Ольга Райская

Мой персональный апокалипсис

Глава 1. И пришел апокалипсис

— …Поэтому, в связи с напряженной эпидемиологической обстановкой, рекомендую всю следующую неделю, начиная с субботы, сидеть дома, — сказал президент.

Кто я такая, чтобы не следовать рекомендациям власти?

— Буду писать три своих начатых романа, — улыбнулась я и многозначительно посмотрела на ноутбук и кота, тщетно пытающегося лизнуть то, чего у него в принципе лет восемь уже нет, но даже если бы и было, то в силу упитанности он бы до этого нипочем не дотянулся.

— Давно пора, — мяукнул Кузя, завязав с неудачными попытками, и растянулся рядом.

«Так и началась моя деятельность под плавником могучего змея» — успела набрать я, как зазвонил мобильник.

— Оля, нам срочно нужна гречка! Килограмм, а лучше пять! — сообщил мне муж.

«Зачем?» — подумала я. Гречку в семье ели редко, особо не любили, отдавая предпочтение брокколи и прочим картошкам, но спорить не стала. Если любимый говорит, что нужно, значит, ему виднее.

— Хорошо, — откликнулась я, набирая очередное предложение.

— Купи! — настаивал супруг. — А я куплю водки.

«Зачем?» — снова подумалось мне. Спиртное в семье пили еще реже, чем ели гречку, но на такие случаи в баре всегда имелись более элитные и выдержанные напитки. Спорить не стала. Ибо если мужчину заботит обстановка в мире, то его поддержать надобно.

— Купи, родной, — воркую я, продолжая стучать по клавишам.

— Упаковку растительного масла я уже погрузил в машину. До вечера, счастье мое! — и муж отключился.

Добытчик! Где-то в душе шевельнулась гордость, щедро приправленная нежностью.

Я привычно занесла палец над клавиатурой и зависла. Математик во мне боролся с автором фентезийных романов и, кажется, побеждал. Упаковка масла — это сколько? На минуточку, это восемь бутылок, по 1,8 литра каждая. А это… это… 14,4 литра в совокупности. Мда… На круг выходит полтора ведра. Он серьезно рассчитывает, что нам придется засесть в квартире на год? Ведь именно таков среднегодовой расход растительного масла нашей небольшой, но весьма прожорливой семьи.

И, знаете, писать как-то расхотелось. Перед глазами запрыгали шарики с уродливыми отростками, коими везде изображали коронавирус. И я сделала самое умное, что пришло в голову, в этот скорбный для страны и всего мира час — позвонила в службу доставки продуктов.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я с приятным мужским голосом. — Мне бы гречки.

— Сейчас всем бы гречки, дамочка, — почти любезно сообщили мне.

— Да? — искренне озадачилась я. Удивительно, но при любой общественной истерии самыми ходовыми товарами остаются водка и гречка. — Тогда можно мне килограмм… — Я подумала, еще подумала и продолжила свою мысль: — Пять!

— Остались только по 156 рублей.

— Это за сколько килограммов? — уточнила я, усиленно припоминая, сколько стоила крупа до апокалипсиса.

— Это за пачку восемьсот граммов.

«Гулять, так гулять!» — решила я.

— Дайте две! — решительно вынесла свой вердикт.

— Отлично, — одобрительно хмыкнули где-то там в интернет-магазине. — Прочие товары конца света брать будете? Заканчиваются.

— А что обычно берут? — растерялась я.

— Муку, сахар, туалетную бумагу, конфеты карамель, спички и растительное масло, — проинформировал продавец.

— От растительного масла я, пожалуй, воздержусь, — жалобно пискнула под глумливый взгляд кота Кузи.

В целом, всего через полчаса, я стала счастливой обладательницей набора апокалипсиса, не забыв прикупить и обычных, быстроиспаряющихся из холодильника, ежедневных продуктов.

— Заказов много, привезем после часа ночи, — предупредили меня напоследок.

— Валяйте, — любезно согласилась я. — Мне президент велел неделю из дома не выходить.

— Всем велел, — проворчал продавец. — Да не у всех есть возможность.

С чувством выполненного долга я села за ноут. Кот не сводил с меня желтых глаз и явно что-то замышлял.

— Кормить буду вечером, — на всякий случай, предупредила я.

— Жмотина! — лениво мяукнул и так изрядно сытый зверь, зевнул и счел своим долгом предупредить: — Уйду я от вас, не цените вы красоты и преданности.

Я почесала его за ухом и заверила:

— Ценим.

Мысли вернулись к дракону и ведьме. Буквально на мгновение, ибо их практически сразу прервал очередной звонок.

— Привет, мам, — обреченно выдохнула я.

— Мы едем к вам! — строго, по-деловому сообщила она.

