Ольга Райская

Повелительница дахаков

Глава 1. И пришли иные…

— Отоми, акурэ ситару эсс! — весело крикнула с веранды бабуля.

— Марэ-марэ, — привычно проворчала я, пытаясь найти мягкие тапочки у старого диванчика, на котором так удобно расположилась с книжкой.

Отоми! Надо же, придумали, как меня прозвать! Кажется, так называлась давно вымершая птичка. Когда был жив дед, он показывал ее изображение в какой-то древней ветхой книге. Помню, рассказывал, что отоми, как лебеди, создавали пару на всю жизнь, и пели свои прекрасные песни, лишь пока возлюбленный был рядом, а потом замолкали навсегда. Правда это или нет, как говорится, история умалчивает, но уж очень трогательная и красивая сказка получилась. Наверное, поэтому и запомнилась. А против семейного прозвища «отоми» я никогда не возражала. Жаль только, что от семьи осталась одна бабуля.

— Варенька, я жду! Тетя Наташа пришла! — снова послышался родной голос.

Ага, если бабушка перешла с мертвого птичьего языка на родной, значит, в доме посторонние. Если, конечно, можно назвать посторонней соседку по даче Акимову Наталью Геннадьевну, по совместительству лучшую бабушкину подругу, которая в нашем домике проводила очень много времени, а к себе уходила лишь ночевать.

— Иду! — на чисто русском крикнула я, всовывая ноги в пушистые тапки.

Вообще, бабуля у меня огонь! Чувствуется стержень и дворянская кровь. Она, между прочим, в девичестве Бахметьева — потомок той самой Вареньки свет Лопухиной, в которую безнадежно и безответно был влюблен Лермонтов. В честь нее меня и назвали.

Всегда любила пить чай на открытой веранде из самовара, покачиваясь в плетеном кресле-качалке. Люблю запах уходящего лета, оно пахнет скошенной травой, медом и спелыми яблоками. Солнышко уже не так печет, его лучи не жалят, а уютно согревают, как объятья родного человека.

За столом, покрытым белой скатертью, сидели две старушки и шепотом о чем-то переговаривались. Ароматный чай уже дымился в красивых чашках, а в центре стояло большое блюдо с пирожками, на которые мы потратили почти все утро.

— И о чем секретничаем? — спросила я двух заговорщиц.

Хотя, могла бы и не спрашивать. Этим радетельницам за институт брака давно втемяшилась в головы идея выдать меня замуж. Смешно, на дворе двадцать первый век, а они чуть ли не брак по сговору планируют.

— Да так, — словно между прочим пожала плечами бабушка. — К Наташеньке племянник собирается на днях приехать. Как думаешь, Варенька, а не пригласить ли нам в гости приятного молодого человека?

— Ты вправе приглашать кого захочешь, родная! — улыбнулась ей и потянулась за пирожком. — Только я завтра в город уезжаю.

— Ка-а-ак? — всплеснула руками тетя Наташа. — А Поленька говорила, что у тебя до начала учебы еще несколько денечков.

Вот же хитрые бестии! Все продумали.

— Угу! — соглашаюсь с соседкой и вру, как ни в чем не бывало. — Но мне городскую квартиру нужно в порядок привести, счета оплатить и учебники на новый учебный год получить.

— А мне внучок Аркашенька говорил, что сейчас все можно удаленно сделать, по вашему тырнету, — не сдавалась тетя Наташа.

Хитрые? Забудьте! Продвинутые и пронырливые бестии!

— Можно, — киваю. А чего спорить, когда правда? — Вот только «тырнет» в вашей глуши ловит совсем плохо. На месте надежнее.

И я откусила пирожок, а заодно чуть не рассмеялась, наблюдая, как заговорщицы многозначительно переглянулись и нахохлились. Ну чисто воробьи после драки! Кстати о пирожках, удачные получились, вкусные.

За столом повисло молчание. Я пила чай, а старушки нарушать его не решались. Первой отмерла бабушка.

— Варенька, может, останешься хоть на денечек, а?

— Правда, Варюш, оставайся! — горячо поддержала ее тетя Наташа и как-то совсем по-щенячьи просительно заглянула мне в глаза. — Я Витеньке так много рассказывала о том, какая прекрасная внучка у моей соседки. Мальчик просто горит желанием познакомиться. Он такой хороший!

Что такое в понимании Натальи Геннадьевны «хороший», я уже успела увидеть. На личном, так сказать, опыте. Хорошо, что у ее кандидатов хоть брючки не были заправлены в носочки. В общем, тем кандидатам действительно помощь в поиске требовалась. А еще больше требовался хороший стилист и кардинальное изменение жизненных приоритетов.

Себя я безнадегой не считала, даже несмотря на то, что мой бурный роман оказался коротким, как вспышка салюта на празднике. Яркий, запоминающийся и оставляющий в душе немного грусти. А что я, собственно, хотела от первого парня потока Мишки Кудинова? Серьезных отношений? Ох, будут они у него, лет через десять, когда вольная жизнь надоест и станет казаться пресной, а душе захочется чего-то большого и настоящего. Зла на него не держала, обиды не таила, да и влюбиться по-настоящему, к моему счастью не успела. По началу было больно видеть его с другими девчонками, потом боль притупилась, а вскоре и вообще сошла на нет. Мы даже стали общаться. Не близко, нет. Просто как знакомые, чужие друг другу люди. А вот вера в то, что однажды большое и настоящее придет и ко мне, не умерла с чувствами к Михаилу, а наоборот, как-то окрепла во мне. В общем, хандрить я не собиралась, как не собиралась позволять кому-либо вмешиваться в мою жизнь.

— Простите, тетя Наташа, — мягко улыбнулась старушке. — Я верю, что ваш родственник достойный молодой человек, но у меня уже есть иные договоренности на ближайшее время. Увы!

— Жаль! Как же жаль! — воскликнула соседка и бросила просительный взгляд уже на бабушку.

Та же лишь развела руками в ответ. Она хоть и поддалась на авантюры соседки, но меня знала хорошо.

— Ладно, Наташенька, — примирительно сказала бабуля. — У девочки свои дела, а с Витей мы их и в городе познакомить сможем.

— И то верно, — смирилась соседка и застучала ложечкой о стенки чашки, размешивая в чае сахар.

Не известно предприняли бы мои старушенции еще одну атаку, но жизненный ход привычных событий был нарушен. Новенький звонок, только недавно установленный на калитку, наполнил мир нежным перезвоном медных колокольчиков.

— Ох, кто это к нам пожаловал? — насторожилась бабушка.

— Витенька! Это мой Витенька! — Наталья Геннадьевна слишком резко для своих лет, подагры и артроза подскочила с места. Уже направляясь к калитке, она обернулась и почти прошептала: — Как чувствовал мальчик, что ты завтра уезжаешь, Варюша! Пораньше приехал!

— Варэ сипо наде нон тале, отоми! Далт! — сказала бабуля, поднимаясь вслед за подругой. — Пойду посмотрю, кто там. Гостя встретить нужно.

— Далт! — проворчала ей в спину. — И нисколечко мне не стыдно. Тоже мне свахи нашлись…

Второй пирожок так и подмигивал мне румяным боком. Ну как же такую красоту не съесть? И только я потянула его в рот, как раздался истошный визг бабушки.

Пулей выскочив из-за стола, споткнувшись о сброшенные тапки, я как есть босиком помчалась на крик. Вот только крика уже не было. Моя бабушка, белая как мел, лежала на газоне в глубоком обмороке, а к ней приближался незнакомец — симпатичный такой брюнет. Что ее так напугало. Движения правда у него странные, рваные какие-то, неплавные. И тут я перевела взгляд…

Там у калитки стоял еще один… Брюнет, наверное. Он поднял над землей тетю Наташу и так ее удерживал. Именно поэтому лица его я разглядеть не могла.

— Э-э-э, мужчины! Вы что делаете? А ну отпустите Наталью Генннадьевну! — крикнула я.

У дома всегда стояли грабли, которыми убирали от падающих листьев подстриженный газон, и сейчас рука сама нащупала черенок. Наши два домика стояли как бы на отшибе, отдельно от основного садоводства, и в случае чего рассчитывать на скорую помощь соседей не приходилось.

Грабли придали немного уверенности, но напряжения это не ослабило. И я снова крикнула:

— Ты! Стоять! — это продвигающемуся к бабушке дерганному, а второму: — Я кому сказала? Отпусти тетю Наташу!

И он послушался, отпустил. Вот только то, что упало к его ногам, уже совсем не было тетей Наташей. Это была высохшая, выпитая до дна мумия. Из ее открытых глаз уже утекли последние отблески жизни.

— Ты что, гад, сделал? — дрожащим от ужаса голосом выпалила я и только потом посмотрела в лицо незнакомцу, которое до этого закрывала соседка.

Лучше бы я его не видела. Человеческий рот и щеки раскрылись лепестками, как уродливый красный цветок. А там, в глубине исчезала черная присоска, с помощью которой чудовище только что высасывало жизнь из человека.

— Фхшшшш… Шшшуууу… мххххаааай… — прошелестел первый дерганному и тот ускорился.

Лепестки на лице чудовища соединились, превращая его вновь в обычного человека, не отличимого от других землян. Вот только я уже знала, что он такое! И бабушку я не собиралась отдавать никому из них.

— Уматывай отсюда, кому сказано?!! — прошипела дерганному и со всей силы огрела его граблями.

К бабушке мы подоспели с ним одновременно, но мой удар застал его врасплох. Раздался хлюпающий звук, словно инструмент врезался не в человеческое тело, а в сгусток плотного желе. Монстр отлетел и растекся на траве грязной лужей, которая на моих глазах вновь стала приобретать человекообразную форму.

Мамочки мои! Да кто ж они такие?

— Фххшшталк! Шшштурэээ! — прошипело поднявшееся существо.

Странно, но я уловила нечто знакомое в его хрипящих, шипящих звуках. Это был наш семейный птичий язык, только очень исковерканный. Он произнес два слова: «враг» и «убить». Кто враг и кого собирались здесь убивать, сомнений не возникало.

«Боженька, помоги! Огради и защити!» — никогда не молилась, но в минуты отчаянья, безнадеги и ступора от сковавшего меня дикого ужаса, я могла обратиться лишь к ним — к высшим силам, ибо человек с этими тварями точно не справится.

— Шшшшшштурээээ! — скомандовал дерганному первый.

А я отмерла и завопила так, как в жизни еще никогда не кричала. Вот только от страха все языки смешались в голове и вышло:

— Эллааа! Элааа таурии! Эллааа таури нарк! — о помощи я взывала не на местном, а на нашем тайном языке, теряя драгоценные секунды и понимая, что никто не придет на помощь.

Чудовища не сговаривались ринулись на меня. И разделяло нас всего ничего: несколько драгоценных метров и почти бесполезные в моей ситуации грабли. За спиной лежала бабушка. И, кажется, этот день для нас обеих станет последним.

Лица монстров раскрывались, в их глубине уже чернели присоски, ощериваясь наростами-крючьями.

Небо… Солнышко… Аромат яблок… Не самые плохие воспоминания для последнего дня. Главное, не видеть своих убийц. И я… Я зажмурилась.

Секунда, всего одна секунда и все кончится. Резкий звук, словно мощные крылья рассекают воздух, заставил вздрогнуть. Время шло, а я по-прежнему была жива. Пересилив страх, все же открыла глаза.

В метре от меня на дорожке виделись два желеобразных сгустка. Они больше не принимали форму, не атаковали и не превращались в людей. Вообще, были темны и неподвижны.

А у калитки стоял незнакомец.

Ох, уж эти незнакомцы!!! Не знаешь, что и ожидать от них. Наши взгляды встретились: мой напряженный и его открытый. Мужчина улыбнулся и его суровое, как мне показалось вначале, лицо осветилось словно сиянием. Одет он был странно. Вроде и по-военному, но все равно как-то не так. Кожаные штаны, закрывало подобие кожаной юбки, а от плеча через весь торс шла широкая перевязь с наплечником.

Он, не делая резких движений, аккуратно пристегнул к поясу незнакомое оружие, напоминающее блестящий цилиндр. И тут ему на плечо спикировало существо, для которого, собственно, и предназначалась перевязь.

Матерь божья!!! Дракон!!! Настоящий, только маленький. Хотя, все в мире относительно. Вот и дракон был размером со слоненка и весил, наверное, не мало, но моего спасителя это как видно нисколечко не напрягало. Он стоял выпрямившись, как будто на его плечах не сидел огромный хищный зверь.

— Напугалась? — спросил незнакомец. — Это Джеш, он мой дхарра уже много лет.

Голос у него глубокий, сильный, чистый. Мужской такой, пробирающий до мурашек и просто взывающий к женской сущности. И говорил он вроде бы по-нашему, а все равно чудно. Например, я точно знала, что дхарра никак не переводится — это нечто среднее между другом, братом и кровным родственником. Среднее, но более весомое и глубокое понятие. И дело даже не в знакомом для меня и чуждом моему миру слову, а в том, что дракон никак не мог быть кровником человека. Или мог? Сегодняшний день доказывал, что невозможное возможно.

— Ичи, Джеш! — выкрикнул мужчина, и дракон, расправив мощные кожистые крылья взмыл в воздух. Незнакомец придерживал у уха странное устройство и, кажется, кого-то слушал. Потом коротко что-то неразборчиво сказал и снова обратился ко мне: — Сейчас здесь будут ваши… Ваши спецслужбы и лекари.

Он подошел вплотную и дотронулся до моей щеки, заставляя мое сердце застучать сильно-сильно. Красив, безусловно, красив. Одни волосы собранные в высокий хвост и спускающиеся льняным водопадом до самой талии чего стоят. А глаза — два зеленых озера, в которых и утонуть не страшно.

— Как зовут тебя, маленькая отоми? — тихо спросил он.

А я… Я вдруг поняла, не наш он, совсем не наш. Не земной. И костюм у него чужой, и спецслужбы — «ваши», и скорая помощь — лекари. А еще, его «отоми» сбивало с толку. Он явно знал наш с бабушкой язык, как знали его те, напавшие на нас монстры.

О, боже! Какая же ты дура, Варька! Уставилась тут на мужика, как на заезжую рок-звезду, и стоишь столбом, а там!..

— Бабушка! — я бросилась на колени, всматриваясь в дорогое бледное лицо. — Бабушка, очнись!

Но сколько бы я не звала, сколько бы не согревала ее руки в своих, она оставалась тиха и неподвижна. Где-то вдалеке послышался вой сирены.

— Потерпи, родная! Помощь идет! — как заведенная, тихим шепотом повторяла я, наверное, только сейчас осознав, что без бабули останусь совсем одна.

— Твоя старшая родственница жива. Ей помогут, — произнес незнакомец.

— А?.. — слов не было, была огромная растерянность и чувство какой-то внутренней пустоты. — А тетя Наташа?

Смотреть туда, где лежала оболочка бывшей соседки, совсем не хотелось.

— Никто не отнимет жертву у смерти, если она ее приняла, — тихо ответил он, а я лишь всхлипнула и кивнула.

Калитка распахнулась. Первыми во двор вошли люди в темных строгих костюмах, за ними доктора в синих комбинезонах с красными крестами. Когда я обернулась к спасителю, его уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив мне в подарок жизнь и теплое «отоми», произнесенное его невероятным бархатным голосом.

Над бабушкой склонились медики, останки Натальи Геннадьевны запаковали в темный чехол и унесли, а у меня что-то спрашивали и спрашивали. Я отвечала, старалась честно, но выходило как-то жутко и сбивчиво. В итоге, просто сделали укол. Сознание затуманилось, и блаженная темнота на время укрыла меня от тягот этого мира.

Очнулась в машине скорой помощи, в жутко неудобном кресле. Рядом сидела улыбчивая женщина, поддерживающая пакет с раствором для бабушкиной капельницы. К сожалению, моя родная все еще была без сознания.

— Как она? — хрипло спросила я.

— Живая, — тихо ответила медик. — Это сейчас самое главное.

Да. Жизнь — это то самое главное, что дано нам свыше, и что нам следует ценить и беречь. Разве тут поспоришь?

Это потом я узнала, что таких нападений зарегистрировано огромное количество, что погибли тысячи людей, что чудовищ во всех мирах называют скалаты (дословно — пожирающие жизнь). И если бы не айрины, пришедшие нашему бедному миру на помощь, Земля за сутки превратилась бы в безжизненную пустыню. Это все потом. А сейчас я возвращалась домой. Живая. А что раньше времени, так на то были обстоятельства.

Глава 2. Безнадега

— Вы взрослая, умная девушка, Варвара Александровна! — с этой фразы начал свою речь ведущий врач кардиологического отделения, где проходила лечение моя бабушка, после случая на даче. И хотя она давно пришла в себя, но чувствовала себя все еще скверно. К Геннадию Захаровичу, по его настоятельной просьбе, я зашла после ее посещения.

— Слушаю вас. — Устало отозвалась я, потому что, даже имея незначительный жизненный опыт, знала — с комплиментов начинают тогда, когда хотят сообщить что-то неприятное. Сглаживают, что ли.

Врач мялся. Он зачем-то поднялся из-за стола и медленно стал мерить шагами кабинет. А мне, не оставалось ничего другого, как пристально за ним наблюдать, теряясь в догадках. На самом деле, последняя неделя выдалась тяжелой и напряженной, и учеба началась. Хотелось побыстрее закончить разговор, чтобы хоть немного отдохнуть от всего навалившегося.

— Понимаете, какая штука… — мужчина снял очки, достал из кармана платок и как-то суетливо стал протирать совершенно чистые стекла.

— Ой, да говорите уже! — не выдержала я. — Что-то с бабушкой?

— Верно. — Вот теперь доктор снова превратился в собранного ответственного человека. Он вернулся в свое кресло и внимательно посмотрел на меня. Точно. Совершенно точно. Ничего хорошего я от него не услышу. — Стресс и пережитое наложили отпечаток на ее и так хрупкое здоровье. Сердечная дисфункция требует скорейшего оперативного вмешательства, Варвара Александровна.

— Понимаю. Но это ведь еще не все?

— Не все. Главная проблема Полины Ивановны — ее возраст. Организм ослаблен, здоровье подорвано. Острая сердечная недостаточность не единственная ее проблема. Боюсь, операцию она может не пережить.

Сердце так стремительно застучало, руки вдруг задрожали так сильно, что мне пришлось их сильно прижать к коленям, а дыхание перехватило.

— И что же делать? — на выдохе спросила я. — Неужели ничего нельзя предпринять?

— Можно. Но… — врач тяжело вздохнул.

— Но?..

— Но всегда есть, Варвара. Позвольте мне, старому, называть вас просто по имени. — Я кивнула. — Юлить не буду, операция в нашей клинике почти стопроцентный билет на тот свет. Если операцию произведет профессор Воронцов в своем центре, вероятность благоприятного исхода увеличится примерно на пятьдесят процентов.

— Так в чем же дело? Почему нельзя ее направить туда? — я уже не просто волновалось, меня трясло.

— Потому что не только у вашей бабушки подобные проблемы, и нужно ждать квоту. А на это нужно время, Варя, которого у Полины Ивановны нет.

— А ускорить процесс как-то можно?

— Только если вы оплатите операцию и лечение сами, частным порядком.

— Сколько? — Мы, конечно, с бабушкой не бедствовали — я подрабатывала, она получала хорошую пенсию, но и свободных денег у нас отродясь не водилось.

Геннадий Захарович что-то написал на блокнотном листке и протянул его мне.

— Это что? — сипло спросила я, уже в принципе зная ответ и какая задница меня ожидала впереди. — Это номер телефона благотворительного фонда что ли?

— Когда в такой ситуации остаются силы шутить, это уже залог успеха. Нет, Варвара, это примерная стоимость операции и послеоперационного ухода, без стоимости необходимых медикаментов. Большая часть есть в наличии, но может потребоваться что-то специфическое и недешевое, вы меня понимаете?

Понимаю ли я его? Разумеется. Такую сумму я наберу только если подам дачу и поменяю нашу большую квартиру в центре города на крошечную клетушку на окраине. А на это тоже нужно время, которого у нас нет.

— Мне нужно подумать… — на автомате произнесла я, как во сне поднимаясь со стула.

— Конечно. — Согласился доктор. — Но… Есть еще один вариант. Вы девушка вполне привлекательная… — Тут он осекся и критически меня осмотрел. — Если, конечно, вас приодеть подкрасить. Ну, и вам бы выспаться не мешало.

— К чему вы клоните? — вопрос прозвучал резко, почти грубо. Этот старый похотливый козел что, клеиться надумал?

— О!!! — Заметив мой, мягко говоря, недобрый взгляд, доктор тут же замахал руками. — Вы неверно меня поняли. Я совсем не это имел в виду. Хотя, наверное, немножечко и это. Но не суть. Присядьте, я задержу вас еще на минуточку.

Растерянная и заинтригованная я снова послушно присела на краешек стула.

— Вы же знаете, что Земле на помощь пришли люди с иного мира. Они называют себя айрины от названия своей планеты Ария. И хочу вам сказать, между нами нет физиологических отличий. Они абсолютно идентичные нам существа, с таким же набором генов и хромосом, только их цивилизация более продвинутая в техническом плане.

— К чему вы клоните? — Все, что говорил доктор, было известно даже младенцам.

— Помогать-то они помогают, но вот делиться секретами своих технологий не спешат. Дело в том, что мне приходилось наблюдать как работают их медики. Это что-то невероятное! Потрясающее! Необыкновенное! Если бы я все не видел своими глазами, то утверждал бы, что айрины пользуются магией и творят чудеса.

— Но вы же сами сказали, что с людьми они не спешат делиться своими технологиями…

— Так-то так, но с некоторыми землянами, точнее сказать — землянками, они все же делятся. Информация пока закрытая, но, боюсь, вот-вот просочится в массы и советую вам не терять времени, скоро миссию айринов атакуют толпы соискательниц.

Передо мной лег еще один лист — красивая брошюра, с которой улыбался очень привлекательный айрин. Хотя, они все очень привлекательные, если не сказать — идеальные. А надпись под фото гласила, что патриотки-землянки должны помочь нашим спасителям и скрасить их пребывание на нашей планете. В общем, объявлялся набор в подруги каким-то вышестоящим айринам, и соискательницам надлежало прибыть к зданию мэрии, для участия в отборочных тестах.

Дар речи пропал окончательно, но доктор, не заметив моего ступора, продолжил:

— Понимаете, есть одна маленькая тонкость. Для наших друзей важно чтобы в крови девушки присутствовал крайне редкий фермент. У вас он есть. Я лично удостоверился, когда смотрел пробы вашей крови, которую вы сдавали после нападения.

— Подруги? — Фермент меня заботил мало, а вот сама постановка вопроса — очень. — Зачем айринам понадобились земные девушки, да еще настолько срочно, что они объявили отбор? Мне кажется, они очень привлекательны внешне, и девчонки сами липнут к ним.

— Все это так. Девушки действительно падки на внешность наших спасителей. Но им требуются женщины с определенными свойствами. Проблема в том, что звездолет, на котором должны были прилететь их дамы, попал в космический шторм, и его прибытие задерживается на неопределенное время.

— А без секса они прожить, конечно, не могут… — проворчала я. — Девушки же нужны для того самого?

— Для интима, — не стал спорить доктор. — Но айрины вполне бы обошлись теми, кто, как вы говорите, сам к ним липнет. Вот только нам это никак не поможет.

— О чем вы?

— Я тоже не посвящен во все тонкости. Но суть в том, что среди айринов есть просто воины, а есть таори-дахак. Это как элитное, разведывательное подразделение. Именно они выслеживают и обезвреживают основную массу скалатов, которых все еще слишком много в нашем мире. Каждый день гибнут земляне. Так вот для этих таори, чтобы не потерять способность чувствовать врага, и нужен секс с определенной партнершей.

— То есть вы мне предлагаете пойти и продать свое тело горстке инопланетян? — в шоке спросила я.

— Зачем же так грубо. — Скривился доктор. — Никто и никогда вас за это не осудит. Наоборот, в каком-то смысле вы станете героиней. Я всего лишь предлагаю вам исполнить свой патриотический долг, а заодно помочь вашей родственнице. Гарантировано помочь! Ибо земная медицина таких гарантий не даст.

Бабушка, прости, прости меня! На душе скреблись кошки.

— Знаете, я никогда не смогу сделать ничего подобного без любви. Потому что, спасая кого-то, я потеряю себя. Еще раз извините. — Поднявшись, понуро направилась к выходу, но в дверях остановилась. — Я попробую найти деньги и собрать необходимую сумму для операции в центре Воронцова.

Геннадий Захарович кивнул каким-то своим мыслям и ответил:

— Я почему-то так и предполагал, что вы выберете именно этот вариант, Варя. Что ж, удачи вам. У вас есть примерно неделя для сбора денег, потом станет слишком поздно. И еще один момент. Ваши тесты попали в общую базу, как и положено по протоколу. Поэтому не удивляйтесь, если подобные моему предложения вам еще поступят. Уж слишком редко у землян в крови встречается этот фермент.

— Спасибо вам. — Попрощалась я с доктором.

По дороге заглянула к бабушке, ободряюще ей улыбнулась и пообещала прийти завтра. Из клиники выходила с тяжелым сердцем. Мысли путались, решение никак не находилось. Нужно было с чего-то начинать. Вот только с чего? Я подумала, что хорошим началом могла бы стать чашка горячего, просто обжигающего чая и направилась в сторону кафе.

Инопланетная брошюра так и осталась лежать на столе врача.

* * *

Решив, что пирожное мне теперь не по карману, взяла чашку чая с лимоном и направилась за уединенный столик в углу. Там, скинув куртку и рюкзак, неспешно стала просматривать телефонные контакты. Жаль, почти никто из них не мог мне помочь.

Долистав до конца, вдруг увидела телефон Янковской Юлии. Ее я знала с детства. Нет, мы не дружили, не были лучшими подругами, но в школе поддерживали хорошие отношения. Поступили в один ВУЗ и тоже не конфликтовали. Один единственный раз сферы наших интересов пересеклись. Точкой преткновения стал все тот же Мишка Кудинов, который Юлю бросил еще до меня. Когда я с ним стала встречаться, Янковская какое-то время посматривала на меня с затаенной злобой, но потом, когда ее участь не миновала и меня, успокоилась и даже как-то подсела ко мне в кафе поболтать о погоде и учебе.

Но сейчас дело было совсем не в ней, а в ее отце — видном и известном бизнесмене Сергее Янковском, а по совместительству бабушкином ученике. Да, Полина Ивановна Трофимова была его педагогом и классным руководителем в школе, и навсегда осталась любимой учительницей. Он заезжал к нам на каждый праздник с дежурным букетом и тортом, всегда оставался попить чаю и долго вспоминал с бабулей школьные годы.

Если кто и способен мне помочь, то только он. Вот только адреса Янковских я не знала, а контакта самого Сергея у меня не было. Но ведь все можно узнать через Юлю. Нам бы время не упустить, а потом я все продам, поменяю и верну ему долг.

В душе, как прекрасный цветок, расцвела надежда. Я не спеша допила чай, глубоко вздохнула и ринулась в бой — то есть набрала Юлькин номер.

Гудки шли долго. Каждый, как крошечный камешек, разбивал мою вспыхнувшую надежду. Может зря я? Они ведь нам совсем чужие, посторонние. Но больше обратиться не к кому, поэтому, сжав трубку, я ждала и ждала.

Наконец, мне ответили. На заднем плане раздавались чьи-то крики, смех и звучала музыка. Я взглянула на вечернее небо. А чего я собственно хотела? Народ развлекается по вечерам, а уж Янковская очень любила разные клубы и тусовки.

— Варька, привеееет! — закричала она. — Тут так шумно, еле поняла, что мобильник звонит. Подожди, я в холл выйду, там немного тише.

Послышался перестук Юлиных каблучков, музыка стала менее отчетливой и скоро я услышала уже вполне нормальный голосок Янковской.

— Ну, привет, подруга, какими судьбами?

— Привет, Юль. — Начала я. — Тут такое дело, ты наверное слышала, что на нас с бабушкой напали скалаты?

— Да-а-а… — протянула она, явно затягиваясь. — Жуткие твари! Жуткие! Слышала, Варенька, и про тебя, и про бабушку твою. Отец хотел к вам поехать, но его срочно на конференцию аж в Японию вызвали.

— В Японию? Ох, Юля, мне бы с ним связаться как-то.

— Ничем помочь не могу. Даже нам с мамой, под страхом смертной казни, запрещено ему звонить самим. Что-то у него там очень серьезное.

— Как же мне быть? Он мне так срочно нужен и времени ждать нет. Счет на часы идет.

— Да-а-а, дела-а-а-а… — протянула Янковская, но потом вдруг оживилась: — А знаешь что, Варька, приезжай-ка ты ко мне! Клуб в центре «Старый Загреб» знаешь?

Клуб я знала. Тем более, он находился всего в паре кварталов от моего дома. Вот только не понимала, зачем мне туда тащиться, если Сергея Янковского там все равно нет, а Юлька сама даже позвонить ему не может.

— Прости, я не могу, — поспешно ответила я, уже собираясь отключиться.

— Постой! Да постой же ты! — заорала в трубку Янковская. — Знаю я, что ты не любительница таких развлечений. Хотя зря! Здесь сегодня такие мальчики айрины, ну просто все девчонки на слюни изошлись!

— Извини, Юль, пора мне.

— Трофимова! Дай мне сказать! Отец запретил нам звонить ему самим, но мне лично он звонит каждый день в девять. По нему часы сверять можно. Поэтому говорю, приезжай, расслабишься, на людей посмотришь, а заодно и с ним поговоришь.

Я посмотрела на часы — восемь без пяти минут. От клиники до «Загреба» добираться минут сорок, я как раз успеваю, даже если выпью еще чашку чая.

— Хорошо, Юль. Я приеду.

— Тут аншлаг сегодня, посторонних не пускают. Толстому охраннику скажешь пароль — черную кошку ночью не видно. Запомнила?

— Запомнила. — Ответила я, хоть и слабо представляла, как буду озвучивать взрослому мужчине идиотский пароль.

— Тогда до встречи. Мы в восьмой вип-зоне, выловишь официанта, он проводит. — И Янковская отключилась.

— До встречи, — сказала я уже молчащей трубке.

Видок у меня, прямо скажем, не клубовский. Так ведь и не развлекаться туда иду. Тем более, возможно, это единственное, что я смогу сделать для бабушки.

Глава 3. Случайная встреча

Ровно через сорок минут я сошла на нужной остановке. «Старый Загреб» заманивал разноцветными огнями своих посетителей и посетительниц на другой стороне дороги. Хотя, ему и заманивать не нужно. Перед входом бесновалась толпа разряженных девиц, тщетно пытаясь попасть внутрь. Их сдерживала дюжина охранников.

Да-а-а-а! Что-то Янковская напутала. Мне не то что пароль сказать, к любому из мордоворотов подойти не дадут. Вон одна пролезть хотела, теперь подвывает в сторонке с расцарапанной физиономией.

Я посмотрела на всхлипывающую девушку и увидела за ее спиной огромного, действительно толстого мужчину в светлой рубашке с коротким рукавом, несмотря на осеннюю погоду и хмурое небо. Он точно имел доступ в клуб, потому что в таком прикиде и околеть недолго.

Тут к «Загребу» подлетел один из аппаратов, которыми пользовались для передвижения айрины, и толпа девчонок приветственно взвыла. У пострадавшей мгновенно высохли слезы, и она ринулась в гущу событий, в надежде на свой персональный лотерейный билет.

Я же не стала искушать судьбу и тоже воспользовалась ситуацией.

На всякий случай, опасливо оглядевшись по сторонам, еще раз убедилась, что персоны красавцев айринов, гордо шествующих прямо ко входу и скупо улыбающихся девушкам, поклонниц интересуют гораздо больше чем, собственно, скромная моя. Толстый охранник смерил меня взглядом. Видимо, не впечатлился, потому что сплюнул на землю и, что-то напевая себе под нос отвернулся, всем своим видом показывая, что интерес ко мне утерян безвозвратно.

Да не очень то и хотелось! Но, прости, дядя, у меня обстоятельства. Набравшись храбрости, я все же направилась к массивной спине секьюрити, привстала на носочки и похлопала его по плечу. Обернулся. Даже выражение лица из брезгливо-отстраненного стало удивленным, но совсем не дружелюбным.

— Вали отсюда! — процедил он.

— Мне бы… — куда-то растерялась вся моя уверенность.

— Мест нет, и так клубешник забит шалавами под завязку, а вы все лезете и лезете! Шуруй давай, а то ментов вызову!

Вот козел! Ладно, про какой там пароль Янковская говорила? Я подошла к нему вплотную и, глядя прямо в заплывшие глазки, медленно, но четко произнесла:

— Черную кошку ночью не видно.

— А-а-а-а! — протянул толстяк. — Так бы и сказала, что ты из богатеньких. А так с виду и не скажешь. Серая какая-то, невзрачная. Ладно, прошмыгивай, пока толпа не засекла.

И передо мной открыли неприметную дверку, в которую я и юркнула, оказавшись в узком длинном коридоре. Он привел меня в большой зал, битком набитый людьми. Ревела музыка, все куда-то сновали, толкались, смеялись, создавая еще больший хаос, чем тот, который царил сейчас у меня в голове.

Из общей массы, конечно, выделялись айрины. Их длинные волосы светлых оттенков от золотого до пепельно-платинового привлекали внимание, а идеальные тела и прекрасные лица заставляли женские сердца биться быстрее. Хотя, все они, если честно, проигрывали моему спасителю. Возможно потому, что одев обычную, привычную любому землянину одежду, перестали быть сверх существами. Тот айрин с драконом на плече показался мне богом, в этих же не было ничего сверхъестественного.

Так, главное — не паниковать. Что там Янковская говорила? Найти официанта. Где же они? По всему залу сновали парнишки с обнаженными привлекательными торсами, одетые лишь в обтягивающие шорты на подтяжках, галстуки-бабочки и черные кожаные кепки. Но даже в столь эпатажном виде они безнадежно проигрывали айринам.

К одному из таких парнишек я и направилась. Услышав, какую зону я ищу, он любезно проводил меня и даже многозначительно улыбнулся на прощанье.

Зал, в который меня привели, был несколько меньше и как-то просторнее. Возможно, за счет того, что народа здесь отдыхало гораздо меньше. На уютных диванах, за перегородками из дымчатого стекла сидели те, кто мог себе позволить все с приставкой «вип».

Стрелка на часах приближалась к девяти, и я спешно занялась поисками Юли.

— Трофимова! — окликнул меня объект поиска. — Чего застыла, как не родная? Давай к нам!

Янковская прыгала на диване и махала мне рукой, приглашая в одну из кабинок, где собралась довольно большая компания. Я показала ей на часы, но все же направилась к кабинке. Все лица разом обернулись ко мне. За большим низким столом, уставленным всевозможными закусками и коктейлями сидели пять девочек, включая Янковскую. Все они были из тех, кого принято называть «золотая молодежь», богатые, уверенные и знающие себе цену. Их компанию разбавляли пятеро айринов. Судя по тому, как им почтительно кивали их земляки, проходя мимо кабинки, все они были далеко не рядового состава.

— Прошу любить и жаловать! Моя подруга Варя! — отрекомендовала меня Юлька.

По взглядам ее подруг я сразу поняла, что жаловать, а тем более любить меня здесь точно никто не собирается. Более того, в компании, где пять женщин и пять мужчин, шестой человек, какого бы пола он ни был, явно лишний. Но Янковская была уже в приличном подпитии, чтобы заметить явно не дружелюбный настрой подруг.

А вот айрины смотрели на меня с явным любопытством. Впрочем, скорее всего, я просто им казалась свежей струей, которая пыталась влиться в их компанию. Не более.

— Добрый вечер, — поздоровалась я со всеми. — Юля, у нас дело! — напомнила смеющейся Янковской.

— Ах, да-а-а-а! Папочка же должен звонить! Простите ребята, мы скоро! — и она, пошатываясь, направилась ко мне.

Санузел в вип-зоне тоже был вполне себе вип: зеркала, диванчики, фонтанчик с золотыми рыбками. Даже звукоизоляция здесь была на уровне. О том, что за стенами гремит, ревет и рокочет музыка, можно было догадаться только по акустическим ударам звуковых волн.

— Садись! Ждем! Сейчас он позвонит! — скомандовала Юля, плюхнувшись на диван, отчего ее короткая юбка вообще непростительно задралась.

Я присела рядом. Ровно в девять, как и обещала Янковская, раздался звонок.

— Во! — многозначительно подняла палец она. — Говорила же, что по нему часы сверять можно! Сейчас врублю видео конференцию. Привет, пап!

— Привет, дочь! — раздался в телефоне спокойный голос Сергея Янковского. — Опять гуляешь вместо того, чтоб уроки учить?

— Какие уроки, па? Занятия только начались, а жизнь одна! — рассмеялась Юлька.

— В том-то и дело что одна. Не стоит про это забывать и прожигать ее понапрасну.

— Ой, вот только не начинай! — скривилась Янковская. — Кстати, тут с тобой поговорить хотят.

И мне под нос сунули телефон.

— Э-э-э, здравствуйте. — Слегка опешила я, принимая из Юлиных рук мобильник.

— Варя? — встревожено спросил Янковский. — Что-то случилось? С Полиной Ивановной?

Минут пять я объясняла ему ситуацию, озвучила, конечно, и сумму. Сергей хмурился, но слушал внимательно.

— Я понял, — наконец ответил он. — Давай так, я сейчас не могу распоряжаться активами в России. Ситуация сложная, даже запутанная. Вот приеду через недельку, и сразу решим вопрос, идет?

Произошло то, чего я и боялась. Рухнула последняя моя надежда.

— Спасибо вам, но у нас с бабушкой, возможно, нет этой недели. Доктор сказал счет идет на часы.

— Ох, Варвара, не думал я, что подобное сучится и, как видишь, оказался не готов. Я тут подумаю, что можно сделать, свяжусь с партнерами и что-нибудь обязательно придумаю. Держим связь через Юлю, тут практически все мои контакты конкуренты отслеживают. В общем, не вещай нос! Прорвемся!

Он на прощанье подмигнул и отключился.

— Ну, все, теперь к нам за столик! — Янковская ухватила меня за руку и потащила за собой.

— Юль! Юля! — Может, я домой пойду? Неудобно, правда. Да и не до веселья мне.

— Трофимова! Я тебя с папой связываю, а ты не хочешь со мной часик за столом посидеть? Не бойся, там все оплачено. Хоть поешь нормально.

Да, ужин дома меня точно не ждал, а желудок уже подавал голодные тревожные сигналы. Думаю, подруги Янковской переживут мое получасовое присутствие за их столиком. Тем более, ни на кого из их кавалеров я не претендую.

— Ладно, уговорила! — наконец, сдалась я. — Юль, но только часик. Потом я ухожу и не буду мешать вам развлекаться.

— Ура!!! — заорала веселая Янковская и кинулась обниматься, чуть не сбив меня при этом с ног.

За столик она меня просто усадила. Веселое щебетание девушек тут же умолкло, а айрины и до моего появления не проявляли активности в беседе. Отвечали дамам вежливо, но сдержанно.

— Ну, вот теперь я тебе представлю свих подруг! — снова на эмоциях заверещала Юля. — Это Альбина, Снежанна, Светланаа и Анжела, а мужчин представлять не буду. — Она сделала ладошки рупором и громким шепотом возвестила: — У айринов не принято называть чужие имена. Если захотят, то представятся сами. Могу лишь сказать, что это важные персоны в дипломатической мисси и высокие чины, которые ведут переговоры с нашим министерством в лице Анжелкиного папаши. Он-то и поручил нам их развлекать.

Анжела поджала губки и слегка надулась. Ей была неприятна Юлькина правда. Гораздо приятнее было считать, что айрины пришли сюда просто так, сами, сопровождая очаровательных дам, а не отдавая дань вежливости министру.

— Заказывай что хочешь! За все платит министерство! — передо мной плюхнули меню в красивом тисненом переплете. От витиеватых названий сразу зарябило в глазах. О многих блюдах я даже не слышала.

— Мне бы что-нибудь попроще и побыстрее, — тихо попросила Янковскую.

— Бу сделано! — козырнула она, приложив руку к пустой голове, и снова закричала, размахивая недопитым коктейлем: — Эй, человек!

К нам подошел паренек в шортах и бабочке и вежливо уставился на Юльку.

— Так, что тут у нас? Значит, девушке стейк лосося и овощи на гриле, мне карпаччо из говядины и греческий салат, и дааа… принеси-ка нам шоколадное фондю на десерт.

Я выдохнула с облегчением. Гриль это все же не сырое мясо, которое собиралась уплетать Янковская. Но расслабиться не успела. Со своего места поднялся один из айринов и демонстративно, под провожающими его девичьими взглядами, пересел ко мне.

— Асамак Данру, тамак флагманских войск Арии, — представился он.

А я что-то совсем растерялась и уж точно не хотела никакого внимания со стороны спасителей Земли. Точнее, был один спаситель, о ком я изредка думала, но вряд ли наши дороги еще когда-нибудь пересекутся.

— Варя, — почти шепотом ответила я.

Надо же было хоть что-то сказать, а слов не находилось. Просто глазела на красивого пепельноволосого блондина с пронзительными синими глазами и вспоминала те, зеленые, как странный омут притягивающие и завораживающие одновременно.

— Очень приятно, Варя, — мягко ответил айрин. При этом он так произнес мое имя, словно попробовал на вкус каждую буковку.

Взгляды подруг Янковской и самой Юльки, брошенные на меня, были напряженными. И не ясно, чего там присутствовало больше: удивления или раздражения. Наверное, первого. Потому что спасители перестали напоминать замороженный минтай и оживились.

Ситуация меня смущала и напрягала одновременно. Хотелось удрать, чтобы перестать испытывать неудобство, в котором я и виноватой-то не была. Спас официант, подоспевший с моим заказом.

— Ваши овощи и рыба. — Передо мной поставили тарелку, и я смогла занять хотя бы руки, протирая их поданной влажной теплой салфеткой, источающей слабый аромат земляники.

— На Арии водится одна рыба, мясо у которой такое же нежное и розовое, как у земного лосося, — вкрадчиво, почти мурлыча проговорил как там его… тамак флагманских войск.

— Уж не в гости ли вы меня зовете? — первая робость прошла, да и рыба так умопомрачительно пахла, что я поняла — проголодалась на совесть.

— А вы бы хотели полететь со мной… — айрин сделал паузу, а потом добавил мое имя так, словно облизал всю: — Варя…

— Знаете, уважаемый тамак, не понимаю, зачем куда-то лететь за аналогом, если на Земле есть подлинник. — И я выдавила сок из дольки лимона прямо на нежную розовую мякоть.

— Данру, — поправил меня спаситель. — Мое имя Данру, и я мечтал бы услышать его из ваших уст.

Что-то внутри щелкнуло. Непонятка какая-то с их именами: то нельзя называть, то вдруг он сам представляется и оказывается, что мне не просто можно, но и нужно называть его по имени. В общем, иная культура, и потому нужно быть осторожнее.

— А вы уже ужинали? — невинно спросила я, переводя разговор со щекотливой темы. — Я, признаться, только завтракала, и то очень рано.

— О, — сделал вид, что смутился платиновый. — Как у вас на Земле говорят, приятного аппетита!

— Благодарю! — кивнула я и собралась уже углубиться в процесс поглощения, фактически уже поднесла к губами вилку с розовым ароматным, истекающим соком, мясом, как вдруг произошло нечто, что кардинально изменило мои планы.

Все айрины, сидящие за столом вскочили, выпрямились по стойке «смирно» и прижали к груди правую руку со сжатыми в кулак пальцами.

— Таори-дахак! — хором грянули они.

Да, и это название я сегодня слышала от доктора. Это же какие-то айринские крутыши, для которых, собственно, и ищут девчонок с редким ферментом. Вот бы посмотреть хоть на одного!

Опасайтесь так откровенно мечтать. Мечтам свойственно сбываться в самый неподходящий момент.

— Тао, венаи! Хорошего вам вечера! — знакомый голос опалил, взбудоражил, растревожил, заставил каждый волосок на теле встать дыбом.

Этого не может быть, потому что быть того не может! Я опустила на тарелку вилку с нетронутой рыбой и, наконец, подняла глаза на айрина, который стоял всего в метре и не сводил с меня пристального взгляда своих невозможных глаз-омутов.

«Вот мы и встретились, спаситель мой!» — практически простонало сердце.

А он… Он был удивлен.

— Отоми? — тихо спросил мой айрин. — Что делаешь ты среди всего этого?

И так спросил, словно нашел меня не в лучшем клубе города с достойными людьми, а как минимум в сточной канаве, на дне порока. Стало неприятно. Очень. Поэтому, гордо вздернув голову, я ему все же ответила:

— Я здесь рыбу ем. Или это уже преступление? — не дожидаясь его слов, все же донесла содержимое вилки до рта. Вот только удовольствия уже не получила: мясо показалось сухим и пресным, а лимон чертовски горчил.

— А я, пожалуй, задержусь и присоединюсь к вашей компании, — вдруг сказал мой спаситель, чем немало удивил своих земляков. А на Данру он посмотрел так, что тот молча уступил ему свое место.

Глава 4. Мой чужой айрин

За столом сразу воцарилась тишина. Мне показалось, что в присутствии таори-дахака никто даже лишних движений не делал. Девчонки словно заледенели, не сводя с моего спасителя восхищенных взглядов, а айрины вновь превратились в мороженый минтай. Только Данру что-то усиленно хотел мне сказать взглядом, но я его совершенно не понимала.

Я продолжала есть, практически не ощущая вкуса замечательной пищи. И иногда, когда случайно задевала вилкой о тарелку, звук заставлял вздрагивать. Он ощущался таким громким, не смотря на грохочущую музыку.

Парнишка-официант принес фрукты и шоколадный фонтан. Все потянулись к клубнике, и это немного разрядило обстановку. Моя рыба никак не желала заканчиваться, и наступил момент, когда я поняла, что не могу больше съесть ни кусочка. Отодвинула тарелку и долго, очень тщательно вытирала чистые руки салфеткой.

Там за стеклом на сцене диджей объявил медленный танец, и теперь в центре зала топталось не меньше сотни слипшихся парочек. Этот факт чрезвычайно заинтересовал спасителей. Всех. Но озвучить свой интерес смог только таори-дахак, потому что остальные по-прежнему молчали в его присутствии. Надо же, пришел и испортил людям вечер. Отдыхали ведь мужчины. Ну и пусть они не такие крутые, как «мой», но ведь имеют право расслабиться после трудового дня.

— Что там делают все эти люди? Почему так странно себя ведут и двигаются? — чуть хриплый, будоражащий голос раздался прямо над ухом. И вопрос, надо полагать, адресовался мне.

Я подняла взгляд и на доли секунды окунулась с головой в зеленую бездну. Невозможные глаза! Странно на меня действующие. Хотя, я вообще в его присутствии ощущала некую неадекватность, мне совершенно не свойственную. Тянуло ли меня к нему? Как магнитом. Хотелось прижаться и не отлипать никогда, впитывая в себя его надежность и уверенность. Может быть, это какая-то фобия развилась на фоне последних событий? Не исключено.

И я ответила самое умное, что пришло в голову в ту секунду:

— А?

Мой спаситель глубоко вздохнул, отчего крылья его идеального ровного носа слегка расширились, и произнес с нажимом, словно объяснял кошке, где ей следует ходить в туалет, чтобы не пачкать квартиру:

— Те люди. Там внизу. Они. Близко друг к другу. Очень. Что они делают?

Перевела рассеянный взгляд на танцпол. Обычное топтание на месте под медленную композицию.

— Танцуют медленный парный танец.

— Почему медленный? — тут же последовал новый вопрос.

— Потому что мелодия плавная.

— Почему парный?

— Как видишь, танцуют по двое, а это пара.

— Но почему они так тесно прижимаются на глазах у всех?

Господи, ну как объяснить прописные истины тому, для кого они никогда истинами не являлись?

— Потому что хотят быть ближе! У вас разве не танцуют?

— У нас не танцуют, но сейчас я хочу быть ближе к тебе, маленькая отоми!

Никто не спрашивал разрешения, никто не приглашал. Меня просто поставили перед фактом и предложили довольствоваться. Не выпуская моей руки, таори-дахак направился к выходу из вип-зоны, за которым была лестница, ведущая в общий зал.

— Покажи, как надо! — приказали мне, когда мы уже вышли на площадку.

— Обычно партнер сначала спрашивает у дамы согласие на танец, — проворчала я.

— Для любой дамы честь сближаться с таори-дахаком! — Ой, сколько пафоса!

То есть, мне предлагалось утереться и делать то, что захочется этому невозможному айрину. Ладно, пусть порадуется. Все-таки он жизнь спас мне и бабушке. При воспоминании о бабуле внутри что-то неприятно кольнуло. Я тут развлекаюсь, а она там… И проблема не решена.

— Смотри, партнер кладет руки на талию дамы и бережно ведет ее в танце, плавно покачиваясь в такт музыке. Собственно, ничего сложного.

Так себе объяснение, конечно, но как смогла. Я не специалист по внеземным контактам.

— На талию? — скептически переспросил айрин, показав взглядом на танцующую рядом пару.

Да, там было на что посмотреть. Точнее, нет! Конечно, нет! Вот еще смотреть на такое! Партнер, распаляясь, видимо, от танца, страстно лапал свою даму за пятую точку, и она нисколечко не возражала. Наоборот, девушка обвила молодого человека за шею, прижавшись к нему всем телом. Танцоры неистово целовались, просто пожирая друг друга.

— На талию! — строго повторила я. — Для такого танца должна быть иная степень близости у партнеров.

Спаситель подошел вплотную, положил руки на талию и прижал к себе близко-близко. Так, что я всем телом ощутила его тепло и силу, фактически теряя способность ясно мыслить от ярких ощущений.

Сегодня мужчина выглядел вполне земным. Настолько, насколько может айрин выглядеть обычным. На нем были надеты узкие темные джины и черная рубашка из странной ткани, напоминающей нечто среднее между шелком и кожей. И пахло от него умопомрачительно. Чем-то незнакомым, но приятным, явно растительного происхождения.

— У нас все личное оставляют за дверями дома, в обществе не принято демонстрировать свою связь. — Тихо сказал мне на ухо. — Но с тобой, маленькая отоми, я готов испытать любую степень близости, принятую на Земле.

Не знаю, почудилось ли мне, или айрин сейчас действительно сказал что-то ему совершенно не свойственное, словно мне сделали великое одолжение или, как минимум, преподнесли драгоценный подарок.

— Давай просто потанцуем, — хрипло выдохнула я и сама не узнала свой голос. Бежать от него надо. Бежать немедленно, подальше.

Стоило нам начать двигаться в такт музыке, как на площадке, словно грибы, повырастали новые пары с партнерами-айринами. Таори-дахак ввел новую моду, которой не гнушались следовать многие, он будто отворил запертую дверь, и в нее тут же хлынул любопытный народ за новыми ощущениями. Я же наслаждалась каждым прикосновением. Его легкое дыхание шевелило волоски на моей макушке, добавляя остроты происходящему. Чувствовала спасителя каждой клеточкой и удивлялась, никогда с Мишкой я не испытывала такого единения, как сейчас. Казалось, что сердца хрупкой землянки и мощного сильного айрина бьются в унисон и не стучат, а поют одну прекрасную песню на двоих.

Никогда не считала себя романтической глупышкой, и, надо же такому случиться, поплыла.

— Отоми! — тихо простонал таори-дахак. — Мне не нравится делить тебя со всеми. Идем!

Мою руку вновь схватили и потащили к другому выходу. Но тут уже я сопротивлялась. Наверху остался рюкзак, телефон, куртка. Не знаю, как на Арии, а у нас, на Земле даже в вип-зоне вещам быстро ноги приделают. Пришлось объяснять, зачем мне необходимо вернуться. Айрин, хоть и выглядел недовольным, но все же руку отпустил и пошел следом.

Около лестницы его остановил другой спаситель. Мужчина был еще массивнее, и выглядел старше, чем те, кого из этой расы мне довелось видеть. Я разглядела даже крошечные морщинки вокруг глаз. И, могу поклясться, его распущенные волосы были седыми.

Айрин легонько подтолкнул меня к лестнице, напоследок предупредив:

— Беги, отоми, и возвращайся скорее. Я буду здесь.

Вот вроде и просьба, а ощущается как приказ. Но спорить не стала, все равно хотела покинуть клуб поскорее.

В замкнутом мирке вип-зоны замороженный минтай снова подтаял. Мужчины общались с девушками и, кажется, даже пытались флиртовать. Впрочем, любое их действие вызывало восторг у спутниц. Теперь даже Янковская смотрела на них по-иному. Только синеглазый айрин не принимал участие в общем веселье, а прибывал в некой задумчивости, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Спасибо всем за компанию. Рада была знакомству! — громко произнесла я, просовывая руки в рукава куртки. Оставалось лишь взять рюкзак.

— Варя… — мягко позвал тамак айринской армии, поднимаясь со своего места и шагая мне навстречу. — Позволите сказать вам несколько слов?

В отличие от моего спасителя этот не приказывал, а просил и всегда спрашивал позволения. Как я могла отказать?

— Позволю, если проводите меня до выхода.

— С радостью.

Мы пошли рядом. Медленно и почему-то молча. Он ведь хотел мне что-то сказать, но не говорил, лишь посматривал внимательно и как-то грустно.

— Ну, мне пора. — У дверей я замялась и робко улыбнулась мужчине.

— Простите, Варя, за вопрос, но я полагаю, что искренняя симпатия к вам дает мне на него право. Вы уходите с ним?

С кем с ним пояснять не было не нужно, поэтому я осторожно кивнула.

— Вы мне нравитесь, Варя. Очень. Понравились с первого взгляда. И если мне не удастся стать вашим дазиром, то я хотел бы быть хотя бы другом.

Что такое «дазир», я не представляла. Даже мой птичий язык не давал ответа, но против дружбы не возражала и кивнула повторно.

— На дружбу я согласна.

— Тогда на правах друга хотел бы вас предостеречь. У большинства айринов такой же институт брака, как и у землян, но только не у таори-дахаков. Не позволяйте себе испытать к нему глубокие чувства, это, скорее всего, разрушит вас. Ведь вы такая маленькая и нежная, Варя…

И снова его голос облизывал каждый звук моего имени, но почему-то совершенно не трогал меня, а ведь мужчина похоже искренен.

— Спасибо за предупреждение, тамак. Я буду осторожна.

— Вы так и не назвали меня по имени, Варя, — с грустью произнес он. — Очень жаль.

Я виновато улыбнулась и уже хотела удрать, но айрин робко и немного неуверенно взял меня за руку, чуть сжав своей.

— Вы хотели попрощаться, не так ли? Не стоит этого делать, потому что я буду жить надеждой на новую встречу, Варя.

Ответить я не успела. Айрин побледнел и уставился на дверь.

Мою руку мгновенно выпустили. Пришлось обернуться, чтобы самой взглянуть на того, кто так испугал тамака флагманского флота Арии. Разумеется, в дверях стоял злющий таори-дахак и испепелял Данру взглядом. В гневе он еще прекраснее. Вон как ноздри раздуваются, и желваки перекатываются под натянутой кожей. Мне даже показалось, что глаза сверкнули зеленым неестественным огнем, словно их подсветили изнутри фонариком. Бред конечно. В любом случае, прощание затянулось.

— Всего вам доброго, — быстро пискнула я и поспешила к своему спасителю.

Кто их инопланетян разберет, еще устроят какую-нибудь кровавую сцену в общественном месте, а я потом крайней окажусь. Что мне своих проблем мало?

На таори-дахака не смотрела, по лестнице спускалась первая. Но, судя по гневному сопению, он не отставал.

Выходили мы через центральные двери, за которыми бесновалась толпа. «Мы» — это громко сказано. Лично я проскользнула почти незаметно, а вот при виде таори-дахака нестройный девический хор просто завыл от восторга. Уже отойдя на приличное расстояние, обернулась как раз в тот миг, когда лицо самого айрина превратилось в брезгливую кислую мину, словно он лимон проглотил и теперь его мучает изжога. Мужчина рыкнул и ринулся вперед, не обращая внимания на тянущиеся к нему руки фанаток.

Догнал он меня уже около стоянки их странных аппаратов, развернул к себе и просто прикоснулся своим лбом к моему. Какое-то время мы так и стояли, как два каменных изваяния.

— Отоми… — вдруг почти простонал мой спаситель и обнял, привлекая к себе.

Одно дело танец, но ни на что другое я согласия не давала, хоть и чувствовала себя обязанной за спасение. Глубоко вздохнув, медленно, но решительно отстранилась. Отпустил, правда, в зеленых глазах застыло странное выражение, словно мои действия его удивили до глубины души.

— Спасибо за вечер, за танец, за компанию. И за наше с бабушкой спасение тоже спасибо! — говорить я начала быстро и немного сбивчиво, потому что не хотела тишины, не хотела неуютной и неудобной тишины, что разрушила бы нашу вдруг возникшую близость.

— Отоми… — снова очень нежно произнес таори-дахак.

А я… А мне уже было не остановиться:

— Прости, раньше не было времени поблагодарить. Я бы еще на даче это сделала, но ты так внезапно исчез. А сегодня тоже внезапно появился, и я растерялась, все нужные и правильные слова совсем вылетели из головы. Благодарю тебя.

Поток слов иссяк, я тяжело дышала, а мужчина молчал и задумчиво на меня поглядывал. Пугающая тишина все же повисла, а жаль. Так жаль, ведь сейчас нас уже разделяло… Да все! Все нас разделяло: миры, пространство, обстоятельства. Я вдруг отчетливо поняла, что мы с ним существуем в разных вселенных, и это не игра слов, а самая настоящая реальность.

— Я живу здесь совсем рядом и мне пора! — выпалила на одном дыхании и уже развернулась, чтобы дать деру, но тут почувствовала его сильные руки на своих плечах.

— Отоми, — шептал он. — Тебе не нужно убегать.

Скупо. Без объяснений. Он просто поставил меня перед фактом, не сообщив деталей. Дал четкое указание, как мне следует поступить. И самое главное, что я не ждала, не требовала никакой конкретики, а просто жила моментом и очень не хотела, чтобы он заканчивался.

— Идем! — снова приказ, и снова все повторилось: рукой завладели, я развернулась.

И через пару мгновений за спиной уже тихо закрылась овальная дверь летательного аппарата. Айрин усадил меня в одно из мягких кресел, а сам расположился в соседнем. Он ни на секунду не отводил глаз, в глубине которых разгорался завораживающий, уже знакомый огонек.

— Фаттэ! — тихо скомандовал спаситель, и летающая машина плавно оторвалась от земли, а металлические стены корпуса вдруг стали прозрачными.

«Фаттэ» на нашем с бабушкой языке это означало дом. Интересно, куда это мы направляемся, и что он называет домом на нашей планете? Возразить или воспротивиться любым его действиям не возникло даже мысли.

Руку айрин так и не выпустил, и весь полет бережно поглаживал пальцами мою ладонь. Вообще, в этом транспорте совсем не ощущалось движение. Мы словно зависли в воздухе, и только меняющиеся пейзажи говорили о том, насколько стремительно мчится аппарат.

Уже через несколько минут гонка прекратилась, мы зависли над парком, посреди которого возвышался самый фешенебельный отель города, и начали снижение. Ну, разумеется, где еще на Земле может проживать таори-дахак? Только в таких отелях, и наверняка минимум люкс, максимум пентхаус.

Честно признаться, я не запомнила дороги, не смогла бы описать холл и лифт. Очнулась только тогда, когда за мною захлопнулась дверь, а горячее тело прижалось к спине и голос, мой любимый голос прошептал:

— Отоми…

Глава 5. И пропасть меж нами легла

— Посмотри на меня, маленькая отоми! — снова голос и снова приказ, а на коже уже выступили мурашки, сознание вновь готово затуманиться, и только где-то в самой глубине подсознания, за толстыми решетками из моих собственных желаний, словно птичка, бьется мысль о неправильности всего происходящего. Но могу ли я сопротивляться? Хочу ли? Способна ли?

Настойчивые руки помогают повернуться, и я оказываюсь в объятьях, желанных, сильных, до чертиков необходимых. И снова глаза, разгорающийся огонек завораживает, все как в тумане. Нет, мира больше не существует, есть лишь две половинки: он и я. Нас притянуло друг к другу намертво.

— Отоми-и-и-и… — его стон соединяется с моим на выдохе, и наши губы сливаются в необходимом как воздух поцелуе, настойчивом, агрессивном, сминающем до боли губы.

Его язык хозяйничает у меня во рту, диктует, навязывает свои условия, но мне все это нравится, я принимаю, не в силах оттолкнуть, не в силах оторвать взгляда от горящих весенней зеленью глаз. Совсем потерялась в ощущениях. Его прикосновения, они повсюду. Так горячи, так желанны, так умопомрачительно прекрасны.

Легкий ветерок из приоткрытого окна холодит кожу, почему-то уже ничем не прикрытую, но я не успеваю об этом подумать, потому что взмываю вверх. Меня несут, укладывают, нависают сверху. Контраст холодных шелковых простыней и горячего мужского тела сводит с ума.

Поцелуи-укусы впиваются в кожу, обжигают шею, плечи, беспощадные губы терзают грудь, вырывая из меня стоны и остатки воздуха. Мне он больше не нужен, я хочу дышать им — этим мужчиной, моим айрином. Хочу его больше, глубже, всего без остатка. Зарываюсь пальцами в его волосах, высокий хвост на затылке распадается и нас скрывает за золотым водопадом, пахнущим чем-то свежим, диким и свободным.

Я вновь вижу его глаза, тону в них, погружаюсь с головой, чтобы никогда не вынырнуть снова, а навсегда остаться там, в изумрудной глубине.

— Отоми… — хриплый рык превращает мою кровь в лаву, текущую по венам бурлящим потоком. Я горю вся, горю для него и не боюсь сгореть без остатка. Мне необходима его страсть, его желание, которое с каждой секундой я ощущаю все острее. Мне необходимо его чувствовать, владеть и отдавать себя целиком.

Его губы вновь накрывают мои. Зубы впиваются в нежную плоть, и во рту ощущается металлический привкус, он смешивается с бесконечной сладостью моего мужчины. А мне… Мне хочется всему миру прокричать его имя.

— Как… тебя… зовут… — не в силах выровнять дыхание, шепчу я.

Айрин застывает, превращаясь в прекрасное бронзовое изваяние, склонившееся над моим вздрагивающим, так желающим его прикосновений животом. Он выдыхает, и воздух щекочет мою влажную от его поцелуев кожу. Но сладостное мгновение утекает как песок сквозь пальцы. Оно уходит, оставляя лишь боль неудовлетворенности и какую-то щенячью тоску в душе.

— Тебе не нужно мое имя, маленькая отоми, — спокойно и даже нежно произносит он.

А я… А мне горько. В подсознании раздается шипение, точно такое же, будто на разогретую сковородку плеснули ледяную воду. Имя. Чертово имя имеет для айринов сакральный скрытый смысл. Синеглазый был искренним и представился, а мой спаситель? Использовал как шлюху. Становится не только горько, но и гадко. И вдвое противнее от того, что и мое собственное имя его не волновало, на моем месте здесь сегодня могла бы оказаться любая похотливая землянка, и таори-дахаку было бы совершенно наплевать, кому шептать свои нежности.

— Отпусти меня! — голос дрожит, но, несмотря на это, в нем звучит уверенность.

Айрин поднимает голову и впивается в меня невозможным светящимся взглядом. Он удивлен и даже немного растерян, а меня раздирают сомнения. Не мог, не мог он отнестись ко мне, как к любой другой. Почему-то сейчас я в это верю, готова верить, хочу поверить всей душой, всем сердцем.

— Что случилось, маленькая? — хрипло спрашивает он, а мне даже стыдно ответить, потому что сейчас, глядя в его глаза, я не представляю, как могла в нем усомниться.

— Ничего… — шепчу и мотаю головой. Он растрепанный, очень домашний и какой-то весь мой.

— Скажи, что не так, и я все исправлю, — произносит он, но я не успеваю ответить.

Нас прерывает какой-то странный звук. Он исходит от крошечного приборчика, расположенного как серьга в ухе айрина.

— Минуту. — Таори-дахак поднимается с кровати резким, быстрым движением хищника.

Торс обнажен, под бронзовой кожей перекатываются литые мускулы. Темные узкие брюки обтягивают великолепный зад. А волосы… Они, как золотой каскад, переливаются при каждом его шаге. Потрясающее зрелище, от которого не оторвать глаз. За один взгляд, за одну улыбку такого мужчины любая женщина будет бороться, а я… Имея все это в своих руках, почему-то продолжаю сомневаться. И сейчас, когда айрин отвернулся и тихо о чем-то говорит с незримым собеседником, все больше.

— Марэ, лауро ситар. — Заканчивает свой разговор спаситель.

Да, я прекрасно понимаю этот язык. Таори-дахаку нужно срочно уйти, потому что приказ, потому что долг, потому что Земле все еще грозит опасность и спасти нас могут только такие, как он. А я лишь песчинка под его ногами, которую прекрасный мужчина несколько мгновений согревал своим теплом. Но время истекло, и каждый должен идти своей дорогой.

Он смотрит на меня с сожалением. Можешь не стараться, я все понимаю, твои дела важнее для всех, а мне пора… Пора жить дальше без тебя, без твоего тепла и без горящих зеленью глаз. Не молчи, поговори со мной! Да, я все это хочу выкрикнуть, но только безропотно смотрю на айрина.

— Отоми, мы поговорим позже. — В этом он весь, поставил перед фактом лаконично и емко. — Сейчас спи, маленькая о…

Его глаза вспыхнули ярче. В голове помутилось. Второе «отоми» я услышала сквозь затуманенное сознание, прежде, чем полностью окунуться в непроглядную бездну сна.

Проснулась я одна, посреди огромной кровати, абсолютно обнаженная. Стыд-то какой! Варя-Варя, давно ли ты по гостиничным номерам ходить начала, пусть даже и таким роскошным? Гадливое чувство брезгливости к самой себе жгло изнутри. За окнами по-прежнему было темно, на ночное небо высыпали звезды, а часы над мягким диваном показывали без четверти двенадцать.

