Ольга Райская

Звездная академия

Дипломатия галактического уровня

Пролог

Под сводами древнего дворца, высеченного прямо в скале неизвестными зодчими далекого прошлого, раздавались гулкие шаги. Мужчина с длинными седыми волосами, в маске, скрывающей все лицо, развернулся на их звук.

— Господин мой! — воскликнула девушка, встав на одно колено.

— Хозяин! — вторил ей огромный детина хриплым басом, склонившись в низком поклоне.

— Я ожидал вас раньше, — заговорил человек в маске. Его голос был прекрасен, но холоден.

— Нас задержали некоторые события, — огромный мужчина, лицо которого покрывали шрамы от ожогов, распрямился.

— Что могло задержать, Двайн, когда Хозяин потребовал вашего присутствия? — скрытый под маской явно раздражался.

— Простите нас, Господин, — пропела девушка мелодичным голосом, — нас задержали события на Медриксе. Коалиция нашла схроны раньше, чем активизировались взрывные устройства.

— Что? — грозно спросил седовласый, нервно сжав руки, затянутые черными перчатками, в кулаки.

— Мы ничего не смогли сделать, — голова рассказчицы поникла, и золотые косы упали на каменный пол, — к планете прибыло целых пять неизвестных нам кораблей, а следом — огромная флотилия Звездной Академии. Пришлось спешно уносить ноги.

— Покажи! — последовал приказ, и девушка нажала кнопку на своем браслете.

На вспыхнувшем голографическом экране показались черные, небольшие корабли черного цвета. Они казались крошечными на фоне крейсеров и флагмана, но только идиот недооценил бы их разрушительную силу.

— Убери это!

— Да, Господин! — голографический экран исчез.

— Алейна… — спокойно и даже ласково обратился к ней «масочник», но холод, сквозивший в его голосе, замораживал, заставляя девушку дрожать, — меня не интересует, кто прибыл к этой всеми забытой планетке! Меня даже не интересует, почему вы не смогли ее уничтожить! Но меня интересует предмет! Треугольник вечности… Он у вас?

— Нет, Господин, — прошептала девушка, — мы вернулись в Храм после ухода кораблей Коалиции. Подобраться к тайнику не удалось из-за взбешенных трокцеров, но датчики на вашем приборе показали, что предмета там больше нет.

— Что? — взревел седовласый. Добравшись до девушки, он схватил ее за горло и, как куклу, поднял на вытянутой руке, — повтори, что ты сказала сейчас?

— Тайник пуст… — прохрипела девушка.

— Господин, вы убьете ее… — воскликнул громила, но осекся, встретив взгляд Хозяина. Таштор испуганно уставился на него, — простите… я… хотел… то есть… не хотел… — залепетал он.

— Жалость и слабость, Двайн, удел Коалиции. Кому, как не ташторам, это знать! Темный Круг не знает пощады! Но вы с Алейной еще нужны мне, и поэтому ваши жалкие жизни останутся при вас… пока… — рука, держащая девушку, разжалась, и она упала к ногам своего Господина, судорожно откашливаясь и пытаясь отдышаться.

Седовласый медленно направился к дрожащему таштору.

— Умирать страшно, Двайн! Страшно! — холодные голубые глаза блестели в прорези маски, — но и жизнь можно сделать настолько невыносимой, что любой предпочтет смерть!

С этими словами «маска» ударил громилу. Огромная туша, пролетев несколько метров, ударилась о резную каменную стену и затихла.

— Двайн туп, Алейна, но тебя я учил сам. Мне казалось, ты более сообразительна, моя девочка! — мужчина направился к скорченной на полу фигурке. Присев перед ней на корточки, он поднял ее голову и впился взглядом, — не забывай, Алейна, я пощадил твой никчемный род, только ради тебя. Они живы, пока ты служишь мне! Вы, салоры, слабы и жалки, хотя… ваши самки забавны…

— Моя мать… — всхлипнула девушка.

— Твоя мать, Алейна — дочь моя, жива до тех пор, пока ты служишь мне!!! Мне!! — оттолкнув хрупкое тело, мужчина рассмеялся.

Эхо жуткого, пробирающего до дрожи смеха отражалось от каменных стен дворца.

— Я помню… отец! — тихо сказала Алейна, поднимаясь на ноги.

— Три треугольника, из которых состоит Звезда Жизни! Три! До двух не добраться, они нужны там, где находятся, но этот!!! Этот нужен мне! Алейна, достань его! Добудь! Выгрызи! Используй любые наши средства!

— Да, отец! — прошептала она.

— Коалиция хочет мира. Приглашает на Кхарму для переговоров. Ты поедешь одним из делегатов, — мужчина говорил ровным голосом, — и не называй меня отцом.

— Да, Господин! — Алейна склонила голову.

— Но всегда помни, чья ты дочь! — Седовласый смерил взглядом ту, чьим биологическим отцом являлся.

Стройное тело, огромные голубые глаза, небольшие, остроконечные ушки… Уши… Уши и глаза!!! Это все, что дочь унаследовала от него, в остальном, красивая, как мать, но такая же, никчемная, как все салоры. Тысячи лет, десятки тысяч женщин и ни одного ребенка! Ни одного! И вот, наконец, дочь… и от кого? От жалкой, вечно жмущейся салоры, которая вздрагивает, едва он к ней приблизится. Лицо Морханы превращается в гримасу ужаса, стоит ему войти в ее покои. Почему? Космос! Почему из всех женщин Темного Круга понесла лишь эта жалкая тень? И почему именно к ней его тянет, несмотря ни на что…

Лорд Кебрим тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Привязанность — это слабость. У него не будет привязанности ни к женщине, ни к потомству! Да и не нужно ему потомство. Он собирается жить вечно. Собирался… Но вода источника уже лет двести разряжена. Чтобы возродить былую силу живительной влаги, нужен артефакт или хотя бы часть артефакта. Парадокс. Именно то, что когда-то разрушили его предки, в жалких попытках обезопасить Темный Круг от вторжения соседей, теперь так необходимо ему самому — последнему из своего народа, последнему, в чьих жилах течет благородная кровь айвенов, прямых потомков великих апаньяр. Вселенная не прощает тех, кто возомнил себя богами. Она неизбежно ведет их к гибели, наказывая за гордыню и самоуверенность.

— Да, Господин! — девушка не отвела от него голубых, так похожих на его, глаз.

— Ты добудешь мне треугольник, дитя, — уже мягче сказал он.

Девчонка все же горда и самодостаточна. Глупость, присущая всем женщинам во всех мирах, лишь коснулась его дочери. В остальном, она была способна на многое. Обхитрить, обыграть, прикинуться, разжалобить… убить… Алейна не любит его… Так ли уж нужна ему ее любовь? Нет, не нужна. Но она и не боится его! Вот, что так раздражало лорда Кебрима в девушке. Бесстрашна, не глупа, красива — это те качества дочери, которые он жаждал использовать, ради достижения своих целей. Но разве она разделяла его замыслы? Нет. Вместо того, чтобы сделать дочь помощницей в своих делах, он вынужден постоянно ее шантажировать. Благо есть чем. Чувства — это слабость. Алейна ненавидит его также сильно, как любит Морхану — свою мать. Пока в человеке есть слабость — им легко управлять, зная за какую ниточку следует тянуть.

— Да, Господин! — послушно ответила девушка.

— На Кхарму едет лорд-префект Шаендара. Присмотри за ним. Предавшие раз предадут снова — это закон.

— Да, Господин! — Алейна, не отрываясь, смотрела на него.

— И почаще вспоминай о матери, девочка моя! — голос лорда стал мурлыкающе-вкрадчивым.

— Я поняла вас, Господин! — взгляд девушки стал настороженным. Она вся напряглась.

Сдавленный стон прервал их диалог. Огромный таштор, держась за стену, стал медленно подниматься.

— Двайна возьмешь с собой. Он хоть и глуп, но может пригодиться. Идите. И не огорчайте меня на этот раз! — с намеком произнес лорд Кебрим, — Ступайте!

Девушка и огромный таштор поклонились и начали медленно отступать к дверям.

— Воооон! — рявкнул он на них, и посетители бегом покинули зал.

Оставшись один, лорд Кебрим подошел к огромному зеркалу. Долго стоял, потом сдернул с себя маску и застонал, увидев свое отражение.

— Старость! Жалкая, немощная старость! Ненавижу! — в зеркало полетела огромная ваза, разбивая его на тысячу мелких осколков, — у меня слишком мало времени… слишком…

Не желтом, изборожденном глубокими морщинами лице, только в глазах светилась жизнь. Седые космы свисали, плечи устало опустились… Его время, как и время его народа, утекало, словно песок сквозь пальцы.

— Крейб! — крикнул лорд все еще молодым, но усталым голосом.

— Да, Господин! — поклонился коротышка в тяжелом металлическом ошейнике, появившийся из боковой потайной двери.

— Старость прогрессирует! — зло констатировал Кебрим, разворачиваясь лицом к граби.

— Так происходит с каждым, Господин. Она начинает прогрессировать с момента нашего рождения, заканчивая моментом нашей смерти. Ничего вечного не бывает, — Крейб склонил голову.

— Врешь! Я докажу всем, что можно жить вечно! — заорал лорд.

— Источник не имеет прежних чудодейственных свойств. Вас предупреждали, что так будет, — устало, но невозмутимо ответил граби.

— Я заряжу его снова! — процедил старец.

— Для этого нужна Звезда Жизни, Господин!

— Достаточно одного треугольника!

— Нет, Господин! Необходимо собрать все части артефакта, но даже тогда нет уверенности, что это сработает.

— Я добуду их все, Крейб! Добуду, и ты зарядишь МОЙ источник!

— Господин, это невозможно! Вы знаете, где находятся все три части, но не знаете, где Храм, в котором возможно их объединение! Кроме того, два из трех добыть невозможно!

— Возможно! — зло ответил лорд Кебрим.

— Но это же…

— Да! Это война, Крейб! Война! — мужчина поднял маску, отряхнул и стал одевать ее, скрывая свои морщины.

* * *

— Ненавижу! — прорычала девушка, едва за ее спиной захлопнулись тяжелые двери, — как же я его ненавижу!

— У вас нет другого выхода, леди Алейна! — предостерег ее таштор.

— Выход есть всегда, дорогой Двайн. Всегда! Нужно только его найти!

Глава 1

— Подъем, Верник! Подъем! — орала Хунька, практически запрыгнув на кровать и оседлав меня.

— Что случилось? Суббота же… Занятий нет, от нарядов освобождены, Серафиму Дормидонтовну и козу Машку пристроили несколько часов назад… — я растерянно хлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на подруге, — слезь с меня, исчадье! Раздавишь!

— Верник! — насупилась она, — последний раз повторяю, вставай по-хорошему! У тебя комм надрывается уже четверть часа! Не встанешь — натравлю на тебя Феокла… с лейкой!

— Жестокосердная! — простонала ей в ответ, — где ты лейку на Кхарме найдешь? Она и на Земле уже раритет…

Потирая кулаками глаза и безбожно зевая, встала с кровати.

— Девять утра… — застонала, посмотрев на часы, — кому не спится…

Комм продолжал надрывно пиликать. Входящий вызов не определялся, и пришлось ответить.

— Кетарт Верник!

— Кетарт Верник, — раздался механический голос электронного оповещения, — срочно явиться к легару Соргу.

Нажав отбой, с силой швырнула комм на кровать.

— Кто это тебя с утра пораньше? — полюбопытствовала подруга.

— Дед, — скривившись, ответила я, уже топая в санблок.

— Опять семейный совет?

— Уверена, что нет. Если задействовали электронное оповещение, то вызов официальный. Кстати, у меня для всех наших есть два сообщения и оба очень приятные, — подмигнула я Хуньке, упаковываясь в форменный комбинезон.

— Колись, подруга!

— Вот вернусь от легара, сразу всем и расскажу, — улыбнулась опешившей от моей наглости Хуньке, и попыталась смыться.

— Верник! А ну-ка стоять! — отмерла она и кинулась за мной, — это кто из нас жестокосердная? Кто? Я тебя спрашиваю! От родной подружечки тайны?

— Все расскажу, когда вернусь! — припечатала я и скрылась в лифте, слушая страшные, но смешные проклятья Фархунды.

Легар Сорг, по совместительству мой дед, сидел за рабочим столом и сиял, как начищенный медный таз. В кабинете он был не один. Удобно развалившись, в кресле сидел «леденец».

— Кетарт Верник, явилась по вашему приказанию! — отрапортовала я.

— По моей просьбе, — поправил дед, — садись, Аленька.

Он бы еще «внученькой» меня назвал! Ну, никакой субординации у этих эленмарцев. Присев в свободное кресло, встретилась взглядом с тангиром. Элвэ смотрел на меня так, словно видел впервые: тепло и даже нежно… «Безусловно, сладкий, у меня есть на тебя планы, но смешивать службу и личные отношения не буду!» — именно это я попыталась донести, окунувшись в бирюзу с золотыми искрами, и спешно отвела взгляд, хотя ответный все еще чувствовала на себе.

— Зачем вызывали? — поинтересовалась у легара, который что-то внимательно изучал на голоэкране.

— Тут вот такое дело… — легар встал, подошел к небольшому столику, накрытому для чаепития, и через минуту поставил передо мной чашку с дымящимся какао, рядом на блюдце лежало печенье. Боже! Какао! Люблю деда все сильнее!

— Спасибо! — искренне поблагодарила я, — а вы?

— А мы уже, — усмехнулся дед, занимая свое место, — ты пей, не стесняйся. Изначально планировалось, что экспедицию на Лорну будут охранять два корабля: «Друг» и «Полкан», но сегодня я получил настоятельную рекомендацию свыше усилить этот пост еще одним кораблем. Причем мне настоятельно рекомендовали включить в вашу группу борт «Принцесса». Аля, как у помощника командира, у тебя есть возражения или комментарии?

Я подавилась какао, которое как раз в этот момент успела отпить. Хорошо не закашлялась. Быстро же энфина Беллим сориентировалась, нашла выход, как своего птенца поближе к жениху держать.

— Возражений нет, радости тоже, — ответила легару, переварив информацию.

— Тебя что-то беспокоит? — насторожился он.

— Не беспокоит, — улыбнулась я, — просто слишком велика концентрация Беллимов на отдельно взятую миссию, вы не находите?

— Это не мое решение, — серьезно сказал дед, — у тебя, Дарин, есть аргументированные возражения?

— Аргументированных нет, есть просто возражения, но, боюсь, не в моей компетенции, что либо изменить и четверка Анвен Беллим поступает под мое командование на Лорне, — и этот наглый тип эльфийской наружности стащил МОЕ печенье с МОЕГО блюдца! Я гневно взирала на творящуюся под носом диверсию, вынашивая планы мести.

— Тогда решено! «Друг», «Полкан» и «Принцесса» приступают к вахте по охране экспедиции на Лорне с понедельника. Учебный процесс курсантов будет проходить в онлайн режиме, в свободное от вахты время. От экзаменов и зачетов никто из них не освобождается.

Меня это даже не удивило.

— Что будут делать оставшиеся два корабля? — спросила я.

— Пока патрулировать близлежащие сектора. Несмотря на то, что через несколько недель назначены мирные переговоры с представителями Темного Круга, обстановка остается напряженной.

— Где пройдут переговоры? — поинтересовался Элвэ.

— На базе ВЗА.

— Эрниль тер Куина тоже прибудет в составе делегации?

— Шаендарская делегация будет присутствовать, но приедет ли тер Куина, сказать пока не могу. Помню, как вы с ним были дружны в академии. Схожие привычки, вам даже один тип женщин нравился… — легар Сорг добродушно рассмеялся.

При упоминании женщин тангир метнул на меня извиняющийся взгляд. Мне, конечно, было несколько неприятно, но я сделала вид, что внимательно рассматриваю настенные панно и не расслышала, о чем говорят мужчины. Эрниль тер Куина. Что-то знакомое… Уж не тот ли это красавец, шаендарский лорд-префект, что взирал на меня с голоэкрана при изучении рас Коалиции, вызывая обильное слюноотделение? Да, на такой экземпляр мужественности я бы посмотрела воочию.

— Аля… — прервал мои мысли голос деда. Он, видимо, не первый раз пытался меня дозваться.

— Что? — растерянно переспросила я.

— О чем задумалась? — легар улыбался.

— Если вахта начнется только в понедельник, то и экспедиция тоже? А эти два дня отдых? — решила уточнить, пока была такая возможность.

— Считаю, что ваша четверка его заслужила. Отдыхайте! — ответил Белиготар Сорг, — только оставь немного свободного времени сегодня вечером, мы с бабушкой хотели бы с тобой поужинать.

— А энфина Яванна?

— Уже улетела на Эленмар, но с нетерпением будет ждать всех нас в гости.

— Проблемка… — усмехнулась я, — рогатая…

— О чем ты, птенчик?

— О Серафиме Дормидонтовне Селедкиной и ее козе Машке!

— А… Родственница Жоффрея… — добродушно рассмеялся дед, — думаю, приглашение распространяется и на нее.

— А на козу Машку? — настаивала я, зная, что староста всея Руси ни за какие коврижки не захочет разлучаться с животинкой. Мы Машку еле-еле в питомник пристроили, намекнув бабушке Жоффрея, что только там козе будет доступна свежая травка.

— И с козой Машкой мы тоже что-нибудь придумаем, — пообещал мне легар.

— Я могу идти? — спросила у деда, мысленно планируя разговор с ребятами.

— Иди, птенчик. Не забудь про ужин.

— Ни за что! — улыбнулась я, — бабушке привет передавай.

— Тангир Элвэ, вас я тоже не задерживаю, — сказал легар, обращаясь к «леденцу».

— До встречи, — попрощался он и вышел вместе со мной.

— Аля, — обратился ко мне Дарин Элвэ, когда мы очутились в коридоре, — если ужин у тебя занят, могу я рассчитывать, что ты пообедаешь со мной? Поздравление с Днем Рождения вышло… совсем не вышло…

Мой милый эльф грустно улыбнулся, рождая в моей душе что-то светлое и трепетное.

— Боюсь, что нет, тангир, — с сожалением ответила я, — обед уже обещан друзьям и приехавшей к Жорке бабушке Симе. Никак не могу.

Для убедительности развела руками.

— Может, тогда послеобеденная прогулка? Ведь ты же еще не видела Кхарму, а здесь немало интересного.

— Я не возражаю, тангир Элвэ, — улыбнулась смущенному мужчине.

— Зови меня Дарин, когда мы наедине… — тихо сказал он, — Пожалуйста.

— Дарин, — послушно повторила я, и тангир улыбнулся, нежно и очень заразительно.

— Значит, охмуряем молоденьких курсанточек в служебное время? — раздался ехидный голос тангира Стшарсси.

— Ну, я хотя бы на женщин внимание обращаю, а не на здоровенных, мускулистых коллег, к тому же своего пола, — не остался в долгу «леденец».

С удовлетворением заметила, как под смуглой кожей запылали щеки тентурийца.

— Это было недоразумение! — сквозь зубы процедил он.

— Недоразумение, слишком странное для ласкового прозвища слово, не находите тангир? — и когда Элвэ успел понахвататься типично Хунькиной язвительности.

— Хорошего вам дня! — прошипел Стшарсси так, словно послал нас к черту и прошел мимо.

— Разрешите идти? — я тоже решила под шумок сбежать.

— Идите, — разрешил Элвэ, — о времени и месте я вам сообщу дополнительно.

Кивнув в ответ, поспешила к лифтам. Меня ждали друзья, баба Сима и… коза Машка.

Войдя в гостиную своего блока, я едва ее узнала. Посреди помещения были сдвинуты пуфы и любовно укрыты расшитой, домотканой скатертью. И этот импровизированный стол просто ломился от яств, а вокруг витал такой аромат, что можно было захлебнуться слюной. Квашенная капустка, маринованные подосиновики, соленые огурчики, грузди и рыжики, домашний каравай, копченая грудинка и рыба, домашние колбасы, сочные, осенние яблоки, груши, сливы, моченая брусника, посыпанные тертым лесным орехом крендели и посреди этого изобилия огромное блюдо с дымящейся, рассыпчатой, настоящей картошкой, щедро присыпанной зеленью и политой топленым маслом. Судорожно сглотнув, спросила:

— А вы где картофель отварили?

— Дак в лабалатории, — отозвалась староста всея Руси, которая здесь, видимо, и заправляла всем банкетом, — паряньков попросила и оня мяне в тярмостатя и сварганили!

— Ох, ну, баба Сима, вы и кудесница! — восхитилась я.

— Будя тябе, Алька, будя! — похлопала она меня по спине сухонькой ручонкой, — идитя вона с Хуняю руки ополоснитя, да к столу.

— Правда, Аль! — взмолился Погодин, развалившийся на кресле, — давайте быстрее, а то я тут уже почти умер от сумасшедших запахов.

— Ничаво с тобой, молодец, не сделаится! — грозно зыркнула на Стасика бабушка Жоффрея, — молодые посяретки сядуть! Дяван сюда выдвягяй, Жоффреюшка, унучик мой ненагляднай! А ты, Аюшка-лапушка, к няму ближе, ближе двинься. Чай, не съест покамест.

Четкие команды раздавались из гостиной, пока мы с Фархундой мыли руки в санблоке.

— И давно у нас тут застолье готовится? — шепотом поинтересовалась я.

— Сразу после твоего ухода и началось, — хмуро отозвалась подруга.

— Хунь, что случилось?

— Ничего, — буркнула она.

— Не первый день знакомы, признавайся! — продолжала допытываться.

— Гостя в дом — щастя в дом! — передразнила бабу Симу Фархунда.

— Конкретнее! — теперь уже я начала хмуриться.

— Она Беллимов пригласила. Обоих.

— И Анвен?

— Верник, «эльфийка» здесь живет, между прочим! — огрызнулась злая Хунька.

— Надо полагать, расстроилась ты из-за Фингорма? — спросила я, пропустив ее «шпильку» мимо ушей.

— Я за стаканами в столовую бегала, а там он… Опять с какой-то новенькой астерийкой был… Хорошо, что меня не заметили…

— Хунь, что происходит? — серьезно спросила подругу.

— Не знаю, Аль, ничего не знаю! Пошли за стол, нас ждут.

— Подожди! — я попыталась ее задержать, но она уже выбежала в гостиную, нацепив на лицо дежурную улыбку.

— А вот и мы! Куда нам сесть? — запела на публику Хунька.

— Стасяк, сдвинси! Сдвинси в бок, тябе говорю, там усе сядитя, — привычно закомандовала Серафима Дормидонтовна, усаживая нас на диван к Погодину, — щас еще гостя подойдуть.

Двери в блок отъехали в сторону и вошли Беллимы, в сопровождении… тангира Элвэ!

— Черт! — шепотом простонала я, но Хунька прекрасно меня услышала.

— Верник, а что происходит? — вернула она мне мой вопрос.

— Ничего, Хунечка, абсолютно ничего! — с притворным весельем отозвалась я, — все прекрасно.

— Верник!

— Я не буду вредничать, как ты и честно тебе скажу. Мы с тангиром расстались несколько минут назад, договорившись о свидании, и вот он уже заходит в наш блок со своей невестой!

— С кем?.. — скривилась Хунька.

— Ах, да! Ты же не знаешь. У эленмарцев почти все решает главная женщина рода — энфина. Так вот, энфины Элвэ и Беллим договорились поженить Анвен и Дарина. Так доступно?

— Доступно… — задумалась подруга, поглядывая на вошедших.

Элвэ стоял позади Беллимов, но блондинистая эленмарка нарочно касалась его спиной, словно облокачивалась в поисках опоры и поддержки. Фингорм улыбался, показывая ровные белые зубы, и не сводил глаз с Хуни.

— Позер! — прошипела подруга, растягивая губы в подобии улыбки, — цирк! Чисто цирк, Аля! Все эленмарцы — лживые козлы!

— Не все, — сразу возразила я, — например мой дед — замечательный!

— Сдаюсь, сдаюсь! — не удержалась и улыбнулась более искренне Хуня.

— Проходитя, гостя дорогия! — запела баба Сима, подтверждая слова жестами, указав на пустующий диван, — Анюшку и Фенюшку знаю, а ты хто таков будяшь, добрай молодец? — спросила она у Элвэ.

— Анюшку и Фенюшку… — заржал Стасик, — жжет баба Сима!

— Это мой жених! — выпалила Анвен и победно посмотрела на меня.

— Вот ведь, ссс…. собака-девочка! — выругалась рядом сидящая Хунька.

— Жаних?!! — радостно воскликнула Серафима Дормидонтовна, окинув пару взглядом.

— Боюсь, информация преждевременная, — процедил тангир в ответ бабе Симе, но смотрел при этом на меня.

А я… Да, что я. Была неприятна вся эта ситуация, в целом. Особенно, возмущало то, что назначив свидание мне «леденец» преспокойно встретился с Беллимами и даже не постеснялся прийти в наш блок. Чертовы эленмарцы! Смотреть в бирюзу с золотыми искрами я не стала, отвернувшись к Стасу.

— Случилось что? — шепотом поинтересовался Погодин.

— Ничего существенного, — ответила ему.

И это было правдой, потому что ничего не начиналось, ничего не закончилось и значит, ничего существенного действительно не произошло. Подумаешь, мужчина, пять минут назад пригласивший на свидание, пришел в гости с невестой. С кем не бывает!

— Да, все уже решено! — не унималась Анвен, — понимаете, у нашей расы традиция — о браке договариваются старшие женщины рода. Поэтому наш обряд состоится!

Эленмарка схватила тангира за руку, а тот мягко, но настойчиво забрал ее у Анвен.

— Сейчас не время и не место это обсуждать! — сказал он строго, посмотрев на крошку Беллим.

— Анвен! — предостерег ее брат и только после этого она замолчала, поплотнее придвинувшись к Элвэ.

— Ну, хорошо, — проворковала эленмарка, — такие интимные вещи мы обсудим наедине.

И снова мне достался победный взгляд. Было ли обидно? Может самую малость, в основном, было неприятно. Конечно, я понимала, что Анвен играла на публику, но ведь и Дарин не сказал ей нет.

— Вы покамест разбиретися, а у нас и свои жаних с нявестай имеются! — не стала заострять на инциденте внимание мудрая староста всея Руси, — мой унучик Жоффреюшка и яво Аюшка-лапушка. У нашай сямьи испакон вяков астерьянок-та не бывало, но больно уж девка хороша!

С этими словами Серафима Дормидонтовна, как заправский иллюзионист, извлекла из-под импровизированного стола огромную бутыль с чем-то темно-вишневым.

— События отметять надобна, как у людев крященых полагаеться! Разлявай, нявестин брат! — баба Сима впихнула бутыль Фингорму в руки и указала на стаканы.