Сердце оборвалось и застучало где-то в районе тазовых костей. Дело в том, что оба моих родителя гостили у нас накануне, а они отчаянно старались не наносить нам ежедневные визиты, искренне полагая, что нечего нас баловать, во-первых, а тем более мешать жить, во-вторых. Поэтому появлялись довольно часто, примерно через день. И сегодня было время табу на посещения.

— Что-то случилось? — спросила я вмиг дрогнувшим голосом.

— Вирус косит стройные ряды человечества! — с прискорбием сообщили мне.

Выдохнула. Подождала, пока сердце вернется на место, и сделала еще несколько контрольных вдохов и выдохов.

— Это все? — осторожно поинтересовалась я.

— А тебе мало? — мама укорила меня в нечуткости. Стало стыдно. — Людям старше 65 запрещено покидать квартиры с завтрашнего дня. Хоть напоследок Кирочку обнимем и поцелуем.

Что и говорить, в правнучке она души не чаяла. Кажется, родительница даже всхлипнула. От кого, от кого, но от своей прагматичной и трезво мыслящей мамы, я такого не ожидала. Стало ясно, что апокалипсис еще не пришел, но уже косит не только человечество, но и наши лучшие ряды.

— Мы вас очень ждем, — примирительно ответила я и отключилась.

Дракон и ведьма тяжко вздохнули и спрятались на пустой открытой странице. Закрыв крышку ноута, отправилась на кухню готовить семейный ужин. Кот оживился и направился следом.

Обмазав медом и горчицей кусок окорока, добавила к нему овощей и благополучно отправила в духовку. В хлебопечке доходил хлеб. Но не успела я нарезать салат, как в дверь позвонили.

— Дурдом на выезде когда-нибудь кончится? — закатила я глаза, еще не зная, что это только начало, и пошла открывать.

— Ура! Садик закрыли на карантин, чтобы на нас не напал злой вирус! — радостно сообщила мне внучка и унеслась гладить кота, который, к слову, просек ее маневр и со странной для мужчины его комплекции прытью спрятался в шкафу.

Мы услышали, как за ним задвинулись массивные передвижные двери.

— Лапами что ли закрыл? — шепотом спросила дочь.

— Силой мысли, — ответила я и обернулась к огорченной внучке. — Руки!

— Знаю, — горько вздохнула Кира и блеснула знаниями: — Мыло попадает в глаза вирусу, он пищит и убегает.

В ванной зашумела вода. Дочь протирала руки и сумку спонжем с обеззараживающим гелем. «Дурдом!» — подумала я, но промолчала. Зато заговорила Аня:

— В аптеку зашла, хотела маски купить и парацетамол.

— Купила? — поинтересовалась я, вернувшись к нарезанию салата.

— Не было, пришлось купить корвалол и лоперамид.

— Зачем? — искренне заинтересовалась я.

— Все брали, и я брала, — пожала плечами дочь и пошла к внучке в ванную.

В целом, определенная логика в ее покупках была. Успокоительное и средство от поноса — звучит очень символично. Вирус так всех напугал, что, не имея под рукой препарат для снижения температуры, обещанной при заражении эскулапами, впору обделаться со страху, а потом уж принять успокоительное. К слову, заказанная туалетная бумага тут тоже может очень пригодиться.

Ужин прошел тихо, мирно и странно. Прощались со слезами. Причем, плакали все. Даже кот. Да-да! И это понятно, ибо кончилась его спокойная жизнь. А я тихо радовалась, ведь это прекрасно, когда у тебя все дома.

Глава 2. Начало конца

Возбужденный ребенок носился до полуночи, обрадованный тем, что в сад не нужно ходить целую неделю. С ней играли по очереди, но лично моя очередь почему-то наступала быстрее и длилась намного дольше, чем у других взрослых, и, как мне ранее казалось, ответственных, членов семьи. Несколько раз я присаживалась к ноуту, дракон и ведьма напрягались, но быстро теряли ко мне интерес, ибо всегда находились какие-то срочные дела. Кот откровенно ржал. Наверное, мои попытки работать, у него вызывали стойкую ассоциацию с его стремлением лизнуть несуществующее нечто, когда-то оставленное у ветеринара.

Президента слушали все. Особенно, если речь шла о халявных выходных. В связи с чем, у народа вдруг появилась масса свободного времени, с которым большая часть населения просто не представляла что делать. За один вечер мне позвонили все подруги, многие знакомые, родственники близкие и не очень и даже люди, которых я не слышала со студенческой скамьи. Каждый пытался блистать остроумием, но в сущности все говорили одно и то же.

Осознав, что работать мне не дадут, я потопала ставить чайник, прихватив с собой телефон и Киру, чтобы не мешать великим геймерам мочить боссов.

— Чудесно, что все мы будем вместе, правда, Олечка? — бабушкой внучка не звала меня принципиально, искренне полагая, что ими могут быть только пожилые люди.

— Чудесно, — вяло согласилась я, раскладывая перед ней раскраску и фломастеры и начиная осознавать степень своего попадоса.