Значит, по моим подсчетам проспала я никак не больше получаса. Уже хорошо. Вряд ли айрин успеет так быстро вернуться. С исчезновением спасителя, а точнее, его гипнотического, если не сказать — магического взгляда, мои сомнения вновь вернулись. Причем, терзали меня с удесятиренной силой.

Самое большое предательство — это когда предаешь себя. С любым другим человеком можно ограничить общение или вообще вычеркнуть из своей жизни. А вот с собой так не прокатит. Буду помнить о своем поступке, пусть и навеянном чьей-то чужой волей. Почему чьей-то? Я прекрасно знаю, кто влиял на мой разум, потому что добровольно очутиться в отеле с малознакомым мужчиной, воспитанная своей правильной бабушкой, Варя Трофимова просто не могла. Не в ее характере, не по ее жизненным принципам. Не могла, и все же чуть не оступилась, чуть не совершила роковую ошибку, доверившись и пойдя за тем, к кому безмерно тянуло.

А он тоже хорош. Айрин фактически чуть не надругался надо мной. Если бы не счастливая случайность с тем вызовом, быть мне… Хотя, доказать потом, что изнасилование все же было, не смог бы никто. Все выглядело вполне пристойно, с полного моего согласия. А то, что я в тот момент превратилась в дурочку с размягченным мозгом, земная медицина подтвердить еще не в состоянии. Да и случайность с вызовом никак нельзя назвать счастливой. Возможно, где-то гибли люди. Точно так же, как мы с бабушкой всего неделю назад, как бедная соседка, которой повезло меньше.

Жутко, до зуда в пальцах, до зубовного скрежета, хотелось вымыться. Хотелось вместе с водой смыть с себя весь тот стыд, что я испытывала сейчас. Но тратить на это драгоценные минуты не стала.

Одевалась в спешке, собирая свой гардероб по всему номеру. Рюкзак вообще обнаружился под низким столиком в огромной, как наша квартира, зоне отдыха. Замок не заблокировали. Значит, айрин был уверен, что я просплю до его возвращения.

Осторожно выглянула в коридор. На мою удачу он был совершенно пуст. В большой холл к лифтам я не пошла, а направилась туда, куда вела стрелочка и надпись «запасной выход». Бесконечный спуск по металлической лестнице, каждый шаг отдается гулким эхом, от каждого звука сердце заходится. Но я бегу и бегу веред, словно за мной гонится кто-то ужасный, злой и беспощадный. На самом деле пытаюсь убежать от себя, но уже к первому этажу понимаю — это бесполезно.

Центральный холл отеля встречает меня тишиной. Только портье не дремлет за стойкой. Симпатичная девушка провожает меня скучающим и все же немного осуждающим взглядом, отчего мне становится еще хуже. Я быстро проскальзываю в раздвинувшиеся передо мной стеклянные двери и тут же сворачиваю на неприметную тенистую аллею, которая в такой поздний час не освещена и кажется зловеще темной. Но меня не может остановить такой пустяк. Я несусь и несусь вперед, подальше от отеля и инопланетных спасителей, в свой привычный простой мирок, в котором я всегда существовала в ладу с собой, умела договариваться и находить компромиссы.

Только запрыгнув в пустой последний троллейбус, смогла перевести дыхание. И тут же почувствовала, как навалилась усталость, скопившаяся за день. Я тяжело опустилась на дермантиновое потертое сидение и долго смотрела, как в темном окне проплывают огни реклам и мигающие светофоры ночного города. Больше физической усталости угнетала моральная подавленность. Из меня словно выкачали все хорошее, оставив пустую оболочку.

В большой пустой квартире, пропитанной с детства знакомыми родными запахами, не раздеваясь, прислонилась к стене в коридоре. Да так и сползла по ней на пол. Отчаянье и стыд давили на плечи. Мне просто не удержать их! Не смогу! Не умею! Не хочу! И не знаю как… Слезы, горькие, непрошенные душили. Редкие всхлипы разрывали грудь изнутри, пока не прорвались бурным потоком. И тогда я завыла, заголосила, застонала, выплескивая в этот мир всю свою боль, чувство омерзения и неудовлетворенности собой. Я исторгала из себя все, что мешало жить дальше, очищая душу, пытаясь нащупать притаившуюся в уголке уверенность. Долго, тщательно, с надрывом. Мне пока есть для кого жить, осталось понять как.

А когда слезы кончились, оставив звенящую пустоту и отголоски тупой боли внутри, я поднялась на неверных дрожащих ногах, скинула куртку прямо посреди коридора и устремилась в ванную. Требовалось очистить еще и тело. Смыть с себя его поцелуи, прикосновения, неискренние ласки, фальшивую нежность. Смыть и никогда не вспоминать об этом.

Раздевалась уже стоя под горячими струями. Боролась с мокрой одеждой, едва не упала, больно стукнувшись локтем. Остервенело, до кроваво красных полос терла себя мочалкой, а потом затихла с душем в руке. Только слушала, как бежит вода, ощущала, как обжигающие капли стекают по коже. Нет, больше я не поддамся. Не стану смотреть в глаза, если жизнь еще раз столкнет наc.

Засыпала в своей кровати. Опустошенная и растерянная, с надеждой, что следующий день обязательно окажется лучше предыдущего.

* * *

— Приветствую вас, почтенные тао! — глава совета, тао-вейлар Арии, занял свое кресло. — Излагайте.

Его пепельные волосы, прижатые лишь серебристым венцом с дымчатыми камнями, как плащ окутывали всю величественную фигуру айрина. Амиро Торей несколько десятилетий занимал этот пост по праву — по праву сильнейшего, по праву одаренного. И когда наступит время уйти, он передаст его сыну — Амиро Лорсу, величайшему таори-дахаку. Самому сильному из тех, что рождались за последние века.

С голографических экранов на тао-велара взирали те, кто вершил судьбы не только Арии, но иных планет.

— Спектр космической бури разросся, поглотив несколько новых сегментов пространства. В ближайшую декаду прибытие «Розы Арии» можно не ждать, — доложил один из членов совета.

— Прискорбно. Силы таори-дахаков не безграничны и уже дают сбои. Вы запросили помощь землян?

— Да, тао-вейлар. Убедить правительство Земли, погрязшее в коррупции, было весьма непросто. Тем более, мы имеем дело с цивилизацией, которая еще не имела прямых и открытых контактов извне. Но скалаты — отличный довод, положительно повлиявший на их сговорчивость.

— Факты! Излагайте лишь факты, — пресек его Торей. — Вы нашли на Земле временную замену нашим тайлинам?

На сей раз поднялся верховный лекарь Арии. Его Амиро знал всю жизнь. Знал, уважал и учился у него. Сейчас высший урсуле-тао Арии находился рядом с сыном на чужой планете, поэтому все, что мог сказать бывший наставник, было особенно важным.

— Мы провели ускоренный курс тестов. Носительниц алави-тао среди местного населения немного, но они есть. Список уже передан на ваш гейр.

Саттари Наран сказал свое слово, но продолжал стоять. Значит, было что-то еще, что лекарь хотел поведать.

— Говори! — просматривая список из пятидесяти имен, изрек тао-вейлар.

— Ваш сын.

— Лорс? Что с ним?

— Он желает лишь одну земную даму, о чем поставил совет в известность.

— Она есть в списке?

— Да. Шестая.

— И каков у девушки уровень алави-тао? Может ли она стать временной тайлиной самого одаренного таори-дахака Арии?

— Да, тао-вейлар. Уровень алави-тао в крови этой девушки высок.

— Не вижу причин для беспокойства, — ответил Амиро Торей, но Наран продолжал стоять. — Я должен знать что-то еще?

— Ее уровень очень высок, мой вейлар.

— Насколько? — хрипло выдохнул глава совета.

— Настолько, что если бы девушка родилась на Арии, то смогла бы стать новой тао-дахак.

Тао-дахак. Легендарные и непреклонные. Гордые и независимые. Благословение вселенной и горе Арии. Они предпочли смерть смирению. Они предпочли, а вот айрины сделали страшную, непоправимую ошибку, за которую сейчас и расплачиваются, пытаясь спасти все пораженные миры от космической смерти, имя которой — скалаты.

— Продолжай…

— Ее имя Варвара Трофимова, и она единственная землянка из списка, наотрез отказавшаяся от участия в отборе.

— Что? — Торей не часто выходил из себя. — Не родилась еще тайлина, способная противостоять таори-дохаку! Не желает сама — заставьте! Найдите сферы влияния и давления, используйте силу. Действуйте.

Жизнь Саттари Нарана клонилась к закату. Его обожаемая дазира Нана давно перешла грань и ждала его по ту сторону, а по эту ему остались лишь наука и древние книги, к коим он тяготел. Верховный лекарь кивнул тао-вейлару, но все же подумал, что тао-дахак — это нечто совсем иное и близко непохожее на простую тайлину. Он видел девушку в обществе Лорса, в ней горел огонь тао, огонь высших.

Просто не будет. Но и скучно не будет тоже.

Глава 6. Охотничья яма

Я проспала, поэтому собиралась спешно и неслась сломя голову, пытаясь успеть во все нужные места. Ночь унесла с собой усталость прошедшего дня, но тревога не улеглась, не отступила, а нарастала, сворачиваясь безобразным обжигающим червем. Внутри словно набухал беспокойством и нехорошими предчувствиями вулкан, готовый вот-вот прорваться. Вдобавок, все небо, насколько видел глаз, затянули серые низко висящие тучи, что тоже не добавляло хорошего настроения и жизненного оптимизма.

Визит в больницу ничего нового не принес. Но, по крайней мере, как заверяли врачи, положение бабушки было стабильным, а это было уже кое-что. Поговорить мы толком не успели, я не могла себе позволить опоздать в университет. Выглядела бабуля похудевшей и какой-то уставшей, наверное, даже одинокой. И пока я на трех транспортах добиралась до места учебы, все больше приходила к мысли, что дневная форма обучения для меня сейчас роскошь. Работа и заочное отделение могли бы решить хотя бы часть навалившихся проблем.

От остановки до крыльца здания просто летела. В дверях чуть не сбила Мишку Кудинова. Красивый, зараза! Но его будничная земная привлекательность не шла ни в какое сравнение с инопланетной загадочной красотой моего спасителя. Хотя, тот еще больший эгоист и гад, чем оказался когда-то Мишка со своим непостоянством.

— Варя? Привет… — выпалил он, придержав за руки.

— Привет, — машинально откликнулась я. А чего это он спрашивает? Неужто так плохо выгляжу, что сама на себя не похожа?

— Давно не виделись…

— Миш, я опаздываю. Давай как-нибудь потом поговорим? — в уме я уже прокручивала кратчайший маршрут до нужной аудитории и свой визит в деканат на большой перемене.

— Постой секундочку! — моих рук он так и не выпустил.

— Чего тебе, Кудинов? Я на семинар уже на целую минуту мажу.

— Ты стала еще красивее, Варька. А я дурак. Ты лучшая девушка, которую я встречал в жизни! И… — он набрал воздуха в грудь, сейчас должно было прозвучать нечто эпически важное. Только вот мне совсем не до откровений прошлого, которым я уже переболела и похоронила.

— Мишаня, я спешу.

Быстро протиснулась в дверь и зашагала по просторному холлу к широкой мраморной лестнице. Даже с моей вялой общественной жизнью и патологической нелюбовью к сплетням, я знала, что после Янковской и меня у Кудинова был роман с Милой Самохиной, а потом со Светкой Заварзиной. С появлением на планете спасителей, обе девушки стали ярыми их поклонницами и даже вступили в какой-то клуб фанаток айринов. Вполне вероятно, Мишка почувствовал себя брошенным и обделенным вниманием, а для него это было сродни малой смерти. Вот и пытался наладить старые связи, чтобы потешить свое самолюбие. Я, конечно, наивная простота в большинстве любовных вопросов, но не полная дура. Тем более, моя первая влюбленность давно истаяла как странный пустынный мираж.

Петляя по лабиринту университетских коридоров, обратила внимание на одну ощутимо странную вещь: несмотря на уже начавшуюся пару, в рекреации слишком много студенток в полной боевой раскраске и облачении. Ощущение, что дирекция пригласила заезжую звезду выступить на местной вечеринке, и теперь все поклонницы караулят, стараясь не пропустить ее появления.

Преподаватель задерживался. Народ нашей группы толпился перед дверью. Девчонки суетились и бесконечно кого-то выглядывали.

— Что происходит? — тихонько спросила у нашей старосты Лильки.

Обычно она носила очки в роговой оправе и прятала глаза за толстенными стеклами, а волосы собирала в две тонких, как мышиные хвостики косички. Сегодня же дефект зрения прикрывали цветные ярко-зеленые линзы, косметика заметно преобразила в лучшую сторону черты Лилькиного лица, а завитые локоны были собраны в высокую, слегка небрежную прическу.

Староста окинула меня взглядом, полным превосходства. Ну да, все те же джинсы. Я и расчесаться еле успела, какая уж там косметика. Моя ущербность сыграла свою роль, и Лиля все же снизошла до ответа:

— Айрины в ректорате, — громким шепотом сообщила она. — Не простые. Говорят, у них женщин не хватает. Будут из землянок невест лучшим воинам подбирать.

Ну, невест — это она загнула. Им всего лишь нужны временные постельные грелки. А вот тот факт, что грелок ищут в нашем универе, стал неприятным открытием. Но мысли свои озвучивать я не стала, лишь поблагодарила кивком старосту.

Последние новости только усилили мою убежденность в пользе заочного обучения. Бежать отсюда надо! Бежать! И, чем скорее, тем лучше.

Подошел наш преподаватель — молодой, слегка сутулый и, возможно, от этого не очень уверенный в себе молодой человек. Он рассеянно окинул нас взглядом, отпер дверь и жестом пригласил входить.

Мы расселись, а он так и стоял за своим столом, нервно потирая переносицу.

— Здрассьти, Никита Владленович! — окликнул его наш активист и балагур Женька Омин, чем, кажется, действительно привел преподавателя в чувство, заставив вырваться из плена своих мыслей.

— Доброе утро, студенты. Сегодня, мы должны были поговорить о причинах возникновения женских феминистических течений. Тема, разумеется, философская, неоднозначная, требующая всестороннего изучения, чтобы сформировать свое собственное мнение на подобное явление, но, в свете последних событий, я право даже не знаю, смогу ли дать вам такой материал… — Наш аспирант замялся, прочистил горло и поправил мятый бордовый галстук, совершено не подходящий к его серому костюму.

— А что случилось-то? — не унимался Женька.

— А я вам все-таки скажу, что случилось! — пожалуй, таким искренне негодующим своего Владленовича мы еще не видели. — Да, Земля стояла на пороге гибели. Да, пришли айрины и методично стали спасать нас от нашествия чудовищных существ, именуемых скалатами. Да, мы должны быть благодарны им за это, но… — Аспирант сделал паузу, как опытный актер перед главной фразой пьесы. — Но в оплату они требуют наших женщин! Женщин, подумать только! Членов нашего общества, разумных существ, наделенных равными правами с мужчинами! Да как они могли, как посмели даже заикнуться об этом?

— Расскажите! — оживились дамы. — Никита Владленович, расскажите, каких женщин хотят айрины? Им нравятся блондинки или брюнетки? Пышных? Стройных? Каких?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а Владленыч все больше мрачнел лицом и хмурился.

— Похоже, вас совсем не огорчает тот факт, что женщину — подругу и мать на наших глазах пытаются превратить в обычный товар, в дань, которую человечество заплатит за свое спасение?

— А что в этом такого? — пожала плечами Владка Ильина. — Они же не станут принуждать, а от желающих и так отбоя нет. А если все происходит по доброй воле, значит, о насилии над личностью речи не идет.

— Вы слишком узко смотрите на проблему, Влада! — горячо выпалил аспирант. — Вот вы, лично вы, хотели бы быть отданной на откуп какому-нибудь айрину?

— Очень… — томно выдохнула Ильина и закатила свои голубые глазки.

— Ой, дура… — простонал Женька.

А красный как рак Никита Владленович посмотрел на Владку с отвращением и неприкрытой ненавистью. Казалось, еще секунда и он выплюнет ей в лицо «шлюха», а может быть и что похуже.

— Я вас огорчу, Ильина. — Аспирант все же взял себя в руки и продолжил вполне официальным тоном. — Инопланетян интересует какой-то специфический ингредиент крови наших женщин. То есть, их интересуют только его носительницы, а не масть или обхват бедер. Все решит медицинский пси-тест. И нет никакой гарантии, что кандидаток отбирают не на опыты!

— Но… — попыталась возразить Владка.

— Все разговоры закончены. Вернемся к теме нашего занятия, — отрезал Никитос, снова поправил свой идиотский галстук и углубился в лекцию.

Дальше мы только слушали и писали. В полемику преподаватель не вступал и беседовать по душам больше не спешил.

А на большой перемене, вместо привычного кафе, я направилась в деканат.

— Трофимова? Самуил Аркадьевич вас не вызывал! — вместо приветствия сообщила мне грузная секретарь и громко отпила чай из большой оранжевой в белый горох кружки.

— А я сама пришла. По делу. — Немой вопрос в глазах дамы заставил меня продолжить: — Хочу перевестись на заочное отделение.

— Вы в своем уме, Трофимова? — секретарь даже чашку отодвинула. — Да вы знаете, как к нам трудно попасть? У нас конкурс!

— А у меня обстоятельства! — отрезала я. — Дайте бланк.

— Ну не знаю, — фыркнула дама. — Пойду, спрошу у замдекана. Такие вопросы до начала семестра решают, вообще-то, а не в самом его начале.

Она скрылась за высокими тяжелыми дверьми, а я присела на краешек стула и принялась ждать. Недолго. Потому что почти сразу дама выбежала оттуда в сопровождении грузного мужчины, нашего замдекана Самуила Аркадьевича Штодгольфа.

— Трофимова? — строго спросил он, словно ему не доложили. И так он это спросил, что захотелось подскочить, вытянуться в струнку и заорать во все горло «я».

— Трофимова. — Все-таки сдержала импульсивные порывы.

— Что же вы, Трофимова, родной факультет подводите? — и столько порицания в каждом слове, что я, как минимум, должна себя ощущать нагадившим на ковер щенком.

— Я? — Вот честно, не понимаю, к чему клонит.

— Вы-вы.

— Не понимаю, о чем вы говорите. У меня хвостов нет, и даже троек нет.

— В том-то и дело, Трофимова! Отличница, спортсменка, красавица! — Переигрывает мужик, про «комсомолку», кстати, забыл, хоть и не актуально это сейчас. — Ваш уход нам все показатели успеваемости срежет!

Темнит он что-то, и разговор затеял неспроста.

— Вы меня, конечно, извините, но это мое право выбирать по какой форме я хочу обучаться! — я подскочила со стула, выпрямившись во весь рост и глядя в глаза мужчине внушительных размеров. Да, по габаритам я адски проигрывала, но решимости во мне было больше.

— Присядьте, Трофимова!

— И не подумаю, пока вы мне не объясните суть ваших претензий!

Замдекана устало вздохнул, достал носовой платок и промокнул выступивший на лбу пот. А потом плюхнулся на стул, с которого я только что поднялась.

— Я все равно напишу это заявление, у меня обстоятельства! — с нажимом повторила я.

— Да поймите вы, не смогу я его подписать. На вас разнарядка пришла. Сверху!

— С какого верху? — немного опешив, переспросила я.

Самуил Аркадьевич поднял очи к потолку.

— С самого верхнего верху, девочка.

— Э-э-эм… — Слова как-то внезапно закончились, а перед глазами, словно видение, проплыл образ моего чертовски привлекательного спасителя. От него, гада блондинистого, ветер дует! Сердцем чую!

Я обошла стол секретаря, которая так и продолжала стоять у дверей, и нагло заняла ее стул. Просто ноги почему-то не держали, и выяснить все хотелось, потому что незнание рождает тревогу, а у меня и так не самые лучшие времена.

— Рассказывайте.

— Сам ничего не понимаю. Там написано в переводе, академке и исключении отказать и сигнализировать куда следует, а вас задержать до выяснения всех обстоятельств. — И почему он вдруг такими откровениями со мной поделился?

— Сигнализировали уже? — зачем-то все же спросила я.

— Пришлось. — Он тяжко вздохнул.

Неловкая пауза обязательно бы повисла, но в приемную вошел человек. Вряд ли у меня получится описать его. Кроме того, что это был мужчина, больше особых примет у незнакомца я не приметила. Серый костюм, совершенно незапоминающееся лицо, волосы мышиного оттенка и глаза… Бесцветные какие-то, мутные, но взгляд цепкий.

— Добрый день, — поздоровался он и впился в меня взглядом.

Да-да, я почувствовала, хоть и не смотрела на него. А вот замдекана основательно напрягся и вместо ответного приветствия просто закивал «серому типу» головой. Секретарша побелела, облокотилась на стоящий рядом шкаф и прошептала едва различимое «здрассте».

Сразу видно, явился представитель тех самых органов сверху, которым срочно сигнализировали о моей попытке слинять из универа.

— А вы что же, Варвара Александровна, молчите? — поинтересовался тип. — Девушке вашего воспитания не пристало быть невежливой.

— А меня учили не разговаривать с незнакомыми людьми. — Огрызнулась так, чисто из вредности.

— У меня есть другая информация, Варенька. Можно я буду вас называть так? — Это был риторический вопрос, моего согласия или категорического отказа он не предполагал. Тип прошел и встал прямо напротив меня. — Вы не только разговариваете с незнакомыми э-э-эм… Скажем, личностями. Но и вполне комфортно себя чувствуете в их гостиничных номерах даже в часы не предназначенные расписанием отеля для посещения гостей.

Уел. И разозлил. Но больше пока задел.

— А вам не кажется, что времена давно изменились? — ехидно поинтересовалась я, но «серый» даже не напрягся. Он улыбнулся до тошноты искренне.

— Времена, как вы правильно изволили выразиться, Варенька, меняются, а вот кое-что остается неизменным. — И так он это вкрадчиво сказал, и так при этом посмотрел своими рыбьими глазами, что у меня по всему телу проступили неприятные мурашки, а по спине пробежал холодок.

Как там с айринами будет, еще неизвестно, а вот такие «серые», в случае чего, мне на родной Земле точно жизни не дадут. И все же…

— Что вы имеете в виду? — выпалила я, руки в кулаки сжались непроизвольно. Каждому неприятно, когда его загоняют в угол.

— Как что? — удивился бесцветный тип. — Честь, совесть, родину.

И говорит так убежденно, словно для него эти понятия действительно являются сверхценностью, а вовсе не средством подавления таких упертых личностей как я. Впрочем, для подавления у них и повесомей аргументы найдутся.

— Родину, значит? — я медленно поднялась из кресла секретаря. Она же в это время вообще мимикрировала под настенные буковые панели.

— Родину, Варенька, родину. Ее самую. — Отозвался тип. Кстати, представляться он не спешил.

Наверное, от спасителей человечества заразился. И что характерно, «серый» точно знал, что таори-дахак не назвал мне своего имени. На это он намекал, когда про гостиницу говорил.

— А пройдемте-ка в кабинет, который нам с вами любезно предоставил Самуил Аркадьевич. Так? — Рыбоглазый перевел взгляд на замдекана и тот активно закивал, при этом не издав ни слова. — А Алла Витальевна тем временем быстренько сварганит нам чайку покрепче. На три персоны. Мы ожидаем еще одного участника нашей увлекательной беседы.

Честно признаться, думала, секретаршу удар хватит прямо на месте, но она оказалась женщиной выносливой и живенько засеменила к кулеру. Мне же ничего другого не оставалось, как последовать приглашению типа, любезно распахнувшего передо мной двери кабинета замдекана. Переступая порог, каждой клеточкой своего тела ощущала ловушку. Примерно так, наверное, чувствует себя дикий зверь, угодивший в охотничью яму.

Что ж, в любом случае, мне как минимум придется выслушать противную сторону и уже потом выбирать стратегию своей защиты.

Глава 7. Нелегкий выбор

Бывать в кабинете замдекана мне как-то раньше не приходилось. Просторное помещение в старинном здании делилось на две зоны: рабочую и отдыха. В зоне отдыха стояли массивные кожаные кресла и невысокий журнальный столик на гнутых ножках.

«Серый тип» тут же прошел к креслам и настоятельно порекомендовал мне последовать его примеру. С этим не сложно было согласиться, поэтому я удобно расположилась в одном из них. Если уж судьба готовит вам ловушку, то попадать в нее лучше с максимальным комфортом.

— Итак, Варвара, буду говорить с вами прямо и предельно откровенно, — начал рыбоглазый, после того, как расположился напротив меня.

— Вы? Прямо и откровенно? Не смешите.

— Не до смеха. И вам я бы посоветовал не сильно веселиться. — Тип вмиг собрался, его взгляд из наполненного отеческой мудростью превратился в колючий и цепкий.

— Да у меня обстоятельства так складываются одно смешнее другого. Скалаты напали, бабушка в больнице, переводить на заочное не хотят, теперь еще вы со своей откровенностью.

— За любое благо в этой жизни нужно платить, Варя. Если вы пойдете навстречу нам, то и мы поможем в решении многих ваших проблем. Мы же не звери.

— Знаете, вот я очень хотела бы сказать, что не понимаю, к чему вы клоните, но вся проблема в том, что понимаю. Бабушкин доктор уже говорил со мной о редком ферменте в моей крови, о том, что айрины заинтересованы в таких девушках. Но…

— Но вы отказались от сотрудничества с властями, Варвара. — Закончил за меня «серый». — Очень недальновидно с вашей стороны. Мы даем вам шанс еще раз хорошо все обдумать, взвесить и решить, что для вас важнее: жизнь вашей бабушки, а возможно, что и жизни всех землян без исключения или же ваша персональная мнимая гордость. И заметьте, я даже не давлю на чувство патриотизма. Просто раскрываю вам все карты.

— Послушайте, ведь я не единственная носительница этого фермента в крови. Есть же еще девушки, готовые добровольно сотрудничать с айринами?

— Не единственная, и да, таких девушек много. Я вам больше скажу, мы фактически сформировали группу из добровольцев, но айрины прислали на вас персональный запрос. Фактически вопрос стоит следующим образом: или вы соглашаетесь, и тогда они очищают Землю от скалатов, или вы отказываетесь, и тогда айрины отбывают к себе, а наша планета становится безжизненной пустыней.

Лихо закрутили. Я — спасительница человечества. Если бы так не нервничала, обязательно посмеялась бы.

— А вы не думаете, что они просто блефуют?

— До сих пор все наши договоренности исполнялись четко, поэтому лично у меня нет ни единой причины не доверять айринам.

— У меня нет ни единого шанса отказаться? — я с надеждой посмотрела на «серого».

Дверь открылась, и вошла секретарь с подносом, на котором были расставлены чашки, а в центре возвышался пузатый чайник. Женщина нервничала, руки дрожали, поэтому посуда звенела, когда она выставляла ее на стол. Тип не проронил ни слова, пока дама не покинула кабинет, и только потом снизошел до ответа, попутно разливая чай:

— Разумеется, ваши социальные права и гарантии никто не отменял, и заставить я вас не могу. Но, признаюсь, я не понимаю вашей упертости в данном вопросе. По моим данным, вам уже нечего терять.

— Что? — я ушам своим не могла поверить. Неужели мы настолько все под колпаком, что о нас с легкостью могут выяснить даже такие подробности? Да, у нас с Мишкой было! Один раз! И я об этом даже бабушке ни разу не обмолвилась, а «серый» уже откуда-то все знает. — По-вашему, если женщина потеряла девственность, то ей уже и терять нечего?

Обида, горечь и безысходность давили. Я, как волчица, которую обложили красными флажками, она мечется, пытается бороться и выжить, а в итоге несется прямо в расставленную охотниками ловушку. Вот только зверь этого не понимает, а я осознаю, более того — чувствую каждой клеточкой тела, но ничего не могу поделать. Я лишь песчинка в масштабах всего человечества, и согласиться придется. Заставят, возьмут шантажом и измором. А потом? Что останется мне потом? Истерзанная, разбитая на тысячи осколков душа? Ведь я прекрасно знаю, кому меня отдадут. Знаю, как этот мужчина действует на меня. Я фактически перед ним беззащитна, полностью обнажена, даже если на мне тонны ткани. Как же не хочется себя терять… Как же не хочется…

Дверь вновь открылась, но на этот раз в кабинет вошел айрин. Тот самый, пожилой, с которым в клубе задержался мой спаситель.

— Приветствую вас! — произнес он приятным, нисколечко не старым голосом. — Срочные дела заняли больше времени, чем я рассчитывал. Прошу меня извинить.

«Серый тип» вскочил, галантно поклонился айрину и предложил ему присесть.

— Чаю? — осведомился рыбоглазый.

— Благодарю, нет. Многие ваши традиционные напитки пагубно сказываются на здоровье, а я уже не молод. — Айрин величественно замолчал.

Тип утратил душевное равновесие и, несмотря на всю свою выдержку, заметно занервничал. Я молчала, «серый» тоже. Наконец, айрин спросил:

— Вы пришли к интересующему нас соглашению, Алексей?

Вот значит, как его зовут. А мне он не представился. Ему не идет такое мужественное и нежное имя, больше бы подошло Люцифер или, на худой конец, Карниван.

— Пока нет, урсуле-тао. Но мы над этим работаем, — поспешно отчитался тип.

— Позвольте узнать, милая девушка, что мешает вам протянуть руку помощи тем, кто уже протянул вам свою? — голос айрина обволакивал.

По его словам вообще выходило, что я неблагодарная. От меня просят сущий пустяк, а я ломаюсь и отрываю огромное количество людей от более значимых дел, чем уговоры одной девчонки. Только как быть со мной?

— Мне мешает воспитание, уважаемый урсуле-тао. — Обращение я повторила за «серым», но айрину оно пришлось по душе. — Понимаете, меня немного просветили на счет того, зачем я нужна вашей расе. Только у нас не принято… — я замялась, спешно подбирая синоним к сексу. — У нас не принято совокупляться без чувств. Не знаю, известно ли вам о любви, но люди в нее верят, ждут ее и берегут, если найдут.

— Любовь… — вздохнул пожилой айрин и грустно улыбнулся. — Поверьте, дитя, я знаю и даже еще помню, что это такое. Но, в чем-то вы правы. Слияние таори-дахака и его тайлины мало напоминает отношения пылких возлюбленных, хотя нечто родственное все же присутствует. В данном случае речь не идет о чувствах. Здесь имеет место слияние двух энергий: созидающей тао и разрушительной таори. Но, поверьте, и мужчина, и женщина только выигрывают от подобного контакта, становясь сильнее.

— То есть вы все же хотите принудить меня к такому слиянию? — напрямик спросила я, айрин поморщился.

— Возможно, недопонимание возникло из-за того, что у наших народов несколько разнятся и культура, и мировоззрение. Эти понятия вообще очень условны, ибо складывались исторически, под воздействием разных фактов. Я немного изучал вашу расу. Роль тайлины сродни роли донора в этом мире. Ведь у вас уважают тех, кто отдал свою кровь тому, кто в ней нуждался?

— Несомненно, — кивнул рыбоглазый.

— А в нашем мире тайлины пользуются заслуженным почетом и уважением. Более того, их симбиоз с таори-дхаком всегда весьма щедро оплачивается. — Я подняла возмущенный взгляд на айрина, и он сразу поспешил исправиться: — Вы не так меня поняли, хотя и материальные блага не стоит скидывать со счетов. Тайлина может получить от общества все, что пожелает: любую медицинскую помощь для себя и членов своей семьи, любые социальные гарантии, работу, если таково будет ее желание. Тайлины почти столь же влиятельны, как сами таори-дахаки. Кроме того, такой союз практически всегда временный, сродни земному гражданскому браку. На срок заключается контракт, по завершению которого, женщина вольна как его продлить, так и расторгнуть.

— А в нашем обществе, уважаемый урсуле-тао, явление, когда дама торгует своим телом, продавая секс за личные блага для себя и своей семьи, порицается.

— Даже если этим она спасает чьи-то жизни? — хитро прищурился айрин.

Вот только ответить ему я не успела. В сумке зазвонил мобильный.

— Простите. — Я начла судорожно искать телефон, но как это часто бывает, никак не могла найти его в недрах рюкзака и от этого еще больше волновалась А когда нашла, то похолодела от ужаса, увидев имя абонента. — Слушаю вас, Геннадий Захарович.

Голос дрогнул.

— Варвара Александровна, скажу прямо — у меня плохие новости. Полине Ивановне стало хуже. Боюсь, счет идет уже не на дни, скорее на часы или даже минуты, — сообщил доктор.

— Я сейчас приеду.

— Лучше определитесь с методом лечения и найдите деньги. Иначе, нам поможет только чудо.

Доктор отключился, а я так и осталась сидеть с телефоном. От Янковского вестей не было, а квартиру и дачу продать за час нереально. Бабушка… Позволить ей умереть я не могла.

— Каков минимальный срок контракта? — в упор взглянула на айрина.

— Половина земного цикла, дитя. Сто восемьдесят пять дней, если быть точным.

— Я согласна, но у меня есть несколько условий.

— Слушаю.

— Моя бабушка…

— Ее осмотрят наши лучшие лекари сегодня же.

— Немедленно!

— Это приемлемо, — ответил мне айрин, и что-то тихо сказал в такой же прибор, как я видела у своего спасителя. — Один из лучших лекарей Арии займется вашей родственницей через несколько минут.

— Хорошо, — выдохнула я. — Это первое. Второе, в университете мне дают полный академический отпуск с последующим правом восстановления.

— Это даже не обсуждается. Разумеется, вы получите отпуск и без проблем восстановитесь в университете по завершении контракта. — Заверил меня «серый».

Свежо предание…

— И все же, я хотела бы, чтобы такой пункт присутствовал в документе.

— Приемлемо, — кивнул айрин.

— И я бы хотела знать обо всех форс-мажорах, которые могут возникнуть.

— Практически никаких, девочка. С тайлинами обращаются бережно, их чтят, берегут и всячески угождают. Тебе лишь надлежит оказываться доступной в любой момент, как того пожелает таори-дахак. Даже среди айринов женщины с сильным тао и большим содержанием в крови алави-тао большая редкость.

— Алави-тао — это нужный фермент? — мне благосклонно кивнули и даже пояснили.

— Это нить, связывающая простых смертных с богами. Росток энергии, которая после преображения способна искоренить любое зло. — А когда я кивнула, айрин продолжил: — Единственный нюанс. Наше пребывание на вашей планете может закончиться раньше, чем завершится ваш контракт. И тогда ты должна последовать за своим таори. Потом же мы вернем тебя на Землю, если ты изъявишь такое желание.

— А бабушка?

— Наши средства связи намного совершеннее земных. Ты сможешь в любой момент связаться с ней и даже пригласить в гости.

При этом айрин даже не выказал сомнений, что бабуля поправится. Это радовало и обнадеживало.

— Это все? — спросил «серый».

— Я бы хотела, чтобы контракт начался не раньше, чем через неделю, — ответила я.

Рыбоглазый взглянул на инопланетянина, тот на секунду задумался и изрек:

— Неприемлемо. Мы можем дать лишь три дня. Ваш таори давно нуждается в тайлине, и дальше оттягивать опасно.

— Хорошо. На таких условиях я готова подписать документы.

— Через час их доставят, ми-тао. — Айрин улыбнулся.

— Как вы меня назвали?

— Ми-тао, так принято обращаться к носительнице священного алави-тао. Ты привыкнешь и к уважению, и к трепету, и к обращению.

— Когда я смогу увидеть бабушку?

— Сразу, как я получу наш экземпляр договора, — поспешно ответил айрин.

Думать о плохом не хотелось, но такая суета меня несколько озадачила. Вряд ли они все подстроили. Ну, какой мерзавец будет вредить и так больной пожилой женщине?

— Чаю? — спросил у меня «серый».

— Яду. — Твердо сказала я.

— Неприемлемо, — вмешался айрин. — Тайлина обязана следить за своим здоровьем и соблюдать режим питания. Это проконтролируют.

Да, чувствую, с таким контрактом не скоро я бабушкиных пирогов отведаю.

Час тянулся. «Серый» о чем-то тихо беседовал с урсуле-тао, а я маленькими глотками отпивала почти остывший чай из нарядной чашки. К разговору не прислушивалась. Просто задумалась об одном инопланетном блондине, имени которого не знала, но с которым согласилась провести полгода своей жизни.

— Вам тут документы доставили, — робко сообщила секретарь.

— Зовите, — велел «серый».

А дальше я совсем растерялась, потому что в кабинет вошел мой вчерашний знакомый Данру. Он поклонился урсуле-тао, а потом синие глаза просто впечатались в меня. И смотрел айрин укоризненно, словно я предала его, что ли… Сразу спрятаться захотелось, или хотя бы провалиться сквозь землю. И почему мне перед ним так неудобно? Ощущение, что меня застали за чем-то постыдным.

Седовласый изучил свитки, кивнул и протянул мне.

— Приложи большой палец к нижнему углу, — проинструктировали меня.

Приложила, кожу обожгло острой болью, а по поверхности документа расплылось небольшое кровавое пятнышко. Ничего себе! Прямо кровавая клятва какая-то, будто душу дьяволу продаю.

— Еще что-то? — спросила урсуле-тао.

— Нет, совершенно ничего. Контракт вступит в силу через два дня и восемнадцать часов.

— Можно мне к бабушке? — попросила я, поднимаясь с кресла. До чертиков надоели разговоры. Тем более, они все равно от меня добились всего, чего хотели. А вот я сейчас желала одного — как можно быстрее оказаться на воздухе и вдохнуть его полной грудью, ощутить ветер на щеках.

— Иди, ми-тао. — С отеческой улыбкой позволили мне. — Тамак, прошу вас проводить девушку до клиники. Координаты вам сбросят на гейр.

А вот на это я никак не рассчитывала и не собиралась оставаться наедине с синеглазым. Данру поклонился, и мы вышли.

В коридоре нас провожали завистливые липкие взгляды студенток. Разумеется, завидовали мне, а вот глаз не сводили с моего провожатого. Может, он и не против познакомиться, но ему уже навязали меня. Так что, девчонки, сегодня вы в пролете, а вот меня, кажется, ожидает не совсем приятный разговор.

— Типу талле! — скомандовал Данру, как только мы заняли места в летательном аппарате. Аппарату приказали следовать по заданному маршруту.

Я молчала, он тоже не торопил события, земля удалялась плавно, но неумолимо.

— Зачем? — не то спросил, не то простонал синеглазый. — Варя, зачем?

А я и сама не знаю зачем. Просто так вышло, обстоятельства, карма. Все это общие, ничего не значащие слова, поэтому я не стала ничего говорить. А он… Он не имеет ни на что прав: ни спрашивать, ни обвинять.

Я отвернулась и смотрела на проносящиеся внизу дома, дороги, светофоры.

— Извини. — Наконец, произнес айрин. — Я не должен был спрашивать, просто… просто ты вот здесь…

Я обернулась. Проблемы проблемами, но любопытство присуще каждой женщине. Интересно же посмотреть, где там я у него? Айрин приложил ладонь к груди на уровне сердца.

— И здесь! — теперь он приложил ладонь к голове. — И здесь. — Ладонь прикрыла сапфировые глаза и снова вернулась к сердцу. — Думаю о тебе постоянно, Варя.

Смогла только грустно улыбнуться в ответ, потому что я-то о нем не думала, даже вспоминала только по делу, и уж точно Данру не герой моего романа. И почему мое сердце не заходится при виде очаровательного мужчины, который честен и искренен, а от одного взгляда на зеленоглазую сволочь пускается вскачь? Любовь зла? Глупости все это. Просто биохимия и эти, как их там… алави-тао. Это они, как магнит, притягивают меня к невозможному, эгоистичному мужчине.

— Варя… Варя…

Кажется, я задумалась так сильно, что даже не слышала, как зовет меня Данру. А потом, потом увидела его склоненное надо мной лицо. И губы нежные, горячие коснулись моих робко и бережно. Совсем не так. Не так. Не жалят, не обжигают, не заставляют гореть. Совсем никак. А жаль, жаль, что сердце сделало иной выбор.

— Не делай так больше, пожалуйста. — Тихо сказала айрину, отстраняясь.

— Извини, Варя. — Он откинулся в свое кресло и застыл. — Извини. Но я никогда не перестану надеяться, что однажды ты ответишь мне.

Больше мы не говорили. Летательный аппарат совершил посадку прямо около центрального входа. По больничным коридорам почти бежала. А около палаты бабушки меня встречал Геннадий Захарович. Он улыбался тепло и открыто. Только от одного этого от сердца отлегло, а на душе стало чуточку светлее.

Глава 8. Семейная тайна

— Как она? — тихо спросила я.

— Он кудесник! Нет! Он бог! Это просто чудо какое-то! — всхлипывал главный врач отделения.

Добиться от него чего-нибудь вменяемого, пока он находится в таком очарованном состоянии, было практически нереально.

— Мне к ней можно?

— А? — переспросил Геннадий Захарович и сам же себе ответил: — О-о-о! Конечно можно! Еще как можно!

Передо мной распахнули двери.

Палата сверкала чистотой, бабушка довольная, в белоснежной ночной рубашке возлежала на подушках и улыбалась стоящему перед ней золотоволосому айрину.

— Привет! — я тоже не смогла не улыбнуться. Давно моя любимая старушка не выглядела так молодо и хорошо.

— Варенька! Познакомься, дорогая… — Я напряглась, неужели инопланетный лекарь назвал бабушке свое имя? — Это урсуле-тао с планеты Ария, он просто волшебник и спас меня. А это, дорогой кудесник, моя внучка Варвара.

— Здравствуйте. И спасибо вам огромное! — горячо поблагодарила мужчину.

Вот правда ответной реакции не ожидала. Айрин развернулся ко мне и низко поклонился.

— Для меня честь служить ми-тао! — произнес он.

Ох, что-то про эту ми-тао мне их старший урсуле недоговорил. Сколько же в этих айринах непонятного, а еще больше неизвестного мне.

— И как она? — спросила я, чтобы только перевести тему.

— Организм, конечно, изношен, но я оставил айринский препарат. Как это будет по-земному? Быстро действующие витамины. Ваша старшая родственница будет их принимать месяц, после этого пару десятков лет проблем быть не должно.

Ого. Медицина айринов действительно творит чудеса. Жаль, что помогать всем нуждающимся они отказываются, но, наверное, у них есть для этого свой резон, сложный для понимания среднестатистического земного обывателя.

— Еще раз огромное спасибо вам. Вы позволите мне пообщаться с бабушкой?

— Разумеется, ми-тао. — И снова поклон, заставивший меня чувствовать себя неуютно. Айрин обернулся к бабушке и произнес: — Для меня честь исцелить вас, достопочтимая тита-ти.

— Благодарю, кудесник! — бабуля светло ему улыбнулась и даже послала воздушный поцелуй.

Дверь закрылась, мы остались наедине. Я прислонилась спиной к окрашенной стене и просто смотрела и смотрела, впитывая в себя каждую родную черточку. Сердце пело. Только вот разговор предстоял не из легких.

— Варенька… — почему-то шепотом позвала бабуля.

— М?

— А ты не заметила ничего странного?

— Ты о чем, родная?

— Они говорят на нашем языке, на семейном. Он, конечно, немного отличается, произношение иное, но в целом я все понимаю. А еще они творят чудеса!

Про язык я знала. Еще бы не знать! Мне впору уже пособие писать по инопланетным контактам. А вот про чудеса хотелось бы узнать подробнее. Я присела на стул около кровати и попросила:

— Расскажешь про чудеса?

— Конечно, дорогая. Я же в сознании была. С утра, как проснулась, плохо мне что-то стало. Воздуха не хватает, грудь словно тисками сдавило. Ты уж мне не говорила, да я сама не слепая, понимала, что дела мои совсем плохи. Да еще как Наташеньку вспомню, так… — Бабушка всхлипнула, ее выцветшие серые глаза заблестели от влаги.

— Ох! — Я достала из рюкзака бумажные платки и влажные салфетки, пересела на край кровати, чтобы обнять бабулю. — Ничего уже не исправить, нужно постараться жить дальше. А тете Наташе — наша светлая память.

— Светлая память. — Бабушка взяла платок, промокнула глаза и глубоко прерывисто вздохнула. — Я постараюсь не раскисать, милая. Так вот, почувствовала я себя скверно, даже медсестру крикнуть не могу. А тут заходит в палату Геннадий Захарович, как увидел меня, всех на уши поднял. А через несколько минут появился кудесник. Я уж думала все, конец мне, ангел за мной спустился весь в белом, сам золотоволосый. А я лежу и даже перекреститься не могу.

Урсуле-тао действительно носили длинное белое одеяние, напоминающее чем-то одновременно и римскую тогу, и балахон друидов, правда, с высокими разрезами по бокам. Волосы лекари носили распущенными, либо заплетенными в тонкие затейливые косички, украшенные металлическими кольцами. Явится такой в момент кризиса, точно за ангела примешь. Ну да, главное, чтобы не рогатый с вилами.

— А дальше что было?

— Склонился он надо мной, руки простер над грудью. А из них сияния пошло, белое такое, чистое. Я так себе божественный свет представляла. И так мне тепло сделалось, так хорошо! Лежу я, глаза от блаженства прикрыла, а ангел колдует. Боль отступает, дышать становится легче и легче, а потом вдруг совсем все неприятные ощущения исчезают.

— Как же я рада, бабушка!

— Ты не перебивай! Слушай! Я ж думала, что инопланетяне всем помогают, а он, как руки от меня отнял, так и спросил, как я себя чувствую и «тита-ти» назвал. Тут уж я поняла, что не всех они лечат, а ты его послала.

Ничего не поняла.

— Откуда ты это поняла?

— Ах, да. Ты же язык-то наш плохо знаешь, азы только. Тита-ти — это почитаемая старшая родственница. А чьей я могу быть старшей родственницей, Варенька? — бабуля загадочно улыбнулась.

— А «ми-тао» что означает? — решила уточнить я.

— Тут сложно сказать. Вообще, это что-то типа «госпожа моя» или «властительница». Только вот чего? Тао… Тао… Слово незнакомое…

— А «дахак»?

— Ну, Варенька, это тебе любой земной историк скажет. Дахак — это повелитель, а второе значение этого слова — дракон мироздания. — Вдруг бабушка нахмурилась. — Погоди-ка, погоди… Я вспомнила, «тао-дахак» — тоже имеет два значения: «созидательница» и «повелительница драконов».

— Значит, «таори-дахак» что-то противоположное?

— Нет, милая, так думать не стоит. Конечно, «таори» — это разрушитель, но если рассматривать «тао-дахак» и «таори-дахак», как единое целое, то они, как «инь» и «ян», дополняют друг друга и приводят мироздание в гармонию.

Бабушка, хоть и преподавала всю жизнь историю, но нежно любила философию. И резон в ее словах был. Только вот таори-дахака я видела воочию, а о тао-дахаках мне даже слышать не приходилось. Но если седовласый урсуле-тао трактовал энергию, как божественный дар, а бабушка, увидев применение этой энергии, тоже подумала о боге, то что-то сверхъестественное здесь кроется однозначно.

Какое-то время мы так и сидели, прижавшись к друг другу, впитывая любовь, необходимость и родное тепло. Молчали. Я знала, что рассказать обо всем придется, а бабушка не спрашивала, потому что ждала и не торопила.

Наконец, она сказала:

— Рассказывай.

И я рассказала. Обо всем. И о том, как впервые увидела спасителя в тот день, когда на нас напали, о разговоре с врачом и первом позорном предложении стать любовницей инопланетянина. Да, Геннадия Захаровича я не пожалела, потому что врать бабушке была не намерена. О том, как решила попросить деньги у Янковского, и своей второй внезапной встрече с зеленоглазым айрином. Ну и на десерт выложила все подробности разговора в университете.

— Я не смогла не подписать этот контракт, потому что ты — самое ценное, что есть в моей жизни! — пылко закончила я и вновь заключила бабушку в горячие объятья.

— Ох, Варенька… — вздохнула она.

— Осуждаешь? Но, если бы мне снова пришлось выбирать, я поступила бы так же!

— Осуждаю? Боже, нет, отоми. Во-первых, не имею права, а во-вторых, ты не сделала ничего, чего следовало бы стыдиться и тем более осуждать.

— Он тоже называет меня «отоми»…

— Наш зеленоглазый спаситель? — Ох, узнала я этот лукавый огонек в глазах бабули. — Это ли не еще одно доказательство?

— Айрины шантажом вынудили меня подписать контракт, а ты оправдываешь одного из их представителей? — возмутилась я.

— Не оправдываю, детка. Просто в силу своего возраста делаю выводы.

— Здесь поподробнее, пожалуйста! — я чуть отстранилась и взглянула на улыбающуюся старушку.

— Вот ты говоришь, он не назвал своего имени…

— Не назвал!

— Но ведь и земные мужчины не сразу говорят «люблю». Если, конечно, они настоящие мужчины. Им это чувство выстрадать нужно, впитать, дойти и уж только потом поведать об этом предмету страсти. А мальчик тебя всего-то два разочка и видел. И при этом, сделал все, чтобы не упустить и заполучить. Пусть не по-нашему, не по-земному, но ведь добился своего.

— Ты его оправдываешь?

— Я? Нет, боже мой, нет! Но и не осуждаю. У каждого путь к счастью свой. Главное, не запутаться в тропинках и не свернуть с нужной. А осуждать его, прости, не могу. Ведь он тебе тоже нравится и, думаю, сильно. Мишка-то малохольный в тебе и половины таких эмоций не пробуждал, а от этого мужчины ты вся горишь и светишься. Я лишь делаю некоторые выводы. Ты ему небезразлична, отоми! Он может еще сам этого не понимать, но дело обстоит именно так.

— Бабуля, но мне, возможно, придется улететь от тебя! Не в соседний город! На целых полгода!

— Ну так и что же? Мне урсуле-тао больше жизни отмерили, а общаться мы с тобой и по их связи сможем. Думаю, ты правильно сделала, что подписала контракт. Тебе выпал шанс посмотреть планету своих предков.

— Предков?

— Конечно, или ты думаешь, что язык, так похожий на язык айринов, который в нашей семье передается из поколения в поколение, мы сами придумали? — И снова улыбка тронула тонкие, бледные губы бабушки. — Нет, милая моя. Помнишь, в детстве и я, и мама рассказывали тебе сказку, как однажды в степи молодой сын князя нашел умирающую девушку?

— Это была моя любимая сказка.

— А если это не сказка, а семейная история, дошедшая до нас? Вспомни, там ведь девушка, которую потом этот князь назвал женою своею, говорила на никому неизвестном языке.

— И звали ее Тая, — напомнила я.

— Думаю, она сама назвала себя «тао», а в Таю ее потом уже люди переделали. Понимаешь? Тая Дахак жена Степана Лопухина, прародительница нашего рода.

— «Тао-дахак»… — задумчиво произнесла я. — Значит, она тоже не открыла Степану своего настоящего имени, а представилась социальным титулом.

— Думаю, представилась. Но потом… И история об этом, конечно, умалчивает.

— Полагаешь, они полюбили друг друга?

— Варенька, иначе бы не было истории. Сказки, они всегда со счастливым концом. И потом, не полюби они друг друга, то не было бы и нас с тобой.

Мы просидели еще час. Бабушка чувствовала себя прекрасно, но и отдохнуть ей тоже не мешало. Поэтому я попрощалась и отправилась домой, чтобы подготовить квартиру к ее возвращению.

— Это чудо какое-то! Воистину чудо! — встретил меня в коридоре Геннадий Захарович. — Все показания в норме, словно и не было ничего!

— Когда я смогу ее забрать?

— Да хоть завтра! Сегодня мы еще немножечко за ней понаблюдаем! — и он, кивнув мне на прощанье, едва не пританцовывая, направился к палате бабушки.

Но меня ждала еще одна встреча.

Обычно полупустой центральный холл клиники, на сей раз был полон народа. Здесь собрался почти весь медицинский персонал. По крайней мере, его женская половина. Так же, создавалось впечатление, что вниз спустились абсолютно все ходячие пациентки. Причем, дамы успели принарядиться, накраситься. Их взгляды были устремлены в одну сторону.

Грешным делом, я сначала подумала, что меня решил дождаться Данру. Вторым предположением было, что урсуле-тао, который помог вылечить мою бабушку, еще не покинул этих стен. Но реальность оказалась куда неприятнее. Прямо на крыльце, подставив идеальное лицо солнцу, стоял ОН.

Ну и пусть стоит. Мне-то что! И я, поправив рюкзак и глубоко вздохнув, направилась к выходу.

В душе почти обрадовалась, когда удалось миновать стеклянные двери и дойти до ступеней. Но потом…

— Отоми! — меня окликнули.

Хотелось, очень хотелось крикнуть: «Иди к черту, таори-дахак!», но я лишь замерла на месте, так и не повернувшись к зеленоглазому. Он обошел меня и встал, загораживая солнце. Я чувствовала его взгляд, но в глаза смотреть больше не рисковала.

— Отоми… — как-то очень трогательно и нежно у него это прозвучало.

Сердце дрогнуло, пропустило удар, а затем застучало с удвоенной силой. Бархатный голос обволакивал. Нет, больше я тебе не поддамся. Если между нами и суждено чему-то случиться, то я хочу все чувствовать и осознавать! Сама! Без чужого вмешательства.

— Что вы хотели, таори-дахак? — как можно холоднее спросила я. Голос не дрогнул, не подвел.

— Отоми… — Почему-то сейчас это больше наминало стон.

— Извините, у меня мало времени! — я хотела пройти мимо. Хотела. Но он сграбастал мои ладонь, сжал их своими. И от его тепла кровь вскипела, а дыхание на какой-то миг просто прервалось.

— Маленькая отоми… Мы поговорим. Сейчас. Не здесь. — И снова меня ставили перед фактом, ни капли не интересуясь моим мнением.

— Руки! — взревела я.

— Что? — не понял айрин.

— Руки убрал! — и я многозначительно посмотрела на наши соединенные ладони.

— Ты моя тайлина! — жестко известили меня.

— Стану ею. Через два дня и пятнадцать часов. А пока я свободная гражданка Земли.

Руки отпустили. Только чудом я не сорвалась на бег, но удалялась от клиники быстрым шагом, выпрямив до хруста в позвонках спину.

— Я не хотел тебя обидеть… — донеслось до меня очень тихое, и, как мне показалось, наполненное грустью.

Я даже остановилась на секундочку.

— Но обидел… — едва слышно прошептала я и поспешила дальше к автобусной остановке.

Глава 9. И даже космос обитаем

Два дня. Всего лишь два дня я принадлежу себе, а дальше… Дальше неизвестность, непонятность и непривычность. Так думала я, когда драила квартиру, намывала окна, меняла постельное белье, стирала и готовила, чтобы бабушка вернулась в привычную, наполненную запахом чистоты и уюта, квартиру.

Забирала ее на такси. Экономить больше не имело смысла. Глобальных расходов не намечалось. Проблемы решили айрины. Была ли я им благодарна? Конечно. А на то, что меня ожидало, под влиянием бабушки, стала смотреть философски и даже заинтересованно.

Два дня мы провели с ней неразлучно. Даже в университет съездили вместе. Много гуляли, еще больше разговаривали, засиживаясь за чаем с ее волшебными пирогами едва ли не до утра.

Вечером собирала рюкзак. Фото, мягкая игрушка любимая с детства, зачем-то конспект по истории. Я не знала, что нужно брать с собой в новую жизнь, поэтому и решила войти в нее налегке. Бабушка кивала и молчала, провожая меня грустным взглядом.

— Может быть, полгода закончится раньше, чем айрины покинут планету, — предположила я, чтобы хоть немного ее подбодрить. Мне тоже было тяжело.

— Нападения прекратились. Их миссия почти завершена, милая. Думаю, полететь тебе все-таки придется. Но ты не переживай за меня. Поезжай с легким сердцем…

А у самой слезы на глазах. Заразные. Потому что и я всхлипывала. В итоге мы обе разревелись и успокаивались уже на кухне, отхлебывая из чашек горячий чай. Вредный, по айринским меркам, но очень полезный для излечения души по земным.

А утром за мной пришел седовласый урсуле-тао. Тот самый, из университета. Просто позвонил в дверь и произнес: «Пора». Я не возражала, подхватила рюкзак, всунула ноги в кроссовки и улыбнулась на прощанье бабуле, тайком смахивающей платком предательскую влагу с глаз.

— Это все твои вещи, ми-тао? — удивился айрин.

— Я планирую вернуться, поэтому взяла самое необходимое. — Твердо ответила я.

Мне кивнули. Молча вышли, молча сели в транспорт, молча взлетели. Хотя, может и не молча. Этот летательный аппарат был несколько иным, чем те, на которых мне довелось перемещаться. От пилотов нас отделяла перегородка, и, что они там говорят, я не слышала. Стены прозрачными не стали. Зато открылось окно, вернее проявилось. Довольно большое, чтобы можно было наблюдать за полетом.

— Любуешься? Да, именно так выглядит ваша планета из космоса, — произнес урсуле-тао.

А я не то чтобы любовалась, я потеряла дар речи. В космос? Шутите? Я искренне полагала, что базироваться мы будем на Земле.

— Все незадействованные в операции по зачистке айрины живут на корабле, — пояснил мне седовласый. — В том числе и женщины.

— Женщины? — удивленно спросила я. Если у них есть свои женщины, то зачем им мы, землянки?

— Да. На борту есть семьи. Их не много, но дозирэ никак нельзя разлучить со своим дозиром, поэтому они летают вместе.

— Дозирэ? — слово я уже слышала, от Данру.

— Это почти как ваше понятие жены, только более объемное. — Ответил урсуле-тао.

Это что же получается? Данру мечтал стать моим дозиром с первой встречи. Значит, звал замуж? Однако. Хотя, кто их айринов разберет? Может, у них гаремы по пятьсот женщин. Одной больше, одной меньше… В общем, вникать в это я не стала, но все же задала волнующий меня вопрос:

— И все же, почему вы называете меня «ми-тао»? И тот, другой лекарь, который спас мою бабушку, тоже так меня назвал.

— Потому что все урсуле-тао пользуются единой информационной базой. — Улыбнулся айрин, отчего вокруг его глаз собрались морщинки, еще больше подчеркивая его возраст. — На планете я не мог сказать тебе большего, но сейчас нет причин для молчания. Ми-тао — это та женщина, в крови которой самое большое количество алави-тао. А на данный момент это ты, Варя.

Я кивнула. Вопросов было много, только задавать их я не спешила. От обилия информации и так голова пухнет, а мне еще очень многое предстоит. Выдержка и силы мне еще понадобятся.

— Сейчас мы развернемся другим боком, и ты увидишь наш корабль, — сообщили мне.

Мой взгляд непроизвольно приковался к окну. Земля исчезла, сменившись видом черного пространства и сияющих звезд, а потом… потом я его увидела. Это был настоящий город, выстроенный в космосе, со своими башенками и шпилями. Огромный корабль напоминал улей, в который то и дело залетали маленькие пчелки. На одной такой находились и мы.

Золотистое сияние плотной дымкой окружало станцию айринов. На мой вопросительный взгляд урсуле-тао улыбнулся.

— На вашей орбите слишком много мусора скопилось, а до уборщиков мусора ваша наука еще не доросла, вот и подстраховываемся — генерируем защитное поле, чтобы не повредить случайно чувствительные системы. — Пояснил он.

Аппарат залетел в шлюз, затем попетлял по узким тоннелям и, наконец, завис над широкой круглой площадкой.

— Пора. — Урсуле-тао поднялся первым. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Нас встречали. Нет, не оркестр, не делегация, и даже не зеленоглазый. Полных айринов мне видеть еще не приходилось. Я думала, они все идеально сложены, но незнакомец был невысок, тучен и лыс. Единственная светлая прядь росла из затылка, ее он заплел в тонкую косу, которую лихо перебросил через плечо.

— Приветствую новую тайлину моего повелителя, — широко улыбнулся пухляш.

Хмм, новую тайлину? А спаситель-то не теряется.

— Это слуга твоего таори, — объяснил седовласый. — Обращайся к нему «нао». Он проводит в общий зал, где собрались уже другие землянки, а потом покажет твои комнаты.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Урсуле-тао задержался, окинул меня внимательным взглядом.

— Удачи тебе, ми-тао. Многие возлагают на тебя надежды, и даже сверх того. — Произнеся эти слова, седовласый величественно удалился, оставив меня в полном замешательстве. Что бы это значило? Ладно, теперь уж все равно. Поздно бояться оцарапаться, коль уже залезла в малинник.

— Ну, веди меня, нао.

Когда станция мне показалась городом, я нисколько не покривила душой. Сейчас же, передвигаясь за коротышкой по коридорам, я все больше в этом убеждалась. Ну не может на корабле быть таких высоких потолков, расписанных стен, колонн и лепнины. Как-то космическое судно мне рисовалась более технологичным, а здесь все напоминало дворец. Фонтанов не хватало и кадок с экзотическими растениями, на ветвях которых чирикали бы райские птички.

Зал тоже не разочаровал. Овальный, заставленный мягкими диванчиками. Вместо потолка — прозрачный купол, открывающий романтический вид на звездное небо. Здесь уже удобно расположились несколько земных девушек. Их чемоданы и такие же, как мой, бритые нао стояли вдоль стены. Кстати, пухленьким был только мой. Все другие, хоть и стриглись наголо, но фигуры имели стандартные.

— Привет, — улыбнулась я девицам, занимая свободный диванчик.

Ответили мне вяло, как-то без энтузиазма. Ну и бог с вами, была охота навязываться. Достала мобильник, но интернет, ожидаемо, здесь не ловил. Значит, и позвонить бабушке не смогу. Что ж, будет повод задать вопрос об обещанной связи.

В зал вошли три айрина в сиреневых тогах. Все не молодые, но по ним возраст определялся плохо. Им могло быть лет по тридцать, а могло перевалить и за шестьдесят. Они долго по очереди вещали о том, какая несказанная честь нам оказана и какими важными мы являемся для их общества. Нам надлежало соблюдать ряд правил, основным из которых было всегда оказываться под рукой, как только таори захочет расслабиться.

Также для нас собирались проводить ежедневные занятия по истории Арии, этикету, нормам поведения и языку. Довольно мило с их стороны позаботиться о постельных грелках. Все расходы по нашему содержанию айрины брали на себя. Мы могли выбрать себе одежду, обувь, косметику и украшения из любого каталога Земли. Что ж, и это неплохо, потому что я думала, что нам просто выдадут униформу.

Мои подруги по навалившемуся счастью оживились. Разумеется, ведь каждая в довесок к инопланетному принцу получила на полгода и полный пансион. Только мне что-то подсказывало, что бесплатный сыр бывает исключительно в мышеловках, во всех иных местах за него платят.

И первый подвох я почувствовала сразу.

— Простите, мне обещали, что я в любой момент смогу связаться с родными. — Это я одному из сиреневых айринов сказала. Его лицо хоть и осталось спокойным, но мне показалось, что мужчина напрягся.

— Разумеется, тайлина. — И ответил он не сразу, словно слова подбирал. — Связь с Землей в зале контактов. Им вы можете пользоваться в любое время. Наши служащие вам помогут.

Ага. Значит, прослушивать будут. Неприятно, конечно, но ничего секретного я бабуле сообщать не собиралась.

Еще минут десять нам вещали о незаменимости, ответственности и важности. Наверное, хотели, чтобы мы прониклись и осознали, насколько каждой подфартило. Да, мы прониклись, осознали. Куда ж без этого.

Наконец, нас отпустили. Нестройная процессия из десятка девушек и навьюченных чемоданами нао двинулась прочь из зала. Лишь один пухлячок резвым горбунком скакал впереди, то и дело оборачиваясь и кидая на меня благодарные взгляды. Еще бы. Он-то шагал налегке. Свой рюкзак я несла сама.

Лифты на корабле были. Они напоминали широкие платформы, а стенами служило силовое поле. Располагались такие подъемники в шахте, уходящей на многие ярусы вверх. Прокатились. Страшновато, но увлекательно.

Ярус оказался едва ли не самым последним. Селили девушек рядом. Нао подходили к нужной двери, и та просто исчезала, пропуская хозяйку и ее провожатого. Наша дверь оказалась последней.

Ну, что сказать? Жить можно. Даже номер в отеле для таори-дахака выглядел менее роскошно. Мягкие кресла, зеркала и поистине исполинских размеров ложе, потому что кроватью назвать этого монстра язык не повернулся.

— Здесь, тайлина, привычная вполне для землянок ванная, — проводил экскурс мой нао.

Привычная? Разве что для тех землян, которые живут во дворце. Помещение немного уступало размерами спальне, но сама ванная выглядела как средних размеров каменный бассейн плотно упирающийся в пол драконьими лапами.

— Как набрать воды? — поинтересовалась я, когда не обнаружила привычного крана. Даже кнопок никаких не было.

— Просто приказать, — удивленно ответил пухляш.

— Вода, наберись! — тут же опробовала я. Ага, три раза получилось!

Нао ехидненько так посмотрел на меня… Да-да, как на ту самую… На идиотку. Потом опомнился и сделал более приветливое лицо.

— Простите, забыл, что вы еще не знаете наш язык. «Атуна» — вода, «вардэ» — теплее, «сайе» — прохладнее. Все моющие средства, ароматизаторы, пена и прочие вещи находятся тут. — Он открыл небольшой шкафчик, который я сама ни за что не заметила бы. Попробуйте набрать воды, тайлина.

— Атуна, — произнесла я. Конечно, все здесь управлялось на айринском языке, вот только афишировать свои знания я не торопилась.

Вода хлынула в пустой бассейн, хотя я не видела, откуда она поступает. С виду емкость казалась цельной. Достигнув определенной отметки, набор прекратился.

— Стандартный терморежим поддерживается всегда, но все ваши пожелания домашний помощник учтет. Если захотите просто принять душ, достаточно сказать «пиро», а чтобы слить воду — «ло».

Пиро? Странно, что они душ здесь водопадом называют. Нужно посмотреть на это чудо. Пузырьки и бутылочки казались стандартными и опасений не вызывали.

— Здесь ваша гардеробная, тайлина. Я взял на себя смелость заказать кое-что на первое время, но все нужное вы можете выбрать сами. Доставят в самые кратчайшие сроки.