Тангир Элвэ пожирал меня взглядом, я же упорно отводила свой, отвлекаясь на разговоры с соседями.

— Что в бутылке? — спросила у бабушки Жоффрея.

— Дак клюквяночка, ноняшнява урожая! С ног ня валит, в ей крепастя всяво абаротав сорок и будя! — подмигнула мне старушка, заставив призадуматься.

Все же не одни мы тут. Получается, земляне спаивают инопланетных гостей. А если организмы эленмарцев и астерийцев не воспринимают алкоголь?

— Аль, не переживай! — прошептал Погодин, словно прочитав мои мысли, — мы с ними в столовой из одних аппаратов еду берем. Выживут.

— Ну, гостя дорогия! — Дормидонтовна встала и подняла полнехонький стакан клюквянки, — уыпьем за мояво унучика Жоффреюшку и яво нявесту!

Мы, разумеется, все встали. Эленмарцы повторили за нами.

— Ба, не вздумай! — о чем-то предупредил ее не заикающийся Жоффрей.

— Ня учи мяня! — отмахнулась она и махом опрокинула в себя жидкость.

Стас последовал ее примеру. Мы с Хуней сделали по осторожному глотку, зная о сорокоградусной крепости натурпродукта. Горло обожгло, и приятное тепло разлилось по телу. Эленмарские мужики последовали примеру бабы Симы и Стаса, выпив все до дна. И лица у них стали… интересные лица! Загадочные! К их чести, никто не закашлялся, лишь глаза стали заметно больше, да задышали чаще. Меньше повезло Анвен. Маханув четверть стакана, она покраснела и, высунув язык, скривилась. Из глаз эленмарки покатились крупные слезы.

— Закуси, милая! — сжалилась сердобольная баба Сима, протягивая ей вилку с хорошо проквашенным бочковым огурчиком.

Хватая ртом воздух «эльфийка» запихала в рот огурец и стала быстро его пережевывать. Ядрено-кислый вкус ее, видимо, тоже не впечатлил. Вытащив из нагрудного кармана платок, она сплюнула туда все, что было во рту, и запищала.

— Вы что отравить меня вздумали? — при этом крошка Беллим опять смотрела на меня, — конкурентку с дороги убираете?

— Анвен, — предостерег ее Погодин, — напилась — веди себя достойно. Видишь, все живы. А то, что тебе угощение не понравилось… Об этом не принято говорить вслух.

— Хорошия огурчики! Ядреныя! — озадаченно и растроенно ворчала Серафима Дормидонтовна, завлекательно хрустя овощем.

— Вы уж ее простите, баба Сима. Не привычные они, — постарался поддержать старушку Стас, — разные культуры, разная пища…

— А-а-а… — протянула староста всея Руси, светлея лицом, — дак она чо жа, ня специально?

— Скорее от плохого воспитания! — влезла Хунька, зло зыркнув на Фингорма, — она же не знает, что вы, баб Сима, энфина рода Селедкиных!

— Хто я? — наивно переспросила старушка.

— Энфина, — повторил для нее Погодин, — у эленмарцев это означает самая старшая и уважаемая женщина рода.

— Ой, ня знаю… — улыбнулась Серафима Дормидонтовна. Щеки ее раскраснелись то ли от клюквяночки, то ли от смущения, — ежеля па возрасту брать, так бабка Агафья годков початай на десять постарша мяня будя. А вот за советом, да за напутствиям, эт да… все к мяне идуть!

— Вот Хуня и говорит, что энфина рода Селедкиных — вы! — подвел итог Стасик.

— Простите, — вдруг сказала Анвен, перестав утирать слезы, — я же не знала, что вы энфина.

— Я тябе так скажу, девка, — баба Сима ласково взглянула на эленмарку, так смотрят на неразумное дитя, пытаясь втолковать истину, но без особой надежды на это, — янфина, ня янфина — ня важно. Главноя, чтоба чалавек был добрай, а гнялова чалавека никака должнасть ня красит…

— Надо за это выпить! — попытался разрядить обстановку Погодин.

— Налявай, нявестин брат! — скомандовала энфина рода Селедкиных.

Фингорм усмехнулся, прямо взглянув на потупившуюся Хуньку, и наполнил стаканы — всем налил клюквяночки, а сестре — воды.

— Стало быть, уыпьем! — весело воскликнула неугомонная старушка и снова опрокинула в себя содержимое стакана.

— Ба… — многозначительно произнес Жоффрей.

— Што ба? — блаженно разулыбалась Серафима Дормидонтовна и наигранно скривилась, — горька мяне! Горька!

Намек был понят. Под взглядами ничего непонимающих эленмарцев, я, Хунька и Погодин вскочили со своих мест и, проглотив содержимое своих стопок, заорали:

— Горько! Горько!

— Ну, ба… Я же просил… — воскликнул Селедкин, но встал и притянул к себе Айю.

«Мальвина» трогательно смутилась, отчего на щеках выступил нежный румянец, и потупила взгляд. Жоффрей приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и… поцеловал…

— О-о-о-о-о-о-о!!!! — завопили мы.

— Раз! Два! Три! — начала считать неугомонная староста, привлекая и нас.

На счете «пятнадцать» поцелуй прервался, и под наши громкие аплодисменты тяжело дышащие жених и невеста оторвались друг от друга.

— Ну, будя! — сказала Жоркина бабушка, усаживаясь на свое место, — чай ня свадьба еще! Картошка вона остываить.

Долго никого уговаривать не пришлось. Тарелки наполнились быстро. Эленмарцы пробовали земные деликатесы осторожно, помня о недавней выходке Анвен. Впрочем, больше никакие продукты не вызвали у нее негативную реакцию. Мерный стук вилок говорил скорее об обратном — угощение пришлось по нраву инопланетным гостям. Надо сказать, что вторая порция клюквяночки у эльфов пошла неплохо, бодро так, словно они к ней привыкшие. На четвертой стопке уже начал завязываться разговор.

— Интересные у землян традиции, — усмехнулся Фингорм, — поцелуи на глазах у всех…

— А у вас разве не так? — живо поинтересовалась Хуня.

— У нас чаще всего мужчина до обряда свою женщину и не знает, — заметил «нявестин брат», в голосе эльфа чувствовалась грусть.

— Да хто ж им цылавацца та запрятит? Влюбленныя оня ж завсегда друг дружку потрогать норовят, — ответила Фингорму баба Сима, — супружника сердцам выбирають, сердцам!

— А я вот буду разумом выбирать, — встрял Погодин, — я искренне полагаю, что жениться нужно на той женщине, с которой ты бы дружил, если бы она была мужиком!

— Стас! — я укоризненно покачала головой.

— Расслабься, Верник! — отозвался он и тут же по-мальчишески подмигнул, — на тебе бы я женился в любом случае, только намекни!

— Ну и шутки у тебя! — отмахнулась, с удовольствием отмечая, как напрягся Элвэ, погнув в пальцах ни в чем не повинную вилку.

— Аль, ну когда я шутил с такими вещами… — надулся Стасик.

— Еще один жаних? — оживилась Серафима Дормидонтовна.

— Потенциальный! — мудро и тактично изрек Погодин.

— Дак, ето ж хорошо, када у жаниха с потенцияй все хорошо, хуже када нет ее… — пустилась в размышления староста всея Руси.

— Кого нет? Невесты? — полюбопытствовала улыбающаяся Хунька. Определенно, бабушка Жоффрея всех нас веселила.

— Потенции! А для таво штоба была, я и привязла Машку!

— А что… — спросил, еле сдерживая смех, Стасик, — у Жорика без Машки проблемы с… потенцией?

Последнее слова Погодин еле выдавил, разразившись громким хохотом, к которому присоединились все земляне. Эленмарцы взирали на нас с недоумением, пытаясь связать человеческую физиологию с козлиной.

— Ох, и силен ты охальничать! — отсмеявшись, упрекнула Стаса Жоркина бабушка, — ничаво, вот встретишь любоф та свою, враз усе слова растеряш.

— Никакие чувства не отражаются на изобилии моего лексикона… — театрально вздохнут Погодин.

— Это патаму шта ня встретил судьбинушку сваю, вот и мятеш языком, как помялом. А как встретишь — усе слова та и порастеряш, — добродушно заметила старушка, похлопав его по плечу.

— А мне кажется, что чувства только все усложняют между мужчиной женщиной, — сказала Анвен, отправляя в рот маринованный грибок. Распробовала!!!

— Ты не можешь так всерьез думать! — удивленно воскликнул Фингорм.

— Чем дальше, тем я все больше и больше убеждаюсь в мудрости наших традиций! — глядя на брата, вскинула подбородок эльфийка.

— Что с тобой происходит? — тихо спросил он.

— Всего лишь борюсь за свое счастье! — воскликнула блондинка с остатками укладки Принцессы в прическе.

— Счастья без любви та ня бываит, милая, — улыбнулась баба Сима, — можно принудить, да заставить, но счастья от етава ня будит.

— После обряда, как я скажу, так и будет! — прищурила глаза эльфийка. Фингорм вздрогнул и оценивающе посмотрел на сестру.

— Анв, прекрати! — тихо предостерег он.

— Что прекрати? — эльфийку несло не по-детски, — да, мы! Мы — эленмарки, спасаем вас! А вы даже этого не цените. Если бы не мы, то наша планета давно бы опустела!

— Мне всегда казалось, что для зачатия нужны двое, если это, конечно, не почкование, — философски заметила Хунька, глядя в напряженное лицо Фингорма. Откровения сестры были ему явно в новинку и далеко не по вкусу.

Я же играла в гляделки с тангиром. Он явно намеревался донести до меня что-то важное.

— Это у вас — у примитивных рас двое, да еще по надуманной любви, а у нас все решает обряд! А после обряда — женщина! — визжала меж тем Анвен, устремив на меня взгляд.

— Эк ее развезло то, с клюквяночки вашей, баб Сима! — хмыкнул Стас, обнимая старушку за плечи.

— Ня понямаю… — отозвалась та, — традиции да обряды народа, оня ж мудрастью наполняны… А то, что волю однаго подчиняить да подавляить… злая ворожба!

— А знаете, Серафима Дормидонтовна, — ответила погрустневшей старушке Хуня, — я с вами соглашусь. Что за жизнь, если ты знаешь, что мужик с тобой, только потому, что уйти не может? Всю жизнь себя неполноценной чувствуешь.

— Да что бы вы — землянки, понимали! — зарычала на подругу Анвен, — мы — спасительницы своей расы, в этом наш долг и смысл. В отличие от вас, мы чужих мужчин не соблазняем!

И снова эльфийка с ненавистью уставилась на меня. Ее выпады уже начали утомлять.

— А скажи мне, Анвен, — тихо спросила я, — почему, говоря о вероломности землянок, ты так грозно смотришь именно на меня? Я тебе где-то дорогу перешла?

— Верник! — зашипела она. Неужели глоток клюквянки так развязал ей язык? Хотя эленмарка и до этого особой сдержанностью не отличалась, — не старайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле!

— Спасибо за такую лестную оценку моему интеллекту, — вежливо кивнула я.

— Девки, ня ссорьтеся! — попыталась угомонить нас баба Сима, но Анвен уже было не остановить.

— Только слепой не увидит, как ты смотришь на моего жениха, Верник! Моего, слышишь? Еще немного и он о тебе и думать забудет, поверь! Так всегда случается! Все мужчины Эленмара склоняют голову перед женщинами! Все!

— Пусть склоняют, если им так хочется, — ответила, встретив прямой взгляд молчащего Элвэ, — но я не намерена сидеть здесь и выслушивать ерунду. Баба Сима, спасибо огромное. Все было очень вкусно. Жорик, Айа, еще раз поздравляю.

Самым сложным оказалось пробраться мимо Погодина.

— Аль, ты куда? — разволновался Стас.

— Ня мешай ей, пущай девка мозги проветрит, — остановила его мудрая бабушка Жоффрея.

Но, если Погодин последовал совету мудрой пожилой женщины, то Элвэ нет. Не успев сделать несколько шагов по коридору, почувствовала, как на мои плечи легли ладони «леденца».

— Аля, я бы хотел все объяснить! — начал он.

— Зачем? — тихо спросила, обернувшись. Я мило улыбалась тангиру, а на душе… кошки там скребли, а еще пусто как-то было… пусто, холодно и темно.

— Нужно, — ответил Дарин, — мне нужно, очень. Понимаю, что земляне и эленмарцы только внешне похожи, а на самом деле мы отличаемся и довольно сильно, но все же, надеюсь, что ты поймешь, почему я промолчал и не ответил Анвен. Мужчина-эленмарец не может оскорбить женщину-эленмарку, особенно в обществе. Это закон, это табу, которое впитывается с молоком матери.

— Тангир Элвэ, я не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете. Очень рада, что в вашей жизни намечаются столь важные изменения, — старалась говорить спокойно, глядя в хмурое лицо Элвэ.

— Никакого обряда не будет, Аля, — жестко сказал он, — я давно принял такое решение.

— Это ваше личное дело, тангир. Оно никаким боком не касается меня, — я попыталась сбросить его руки с плеч.

— Ошибаешься! Касается! — Элвэ прижал меня к себе, — единственная женщина, с которой я готов пройти любой обряд любой расы — это ты, Аля.

Он склонился, намереваясь меня поцеловать, но я отклонилась.

— Знаешь, мужчина-землянин никогда не позволит, чтобы женщина, которая ему небезразлична, слушала ложь о нем из уст другой. Ты прав, земляне и эленмарцы очень разные, непреодолимо разные…

— Но ты эленмарка! — возразил Элвэ.

— Только генетически, тангир, — грустно улыбнувшись, я отстранилась и на этот раз меня отпустили.

— Прости меня, — тихо сказал «леденец».

Столько раскаяния в таких простых и знакомых словах я не слышала никогда. Конечно, неприятный червячок обиды еще грыз где-то изнутри, но… Неужели я позволю этой Анвен вот так просто взять то, что стало мне дорого? Не дождется! Но и простить сразу было выше моих скромных сил.

— Мы поговорим об этом. Позже, — развернувшись, направилась к лифтам.

— А как же наша прогулка, Аля? — спросил тангир.

— Мне нужно побыть одной, Дарин, — ответила я, не оборачиваясь, чтобы не показывать ему предательскую улыбку.

— Дарин… Аля, ты назвала меня по имени… — рассмеялся белобрысый гад, — что ж, увидимся позже, птенчик…

* * *

А когда изящная фигурка девушки скрылась в лифте, тангир Элвэ добавил:

— … мой!

В отсек он вернулся, застав развязку семейной ссоры.

— Никогда не думал, что ты такая же, как наша мать! — прошипел Фингорм.

— Постой! Ты не так все понял, — захлопала ресницами Анвен, начиная соображать, что ситуация вышла из-под контроля.

— Я думал, что ты другая: добрая и чистая, а ты просто меня использовала. Всегда.

Фингорм встал и молча, вышел.

— Зря ты так с братом, Анвен, — сказала Айа, — да и вообще, зря…

— Ничего, — поджав губы, процедила эленмарка, — сам вернется. Очень скоро. А, дорогой…

Она лучезарно улыбнулась, взглянув на тангира Элвэ.

— Кадет Беллим, — произнес эленмарец, — мне жаль, что мое желание встретиться с вами вы восприняли, как согласие. Получив информацию от своей энфины, я хотел поставить вас в известность, что проведение обряда невозможно. Даже если мой род откажется от меня, я не отступлюсь от своих слов и не свяжу свое сердце с вашим.

— Ну, наконец-то, — усмехнулась Хунька.

— Это из-за Верник, да? — прошипела Анвен.

— Нет, — улыбнулся Дарин Элвэ, — потому что таков мой добровольный выбор.

Лицо эленмарки перекосилось от злости.

— Выбор? — чуть слышно произнесла она, — самое смешное… что у вас нет никакого выбора… но об этом вы узнаете тогда, когда станет слишком поздно.

Эльфийка поднялась и, гордо подняв голову, удалилась в свою спальню.

— Пошла планы мести вынашивать, — резюмировал Стас.

— Прошу прощения за своих соотечественников, — Элвэ поклонился бабе Симе.

— Нячаво, — улыбнулась старушка, — правда она, как квашня из кадки, сколько ня утрамбовувай все обратно лезет. А ты, милай, все правильно сделал.

И Серафима Дормидонтовна обняла опешившего тангира.

— Жалко мяне вас сердешных. Мыкаятесь, как неприкаянные…

— Хунька, это надо заснять для Альки! — шепотом сказал Стасик.

— Уже! — подмигнул ему… Жоффрей.

Глава 2

Центральный телепорт Академии перенес к зданию космопорта Тануты — самого большого города и столицы планеты Кхарма. Находясь здесь уже месяц, мы ни разу не покидали стен своего учебного заведения, если не считать боевые вылеты и тест-драйв апаньярских звездолетов. И вот сейчас я, прислонившись к перилам смотровой площадки, полной грудью вдыхала воздух свободы.

По синему небу величественно и неспешно плыли объемные кучевые облака, к виду которых уже успела привыкнуть, изо дня в день, наблюдая за ними из окон Академии. Огромное, оранжевое светило теплыми полуденными лучами ласково касалось моего лица, а легкий ветерок старательно трепал выбившиеся из косы прядки волос. Где-то внизу раскинулся город. Причудливые здания, непривычных для землянина форм и расцветок, отсюда казались совсем крошечными, словно игрушечными. Над ними, как по невидимым воздушным трассам, спешили флайкары, увозя своих пассажиров.

Кхарма — индустриальный центр, одна из главных планет Коалиции. Здесь уже давно не осталось дикой природы, слишком уж плотно ее заселили. Зато, глаз радовало обилие скверов, парков, зоосадов, бегущих пешеходных дорожек, расположенных в тенистых аллеях. Вдалеке виделись горы, увенчанные голубыми снежными шапками. Умиротворенный, современный пейзаж очень напоминал земной, даже странным казалось, что всего пару недель назад все это могло погибнуть.

Последний раз, окинув взглядом открывающийся со смотровой площадки вид, я поспешила на стоянку флайкаров. Не зная города, решила не брать транспорт на прокат, а взять такси до центра, а там уж прогуляться пешком, разглядывая незнакомую планету.

— Мои приветствия. Кюда фаэра зилать? — Пропел мне водитель-ксури на плохом всеобщем, когда я плюхнулась на заднее сидение флая.

Высокий лоб таксиста украшала татуировка в виде красного ромба. Из уроков Рута Сайвэ вспомнилось, что это означало: владелец может видеть сквозь стены. Красный цвет был не яркий, скорее розовый, значит дар владельца очень слабенький.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, — не могли бы вы отвезти меня в центр города?

— Сентир? — переспросил ксури, — нет ничего простого!

Флайкар мягко оторвался от земли и, набрав высоту, встроился в вереницу похожих машин, движущихся в сторону города. Я откинулась на спинку сиденья и наслаждалась полетом. Последние несколько месяцев выдались не самыми простыми и очень богатыми на события, а теперь у меня было целых два дня, чтобы отдохнуть, привести мысли в порядок и просто расслабиться. Ну, не два, уже полтора! Буду делать все, что захочется, встречаться с тем, кто приятен и ни о чем не думать! При мысли о приятных людях мозг тут же выдал образ ушастого, белобрысого «леденца». Только не это! Нет! Нет! И… Нет! Не буду об этом думать!

— Васа места — самая сентер, фаэра! — изрек немногословный ксури со смешным акцентом, припарковав флайкар у странного здания из фиолетовых стекол причудливых конфигураций.

— Спасибо, — поблагодарила водителя и, расплатившись кредитным чипом, поспешила на встречу с неизвестным местом.

Улицу, посреди которой я оказалась, пересекала тенистая аллея. Странные, пирамидальные деревья с крупными, почти квадратными, голубыми листьями и ярко-малиновыми плодами-стручками возвышались по обе стороны, словно сказочные великаны. Недалеко от фиолетово-стеклянной громадины разместилось уютное, уличное кафе, с аккуратными столиками, накрытыми оранжевыми скатерками с затейливым орнаментом по краям. Между столами ходили андроиды-уборщики, сделанными по образу представителей расы варгов.

Недолго думая, направилась к аппаратам с напитками. На сенсорном меню под каждым блюдом были обязательные надписи с предупреждениями, для какой расы напиток подходит, а кому он категорически запрещен. Поскольку Земля — еще очень молодой член Коалиции, то ни предупреждений, ни показаний для нас в меню не было. Еда из автоматов Академии для тентурийцев и эленмарцев подходила и землянам, поэтому именно на них я и решила ориентироваться, углубившись в изучение списка.

— Любопытно… — неожиданно прозвучал позади меня приятный мужской голос, — и что делает неоперившийся птенец благородного эленмарского дома один, посреди огромного города? Да еще, если учесть, что этот птенец, такая изящная самочка…

Обернулась и… Дар речи покинул меня на какое-то время, пока я, совершенно глупо раскрыв рот и распахнув глаза, наглым образом рассматривала стоящего передо мной мужчину.

Эрниль тер Куина, лорд-префект Великого Шаендара собственной персоной! В реальности он производил еще более сильное впечатление, чем его голографическая проекция. Под взглядом синих глаз мое сердце предательски застучало, дыхание сбилось и, вообще, я чувствовала себя крайне глупо. Никогда так не реагировала на мужчин, а тут… за месяц уже второй раз! Верник! Может ты какой инопланетный вирус подхватила? Аллергия на тестостерон? Наваждение…

Мужчину мое замешательство явно забавляло. Ехидная улыбка искривила красивые губы. Впрочем, это его нисколько не испортило. Он прекрасно знал, как выглядит, какое впечатление производит на окружающих и без зазрения совести сейчас этим пользовался. Одет шаендарец был в обычный комбинезон, которые носят звездолетчики. Никаких драгоценных камней, камзолов и мечей. Но, несмотря на простую, повседневную одежду, взгляд его выделял и останавливался. Еще бы! Обалденный красавец двухметрового роста, с надменным выражением лица и циничной улыбкой для женщин, как вкусный толстый червяк для окуня — каждая готова выпрыгнуть из тихой воды и заглотить наживку. О дальнейшей участи — быть приготовленным в сметане и съеденным как-то не задумываешься.

— Я задал вопрос, птенчик, — лениво сказал он.

— Извините, — я изо всех сил пыталась не таращиться на лорда-префекта, — не думала, что ваши слова обращены ко мне.

— А к кому? — удивился мужчина и обвел взглядом кафе.

Конечно, за столиками сидели люди, и среди них было много женщин. Более того, все эти женщины с интересом кокетливо поглядывали на шаендарца, но вот эленмарок вокруг не наблюдалось.

— Откуда мне знать, — буркнула я и попыталась покинуть кафе. В конце концов, посидеть за чашкой чего-нибудь вкусного и поглазеть на окружающих можно в любом другом месте.

— Стоять! — рыкнул «синеглазка», схватив меня за руку, — я привык получать ответы на свои вопросы, птенчик.

— А я не привыкла разговаривать с незнакомцами! — грозно заявила префекту, вырывая свои руки.

— Эрниль тер Куина, — рассмеявшись, представился мужчина, — условности соблюдены? Теперь я могу получить ответ на мой вопрос?

— Да с чего вы взяли, что я эленмарка? — поразилась его наглости.

— Только эленмарки, неоперившиеся и не обремененные обрядами так сладко пахнут, — подмигнул он.

— Не знаю, кого и где вы нюхали, но я не эленмарка! Моя родная планета — Земля! — выпалила прямо в надменную физиономию шаендарского префекта и попыталась все же проскользнуть мимо, но мой маневр разгадали и дорогу преградили.

— Земля? — удивленно переспросил он и надменность с его лица исчезла, вместо этого оно осветилось довольно приветливой и даже, не побоюсь этого слова, располагающей улыбкой, — надо же так ошибиться… Старею!

— Сочувствую, — неискренне ответила я.

— Не стоит! — снова рассмеялся шаендарец, — я несчастный только сегодня, а обычно, вполне самодостаточный.

На красивом лице появилась театральная скорбная гримаса. «Ой, халтураааа!» — хотелось закричать мне в ответ, но титаническим усилием воли, я подавила в себе это желание, ограничившись вопросом.

— И что же сегодня случилось?

— Меня бросили… променяли… мне предпочли… — трагично изрек Эрниль тер Куина.

— Не может быть! — ничуть не поверив, так же отвратительно лживо посочувствовала я.

— Вы не верите мне? — воскликнул «синеглазка».

— Не-а! — для убедительности помотала головой, но губы уже дрогнули в предательской улыбке. Все-таки в шаендарце кроме сгустка тестостерона была еще и бездна очарования.

— Представьте! — этот высокопоставленный паяц протянул руку, указывая на небесную синь, — я лечу через тысячи световых лет, чтобы встретиться с лучшим другом юности, радуюсь, как мальчишка предоставленной возможности, спешу, а он…

— А он? — переспросила я, уже догадываясь о каком друге юности говорит шаендарец.

— А он ответил, что сегодня у него другие неотложные дела, представляете?

— Как он мог? — уже не скрывая своего веселья, подыграла ему я.

— Вот и я думаю. Как он мог? Но, знаете? — оживился «синеглазка».

— Честно говоря, пока нет, — снова улыбнулась я.

— А вот за чашечкой тасибы я вам все и расскажу, — заливалось соловьем это синеглазое очарование, увлекая меня за локоток к столику, накрытому приветливой оранжевой скатеркой, — пробовали этот напиток?

— Не приходилось, — позволила усадить себя за столик.

— Минутку, — подмигнул брюнет и отошел к аппаратам.

Через минуту лорд-префект Великого Шаендара опустился на стул, поставив передо мной дымящуюся чашку, от содержимого которой шел умопомрачительный аромат. Про себя он тоже не забыл. Еще, как по волшебству, появилась тарелка с румяными булочками и красивые фигурные конфеты.

— Видимо, разговор будет долгим… — констатировала, окинув взглядом все это изобилие.

— Я такой голодный… и такой несчастный… — вымолвило синеглазое чудо, снова заставив меня рассмеяться, — с утра ни доброго слова, ни кусочка еды.

В этот момент у шаендарца запиликал комм. Лицо вмиг стало серьезным.

— Слушаю, — он переключился на индивидуальный режим, и я не слышала его собеседника, — непорядки нужно прекращать, задействуйте все силы и доложите о выполнении.

Комм вернулся на прежнее место, а на лице «синеглазки» снова появилась озорная улыбка.

— По работе отвлекают, нашли даже в свободное от нее время. На чем мы остановились? — поинтересовался он.

— А вы кем работаете? — невинно поинтересовалась я.

— В охране, — слукавил шаендарец.

— Что охраняете?

— Небольшое предприятие, — вдохновенно продолжил врать брюнет. Эх, а ведь вполне мог бы мне понравиться!

— А-а-а… — протянула я, собственно, потеряв к беседе интерес.