Время шло, внутри нарастало то, что обычно я в себе гасила, пока оно не становилось настолько объемным, что просто не помещалось внутри. Мы раскрасили несколько картин, повторили весь арсенал стихов и считалок и посмотрели пару мультиков. Одновременно я выпила пару кружек ромашкового чая, приняла еще с десяток звонков и поняла ацтеков и прочих майя. Очень хотелось снять чей-нибудь скальп.

Стрелка часов перевалила за полночь.

— Ты представляешь, я хожу за ним, рассказываю какая Верка зараза. А он, главное, ничего так, слушает. И вдруг меня кто-то трогает за плечо. Я оборачиваюсь и выдыхаю прямо в наглую маску: «Мужчина, что вам нужно?». Мужик снимает намордник и оказывается моим мужем. Невероятно, но я час ходила по магазину за чужим дядькой, а он воспринимал это как должное! — возмущалась в трубку подруга, примеряя на себя очередную байку апокалипсиса, которая, благодаря интернету, успела за один день обрасти бородой и возвестись в степень баяна.

— Тогда иди, замаливай грехи, — спокойно ответила я. — Поздно уже, спать пора.

Нажала отбой, сбросила пару входящих, медленно допила остатки ромашки и осознала, что желание снять скальп никуда не делось. Оно усилилось и обросло особо изощренными подробностями.

Чашка со стуком опустилась в мойку, заставив внучку замереть. Дети всегда лучше чувствуют наше состояние, в отличие от тех взрослых, которые сейчас абсолютно не думали о своем самосохранении, просиживая зад за персональным компьютером.

— Анна! Первый час ночи, ребенок не спит! — прогремело на всю квартиру.

— Попали! — прокомментировал Кузьма и занял место в первом ряду. Он очень любил, когда обвиняли не его.

На мой рык откликнулись все. Дочь молча увела подозрительно послушного и сговорчивого ребенка, и на кухне повисла зловещая тишина. Муж дураком не был, иначе я просто не смогла бы существовать с ним рядом. В глаза не смотрел, но всячески пытался излучать бесстрашие и спокойствие. Первое правило дрессировщика, входящего в клетку с диким тигром.

— Родная, — медленно, показывая, что он не вооружен, а следовательно не опасен, супруг приблизился и обнял.

— Руки! — завопила я, пытаясь сбросить наглые конечности.

— Мыл с мылом! Три раза! Как советуют доктора! — быстро отрапортовал он и, покосившись на одинокую чашку в раковине, вздохнул. — Предлагать помыть посуду не стану.

— Да уж, — ухмыльнулась я, постигнув его логику.

— Но я бы мог сгодиться для вещей более интимных, — меня одарили многообещающим и, чего уж там, горячим взглядом, призывно и смешно пошевелив бровями.

— Проверим, — все еще грозно предупредила я, но томагавк на время решила зарыть.

Семейное счастье оно такое, тихое. Оно не в скандалах, а в умении прощать друг другу маленькие слабости и не таить злость.

Квартира погрузилась во мрак, слегка разбавляемый светом фонаря, пробивающимся сквозь портьеры. А тишину нарушали лишь рваные вздохи, тихий шепот и шуршание свежих простыней. А что? Знаете, у каждой заточенной в быту, да еще без права покидать замкнутое пространство, женщины должен быть свой хоумсексуал или хотя бы домосек, желательно любимый.

Воплотить все фантазии не дали. Снова зазвонил телефон.

— Выруби! — хрипло простонал муж.

— Номер незнакомый, вдруг чего? — отозвалась я и звонок все же приняла.

— Хозяюшка, доставку заказывали? — поинтересовался мужчина.

— Что? Какую доставку? — захлопала глазами и вспомнила… — Да-да! Заказывали! Еще как заказывали!

— Буду минут через десять, — сообщили мне.

— Кто там? — поинтересовался весьма недовольный супруг.

— Твоя стратегическая гречка приехала, встречать пошли.

Теоретически, десяти минут хватило бы. Ему. У меня лично запал прошел и ничего кроме усталости не осталось. Полночи двое серьезных взрослых людей протирали полиэтиленовые пакеты антибактерицидным средством и распихивали запасы апокалипсиса по закромам квартиры.

— Вмажем? — предложил мой непьющий муж в четвертом часу утра.

— Наливай, — кивнула его жена, которой в принципе нельзя, но очень хотелось.

До водки, слава богу, не дошли, ограничились коньяком и лимоном. Надо было, конечно, дефицитного имбиря добавить, но мозг уже спал.

Выходные казались обычными, за исключением того, что никто никуда не уходил. Дочь не ехала по магазинам, не шла на площадку с ребенком. Муж тоже никуда не спешил.

— Спорткомплекс закрыли в связи с вирусом, — сообщил он.

А это означало, что душ по утрам он тоже теперь будет принимать дома. Ну и ладно, спешить-то некуда. С очередностью как-нибудь разберемся.