Передо мной разъехались очередные двери. Кое-чем на первое время в понимании пухляша оказались ночные сорочки достаточно фривольного вида и такие же откровенные пеньюары и халатики. Ладно, как скажете. В конце концов почему обертка должна отличаться от содержания?

— А здесь выход в сад… — Нао распахнул двери, и там действительно буйствовала растительность. Толстенький айрин даже паузу сделал, чтобы насладиться моим восхищенным вздохом. — Правда, садик не личный. Сами понимаете, космос. Пространство ограниченно. Его вы будете делить с другими тайлинами.

— Скажите, нао, а дозирэ членов экипажа тоже живут здесь?

— Что-о-о? — переспросил он. Слышит что ли плохо?

— Я спросила о дозирэ. — Напомнить не сложно.

— Тайлина, это ярус для элиты. Обычные айрины располагаются намного ниже и уж тем более не имеют доступа к персональным садам и цветникам.

Понятно, у айринов тоже социальное неравенство. Только на Земле все больше деньги имеют значение, а здесь нечто иное. В этом мире все определяет тао — загадочная энергия.

— Не буду вам мешать. Обед принесу. Занятия будут проходить в саду и начнутся через час земного времени. — Нао смешно откланялся, и я осталась одна.

Пока ничего страшного не происходило. Словно на семинар приехала: расселение, программа бучения, а по ночам еще и досуг из таори-дахака. Грех жаловаться, наверное.

Первым делом решила принять душ. Он и правда оказался настоящим водопадом. Теплая вода обрушивалась с потолка потоком, приятно массировала тело и расслабляла. Местные гели для душа тоже были выше всех похвал. Через четверть часа я раскрасневшаяся и скрипящая от чистоты рухнула на кровать.

Словно почувствовав, что я вышла, появился нао с подносом. Быстро подвинул к кровати столик, которого раньше точно не видела, и жестом пригласил к столу. Есть уже хотелось основательно, потому что завтракали мы рано. Да и кусок в горло не лез перед прощанием.

— Как говорят у вас на Земле — приятного аппетита! — расплылся в улыбке пухлячок. — Еда сбалансированная, способствующая циркуляции тао.

Кто бы сомневался. Но в целом все оказалось совсем неплохо: салат из незнакомых, но приятных на вкус овощей, рыбное филе, политое нежным соусом и сок, слегка сладковатый с кислинкой. Жить можно, главное определить, какова интенсивность этой жизни.

Глава 10. Тайлина таори-дахака

В общем, в сад я выходила в благодушном настроении. Правда, надеть то безобразие, что навыбирал пухлик пока не решилась, а натянула свои же джинсы, толстовку и кроссы. Рюкзак оставила, надеясь на то, что местный персонал, обслуживающий (страшно сказать) элиту, не страдает клептоманией.

Девчонки вовсю обсуждали спаленки принцесс, местные ванные комнаты, моющие средства и сбалансированность обеда. К тому моменту, как к ним присоединилась я, разговор уже шел об обхвате груди и прочих ходовых женских параметрах. А я почему-то всегда считала, что дело совсем не в заднице, а в том, насколько с человеком интересно. Хотя, мускулистые мужские ягодицы мне тоже нравились. И почему-то при этой дикой и абсурдной для меня мысли, в голове сформировался образ зеленоглазого спасителя. Вот же пристал, зараза блондинистая! Однозначно, айрины действуют на меня пагубно.

Занятия мне понравились. Первым делом наши работодатели решили обучить землянок языку. Преподавал его совсем древний айрин, передвигался он, опираясь на тросточку, а когда начинал рассказывать, поглаживал длинную седую бороду. И это стало еще одним моим открытием, потому что до преподавателя я не видела у спасителей на лице растительности. Признаться, все эти небольшие нюансы меня несколько разочаровывали. У расы, которую я привыкла считать безупречной, проступали пятна, и терялся лоск.

— Скажите, учитель, — обратилась к преподавателю одна из девушек. — А если кто-то из нас забеременеет в процессе…

Она замялась, но ее фразу подхватила соседка:

— … в процессе выполнения условий контракта? Что тогда?

Седовласый неспешно огладил бороду и улыбнулся.

— Совершенно исключено! — сообщили нам. Не знаю, может, кого и огорчил этот факт, меня лично — порадовал. Ребенок — это плод любви. А разве бывает любовь по контракту, даже если от партнера голова кружится?

— А почему? — Голос спросившей был явно недоволен. Что, неужто хочет родить от инопланетянина? Экстремалы бывают, слышала я.

— Потому что вашими партнерами станут молодые таори-дахаки, еще не прошедшие вторую инициацию в храме, а, следовательно, ни один из них пока не может иметь потомства.

Стало еще непонятнее, если честно. И, наверняка, не мне одной, но вопросов больше никто задавать не решился.

Проводить второе занятие пришел тот самый урсуле-тао, с которым я уже виделась в клинике, который спас мою бабушку и назвал меня «ми-тао». Сейчас же молодой, красивый айрин был подтянут, серьезен и строг. Хотя, на секундочку показалось, что он посмотрел на меня и чуть заметно кивнул. Девчонки тут же принялись строить ему глазки и призывно улыбаться, но с таким же успехом они могли бы кривляться перед кирпичной стеной. Их томные взгляды и прерывистые вздохи на урсуле-тао не действовали.

— Рад приветствовать вас на борту флагмана «Алгар-ра», — произнес он. «Алгар-ра» — победоносец или приносящий победу, совсем нескромное название.

— Я буду с вами заниматься не совсем привычной для вашей расы дисциплиной. Мы будем медитировать, дамы. Цель наших занятий — помочь вам почувствовать энергию «тао», что спит в каждой из вас. Для начала закройте глаза и представьте то место, где вам хорошо, спокойно, тепло. Впитайте в себя все те приятные ощущения, что дарит вам это место. Расслабьтесь. Получается? А у вас?

Мы сидели на мягких подушках, раскиданных прямо посреди изумрудной лужайки. Я представляла нашу дачу, запах яблок и бабушкины тихие песни. Но только начинала расслабляться, как перед глазами вдруг возникали скалаты с их чудовищными пастями-присосками или бедная тетя Наташа, выпитая досуха. А если не они, то вдруг возникал зеленоглазый и ехидненько мне улыбался. Он грозил пальцем и говорил: «Два дня прошли, отоми! Готовься!» Ну бред же, бред, правда?

— Я чувствую, вы на нужной волне тайлина! — голос урсуле-тао прозвучал совсем рядом, а потом я почувствовала его руки на своих висках. — Сосредоточьтесь. Загляните внутрь себя. Вы видите зеленый луч?

Вижу ли я зеленый луч? Я вижу пульсирующий сгусток лучей, но они не зеленые, а пронзительно серебристые, поэтому молчу.

— Видите? — переспрашивает айрин.

— Вижу, их несколько, и они запутаны, — осторожно отвечаю я.

— Несколько? — его вопрос звучит несколько удивленно. — Это даже больше чем мы ожидали. Потяните за один из них.

И я выбираю самый тонкий луч, тянусь к нему, дотрагиваюсь и, наконец, тяну к себе. Он живой, пульсирующий теплый и какой-то родной. Ему хорошо в моей руке, он только и ждал того момента, чтобы прильнуть, впитаться, срастись со мной.

— Получилось?

— Кажется, да… — неуверенно тяну я, продолжая любоваться серебристым великолепием в своей руке.

— А теперь ударьте лучом по тому, что мешает вам сосредоточиться! Ну же, не бойтесь, бейте со всей силы! — внезапно командует урсуле-тао.

А я… Я бью! Направляю луч прямо в раззявленные черные пасти-присоски, размахиваюсь и бью по скалатам! Только в них летит не луч, нет. В них летит оскаленный дракон. Огромный, мощный, серебряный. Совсем не тот маленький, которого я видела на плече спасителя, а тот, что из сказок и рыцарских романов. Дракон сносит захватчиков своей мощью, и они распадаются на тысячи мерзких грязных хлопьев, которые тают, не долетая до земли. Ух! Вот это блокбастер! Хочу еще! Мне попкорн, пепси и билеты в первый ряд!

— Вау… — только и смогла прошептать я.

А когда открыла глаза, увидела ошарашенное лицо айрина. Симпатичное, между прочим, лицо, очень располагающее.

— Я договорюсь об индивидуальных занятиях, — едва слышно произнес урсуле-тао и пошел к другим тайлинам.

Девчонки по-прежнему сидели с закрытыми глазами. Интересно, что же он увидел? Ведь все то время, пока я мысленно била скалатов, его ладони были на моих висках. Кто знает, какие у него способности, если он одной только направленной энергией излечил то, с чем не смогла справиться вся земная медицина?

На ужин мне принесли странные кубики, очень напоминающие черносмородиновое желе, и все тот же сок. Не густо, но, как ни странно, есть после такого ужина не хотелось совсем, а тело стало легким и подвижным.

Пухляш удалился, предупредив, что господин посетит меня через час по земному времени. Господин… Сейчас вот прям! Нашли рабу любви, тоже мне!

Но контракт есть контракт. Все же бабушку они мне спасли, а долг платежом красен. Трофимовы всегда платили по своим счетам! И я второй раз потопала в душ.

Потом разложила свои нехитрые пожитки. Внимательно изучила несколько комплектов своего обычного спортивного белья и все же решила надеть что-нибудь из арсенала, закупленного нао. И выбор пал… Конечно на самую скромную вещь из того, что имелось. Я нацепила на себя бледно-лиловую в пол шелковую ночную сорочку, а сверху накинула того же оттенка халат, только пошитый из тончайшего кружева. Комплект дополнили серебристые босоножки, опушенные неизвестно чьим серебристым мехом. Волосы же после высокого хвоста никак не хотели укладываться хоть в какую-нибудь более-менее приличную прическу. Поэтому я оставила их распущенными, предварительно тщательно расчесав.

Отражение в зеркале мне подмигнуло, и в целом мы остались довольны друг другом. Осталось дождаться зеленоглазого и попытаться ему не дерзить.

Но сюрпризы и не думали заканчиваться.

Ровно через час, когда я приняла, как мне казалось, гордую и независимую позу на огромной кровати, двери разъехались и вошел ОН…

— Вы кто? — выкрикнула я, прикрываясь подушкой.

Дело в том, что в комнату вошел, конечно, айрин, и даже возможно таори-дахак, но разве это был мой персональный спаситель? Не-е-е-ет! Это был совершенно чужой, посторонний мужик, на секс с которым я ни за какие бабушки не подпишусь!

— Твой господин и повелитель, малышка! — мурлыкнуло это чудо и стало, между прочим, подкрадываться, похотливо поблескивая серыми глазами. — Не знал, что нам подберут таких хорошеньких земляночек…

Ха-ха три раза! Разумеется, подушка вместе с моим оглушающим визгом полетела в айрина. Я же судорожно нащупывала новый снаряд. Ничего лучше босоножки, трогательно опушенной мехом неизвестного давно почившего зверька, не нашлось.

— Мужчина! Остановитесь! — практически зарычала я. — А ну стой, кому говорю!

— Не нужно, милая, он уже! — ухмыльнулся… ну он… этот, которого вовсе не ждали.

— Кто он? Что уже? — грозно спросила я, замахнувшись несчастной босоножкой.

— Он уже встал, не нужно команд! — вальяжно произнес инопланетянин, ненавязчиво кивнув на свой теперь уже заметно выпирающий пах.

— Ах, о-о-о-он! — так я еще никогда не злилась.

В наступающего полетела босоножка, за ней вторая, потом подушка, а потом… потом фривольный кружевной халатик, выбранный вообще не мной… А он… Он расхохотался! Собака инопланетная!

— Продолжай, милая. Мне нравится твой темперамент, и раздеваешься ты очень грациозно.

Что-о-о? Я раздеваюсь? Быстро опустила глаза… И… Ой!!! Быстро прикрылась покрывалом мгновенно стянутым с монстрообразного ложа.

— И то верно. Постель давно пора расстелить. Наступило время для взрослых игр… — лениво пропел не тот спаситель. Точнее, совсем не спаситель и вообще посторонний.

— Меня сюда не для вас брали! — выплюнула я последний аргумент прямо в его ухмыляющуюся симпатичную, но блин совершенно чужую физиономию.

— Да? — озадачился и даже остановился айрин. — А тебе точно сказали для кого?

— Да! — выпалила я. — Или нет… — Тут же осеклась.

А ведь действительно не сказали. С чего я решила, что моим партнером окажется зеленоглазый? Вот прямо сейчас меня так и тянуло закатить инопланетянам скандал.

Но скандал пришел сам в лице разъяренного, едва ли не дышащего огнем зеленоглазого спасителя. И ведь второй раз меня спасает, сволочь эгоистичная!

— Что ты здесь делаешь, като? — процедил мой таори-дахак.

Като? Это еще почему он его братом назвал? Да и не похожи они вовсе! Мой красивее! Хотя, смотря с какого ракурса посмотреть. В принципе из двух практически идеальных мужчин выбирать стоит того, от кого уже знаешь чего ждать… Упс, а ведь я уже знала и некоторые тайны сероглазого. Например, что он встает по команде. А это вопрос интимный. Хотя и с зеленоглазиком интима хватило.

— Пришел к своей тайлине, не видишь? — и первый таори-дахак улыбнулся фирменной улыбочкой второму.

— Это. Моя. Тайлина. — Ох, у него же сейчас дым из ноздрей повалит!

Вот сейчас сероглазый спросит у него: «Чем докажешь?», а тому и предъявить нечего. Я же не подписана! До чего дурные мысли в голову лезут, и смеяться хочется. Чертовски! Не иначе, от пережитого стресса. Не каждый день на тебя мужик с поднятым по команде орудием наступает. И вот тут я, кажется, хихикнула.

Оба айрина обернулись, а тут я вся такая в одеялке стою.

— Почему она раздета? — практически зашипел тот, который мой.

— Разделась, — пожал плечами тот, которого я испугалась, что мой, но он не моим оказался. И ведь не врет, гад! Не поспоришь, сама разделась.

— Ты к ней прикасался? — Ох, кажется, у кого-то глаза засияли. Прямо как тогда, в номере. Только смотрел мой спаситель сейчас не на меня. — Прикасался?

— Хотел… — сероглазый собирался продолжить, но раздался такой рык, что я как стояла, так и осела на кровать.

— Поединок! — выкрикнул мой. — Ставка — жизнь!

— Успокойся, като! Я не прикоснулся к девочке и пальцем! — тот, который совсем не мой, пытался его образумить. — Видимо я двери перепутал. Мне очень жаль.

Сероглазый прошагал к дверям, там развернулся, лихо подмигнул мне и скрылся. Ну, зараза же!

И вот после его ухода тучи сгустились над спальней. Ну не тучи, конечно. Но стало как-то неуютно, тишина опять неприятная повисла. Я вся в одеяле почти голая сижу, спаситель мой посреди комнаты сопит, руки в кулаки сжимает. Вот так слияние двух энергий! Нарочно не придумаешь.

— Я бы тебе чайку предложила, но нао носит только сок, — примирительно сказала я.

Ой, зря! Как-то нехорошо он обернулся, резко очень. Глаза горят, ноздри раздуваются, что даже немного страшно сделалось.

— Ну не хочешь сока, так и скажи, чего глазами-то на меня сверкать? И вообще, откуда я знаю, кто из вас со мной быть должен? В контракте имен не было! Да я все равно твоего имени не знаю!

И куда меня несет! Я же его еще больше злю, а он большой и сильный, а я… Я маленькая и дура. Господи, подскажи правильные слова, мудрые! Направь и укрепи!

— Отоми! — гаркнул зеленоглазый.

— Я! — зачем-то подскочила и вытянулась во весь рост я.

Таори-дахак пару раз глубоко вздохнул, как-то устало добрел до кровати и сел на самый край.

— Вот скажи, почему с тобой всегда все не так? — совсем тихо спросил он.

— В смысле? — вот честно, мне даже обидеться вдруг захотелось. Это что во мне не так? Бела и румяна, вся без изъяна, между прочим!

— Отпустил тебя за вещами — ты с другим айрином пересеклась, оставил в номере — сбежала, заключил с тобой контракт, поселил в комнатах моей тайлины — так ты и здесь мужчину нашла!

— Не виновата я! Он сам пришел! — честно возразила я.

— Ты просто притягиваешь к себе неприятности, отоми, — грустно вздохнул айрин.

— До встречи с тобой ничего подобного не замечала! — в самом деле обиделась я. — И вообще, если слияние энергий, предусмотренное контрактом, отменяется, то я ложусь спать! День знаешь ли чертовски тяжелый был!

И я забралась под одеяло, а сверху… сверху на себя еще покрывалко то самое натянула. В общем закопалась основательно. Чувствую, озадачили айрина мои слова. Даже по спине заметно. Застыл, выпрямился, развернулся…

— Кто тебе сказал, что не будет? — вкрадчиво так спросил, до мурашек.

А я в домике! Поздно! Меня нужно было тепленькой брать!

— Сама решила! — и закопалась поглубже.

— Неверное решение! — меня раскопали значительно быстрее, чем я закукливалась. — Значит, говоришь, слияние энергий тебе нужно?

Ой, в глаза-то я ему не смотрю — себя потерять боюсь, только слышу, как он дышит. И тепло его даже через рубашку ощущаю, и почему-то дрожу вся, когда он меня так прижимает к себе.

— Мне нужно? — зачем-то продолжаю возражать я. — На кой оно мне сдалось? Я вообще на ваш отбор не приходила!

— А вот это верно! Ты моя неуловимая отоми! — прошептал он прямо в губы.

А потом… Потом он их все же накрыл своими. И поцелуй больше не был жалящим, он был необходимым, самым нужным сейчас. Наверное, потому что все слова вдруг оказались лишними. Теперь говорили наши тела, наши сердца, наши души.

Глава 11. Странный обмен энергиями

Я не просто чувствовала его прикосновения, я дышала им, горела, жила им в те мгновения. Если с Мишкой Кудиновым, в чувства к которому я тогда верила, отчего-то испытывала стыд и неудобство, то с зеленоглазым спасителем ничего подобного не происходило. Наоборот, мое тело откликалось на любое его действие, на поцелуи, на ласки. Все, что между нами случалось было гармоничным и правильным, и совершенно не вызывало внутреннего отторжения и дискомфорта. А еще хриплое «отоми», которое он то и дело выдыхал, вообще сносило крышу.

Кондиционированный воздух холодил обнаженную кожу, а горячее дыхание таори-дахака обжигало, распаляло и вырывало рваные стоны и желание прижаться еще теснее, чтобы получить новую партию удовольствия. Нет, дело вовсе не в его глазах, которые и сейчас горели для меня. Дело в нем самом. Это от него у меня плющило, это от него я теряла волю и разум, от невозможного гада инопланетного…

— Разденься! — выдохнула прямо в ненасытные губы, когда пряжка ремня в очередной раз впилась в мое обнаженное бедро.

— Ненасытная отоми… — И вот не знаю чего больше было в этих словах: удивления или радости.

Айрин поднялся. Нет, вскочил. И принялся спешно высвобождать рубашку из захвата плотно сидящих кожаных штанов.

— Стоять! — крикнула я, приняв более удобную позу на огромной кровати. Наготы я больше не стеснялась, мне нравилось, каким жадным взглядом пожирает меня таори. — Медленнее…

— Что? — не понял гад инопланетный, подвид необыкновенный.

— Раздевайся медленнее.

— Зачем? — Да, догадливость — это явно не про него.

— Хочу смотреть на тебя. Долго! — Я правда еще и сфоткать хочу на память, пока телефон не разрядился. Но это можно будет незаметно провернуть только, когда он спиной повернется. Для этого незаметно перетащила поближе телефон, оставленный на столике у ложа, и накрыла его рукой.

— Значит, медленнее? — хитро поинтересовался он, дотронувшись до странных застежек на черной рубашке.

— Угу… — Это уже я, впившаяся в него жадным взглядом и для пущего эффекта закусившая нижнюю губу.

— Так достаточно медленно? — вопрос прозвучал, когда застежки закончились.

— Да, хорошо-о-о-о-о… — протянула я. — Теперь побольше экспрессии! Заведи меня, ковбой!

— Кто? — не понял мой инопланетный мачо, чем чуть было все не испортил.

— Проехали! Долой рубашку! Переходим к штанам! — я распалилась не на шутку. Никогда бы не подумала, что нечто подобное может меня завести. Но, черт! Он был как сладкий пончик для дамы месяц сидевшей на диете!

— Точно? Готова? — ох и хитрец!

— О, да-а-а-а-а-а! — томно выдохнула я. — Хочу вид сзади, милый!

— Как скажешь, отоми! — Призывно вильнув упругими ягодицами, он действительно развернулся и…

Штаны медленно и уверенно поползли вниз. А если учесть, что нижнего белья там и не подразумевалось, то действо вызвало обильное слюноотделение, ибо… Ибо таких задниц просто не бывает в природе! Да такое… Да с такого… Да на такое…

— Вау-у-у-у… — Это что я вслух? Не могла я! Я же сдержанная и непокабелимая… тьфу ты… непоколебимая! То есть стойкая очень.

Штаны отлетели в сторону. Да, сложен таори прекрасно, идеально. Слов не хватает и, кажется, воздуха тоже. На какое-то мгновение я даже забыла, как дышать. Телефон? Какой телефон? Он благополучно забыт, потому что глаз от мужчины я отвести просто не в состоянии.

— Насмотрелась?

— Почти… Еще секундочку… — Этот хрип не мог быть моим, потому что не мог и все.

— Отоми… — И он повернулся.

А я, я уже не на все смотрела, на глаза… только глаза и видела, а в них нежность через край и еще что-то важное, чему нет названия, что невозможно озвучить, только почувствовать и ощутить.

Немного нервно облизнула вмиг пересохшие губы. Он же мой, весь мой на целых полгода. А что потом — неважно, это ведь будет потом. А сейчас только он и я…

Большое гибкое тело чуть продавливает кровать рядом и прижимается, окутывая теплом, необходимым, приятным, притягательным. А я, словно замерзшая, пытаюсь отогреться и льну к нему, чтобы раствориться в этом мужчине без остатка.

Горячие губы повсюду. Я чувствую его прикосновения, впитываю их кожей и зажигаюсь в ответ. Айрин, мой персональный таори, гад инопланетный, сладкий до невозможности, против которого мне не устоять совсем, никогда. Да и не хочется, потому что стоит нашим телам соприкоснуться, начинается самое настоящее волшебство. Не важно, как оно называется. Я бы назвала его любовью, хотела бы назвать, урсуле-тао называл это слиянием энергий, а о чем мечтает мой безымянный партнер, только предстоит выяснить.

— Моя малышка отоми… — жаркий шепотом завораживает, заставляя кровь буквально вскипать.

Я и так охвачена пламенем, но его бархатный голос, горящий взгляд лишают меня последних крох разума. Остается лишь блаженство, которое дарят его руки и губы.

— Моя?..

Не знаю, вопрос ли это был, но зачем-то выдыхаю:

— Да-а-а-а… — Выходит полустон, полушепот.

Хочется прижаться ближе, плотнее. Я обвиваю его ногами, потного, горячего, моего. И схожу с ума, когда он наполняет меня. Кричу… Я? А может он? Или наши крики слились в один единый, наполненный невероятным, крышесносным удовольствием.

Я все еще дрожу от пережитого, тянусь к нему, мне необходимо снова его чувствовать, но он отстраняется. Передо мной инопланетный таори-дахак, чужой и холодный. Одевается он быстро и так же быстро покидает спальню.

А мне плакать хочется. Нет, хочется завыть от одиночества и пустоты, поселившейся внутри. Вот только не дождется он моих слез. Полгода? Я вытерплю. А потом, свернувшись калачиком посреди огромной кровати, долго лежу, вспоминая свои невероятные ощущения. Все: от агонии до полного опустошения. Перебираю, осмысливаю, пока блаженная темнота не накрывает меня сном.

— Отоми, малышка, проснись…

Не знаю, сколько я проспала, но спать хочется неимоверно. Поначалу даже не могу понять, что вообще происходит. Свет неяркий, его убавили ровно настолько, что я фактически не вижу лица таори, лишь слышу его голос и ощущаю прикосновения. Он обнаженный и горячий, страстно вылизывает мой живот, спускаясь непозволительно ниже.

— Отоми… — стонет мой невозможный айрин.

Вот уже прям там, где нельзя стонет, но разве могу я ему противостоять. Снова плыву по бурной реке, снова кричу и выгибаюсь навстречу, пока меня окончательно не сносит потоком невероятного блаженства, которое (я точно знаю) может подарить только он — гад инопланетный, совершенно необыкновенный.

А потом посещает дежавю. Я дрожу, он встает, одевается и… Уходит, бросив перед этим какой-то жалобный взгляд. И вот если первый раз стало обидно до слез, то сейчас я рассмеялась. До всхлипов и икоты. А потом успокоилась. Мало ли чего у них там, в головах творится, у айринов этих.

Встала, постояла под теплыми струями водопада. Долго растиралась полотенцем, пока кожа не порозовела. Потом подобрала себе очередное безобразие из запасов толстячка нао, и плюхнулась на кровать.

Лежала и почему-то улыбалась, вспоминая лицо таори перед уходом. Сон не шел. Вот совсем, ни капельки.

А потом тихо отъехали двери, пропуская зеленоглазого. Притворяться спящей я, конечно, не стала, но глаза прикрыла, наблюдая за ним из-под ресниц. Раздевался он быстро. Ну, вот по-военному. И пребывал уже в полной боевой готовности.

Пришлось даже щеки прикусить изнутри, чтобы предательски не заржать. Господи, а я-то его уходы на свой счет принимала! Да тут просто местные таракашечки в голове сидят, нормально спать не дают, зато заставляют шастать ночами из спальни в спальню.

— Отоми… — и снова его губы на моем плече, скользят ниже.

И мне бы перебороть себя, выдержку тренировать, стойкость опять же! Но, не-е-ет!

— Опять? — удивленно вопрошаю я и просто давлюсь раздирающим меня смехом. Потом смотрю в красивое, бесконечно озадаченное лицо, и снова ржу, потому что он совершенно ничего понять не может.

— Почему ты смеешься? — Ну, вот! Обида в голосе.

— Просто не понимаю, зачем ты уходишь, если так быстро потом возвращаешься?

— Тайлине после обмена нужен хотя бы земной час, чтобы восстановиться. — Серьезно сказал он, вызвав мой очередной смешок. — Я просто даю тебе время и выжидаю этот час подальше от тебя, отоми.

Легким движением таори убрал с моей щеки непослушную прядку волос. И столько нежности было в этом жесте, а от его слов веяло такой заботой, что даже улыбаться расхотелось. Моментально.

— А у нас по-другому принято.

— Как? — Ох, уж эти глаза! Невероятные, зеленющие! Только что в них была вселенская грусть, и вот сразу зажегся огонек любопытства.

— После обмена принято дарить ласку и нежность, показывая, как партнер вам необходим.

— Так ты не против, чтобы я остался? — Вот теперь таори полон надежды, в которую и сам-то боится поверить.

— Я только за! — Улыбаюсь и глажу его по идеальной щеке. Потрясающие ощущения, особенно, когда его теплые губы находят мою ладонь.

И все повторяется, кружится, вертится и взрывается огненным фейерверком. Только на этот раз айрин не уходит, а подгребает меня поближе так, что я практически влипаю в него, и, кажется, что он впитывает мою дрожь, хриплое прерывистое дыхание и бесконечную нежность, что я испытываю к нему в этот самый момент.

Несколько минут мы лежим молча, остывая и приходя в себя после пережитого. Наконец, я слышу его тихое:

— Как же приятно… Как же невыразимо приятно, отоми!

— Что именно? — лениво откликаюсь я, вырисовывая пальцем на его широкой груди узоры.

— Приятно прижимать тебя к себе, быть с тобой, оставаться с тобой после слияния, чтобы разделить то, что нас объединяет. В общем, я говорю путано и непонятно, потому что словами не выразить все то, что я сейчас чувствую…

Это точно. Я бы даже так не смогла, но мне тоже действительно чертовски приятно лежать с ним вот так расслабленно и раскрепощенно, ощущая свою нужность, впитывать его всем телом, как губка, и где-то глубоко в душе считать своим. Глупо, знаю. Но сейчас ничего не могу с собой поделать.

— Скажи, а почему ты уходишь от тайлин? Они себя плохо чувствуют? — решилась все же спросить.

— Отоми, маленькая моя отоми, это же естественно, разумеется, плохо, ведь они щедро делятся со мной энергией! Я же делюсь с ними здоровьем и долголетием, потому что таори живут много дольше других айринов. Разве ты не ощутила слабость?

— Ничего такого… — Я на всякий случай еще раз прислушалась к себе.

Конечно, легкая усталость все же присутствовала, и даже немного ныли мышцы, но это оправданно и нормально после трех раундов такого бурного секса. Но никакого упадка сил. Наоборот, сейчас я испытывала небывалый, просто невероятный энергетический подъем. Хотелось вскочить и закружиться, заражая своим задором и чудесным настроением весь мир.

Может, им просто землянки не подходят? Или это я какая-то неправильная батарейка? В любом случае стоило уточнить.

— А как себя чувствуешь ты? — потом подумала и еще добавила для ясности: — Ну, в плане, как ты себя ощущаешь? Энергии прибавилось? Вы же должны как-то это чувствовать?

— Ощущения прекрасные, просто потрясающие. У меня никогда не было такого идеального обмена. А энергия? Сейчас проверим.

Он протянул руку, и над его ладонью родился и завис искрящийся ослепительно белый шар. Он не грел, не издавал никаких звуков, просто сиял и сказочно переливался, разгоняя полумрак комнаты.

— Ух, ты! — зачарованно воскликнула я. — А его можно потрогать?

— Нет, маленькая! Это энергия таори — разрушение. Не стоит искушать мироздание, которое мне подарило тебя.

Не стоит — не буду! Да мне после таких слов не очень то и хотелось трогать всякие энергии. Зленоглазый же сейчас фактически в любви мне признался! Черт с ним с именем, может у таори-дахаков вообще до смерти его скрывать положено, а вот нежность не спрячешь, женщины, как кошки, ее нутром чувствуют и обмануть их сложно. Сердце запело, потому что тепло на нем было, тепло и уютно.

Засыпала в надежных объятьях, проснулась от ласковых невесомых поцелуев. Обмен их странными энергиями уже ожидаемо вызвал бурю восторгов, а потом мы просто лежали и целовались, не в силах оторваться друг от друга.

Но все на свете заканчивается. Мой таори потянулся, отстранился и сел в кровати, потирая крупными ладонями лицо.

— Мне нужно идти, отоми. Дахаки ждут и дела тоже. Впервые мне так не хочется уходить… — Он виновато улыбнулся и все же поднялся, демонстрируя прекрасный вид на филейную часть.

Ну, что одевается он быстро, это я еще ночью убедилась. И что прощается скупо, тоже. Взгляды у него выразительные, говорящие. Вот посмотрел он на меня, а я поняла все: и что скучать будет, и что, будь его воля, ни на шаг бы от меня не отступил, и что вернется так скоро, как только сможет.

Беги, мой айрин! Беги! От себя еще никто убежать не сумел.

Я же, наоборот, все делала лениво и не спеша. Еще повалялась, набрала себе местную огромную ванну и сидела в ней так долго, пока подушечки пальцев не покрылись водяными мозолями. А потом облачилась уже не во фривольные комплекты, а в свои родненькие привычные джинсы и футболку.

Нао, как чувствовал, появился с завтраком ровно тогда, когда я закончила свой моцион. Кормили вкусно. Снова потрясающе нежной рыбой, салатом из странных фиолетовых овощей и чудными грушевидными фруктами, по вкусу напоминающими смесь лесных ягод.

— Тайлина, — обратился ко мне толстячок. — Вам утвердили график индивидуальных занятий по медитации, поэтому не торопитесь. Первый урок пропустите, потом будет общая лекция по этикету, а вот затем урсуле-тао займется вами лично.

— Благодарю, — осторожно ответила я.

Не знаю, показалось мне или нет, но что-то нао выглядел напряженным и смотрел на мня не так, как вчера, а подозрительно и чересчур внимательно.

Девчонки-земляночки выглядели довольными, шептались не меньше обычного, из чего я сделала выводы, что таори-дахаки все же могут… Ну, могут-то многие, на самом деле, а эти могли подарить настоящую радость женщине. Мой зеленоглазый точно умел.

Лекции оказались познавательными и нисколько не скучными. А медитация меня вообще потрясла. Сегодня клубок моих лучиков горел ярче, сильнее и искрился точно так же, как шар на ладони у таори.

— Скажите, а почему вы решили заниматься со мной индивидуально? — спросила преподавателя в тот момент, когда он снова похвалил меня за очередной успех. Наверное, снова увидел, как мои лучи скрутили ненавистного скалата. — Это потому, что во мне много алави-тао?

— Нет, ми-тао! — он улыбнулся, очень располагающе и искренне. — Это потому, что ваша энергия не похожа ни на одну, встречающуюся на Арии.

— Как это?

— Вот смотрите! — Айрин сформировал на своей ладони шар. Он переливался разными оттенками зеленого. — Это энергия тао. Ее можно дарить, подпитывая таори-дахаков, как это делают тайлины, или излечивать недуги, как это делают урсуле-тао. У таори энергия ослепительно белая. Это энергия войны и разрушений. Именно таори-дахаки стоят на страже мира, именно они повелевают дахаками.

— Дахаками? — Я вспомнила бабушкин рассказ и того дракона, что сидел на плече зеленоглазого. — Драконами?

— Можно сказать и так, но дахак более древнее название. Итак, таори-дахаки повелевают ими. Но когда-то существовал еще один вид энергии. Думаю, настоящая тао не та, которой обладают наши тайлины, не та, которая есть во мне, а та, что течет ровным потоком по вашим венами, ми-тао. Настоящая тао серебристо-серая, а в определенные моменты даже черная. Наша же зеленая энергия лишь отголосок той древней могущественной тао.

— Почему вы так думаете?

— Потому что настоящая созидающая тао — это женская энергия, и мужчины ею обладать не могут, как не могут женщины обладать энергией таори.

— Вы хотите сказать, что не во всех айринах есть эти энергии?

Урсуле-тао рассмеялся.

— Конечно, нет. По сути, мы абсолютно такие же люди, как и вы на Земле. Лишь крохотная толика все еще обладает тем, что даровано свыше. Итак, зеленой тао обладают около трех процентов мужчин и около пяти процентов всех женщин Арии. Но и в них она становится все слабее с каждым поколением. Энергия таори встречается еще реже. Сейчас лишь тридцать мужчин обладают ею, и только двадцать из них способны заставить дахака откликнуться.

— То есть, вы хотите сказать, что не далек тот день, когда скалаты погубят все живое? — сама мысль меня ужаснула.

— С последним таори исчезнет и жизнь. Это закрытая информация, но от ми-тао я не стану скрывать ничего, из того, что знаю. Протяните вперед руку и представьте, что ваши лучики выходят наружу, сплетаясь в шар. Нет, тайлина, нет! Не закрывайте глаза! Наоборот, смотрите на творение разума своего. Ваши потоки больше не скованы, а значит…

Он осекся. Потому что я протянула руку и представила, и лучики послушно вылезли и сплелись. Над моей ладонью завис самый настоящий, отливающий перламутром, словно драгоценная черная жемчужина, серый светящийся шар.

— Вау-у-у-у-у! — зачарованно произнесла я.

— Вау-у-у-у-у! — повторил за мной урсуле-тао.

Глава 12. Неслучайная встреча

Неделя пронеслась незаметно. Чего греха таить, на корабле айринов мне очень понравилось. Да и с девчонками — подружками по счастью признакомились, притерлись друг к другу. Когда женщинам нечего делить, они вполне могут сосуществовать мирно.

О своем странном тао, по совету преподавателя медитации, никому не сказала. Сложно у них все. Хотя, а у кого просто? На Земле тоже многие просвещенные цивилизации канули в Лету только потому, что их разгромили невежественные варвары. Возможно, не произойди этого, мир был бы лучше и чище.

Вот и на Арии когда-то случилось нечто подобное. Как таковых стран на планете нет, но, разумеется, есть разделение по регионам. Так вот, правили когда-то всеми айринами женщины. Мудро правили. Власть опиралась на два монолитных столпа: дахаков и мужчин с энергией таори, которых властительницы тао выбирали своими постоянными спутниками. И не понятно, что они там не поделили, но случился переворот, в результате которого все тао погибли, а трон захватили таори. И чего этим мужчинам все время не хватает?

Что любопытно, зеленой энергией, которая в древности была третьей стихией и носила название урсуле, тоже обладали только мужчины. Энергия, способная влиять на процессы человеческого организма, способная излечить, а в симбиозе с великой тао — даже воскресить человека.

В общем, таори погорячились. Но поняли это почти сразу, потому что обычные женщины почти не рожали одаренных разрушителей. Да и драконы, которые с легкостью подчинялись властительницам тао, вдруг утратили интерес к людям и образовали собственные закрытые колонии, в которые не было хода тиранам таори. Новым правителям оставалось лишь довольствоваться глупым молодняком, отбившимся от основного драконьего прайда. Но даже с детенышами общий язык могли найти немногие. И все бы ничего, если бы не активизировались скалаты, начав свое опустошающее путешествие по вселенной. При тао-дахаках они и носа не высовывали из своих нор.

И на сегодняшний день положение становилось все серьезнее и серьезнее. Последних таори почитали как богов, но все чаще вспоминали о давно почивших тао, потому что энергия урсуле, подвергшаяся мутации за столько минувших поколений, смогла стать лишь слабым донором для поддержания силы разрушения. В то время, как истинные тао всегда существовали в полной гармонии с таори.

Анализируя все рассказы, услышанные от родственников, и мои первые детские сказки, я пришла к выводу, что та девушка Тая, которую нашел молодой боярин в безлюдных степях, была возможно последней из тао-дахаков. Ей, вероятно, каким-то непостижимым образом удалось улизнуть прежде, чем до нее добрались мстительные таори. Скорее всего, именно она и стала прародительницей людей с алави-тао в крови.

Поскольку коренное население Арии разделилось на два больших лагеря: сторонников тао и их ярых ее противников, мне и посоветовали пока держать все в тайне. До поры до времени, потому что у других земных девушек на корабли тоже была родственная моей энергия, но такое малое количество, что она почти не отличалась от зеленой.

В общем, дни мои протекали на редкость приятно. Учеба доставляла удовольствие. Особенно медитация, потому что урсуле-тао не просто помогал мне раскрыть потенциал, он рассказывал массу всего интересного о прошлом своей планеты, о дахаках и даже о самих таори.

Нао, приставленный ко мне, тщательно следил за моим режимом, кормил и сопровождал. По кораблю земные девушки могли передвигаться свободно, но во время таких прогулок я редко встречала кого-нибудь из айринов. Разве что только в зале контактов, куда я отправлялась каждый день, чтобы поговорить с бабушкой.

Связь — это конечно хорошо, но мне не хватало ее. По сути, до сих пор мы ведь с ней никогда не разлучались. А когда на тебя смотрит несколько пар чужих глаз, сильно не поговоришь о сокровенном. Да и просто хотелось ее обнять крепко-крепко, окунуться в родное тепло с головой.

С таори-дахаком мы проводили все вечера и ночи, расставаясь лишь утром. Мне казалось, он стал лучше понимать меня, но все равно порой возникали недоразумения. Слишком уж разный менталитет у землян и айринов оказался, несмотря на всю нашу схожесть.

Обычно он тяжко вздыхал, рывком поднимался с кровати, очень быстро одевался и, шепнув «до вечера, отоми», исчезал. Но не в это утро. Сегодня таори не спешил, а долго и медленно целовал меня, заставляя выгибаться ему навстречу. До чего же приятно!

— Отоми… — Прошептал он, пробуждая мурашек, тотчас же выступивших на коже. Это прозвище из его уст действовало на меня как наркотик, как самый мощный афродизиак. Но сейчас. — Ты помнишь моего дхарру?

Дракона? Разве такое забудешь?

— Дахака? — осторожно спрашиваю я. — Кажется, ты сказал, его зовут Джеш?

— Джеш, — кивнул зеленоглазый. — Не хочешь его проведать?

Это было что-то новенькое в наших отношениях. Мой спаситель куда-то приглашал меня. Куда-то, кроме своей постели. Неужели мой статус изменился, и я стала дня него больше значить?

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Да.

Очень старалась сдержать эмоции, но одевалась быстро. А когда летела за зеленоглазым по коридорам, то чуть не подпрыгивала от нетерпения. Шутка сказать, увидеть вблизи настоящего дракона!

Конечно, мне однажды уже довелось посмотреть на Джеша, но тогда я была напугана и беспокоилась за бабушку. В общем, не до того было. Зато сейчас…

Мы спустились на лифте, а потом, миновав холл, еще спускались по обычной металлической лестнице. У огромных дверей стояла самая настоящая стража. Два айрина-воина вытянулись по обе стороны от створок, в руках у каждого было странное оружие, с виду напоминавшее земное копье, но гораздо технически совершеннее.

Охрана, увидев таори, приложила к груди сжатый кулак. К такому приветствию я уже успела привыкнуть. Любой айрин уважал и почитал разрушителей. По крайней мере, на виду. Да и выбора у них не было. Теперь-то я знала, что от таори зависят не только их жизни, но и моя тоже.

Створки разъехались, и мы оказались в большом ангаре, разделенном металлическими перегородками. Почему-то я чувствовала, что за каждой из них кто-то есть. Дойдя почти до конца, зеленоглазый остановился и прислушался.

— Он здесь, но ему плохо, а я ничего не могу поделать, — растерянно сказал он. — И я подумал, вдруг ему станет лучше от того, что ты рядом. Ведь мне от этого несказанно хорошо.

Господи, да после таких слов я с любым драконом буду сидеть до посинения, лишь бы одному необыкновенному инопланетному гаду стало хоть немножечко легче.

— Он болен?

— Нет, отоми. Джеш здоров, но дахаки, как и таори теряют энергию. И если таори могут подпитываться от тайлин, то дахаков питает только поле нашей планеты.

Спаситель открыл самую обычную дверь, и мы вошли внутрь. Глаза не сразу привыкли к полумраку. Помещение перегораживала решетка, а за нею, в самом дальнем углу на груде чего-то очень напоминающего сено лежал дракон. Его длинная шея была вытянута, и голова лежала прямо на голом полу. Черные крылья беспомощно распластаны, а глаза закрыты. Он даже никак не среагировал на наш приход. Да, когда я видела его в прошлый раз, дахак был полон жизни.

— Схожу за его едой, а ты не подходи близко к решетке. Дахаки не особо жалуют носительниц тао. Поверь, я бы никогда не привел сюда тайлину, но уже перепробовал все. Джеш медленно угасает.

Я кивнула и зеленоглазый ушел.

Стоило двери захлопнуться, как желтые глаза дракона вдруг открылись. Он смотрел на меня, я чувствовала его взгляд. Внимательный такой, изучающий.

— Привет. — Знаю, глупо разговаривать с животным, но я совершенно растерялась.

Дракон фыркнул и затаился, не сводя с меня глаз. Его ноздри раздувались, словно он впитывал мой запах.

— Мне сказали, что ты заболел. Не возражаешь, если я посижу с тобой немного? — и я опустилась прямо на пол в метре от решетки, подперев спиной стену. — Знаешь, драконище, я, когда в детстве болела, бабушка всегда рассказывала мне сказки, и становилось легче. Хочешь, я расскажу тебе историю? Например, про Красную шапочку и серого волка?..

Я говорила и говорила. Мне почему-то казалось очень важным разбавить тишину, царившую в этом замкнутом мирке. Сначала была Красная шапочка, потом Золушка и Белоснежка, потом вообще неизвестно кто. Очнулась, когда коснулась лбом металлической решетки.

Странное дело, я продвинулась на целый метр вперед. И сейчас, просунув руку сквозь редкие прутья, гладила чешуйчатую драконью морду. Мои серые лучики-змейки сами нашли выход. И теперь между моей ладонью и кожей дахака образовалось светящееся энергетическое пространство. А огромная рептилия, словно кошка, прикрыв глаза от удовольствия, терлась о мою руку.

— Отоми! — испуганный окрик таори, заставил меня одернуть руку, а дахака — обиженно зашипеть.

Зеленоглазый стоял в дверях, держа целый таз, наполненный кусками мяса. Он был бледен и не сводил тревожного взгляда с нашей расслабленной композиции.

А я, не знаю почему, но была твердо уверена, что ничего мне дракон не сделает. Мы с ним словно родственники, которые никогда не виделись и наконец-то обрели друг друга.

— Напугал! — укорила я таори. — Вот зачем нужно было так кричать? Да, маленький?

Это я уже к дракону обращалась, вернув руку на его шершавую голову.

— Фхшшшаа… — согласился со мной дахак и снова прикрыл глаза.

Сияние исчезло, но я все равно чувствовала, как теперь невидимая энергия перетекает от меня к дракону, как его сердце начинает биться ровнее, как отступает боль, и расправляются крылья.

— Вот так, малыш. Все будет хорошо, ты поправишься. — Это снова дракону. — Ну, чего ты встал? Неси мясо, мы есть хотим! — А вот это — застывшему соляным столбом айрину.

Отмер, поставил таз недалеко от меня, и сам плюхнулся рядом.

— Но ка-а-а-ак?.. — удивленно протянул таори.

— Ему просто общения не хватало, — пожала плечами я и потянулась за мясом.

Вы когда-нибудь кормили дракона с руки? Незабываемое впечатление! Когда к тебе тянется голова с пастью, способной перекусить руку, волей неволей сердце начинает отплясывать канкан. А потом нежный, раздвоенный язык аккуратно подцепляет протянутый кусочек, и ты понимаешь вдруг, что ничего тебе дахак не сделает, потому что понял тебя и принял.

На занятия в тот день я так и не попала. Мы сидели с таори у клетки и разговаривали. Дахак, уже вполне бодрый, сидел рядом и периодически вставлялся свои весомые «фышшшш» и «фхшааа».

Еще несколько дней я регулярно спускалась с зеленоглазым проверить Джеша. Дракону совершенно точно стало лучше. Он резвился как котенок, опирался цепкими передними лапками на пруться клетки и пытался сквозь них просунуть узкую морду, чтобы я его погладила.

— Вечером не приду. У меня двухдневный рейд. На Земле снова зарегистрированы случаи нападения скалатов. — Предупредил меня как-то утром зеленоглазый.

А мне вдруг как-то грустно стало, так одиноко. Я в этом космосе только ради него сижу, а вся моя жизнь осталась там, на планете. И бабушку давно не видела.

— Возьми меня с собой! — слова сорвались сами, и прозвучали, как стон отчаянья.

— В рейд? — удивился таори.

— Нет, конечно! — меня аж передернуло при воспоминании о монстрах с присосками. — Вот уж не хотела бы снова встретиться со скалатами. Но я очень хочу хоть немного побыть дома. А ты меня на обратном пути заберешь. Ну, пожалуйста!

Теперь главное взгляд сделать жалостливый. Я уже давно поняла, что зеленоглазый редко в силах мне отказать, но пользовалась этим впервые.

— Хорошо, отоми! — закатил он свои невозможные глаза. — Я возьму тебя на Землю.

— Ура-а-а-а! — завопила я, бросаясь в объятья айрина. И вот нисколечко он не был против. Наоборот, нагло воспользовался моим порывом. Правда, потом пришлось спешить.

Летательный аппарат приземлился на знакомой улочке. Мне оставалось лишь пройти немного вперед и нырнуть в арку, чтобы оказаться в знакомом с детства дворике, увидеть свои окна и улыбающуюся бабулю. Ее я предупредила еще перед вылетом и знала, что она меня ждет.

Но я сидела в кресле, обняв за шею Джеша, смотрела в невозможные глаза таори и почему-то совсем не спешила выходить. Может потому, что они тоже постепенно, но очень уверенно врастали в меня, становились мне дороги. Вот я сейчас пойду и буду пить чай с бабушкиными пирогами, а они… Никто не знает, что ожидает их. Урсуле-тао рассказывал, что таори часто погибали, напоровшись на большое скопление скалатов.

За прозрачными стенами «леталки» бушевала осень. Листья уже покрывали пестрым ковром землю, но солнышко еще ласкало, хотя и не грело так, как летом. Еще не убрали столики летнего кафе на другой стороне улицы. И редкие посетители наслаждались кофе, наблюдая сказочную золотисто-алую феерию вокруг.

Вдруг Джеш застыл в моих руках, напрягся и угрожающе зашипел. Точно знала, что не на меня.

— Он что-то почувствовал?

— Да, отоми! Сиди здесь, никуда не выходи! — Джеш, за мной!

Двери распахнулись, и зеленоглазый выскочил на тротуар. Дракон нехотя двинулся следом. Рептилия остановилась, прижавшись к ноге айрина, и, вдруг зашипев, дахак бросился на двух мужчин, стоящих неподалеку от кафе.

Как же мне хотелось им помочь. Хоть как-то, хоть чем-то! Я попыталась расслабиться и почувствовать свои тао-лучики, как учил преподаватель.

Может быть, смогу поделиться энергией на расстоянии? Змейки послушно и уже привычно откликнулись. Но вот дальше… Дальше все пошло не по сценарию. Лучи не хотели лететь или формироваться в сгусток энергии, они облепили все тело, запаковав меня словно в кокон.

Сначала я ничего не поняла, а потом осознала, что изменилось мое зрение. Кардинально. Нет, я по-прежнему видела улицу, дома, осень, а вот людей — немного иначе. Теперь каждую фигуру окружало сияние. Разное. В основном, в сине-зеленых тонах. Дети, наполненные жизнью, светились ярче, а старики, играющие в скверике в шахматы, всего лишь тускло поблескивали.

Я перевела взгляд на айрина. Он бежал по улице, вызватывая на ходу свое странное оружие. И вся его фигура сияла ослепительным белым светом. А вот дракон, летящий над его головой, словно грозовая туча, переливался черным перламутром. Красиво…

Оба моих спасителя направлялись к размытым красным силуэтам. И, если людей сквозь свечение я видела отчетливо, то красных субъектов будто не существовало вовсе. Точнее, что-то определенно существовало, но абсолютно не имело формы.

Скалаты притворяющиеся людьми! Именно их почувствовал дахак. Две вспышки странного оружия и на асфальте расплылись два уродливых пятна. Народ бросился врассыпную. Улицы стремительно пустели.

И тут я увидела ее. Женщину. Обычную земную женщину в темных, в поллица очках. Она сидела за столиком кафе и никуда не спешила. Ее не напрягали ни крики, ни суета, которая царила вокруг. Я так поразилась странности ее поведения, что не сразу поняла, почему переключила на нее внимание. Дама сияла. Нет, она просто горела и светились алым. Нет, она сама была красным сиянием.

А потом женщина сняла очки. На меня, я знала, что прямо на меня смотрели огромные уродливые фасеточные глаза, в каждой части которых отражалась «леталка».

Господи, самка скалатов… А вокруг… Вокруг нее ровным строем самцы, я их даже не приметила, потому что на ее фоне они казались совершенно бесцветными. Сколько их? Пять? Семь? Двенадцать?

Таори медленно направлялся ко мне. Рядом переваливаясь вышагивал спокойный Джеш. Они не замечали, не чувствовали, просто проходили мимо притаившегося зла, а оживший кошмар уже тянул к ним свои безобразные щупальца.

Черт! Черт! Черт! Я ведь даже имени его не знаю, чтобы окликнуть. И все же…

Я бросилась к выходу и завопила так громко, как только смогла:

— Стреляй! Стреляй в нее! — при этом рукой указывала на сияющую красным даму.

На лице айрина мелькнуло удивление, но, видимо, сказались годы тренировок. Спорить и задавать вопросы он не стал. Слава тебе, Господи! Зеленоглазый просто развернулся в указанном мною направлении и выстрелил. Извивающиеся щупальца исчезли, а женщина завизжала так мерзко и пронзительно, что я зажала уши.

Еще одно мгновение, и ее сияние угасло. Она растаяла, превратившись в сгусток свисающей со стула слизи. Ее стража украсила такими же пятнами полы летнего кафе. Представляю, сколько нужно будет потрудиться хозяевам, чтобы отмыться от останков скалатов.

А через секунду я попала в горячие, надежные объятья инопланетного гада, такого родного и совершенно незнакомого.

— Отоми, маленькая, ты как? — тихо спросил он, прижимая все крепче, окутывая надежностью, разгоняя все мои страхи.

Вот только ответить я не могла. По моим щекам почему-то катились слезы, а руки и ноги предательски дрожали. И если бы айрин не поддерживал меня, точно грохнулась бы, распластавшись по асфальту еще живописнее тех клякс, что оставили после себя скалаты.

Сзади к ногам прижался Джеш. Я чувствовала дракона и радовалась, что все мы живы.

— Где болит? Скажи мне! — ох уж эти приказы!

В этом весь мой таори. Не умеет по-другому, только так. И теперь я понимаю почему. На нем каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновения лежит ответственность за чьи-то жизни. И он… Он просто готов к ней, готов нести эту ношу и принимать решения. Стоит ли дуться и винить его за это? Может кто-то бы и посмел, а меня все устраивает.

Над нами зависли и снижались летательные аппараты айринов. Где-то в их толпе промелькнул Данру, но даже не взглянул в нашу сторону. Зато подошел преподаватель медитации.

Урсуле-тао протянул ко мне руки, зеленое свечение коснулось кожи, согревая приятным уютным теплом, унося с собой все волнения и усталость.

— Как она? — не добившись от меня ответа, таори спросил лекаря.

— Переволновалась, но теперь в порядке.

Таори-дахак еще какое-то время говорил по гейру, а потом спросил слишком обыденно, буднично:

— Ну, что? К бабушке?

— Вместе? — не поверила я своим ушам.

— Если пригласишь. — Зеленоглазый гад улыбался.

— Пироги и чай не самые полезные продукты! — поддела я.

— Я готов рискнуть.

— Тогда пойдем.

— Джеш, марэ. — Ох, не думаю, что бабушка обрадуется чешуйчатому гостю, но возражать не стала.

Мы вошли в арку, миновали небольшой зеленый дворик и, когда уже подошли к подъезду, айрин вдруг сказал:

— Лорс.

— Что? — удивленно обернулась я.

— Мое имя Амиро Лорс.

Не знаю, какой реакции он ждал, но я промолчала. Поднимаясь по старинной, знакомой до каждой трещинки лестнице, улыбалась. Лорс… Лорсик… Вот кого мне подарила судьба.

Глава 13. Мертвая планета

— Докладывайте, — устало произнес Амиро Торей, когда перед ним раскрылся экран, с которого смотрел глава земной миссии.

— В результате рейда таори-дахака выявлена и ликвидирована самка скалатов. Мы больше не ощущаем их присутствия на планете, находим лишь безжизненные останки.

— Любопытно, — задумался тао-вейлар Арии. — Хотите сказать, что смерть одной самки спровоцировала гибель всей популяции?

— Именно так. Будем патрулировать еще несколько дней. О результатах доложу.

— Хорошо, — кивнул Торей. — Кто отличился?

— Ваш сын, тао-вейлар.

— Продолжайте работать.

Глава совета отключил связь, чтобы никто не увидел его довольной улыбки. Лорс в очередной раз не подвел и доказал, что он самый лучший таори-дахак планеты. Гордость за сына, вот что сейчас испытывал Амиро Торей. А земные тайлины не подвели. Хорошая идея была обратиться к местным властям.

* * *

Зря я боялась. Бабушке Джеш пришелся по душе, а дахаку пришлись по душе пирожки, которые он нагло клянчил, выплясывая по кухне и томно вздыхая.

— Фхшааа… — Желтые глазки жалобно смотрят, и очередной пирожок летит в распахнутую, утыканную острыми зубами пасть.

— Кушай, маленький! — приговаривает бабушка теленку, который занял половину нашей немаленькой кухни.

— Фышыыыыы… — благодарно шипит тот, и очередная волна умиления родственницы преобразуется в новое угощенье для дахака.

Лорс на удивление гармонично вписался в интерьер земного жилища. Он ничем не отличался от обычного мужчины, пришедшего после бурного трудового дня домой. С удовольствием пил вредный чай с не менее вредным вареньем, провожал печальным взглядом пирожки, исчезающие в драконьей пасти, и скупо отвечал на бабушкины расспросы.

В целом, визит удался. Расставаться совершенно не хотелось, но контракт требовал неукоснительного исполнения. Когда за окном стемнело, мы, наконец, стали прощаться.

— А он ничего, — тихонько шепнула бабушка.

— Кто? — Ну, собственно, варианта было два: или дракон, или Лорсик.

— Оба! — Обняла меня напоследок родственница. — Звони, не забывай.

После визита прошло несколько дней. Урсуле-тао теперь занимался со мной чаще. О силе истинной тао даже среди айринов уже давно никто не имел ни малейшего понятия. По сути, мы заново раскрывали ее горизонты, и случай со скалатами во многом помог.

Чем дольше я общалась со своим зеленоглазым таори, тем сильнее становилась моя тао. Мне уже вполне удавалось несколько минут удерживать энергетический шар на ладони, змейки слушались неукоснительно. Я радовалась каждой победе, каждому новому приему, освоенному мной. Урсуле-тао ликовал тоже, потому что верил и считал меня спасительницей всего живого. Если на таори ответственность лежит с самого рождения, то я росла вполне обычной. Поэтому все произошедшие со мной метаморфозы не особенно радовали.

Кстати, лавры от победы над скалатами достались Лорсу. Никто из непосвященных айринов и подумать не мог, что к этому может быть причастна простая маленькая землянка. Мой спаситель тоже не спешил придавать огласке мои открывшиеся способности. Не знаю, какие у него были на это соображения, но доверяла ему полностью.

С гибелью самки, нападения на Земле прекратились. Более того, за несколько дней ни один патруль не обнаружил ни единого скалата. И тогда совет Арии принял решение прервать миссию, оставив на планете свой форпост.

И вот тут возникли некоторые обстоятельства, которые озадачили многих представителей, как Земли, так и Арии. Дело в том, что абсолютно все таори-дахаки отказались прерывать контракты с земными тайлинаи. Девушкам тоже предоставили относительную свободу выбора, но все они наотрез отказались покидать своих мужчин.

Лично мне никто ничего не предложил. Где-то глубоко в душе стало немного обидно, но я смирилась, потому что все равно выбрала бы своего зеленоглазого, пусть даже ненадолго.

После долгих переговоров, преодолев все бюрократические земные препоны, мы все-таки покинули орбиту родной планеты и направились в новый, загадочный мир. Хотя, какой уж он загадочный? Судя по слайдам и фильмам, показанным на занятиях, Ария мало отличалась от Земли.

Рейдов больше не было. Занятий тоже, потому что теперь все мое время, и я сама всецело принадлежали Лорсу. Я все еще ни разу так и не отважилась произнести его имя вслух.

Наш день складывался из бесцельной возни в постели, нескольких визитов к Джешу и шутливых разговоров на общие темы. А уж как мы изводили своими просьбами нао! Мне кажется, уже он нас возненавидел, хотя вида не подавал, оставаясь таким же любезным, как всегда.

Ночи… Ночи на корабле, наполненные страстью и нежностью, сближали нас еще больше. Мы неспешно изучали друг друга, окутывая бесконечной лаской. Иногда я вдруг вспоминала о том, что мой контракт имеет свой срок, и что когда-нибудь нам все же придется расстаться, но упорно гнала от себя такие мысли. А стоило услышать знакомое «отоми», как я забывала все, абсолютно все, кроме одного единственного инопланетного чуда.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и спокойная жизнь не бывает вечной. Ранним утром, когда я расслабленно посапывала на груди Лорса, тишину спальни разрезал пронзительный сигнал его гейра. Слушал айрин внимательно, собеседнику не отвечал, потом так же молча отключился.

— Мне нужно идти, — произнес он прежде, чем накрыть сладким томным поцелуем мои губы.

— Надолго?

— Пришел сигнал бедствия. Планета находится совсем недалеко.

— Скалаты? — ответ мне был совсем не нужен, я его отлично знала, но таори кивнул.

Через минуту за ним задвинулись створки дверей.

Еще через сутки корабль достиг планеты и послушно лег в дрейф по ее орбите. Под нами проплывали желто-коричневые материки, перемежаясь с бело-синими просторами океанов. Никаких спутников и иных космических аппаратов не заметили. Видимо, население еще не достигло того уровня технического прогресса, когда осваивают внепланетарное пространство.

Но и на планете не обнаружили живых существ, хотя сигнал бедствия пришел отсюда. Вот только сколько он шел… Космос полон загадок. Трагедия могла произойти здесь вчера, а могла — и сотни лет назад. И еще одна странность, если технологии жителей еще были достаточно примитивными, то кто смог подать сигнал, который айрины с легкостью опознали.

Землянок в такие тонкости не посвящали. А все таори-дахаки были настолько заняты, что обратиться за разъяснениями не представлялось возможным. Нам с девчонками только и оставалось гадать и строить предположения.

Лорса я почти не видела. Он приходил и тут же засыпал. Зато возобновились мои личные занятия по медитации. Хотела задать вопросы о планете урсуле-тао, но лекари относились к гражданскому населению, их не посвящали в военные дела.

Чем больше суетились разрушители, тем больше росло мое любопытство.

— Завтра я с Джешем отправляюсь в рейд, — сказал вечером Лорс.

— Вы так и не нашли признаков жизни? — обеспокоенно спросила я, но он не ответил, а только покачал головой и обнял меня крепче, притянув к себе.

Когда я проснулась, айрина уже не было. Волновалась ли я? Не то слово! Места себе не находила. На медитации была настолько рассеяна, что урсуле-тао поинтересовался моим самочувствием.

— Скажите, а могу я обнаружить скалатов на большом расстоянии? — вместо ответа выпалила я.

— Сомнительно, но с вашим уровнем тао все может быть. Попробуем? — у лекаря заинтересованно блеснули глаза.

Конечно, попробуем, ведь там, на планете два существа, которые мне небезразличны. Мы не просто попробуем, а приложим все силы, чтобы у нас получилось.

Лучики-змейки откликнулись сразу и, кажется, поняли, что от них требуется. Они объединились в толстый перламутрово-серый вектор и устремились вниз. Закыв глаза, я следила на ними. Вот моя энергия проходит сквозь корабль, вот прорезает толщу облаков, устремляясь к земле. А потом я чуть не закричала от ужаса. Под нами была не земля… Там была безжизненная пустыня, даже океаны поражали пустотой: ни рыбешки, ни крабика, даже водорослей нет. Лишь безжизненная вода и ни единого всплеска энергии. И по этой голой пустоши двигались две точки: яркая белая и сероватая.

— Планета мертва… — прошептала я. — Они… Они выпили ее жизнь до дна, до капли.

— А скалаты? Ты чувствуешь их? — спросил урсуле тао.

— Нет. — Я покачала головой. На всех поверхности лишь таори и его дракон.

Черная пустота давила. Лорсу и Джешу ничего не угрожало, но почему-то я упорно не могла разорвать контакт. Моя тао словно обезумела, она прочесывала квадрат за квадратом, проникая в самые потайные уголки.

— Возвращайся! — почти приказал лекарь.

— Нет. Я должна что-то найти, я чувствую.

— Что можно найти на безжизненной планете… — не то спросил, не то беззлобно проворчал урсуле-тао.

Да я и сама не знала, просто ощущала необходимость и правильность таких поисков. И вдруг я что-то нащупала. Вроде бы точно такая же чернота, как везде, но интуиция вопила, что искать нужно здесь, именно в этой точке.

— Я что-то нашла! — хрипло прокаркала я. От волнения даже голос пропал.

Айрин бросился ко мне и приложил ладони к моим висками.

— Показывайте, ми-тао! — Я направила луч прямо туда, где мне срочно нужно было побывать. — Хорошо, я понял. Сейчас нанесу координаты на карту.

И только после этого мои лучики, легко оттолкнувшись от мертвой поверхности, устремились ко мне. Последнее, что успела заметить, перед тем, как видение исчезло, Лорса и Джеша на планете уже не было.

— Они возвращаются на корабль! Нам нужно на планету! Нужно! — закичла я, как только очнулась от своего транса.

Урсуле-тао посмотрел на меня внимательно, подхватил мой герр с отмеченными на карте координатами и скомандовал:

— Идем.

По коридорам за ним практически бежала, едва поспевая. На лифте спускались молча, потом еще на одном и еще… Куда это мы? В этой части корабля мне бывать еще не приходилось.

В идеально белом холле, где стены, пол и потолок сливались в одно светлое пространство, находилось все командование айринов. Я, конечно, не всех знала в лицо, но капитана корабля, двух его помощников и главу земной мисси видеть приходилось. Ох, что ж мы делаем? Может, я глупость совершаю?

Преподаватель медитации словно почувствовал мое колебание. Он подошел со спины и едва слышно произнес:

— Мы все уладим, не робейте, ми-тао. Если ваша энергия что-то обнаружила, нужно обязательно это что-то отыскать.

Глава 14. Смерть в дровяном сарае

И я ему поверила, потому что мои чувства были созвучны его словам. Но прежде, чем успела сделать хоть шаг, одна из светлых стен отъехала вбок и пропустила моего спасителя и Джеша. Дахак фыркнул, издал радостное «фышааау» и бросился ко мне, рассекречивая мое местоположение.

— К бою! Угроза тайлине! — скомандовал кто-то из айринов.

А я… Я выступила вперед, закрывая собой довольного, трущегося об меня Джеша.

— Стойте! Не нужно ни в кого стрелять! Дахак просто мне рад! — выпалила и, кажется, услышала позади стон урсуле-тао. Ясно, объяснить дружбу с драконом будет много сложнее, чем оправдать наличие у меня дара. Ну и черт с ним!

— Рад? — переспросил глава миссии.

— Да, мы с ним друзья. — Кивнула, и на этот раз застонал уже Лорс.

— Как это понимать? — теперь вопрос адресовался таори.

— Так и понимать, — пожал плечами спаситель. — Джеш ее еще на Земле почувствовал, а потом уж и я разглядел.

И он улыбнулся. Мне. Тепло и открыто. И как-то сразу стало наплевать, что обо всем подумаю высшие чины Арии. Пока мы вместе, мне и море, что лужица, и пустыня с носовой платок. Ой, кстати о пустыне.

— Мне срочно нужно вниз! — выпалила я.

— Это самый нижний корабельный уровень, — предупредил капитан.