— Я что-то не то сказал? — сразу напрягся «синеглазка».

— Что вы, — улыбнулась в ответ, — когда бы вы успели.

— Знаете, я не эмпат, но весьма хороший интуит. Обычно, очень хорошо определяю — в каком душевном состоянии находится мой собеседник или собеседница. Особенно, если она такая же очаровательная как вы.

— Сочетание интуиции и такой неприкрытой лести скорее полезны политику, нежели охраннику небольшого предприятия, — парировала я.

— Вы меня раскусили! — расхохотался лорд-префект, — но вы же знаете, как у нас, политиков много тайн? Я просто не имею права об этом говорить.

Последнее предложение он произнес заговорщицким шепотом.

— И поэтому соврали? — ничуть не проникшись, грозно спросила.

— А вы забавнее, чем мне показалось вначале, — снова рассмеялся шаендарец, сжав мою ладонь в руке, — и еще красивее. Это несправедливо! Вы знаете мое имя, а я вашего — нет.

— Аля, — пришлось представиться мне.

— Просто Аля? И все?

— Просто Аля, — кивнула в ответ.

— Аля… Аля… Аля-ля… — задумчиво произносил мужчина, словно пробовал мое имя на вкус, — а знаете, Аля, не смотря на простоту, мне ваше имя очень нравится. Оно мягкое, трогательное и бесконечно нежное, как и его обладательница.

— Скажите, Эрниль тер Куина, — я забрала свою ладонь и подалась вперед.

— Просто Эрниль, с вашего позволения, — перебил шаендарец.

— Хорошо, просто Эрниль, — тут же согласилась с выдвинутым требованием, — скажите, а вы всем женщинам так безбожно льстите?

Я отхлебнула остывший напиток и как ни в чем небывало, потянулась за конфетой. Озадаченное лицо префекта меня безмерно веселило, но он не успел мне ничего ответить, потому что в эту самую минуту снова запиликал его комм.

— Никакого покоя, — покачал головой мужчина и ответил, разумеется, в личном режиме, — да. В кафе. Я уже себя занял… на сегодня, а если повезет, то и на несколько дней.

Он продолжал разговаривать, а я, молча, встала, и отправилась вдоль по аллее. Города не знала, но находиться в кафе с мужчиной, называющим тебя делом на несколько дней, стало откровенно неприятно. Эрниль нагнал меня спустя какое-то время и молча, пошел рядом, подстраиваясь под мой шаг. Так мы и шли: я — медленно, озираясь по сторонам и упорно делая вид, что не замечаю рядом идущего мужчину, и он — тихо, задумчиво, но упорно.

— Аля, — нарушил тишину шаендарец, — я, придурок?

— Ну, почему же при? — как-то даже удивилась, потому что внутри все клокотало от досады.

— Дурок? — захлопал длинными ресницами «синеглазка».

— Почти, только дурак, — поправила его я.

— Ну, прости! — взмолился он, — хочешь, совершу какую-нибудь безумную глупость? Например, встану на колени!

— Лорду-префекту Великого Шаендара непристало совершать такие опрометчивые поступки, Эрниль тер Куина! — усмехнулась я и, обойдя заступившего мне дорогу мужчину, пошла дальше.

— А-а-а, так ты знала? — обиженно протянул он, снова шагая рядом, — зря я напрягался, да?

— Совершенно! — отчеканила, даже не взглянув в его сторону.

— И что, у меня небыло никаких шансов? — спросил Эрниль.

— Шансов на что? — я остановилась.

Мужчина, по инерции прошагавший вперед, тоже остановился, развернулся и, подойдя ко мне, тихо прошептал.

— Просто шансов. Например, познакомиться с понравившейся девушкой, посидеть с ней в кафе, просто погулять по городу!

— Ищите дурочку в другом месте, тер Куина! Наложницам своего гарема сказки рассказывать будете, — я снова пошла вперед, на этот раз достаточно быстро.

— Ну, причем здесь гарем? — он снова нагнал меня, — мне так редко удается вырваться из привычного окружения туда, где меня никто не знает. Вы думаете, облеченные властью могут себе позволить все или почти все?

— Не могут? — удивилась я.

— Нет, — покачал головой Эрниль, — нам иногда недоступны самые простые человеческие радости.

— Например?

— Например, радоваться летнему дождю и шлепать босиком по лужам, потому что это неприлично, или читать девушке стихи под лунами, потому что кроме нее это слышит десяток телохранителей. Да мало ли в жизни простых радостей? — почти искренняя грусть отразилась на его лице.

— В этом месте мне необходимо вам посочувствовать? Или что там дальше по вашему сценарию, лорд-префект?

— Аля, вы жестоки! — воскликнул «синеглазка» — я вам тут, между прочим, душу изливаю, а вы так резко меня осаживаете.

— Вы не логичны, Эрниль.

— Да? — удивился шаендарец, — никто никогда не замечал. В чем нелогичность?

— В том, что вы тут только что говорили о превратностях и трудностях судьбы, а я не вижу никакой охраны вокруг! — может быть прозвучало слишком резко, но промолчать было выше моих сил.

— Дело в том, что у меня тоже бывает отпуск. Я здесь инкогнито, а охрана прибудет к началу мирных переговоров, которые пройдут в ВЗА, — и «синеглазка» мне снова подмигнул. Нервный тик у него что ли?

— Эрниль тер Куина, наличие отпуска в вашем графике правителя, подразумевает время на маленькие житейские радости, не так ли? — весь этот разговор мне уже порядком надоел, как и насквозь лживый шаендарец.

— Так, — согласился он, продолжая улыбаться.

— А раз так, то значит, эти маленькие радости вам доступны! И вы, простите, мне лгали! — выпалила я, топнув ногой.

— Ничуть! — расхохотался он.

— Объяснитесь!

— Дело в том, что потребность в маленьких житейских радостях может возникнуть в самый неподходящий для этого момент жизни, а я ведь всего лишь сказал, что они мне не доступны ИНОГДА! — и этот гад сделал невинное лицо. Посмотрите на него, просто ангел во плоти!

— Ну вы и… Ну вы и… — слов я подобрать не смогла, а когда в ответ услышала новый раскат смеха, просто пнула этого самодовольного осла носком ботинка в голень.

Лорд-префект застонал и запрыгал на одной ноге, подогнув пострадавшую конечность. Его показательное выступление жалости во мне не вызвало. Вот ни грамма!

— За что, Аленька? — наигранно воскликнул он.

— За то, что думали, будто земные девушки легкодоступны! — зло прошипела я, проходя мимо.

— Да я уже несколько минут так не думаю, — вопил этот паяц, прыгая за мной на одной ноге, — и вообще, вы сейчас нанесли увечье неприкосновенной политической персоне.

— Не выдумывайте, — огрызнулась я.

— Ну, не увечье, пусть травму!

— Не врите!

— Моральную?!!

— Лорд-префект!

— Стоп! — взревел он так, что я остановилась, послушавшись его, — Аля, мы зашли в тупик. Давайте все начнем сначала. Я вовсе не хочу с вами ссориться, и чтобы вы обижались, тоже не хочу.

— Послушайте, Эрниль, не теряйте со мной золотого времени вашего отпуска. Стихи под лунами меня интересуют мало, а послезавтра я, вообще, улетаю с планеты, — устало отмахнулась.

— Тогда хотя бы поужинайте со мною!

— Не могу! — улыбнулась я, — меня уже пригласили очень дорогие люди.

— Сегодня просто не мой день, — сник шаендарец, — тогда, может быть завтрак? Завтрашний обед? Или просто погуляйте со мной и моим другом!

— Другом? — заинтересовалась я.

Аллея удивительных деревьев закончилась, и мы вышли на улицу с многоэтажными домами овальной формы. Они касались друг друга самыми широкими частями, образуя цепочку. Здания были разноцветные и смотрелись очень нарядно.

— Да, — подтвердил «синеглазка», — он вспомнил обо мне и очень скоро будет здесь, тем более, что мы почти дошли до телепорта.

Оглядевшись вокруг, обнаружила почти такую же прозрачную платформу, что и на космодроме, но эта была меньшего размера. Да-а, ситуация! Я даже о побеге не успела подумать, как пространство над поверхностью телепорта заискрилось, и к нам сошел Дарин.

— Аля? — удивленно спросил он.

— Давно не виделись, тангир Элвэ, — хмуро буркнула в ответ.

— Вы знакомы? — опешил шаендарец.

Где-то в бирюзе с золотыми искрами зарождалась настоящая гроза. «Леденец» окинул недобрым взглядом скульптурную композицию, состоящую из меня и стоящего рядом шаендарца, который, к слову сказать, в отличие от нас с эльфом, выглядел вполне довольным жизнью. Эрниль тер Куина был искренне рад другу, но тангир Элвэ этой радости отчего-то не разделял.

— Аля, что ты здесь делаешь? — совсем не по-доброму спросил он.

— Гуляю, — ответила я чистую правду, а в последнее время со мной это так редко случалось.

— Гуляешь? — переспросил Дарин.

— Три часа назад, кабинет легара, два выходных всей нашей четверке… — как маленькому пришлось напомнить ему.

— Так вы знакомы? — снова повторил шаендарец.

— Знакомы! — отчеканил Элвэ, — это моя… моя…

— Курсант вверенного вам подразделения, тангир Элвэ! — отчеканила я, поймав откровенно недовольный взгляд начальника.

— Пусть так, это ничего не меняет, — взяв себя в руки, уже спокойно ответил эльф.

— Согласна, это сложно изменить, по крайней мере, на время моего обучения.

Эрниль тер Куина переводил любопытный взгляд с меня на Дарина и обратно.

— Клянусь светом Шаендара, это самое удивительное, что могло со мной произойти, — рассмеявшись, воскликнул шаендарец, — стоило пролететь несколько тысяч световых лет, чтобы первая встреченная мною красотка, оказалась твоей знакомой. Не находишь, эта вселенная слишком мала для нас двоих?

— Я бы предпочел, чтобы ты встретил кого-то другого, — нахмурился Дарин, — но раз уж так случилось, — позволь представить — Алевтина Верник, кетарт экспериментальной группы Высшей Звездной Академии.

— Мы уже успели познакомиться, — с улыбкой на идеальных губах отозвался шаендарец, — и Аля мне нравится гораздо больше, чем Алевтина.

— Аля, — не обратив внимания на его слова, продолжил «леденец», — позволь тебе представить моего друга — Эрниля тер Куину, он, конечно, не самый плохой человек в этой вселенной, но я все же предпочел бы, чтобы ты держалась от него подальше.

Шаендарец удивленно вскинул брови, а я… На самом деле, у меня сегодняшний день просто не задался. Никак не удавалось избавиться от внутреннего недовольства. Обидно ли мне было, что Дарин Элвэ промолчал? Теперь, когда я на какое-то время отвлеклась от той ситуации на помолвке Жоффрея, могу сказать точно — еще как! Обидно до чертиков! И ужасно хотелось выцарапать красивые голубые глаза Анвен Беллим. Верник, что с тобой происходит? Ревнуешь? Значит, отдельно взятый белобрысый эленмарец тебе вовсе небезразличен, как ты пыталась себя убедить последний час? Не говори глупости, Верник! Это просто преподаватель и тебе все равно с кем он будет. Воображение подкинуло яркую картинку, где Дарин с нежностью целовал эльфийку, а она прилипла к нему, словно жвачка к графину, размазываясь по его телу. До боли закусила губу, чтобы вытравить увиденное. Нет, мне не все равно. Было в «леденце» что-то такое, что-то…

Я взглянула на стоящих рядом со мною мужчин. Они тихо о чем-то переговаривались. Красивые. Оба. Шаендарец даже, пожалуй, более совершенен, но душа тянулась к тому другому, что стоял сейчас нервно сжимая в пальцах застежку форменной куртки. Что там дед говорил? Погуляли эти двое в свое время на славу? Им нравится один тип девушек? По всей видимости мой — гуманоидные блондинки без лишних щупальцев и наростов.

Оба мужчины, почувствовав перемены во мне, резко замолчали и уставились на меня.

— Ну, что? Идем гулять? — спросил шаендарец.

Я покачала головой и направилась… да к телепорту я направилась, потому что злость на блондина еще не улеглась, а брюнет меня раздражал своей навязчивостью.

— Рада была познакомиться, — бросила прежде, чем пространство перед глазами заискрилось, перенося меня обратно в Академию.

Определенно, сегодня просто не мой день.

* * *

— Интересная малышка, — хмыкнул Эрниль, как только платформа телепорта снова опустела, — славная и такая сладкая.

— Держись от нее подальше! — грозно бросил Элвэ, сжав кулаки.

— Дарин, я тебя не узнаю, — рассмеялся шаендарец, — разве так встречают старых друзей после… Сколько мы с тобой не виделись? Полвека?

— Да, где-то так, — чуть расслабился эленмарец.

— Я уж думал, что какая-нибудь эленмарочка прибрала тебя к рукам, дружище! Каково же было мое удивление, когда Сорг сказал, что ты преподаешь в его Академии и будешь моим связным.

— У тебя есть информация для Совета? — взгляд Элвэ стал внимательным.

— Почти никакой. Сам знаешь, после перехода в Темный Круг шаендарцам не доверяет ни одна из сторон. Одно могу сказать точно — война неизбежна.

— Значит все же война…

— Да, — подтвердил Эрниль, — и нынешние мирные переговоры ничего не решат.

— Отвлекающий маневр?

— Скорее — разведка. Знаешь, за пятьдесят лет я так и не понял, кто за всем этим стоит, но его слушаются беспрекословно, — нахмурился шаендарец.

— Что ж, предупрежден — значит вооружен. Рано или поздно все равно узнаем.

— Лучше бы рано. Выпьем чего-нибудь, как в былые времена? — лорд-префект кивнул на яркую вывеску питейного заведения.

— Пожалуй, воздержусь. Дел много в Академии, послезавтра вылет на задание.

— Видел я твое задание, — рассмеялся шаендарец.

— Эрниль… держись от Али подальше! — снова предупредил Элвэ.

— У-у-у, как все запущено! — протянул брюнет, — помнится раньше, ты был менее эгоистичен.

— Я не изменился, но от этой девушки держись подальше.

— Неужели чувство? И у кого? У эленмарца! Элвэ, тебе о будущем думать надо, подбирать себе хозяйку, а ты на землянок заглядываешься. Сколько тебе осталось? Лет двадцать?

— Я решил не связывать себя обрядом.

— Не дури! Это ведь смерть! — обеспокоенно воскликнул шаендарец.

— Лучше двадцать лет рядом с любимой, чем долгое существование с другой, — уверенно ответил эленмарец.

— Землянка вскружила тебе голову, друг! — печально ответил Эрниль, — я не хочу, чтобы ты закончил так же, как те недочеловеки в вашем храме. Очнись, подбери себе фаэру из благородного дома, пусть твоя энфина подсуетится. Помнится, ты имел успех среди ваших женщин.

— Все в прошлом, Эрниль, — улыбнулся Элвэ, — ты сам меня поймешь, когда встретишь свою женщину, а другие просто перестанут существовать для тебя. Когда ты улетаешь?

— Хотел сегодня, чтобы вернуться к переговорам, но теперь, пожалуй, останусь.

— Зачем? — удивился эленмарец.

— Чтобы доказать, что твоя земляночка ничем не лучше остальных. Запомни, друг, все женщины жадные, коварные, алчные, эгоистичные и меркантильные. Ни одна из них не стоит таких жертв.

— Держись от нее подальше! — в бирюзовых глазах застыл лед.

— Не проси. Я сделаю это ради тебя!

— Не смей! — крикнул эленмарец, но Эрниль тер Куина уже вошел на платформу телепорта.

— Еще увидимся, друг!

Пространство вокруг шаендарца заискрило, и вскоре посреди улицы Дарин остался один.

— Я никому тебя не отдам. Пока живу… Пока дышу…

Глава 3

Академия встретила привычным шумом и суетой. Выйдя из лифта на своем этаже, наткнулась на Фингорма.

— Аля, — кажется, эльф был чем-то очень-очень озабочен, — мне нужно с тобой поговорить.

— Сейчас? — я с тоской посмотрела за его широкую спину, где меня ждала дверь в наш с Хунькой блок, а за нею вожделенная кровать. События этого дня порядком утомили, и очень хотелось, пусть ненадолго, пристроить свою пятую точку, которой на сегодня уже хватило всевозможных приключений.

— Это не займет много времени, — вид у эленмарского красавчика был, прямо скажем, не очень — волосы всклокоченные, весь какой-то дерганный, ни секунды не стоит на месте.

— Валяй, — вяло отозвалась, — только по быстрому.

— В общем, я извиниться хотел и за себя и за сестру…

— Ну, ты, на мой взгляд, ни в чем не виноват, а Анвен просто плохо воспитана, — улыбнулась эленмарцу, — хотя это по земным меркам, у вас могут быть другие критерии оценки ее поведения.

— Нет, — покачал головой эльф, — она вела себя непростительно, особенно в присутствии мудрой, пожилой фаэры. И еще… Аля, я предупредить хочу…

— О чем? — усталость взяла свое, и мне пришлось присесть прямо на низкий подоконник.

— Энфина нашего рода… Ее не стоит сбрасывать со счетов. Энель Беллим всегда добивается своего, во что бы то ни стало, а особенно рьяно добивается, если чего-то хочет Анвен. Ведь она надежда и будущее нашего рода.

— И чего же хочет Анвен?

— Скорее кого. Анвен хочет Дарина Элвэ.

— Пусть попробует его получить, — криво усмехнулась, глядя на эльфа.

— От мужчин такой выбор не зависит… — как бы извиняясь, ответил он.

— Фин, как вы это все допустили? — не выдержала я.

— А что нам оставалось? Ты просто никогда не видела, как умирает воин, не нашедший своей пары, — он склонил голову, а мне стало чертовски жаль эленмарских мужчин… всех… и даже Фингорма Беллима. Нет, его особенно. Потому что прожить всю жизнь в террариуме среди ядовитых змей и змеек это, знаете ли, дорогого стоит. При этом, кажется, он не растерял самого главного — порядочности и доброты.

Я поднялась, подошла к ничего не подозревающему эленмарцу, который стоял ко мне спиной и… обняла его. Фингорм и так был неподвижен, а ощутив мое прикосновение, застыл, как соляной столб, напрягся весь.

— Это я не тебя сейчас обнимаю… — чуть слышно прошептала, не разжимая объятий.

— А кого? — опешил он.

— Всех мужчин вашей многострадальной планеты. Жалею я вас, вот что.

Послышался странный звук, а затем кашель. Поперхнулся он что ли? И чего так трясется… Ржет! Да, он просто надо мной ржет! Объятья разжались тут же, а в душе… там уже зрел план мести несчастным эленмарцам от не в меру сердобольных землянок.

— Прости, Аль, — отсмеявшись, просипел Фингорм, — вы — землянки…

— Что мы? — зло посмотрела на эльфа, который все еще улыбался, глядя на меня.

— Вы, землянки, ни на кого не похожи! Вы непредсказуемые, вас просчитать нереально.

— Все земляне такие, не только землянки. Такова уж наша природа, — вздохнула я, запихав мысли о мести отдельным представителям Эленмара поглубже, а жалость, наоборот, вытащила поближе. Вдруг пригодится.

— Землянами не интересовался, мне землянки больше нравятся, — улыбнулся Фингорм, ослепив меня своей улыбкой, — кстати, не мне одному.

— Кому-то еще? — почему-то сердце тревожно стучало в ожидании, что сейчас он поведает мне о чувствах Элвэ, но случилось нечто неожиданное.

— Паренька из моей четверки помнишь, Туррина? — спросил эльф, разрушая мои ожидания.

— Да-а… — протянула я, вспоминая рослого, молодого мужчину с пронзительно зелеными глазами.

— Так вот, запал он на земляночку вашу, кажется, София ее зовут, а она ответила ему взаимностью. Пропал парень.

София действительно была. В четверке, которую отобрали с Европы, были две девушки — высокая брюнетка Стелла и очень милая, рыженькая София. Девчонки держались особняком, и мы мало общались.

— Почему пропал? — поинтересовалась я.

— Да он намного старше меня. Туррину до критического возраста осталось совсем немного, а он, как рыжую землянку увидел, об обряде и слышать не хочет, хотя энфина нашла ему достойную фаэру.

— И место пятого мужа? — не удержавшись, съехидничала я.

— Седьмого, — невозмутимо поправил меня Фингорм.

— А вот ты сам кого бы выбрал — неизвестную фаэру и должность ее седьмого мужа или… скажем, Хуню? — ну знала, что бью ниже пояса, знала…

Эленмарец завис. Он как-то судорожно вздохнул и низко склонил голову, но упорно молчал.

— Я задала слишком трудный для тебя вопрос? — продолжала настаивать.

— Аля, Фархунда на меня смотрит, лишь как на двойника своего андроида.

— Дурак ты Фингорм, — в сердцах ответила я, — как все эленмарцы — дальше своего носа не видишь…

На этом беседу можно было считать оконченной, эльф погрузился в свои мысли, а я удрала на встречу с вожделенной кроватью. Следовало о многом подумать, да и, честно говоря, очень хотелось наябедничать Фархунде на эленмарцев, а заодно и на шаендарцев и, вообще, посплетничать. А что? Что позор для воина, не пристало курсанту, то вполне сойдет для двух давних подруг.

Войдя в нашу спальню, сразу поняла, что ни одной моей мечте не суждено сбыться. Кровать была занята, на ней удобно развалился Погодин. Рядом восседал Жоффрей и с сосредоточенным видом что-то настраивал в комме. Хунька, расположившись на своем ложе, расчесывала Феклуше волосы, заплетая их в затейливые косы, похожие часто носил Фингорм. Между делом она поглаживала острые кончики ушей андроида, и млела от удовольствия.

— А где остальные члены нашей тусовки? — спросила я, бесцеремонно сгоняя Стаса со своей кровати.

— До чего же ты деспотичная особа, Верник, — огрызнулся он, пересаживаясь к Селедкину.

— Какая есть — такую и любить будете! — не осталась в долгу.

— Да я хоть сейчас! — не унимался Погодин, но, натолкнувшись, на мой взгляд, полный негодования, замолчал.

— Айа выгуливает бабу Симу, а баба Сима выгуливает козу Машку, — без заикания поведал Жорик, не отрываясь от комма.

— А ты где была? — Хунька подняла на меня глаза, отвлекаясь от своего увлекательного занятия.

— Гуляла, — не стала скрывать, тем более — это была чистая правда, — я что-то пропустила?

— Да, уж! Наш тангир был великолепен. Анвен до сих пор, наверное, на весь мир злится, — и мне показали запись на комме, а там…

В общем, там «леденец» молчать не стал, несмотря на весь свод эленмарских законов и правил. И мне стало так… легко, все обиды отступили на задний план, и захотелось немедленно взглянуть в бирюзовые с золотыми искрами глаза. Правда, последнее желание пришлось отложить до лучших времен. Разговор с ребятами откладывать больше нельзя.

— У меня две новости и обе они хорошие, даже несмотря на некоторые спорные нюансы, — огласила я, и все уставились на меня.

Долгая театральная пауза обычно мне удавалась. В сценическом мастерстве я поднаторела еще в школе, посещая литературную студию, где иногда ставились спектакли по произведениям классиков древности.

— Верник, не томи! — как всегда первый не выдержал Погодин.

— Правда, Аль, выкладывай! — поддержала его Хунька.

— Послезавтра мы летим на Лорну в качестве охраны археологической экспедиции. Они будут исследовать постройки, оставшиеся со времен апаньяр!

— Офигеть… — выдохнул Селедкин.

Погодин присвистнул, а Хунька напряглась.

— И на какие спорные нюансы не смотря? — спросила она. Вот всегда зрит в корень! Даже когда не очень надо.

— Командиром назначен Элвэ. Кроме «Полкана» летят еще два корабля — «Друг» и «Принцесса».

— «Друг»????? — зашипела Хунька.

— «Принцесса»? — удивленно воскликнул Стас.

— Да, вы все поняли верно. Семейка Беллимов наш крест в этой Академии, — подтвердила я под дружный стон друзей.

— Ты говорила про две новости, — напомнил Погодин.

— Да, — кивнула в ответ, — после завершения этого задания, примерно через месяц, мы все летим на Эленмар!

— Да, ладно… — удивленно выдохнули Стас с Фархундой.

— Эх, я не могу… — расстроился Жоффрей.

— Если из-за бабы Симы и Айи, то они приглашены тоже и даже коза Машка. Куда уж без рогатой животинки…

Не успела я договорить, как раздалось оглушающее: «Ураааааааааа!!!!». Меня обняли и закружили сразу три пары рук. Мы радовались безмятежно, как дети, не зная, что нам преподнесет судьба в самом ближайшем будущем.

Остаток первого выходного дня прошел тихо. Стас и Жоффрей скоро ушли, а у нас с Хуней выдалась редкая в последнее время возможность посплетничать.

— Колись, Верник, где гуляют курсанты Академии в свободное от тангира Элвэ время? — ехидно спросила подруга.

— В городе, — вздохнула я, — думала пройтись, привести в порядок мысли…

— Думала? Значит, не получилось?

— Не получилось, — мысли путались, хотелось рассказать Хуне так много, и в то же время мои мысли были столь интимны, что многие из них я не могла доверить даже самой близкой подруге.

— Не получилось, и?.. — подзадоривала меня Фархунда, — Феклушенька, а принеси нам с Аленькой клюквяночки бабы Симы.

Андроид послушно вышел в гостиную.

— Я пить не буду, мне еще ужинать с бабушкой Пелагеей. Надо же узнать, что за волшебный треугольник мы раздобыли на Медриксе. Интуиция подсказывает, что это очень загадочный предмет. Да и письмена на стенах может быть расшифровали, все-таки целая лаборатория над ним работала.

— Ой, Верник, — отмахнулась Хунька, — не верю я этим коалиционным лабораториям. Их ученые апаньярские кораблики за век вдоль и поперек изучили, а полетели они только у тебя. Вот в кого я верю, так это в Пелагею Джоновну и в тебя. А, вообще, не заговаривай мне зубы! О прогулке рассказывай.

— У прогулки предыстория есть, — улыбнулась я.

— Не понимаю, почему Погодин меня считает вредной, а тебя ангелом?! — воскликнула подруга, закатив глаза.

— Ладно, ладно! — примирительно ответила и вздохнула, — сегодня утром, когда меня к себе вызвал легар…

— Дед, — поправила меня Хунька.

— Но вызвал он меня как легар! — настояла я на своем, — у него в кабинете находился тангир Элвэ. О чем был разговор, ты уже знаешь, но там упоминалось еще одно событие — мирные переговоры с Темным Кругом, на которые должен прибыть лорд-префект Шаендара.

— Это тот синеокий красавчик с обучающего файла? — оживилась Фархунда, и мне пришлось кивнуть в ответ.