Квартира была убрана, окна вымыты, а еды наготовлено столько, что хватило бы на полк солдат. Довольный ребенок носился среди занятых взрослых и вносил посильную помощь в общее дело. Даже кот успокоился и мирно посапывал на своей лежанке. Идиллия. Все же прекрасно, когда у родных людей есть возможность побыть вместе.

Глава 3. Апокалипсис. День третий

Что может быть прекраснее вечера в кругу семьи, когда основные дела переделаны, а все домашние обласканы и заняты чем-то личным? Я подхватила ноут, взглянула на кота и, кивнув в сторону кухни, рискнула его подкупить:

— Работать будем, тащи свою пушистую задницу, вкусняшку дам.

Кузьма вряд ли мне поверил, но пошел следом. Даже животному порой любопытны аттракционы людской щедрости. Я честно насыпала в его чашку сырных подушечек и мыслями обратилась к книге. Ровно минуту я наслаждалась покоем.

— Оля! — донеслось из ванны. — У нас что-то течет!

Супруг был хорош в составлении договоров, ведении деловых переговоров, разработке стратегий. В общем, в том, что создают с помощью знаний, мудрости и хитрости. Все же, что делают руками, давалось ему с трудом. Вернее, мы всячески старались оградить его от обычной мужской домашней работы, ибо были трагические прецеденты. Особенно тяжело дело обстояло с сантехникой. Разумеется, я тоже в этом мало что понимала. И тем не менее…

— Ну, что там? — спросил озабоченный муж.

Я осмотрела место происшествия, возблагодарила проведение, что до сих пор не прибежали соседи и, наконец, сообщила ему все, что могла в данной ситуации.

— Там лужа. Большая.

И тут он задал самый тупой из всех слышанных мной вопросов:

— Откуда?

— Натекло. — Какой вопрос, такой и ответ.

Через несколько минут, когда супруг был одет и местами высушен, а вода убрана, собрался семейный совет. Вряд ли дочь и внучка разбирались в сантехнике лучше нас, но совместными усилиями удалось выяснить, что поддон у душевой кабины треснул.

— Как же так? — почесал затылок озадаченный муж.

— Беда! — озвучила свои мысли дочь.

— Ура! Купаться не будем! — завопила внучка.

— Капец, — прошипел мудрый Кузя, озвучив, в общем-то, мои собственные мысли, но натолкнулся на сердитый взгляд супруга и прикрыл пасть.

— Брысь! — скомандовали ему, как самому социально незащищенному члену нашей семьи.

Кот гордо продефилировал к выходу, но в дверях развернулся и поднял лапу. И мне на секунду показалось, что он показал крайне, просто вопиюще неприличный жест с оттопыренным вверх «средним» когтем.

Я же поняла одно — легко не будет. К пандемии добавляется антисанитария и хаос в мыслях, отношениях и поступках.

— Идемте спать, — скомандовала семье. — Утро вечера мудренее.

Где-то в ноутбуке горько вздохнули дракон и ведьма.

Утро выдалось ранним. Звонил директор, надиктовал список дел, которые одному свободному от всего человеку и за неделю не выполнить, а уж обремененному семьей, сидящей на карантине, тем более.

Через полчаса, когда перечень иссяк, заполнив собой три страницы блокнота исписанных мелким почерком, он радостно сообщил:

— Вот, собственно, и все на сегодня. Потом можешь отдыхать и расслабляться, раз уж наше правительство так расщедрилось.

И пока я соображала, какой из предлогов «в» или «на» больше подойдет для того, чтобы интеллигентно и вежливо указать направление движения, начальство, словно что-то почувствовав, спешно отключилось.

— Хочу теплого молока! — завопила внучка.

— Я в доле! — оживился кот.

— Любимая, мне бы яишенки с ветчиной, — зевнул рядом муж. — Я сегодня на «удаленке». Работы — вал.

— Завтракать не буду, дел по самые уши! — крикнула дочь.

Ведьма тихо зарыдала, уткнувшись в мощную грудь своего красавца-дракона.

Офис решили сделать в одной из комнат, чтобы все работающие не мешали друг другу. Самыми условно не занятыми членами нашего изолированного сообщества оказались мы с Кирой.

— Справимся? — улыбнулась я внучке.

— Прорвемся, — чуть картавя, заверил меня ребенок.

— Не забудь «Анимал пленет» включить. Там сегодня львов показывают, — напомнил кот и развалился на кровати. — Какие ни какие, а все же родственники.

День прошел не то чтобы насыщенно, а как-то незаметно пролетел. Между работой, уборкой, бесконечной готовкой (а ела семья, как стая плодожорок в период окукливания, и стратегические запасы таяли на глазах), гимнастикой и школой балета, в которую вынуждена была играть, позабыв о радикулите, я искала мастера, чтобы починить злополучный поддон, треснувший в самое неподходящее время. Попутно рассматривала вариант с покупкой новой кабины, но отмела его по двум причинам. Слишком многих условно инфицированных, а значит — врагов, пришлось бы пустить в дом, и потом, кабины оказались таким же товаром первой необходимости, как гречка, были раскуплены и на складах отсутствовали.