— Вы не поняли. Мне нужно вниз, на планету! — Лорс смотрел на меня внимательно, а вот все остальные айрины — крайне удивленно.

— Там нет жизни. Там ничего нет, тайлина. — Попытался меня образумить глава миссии.

— А мне нужно!

— Зачем? Вы можете объяснить? — спросил капитан.

— Не могу, потому что не знаю ответа, но зато я знаю точные координаты! Они здесь, у меня в герре.

На меня посмотрели уже не удивленно а скорее снисходительно. В общем, так на глупышек смотрят. Но тут откашлялся урсуле-тао.

— Прошу простить мое вмешательство, но тайлина говорит правду. — Лекарь вышел вперед и чуть поклонился высокопоставленным айринам. — Мы проводили медитацию, и у тайлины было видение. Сами понимаете, это порой случается. Я успел посмотреть и записать координаты, но что там находится ни мне, ни ей неизвестно.

— Благодарю вас, урсуле-тао, за исчерпывающий ответ, — после недолгого молчания произнес глава миссии. — Думаю, нам стоит проверить это место, раз уж мы все равно прилетели к этой планете.

— Я должна сделать это лично! — Господи, ну кто вечно за язык-то тянет?

Вот только на меня даже не взглянули. Все вопросительные взгляды устремились к Лорсу.

— Если моя тайлина чего-то хочет, значит, она это получит. Я готов спуститься на планету. Джеш, марэ!

Дракончик засеменил впереди меня, я двинулась следом. Капитан внимательно осмотрел мою задницу, затянутую в плотные джинсы.

— На Арии тайлины носят платья, — наконец сказал он. Лорс рыкнул, и тот прикусил язык.

— Хорошо, что я не с Арии. — Не удержалась от комментария, проходя мимо.

«Леталка» вздрогнула и оторвалась от корабля, как только мы заняли свои кресла. Точнее, мы с Лорсом сели, а Джеш развалился у нас в ногах. Но не успели отлететь даже на пару километров, как таори застонал:

— Отоми, почему с тобой всегда, абсолютно всегда что-нибудь случается? — и посмотрел при этом жалобно так.

— Это, чтобы тебе жизнь медом не казалась! — нет, ну а что еще ему ответить?

— Что такое мед?

И вот тут я рассмеялась. Как мы с ним собираемся понимать и чувствовать друг друга, если не имеем представления об элементарных вещах из миров друг друга? Все остальное время, которое мы летели до планеты, я рассказывала Лорсу о пчелах, роях, пасеках и полезном сладком продукте под названием мед.

— А правит роем пчелиная матка. Она королева и ее защищают и берегут. Потому что если не станет матки, погибнет весь рой, — закончила я свой рассказ, когда аппарат плавно опустился на планету по заданным координатам.

— Значит, говоришь, рой и матка? — задумчиво переспросил Лорс, поднимаясь и подавая мне руку.

— Да, но… — Я хотела продолжить, только вот до меня запоздало дошло, про что напомнил мой рассказ таори-дахаку. — Ты думаешь, что у скалатов, как у пчел?

— Не исключаю такую возможность, отоми. Идем.

Приказ есть приказ. И мы пошли.

Здесь и, правда, люди жили, не ведая технического прогресса. Самое большое, до чего они додумались в этом мире: колесо и ветряная мельница.

Жуткое место. Тишина оглушающая: ни чириканья птиц, ни гула насекомых. Лишь ветер порой срывал последние сухие листья с засохших деревьев и поднимал пыль из щелей на потрескавшейся земле. Пройдя метров пятьдесят, набрели на кузню. Огонь в печи давно угас, а хозяин так и остался лежать высушенной мумией у наковальни. Здесь же стояла телега. Видно крестьянин заехал подковать лошадь. Они до сих пор лежали здесь: и крестьянин, и его лошадь, безмолвные и безжизненные.

Даже Джеш не шипит, а молча вразвалочку топает рядом.

— Не смотри по сторонам, отоми. Иди прямо за мной. — Приказал таори, но я же не виновата, что оно само смотрится. И каждая жуткая картина кровавыми штрихами врезается в память.

Проходим дом, вокруг которого когда-то шумел сад. Здесь жила семья. Наверное, счастливая и дружная. Все они до сих пор сидят за столом, никто из них не успел прикоснуться к обеду, а теперь его остатки запорошило пылью. На сухой ветке качается колыбель. Заглянуть в нее просто не хватит сил.

Уже слабо вижу. Все расплывается перед глазами. Слезы сами накатываются на глаза. Я оплакиваю чужую смерть, чужие несостоявшиеся судьбы, чужой мир.

— Отоми, я же сказал, не смотри! — Лорс подхватывает меня на руки, и я прячу лицо на его груди, но сердце все равно щемит от боли.

И вдруг я чувствую то же самое, что ощутила на корабле. Оно где-то здесь, то самое, что мы ищем. Таори понимает меня без слов, останавливается и осторожно ставит меня на ноги.

— Ты что-то почувствовала?

— Да.

— Сможешь показать где?

Я закрываю глаза и отпускаю силу. Вот же, лучики пляшут совсем рядом и дальше не летят. Мы на окраине деревушки и в нескольких метрах от нас стоит старый, вросший в землю, покосившийся дровяной сарай.

— Это там!

Лорс только кивает, дахак тоже что-то почувствовал, но к сараю не бежит. Вместо этого дракон жмется к моим ногам и скулит.

— Я посмотрю. — Произносит таори.

Нет, дорогой. Мы посмотрим вместе. Потому что так нужно, потому что так правильно. И я топаю за своим зеленоглазым, позади вздыхает Джеш и тоже следует за нами.

В сарае темно, ничем не пахнет. Лорс включает фонарь, а я лишь успела закусить кулак, чтобы не завизжать. Конечно, мертвым все равно, но мне почему-то кажется, что нарушить здешнюю тишину преступление. Мы ведь даже говорим очень тихо.

Дракон внутрь не зашел. И правильно, что он остался топтаться снаружи. Потому что на груде напиленных дров мы обнаружили два трупа: человека с длинными светлыми волосами и совсем крошечного, размером не больше средней собаки, дракончика.

Лорс застыл. Нет, просто задеревенел.

— Ты… Ты знал его? — тихо спросила я.

— Это мой брат. Младший. И его недавно вылупившийся дракон.

Я не знаю таких слов, которые оказались бы правильными в такую минуту, поэтому просто подхожу и обнимаю его со спины, прижимаясь всем телом. Какое-то время мы просто молчим, а потом… Потом Лорса словно прорывает.

— Он не должен быть здесь. Он еще не доучился, его таори полностью не сформировалась.

— Как его звали? — хрипло спрашиваю я.

— Эган. Его имя Амиро Эган. Это он должен был стать самым выдающимся таори Арии. Нескоро. Со временем. Но ему всегда хотелось все сразу. Сразу разбудить силу, сразу получить дракона, сразу избавить мир от скалатов. Не знаю, как он сбежал от наставников, но погиб сам и погубил дахака, едва увидевшего мир.

— Ты любил его?

— Таори рождаются, чтобы погибнуть в бою, отоми. Но я всегда желал Эгану долгих лет жизни.

Господи, почему сильные мужчины всегда горюют так, что у всех кто это видит, душа разрывается в клочья? Нет, они не плачут, но скорбят настолько глубоко, что не почувствовать этого невозможно.

— Его маяк разбили, но сигнал успел уйти в космос, — произнес Лорс, указав на осколки, разбросанные по земляному полу сарая. — Значит, где-то должен быть и челнок. Идем, отоми, нам пора возвращаться. Останки заберут и доставят на Арию.

Таори наклонился и снял с мумии брата гейр.

— Я хочу посмотреть, что он видел перед смертью, — пояснил айрин и вывел меня из сарая.

А я? Хочу ли я увидеть то, что видел перед смертью юный, полный сил паренек? Нет, не хочу, но заставлю себя смотреть, потому что врага нужно знать в лицо.

Мы молча дошли до «леталки». Лорс что-то настроил в апаратуре и вставил какую-то часть гейра, взятого с трупа брата.

— Будешь смотреть со мной?

— Буду!

Айрин кивнул. А дальше… Дальше я воочию видела все то, что по дороге к сараю только представляла. В отличие от Земли, в этом мире скалаты не прятались. Они спускались прямо с неба. Огромные уродливые то ли насекомые, то ли пауки. Снимали свою кошмарную жатву, а потом роем взвивались в небо.

Роем… Внутри что-то екнуло. Значит, наша догадка верна. Можно сколько угодно бить этих чудовищ, но их не станет меньше. Искать нужно матку, и тогда погибнет весь рой.

Легко сказать — искать… Но как? Уверена, на Земле нам просто крупно повезло. Судя по всему нашу планету атаковал молодняк во главе с юной неопытной маткой, а на этот мир напала сила иная, страшная, опустошительная и могучая. Что будет доведись нам столкнуться с нею? На этот вопрос ответа не знал никто из нас.

До корабля долетели молча. Лорс проводил, у дверей крепко обнял и поцеловал так, словно я сейчас была для него всем: солнцем, луной, миром, самой жизнью.

— Отоми, маленькая… — хрипло произнес он. — Я скоро вернусь и буду охранять твой сон. Ничего не бойся.

— С тобой мне ничего не страшно, — шепотом ответила я.

Он ушел, а я долго стояла под обжигающим водопадом, пытаясь смыть страх, и неуверенность. А когда легла в кровать, думала, ни за что не усну. Долго думала, наверное целую минуту.

Мне снились пустые города и деревни. Дома, смотрящие на меня пустыми глазницами окон. Ветер, качающий безжизненные провода и сдирающий старые афиши с фотографиями давно почивших людей. Мне снилась тишина, она сияла алым и сверкала уродливыми фасеточными глазами. А потом…

Потом я проснулась в родных надежных объятьях.

— Отоми, ты кричала во сне. Тебе плохо? — спросил айрин, сверкая невозможными зелеными глазами.

— Хорошо. Мне хорошо, пока ты рядом.

— Я рядом, отоми.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — прошу я, и родные губы послушно накрывают мой рот, даря свою сладость.

Я льну к своему невозможному мужчине и пытаюсь впитать его каждой клеточкой своего тела. В его объятьях я забываю обо всем. И все же, все же…

— А планета? Вы нашли корабль?

— Нашли. И Эган отправляется в свой последний путь. Он возвращается домой, малышка. Мы держим курс на Арию. Спи! — И снова приказ.

Слушаюсь, мой командир. Будет все, как ты скажешь.

Глава 15. Не все традиции одинаково приятны

Спустя несколько дней мы с таори стояли на смотровой площадке. Странное ощущение, когда между тобой и космосом всего лишь прозрачная перегородка. Дикая смесь восторга и трепета. В такие моменты ощущаешь, что Вселенная огромна, а ты даже не песчинка. Наночастица какая-то.

— Смотри, отоми, еще несколько мгновений и мы ее увидим, — прошептал мой спаситель, обняв меня за талию.

Кажется, он тоже испытывал схожие чувства. Он возвращался домой. Впрочем, как и я возвращалась на родину прародительницы.

В звездной системе айринов вокруг звезды вращалось десять планет, и Ария была пятой из них, хотя неразумные формы жизни обитали еще на двух планетах.

— Вот она! — таори протянул руку, указывая на стремительно растущую голубую точку.

Если бы у космических тел были бы родственники, то Ария несомненно бы приходилась Земле сестрой. Синие моря и океаны, запорошенные слоем облаков, зеленовато-коричневые материки… Хотя, очень похоже, что материк был всего один, а вокруг него, словно детки, примостились острова.

— Ария… — выдохнула я.

И почему так волновалась? Даже ладошки вспотели. Ажиотаж, предвкушение, ожидание чуда — это малое из того множества чувств, что я сейчас испытывала.

Планета все увеличивалась, пока не заслонила собой все, превратившись в огромный шар. Корабль пришвартовался к огромной станции.

— Дальше на челноках. — Пояснил таори. — Перемещение по Арии на крупном транспорте запрещено.

— А мы куда? — это я уже спросила в коридоре, по дороге к шлюзам, креко держась за надежную руку.

Багаж собирал нао, он же должен был доставить его по назначению.

— Мой дом в горах, недалеко от ущелья Дахаков. Я люблю уединение, отоми. Но сейчас мы поселимся в доме отца, в столице, и останемся там до церемонии прощания с Эганом.

Ущелье Дахаков… Странное название. Урсуле-тао рассказывал, что на Арии до сих пор обитают потомки огромных ящеров, вот только они совсем дикие, а из украденных яиц вылупляются в неволе лишь крошечные дракончики. Причем, выживают лишь самцы. Со своим преподавателем я встречалась вплоть до самого прилета. И даже обратилась к таори с просьбой о том, чтобы продолжить наши занятия по медитации, но так внятного ответа и не получила.

В зале перед посадкой в челноки я его увидела. Он стоял с невысокой симпатичной женщиной, держал за руку и смотрел на нее так, словно она для него весь мир. Вот вроде и не мне этот взгляд, а на душе потеплело.

— Отоми, я сейчас. Жди меня здесь. — Эх, а мне поступил очередной приказ.

— Ми-тао, — окликнул преподаватель.

И пара айринов подошла ко мне.

— Привет, — улыбнулась я. На них действительно очень приятно было смотреть.

— Светлого дня, ми-тао! — поклонилась мне женщина. — Барго о вас много рассказывал. О, не волнуйтесь! Только хорошее!

Живая мимика симпатичного лица делала ее еще привлекательней.

— Барго? — удивленно спросила я.

— Узнаю своего дозира. Даже после зара он хранит свое имя в неприкосновенности! — шепотом, словно по секрету сообщила мне айринка.

— Варя, познакомьтесь, это моя дозирэ Тами. — Представил супругу мой преподаватель.

— Очень приятно, — кивнула я. — А не просветите ли меня, что такое зар?

— О! Зар — это самое волшебное событие в жизни девушки. Это день, когда она обретает своего дозира в храме Великого дахака, и тот соединяет сердца и души навечно.

Понятно, свадьба по-айрински. И как во всех мирах, влюбленные слишком поэтично и волшебно о ней отзываются. Уверена, что на деле обряд более прозаичен.

— Красиво, — вежливо ответила я.

— Что вы! Словами это не описать. Церемонию нужно самой увидеть, — продолжила восторженно щебетать Тами.

— А имя скрывают только до церемонии? — Очень уж хотелось выяснить этот вопрос.

— Традиция, — как-то немного виновато улыбнулась айринка. — Считается, что женщина произносящая имя возлюбленного забирает его душу. Ну, а раз душа Барго давно в моих цепких ручках, то другой женщине уже можно его называть по имени, потому что забирать уже нечего. Не отдам!

И она состроила хищную рожицу. Вообще, с каждым словом Тами мне нравилась все больше. Интересно, а Данру так настойчиво просил произнести его имя с каким-то тайным умыслом? Я бы произнесла его и, как порядочная женщина, должна бы была объявить его своим дозиром?? Так что ли выходит? Зачем только ему это. А почему бы не уточнить и это. Ведь с урсуле-тао мы общались весьма близко и достаточно откровенно.

— Скажите, Барго… Я могу вас так называть?

— Можете, ми-тао. Конечно, можете, тем более Тами сама позволила вам это. — И он с нежностью посмотрел на свою хрупкую половину.

— Еще на Земле один из айринов назвал мне свое имя, и при любой возможности просил, чтобы я его произнесла. Он преследовал какую-то цель?

— Назвал имя? — удивилась Тами. — Скажите, это был таори-дахак или урсуле-тао?

— Нет, вроде. Но у него был военный чин. Кажется, тамак. А еще он каким-то образом был тесно связан с правительством Земли.

— А-а-а-а, дипломат. Ну, все ясно! — хихикнула айринка. — Тут все просто. Любой мужчина из неодаренного рода костьми ляжет, чтобы заполучить одаренную девушку. На Арии уже несколько веков не бывало подобных заров. Но видимо ваш знакомый прознал о том, что вы одарены богами, и решил рискнуть. Попытать счастье. Могу поспорить, что момент произнесения вами его имени был бы тщательно отснят и запротоколирован.

Вот оно значит как. Данру двигали вовсе не чувства, а желание заполучить одаренную супругу и тем укрепить положение своего рода. Что ж, наверное, было бы обидно, если бы я испытывала к нему хоть что-то, а так… Предупрежден, значит, вооружен. Впредь постараюсь быть осторожнее. Все же традиции Арии во многом расходятся с земными.

— Я хотел сказать вам, Варя, что совет настоятельно рекомендовал мне продолжить занятия с вами. Сразу по окончании церемонии прощания мы с Тами переедем в дом вашего таори-дахака, — сообщил Барго.

— Так ведь это великолепно! — Значит, Лорс не забыл о моей просьбе. На душе стало светлее. Да и пара урсуле-тао очень мне нравилась.

— И я рада! Особенно тому, что вы оказались совсем непохожей на всех этих напыщенных тайлин! — радостно воскликнула айринка. — Дрожь пробирает, как подумаю, что мне суждено было стать одной из них. Но к счастью я встретила своего Барго. Конечно статус дозирэ урсуле-тао намного ниже, чем статус тайлины таори-дахака, но я не в накладе.

Насторожили ли меня ее слова? Очень. Вот только ничего уточнить я не успела. Знакомые руки по-хозяйски обвили талию, а родной голос спросил:

— Ты готова, отоми?

Готова ли я? Пожалуй, сейчас я во всем сомневалась. И момент, чтобы узнать все у преподавателя и его жены был безнадежно упущен. Они поспешили откланяться, как только таори-дахак подошел.

Перелет много времени не занял. Челноки покинули корабль и устремились к поверхности планеты. Уже спустя несколько минут я с интересом осматривалась вокруг. Лорс сказал, что не любит суеты столицы. Я же никакой суеты не замечала.

Прекрасные здания из белого сверкающего камня утопали в зелени тенистых садов. Площадь, на которой сел челнок, а также все прилегающие к ней дорожки аккуратно засыпаны мелкими желтыми камушками. А редкие прохожие уж никак не создавали суеты. Ни машин, ни выхлопа газов. Даже небо чистое. И дышится свободно, легко, почти как у бабушки на даче.

— Добро пожаловать в дом моего отца, отоми, — улыбнулся Лорс, подведя к ступеням одного из дворцов.

Дом? Я думала это официальное учреждение, ну на худой конец собор или ратуша, а тут дом. Ничего себе загнивают простые таори-дахаки! Прямо буржуины какие-то. Или айрины все так живут?

В просторном холле вереницей выстроились нао. Я еще на корабле выяснила, что так называют слуг. Точнее, дословный перевод — помощник. Но сути название не меняет.

Когда мы проходили вдоль этого строя, айрины почтительно склонили головы. Разумеется, не меня приветствовали, а сына хозяина.

Сам же хозяин появился неожиданно. Огромные створки вверху лестницы, к которой мы направлялись, вдруг распахнулись, и вышел он — длинноволосый, высокий, сияющий. Нет, отец Лорса не шел, он себя нес нам навстречу. Величественно и, на мой дилетантский взгляд, чересчур пафосно. Камни в его венце блестели так сильно, что слепили глаза, не давая рассмотреть детали.

— Приветствую тебя, сын! — изрек сиятельный родитель.

— Мир твоему дому, отец, — ответил таори-дахак.

На меня же обратили внимания столько же, сколько уделяют пустому месту. Даже не кивнул, напыщенный гад! Чем, признаться, заставил почувствовать себя неуютно.

— Жду тебя в зале аудиенций, — изрекло (а иначе и не скажешь) это божество и удалилось.

— Идем, отоми. Тебя ждут в женском крыле. — Бархатный голос отвлек от мрачных мыслей, а теплая рука вновь сжала ладонь.

— Скажи, а твой отец меня не заметил или просто не посчитал нужным со мной поздороваться? — Не знаю, зачем спросила. Наверное, все же меня задело поведение величественного айрина.

Лорс остановился и внимательно на меня посмотрел.

— На Земле мы старались жить по вашим законам, на Арии все несколько иначе.

— Так объясни мне, что иначе? — попросила совсем сбитая с толку я.

— Когда таори-дахак обращается к чужой тайлине, он проявляет заинтересованность. Когда же он делает это при таори, которому принадлежит женщина, то заявляет на нее права. Я волен тебя отпустить или вызвать его на поединок. До смерти. Это старый закон, сейчас поединков почти не случается. Но его никто не отменял.

— Боже мой! Он же твой отец! — воскликнула я. Дикари какие-то!

— Отец, — кивнул айрин. Он понял все по-своему, абсолютно все, потому что потом Лорс сказал: — Я сильнее, и отец знает об этом. А тебя я не отдам никому.

Какой кошмар! Что там в их головах под золотом волос творится? И ведь это только начало.

Женское крыло от основного отделял узкий прозрачный коридор, за стенами которого бушевал сад. Вы когда-нибудь видели море цветов? Я думала, что да. Но разве то было море? Так, небольшое озерцо. А настоящее море я увидела лишь здесь. Клумбы, клумбочки, клумбищи соседствовали с местными подобиями альпийских горок. Цвели абсолютно все кусты и деревья. На Земле так бывает лишь весной. Какое же здесь время года мне не доложили.

И спрашивать бесполезно. Таори-дахак в мыслях был уже где-то вдалеке, и о моем присутствии рядом ему могла напомнить лишь рука, которую он все еще сжимал своей. Подстроиться под его стремительные широкие шаги не могла, поэтому практически бежала.

Широкие резные двери перед нами распахнули два высоких нао. Они с непроницаемыми лицами взирали на меня. И ничего, ни единого чувства, ни одной эмоции не читалось в их глазах. Прямо роботы какие-то.

— Отоми, мне нужно идти. — Не сообщил, поставил перед фактом в своей излюбленной манере Лорс.

И, собственно, все. Руку отпустили и удалились. Еще несколько секунд я смотрела на удаляющуюся спину спасителя, а потом, тяжко вздохнув, приняла все как данность. Никто не обещал, что на чужой планете будет легко.

— Привет, ребята! — поздоровалась с истуканами на входе.

Если и удивились, то по их лицам я этого прочесть не смогла, но ответить соизволили:

— Приветствуем тайлину дома Амиро в родовом сакараэ.

Почтительные поклоны нисколечко не смягчили деревянных физиономий. Один из нао протянул руку, указывая направление. Понятно, спрашивать кто такие «амиро» и «сакараэ» у них бесполезно. Нужно просто следовать по запланированному маршруту. В плане проявления чувств мой толстенький нао на корабле казался более располагающим, хотя и он мне не нравился.

Впрочем, женское крыло, как бы прекрасно ни выглядело, мне не нравилось тоже. Длинный коридор с кучей дверей чем-то напоминал общежитие. Интересно, почему его называют женским? Возможно, здесь живут мать и сестры Лорса, а быть может даже другие родственницы.

Чем дольше мы шли, тем светлее вокруг становилось. Интерьер уже украшали фонтаны, изящные статуи диковинных зверей, лепные барельефы с позолотой, изображающие целые сцены жизни. Дверей стало значительно меньше, а вот уютных холлов с витражными окнами больше.

Нао привел в гостиную. Вряд ли комната использовалась для иных целей. Чудесные полы из сияющего материала, очень напоминающего камень, застелены коврами. На них раскиданы толстые подушки, заменяющие пуфы, и стояли низкие столики с закусками. Даже посуда радовала глаз.

Четыре стройные, юные, очень хорошенькие айринки, восседая на подушках-пуфах, пили нечто похожее на земной чай. Стоило нам войти, как любопытные личики развернулись в нашу сторону. Если я и ожидала увидеть старших родственниц семейства Амиро, то среди этих девушек вряд ли был кто-то из них. Слишком уж молоденькими и неискушенными они казались.

— Истаки тайлина Варя! — торжественно объявил нао, а потом представил айринок, поочередно указывая на каждую: — Номи, Бо, Геар, Эдия.

А потом просто ушел, оставив меня наедине с фактически незнакомыми дамами чужого мира.

Странно все. Присесть не предложили. Меня представили как тайлину наследника, в то время как статус айринок остался неизвестным. Гостеприимно, ничего не скажешь. Конечно, на корабле землянки прошли сокращенный курс языка, но вряд ли их знания можно считать достаточными для общения. Выдавать же свои секреты я до этого момента не спешила, но, видимо, придется изменить планы.

— Она с отсталой планеты! — шепотом известила своих подруг одна из девушек.

— Одета, конечно, странно, но выглядит как мы, — ответила ей вторая, не сводя с меня взгляда.

— Да, на диких людей отсталых планет не похожа. Чувствуется налет цивилизации. — Задрав нос, сказала третья.

И ей усиленно закивали. Вот, значит, кто заправляет этим дружным змеиным коллективом. «Налет цивилизации»! Надо же!

— Светлого дня! — мед тем поздоровалась, как здесь принято, я и уселась на одну из подушек. Топтаться под перекрестными взглядами было не особо уютно.

— Светлого дня, — хором откликнулись девушки.

— Простите, нас представили, но, боюсь, я не сразу запомнила. Меня зовут Варвара, но можно называть и Варя.

— У тебя два имени? — удивилась местная командирша.

— Нет, имя одно, но у него много интерпретаций.

— Разве можно менять имя, дарованное свыше? — с испугом спросила она. — Ведь от этого может измениться и твоя сущность.

Странное у них отношение к именам. Получается, имени мужчины женщине знать не положено, в то время как женские имена не скрывают. Но при этом никаких тебе уменьшительно-ласкательных интонаций.

— На Земле бытие определяет сознание, а не наоборот, — выдавила я из себя философский максимум. Честно признаться оказалась не готова вступить в дискуссию на подобную тему. Но ответ приняли. Вряд ли поняли, но развивать не стали.

— Номи! — представилась командирша. — Сейчас я главная тайлина дома Амира.

Главная тайлина? Серьезно? Это что же получается, что таори содержат гаремы? Внутри как-то неприятно ёкнуло. Если заправляет всем молоденькая Номи, то, где мать Лорса? Я растерялась. И это мягко сказано. Потому что, определенно, в моем контракте не было сказано ни слова о том, что я буду не единственной тайлиной одного конкретного таори-дахака.

— А сколько у главы дома тайлин? — голос чуть дрогнул, но девушки не заметили моего волнения.

— Сейчас четыре в основном доме и еще пять в доме забвения, — беззаботно сообщила Номи.

Боже! Дом забвения! Даже звучит неприятно и мрачно.

— Дом забвения? — переспросила я.

— Ах да, ты же иномирянка и совсем не знаешь наших правил. В дом забвения отправляются те тайлины, с которыми таори уже не делит ложе, или которые не смогли подарить господину одаренных детей.

— Одаренных детей? — Сердце тревожно забилось.

— Разумеется. Таори признают лишь одаренных детей, неодаренные остаются с матерью и уходят в другую семью.

— В другую семью? — понимаю, что переспрашиваю почти все, но внутри все холодеет от ужаса. Чертовы таори!

Девушки рассмеялись.

— Варя, дом забвения — это вовсе не страшное место! — воскликнула Номи все еще с улыбкой. — Тайлины — одаренные женщины. Любой айрин почтет за честь взять себе такую дозирэ, а усыновить ребенка таори тем более, потому что существует вероятность, что сила проснется в последующих поколениях и принесет славу роду.

— Хотите сказать, что отвергнутые тайлины в домах забвения ждут своего зара?

На меня снисходительно посмотрели, а потом кивнули, добавив:

— Если, конечно, их не захочет взять в тайлины другой таори-дахак, ведь род Амиро могущественен и богат.

— Я бы чего-нибудь выпила, — хрипло выдохнула, быстро расстегивая верхнюю пуговку на блузке. Дышать стало трудно, почему-то не хватало воздуха.

— Бо, налей Варе йени.

Симпатичная айринка поднесла мне чашку, а я, не чувствуя вкуса, осушила ее до дна. Вопросов было много, но самых важных… жизненно важных, тех, от которых зависело мое существование — всего три.

— И много у главы одаренных детей? — я осмелилась задать первый, после того как перевела дыхание.

— Было трое до недавнего времени: два сына — таори и дочь Лея — тао. — Ни скорби, ни беспокойства на симпатичном, сияющем лице главной тайлины я не заметила. — Один погиб. Завтра церемония в храме. Ты должна это увидеть, Варя! Будет очень красиво!

Красиво? На похоронах? Неужели, она это серьезно?

— И тебе не жаль юного таори? — зачем спросила? Сама бы себе на такой вопрос не ответила.

— Младший Амиро никогда не был умен. Отец мало ценил его, уделяя все внимание своему истаки. А глупые таори быстро погибают, это знают все. — И Нома пожала точеными плечиками.

Господи, все еще хуже, чем я предполагала. Представляю, каково было юному Эгану расти и совершенствоваться в тени могущественного отца и одаренного брата. Наверняка мальчишка полез на рожон, чтобы доказать всему миру свою хоть какую-то значимость, а может быть, чтобы просто завоевать внимание и любовь отца. Не знаю, скорбел ли по мальчишке старший Амиро, но Лорс его любил. Для него смерть Эгана стала огромной, невосполнимой утратой. Я чувствовала это. Вот только…

— А кто мать одаренных детей дома Амиро?

— Лею родила тайлина Исфанта, сейчас она дозирэ сановника из Тегуи, а сыновья господина от тайлины Инии, но она умерла, давая жизнь младшему таори. Урсуле-тао ничего не смогли сделать. — Сейчас, кажется, Номи говорила с грустью. Вряд ли ее заботила трагедия почившей женщины. Скорее всего, девушка задумалась о том, что такая судьба может ожидать и ее.

Значит, у Лорса и Эгана общие родители. Оба. Теперь понятна тесная связь между братьями.

Наверное, я задумалась, поэтому вздрогнула, когда Номи решила продолжить рассказ.

— Иния была выдающейся тайлиной, ми-тао! Дом Амиро много потерял с ее смертью, у главы за шестнадцать лет не родилось ни одного таори. Если так пойдет еще четыре года, то ему придется уступить власть своему истаки.

Вот значит как… Лорс без пяти минут глава дома.

— А сколько у главы дома неодаренных детей?

Мой вопрос вызвал взрыв хохота.

— Неодаренных? Да кто же их считает? — вытирая от слезок хорошенькие глазки, ответила Бо. — Они просто уходят с матерью в новый дом и к Амиро не имеют никакого отношения.

И тогда я нашла в себе силы спросить то, что мучило, терзало и тревожило.

— А сколько детей у истаки?

— У него пока нет детей. Наш истаки не просил в Храме великого дахака благословения на потомство, но его главная тайлина сейчас ми-тао Арии. — Номи сообщила мне об этом так, словно Лорс выиграл в лотерею.

Наверное, по меркам этой планеты так и было. Его главная женщина обладает на Арии самым большим количеством фермента в крови, а следовательно, огромным запасом энергии тао. Перспективно. Удобно. Практично. Он выиграл, я проиграла. Я его проиграла. Совсем. Навсегда. Потому что поняла, что у него есть обязательства перед другими женщинами, что он точно так же, как совсем недавно меня, ласкает их ночами, дарит блаженство и шепчет что-то нежное. А я… Я просто не смогу его ни с кем делить, потому что в этом случае и его не найду, и себя потеряю.

— Устала я, — тихо выдохнула, прикрывая глаза. Видеть сиятельных тайлин главы дома сейчас было просто невыносимо.

— Нао! Нао! Проводи Варю в отведенные комнаты! — крикнула Номи, а потом как-то неожиданно участливо поинтересовалась у меня: — Ну, ты как? Может быть пригласить урсуле-тао? Космос плохо сказывается на энергетике.

— Хорошо. Все хорошо! — поспешно ответила я. — Просто нужно немного отдохнуть.

— Конечно, — согласилась главная тайлина. — Отдыхай. Я прикажу подать тебе ужин в комнаты. Встретимся завтра перед церемонией.

Быстро поблагодарив ее, я, почти не разбирая дороги, зашагала вслед за нао. Что бы ни готовила мне судьба, это подождет. А пока у меня было немножечко времени осмыслить произошедшее и задуматься над будущим.

Глава 16. Храм великого дахака

Новая информация придавила, раздавила и расплющила. На какое-то время я даже потерялась в реальности, оставшись наедине со своими печальными мыслями. В себя пришла, лишь ощутив на теле упругие струи горячей воды. Не знаю, считывал ли местный водопад эмоциональное состояние, но я точно нуждалась в чем-то обжигающем снаружи, чтобы хоть немного заглушить режущую боль, терзающую меня изнутри.

Не единственная… Сколько у Лорса тайлин я так и не выяснила. Да и какая разница? Ведь как минимум одна все же была. Наверное, с точки зрения айринов, он не совершил ничего такого, за что следовало бы его порицать. Вот только я землянка. И у нас, конечно, встречается полигамия. Но я всегда хотела любить лишь одного, отдавать себя полностью, но и владеть им безраздельно. А любовь, разбитая на осколки — это ведь уже не любовь, правда?

Сколько времени прошло с того момента, как я подписала контракт? Месяц? Два? Сверившись с календарем в телефоне, выяснила, что пролетело почти три месяца. Половина срока. Время любви, нежности, тихого счастья. Время, наполненное светлыми надеждами на будущее. А сейчас? О том, что меня ждет дальше, думать не хотелось.

Я легла, зарывшись в одеяло. Не спала, конечно. Но, по крайней мере, так мне казалось, что я спряталась от всего мира. Приходили нао, приносили подносы с едой, потом так же тихо забирали их нетронутыми. А я все лежала и лежала. О Лорсе не думала, больно было. Вспоминала дом, дачу и почему-то яблоки: красные, желтые, чуть подгнившие, раскиданные в невысокой изумрудной траве.

Не заметила, как задремала. Разбудили меня жадные руки, горячие губы, прижавшиеся к шее, и хриплое «отоми», пробирающее до мурашек, лишающее воли и вообще… От которого наворачивались слезы, потому что разум не хотел этого слышать, душа жаждала, а сердце молило.

— Девочка моя… — Его язык скользит по плечу, обжигает, лишает меня дыхания и последних сил.

Нет. Нет! Я не хочу стать одной из многих твоих тайлин, не хочу пускать тебя под кожу… Ты и так проник слишком глубоко в меня. Пророс, укоренился. А я… Я не смогу без тебя потом, но и на часть не согласна.

— Я устала. Прости. — Не знаю, откуда во мне столько сил, но продвигаюсь к самому краю кровати и там замираю, каждой клеточкой тела ощущая его присутствие, его дыхание, его потребность. И мне больно от этого. Так больно и одиноко без него.

— Спи, отоми. — Снова приказ, а потом хлопает дверь, разделяя нас окончательно.

Вот и все. Прощай мой близкий и далекий, мой родной и откровенно чужой спаситель, моя невыдуманная сказка. Ты вернулся домой, на Арию. Твой земной путь окончен и пора отпустить все, что тебя связывало с другой планетой. Ты надежда своего народа, у тебя есть обязанности, есть своя дорога, с которой нельзя свернуть. Нам не по пути. Как жаль, что нам не по пути.

Слезы душат, но лучше выстрадать сейчас, чем мучиться все отпущенное мне мирозданием время. Контракт пересмотрен. Там есть лазейка, и я могу не делить постель с таори. Но три месяца проведу в его доме. Смогу ли? Выдержу ли? Вопросы превращаются в пчел и жалят меня, пока безликая темнота сна не накрывает, отгоняя все остальное.

Утро ворвалось неожиданно, разгоняя остатки сна. Оно говорила голосом толстячка-нао:

— Тайлина, прошу вас, вставайте! Мы опоздаем! Церемония начнется через час, а вам еще нужно примерить платья.

Лысенький коротышка суетливо приплясывал вокруг огромного вороха разноцветных тканей, сваленных грудой прямо на столе. Его тоненькая косица задорно подпрыгивала, выдавая волнение айрина.

— Какой цвет предпочитаете? К вашим глазам я бы рекомендовал голубой! — прощебетал нао. Его нарочитое оживление меня раздражало.

Голубое на похороны? Да пошли бы они мелким строем! Радоваться и скорбеть каждый волен по своим личным правилам.

— Черное! Я надену черное платье.

— Тогда позвольте приготовить к нему золотой пояс…

— Нет! Скромное черное платье и черный платок.

Спорить айрин не стал, но по его сопению и так было ясно, как негодует нао. Наплевать. Если Эгана некому оплакать, то это сделаю я.

Лорс не появился. В гостиной меня встретили нарядные, словно стайка пестрых бабочек, тайлины. Девушки недоуменно осмотрели мое длинное темное платье, но спрашивать ни о чем не стали. И на этом спасибо. Завтрак прошел неспешно и как-то тихо.

— Варя, на эркане сядешь рядом со мной. Люди захотят видеть тайлин великого дома. — Номи вздохнула и все же добавила: — Ты выбрала неудачное платье.

Хорошо, что ответа она и не ждала, потому что он у меня был. Так и вертелся на языке, но никого обижать не хотелось.

Эрканом на Арии называли широкую платформу, посреди которой стояли удобные кресла для каждой из нас. Стоило занять свои места, как эркан плавно оторвался от земли, завис в полуметре и медленно двинулся вперед.

Как мне пояснили, все мужчины дома добираются до Храма великого дахака отдельно от женщин, сопровождая тела почившего воина и его дракона. Платформа плыла над широкой дорожкой, вдоль которой стояли айрины и приветливо махали тайлинам. Иногда им что-то кричали. Я плохо разбирала, но, судя по смущенным мордашкам, это были комплименты их грации и красоте. Все верно. Век тайлины не долог, и нужно потом подороже себя продать и потеплее пристроиться в этой жизни. А церемония хороший повод показать товар лицом. Как на смотринах. Почему-то стало противно.

Больше не смотрела по сторонам, а опустила глаза. «Бо! Номи!» — выкрикивали мужчины, а девушки улыбались и махали им в ответ. Старалась не прислушивать, не вникать, не осуждать. Это не мой мир, чужой, неправильный. Я всего лишь гостья.

— Смотри, Варя! — восторженно прошептала Номи.

И я не удержалась, взглянула туда, куда указывала девушка. А там… Прямо на дороге сидел дракон. Огромный. Мощный. Почти как настоящий. Его голова подпирала небо, а плывущие облака касались рожек. Крылья раскинулись в разные стороны так, словно он пытался взлететь. Не знаю, что за скульптор его вырезал из целой скалы, но постарался он на славу.

— Красота-а-а… — восхищенно выдохнула я.

— Храм великого дахака! — торжественно объявила Номи. — Там совершается все значимое в жизни каждого из нас. Там мы начинаем свой путь и заканчиваем.

Прямо в брюхе дракона, между массивных лап зиял проход. Эрканы подплывали и подлетали, снижаясь у входа. Из них выходили айрины, многие привели с собой детей. Мы тоже остановились. Сойти помогли нао в серых, под цвет каменного дракона, тогах. У каждого на лбу была татуировка в виде расправившего крылья дахака.

— Мы, как временные члены дома Амиро, встанем почти у самого коара, и нам все хорошо будет видно. Это великая честь! — прошептала главная тайлина, когда мы уже шли по проходу.

Внутри храм оказался настоящей пещерой, со свода которой свисали наросты в виде сосулек, гребенок и бахромы, очень напоминающие земные сталактиты. Рука человека точно не касалась всего этого великолепия.

Слово «коар» перевести не смогла, но и переспрашивать не стала. Смысл? Еще несколько мгновений и все увижу сама, собственными глазами.

Почти у противоположной стены пещеры возвышался идеально ровный помост из черного камня. Причем, он казался цельным и одновременно чужим, выбиваясь из ровного серого оттенка скальных пород этого места. Но как он мог сюда попасть? Только по волшебству не иначе.

Вокруг уже собрались, судя по белым одеяниям, величественным осанкам и распущенным светлым волосам, главы самых знатных домов Арии. Позади них стояли женщины и дети.

Отец Лорса пребывал в гордом одиночестве. Плечи расправлены, взгляд слишком высокомерный, словно все собравшиеся есть пыль под его ногами. Не мне судить, о местных порядках я знала прискорбно мало. А то, что уже успела усвоить, мне катастрофически не нравилось.

Глава дома Амира стоял у самого черного помоста. Номи направилась прямо к нему, поклонилась и юркнула за его спину. Ее примеру последовали и другие девушки. Я же немного замешкалась и поэтому встретилась с внимательным взглядом почти таких же зеленых, как у моего спасителя, глаз. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Он щурился, я же смотрела прямо и открыто. Ждешь, что поклонюсь? Извини, но нет. Я лишь слегка кивнула, а он усмехнулся в ответ. Только встав рядом с Номи, перевела дыхание. Оказывается, все эти несколько долгих для меня секунд я почти не дышала.

Послышалась песня. Дивная. Удивительно подобранные мужские голоса, отражаясь от каменных сводов, звучали величественно и божественно прекрасно, вызывая трепет в душе. Несколько серых нао, практически не сгибаясь под своей ношей, на ярких красных носилках внесли тело младшего Амиро. Его уложили в центр возвышения. Где-то впереди, едва слышно прерывисто выдохнул глава дома. Значит, все же сын для него что-то значил.

Голоса зазвучали громче, заведя новую песнь. И теперь по проходу двигался совсем дряхлый айрин. Его серая тога превратилась в лохмотья и развевалась при каждом шаге, оголяя худые жилистые ноги. В руках старец держал посох со странными кристаллами. Он подошел к помосту и развернулся. Все стихло. Взгляды устремились к странному айрину, и он заговорил:

— Великий дахак, не оставь без защиты детей своих! — а голос… не дребезжащий, сильный и мощный.

— Не оставь! — хором повторили айрины.

— Великий дахак, поделись мудростью своей!

— Поделись! — вторит ему народ.

— Великий дахак, избавь от гнева своего!

— Избавь!

— Ария, приветствуй ми-таори! Ария, приветствуй ми-тао! — возвестил старец.

Все обернулись. И я, конечно, тоже. Там по проходу к помосту медленно шел Лорс. А рядом… Рядом с ним вышагивала самая прекрасная из виденных мною женщин — блондинка с удивительно синими глазами. И мой спаситель сжимал ее маленькую нежную ручку своей.

— Таори-дахак дома Амиро и его тайлина Оцери! — объявил старый жрец.

Так вот ты какая, ми-тао Арии! Красивая, изящная и очень подходящая для одного конкретного, самого невозможного в мире мужчины. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — они просто созданы друг для друга. А я… Я вообще досадная случайность. В носу защипало, а щеки опалило румянцем. Нет, никто не увидит слез Варьки Трофимовой! Любовь проходит, такое случается. Но пусть со мной останется хотя бы гордость.

Жрец местного культа вложил в руки прекрасной пары посох. Стоило пальцам Лорса и блондинки сжаться на древке и соприкоснуться, как кристаллы вспыхнули.

— Великий дахак, прими в свои чертоги верного воина твоего! — продолжил старец.

— Прими! — повторили собравшиеся в храме айрины.

С навершия посоха сорвался пронзительно белый луч и устремился к помосту. Носилки и тело окутало сияние, и через несколько секунд они просто исчезли.

— Великий дахак принял своего сына! — оповестил серый, принимая от Лорса посох. — Ария жива, пока живы таори и тао! Слава Арии!

— Слава! Слава! Слава! — грянуло со всех сторон.

Снова запели серые. Жрец двинулся в обратный путь, за ним медленно покидали храм Лорс и его возлюбленная тайлина. Так я потеряла его второй раз. Теперь уже безвозвратно, без надежды на будущее. А что осталось мне? Лишь воспоминания о моем коротком инопланетном счастье.

Подняв глаза, я вдруг встретилась с внимательным взглядом серых глаз. С той стороны помоста за мной внимательно наблюдал тот самый таори, что ошибся на корабле дверью. Рядом с ним стояла красивая, рыжеволосая землянка. Кажется, ее звали Юлия. Она, чуть привстав на носочки, что-то восхищенно ему рассказывала, мужчина кивал, но смотрел… Смотрел он на меня. Жадно, хищно, словно изголодавшийся зверь почуявший долгожданную добычу. Бррр! Не о том думаю! Не о том!

И я отвернулась, чтобы последовать вместе с Номи и другими девушками за главой дома Амира. Прочь из этого странного места прочь оттуда где разрушились мои мечты. Я шла медленно, и все время спиной чувствовала его взгляд. Нет, не чувствовала, ощущала каждой клеткой! Он словно гладил, ласкал, облизывал, но не воспламенял. Он был пустым и чуждым для меня, как и сам мир Арии, где, возможно, когда-то жили и умирали мои предки.

Народ рассаживался по платформам. Возникла толчея, в которой я и не заметила, как слегка отстала от тайлин. И чуть не вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к руке. А потом ладонь нежно погладили.

— Здравствуй, вкусняшка! — произнес знакомый голос.

— Здравствуй, таори-дахак, — тихо ответила я, не поворачиваясь в сторону сероглазого.

— Я не могу тебя забыть и слишком часто о тебе думаю. — Как-то грустно это прозвучало. Словно мужчина мне пожаловался.

— Сочувствую.

— Не стоит. Мне нравится то чувство, что опаляет грудь, когда я вспоминаю тебя, маленькая земляночка.

— А не боишься того, кому я принадлежу по контракту?

— Не боюсь! — горячо прошептал сероглазый прямо на ухо. — Но бои между таори запрещены. Слишком мало нас осталось, и мы слишком нужны планете. Пострадаю не только я и твой таори, пострадают два рода.

— Вот и держись подальше! — я с силой вырвала руку.

— Да кабы я мог! — раздалось обиженное сзади. — Вкусняшка, пощади! Хочу видеть тебя хотя бы изредка!

Отвечать не стала, просто пошла вперед. Не могу сказать, что воспрянула духом, но настроение, определенно, улучшилось. Женщины чувствуют чужой интерес интуитивно, всей кожей, всем существом. И это знание вселяет уверенность в себе. И сейчас, пережив одно из самых горьких разочарований своей жизни, я твердо знала, что на этом мой путь не обрывается, а тянется дальше. И неизвестно, что ждет меня за следующим поворотом судьбы.

Глава 17. Семейные тайны дома Амиро

Лорса я так и не увидела, как и его тайлину Оцери. Видимо, сильно заняты были после долгой разлуки. Но обед в компании Номи и ее подруг неожиданно принес удовольствие. Пожалуй, из их веселого щебета я многое узнала о жизни на Арии.

Оказывается, долг каждой одаренной девушки, вне зависимости в какой семье она родилась, стать тайлиной таори и родить от него ребенка. Дар — это вовсе не генетика, его не просчитаешь, но по совместному потомству сразу было понятно, станут ли и остальные отпрыски одаренными. Выяснялось это путем обряда все в том же Храме. Если девушка с тао рождалась в семье таори, то как правило ее энергия была сильнее, и такая тайлина могла претендовать на более влиятельный род.

Почти все девушки здесь имели не самое благородное происхождение. В отличие, например, от той же Оцери. Ну, кто бы сомневался, что неприступная красотка родилась с золотой ложкой во рту. Это и по стати видно, и по поведению. Эх… И по тому, как смотрел на нее Лорс. А уж их руки, с переплетенными пальцами… Стоп! Об этом вообще гостям думать не положено!

— Стать тайлиной таори честь! — на мой взгляд, слишком уж пафосно произнесла Номи. — Но некоторые девушки с даром тао не понимают своего долга. Влюбляются и становятся дозирэ какого-нибудь провинциального урсуле еще до того, как их призовет для великой миссии род таори.

— Не будь к ним слишком строга! — вдруг прервала ее Бо. — Не забывай, что в семьях, прошедших полный зар рождается больший процент одаренных детей.

— Это так. Но жизнь это не только нищий дозир, которого не в каждом приличном доме примут, рядом. Это еще и положение, уважение и значимость, а их не обрести не побывав в доме таори.

— Это верно, — вздохнула Бо. Мне показалось, что девушку такой расклад искренне печалит.

— А в семьях урсуле тоже рождаются неодаренные? — тихо спросила я.

— Разумеется. Одаренных вообще мало. — Ответила Номи.

— И что они с ними делают? — Я боялась услышать еще про одну кошмарную традицию Арии. Если в домах таори брака нет, то урсуле проходят зар, а это, как мне объяснил Браго, навсегда. Значит и малышу не уйти вместе с матерью.

— Как что? — удивилась главная тайлина, а я затаила дыхание. — Воспитывают. Растят в надежде, что его потомство обретет дар. Кстати, такие случаи действительно случаются. Правда, не часто.

От сердца отлегло. Хорошо, что на Арии есть совершенно нормальные, обычные семьи. Хорошо, что есть доверие и любовь. Хорошо, что есть безкорыстные девушки, которые выбирают сердцем, а не кошельком. Без всего этого мир был бы нищим. Я понимаю, что, возможно, у таори нет иного выхода, как искусственно селекционировать силу, но люди всегда должны оставаться людьми.

Обед закончился. Я не спеша переоделась в отведенных мне комнатах и вышла, уже готовая к полету в свой новый на три месяца дом. В привычных кроссовках и джинсах чувствовала себя увереннее. Еще на орбите Земли я заказала привычную одежду, но свою, в которой уехала от бабушки, почему-то любила больше. Она как будто придавала мне сил.

В гостиной сидела лишь Номи. Она поднялась на встречу и улыбнулась.

— Ты и похожа на нас, Варя, и совсем не похожа. — Сказала главная тайлина. — Наверное это хорошо, что Вселенная создает разные условия для развитися. Ведь мы тоже почти всегда экспериментируем со своей судьбой. Но я не это хотела сказать… Нравишься ты мне. Я заметила, что многие наши обычаи для тебя кажутся странными, но ты ни разу не упрекнула и не осудила. Хотя, твоя мимика говорила сама за себя.

— Кто я такая, чтобы кого-то осуждать на этой планете? Каждый выживает как может, а вы не дали погибнуть Земле. — Улыбнулась я.

— Это твоя планета?

— Да.

— Любопытное название. Варя, я хочу тебя предостеречь. В доме истаки Амиро царствует Оцери, и она… Она дрянная. Нельзя так говорить о ми-тао, но, думаю, этот разговор останется между нами.

— Слушаю тебя. — Внутри завозился неприятный червячок.

— Почетно быть тайлиной дома Амиро, но в доме истаки за несколько лет погибли три девушки с достаточно сильным тао.

— И ты думаешь?..

— Я думаю это Оцери избавляется от соперниц. Сейчас у истаки три тайлины, две младшие полностью подчинены Оцери. И все нао, включая твоего, подвластны ей. Будь осторожна!

Господи! Только этого мне не хватало! Борьба за внимание мужчины в мои планы не входила, а уж борьба за выживание — тем более! Возможно, поговорив и определив приоритеты, мы заключим с айринкой некое подобие мира на время моего контракта.

— Спасибо, Номи. Ты очень помогла мне.

— Удачи тебе, иномирянка! — улыбнулась главная тайлина и хитро добавила: — Что-то мне подсказывает, что мы еще не раз о тебе услышим.

Лорс встречал меня там же, у входа в женское крыло. Он подал руку, а я… Не смогла ее принять. Словно боялась испачкаться после Оцери.

— Я пойду сама, таори.

На миг в зеленых глазах промелькнуло нечто странное, они вспыхнули и тут же погасли. Мужчина кивнул и пошел рядом. Я молчала. Он молчал. Слов не было. Да и кому это нужно? И так все понятно. Маленькое приключение закончено.

— Отоми… — Он все же остановил меня, едва мы свернули за угол, развернул к себе и долго всматривался в мое лицо. — Отоми..

Лорс склонился и хотел поцеловать меня, но я отвернулась, и теплые губы мазнули по щеке.

— Не нужно! Прошу! — почти простонала я.

Почему? Да потому что меня все еще тянуло к нему, я дрожала от каждого звука его голоса, почти теряла разум от его близости. А мне… Мне нужно быть сильной. Я хочу вернуться домой. Возможно, когда нас будут разделять многие световые лета, будет проще забыть его и смириться, что таори выбрал другую.

— Отоми…

— По контракту я имею право не делить с тобой постель, если обычаи Арии пойдут в разрез с земными. Но до отлета корабля на Землю нахожусь под твоей опекой и живу в твоем доме! — Ох, не знаю, как у меня получилось отчеканить пункт договора. Голос не дрогнул, не подвел, но внутри все ходило ходуном и тряслось.

— По контракту, значит? — как-то тихо спросил Лорс.

Я кивнула. На миг у него сделался такой взгляд, словно я его ударила наотмашь, но почти сразу лицо стало непроницаемым.

— И какие обычаи идут в разрез с твоими? — тихо спросил он.

— Моногамия. На Земле я бы не делила мужчину с другими женщинами.

— Спорно, но я тебя услышал, Варя. Идем.

Ну, вот и все. Нет больше «отоми», есть землянка Варвара Трофимова в гостях у айрина Лорса Амиро. Два чужих друг другу человека, связанные временными обстоятельствами.

Нас никто не провожал. Наверное, на Арии это не принято. Прямо перед белоснежными ступенями стоял привычный челнок.

— Я задержусь в столице. Лети. Мы поговорим, когда я приеду. — Как всегда, четко, ясно, по-военному.

Смогла лишь кивнуть в ответ и, проигнорировав вновь протянутую руку, юркнула внутрь. И вот там уже напоролась на изучающий взгляд прищуренных синих глаз ми-тао.

Сюрприз! Не ожидала, что мы с ней полетим вместе, да еще и наедине. С такой станется выкинуть меня прямо посреди полета. А жить хочется несмотря ни на что. Поэтому пристегивалась особенно тщательно под снисходительную усмешку Оцери.

Дверь закрылась, отсекая нас от истаки. И вот тогда она заговорила:

— Готова? — чуть хриплый, грубоватый голос не вязался с ангельской внешностью.

— Да. — Ответила я, и челнок плавно пошел вверх.

Набрав высоту, «летун» завис, но трогаться не спешил.

— Он мой! — вдруг процедила ми-тао.

— Кто? — как-то не сразу поняла я. Чей Лорс для меня стало понятным еще в Храме.

— Истаки Амиро! — с нажимом сообщила Оцери.

— Твой. — Согласилась я. Хотя, где-то в глубине души, порадовалась. Она не назвала его имени. Возможно, просто его не знала.

* * *

— Меня беспокоит твое состояние, сын! — тао-вейлар Арии удобно расположился в кресле на широкой террасе своего дома.

— Чем? — отстраненно спросил Лорс, погруженный в свои мысли.

— Ты слишком сблизился с этой землянкой.

Младший Амиро поднял на родителя взгляд.

— Мне кажется, это не твое дело, отец! — твердо ответил он.

— Не мое?!! — воскликнул Торей, вскочив со своего места. — Да, не мое! Но я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки! Мои! Таори-дахаки не принадлежат себе! Мы даже Арии не принадлежим! Мы нужны всей Вселенной. Ты понимаешь, что без нас не будет миров, не останется жизни?

— Я это хорошо уяснил. Так же, как уяснил то, что род Амиро, наравне с родами Ортего и Димар, повинен в сложившейся ситуации. Это ведь наши предки подняли восстание против тао-дахак и тем самым нарушили равновесие мироздания!

— Откуда… — Старший Амиро побледнел. — Откуда ты это знаешь?

— Ты никогда не запирался от меня, отец. А я прочел немного больше того, что могла дать доступная часть семейной библиотеки. Это Амиро погубили всех истинных тао. И за что? За то, что одна из них предпочла другого, менее значимого таори, отказав главе рода.

— Все так… — Торей устало опустился в кресло. — Все так. Но это знание тем более накладывает на нас ответственность. Любовь — недоступная роскошь. Амиро должны приносить миру новых воинов. А для этого нужна не одна женщина.

Он замолчал и нервно потер виски.

— Отец…

— Слушаю тебя, сын.

— О каких твоих ошибках шла речь?

Тао-вейлар посмотрел на сына. Как долго он боялся этого момента, как долго откладывал признание, но всегда знал, что рассказать придется.

— Я любил Инию. Всегда любил. С тех самых пор, как увидел ее босоногой девчонкой, гуляющей по родительскому саду. А она… Она всегда любила Тео, урсуле-тао из не самого значимого дома.

— Но ведь она стала нашей с Эганом матерью.

— Да, стала. И это еще одна моя ошибка… — Торей вздохнул. — Не пойми меня не правильно, сын. Я рад тебе и горжусь твоими успехами, но того, что случилось много лет назад, еще до твоего рождения, не исправить.

Когда Иния подросла, всем стало понятно, что ее тао сильна. Намного сильнее, чем у других одаренных девушек. Ее признали ми-тао Арии и прочили мне в тайлины. Я радовался, как мальчишка, хотя уже тогда был опытным воином. Но девушка отказала мне, намереваясь стать простой дозирэ Тео. Отказала мне, чтобы достать этому олуху! Представляешь, что я тогда чувствовал?

Через пару недель мы оказались на планете зараженной скалатами. Ее слабый урсуле был в нашей группе. Тео, глупец Тео, был слишком горяч и импульсивен. Он вел себя так, словно обладал силой таори и имел в запасе девять запасных жизней. Однажды, совершая обычный рейд, мой дахак почувствовал скалатов, которые питались совсем рядом. Мой гейр засек позывные Тео. Я мог его спасти, но медлил. А когда все же вошел в тот жуткий подвал, все было уже кончено.

Я вернулся на Арию. Иния стала моей тайлиной. Единственной. Горячо любимой. Я жил для нее, я горел для нее. Я бы перевернул Вселенную за одну ее улыбку. А она… Она всю жизнь вспоминала неудачника Тео. Даже в те моменты, когда была близка со мной. Поверь, любящее сердце всегда это чувствует.

А потом родился ты. Посох дахаков сиял над тобой так ярко, что не возникало и сомнений — ты вырастешь выдающимся воином. Иния изменилась, она стала чаще улыбаться, радовалась каждому твоему слову. Мне казалось, что даже меня она приняла.

Так прошло несколько счастливых лет. Ты подрос, прошел обучение и инициацию. Мы с твоей матерью гордились тобой, сын. И тут боги вновь благословили нас. Иния сообщила, что ждет ребенка. Я словно с ума сошел от радости, носил ее на руках, баловал, исполнял любое желание. И ничто не предвещало беды.

Твой брат вот-вот должен был увидеть этот мир. И однажды, поспешив на срочный вызов совета, я оставил свой гейр дома. Ты знаешь, что прибор записывает все действия хозяина и ведет хронологию текущих событий.

Иния вернулась в тот день, когда погиб Тео. Она поняла, кто повинен в смерти ее любимого. А я… А потерял ее в ту же секунду. Мне было достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять это.

А вечером начались роды. Раньше срока. Иния не кричала, но каждый ее стон проступал рубцом на моем сердце. Потом заплакал твой брат, объявляя миру о своем появлении. Когда вышел Саттами Наран, я впервые в жизни струсил.

— Иния?.. — я вглядывался в лицо урсуле-тао, но там не было даже проблеска надежды для меня.

— Мне жаль, Торей. — Покачал он головой. — Она не хотела жить, и я ничего не смог сделать.

В тот вечер я потерял ее второй раз. Уже окончательно. Навсегда. Горе превратило меня в безумца. Я винил в ее смерти твоего брата, хотя виноват был сам. Только я виноват в том, что Иния покинула этот мир. Я!

Два года я скорбел по ней, не пуская в свою жизнь ни одну женщину. Ходил в рейды, бил скалатов и постоянно искал смерти, чтобы в ней найти успокоение, сбежать от терзавшей меня вины. Да, тогда я уже винил только себя, но и Эгана видеть не мог. Но смерть смеялась и сторонилась, заставляя меня жить страдая.

Мы зачищали одну планету. Скалаты уже изрядно успели поживиться там. Но мне врезалась в память одна история. Молодой мужчина, спасая свою жену и ребенка, шагнул навстречу смерти. Но женщина оттолкнула его, встав между ним и скалатом. Я не успел ее спасти. Я видел, как вместе с любимой уходит жизнь из глаз мужчины. Но он познал любовь, ему она была подарена. Я же всегда оставался один. Иния не встала бы между мной и смертью, но предпочла уйти вслед за Тео. Твоя мать никогда не была моей. Никогда. Тогда я отчетливо это понял.

Вернулся домой, занялся вашим воспитанием и взял в дом несколько тайлин. Но боги оставили меня своей милостью. С тех пор ни одна из моих женщин не подарила мне одаренного сына. И только недавно мирозданье сжалилось, подарив мне дочь Лею. Но урсуле-тао это совсем не равнозначная замена таори-дахак.

Поэтому молю тебя, не повторяй моих ошибок! Не впускай в свое сердце одну женщину! Дари многим по капле, чтобы сберечь себя, чтобы не превратить в руины свою жизнь, чтобы твое сердце не превратилось в безжизненный камень, как мое.

Торей как-то обмяк и замолчал. Лорсу тоже было над чем подумать. Нечто подобное он и подозревал, вспоминая печальный взгляд матери, устремленный куда-то вдаль. Иногда по ее щеке скатывалась одинокая слезинка, когда Иния считала, что никто этого не видит.

Винил ли он отца? Определенно, его вина была, но разве перед Лорсом? Нет, Торей был виноват перед Инией и перед Эганом. Они ушли в иной мир, под крыло великого дахака, а отцу с этим жить. Скорее, Лорс скорбел по брату и матери и очень жалел Торея.

Жалел. И оправдывал одновременно. На что бы он пошел ради отоми? На все. Он бы пошел на все ради своей маленькой землянки.

— Я понимаю тебя, отец. И не виню. Но твое предупреждение запоздало.

Тао-вейлар Арии вскинул взгляд на сына. Торей все понял без слов. Для Лорса Варя значила столько же, сколько для него самого Иния. Как бы он ни гнал от себя мысли о ней, но чувства он сберег и пронес через всю жизнь в своем сердце.

— Будет трудно, — предостерег он.

— Знаю.

— И больно.

— Да. Но я не откажусь от нее.

Глава дома Амиро кивнул. Он не считал себя вправе настаивать. В конце концов, даже самый одаренный таори совершает ошибки.

Они больше не касались скользкой темы. Поговорили о делах и предстоящих рейдах, об участившихся нападениях на планеты ближнего спектра.

— Ощущение, что скалаты сжимают кольцо. Кстати, твое предположение о роевом построении их уклада, нашло одобрение в Совете, как наиболее вероятное. Странно, что мы раньше не замечали столь характерных предпосылок.

— Значит, при зачистках нужно прежде всего выявлять самку.

— Или самок. — Кивнул Торей. — Есть информация, что рои объединяются на короткое время, чтобы выстоять перед сильным противником. А таковым для скалатов являются лишь таори-дахаки.

— Хочешь сказать, что следует ждать нападения на Арию? — напряженно спросил Лорс.

— Вряд ли. Скорее, на данном этапе, скалаты проверят наши силы и нападут на планеты нашей звездной системы. Будь готов, сын.

— Я готов, отец. А теперь, пока не наступило время рейда, ты позволишь мне вернуться в Ущелье дахаков?

— Спешишь к своей землянке? — вздохнул Торей. — Понимаю тебя. Оцери грозный противник, а твоя девушка хрупка и наивна.

— Да. И она вбила себе в голову, что Оцери важна для меня.

— А это не так? Ее сила велика, род силен, а сама тайлина прекрасна.

— Все верно, отец, но сердцу не прикажешь. Мое же принадлежит одной маленькой серой птичке. — И Лорс улыбнулся.

— Ступай, сын. И помни, что Оцери не единственная твоя проблема.

— О чем ты?

— Истаки дома Димар слишком заинтересованно смотрит на твою земную тайлину.

— Рос? На корабле он ошибся покоями и вошел к Варе, но извинился и больше не приближался к девушке.

— Мое дело предупредить. Будь бдителен.

— Благодарю, отец. Буду.

* * *

Час полета прошел в полном молчании. Оцери делала вид, что меня не существует. Я же смотрела сквозь прозрачные стены, на проплывающие пейзажи Арии. Хотя временами все равно чувствовала на себе ее пристальный взгляд. На здоровье!

Зеленая полоса быстро закончилась, и челнок полетел над огромным водоемом. Вода, вода, вода… Повсюду, насколько хватало глаз. Очень быстро мне надоело однообразие, и я прикрыла глаза.

— Смотри! — хриплый голос Оцери вернул в реальность. — Ущелье Дахаков. А на самом его краю дом истаки Амиро.

Я взглянула вниз. Величественные скалы окружали небольшую изумрудную долину, посреди которой стояло большое здание. Место уединенное, но прекрасное. С одной стороны поляны горы расступались, образуя клинообразный проход, упирающийся в огромную единственную пологую сопку.

— А почему оно так называется? — спросила я.

— Говорят, раньше здесь обитали дикие дахаки. Они были огромными, неповоротливыми и ужасными! — Оцери скривила свое симпатичное личико.

— А сейчас?

— Кто знает? — пожала плечами блондинка. — Их давно никто не видел.

Челнок плавно сел на лужайке перед домом. Нас встречали нао, и больше мы с ми-тао не говорили.

Глава 18. Тайлина истаки Амиро

Дом Лорса встретил меня не ласково. Молчаливый нао показал комнату и исчез. До обеда я смотрела в окно на скалы и долину. Телефон разрядился. Раньше мне помогали его заряжать, сейчас даже и обратиться было не к кому.

Все тот же нао принес обед, но есть совершенно не хотелось. Над домом сгустились тучи и пошел дождь. Мой первый дождь на Арии. Словно сама природа чувствовала мою грусть и плакала вместе с моей душой. Лорс-Лорс, и почему ты не сказал мне о своих тайлинах на Земле? Разве бы я поехала? Сделала бы все, чтоб остаться с бабушкой.

Когда глаза устали, я отошла от окна и легла на кровать, свернувшись комочком. Тоскливо стало неимоверно. И обидно чуточку, конечно. Понимаю, что насильно мил не будешь, и Лорсу просто нужно было восполнить энергию, но его ласка, нежность, забота и внимание подкупали. Именно они заставили меня думать, что маленькая землянка может быть небезразлична великому таори-дахаку.

Закрыв глаза, я потянулась к своей силе, как учил наставник. Лучики льнули, словно соскучились, истосковались по мне. Здравствуйте, родные! Мне тоже вас не хватало. Если уж мне придется жить в этом доме, то неплохо было бы разведать здесь все. И я представила, как сияющая черная сетка расползается по округе, сканируя, изучая, ощупывая все вокруг.