— Будешь все время меня перебивать — вообще не буду рассказывать!

— Молчу-молчу! — послушно затихла она.

— Так вот, «синеглазка» и «леденец» когда-то вместе учились здесь же и были лучшими друзьями-приятелями.

— Да, ладно?!! — ошарашенно прошептала подруга, и тут же испуганно прикрыла ладошкой рот.

— Именно! — продолжила я, словно и не заметила прозвучавшей реплики, — легар так и сказал, что им даже женщины нравились одни и те же.

— Тогда ты попала, Верник! — все же не выдержала Хунька, — тангир с тебя глаз не сводит.

— Да с чего ты взяла?

— Да, потому что! Сама посуди, эти эленмарцы в туалет не ходят без разрешения своих энфин, а он невесте отказал при свидетелях, да еще которую главы двух домов ему выбрали. Учись читать между строк, а то так и умрешь простушкой, а это стыдно. Его поступок сродни признанию в любви, — доводы которые она приводила, казались мне убедительными. И почему я сама об этом не подумала. Мои тягостные раздумья, наконец, окончательно развеялись.

— Сейчас не об этом речь, — поспешила переменить тему разговора. Совсем не о своих чувствах к «леденцу» я собиралась сейчас говорить, — дело в том, что в городе я столкнулась с «синеглазкой»!

— Ничего себе! — воскликнула подруга, — с тобой происходят такие удивительные приключения, а я, как сиротинушка, обо всем узнаю последней…

Фархунда театрально всхлипнула, смахнув с глаз несуществующие слезы.

— Первая ты узнаешь, первая! Это случилось, практически, только что!

— Ну? — Хунька мне подмигнула.

— Что ну-то? — не поняла ее намеков я.

— Ну как он?

— Кто?

— Шаендарец синеглазый!

— Красивый, высокий…

— Ах… — умильно вздохнула Хуня, приложив ладонь к сердцу.

— … заносчивый, эгоистичный сноб, который привык, что к его ногам падают все женщины этой вселенной.

— Так я и знала! — зло прищурилась подруга, мгновенно убрав с лица все последствия предыдущего восхищения, — у него на роже смазливой написано — «бабник».

— Нет, Хуня. Бабник — это несчастный, слабый мужчина, который не может отказать ни одной женщине, а «синеглазка» он… как бы это сказать…

— Сволочь! — вынесла вердикт Хунька, и я была с ней согласна. Вот было в нем что-то такое, что заставляло держаться от него подальше.

Мы еще какое-то время посидели, рассказывая друг другу все, что случилось накануне. Появлению Элвэ подруга совсем не удивилась, посчитав, что само проведение направило эльфа на мою защиту. Кому как не тентурийской ведьме с узбекскими корнями верить в магию судеб и карму. Моя встреча с Фингормом Хуньку скорее огорчила. Она сразу как-то замкнулась и ушла в свои мысли, лишь изредка отвечая мне, в большинстве случаев невпопад. Когда на очередной свой вопрос я получила односложный ответ, то решила оставить ее в покое и просто сбежала в отсек легара, тем более приближалось время ужина.

Дед и бабушка Пелагея пребывали в хорошем расположении духа. За столом уделяли мне повышенное внимание, но друг на друга кидали такие взгляды, что я невольно чувствовала себя лишней. Чтобы как-то сгладить неловкость, принялась расспрашивать про треугольник.

— Понимаешь, Аленька, — растерянно сообщила бабушка, подкладывая мне в тарелку салат, — само существование этого артефакта противоречит всем законам физики.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что материал из которого он изготовлен очень напоминает металл, а на самом деле… В общем в природе не существует подобных соединений, потому что это невозможно.

— Бабушка, если существует этот треугольник, значит, возможно. Кроме того, там, на стенах храма были изображены еще два точно таких же. И что-то мне подсказывает, чтобы нам разгадать эту загадку, нужно собрать все три, — не удержавшись, поделилась своими мыслями я.

— Совершенно верно, моя золотая, — улыбнулась ба, — но местоположение двух оставшихся частей, как мы предполагаем, одного артефакта, нам неизвестно. А самое главное, не удалось расшифровать ни одной фразы со стен храма на Медриксе. Язык очень напоминает апаньяр, но разнится.

— Мне показалось, что большое значение имеет место, откуда эти треугольники извлекли, — я положила на блюдце пирожное, а дед поставил передо мной чашку с горячим, травяным чаем.

— На чем основывается твоя догадка? — Пелагея Джоновна подняла на меня полный любопытства взгляд.

— Там на одной из стен ритуал нарисован в виде схемы. И дважды повторяется один и тот же символ, очень похожий на крошечную башню. Как будто вначале для ритуала треугольники из этой башни доставили, а в самом конце, для того, чтобы вновь соединить их нужно вернуть обратно, — охотно рассказала я.

Бабушка подскочила и убежала в кабинет легара. Через несколько секунд она вернулась с коммом, внимательно что-то рассматривая на его голоэкране.

— Любопытно, — задумчиво сказала ба, — в твоих рассуждениях есть логика. Значит, будем искать и место, и оставшиеся два треугольника.

— Нужно старательно искать. Чтобы уничтожить часть артефакта, кто-то хотел погубить целую планету со всеми ее обитателями, — подсказала, отправляя в рот очередной кусочек божественно вкусного пирожного.

— Аля права и я с ней полностью согласен, — вклинился в нашу беседу молчавший до этого дед, — как некстати эти туристы из Темного Круга… И если в Эрниле я уверен, то девчонка кажется мне очень подозрительной.

— О чем ты говоришь? — спросила у легара, но ответила мне ба.

— В Академии должны пройти мирные переговоры. Многие представители Темного Круга уже начали прибывать. Так сказать, заблаговременно. Цель и время предстоящей экспедиции не держатся в тайне, да и о следах апаньяр на Лорне давно всем известно. Вот некоторые и изъявили желание понаблюдать за археологическими раскопками.

— Тем более, появление кораблей апаньяр на вооружении Коалиции вызвало немалый ажиотаж в рядах противника, — добавил дед.

— И кто с нами летит? — так просто спросила, уже зная, что ответ легара мне определенно не понравится.

— Эрниль тер Куина, лорд-префект Шаендара и леди Алейна тама Сану — представитель планеты Таоку, со своим телохранителем. И хотя леди представляет расу солоров, ее телохранитель — таштор. Его зовут Двейн.

— Да, странную троицу дают нам в нагрузку, — задумчиво сказала я, протирая руки влажной салфеткой.

— Белиготар обещал усилить охрану, — утешила меня бабушка.

— Что… еще кучкой эленмарцев? — мой удивленный взгляд дед встретил и своего не отвел. Можно было выдохнуть.

— Корабль «Ветлуга», кроме кораблей апаньяр, будут сопровождать несколько истребителей Корпуса Мира. Они останутся на орбите до завершения экспедиции и в случае чего прикроют вас с воздуха.

Что ж, эта помощь может действительно пригодиться. По крайней мере, это не вездесущие Беллимы и не настырный шаендарец, хотя их мне тоже придется лицезреть достаточно долгое время.

— Знаешь, Аленька, — бабушка Пелагея улыбнулась, — а эта леди Алейна совсем еще девочка и издалека очень на тебя похожа.

— Чем? — напряглась я. Вот не нравились мне такие совпадения.

— Фигурой, телосложением, цветом волос. Правда косы у нее подлиннее, — охотно пояснила ба.

Ну что же, будем решать проблемы по мере их поступления, а на данный момент поступило их немало. Тепло попрощавшись с дедом и бабушкой, я вышла с преподавательского этажа. День клонился к закату. В свой блок идти не хотелось. В гостиной существовала вероятность наткнуться на Анвен, а в комнате — на чем-то недовольную Хуню. Вспомнив, что в парящей Академии есть смотровая площадка, я направилась прямо туда.

В высоких окнах темнело небо, на котором уже зажигались звезды — незнакомые звезды чужого неба. Вид отсюда открывался удивительный. Я погрузилась в созерцание и собственные мысли. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг сзади ко мне кто-то тихо подошел. Крупное тело прижалось, горячее дыхание пошевелило волосы на затылке, а большие руки опустились на мои плечи…

— Видишь вон ту большую фиолетовую точку? — раздался такой знакомый голос, и руки сместились с плеч на живот, обнимая и притягивая меня крепче к мощному торсу… тангира Элвэ.

— Вижу… — прошептала я.

— Это Лорна. Вечером она хорошо видна, — Дарин говорил обычные вещи, но звучало это настолько интимно, что кровь прилила к щекам, а колени задрожали. Его хотелось слушать и слушать… бесконечно… — там очень красиво.

— Бывал? — еле выдавила из себя вопрос, радуясь, что голос не дрогнул.

— Приходилось, — тихо отозвался «леденец», целуя меня в макушку, — облачно там всегда, солнце не проникает сквозь тучи. Преломление света настолько странное, что все вокруг кажется фиолетовым.

— А что ты там делал? — вот так стоять, прислонившись к сильному, мужскому телу, было очень приятно.

— Служил на базе Корпуса Мира. Раньше система Арато была приграничной территорией. Это уже потом границы расширились аж до Медрикса, — объятья эленмарца стали крепче, словно он боялся, что я сейчас исчезну, как сказочная фея.

— А потом?

— Потом была война. Базу законсервировали, а я вернулся на Эленмар, правда, ненадолго.

— Почему ненадолго? — спросила, положив руки поверх его на свой живот.

— Задыхаюсь там и в то же время не могу без Эленмара. Вот такой парадокс… Аленька.

И так прозвучало это его «Аленька», что кожа вмиг покрылась мурашками, а сердце учащенно застучало, заставляя кровь бурлить в венах. Вот, как порой так получается — одно слово, всего одно, а для тебя оно дороже миллиона других, и человек дороже, роднее. Кажется, что никакого времени не хватит, чтобы наговориться, насмотреться. Кстати, а вот обернуться и посмотреть на Дарина Элвэ я не решалась. Так и стояла, прижавшись спиной, ощущая каждой частичкой своей души его близость и тепло.

— Аля… Аленька… — прошептал мой эльф и, слегка склонившись, дотронулся губами до моего виска, — не злишься?

— Нет, — едва слышно выдохнула в ответ, купаясь в его ласке.

— Не оттолкнешь? — теплые губы «леденца» касаются моей щеки.

— Нет, — снова шепчу в ответ.

— Не сбежишь? — продолжает он.

— Не дождешься, — я улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы утонуть в бирюзовых омутах, в которых золотые искры затеяли чехарду.

— Даже ждать не буду!

Однажды, наступает такой момент, когда во всей вселенной остаетесь только вы и он — ваш мужчина. Ваш, потому что ни к кому ничего подобного никогда не испытывали, не ловили каждое слово, каждый взгляд и жест. Только с его появлением в душе разливается уютное тепло, и персональное счастье начинает вить гнездо. В такую минуту, каждый из вас точно знает, что нужно делать. Я знала. Встав на цыпочки, потянулась к Дарину, а он склонился и поцеловал, бережно, нежно, бесконечно сладко. И в вашей жизни до этого может быть миллион других поцелуев, но именно этот вы будете вспоминать всегда и про него расскажете внукам, удобно расположившись в кресле качалке и накрывшись теплой, вязаной шалью. Женщина всегда чувствует того, кого подсознательно ждала всю жизнь. И пусть он будет не таким идеальным, как рисовало воображение, но это будет именно он. Поцелуй длился и длился, заставляя плавиться от каждого касания губ и движения языка. Сладость растекалась по телу густыми, тягучими ручейками, сбивая дыхание и учащая пульс.

Уже давно прозвучал сигнал отбоя, освещение стало тусклым, ночным, а мы все не могли оторваться друг от друга. Был ли Дарин Элвэ тем, кого я подсознательно ждала? Не знаю. Но он определенно был тем, кто зажег в моей душе звезды.

Тангир Элвэ, эленмарец, готовый отказаться от долгой жизни ради меня, мой «леденец» смотрел так, что от огня в его взгляде я вспыхивала, как спичка. Поцелуи становились все жарче, объятья все сильнее. Мы совершенно потеряли счет времени.

— Дарииин, — стонала я и снова припадала к его губам.

— Аль, — вторил он мне и вновь нежно обнимал.

Громкий кашель, явно посторонний, заставил прийти в себя. В этот момент я, обхватив бедрами талию тангира, настойчиво пыталась расстегнуть уже третью магнитную застежку на форменной куртке «леденца», а он интересным образом поддерживал меня, беззастенчиво поглаживая мою пятую точку. Оторвавшись друг от друга, мы несколько долгих минут приходили в себя. Пытались отдышаться, соприкасаясь лбами.

— Поставь меня, — чуть слышно прошептала я.

Взглянуть в сторону двери было страшно неудобно. Преподаватель и курсант за весьма откровенным занятием, нарушая субординацию и все мыслимые правила учебных заведений. Чудесно! Просто великолепно. Верник, ты порнозвезда ВЗА! К чести Элвэ, он прикрыл меня своей мощной спиной и обернулся на не особенно вежливое покашливание, поставив перед этим меня на ноги. Любопытство победило, я выглянула тоже и чуть не застонала.

В дверях стояла целая делегация во главе с вездесущим Белиготаром Соргом. Но дед свой человек, а вот рядом, ехидно ухмыляясь, стоял «синеглазка» и пристально пялился на нашу с тангиром живописную композицию. От его наглого взгляда по спине бежал неприятный холодок, и даже хотелось оправдаться. Например, развести руками и ляпнуть: «А мы тут это… плюшками балуемся!» Но «леденец» стоял спокойно, закрывая меня собой. Его спокойствие передалось и мне. А что, в сущности, произошло? Мужчина поцеловал женщину в свободное от службы время. Поэтому, поборов в себе желание показать префект-лорду язык, я снова спряталась.

А чего я там не видела? Удивленный дед, надменный шаендарец и девчонка с косами, а рядом с нею огромный таштор, покрытый ожоговыми шрамами. Странная все же раса и нравы дикие. Наверное, это были те представители Темного Круга, о которых говорили за ужином. Как там их… Леди Алейна тама Сану — представитель планеты Таоку и ее телохранитель Двейн.

Конечно, ба, как всегда погорячилась, и салорка не была похожа на меня, но внешность имела располагающую и вполне земную. Кстати, меня ей рассмотреть тоже хотелось, потому, что никого не стесняясь, она выгнулась и попыталась заглянуть за Элвэ. Да, где уж ей. Эленмарский тангир был сделан специально, как по моему заказу. Вот и не верь после этого в судьбу! Лично я от ее подарков отказываться не собиралась, особенно в пользу Анвен.

— Э-э-эм… Тангир Элвэ, — отмер дед, — как хорошо, что мы вас отыскали. Ваш комм недоступен.

— Да, я был несколько занят, — как ни в чем небывало заявил «леденец», застегивая магниты на форменной куртке.

— Это я успел заметить, — усмехнулся дед, — работаете не покладая рук даже после отбоя.

Мы с Элвэ нервно хохотнули, вспоминая, где были руки тангира, когда на нас смотрел дед. Скрываться больше не имело смысла, и я покинула свое уютное и надежное убежище.

— О, и кетарт Верник здесь, — произнес легар Сорг, как будто ранее меня действительно не заметил.

— Планировали порученную нам операцию, — беззастенчиво соврал Дарин.

— Я так и подумал, так и подумал, — дед переводил хитрый взгляд с меня на тангира, и глаза его смеялись, — ну, раз уж все так удачно нашлись, позвольте мне вас представить друг другу.

— Думаю, не знакомы только девушки, — усмехнулся «синеглазка», его развернувшаяся картина тоже повеселила, но не обрадовала, потому что, не смотря на улыбку, в его глазах застыл лед.

— Алейна, — без всяких титулов и званий представилась салорка, и я поняла — споемся! — Можно просто — Аля, — добавила она.

— Алевтина, — улыбку уже даже не сдерживала, — можно просто — Аля.

— Хорошо, — в ответ рассмеялась важная леди Темного Круга, — мне будет совсем нетрудно запомнить.

Наш человек! Все-таки в некоторых инопланетянах, определенно селятся земные души. Иначе, почему же с ними так легко?

Двейна, телохранителя Али, никто представлять не стал. Громила просто стоял в сторонке и со скучающим видом тупо пялился на звездное небо. После знакомства разговор перешел на обсуждение времени и деталей отлета, а я тайком зевнула, прикрыв рот ладошкой. Все же день был долгим и насыщенным. Собственно, как любой другой день в ВЗА.

— Устала? — заботливо прошептал Дарин.

— Немножко, — чуть слышно ответила я.

— Полагаю кетарт Верник нам в дальнейших обсуждениях не нужна, и мы можем отпустить ее отдыхать, — тут же внес предложение тангир.

Возражений не последовало и я, тепло, попрощавшись и поймав напоследок задумчивый, оценивающий взгляд «синеглазки», отправилась в свой блок. Уже нырнув под одеяло, услышала сигнал входящего на комм сообщения, а прочитав, еще долго лежала и улыбалась.

«Прошло целых десять минут. Я безумно соскучился». — Писал тангир Элвэ, «леденец», мой… только мой!

Глава 4

А ночью мне снился сон. Я лежала на чем-то мягком, пушистом и очень теплом. Это что-то урчало и вибрировало. Непроизвольно погладила рукой поверхность, звук и вибрация стали сильнее, а еще — что-то явно дышало, и было живым. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в том же храме, с узкими, словно бойницы, окнами, где-то под куполом, в которые проникает фиолетовый свет.

Фиолетовый… Сегодня уже упоминался этот цвет, не единожды. Дарин говорил о своеобразном преломлении света на… Лорне. Но Лорна… и этот вибрирующий звук подо мной…

«Сумрак» — мысленно позвала я лайвелла.

«Аля» — раздался знакомый голос, а еще… от огромного, летающего кота пришла волна нежности, которую я почувствовала.

«Соскучилась! Ты долго не приходил» — упрекнула Сумрака, зарываясь пальцами в густой мех.

«Тебе было не до меня. Люди слабые, им нужен отдых».

«Сумрак, фиолетовый свет в окнах храма… это место ведь не на Эленмаре?»

«Нет, Аля».

«Ты ждешь меня на Лорне?»

«Жду… Очень долго…»

«Я уже очень скоро к тебе приду» — ответила и потерлась щекой о пушистый загривок.

* * *

Утро оказалось не менее загадочным, чем мой сон.

— Верник, подъем! — орала Хунька, практически прыгая на мне.

— Раздавишь, не дюймовочка! — буркнула в ответ, попытавшись зарыться поглубже в одеяло.

— Вставай, говорю! — не унималась она, — нас обокрали!

— Как? Кто? — подскочила я, нервно озираясь вокруг. С виду все было в порядке.

— Машки нет! — трагично сообщила Хуня.

— Кого? — информация явно до меня не доходила, сонный мозг отказывался ее воспринимать.

— Козы нет! Машки! Баба Сима в печали!

— Как нет? Ее же поместили в зооблок, там видеонаблюдение и…

— Серафима Дормидонтовна пришла на утреннюю дойку, а Машка пропала. Нет ее там. Совсем нет. Веревка пеньковая (одна штука) — есть, колокольчик медный (одна штука) — есть, а козы нет. Верник, нет — это совсем нет, нисколько! Ни рожки, ни ножки! Ее след простыл, — Фархунда объяснила популярно.

— Искали? Куда она могла деться с парящего острова, где все срабатывания телепортов тщательно фиксируются? — встав, я протопала в санблок, мимо возбужденной подруги. Конечно же, она последовала за мной, продолжая зудеть.

— Разумеется, искали. И показания голокамер снимали, и список тех, кто ночью пользовался телепортами, просматривали. Даже легара в известность поставили. Но Машка, как сквозь Землю… тьфу ты… сквозь Кхарму провалилась, — продолжала просвещать меня Хунька на предмет сложившейся ситуации, стоя около душевой кабинки.

— Стоп! Давай рассуждать логически. Кому могла понадобиться земная коза, если мы находимся на совершенно незнакомой планете? — спросила подругу, включив режим сушки в кабине.

— В том-то и дело, что ума не приложу. С питанием здесь перебоев нет, да и фанатов «Общества любителей полорогих, парнокопытных» нет. Так что, Верник, идеи наши иссякли и теперь вся надежда на тебя, — подытожила Фархунда, пристально наблюдая, как я вылезаю из душа.

— Хоть бы отвернулась для приличия, — беззлобно пристыдила ее.

— Чего я там не видела? — обижено буркнула она, но из санблока вышла.

Через несколько минут мы уже неслись по коридорам ВЗА в сторону зооблока. За окнами только забрезжил рассвет, окрашивая верхушки облаков в алый цвет. Повсюду трудились андроиды-уборщики, полируя и без того блестящие полы. Иногда, нам на встречу попадались кинсли — эта раса не входила в состав Коалиции, но их обширные колонии можно было встретить повсюду. Внешне они немного отличались от других рас, особенно строением черепа. Их голова по форме напоминала мяч для игры в регби, на заостренных концах которого находились большие, словно крылья бабочки, очень подвижные уши. Ростом кинсли не отличались, даже самые крупные из них едва достигали одного метра пятидесяти сантиметров. Огромные глаза, чаще чистого голубого цвета, смотрели на мир с детской наивностью и непосредственностью. Умом и интеллектом особо не блистали. Не было среди них ни выдающихся ученых, ни музыкантов или политиков. Но из-за своей пунктуальности и исполнительности, кинсли очень ценились, как обслуживающий персонал.

В Академии представителей этой расы насчитывалось немало. Лаборанты, ремонтники, техники — да, практически все рабочие специальности, где труд андроидов был нецелесообразен, занимали кинсли. То здесь, то там мелькали хрупкие фигурки, облаченные в серые, добротные комбинезоны. На всеобщем они говорили плохо, с акцентом, смешно коверкая слова. А язык, на котором кинсли изъяснялись между собой, чем-то напоминал чириканье птиц.

Вот и сейчас двое ремонтников вывернули из-за угла, наткнувшись на нас с Хуней. Как всегда, что-то прощебетали на своем языке и постарались проскользнуть мимо.

— Извините, — обратилась я к ним, — здравствуйте!

— Верник, — застонала Хунька, — нашла с кем диалоги с утра вести. Пошли уже, у нас дела.

— Подожди, я сейчас, — ответила недовольной подруге и переключилась свое внимание на двух мужичков.

А это были именно они, потому что у женщин-кинсли голову покрывал жесткий ежик светлых волос, эти же были полностью лысы. Ремонтники удивленно захлопали огромными голубыми глазами, молча ожидая, что я им скажу.

— У нас пропало животное. Коза. Вот такого роста, — ладонью показала расстояние от пола, но, похоже, что собеседники совсем меня не понимали.

Вспомнив, что совсем недавно мы делали совместные голографические проекции и с бабой Симой, и с многострадальной козой Машкой, я достала комм. Мужички продолжали внимательно наблюдать за моими действиями. Найдя достаточно точное изображение, вывела его на экран.

— Вы это видели? — ткнула пальцем в фигурку козы.

Кинсли переглянулись и… Они упали передо мной на колени, а затем и вовсе коснулись лбами пола.

— Чего это с ними? — опешила Хуня.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — ответила ей и снова обратилась к ремонтникам, — видели или нет?

— Дерезай… — благоговейно прошептали оба.

— Что? — не поняла я.

— Козай… Дерезай… — снова выдохнули они.

— Это вы сперли наше животное? — с нажимом, грозно спросила Фархунда.

— Казай-дерезай… казай-дерезай… — затрещали они.

— Хунь, по-моему, эти на всеобщем вообще не рубят, — обернулась я к ней.

— Конечно, как чужую животину тырить так они умные, а как на всеобщем ответить, так сразу не понимают… С ними нужно строго! — она окинула сжавшихся мужичков недобрым взглядом, еще раз показала на голопроекцию козы и спросила, — где?

— Мати показать, — пискнул один.

— Тамати показать, — тут же вклинился другой.

— Мати-томати! — выругалась подруга, но кинсли этого не поняли, — вперед! — скомандовала им Хунька.

А дальше… дальше мы бежали за мужичками по извилистым коридорам и коридорчикам, о существовании которых, конечно, даже не подозревали. Ремонтники оказались чрезвычайно шустрые, поэтому, чтобы успеть за ними, приходилось выкладываться. Три раза разные лифты куда-то нас перемещали, и снова были коридоры, потом самая обычная лестница и долгий спуск вниз.

— Мне кажется, Академия давно кончилась, и мы уже спускаемся в остров, на котором она построена, — едва переводя дыхание, прохрипела запыхавшаяся Хунька.

Я и сама давно так думала, но ответить не смогла — сил уже не было, слишком долго мы петляли по всем закоулкам. Наконец, преодолев какой-то грот, оказались в самой настоящей каменной пещере, под завязку заполненной кинсли. В самом центре, на выстроенном подиуме стояли три фигуры в каких-то белых хламидах и… наша родная коза Машка. При этом, животное не выглядело напуганным или обиженным, наоборот — перед ней лежала охапка свежей травы, которую она планомерно поглощала, задорно виляя куцым хвостиком.

— Этого еще не хватало, — выдохнула Хунька.

— Ты о чем? — спросила я, пытаясь выровнять дыхание после забега.

— Сама не видишь? Это же секта какая-то!

— Ну, секта, — пожала плечами.

— А если они козу в жертву приносить собрались?

— Ой, Хунь, что-то не похожа она на жертву. Скорее на божество, которому поклоняются, холят и лелеют…

В этот момент на подиуме, по-видимому — главный жрец, вскинул руки к небу и изрек:

— Омана… обана… казай-дерезай…

Наступила тишина. Секунда… Две… Три… Где-то капала вода. Машка с любопытством подняла голову и… ее задумчивое «Бе-е-е-э» разнеслось по пещере, отражаясь от каменных сводов.

— Омана-обана-ву! — орет жрец.

Кинсли падают на колени и начинают раскачиваться, повторяя: «Омана-обана-казай-дерезай». Одни мы продолжали возвышаться над сотнями молящихся.

— Казай-дерезай… — весело хмыкнула я, — тебе это ни о чем не говорит?

— Подожди, сейчас подумаю, — язвительно отозвалась Хунька, — может о казае-дерезае?

— Почти, — рассмеялась, потому что ситуация была комичная, конечно с точки зрения землян. Окружающие нас кинсли относились к происходящему очень серьезно.

— Я активировала маячок для Стаса и Жорки, — буркнула подруга, — надеюсь, они сюда придут раньше, чем Машку освежуют.

— Перестань, ей ничто не угрожает!

— Да ты только посмотри на этих мелких головорезов! — прошипела она, — это же фанатики какие-то!

Я посмотрела. Фанатики умильно хлопали большими глазами и продолжали раскачиваться. В это время на подиуме жрец опять вскинул руки вверх. Все снова замолчали, а Машка… перед ней поставили плоскую корзину наполненную фруктами, очень смахивающими на земные груши. «Ме-е-е-э» — радостно заблеяла животинка.