Вечером, переделав все накопившиеся дела и отыграв час в дочки-матери всех русалок нашей квартиры, я шла к офису, чтобы позвать на ужин работающую и весьма занятую часть нашей семьи.

— Заходи в штурм! — говорил старший из важных работников.

— Через десять минут мочим босса, — откликнулась младшая.

Так-так-так… Надо ли говорить, что настроения мне это не добавило. И в голове созрел коварный план.

Ужин прошел тихо, спать легла рано. Ведьма уже не плакала, а тихо всхлипывала, сидя на коленях уставшего дракона.

Глава 4. Апокалипсис. День четвертый

Утро наступило доброе. Прежде всего, потому что на сайте поиска персонала, наконец, откликнулся толковый мастер. Он доступно пояснил, что именно следует сделать, заверил, что все расходные материалы есть в наличии, пообещав, что будет пользоваться индивидуальными средствами бактериальной защиты. Радости не было предела, ибо это означало, что уже в четверг семья сможет нормально вымыться, не прибегая плошкам, тазам и ковшикам.

Радужные единороги в душе чуть замедлили свой счастливый танец, стоило вспомнить о том, как работающие на «удаленке» члены меня вчера развели. Но мысли о продуманной и коварной мести вернули прежнее позитивное состояние.

— Хочу теплого молока! — завопила внучка.

— Участвую! — вставил свое веское слово кот.

Дальше по вчерашнему списку заказы повторились. «Ага, щас!» — коварно подумала я и, собственно, отправилась на кухню.

Ведьма перестала печалиться и оживилась, дракон лишь покачал головой. Тут все ясно, мужскую солидарность никто не отменял.

Пока готовила нехитрый завтрак, успела привычно записать за шефом список неотложных дел, но пока определялась с предлогами и направлением, он вновь отключился. Нужно бы продумать этот вопрос на досуге, чтобы не теряться завтра утром. В школу танцев сегодня игралось веселее, даже радикулит на время забылся без мазей и обезболивающих. А через несколько минут я пригласила семью за стол. Киру и кота покормила раньше, ибо ребенок и животное ни в чем не повинны.

— Это у нас что? — без энтузиазма спросил любимый муж, но напоровшись на мой совсем недобрый взгляд, продолжил более радостно: — О, гречка!

— С чем это она? — осторожно косясь в мою сторону, спросила дочь. — С маслом, что ли?

— Со стратегическим запасом нашей семьи! — подтвердила я. — Посуду помоете сами.

И в сопровождении кота и внучки гордо удалилась работать под «Барбариков», «Троллей» и «Анимал планет». Обедали мы тем же составом раньше, чем наше офисное братство. И только в середине дня моя маленькая помощница пригласила их к столу. Н этот раз работяги отреагировали живее.

Увидев накрытый стол, сияние на лицах дорогих и любимых людей потухло. Я же спиной привалилась к холодильнику, перекрывая доступ к другим продуктам, демонстративно сложила на груди руки. Два обреченных вздоха пронеслись по кухне, и ложки мерно, но без энтузиазма, застучали по тарелкам.

— Можете сдобрить маслицем, — кивнула я на большую бутылку, примостившуюся на уголке стола.

Желающих не нашлось. Посуду мыли без меня, потому что в комнате строгий воспитатель Кира укладывал спать после прогулки двух воспитанников детского сада: Олю и Кузю. Коту досталось больше, а мне даже удалось поработать, хотя до несчастных ведьмы и дракона дело так и не дошло.

Ужин не отличался разнообразием. Сырные блинчики мы съели намного раньше, чем рабочий класс пришел есть свою кашу апокалипсиса.

— У-у-у-у-у! — протянул муж и констатировал: — Гречка.

— Опять? — едва не плача, спросила дочь.

Где-то внутри шевельнулась предательница-жалость.

— Разрешаю отрезать по куску колбасы, — поражаясь своей щедрости, сказала я.

Мы с котом смотрели ягуаров. Вернее, он смотрел, а я пыталась работать. На кухне гремела посуда, слышался смех, и было немного обидно выпадать из общего веселья. Тем более, я ничем такого отношения не заслужила.

— Мам, — рядом присела дочь. — Ты прости меня, а?

Я кивнула, она улыбнулась. Так всегда, чем старше становятся дети, тем меньше у них для нас слов, а ведь порой так хочется поговорить, расспросить, обнять, расцеловать крепко и звонко, как в детстве.

— Кирочка, пойдем, я тебе книжку почитаю! — позвала дочь, обнимающую меня, внучку.