Камень не преграда для энергии. Лучи проникают сквозь толщу породы. Скалы в Ущелье дахаков полые, внутри огромные пещеры, сродни той, в которой расположился столичный Храм. Каменные пустоши сменяются бирюзовой прохладой подземных озер. А над водой свешиваются гирлянды сталактитов.

Сила стелется над водой, и я не могу вернуть ее обратно. Она словно ищет кого-то, зовет и плачет. И вдруг, где-то в глубине замечаю движение. Темное пятно становится больше и больше. Кажется, что огромный зверь всплывает на поверхность. Еще секунда и он появится. Но… Лучики задрожали и взметнулись ввысь, притянутые мощным ослепительно белым потоком энергии.

Таори… Мой таори возвращался домой, и тао приветствовала его. Вот только мой ли? Наверное, Оцери будет рада появлению Лорса. Я вздохнула и призвала энергию обратно. Потом, все будет потом. А сейчас я просто хочу полежать в тишине. И даже думать не буду о том, как родной изумрудный взгляд встретится с прекрасным синим. Как вспыхнут его глаза, а на губах заиграет шальная улыбка. Зачем? Все это отныне и навсегда принадлежит не мне.

Но, черт возьми! Как же я его чувствую! Каждой клеткой, каждым участком кожи. Вот челнок приземляется у дома. Я просто знаю это, мне совсем не нужно подходить к окну. Лорс выходит и поднимается по ступеням. Он спешит. Шаги быстрые, решительные.

Любой бы на его месте спешил к такой красавице. Он все ближе. Его дыхание сбивается. Таори слегка взволнован. Зря! Тебе не откажут. Не захотят, да и не имеют права по вашим контрактам. Будь счастлив, мой родной и далекий мужчина! Ты только живи и будь счастлив!

Я закрываю глаза и стараюсь не думать о нем, не чувствовать ритм его сердца. Но как же это сложно! И больно… Невыносимо больно вырывать его из себя. Проклятый таори пророс в моей душе и теперь Лорса можно вырвать лишь с мясом. Невозможный, совершенно невозможный инопланетянин…

— Отоми! — его рык заставляет вздрогнуть от неожиданности. — Что ты здесь делаешь?

Он стоит в дверях, и глаза его сияют. Нет, они горят, полыхая ярко и гневно.

— Я тут лежу… — отчего-то голос мой дрожит.

— Я приказал поселить тебя в лучшей комнате! — снова почти кричит он.

А я… А мне… Да я знать не знаю, какая здесь комната лучшая! По мне и эта хороша. И вообще, что за наезды?

— Лорс! — гневно ору я и вскакиваю с кровати.

— Ну наконец-то! — он выдыхает и успокаивается, а потом… Потом этот невозможный таори обнимает меня крепко-крепко и шепчет: — Скажи еще! Скажи мне еще, отоми!

Я растерялась. Вот совсем. Он же не здесь должен быть.

— Что? — хлопаю глазами и вглядываюсь в беспредельно счастливое лицо зеленоглазого.

— Назови меня по имени, глупышка!

— Сам такой! — бурчу я, но не отталкиваю, а прижимаюсь к широкой груди. А потом… — Лорс…

— Еще! — требует таори.

— Лорс.

— Еще!

— Лорс!

— Еще!

— Хватит!

И он смеется, подхватывает меня на руки и кружит, кружит, кружит… А может это и не он вовсе, а моя голова кружится от счастья.

— Ты моя, глупая отоми! Вся моя! Навсегда! — шепчет таори и целует, забирая остатки разума.

Он не дает мне опомниться, что-то шепчет, ласкает и прижимает так крепко, словно я величайшая драгоценность. Я таю от его прикосновений, дышу им и нуждаюсь бесконечно. Вот только… Почти на грани сознания всплывает картина: прекрасная светловолосая пара рука об руку на виду у всех медленно и степенно идет по проходу Храма. И вдруг приходит осознание, что та, другая ему подходит больше. Она и выше, и стройнее, и красивее. И традиции своего народа знает, как и ощущает свою значимость.

— Лорс… — вышел стон, хотя я хотела лишь окликнуть айрина, но он услышал.

— Что? Что, моя отоми? — таори держит мое лицо в своих больших, чуть шершавых руках и испепеляет горящим взглядом.

— Отпусти… — я не прошу — молю из последних сил, потому что думать рядом с ним просто не в состоянии, а поговорить нам необходимо. Для меня так просто жизненно важно.

— Никогда… — шепчет он и склоняется для нового крышесносного поцелуя.

— Нет! — ох, и откуда во мне столько сил. Я кричу на него и отступаю, еще отступаю, и еще, пока не упираюсь в кровать. И только тогда сажусь, потому что ноги отказываются держать.

— Нет?.. — как-то удивленно и разочарованно спрашивает он, но в моей голове уже рассеивается розовый туман.

— Нет! — решительно повторяю я.

Позволить ему сейчас то, чего жаждем мы оба, значит потерять себя.

— Что случилось, маленькая? — айрин встревожен. Об этом говорят его глаза. Но, даже если бы я не смотрела на него, то чувствовала бы все равно.

Что случилось? Возможно, для него все в порядке вещей, но не для меня. Так, Варя, вдохни-выдохни и попытайся объяснить инопланетянину, что ваши менталитеты расходятся коренным образом. Найти бы только силы и нужные слова.

— Ты случился! Планета твоя случилась! — выпалила я. — Оцери и тайлины случились!

— Тебя кто-то обидел? — нахмурился Лорс.

И как ему объяснить, что на Земле увидеть любимого мужчину идущим рука об руку с другой женщиной это не просто обидно, это унизительно? Как ему сказать, что обиду нанес он? Конечно, случайно и по незнанию, но ведь я действительно пережила неприятные моменты. А все почему? Потому что еще дома, при заключении контракта не были заданы нужные вопросы. Совершенно нормальное и допустимое для айринов может стать неприемлемым для землянина. Что, собственно, и произошло со мной.

— Я не знаю, как тебе об этом сказать… — выдыхаю я.

Лорс проходит через комнату, садится рядом и обнимает, крепко прижимая к себе.

— А ты попробуй, отоми, — тихо шепчет он. — Я могу не все понять из твоих слов, но я почувствую. Я всегда тебя чувствую и знаю, что в с тех пор, как мы прилетели на Арию, ты чем-то расстроена.

Расстроена? Это мягко сказано. Убита, раздавлена и расплющена — это больше соответствует действительности. Почему-то в его объятьях хочется забыться и выплакать всю ту боль, что накопилась во мне за два дня. Но раскисать нельзя. Если Лорс готов выслушать и понять, значит, я просто обязана рассказать ему все, что терзает и гложет изнутри.

— Не знаю, с чего начать…

— С начала, отоми! Начни с самого начала.

— Хорошо. — Я вздохнула и немного отстранилась. Таори позволил, но мою руку из своей не выпустил. Ну и что же. Так даже лучше. — Ты знаешь, что я не хотела заключать контракт с айринами.

— Знаю. — Лорс напрягся.

— И знаешь, что у меня на Земле сложились обстоятельства, которые мне не позволили отказаться.

— Знаю. — Он, кажется, даже дышать перестал.

— А я знаю, что ты к этому был причастен. Постой! Не говори ничего! Я благодарна тебе за спасение: и мое, и бабушки. Если сначала я летела отдать долг, то на корабле, когда узнала тебя, когда почувствовала, все изменилось. Я не задумываясь последовала за тобой…

— Знаю, малышка, знаю… — Лорс вновь попробовал обнять меня.

— Нет! — я отшатнулась. — Мне нужно тебе рассказать все, а когда ты меня касаешься, путаются мысли!

— Хорошо, — вздохнул Лорс. — Я слушаю тебя, отоми.

— И все было прекрасно, пока мы не прилетели на Арию.

— Что же изменилось здесь?

— Ни на Земле, ни на корабле, когда мы проходили курс обучения, нас не предупредили о том, что таори полигамны. Я не рассчитывала, что по прилету столкнусь еще с тремя твоими женщинами.

Я посмотрела на Лорса. Айрин молчал и опустил глаза.

— Ваш уклад жизни идет в разрез с тем, к чему привыкла я. Прости, но в контракте оговорен этот пункт. Я не буду делить своего мужчину с другими женщинами!

Выдохнула. Сказала. Занавес.

— Ты поэтому отказалась делить со мной постель?

— А ты как думаешь? — начала злиться я. — Полагаешь, что сможешь ублажать своих тайлин, делая им одаренных детей, а потом приходить ко мне? Нет, Лорс, я приняла тебя одного, но с твоими женщинами принять не проси! Не могу! Да и не хочу тоже!

— А без женщин примешь?

— Да! — И как я не заметила сарказма в его вопросе? Сейчас таори просто смеялся, пытаясь дотянуться до меня.

Не на ту напал! Резвой ланью я вскарабкалась на кровать и отгородилась от него подушками.

— Ото-о-о-оми! — как-то лениво и одновременно хищно протянул он. — Моя малышка ото-о-оми…

— Даже не думай! — предупредила я, замахиваясь подушкой.

— Таори-дахаки неприкосновенны! — предупредил меня невозможный наглец, гад и просто инопланетный мерзавец. — Причинение ущерба карается смертью!

Ага, вот прямо сейчас ему подушка ущерб причинила! Ну, тресну пару раз по ухмыляющейся физиономии, с него разве убудет?

— Мы не договорили! — рыкнула я, пятясь дальше от наступающего айрина.

— Договорили! — известил меня он.

— Я не буду с тобой спать!

— Будешь!

— Нет, пока у тебя есть другие женщины!

— У меня нет других женщин! — ох, а он тоже рычать умеет.

— Да? — ну, все! Когда злость перерастает в ехидство — это моя высшая степень негодования. — А Оцери — это переодетый мужик?

— Оцери моя тайлина. Есть еще две тайлины. Их контракты истекают, я не могу их разорвать, но и продлять не буду! — Зеленые глаза вспыхнули. — У меня нет других женщин, с тех пор, как я встретил тебя! И не будет, потому что вместе с именем я отдал тебе сердце!

Черт! Вот, черт! С ума сойдешь с этими инопланетянами и их запутанными традициями! Умеет же он все повернуть так, что я потом чувствую себя дурой. И что теперь? Броситься ему на шею и расцеловать? Признаться, очень бы этого хотелось. Но…

— И кто я для тебя?

— Моя отоми! Тайлина истаки Амиро! Моя единственная женщина!

— Тайлина, значит… — Радость как-то поугасла.

— Да. Таори не могут пройти зар, хотя я бы очень хотел его пройти с тобой.

— Почему?

— Великий дахак молчит в ответ на наши просьбы.

Господи! Как все сложно. Боюсь, об этом мне может рассказать только Барго, а его еще нет в Ущелье дахаков. Но то, в чем мне признался Лорс, с лихвой перекрывает все сомнения.

— А ты? Ты, отоми, готова принять меня навсегда, как своего единственного мужчину?

Единственного мужчину… У меня даже мысли об иных нет!

— Да… — шепчу я и, наконец, позволяю себя обнять.

Бастион из подушек смят под натиском Лорса. Они раздавлены нашими сплетенными телами. Жаркие поцелуи воспламеняют кровь, а душа парит, больше не скованная страхами и сомнениями. Мой! Мой невозможный и родной, совсем не чужой, а необходимый и единственный…

* * *

Когда счастье озаряет душу, даже дождливый день кажется солнечным. Тучи все еще висели над Ущельем дахаков, и по стеклу стекали капли, а я прижималась к большому теплому мужчине и млела от радости, не желая вставать.

— Я голоден, как дикий дахак! — пытался вырваться Лорс.

— Ну, еще капельку! — ныла я, продолжая пеленать его руками и ногами.

— Имей совесть, женщина! Ты за ночь выпила с меня все соки! — наигранно грозно насупился айрин.

— А я думала, что тайлина восполняет силы. Наверное, тебе придется пересмотреть наш контракт и отказаться от бракованной меня! — Вообще-то, я пошутила, но зеленые глаза перестали смеяться. Лорс в мгновение подобрался и стал серьезным.

— Никогда не говори так, отоми. Вставай. Нас ждет завтрак. — Шутки кончились. Вернулся мистер командир со своими привычными приказами.

Ну и ладно. Есть все равно хотелось, а вот выходить — не очень. Боялась? Нет. Но, определенно, чувствовала себя неуютно. Чтобы как-то сгладить неловкость, влезла в земные джинсы. Привычная одежда вселяла уверенность и придавала сил.

Из комнаты истаки Амиро вышел, крепко держа меня за руку. Я не возражала, потому что одной против целого мира трудно, а вместе… Вместе можно преодолеть все.

В просторной гостиной с низкими столами и привычными уже подушками-пуфами удобно расположились три женщины. Вдоль стен вытянулись безучастные нао. Только у толстячка, который тоже был здесь, взгляд стал удивленный и, мне показалось, недобрый.

— Светлого дня, — поприветствовал собравшихся Лорс и, дождавшись ответа, продолжил: — Представляю вам главную тайлину моего дома. Ее имя Варя. Ее приказы и просьбы должны выполняться так же, как мои. Это понятно?

Нао и две тайлины склонили головы в знак согласия. Но не Оцери. В сапфировых омутах полыхала ничем не прикрытая ярость.

— Главная тайлина? — прошипела она.

— Да. — Спокойно ответил ей Лорс.

— Я — ми-тао Арии! — не унималась блондинка.

— Больше нет. Если ты помнишь, то ми-тао — это не та, что обладает мощной силой, а та, что способна ею делиться, наполняя силой своего таори. Теперь ми-тао Арии моя тайлина Варя.

Этого еще не хватало! Мало того, что я у Оцери мужика увела, получается, что и титул, которым она дорожила, отобрала тоже. А меня предупреждали, что этой айринской суке уже трупы прятать некуда. Или, все же, есть еще места? В любом случае, мне стоит проявить осторожность.

— Да, как ты смеешь? — Оцери вскочила, сжав кулачки. — Я тао из дома Ортего. Ты не можешь променять меня на инопланетную…

Дальше шло слово перевода которого я не знала, но была уверена, что значение недостойное ни меня, ни моего слуха.

— Замолчи! — ледяной тон таори заставил девушку вздрогнуть и очнуться.

Я почувствовала, как яркая вспышка силы пронеслась через зал и осыпала айринку переливающейся пыльцой. Оцери замолчала и посмотрела на Лорса испуганно, если не сказать — затравлено.

— Мои решения не оспариваются, а выполняются неукоснительно. Это понятно?

— Понятно, — тихо откликнулась бывшая ми-тао.

— Если хочешь разорвать контракт по своей инициативе, я возражать не буду.

И вот сейчас девушка побледнела и замотала головой. Не знаю, что означали слова таори, но для опальной тайлины они явно не сулили ничего хорошего.

— Нет? — Лорс вопросительно взглянул на Оцери. — Отлично. Тогда приступим к завтраку.

Сначала он помог мне удобно расположиться на одной из подушек и уж потом сам сел рядом. Бывшая ми-тао так и осталась стоять.

— Я сыта! — выкрикнула она и выскочила из гостиной.

Таори усмехнулся и взглянул на двух притихших девушек.

— У кого-то есть еще возражения?

Ответом ему был мерный перестук ложек. Я испытывала двоякие чувства. С одной стороны жалела Оцери, но и отдавать свое счастье не собиралась. Более того, теперь, зная, какие чувства ко мне питает Лорс, я буду бороться за этого мужчину и не отдам никому, потому что никто не сможет любить его сильнее и искреннее. Любить? Похоже на то. Хотя мысль ошарашила, но не испугал

Глава 19. Изощренная месть

Так прошла неделя. Лорс не отходил от меня ни на шаг. Мы много гуляли, разговаривали, но когда касались истории Арии или традиций таори-дахаков, он замыкался. Я свыклась и старалась таких избегать тем. Наоборот, больше рассказывала ему о Земле, о царских династиях, почивших цивилизациях. Слушать спаситель умел. Он вообще говорил мало. Да мне это и не нужно было. Я его чувствовала. Грустила, когда грустил Лорс, и радовалась, когда он улыбался.

Его тайлин видела лишь за столом. Оцери предпочитала меня не замечать, я тоже отвечала ей показным равнодушием. Но ощущения были неприятные.

— Потерпи, — шептал мой спаситель. Да, привычный приказ, совсем не просьба, но все сомнения рассеивались.

После завтрака и прогулки Лорс обычно запирался в одной из комнат со своим гейром и решал дела с советом. Я же изнывала от безделья. Мне наладили прямую связь с бабушкой, и мы могли часто разговаривать. Жаль, но расстояние ощущалась, и подолгу общаться не выходило. Очень быстро возникали помехи.

— Ну как ты там живешь, родная? — бабуля выглядела отлично. Сияла и лучилась здоровьем.

— Ничего. Привыкаю понемногу. Они и похожи и не похожи на нас. — Отвечала я.

Показывала ей горы и Ущелье дахаков, рассказывала про храм. Вот только лучики оставались моим секретом. Любая сила — это ведь еще и ответственность. И волновать понапрасну пожилого человека не хотелось.

Утром, проснувшись в объятьях невозможного родного мужчины, я никак не могла понять, что не так? Почему меня не покидает чувство тревоги. Более того, панического страха. Настолько сильного, что неприятные разряды пробегают вдоль позвоночника, словно миллионы тонких острых игл разом впиваются в кожу. И только близость и необходимое тепло Лорса немного успокаивали. Я жалась и жалась к нему в тщетных попытках отгреться.

— Отоми… — промурлыкал сонный голос, а мягкие губы жадно накрыли мои, даря сладкий утренний поцелуй. — Девочка моя…

Он здесь, рядом. Мы вместе. Значит… Значит, волноваться не стоит. И я однимаю его руками и ногами, чтобы быть ближе, чтоб почувствовать наждой частичкой, впитать в себя и раствориться в нем.

— Хочу. Тебя. Всю, — рычит он. А я… Я же вот она, открытая расплавленная, готовая принять его, горячего, страстного, близкого и необходимого мужчину.

Мерзкий сигнал гейра разрезал мир. Он раскроил его, отсекая близость. Нежность ушла из зеленых глаз, а взгляд Лорса стал внимательным и сосредоточенным.

— Не принимай… — простонала я, уже предчувствуя нечто совсем неприятное.

— Не могу, отоми… — Он все еще целует мою шею, плечи, грудь, но уже поднимает с кровати, чтобы дотянуться до ненавистного гера. — Амиро!

Минуту он просто слушает, а потом…

— Буду! — и отключает связь.

Ко мне он больше не вернулся. Минута в душе, минута на сборы и скупое:

— Мне пора.

— Что-то случилось?

— Скалаты на Агрите.

Про Агрит я знала. Это была ближайшая к Арии обитаемая планета. Населяли ее малоразвитые земноводные, у которых только формировались зачатки разума. По скромным подсчетам, до полноценного развитого общества им осталось порядка пары миллионов лет. Или не осталось, если скалаты уже добрались до них.

— Я с тобой! — но айрин лишь покачал головой.

— Нет, отоми. Это не дальний рейд, тайлин в такие поездки не берут.

И все… Все! Ни слова! Ни поцелуя! Ничего. Долг позвал, и я уже не существую. Со мной не нужно делить ответственность, я для мира, он для войны. Между нами непреодолимая грань, рваная и безжалостная, постоянно разделяющая нас.

Я смотрела через окно, как стартует челнок. Он поднялся ввысь и скрылся в нависших облаках. Снаружи плакал дождь, оседая слезами на стекле. Природа горевала также, как и моя душа сейчас. Лорс… Родной мой, далекий. Ты только вернись ко мне живым, и я сделаю все, чтобы мы стали ближе.

* * *

Два дня я бродила по дому словно тень. Конечно, чаще всего сидела в нашей комнате. Не дала нао сменить простыни. Хотелось ощущать его запах. Так мне казалось, что Лорс ближе.

Оцери продолжала меня показательно игнорировать, но я не заблуждалась на ее счет. Нет. Такие, как она, просто не сдаются. Наматывают круги, наблюдают и держатся на расстоянии, а как только жертва теряет бдительность и расслабляется, наносят решительный удар. Вот и я ждала чего-то такого, но пока в доме было все спокойно. В отличие от моей души. Там царили беспокойство и паника.

Несколько раз я представляла Лорса и отпускала силу на его поиски. То ли мои лучики были слишком слабые, то ли расстояние слишком большим, но ничего толкового из этого не вышло. Лучи все время зависали в той самой пещере над озером и дальше лететь отказывались.

На третий день вечером перед домом опустился челнок. Я прилипла к окну, впечатавшись в холодное стекло лбом и носом. «Лорс… Лорс… Лорс…» — отстукивало сердце. Но по ступенькам поднялись двое. Судя по силуэтам, мужчина и женщина. Лучше рассмотреть не смогла, потому что с тех пор, как уехал таори, дождь почти не прекращался, и прилетевшие кутались в длинные плащи с капюшонами.

Выскочив из комнаты, спустилась по ступеням на первый этаж и… Чуть не умерла от огорчения и радости одновременно. Лорс не прилетел, но в холле, стряхивая с себя капли, стояли Барго и Тами. Приехали! Сразу повеяло чем-то родным и близким. Что не говори, а урсуле-тао успел за время пути завоевать мое доверие и стать если не другом, то весьма хорошим знакомым. Тами же я воспринимала как часть Барго, неотъемлемую.

— Привет! — выдохнула я.

Айринка улыбнулась и раскрыла объятья.

— Вообще-то на Арии не приняты подобные вольности между женщинами, но Барго сказал, что для землян важен тактильный контакт со своим видом, — шепнула она.

— Мы планировали прибыть через неделю, но совет, в связи с событиями на Агрите, попросил нас поторопиться, — пояснил наставник.

— Я вам очень рада.

— Надо думать! Ты наверное здесь с ума сходишь от одиночества без подруг, без семьи. Все ваши девушки в столице и только тебя увезли в это даже дахаками забытое место, — вмешалась Тами, а я хохотнула.

— Судя по названию, дахаками это место никак не забыто!

Вот вроде и пошутила, а урсуле остался серьезным.

— Полностью согласен, — кивнул он. — За грядой по левому краю, на побережье до сих пор находят живые яйца диких дахаков. И, хотя они могут сохраняться столетиями, все же существует вероятность, что где-то поблизости обитают и вполне взрослые особи легендарных животных.

— Ты перечитал своих исторических хроник, дорогой! — усмехнулась Тами. — Варя, командуй! Если я сейчас не выпью что-нибудь горячего, Барго непременно придется меня лечить.

Я дала распоряжение нао поселить гостей в лучших свободных комнатах и подать горячий ужин.

— Встретимся в гостиной, — сказала я, когда чета айринов уже поднималась по лестнице вслед за слугами.

* * *

Никто из тайлин Лорса встречать гостей не вышел, но меня это не смутило. Обычаи и традиции айринов я знала не достаточно хорошо. На Земле принято принимать гостей, здесь, возможно, иные правила. Тем более, по сути, каждая тайлина в доме таори тоже гостья. Даже общий ребенок не сближает их с одаренными мужчинами, и наступает момент, когда мать вынуждена покинуть свое дитя, только потому, что его отец завел другую женщину. Ужас! С точки зрения землянина — полный кошмар. Да и не только землянина, а человека вообще. Разве это человечно разлучать тех, кто нуждается друг в друге как в глотке живительного воздуха? И все же… Все же образ жизни таори в какой-то мере оправдан. Возможно, у них действительно нет иного выхода, кроме как сеять свое семя и молиться великому дахаку, чтобы всходы обладали такой необходимой для всех силой.

Я расположилась на одной из подушек-пуфов. За окнами стемнело, но по стеклам барабанили капли. Молчаливые нао расставили на низкие столики закуски, принесли местное подобие самонагревающихся чайников с ароматным взваром и тихо удалились. Мне иногда казалось, что нао вовсе не айрины, а какая-то иная, совсем не похожая на жителей Арии раса.

Чем дольше я жила на этой планете, тем больше вопросов у меня возникало. И теперь, когда Барго наконец приехал, не терпелось его расспросить обо всем. Предвкушала хороший вечер в обществе единственных моих друзей на Арии. Заслышав шаги в коридоре, счастливо улыбнулась.

Но улыбка померкла, едва я увидела гостя…

В дверях стоял сероглазый таори-дахак. Тот самый, что перепутал комнаты на корабле, тот самый, что смущал меня своими разговорами в храме дахака, тот самый, с кем я не планировала встречаться никогда! Вот только судьба распорядилась иначе.

— Вы?.. — сорвалось с моих губ. Если бы не сидела, то в этот момент, ноги все равно бы подкосились.

— Я, — просто ответил сероглазый. — Мое имя…

— Молчите! — воскликнула я. — Ничего не хочу знать!

Для убедительности, словно барьер выставила перед собой руки. Но что руки, против такой махины? Эта живая гора мышц сомнет такую мышку как я и не заметит. Зря я так думала. Мужчина меня очень даже замечал. Более того, не сводил с меня серых, искрящихся глаз.

— Варя! — мягко, напевно и мелодично произнес он, делая шаг вперед. — Или на Земле вас называют Варенька? Варюша?

Подготовился, мерзавец!

— Стой, где стоишь! — как мне показалось, грозно предупредила я, но скорее рассмешила таори этим.

Улыбался он красиво: широко, открыто и очень белозубо. Красивый, конечно, только не мой. Совсем. Ни капельки.

— Вкусняшка, я пролетел полпланеты! Я бросил все, когда узнал, что ты желаешь меня видеть! — и еще один шаг вперед сделал.

— Стой! — не закричала, завопила я, подскакивая с места.

— Варя? — кажется, до сероглазого дошло, что я не кокетничаю и, тем более, не играю.

— Я не звала вас.

— Не звала? — удивился таори. — Тогда, как объяснить запись, присланную с твоего гейра?

Айрин снял свой прибор и что-то включил.

«Я буду ждать! Уже скучаю! Приходи скорее!» — Да! Совершенно точно, это был мой голос.

И я даже не стану спорить, что произносила эти слова. Вот только говорила их Лорсу, когда он уходил заниматься делами. Произошло это за день до его отлета.

— Я не понимаю, как мои слова вообще оказались записаны, и как они попали к вам, ведь у меня нет вашего контакта, — растерянно пробормотала я.

— Не понимаешь? — красивое лицо айрина озарила улыбка, а серые глаза загадочно замерцали. — Я понимаю, что у землян игры в крови. Решила со мной развлечься, вкусняшечка? Так я не против стать твоим таори.

— Послушайте… Да послушайте же! — Я как рак пятилась назад. Мужчина наступал. Охотился. Медленно, лениво, твердо зная, что добыча не ускользнет. — Это какая-то ошибка! Я не звала вас!

Упершись пятой точкой в подоконник, поняла, что ловушка захлопнулась. Руки, чужие сильные грубые руки сгребли меня и прижали к такой же незнакомой груди.

— Я мечтал… Я ждал… Я…

А я? А как же я? Гадские таори! Не мечтала, не ждала и даже не думала! Эгоисты чертовы! Я, мне, мое… Одни приказы! Разбаловали их от безысходности!

— А ну пусти, медведь неуклюжий! — Я замолотила в стальную грудь, но с таким же успехом можно было пытаться пробить метровую кирпичную кладку.

Меня гладили и откровенно лапали, бесконечно говоря что-то, по его мнению, очень лестное.

— Прекрати! — Разве мой голос может напоминать писк? Наверное, да, а вот поднять лицо — было фатальной ошибкой.

Мужчина наклонился и впился в мои губы, практически сразу просунув между ними язык. Вы когда-нибудь целовались с нелюбимым? Не пробуйте, это мерзко. Я изо всех сил укусила айрина, барахтаясь в ненавистных объятьях. Почувствовала, как зубы сжали теплую плоть, рот наполнился солоноватой кровью, а от металлического привкуса замутило. Целовать перестали, но не выпустили.

— Шалунья! Наваждение мое!.. — прошептал не мой спаситель.

Я поняла, что никак не справлюсь с такой громадиной. Он не слышал меня, не хотел слышать. Таори никого не слышат кроме себя, другим они просто отдают приказы и не сомневаются, что их исполнят. Еще пара секунд и неизбежно окажусь под ним. А что потом? Если нас с Лорсом разъединяли лишь миры и традиции, то теперь, после такого, я сама не смогу быть с ним. Никогда. Зачем я ему такая? Опороченная, грязная, с трещинами в душе и на сердце.

Слеза скатилась сама. Наверное, я оплакивала свою любовь, которой так и не посчастливилось расцвести. Вот только упасть ей не дали. Айрин поймал ее пальцем, удивленно посмотрел на крошечную каплю и спросил, почему-то хрипло:

— Ты плачешь? Я сделал тебе больно? — И что ему ответить? Еще не сделал, но вот-вот сделаешь? Так больно, что я всю оставшуюся жизнь не оправлюсь от боли?

Отвечать не хотелось, отвернуться не могла, поэтому просто закрыла глаза. А там… там за шторами век на меня укоризненно смотрел Лорс. Боже! Да куда же мне деться? Куда?

— Вкусняшка, скажи, ты ведь не играешь? — с тревогой спросил таори.

— Не-е-ет… — Выдохнула я, на слова сил не было. Пустота внутри разрасталась и как ржавчина съедала все прекрасное и светлое.

— И сообщение с гейра отправляла не ты? — Покачала головой, потому что горло сдавили рыдания, рвущиеся наружу. — Присядь! Присядь, маленькая! Видит великий дахак, я не хотел тебя напугать! И обидеть не хотел!

Меня усадили на подушку-пуф. Сам же айрин присел передо мной на корточки так, что наши глаза оказались напротив.

— Посмотри на меня, Варенька! Посмотри на глупца, который посмел поверить в то, что женщина, которой он грезит, позвала его! — В серых глазах плескалось беспокойство. — Не слышал тебя и испугал. Просто… Никогда не думал, что кто-то посмеет использовать чужой гейр для столь гнусной задумки!

— И вы меня не тронете?

— Хотел бы. Очень! — Айрин подскочил и отошел к окну. — До боли в пальцах хочу прикасаться к тебе, ласкать, любить тебя, но отчаянье в твоих глазах убивает меня, выпивает жизнь, как скалаты. Я не сделаю ничего, что бы тебя расстроило, вкусняшка.

— Потому что боитесь дуэли с таори Амиро?

— Нет. — Сероглазый печально улыбнулся. — Я бы наверняка погиб, выйдя с ним на поединок, но смерть давно не страшит меня. И будь я хоть немного уверен, что однажды сероглазая землянка посмотрит на меня хоть в половину так же нежно, как на Амиро, пошел бы и на бой. Нет, вкусняшка, я боюсь твоей печали, твоего гнева, а больше всего — твоей ненависти. Лучше оставаться другом, так я буду иметь возможность хоть изредка видеть ту, что цепко держит в руках сердце таори.

— Извини… — Почти прошептала, потому что и слов-то совершенно не осталось.

— Это ты меня… извини. — Огромный мужчина словно споткнулся об неизвестное для его положения слово. — Но я намерен выяснить, кто пытался навредить тебе. Где твой гейр?

— Там же, где и два дня назад. На столике в спальне. С тех пор, как таори Амиро уехал, я даже с бабушкой не разговаривала.

— А кто заходил в комнату?

— Нао, кажется… — пожала плечами я.

В гостиную вошли Барго и Тами.

— Таори Димар? — удивился урсуле. — Приветствую. Не ожидал вас здесь увидеть в отсутствии таори Амиро.

— Были причины появиться здесь. — Димар кивнул лекарю.

Разумеется, Тами никто не представил. Я все еще не привыкла к тому, что здесь не принято называть свои имена. Нао тихими тенями проскользнули в комнату, и все резко замолчали. Мне же показалось очень странным, что слуги пришли именно сейчас, а не тогда, когда мне угрожала опасность. Конечно, они бы не спасли меня от таори, но, по крайней мере, стали бы свидетелями случившегося. Так я думала…

Только реальность оказалась еще неприятнее.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Барго, помогая своей дазирэ устроиться на пуфе, когда нао покинули гостиную.

Таори собственноручно, чем немало удивил чету урсуле, разлил по чашкам напиток и только после этого принялся обстоятельно рассказывать свою истрию.

— Вы полагаете, что здесь замешаны нао дома Амиро? — прошептал Барго.

— Полагаю, к этому причастен кто-то поважнее.

— А вы не боитесь, что нас подслушают? — ехидно поинтересовалась я, кивая на распахнутую дверь. Шок медленно отступал, но уверенно себя еще не чувствовала, поэтому и спряталась, отгородилась колючими словами.

— Не надо, девочка, — покачал головой сероглазый, а мне даже стыдно стало. — Нао я почувствую даже на расстоянии в километр. Эти гибриды сосут таори энергию, как промышленные пылесосы. Именно по этой причине и не придают. Для них лишиться кормушки равносильно голодной смерти.

Значит, они все же не айрины. Гибрид? Он ведь сказал «гибрид»? Я не ослышалась? Но расспросить об этом подробнее не решилась.

— Что вы предлагаете, таори? — напряженно спросил урсуле.

— Мне нельзя здесь задерживаться, я должен покинуть дом немедленно, чтобы не навлечь на тайлину еще больше неприятностей.

— Вы можете быть уверены, что мы подтвердим, чо были при Варе неотлучно. Нао же будут молчать, — поспешно заверила его Тами. В ее прекрасных глазах плескалось беспокойство.

— Разумеется, — кивнул сероглазый. — Но есть еще три тайлины.

Им все было понятно, а вот от меня смысл их беседы ускользал. Что так встревожило моих собеседников? Нас никто не застал даже за банальным поцелуем. Да, меня действительно хотели подставить. И я догадывалась, кто именно. Местной ми-тао не так-то просто было расстаться с титулом, да и сцену в гостиной она не забыла. Уверена! Только все ведь обошлось.

— Тайлины будут молчать, — уверенно произнес Барго. — Если план провалился, то злоумышленник затаится, чтобы подготовить новый. Сейчас слишком много спорных моментов. Если дело дойдет до разбирательств в совете, Варя вполне может избежать наказания.

И тут внутри вдруг похолодело, а руки затряслись так, что я была вынуждена поставить на столик чашку, которую все еще держала в руках.

— Наказания? — мой голос дрожал тоже.

— Тайлину, изменившую своему таори, наказывают, Варя, — тихо прошептала Тами. — И наказание одно — смерть. Жуткая смерть в пасти скалата.

— Если, конечно, новый избранник тайлины не таори-дахак! Если он таори, то может вызвать твоего покровителя на поединок. — Быстро вставил не мой спаситель. — В этом случае все решает сила. И тайлина достается победителю.

Но я уже мало что понимала. В голове снова всплыла жуткая сцена, падающая оболочка соседки, мертвая планета, останки брата Лорса. Перед глазами все помутилось.

— Тише-тише, вкусняшечка! — едва слышно зашептал таори, придержав за руку. — Я бы не дал тебя в обиду и принял бы вызов Амиро.

Я глубоко вздохнула и выпрямилась. Руку, конечно, одернула, словно обожглась об мужчину.

— Меня что, пытались убить? — выдохнула я.

— Да, Варя, — кивнул урсуле. — И не только тебя. Похоже, здесь копали и под дом Димаров. Но главная цель все же ты. Изощренно, продуманно и коварно. Молодой Димар погибает от руки Амиро, ты идешь на корм скалатам и…

Барго задумался.

А я вдруг отчетливо поняла — так мстят только женщины. И Оцери сделала свой первый ход. А так как доказать я ничего не могла, мне оставалось лишь сидеть и ждать воплощения ее нового плана. Страшно стало, а еще противно очень.

Урсуле посмотрел на сероглазого.

— В случае вашей смерти, влияние семьи Димар ослабеет. Вашего отца сместят. Кто займет место советника? — тихо прошептал он.

— Ортего! — почти сразу отозвался наш ночной гость.

— Семья Оцери, — кивнул Барго. — Но доказательств нет.

— Может… — робко начала я. — Может, рассказать об этом таори Амиро?

— Не советую, — тут же разрушил мои надежды сероглазый. — Если расскажете старшему, то дело наверняка тут же окажется в совете. Слишком непримиримо тао-вейлар относится к земным тайлинам. Считает, что они имеют большое влияние на связанных с ними таори. А младшему Амиро не советую рассказывать вдвойне. Там, где он сейчас находится, любая информация не касающаяся скалатов будет его только отвлекать.

Рейд! Там Лорс рискует жизнью каждую секунду, а я не хотела стать причиной его смерти. Ни за что на свете!

— Что же мне делать? — совсем растерялась.

— Жить, — просто сказал таори и улыбнулся. — Всем на зло жить, Варя. В ближайшие дни ты в безопасности. За это время урсуле-тао попробует найти того, кто помогал тайлине Амиро и воспользовался твоим гейром.

— Но как? — удивилась я.

— Мы не только целители, — усмехнулся Барго. — А тао не только лечит. Поверь, я докопаюсь до истины.

Таори Димар учтиво кивнул на прощанье и спешно покинул дом, растворившись в ночи. А я… Я, наконец, задала урсуле вопрос, который так долго меня мучил:

— Почему я должна держать свою силу в тайне?

— Потому что не все на Арии хотят возвращения тао-дахаков. Лишь орден урсуле считает, что без истинных тао мир теряет и таори. И совсем скоро мы окажемся перед лицом смерти. Не все члены совета придерживаются этой точки зрения, Варя. Поэтому я и попросил тебя держать пока все в тайне. Ты практиковалась?

Что ему ответить? Лгать нельзя, да и не хотелось.

— Я пробовала, но моим лучикам словно что-то мешает. Все время оказываюсь в пещере, зависаю над подземным озером и возвращаюсь назад, — призналась я.

— А вот это странно, — задумчиво произнес Барго. — Хорошо, завтра попробуем заняться медитацией и общими практиками, а сегодня предлагаю пойти спать.

Глава 20. Покушение

Провожал меня Барго. Он зашел в спальню и долго водил над гейром рукой. Я чувствовала потоки его энергии. Урсуле хмурился, но продолжал сосредоточенно работать.

— Что-то не так? — спустя несколько минут, робко спросила я.

— Не так, — согласился айрин. — Ничего подобного никогда не видел. Вмешательство явно имело место, но следы энергии отсутствуют, словно их стер одаренный.

— Тао?

Барго покачал головой.

— Скорее таори. Поверить не могу! Кто в своем уме станет вредить дому Амиро столь открыто? — конечно, ответа он не ждал.

А я почему-то подумала, что не так уж крут дом Амиро. По сути, глава, от которого уже много лет не рождалось одаренных детей, и Лорс — настолько сильный таори, что ему достаются самые опасные задания. И вернется ли он из очередного рейда, никому не известно. А может?.. Вдруг рядом с ним убийца? Сердце отчаянно застучало в груди, а от беспокойства заломило в висках. Нет! Нет, Варька! Успкойся! Возьми себя в руки! На Арии навредить таори — самое страшное преступление.

И тут же память услужливо напомнила, как закончил свои дни юный брат Лорса. Преступника и не думали искать. Все списали на молодость, горячность и амбиции. А если все было иначе? Если амбиции самого младшего из Амиро разжигали целенаправленно? День ото дня вливая в неокрепший мозг каплю ядовитого сомнения, неуверенности зависти. Что если его смерть не случайна?

И Лорс… Мой Лорс! Ведь его гибель тоже спишут на обстоятельства! Чертовы айрины с их высокомерием и абсолютной политической наивностью! Чем сильнее род, тем более беспечно относились его члены к своей безопасности, считая, что законы планеты, разума и общества их защитят. Наивные! Земная история могла бы привести немало трагических примеров такой халатной беспечности.

Но что я могла сделать? Да ничего! Просто ждать и изо всех сил верить в лучшее.

— Что будем делать? — посмотрела на Барго и вымученно улыбнулась. Все же тревога никуда ни делась, как бы я себя не уговаривала. Она присосалась где-то внутри и время от времени кусала, причиняя боль.

— Будем жить, пока мироздание нам это позволяет, — улыбнулся айрин.

Второй раз за этот странный вечер я задаю этот вопрос и второй раз получаю один и тот же ответ. Жизнь — только это имеет значение для айринов. Лишь смерть нельзя исправить, все остальное можно. Конечно, в их философии есть изъяны, но по крайней мере в ней присутствуют логика и смысл.

— Ответь, с момента отъезда таори кто-нибудь посторонний заходил в дом? Возможно, ты видела незнакомый челнок или слышала разговоры? — вернул меня в реальность голос урсуле.

— Нет, не видела и не слышала, — пожала плечами и поежилась, хотя в комнате было тепло.

— Таори Димар получил твое послание вечером и сразу примчался на зов тайлины…

— Это не мое послание, а я не его тайлина! — получилось резче, чем планировала. Все же Барго обижать не хотелось.

— Разумеется, ми-тао! — слегка поклонился он, принимая границы, которые я сама же установила своим дерзким ответом.

— Прости, Барго. Я не хотела тебя обидеть, устала просто что-то. А посторонних не видела, я и из комнаты почти не выходила.

— Не выходила… — задумчиво повторил за мной айрин и стал медленно по периметру обходить спальню. Вдруг он остановился и склонился над массивной напольной вазой, выполненной в виде фигуры какого-то животного. — Вот даже как!

— Что там? — от любопытства я привстала на носочки, пытаясь заклянуть ему за спину.

— Технологии ранингов. Их планету спасли от скалатов несколько циклов назад. Очень технически продвинутая цивилизация, но и они оказались бессильны перед лицом смерти. Вот только откуда в доме Амиро такие игрушки? Здесь нужно хорошенько все обдумать. Значит, никто, кроме нао, сюда не входил?

— Никто.

— Ты устала, Варя. Нужно отдохнуть, — произнес Барго, подходя ко мне. От сердца отлегло. Если называет меня по имени, а не кличкой местной самой мощной батарейки, значит, простил мою резкость. — Я пока не могу сказать, кто на тебя покушался, но обязательно во всем разберусь. Сегодня тебе точно ничего не грозит.

Айрин протянул руку и дотронулся до моего виска. Живительная, чуть зеленоватая энергия полилась в меня, успокаивая и отсекая дурные мысли. Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и с трудом сфокусировала взгляд на урсуле.

— Спи, великая тайлина дома Амиро. Новый день подарит новые разгадки, — тихо произнес Барго.

Как я опускалась на кровать, уже не помнила — спала.

* * *

Новый день еще не наступил, а меня уже будили жаркие объятья, жгучие, как укусы поцелуи и хриплое «отоми». Кожа плавилась, а кровь закипала от каждого прикосновения моего таори. Я вся пропиталась его запахом, его страстью, его желанием. Сама потянулась, обвив ногами, сама впилась в его губы, толкнув язык навстречу языку Лорса, сплетаясь в вечном, хмельном и сладком танце.

«Живой!.. Живой!..» — отстукивало сердце.

— Не могу без тебя! Совсем… — выдохнул мой таори, соединяя наши разгоряченные тела. — Ни секунды не могу! С ума схожу!

А я? Я ведь тоже не могу ни минуточки. Что за наваждение?

— Отоми… — хриплый стон, и волны сладости разливаются по телу.

Их становится все больше. Напор сильнее. Они лижут самые чувствительные точки тела, заставляя парить, раскрываться и полностью отдаваться себя необходимому, жизненно важному мужчине. Еще один его рык, и я лечу… Лечу вместе с ним, за ним, рядом с ним.

Иногда айрин так бесит своей упертостью и самонадеянностью, что стукнула бы! Вот только мне от этого больнее будет. Стократ больнее. Нет, пусть живет, а я постараюсь просто быть рядом. Урсуле говорил, что во мне спит большая сила, так я ее готова разбудить и даже принять со всеми потрохами, лишь бы оградить одного зеленоглазго ото всех грозящих ему неприятностей. Ты меч Арии, мой таории! Всего лишь меч! Мне же предстоит стать твоим щитом. Ты вряд ли об этом узнаешь, ведь для тебя я всего лишь тайлина — батарейка, для восстановления, зато ты стал для меня центром, ядром, смыслом.

— Лорс… Лорс… — шепчу я, покрывая быстрыми поцелуями глаза, щеки, лоб, нос. — Ты вернулся… Вернулся ко мне…

— Лишь на несколько часов, малышка.

— Часов? — испуганно выдохнула я. — А потом?

— Потом я вернусь туда, куда зовет меня долг.

Агрит. Небольшая планета, атакованная скалатами. Их там рой и всего несколько таори. Другие айрины не в счет. Без таори они лишь мясо, корм ненасытным вампирским сущностям. Да, именно, сущностям, потому что даже существами не смогу их назвать.

— Несколько часов… — как во сне повторяю за ним я и прижимаюсь тесно-тесно, чтобы каждой клеткой чувствовать его.

Раскрываюсь до предела и почти физически ощущаю, как мои, такие непослушные в последнее время лучики, устремляются к Лорсу, смешиваясь с его энергией. Он уйдет, это неизбежно — я понимаю. Уйдет, но унесет с собой частичку меня, и я, пусть так, но все время буду рядом. Просить взять меня с собой бесполезно. Тайлины не воины. И, хотя урсуле говорит о том, что я особенная, но пока я ничего подобного не ощутила. Да, сила была, но слушалась плохо и только в те моменты, когда сама того желала.

— Будь осторожен, — судорожно шепчу я, оплетая его ноги своими.

— Буду.

— Оглядывайся чаще и не доверяй никому кроме Джеша, молю!

— Отоми? — голос таори становится напряженным, он замирает, но я лишь крепче прижимаюсь к горячему боку. — О чем ты? Ты что-то знаешь?

— Нет, — прошептала я. — Просто так чувствую.

Не стану рассказывать ему о покушении, о подозрениях, о визите Димара. Не до того ему сейчас. И мне не до того тоже. За окнами уже занимался рассвет. Сколько нам осталось? Пара часов? Час? Несколько минут? Не хочу омрачать наше время напрасными разбирательствами, не хочу, чтобы родной мужчина покидал меня с тревожными мыслями. Доказательств нет, а значит, я не имею права кого-то обвинять. Пусть уж Лорс улетит с легким сердцем, зная, что дома его ждут. Очень.

— Возвращайся скорее.

— Я всегда с тобой, маленькая отоми.

— Да, — соглашаюсь я и почему-то вдруг вспоминаю дедушкину сказку о серой птичке, которая поет лишь для любимого, а потом замолкает навеки. — Возвращайся ко мне, без тебя я никогда не смогу спеть.

Мне казалось, что я ни за что не усну. А когда проснулась, Лорса уже не было, но подушка еще хранила его аромат. За окном улыбался новый день. Дождь кончился и вовсю светило солнце.

Я погладила подушку, потом потерлась об нее лицом и улыбнулась.

— Я тебя жду, — прошептала и попробовала отпустить силу.

Может быть, сейчас мои лучики соединятся с теми частичками, что увез с собой Лорс? Сила уже достаточно привычно заструилась, собираясь в руках, а потом устремилась направленным вектором в неизвестность. Я прикрыла глаза, наблюдая за ней. Дом истаки Амиро, мягкая изумрудная лужайка, залитая солнцем, сад, горы, ущелье, камень… темнота и… озеро! Вновь то же самое озеро! Сила зависает над бирюзовой водой. Ох, нет! Ее цвет меняется, становясь то синим, то зеленым, то фиолетовым. Завораживающе прекрасно и немного жутковато.

Моя тао собралась в сверкающий шар. И, как бы я не старалась отправить ее дальше, не двигалась с места. Ее словно кто-то держал! А в воде снова появилось что-то гигантское, непонятное, всплывающее очень-очень медленно.

— Тайлина, светлого вам для! — Мне показалось или голос пухлого нао стал еще неприятнее?

Своего он добился, концентрацию я потеряла, и лучики вернулись обратно. Эх, а так хотелось все же выяснить, кто скрывается под толщей волшебной воды. В том, что в озере происходит что-то невероятное, не поддающееся объяснению, а для землянина вообще сверхъестественное, я нисколько не сомневалась.

— Ну, чего тебе? — не очень вежливо спросила я и нахмурилась.

Уж не он ли пронес в спальню странное устройство, с помощью которого меня пытались скомпрометировать? Больше ведь некому. Роботы-уборщики не в счет. Толстячок суетился у местного подобия шкафа, где хранились мои вещи, и выглядел совсем не подозрительно. Разве может кому-то навредить такое забавное и, как я успела убедиться, почти бестолковое создание, которое к тому же зависимо от энергии таори? Не может. Но я смотрела детективы и прекрасно знала, что порой у преступника может быть самая заурядная, неприметная, а порой и располагающая к себе внешность. Хотя, выделенный мне домом Амиро нао скорее меня отталкивал, чем располагал.

— Тайлина будет завтракать здесь или в гостиной? — с раздражающе широкой улыбкой спросил он. Вообще, по меркам местных слуг, он был слишком эмоционален, что тоже будило подозрения.

— А урсуле-тао и его дозирэ?

— Спустятся в гостиную, — ответил нао, разглаживая складки на местном, принятом для тайлин высшего дома, платье.

Удобное, кстати. Напоминало расшитую этническими узорами рубашку длинной по щиколотку и с глубокими разрезами по бокам. К тунике прилагались просторные штанишки, не сковывающие движения. Комплект на мне выглядел мило и вполне эстетично, поэтому я достаточно быстро привыкла к такой одежде.

— Тогда и я приду завтракать в гостиную! — с нажимом сказала я, давая понят пухлому, что его дальнейшее присутствие будет совсем нежелательным.

— Как будет угодно тайлине! — нао почтительно поклонился и поспешил к выходу. И вроде бы его лицо приняло отстраненно-холодное выражение, но губы он все равно брезгливо скривил. А может, у меня уже паранойя на его счет? Он ведь мне сразу не понравился, еще на корабле.

Когда уже полностью одетая я стояла у окна и расчесывала волосы, перед домом опустился челнок. С виду очень похожий на тот, на котором я сюда прилетела. К нему тут же подошли нао, а через пару минут лазурной бабочкой из дома выпорхнула Оцери. Выглядела бывшая ми-тао очаровательно, восхитительно и свежо. Золотые локоны, завитые в тугие кольца, блестели на солнце чистым золотом. Девушка села в транспорт, и «летун» почти сразу взмыл в небо, направившись прочь от ущелья дахаков.

Что ж, одной проблемой меньше. Если главная заговорщица покинула территорию, то я могла совершенно спокойно заниматься медитацией с Барго. Очень хотелось выяснить, что с моей силой не так. На корабле она меня слушалась, а здесь… Здесь происходило что-то необъяснимо странное.

Завтрак прошел на удивление приятно, несмотря на присутствие двух тайлин Лорса. Девушки вели себя скромно и в разговор почти не вступали. Зато Тами болтала без умолку. Она вообще любила поговорить и часто смеялась. Это я заметила еще на корабле.

— Ну, какие у вас планы? — живо поинтересовалась дозирэ урсуле, как только все убрали со столиков и в гостиной мы остались одни.

— У нас занятие по медитации, — ответил ей Барго. — И, думаю, лучше заняться этим на свежем воздухе. Снаружи работа с силой будет эффективнее, а солнечный день поможет настроиться на нужную волну. Ты с нами, родная? Тебе свежий воздух тоже сейчас весьма полезен.

— Я чего-то не знаю? — с улыбкой спросила хитро переглядывающихся урсуле.

— Мы с дозиром ожидаем появление новой жизни! — почти всхлипнула от счастья Тами.

Ее радость была настолько заразительной, что я просто не смогла не улыбнуться в ответ.

— Очень, очень рада за вас!

— Благодарю, Варя, — сдержанно ответил Барго, но сияющие глаза выдавали его с головой. Рад, чертяка!

— Спасибо, — поблагодарила Тами. — Но я, пожалуй, не пойду с вами. Вернусь в кровать, выпью чего-нибудь вкусненького и позвоню знакомым.

Урсуле проводил жену до лестницы, проследил за ней взглядом, и, когда хрупкая фигурка скрылась, приказал дежурившим в холле нао:

— Расстелите ковры для медитации.

* * *

Третий час мы с Барго сидели на лужайке и пытались разобраться в том, что происходит с тао. Он расположился за спиной и почти все время держал руки на моих висках.

Я послушно отпускала силу, лучики откликались, сформировывались и устремлялись туда, куда их направили. А потом вдруг возникала невидимая преграда, и тао вновь возвращалась ко мне. Причем, выходило даже хуже, чем утром. Теперь максимальный радиус действия ограничивался кольцом скал, опоясывающих дом Амиро.

— Устала! — после очередной неудачи, выдохнула я, смахивая ладонью со лба пот.

— Что-то странное, — нахмурился урсуле. — Никогда ни с чем подобным не сталкивался. Нужно связаться с наставником и обсудить сложившуюся ситуацию. Ты как? Принести тебе сок или сама пойдешь в дом?

Идти не хотелось. Погода стояла отличная, а я так давно не была на солнышке.

— Пожалуй, сок, — согласилась я.

— Не скучай. Я ненадолго.

Барго поднялся, подал мне руку. Но, как только я встала рядом с ним, мы оба взволнованно замерли. Прямо к нам бежал нао и размахивал руками. Если бы это был мой пухлый, наверное, я бы не удивилась. Но от всех остальных слуг дома не ждала такой импульсивности и открытого проявления эмоций.

— Что-то случилось… — не сговариваясь, одновременно произнесли мы.

— Простите! Простите, урсуле-тао! Ваша дозирэ! — нао запыхался и теперь стоял перед нами, пытаясь отдышаться.

— Что с Тами? — зарычал Барго. — Где она?

— Госпожа была в вашей комнате, когда попросила принести воды. Я принес, а она пропала. Мы не можем ее найти, урсуле-тао! — хрипло выдохнул слуга.

Барго побледнел и пошатнулся. Тами не просто его жена, она его жизнь. Я даже немного завидовала, когда наблюдала за ними. Их лица просто светились, стоило их взглядам пересечься. Не знаю, что за ритуал проходят местные пары, но уверена, что он связывает не только тела, но и души. Даже немного грустно, что нам с Лорсом этого никогда не дано ощутить.

— Ми-тао, побудь здесь! — бросил урсуле на ходу, срываясь на бег.

Я бы тоже кинулась за ним, но понимала, что пользы от меня совсем немного. Только мешать буду. За время проведенное здесь, я толком даже расположение комнат не запомнила. Все, казалось, времени много и спешить совершенно некуда. Но что могло случиться с нежной, чуть говорливой и такой прекрасной Тами?

Когда что-то случается, труднее всего просто ждать, сидеть и ждать новостей, результатов, итогов. Интуиция уверяла, что с айринкой все в порядке, но проходили минуты, а Барго все не было. Я уже несколько раз по кругу обошла лужайку, посидела на невысоких витых лавочках, снова измерила шагами площадку. Волнение и тревога усиливались с каждой секундой. Наверное, все же мне стоит пойти в дом. Вдруг Тами уже нашлась.

Я совсем уже было решилась направиться обратно, как меня отвлекли:

— Я нашел урсуле Тами! Сюда! Сюда скорее! — голос показался смутно знакомым. Впрочем, о чем это я? У всех нао голоса похожи.

Оглядевшись вокруг, поняла, что, кроме меня, слугу больше никто не слышит. Судя по всему, он находился совсем недалеко, в саду, но видеть я его не могла, мешала плотная стена деревьев и довольно высокие аккуратно подстриженные кустарники.

И вот сейчас интуиция неприятно кольнула. Разум боролся с желанием бросить все и бежать на зов, чтобы помочь той, что вдали от дома смогла стать мне подругой. Оцери уехала, почти все слуги прочесывали дом, и вряд ли мне что-то грозило, но все равно где-то внутри копошился червячок сомнений.

— Скорее! Ей плохо! Я один не справлюсь!

Сострадание победило, и я побежала в сад. Миновав первый ряд деревьев, остановилась.

— Где вы? — позвала неивестного нао.

— Тайлина? — в голосе слышалось удивление.

— Да! Я вас не вижу!

— Идите на мой голос, госпожа!

Легко сказать «идите на голос», а как? Вроде кажется, что недалеко он, а впереди плотный ряд кустов, сквозь которые надо еще ухитриться пробраться.

— Как вы там? — крикнула я.

— Дозирэ уважаемого урсуле ранена и без сознания!

О, боже! А ребенок? Ей же нужно беречь себя! Больше я не слушала доводы разума, считая их надуманными и необоснованными. Отбросив все сомнения, я раздвинула кусты и шагнула.

Платье зацепилось за колючие ветки, и я услышала, как рвется ткань, а в следующую секунду подо мной затрещали и ветки. Ноги соскальзывали, судорожно цеплялась за тонкие ветки, но только царапала руки, сдирая кожу с ладоней.

— Помогите! Падаю! — в отчаянии завопила я, а потом и вовсе завизжала, потому что поняла, что проваливаюсь и лечу.

Мой визг оборвался, сменившись стоном от нестерпимой вспышки боли. Кажется, я упала на что-то не очень жесткое, на ощупь, похожее на ворох сухих листьев. Причем, грохнулась неудачно, повредив ногу. Хорошо если растяжение, а могла бы ведь сломать.

Попробовала пошевелить ступней, тут же ойкнула и зашипела. Вокруг было темно. Совсем темно. А еще пахло очень неприятно.

— Э-э-э-э-эй! Меня кто-нибудь слышит? — громко крикнула я.

— Пока да, — глухо ответили сверху. — Но сейчас я все замаскирую, и вас уже никто никогда не услышит, бывшая тайлина истаки Амиро, как и тех троих несчастных, что лежат сейчас вокруг вас.

— Постойте! — завопила я. — Да, постойте же! Может, у нас получится договориться?

Где-то наверху затрещали ветки и в вышине, метрах в пяти от меня, показалось пятно света, а потом и голова… Знакомая, лысая голова с пухлыми щеками.

— Нао?

— Нао… — хмыкнул пухлик. — Для всех мы всего лишь нао, лишенные эмоций и не способные на чувства. А мы, вопреки своей природе, способны! Пусть и не все! Прощай, землянка! Ты мне даже иногда нравилась, но моей госпоже нужно твое место!

Госпоже?

— Оцери! — нет, я не спрашивала, ответ, как мне казалось, лежал на поверхности.

— Оцери? — рассмеялся толстяк. — О, нет. Этой выскочке дома Ортего далеко до моей госпожи. Ми-тао всего лишь ширма и погибнет последней. А потом… потом придет наше время.

— Чье? — пыталась хоть что-то узнать я.

— Наше! Мое и госпожи, — последовал ответ.

И свет померк. Снова зашуршали ветки, а потом все стихло.

Глава 21. Ущелье дахаков

То есть стихло вообще все. Ни единого звука. Вокруг царила какая-то мертвая тишина, разбавляя своим присутствием кромешную тьму, сгустившуюся вокруг меня. Страшно до дрожи, а еще жутко.

Нога ныла, виски ломило, а от смрадного запаха мутило. Точно! Запах…

Нао говорил о трех жертвах, и тайлина в доме отца Лорса меня предупреждала. Но все обвиняли Оцери, никто и не думал, что в исчезновениях может быть повинен слуга, к которым на Арии относились не лучше, чем к мебели, позволяя этим странным созданиям кормиться рядом с таори.

Это что же получается? Где-то здесь, рядом со мной в этом каменном мешке лежат разлагающиеся тела трех женщин? Судя по невыносимой вони, да. Хотелось завыть от ужаса, но вопреки всему я лишь до скрежета сжала зубы и зажмурилась от безысходности.

Снаружи сюда не долетало ни единого звука. Значит, и мне орать бесполезно. Не услышат. Эх, Варька, станешь ты скоро таким же трупом, как три твои незадачливые соседки. Пошевелиться я боялась, опасаясь наткнуться на мертвое тело. Так и сидела на куче листвы и веток, жмурилась до разноцветных кругов перед сомкнутыми веками.

А ведь точно! Разноцветные круги! Вот что значит никогда не обладать магией! На Земле я была обычным человеком, но здесь, на Арии я — ми-тао, а, может быть, если верить утверждениям Барго, и тао-дахак — последняя из ныне существующих. И пусть моя энергия давала сбои, не слушалась и вообще жила своею собственной странной жизнью, но главное — она была. Была, черт возьми! И я вполне могла ею воспользоваться.

— Ну, лучики, не подведите меня! — отчаянно прошептала я и раскрыла ладонь.

Мы слишком много сегодня медитировали. Наверное, я очень устала и израсходовала большое количество энергии. Поначалу мои змейки никак не хотели отзываться, но потом все же лениво зашевелились, образуя над рукой уже ставший привычным искрящийся шарик.

— Спасибо тебе! Спасибо! — снова зашептала я, благоговейно наблюдая за сгустком своей энергии.

Понимала, что не смогу удерживать его вечно, да и светил шар не сильнее парочки свечек. Но, по крайней мере, я вполне могла осмотреться. Первое, что сделала — посмотрела наверх, потому что именно там был единственный путь к свободе. Увиденное оптимизма не вселяло. От каменного потолка, в котором имелось небольшое отверстие, тщательно задрапированное кустами, меня отделяли четыре, а быть может и все пять метров. Стены гладкие, без выступов. Вряд ли я по таким сумею забраться. А даже если и заберусь, то уж часть потолка точно никак не преодолею. Лаз в метр шириной находился как раз посередине каменного мешка диаметром приблизительно метров десять, пленницей которого я стала.

По сторонам смотреть было откровенно страшно. Так ведь и с ума сойти можно! Оказаться замурованной с трупами трех девушек — кошмар! Ужас! Только вот мне предстояло посмотреть своим страхам в глаза. И подняв повыше ладонь с мерцающим над ней шаром, я все же огляделась.

Да, они были здесь. Три моих подруги по несчастью лежали в неестественных позах вдоль стен. Даже непосвященному было ясно, им повезло меньше, чем мне. Они погибли сразу, неудачно упав в свое последнее пристанище. Две бывшие тайлины уже превратились в скелеты, а вот третья — все еще сохранила остатки плоти, уже плохо держащейся на костях. Именно этот труп источал ужасный смрад. А может им как раз повезло больше? Отмучились сразу, не испытав ни жажды, ни голода, не увидев перед смертью то, на что теперь смотрела я. А пить уже хотелось. Да и от обеда, признаться, я бы не отказалась. Хотя, нет. Еда вряд ли в меня полезет при таком смраде.

И тут взгляд напоролся на темное пятно сразу за одним из скелетов. Совсем маленькое, высотой не больше метра и не больше метра в ширину. Что это? Нора? Лаз? Грот? Может быть, через это отверстие приходят местные грызуны, чтобы полакомиться мертвыми телами? Хотя, нет. Трупы не выглядели обглоданными, на них даже фрагменты одежды сохранились. Если в странной норе кто и жил, то сюда он не приходил точно.

Я погасила шарик, снова оказавшись в кромешной тьме, и попыталась подняться, но от пронзившей поврежденную ногу боли, упала обратно. Вот это уже было совсем плохо. Когда стоишь на твердых ногах, то в любой ситуации чувствуешь себя уверенно. А что может калека, которая не в состоянии даже передвигаться самостоятельно? Неужели перелом?

Кривясь от боли, попробовала ощупать лодыжку. Опухла, но дотрагиваться я могла, не теряя при этом сознания. Значит, все же вывих или сильное растяжение. Сюда бы урсуле с его способностью лечить! А ведь он мне говорил, что зеленая энергия, которую сейчас на Арии называли тао, лишь отголосок той древней, что текла во мне. Теоретически я тоже могла исцелять. Только как это сделать? Выбора у меня нет, нужно пробовать любые доступные варианты.

Расположив руки по обе стороны от распухшей лодыжки, я призвала силу. Зажмурилась и тщательно представляла, как мои лучики проникают в ногу, снимают отек, восстанавливают поврежденные ткани. Руки заискрились, вскоре я почувствовала приятнее тепло, уносящее ноющую боль. И хотя видно было плохо, но даже при таком свете заметила, что отек заметно спал.

— Попробуем встать! — сама себе сказала я.

Уже не шептала, нет. Страх отступил немного. Неизвестность все еще немного пугала, но я уже не чувствовала себя одиноко, со мной была моя тао. Причем, в этом странном месте энергия словно от чего-то подпитывалась. Усталость, как вода в песок, утекала.

Нога больше не ныла, и я предприняла еще одну попытку подняться. Для этой цели, чтобы понапрасну не рисковать, осторожно подползла к стене и, цепляясь за почему-то на удивление теплый камень, попробовала встать. Медленно, очень медленно и аккуратно, перенося вес на здоровую ногу, все же удалось принять вертикальное положение.

Теперь будем учиться ходить. Одной рукой я все еще держалась за стену, а вот над второй создала энергетический шар-фонарик. Полы-то еще не осматривала. Мало ли какие тут могут быть сюрпризы. Попробовала сделать шаг. Получилось. Связки гудели, я прихрамывала, но двигаться вполне способна.

Доковыляв до темной дыры, опустилась на колени. Действительно грот. Если встать на карачки, то я вполне могла проползти вперед. Кроме того, мне показалось, что дальше лаз становился выше и шире. А еще, если хорошо прислушаться, где-то вдалеке шумела вода. Не капала, а именно шумела.

Пить хотелось очень, да и дышать с каждой минутой становилось все труднее. Мерзкий запах проникал в рот, нос, горло, вызывая тошноту и рвотные позывы. Что я теряю? Какая разница, где погибать: здесь или там, в неизвестной пещере? Пока я иду веред, есть хоть какая-то надежда на то, что выберусь.

И я поползла. Постольку поскольку опиралась я теперь на обе ладони, помогая себе коленями, то двигаться приходилось в темноте, на ощупь. Конечно, не хотелось бы напороться на что-нибудь или кого-нибудь неприятное, но ситуация не оставила мне иного выбора.

Не знаю, сколько прошло времени, но ладони саднило, а колени уже неимоверно ныли. И это я не говорю о спине, которая готова была рассыпаться на части. Все-таки ползать в столь унизительной позе мне не приходилось, и мышцы к этому совершенно не привыкли.

Я села, привалившись к стене, и снова создала шар.

Ого! Грот действительно расширился и стал выше. Теперь я могла спокойно встать, выпрямившись во весь рост и, что не маловажно, могла не путешествовать в темноте. Это радовало, потому что с расширением полезного пространства, росла и надежда на спасение.