— Казай… дерезай… омана… обана… — величественно произнес жрец.

— Ка-зай-де-ре-зай! Ка-зай-де-ре-зай! — стали скандировать кинсли.

— Ета штоета деится? — раздался знакомый голос и на подиум, потеснив жрецов, вскарабкалась баба Сима Селедкина.

Пашка и Жоффрей подошли к нам и, молча, встали рядом.

— Обана-омана-казай-дерезай! — ответил Серафиме Дормидонтовне жрец.

— Коза моя, хозяйска! — возразила ему староста и накинула на шею Машке знакомую пеньковую веревку.

— Омана-обана-ву! — в ужасе закричал служитель культа и попытался освободить шею животинки.

— От я тябе щас дам ву! — разозлилась баба Сима, — довушкашся!

— Ме-е-е-е-э-э… — философски изрекла Машка, вклиниваясь в содержательный диалог представителей разных цивилизаций.

— Тябе слова ня давале! — припечатала ее Серафима Дормидонтовна.

— Хо-сяй-ка казай-дерезай? — спросил один из жрецов.

— Хозяйка и есть, — подтвердила бабушка Жоффрея.

— Продавайт! — жалобно попросил ее собеседник и тут же на подиум внесли объемный ящик.

А когда с него сняли крышку — обалдела не только баб Сима, обалдели и мы. Весь ящик под завязку был заполнен золотыми слитками.

— Ничего себе! — удивленно выдохнул Погодин.

— Тябе каза та мая пашто? — смягчилась староста всея Руси.

— Казай-дерезай омана-ву! — произнес старший жрец, простирая руки к небу и делая загадочное лицо.

— Маха на божество ваша походить чо ля? — кинсли в белых хламидах закивали в ответ, — тады забярайтя! И денях мяне ваших ня нада! Няушта я истинно верующих ня пойму!

С этими словами пеньковая веревка перекочевала в руку ошарашенного жреца, который таращился на нее, как на чудо. А когда он отмер, то голубые глаза священника были полны слез.

— Омана… каза-дерезай хо-сяй-ка обана-ву! — изрек он.

— Хо-сяй-ка обана-ву! — скандировали вокруг радостные кинсли.

— Кажется, твою бабушку причислили к лику святых у отдельно взятого народа, — прошептала Хунька Жоффрею.

Как оказалось, ситуация объяснялась просто. Когда-то на родную планету кинсли завезли споры растения, крайне вредного для самих коренных обитателей. В тех районах, где оно распространилось и прижилось, начинались эпидемии, жители вымирали целыми селениями. Причину выяснили и стали бороться. Молодые побеги пытались травить, выжигать, выкашивать — ничего не помогало. Растение оказалось весьма живучим. А потом с одной из планет завезли стадо коз, которым молодые зеленые листочки пришлись весьма по вкусу. Постепенно животные очистили все эпидемиологические районы, чем снискали благодарность населения. Почитание коз вылилось в поклонение им, а затем превратилось в религию, которая стала весьма популярной среди кинсли. Потомки тех коз до сих пор живут на просторах родной планеты кинсли, за много тысяч световых лет отсюда. Но вот на близ лежащих планетах таких животных не было. И многочисленная община, обитающая на Кхарме, давно искала подобное животное, которое бы олицетворяло их божество.

Итак, Машка стала живым божеством кинсли и снова переехала в зооотсек. Правда теперь ее вольер всегда был идеально вычищен и наполнен разными фруктами, побегами молодых растений и прочими козлиными радостями, а число ее посетителей множилось изо дня в день. Баба Сима стала ключевой политической фигурой, к мнению которой прислушивались все кинсли Кхармы и других планет соседних с Арато систем.

Как сказал Белиготар Сорг, Коалиция никогда не могла найти общего языка с этой странной расой, используя ее представителей только как обслуживающий персонал, а теперь, накануне войны приобрела многочисленного и достаточно ловкого союзника. Не сказать, что кинсли прикипели душой к Коалиции, но за бабу Симу и козу Машку любой из них готов был пойти на многое.

После этого знаменательного события, в ходе которого коза Машка стала кинслийской богиней, а Серафима Дормидонтовна Селедкина — видной политической фигурой в масштабе всей Коалиции, оставшаяся часть последнего перед отлетом выходного дня прошла относительно спокойно, несмотря на суету и сборы. Уже в постели, укрывшись одеялом, поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не видела Дарина. Стало грустно, потому что я соскучилась. На самом деле, очень соскучилась! И практически сразу завибрировал комм. Сердце сладко заныло от предвкушения, я догадывалась чье сообщение там пришло. «Слишком много дел перед отлетом, но все мои мысли с тобой. Сладких снов тебе, птенчик», — писал тангир Элвэ. А мир, оказывается, окрашивается всеми цветами радуги, когда вы любите и любимы.

Глава 5

Звездолет межгалактического класса «Ветлуга» готовился к отлету. Везде сновали роботы-погрузчики, проводились последние технические осмотры, проверки уровня топлива и других нужных жидкостей. Пелагея Джоновна Вельская — начальник экспедиции о чем-то спорила с капитаном корабля Засульским Антоном Сергеевичем, солидным, полноватым мужчиной с седыми бакенбардами. Рядом стоял Белиготар Сорг и внимательно наблюдал за происходящим, время от времени кидая ревнивые взгляды на свою женщину.

Команды кораблей сопровождения уже находились на местах. Дарин Элвэ, как непосредственный начальник, должен лететь с нами на «Полкане». «Друг» лишь коротко поздоровался со мной и угрюмо молчал, пока команда Фингорма Беллима находилась рядом. «Принцесса», она такая принцесса. Умудрилась и тут отличиться, украсив фюзеляж кокетливым розовым бантом. Я погрозила ей кулаком, она лишь похихикала в ответ, но мини-тюнинг не убрала. Распустились без меня! Ну, никакой дисциплины.

Тангир Элвэ подошел к легару и, развернув на комме голоэкран, о чем-то тихонько заговорил. До отлета оставалось еще немало времени. Хунька грузила в багажное отделение упакованного Феклушу, Жоффрей беседовал с невестой, а также с бабой Симой и божественной козой Машкой, которые пришли их проводить. Заботы о земных гостях возлагались на деда. Погодин в своем репертуаре — строил глазки двум подружкам ксури из команды Анвен Беллим. Кстати, ее самой нигде не было видно.

То и дело я натыкалась на знакомых людей — членов археологической экспедиции. Пелагея Джоновна предпочитала работать с проверенными специалистами, поэтому состав ученых с годами практически не менялся. В основном, это были земляне, но случались и исключения. Сейчас, например, в экспедицию летел светило тентурийской науки, специалист по языку апаньяр, профессор Нунчквар Такахрасс. В поездке его сопровождала жена и неизменная ассистентка Тагика Такахрасс, которая своего мужа называла Нунчи, причем произносила так, что слышалось Нюньчи, вызывая неизменные улыбки на лицах землян. Ну и, конечно, не одна дальняя экспедиция теперь не обходилась без пронырливого, но весьма пробивного, влаппи Кета-уаси, с которым я имела честь познакомиться совсем недавно.

Заметив у центрального траппа молодых археологов Стефана и Грегора, помахала им рукой и поспешила поздороваться. С памятного момента моего подводного приключения мы не виделись. И сейчас, оба молодых мужчины радостно махали мне в ответ. Встреча получилась бурной. Меня стиснули в медвежьих объятьях, фактически оторвав от поверхности планеты.

— Алька! Верник! Вот это встреча! — рокотал симпатичный Грегор, продолжая дружески обнимать меня за плечи.

— Не ожидал, честно скажу, не ожидал тебя здесь увидеть! — поддержал его Стефан.

— А я вот она! — широко улыбалась им. Видеть знакомые лица было приятно, — мы, кстати, вас охраняем! Вот так-то! Не все вам меня.

— Кажется, котенок Пелагеи вырос и превратился в прехорошенькую кошечку, — хмыкнул ловелас Грегор, — не находишь?

— Не начинай, — простонал Стефан, — тебе за Альку Джоновна скальп снимет, самым тупым скальпелем, поверь!

— И, кажется не только Джоновна, — напрягся Грегор, и убрал руку с моего плеча.

Проследив его взгляд, увидела тангира Элвэ. Он не спеша направлялся в нашу сторону и внешне был… обманчиво спокоен, лишь в бирюзовых глазах сверкали золотые молнии.

— Кетарт Верник! — строго произнес «леденец».

— Я! — вытянулась по струнке. Играть — так играть. В конце концов, ролевые игры никто не отменял.

— Займите свое место на вверенном вам корабле, — уже спокойнее сказал он, и молнии превратились в россыпь золотых искр.

— Есть! — отрапортовала в ответ и, обернувшись к ребятам, помахала рукой, — извините, служба.

— Еще увидимся, — усмехнулся Стефан, но увидев взгляд тангира, мгновенно убрал с лица улыбку. Грегор благоразумно промолчал.

До «Полкана» мы с Дарином дошли вместе, всю дорогу эленмарец порывался мне что-то сказать, дважды набирал в легкие побольше воздуха, но так и не решился. А когда я взялась за поручни, услужливо выставленные корабликом, Элвэ накрыл мою руку своей и нежно погладил костяшки пальцев. Я обернулась и внимательно посмотрела на тангира.

— Что с тобой, Дарин? — постаралась спросить как можно мягче.

— Ничего… — задумчиво ответил он.

— Я же вижу, ты всю дорогу хотел мне что-то сказать. Так скажи, пока мы одни и у нас есть время.

— У меня нет на это права. И умом я прекрасно это понимаю, но не сердцем. Ты эленмарка, Аля, птенец благородного дома…

— И поэтому ты решил, что я буду вести себя как Анвен и другие ваши женщины? Дарин, послушай, — развернувшись к «леденцу», погладила его по щеке, — мне ты можешь сказать абсолютно все. Потому что каждый человек свободен в своих поступках. И не только поэтому. Так нам проще будет друг друга понять.

— Хорошо. Мне было крайне неприятно видеть тебя с теми мужчинами. Особенно, когда один из них тебя обнял, — было заметно, что несгибаемый и волевой тангир нервничает.

Но его реакция на мою встречу со старыми знакомыми вызвала столько умиления и теплоты в душе, что я невольно улыбнулась. Обнимать на глазах у всех, конечно же, не стала, хоть и весьма хотелось это сделать. Настолько, что даже руки зачесались.

— Знаешь, у меня было похожее чувство, когда Анвен предъявляла на тебя свои права, — вдруг выпалила я, вспомнив свои ощущения.

— Но у нее нет на меня прав! — возмутился Дарин, — ты можешь доверять мне, Аль. Мне никто кроме тебя не нужен.

— Вот и ты можешь мне доверять! — ответила, вглядываясь в бирюзу с золотыми искрами, но продолжить фразу его словами так и не решилась. Зато решилась спросить, — скажи, если тебе стало неприятно сейчас, когда я просто встретила людей, с которыми меня связывают обычные приятельские отношения, то как же реагируют мужчины-эленмарцы на наличие других мужей у своей связавшей?

— После обряда все меняется, — «леденец» сник и даже опустил глаза, — это как… как добровольное рабство. Обряд меняет психику, иногда частично, а иногда превращая мужчину в безвольное, покорное любой прихоти хозяйки существо. Поэтому речи о чувствах не идет.

Я, конечно, много страшного слышала об этом обряде, но не предполагала, что все обстоит еще ужаснее. С этим определенно нужно что-то делать. И внутреннее чутье подсказывало, что ответы на некоторые загадки могут отыскаться именно на Лорне. А еще, стало жаль моего эльфа и, наплевав на всех, я все же его обняла, встретив удивленный, но довольный бирюзово-золотой взгляд.

— У нас не будет этого обряда, — тихо шепнула ему на ухо, — потому что у нас есть много большего чем то, что он может нам дать.

И мне улыбнулись. Улыбнулись так, что я только за одну такую улыбку готова горы свернуть, а не только отыскать разгадку на какую-то там древнюю тайну. Ерунда это все. Суета сует, по сравнению с тем, что творилось в моей душе в этот самый момент.

— Ну, конечно! — раздался за нашей спиной голос, от звука которого лично мне захотелось застонать, — опять обсуждаете отлет? Хорошую ты работу себе выбрал, Дарин. Приятную.

— Завидуй, молча, — усмехнулся «леденец» и поцеловал меня в нос прежде, чем обернуться к нахальному шаендарцу.

И снова взгляд улыбающегося лорда-префекта мне не понравился. От него по позвоночнику пробежал неприятный холодок, но я открыто и прямо посмотрела ему в глаза и даже нашла в себе силы улыбнуться. Рядом с ним стояли леди Алейна тама Сану — представитель планеты Таоку и ее неизменный телохранитель, испещренный ожоговыми шрамами таштор, Двейн. Девушка приветливо улыбалась.

— Здравствуй, Аля, — произнесла она звонким голоском.

Сегодня Алейна была одета в простой летный комбинезон, и ничто не выдавало ее высокого положения, а на принадлежность салорки к Темному Кругу, вообще, указывала только отпугивающая внешность ее телохранителя.

— Здравствуй, — улыбнулась я в ответ.

Элвэ и тер Куина отошли в сторону, о чем-то совещаясь. Телохранитель стоял со скучающим видом, словно ничто из происходящего вокруг его не касалось, зато к нам подошел Погодин и, разумеется, уставился на леди Алейну.

— Здрассти, — поприветствовал он нас, потом окинул салорку заинтересованным взглядом и воскликнул, — ух, ты! Какая красотка! Мадемуазель, разрешите представиться. Я — Стас, Стас Погодин, для друзей — Стасик. Но вы, прекрасная незнакомка, можете называть меня милый, или, скажем, лапуля, я бы даже не отказался от «мой милый пирожок»!

— Погодин, прекрати, — тихо прошипела я, ущипнув друга, потому что реально испугалась.

Таштор, увидев, нездоровое влечение со стороны Стасика к охраняемому им объекту, напрягся и грозно взирал на нас, готовый в любую минуту подойти. Леди тама Сану тоже это заметила и поспешила исправить ситуацию. Она очаровательно улыбнулась Погодину и представилась.

— Аля.

— Как? — опешил мой незадачливый друг.

— Мое сокращенное имя — Аля, — повторила салорка.

— Боже, Аля! Аля — это мое любимое женское имя на протяжении вот уже нескольких лет, — при этом он многозначительно посмотрел на меня и вновь все свое внимание переключил на леди Алейну, — кстати, девочки, по старой, я бы сказал, древней, земной традиции, желание, загаданное между двумя Алями должно исполниться.

С этими словами пройдоха встал между нами и взял каждую под локоток.

— Что бы мне такое пожелать? — задумчиво протянул он, подбадриваемый нашими улыбками. Но тут раздался грозный рык таштора, и громила двинулся на нас, выдергивая салорку из рук Стаса, — какие желания? Тут в живых бы остаться!

— Хорошее желание — остаться в живых. Мудрое! — похвалила его Алейна, выходя из-за спины разъяренного телохранителя, — Двейн, все в порядке. Мне ничего не угрожает.

Таштор кивнул и отошел, но продолжал следить за каждым движением Стаса.

— Грозный он у тебя, — усмехнулся Погодин, — хорошо хоть дрессированный и речь человеческую понимает.

— Двейн замечательный, — серьезно сказала салорка, — и много раз спасал мою жизнь.

— Извини, — искренне произнес Стас.

Инцидент был исчерпан. К нам вернулись тангир и лорд-префект.

— Так что там за земная традиция? — весело поинтересовался шаендарец. Ну и слух у него, скажу я вам!!!

* * *

Перелет от Кхармы до Лорны затруднений не вызвал. Построение кораблей происходило на орбите, после вылета с космодрома. Впереди клином летели «Полкан», «Друг» и «Принцесса», в центре находился «Ветлуга» и замыкали процессию истребители, которые дали для усиления охраны.

Расстояние от точки вылета до точки назначения было незначительным, поэтому гиперпрыжка не потребовалось, и перелет осуществлялся в штатном режиме. Спустя три часа, корабли уже кружили вокруг планеты. «Ветлуге» предстояло двигаться по ее орбите, истребители Академии вместе с пилотами оставались здесь же. С кораблей производилась топографическая разведка. Ученые внимательно выбирали предполагаемое место расположения основной базы экспедиции.

Лорна являла собой незабываемое зрелище. Планета, окруженная облаками, словно утопала в фиолетовой пене. Вот только из-за облачности снижалась видимость. Поверхность сканировали специальные приборы. Совершать посадку придется скорее всего на ощупь, доверяя разве что приборам и интуиции.

Я сидела в кресле командира и слушала, как переговариваются ученые и команды других кораблей. Экспедиции ничто не угрожало, и нам было совершенно нечем заняться. От безделья, стала рассматривать Элвэ, а он ответил мне таким же настойчивым и изучающим взглядом. Через какое-то время мы уже потеряли счет времени и перестали замечать, что вокруг нас происходит. Первым не выдержал, конечно же, Погодин.

— Мы вам не мешаем? Может нам выйти? — съязвил Стас.

— Ага, — в тон ему ответила я, — и дверь за собой закройте. С той стороны.

— Температура за бортом по вашему Цельсию минус двести восемьдесят градусов, — тут же оживился Полкаша и заскрежетал. Эти звуки означали, что кораблик смеется и прибывает в благостном расположении духа.

— Спасибо, дорогой, — поблагодарила я его за заботу и добавила, обращаясь к Погодину, — слышал? Будешь выходить — носочки тепленькие поддень и гульфик у Жоффрея напрокат попроси, шерстяной, овечий, баб Симой с любовью связанный.

— Язва же ты, Алевтина! — весело огрызнулся Стасик, — вот не обошла тебя стороной долгая дружба с Хунькой.

— А чего сразу я? — вскинулась подруга, — сижу себе, молчу, а оказалась крайней.

— Крайней ты оказаться не можешь, — констатировал логичный Полкаша, — мы в открытом космосе, то есть посреди.

— Спасибо тебе, о, мудрейший! — ухмыляясь, поблагодарила Фархунда и уткнулась в свой голоэкран, — скажи лучше, эти светила науки уже пришли к какому-нибудь общему мнению? Определились с местом дислокации? Или мы тут неделю болтаться будем, в открытом космосе, то есть посреди?

Полкан оценил сарказм и понял, в чей огород метила Хунька. Несколько секунд тишины и подруга с криком подскакивает со своего места, потирая свою пятую точку, при этом громко указывает, куда кораблику пойти, где она его видела и кто его родственники.

Тангир Элвэ поначалу слушал нас внимательно, вникал, а потом… потом закрыл лицо руками, только плечи его сотрясались. Ржал он. Это вселяло надежду, значит не такие уж мы и разные с эленмарцами. Смех, он объединяет, а хорошее чувство юмора, порой, спасает из безвыходных ситуаций.

— Да-а-а, кетарт Верник, — отсмеявшись, произнес Дарин, — ну и обстановочка во вверенном вам коллективе.

— Рабочая, — серьезно ответила я, — Полкаш, правда, что там на «Ветлуге» решили?

— Да, что они там решить могут? Они же со своей техникой слепые и глухие, — с достоинством отозвался кораблик.

— С тобой вряд ли кто-то сравнится, — подмаслила его я, — сможешь показать целостную картину?

— Конечно. Планета Лорна. Атмосфера пригодна для дыхания, анализ состава воздуха передаю на комм. Обитаема. Животные и растительные формы жизни, разумных нет. Зафиксированы множественные очаги сейсмической активности… — стал перечислять Полкан.

— А что ты можешь сказать про интересующие нас следы древней цивилизации? — не удержавшись, спросила я.

Тут же перед нами вспыхнул голоэкран, с размещенной на нем картой поверхности планеты, на которой стояли красные отметки. Одни были совсем крошечные, а другие, наоборот, огромные. В одном месте отметка мигала синим. Кое-где мелькали желтые вспышки, но все они находились вдали от красных.

— Синяя точка — это законсервированная база Корпуса Мира, — сказал Элвэ.

— Да, — согласился с ним Полкаша, — а красные отметки — это следы цивилизации апаньяр. Желтые вспышки — очаги сейсмоактивности.

— Ого, сколько красного, — простонала Хунька, — неужели все руины обследовать будем? Тут до пенсии не успеть.

— Рекомендую начать вот с этого места, — ответил кораблик, и картинка на голоэкране изменилась. Увеличился масштаб, и одна из красных точек приблизилась, став огромной, — правда, подобраться будет довольно сложно. Место находится в горах.

— А если подлететь? — предположил Стас.

— Смотрите, — картинка снова изменилась, и на карте появился световой курсор, который перемещался, показывая то, о чем говорил кораблик, — вот равнинное плато. Здесь лес, а вот тут когда-то был город апаньяр. Руины до сих пор неплохо сохранились и ваши ученые, возможно, найдут там немало интересного. А вот отсюда ведет тропа в горы, видите? Несколько часов подъема и вы на месте. Подлететь не выйдет. Излучение объекта выводит из строя любую технику, в том числе и нас, но вполне безопасно для человека.

— Ну почему эти апаньяр вечно мудрят! — простонал Погодин, очевидно, вспоминая пещеру на Медриксе.

— Было бы легко, давно бы все тайны разгадали, — осветила ему Хунька.

— А равнинное плато подойдет для базы экспедиции? — не обращая внимания на спорщиков, продолжила расспрашивать.

— По всем расчетам — идеальное место, — курсор вновь задвигался, — здесь, протекает река, вода пригодна к употреблению. Подземных толчков не зафиксировано. Значит, в этом месте и следует устанавливать временные здания.

— Тогда решено. Передавай все данные Пелагее Джоновне, — приняла решение я.

— Лихо! — восхитился Элвэ, — да, кораблики апаньяр просто находка! И какие возможности! Просто поразительно!

Мы вчетвером промолчали. А что говорить? Про корабли нам было известно намного больше, но раскрывать все карты никто из нас не спешил.

— Аля, как вам удалось провести такой подробный и замечательный анализ в такие короткие сроки? — спросила ба, вышедшая с нами на связь буквально через несколько минут, а я растерялась.

— Военная тайна, Пелагея Джоновна, — спас положение Дарин, — вы же понимаете.

— Понимаю, — кивнула она в ответ и сбросила план высадки на планету, — садимся!

Глава 6

Обустройство лагеря много времени не заняло. Сделанные из легких, разборных конструкций домики, похожие на тот, в котором мы с бабушкой жили у берегов Японии, выросли как грибы. В тех, что размером побольше, расположились лаборатории, столовая, рубка связи, склады и многое другое. Маленькие домики служили местом отдыха для членов экспедиции, причем каждому выделялся отдельный — небывалая роскошь, особенно для меня, привыкшей в последнее время делить комнату с соседкой и ее андроидом. И неважно, что она по совместительству моя лучшая подруга. Просто у любого человека, порой, возникает желание остаться наедине со своими мыслями. Попросту говоря, бывают моменты, когда личное пространство жизненно необходимо.

Всего через пару часов после посадки я стала обладателем крошечной, магнитной карточки с номером жилища на красивой, витой цепочке. Ключ от персонального домика рекомендовалось вешать по старинке на шею.

— Номер сорок два — это в конце по главной аллее, недалеко от моего, — улыбнулась мне бабушка, вручая ключ.

— А ты пока не идешь? — поинтересовалась я, подхватывая свою сумку с нехитрым походным скарбом.

— Пока нет. Нужно закончить оборудование медпункта и доложить о том, что база экспедиции готова и функционирует, — отозвалась Пелагея Джоновна, даже не оторвавшись от голоэкрана, на котором роботы монтировали очередной дом, — воду в жилые блоки уже провели, так что можно принять душ.

— Вот оно счастье! — радости моей не было предела.

Мой персональный на время экспедиции рай выглядел вполне стандартно и состоял из крошечной спальни, в которой рядом с кроватью примостились еще два шкафа, уютного санблока и небольшой кухоньки, оборудованной панелью доставки. Проще говоря, можно было заказать еду из любого пищевого автомата общей столовой с доставкой на дом. Удобно. Все для людей. Душевая тоже не оставила меня равнодушной. Наряду с ионным очистителем, здесь можно было пользоваться обычной водой, что в условиях экспедиции было, конечно же, роскошью.

Хозяйственник Кета-уаси уже подсуетился, укомплектовав жилой блок всем необходимым. В шкафах на полках лежали ровными стопками пушистые полотенца разных размеров, запасные комплекты постельного белья, махровые халаты, одноразовые стерильные скатерки. Там были даже упаковки с салфетками и носовыми платками. В санблоке стояли шампуни и гели для душа. А в небольшом шкафчике на кухне позвякивала нехитрая посуда, причем не пластиковая, а из самого настоящего стекла. Все увиденное привело меня в дикий восторг.

Быстро опустошив сумку, принялась раскладывать свои вещи. Это не заняло много времени. Форменные комплекты и белье — в шкаф, голофото родителей — на прикроватный столик, любимую голубую кружку с надписью «Трям!» и веселыми, белыми облаками — на кухню. Через несколько минут я уже стояла в душевой кабине, заполненной ароматным паром, и наслаждалась горячими, упругими струями воды, мягко бьющими в тело.

Из состояния нирваны меня выдернул не самый приятный звук внешнего оповестителя. Ну, кто еще мог прийти? Скорее всего, Хунька решила поделиться впечатлениями. И я, выскочив из душа и завернувшись в пушистое полотенце, поспешила открыть дверь, даже не удосужившись глянуть, кого там принесло.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял… тангир Элвэ. Увидев меня в подобном виде, он завис, а когда капля с мокрых волос скатилась по ключице и устремилась к груди, так, кстати, надежно скрытой полотенцем, «леденец» жадно сглотнул, неотрывно следуя взглядом по мокрой дорожке на моей коже. На улице было совсем не жарко, поднялся ветерок. Стоять здесь откровенно становилось все прохладнее, а пауза затягивалась.

— Э-э-эмм… — нарушила тишину.

— Я по делу, — словно оправдываясь, произнес тангир, по-прежнему не сводя с меня глаз.

— Проходите, — предложила, отступая в свой жилой блок.

— Аляяяя… — простонал Дарин, делая шаг вперед.

А потом… потом меня сгребли в охапку и целовали так неистово, так страстно, что на какое-то время я просто лишилась дара речи, отвечая самому робкому, но и самому отважному, самому непостижимому мужчине. Зарывшись пальцами в длинные белые волосы эленмарца, я наслаждалась каждым прикосновением, притягивая его ближе. У меня начисто сносило крышу и отказывали все тормоза, когда Дарин Элвэ был так… настолько… ужасно близко. Никогда и ни на кого моя реакция не бывала столь бурной, выталкивая на поверхность бешеный темперамент, порой превращающийся в настоящую лихорадку.

