Ответы на эти и другие вопросы вы найдете в научно-популярном авантюрном романе Кати Астафьефф.

Страстная любительница растений и приключений расскажет вам о людях, отправившихся в рискованные экспедиции на край света, чтобы обнаружить там зеленое золото — 10 уникальных растений, многие из которых уже давно стали привычными для нас.

Каждый из героев этой книги мог бы быть прототипом Индианы Джонса или Джеймса Бонда. Благодаря им мы пьем чай, выращиваем в саду ревень, лакомимся киви и любуемся прекрасными древовидными пионами.

Примечания

1

Спасибо за обновление (ит.). — Здесь и далее прим. перев.

2

Камелия китайская.

3

Fortune (англ.) — состояние, богатство.

4

Сапек — монета, разменная денежная единица.

5

Стэн Лорел и Оливер Харди — британско-американские комики, киноактеры 1920–1950-х годов.

6

Тинтин — главный герой комиксов бельгийского художника Эрже.

7

Словом «клубника», как правило, в обиходе называют различные виды растения рода Земляника.

8

Она же клубника, она же садовая земляника.

9

Фамилия образована от слова feuille — «лист».

10

Ло — адаптированное звучание фамилии Рока, так как местным не удавалось произнести звук «р»; Боши означает «доктор».

11

Аналог телешоу «Survivor» и «Последний герой».

12

Реалити-шоу, участники которого преодолевают огромные расстояния автостопом и проходят игровые испытания.

13

Первая и вторая часть тибетского буддийского канона.

14

Видимо, дело в том, что период цветения пионов в Китае — весна, после чего и собирают семена.

15

«Je reviendrai à Montréal» — песня Даниэля Тибона и Робера Шарлебуа, 1976 год.

16

Гречиха.

17

В русских источниках это племя чаще называют сенека.

18

Команда мечты (англ.).

19

Сапонин — органическое соединение, образующее пену в растворах.

20

Sophie — известная французская марка детских игрушек из каучука.

21

Песня французской группы Elmer food «Le plastique, c’est fantastique» (1991 год).

22

Американский сериал 1985–1992 годов.

23

Растение семейства Бобовые, из которого получают синюю краску.

24

Фамилия ботаника созвучна со слоганом «Yes, we can!» («Да, мы можем!»).

25

Строчка из французской песенки J’ai du bon tabac.

26

«Si tu vas à Rio, n’oublie pas de monter là-haut» — французская версия популярной бразильской песни.

27

Пер. Г. Кружкова.

28

Fumée (фр.) — дым, дымок.

29

Перевод с сайта: http://begin-english.ru/perevod-pesni/beatles/im-so-tired

30

Из песни Ж. Брассенса «Lèche-cocul».

31

Растение-теплица.

32

Из песни С. Генсбура La Javanaise («Яванский вальс»).

33

Java — один из языков программирования.

34

Подразделение государственной почты Франции.

35

to cook (англ.) — готовить.

36

Персонаж бельгийских комиксов «Приключения Тинтина». «Тысяча миллионов тысячи миллиардов тысяч чертей!» — одно из любимых выражений капитана.

37

Красное дерево (англ.).

38

«Техасская резня бензопилой» — фильм Т. Хупера (1974).

39

Dany Boon — французский актер и режиссер, автор фильма «Борбро поржаловать к штям».

Content

Катя Астафьефф
Невероятные приключения растений-путешественников

Предисловие

От автора

1 «Джеймс-бондовские» приключения растения, похищенного у китайцев британским шпионом

2 Круглобокий плод, привезенный из чили одним корсаром, который за семь верст киселя хлебал

3 Рок-н-ролльные приключения одного китайского пиона

4 Взлет и падение канадского корня

5 История успеха одного амазонского дерева, которое стало материалом для купальных шапочек, катетеров и гидрокостюмов

6 Сумбурные приключения одной не самой богоугодной травы, найденной в Бразилии любопытным церковником

7 Удивительная судьба маленького зеленого фрукта — китайской находки хитроумного иезуита

8 Расследование о растении из холодных краев

9 О том, как был найден самый большой и зловонный цветок на свете

10 Жило-было где-то на западе самое высокое дерево в мире

Слова благодарности

Избранная библиография

Примечания