Поднялась быстрее, чем в каменном мешке. А сделав пару шагов, с удивлением поняла, что не хромаю и вообще ощущаю в себе физический и эмоциональный подъем. Словно почувствовав мое состояние, шар над рукой разгорелся ярче, переливаясь насыщенным перламутром. Что хотите мне говорите, а магия — это круто! И я зашагала бодрее. Даже мурлыкала под нос детскую песенку, что-то вроде «от улыбки хмурый день светлей: и слону, и даже маленькой улитке». Собственно, мне, как и той улитке, было светлее и с каждым шагом все радостнее. Вроде и поводов не намечалось, а все же глупая улыбка лезла на лицо сама.

Грот оборвался внезапно. Только что я шла, потом лаз сделал резкий поворот, и вдруг потолок ушел куда-то далеко вверх, стены — в стороны, а пол засиял. Да, засиял и не только пол. Вокруг все мерцало и переливалось. Загадочно, таинственно, волшебно и очень знакомо.

Я прошла немного вперед и увидела его…

— Здравствуй, озеро! — зачем-то решила быть вежливой, словно оно было живым и могло мне ответить.

Да и не важно все это. Главное здесь была вода, а пить уже хотелось так, что губы пересохли и потрескались. На противоположном конце пещеры гремел водопад, с силой обрушиваясь в озеро. Причем падал он прямо из отвесной стены, словно кто-то проложил в камне огромную трубу. Во время моих медитаций я его не видела, зато услышала в каменном мешке и упорно шла на рокочущие звуки.

Мой шарик-фонарик, посчитав, что его миссия выполнена, растаял. Сейчас я и без него все отлично видела. Разумеется, я помнила, что в озере кто-то живет, хотя ни разу так и не увидела. Судя по силуэту, обитатель подземного водоема был крупным, если не сказать огромным. А значит, рассуждая логически, никак не смог бы поместиться в гроте, из которого я вышла. Нога меня уже не беспокоила, так что в случае чего добежать и спрятаться успею.

Преодолев несколько пологих природных каменных ступеней, спустилась к озеру. Вода все так же сияла, как и в моих видениях. Будь что будет! Наклонившись, зачерпнула целую горсть и поднесла к губам. Осторожно попробовала кончиком языка. Пресная, пить можно. Сделала небольшой глоток, за ним еще один и еще, жадно припадая к ладоням. А потом повторно наклонилась, чтобы набрать еще воды, которая оказалась свежей, прохладной и безумно вкусной, как в колодце у нас на даче.

Вторую порцию пила уже не спеша, наслаждаясь каждой каплей.

«Маленькая тао…» — четко прозвучавший чужой женский голос заставил прервать увлекательное занятие и насторожиться.

— Кто здесь? — негромко спросила я.

— Здесь… есь… есь… — откликнулось эхо.

Никого не было, и озеро оставалось спокойным, и туша не всплывала, и пить, признаться, больше не хотелось.

«Маленькая тао…» — нет, не звали, а будто констатировали факт или сообщали непреложную истину.

— Чертовщина какая-то! — нахмурила я.

Точно же слышала! Причем, слова звучали в голове, а вокруг по-прежнему никого не было.

«Тао… Такая милая, хорошенькая…».

Бред! Наверное, пока блуждала подземными коридорами, умом тронулась. Но ведь слышала! Явно и отчетливо, трижды!

— Эй! Где вы? Кто вы? — тихонько спросила… Да не важно кого. — Не хотите появиться? Может, хватит в прятки играть?

«Не испугаешься?» — в этот раз в голосе почудился смех.

— Неизвестность пугает больше! Предпочитаю смотреть в глаза реальности! — заявила я, дрожа, конечно, от страха. Ибо, когда пустота тебя спрашивает о твоих страхах, поневоле испугаешься.

«Твоя правда, маленькая тао. Жди!»

Ага. Жди их тут. Сейчас как выпрыгнет чудовище и откусит голову по самые пятки, и нет Вареньки! А со мной еще жить и жить! Ой! То есть, мне еще жить и жить! Мысленно оговорилась и рассмеялась. Дожила, Трофимова! Сама с собой сидишь и разговариваешь! Стыд и позор.

Струя водопада вдруг стала тоньше, а потом и вовсе иссякла, словно кто-то где-то перекрыл кран. А потом посреди озера вскипела вода, а в глубине появилось то самое, большое и темное нечто. Отошла. Потом подумала и еще отошла, поднявшись на одну из каменных ступеней. Чудеса чудесами, а жить все равно хотелось.

Темное пятно все росло и росло, пока практически не заполнило собой все озеро. Жуть какая! Ноги словно приросли к полу пещеры. Мне бы завизжать и бежать без оглядки, а я стою, молчу и таращусь.

«Живая? Я могу появиться?» — снова раздался голос.

— Ой, да появляйтесь вы уже, и так ведь страшно! — почти прохрипела я, судорожно и гулко сглотнув.

Вода вспенилась и над поверхностью появилась огромная, чудовищная голова на мощной, толстой шее. Драконья голова, между прочим! Два оранжевых глаза с вертикальными зрачками сияли как прожекторы, ноздри раздувались, с шумом избавляясь от лишней воды. А пасть! Мамочка моя! Пасть была утыкана острыми зубами. И если сама голова имела размеры сравнимые с большим автобусом, то каждый зуб был примерно с одну земную, дрожащую от ужаса, Варьку.

«Привет!» — весело прозвучал в голове голос, а чудовищная пасть вдруг дрогнула и растянулась.

Улыбка что ли? Это от нее предположительно светлее должно стать? Знаете, как-то совсем нет. Меня вообще заколотило, но превозмогая приступы страха, я все же сипло ответила:

— Здрасссте…

«Добро пожаловать в ущелье дахаков, маленькая тао!»

— Ага… — прошептала я, ничего более весомого не придумалось. Да и вообще не думалось, но, чтобы как-то сгладить ситуацию, еще кивнула.

Голос молчал, голова неподвижно зависла над водой, даже глаза не мигали. Ну и я, собственно, не двигалась. Рассматривала, вбирала в себя образ, подмечая каждую деталь. Подойти бы поближе. Издалека голова и шея казались высеченными из камня. Постепенно, робко и неуверенно страх отступал. Теоретически, если меня не сожрали сразу, а еще и поинтересовались, не испугаюсь ли, то жрать не будут. Наверное. Практически же… Кто их, чудовищ знает?

Шли минуты. Голова висела. Я смотрела. Ничего не менялось.

— А вы дракон? — все же решила поинтересоваться.

«Дахак», — поправил меня голос, а голова так и не сдвинулась.

— Точно, дахак! Простите, — тут уже поправилась я. — Вы со мной телепатически общаетесь, да? Нет, не поймите меня неверно, просто голос-то ваш я слышу, а пасть на вашей морде не двигается. То есть, я хотела сказать…

Бред! Ну, какой же бред я несу! Морда, пасть — это вообще звучит грубо, хоть по факту и правильно.

«Два носителя тао всегда поймут друг друга!» — и морда снова жутко улыбнулась, но, то ли я привыкла, то ли оскал вышел менее ужасающим, в этот раз не испугалась.

Вот значит как! Носитель тао. В этой огромной рептилии живут такие же перламутровые змейки, что и во мне. Любопытство разгоралось, начисто вытесняя страх и чувство самосохранения тоже. В конце концов, вряд ли носитель тао станет лопать себе подобного, он же не каннибал.

И я сделала то, что многим на моем месте показалось бы совершеннейшей глупостью, спустилась к озеру. Еще и подошла к самой воде.

— Извините, а вы там большой? — только выпалив это, осознала, как неприлично и двусмысленно прозвучал мой вопрос. Конечно же, я имела в виду тело дахака, скрытое под водой, а не конкретные его части.

Но дракон не обратил на это внимание, хоть и хихикнул.

«Большая. Я самка, маленькая тао. Мать дахаков. Агрина».

— Агрина — это ваше имя?

«Да».

— А меня Варя зовут, хотя на Арии редко кто называет свое имя.

«Люди суеверны, Варя, потому что их души всегда находятся в поиске. А душа дахака всегда прикована к носителям истинного тао. Мы ждали тебя».

— Надеюсь, не для того, чтобы съесть, — на всякий случай уточнила я.

«В каком-то смысле», — ответила Агрина, заставив меня поволноваться.

— Шутите?

«Немного! У тебя очень живая мимика, тао».

И тут я кое-что поняла, сложив воедино все составляющие: озеро и мою непослушную силу, все время зависающую над ним.

— Скажите, а это вы не пускали мою энергию дальше озера?

«Нет, хотя я и являюсь косвенной причиной. Дахаки не могут существовать без повелительницы стихии, без тао-дахак не рождаются самки, а без них вымирает весь наш род. Подсознательно мы всегда ищем и призываем силу, в которой нуждаемся. Вот и твоя тао откликнулась на зов».

Я вспомнила Джеша — дракончика Лорса. Он ведь тоже меня принял сразу, несмотря на то, что его хозяином был таори.

— А вы теперь моя?

«Мы все твои, до того момента, как придет наше время слиться с космосом».

— Погодите, как это все мои? А дракончики, которыми владеют таори?

«Подлые воры! Жалкие расхитители кладок дахаков! Мы давно бы уничтожили их, но этим еще больше бы нарушили изуродованное полотно бытия!» — грозно вскричала мать дахаков.

О том, что таори воруют яйца, я уже слышала, но они были вынуждены это делать, оставшись без драконов. Потому что выследить скалатов, опираясь лишь на свою энергию невозможно. А в крошечных дахаках хоть и немного, но все же присутствует истинная тао.

Господи, а Лорс сейчас там, где прячутся твари, высасывающие жизнь! Маленький Джеш отважный, верный, но все же еще слишком слабый помощник. Не знаю, откуда я черпала всю эту информацию, я ее чувствовала, ощущала каждой клеткой тела и все. Нет, не так. Я всегда это знала, просто какое-то время не помнила. А Лорс, он… Дыхание перехватило, а грудь вдруг сдавило, словно тисками.

«Что с тобой, маленькая тао?» — обеспокоенно спросила Агрина.

— Мне… Мне на воздух нужно! — паника подступала. Не могу сказать, что я чувствовала. Скорее, предчувствовала что-то зловещее, недоброе.

«Надо, значит, надо», — сказала мать дахаков и показалась из воды вся, ступив огромными когтистыми лапами на берег.

Глава 22. Рой

На вас когда-нибудь наступал пятиэтажный дом? Так вот Агрина была еще больше, еще объемнее. На «пятиэтажке» росли массивные крылья и гребень, который тянулся от головы до самого хвоста. Зрелище захватывающее, но не для слабонервных. Не каждый день над тобой нависает пасть, в которой легко уместится половина моего факультета. А нас уже разделяли какие-то метры.

Зубы стиснули платье, и я взлетела в воздух. Ну, все! Пришел тебе, Варька, полярный толстый зверь! Совсем пришел! Я даже за аперитив не сойду. На аперитив этому зверю таких как я десяток надо.

— Фу! Фу-у-у-у! — заорала я, размахивая в воздухе всеми конечностями. Пол удалялся с неимоверной скоростью. — Не смей есть меня! Я ядовитая!

Толстая шея повернулась, и меня аккуратно усадили между двух наростов гребня в самом начале спины чудовища. Зубы разжались, а потом в голове раздалось глумливое хихиканье. Агрина ржала и, между прочим, надо мной.

Гордость не позволила признать свои ошибки. Ага, вот сейчас все бросила и стала извиняться! Не дождетесь! Это не я ее за шиворот таскала. Вместо извинений я осмотрелась на новом месте. Спина матери дахаков была теплой, а пластины надежно удерживали меня и спереди и сзади. Ничего так, удобненько. В принципе, если тао-дахакам положено путешествовать на драконах, можно как-то обустроить полетное место или в следующий раз прихватить с собой пару подушек.

И вот знаете, я не учла одной важной детали — мысли мои тоже слышали, поэтому хихиканье переросло в истерический смех. Ну и ладно, пусть. В конце концов, не так уж много у дахаков поводов для радости.

— Ну и чего стоим? Кого ждем? — недовольно пробурчала я. — Мы сегодня уже поедем или до вечера здесь топтаться будем?

Наглею прямо на глазах. А все почему? Тревога нарастала, а пережитый стресс даже не думал отпускать.

«Поедем, а то как же!» — добродушно хмыкнула Агрина и, развернувшись, потопала в воду.

В воду… В воду она потопала! Я, между прочим, не килька, даже не лягушка какая-то! Жабрами дышать не умею! Да и нет у меня жабр этих. Разве драконы не летают? Джеш летал, а Агрина плавала. А я… Я бы на своих ногах лучше пошла бы, если бы мне направление указали.

Огромное тело дахака почти погрузилось в озеро. Вода скрыла лапы, бока, крылья и уже подбиралась к моим ступням. Меня накрыла паника.

— Стой! Агриночка, миленькая, ну пожалуйста! — взмолилась я.

«Ты же сама на воздух хотела!» — ехидно заметила мать дахаков. Издевалась, ясное дело. Она же прекрасно знала, сколько ерунды я сейчас надумала. Но стоит ли меня за это осуждать?

— Прости! Прости, пожалуйста! — я ласково погладила гребневую пластину. — Но я дышать под водой не умею.

«И не надо. Носители тао могут существовать в любой среде, черпая энергию даже там, где для остальных ее нет».

Да? Хорошо ей говорить, живет долго, все умеет! А я новичок! Бояться не перестала, но Агрине поверила. Просто прикрыла глаза и попросила свои лучики помочь мне. Тао откликнулась. Тонкие змейки вырвались и мгновенно образовали вокруг меня плотный, непроницаемый кокон.

Ну вот! Другое дело!

Над нами сомкнулась толща воды. Все заискрилось, потом померкло и опять заискрилось. Пространство за коконом напоминало настольную лампу с волшебными пузырями. Когда-то, еще при жизни дедушки, у нас в гостиной стояла такая.

Агрина вынырнула посреди океана, где-то вдалеке виднелись скалы. Полагаю, что те самые, за которым находился дом Лорса.

«Можно расслабиться и убрать тао», — произнесла мать дахаков.

Вот только расслабляться я не спешила, потому что чувствовала, что Лорсу нужна моя помощь. Сейчас нужна, в этот самый момент. А что если рискнуть и еще раз попробовать отпустить силу? Ведь до этого тао перетягивала на себя Агрина, а если дахак рядом, то теоретически помех быть не должно.

Я прикрыла глаза, и послушные лучики, выскользнув из меня, устремились куда-то ввысь. И на этот раз не линией, не вектором, а насыщенным мощным потоком.

«Ого! Пожалуй, я такой сильной тао пару миллионов лет не ощущала!» — довольно прищурилась Агрина, изогнув толстую шею.

Но мне некогда было отвлекаться на дракона. Прошив космическое пространство, тао устремилась туда, где находился центр ее притяжения — яркая, как вспышка, таори. С каждой секундой планета Агрит приближалась, и из бледно-зеленой точки уже выросла до размеров футбольного мяча.

Чем ближе подлетала, тем отчетливее ощущала что-то зловещее, темное, больное. На орбите приметила два корабля айринов. Таори-дахак в них находились: три на одном и два на другом корабле. Только это была совсем другая энергия, не родная, не моя. Лорса на кораблях не было. И где его носит, когда я тут извелась совсем?

Приказав лучикам облететь вокруг планеты, решила понаблюдать сверху. Ведь тогда, на мертвой планете мне сразу удалось почувствовать и его и Джеша. На той части Агрита, над которой висел транспорт айринов, моего таори не почувствовала. Значит, искать нужно на противоположной.

Стоило чуть удалиться от кораблей, как дыхание перехватило, а сердце, словно тисками, сжал страх. Не за себя я сейчас боялась. Нет, не за себя! Противоположную сторону уродливой коркой покрывала пориста черная сеть. Ее пазы выглядели как сгнившие соты, в каждом из которых копошилась смерть. Темные щупальца тянулись к поверхности планеты. А одно, самое толстое, осклизлое и гадкое, тянулось туда, где пульсировали две энергетические точки. Знакомые. Необходимые. Теплые. Лорс и Джеш, ничего не подозревая, совершали свой плановый рейд. А самое страшное, ничего не чувствовали и другие айрины.

Мне хотелось закричать, привлечь внимание, дать себя почувствовать. Ведь должен же он меня почувствовать, правда? Нужно только его коснуться, и Лорс поймет. Обязательно. Потому что не может не понять!

Я уже совсем перенаправила свою тао, как вдруг случилось нечто совершенно неожиданное. Щупальца замедлились, а потом и вовсе втянулись обратно. От черных сот отделилось нечто, больше всего напоминающее страшное приведение в драном, черном балахоне, с натянутым капюшоном из-под которого мерцали фасеточные глаза. Призрака сопровождали еще несколько рваных сгустков поменьше. И вся эта армада скалатов неслась на меня.

Меня засекли и атаковали. Вот только отпора я дать не могла. Тао — это мирная, созидающая энергия, к войне и разрушениям совершенно непригодная. Так считали айрины, так говорил мне урсуле. Верила ли я в это? Однозначно. Боялась ли? Так, что сердце холодело в груди. А вот с места не сдвинулась. Наоборот, приготовилась к бою. Как смогу! Как сумею! Главное отвлечь скалатов от Лорса и привлечь внимание айринов.

Собрав все лучи в один энергетический шар, я ждала.

«Та-а-а-а-а-о-о-о-о-о!» — пошелестело в голове.

Могу поклясться, это был женский голос, и исходил он от приведения с фасеточными глазами. Матка роя? Лично вылетела уничтожить меня? Похоже на то. Таори хоть и могли эффективно противостоять скалатам, но все же пугали тех не так сильно, как я. На земле их самка тоже меня почувствовала и тут же выдала себя, утратив контроль.

«С-с-с-сме-е-е-ерть тао-о-о-о-о!» — снова завыло приведение. На айринском шпарит королева скалатов. Причем, довольно чисто, в отличие от своих солдат.

Нет, умирать я не хотела, а вот привлечь к себе внимание определенно стоило. Может быть, тогда корабли айринов заметят и прямую угрозу? Их бездействие я могла оправдать лишь тем, что они не замечали опасности.

Подпустив скалатов достаточно близко я намеревалась рвануть к кораблю, но почувствовала что с огромной силой удаляюсь от планеты, возвращаюсь назад, словно кто-то на буксире тянет меня.

«Ненормальная! — орала на меня Агрина. — Жить надоело? Так подумай о том, что твоя жизнь нужна не только тебе, но и нам!»

— Что ты наделала? Там же Лорс! И Джеш! Мне туда надо! Пусти-и-и! — закричала я в ответ и, когда вновь выпустить силу не вышло, с размаху стукнула по роговому наросту на гребне и скорчилась от боли. Дракон же просто не заметил моего крошечного акта вандализма.

Мы все также находились в океане, я сидела на матери дахаков. Вода вокруг нас забурлила, и из самых глубин стали всплывать еще драконы. Огромные, мощные, но почему-то совсем не страшные, несмотря на зубы и когти. Один… Пять… Десять…

«Двенадцать! — закончила за меня подсчеты Агрина. — Двенадцать самцов и одна самка — это все, что осталось от некогда могучей древней расы дахаков, не считая хилых детенышей, которые томятся в неволе у таори. Ты нужна нам, маленькая тао».

— А мне нужен Лорс, слышишь? — вопила я, не в состоянии больше ни о чем думать и ничего воспринимать.

«Нужен — значит будет! Задержи дыхание, тао!»

Агрина развернулась к самцам и издала странный шипящий звук. Мужские особи дахаков, намного больше самки размером, как опытные солдаты, выстроились в клин за своей королевой. Пространство замерцало вокруг. Мгновение, и я на том же месте, с которого вернулась назад. Только теперь не в виде энергии. Мое человеческое тело все также зажато между отростками гребня, вокруг сияние и бесконечный космос. Под нами планета, на которой сейчас Лорс, позади драконы, а впереди…

Нет, теперь матку роя сопровождала не свита, ее сопровождала огромная армия чудовищных сущностей. Они, как солдаты при боевом генерале, выстроились для войны. Огромная туча против крошечной горсточки, которая, словно яркая искра, разбавляла сгущающуюся тьму.

«Страшно?» — добродушно усмехнулась Агрина.

— Да, — не стала обманывать я. — Их больше. Мне приходилось видеть, как они выпивают жизнь.

«Именно. У скалатов нет своей энергии, они вынуждены питаться и расходовать чужую. А мы сейчас там, куда уходят наши предки, маленькая тао. И только от тебя зависит, сможешь ли ты их призвать».

О чем это она? Куда уходят дахаки? На соседнюю планету? Или драконья мать решила пофилософствовать? Ох уж мне эти загадки! Вишу тут с рептилиями посреди космоса без скафандра, между прочим, да еще и веду мысленную беседу. Расскажи я свою историю на Земле, меня бы точно в психушке до конца дней поселили, как особо опасный, буйно помешанный элемент.

— Знаешь, я вас не на прогулку вывела! — решилась высказать Агрине все, что думаю. — Для меня и вы, и айрины, и тао еще недавно сказкой были! Откуда мне знать, куда уходят драконьи предки и как я должна их звать?

«Не понимаю, что тебя так огорчило…» — раздался достаточно флегматичный ответ.

Я уже заметила, что взрослые дахаки довольно медлительные создания, склонные очень долго обдумывать каждое свое действие и мысль. Так, словно перед ними все время мира. Возможно, это нормально и оправданно, когда существуешь (а по-другому их жизнь я назвать никак не могла) так долго. Вот только человеческая жизнь скоротечна. Даже если иметь какие-то там мифические сверхспособности или бездну алави-тао в крови, все равно сроки не сопоставимы.

Я хочу прожить все, что мне отпущено: любить, страдать, чувствовать. На полную катушку! И не намерена существовать. Внутри все клокотало и требовало активных действий. На ум приходила лишь одна фраза из давно забытой детской сказки: «Братья! Враг у стен наших! Постоим за Землю-матушку!». Конечно, сейчас слова больше смешили, но все равно будили в душе нечто великое, если не сказать эпическое. Землю… Где та Земля? До нее лететь и лететь! Но косвенно, сейчас я и горстка моих драконов стоим между скалатами и полным вымиранием любых форм жизни.

Хотя, может я и заблуждаюсь. Ведь даже монстрам нужно что-то есть. Значит, теоретически жизнь останется. В виде ферм, на которых чудовища станут выращивать для себя еду. Меня передернуло от отвращения.

— Что меня огорчило? — почти ласково спросила я. — Совсем недалеко он нас завис целый легион скалатов. Сытых, между прочим! Они только что откушали целой планетой и по странной причине все еще нас не заметили!

«Ничего не вижу странного. Просто мы создали щит, пользуясь твоей энергией».

Как же порой вымораживают и откровенно бесят такие безликие равнодушные ответы в экстренных ситуациях! Вполне допускаю, что это зависть, потому что я так не умела. Но сейчас дело было не в этом.

— Моей? Моей энергией? — переспросила я. — А меня спросить не забыли?

Прислушавшись к себе, не обнаружила никакого упадка сил, головокружения, тошноты и других признаков переутомления. Это немного успокоило, но вот обида осталась. Дахаки относились ко мне, как к неразумному ребенку, чье мнение фактически не учитывалось, ибо мало что для них значило. Они не считали нужным меня просветить или посвятить в свои планы, но без зазрения совести пользовались моей тао. Хотя, о чем это я? Какая совесть у драконов?

К слову сказать, скалаты действительно нас не замечали. Они висели совсем близко и по-прежнему пялились на то место, где совсем недавно предположительно находилась энергетическая я.

«Стоит ли так переживать, маленькая тао? — а вот сейчас говорила уже не Агрина, а кто-то из драконов, потому что голос был мужской и печальный. — Твоя энергия расходуется на маскировку, а значит на защиту. Кроме того, в твоих силах ее восполнить. Мы же лишены этого».

Я огляделась и наткнулась на мудрый янтарный взгляд огромного черного дракона. Третий ряд. Не самый приближенный к самке, но, как по мне, самый продвинутый из этой чешуйчатой шайки. Вот вроде и на меня смотрит, а вздыхает по Агрите. А она? Я прислушалась. Нет, мать дахаков никого не выделяла и ни к кому не испытывала чувств. Ну и зря!

— Возможно, вы мне подскажите, как лучше восполнить эту энегрию? — и я мило улыбнулась прямо в оскаленную пасть янтарноглазого. Вот даже среди дахаков есть настоящие понимающие люди!

«Ребенок!» — усмехнулся огромный дракон, чем еще больше расположил к себе.

А вот Агрита, наоборот, напряглась. Я просто физически почувствовала, как заледенел под пальцами каменный гребень. Это что? Ревность по-драконьи? Не такая уж мать дахаков бесчувственная, как хотела показать мне. Ничто человеческое ей не чуждо. Не ценит то, что много веков считала безусловно своим, так мы ее к этому подтолкнем. Тем более, что мой дракон (а по-иному я теперь его не называла) томно, но тайно по ней вздыхает.

— Простите, а как вас зовут? — обратилась я к нему.

«Лорри».

Как? Я говорила, что уже почти люблю этого драконищу? Забудьте про почти, он определенно крут!

Именно так я и думала, совсем позабыв, что чешуйчатые реликты читают меня, как раскрытую книгу. Агрина пыхтела от недовольства, издавая разные вариации «фха» и «фыш». Остальная же мужская часть дахачьего населения как-то недобро смотрела на моего Лорри. Моего? Эх, конечно, нет. Потому что теперь весь драконий прайд принадлежит мне, хочу я этого или нет. И в их интересах быстренько рассказать мне все про получение энергии и призе тех дахаков, которые куда-то там ушли! Причем, последнюю мысль я думала очень упорно и, как мне казалось, сильно, чтобы до каждой драконьей задницы дошло.

«Забавная».

«Живая».

«Вкусная».

Говорили другие мужские драконьи особи. А вот про вкусную я сейчас не поняла! Болтаюсь тут посреди космоса на спине не самого надежного транспорта. Если что, то в вакууме я дышать не умею, слышите? Энергия имеет свойство кончаться, а аккумулировать ее меня так и не научили.

Рассмеялись все, но громче всех Агрита. Ну-ну, смейтесь. Там, между прочим, в рядах скалатов неприятное оживление. И если щупальца роя снова протянутся к планете, где находится Лорс, то не видать вам тао как своих… Хмм, ушей-то я у дахаков и не обнаружила. Не важно чего не видать, главное правило: нет Лорса — нет тао. И это не обсуждается. Это никакая не дискуссия, а аксиома, которую нужно принять, понять и зарубить себе на мордах!

— И думайте быстрее! — это я уже вслух сказала. Причем, достаточно раздраженно.

«Ребенок, ты лишь начинаешь постигать суть тао. Наши силы несопоставимы с мощью врага, но мы верим в тебя и идем за тобой», — неожиданно серьезно ответил мне Лорри.

Они рискуют! Они! А я тут на прогулку вышла! Между прочим, я не просила меня назад тащить. Второй раз решиться на самопожертвование сложнее, чем в первый спонтанный, потому что уже вполне отдаешь себе отчет и осознаешь последствия. Теперь же, что получается? На меня повесили ответственность за еще тринадцать жизней древних и редких созданий. При этом ответственность они на меня повесили, а считать ребенком не перестали. Обидно! И неправильно.

— У меня имя есть! Варвара! И я не ребенок. По человеческим меркам я давно совершеннолетняя. — Не удержалась.

«Ты плохо слушаешь и мало слышишь, маленькая тао», — ответила мне Агрина. По имени никто из дахаков меня упорно не называл. А уж о «прости, Варенька, бес попутал» вообще и речи не шло.

— Что я пропустила? — спорить в моем положении было глупо, равно, как и обижаться. С драконами появились шансы на выживание, без них мне грозила лишь смерть.

«Тао — энергия жизни. Она везде! Даже там, где, казалось бы, ей нет места. А ты не только светоч, но и магнит для нее. До этого момента ты отдавала тао осознанно, а восполняла, не задумываясь о том, откуда ее берешь. Сейчас же тебе предстоит призвать энергию, и лишь когда почувствуешь ее присутствие, начать делиться с нами».

Понятно, что ничего не понятно. Все же о космических энергиях я знала преступно мало. Если разматывать клубок по ниточке, то что я до сих пор делала? Призывала свои лучики, а затем направляла их туда, куда считала необходимым. А теперь? Мне предстоит призвать не свои лучи, а те, что находятся где-то в космосе. Именно они должны подпитывать драконов и помочь нам победить.

«Умница, маленькая тао», — похвалила меня Агрина.

— Осталось лишь попробовать и добиться успеха, — пробормотала я, уже закрывая глаза и сосредотачиваясь на своих ощущениях.

Глава 23. Бой в космосе

И вот вишу это я, вишу, пытаюсь сосредоточиться, а мысли только о Лорсе. Ну и о скалатах, конечно, тоже. Это они сейчас, когда я внезапно пропала, растерялись, но уже вполне пришли в себя. Мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы почувствовать, как от строя отделяется несколько черных сгустков и летят в нашу сторону. Не видят, но интуитивно чувствуют. Моей энергии хватало, чтобы как коконом окутать нашу небольшую группу. Но вечно так продолжаться не может. И где гарантия, что рой не вернется к прерванной, ранее запланированной миссии? Тогда пострадают Лорс и Джеш, а этого я допустить никак не могла.

Что там от меня требуется? Достучаться до предков дахаков? Да хоть до чертовой бабушки, если это поможет уничтожить вампирских тварей!

Но какие бы я себе установки не давала, нащупать то, что от меня требовалось никак не удавалось. Точнее, я чувствовала многое: и черное зияние скалатов, и пустоту, выпитого ими, Агрита, и даже энергетику далеких звезд. А вот нечто родное и близкое никак не могла нащупать. Несколько раз мне казалось, что я почти у цели, но это были ложные ощущения.

— Ничего не выходит! — то ли пожаловалась, то ли доложила я.

Собственно, дахаки и не нуждались в моих отчетах. Каждый их них чувствовал меня, читал и, наверное, сочувствовал по-своему, если эти крылатые махины вообще способны на нечто подобное. Хотя… Почему только мне? Ведь их жизни напрямую сейчас зависели от меня. А я… Я подводила всех: себя, драконов и Лорса.

«Сосредоточься, ребенок! Отбрасывай все ненужное и зови к себе все теплое и близкое», — голос Лорри обволакивал, вселял уверенность, которую я почти потеряла, и бесил. Потому что драконище упорно не хотел называть меня по имени, а по-прежнему намекал на мою возрастную несостоятельность.

Ну и ладно! Теплое вам? Близкое? Почему-то сразу вспомнилась бабушка, и ее пирожки с яблоками, и Лорс с Джешем под тенью дачных деревьев.

«Щит! Щит, маленькая, тао!» — завопила Агрина.

Я распахнула глаза и увидела, как в тонкую, ставшую почти прозрачной преграду врезаются скалаты. Сияние все еще удерживало их, но врагов было слишком много. Они налетели, как стая ворон, на раненого белого голубя. Дыхание перехватило, а сердце пропустило, кажется, даже не один удар.

«Нас обнаружили!» — взревела мать дахаков. Далее последовали ее непереводимые «фхаш», но даже мне стало понятно, что она призывает к бою.

Я постаралась призвать свои лучики, чтобы усилить оборону, но как бы ни старалась, ничего не выходило. Тао просто не откликалась, ее почти не было. Кажется, сама того не желая, я исчерпал весь свой резерв.

Тем временем самцы выстроились впереди, закрывая нас живой стеной.

— Агрина, пересади меня на другого дахака! Спасайся и спаси Лорса! Ты надежда своего рода, без тебя вас не будет! — горячо зашептала я, делая попытки повернуться между наростами гребня.

«Сидеть! — скомандовала мать драконов. — Это без тебя нас не будет. Значит, мы или погибнем, или выживем все вместе. А что до твоего таори, ему давно следует появиться. Нам сейчас любая сила пригодится. Держи щит, маленькая тао! Держи его сколько сможешь! Лорри! Спустись на планету и доставь сюда мужчину, детеныша дахака заберем позже. Нечего ему тут делать».

Даконище отделился от группы, махнул на прощанье хвостом и стал снижаться. От армады отделилась группа приведений и устремилась за ним. Но догнать Лорри они вряд ли смогли бы. Значит, Лорса он найдет быстрее, чем скалаты.

Щит… Если я уроню этот щит, то уже ничем не смогу помочь драконам. Я просто задохнусь, потому что человек и космос несовместимы без кучи изобретенных нюансов. Конечно, если в процесс не вмешивается тао. Что с точки зрения простых людей, обыкновенное чудо.

Тяжело вздохнув, снова постаралась нащупать свои лучики. Откликнулись, но вяло и очень неохотно. Знаю, родные, трудно вам. Но вы уж потерпите! Обещаю, приедем домой и будем отсыпаться неделю! Всех урсуле с таори отправлю туда, откуда еще ни один мой засланный соотечественник не возвращался, и буду спать, восстанавливая утраченную энергию.

А скалаты предпринимали все новые и новые попытки пробить брешь в нашей уже не особо сильной обороне. Преграда истончилась до такой степени, что самцы дахаков вполне могли дотянуться до нападающих. Они зубами и когтями рвали врагов на грязные, маслянистые лохмотья, которые безжизненными тряпицами забирал к себе космос. Мы с Агриной находились в самом центре импровизированного круга. Чтобы добраться до нас, скалам нужно было бы прорваться сквозь строй драконов. Но самцы держались. Я чувствовала, насколько они ослабели, но никто не покинул строй. Даже когда на самого маленького из них напали сразу несколько приведений, впившись в темный бок треугольными распахнутыми пастями, к нему на выручку устремили оба соседа. Дракона отбили, при этом не нарушив линию.

«Варя, ты пытаешься нащупать тао? Это важно, девочка! Важно!» — Агрина почти все время молчала, но сейчас… сейчас был не вопрос, скорее стон отчаянья, ведь мать дахаков, точно также, как и я, отдавала все свои силы бойцам, защищавшим наши жизни.

— Я пытаюсь… пытаюсь… — Мне казалось, что я кричу, но с губ срывался лишь прерывистый шепот.

Бой кипел, силы утекали, а скалатов не становилось меньше. На место огибших тут же становились другие. Я видела их королеву, чувствовала ее предвкушение, ликование и жажду. Отчетливо понимала, что ей нужна я, а драконы вполне сойдут на закуску. Потом же… Потом перед ней вся Ария, как на ладони. Стоит лишь протянуть уродливые щупальца.

Голова кружилась, а мышцы ломило так, словно я не наездницей была, а целый день отпахала в спортзале. Перед глазами все плыло, но я упорно концентрировалась на сиянии щита, пытаясь удержать его во что бы то ни стало.

В какой-то момент скалаты, нападающие на нас, вдруг разлетелись, и я увидела ЕЕ. Королева тоже не сводила с меня глаз. Я чувствовала ее взгляд, ощущала его до дрожи, до мерзких мурашек, словно гусиная кожа покрывших мое тело. Она улыбалась, предвкушая скорую победу и ужасный смертельный пир, на который нас подадут как главное основное блюдо. Еще пара атак и бастионы падут.

Эх, древние! Где же вы, когда так нужны нам? Такие же медлительные, как ваши потомки. А может и еще сильнее. Если у дахаков миллионы лет жизни, то перед теми, кто уже ушел за грань, бесконечность. Только вот для нас дорога каждая секундочка! Нет у нас ни года, ни месяца, ни даже часа.

Матка роя все смотрела и смотрела. И там, под черным плащом мглы, плотно окутывающем королеву, я чувствовала ее улыбку. Жуткое мерцание фасеточных глаз, и каждый воин этой страшной армии превращается в дахака. Способность скалалатов к преображению просто поражала. Почти стопроцентное попадание в образ.

Мои глаза уже почти ничего не видели. Наверное, кто-то и мог бы обмануться, но только не я. Свои драконы ощущались совершенно по-другому. Они были родные, теплые и близкие. А напротив нашей горстки висело многомиллионное войско лже-дахаков, обжигающих своим холодом настолько, что я даже поежилась.

«Держись, тао! Держись!» — хрипела подо мной Агрина.

«Да стараюсь я, стараюсь!» — хотелось крикнуть мне, но горло пересохло так, что даже прошептать потрескавшимися губами не получилось.

Неужели все? Варвара Трофимова вот так просто сдастся? И я пытаюсь бороться снова и снова, только скалатов все больше, а круг из драконов все уже. Их мощные туши почти сдавили нас с Агриной. Дышать почти нечем, и жизнь такая короткая, как прокрученная назад кинопленка, мелькает у меня в голове прощальными кадрами.

— Когда щит падет, убей меня, слышишь? — сиплю я, прижавшись к теплому гребню. — Лучше ты, чем они…

На большее сил не хватает. Их нет даже на то, чтобы открыть глаза, а Агрина, как на зло, молчит. Молчит, когда я так нуждаюсь в ее согласии. Не хочу! Не хочу умирать так…

И вдруг глоток свежего воздуха. Он врывается в легкие, обжигает все внутри, но мне не больно — мне хорошо, потому что я чувствую его, своего невозможного спасителя. Ощущаю его каждой клеточкой и начинаю верить в то, что еще не все потеряно. Всегда считала вторе дыхание мифом, которым стараются поддержать отчаявшихся, но теперь верю — оно есть. Сил хватает даже на то, чтобы открыть глаза.

И я вижу, как драконище врезается в ряды скалатов. Лорс восседает прямо на его шее, руки айрина сияют ослепительным светом, превращая врагов в пыль. Он сильный, очень сильный.

— Отоми… — его голос и ставшее родным слово. При этих звуках слезы наворачиваются на глаза от какой-то щенячьей нежности. Как же хочется прижаться к большому сильному телу, вдохнуть непередаваемый, только его аромат, от которого у меня напрочь сносит крышу, а голова отказывается работать, но нельзя… Нельзя!

— Матка! Она там… Там… — произношу настолько громко, насколько хватает остатка моих сил. В самом конце фразы хриплю и давлюсь лающим кашлем.

Но Лорс услышал, понял, почувствовал, совсем как тогда, на Земле. Он не задает лишних вопросов, а снова принимает решение за всех живых. Таори разворачивает дахака и они мчатся в гущу врагов, продолжая разить тех, кто осмелился встать у них на пути. Я горжусь им, верю в него, от всего сердца, от всей души желаю им удачи.

Вот только… Страшные фасеточные глаза, они смеются и радуются, словно рой уже одержал свою ужасную победу. Ряды самцов скалатов смыкаются, закрывая собою королеву. Их много, бесконечно много. Раззявленные пасти тянутся к темным драконьих бокам. Я вижу, как чудовища высасывают энергию из Лорри, а вместе с нею и саму жизнь. Огромный мощный зверь хрипит, сбрасывает с себя врагов, бьет огромным хвостом, но силы слишком не равны. Скалатов так много, что в какой-то момент я просто теряю из вида дракона и мужчину. Моего мужчину. Теряю. Навсегда…

— Не-е-е-е-е-ет! — крик оглушает.

И черт с ними с силами! Мне больше не для кого жить. Я не таори. Это их учили жить ради долга, ради жизни. Учили нести это бремя до самого конца. А я… Я выбрала его, боролась ради него, жила, страдала. Пусть не долго, но у меня был один невозможный таори. А теперь? Снова жизнь поделилась на «до» и «после», но теперь это «после» больше не пугает меня, потому что в нем нет ничего кроме пустоты и безысходности.

— Я, Варвара Трофимова, последняя истинная тао, прощаюсь с тобой мир и прощаю тебя…

Погладила молчаливую Агрину по гребню, последний раз взглянула на звезды и закрыла глаза. Моя энергия почти иссякла, а без нее драконы продержатся совсем недолго.

— Простите меня… Не смогла я… — Слезы душили, а я обнимала костяной нарост и чувствовала, как тело покидают последние лучики.

Все. Шкатулка опустела. Сейчас все кончится: сначала воздух, потом свет, а потом и жизнь.

Миг. Еще один. Еще… Секунды шли и шли, я почему-то не умирала, и щит удерживала легко, и дышала полной грудью так, словно пробежала марафонскую дистанцию. Когда открыла глаза, оказалось, и сияние никуда не исчезло, оно стало сильнее и изменилось, как в тот раз на Земле. Конечно, здесь, в космосе, я не видела людей, но скалаты вмиг стали красными, а драконы сияли подобно сверхновым всеми оттенками серого и ослепительно белого. Завораживающе прекрасно. Но что происходит?

«У тебя получилось, маленькая тао! Не знаю как, но все получилось!» — почти провела Агрина и ринулась вперед. Самцы, которые только что смели натиск скалатов, почтительно отлетели в стороны, уступая дорогу матери дахаков.

А потом я увидела их… И перед этим зрелищем меркло все, когда-либо виденное мною. Расправив огромные крылья, к вражеской армаде неслись драконы. Нет, совсем не дахаки Арии. Это были огромные энергетические сущности, принявшие форму огромных рептилий. Свет от их тел слепил и заливал пространство вокруг. Мощные крылья сметали с пути чудовищ, а когти — рвали врагов в клочья. Тао-дахаков было так много, что они закрыли собой все.

Скалаты корчились, шипели и разлетались рваными хлопьями. Шеренги редели, и вскоре я увидела Лорри. От огромного драконища осталась едва ли половина, но он был все еще жив и продолжал хвостом и крыльями раскидывать приспешников королевы. А на его спине, крепко вцепившись в выступающие шипы сидел таори. Глаза айрин закрыл и, кажется, держался на одном упрямстве.

— Лорс… — прошептала, прижав ко рту сжатый кулак.

Лорри зашипел и вдруг начал падать.

— Не-е-е-ет! Нет! — завопила я. — Агрина! К ним! Мне нужно к ним!

«Потерпи, милая! Потерпи! Им помогут!» — мать дахаков пыталась меня уговорить, успокоить, но где там. Горло спазмом сжала подступающая истерика.

Два тао-дахака, отделившись от основной стаи, синхронно нырнули вниз, подставляя свои огромные крылья под падающего Лорри. Только дракон на них не свалился, он завис, словно натолкнулся на воздушную подушку. Лорс по-прежнему держался за гребень и пребывал в бессознательном состоянии.

Древние сущности засияли так ярко, что почти скрыли Лорри и его наездника. Но я не отвела глаз от энергетического кокона даже тогда, когда заболели глаза. Ждала. Верила. Любила. Да-да, любила, потому что без несносного, вечно приказывающего таори моя жизнь пуста. А жить ради долга достойно, почетно, но тоскливо.

Свет стал менее ярким. Сначала я увидела силуэт, и уж потом из кокона тао вылетел Лорри. Он стал еще больше, еще массивнее и внушительнее. А Лорс… Я в жизни не видела мужчины прекраснее. Вот только на меня он не смотрел, все его внимание было приковано к кипящему выше бою.

Наши побеждали, тут без вариантов, но что-то таори встревожило. Я проследила его взгляд и поняла: он не увидел матку роя. Ее не видели и драконы. Более того, я бы сама ее не заметила, если бы мое зрение не перестроилось. Королева истончилась, стала совсем прозрачной и маленькой. Размером не больше футбольного мяча. Но полыхала по-прежнему ярко-алым, таким насыщенным, что с обычным скалатом ее никак нельзя было спутать.

— Держать строй! — крикнула я самым верхним тао-дахакам, которые уже готовились ринуться на остатки вражеского войска.

Огромные искрящиеся крылья распахнулись и засияли, поймав самку в ловушку. Красный шар завис, вновь увеличился в размерах, превращаясь в приведение с горящими фасеточными глазами. Когда хищник попадает в ловушку, для него существует лишь одно правило — выжить любой ценой. И я готовилась к любой подлости, к любому подвоху и, честно признаться, совершенно не знала, чего ожидать от королевы скалатов.

Приняв исходную форму, она запела. Вряд ли это можно назвать полноценной песней, но мелодия определенно была, причем повторялась в равные промежутки времени, завораживая своей плавностью и монотонностью. Первыми отреагировали самцы драконов. Перестав рвать врага, массивные ящеры застыли, уставившись на поющую королеву. За ними последовали тао-дахаки, расслабив крылья и притушив свое сияние.

Нет, дорогая! Так не пойдет! На очереди таори, а у него уже есть женщина, и это не ты!

— Ло-о-о-о-орс! — закричала я и успела. Чудом.

Еще бы секунда и матка роя прорвала оцепление, но таори не задают лишних вопросов. Они мгновенно принимают решения. Яркий шар слетел из рук айрина и устремился к самке, навеки прервав ее песню. Уродливые хлопья — все что осталось от некогда великой королевы скалатов присвоил ненасытный космос. Остатки войска постигла та же участь, еще раз подтверждая нашу смелую теорию о рое. Лабиринт черных сот, окутавший добрую половину орбиты, разрушался на глазах. Если там и было нечто условно живое, то сейчас не возникало сомнений — гнездо скалатов опустело.

«Мы справились!» — выдохнула Агрина и зашипела что-то торжественное и необыкновенно эпическое своим драконам. По крайней мере, я в это верила.

Кажется, еще один безумный день подходил к концу. И я радовалась, просто тихо радовалась, глядя на совершенно удивленное лицо таори, что-то нашептывающего огромному дракону. Разумеется, сначала долг и уж потом все остальное, включая недоумение, в связи с появлением взрослых особей дахаков, и личную жизнь в виде одного изрядно помятого и уставшего женского организма.

— Отоми! Малышка! — Лорри устремился к нам. Говорил, конечно, не дракон, а мой совершенно невозможный инопланетянин. А я… Я улыбалась, потому что обнять его никак бы не смогла, мешали довольно крутые бока драконов. Оставим объятья для дома.

— Спасибо вам! — шепнула тао-дахакам, и сияющие ящеры величественно мне кивнули в ответ, тут же растворившись в космическом пространстве.

«Домой?» — спросила Агрина.

Домой. Господи, до чего же прекрасно звучит это слово, от него просто веет уютом, мягкой постелью и вкусной едой.

— Домой, — повторила я за матерью дахаков.

Но Лорс бы не был Лорсом, если бы промолчал.

— Я беру этого! — он похлопал по шее ошалевшего Лорри и добавил: — Полетаю на нем, а когда подрастет Джеш, отдам его одному из наших сыновей.

Как всегда, поставил перед фактом. Мужчины! Но спорить с ним не хотелось. Я поймала взгляд Лорри и одними губами спросила:

— Не возражаешь?

«Он ничего, — оскалился дракон. — Со временем воспитаю».

«Мужчины!» — Мне показалось, что я отчетливо услышала смешок Агрины.

А вот я зависла. Одному из наших сыновей? Глупая улыбка сама растянула губы. Все же наивные мы порой и любим ушами. Правда, долго радость не продлилась…

— Дома расскажешь, отоми, как ты здесь очутилась! Подробно!

Снова почти приказ. Фиг тебе с маслом! Сначала я высплюсь, а вот потом, может и расскажу, если очень хорошо попросишь. Лорс больше не смотрел на меня, погрузившись в переговоры по своему извечному спутнику — гейру, а зря. Он бы многое мог прочесть по моему лицу в тот момент. Но, кто не успел, тот опоздал.

Глава 24. Тао-дахак

Наверное, очень удивились таори на космическом корабле, который вдруг в мгновение ока очутился не над мертвым Агритом, а над родной Арией. Хотела бы я посмотреть на их вытянувшиеся лица! Хотя, нет. Не хотела. Сейчас мною руководили куда более приземленные желания. Организм настойчиво требовал свое. Я и за мать дахаков держалась из последних сил.

Местное солнце уже почти поглотил великий океан, когда на лужайку перед домом Лорса опустись три дракона. Три — это, конечно, очень громко сказано. Два огромных дракона и один совсем крошечный на их фоне дракончик. Другие дахаки вежливо решили не стеснять нас своим присутствием, а чинно погрузились в привычную им пучину. Они бы все равно все не поместились, но уважительное отношения, проявленное к нам огромными рептилиями, было приятно.

Дом сиял всеми окнами, как новогодний фонарик, отчего казался еще роднее и желаннее. Наше появление заметили, и буквально через минуту на лужайку высыпали почти все обители Ущелья дахака. А их, пока я отсутствовала, прибавилось значительно. Кроме ставших уже родными Барго и Тами и привычных нао, нас встречали незнакомые айрины, отец Лорса и, как ни странно, таори Димар собственной персоной.

— Варвара исчезла! — первым добежал мой наставник. Его даже не удивили драконы или, по крайней мере, удивление было намного меньшим, чем беспокойство за меня. Стало тепло и приятно.

— Тайлина здесь! — по-мальчишески улыбнулся Лорс, уже успевший соскочить с Лорри.

Он протянул руки, предлагая одной маленькой землянке спуститься с крутого драконьего бока. Никто и не заметил меня, плотно зажатую между наростами гребня. Легко сказать спуститься, а как? Съехать? Нет уж! Извините, но там чешуя острая. Я от такого маневра порву не только платье, но и сотру почти половину всей Варвары, как на терке. Кроме того, сил не осталось даже на то, чтобы самой приподняться с насиженного места.

Поэтому под совершенно изумленными взглядами встречающих стоял таори, протягивающий ко мне руки, и сидела я, молчаливо взиравшая на него сверху.

— Агриночка, я не могу слезть! — тихо едва слышно простонала.

«Не переживай, сниму! — хмыкнула мать дахаков. — Но не раньше, чем эти упертые таори поймут, что вернулась настоящая хозяйка силы, и истинная тао значительно превосходит их».

— Ага, одни тао уже доказали свое превосходство, и где они? По крупицам по всем галактикам собираете! Нет уж, снимай меня! Не хочу я быть выше Лорса, просто хочу быть нужной и рядом. Понимаешь?

«Понимаю, маленькая тао, понимаю! — мечтательно вздохнула она. — Любовь — высшая из энергий. Ладно, не хочешь выше, будь рядом».

Сияние вновь окутало, и через мгновение уже оказалась рядом с Лорсом, бережно прижимающим меня к себе так, словно таори боялся, что я растаю и исчезну.

Барго стоял всего в паре метров и улыбался. Так хотелось подбежать к нему, обнять и рассмеяться, но то, что на Земле считалось нормальным и вполне приемлемым, на Арии смотрелось бы дико. Объятия друзей? О чем вы? Дружбы между мужчиной и женщиной не существует.

— Рад, что с вами все хорошо, ми-тао! — произнес урсуле, поклонился и зашагал к Тами.

Зато вперед вышел старший Амиро. Судя по недовольному взгляду, который он кинул в сторону Барго, местный правитель был явно недоволен тем, что его опередили. За ним, гордо ступая, величественно шествовали, прибывшие с ним, айрины. Смешно, только что бежавшие, все еще всклокоченные, мужчины выступали торжественно и плавно. Как самцы павлинов, честное слово.

Сдержать рвущийся наружу смех не смогла, поэтому, уткнувшись в широкую грудь своего таори, сдавленно хихикнула.

— Приветствую тебя, сын! — пафосно изрек глава дома Амиро.

— Мир тебе, отец! — не менее эмоционально ответил Лорс.

Вы бы обнялись, что ли. Общаетесь как не родные. А, между прочим, ситуация выеденного яйца не стоит. Всего лишь мой свекр приехал нас навестить. И не важно, что мы не женаты по местным обычаям, главное, что Ущелье дахаков я считала домом, а Лорса — супругом. В конце концов, на Земле гражданский брак никто не отменял. И если на Арии мы не можем пройти их хваленый брачный ритуал, значит станем жить во грехе. С этим я успела смириться, когда пустила одного невозможного таори в свое сердце.

— Рад, что тебе удалось то, что не удавалось иным таори! — так же до смешного торжественно возвестил свекр, при этом сначала с гордостью посмотрел на сына, а потом перевел восхищенный взгляд на Лорри.

Ну да, на кого же еще? У них же как: кто больше, тот и крут! Ему же не понять, что у сравнительно небольшой самки Агрины не только этот огромный дракон в прайде, но и еще одиннадцать вполне внушительных самцов.

От груди я отлипла. Задрала голову и посмотрела на очень серьезное лицо Лорса. Да-да, о-о-очень серьезное, если бы не смешинки, плясавшие заводной канкан, в зеленых глазах. Он взглянул на меня и подмигнул.

Ну… Раз ты сам этого хочешь, то я совсем не против? Улыбнувшись ему, слегка отстранилась и обернулась к делегации встречающих. Кстати, ни тайлин моего мужа, ни пухлого нао среди них не было. Непорядок. Ладно, хозяйка дома, живая, а с остальным разберемся, когда гости разъедутся. И изобразив на лице приветливость и радушие, я таки поприветствовала правителя Арии:

— Здравствуйте, папа!

И если мне не суждено было посмотреть на лица тех айринов, которые вдруг оказались над родной планетой, то зрелищем выпученных глаз и отвисших челюстей высокопоставленных чинов Арии я насладилась сполна. Надо бы закрепить эффект. Надеюсь, у них все в порядке со здоровьем и внезапной сердечной недостаточности ни у кого не возникнет. Хотя, если что Барго рядом, поможет. Урсуле, в отличие от прочих айринов, откровенно наслаждался ситуацией.

Я отлипла от Лорса, доковыляла до главы дома Амиро и, схватив его руку, пожала ее.

— Добро пожаловать в наш дом! — искренне пропела я, отчего самые нестойкие сопровождающие свекра пошатнулись.

К чести последнего, лицо он держал, даже руку у меня забрал не сразу. Ну-ну, у нас еще есть порох в пороховницах. Я обернулась к нао.

— Накрывайте на стол, мы подойдем сразу, как попрощаемся с дахаками, — приказала им.

Не послушались. Застыли. Не знаю почему. Предположений было два: то ли обкушались столь необходимой им энергии таори, которая присутствовала здесь в довольно большой концентрации, то ли просто мои слова для них ничего не значили. О последнем думать не хотелось.

— Попрощаемся? — отмер свекр, наплевав на то, что я тайлина другого таори, и тот будет в своем праве, когда вызовет его на поединок. Бред! Зачем сыну вызывать отца?

— Конечно, попрощаемся. Они, как и мы, устали очень. Отдых нужен всем: и дахакам, и людям. Не каждый же день уничтожаешь огромный рой скалатов.

— Рой? — удивленно спросил старший Амиро.

— Разве вам не доложили, что ваш сын и мои дахаки уничтожили скалатов на Агрите? — улыбнулась я. Признаюсь, понимала, что сейчас улыбка — раздражающий фактор, но ничего не могла с собой поделать. Нет, если бы вымоталась чуть меньше, нашла бы в себе силы быть мягче, женственнее или, как они здесь любят, покладистее, но звезды расположились иначе. Да и, признаться, душа требовала.

— Доложили! — грозно выдохнул, привыкший все держать под контролем, свекр. А потом осознал до конца смысл фразы. — Твои дахаки?

— Ага, — кивнула я. — Мои.

— Что? Оба? — уже совсем тихо и очень недоверчиво спросил «папа».

Держись, мужик! Я в тебя верю.

— Все тринадцать, — скромно ответила свекру и опустила на секунду глаза, тщательно изучая примятые нашими ногами травинки.

— Тринадцать? — Лицо продержал недолго. Незачет, Вольдемар! Или как там тебя? Нас позабыли представить друг другу. Впрочем, свекр оказался сильным таори, и все же взял себя в руки. — А где остальные? — поинтересовался он.

— Предпочли не стеснять нас с Лорсом. Да и не поместились бы они на этой лужайке.

— Предпочли? — Его что заело? Он теперь все за мной повторять будет? За спиной тихо смеялся Лорс. — Хочешь сказать, что дахаки разумные?

Теперь к веселью Барго и Лорса присоединились и драконы. Они ржали так, что у меня даже голова разболелась.

— Разумнее нас с вами, — не очень вежливо ответила и отправилась к дахакам, потому что их смех ощущала только я, соответственно, и страдала в одиночку.

Несколько метров дались непросто. Почему-то болело все тело. Я и подумать не могла, что во мне столько мышц. Два огромных дракона склонились ко мне, изогнув мощные шеи, подставляя теплые чешуйчатые морды под незатейливую ласку. Ладонями касаясь теплой шершавой чешуи, я, наверное, казалась совсем крошечной на фоне этих исполинов.

— Спасибо! — тихо поблагодарила своих рептилий, и меня, словно паром, обдало их теплым дыханием.

«Не могу удержаться!» — лукаво воскликнула Агрина и…

— Фшхааа! — прошипела мать дахаков.

— Чего это ты? — не поняла я.

«У таори такие лица! Пусть думают, что ты наш язык понимаешь. Может, еще начнут словари составлять. Да я вечность так не смеялась, даже с твоей прародительницей, а она была та еще штучка».

— Ты ее знала? — Сердце отчаянно забилось в груди. Мы ведь толком и поговорить не успели, а теперь у меня была возможность узнать о своих предках почти из первых уст.

— Хшшшшааааооо! — это вслух.

«Конечно, я ее знала. У нас будет время поговорить об этом, а сейчас отдыхай, маленькая тао», — ответила Агрина.

«Скоро увидимся, ребенок», — весело откликнулся Лорри, и оба дракона, замерцав, растворились в пространстве.

«Запомни, я всегда рядом! Достаточно лишь позвать».

Мать дахаков не была бы собой, если бы оставила меня без напутствия. И этот их «ребенок» весьма обиден для взрослой девушки. Да, ладно. Пусть называют, как хотят, заслужили.

Как только драконы исчезли, теплые надежные руки тут же обняли талию. Стало тепло и даже немного сил прибавилось.

— Позвольте представить вам… — начал Лорс, но отец перебил его.

— Мы все знаем твою земную тайлину, сын! — раздраженно сказал глава дома Амиро. — А тем временем, у нас есть куда более важные вопросы!

— Что может быть важнее появления новой тао-дахак на Арии? — твердо спросил мой таори. Я чувствовала, как он напряжен, как сжались на талии его руки.

— Даже так? — криво ухмыльнулся свекр. — И теперь она намерена оспорить власть, имея поддержку дахаков?

Кому что, а мужчинам игрушки. Тяжело вздохнув, я все же ему ответила:

— Кому нужна эта ваша власть? Пойдемте лучше поедим. — Потом обернулась к Лорсу и применила очень некрасивый прием. А что делать, если местные мужчины порой такие тугодумы? Состроив самое жалобное лицо, тихонько пожаловалась: — Меня уже ноги не держат.

Конкретика на таори всегда действовала. Лорс тут же подхватил меня на руки и, бросив отцу понятное даже землянке «дома поговорим», поспешил, собственно, туда, где говорить и намеревался. Я же… А что я? Я подхватилась, прижалась и поехала на ручках туда, где меня, скорее всего, все-таки покормят и дадут отдохнуть. Краем глаза заметила, что нао на лужайке больше не было. Значит, как миленькие, все же поспешили выполнить мои распоряжения. Правильно. И это я еще пухлого предателя не видела.

А вот в доме таори встречали уже тайлины. Причем, две. Очевидно Оцери все еще не вернулась. Лорс даже не взглянул на девушек, как будто они ровным счетом ничего не значили для него. Путь этот момент и погрел сердце, ведь каждая из них делила с ним постель и элементарную вежливость с его стороны заслужила. Одного кивка вполне достаточно, слова я бы посчитала лишними.

Бросив высоких гостей во главе со свекром на снующих повсюду нао, Лорс прямиком направился к лестнице. А поскольку на пол меня так и не спустили, то и я к ней поехала тоже. Только в спальне меня бережно опустили на кровать.

— Как ты? — присел рядом на корточки таори.

— Нормально, как после мясорубки, — улыбнулась я. Рука сама потянулась к его щеке. Невыносимо захотелось дотронуться. — Устал?

В зеленых глазах мелькнуло удивление. Неужели, никто до меня не интересовался его самочувствием? Не спрашивал что он ел? Не устал ли? Не тревожит ли его что-нибудь? Похоже, нет. Всю жизнь от этого мужчины лишь требовали, требовали и требовали. Он рожден, чтобы отдавать. Что отдавать? Да все, что имеет, включая жизнь. Я обняла его и прижала к себе. Лорс не вырывался, а обнял меня в ответ. Мы так и застыли на несколько минут сплетенным изваянием. Одно я понимала точно: больше никому не дам на нем ездить! Буду кататься сама. Тем более, мне это ох как понравилось. А то взяли моду, мир им спаси, детей одаренных нарожай, драконов приручи. Нет, я не против детей. Мне даже не важно, какими они будут: одаренными или нет, лишь бы здоровыми. Но я против того, чтобы у его детей были разные матери. Мать, как Родина, должна быть любима и одна!

Лорс поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Не знаю, кто из нас первым потянулся, но через мгновение мы уже вдохновенно целовались, не в силах оторваться друг от друга. На пол полетело мое видавшее виды платье, к нему присоединились легкие сапожки и брюки. Удивительно, но таори умудрился все это проделать, не отрываясь от моих губ.

Только когда спиной почувствовала холод простыни, а животом — горячее уже обнаженное тело мужчины пыталась остановить вероломный натиск, уперевшись руками в стальную грудь.

— Что? — выдохнул Лорс.

— Там… Гости… — напомнила я, тоже в общем-то пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Подождут.

И то верно. Еще немного поработать над гипертрофированным чувством долга и будет порядок. На этом мысли закончились, а первые осознанные появились только спустя какое-то время, когда я почувствовала горячие струи местного душа на коже и не менее горячее тело, прижимающееся ко мне сзади.

— Ну, нет! — попыталась образумить таори. — Гости, значит, гости!

Моему внушению вняли не сразу, да и потом отстранялись как-то совсем неохотно. Более того, ни разу не слышала, чтобы Лорс ворчал. Но сейчас это был как раз тот случай.

— Не переживай, они ненадолго, — рассмеялась я.

— Постараюсь сделать их визит коротким, — многообещающе ответил таори.

А кто портив? Только не я.

— А скажи мне, отоми, как ты все же очутилась на Агрите со стаей диких дохаков? — спросил Лорс, помогая застегнуть мне платье.

Настроение отличное, слабость ушла, а силы как будто и вовсе восстановились. Вот что любовь-то с людьми делает! Словно и не было пещеры, погони и космического боя со скалатами. Правда, до сих пор не было и пухляка, что настораживало. Обычно слуги привязаны к дому таори, поэтому либо он меня избегал, любо…

— Так как? — настаивал айрин.

— М-м-м, это очень долгая история, — томно прошептала я, почувствовав его дыхание на шее.

— Я люблю долгие истории, — ответил невозможный инопланетянин и поцеловал туда, где и без его губ уже пульсировала жилка.

— Гости! — Выдавила из себя то ли всхлип, то ли стон.

— Гости. — Подтвердил таори. — Так как?

Не отстанет — это я поняла точно. Но рассказ занял бы слишком много времени, потому что пришлось бы излагать все события, произошедшие с момента приезда Димара и до самого сражения.

— Меня предал нао.

И Лорс сразу понял, о каком конкретном нао идет речь. Потом удивленно выдохнул нечто похожее на «дейндрикатанзу-ту», а я еще раз убедилась в мудрости некоторых традиций Арии. Насколько поняла, произнесенная абракадабра была ничем иным как именем пухлика. И, знаете, представься он мне сам, я бы ни за что его не запомнила. Откровенно говоря, даже повторить для меня оказалось затруднительным.

В общем, когда мы пять минут спустя рука об руку спускались к гостям, все свободные нао искали пухлика с невообразимо непроизносимым именем.

— Придется рассказать обо всем отцу и членам совета. Нападение на тао-дахак это преступление, наказание за которое смерть, — предупредил меня Лорс.

Наивный. Ну, какая такая смерть? Вот они, между прочим, извели всех одаренных девчонок, оставили драконов голодными, сами чуть не вымерли в итоге, а кто из виновных тогда пострадал? Кого казнили? Что-то я не слышала ничего об этом, хотя курс истории Арии нам читали на корабле. Старенький лектор всячески избегал этой темы, но у меня был урсуле. Барго пытался пояснить непонятные моменты насколько мог. Ситуация там получалась спорная и запутанная. В общем, без дахаков не разберешься.

Кроме того, меня беспокоил еще один момент. Предательство нао имело двойное дно, и началось все с гейра. Но тогда мне бы пришлось рассказать и о визите Димара. И, возможно, дело вообще кончилось бы поединком. А боев на сегодня достаточно. Нет, я не собиралась ничего скрывать от Лорса, но хотела побеседовать с ним обстоятельно, а никак не в спешке.

— Думаешь, стоит ему рассказать? — осторожно спросила я. — Может быть, еще рано впутывать совет и попробуем разобраться сами?

— Нет, отоми! — И посмотрел он на меня при этом так ласково, что даже мурашки выступили на коже. — Ты — достояние Арии. Значит, планета обязана тебя защищать. Я не сумел. Прости.

Он что винит себя? Его вообще здесь не было! И уж о том, что его может придать тот, кто напрямую зависит от его энергии, таори точно знать не мог. Да что там знать, даже предположить такое сложно.

Ладно. Поздно пить «боржоми», когда почки отказали. Хочет рассказать нашу историю совету? Пусть. Буду плыть по течению, и поступать по обстоятельствам.

Глава 25. Прошлое и настоящее

Совету пришлось рассказать почти все с момента медитации до встречи с матерью дахаков. В дальнейшее их посвящать не хотелось, поэтому, напустив на себя загадочный вид, я высказалась абстрактно и заверила, что сами ящеры строго хранят свои тайны, доверяя их лишь истинным тао. В этом, конечно, была доля правды, поэтому соврала я без зазрения совести.

Барго тоже присутствовал, а вот Тами на ужин не позвали, как не пригласили и тайлин Лорса. Не то чтобы я очень без них скучала, но сидеть одной среди толпы мужчин было неуютно. Даже несмотря на то, что есть хотелось неимоверно, кусок как-то не лез в горло. Боялась подавиться ненароком. Сначала бы накормили девушку, потом спрашивали! Тем более, мне требовалось время, чтобы разложить мой рассказ по полочкам и твердо определить, что я желаю озвучить для всех и что я приберегу исключительно для Лорса.

Когда я не донесла до рта очередную вилку и опустила ее на тарелку, чтобы ответить на очередной вопрос, мой спаситель не выдержал — зарычал. Видимо, и у таори есть предел терпению. Он окинул гневным взглядом всего присутствующих, почему-то вмиг притихших, а потом произнес:

— Ешь, отоми.

А? Ешь? Да мой взгляд просто прирос к его сияющим глазам. В них клубилось столько силы, что казалось, шевельни он головой, и она выплеснется. Потрясающее зрелище.

— Ешь. — Бархатный голос Лорса обволакивал и вселял уверенность.