Да, определенно, к Дену Истархову я не испытывала даже толики подобного, не взирая на подлое использование им оборотного средства. Тангир Элвэ будил во мне что-то древнее, первобытное. Глядя в бирюзовые с золотыми искрами глаза, мое чувство собственности зашкаливало. Хотелось обзавестись клеймом с надписью «Принадлежит Алевтине Верник навечно» и поставить его на лоб Дарину. Нет… Пожалуй со лбом я явно погорячилась. Именно эту шкурку портить не хотелось. Более того, любая боль этого мужчины воспринималась, как своя собственная. Выдохнув, крепче сжала его в объятьях и болезненно простонала, почувствовав спиной что-то матерчатое и прохладное.

Оказывается, не разрывая поцелуя, настойчивый тангир все это время медленно продвигался в направлении спальни, пока не опустил меня на мою же кровать. Поцелуи стали более требовательными. Я почувствовала прикосновение горячих губ к шее, к ключицам… а потом ниже… Дар речи так и не вернулся. Могла лишь рычать, стонать, мычать и, крепко обхватив «леденца» бедрами, отдаваться ему безраздельно.

— Хочу тебя… всю… — выдохнул он, на секунду оторвавшись, чтобы… чтобы освободить меня от единственного клочка ткани, отделявшего мужчину от моего тела.

И так это прозвучало… Страстно, горячо, и вся я отозвалась на этот призыв, но… Разум вопил о неправильности происходящего. Вот не пропьешь ни хорошее воспитание, ни семейные ценности, а они у меня, несомненно, были. Да, когда этот конкретный мужчина находился рядом, тело и разум предавали меня, но ведь была, же еще и душа! А ей хотелось любви, а не просто плотского удовлетворения. И услышать «хочу тебя» вместо вечных и таких желанных «я тебя люблю» — это знаете ли… в общем, это отрезвило меня и заставило, перехватив руки тангира, которые в этот момент воевали с почти проигравшим ему полотенцем, решительно откатиться в сторону.

— Аля? — растерянный, растрепанный, тяжело дышащий эленмарец был настолько уютным, домашним и… каким-то родным что ли, что невольно вызывал умильную улыбку, не смотря на всю мою непоколебимость.

— Дело, Дарин, — хрипло выдохнула я, поправляя полотенце. Он недоуменно уставился на меня, и пришлось повторить, — ты… пришел… по делу…

— По делу? — удивился «леденец», с сожалением наблюдая затуманенным взглядом, как банная принадлежность возвращается на свои былые позиции, — ах, да… по делу.

Расстегнув нагрудный карман форменной куртки, он протянул мне чип.

— Здесь расписание. Поскольку корабля три, то дежурства будут двенадцатичасовые с перерывом в сутки. Вашего обучения никто не отменял, поэтому оно будет проходить дистанционно. Сегодня охраняет команда Фингорма Беллима, завтра с утра «Полкан».

— Понятно, — кивнула я и потупилась.

Стоять перед «леденцом» откровенно раздетой было неудобно. Его пристальный взгляд заставлял мои щеки гореть. Пауза затягивалась.

— Я бы предложила тебе выпить, но доставку из автоматов еще не подключили… — пролепетала, еще сильнее смущаясь.

— Э-э-эм… — многозначительно сказал Дарин, и кто его обучил такому богатому лексикону?

— Мне бы одеться… — постаралась зайти с другой стороны.

— Зачем? — искренне удивился тангир.

— Э-э-эм… — содержательно ответила я. Кажется, обширный лексикон на Лорне заразен, знания просто передаются по воздуху.

— Верник! Так и знала, что ты меня ждешь! У тебя там все нараспашку, — ураганом ворвалась Хунька, — ты уже оценила новые комфортные усло…

Подруга зависла, обозрев едва отдышавшегося тангира и меня, тщетно подтягивающую неимоверно сползающее полотенце.

— Так что? Вовсе и не меня ждали? — удивленно захлопала она глазами, внимательно нас рассматривая, стараясь подметить каждую пикантную деталь развернувшейся перед ней сцены.

— Тангир Элвэ расписание принес, — ну а что я еще могла сказать?

— Оу… — саркастически хмыкнула Хунька и издевательски улыбнулась нам обоим, — это теперь так называется? Эх, нашелся бы кто достойный, я бы по такому расписанию училась и училась…

И она мечтательно закатила глаза, давая нам понять о какой учебе идет речь. Мои щеки вновь предательски опалило жаром, «леденец» нервно откашлялся.

— Если вопросов нет… Я, пожалуй, пойду, — как-то несмело пробормотал он.

Лично у меня вопросов не было, а вот у неугомонной Хуньки…

— А личного характера вопрос можно? — обратилась она к тангиру.

— Разумеется. На время экспедиции в моей компетенции решать любые возникающие проблемы и отвечать на любые вопросы, даже личного характера, — ой, зря он это сказал! Разве же можно при Фархунде Ткхшшшарсинсит произносить слово «любые»? В подтверждение этому желтые тентурийские глаза подруги лукаво блеснули, и в них появилось нечто странное, похожее на предвкушение чего-то.

— Только на время экспедиции? — уточнила она.

— А в чем, собственно, состоит ваш вопрос, курсант Ткхшшшарсинсит? — надо же, и не осекся, произнося Хунькину не выговариваемую фамилию.

— А вы всем расписание разносите, и полотенце после душа поправляете или только Верник этого удостоилась, как кетарт вверенного вам подразделения? — подруга едва сдерживала смех. Тангир явно не нашелся с ответом и, кажется, смутился, судя по тому, что на смуглых щеках эленмарца проступили красные пятна.

— Хуня! — укоризненно покачала головой я.

— А что Хуня? Ты у нас девушка незамужняя, я бы даже сказала — неопытная, а тангир Элвэ настойчив. Вот и хотелось бы выяснить серьезность его намерений. То у него Анвен невеста, то Верник в полотенце! Мы, земляне, своих не бросаем! — И она очень недобро уставилась на «леденца».

— Хуня! — снова предостерегла ее.

— Аля, может у них любят одних, а женятся на других. Более подходящих. А зная твою впечатлительность, я очень не хочу, чтобы ты потом расстраивалась! — припечатала подруга и снова выжидающе уставилась на тангира.

— Любят? — озадаченно переспросил он.

— Любят, любят, — подтвердила Фархунда, — или такое чувство, как любовь, вашей расе не доступно? Хотя, если у вас все женщины похожи на Анвен, откуда чувствам, вообще, взяться…

— Я понимаю, ваши переживания и готов озвучить свои намерения. Они серьезны, но принимают решения и проявляют интерес первыми — женщины, — кажется, Дарин Элвэ, взял себя в руки. Взгляда от Хуньки не отвел и голос его не дрогнул.

— Понимаете, тангир Элвэ… — подруга набрала в грудь побольше воздуха и явно готовилась к длинной обличительно-поучительной речи.

— Хуня! — снова рыкнула я.

— Алька, ну мы все за тебя переживаем: и я, и Жорик, а на Погодина вообще страшно смотреть, только ты ничего не замечаешь. И знаешь, тангир неплохой человек, но вы друг друга просто не понимаете. Столкновение разных культур! Он от тебя ждет того же, что и ты от него. Ну не понять эленмарцу, что у землян мужик — голова, а женщина — шея. У них же в организме все перепутано, у них мужик — это руки, ноги и совсем немного член, но только тогда, когда хозяйка позволит, а тетки — спинной мозг со щупальцами нервных окончаний, передающих сигналы для безусловных рефлексов остальным частям тела!

От слов подруги Дарин вздрогнул и опустил взгляд. Хунька тоже замолчала, переводя дыхание. А я… я улыбалась, потому что слова Фархунды, они мне многое открыли. Ну не признался он мне в любви, да! Так не положено им первым. Глупая ситуация, глупая, наивная, трогательная, сентиментальная и бог еще знает какая… Такая, какая на Земле невозможна, потому что земляне другие, значительно отличающиеся от эленмарцев. Нет, у нас тоже две руки и две ноги, и голова есть, и даже мозг, но вот клетки мозга, ох как по другому взаимодействуют… Но мне ли отчаиваться? При желании и козу Машку можно научить на истребителе летать, главное — кнопки под копыта адаптировать. А уж в том, что из Элвэ можно было, как из пластилина, лепить все, что мне захочется, я не сомневалась.

Подойдя к «леденцу», просто обняла его, поймав удивленный взгляд бирюзовых с золотыми искрами глаз, в глубине которых затаилась неподдельная радость.

— Я должна первая тебе сказать? — шепотом спросила своего эльфа.

— Да…

— Ты мне очень нужен, Дарин.

— Ты мне необходима, как воздух, Аля.

— Я сейчас расплачусь, — всхлипнула Хунька, которая и не собиралась никуда уходить, а, наоборот, удобно расположилась на моей кровати.

— Боюсь, разговор придется отложить, — виновато призналась тангиру, кивнув на подругу.

— Понимаю. Увидимся, — улыбнулся он и вышел.

— Ну, и что это было? — уставилась я на Хуньку.

— Борьба за твое персональное счастье, Верник. Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее мы получим адекватную, способную думать тебя.

— О чем ты?

— Жорик Храм нашел.

— Он же в горах… — опешила я.

— В горах, — согласилась подруга, — но не там, где предполагал Полкаша. На вершине действительно есть какое-то строение, но сам храм находится под горой, гораздо ниже…

— Откуда вы это узнали?

— Случайно. Выносили вещи из Полкана, а ученые в этот момент выгружали аппаратуру и инвентарь. Один из них проносил мимо коробку с треугольником, который вы с Погодиным нашли. Ну, а Жорик… Он со сканером своим любимым сидел. В общем, излучение нашего артефакта аналогично излучению того, что находится гораздо ниже предполагаемого храма. И это нечто, словно зовет треугольник к себе. А, вообще, я не понимаю всех тонкостей. Это ты у нас специалист по древним загадкам, — Хунька потыкала что-то на панели доставки, — черт, не работает еще. А я голодная…

— Возьми шоколадку в кармане сумки, — ответила ей, спешно натягивая на себя форму. Мне нужно было срочно поговорить с Жоркой, а потом с ба. Казалось, разгадка витает в воздухе, но все время ускользает.

* * *

Всякое бывало в жизни Дарина Элвэ. Порой жизнь так сурово прогибала его под обстоятельства, порой посылала трудности, которые он преодолевал на пределе своих возможностей, иногда случались и приятные моменты, но всегда его преследовало чувство какой-то неправильности, что ли. Хотелось бороться, отстаивать свой выбор, делать наперекор… Хотелось. Раньше. Что же изменилось? Нет, не так! Что же изменилось в его жизни с появлением земной девчонки с золотыми косами и серыми, как грозовое небо, глазами? Абсолютно все. Все встало на свои места. Больше не с чем бороться, больше не хочется ничего доказывать. С ее приходом мир вокруг наполнился красками. Словно, мятежную часть его души уравновесили, привнеся в его жизнь гармонию, уют, цель. Да-да! Именно цель. Словно зажглась путеводная звезда, на свет которой хотелось идти неотступно. И имя ей — Алевтина Верник.

Звезда… Тангир Элвэ вглядывался в затянутое фиолетовыми облаками небо Лорны. С поверхности этой планеты никогда не видно звезд. Лучи светила проникали сквозь тучи рассеянно и очень дозировано. Никто так и не смог объяснить феномен столь диковинного преломления света, от чего привычный глазу спектр менялся. Все вокруг выглядело загадочным и волшебным. Видимо, компенсируя недостаток прямого освещения, природа создала множество фосфорицирующих форм жизни. А может и не природа… Возможно здесь поработал чей-то разум, не зря именно на этой планете, столько следов древних цивилизаций, больше чем где либо. Была в Лорне какая-то тайна, определенно была. Дарин чувствовал это и в первый свой прилет, а сейчас интуиция просто вопила, а все инстинкты и чувства обострились до предела. Может из-за Али? Нет, тут дело не только в ней.

Тангир задумчиво потер светящийся лист местного папоротника, проверил на комме местоположение «Друга» и, убедившись, что все идет согласно разработанному с Соргом плану, направился к своему домику. Темнело быстро. Ночь на Лорне наступает почти мгновенно. Фонари в лагере еще не подключили, и тропинка была едва видна. Вдруг от одного из домиков отделилась темная фигура и преградила ему путь.

— Тангир Элвэ… — Дарин узнал голос землянина из группы Али.

— Курсант Погодин? Что-то случилось?

— Да, то есть, нет, но вполне может, — изрек собеседник.

— Потрудитесь изъясняться конкретнее. Землян и так сложно понять, у вас очень ассоциативное мышление, — Элвэ почему-то был откровенен. Землянин нравился ему, не смотря на, то, что Стас испытывал к Але более, чем дружеские чувства. Но, именно к нему, ревности не было.

— Я пришел вас предупредить, — голос Погодина звучал ровно и уверенно.

— О чем?

— Если вы обидите Альку, то я не посмотрю на различие в наших званиях…

— Этого не потребуется. Не обижу, — тангир был обескуражен. Как же земляне держатся друг за друга, переживают.

Сначала тентурийская полукровка, а сейчас этот — Стас кажется, а ведь в их команде есть еще третий. И Элвэ не сомневался, что Жоффрей переживает не меньше этих двух. И кораблик… «Полкан» стал пятым членом экипажа, полноправным и признанным. И все пятеро, как плотно сжатый кулак, как пять пальцев одной руки. Ударь по одному, а больно будет всем. Эленмарец впервые видел такое единение душ, характеров, жизней.

— Поклянитесь! — Дарин чувствовал напряженный взгляд своего собеседника, хотя понимал, что землянин видит лишь его силуэт.

— Клянусь, я никогда не причиню вреда Алевтине Верник, — забавная ситуация. Тангир готов был поклясться Але, но точно не ожидал, что придется приносить клятву всем ее друзьям.

— Хорошо, — сказал Погодин и собрался уходить.

— Подожди, — окликнул его Дарин, — скажи, почему ты за нее не боролся?

Землянин застыл и несколько минут молчал.

— Я боролся, но недостаточно и поэтому проиграл, — наконец ответил он.

— Я буду за нее бороться пока дышу, пока живу и никогда не перестану, — Дарин счел своим долгом сказать об этом Погодину, а заодно и предупредить его о своих намерениях, ощущая, как обстановка накаляется.

— Если бы Верник хоть один раз взглянула на меня так, как смотрит на вас, я бы тоже от нее не отказался. Никогда.

— А как она на меня смотрит? — удивился Дарин.

— Словно вы обмазаны молочным шоколадом, а его Верник обожает, — и Погодин рассмеялся, тем самым разбивая возникшее между мужчинами напряжение.

— Как же трудно понять землян! — воскликнул Элвэ, но тоже улыбнулся.

— Потому что нас слушать нужно сердцем, а не разумом, особенно женщин, — изрек Стас и растворился в темноте.

Глава 7

Вопреки моему предчувствию, открытие друзей не подтвердилось. Вспышка излучения, которая по амплитуде совпала с излучением треугольника, больше не повторялась. А Жоффрей так растерялся, что зафиксировать первую так и не смог. Да и артефакт словно успокоился и больше никак себя не проявлял. Его поместили в новенькую лабораторию, которая заняла три совмещенных больших домика.

Жизнь экспедиционного лагеря текла своим чередом. Ученые начали исследования руин, где некогда стоял большой город апаньяр. Сейчас о его прежнем величии почти ничего не напоминало. Кораблики исправно охраняли территорию, по очереди неся вахту. В свободное от службы время мы слушали лекции, готовились к интерактивному тестированию по всем предметам и вели себя так, как любые курсанты Академии. Между всеми членами экспедиции установились рабочие, вполне добрые отношения. Даже крошка Анвен Беллим успокоилась и не создавала проблем, ни разу ни с кем не поругавшись. Гости из Темного Круга никак себя не проявляли, разве что активно интересовались раскопками.

С Дарином Элвэ, после первого вечера на Лорне, я почти не пересекалась, но при встрече неизменно ловила на себе его теплый взгляд, а порой даже улыбку. Все свободное время эленмарец проводил с Эрнилем тер Куина. Они что-то обсуждали, внимательно рассматривая голоизображение на комме.

Готовилась первая вылазка в горы к Храму апаньяр. Место определялось координатами, которые изначально задал Полкаша, не смотря на показания Жоффрея. К сожалению, археология тоже точная наука и базируется на проверенных достоверных данных. Тангир Элвэ настаивал на том, чтобы вместе с ним в качестве охраны в горы отправилась четверка Фингорма Беллима, ссылаясь на их физическую силу и выносливость. Лично я очень хотела отправиться вместе с ба в мифический Храм апаньяр, хотели этого и ребята. Именно Пелагея Джоновна решила, что вместе с учеными пойдем мы.

— Мне понадобится помощь Али и ее интуиция, — заявила она Элвэ.

— Но… — попытался было возразить эльф.

— Как начальник экспедиции, я настаиваю на четверке Верник! — отчеканила ба, и тангиру пришлось с ней согласиться.

Поскольку все электронные приборы, техника и андроиды, как и в той пещере на Медриксе, предположительно выходили из строя на подходе к храму, весь нехитрый скарб приходилось нести на себе. Неприметная, извилистая тропка уводила нас все выше в горы. Впереди шли Погодин и Хунька, а замыкали процессию я, Жоффрей и тангир Элвэ, который совсем замыкал — шел последним, то и дело, окидывая взглядом впереди идущих цепким взглядом, как пастушья собака свою отару. Тропой не пользовались бездну времени. Кое-где приходилось расчищать дорогу, иногда пользовались альпинистским снаряжением, потому, что некоторые места каменного уступа, по которому мы пробирались, были разрушены до основания.

Точно так же, как на Медриксе, вырубилась связь с лагерем, вызвав стойкое ощущение дежавю. Именно в момент отключения связи на нас с Погодиным посыпались неприятности. Эти воспоминания заставили поежиться.

— Замерзла? — тихо спросил Дарин, подойдя ближе. Он встал так, чтобы закрыть меня от ветра.

— Не больше, чем все остальные, — ответ смягчила улыбкой, но эльф все равно тревожно вглядывался в мое лицо, — чем выше поднимаемся, тем холоднее становится. Попыталась обойти Дарина, чтобы помочь Жорке.

Тангир Элвэ не сдвинулся с места, по-прежнему прикрывая меня от усилившихся порывов холодного ветра. Наша небольшая группа как раз перебиралась через очередной разлом. Мы стояли на узкой каменной тропе: с одной стороны отвесная скала, а с другой бездонная пропасть. Из-за вечной облачности и недостатка освещения она и вправду казалась бездонной. Жоффрей миновал трудный участок. Наступила моя очередь, и я шагнула вперед, намереваясь прикрепить к поясу страховку.

— Берегись! — закричал мне Погодин с той стороны, отчаянно жестикулируя.

Покрутив головой в разные стороны, хотела удивиться его предупреждению, но сверху на узкую и ненадежную тропку обрушились первые камни. Судорожно сжимая страховочный трос, старалась прицепить его, потому что, как еще поберечься в такой ситуации, не имела ни малейшего понятия. Казалось время застыло. Камни — маленькие, побольше, и совсем большие, падали и падали. Некоторые, отскакивая от каменной поверхности, отлетали в фиолетовую бездну. Другие расширяли разлом, пока, наконец, тропинка подо мной не дрогнула, развалившись на части. Ее каменные части рухнули вниз, увлекая меня за собой. Все произошло настолько быстро, что до момента падения испугаться не успела. А вот когда под моими ногами не оказалось опоры, и я стала проваливаться вниз, стало по-настоящему страшно. Хотелось орать, но почему-то в горле пересохло.

— О-о-ох, — только и смогла выдохнуть, понимая, что лечу в бездну.

— Аляяяяяяяяяяя! — услышала вопль тангира Элвэ.

Милый, милый мой «леденец», а вот летать-то я не умею. Я же не лайвелл…

* * *

Вопль Дарина Элвэ, в котором смешалось все: и боль, и отчаянье, оглушил людей, стоящих на том конце провала. Его долго разносило эхо, отражаясь от горных уступов. «…ля …ля …ля» еще какое-то время издевательски звучало над пропастью. А потом произошло невероятное. И без того крупная фигура эленмарца стала увеличиваться в размерах. Черты лица заострялись, превращая его в страшную маску. Одежда, сшитая из сверхпрочной ткани, трещала на тангире по швам. Рельефные мышцы раздулись, словно их внезапно накачали, а руки соединились с торсом кожистыми образованиями, очень напоминающими сложенные крылья. Прошло мгновение, и на месте Дарина Элвэ стоял огромный, человекоподобный монстр. Чудовище встряхнуло гривой белых волос, которые теперь напоминали длинную шерсть, издало грозный рык и камнем бросилось с уступа вниз.

— Офигеееть! — протянула Хунька, — не знала, что эленмарцы умеют летать.

— А они и не умеют, — едва слышно произнесла бледная Пелагея Джоновна.

— Но крылья… мы же все видели… — начал сбивчиво говорить Погодин.

— Не умеют эленмарцы летать, умеют только планировать с небольшой высоты, находясь в боевой трансформации, — ответила ему Алькина ба, и из таких же серых, как у внучки глаз, потекли слезы.

— Это что получается, он бросился вслед за Алей? Умирать? — закричал Стас, всматриваясь в пропасть.

— Выходит, что так, — и Пелагея Джоновна всхлипнула.

— Может, вы ошибаетесь? — с надеждой спросила Хунька.

— Нет, — покачала головой вмиг постаревшая женщина, — я наблюдала за трансформацией эленмарца много лет назад, а после — мне много об этом рассказывали. Возможно, опытный воин, прошедший через изменения много раз и хорошо владеющий телом, смог бы что-то сделать, но для Элвэ все впервые… и раньше срока… Шансов нет…

— Офигеть! — простонала Фархунда и тоже разревелась.

— Я не верю, что Алька погибла! Слышите? — прошипел Погодин, сквозь стиснутые зубы, — не верю! Кто угодно, но только не Верник!

Вдруг, откуда-то снизу раздался грозный рык. Все застыли, прислушиваясь к странному звуку, и даже женщины перестали плакать.

— Жива Алька! Жива! — с облегчением выдохнула Хунька.

— С чего ты взяла? — зло зыркнул на нее Стас.

— Я, Погодин, потомственная ведьма! Чувствую! А тебе советую, поверить мне на слово, — тонкий пальчик Фархунды уперся другу в грудь, — а то наколдую тебе рога и копыта, как у Машки, и будешь божество у кинсли до пенсии изображать.

— Оф-фиге-еть! — сказал молчавший до этого Жорка.

* * *

Говорят, перед смертью, за секунду — вся жизнь проносится перед глазами. Неправда, ничего не проносится, только свист в ушах и биение собственного сердца, каждый удар которого оглушает. Страшно. Очень страшно и одиноко… Ведь в этой жизни остаются самые близкие, те, кто мне дорог: родители, ба, легар, тангир Элвэ… ребята… Хунька… и снова Дарин Элвэ… Его бирюзовые с золотыми искрами глаза заслоняют все другие воспоминания, утешая и успокаивая. С мыслями о нем и страх отступает, сменяется верой в чудо, надеждой, пусть призрачной…

Смазанная, огромная тень мелькнула где-то сбоку, крупные ладони с острыми когтями обвили мою талию. Я подняла голову и… И!!! Мне захотелось зажмуриться и завизжать, громко, сильно, пронзительно! Чтобы от этого визга я спокойно проснулась в своей кровати, а не прибывала в лапах ужасного чудища, которое, однако, ничего плохого не делало. Наоборот, пыталось меня спасти.

— Дерррржись за меня! Кррррепко! — прорычало оно.

Дважды повторять не потребовалось. Я уцепилась за разорванную куртку, обвив ногами бедра чудища, и повисла на нем, как обезьянка на пальме. Зверь раскинул руки, натягивая кожистую перепонку, которой они крепились к бокам. На крылья это вовсе не походило, но позволило планировать и замедлить падение. Нет, оно не прекратилось, но ветер в ушах стих, и выступы скалы уже не мелькали так быстро. Набравшись храбрости, всмотрелась в страшную морду своего спасителя и не поверила глазам, наткнувшись на бирюзу с золотыми искрами…

— Дарин! — выдохнула я, теснее прижимаясь к монстру.

— Двоим не спастись! — просипел он, — мое тело смягчит твое падение… А-а-аля-я-а-а…

Широкий, приплюснутый нос зарылся в волосы на моем затылке, и я отчетливо поняла — он прощается со мной. Вот так просто, навсегда. Обнять не может, потому что руки ему не опустить, слова тоже даются с трудом. Он просто дышал… дышал мною в последний раз… А я… я отчаянно не хотела его смерти. Без меня у него есть шанс на спасение, без меня… А со мной нет никаких шансов, ни для меня, ни для него. Подтянувшись, поцеловала темные, шершавые губы с выпирающими клыками. Не важно, как это выглядит сейчас, ведь это мой Дарин. Я прощалась, прощалась навсегда. Потому что без меня у него есть шанс, а со мной…

— Я люблю тебя! — прошептала последний раз и оттолкнулась, как можно дальше.

Серые камни на дне ущелья приближались с неимоверной скоростью. Вновь подхватить меня Элвэ уже не успевал, планируя вниз на своих кожистых крыльях.

— Неееееееееет! Аляяяяяяя! — донеслось до меня, прежде чем я его окончательно потеряла из виду.

— Прощай, Дарин… — тихо прошептала, готовясь к худшему.

Вдруг совсем рядом раздался громкий, очень грозный рык. Он разнесся по всему ущелью. А спустя секунду, я упала на широкую, черную, пушистую спину.

— Сумрак, ты нашел меня! Ты спас! — всхлипывая, обнимая мощную шею лайвелла.

«Успел» — раздался его голос в моей голове.

Огромный черный кот мягко приземлился на идеально ровную площадку из серого камня. Она была достаточно большой. Природа просто не могла создать подобного, все говорило об искусственном происхождении этого места. Вокруг возвышались скалы с острыми верхушками и небольшими выступами.

Едва оказавшись на ногах, я огляделась в поисках Дарина, но нигде его не увидела. Перевела испуганный взгляд на Сумрака. Кот сидел рядом, сложив крылья, смотрел на меня и щурил свои желтые глазищи.

— Дарин… он… — испуганно прошептала я.

«У него не было ни единого шанса» — прозвучало в моей голове.

— Что?.. — ответ лайвелла меня озадачил, — что значит, не было шанса? Он мертв?

«Скорее всего» — последовал спокойный ответ.

— Сумрак! — рыкнула на него, — нам срочно нужно отыскать Дарина!

«Зачем?» — равнодушно ответил кот.