— Хочу с Олечкой играть в дискотеку! — вопил ребенок, пытаясь не отпустить меня и одновременно дотянуться до кота, в целях самосохранения резво отползающего в сторону.

— Пойдем, я с тобой поиграю, — настаивала Аня.

— Ты даже не знаешь, кто такой Салтыков! — уличила ее Кира в невежестве.

Меня смерили насмешливым взглядом, от которого я почувствовала себя, если не динозавром, то примерно одного возраста с теми, кто Ленина живым видел. Ребенка все же оторвали и унесли. Правда, с ревом, сменившимся через минуту счастливым заливистым смехом. Вот уж у кого никаких проблем!

Спать ложились рано. Муж извинялся настойчиво, долго и страстно. Сразу стало ясно, кто из работяг накосячил больше. Дракон подсматривал и конспектировал особо удачные приемы, чтобы потом применить их с ведьмой.

Глава 5. Апокалипсис. День пятый

Утро, наверное, было добрым. Проснулась я в гордом одиночестве, а внучка поразила приятным разнообразием.

— Канализация — это от слова анализы, да? Потому что мы туда какашки смываем? — поинтересовался ребенок.

— От слова «канал», то есть труба, по которым уходит все, что мы смываем, — пояснила я.

— Э-э-э, а теплого молока не будет? — возмутился недовольный таким разнообразием кот.

На кухне кто-то гремел посудой, умопомрачительно пахло сваренным кофе. Я его не пью, но ничего не могу с собой поделать — аромат обожаю.

— Мам, иди завтракать! — крикнула дочь. — Я всех накормила, одна ты неохваченная осталась.

Приятно.

Начальник не подвел, позвонил до того, как я успела всунуть ноги в тапки. Диктовал бодро, спешил. Не знал, наверное, что определиться с предлогами «в» и «на» мне помешал любимый и чуткий супруг. Список вновь оказался длинным. В конце я приписала еще один пункт: «Определиться с местом и направлением». Подумала и два раза подчеркнула последнюю мысль.

Дракон и ведьма загадочно улыбались и надеялись на лучшее.

Завтрак оказался выше всех похвал: зеленый салат, тосты, аппетитно нарезанный апельсин и чай с почти свежим молоком. Кира увлеченно приклеивала в альбом кусочки цветной бумаги, усердно орудуя клеем-карандашом. Выходило кривовато, но ее удовольствию это не мешало.

— Олечка, глянь, как дельно выходит, — сообщил мне ребенок.

— Так даже я смогу, — фыркнул кот.

Я улыбнулась внучке, укоризненно посмотрела на Кузьму и, отхлебнув горячий чай, решила во что бы то ни стало радоваться новому дню. Получилось. Недолго. С минуту, примерно.

В ванной комнате раздался грохот. А потом…

- *Вырезано цензурой*! Да, что б тебя! *Вырезано цензурой*! — орал муж.

— Там мокро, — сообщил, уже сбегавший на разведку, кот.

— Фонтан! — восхищенно завопила Кира, прыгая где-то в коридоре.

— Сережа! — простонала я.

Мы с дочкой переглянулись. И в этот самый момент в квартире раздался звонок.

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросила я дочь.

— Только пенсию лет через тридцать пять! — выпалила она.

— Тогда ты — в ванную, а я открою!

Покинув свободный от всех проблем, спокойный островок кухни, мы с Анной вышли в коридор и, как две каравеллы, разошлись в разные стороны.

- *Вырезано цензурой*! — услышала ее нежный голосок прежде, чем открыла дверь.

И едва я это сделала, как мне в лицо брызнули чем-то дурно пахнущим, явно алкоголесодержащим с примесью хлорки и еще чего-то едкого. Причем, проделали процедуру не единожды. В глаза целились, паразиты!

«Ограбление!» — хотелось заорать, но дыхание сперло, и я закашлялась.

Глаза безбожно слезились, а горло першило. Пока моргала, пытаясь вернуть зрение, отфыркивалась и отплевывалась от попавшей в рот и нос мерзкой субстанции, бандиты никак себя не проявляли. Даже не пытались ворваться в квартиру. Странные какие-то!

В ванной матерились на два голоса, а, быть может, даже уже на четыре, если принимать во внимание мяуканье кота и нечто непереводимое восхищенное внучкино. Я последний раз зажмурилась и, распахнув глаза, все же взглянула на визитера.

«Ну, здравствуй, наш большой брат с Альфы Центавра!» — мысленно поприветствовала гуманоида.

Прикид у него оказался так себе. Нет, в смысле, затейливый, конечно, но если брать каждую вещь наряда пришельца по отдельности, то они вполне опознавались среднестатистическим земным обывателем, то есть, мной. Инопланетянин где-то успел урвать медицинскую или не очень маску, сшитую их розовой ткани в веселенькое сердечко, диэлектрические перчатки по локоть и желтые резиновые сапоги. Из обычного полиэтиленового пакета брат по разуму сварганил себе манишку, проделав посередине дыру и натянув его на довольно узкие плечи. Апогеем этого непотребства я бы сочла связку чеснока, которую вместо ожерелья нацепил наш вселенский брат. В руках он держал голубенький опрыскиватель для цветов, чем, по всей вероятности, и воспользовался, лишая меня зрения.