Гости, включая свекра, старательно отводили глаза. Вот и чудесно. Готовили здесь превосходно. Не бабушкины пирожки, конечно, но питательно и вкусно. Отвлекаться не стала. На Арии всегда что-нибудь случается, а одной тао сыт не будешь. За время, прожитое на планете, я успела полюбить местную кухню, отдавая предпочтения рыбе, овощам и фруктам. Странно, но на Земле больше любила мясо.

«Дахаки предпочитают рыбу, маленькая тао», — ответила мне Агрина.

«Ты что следишь за мной?» — гневно подумала я, едва не поперхнувшись соком.

«Присматриваю. Мы все за тобой присматриваем», — не стала лукавить мать дахаков.

И вот вроде мне бы возмутиться, а я улыбнулась. Безопасности много не бывает. Особенно в месте, где подстерегают неизвестные враги и предатели.

Кстати, о предателе. Нао, посланные на поиск пухлика, вернулись ни с чем. Ими был обследован дом и практически вся территория, прилегающая к нему, но даже следов моего слуги не нашли.

Я, конечно, смутно помнила наш с ним последний разговор. Слишком напугана была, оказавшись в каменном мешке, без надежды на свободу и жизнь, но нао точно говорил о госпоже, которая должна занять место главной тайлины Лорса. И это не Оцери. Хотя, он вполне мог выгораживать бывшую ми-тао, даже осознавая, что обрекает меня на смерть. В связи с этим, возникал вопрос:

— А тайлина Оцеи уже вернулась? — мой голос слишком громко прозвучал в образовавшейся паузе.

Айрины внимательно посмотрели, словно еще чего-то в моей внешности не заметили. Они, конечно, спасители и все такое, но нельзя так относиться к женщинам. Мы, между прочим, тоже думаем иногда. Пусть порой странно и нелогично, но думаем, дахак вас побери! И внезапные повороты нашей мыслительной деятельности зачастую дают больше результатов, чем все правильные догмы и постулаты мужчин. И, вообще, лучше объединить усилия и действовать заодно, цепляясь за любую возможность раскрыть преступления.

Именно преступления! Потому что я, благодаря дахакам и Лорсу, выжила, а вот трем, ни в чем не повинным девушкам, лежащим сейчас на дне каменной ямы, повезло гораздо меньше. А их вина состояла всего лишь в том, что каждая из них сумела привлечь внимание таори, перейдя дорогу загадочной госпоже.

— Мы только что связались с главой дома Ортего. — Свекр снизошел до ответа. — Он утверждает, что его дочь находится в родовом сакараэ.

— Не лучше ли, чтобы все тайлины истаки Амиро сейчас находились в одном месте и под присмотром? — чуть резче, чем хотелось, спросила я.

Глава дома Амира прожег меня взглядом, но промолчал. Зато неожиданно заговорил тот самый урсуле, с которым мне довелось беседовать еще на Земле. Не знаю, когда он появился, но уверена — среди встречавших нас айринов его не было. Да и сейчас старик сидел где-то сбоку, поэтому я и не заметила его сразу.

— В словах девочки есть резон, тао-вейлар, — произнес он. — Если даже предположить, что нао виновен в гибели одаренных женщин, хотя это противно самой природе, зависимых от таори существ, то к убийствам причастна женщина, желающая занять главное место на женской половине этого дома. Поэтому я бы не стал сбрасывать Оцери Ортего со счетов.

Молодец! Он словно мысли мои прочитал и изложил в доступной для понимания напыщенного правителя форме. Я пожилого урсуле зауважала еще больше. Кроме того, зрение само перестроилось на нужную волну, позволив увидеть его энергию. Да, зеленоватая, яркая, густая. Белого в ней присутствовало очень много. Интересно, насколько различны энергии тао и таори? И откуда взялась зеленая энергия урсуле? А красная аура скалатов — это тоже энергия? Ох, и вопросов накопилось! Держись, Агриночка!

«Мыслишь правильно, маленькая тао», — тут же отозвалась мать дахаков.

— Отправьте сопровождение в дом Ортего и доставьте тайлину Оцери сюда! — отдал распоряжение свекр.

Я же отвлеклась и пропустила момент, когда таори Димар подсел к Лорсу. Мужчины общались, и с каждым мгновением мой спаситель становился все мрачнее. Ох, может зря я ему только часть истории рассказала?

«Зря!» — подлила в огонь маслица Агрина. Драконы, они и на Арии драконы!

Лорс обернулся и посмотрел на меня так, словно я предательница. И от этого взгляда так холодно стало и неуютно. Очень. Он вздохнул и как-то спросил так грустно:

— Не доверяешь?

— Что? — Вот честно, даже опешила. Ожидала, что обвинять будет, а Лорс оправдания искал. — Тебе?

Я улыбнулась, он напрягся, все замолчали и внимательно на нас посмотрели. А мне наплевать! Пусть эти айрины сами разбираются со своими традициями и тараканами, а мы на Земле поступаем иначе! Я склонилась и поцеловала удивленного таори, пока он не успел ответить, а потом:

— Я тебе жизнь доверила и судьбу. Не рассказала, потому что подставлять Димара не хотела. Он же не виноват, что его подставили так же как меня. А тебе я бы все равно все рассказала, но позже, наедине.

— Отоми, — снова вздохнул Лорс. — Никак не могу решить: наградили меня боги тобой или все же наказали.

— Жизнь рассудит, — усмехнулась я.

«Замечательный ответ, ребенок!» — а вот это уже Лорри испытывал мое терпение.

В зал вбежал запыхавшийся нао, прерывая нашу идиллию.

— Мы нашли его!

Кого «его» поняли все, поэтому все внимание переключилось с нас на бедного слугу, который так растерялся, что окончательно потерял дар речи. И это при том, что нао в принципе мало эмоциональны.

— Я послал вас извлечь из ловушки тела погибших тайлин, чтобы потом упокоить их в храме великого дахака, — решил помочь ему Лорс.

— Да, господин. Но мы не решились извлекать тела, — быстро проблеял слуга.

— Почему? — напрягся таори.

— Дело в том, что там не три тела, а четыре.

— Хорошо бы нам самим на это взглянуть, — вмешался в разговор пожилой урсуле, но вопросительно при этом посмотрел не на Лорса, а на повелителя.

— Согласен, — кивнул свекр. — Веди нас сын.

— Отоми, ты остаешься здесь! — попытался снова мною командовать зеленоглазый.

Ну, знаешь ли, хватит, дорогой! Пора учиться общаться на равных и принимать совместные решения.

— Вот даже не начинай! — грозно произнесла я, подрываясь с места. — Я иду и точка!

— Отоми… — кажется, Лорс простонал, но руку мою привычно сгреб и под ядовитые улыбочки свиты правителя повел меня к выходу за впереди семенящим нао.

Улыбаются они! Еще засмейтесь! Пригрелись в совете, а к скалатам других отсылают, еще и веселятся за их счет. И так это меня возмутило, что проходя мимо одного особо гнусно усмехающегося айрина я остановилась и, глядя ему прямо в глаза, процедила:

— Еще раз увижу, что надо мной или моим мужчиной смеются, натравлю на вас дахаков! — и, собственно, дальше пошла.

Но заржал «папа». Он вышагивал прямо за нами. Ладно. Этому можно. Родственников все-таки не выбирают.

— Воинственная отоми, — усмехнулся Лорс.

К ловушке мы подошли через несколько минут. Нао уже успели извлечь тела. Теперь погибшие лежали на земле, в странных мешках, полностью скрывающих трупы.

— Покажи! — приказал повелитель, выходя вперед.

Нао засуетились, а я отвернулась, уткнувшись носом в грудь Лорса. Просто запах вспомнила, и меня передернуло от отвращения.

— А я предлагал остаться, — тихо съязвил таори.

— Ты не предлагал, ты приказывал, — возмутилась я.

Раз уж пришла, взглянуть на тела придется. Неохотно обернувшись, осмотрела погибших и чуть не завизжала от ужаса, но вовремя прикрыла рот ладонью.

Дело в том, что три тела, включая и пухлика нао, напоминали труп нашей с бабушкой соседки по даче, высосанной скалатами. То, что в полумраке пещеры я приняла за скелеты, оказалось мумиями, обтянутыми сухой как пергамент кожей. А вот последнее тело выглядело странно. Запах источало именно оно. Погибшую девушку словно начали есть, а потом вдруг передумали и скинули в ловушку. Судя по неестественно вывернутой шее, повезло ей гораздо меньше, чем мне.

— Это то, что я думаю? — хрипло спросила у безмолвно стоящего рядом с повелителем пожилого урсуле.

Барго тоже находился неподалеку.

— Очень похоже на то, что нао и двух девушек выпили скалаты, — наконец, изрек старец. — Третья тайлина провалилась в колодец сама, либо ей помогли это сделать. В любом случае, сейчас мы об этом уже не узнаем.

— Но откуда на Арии скалаты? — задумчиво спросил свекр.

У кого спросил? Не у меня точно. Вам виднее, мы тут не местные, еще вид на жительство фактически не получили, ни прописки, ни регистрации.

— Учитель, взгляните еще раз. Скалаты оставляют после себя иной спектральный след! — воскликнул Барго, привлекая внимание пожилого урсуле.

— Действительно, — откликнулся тот. — Так с чем же мы столкнулись здесь?

И этот туда же.

«Ты нужна там, маленькая тао! Сейчас», — раздался в голове голос Агрины и пространство замерцало.

— Без Лорса не пойду никуда! — заорала я, уже понимая, что переношусь к драконам.

А еще… Еще я назвала своего таори по имени! При всех! Значит, по местным правилам фактически заявила на него права. Ой, что будет! Вокруг неразбериха, война и предательство, а теперь еще и проблемы в личной жизни прибавятся. Здорово, ничего не скажешь!

Открыв глаза, увидела знакомую пещеру, озеро и собравшихся вокруг него драконов. Они были настолько огромными, что заняли почти все пространство. А рядом с матерью дахаков стоял Лорс и довольно, как сытый кот, улыбался, сверкя невозможными зелеными глазами.

— Все в порядке? — тихонько спросила я.

Знаю, глупость несусветная. О каком порядке может идти речь, когда вокруг такое творится? Но таори ответил:

— В полном! — И чего, спрашивается, радуется дурачок? — Ты назвала меня по имени при свидетелях, теперь разрушить нашу связь не можешь, несмотря на контракт!

Ах, вот в чем дело!

— И мысли такой не было! — честно призналась ему. — Я намерена портить тебе жизнь до самого логического конца. Должен же ты узнать, что всучили тебе боги: подарок или кару?

Таори рассмеялся, а потом подошел ко мне и обнял.

— Должен, — горячо пошептал он.

И мы бы, наверное, поцеловались, как в кино, потому что момент такой и как бы драконы немые свидетели нашего зарождающегося счастья, но тут…

«Ребенок, скорее!».

Обеспокоенный Лорри — это уже серьезно. Со вздохом отстранившись от Лорса, я спросила:

— Что мне требуется сделать? — потому что тратить время на то, чтобы выяснить, что случилось, а потом еще долго выслушивать рассказ медлительных дахаков, не хотелось.

«Подойди ко мне, маленькая тао», — позвала Анрина.

Надо, так надо. Спускаюсь с каменных природных ступеней и топаю к озеру. Лорс не отстает, и я чувствую его любопытство и нетерпение. Признаться, у меня у самой такое чувство, что сейчас свершится нечто необычное, волшебное, чего не случалось ранее, а если и случалось, то очень давно.

Агрина пятится чуть в сторону, и я вижу странный абсолютно круглый камень.

— Что это? — все же не удержалась от вопроса.

— Яйцо дахака.

Как ни странно, но пояснил мне Лорс. Драконы промолчали. Да, ему виднее, ведь таори воровали яйца, чтобы потом использовать молодняк в охоте на скалатов. Кстати, не особо эффективно. Потому что, как я успела заметить, мужские особи драконов тоже не видели самок врага, а в силу юного возраста и обычных рядовых скалатов отслеживали очень посредственно. Но на безрыбье и рак — щука. По крайней мере, с драконами таори хоть что-то видели, без них — полагались лишь на интуицию.

Я подошла к яйцу ближе, встав почти вплотную. То, что издали показалось камнем, на самом деле было плотной темно-серой скорлупой. Шар покоился на сухой охапке каких то водорослей и имел, по самым скромным прикидкам, не меньше метра в диаметре. Конечно, если брать во внимание размеры родителей, то у них не самый крупный плод. И тем не менее, передо мной сейчас за стенками скорлупы находилась жизнь загадочного, почти сказочного существа.

— Можно потрогать? — с восторгом спросила я, не отрывая от яйца взгляда.

«Нужно! — мне показалось, что Агрина улыбается с нежностью и гордостью. — Это девочка. Для того, чтобы она увидела мир, ей нужна тао, а ее можешь дать только ты».

«Помоги ей, ребенок».

Лорри склонил свою мощную голову, и я неосознанно погладила чешуйчатую морду.

— Привет, маленькая! — прошептала я, положив руки на яйцо.

Поверхность оказалась шершавой и теплой. Живое. Господи, кто бы еще подсказал неопытной мне, что нужно делать. Но спрашивать у драконов — только время терять. Объясняют долго, говорят загадками, у них только смеяться хорошо получается и громко. Ничего, сама разберусь.

Я прикрыла глаза и, как учил урсуле, призвала своих змеек.

— Не подведите, мои хорошие!

Руки привычно закололо. Я чувствовала, как поток живительной энергии срывается с ладоней, впитывается в скорлупу и устремляется дальше. Туда, где свернулся крошечный дракончик. Девочка… Она уже сформировалась. Короткие смешные лапки с небольшими коготками, толстый живот — еще не серый и огрубевший, а нежно-розовый, трогательный и беззащитный. Глазки прикрыты, а куцый хвостик пытается обнять пока для него совсем необъятное тело хозяйки.

— Живи, малышка! Живи! Тебя ждут и уже любят, — тихо произнесла я, и поняла, что действительно любят. Я сама уже люблю эту малышку и жду ее появления, как чуда.

Сияние окутало дракончика серо-перламутровым коконом и… погасло. Что за черт? Лучики снова и снова пытаются закутать младенца дахаков, но стоим им коснуться, как они тут же гаснут. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия, голова закружилась и в огромной пещере вдруг стало нечем дышать.

Я пошатнулась, но Лорс тут же оказался рядом, поддержал и прижал к себе, придерживая за талию. А я… Пробовала опять. В ушах зазвенело, а из носа полилось что-то горячее. Только когда первые капли сорвались с подбородка и упали на платье, поняла, что это кровь.

— Хватит! — зарычал таори. — Ты теряешь силы, отоми. Тебе необходим отдых и энергия.

Да, да! Энергия! Мне необходима энергия, дракончику необходима энергия… Сияние не гасло, оно впитывалось. Просто моих сил не хватало. Катастрофически, фатально не хватало.

— Убери от яйца руки! — приказал Лорс.

— Нет! — выдохнула я, понимая, что если я их оторву от поверхности яйца, то у малышки не останется шанса на жизнь. Я ее шанс — единственный и последний.

— Отоми… — простонал мой спаситель. — Я не могу тебя потерять, слышишь? Даже ради всех дахаков вселенной!

А вот это, из уст того, кто связан долгом и спасение всего живого ставит выше собственной жизни, прозвучало настоящим откровением. Потому что для меня он тоже был дороже всех, и неважно, дахаки они или кто-то иной. Просто дороже, ближе и роднее.

«Откройся миру! Откройся! Впусти в себя то, что по праву рождения твое», — Агрита явно нервничала не меньше Лорса. Я чувствовала, как мать дахаков разрывается между мной и своей еще не рожденной дочерью. Как женщина ее понимала.

Откройся… Легко сказать. А как? Голова раскалывалась от пульсирующей боли, из носа уже откровенно текло, а лучики с каждой попыткой становились все слабее.

— Так. Все. Хватит! — гневно выкрикнул Лорс и…

— Поцелуй меня! — приказала я, так и не открыв глаз. Понимала, если не отвлеку таори, то меня оторвут от яйца насильно.

Первый раз приказала великому таори-дахаку. А он взял и послушался, и целовал не зло, нежно так, словно гладил, пытаясь каждым касанием показать, насколько я важна для него. Поцелуй вышел с металлическим солоноватым привкусом крови, но разве кого-нибудь это смущало? Нет, наши губы впитывали тепло и ласку друг друга. Не хочу, не хочу покидать его! Хочу, чтобы в мире были и я, и Лорс, и маленькая толстопопая драконица, умильно переваливающаяся по лужайке перед нашим домом, да все, пусть будут все! И совет, и нао, и мудрые урсуле, и даже свекр. Я принимаю этот мир со всеми его потрохами.

Что-то изменилось. Определенно. Потому что теперь я не излучала сияние, я его притягивала. Маленькие и большие, яркие и не очень лучики устремились ко мне со всех сторон. Мне даже стало казаться, что величественные космические драконы тоже посылают своим потомкам часть скопленной энергии.

— Спасибо, — прошептала Лорсу и чуть отстранилась.

Я ощущала себя прекрасным энергетическим цветком, который словно впитывал солнечные лучи, а потом перерабатывал их, отдавая миру свою прелесть и дивный аромат. Новый сияющий поток хлынул к малышке, она дрогнула и пошевелилась. А потом крошечные коготки застучали по скорлупе, и на яйце появилась трещина. Еще одна… И еще… Пока шар на раскололся. На груде осколков сидело невероятное создание, нежное и ужасно милое. Оно смотрело на меня, на своих сородичей и на новый мир, в котором предстоит жить, васильковыми доверчивыми глазами.

Не позволю исчезнуть чуду! Никогда!

— Иди-иди сюда, маленькая! — улыбнулась я, присаживаясь перед дракончиком на корточки.

— Фха-а-а-а! — радостно сообщили мне и сделали робкий шажок вперед, тут же сев на перевешивающий зад.

— Как вы ее назовете? — спросила Агрину, поглаживая нежные чешуйки на голове малышки.

«Разве не очевидно? — усмехнулась мать дахаков. — Ее имя Варя».

— Да ты моя крестница, Варюша, — рассмеялась и подмигнула смешному новорожденному дракончику, норовившему вновь подняться на толстые лапки.

— Ей очень пойдет твое имя, отоми. — Лорс присел рядом и тоже погладил дахака. — Такая же непосредственная и непоседливая.

— Хмм… — «Непоседливая» — это вообще ни капли несправедливо. Я на этой Арии только и делаю, что жду его. А все приключения происходят сами собой.

— И такая же красивая, как ты! — быстро исправился таори, взглянул в мои глаза.

Что я там говорила о несправедливости? Нет, не помню.

На этот раз поцелуй вышел быстрым. Драконы хоть и не люди, но все равно разумные. И если у меня имеется свой персональный совершенно невозможный мужчина, то у них одна самка на всех. А на кладку яиц может никакой космической тао не хватить.

Драконний смех в голове заставил поморщиться. Хорошо бы узнать, как убавлять звук в таких случаях. Я поднялась, подошла к озеру и с удовольствием умылась, смывая кровь и усталость. Варюха как кошка терлась об руку таори. Маленькая, а уже женщина. Ко мне она отнеслась более сдержанно, а к Лорсу прониклась.

— Нам пора возвращаться, — произнес он, напоминая, что на поверхности нас тоже ждут неотложные дела.

Но я считала иначе. Сейчас мне просто необходимы были некоторые ответы. А поскольку говорить с дахаками могла только я, то Лорс мог бы попросту почувствовать себя лишним.

— Ты иди, а я очень скоро, — улыбнулась ему, подойдя почти вплотную.

— Уверена?

— Вряд ли со мной что-то произойдет, когда рядом тринадцать дахаков.

— Не задерживайся.

Он еще раз сладко поцеловал, а потом засиял и исчез. Агрина все поняла верно и отправила его к дому, где в спешке мы оставили высоких гостей. Мне же предстоял долгий и обстоятельный разговор.

Глава 26. Старинный заговор

Лорри улегся рядом с Агриной, образовав их телами имровизированный манеж для новорожденной, мощные хвосты замыкали композицию. Я оказалась заперта вместе с малышкой, которую, впрочем, не огорчило ограничение пространства. Слишком уж сильно была занята драконья Варька изучением мира и существ ее окружающих.

Мне же предлагалось присесть на протянутую Лорри лапу. Намек понят. Разговор предстоял долгий, и драконы вполне осознавали это.

«С чего начнем, маленькая тао?» — спросила Агрина, поднимая когтем распластавшуюся по подстилке из водорослей малышку. Толстые лапки еще плохо держали грузное тельце.

— С самого начала и начнем, — вздохнула я, усаживаясь на лапу огромного дракона, как на кресло. Не мягко, конечно, но вполне сносно.

«С сотворения мира?» — удивилась мать дахаков.

Очень смешно! Вот просто обхохочешься. Так и знала, что будут шутки в стиле черного драконьего юмора, но я слишком устала, чтобы терять время на пустые разговоры. Хотелось уже хоть ненадолго отключиться от действительности, которая, словно снежная лавина, обрушивалась на меня и крутила в немыслимых позах снова и снова.

— С энергий. Мы начнем с тао, таори и урсуле, — устало вздохнула я.

«Урсуле?» — кажется, Лорри рассмеялся.

И что я такого сказала?

«Нет такой энергии „урсуле“. Если переводить с древнего языка, это слово означает „не рожденный“ или, как сказали бы вы на Земле — „недоразвитый“».

А вот сейчас я Агрину совсем не поняла. Я своими глазами видела зеленое сияние. Сложно отвергать то, в чьем существовании успел убедиться. Живой пример — моя бабушка. И ключевое слово тут «живой». Если бы ей не помог Барго, то земная медицина была бы бессильна.

«Чувствую твое недоумение, ребенок. — Лорри снова засмеялся. Негромко и как-то необидно, хотя обращение „ребенок“ мне по-прежнему не нравилось. — Попробую объяснить. Вот, к примеру, вода — это мощная стихия и в то же время субстанция, без которой не сможет существовать ни что живое».

Любопытно, к чему он клонит?

«Что происходит с водой, если она заперта в одном сосуде?».

— Что-что? Ну, застаивается она, пахнет плохо, а если в ней есть органические примеси, а они почти всегда есть, то зеленеет, — буркнула я, все еще не понимая, при чем здесь вода.

«Или, говоря по-другому, она гниет, меняет структуру и мутирует. Нечто подобное происходит и с энергиями. Тао и таори — это вовсе не две разные энергии, как принято считать, а всего лишь две составляющие одного целого — энергетики планеты. Живительная тао — это проводник, то есть то самое течение, что не позволяет воде застаиваться. А урсуле — это мутировавшая составляющая, которая возникла тогда, когда не стало живительного проводника», — пояснил Лорри.

«Тао-дахак были ключами, позволяющими энергии Арии сливаться с энергией космоса, обновляться, существовать, жить! — дополнила Агрина. — Уничтожив проводники, таори заперли энергию в рамках одной планеты, не позволяя ей циркулировать так, как предопределено мирозданием».

— Тогда почему мутировала тао, а таори так и осталась неизменной? — тут же спросила я.

«Разве?» — хитро, вопросом на вопрос ответила Агрина.

Я насторожилась. Вообще-то, да. Потому что Барго рассказывал, потому что цвет энергии Лорса чистый и яркий. Но, судя по тому, с каким ехидством мать дахаков поинтересовалась, подвох был. И, самое обидное, что я совсем не понимала, в чем состоит этот подвох, а драконы продолжали издеваться. В топку все! Пусть сидят тут со своими мутировавшими энергиями. Я поднялась и гордо направилась к выходу из пещеры. Драконий хвост поднялся, преграждая мне путь, а маленькая тезка возмущенно зашипела.

— Надоели ваши загадки, правда, — сказала я, с упреком взглянул на Агрину. — Хотите развлекаться? На здоровье! Только без меня.

«Прости, ребенок. Мы думали, ты сразу поймешь, сложив наши ответы с тем, что произошло сегодня», — огорченно вздохнул Лорри, обдав меня теплым дыханием.

А что, собственно, сегодня произошло? Меня чуть не убили, предали, потом я встретила драконов и даже поучаствовала в бою…

«Не то-о-о-о…», — прошелестело в голове. Это подсказывали другие драконы.

У нас что, игра «угадайка»? Ну, вернулись мы. Встретили нас, покормили. Потом трупы рассматривали…

«А самое важное?» — хитро спросил Лорри.

Самое важное для дахаков?

— Фхша-а-а… — возмутилась полстопопая Варька, почти дотопав до моей ноги.

Ну, точно! Дурочка я! Вот же оно — самое важное, стоит и щурит глазки, пытаясь расправить крошечные крылышки. Жизнь — самое главное и ценное.

«Ты помогла появиться на свет новой самочке, позволив энергии свободно вращаться. Со временем, под воздействием разных причин, этот поток ослабевает. Но если на планете если хоть одна тао, по силе хотя бы вполовину равная тебе, то оборот можно вновь открыть. Главная задача тао — поддерживать циркуляцию силы, — подтвердила мою догадку Агрина. — Сила нужна не только для появления дахаков, но и людей, предрасположенных к дару».

— Так кто же такие урсуле? Если зеленая энергия — это тао, то почему с нею рождаются мужчины? А если она — таори, то…

«Урсуле — это суррогат, то есть всего лишь отголосок того, что должен был получить ребенок при рождении», — ответила мать дахаков.

— Вы хотите сказать, что Барго должен был родиться таори, но ему просто не хватило энергии? — от этой догадки внутри даже похолодело.

И жалко стало наставника с одной стороны, зато с другой… Ну родился бы он таори и что? Заводил бы себе контрактных одаренных дам, пропустив свое счастье по имени Тами. А, может быть, и тайлин не успел бы ввести в свой дом, погиб где-нибудь от лап скалатов. Хотя…

— А женщины урсуле — это мутировавшие тао-дахак? — Разумеется, я сразу подумала об Оцери.

Если девушка была ми-тао Арии, значит, количество ее силы довольно велико. Она вполне могла бы родиться с таким же даром, как у меня.

«Не могла!» — прочел мысли Лорри.

«Только очень сильное и чистое тао может служить проводником энергии. Даже в лучшие времена никогда не рождалось больше трех тао-дахак в поколение. Причем, уровень силы чаще передается по наследству», — Агрина почему-то вздохнула.

— Ты говорила, что знала мою прародительницу…

«Знала».

— Расскажешь мне о ней?

«Ты хочешь знать о ней, или как погибли тао-дахак?»

— Мне хотелось бы знать все, но я понимаю, что это долгий рассказ, поэтому хочу узнать, как та девушка оказалась на Земле?

«Тарати. Ее звали Тарати, — ответила Агрина, и мне показалось, что дракон улыбается. — Вся Ария радовалась ее рождению. Насколько веков не появлялось тао-дахак с таким уровнем дара».

Я сидела и слушала, слушала. Оказывается, драконы великолепные рассказчики. А когда картинка транслируется прямо в мозг, вообще возникает эффект присутствия.

Дело обстояло примерно так: на Арии существовали несколько родов, которые были способны подарить миру не просто тао, а сильную, способную поддерживать обмен энергий целой планеты, тао-дахак. Нет, девушки, наделенные небольшим даром, конечно, рождались примерно в таких количествах, как и сейчас, но дахаки не принимали их как равных.

Тогда драконы запросто ходили по улицам городов, никого не сторонились и всячески помогали людям, потому что род человеческий дарил им ту, что помогала жить, а когда подходило время дахака уйти к звездным предкам — провожала в последний путь.

Так случилось, что две из трех тао-дахак состарились и покинули мир, так и не дав ему наследницу своей силы. Вся планета с надеждой смотрела на ми-тао Инаш и ее пару Дорса Ортего. Теоретически, наделенный силой ребенок мг появиться в любой семье, в чьей крови теплилась звездная искра, но все же вероятность была мала. Поэтому, когда новорожденная дочь одаренной пары в храме великого дахака засияла ярче матери, люди выдохнули с облегчением. Ведь тао-дахак не просто женщина, она — мудрая правительница и сама жизнь, потому что, пусть косвенно, но является матерью всего живого.

Девочку назвали Тарати. Ребенок рос беззаботно, купаясь во всеобщей любви и уважении. Проблемы начались, когда худенький подросток превратился в ослепительную красавицу. Многие таори обивали пороги дома Ортего в надежде хотя бы на взгляд новой ми-тао Арии.

Особенно старался юный глава дома Амиро. Мужчина считал: если его таори сильнее, чем у като по оружию, то и одаренная женщина должна принадлежать ему. Заручившись поддержкой двух друзей из дома Ортего, которые приходились ми-тао кузенами, он приступил к осаде желанной крепости. Но девушка не обращала на надоедливого ухажера никакого внимания. Ее не прельщали ни сила Амиро, ни его положение в обществе. Да и не могло это ее привлечь, потому что она была рождена, чтобы сиять и править мудро, рассыпая вокруг себя лучи тепла и доброты. Именно этому ее учила мать, именно так поступали все таори-дахак до нее.

Однажды, возвращаясь из храма после еженедельного ритуала обмена энергии, юная Тарати повстречала его — мужчину своей мечты, с первого пристального взгляда серых глаз, похитившего девичье сердце. Он не обладал мощным таори, не занимал высокое положение во главе рода, да и сам дом Димар, к которому принадлежал юноша, давно сдал свои позиции. Хотя когда-то и среди его представителей были ми-тао. Зато Сегон ее любил. Он любил Тарати так искренне, так пылко, что девушка не могла не ответить на его чувства. Влюбленные прошли зар, даже не подозревая, что за их спинами зреет заговор. Три рода объединились, пылая гневом и завистью: отвергнутый жених Амиро, а так же родственники Ортего и Димар, которые считали себя недостаточно приближенными к верховной власти планеты.

Ослепленные яростью, жадностью и злобой, заговорщики подстроили несчастный случай, в результате которого погибли родители Тароти. Затем их участь постигла и Сегона. Склонившись над смертельно раненым дозиром, ми-тао призналась ему, что ждет ребенка. Он умер счастливым, держа руки любимой в своих. Перед смертью Сегон попросил Тарати покинуть планету, чтобы спасти жизнь наследнику. Ее таори считал, что Ария больше не заслуживает свою тао-дахак. И девушка исполнила его последнюю просьбу, угнав звездолет.

О том, как сложилась ее судьба, Агрина уже не знала. Я же имела лишь обрывочные сведения. Очевидно одно, ей удалось вырваться с Арии и каким-то чудом добраться до Земли. О том, что случилось с ребенком и кораблем, история умалчивает. Боюсь, ни я, ни драконы этого не узнаем никогда. Но зато дахаки знали другое!

— А скажите мне, как вы допустили, что практически на ваших глазах уничтожили всех тао-дахак? — уставилась я на драконов.

«Маленькая тао! — возмутилась Агрина. — Дахаки такие же смертные, как все иные существа, разве что срок нашего существования в мирской оболочке долог, но нам свойственно совершать ошибки тоже. Порой, к сожалению, фатальные. И не забывай, мы способны слышать лишь одаренных сильной тао, а их мысли на тот момент не вызывали наших опасений».

Что ж, вполне логично. Винить драконов в той ситуации — последнее дело, они сами пострадавшая сторона. А вот почему Тарати сама не обратилась к ним за помощью останется загадкой. Но кое-что все же хотелось уточнить.

— Если вы можете прочесть мои мысли, то почему не услышали ее перед тем, как она покинула планету?

Агрина насупилась и замолчала, зато мне ответил Лорри:

«Варя! — Хорошо, что „ребенком“ не назвал! Дракон натянуто рассмеялся, услышав мое бурчание. — По меркам дахака ты совсем дитя, уж прости. Но по человеческим нормам — взрослая девушка, чье сердце уже тронула любовь. У любого существа есть в жизни моменты, которые он желает скрыть ото всех, оставить только для себя».

Люблю этого драконищу! Да-да! Есть такие моменты! Есть! И скрыть их хочется от навязчивого гула в голове, который порой возникает в самый неподходящий момент. А уж смех, заставляющий морщиться от головной боли, это вообще отдельная тема.

«Тао-дахак умели скрывать свои мысли. Этому не сложно научиться, если представить себя под колпаком, в котором внешние стенки зеркальные» — пояснил Лорри.

Я тут же, разумеется, подумала о Лорсе и наших горячих ночах. Неужели, эта чешуйчатая банда подглядывала за нами? Похолодев от ужаса, тут же представила себя за тремя слоями зеркал.

— Получилось? — осторожно спросила я, выглянув из-за возведенных стен.

«Вполне», — огромный самец остался мною доволен.

А вот Агрина напротив, была огорчена и негодовала, зашипев на него.

«Я бы предпочла всегда тебя чувствовать, маленькая тао», — произнесла она.

Ага, легко ей говорить «всегда», а я живая и мне ничто человеческое не чуждо! Особенно, когда рядом любимый мужчина. Дальше развивать свои мысли в этом направлении посчитала опасным, переключившись на таинственные всполохи подземного озера.

И вдруг меня осенило. Да так, что я удивленно вытащилась на Агрину.

Значит, у предков современных таори все же были свадьбы! Точнее, они проходили тот самый загадочный зар, о котором мне рассказывала Тами. Если проанализировать все, о чем я сегодня узнала, то выходит, что церемония тоже связана с энергиями. А на таори просто не хватает силы. Как в случае с урсуле. Но теперь-то, когда я нашлась, а обмен планетарной и космической энергий вновь запущен, ничто не мешает нам с Лорсом пройти обряд. Безумная радость и вновь воскресшая надежда на счастливое будущее согревали. Огорчало одно — таори ничего подобного мне не предлагал.

«Зар — это не просто обряд. Это настройка всех систем организма. Это значит, что мужчина, с которым соединит сила, будет для тебя самым лучшим, самым желанным, а его таори ты узнаешь из миллиона искорок даже на огромном расстоянии. С таким сильным тао, возможно, даже будешь ощущать, что чувствует твой избранник».

Вот это да! Лорс, конечно, замечательный, но иногда так закроется, что совершенно не понятно, о чем он думает, что его тревожит. А имея такой приятный бонус, мне будет легче понять таори. Определенно, зар — нечто удивительное, а чудеса меня всегда притягивали и завораживали. Тем более, одно дело жить гражданским браком и совсем другое дело рожать детей. И надо бы выяснить, что за обряд проходят таори, чтобы стать самцами-производителями, блин! Именно так, как бы гнусно это не звучало.

«Обряд? — тут же рассмеялась Агрина. — Ну, можно считать это обрядом. Понимаешь, энергии было так мало, что пришлось пойти на крайние меры. У молодых самцов расход силы всегда больше, вот мы и купировали энергетический выхлоп. То есть они забирали от самок недостающее количество, чтобы восполнить свои потери, а в ответ не отдавали ничего. Невозможность зачатия в этом случае всего лишь побочный эффект».

— А потом? Получается, что после обряда энергию уже ничто не сдерживает?

«Отчего же, — тут же откликнулась мать дахаков. — К моменту последнего обряда таори достигает того уровня владения силой, который позволяет ему самому распоряжаться энергией. Мужчина сам решает, хочет ли он отдать часть своей силы женщине или нет».

Еще лучше! То есть всегда решает мужчина, а женщина так и остается придатком к его силе, расходным материалом и батарейкой. Хорошо устроились!

«Все не так. Когда пара проходит зар, энергии сливаются, и, чтобы зачать потомство, нужно общее желание. Иначе ничего не получится».

Поэтому у счастливых урсуле, даже учитывая минимальное количество энергии на планете, чаще рождались одаренные дети. Все просто — они любили друг друга, а не ждали милости от природы. И она щедро делилась с ними теми крохами, что имела сама. Грустно.

Почему-то стало жаль тайлин. Не все же используют таори, как перевалочный пункт на пути к постоянному браку. Некоторые местные дамы вполне искренне любят своих таори, и даже имен их не знают. Та же Бо, как она смотрела на отца Лорса! Так не смотрят на мужчин, к которым ничего не испытывают. Даже мои соотечественницы с корабля попали под чары одаренных айринов, а по факту получается, что девчонок просто используют.

— Бедные девушки, — искренне посочувствовала я. — Ни энергии, ни любви, ни возможности создать семью.

«Ребенок, никто не мешал таори любить одну самку», — возразил Лорри. И ведь знает, мерзавец, что мне не нравится такое обращение.

— Женщину! — тут же поправила его.

«Прости, женщину. Но они сами решили, что полигамия — это выход. Хотели уподобиться дахакам, ведь у нас самки рождаются намного реже, чем самцы. Зато каждая из них может одновременно вынашивать потомство от нескольких партнеров».

— Ох, избавьте меня от подробностей своей интимной жизни! — практически застонала я.

Теоретически, конечно, знала, что бывает групповой секс, но представить такое у ящеров не могла. Да и не хотела!

«Вот и нам неприятна эта сторона человеческой жизни, ребенок. Чего только стоят сплетающиеся, мягкие, розовые тела, напоминающие личинки агритских червей», — хмыкнул Лорри.

Фу! Я понятия не имела, как выглядят те самые черви, но описывал их драконище со смаком. Даже меня передернуло от отвращения. А ведь про людей говорил и, учитывая, что дахаки могут читать только определенных представителей человечества, имел он в виду людей совершенно конкретных, недавно прибывших с другой планеты. Значит, они не только меня чувствовали, но и подглядывали! Вуайеристы чешуйчатые! Извращенцы ящерообразные! Да как они могли!

«Успокойся, маленькая тао, — снова рассмеялась Агрина. — Когда не хватает энергии, большую часть жизни дахаки проводят в спячке, лишь иногда выплывая из нее, чтобы перенаправить потоки силы. Поэтому мы не могли видеть вашего соития, а теперь ты знаешь, как от нас закрыться».

Ладно, успокоила. Хотя, Лорри так ехидно на меня посматривал, что я засомневалась в словах матери дахаков. Может, они и впадают в спячку, но один конкретный драконище точно бодрствовал!

«Дахаки не врут!» — обиделся не спящий ящер.

А я вдруг подумала, что если буду наблюдать за процессом спаривания агритских розовых червей, то вряд ли проникнусь чувственностью и интимностью момента. А раз так, то это проблема не моя, а Лорри. Не успел отвернуться — смотри и морщись! Ну, правда! Я бы не стала стесняться кота, а драконы в некотором роде мои домашние питомцы.

Дружный смех ящеров заставил спрятаться под зеркальным колпаком. С каждым разом эта процедура получалась все легче.

«Забавно», — вдруг произнесла Агрина.

— Что именно? — лично я ничего забавного не видела. Проблем непочатый край, а они развлекаются.

«Давно не видела таких эмоциональных таори. Волнуется, даже хочет спуститься в пещеру через узкий лаз в земле, — сообщила она, а потом вздохнула точно так же, как старушки на лавочках, провожая взглядом молодые счастливые пары. — Ах, чувства! Любовь делает даже таори людьми, а не боевым машинами».

— Думаешь, он меня любит? — почему-то шепотом спросила я. Горло пересохло, а внутри поселилась странная дрожь, словно от ответа Агрины многое зависело.

«Он влюблен, маленькая тао. Это несомненно. Искра есть, и лишь от вас зависит, сможете ли вы разжечь огонь. Запомни, дахаки не врут».

Запомню, чего уж там. А сейчас мне срочно нужно вернуться к Лорсу. И прежде, чем озвучить свою просьбу, я все же спросила Агрину:

— А скалаты могли бы проникнуть на Арию?

Все же странные трупы погибших тайлин не давали покоя.

«Вряд ли. Самцов скалатов даже таори чувствуют, не говоря уж о дахаках. Даже детеныш способен их выследить», — ответила Агрина.

— А самок? — готова поклясться, что самок видела и чувствовала лишь я. А мне уже дважды пришлось с ними столкнуться.

«Самка не путешествует без своего роя. Это исключено».

— Ну, раз так, тогда смерти несчастных девушек кажутся мне еще более странными и загадочными. И нао говорил о госпоже.

«Это и нам показалось странным, но мы ничего не заметили».

— А дахаки не врут, — улыбнулась я, заметив уже привычное сияние переноса.

Не удержалась и все же посмотрела на свою тезку. Варька утаптывла гнездо, явно намереваясь отправиться на боковую. Правильно, малышам нужны лишь мама и сон, все другие проблемы жизнь подкидывает лишь с возрастом. Агрина склонила голову над дракончиком и задумалась, а я… Я ее почувствовала. Видимо, как и в случае с Лорсом, наша связь крепла.

«Дахаки не врут, но иногда недоговаривают» — думала мать дахаков, словно отвечая на мою последнюю фразу.

Вряд ли она хотела, чтобы я это услышала. Вспоминала Агрина о Тарати. Девушка обращалась к драконам за помощью перед самой смертью мужа, просила наказать обидчиков, но имен не могла назвать. Только поэтому дахаки отказали тогда.

«Мы не вмешиваемся в политику, нас интересует только энергия», — ответила ей Агрина.

И только после этого Тарати закрылась от них, считая, что весь мир ее предал. Мать дахаков искренне сожалела о содеянном, но уже ничего не могла изменить. Последняя тао-дахак исчезла, а планета утратила связь с космосом, заблокировав все каналы. Теперь Агрина четко осознала, что сила — всего лишь одно из проявлений жизни, которую необходимо принимать полностью со всеми составляющими.

Ни за что не признаюсь ей, что я подслушала ее мысли. Зачем лишний раз обижать того, кто уже ступил на путь исправления и осознал свои ошибки.

Сияние перенесло меня прямо в дом, где Лорс раздавал четкие приказы нао. Судя по всему, действительно готовился спуститься за мной. Выглядел таори угрюмо и напряженно, но при виде меня его ледяной взгляд потеплел.

— Отоми… — выдохнул он, делая шаг мне навстречу.

Я и сама уже неслась в родные, теплые, надежные объятья. С драконами хорошо, конечно, но совсем не так, как с любимым мужчиной. Только прижавшись к Лорсу, почувствовала, как окоченела. Все же в пещере не жарко, и сырость, идущая от озера, комфорта не добавляет.

— Ты долго, и руки совсем холодные, — в своей привычной манере обвинил меня таори. Самое время для приказа, и он последовал: — Быстро наверх, сейчас тебе подадут что-нибудь согревающее.

— Я бы согревающее с собой прихватила, — хитро промурлыкала я и, чуть отстранившись, призывно заглянула в зеленые глаза айрина.

— С собой? — растерялся он.

— Ага, — кивнула, а потом добавила: — Пошли, что ли, согревающее мое?

Какое непередаваемое лицо стало у Лорса, сколько противоречивых эмоций обрушилось на мужчину, а потом… Потом все затмила решительность, и я взлетела, чтобы оказаться прижатой к широкой груди. Таори уже направлялся к лестнице.

— А гости? — Как-то совсем я про них забыла. Там же «папа», и вообще неудобно.

— Улетели, — отчеканил Лорс, при этом взгляд его снова стал колючим.

— Случилось что? — осторожно спросила я.

— Случилось, — не стал скрывать айрин.

— Расскажешь?

— Сначала согрею…

А потом поцелуй стер все: и тревогу, и беспокойство, и любопытство, оставив лишь мужчину и женщину. Последняя разумная мысль, мелькнувшая в моей голове, была о зеркальном куполе и розовых агритских червях.

Глава 27. След

Утомленные ласками и друг другом мы уснули. Я открыла глаза, едва почувствовала, что Лорс начал шевелиться, чтобы аккуратно переложить меня на подушку, потому что до этого я использовала его грудь.

— Ты куда? — хрипло спросила беглеца, пресекая все попытки удрать.

— Отоми, я проспал! — и столько в его бархатном голосе было удивления, что я сама подняла голову, чтобы взглянуть в его глаза.

Человек долга в кои то веки пренебрег этим самым долгом, поставив на первое место не защиту жизни, а саму жизнь, и теперь Лорс хмурился и казнил себя за это. Похвально, но мне хотелось видеть его счастливым. Руки сами тянулись разгладить морщинку между бровей. А еще таори чертовски идет улыбка. Она словно непоседливым лучиком освещает лицо мужчины, превращая матерого воина в мальчишку. И мне это нравится.

— Я тоже проспала, — ответила я.

— Тебе можно. Ты женщина. — Боже мой! И в этом весь Лорс.

Это другим можно наслаждаться жизнью, ему позволено лишь недолгие мгновения пользоваться благами в обмен на постоянный риск и защиту. Расслабься, дорогой. Я, конечно, нисколько не умоляю твоих заслуг, но теперь ты принадлежишь не только миру, но и мне. Не-е-е-ет! Сначала мне, и только потом миру. И вместе у нас получится его защищать еще эффективнее. Вот увидишь! Кроме того, рыцарь с конем всегда круче рыцаря без коня, какие бы латы он не надел. А если вместо коня тринадцать боевых драконов вышедших из спячки, то победа гарантирована. Хотя не скрою, враг хитер и коварен. А загадки только подтверждают мои мысли.

— Тебе тоже можно. Ты человек, — в тон ему возразила я.

— Я должен присутствовать на совете. — Этот наивный таори попытался выбраться из-под меня.

Удачных попыток, милый! Теперь я его не только в качестве подушки использовала, а практически легла на ошарашенного моей наглостью и в то же время растерянного мужчину.

— Отоми, что с тобой? — осторожно спросил он.

Мое поведение явно выпадало из айринского шаблона. Женщина ведь не должна стоять между мужчиной и его долгом. Да, конечно, не должна. Но ведь я и не претендую на «между». Я собираюсь стоять рядом со всеми домашними питомцами. Мимо нас ни один скалат не проскочит. Какой там совет! Если ради внимания мужчины мне, как единственной тао-дахак, нужно будет узурпировать власть, я пойду на это. Так и знайте! Тем более, исторически она моя по праву.

— Со мной? Это, что с тобой, Лорс? Нам нужно поговорить! Давно! Мы были вместе в бою со скалатами, ты видел дахаков, которые действуют со мной сообща. Неужели, еще не понял, какая сила течет в моих венах?

Таори вздрогнул, в зеленых глазах поселилось беспокойство, но взгляда он не отвел.

— Понял, но даже себе боялся в этом признаться.

Неожиданный ответ заставил на пару мгновений растеряться и даже потерять дар речи. Мой отважный и смелый спаситель испугался? Не врага, нет. Тех он привык встречать грудью. Неужели, испугался правды?

— Почему? — тихо спросила я.

— Ты ведь, наверное, уже знаешь, что у Амиро никогда не складывались отношения с истинными тао, отоми. — Я кивнула, еще не очень понимая, куда он клонит, а Лорс вздохнул и продолжил: — Больше всего на свете боюсь потерять тебя.

Нет, вы слышали? Потерять он боится. Не дождешься! Захочешь потерять, я сама найдусь, так и знай, чудовище инопланетное! Но вместо того, чтобы ругаться, захотелось задушить в объятьях одного совершенно невозможного мужчину. Да я даже подумать не могла, что он настолько не уверен в себе, во мне и вообще в наших отношениях.

А все почему? В потребительском отношении к дамам и элементарном недостатке энергии. Ну, энергии теперь — завались, можно даже хранить целибат и спокойно служить на благо мира. А вот с женщинами нужно что-то решать. Это ж надо, объявить себя почти богами и заставить остальное мужское население желать объедки с барского стола! Утрирую, конечно, но, по-моему, чувства самих девушек в расчет не идут совсем. А это неправильно и ни разу не гармонично.

Лорсу я ответила так:

— Не бойся.

Думаете, оценил? Не-а! Заржал он. Правда притянул к себе еще крепче, и по волосам погладил, спускаясь рукой по спине и еще ниже. Дальше вообще преступно ниже, между прочим! А у нас разговор серьезный очень, и драконы-вуайеристы не спят. Как в такой обстановке бедной девушке сосредоточится, чтобы удержать зеркальный колпак?

— Я знаю, почему последняя тао-дахак покинула Арию, — тихо сказала я. Рука застыла, поглаживания прекратились, а Лорс превратился в каменное изваяние. Он даже побледнел. — Знаю, но тебя не виню, понял?

— Понял.

— Я за тобой на Агрит летала! И дальше пойду, если возникнет необходимость! Потому что тоже боюсь потерять!

Вот теперь от, кажется, выдохнул. И… Не-не-не! От поцелуев у меня еще больше мысли путаются, чем от поглаживаний, а нам еще мир спасать! Ну, пусть не мир, и не спасать, но поговорить точно надо, потому что смерти тайлин не дают покоя. Я что-то однозначно упускаю, что просто витает, вертится в воздухе.

— Лорс! — зашипела я дикой кошкой, когда его губы на мгновение оторвались от моих. — Я не отпущу тебя никуда, пока мы не поговорим! И ты меня выслушаешь.

— Рассказывай.

И я рассказала. С самого начала. И про то, что язык знала до встречи с ним, и про семейную сказку о том, что сын боярина в степи нашел невесту, и про подлость нао. А дальше пошли в ход дахаки, пещера, Агрит и история Арии, поведанная драконами.

— Я не оправдываю твоего предка, но тебя ни в чем не виню, — закончила свой рассказ.

Вот вроде выложила все, а пока пересказывала, поняла — есть нечто, что меня тревожит, что выбивается их общей картины и просто витает в воздухе никак не желая оформиться в конкретную мысль. Дахаки не врут, и я им, разумеется, верила — скалатов на Арии и правда сразу бы засекли, но… Но кто тогда выпил нао и трех девушек?

— Лорс, а когда пропали девушки, чьи тела мы сегодня нашли?

— В течение года. Две — до отлета на Землю, а одна — как раз во время моего рейда, в котором я нашел тебя. Отец сообщил об исчезновении тайлины, и я поручил ему расследование, хоть и не надеялся на благополучный исход.

— Почему?

— Первые два случая я расследовал сам, но так ничего и не выяснил. От дома ведет тропинка вниз к побережью, там слуги нашли обрывки их одежд. Ущелье дахаков не зря так называется, несколько раз там были обнаружены яйца дахаков.

— Которые вы украли, — подсказала я.

— Мы не знали, что они разумны. — Лорс посмотрел на меня внимательно и добавил: — Многое не знали, словно с исчезновением тао-дахак вычеркнули и знания, которыми они обладали.

А вот это настораживало еще сильнее. Сначала кто-то объединил три дома айринов, имея целью уничтожить тао-дахак, а потом и вовсе, словно под гипнозом, стерли знания об энергии и возможностях тао у целой планеты. Такое возможно?

Стоп, Варя! Стоп! Когда размышления заходят в тупик, нужно начать с самого начала. В политические игры я не особо верила. Конечно, заигрались ребята, чего уж скрывать. Но по сравнению со скалатами все остальное казалось жалким и незначительным. Кому прежде всего мешали тао-дахак? Им! Почему? Даже не зная всех секретов моих почивших предшественниц, я могла ответить на этот вопрос. Потому что мы единственные, кто способен почувствовать королеву роя.

Да, кстати, таори про рой тоже не имели ни малейшего понятия, хотя дахаки о нем знали. Значит, знали и те таори, что были современниками тао-дахак. Ох, а ведь память айринам подчистили капитально, не ожидая, что древние знания всплывут. И кто это мог сделать?

Память услужливо подкинула картинку: поющая королева роя, помутневший взгляд драконов и Лорса. Против нее не смогли устоять даже энергетические предки дахаков, и только на меня ее сила не подействовала. Да, не скрою, по ощущениям самка на Агрите была намного сильнее той, с которой мы столкнулись на Земле. А с чем мы еще не столкнулись? Где гарантия, что у скалатов нет козырей в рукаве? И опять же тела, из которых высосали жизнь…

— Скажи, а были еще загадочные случаи исчезновения людей? — спросила я.

Лорс задумался, потом достал свой гейр, что-то в нем поискал и, наконец, ответил:

— Смотря что считать загадочным, отоми. Часто случается нечто такое, чему не находят объяснения.

— Например?

— Например, пассажирский челнов, который совершил аварийную посадку в пустынном районе.

— И в чем странность? Такие случаи имели место и на Земле.

— Не скажи. Аппарат автоматом передал сигнал бедствия, к ним была выслана группа спасателей. За минуту до их прибытия челнок взорвался.

— И? — я все еще не понимала, в чем дело. Мало ли какая может быть техническая неисправность.

— Между прибытием спасателей и взрывом проходило время. Ни один из пассажиров не вышел из челнока, ни спасся. Почему? Ведь достаточно было просто отбежать на несколько десятков метров и дождаться помощи. Кроме того, при аварийной посадке автоматика блокирует все процессы, способные причинить еще больший вред аппарату или людям.

— То есть…

— То есть взрыв мог произойти только в том случае, если кто-то запустил процесс самоликвидации челнока, — закончил за меня Лорс.

— А огонь — очень хорошее средство, чтобы замести следы и скрыть трупы, — задумалась я. — Ведь выпитых скалатами тел больше не находили?

— Ты думаешь, что тайлин и нао выпили скалаты?

— У тебя есть иное объяснение? Ты больше меня видел.

— Нет, — покачал головой Лорс. — Все так, тела выглядят так, словно человека выпили, но я не понимаю, как мы могли не заметить скалатов на Арии.

Я тоже не понимала, как таори, как дахаки. И все же, что-то не сходилось. Или кто-то.

— К вам на Землю летел корабль, который попал к космический шторм и не прибыл. Он потом вернулся на Арию? — почему-то этот вопрос меня волновал.

— Разумеется.

— А кто-то из твоих тайлин летел на нем?

— Оцери, — ответил Лорс и сразу попытался оправдаться: — Отоми, это вовсе не то, что ты думаешь…

— Я пока еще ни о чем не думаю, просто пытаюсь понять кое-что, — со вздохом ответила таори.

Зря я не поверила нао. Все надеялась, что он просто выгораживал Оцери, называя ее ширмой. А, оказывается, она действительно ни при чем. Просто моя ревность требовала обвинить айринку во всех грехах. Нельзя одновременно находиться на корабле, летящем на Землю и организовывать устранение конкурентки на Арии. Нет, госпожой пухлого нао она не была. И, кстати, у нее очень высокий уровень тао, как и у всех погибших девушек…

— А Оцери вернулась в Ущелье дахаков?

— Отоми, я тебя уверяю, для меня не существует иных женщин! Только ты в моем сердце!

Боже мой! О чем он думает в такой момент? Нет, это, конечно, приятно, что Лорс так ко мне относится, но сейчас главное другое.

— Она вернулась?

— Нет, но ее отец перед самым твоим появлением заверил меня, что с ней все в порядке. И она немного погостит дома.

— Ты звонил ему лично? — внутри завозился неприятный червячок.

— Нет, я пытался связаться с Оцери, но на ее гейр ответил он. Отоми, не думаешь же ты…

Думаю! У меня сейчас столько мыслей, что вот-вот лопнет голова. Я подскочила с кровати и стала спешно собираться.

— Лорс! — завопила я.

— Отоми, — ну, смотрел-то он на меня, как на особо помешанную, неподдающуюся лечению, буйную больную.

— Собирайся!

Хорошо хоть инстинкт у него сработал. Таори не задают вопросов, они действуют. Лорс был одет, умыт и готов к выходу раньше меня. И, наблюдая, как я натягиваю сапоги, он все же поинтересовался:

— Может, объяснишь, что происходит?

— Некогда! — я чмокнула его в щеку и обняла.

— Агрина! Перенеси нас в дом Ортего, и сами подтягивайтесь тоже.

«Все?» — лаконично поинтересовалась мать дахаков.

— Думаю, тебя и Лорри будет достаточно.

Окутало знакомое сияние, и мы оказались у огромного дома, очень напоминающего резиденцию Амиро. Только с одним существенным отличием: там кипела жизнь. Здесь же даже птицы притихли.

Глава 28. Стратегия и тактика

Странно выглядели два огромных дракона посреди ухоженного, н пустынного сада. Я посмотрела на Агриту, потому что мужчин и человеческих, и драконьих было совершенно бесполезно спрашивать.

— Что-нибудь чувствуешь?

«Нет, — ответила мать дахаков. — Но интуиция вопит об опасности. Попробуй отпустить тао».

— Я с тобой, отоми. — Надежные руки легли на плечи, а спиной я почувствовала тепло его тела.

Привычно прикрыв глаза, призвала своих лучиков. Только они изменились, стали ярче и появлялись со всех сторон, словно я не отдавала свою энергию, а черпала ее из пространства.

Да, определенно, теперь мир вокруг был живой, он принимал меня, помогал и поддерживал. Однажды протянув руку помощи, будьте готовы, что вам ответят тем же.

Сначала ничего не происходило. Тао плыла по пустым коридорам, заглядывая в безлюдные залы и комнаты. Затем стали попадаться обитатели поместья Ортего. Ничего подозрительного, обычная зеленая аура. Все точно такое же, как и на Земле. Разве что вели они себя странно. Никогда не видела детей, чтобы дети ровно и неподвижно сидели на стуле, сложив на коленях руки. Особенно, если ничем не заняты. Ребенок должен скакать, бегать, кричать, познавать мир. В нем самой природой заложена любознательность и пытливый ум.

Конечно, мне еще не приходилось видеть детей айринов, но ощущение противоестественности и неправильности не покидало. Да и взрослые вели себя не лучше. Глядя на них, я сразу вспоминала фильмы о зомби из моего земного прошлого. Не могу сказать, что наталкивало на эту мысль. Вроде люди занимались привычными делами, но двигались механически, словно заводные куклы с написанной программой. Не знаю, почему создавалось такое впечатление. Просто я так чувствовала и все.

По мере того, как продвигалась вглубь здания, напряжение росло, а неприятные ощущения возрастали. Казалось, тьма вокруг сгущается и давит, давит, давит, начисто лишая возможности дышать, выбивая из груди последний воздух. А потом я ее увидела. Да-да, я точно знала — она это! Она! В черном коконе прямо в центре дома Ортего нет, не мерцала, а ярко горела ослепительно алая точка. Сомнений не возникало, там находилась самка скалатов, сильная, зрелая и сияющая ярче тех двух, с которыми мне приходилось иметь дело.

— Агрина, ты ее чувствуешь? — спросила я мать дахаков. У мужчин интересоваться бессмысленно, они все равно ее не ощущают, но зато слишком поддаются влиянию.

«Ты думаешь?..»

— Я уверена, что там внутри самка скалатов, — кивнула я.

— Самка? — удивился Лорс. — Согласен, мужчинам сложно ее почувствовать, но не самцов! Их бы мы не пропустили.

— Значит, внутри находится одна самка, — подытожила я.

— Королева скалатов без роя? Это не возможно, отоми… — попытался возразить таори, но, натолкнувшись на мой взгляд осекся.

— В последнее время случается так много невозможного, что я уже почти верю в любые чудеса, — тяжело вздохнула. — Правда, чаще происходят страшные вещи, но я все еще надеюсь на лучшее.

— Тогда, нужно войти в дом и самим все осмотреть, — согласился Лорс.

Легко сказать — войти! Я все еще помню странное поведение таори, да и самцы драконов недалеко от него отстали. Не могут они противостоять матке. И что мы имеем в итоге? С одной стороны я, Агрина и теоретически все таори Арии, а с другой — самка скалатов без роя. Но я готова была поклясться, что этот противник посильнее всех роев вселенной. Значит… Значит, любая помощь не помешает.

— Лорс, вызывай подкрепление. Всех! Абсолютно всех, кто наделен силой! Одни мы внутрь не войдем. — Немного поразмыслив, добавила: — Ваших дракончиков не берите. Они же дети еще совсем.

Таори вопросов не задают, они действуют. Мою талию тут же отпустили, и Лорс заговорил с кем-то по гейру, отдавая четкие указания.

— Совет? Какой к скалатам совет? Прервать в связи с чрезвычайной ситуацией! Стянуть все силы к дому Ортего…

Дальше уже не вслушивалась, потому что заговорила Агрина:

«Я зову дахаков».

«Да, но они вряд ли смогут пройти внутрь» — предупредила я, смерив взглядом размеры драконов и проем центральных ворот поместья.

«Не пойдут, — не стала спорить мать дахаков. — Но мы сможем поддержать таори силой с этого места».

Против такого предложения возражений не нашлось, и я просто кивнула. Обычно, после сеанса использования силы зрение приходило в норму, но не в этот раз. Я по-прежнему видела ауры людей, животных… и самки скалатов. Она тоже меня чувствовала и сейчас металась в своем черном коконе.

А если сбежит? Нет, не похоже. Королева давно меня засекла и, хоть и волновалась, но не сдвинулась с места. Враг готовился к бою. А вот это показалось очень странным. Скалат вела себя так, словно ее загнали в ловушку. А разве это так? По большому счету, пока не подоспела помощь, она вполне могла бы покинуть планету, спастись бегством, но вместо этого предпочла остаться и дать бой. Это могло означать две вещи: либо матка настолько сильна, что таори ей нипочем, либо (что казалось совершенным бредом) ей нет пути с Арии. И вообще, что-то эту самку отличало от других. Взять хотя бы отсутствие роя. Почему она одна и вдалеке от своих?

— Нас засекли, — зачем-то прошептала я, словно скалат могла подслушать.

«Вижу», — отозвалась Агрина. Рядом с нею появились все двенадцать самцов.

— Лорс! — позвала я, вдруг осознав одну вещь.

— Да, отоми.

— Таори слишком мало для победы, созывай всех одаренных. Всех! Особенно сильных тайлин и урсуле. Слышишь?

— Я понял тебя, малышка.

На площадке перед домом опускались первые летуны. К нам спешили айрины. И вот что странно, пока прибывали таори, самка вела себя довольно спокойно. Волновалась, конечно, но не паниковала. Стоило прибыть первым сильным урсуле, как скалат вспыхнула и замерцала. Не знаю как, но я знала, что это не обычное беспокойство, а самый настоящий страх. Паника.

К нам уже спешил, собственно, папа в сопровождении важных мужей Арии. И был он зол, разве что дым из ноздрей не валил, и огнем главный таори не плевался, но глаза метали молнии.

— Почему прервали совет? — заорал он. И осмотрел при этом не на Лорса, нет. Свекр пыжился, тужился и пытался испепелить меня взглядом. Ой, да великий дахак тебе в помощь!

— Здрасссте, — мило улыбнулась я папе.

У того аж лицо перекосило, словно он лимон съел целиком, а посему он перевел взгляд на Лорса. Мой таори тут же многозначительно посмотрел на меня, и свекра перекосило повторно. Ну, нельзя же так, честное слово! Так до ранних морщин, импотенции и еще бог знает чего недалеко. Беречь себя надо! И потом, у них тут родина в опасности, а он по пустякам расстраивается. Я — это маленькое зло, а большое — оно там, в здании притаилось.

— И как это понимать? — выдавил из себя свекр.

Сказал даже мягче, чем я рассчитывала. Неужели, боится, что власть отожму? На самом деле, правильно, потому что с таким управлением удивительно, что они еще все не повымирали. Но об этом потом, сейчас важнее другое. Разумеется, я уже осознала, что моя вежливость останется без ответа и здороваться никто не собирается. Ладно, переживу. Придется перейти сразу к делу.

— Скажите, а глава дома Ортего был сегодня на этом вашем совете? — невинно поинтересовалась я, даже не подумав ответить на вопрос папы. Его перекосило в третий раз.

Не время сейчас ноздри раздувать. Совсем не время. Дело-то общее. Вопрос стоит ребром: будем жить вообще или нет.

— Таори Ортего на совете отсутствовал, ми-тао! — Вот есть же нормальные люди среди айринов! Я всегда это знала и обернулась на голос.

К нам направлялся тот самый урсуле, который беседовал со мной на земле. Седовласый, внушительный, мудрый. Это ему бы совет местный возглавлять, а не свекру моему горемычному. И жалко его, честное слово, все-таки человек сына потерял, и в то же время зарывается гад. Так и хочется на место поставить, но щажу чувства Лорса. Какой-никакой, а отец он ему, другого бы давно как масло по батону размазала. Хорошо быть смелой, когда за твоей спиной стая драконов. То есть, правда! Конечно же, правда. А дахаки тут совершенно ни при чем.

— Здравствуйте, — поприветствовала я урсуле.

— Приветствую вас, Варя Трофимова! — пожилой айрин лукаво взглянул на меня и спросил: — Или Варвара Амиро?

— Ну, в храм великого дахака меня пока еще никто не звал, — усмехнулась я и многозначительно взглянула на Лорса. Ох, как напрягся, даже желваки на щеках заходили.

— Уверен, это всего лишь дело времени, — рассмеялся урсуле, и вокруг мудрых глаз собрались веселые морщинки. — Позвольте представиться, Саттами Наран — верховный урсуле Арии.

Я удивленно захлопала глазами. То, что сейчас произошло, шло в разрез со всеми традициями планеты. Поэтому не удержалась от тихого, вкрадчивого вопроса:

— Не боитесь, что я произнесу ваше имя и украду душу?

Урсуле снова рассмеялся.

— Я уже давно ничего не боюсь и ничему не удивляюсь, милое дитя. Хотя, несомненно, вам удалось меня удивить и покорить сердце старика своей непосредственностью.

Ну, точно! Именно ему нужно управлять советом, а свекру бы не огнем плеваться, а впитывать мудрость от достойного представителя Арии. Тем временем, челноки все прибывали и прибывали. Площадка заполнялась народом. Все с восхищением взирали на выстроившихся боевым клином драконов во главе с Агриной. Тайлины робко жались к мужчинам. Эх, не привыкли местные женщины к решительным действиям. Вообще, не привыкли к самостоятельности. Да и когда им? Их же с детства учили подчиняться. Пожалуй, единственным исключением была Оцери. Почему была? Не знаю, но отсутствие девушки меня беспокоило.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — практически зашипел свекр и пристально посмотрел на Лорса.

Но мой таори на отца даже не взглянул, а вот меня притянул к себе поближе. А все потому, что из челнока, только что опустившегося наподалеку, вышел таори Димар в сопровождении своей чуть постаревшей копии. Еще один папа?

Наш-то в это время гневно взирал уже на урсуле. Не нравится, когда твою персону игнорируют? А это всем неприятно, между прочим. Просто другие без короны и возмущаются гораздо тише.

— Не расскажите ли нам, Варенька, что здесь происходит? — вежливо поинтересовался Наран. Вот умеет же!

К нам подходил Барго. Он прилетел без Тами. Это и понятно, нечего беременным делать рядом со скалатом.

— Конечно, расскажу! — Дальше все было по сценарию: я улыбнулась, свекра в очередной раз перекосило, а народ потянулся к нам поближе. Как на митинге. Трибуны мне не хватало, бронетранспортера или танка. Хотя, за них смогли бы сойти и драконы. — Дело в том, что в этом здании находится скалат.