И тут я разозлилась. Мой спаситель, может быть где-то кровью истекает, в помощи нуждается, а мы тут разговоры ведем. Пусть и с говорящим, но с животным! Что бы он понимал! И это «Зачем?», где-то я уже это слышала, причем, совсем недавно. Интересно, кто у кого учился… Зачем… Нет! Зачем? А? Ну, кошак! Меня же бросился спасать, во снах являлся. Значит нужна! А Дарин, выходит, для него расходный материал? Не нужен? Ну, погоди, пушистая шкурка! Верник Алевтина просто так не сдается!

— А я тебе зачем? — знаю, что вопросом на вопрос отвечать некрасиво, но у меня выбор не богат.

«Нужна» — немного подумав, ответил лайвелл.

— Сильно?

«Очень».

— А мне нужен Дарин. И тоже очень. Представляешь? — старалась говорить спокойно, а внутри все клокотало от злости на этот равнодушный мешок шерсти. Кстати, божественный, по эленмарским меркам, — в общем, так, Сумрак, нет Дарина — нет и меня. Без него я с тобой и разговаривать не стану!

«Люди» — как-то устало это прозвучало.

— Лайвеллы! — копируя его интонацию, передразнила я.

«Что ты хочешь, Алевтина Верник?»

— Хочу, чтобы ты помог мне отыскать Дарина!

«Это единственное твое желание?» — Ох, и хитрит этот крылатый, кошачий прохвост!

— Разумеется, нет! Когда это у женщины было всего одно желание?

«Женщины» — устало выдохнул кот и развалился у моих ног, приглашая забраться к нему на спину.

Следующие несколько минут, в сгущающейся фиолетовой мгле, мы планомерно облетали каждую скалу, проверяя все выступы и площадки. Я видела плохо. Нужно было подлететь совсем близко, чтобы человеческий глаз смог что-либо различить, но кот здесь ориентировался чудесно, избегая всех преград, возникающих на пути. Сумрак вздыхал, порыкивал и даже стонал, когда на очередном уступе мы не находили Элвэ, потом оборачивался и укоризненно смотрел на меня.

— Что? — неизменно спрашивала я и сама себе отвечала, — ищем дальше!

Кот обреченно отрывался от очередного уступа и устремлялся на поиски. За все время он ни разу со мной не заговорил. Да этого и не нужно было, его взгляды и движения выдавали внутренне состояние животного. С каждой неудачей лайвелл раздражался все больше и терял терпение. А я… Я тоже не железная и тоже раздражалась, но на разумного кота, который своими ужимками уже давно начал меня бесить!

«Возвращаемся» — наконец, выдал он, когда мы облетели всю площадку по кругу несколько раз.

— Нет! — пришлось спокойно и жестко возразить. Раз Сумрак не хочет себя вести, как человек, значит я стану себя с ним вести, как с животным. Выполнил команду — погладила, не выполнил — отругала строгим голосом. — Продолжаем, пока не найдем Дарина.

«Алевтина Верник, мы возвращаемся» — снова раздался голос в моей голове с настойчивыми интонациями.

— Можешь возвращаться! А я остаюсь здесь! — наш спор проходил на крошечном выступе скалы. До каменного дна ущелья было недалеко, но все же достаточно высоко, чтобы расшибиться при падении.

«Ты не умеешь летать» — сообщил мне кот. А то я без него этого не знала!!!

— Это не важно. Значит, полезу, но искать Дарина не перестану! — для убедительности, стала осматривать поверхность скалы. Да уж, без снаряжения здесь делать нечего.

«Упрямая» — он еще и обзывается! Наглость вопиющая!

И тут, откуда-то сверху послышался шорох, а затем очень слабый приглушенный стон. Кот навострил уши.

— Он там… — почему-то шепотом сказала я, указывая наверх.

Лайвелл, разумеется, промолчал, но по его взгляду и так было ясно, что ничего хорошего он бы мне не сказал. Над выступом, на котором мы стояли, оказался еще один, совсем крошечный. Над ним нависала скала, образуя щель. Именно в нее и угодил Дарин, откатившись туда при ударе, поэтому и заметить его было крайне трудно. Мы в очередной раз пролетели бы мимо, если бы не услышали стон.

Тангир Элвэ по-прежнему находился в боевой трансформации. Огромное монстрообразное тело, скрытое тенью от нависающей скалы, распласталось по выступу. Никаких признаков жизни больше Дарин не подавал. Я бросилась к нему. Что-либо рассмотреть в сгущающейся тьме — не представлялось возможным. Ощупать мешала глыба, нависающая сверху. Как вытащить такого великана из сравнительно маленькой щели не представляла.

— Сумрак, что же мне делать? — в растерянности спросила кота.

«У меня лапы» — отмазался наглый лайвелл, чем в очередной раз разозлил.

Если женщину разозлить, то ее мозг начинает работать в ином режиме. Не во имя, а вопреки, не на благо, а назло. Вот и я хотела спасти Дарина вопреки всему и назло наглому кошаку. А ведь Сумрак так нравился мне во снах!

Еще раз, осмотрев лежащего тангира, решила передвигать его с ног. Ботинок на нем не было. Схватившись за огромные ступни с когтями вместо ногтей, что есть силы, потянула на себя. О, чудо! Ноги удалось немного сдвинуть. А вот с торсом все оказалось намного сложнее. Сколько бы я не тянула, сдвинуть гору мышц, в которую превратился Дарин, так и не смогла.

— Помоги мне! — взмолилась, оглядываясь на лайвелла.

«У меня лапы» — напомнил мне мохнатый проходимец.

— Отлично! — заявила я, удивленному моим ответом коту, — а у меня ремень! Привяжем один конец к руке Дарина, а другой к твоей ноге. Ты же сильный и все можешь!

Последняя фраза была слишком откровенной и очень грубой лестью, но Сумрак купился, подставив заднюю лапу. То-то же! Доброе слово и кошке приятно, то есть коту… в моем случае.

«Нахалка» — отчетливо услышала в своей голове. Ну, вот и ладушки, хоть какие-то эмоции.

Наши усилия оказались не напрасны. И через несколько минут массивное тело Дарина Элвэ уже лежало посередине выступа. «Леденец», хотя какой там, сейчас даже самая отчаянная женщина не смогла бы его так назвать, тангир по-прежнему не подавал признаков жизни. Приложив ухо к груди чудища, я прислушалась. «Тук… тук-тук… тук…» — тихо и очень слабо стучало сердце Дарина. Жив. Выдохнула с облегчением и попыталась вытереть пот со лба. Пальцы были в чем-то мокром и липком. Кровь! Я по-прежнему почти ничего не видела, но темные пятна крови на своей светлой коже различила.

— Сумрак, он ранен, — всхлипнула я, — а мне даже его ран не разглядеть. Не вижу…

Слезы покатились из глаз. Они были настолько горячими, что обжигали щеки. Как и каждый курсант, в потайном кармашке я хранила две самовпрыскивающиеся ампулы: одну с болеутоляющим, а другую — с энергетиком. Так же там хранился заживляющий пластырь. Совсем небольшой, вряд ли его хватит на такие сильные повреждения. Но хоть чем-то он все же помочь сможет, а для этого необходимо видеть раны.

«Нужно отнести его в храм» — ответил мне кот.

— Каааак? — я уже вовсю ревела.

«Думай, Алевтина Верник» — вот же котяра!!!

— Ты тангира сам себе на спину не поднимешь, я тем более. Остается единственный выход — скинуть его туда. Под нами еще один выступ. И если мы подвинем Дарина на самый край, то я вполне смогу его спихнуть, — большего бреда мне не приходилось планировать за всю свою жизнь.

«Твоя идея настолько абсурдна, что может сработать» — отозвался лайвелл.

А потом мы тащили и тащили тяжеленную тушу. На обрывках форменной куртки нащупала карман и разжилась еще одним медицинским НЗ. Два комплекта ампул и пластырей лучше, чем один.

«Он может не перенести падения» — заявил кошак, принюхавшись. Значит дело плохо. Но я все равно использую любую возможность для спасения Дарина Элвэ!

— Попробуй только не выжить! — с этими словами ввела ему одну за другой ампулы из первого комплекта. Кожа оказалась настолько твердой, что тонкая игла еле ее проткнула. Конечно, чудище никак не прореагировало. Хотя, на секунду показалось, что его дыхание шевельнуло мои волосы… Или это просто ветер?

Сумрак спустился и встал аккурат под тем местом, куда мы перетащили Дарина. Высшие силы, помогите мне! Нам! Нам всем! И я столкнула, лежащего на краю выступа, тангира. Он упал удачно, распластавшись по спине огромного кота таким образом, что его руки свешивались по обе стороны мощной шеи животного. А как же перепонка, позволяющая планировать? Свет от фосфорицирующего кустарника, растущего на нижнем уступе, упал на Дарина, и я увидела лохмотья, которые в темноте приняла за лоскуты одежды. Это были остатки импровизированных крыльев тангира, он порвал их при падении…

«Я вернусь за тобой, Алевтина Верник» — сказал лайвелл и плавно слетел с уступа вниз.

— Куда? — заорала вдогонку, — храм же наверху!

«Иногда, чтобы найти, нужно просто открыть душу» — раздалось в ответ. Боже, Сумрак заговорил словами апаньяр. Во истину, мир сошел с ума, и я вместе с ним.

Глава 8

Сумрак вернулся, когда тьма поглотила Лорну, и единственным пятном света остался фосфорицирующий куст на выступе внизу. Было ли мне страшно? Конечно, но настоящий ужас приходит в темноте, на незнакомой планете, когда ты один и совсем рядом раздаются странные звуки: то шипение, то скрежет, то стрекотание. Отправляясь сюда, я проштудировала справочники и ознакомилась со многими видами местной фауны, но никак не планировала так скоро остаться с некоторыми из них наедине. Становилось прохладно. Прижавшись спиной к скале, с тоской всматривалась в темноту. Беспокоилась о Дарине, вздрагивала от шорохов и поминала кошака тихим добрым, иногда очень русским, словом.

Вообще, в такие моменты, когда кроме ужаса от неизвестности, тебе больше ничто не мешает, задумываешься о жизни, начинаешь рассуждать и даже приходишь к каким-то выводам. На самом деле, глубоко безразлично правильные это выводы или не очень, они просто своевременные, подводящие итог. Вот и я, перебирая в голове события, которые произошли со мной с момента прилета в ВЗА, делала определенные выводы и они радовали. Во-первых, мои лучшие друзья таковыми и остались. Во-вторых, в жизни появились два очень важных человека — легар Сорг и тангир Элвэ. Чувства к обоим эленмарцам глубоки, но это совершенно разные чувства. В-третьих, явных врагов я не нажила, не считая, разумеется, Анвен Беллим, ее энвину и некоторых членов семьи, причем Фингорма к этому неприятельскому оплоту не причисляла. Нравился он мне. Вот честно, этот экземпляр Беллимов был добр, не глуп, остроумен, и что особенно ценно в мужчинах, способен признавать свои ошибки и идти на компромиссы. А еще, эленмарец так смотрел на Хуньку, когда она этого не видела, словно подруга была единственной женщиной во вселенной. Может и с пассиями разных габаритов и рас у нее на виду Фингорм появлялся специально, чтобы позлить. Ведь Фархунда тоже упорно делала вид, что его не замечает.

Задумавшись, я перестала обращать внимание на странные ночные звуки, и когда передо мной сверкнули два горящих желтых глаза с вертикальными бездонными зрачками, заорала так, что где-то поблизости начался небольшой обвал.

«Люди такие шумные» — раздался глас моего котика.

— А лайвеллы такие неожиданные! — пробурчала я, и, пыхтя, полезла на шею Сумраку, — вот скажи мне, почему ты меня выбрал?

«Ты другая» — ответил кот. О, Боже! Его информативные ответы, просто исчерпывающие.

— Конечно, другая! У меня ни шерсти, ни когтей и даже хвоста самого завалящего не выросло! — без зазрения совести съязвила я.

«Ты от всех отличаешься» — поправился лайвелл.

— Разумеется, — снова не стала спорить я, — другее всех других.

«Ты невозможна!» — кажется, это был крик кошачьей души.

— И тут неправда твоя! Я существую, даже дышу… пока, а значит, очень возможна.

«Со мной никто так не разговаривал…» — ох ты ж, неужели обиделся? Кнуты закончились — полезла за пряниками. Зарывшись в пушистую шерстку, стала почесывать Сумрака за ушами, а он… мурлыкал, как самый обычный земной кот, несмотря на крылья и божественность у некоторых инопланетных народностей.

— Мир? — спросила, устраиваясь поудобнее на его спине.

«Посмотрим» — гордо ответил кот и спикировал вниз.

— Дарин как? — поинтересовалась я, когда мы приземлились на знакомой площадке возле ничем непримечательной отвесной скалы.

«Жив» — да, нужно что-то срочно решать с немногословностью Сумрака.

— И где он? — порой лайвелл мне очень напоминал апаньяр из древнего, подводного храма на Земле. Те же, очень раздражающие ответы и подозрительно схожая манера вести диалог.

«В храме» — придушу наглого кошака! Люблю животных, но, как оказалось, не всех и не всегда.

— И? — с нажимом спросила я, — как туда попасть?

«Дарин был без сознания, поэтому проблем не возникло. С тобой сложнее».

Вот ведь гад пушистый!

— Ему хуже? — встревожилась не на шутку.

«Так же» — ну хоть что-то. Так же — это жив.

— Как мне попасть в храм? Только не начинай, как апаньяр, говорить, что я должна раскрыть душу, чтобы понять… Лучше просто объясни мне и все.

«Но ты должна раскрыть душу» — возразил кошак. Мир перевернулся, дежавю усилилось. Слишком уж ситуации похожи. Храм, голоса, одинаковые фразы… Словно кто-то один, очень могучий и великий, создавал их под копирку. Хмм. Денкоро — универсальный ключ ко всему.

— А с этим я смогу войти в храм? — я вытащила цепочку и помахала кулоном перед мордой лайвелла.

«Денкоро» — удивленно и одновременно восхищенно воскликнул кот.

— Значит, смогу? — лучше уточнить, а то знаем мы эти апаньярские недоговоренности.

«Владеющий денкоро» — не унимался кошак. Мне даже показалось, что он склонил передо мной голову. Интересно, что это все-таки за вещица? Пока она приносила одни лишь неприятности.

— Сумрак, ну будь человеком, объясни внятно! Там же Дарин раненый, а мы тут о ерунде говорим… — я даже состроила скорбную мину, ни на что не надеясь. Вдруг у кошака совесть проснется. Нет, спит она крепко.

«С денкоро можно войти в любой храм равновесия» — все-таки решил пояснить мне лайвелл.

— Куда приложить? — устало выдохнула я, и мне благосклонно кивнули на скалу.

Подойдя ближе, увидела несколько символов. Похожие видела в храме на Земле, кажется… Крайние такие же точно, а вот средний немного отличался, от виденного когда-то мной. Любые древности, а особенно таинственные, с детства меня манили. Я любовно провела пальчиками по символам. Дежавю! Они вспыхнули точно так же, как их собраться в земном храме. Сняв кулон, приложила его к круглому отверстию под загадочной надписью.

Что произошло дальше, так и не поняла, но голова закружилась, на секунду я отключилась, а в следующее мгновение очутилась посреди огромного зала. Окружающее пространство было знакомо. Именно здесь стоял лайвелл в моем сне. Высокие своды храма, узкие, как бойницы окна, проникающий в них фиолетовый свет. Странно… свет… А ведь за пределами храма нас окружала лишь тьма. Создавалось ощущение, что храмы существовали в иной реальности. «Открой душу и…» — мда, с такими приключениями поверишь в любую чертовщину.

Внимание привлекли две вещи — импровизированный алтарь и, недалеко от него, золотой обруч, который висел в воздухе, ничем не поддерживаемый. Да, черт с ними, с тайнами этими… Массивное тело тангира лежало на том самом алтаре. Свет здесь тоже был слабенький, но он был. Подбежав к Дарину, встала перед ним на колени, достала походный нож и принялась срезать остатки условной и давно бесполезной одежды. Элвэ по-прежнему пребывал в состоянии боевой трансформации и не подавал признаков жизни. Несмотря на очень смуглую кожу, неродное, почти звериное лицо было бледным, а дыхание — настолько слабым, что огромная грудная клетка почти не вздымалась.

Прижав ухо к его груди, попыталась услышать удары сердца. Оно билось, но очень… очень тихо… словно каждое мышечное сокращение давалось с трудом и могло оказаться последним.

— Дарин… — тихо позвала я.

«Нежилец» — изрек божественный кошак, сидя рядом.

— Хвост оторву! — пообещала, разозлившись, и с удвоенной силой принялась срезать куски, бывшие когда-то форменной курткой.

Да, в своей боевой ипостаси, эленмарцы действительно становились страшными, огромными чудищами, но меня вид Элвэ нисколько не отталкивал, ведь я отчетливо осознавала, что это он. Тем более, безумия у Дарина не было. Наоборот, тангир очень четко принимал решения, когда бросился меня спасать. Четко, но не очень здраво… Вот кто его просил кидаться со скалы? Сейчас бы стоял там, наверху и волновался со всеми вместе, а не лежал бы здесь без сознания! Порванная перепонка, которая позволила нам не упасть, а планировать с безумной высоты, драными клочьями свисала по бокам. Но ведь это не могло угрожать его жизни! Даже птица с подрезанными крыльями продолжает жить, пусть и без неба. Весь торс покрывали царапины разной длины и глубины. Из многих сочилась кровь, привычная… красная… человеческая… Ничего такого, что бы угрожало жизни, я пока не нашла. Кровили многие порезы и ссадины, но не было, ни открытых переломов, ни других жуткого вида ран. Впереди не было, а вот со спины рассмотреть его я не могла, как и перевернуть. Но интересующее меня повреждение находилось именно там, потому что Элвэ фактически лежал в луже собственной крови…

— Сумрак, — позвала я, — нужно перевернуть Дарина, хотя бы на бок. Мне нужно осмотреть его спину.

«Нежилец» — повторил кот и принюхался, показывая, что он просто это чувствует.

— Я не успокоюсь, пока не сделаю для него все, что смогу! — зло прошипела сквозь зубы и достала ремень, с помощью которого мы транспортировали тангира к краю скального выступа, — тащи сюда свою кошачью задницу! Переворачивать будем.

«Алевтина, у эленмарцев в боевой трансформации повышенная регенерация, а у твоего даже мелкие ссадины не заживают. Смирись, он умрет, очень скоро», — непривычная для лайвелла, слишком длинная речь объясняла многое, но поверить его словам означало отказаться от Элвэ. Неееееет! Не затем мы встретились, чтобы я его так просто отпустила!

В голове почему-то всплыли воспоминания о том, как Анвен объявляет себя невестой Дарина. Я вспоминаю свои ощущения. Мне неприятно… Нет, мне безумно больно, потому что отказаться от этого чертового, безмозглого эльфа, сиганувшего за мной со скалы, я не в состоянии. Это как потерять часть себя — больно до одури! Не может вселенная быть настолько жестокой, позволив нам встретиться, осознать, что мы друг для друга значим, насколько важны, и тут же отобрать. Не может! И я ей не позволю это сделать! Слышите? Не позволю! А если он все же умрет, то и я не выйду из этого храма, навсегда оставаясь с тем, с кем могла бы быть счастлива.

Что-то горячее капнуло мне на руку, вырывая из грустных мыслей. Рассеянно посмотрела на растекающуюся по испачканной коже каплю, которая оставляла след, смывая серый пыльный налет, и поняла, что это слеза, моя слеза. Пока бьется сердце Дарина — не время плакать!

Следующие пару минут мы с Сумраком переворачивали Дарина, а когда перевернули… — слезы новыми горячими потоками хлынули по моим щекам. Рана там была… Была не то слово… И рана тоже не то… Толстый, огромный осколок скалы входил в тело Элвэ глубоко и основательно.

«Нежилец» — что-то не к добру кот разговорился!

— Лучше заткнись, — выдохнула я.

Предположим, вкачу Дарину все оставшиеся ампулы, потом постараюсь заклеить рану пластырями, но ведь внутреннего кровотечения я не остановлю, а осколок явно задел что-то важное. Вряд ли мой план удачный, но другого нет. Сжав зубы, схватилась за обломок скалы и с силой потянула на себя. Он не поддавался, но я была упорнее и, наконец, камень вышел из раны. Вслед за ним хлынула кровь… — черная… со сгустками… Она все не останавливалась, а мне даже нечем было ее промокнуть. И тут тангир застонал. Слабый, полный боли стон ножом впился в мое сердце, заставив зажмуриться от боли и горя. Умом я осознавала, что проиграла. Умом, но сердцем! Сердце продолжало верить, надеяться и гореть для того, кто передо мной истекал кровью. Вкатила оставшиеся ампулы. Понимала, что не помогут, но может хоть ненадолго отсрочат неизбежное. На помощь тоже надеяться глупо. Никто нас не найдет в этом забытом богами, призрачном храме. Сжала кулаки и сама застонала от бессилия и какой-то щенячьей обреченности…

Храм… Боги… Апаньяр… Чудеса… Мысли роились в голове. Казалось, есть правильное решение, причем единственно правильное, но оно никак не находилось. Весь рой моих мыслей никак не желал оформиться во что-то правильное или хотя бы логичное, реально действенное в такой ситуации.

— Сумрак! — позвала я, но ответа не последовало.

Кошак по-прежнему сидел рядом, но упорно молчал.

— Я сейчас к скале обращалась? — не на шутку разозлилась.

«Ты сказала заткнуться, я всего лишь следую твоим просьбам» — гордо ответил пушистый проходимец и состроил обиженную морду, ну настолько, насколько это могло получиться у… кота.

— Потом будешь обижаться, — обломала его, — я даже тебе подыграю и прощения попрошу.

«Что ты хочешь?»

— Хочу спасти Дарина! — выпалила не задумываясь.

«На что ты ради него готова?»

— На все!

«На все — не надо. Выполнишь одно условие после. Что он для тебя значит?»

— Все! Без него моя жизнь лишена смысла! — выдохнула я, отмечая, что слова слетают сами, и они… они истинные, правильные.

«Ты готова связать с ним судьбу?»

— Да! Да-а!

«Назад пути не будет».

— Не томи! — до чего же меня бесит этот пушистый засранец.

«Повторяй за мной. Я, Алевтина Сорг…»

— Я, Алевтина Сорг… — хмм! Нужно будет уточнить, откуда лайвелл так хорошо знает мою родословную. Ох, не чисто тут с этими котами что-то!

«Принимаю Дарина Элвэ».

— Принимаю Дарина Элвэ, — повторила за кошаком я.

«Навсегда» — закончил Сумрак.

— Навсегда! — последнее слово выдохнула, отчаянно надеясь на чудо.

Прошла секунда… Две… Три… Но ничего не происходило.

— Ты надул меня? — прошипела, зло, посмотрев в сторону кота. Он был спокоен и беззаботен. Сидел, аккуратно сложив крылья и лапки.

«Обижаешь! Жди!» — мурлыкнула сама кошачья беззаботность.

И я ждала, глядя, как из раны Дарина, моего Дарина, все вытекает, и вытекает кровь. А потом легла рядом и прижалась так сильно, как только могла, обняв его и фактически закрыв рану собой. Если он останется здесь, на этом алтаре, значит и мое место здесь, рядом. А потом фиолетовый свет, проникающий из узких окон-бойниц под сводом храма, сгустился, объединился и устремился вниз, к нам, окутывая и пеленая. Сознание затуманилось, где-то далеко зазвучали чьи-то голоса. Они пели грустную, удивительно красивую песню. Слов я не могла разобрать, но мелодия очаровывала. Лежала, обнимая Дарина Элвэ, и слушала… слушала… пока, кажется, не уснула.

Пробуждение было резким. Конечно, оно бы не было таким внезапным, если бы одно усатое божество не рыкнуло у меня прямо под ухом. Открыв глаза, огляделась вокруг. Ничего не изменилось — тот же храм, свод, узкие окошки, сквозь которые проникает фиолетовый свет. Я по-прежнему лежала на алтаре, а рядом мирно посапывал Дарин. Его грудь равномерно вздымалась. Он со свистом втягивал в себя воздух и с сопением его выдыхал. Звуки получались забавные. Наверное, из-за клыков. Да, тангир Элвэ так и пребывал в своей боевой трансформации и, похоже, изменяться не собирался. Мда… Халтура — это из божественного провидения. Ох, халтура! Хотя, нет. Одно чудо, и, пожалуй, самое основное, все же произошло. «Леденец» исцелился. Волшебным образом с его тела исчезли все царапины, перепонки соединяющие руки с туловищем срослись, словно бы и не висели разодранными клочьями совсем недавно, а еще… вокруг не было ни единого следа крови — ни на Дарине, ни на мне, ни на алтаре. Прямо кровавый ритуал исцеления… Кстати, о ритуале!

Обернувшись к кошаку, который в этот момент с глухим урчанием вылизывал свою лапу, забавно растопырив пальцы, увенчанные совсем не забавными когтищами, и спросила строгим шепотом:

— Что здесь произошло?

«Обряд».

— Какой?

«Нужный».

— Сумрак! — я разозлилась не на шутку. Честно говоря, все произошедшее в храме вспоминалось, как в тумане. Лайвелл что-то говорил, я повторяла, потом — туман и пробуждение.

«Древний обряд единения судеб» — ответил он, как будто это должно было мне все объяснить, и продолжил нализывать свою конечность.

— Сумрак! — снова прошептала я и зло, очень зло на него посмотрела. Не знаю уж, что его насторожило, может быть, тон, которым произнесла его имя или мой грозный, практически испепеляющий взгляд, но вылизываться это животное перестало. А потом, вообще, снизошло до ответа, и вот он-то меня как раз и не обрадовал.

«Ладно! Ты сказала, что принимаешь умирающего навсегда» — пояснил… — даже не знаю, как его назвать!

— И? Что это означает? — хотелось оттаскать черного интригана за хвост. И я бы с удовольствием это сделала, если бы не боялась потревожить Дарина. До его пробуждения очень хотелось, хоть немного, прояснить ситуацию.

«Это означает, что ты приняла его судьбу» — нет, ну, засранец же, да? А самое главное, раздражал он меня нисколько не меньше, чем те голоса апаньяр в храме на Земле. И манера разговора, и все их увиливания от ответов, и немногословность — были очень схожими, словно один великий программист написал их программы под копирку, задав только в параметрах разную внешность. Точнее, тем из подводного города, вообще, забыли придумать образ, а Сумрак… он был более продвинутой, усовершенствованной моделью.

— Не беси меня! — тихо, но очень честно предупредила я, — тебе, же что-то от меня нужно, так?

«Не только мне, это нужно всем, Верник Алевтина» — гордо вскинул голову лайвелл. Скажите, какой всеобщий благодетель!