— Приветствую тебя, друг! — как мне казалось, величественно и торжественно произнесла я, всем своим видом показывая, что земляне мирные, ни разу не мстительные и выступают против любых вооруженных конфликтов.

— Здравствуй, Оля, — ответил альфацентаврянин голосом моего соседа снизу.

— Денис? — удивленно выдохнула я.

— А ты что, небожителя ждала? — хмыкнул он.

— Не то чтобы… — замямлила я. — А ты, собственно, чего пришел-то?

Меня терзали смутные предчувствия, что явление Дениса и разухабистые словечки в ванной как-то взаимосвязаны. Словно они были двумя половинками чего-то целого.

— Топите вы меня, — ответил сосед, и опрыскал воздух перед собой, снова навоняв спиртом и чем-то изрядно химическим.

Вон оно чо! Ситуация из мистической превращалась в трагическую.

— Сильно? — поинтересовалась я.

— Не очень, — честно признался он. — Признаться, я, пока карантин, ремонт решил сделать. Только счистил все старые слои краски и шпатлевки до бетона, и тут как польет с потолка. Так что ущерб невелик, но все равно обидно.

— Пройдешь? — я мотнула головой. — Мне посмотреть нужно, что там у нас творится.

— Не. Я лучше тебя тут подожду, а то вдруг у вас вирус.

Конечно, вирус у нас прячется, это же все знают. Его нет в подъезде, где с утра до ночи ходит многочисленная семья мигрантов с Азии, поселившаяся в квартире на четвертом этаже, и не менее многочисленные их друзья и просто члены местной диаспоры таких же мигрантов.

— Ну, жди-жди, — пожала плечам я и поспешила к своей притихшей семье.

Промокшие до нитки муж и дочь собирали банными полотенцами с пола воду. Кира сидела на закрытой крышке унитаза и держала ехидно ухмыляющегося кота.

— Что произошло? — все же уточнила я.

— Хотел проверить, из какой трещины течет, но оступился и выпустил душ из рук, — хмуро сознался муж. — Пока ловил, натекло.

Оступился, значит. И я посмотрела на кота. Он даже не отпирался.

— А нечего «брысь» благородным животным кричать, — пробубнил Кузьма.

— Ну и что? Нашел? — спросила супруга.

— Кого? — спросил он.

— Трещину! — Видит бог, я тут с ними в заточении с ума сойду!

— Не успел, — виновато склонил голову Сергей.

— Воду убрать, одежду переодеть, чайник поставить! — скомандовала я.

Все обрадовались и бросились выполнять. Ибо в семье любили давать советы, а вот принимать решения в критической ситуации — не очень, потому что совет — это так, пшик, дырка от бублика, даже если его выскажут с жутко умным видом, а вот решение — это уже ответственность. Тут, в случае чего, и ответить можно. Я бы, конечно, тоже воздержалась, но кто-то же должен.

Голова шла кругом. Направилась прямиком к бару и достала бутылку хорошего коньяка. Денис ждал на лестнице, привалившись спиной к крашеной стене, и напевал что-то патриотическое, пробирающее до мурашек. То ли «вихри враждебные», то ли «боже, царя храни».

— Это смоет обиды? — я протянула ему бутылку.

Коньяк тут же был тщательно опрыскан из голубенького пульверизатора вонючей жидкостью и только потом принят соседом.

— Забыли! — ответил Денис. — Ну, будьте здоровы!

— И вам не хворать, — отозвалась я прежде, чем закрыть дверь.

Вся семья собралась за столом. Чай был разлит по чашкам, а стол поражал изысканностью и разнообразием. Подсуетились.

— В общем так, — изрекла я, когда моя чашка наполовину опустела. — Делаем только то, что умеем. Совершаем только хорошо отработанные операции. Соблюдаем технику безопасности и помним, что вокруг вас живут люди, быть может, даже любимые вами. Ясно?

— Я умею хорошо танцевать! — порадовала внучка.

— В тебе, Кирочка, я даже не сомневалась нисколечко, ты главное сантехнику сама не чини, — ласково ответила ребенку, но грозно посмотрела на мужа и дочь. — Обед и ужин на вашей совести.

— Я бы предпочел слегка ошпаренную печенку, — тонко намекнул кот, но на его мнение наплевали, и мы с ним ушли работать.

В этот день две фирмы лишились двух «удаленных», весьма одаренных сотрудников, кот — печенки, Кира — компании, а я — наращенного ногтя, который благополучно сгрызла, размышляя над степенью тактичности предлогов «в» и «на», используемых для описания направления движения.