— Скалат? — удивленно переспросил Наран и вопросительно посмотрел на главного таори.

— Глупости! Если бы здесь были скалаты, то лучшие воины Арии давно бы их почувствовали! — тут же заявил папа.

Вот ничему его жизнь не учит, а ведь Лорс докладывал о сражении. Неужели утаил информацию о своей реакции на песню королевы скалатов? Ох уж эти таори!

Будем считать, что не успел. У него элементарно не хватило времени. А что? Во-первых, своего мужчину я всегда оправдаю, а во-вторых, события и, правда, слишком уж стремительно разворачиваются.

— Не сомневаюсь, что воины Арии давно бы почувствовали самцов скалатов, если бы те были одни, — ответила я, глядя прямо в глаза свекру. Придется тебе со мной считаться, родственник. Иначе, ждут нашу семейку нелегкие денечки. — Например, на Земле даже Лорс и его дахак не ощутили присутствие тех самцов скалатов, которых прикрывала сила королевы роя. Но в доме Ортего сейчас находится самка, и она одна.

— Что за чушь? — почти выплюнул главный таори. — Самки скалатов никогда не перемещаются в одиночку.

— И, тем не менее, там одна самка. Это чувствую не только я, но и Агрина, — я кивнула на мать дахаков, и та благородно склонила голову в знак согласия.

— Позвольте мне взглянуть на нее, Варя? — попросил Наран, наблюдая за нашим не особо вежливым диалогом.

Кажется, с момента нашей последней встречи, свекр стал еще хуже ко мне относиться. Если честно — наплевать! Главное, чтобы Лорс не оказался между двух огней. Это неприятно, да и не нужно никому.

— Пожалуйста, — кивнула я главному урсуле.

Когда ощутила прикосновение прохладных пальцев к своим вискам, привычно отпустила лучики. Они медленно поплыли по пустым коридорам туда, где пульсировала красная точка. Зеленые ауры людей казались нечеткими и блеклыми, словно их пытались стереть ластиком, но сделали это некачественно. Натолкнувшись на черный кокон, тао поплыла обратно, хотя ощущать самку скалатов я не перестала.

— Ну, что там, Наран? — нетерпеливо спросил свекр.

— Полагаю, ми-тао права. Там действительно находится скалат и, судя по тому, что никто кроме Вари его не ощущает, мы имеем дело с самкой, — ответил ему главный урсуле.

— Один скалат? — усмехнулся глава дома Амиро. — Сюда стянуты главные силы планеты. Нужно просто пойти и убить эту тварь!

Мудрый Наран промолчал, подавив снисходительную улыбку. А вот я не смогла.

— Поражаюсь вашей беспечности, уважаемый родственник! — папа скривился в сотый раз за нашу пока еще недолгую встречу. — Недавно я наблюдала, как одна самка скалатов едва не погубила двенадцать дахаков и одного очень одаренного таори. То существо, что находится сейчас в доме Ортего, хитрее, опаснее и злее.

— С чего ты решила, что эта самка злее?

— Потому что она боится, ей некуда идти и нечего терять, кроме жизни. А значит, продаст она ее очень дорого.

— Что ты предлагаешь? — вдруг поинтересовался свекр. Неужели, поверил? Он в одну секунду из обиженного царька превратился в собранного руководителя.

Дальше я очень подробно рассказывала о космическом сражении, песне королевы скалатов, а так же, какое странное влияние она оказывает на всех, кроме носителей тао. Исключением не стали даже давно почившие дахаки, ставшие звездными призраками.

— Я думаю, что эта песня позволяет самке загипнотизировать любое существо, не обладающее энергией тао. Почувствовать ее могу только я, но вот противостоять ее песне, мне кажется, смогут и урсуле, — закончила я.

На площади уже яблоку негде было упасть. Летуны опускались на крошечном пятачке, высаживали пассажиров и тут же взмывали в воздух, чтобы уступить место следующим прибывшим.

— Конкретных предложений нет? — уточнил у меня свекр, но не зло и даже без присущего ему ехидства.

— Боюсь, для этого я не владению ни опытом, ни должным объемом информации. Знаю одно, внутрь должна идти я в сопровождении таори. Конечно, я бы взяла с собой дахаков. Так было бы намного спокойнее, но ни один из них не пройдет в парадные двери дома Ортего.

— Ты туда не пойдешь! — отмер молчавший до этого Лорс.

— Что? — как-то растерялась я, резко оборачиваясь к таори.

— Ты. Туда. Не пойдешь. — И взгляд такой, до мурашек пробирающий. Глаза сверкают, а сила выплескивается через край. Поберег бы.

— Я пойду туда, Лорс. И ты об этом прекрасно знаешь! — Грозно смотреть и мы умеем, между прочим!

— Нет, отоми! Я сказал, нет!

И что мне с этим делать? Глупо же вставлять эпические фразы наподобие: «Родина в опасности!», «Враг у стен наших!». Ну, или что там обычно говорят, чтобы воинский дух поднять? А передо мной стояла задача сложнее. Нужно было найти такие слова, которые бы убедили Лорса и в то же время не подорвали его авторитет среди ковена таори.

Глубоко вздохнув, я улыбнулась, подошла совсем близко и заглянула в невозможные, сияющие глаза своего спасителя.

— Тебе будет плохо без меня? — почти прошептала, так, чтобы услышал только он.

— Я боюсь за тебя, — тихо отозвался таори.

— А я боюсь за тебя. Что будем делать?

— Отоми!

— Лорс! Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя! Поэтому я иду внутрь с тобой, и это не обсуждается! — Увидев, что мне вот-вот возразят, воспользовалась запрещенным приемом: поднялась на носочки и поцеловала упрямо сжатые губы.

Наплевать, что со всех сторон раздались удивленные возгласы, наплевать, что их женщины не ведут себя так в общественных местах. Сейчас наплевать даже не самку скалатов, потому что Лорс важнее всего. И если нам суждено сегодня умереть, то сделаем мы это вместе.

— Кхе-кхе, я вижу, вы пришли к соглашению, — отмер папа. — А ты, Наран, что скажешь?

Пожилой урсуле улыбнулся. Мне показалось, немного грустно, словно наш поцелуй всколыхнул в нем давно забытые воспоминания.

— Есть одна идея. Правда, такой метод никто много лет не использовал, да и тао сейчас не те, что были раньше, но попробовать стоит.

— Что за метод?

— Он носил название «женский круг», использовали его все тао планеты, чтобы защитить тех, кто шел отдавать за них жизнь. Раньше, когда энергия была сильна, сигнал транслировался на огромные расстояния и защищал таори на других планетах. Но нам ведь сейчас этого и не нужно. Главное, правильно объединить силу, чтобы противостоять древнему скалату.

— Почему ты считаешь, что самка древняя, Наран?

— Потому что я видел ее, пусть и глазами Вари. Думаю, все проблемы Арии начались как раз тогда, когда эта тварь просочилась на нашу планету. Вряд ли мы узнаем все, но я могу предположить, что первыми, от кого она избавилась, были истинные тао — те, кто мог обнаружить ее присутствие.

Примерно к тем же выводам пришла и я, но, в отличие от урсуле, я все же надеялась получить ответы. Загадки истории всегда притягательны, а здесь передо мной разворачивался целый космический триллер.

— Сможешь возглавить оборону? — спросил свекр, вглядываясь в усталое лицо Нарана.

— Смогу, но вот получится ли растянуть сеть, гарантировать не могу. Вам придется рассчитывать на себя, — ответил урсуле, и главный таори кивнул.

— Помогут дахаки. Как только вы растяните сеть, они напитают ее энергией, — сказала я, Наран благодарно кивнул.

— Я рад, что не ошибся в тебе, девочка.

Урсуле кивнул мне и отошел от нашей группы вместе с Барго, на ходу раздавая команды другим одаренным. Женщины недоуменно тащились на мужчин, но не перечили, а со всей ответственностью выполняли указания. Зря я грешила на таои. Дисциплина у них железная. Не будь ее, возможно, сейчас и спасать было бы некого.

Таори тоже рассосались по делам. Готовились. Собственно, их, по сравнению с урсуле, можно пересчитать по пальцам. Я посмотрела на стройные ряды лекарей. Эх, а какими бы воинами могли стать они, если бы при рождении им добавили хоть чуточку энергии! Иногда достаточно вставить малюсенький гвоздик между шестеренками, чтобы встал весь отлаженный механизм. И, полагаю, на Арии таким гвоздиков стала самка скалатов. Успеть бы с ней поговорить…

«Будь осторожна, маленькая тао. Помни, ты нужна нам!» — отвлекла от мрачных мыслей Агрина.

«Знай, что мы рядом, ребенок», — не остался в долгу Лорри.

Удивительно, здесь, в дали от дома, эта банда чешуйчатых всего за один день стала мне настоящей семьей. Я подошла и погладила две склоненные ко мне морды.

— Знаю. Буду. — Улыбнулась я, хотя от столь трогательной заботы на глаза наворачивались слезы.

— Сын, все готово! Где твоя тайлина? — и все же свекр себе не изменял, не называл меня по имени, употребляя лишь унизительный для землянки статус.

— Варя, отец. Ее зовут Варя — моя дозирэ и любимая женщина, — спокойно ответил ему Лорс.

— У таори не бывает дозирэ! — крикнул ему в спину старший Амиро.

— Только если они сами боятся отдать свое сердце! — не останавливаясь, ни разу не обернувшись, ответил мой спаситель.

И, знаете, в ту минуту я так гордилась своим мужчиной, словно ради меня он сдвинул горы и перекопал океаны.

— Пора. — Эх, а мне досталось скупое короткое слово. Вот только я слышала гораздо больше, и никакие приказы властного таори не могли испортить мне настроение.

— Я готова! — ответила ему, вкладывая ладонь в его протянутую руку.

— От меня ни на шаг!

— Хорошо.

— Будь осторожна!

— Ладно!

— Держись за моей спиной!

Не дождешься! Но вслух ответила:

— Хорошо.

Лорс резко остановился, пытливо взглянул мне в глаза и медленно произнес:

— И почему я тебе не верю, отоми?

Как хватило сил сохранить серьезное выражение лица, мне неведомо. Я лишь пожала плечами, дескать, откуда мне знать, и зашагала рядом.

Глава 29. Последняя битва

В дом вошли рука об руку. Папа взглянул на наши переплетенные пальцы и… промолчал. Он отвернулся от нас и пошел вперед. За ним следовали два члена совета. Очевидно, тоже таори не из последних. Затем, двигались мы с Лорсом, и замыкали процессию молодые воины, среди которых был и Димар.

Привычно отпустив лучики, я ощупывала каждый метр, каждую комнату. Странно, но в доме словно все замерло, а ауры людей стали еще бледнее. Из насыщенно зеленых они превратились в едва зеленоватые.

Когда мы подошли к первому помещению, где находились люди, главный таори предложил не останавливаться. Но я… Я не могла так поступить, потому что чувствовала, с ними что-то не так. Происходит нечто страшное, неправильное и непоправимое.

— Открывай! — сказала я Лорсу, и таори беспрекословно распахнул передо мной двери.

Ледяной холод, точно такой же, как тогда, на Земле, на даче, я ощутила почти сразу. Люди лежали прямо на полу, скорчившись в разных позах. Бросившись к ближайшему мужчине, опустилась возле него на колени. Руки дрожали, но я все равно протянула трясущуюся ладонь к шее жертвы, чтобы проверить, жив ли еще айрин. Пульс прощупывался, но едва, а аура бледнела прямо на глазах. Кожа мужчины темнела и покрывалась морщинами.

Что за чертовщина?!!

Когда тело дернулось, и человек захрипел, я вдруг поняла — королева скалатов питается. Ей для этого, как простым самцам ее вида, совсем не нужно раскрывать чудовищную пасть и присасываться, она вполне могла делать это на расстоянии. Возможно, не со всеми, а лишь с теми, кого успела подчинить себе. Не зря люди в доме Ортего двигались как марионетки под рукой опытного кукловода. Самка скалатов еще опаснее, чем я думала!

— Она их ест! — подскочила я. — Ест!

Таори сгрудились вкруг, но, конечно, никто ничего не мог сделать для погибающих несчастных.

«Агрина!» — мысленно завопила я.

«Не приходилось видеть ничего подобного, маленькая тао. Но я вижу связь и попробую ее разорвать, а потом урсуле восполнят энергию жертв», — тут же отозвалась мать дахаков.

— Пробуй! Я хочу видеть, что из этого получится! — Ох, кажется, я произнесла это вслух. На меня смотрели со смесью удивления и какой-то детской надежды. Зря! Не волшебница я совсем. Необученная тао, действующая на инстинктах и интуиции, совсем не та, кто может помочь этому миру. Но я буду пытаться и пробовать, пока дышу, пока двигаюсь, пока живу.

«Не вздумай расходовать энергию, ребенок!» — предупредил Лорри.

Тем временем, айрин перестал дергаться и задышал ровнее.

«Мне удалось разорвать связь у всех в этом зале, скалат это почувствовала. Она в ярости, маленькая тао! Вам нужно спешить, иначе жертв не избежать!» — Агрина говорила что-то еще, но я уже не слушала, направляясь к выходу.

Довольно жертв! Больше скалаты не будут безнаказанно пировать, отнимая жизни. Я им этого не позволю!

Вот только королева сделала следующий ход. Два таори из совета, которые дожидались нас в коридоре перед входом, захрипели и повалились к моим ногам.

«Агрина! Что с ними?»

«Связь. Я вижу ее только в активном состоянии — когда госпожа призывает своего раба. Здесь тоже несколько айринов упали. Но не волнуйся, я научилась отсекать нить сразу», — заверила меня мать дахаков.

Тут же упавшие таори вздохнули с облегчением, откашлялись, раскраснелись. А когда поднялись на ноги, то ошарашено смотрели на нас, словно видели впервые.

— А что произошло? — спросил один из высших чинов таори.

— Как я здесь очутился? — это вопрос второго.

Вряд ли айрины представляли, что такое театр. Да и сыграть так весьма сложно, для этого как минимум нужно иметь талант. Передо мной же стояли два солдафона, почти как мой Лорс, только менее симпатичные, и растерянно чесали затылки.

Что за тварь здесь прячется? Что за монстр свил гнездо в доме Ортего? А может быть не только здесь? Судя по всему, королева без королевства успела распустить щупальца по всей Арии, и в запасе у нее было немало сюрпризов.

— Проводите их к выходу и сдайте урсуле! — распорядился свекр.

Глава дома Амиро, бледный и всклокоченный, наконец-то осознал всю тяжесть ситуации и смотрел на меня теперь если не с теплотой, и то с гордостью однозначно. Рано, папа! Рано! Чувствую, бой предстоит нешуточный, нечестный.

— Отоми, ты как себя чувствуешь? Идти можешь? Или хочешь вернуться? — голос Лорса вывел из состояния задумчивости и отрешенности.

Я даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. А когда осознала…

— Что? Вернуться? Ну, уж нет!

— Тогда, вперед! — усмехнулся таори и пошел дальше, не выпуская мою ладонь из своих рук.

«Агрина, как у вас дела?» — спросила дахаков.

«Урсуле — молодцы, не зря едят свой хлеб. И людей, которых удалось вынести из здания, привели в чувство и защиту организовали. Надеюсь, скалат ее не пробьет».

«И я очень на это надеюсь».

За поворотом коридор разветвлялся точно также, как в доме Амиро. Одна дорога вела на женскую половину, там нам совершенно нечего было делать. Покои пустовали. Либо Ортего давно не брал тайлин, любо все, кто там обитал, давно умерли. Ни единого отголоска жизни я не почувствовала, лишь каменные стены и холод. А вот на мужской половине, в центральной ее части и поселилось зло.

Напряженность чувствовали все, а я просто умирала от страха и холода, поселившегося внутри, поэтому жалась к Лорсу, пытаясь хоть немного отогреться. И боялась-то вовсе не за себя, но внутренности, словно концентрированная кислота, разъедало чувство тревоги и еще какое-то странное ощущение. Нет, скорее предчувствие.

Скоро, очень скоро я поняла, что именно я подсознательно ожидала увидеть.

— Приемная главы дома Ортего, — оповестил один из молодых таори, которые теперь шли впереди.

— Нам туда? — тихо спросил свекр.

А вот ответить я не могла, горло сдавило спазмом. Получалось лишь рвано дышать и слушать, как отчаянно в груди бьется сердце. Амиро-старшему я кивнула, и воины распахнули резные двустворчатые двери.

Спертый воздух ударил в нос. В кабинете царил полумрак, разбавляемый тонкими полосками света, который пробивался сквозь щели в плохо задернутых портьерах. Нет, опасность притаилась не здесь, она была совсем рядом, но не в этой комнате.

Первым, оттеснив нас плечом, вошел Димар. Я старалась не смотреть на него с самого момента появления сероглазого таори, но спиной ощущала его взгляд. Мужчина прошел в кабинет, держа наизготовку странное оружие айринов, остановился, прислушался и выдохнул:

— Пусто.

Свет включить не вышло, и молодые воины раздернули шторы. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что именно я чувствовала, направляясь сюда. Я чувствовала смерть!

Две высохших оболочки, два выпитых до дна тела скрючившись лежали на полу. Совсем как тетя Наташа. Видимо, в последний момент жизни мужчина пытался прикрыть собой женщину. Знакомое платье, знакомое ожерелье на груди и светлые, теперь совсем не золотые и не блестящие, а висящие безжизненной паклей полосы. Оцери! Я всхлипнула и уткнулась в грудь Лорса, чтобы только не видеть этого кошмара. Надежные руки легли на затылок, прижимая меня еще сильнее.

— Глава дома Ортего и его дочь! — произнес свекр.

А я вздрогнула и тут же услышала родной тихий голос:

— Я тобой, отоми. С тобой, сколько бы жизни нам ни отмерило мироздание.

Да, мы вместе — это главное, а время, отведенное нам — это очень ценный ресурс. Каждая минута стоит того, чтобы за нее бороться.

— Варя, ты можешь определить, где находится скалат? — Мне показалось, или папа действительно переломил себя и впервые назвал меня по имени?

— Она в соседнем помещении, — голос меня слушался плохо, и фразу я скорее прохрипела, чем произнесла. Для надежности указала рукой на двери справа от нас.

— В зале аудиенций, — определил Димар.

«Дом оцеплен, людей успели спасти, оборвав связь с самкой, урсуле готовы», — доложила Агрина.

— Снаружи все готово, — сказала я, чуть отстраняясь от Лорса.

Свекр коротко кивнул и на миг прикрыл глаза.

— Пусть ставят защиту. Начинаем, — тихо сказал он.

«Поняла, — произнесла мать дахаков, потом немного помолчала и добавила: — Удачи. Береги себя, маленькая тао».

— Удачи всем нам. И вы берегите себя… — почти не слышно, одними губами выдохнула я.

— Постой в сторонке, отоми.

Лорс выпустил меня из таких необходимых объятий, и сразу стало пусто и холодно. Я обхватила себя руками и отошла к окну, чтобы не путаться под ногами, да и вообще не мешать. Толку пока от меня совсем немного.

Таори выстроились полукругом перед дверьми, нацелив на створки оружие. И тут я услышала его… Звук! Это было еще не пение, но тот же мерный, повторяющийся с чудовищной периодичностью набор сигналов, который я уже слышала там, в космосе перед тем, как Лорс и самцы драконов потеряли контроль.

— Быстрее! — крикнула я.

— Ого-о-о-онь! — заорал свекр.

Залп из нескольких орудий снес дверь, пробил брешь в черном коконе, который уродливыми сгустками слизи осел на красивый мраморный пол приемной Ортего. Из-за широких спин таори я ничего не видела, только чувствовала, как совсем рядом пульсирует алое абсолютное зло.

Лучики, словно зная об опасности, сорвались сами, окутывая сиянием меня и каждого, кто находился в комнате. Над домом зеленел полог, сознанный совместными усилиями урсуле, но он был слишком тонок и слаб. Звуковые волны, пока еще отскакивающие от моей защиты, не щадили «женский круг», вервые за много лет воссозданный на Арии. Все же, тао еще слишком слаба. Слишком. И именно сейчас решается ее судьба: возродится ли энергия жизни, дорастет ли до своего прежнего величия или погибнет вместе со своими защитниками.

«Нам не удержать купол!» — кричала Агрина.

«Держите, сколько сможете!» — мысленно простонала я, пытаясь удержать свою защиту, но странные гипнотические звуки просачивались сквозь лучи.

Я видела, как красные спирали ввинчиваются в коконы, как меняются глаза таори, как опускаются руки с оружием.

— Стреляйте! Да стреляйте же, побери вас дахак! — вопила я, но было поздно.

Воины застыли каменными изваяниями, готовые внимать самке скалалатов. И Лорс, он смотрел не на меня — на нее. И пусть я знала, что королева всего лишь условно может считаться женщиной, и внимание моего таори всего лишь плод ее ментального воздействия, но стало обидно, а еще я разозлилась. Очень.

«Агрина, ты можешь разорвать созданную связь?» — обратилась я к матери дахаков.

«Стараюсь, но она другая, плотнее и толще, чем те, что уже были».

— Старайся! — Да, я произнесла это вслух, но знала, что драконы все равно услышали. Все, и даже те, что давно слились с космосом.

Кто сказал, что тао беспомощны? Кто сказал, что женщина не может бороться за свою любовь? Кто сказал, что жизнь не наносит удары? Глупости все это. Главное — выбрать правильную цель, и идти к ней, не сворачивая, не распыляясь на пустяки.

Я знала как мне следует поступить. И тут королева скалатов запела. Уродливые звуки заставили скривиться не хуже свекра. Мне кажется или в космосе самка пела лучше? На мой взгляд, королева без королевства безбожно фальшивила, зато таори блаженствовали. Да, в таком состоянии мужчину можно заставить и вальс сплясать на раскаленной сковородке. А Лорс-то, Лорс! Вот же кобель! На беспозвоночных его потянуло!

Гнев рос, а вместе с ним росла и сила моего негодования, а может и не только негодования. Я сияла, все еще отдавая энергию для бесполезной защиты, но, как ни странно, слабее не становилась, восполняя запасы практически отовсюду. Это скалат здесь незваный гость, ворующий чьи-то жизни. А я? Я домой вернулась! Здесь мое место! И я не позволю его занять!

Еще раз посмотрела на мужчин, жадно пялящихся куда-то внутрь помещения. Я все еще не видела самку, укрытую широкими спинами. Ладно, если таори так хочется сомнительных удовольствий, а с Лорсом я дома поговорю!

Лучики послушно втянулись. Нечего распылять силу понапрасну. А врагу желательно смотреть в лицо. Пусть знает, гадина, что Варька Трофимова ее не боится! И мужчину своего не отдаст. Да никого не отдаст на самом деле.

И растолкав таори, я ступила в зал. Если, конечно, так можно было назвать некогда прекрасное помещение. Сейчас все пространство занимали черные пустые искореженные соты, протянувшиеся по всему периметру и уходящие вверх до самого потолка. Королева пыталась создать свой улей? Да… Что-то у нее явно не заладилось. Соты в космосе выглядели внушительнее, ровнее и эстетичнее, если подобное слово вообще можно отнести к скалатам.

И посреди этого убожества стояла женщина. С виду самая обычная айринка, если бы не красные фасеточные глаза, в каждом отделении которых сейчас отражалась я.

— Тссссссааоооо… — зашипела она, прервав пение.

И я поняла — это мой шанс. Сейчас или никогда! Кто сказал, что лучики могут только сиять, лечить и защищать? Нет, ребята! Даже тонкой бумагой, если собрать листики в огромную пачку, можно огреть будь здоров! А у меня практически неиссякаемый резерв энергии.

Кулак — первое, что пришло на ум. Тао только и ждала моих действий, лучи мгновенно собрались в желаемую фигуру. Я видела, как ко мне потянулись красные с черными проплешинами щупальца. Нет, дорогая! Сегодня не твой день!

Не знаю, что самка прочитала в моих глазах, надеюсь, свой смертный приговор, но она отчаянно заверещала, теряя человеческие очертания, превращаясь в бесформенный призрак.

— Сдохни, тварь! — выкрикнула я прежде, чем обрушила кулак тао на голову скалата.

Существо запищало и распласталось на полу. Я перевела дыхание, готовясь к новому удару, но в этот момент чары королевы скалатов спали. Наверное, Агрине все же удалось разорвать связь. Воины очнулись почти сразу, как прекратилось пение. Пространство осветили вспышки энергии. Призрак, прошиваемый ослепительно белыми лучами таори, дернулся и на глазах стал распадаться на рваные черные клочья, которые исчезали, не успевая коснуться пола. Самка рассеивалась, словно растворяясь в пространстве. Последний раз блеснули фасеточные глаза. Наверное, я схожу с ума, но мне на секунду показалось, что кроме бесконечной боли в них отразились грусть и одиночество. Внутри шевельнулось что-то вроде жалости. Бред! Как можно жалеть хищницу, погубившую столько жизней и едва не уничтожившую целый мир?

Королева испарилась, а в меня полетело что-то красное, едва осязаемое. Оно, словно платок, накрыло голову и вдруг впиталось, испугав меня до чертиков. Хотелось кричать, топать ногами, выцарапать из себя эту гадость, но я словно оцепенела. Сознание помутилось, мир пошатнулся. Ноги больше не слушались, я падала. Последнее, что услышала — был крик Лорса:

— Отоми! Отоми, девочка моя! — и свет померк, погружая меня в беспросветную тьму.

Глава 30. Cон и явь

Ощущали ли вы себя королевой? Я — да! Я родилась, чтобы править, чтобы создать свой мощный могучий рой, выбирая самых сильных самцов для спаривания и обмена энергией. Хотя, о каком обмене может идти речь? Весь процесс сводился к тому, что королева забирала всю жизненную силу партнера, чтобы отдать ее подрастающему выводку.

Материнская энергия никогда не казалась мне особо вкусной или питательной. Да, я сосала ее, чтобы вырасти и отделиться от основного роя, выбрав, как заведено издревле, несколько самых сильных самцов.

Матки рождались редко, к нам с первых дней относились с должным уважением, преклонялись, благоговели. Нам доставалась самая питательная жизненная энергия — энергия разумных. Спустя пару веков меня кормила уже не королева-мать, а самцы, приносившие в себе добычу. Но я не выносила тактильные контакты, экспериментировала, пока не научилась устанавливать ментальную связь и вытягивать необходимую пищу через нее. Конечно, первое время выпивала самцов досуха, но потом приноровилась оставлять их жалкие жизни. Королева гордилась мной. Много веков не рождалось такой сильной самки, какой была я. Моя песня могла подчинить любого.

Подошел срок первой кладки. Я должна была доказать свою состоятельность как хозяйки нового улья. И тут начались проблемы. Лучшие самцы роя спаривались со мной, но ничего не происходило. Какой удар судьбы! Иметь столь сильный дар и оставаться пустой и бесплодной — высший позор для самки роя.

— Я отрекаюсь от тебя! — это слова матери долгие годы набатом отдавались внутри, заставляя прятаться, скрываться.

Я опустилась до того, что стала сама добывать себе пропитание. Позор для королевы! Хотя, какая я королева без королевства? Начинала с растений. Как низший скалат сосала их пресную силу. Потом в ход пошли животные. Особенно питательными оказались крупные морские обитатели, но и они не давали насыщения. Организм требовал другого. У скалатов нет души, нас когда-то прокляли высшие силы за жадность, хищность и предательство — так гласит древняя легенда. Вот и кочуем по миру, пытаясь восполнить пустоту не только за счет жизни, но и за счет чужой души.

И тогда я попробовала человека.

О! Что это были за ощущения! На какие-то мгновения мир для меня изменялся, он наполнялся звуками, запахами, чувствами. Да, я жила, пусть и не своей жизнью. Даже вечная жажда, что жгла изнутри, отступала. Единожды попробовав, больше не смогла остановиться.

А потом повстречала его. Ощущая запах, вкус, жизнь, которая бурлила в нем, млела. Как же хотелось высосать мужчину до конца, но я смаковала, выпивая по капле. И когда он покинул планету, которая стала моим укрытием, направилась за ним. Так оказалась на Арии. Кажется такое несуразное название дали этому небесному телу.

Мерзкое солнце, чудовищное голубое небо, зелень и чистый воздух раздражали. Но здесь, в этой изнанке галактики водились самые вкусные и питательные представители разумных. Чем больше я поглощала их жизненных сил, тем больше понимала их желания, мечты, страсти, а также эгоизм и алчность.

По сути, мне было все равно, чем они живут, если бы не одно но. На планете рождались самки, чья энергия была еще вкуснее, чем у избранных мужчин. Все считали, что таори — это палачи скалатов. Ах, умей я смеяться, то расхохоталась бы им в лицо. Да они не видели дальше собственного носа. Любая, даже самая слабая королева, могла скрыть от них свой рой. А вот самок с тао следовало бояться. Не всех, конечно. Только сильные могли почувствовать и увидеть королеву. Они не просто обладали энергией жизни, эти женщины могли разглядеть жизнь везде, даже в таких существах, как я.

Покидать планету я не собиралась. Более того, в мои планы входило здесь остаться. Если не суждено обзавестись собственным роем, то почему я не могу создать себе небольшую ферму. Ведь люди тоже легко подчиняются маткам скалатов, с ними можно установить связь, внушить, натравить, приручить. Правда, и тут на моем пути стояли все те же тао. Что ж, планета достанется победительнице, и ей стану я.

Оставались еще дахаки, такие же древние существа, как мы. Но и среди них лишь самки представляли опасность. Точнее, самка. Мать дахаков всегда одна, как королева роя. Она не растворяется в пространстве, пока не воспитает себе преемницу. Но это небольшая проблема. От меня требовалось всего лишь держаться от рептилий на расстоянии. Кроме того, дахаки, как и все живое на планете, зависели от тао. И это стало еще одним поводом убить их.

Чувства. Как легко на них сыграть, когда знаешь, за какие струны потянуть. Пожалуй, самые сильные из них: любовь и зависть. Второе для скалата более понятное, потому что и у нас внутри роя существует иерархия. Каждому хочется занять соту потеплее, ближе к самке и еде. Примерно то же самое происходит и у людей. Мне и стараться особо не пришлось. Дома таори хоть и жили в мире, но всегда соперничали между собой в борьбе за одаренную самку и власть.

Стравив три рода, легко избавилась от тао. Жаль, юная самочка успела удрать с планеты. Я бы предпочла ее осушить. Но тут вмешалась та самая непостижимая для скалата любовь.

В целом, какое-то время я существовала почти сносно, меняя места питания. Как только вкус энергии портился и становился менее насыщенным, я тут же покидала дом таори и спешила к другому. Люди охотились на моих бывших соплеменников, я же не вмешивалась во внешнюю политику. Какое мне дело до тех, кто когда-то с позором изгнал меня? Пусть спасают себя сами. Я им и так оказала неоценимую услугу, уничтожив опасного врага.

Единственное, что отслеживала прилежно и рьяно — это появление новых тао, пресекая любую предпосылку к их возрождению. Природа всегда берет свое, и росток может пробиться даже там, где нет условий для его роста. Несущие в себе смерть видят проявления жизни не хуже тао, а, быть может, даже и лучше.

Так случилось совсем недавно, когда молодой таори Торей страстно полюбил девушку по имени Иния. И она по всем законам мирозданья должна была ответить ему взаимностью. Но где царит гармония, там возможно все. Если бы Иния тоже полюбила того мужчину, то скорее всего произвела бы на свет новую тао Арии. Разве могла я допустить подобное? Нет.

Таори оказался сильнее, а, возможно, просто его чувства были настоящими. Он пресекал любую попытку отвратить его от Инии. Да и она не поддавалась очень долго, но однажды дрогнула. Слишком много сил я потратила на эту самку. В наказание внушила ей страсть к самому бесполезному мужчине, с которым у нее точно не получилась бы сильная кладка.

Но любовь самое непредсказуемое из чувств, а скалат, даже такой одаренный как я, не может просчитать все варианты. Каким-то непостижимым образом Торей и Иния оказались вместе. Я готова была завыть от отчаянья, но потом успокоилась. Моя связь с женщиной была все еще сильна, а значит, гармония нарушена. Новая тао не появилась, уступив место двум вкусным молодым таори. Их мать покончила собой. Зря, такое расточительство жизненных сил.

А вот за мальчишками я присматривала. Потомство — это не только мать, но и отец. Их таори слишком быстро расцвела, превзойдя родительскую в несколько раз. Старшего я пропустила, но за младшим следила пристально. И когда поняла, что он — угроза, сделала все, чтобы юный таори считал себя лишним, старался превзойти брата и добиться любви отца.

Опять это странное чувство! Ради него люди совершают самые нелепые и нелогичные поступки. Иногда мне кажется, что жить, ничего не испытывая, проще. Ровно до первого приема пищи, и когда мир взрывается красками, понимаю, что чувства — это наркотик, от которого нет спасенья.

Конечно, я бы предпочла выпить маленького таори и насладиться его эмоциями, но его охраняли лучше, чем в прежние времена сильных тао. Мне пришлось действовать через связанных со мной людей, постепенно взращивая в мальчишке чувство неполноценности, зависти к брату и желание доказать всему миру свою состоятельность. Он бы несомненно ее доказал, если бы успел подрасти. Это советник Ортего, в доме которого я устроила ферму, случайно упомянул при молодом Амиро планету, атакованную скалатами. Зерна упали в благодатную почву. Юнец покинул Арию, и назад вернулась лишь его оболочка, безжизненная и опустошенная. В тот раз повезло не мне.

За старшим приглядывать оказалось проще. Всего лишь и нужно было подсунуть в тайлины достаточно одаренную и весьма не дурную на вкус дочь Ортего, а вместе с ней слугу. Вообще, поначалу нао мне показались совершенно бесполезными созданиями, но ими оказалось очень легко управлять. Кроме того, каждый из них был готов на смерть ради того, кого считал хозяином. Питались они по тому же принципу, что и скалаты, но без тактильного контакта с жертвой. И энергии потребляли мизер, поэтому опустошить или выпить донора не могли. К слуге Оцери я испытывала слабость. Возможно потому, что среди представителей своей расы он был таким же мутантом, как я среди скалатов. Нао не только исполнял мои поручения, он словно чувствовал меня. Единственный, кто видел во мне женщину. Разумеется, не видел — ощущал. Жаль, что пришлось его выпить.

Но обо всем по порядку. Оцери не оправдала моих надежд и не привлекла к себе должного внимания сына Торея. Пришлось помогать девчонке — убирать неугодных тайлин, вставших у нее на пути. Вкусные, питательные. К тому моменту я уже научилась связывать человека на расстоянии, особенно, если рядом с жертвой находился тот, чья связь крепка, а преданность беспредельна. К сожалению эффект длился недолго. Верный нао заманивал девушку в уединенное место и держал, а я наслаждалась изысканным вкусом чужой энергии, высасывая из них жизнь. Тела слуга сбрасывал в глубокую яму, куда я никогда не заглядывала даже ментально, опасаясь быть обнаруженной. Слишком близко обитали дахаки.

С последней тайлиной таори вышло недоразумение. Как только я приступила к обеду, девушке удалось избавиться от связи со мной. Полагаю, ее тао была достаточно мощной. Тайлина стала вырываться и кричать. Чтобы не привлекать к себе внимания, нао по моему приказу был вынужден ее сбросить в яму живой. Судя по всему, упала она неудачно, так как больше я ее не чувствовала.

Казалось, моим тревогам конец. Оцери вполне могла стать парой таори, родить вкусных условно одаренных детей, и все были бы счастливы. Но и тут вмешалась любовь — странное, непонятное, всем причиняющее неприятности чувство.

Таори влюбился. Причем, выбрал он не девушку со своей планеты, а привез из таких далей, куда не залетал даже рой моей матери. Мне достаточно было лишь слегка ментально прикоснуться к ней, чтобы понять — она истинная тао, потомок той одаренной, что когда-то покинула Арию, спасая свою кладку.

И снова встал вопрос: я или она? До чего же я устала каждый день бороться за свое существование. За меня должны были все делать самцы, холить, лелеять, восхищаться, но мироздание распорядилось иначе — выбросив на свалку вселенной. Сама не понимала, что происходило со мной. Возможно, скалатам нельзя питаться одними разумными особями и от этого мы очеловечиваемся? Но почему-то, вопреки своей природе я все чаще испытывала грусть. А когда воочию увидела как таори смотрит на тао, испытала еще и зависть. Два существа, созданные друг для друга. Их близость ослепляла, они сияли так ярко, что могли утолить мой голод, даже не отдавая жизненную силу. Но для того, чтобы выжить мне, должна умереть тао.

Первый план провалился. Таори, которого я выбрала для замены, оказался слишком благороден. Да и девушка не поддавалась внушению. Не по зубам мне оказалась ее энергия. Второй план, вообще, привел к необратимым последствиям. Нао не смог заманить девчонку, а я не смогла насладиться ее дивным вкусом. Более того, моя неудача, обернулась счастливой случайностью для тао. Она разбудила дахаков, смогла уничтожить рой моей матери (да, я все еще чувствовала, хоть давно не являлась его частью), вернулась победительницей, возвеличив себя и своего таори. Хотя, на нее слава не действовала. Странная тайлина довольствовалась малым, охотно делилась всем, что имеет с миром. Единственный, кем она владела безраздельно, был мужчина, которого она успела по-настоящему полюбить. Да-да, снова это мерзкое, полностью разрушающее мою жизнь чувство!

И тогда я решила бежать. Возможно, скалаты не подвержены многим человеческим чувствам, но нам определенно ведом страх. Сейчас я боялась до паники, до иссушающей жажды, которую на время могла утолить лишь сильная энергия. Совсем рядом, за стеной находились Ортего и его дочь Оцери. Они уже сыграли свои роли и больше потребности в них я не испытывала. Хотя, нет, испытывала, рассматривая их как пищу. Таори сразу ощутил, что моя трапеза отличается от обычной, даже, несмотря на связь, попытался прикрыть дочь, но что он мог противопоставить голодному скалату, который давно подчинил его? Ничего!

А когда пришло чувство насыщения, я вдруг поняла, что бежать мне некуда. Ария — мой дом, мой улей. И я здесь королева! Если одна самка хочет занять место другой, она должна победить, чтобы забрать себе рой. И свою жизнь я собиралась продать дорого. Знала, что конец близок, но устала бежать и прятаться.

Тао я почувствовала сразу. И ее таори был рядом. Они сияли, как две яркие, недосягаемые звезды. Мне так хотелось глотнуть жизненной силы этой пары, а приходилось довольствоваться связанными людишками. Впрочем, дахаки видели энергетические каналы и нашли способ их разрывать, спасая никчемные жизни самых простых смертных.

А вот защитный полог, который установили вокруг дома, оказался куда вкуснее постного меню с фермы. Особую пикантность ему придавала энергия дахаков. Глупцы! Была бы я обычной самкой, возможно, их план защиты сработал бы, а так, они всего лишь подкормили меня перед последним походом.

Да, воевать расхотелось. Жизнь без цели — это существование, а я больше не хотела брести в одиночестве. Дахаки верят, что уйдя за грань, они соединяются с душами предков, растворяясь в пространстве. Кто знает, может быть, и я там встречу своих? И они примут меня, как равную?

Что делает королева перед смертью? Она поет своим подданным, заставляя восхищаться ее величием, силой и властью. И я запела, отчетливо понимая, что это моя последняя мелодия. Слабые таори застыли, внимая мне. Прикажи я им сейчас отдать свои жизни, и отказа бы не последовало.

А девчонка злилась. Странная. Умирала я, а злилась она. Неужели ревновала? Ох, слышала я о таком глупом человеческом чувстве, но так близко столкнулась впервые. Что ж, тем лучше. Яркие чувства освобождают энергию. А она не всегда благо. Избыток силы может оглушить или вовсе убить скалата.

Я стояла и смотрела, как в меня летит энергетический пульсар. Яркий, мощный, опасный. Удар, которого не переживу. Боялась ли я сейчас? Нет, радовалась освобождению. Ликовала даже тогда, когда смертельные лучи рвали меня на части. И лишь перед самым концом взглянула на девчонку. Живи, маленькая тао! Ты теперь королева этого роя, весь улей принадлежит тебе, а я… Я оставляю тебе память…

* * *

Проснулась от своего собственного крика, в поту. Волосы неприятно липли ко лбу и шее.

— Отоми! — нет, не крик, почти стон, и голос до боли родной самого невозможного мужчины. Меня бережно притянули к горячему телу и аккуратно умостили голову на широком плече. — Девочка моя…

— Лорс… — хотелось завопить, а еще лучше завизжать от ужаса, но вышел невнятный сип. — Самка, она…

Я прижималась к нему, ища защиты, но ужас и не думал отступать.

— Тише, отоми… Тише… Ее больше нет. Она мертва и никогда не вернется. Не плачь! — нашептывал таори куда-то в макушку и успокаивающе поглаживал по руке.

А кто здесь плачет? Я? Дотронулась до щеки. И, правда, влажная. Лизнула пальцы — соленые!

— Лорс… — на этот раз почти всхлип, я действительно реву, рваное дыхание не дает высказаться.

— Я с тобой, моя отоми. Всегда. Каждую секунду моей жизни. — Он говорит, а у меня на коже мурашки выступают.

Наверное, это та самая минутка, которую подсознательно ждет каждая женщина, мечтая услышать от любимого что-то очень похожее. Да, и про любовь, разумеется, тоже. Но чувствовать надежность, опору, защиту, свою необходимость и нужность, в конце концов, это дорогого стоит. И я не хочу от него ничего скрывать, больше никаких тайн, загадок и недоговорок.

— Лорс, я была ею…

— Кем, малышка? Ты упала бы в доме Ортего после гибели скалата, не успей я тебя подхватить. И почти двое суток не приходила в себя. Даже Саттами Наран не смог тебя разбудить.

Почти двое суток? Обалдеть можно. А мне казалось, что сон был совсем недолгий. Хотя, если призадуматься, то за двое суток своей жизни я прожила целую, очень долгую и одинокую жизнь королевы без роя. Брррр! Не мне спорить с мирозданьем, но, я считаю, что скалаты не просто паразиты, а паразиты в квадрате. Нет, в кубе! Или даже в миллионной степени. Даже вампиры из земных ужастиков в чем-то полезны. Они забирают кровь жертвы, но дают им жизнь после смерти. Эти же… До сих пор меня потряхивало от тех картин, что я успела увидеть во сне.

— Перед смертью, скалат передала мне свою память. Это она виновата в том, что твоя мама так и не полюбила отца. Это она виновата в смерти твоего брата. Это она подослала Оцери, чтобы следить за тобой, а девушек, которые мешали, самка выпивала… — Я судорожно вздохнула, гулко сглатывая и собираясь с мыслями. — Можно мне воды?

Лорс что-то нажал на гейре, лежащем рядом с его подушкой. Через секунду вошел нао и поставил на низкий столик поднос, на котором стоял графин с уже ставшим привычным зеленоватым соком и два пузатых стакана.

— Налей! — приказал таори, не желая меня беспокоить.

Хотя, ему все равно пришлось это сделать, потому что руки дрожали, и сок никак не хотел попадать в рот. Лорс сел сам, опершись об изголовье кровати, а потом усадил меня, прижав спиной к своей груди. И напоил, и стаканчик поддержал.

— Лучше?

— Да-а, так лучше, — ответила я.

Разговор предстоял непростой. По сути, нужно рассказать весь сон, чтобы прояснить всю картину. И я рассказывала и рассказывала. Тем более, Лорс оказался замечательным слушателем, не перебивал и внимал каждому слову.

— А потом она умерла, а я проснулась… — Выдохнула и обернулась к таори. — Теперь ты понимаешь, что это чудовище искалечило вашу планету?

— Нашу! — поправил Лорс.

— Нашу, — не стала возражать я. — Но ведь она разрушила счастье твоих родителей!

А Лорс… Он улыбнулся, очень светло и открыто, а в изумрудных глазах прясали искорки.

— Знаешь, отоми, скалаты, конечно, зло и их нужно искоренять. В этом нет сомнений. Но конкретно этой самке я отчасти даже благодарен.

— Благодарен? — опешила я.

— Да. Как минимум по двум причинам. Без ее вмешательства я вряд ли появился бы на свет. А еще… Еще я бы не встретил тебя, моя маленькая, невероятно сильная и такая слабая землянка.

— Ну-у-у-у… — протянула я, тщетно пытаясь найти аргументы, чтобы опровергнуть его слова. Но они не находились, более того, было до чертиков приятно услышать, что меня он ценит выше семьи. Да что там семья, выше целого мира. И все же из вредности сказала: — Если бы не было самки, то моя прародительница не улетела бы с планеты. А значит, мы могли бы встретиться раньше.

— Отоми, — усмехнулся Лорс. — Если бы ее не было, то я, вполне вероятно родился бы девочкой. А твое появление, по крайней мере в таком идеальном для меня теле, вообще видится мне маловероятным. Пути мироздания неисповедимы, малышка. И рад тому, что все закончилось, что ты со мной.

Меня опрокинули на подушки и поцеловали сладко, крепко, чтобы не оставалось и крупицы сомнений — не отпустит, защитит, будет рядом до самого конца, а может и много дольше, если верить звездным предкам дахаков. И все же… Все же оставался один вопросик, что не давал мне покоя.

— Лорс… Лорс… Да, Лорс же! — пыталась ужом вывернуться из-под напиравшего мужчины.

Не то чтобы и мне не хотелось того же самого, чего сейчас жаждал таори. Как раз наоборот. Очень хотелось, но долг, как говорится, превыше всего. Сейчас я пыталась не допустить, чтобы из-за всей этой котовасии пострадал хороший человек.

— Лорс! — зашипела я, когда его губы опаляли шею, спускаясь ниже.

— М-м-м? — недовольно промычал он.

— Димар! — выкрикнула я, потому что тело, оно предавало! Оно подчинялось одному совершенно бесстыдному инопланетянину и никак не желало меня слушаться.

А вот таори имя конкурента отрезвило. Отстранился, глаза полыхнули силой. Губы сжаты, даже ноздри раздуваются. Злится, конечно. Хорошо, что не на меня.

— Я тебя ему не отдам! — процедил невозможный мужчина.

Да, на какой бы планете не возникла жизнь, а тараканы есть в головах у любых форм. Разумеется, если это голова вообще предусмотрена строением. А уж учитывая традиции и любовь таори к поединкам, я даже представлять не хотела, что он там надумал.

— И не надо! — поспешно заверила его и улыбнулась. — Не отдавай меня никому! Но, я очень тебя прошу, не вызывай Димара на поединок. Агрина говорит, что, родись я на Арии, он был бы моим близким родственником. Братом, понимаешь? Знаю, что нравлюсь ему, но люблю-то тебя!

— Любишь? — глаза вновь полыхнули. На этот раз не зло, а как-то предвкушающее, примерно, как у кота, перед которым миску со сливками поставили.

— Очень! — заверила я. Может, немного поспешно, но очень уж хотелось спасти сероглазого.

— Повтори! — Оу, здравствуй, мой таори. Здравствуйте, приказы. Мне не жалко, если мои слова делают мужчину счастливым.

— Люблю. Тебя. Очень.

Меня поцеловали снова, на этот раз очень медленно и тягуче-нежно.

— Помни об этом, отоми! И никогда не забывай, потому что я больше жизни… Нет, больше жизней всего мира люблю тебя! А Димара на поединок я не вызвал, потому что верил тебе всегда.

Задохнулась от негодования. Вот же жук арианский! Я тут соловьем пою, в любви признаюсь, пытаясь решить проблему. А проблемы-то никакой и нет!

— Не хмурься, — улыбнулся Лорс. — Кстати, там, в доме Ортего, что ты говорила о храме дахака?

Я? Ах, да, говорила. Только все изменилось, стало острее, сильнее, ярче.

— Я говорила о ритуале, который вы называете зар. Но мне и простой тайлиной неплохо быть, если ты рядом.

— Тайлиной? — таори наклонился, легко прикусил мочку уха и вкрадчиво прошептал: — Не-е-ет! Нет, моя птичка! Ты — не тайлина, ты — моя дазирэ, единственная с той самой минуты, как увидел тебя в саду напуганную, дрожащую, родную. Жаль остаться не смог, но искал тебя всюду. Поэтому зар мы пройдем. Хочу, чтобы вся планета знала, кому ты принадлежишь.

— Но… Тогда вся планета узнает о том, кому принадлежишь ты, Лорс, — ехидно усмехнулась я, пытаясь, конечно же, подколоть твердолобого таори. Принадлежишь! Тоже мне, выдумал!

Но эффект оказался противоположным. Невозможный инопланетянин просто сгреб меня в охапку и склонился к самым губам.

— Все и так знают, что я твой с потрохами. Так что… Ничего нового, малышка! — и поцеловал.

А потом еще и еще, пока в голове совсем не помутилось. Зар, так зар. Кто в здравом уме отказывается от собственного счастья? Даже если оно такое, космическое.

Эпилог

С заром мы не спешили. Во-первых, для меня шили свадебное платье. Белое! Только землянки, прибывшие со мной, поняли и осознали, насколько важно для девушки выйти к любимому в белом, сияющем платье, чтобы вверить ему свою душу, сердце и, разумеется, прочие органы. А что? Он же на комплект подписался.

Во-вторых, я ждала бабушку. Конечно, Агрина предложила свои услуги по ее транспортировке на Арию, но я как-то не могла себе представить появление дракона на Земле. Сам факт уже являлся бы сенсацией, а уж сама встреча…

От сильного порыва ветра, вызванного дыханием огромной рептилии, вдруг распахивается окно. Бабушка в мягких домашних тапочках, темной юбке и блузке в мелкий цветочек, подслеповато жмурясь, семенит, чтобы прикрыть рамы.

— Доброго дня вам, уважаемая Полина Ивановна! — рокочет Лорри.

А что? Если я его слышу, то теоретически и родственница моя вполне на это способна. А никого другого, кроме галантного дракона, я к ней и близко не подпущу.

— Кто здесь? — вопрошает моя старушка.

— Это я, ваш личный транспорт на Арию! — басит чешуйчатая морда, и…

В общем, там даже Барго не откачает. А мне она еще живой и здоровой нужна.

Помог свекр. После разоблачения и устранения скалатов он изменил обо мне мнение, наши отношения потеплели. А когда Торей (по имени мне благосклонно позволили его называть) узнал, что на его власть я не претендую, то совсем подобрел, до того момента, пока не возникла новая угроза, исходящая опять же от меня…

Ну, об этом, собственно, после, а пока, папа связался с миссией на Земле, те скоренько снарядили самый быстрый корабль, чтобы не расстраивать тао-вейлара Арии. Кстати, дословно этот титул переводился как хранитель тао. Так что, какую бы золотую ложку во рту не держал главный таори, а меня обязан был почитать, беречь и охранять по закону. Все же традиции айрины чтили, хоть и переврали их безбожно. В районе Сатурна звездолет встретили космические предки дахаков, сократив время рейса втрое.

В общем, бабушка благополучно стала космической путешественницей, прихватив с Земли более-менее значимый для нее скарб и подарив нашу недвижимость благотворительному фонду, занимающемуся помощью кардиологическим больным. Надеюсь, наш небольшой вклад поможет кому-нибудь избежать той ситуации, в которой когда-то оказалась я. Возвращаться Полина Ивановна Трофимова не собиралась, потому что летела домой, где ее любили и очень ждали.

Конечно, хотелось хотя бы видимости земной свадьбы. Алтаря там, жреца… А по факту вышло все иначе. Что поделать? Ария не Земля. Но все равно что-то общее было. Например: торжественность момента, нарядные гости, пришедшие засвидетельствовать единение молодых, храм великого дахака, украшенный цветами всех форм и расцветок.

А дальше… Место святого отца занимала Агрина. На мощной шее драконицы в честь праздника повязали бант. Ленты нужного размера не нашлось, поэтому использовали целый рулон тончайшей шелковой материи. Мать дахаков осталась очень довольна обновкой. Несколько раз подходила к озеру полюбоваться своим отражением. Женщины! Все мы одинаковые, даже если у некоторых острые зубы, крылья и чешуя.

Молодые тоже смотрелись странно. Признаться, с Лорсом мы встретились лишь у храма перед самой церемонией, и менять что-либо было уже слишком поздно. Так и пошли рука об руку: я в шикарном белом платье, с пышной юбкой и декольте, открывающим плечи, и он в традиционной форме таори. Да-да! Именно в ней, а практически голый! Обнаженный торс, наплечник, на котором в бою сидит дракон и кожаная юбка поверх узких штанов. Вот и весь праздничный прикид новобрачного. Хоть бы розочку в перевязь вставил что ли!

Да и это не важно. В этот день ничто не могло испортить мне настроения. Даже папа, честное слово. А он накануне нашей с Лорсом свадьбы отличился, полностью сменил штат тайлин, взяв на места бывших совсем юных девочек. С ними и прибыл в храм. Дахак ему судья.

Мы подошли к Агрине, и вокруг нас тут же появились все двенадцать взрослых самцов драконов. Я пыталась расспросить своего таори о церемонии. Что говорить? Как идти? Что делать? Но…

— Просто выпусти свою тао, отоми, как придет время! — вот и все, что он сказал.

Ладно, сюрприз будет. Тут главное понять, когда же это время придет. А то вдруг по незнанию пропущу все самое важное. Но оказалось все гораздо проще.

Круг драконов замкнулся, отрезая нас от гостей. Лорс взял меня за руки и посмотрел прямо в глаза.

«Да соединятся любящие души!» — почти пропела в голове Агрина.

И я поняла — пора. Лорс уже сиял, как сверхновая, восхищая и ослепляя. Тао, словно почувствовав таори, рванулась навстречу. Энергии переплелись, закрутились спиралью, а потом, взмыв под купол храма, осыпали нас серо-перламутровыми и ярко-белыми звездами. Вот это фейерверк!

«Поздравляю, Варя. Ты обрела своего дазира. Поздравляю, Лорс. Береги свою дазирэ», — торжественно возвестила мать дахаков.

— Спасибо! — улыбнулась я.

— Это она говорит? — Лорс удивленно на меня взглянул и кивком показал на Агрину.

— Она. А ты ее слышишь? — изумилась я.

«Разумеется, слышит. Он теперь не только сможет общаться с дахаками, но и в случае необходимости почувствует твою тао даже на другой стороне Арии», — просветила нас драконица.

«Желаю счастья».

«Долгих лет».

«Удачной кладки».

«Будь счастлива, ребенок. И берегите друг друга».

Нас поздравляли дахаки, а когда они растворились в воздухе, вернувшись в свое ущелье, очередь дошла и до гостей. Бабушка рыдала, девчонки-землянки лезли обниматься. Откуда-то появились нао, бутылки с местным алкоголем и, наконец, прозвучало наше, очень неожиданное для Арии: «Горько!».

Лорс застыл и недоуменно смотрел на меня, не зная почему я так загадочно улыбаюсь. Да и где ему? Он же по своим традициями живет, вот и мне выпал шанс показать ему некоторые наши. Встав на цыпочки, поцеловала его жадно, пылко, как собственница.

— Раз! Два!.. Десять!.. — вопили земляки и громче всех, между прочим, моя интеллигентная бабушка.

Земной обычай пришелся по вкусу айринам, потому что «Горько!» нам орали много, очень много раз, пока нещадно не заломило губы. Вино текло рекой, прямо перед храмом устроили фуршет с местными яствами. Музыка на Арии своеобразная, больше напоминающая военные марши, но когда душа просит, можно танцевать под любую. Веселились все. Причем, так бурно, что вскоре про нас почти все забыли, и мы, с чувством выполненного долга, смогли улизнуть домой, в ущелье дахаков.

Первая брачная ночь была. И она оказалась волшебной, потому что мы любили, горели, желали и доказывали это друг другу снова и снова, уснув только под утро.

Пока не пришел он. В смысле не толстый большой и полярный песец, хотя и он тоже пришел, не без этого! Но я-то говорила про папу! Торей вломился в нашу спальню на рассвете, беспардонно распахнув двери. И был свекр несколько раздосадован. Не-е-ет! Он был разъярен! Метал молнии и полыхал огнем. Великий дахак нервно курит в сторонке!

— Как это понимать? — затянул он свою привычную песню.

Сонный муж глянул на отца, а потом почему-то внимательно и очень подозрительно посмотрел на меня. А что я? Ну, да, есть кое-что, но я не думала, что уже.

— Вы о чем? — на всякий случай спросила, потому что за чужие косяки отвечать не хотелось, а мои и не косяки вовсе.

— Я о девицах, что атакуют совет! — зарычал папа. Боже, какой потенциал! А есть еще порох в пороховницах. Рано еще его со счетов списывать.

— Это и не девицы вовсе, — сказала я и смачно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— А кто? — опешил свекр.

— ЖЛоБС, — любезно доложила я.

— Кто-о-о? — скривился главный таори.

— Женская лига борьбы за справедливость, — пояснила. А что делать, раз он такой непонятливый? Да еще нервный с утра какой-то. Будто ему ни одна его тайлина не дала. Хотя… Я точно знала — не дала. Более того, все девушки покинули дом еще вечером и присоединились к демонстрантам.

— А позволь полюбопытствовать, Варя, что делает этот ЖЛоБС перед зданием совета? — ох, не нравится мне его тон.

— Пикет у них.

— Кто? — снова не понял папа.

Кто-кто! Вот заладил!

— Пикет! Борются люди за свои права. А у кого их требовать, как не у совета? Вы же власть.

Я еще раз зевнула и поняла, что уснуть уже не удастся.

— Это твоих рук дело? — поинтересовался свекр. Зло так поинтересовался.

— Мои руки сегодня, знаете ли, совсем в других местах были! Спросите сына, если не верите. А с положением тайлин вам давно пора что-то делать. Они, прежде всего, люди и имеют такие же права как все остальные. Кроме того, они женщины, каждой хочется тепла, счастья и любви. Каждой хочется быть единственной и неповторимой! — выпалила я, закипая как электрический чайник. — Кстати, вы завтракать с нами будете или торопитесь решать возникшую проблему?

Собственно, на ответ я и не рассчитывала. А вот дверью хлопать неприлично.

— Ты страшная женщина, — рассмеялся Лорс, подминая меня под себя. — Страшная!

— Это я просто еще не умылась, — обиженно успела буркнуть я прежде, чем меня сладко поцеловали. И мы пропали для всего мира на несколько волшебных дней.

Закон совет все же принял. Нет, тайлин совсем пока не отменили, но теперь единовременно одному таори разрешалось содержать всего одну тайлину и исключительно с ее согласия. И на том спасибо. Главное, начало положено, а у нас с девчонками еще много проектов для рассмотрения. Лишь бы у мужей из совета здоровья хватило. Кстати, а почему бы не сделать места в нем выборными?

Пять лет спустя.

Сегодня День Рождения моей любимой бабули! Когда счастлив, перестаешь замечать возраст, а с лекарями Арии она помолодела лет на десять, не меньше. Барго лично контролировал ее состояние и заверял, что здоровье у моей родственницы отменное.

А вот с подарком вышла заминка. Хотелось удивить и порадовать. И мы кое-что придумали и даже воплотили в жизнь с первого взгляда совершенно авантюрный и нереальный проект.

Вечером после ужина мы разошлись по комнатам, как всегда пожелав бабушке добрых снов. А утром, когда спустилась к завтраку, который нао накрыли на лужайке, она обомлела. Только и смогла всплеснуть руками и покачать головой, а в добрых родных глазах, словно бриллианты сверкали слезы радости. Вокруг дома цвел и благоухал самый настоящий яблоневый сад.

Никто никогда не признается ей, чего нам это стоило. Причем, участвовали все. Сначала Лорс и Лорри смотались на Землю за саженцами. Да, родная планета все же увидела настоящего дракона, но айрины из миссии предупредили земное правительство о таком странном визите.

Полночи мы сажали деревца в землю. Мужчины копали, а я и Тами вставляли в ямы саженцы, а потом обильно поливали их водой. До утра Барго и Саттами Наран колдовали над яблонями, и с заходом солнца сильно подросшие деревья зацвели. Это было настоящее чудо. Но разве мы не мечтаем совершить для любимых людей что-то удивительное, волшебное? Конечно, мечтаем. А у меня просто появилась такая возможность.

— С днем рождения, бабуля! — я поцеловала ее в щеку.

— Паз-длав-ля-ем! — завопили наши с Лорсом трехлетние дочери-близнецы Мария и Иния, обняв прабабушку за ноги.

Они вручили ей не очень ровные, но явно собранные с душой букетики полевых цветов. Тао только начала просыпаться в девчонках, но уже сияла так ярко, что было понятно — из них вырастет достойная смена маме. Я, конечно, пыталась с самого раннего детства внушить им, что сила — это большая ответственность, но все мои педагогические попытки Лорс на корню разрушал, балуя дочерей. Да, они ездили на нем. Причем, в прямом смысле этого слова.

Вот и сейчас, стоило ему появиться, как две светлые кудрявые малышки с оглушительным визгом повисли на нем. Но разве он жаловался? Рад был мой таори до чертиков. На лужайку приземлились Джеш и, только что начавшая летать, все еще толстопопая Варька. Стоило девчонкам увидеть драконов, как отец был забыт. Ураган понесся к ничего не подозревающим ящеркам. А нет, уже подозревающим. Не зря оба малыша-дахака напряглись, но и они позволяли близняшкам делать с собой все, что тем заблагорассудится.

— Вы идете? Мы же вас ждем! — крикнула Тами.

Она сидела за столом в плетеном кресле, сложив руки на заметно округлившемся животе. Подруга ждала второго ребенка, по всем прогнозам на этот раз дочку. Рядом ловил бабочек их с Барго сын Марко. Мальчик родился таори и сиял не меньше наших девчонок.

— Идем, — ответил ей дазир, что-то обсуждающий с великим урсуле Арии.

Наран как-то быстро вписался в нашу семью, часто бывал в гостях и очень сдружился с бабушкой. Понятия не имею, что они часами обсуждали, но я искренне радовалась, что двум людям просто интересно друг с другом.

— Поля! Это тебе! Будь счастлива! — улыбнулся главный урсуле и поставил на стол большое блюдо с настоящими спелыми плодами. Успел-таки получить урожай, пусть и с одного дерева. Ничего, здесь практически всегда тепло.

— Неужели яблоки? — восхитилась она, робко улыбнулась нам и стала спускаться по ступенькам.

Со свекром отношения наладились. Во многом благодаря все той же бабушке. Это она дала ему совет выбирать женщину не глазами, а сердцем. И, знаете, Торей выбрал. Не самую молодую, не самую красивую, обычную урсуле с минимальным даром. Но была в Моди какая-то изюминка. Когда она входила, то словно солнышком всех освещала, а уж в главном таори Арии души не чаяла. Да и он к ней прикипел, стал чаще улыбаться. Сейчас пара ждала ребенка, и свекр утверждал, что ему совершенно безразлично, будет ли тот одаренным. Что ж, будем считать, что даже папа ступил на путь исправления.

Таори по-прежнему патрулировали вселенную, но теперь на страже жизни стояли не только они, но и дахаки. Да и о скалатах вот уже пять лет никто не слышал. Затаились в своих черных ульях. Но мы будем помнить, что они существуют. И если рой появится, дадим ему достойный бой. Не будь я тао-дахак! А мужчины, что мужчины… Пусть играют в свои игрушки, лишь бы возвращались туда, где их так ждем мы — женщины.

— Сколько же счастья ты мне приносишь, — тихо сказал муж, прижимая меня к себе.

— Ровно столько же, сколько и ты мне, — рассмеялась я и взяла Лорса за руку. — Идем, грозный таори. Там завтрак остывает.

Не успели мы сесть за стол, как совсем рядом послышалась дивная мелодия. Да такая прекрасная, что все разом завертели головами, в поисках ее источника.

— Там! — показала пухлым пальчиком Иния.

Действительно, на ветке яблони сидели две птички. Одна почти золотая, ее перышки красиво переливались в лучах утреннего солнца. Но пела не она, а та, что сидела рядом — маленькая, серая, совсем неприметная. Красивая же птица не сводила со своей подруги влюбленных глаз.

— Надо же, настоящие отоми! Давненько их не видели на Арии! — воскликнул урсуле. — Думал, они уже вымерли.

— А это правда, что самка отоми выбирает одного самца на всю жизнь и, если он погибает, то птица больше никогда не поет? — спросила его бабушка.

— Отчасти это верно. Но не поет самка отоми не поэтому, она просто складывает крылья и бросается вниз с утеса, разбиваясь насмерть. Это птица выбирает смерть вместо жизни без любви, — ответил Наран.

А я… Я только сжала руку Лорса, потому что, если бы смерть разлучила нас, я бы тоже последовала за ним. Мне для этого даже крылья складывать бы не пришлось. Глупое сердце остановилось бы само.

Таори, мой любимый таори внимательно посмотрел на меня. Не знаю, прочитал ли он мои мысли. В последнее время мы даже думали в унисон. Но едва слышно сказал:

— Ты моя, отоми. Моя до последнего вздоха.

— Твоя, — привычно согласилась я и счастливо улыбнулась.

Конец

05.12.2019

Content

Ольга Райская
Повелительница дахаков

Глава 1. И пришли иные…

Глава 2. Безнадега

Глава 3. Случайная встреча

Глава 4. Мой чужой айрин

Глава 5. И пропасть меж нами легла

Глава 6. Охотничья яма

Глава 7. Нелегкий выбор

Глава 8. Семейная тайна

Глава 9. И даже космос обитаем

Глава 10. Тайлина таори-дахака

Глава 11. Странный обмен энергиями

Глава 12. Неслучайная встреча

Глава 13. Мертвая планета

Глава 14. Смерть в дровяном сарае

Глава 15. Не все традиции одинаково приятны

Глава 16. Храм великого дахака

Глава 17. Семейные тайны дома Амиро

Глава 18. Тайлина истаки Амиро

Глава 19. Изощренная месть

Глава 20. Покушение

Глава 21. Ущелье дахаков

Глава 22. Рой

Глава 23. Бой в космосе

Глава 24. Тао-дахак

Глава 25. Прошлое и настоящее

Глава 26. Старинный заговор

Глава 27. След

Глава 28. Стратегия и тактика

Глава 29. Последняя битва

Глава 30. Cон и явь

Эпилог