День прошел без больших потерь. Каждый внес посильный вклад. Мир в семье восстанавливался, плавно отодвигая апокалипсис местного масштаба. И только дракон с ведьмой грустили, считая, что про них позабыли совершенно незаслуженно и напрасно.

Глава 6. Эпилог и не только

Новое утро апокалипсиса было солнечным, теплым и каким-то радужным. В квартире ничем не пахло, не гремело, и это обнадеживало, вселяло позитив и настраивало… на добро, в общем.

— Хочу теплого молока! — привычно загомонила внучка, нырнув в нашу кровать.

— Участвую! — горячо поддержал ее кот.

— Любимая, мне бы… — желание муж так и не озвучил, натолкнувшись на мой нежный, почти все прощающий взгляд. — Пойду детям молоко согрею.

За что ценю его, так это за ум и догадливость. Я потянулась и улыбнулась новому дню. Где-то в файле дракон и ведьма воспрянули духом.

Телефон привычно зажужжал. Начальник не успел. Прежде, чем он начал диктовать список неотложных дел, я в ярких подробностях ему расписала на каких сайтах разместить всю накопившуюся у него за ночь информацию и в какой форме ее подать. Все же, русский язык не только велик, но и временами смел, горяч и могуч. Нет ощутимой разницы, какой предлог ты выберешь: «на» или «в». Главное, чтобы слова шли от сердца. Ибо наш народ потому и непобедим, что все его дела идут от сердца, а делаются с душой. Когда без души, мы их обычно совсем не делаем. Забиваем.

— Так бы и сказали, что заняты, — ответил начальник и повесил трубку, не озвучив никаких заданий.

А что, так можно было? Я внимательно, с толикой недоверия смотрела на молчливый телефон. А жизнь-то налаживается!

После ничем непримечательного завтрака в кругу дружной и странно притихшей семьи отправила работяг трудиться. Не то чтобы верила, что они помогут поднять экономику страны. Скорее, для того, чтобы не путались под ногами.

В назначенный час пришел мастер. Его не интересовало, какая из трещин течет, потому что он заделал все. Вот что значит настоящий мужчина. Я смотрела на него и восхищалась. Ни одного лишнего движения, крика недовольства, вопроса. Ни единой просьбы о помощи или дурацкого комментария. И все же, чего-то в нем не хватало. Скорее всего, близости душ, ибо любят не за что-то, а вопреки. Больше скажу, порой, самых несовершенных любят гораздо сильнее, чем хваленых идеалов. Кто его знает, отчего? Может, из жалости. А может, потому, что на фоне их несовершенств, сама себе кажешься королевой.

Дракон и ведьма вздохнули с умилением.

Через три часа, когда все отремонтированное просохло, наступил великий банный день.

— Реальные пацаны сами себя вылизывают! — бросил кот в спину уходящему в ванную мужу.

— Чья бы мычала, — не остался в долгу тот и, не оборачиваясь, показал хвостатому крайне неприличный жест, фактически вернув должок.

Внучка лизнула распаренные, в водяных мозолях пальчики и заявила:

— Теперь я реальный пацан! — два укоризненных взгляда метнулись к коту, и он ретировался из кухни.

Ужинали дружно, весело и очень слаженно стучали вилками. Знаете, все же — это прекрасно, когда у тебя все дома. Особенно, если неделя, подаренная президентом, заканчивается.

О том, что жизнь потечет по привычному руслу и мечтать не смела, но, чего греха таить, надеялась, как уповали на это несчастные дракон и ведьма.

— Может, новости посмотрим? — предложил муж.

Телевизор семья смотрела, пожалуй, даже реже, чем ела гречку и пила водку, но в этот раз главу семьи поддержал даже кот. На президента взирали с надеждой, затаив дыхание.

Вождь вздохнул, окинул мудрым и каким-то немного виноватым взглядом электорат и… все же сознался:

— Пробная самоизоляция прошла из рук вон плохо. Будем учиться самоизолироваться лучше. Принято решение продлить нерабочие дни до конца текущего месяца…

Телек вырубили тут же, и на кухне повисла напряженная, гнетущая тишина. Известие огорчило всех. Каждый расстраивался по своим личным причинам, но надеялись все на лучшее. А оно обязательно наступит, ибо неделя изоляции научила нас ценить и беречь друг друга. Что до выживания в целом, тут без вариантов.

— Прорвемся! — сказал кот, и вся семья с ним согласилась, тем более в закромах квартиры все еще оставались стратегические запасы гречки и растительного масла.

Где-то на просторах инета дракон и ведьма с надеждой смотрели в будущее.

Content

Ольга Райская
Мой персональный апокалипсис

Глава 1. И пришел апокалипсис

Глава 2. Начало конца

Глава 3. Апокалипсис. День третий

Глава 4. Апокалипсис. День четвертый

Глава 5. Апокалипсис. День пятый

Глава 6. Эпилог и не только