— Тогда отвечай на все мои вопросы подробно, и не вздумай увиливать, морда усатая! — зло прошипела я.

«Что ты хочешь знать?» — сдался он. Неужели? Впрочем, на предельную честность и распространенные, подробные ответы рассчитывать все же не приходилось.

— Итак, почему ты выбрал меня?

«Три причины» — отозвался кот и грациозно укрыл хвостом, ровненько поставленные, передние лапы. Артист!

— Вот и расскажи мне о них! — А что? Я тоже противная и настойчивая, когда мне очень надо. А сейчас нужно было позарез.

«Первая причина — твой жизненный путь, вторая — твоя родословная, а третью — я узнал только сегодня, хотя и был удивлен» — вот же табуретка с крыльями! Вроде и ответил, а ничего не сказал.

— Сумрак, почему мне тебя придушить хочется? — в сердцах застонала, скосив глаза на пушистого мучителя.

«Я бессмертный» — обломал мои мечты кошак.

— Это не важно. Я очень изобретательная, когда надо! — видимо, он мне поверил, потому что проникся и внимательно окинул взглядом, — поэтому или ты мне рассказываешь так, чтобы я поняла, или ничего для тебя делать не буду!

«Но я, же выполнил твое желание» — возразил кот.

— О желании мы тоже поговорим, у меня остались вопросы. Очень много разных вопросов… — закончить свою речь, цель которой была запугать и призвать к сознательности одного конкретного лайвелла, я так и не смогла, потому что кот начал свой рассказ.

«Итак, о причинах. Жизненный путь любого из смертных определяется расположением звезд в момент его рождения. Лишь у тебя есть способность видеть то, мимо чего другие просто прошли, не заметив очевидного. Ты всегда находишь кратчайший путь к решению. Не всегда логичный, но всегда верный. Вторая причина кроется в твоей родословной. Ты — Сорг, Алевтина Верник. А Сорги…»

— Знаю, знаю… Это один из древних аристократических родов Эленмара!

«Еще раз меня перебьешь, рассказывать не буду» — обиделся кот.

— Да, молчу я. Чего ты… — если честно, стало неудобно. Сумрак фактически указал на мою невоспитанность.

«Так вот, Сорги — это родовое имя императоров древности. Не только Эленмара. Эленмар — это закат твоей династии, а в период рассвета Сорги правили миллионами планет. Славное было время, героическое. Но, времена меняются, а кровь остается. Ты — самый юный птенец древнего дома, а значит, твоя кровь самая сильная» — взгляд лайвелла стал таким задумчивым… Наверное, он вспоминал былые времена.

— Прости, пожалуйста, — на всякий случай извинилась я. Вдруг подумает, что перебиваю, — а почему важна кровь древних императоров?

«Сорги обладали несколькими нужными качествами. Они весьма располагали к себе людей, даже потенциальных врагов. Редко, кто мог противиться их природному магнетизму. А так же — были хорошими интуитами. Сама посуди: твой жизненный путь плюс родословная с набором качеств древней крови и, как результат, большая вероятность исполнить то, что необходимо».

Мне ужасно хотелось спросить, что же необходимо исполнить, но я сдержалась, позволяя коту продолжить. Потому что вся информация была интересной и нужной.

«Ну, и третья причина. Скажи, Алевтина Верник, нет ли у тебя ближайших родственников, которые проявляют странные для землянина качества?»

— Да, практически все! Все мои родственники — долгожители, что землянам, даже с учетом развитой пластической хирургии и косметологии, не свойственно.

«С кого все началось?»

— С моей прапрабабушки, а нам перепало по наследству, — любопытство подстегивало отвечать честно.

«Значит, она и получила благодать».

— О чем ты? Что получила?

«Трудно объяснить вот так сразу, но я попробую. Иногда сама вселенная преподносит подарки. Какие они будут и кому достанутся, не знает никто. Просчитать это тоже невозможно. Сюрпризы бывают разные. Человек никогда не замечает, что провидение его отметило. Просто через какое-то время с ним происходят удивительные вещи. Усиливается слух, интуиция, способность принимать решения или, как в твоем роду, увеличивается срок жизни. Вселенная никогда не выбирает случайных людей, всегда — это те, кто нужен для важных свершений. Чтобы получить дар, нужно выпить воды из „колодца жизни“. Он может появиться в самый неожиданный момент и видеть его будет лишь тот, для кого дар предназначен. Получается, твоя прапрабабушка пила из колодца, получила подарок и передала его дальше, по наследству детям, внукам и наконец, нужному человеку — тебе».

— Ба живет так долго, потому что ее одарила вселенная? — восхитилась я. Конечно, многие отмечали эту нашу семейную странность, в свое время нас даже исследовали в научном центре, но найти причины долголетия так и не смогли. И если со мной, мамой, бабушкой и прабабушкой было хоть немного понятно, так как имелись инопланетные гены, то Пелагея Джоновна всегда оставалась загадкой. И вот сейчас эта загадка так замечательно разгадалась.

«Вселенная одарила тебя, Алевтина Верник, использовав для этого твою родственницу» — ответил лайвелл.

— Ой, как же она хорошо сделала, что использовала именно ба, а то бы она ни за что не дождалась своего счастья! — воскликнула я, вспомнив с какой нежностью смотрят друг на друга бабушка Пелагея и Белиготар Сорг.

«Не будь в тебе дара и крови Соргов, тебя бы не признал денкоро — универсальный ключ и символ власти» — о, как! Оказывается мой медальон не просто ключ, а какой-то там важный символ.

— И для чего он нужен? — нетерпеливо спросила.

«Лишь человек, которого признал денкоро, сможет восстановить утраченное равновесие».

— Ладно, предположим, я тот важный человек, что от меня требуется?

«Зажечь Звезду Равновесия, вернув в круг утраченные треугольники» — а пазл то сошелся! Я тут же вспомнила картинку на стене, в храме на Медриксе и треугольник, потом посмотрела на круг, висящий в воздухе у алтаря, на котором мирно посапывал Дарин. Да, высота найденного нами треугольника полностью совпадала с диаметром круга. Значит, один найден. Да и второй, скорее всего тоже, нужно было лишь взглянуть на него поближе, а для этого предстояло отправиться на Эленмар. А вот где находится третий, я понятия не имела. Ладно, разберемся, раз на моей стороне божественное провидение. Сейчас же меня интересовали совсем другие вопросы.

— А расскажи-ка мне теперь про обряд единения судеб. Да так, чтобы я все поняла! — кошак отвел взгляд. Хмм! Здесь явно таился какой-то подвох.

«Обряд, как обряд» — отозвался кот и возвел свои желтые глазищи к потолку. Темнит! Всей кожей чувствую…

— Сумрак! — предупредила его я зловещим шепотом, — лучше горькая правда!

«Никакая она не горькая. Сама же говорила, что жить без него не можешь» — вот зараза!

Взгляд лайвелла заметался по сторонам. Здесь, как и в земном храме было навалено множество различных вещей, о предназначении многих из которых я даже не догадывалась. Кошак тяжело и, что характерно, как-то виновато вздохнул, на всякий случай отошел от меня подальше и вот тогда признался:

«Судьбы ваши объединились».

— Это как? — нахмурилась я.

«Нет больше судьбы Алевтины Верник и судьбы Дарина, есть общая — ваша. Ну, это как ниточка с иголочкой, куда один — туда и другой» — и наглый котяра снова попятился. Я, конечно, слабо представляла, что такое ниточка с какой-то там иголочкой. Кажется, это такое орудие немеханизированного труда древности, сродни каменному топору. А вот тот факт, что лайвелл отчего-то опасался моей реакции на свои слова, меня напрягал, причем сильно. Что и говорить, этому божественному проходимцу не было никакого доверия! Ни грамма! Ни капельки! Абсолютно!

— А скажи мне… Мы ведь с Дарином теперь, как бы женаты, да? — начала свой очередной заход для выяснения истины.

«Без как бы. Вы женаты».

— И разводов при таких обрядах не предусмотрено?

«Нет. Навечно — это навечно» — кошак нервно переступил с лапы на лапу. И чего он так нервничает? Все же к лучшему. Дарин жив и это было моим основным желанием, которое и исполнилось. Конечно, для принятия такого важного решения я располагала слишком незначительным временем, да и Элвэ выбора не оставила. Но ведь выхода другого не было… Или все же был иной выход? Хмм… Почему-то эта мысль меня встревожила.

— Сумрак, а женитьба… то есть обряд единения… он… В общем, это был единственный способ спасти Дарину жизнь? — решила не ходить вокруг да около и спросила напрямик. В конце концов, кошак никогда не врал. Юлил, не договаривал, но не врал.

«Алевтина, я могущественное древнее существо, которому многое подвластно. Способы были, но я решил, что этот самый романтичный» — выдало это лохматое божество, вызывая у меня приступ почти неконтролируемой ярости.

— Чтооооо? — выдохнула я и зашипела, — значит, можно было обойтись и без обряда? Может ты и без храма мог ему помочь, на месте?

«Мог» — подтвердил мою догадку черный засранец.

— Убью! — констатировала неоспоримый факт я, осторожно, чтобы не разбудить Дарина, поднимаясь с алтаря.

«Одумайся, женщина! Я сделал тебя счастливой, соединив узами любви!» — вопило божество в моей голове, на самом деле отползая все дальше к противоположной от меня стенке.

— Ох, вы ж только посмотрите на этого Купидона лохматого! — не на шутку рассердилась я, наступая на лайвелла, — а ты подумал о том, что твое решение может быть не единственно верное? А ты нам свободу выбора дал? Я обещала, прежде всего, себе, что у Дарина будет выбор! Я в любовь верила, без обряда! А оказалась ничем не лучше Анвен с ее мамашей… Понимаешь?

Злость на лайвелла сменилась горечью. Не дойдя до поджавшего уши и хвост кота, я присела у какого-то выступа и закрыла лицо руками. Даже слов не было, лишь омерзение к самой себе.

«Алевтина Верник» — позвал кот, но реакции не последовало.

«Алевтина!» — тишина.

«Аленька… Муррррррр…»

— Вон пошел, муфта с ушами! — в сердцах послала Сумрака.

«Не могу» — отчего-то грустно ответил он.

— Почему?

«Я такой же символ, как и денкоро. Я тебя выбрал и теперь буду с тобой, что бы ни случилось. Просто…» — он замялся, словно подбирая слова.

— Просто ты хотел командовать и иметь возможность мною манипулировать! Так, интриган лохматый? — в лоб спросила кошака, глядя прямо в желтые глаза.

«Неужели я так предсказуем?» — ответил лайвелл вопросом на вопрос, наверняка в его родословной еврейские львы отметились, точнее львицы… Там же национальность по маме!

— Это просто я догадливая! А ты! Ты! Поступил очень непорядочно! — и отвернулась от него.

«Алюша!» — боже, сколько лести может содержать одно слово! Меня аж передернуло. А вслед за этим раздался грохот, заставивший меня развернуться и… почти рассмеяться. Пробираясь ко мне, кошак умудрился зацепить груду каких-то древних побрякушек, рассыпать и на них же поскользнуться. И сейчас он растянулся на боку, смешно подергивая лапами. Наверняка специально, чтобы разрядить обстановку. Но выглядело это и, правда, очень потешно. В Сумраке живет великий, но нереализованный актер! Хотя… какие его годы? Имея в запасе все время вселенной можно проживать жизнь за жизнью. А когда у тебя всего одна жизнь, стараешься выбрать оптимальный путь и пройти его достойно.

— Тише ты! — рыкнула на него, но улыбки уже сдержать не могла, — Дарина разбудишь!

«Он не проснется» — ответил приободрившийся кошак.

— То есть, как не проснется? — опешила я.

«Обряд закрепить нужно».

— Каким образом? — удивленно спросила у пушистого махинатора, — он же спит и вообще…

«Аля! Я имел в виду поцелуй, а вовсе не то, о чем ты подумала. Хотя, признаюсь, было бы забавно посмотреть на это!»

— Лохматый извращенец! — не выдержала и обозвала его. Это же надо, такое выдумать!

«От извращенки слышу! — вернул мне комплимент Сумрак, — На самом деле, я не умею читать твои мысли. Вот и спросил, чтобы ты их озвучила. Ты такая доверчивая!»

— Зря ты так, — обиделась на кота, — я, между прочим, мстительная и фантазия у меня богатая.

«Что ты можешь сделать старому, бессмертному коту, дитя?» — величественно изрек этот проходимец.

— Куплю в первой же зоолавке породистых блох для кошачьих и запущу жить в божественную шкурку, чтобы тебе жизнь медом не казалась! — пообещала я.

«Страшная ты женщина, Алевтина. Вредная! Сказал бы, что век тебе мужа не видать, если бы сам недавно твою судьбу не устроил!» — нет, вы видели? Он еще и огрызается! Просто вопиющая наглость.

— Так что там с судьбой? — раз уж напомнил, то неплохо бы все выяснить, — обряд такой же, как на Эленмаре? Добровольно-принудительный?

«Что? — у кота от моих слов даже шерсть на загривке дыбом встала, — Верник, ты за кого меня принимаешь? Божественное провидение связывает лишь тех, в чьих сердцах живет то чувство, что у твоей расы зовется любовью. При этом, что ты, что Дарин Элвэ — свободны!»

— А в чем смысл обряда тогда? Что изменилось?

«Ничего. Просто вселенная приняла ваш выбор и усилила его. Вас будет тянуть друг к другу всегда, а со временем вы научитесь чувствовать друг друга на расстоянии» — ну, в целом, не самые плохие перспективы. Могло быть и хуже.

— Ладно, тянуть, так тянуть. Трансформация его с поцелуем тоже исчезнет? Или мне надо к нему такому привыкать?

«Когда целовать его станешь, зови изо всех сил» — подсказал кошак.

— Как же я его смогу позвать, если у меня губы будут заняты? — озадаченно спросила я.

«Верник, ты вроде умная, но иногда такая дурочка! Мысленно зови!» — вот он явно нарывается! И если обряд я уже почти готова была ему простить, то дурочку — нет!

Подойдя к алтарю, склонилась над Дарином. Чужое, почти звериное лицо, выпирающие из под верхней губы клыки, седые космы, ореолом раскинутые вокруг головы — неужели это мой «леденец»? А что если я не смогу его вернуть в прежнее состояние? Нет! Отставить пессимистические мысли! Надо верить, что все получится. Я зажмурилась и припала к жестким губам, представляя тангира Элвэ, его улыбку и взгляд… родной… бирюзовый с золотыми искрами! Ты только вернись ко мне, а там уж решим, как нам быть дальше!

Я целовала его губы. Сначала ничего не происходило, а потом… Потом меня обняли и поцелуй превратился в настоящий, жаркий, очень страстный и нескончаемый. Мы словно изголодались и никак не могли оторваться друг от друга. Я все чувствовала, ощущала, горела, но панически боялась открыть глаза.

— Алька! — выдохнул «леденец», — родная! Жива!

И снова стал меня целовать. А я… Я почувствовала, что поцелуй вдруг стал соленым, и поняла — это слезы, мои слезы радости! Ведь все получилось… наверное… Осторожно приоткрыла один глаз… О, небеса! Да. Да! Да! Да! На меня смотрел своим фирменным взглядом тангир Элвэ и улыбался своей фирменной улыбкой. А еще… Мне предстояло его просветить, рассказав о недавних событиях. И как это сделать, я пока не имела ни малейшего понятия!

«Жениться тоже здесь будете? Прямо на моих глазах?» — раздался язвительный глас Сумрака в моей голове, разумеется.

— Убью! — уже привычно выдохнула я.

— Меня? — удивился Дарин.

— Нет, не тебя. Лайвелла своего противного… черного…

— Кого? — опешил Элвэ, недоверчиво озираясь вокруг.

Вдруг… взгляд тангира остановился, а большие и без того глаза стали вообще огромными. Да-да! Именно там, куда смотрел Дарин, и сидело это наглое кошачье божество. Правда, сейчас он выглядел, как кошачий ангел. Сумрак аккуратненько так сидел, обвив хвостом передние лапы, и крылья сложил ровненько, и желтыми глазами хлопал невинно. Не лайвелл — мечта любой эленмарки. И за что мне такое счастье? За какие грехи?

Глава 9

— Сумрак, это Дарин. Ты его уже знаешь. Дарин, это Сумрак — мой лайвелл! — представила их друг другу, а хвостатое недоразумение и здесь отличилось. Котяра поприветствовал, обалдевшего от такого зрелища эленмарца, изящным поклоном. Вот умеет, когда захочет!

— Он же черный! — выдохнул потрясенный тангир.

Видимо, его вера в божественную сущность Сумрака была очень велика. Наверное, я бы тоже отреагировала почти также, если бы мне встретился, например, древнегреческий Пегас, ну или единорог какой-нибудь. Дарин смотрел на кота с таким детским восторгом, что на какое-то время я почувствовала себя лишней рядом с ними. Все волшебство текущего момента разрушил… сам божественный проходимец, раскрывая перед тангиром свой сволочной характер.

«Ну, лайвелл, ну черный! Я же не кричу на весь храм о том, что ты блондин!»

— Он говорит… — потрясенно прошептал «леденец».

Бедный, бедный мой эльф! Этот кошачий летун не просто говорит, он разговорился! Лучше бы по-прежнему произносил односложные фразы, чем вот так сразу пугать моего… мужа! И вообще, первоначальную скупость общения у Сумрака, я связывала с длительным, вынужденным молчанием. Сейчас кот наверстывал упущенное и снова с удовольствием общался. Посиди-ка в одиночестве несколько тысяч лет, не только говорить разучишься, но и вообще с катушек съедешь. Впрочем… и на этот счет в отношении лайвелла, у меня были подозрения, базирующиеся на неоспоримых фактах, учитывая мое скоропостижное замужество. Кстати, об этом мне еще предстояло рассказать мужу.

«Говорю, говорю» — беззаботно подтвердил кошак и принялся вылизывать переднюю лапу.

— Ты его слышишь? — решила уточнить я.

— Так же отчетливо, как тебя, птенчик, только в голове, — подтвердил тангир, не сводя с кота очарованного взгляда. Мне кажется, даже на меня он с таким восхищением не смотрел, — а потрогать его можно?

— Конечно! — ответила я.

«Ни в коем случае!» — возмутилось божество, одновременно со мной.

— А я говорю — можно! Иди сюда, киса! Иди, иди! — с нажимом сказала я, глядя при этом в желтые глаза лайвелла, и мстительно добавила, — кис! Кис-кис-кис!

Незадачливый Купидон, отлично припомнив все свои промахи и просчеты, признал ошибки и подозрительно молча, направился в нашу сторону. Что не говори, а молчание кота напрягало. Я ждала, как минимум, возмущения, поэтому заготовила обличительную речь, а теперь смысл в ней начисто отпал.

Дарин протянул руку и очень осторожно погладил зверя между ушами. А потом придвинулся чуть ближе и вообще стал почесывать коту шею. Готовая к любой гадкой выходке лайвелла, я зажмурилась, а пушистый проходимец… замурлыкал, чем безмерно удивил не только меня, но и Дарина.

— А у тебя есть лайвелл? — спросила тангира, подойдя к кошаку с другого бока и запустив пальцы в густую шерсть.

— Есть! — ответил «леденец» и улыбка, полная нежности, осветила его лицо. Все-таки он очень красивый мужчина!

— Как его зовут? — продолжила свои расспросы. Ну, нужно же мне выяснить о муже, как можно больше прежде, чем я попаду на Эленмар. Не люблю неожиданности! Только, к моему глубокому сожалению, они меня сильно любят!

— Не знаю, — пожал плечами Элвэ, — я несколько раз летал на ней, но она ни разу не заговорила со мной.

— Самочка? — искренне удивилась.

— Да! — тангир мечтательно прикрыл глаза, — очень красивая. Ее шкурка цветом напоминает твой любимый шоколад, Аля, а на лбу у нее белое пятнышко, в виде звездочки.

— Красиво! — восхитилась я, рисуя в голове образ лайвелла Дарина.

«Ее зовут Террис, — отозвался кошак, перестав мурлыкать, — горячая, я вам скажу, штучка!»

— А ты откуда знаешь? — спросила, подозрительно окинув взглядом Сумрака.

«У рода Элвэ не так много духов-хранителей, — фыркнул кот, — а уж самок среди них, вообще, единицы. И шоколадная среди них одна — Террис!»

А ведь точно, как же мне раньше не пришло в голову. Наслушалась в Академии эленмарского языка, он хоть и похож на апаньяр, но все же несколько отличается от древнего. «Лайв» — дух, «елл» — хранитель, вот и выходит дух-хранитель. И если бы дед не говорил о лайвеллах, как о животных, я бы обязательно догадалась.

— Значит, все лайвеллы бессмертны? — воскликнула я, поразившись своей догадке.

«Все имеет свое начало и свой конец, но в вашем понимании мы бессмертны» — величественно изрек Сумрак и хитро подмигнул мне.

— То есть лайвелл не рождается с эленмарцем и не умирает вместе с ним, а просто тот или иной дух рода берет на себя опеку?

«Именно так».

— Тогда, почему только черные лайвеллы считаются божественными?

«Тут как раз все просто. Чем древнее род, тем сильнее его хранители. Сорг — первый из родов, а я самый сильный среди духов этого рода!» — ох, сколько же гордости прозвучало в этом объяснении. Ну и ладно, зато мне стало все понятно. Хотя нет, не все.

— А Террис могла помочь Дарину там, на скалах?

«Нет, Аля. Духи рода могут прийти на помощь только на родной планете. Лишь я — хранитель Звезды Равновесия, могу переноситься между мирами».

— Что же вы, духи родов, допустили такое? — что именно они допустили, расшифровывать не стала, пушистый гордец и так все правильно понял.

«Равновесие нарушено, Аля. Влияние Звезды, и каждой ее части в отдельности, на многие судьбы слишком велико. Поэтому и требуется его восстановить!»

— Ты не ответил! — Дарин внимательно следил за разговором, переводя взгляд с кота на меня и обратно. Конечно, ведь затронутая нами тема была животрепещущая.

«А что тут отвечать. Равновесие всегда устраивало всех. Храм существовал, люди жили в относительной гармонии. Но возможность влиять на судьбы — это слишком большая власть, слишком огромное искушение. Кроме того, у частей Звезды тоже есть весьма заманчивые свойства. Причем, у каждой из четырех частей — свои. Но однажды, воины народа, именующего себя айвены, добрались до храма, и нашли способ похитить три треугольника, лишь золотой круг равновесия остался на месте».

— Что же ты, могучий хранитель, не помешал им? — укоризненно спросила я.

«Лайвелл всегда подчиняется прямым приказам того, кого он выбрал. Мой прежний хозяин ценил жизнь, считая ее высшим из чудес и самым великим даром вселенной, поэтому приказал не забирать ничьей жизни. Когда пришли айвены, мне пришлось подчиниться, ведь мой прежний хозяин умер, а нового я так и не выбрал. Пришедшие воины были готовы идти до самого конца, и я не посмел их тронуть. Стоял и смотрел, как рушится гармония этого мира…» — Сумрак печально вздохнул, а мне стало его очень жаль.

— Я не приказываю, но прошу! Если мы вернем все части этого артефакта, защищай его ото всех на свете, любой ценой! Потому что иногда смерть лучший исход, чем альтернативное подобие жизни, — тихо сказала я и погладила кошака по пушистой шкурке.

— И все-таки я не понял, — сказал вдруг, молчавший до этого, Дарин, — почему на моей родной планете создалось такое бедственное положение, если лайвеллы существуют и могут оказать помощь только на Эленмаре? Где они были? И почему мы вымираем?

«Видишь ли, — и наглый кошак сам потерся о застывшую ладонь „леденца“, — нарушение равновесия действует на всех, в том числе и на лайвеллов. У людей как устроено? Самец всегда сильнее самки, по крайней мере, физически. У людей то же самое. И логично, когда сильный самец выбирает себе сильного воина. Чем сильнее лайвелл, тем более могучего воина он себе выбирал. Те, кто по настоящему силен духом и телом, никогда не обидят слабого. Но когда равновесие нарушилось, изменился и принцип выбора. Самки все чаще стали выбирать воинов, а самцы — женщин. Поначалу, видимость равновесия сохранялась. Казалось, гибкость, хитрость и изворотливость женщин уравновешивают силу воинов, если бы не одно но! Испытание властью может пройти далеко не каждый. Чем сильнее существо, тем больше вероятности, что обрушившееся на него величие, никак не изменят его внутренний мир. Женщины Эленмара не прошли это испытание. Постепенно в их душах нежность, мягкость, сострадание и любовь заменило одно единственное чувство — жажда! Жажда повелевать и подчинять себе мужчин», — рассказ лайвелла хоть и был несколько сумбурным, но все же приоткрывал завесу тайны.

— Почему же духи-хранительницы не помогли мужчинам Эленмара? — спросила я.

«Алевтина-Алевтина, — укоризненно покачал головой божественный кошак, — я же сказал, что любая самка слабее самца, не только физически».

— Даже если она дух-хранитель древнего рода?

«Даже если она дух-хранитель древнего рода» — подтвердил он.

— То есть, шансов отстоять свою независимость у мужчин Эленмара не было? — воскликнула я, прижимаясь к Дарину. Меня колотило от услышанного. «Леденец» нежно обнял меня за талию и притянул к своему голому, горячему торсу, давая такую необходимую в этот момент поддержку.

«С провидением, вообще, глупо бороться. Когда свет Звезды Равновесия перестал освещать сердца, многие жизненные пути сдвинулись, спутав общую картину. Поэтому так важно вернуть все обратно! Ты их надежда, Алевтина Верник, ты!»

— А о том, что один из треугольников находится на Эленмаре, ты знаешь? — спросила я, млея в объятьях Дарина. Все же близость этого… МОЕГО мужчины действовала на меня наркотически, погружая в нирвану.

«Знаю».

— И почему лайвеллы не вернули его на место?

«Это могут сделать лишь люди. Лайвеллы лишь оберегают. Мы не способны игнорировать прямой приказ, поэтому общение со своим человеком сокращаем до минимума, особенно самцы. Хорошо, что об этой особенности лайвеллов, как и о нашей сущности, мало кто помнит» — и кошак так тяжело вздохнул, что мне даже стало его искренне жаль. Если большинство эленмарок по складу характера и уровню воспитания похожи на Анвин, то крылатым котам можно только посочувствовать. Потому что очень страшно попасть почти в рабскую зависимость от самодура, точнее самодуры, эгоистичной и взбалмошной.

— А треугольники… Ты говорил, что каждый из них имеет свои свойства!

«Да, первый символизирует женское начало, второй — мужское, а третий — божественное провидение. Золотой круг равновесия усиливает свойства треугольников и уравновешивает их воздействие».

— Ты хочешь сказать, что на планете, где есть один треугольник, скажем с женским началом, будет рождаться больше женщин? — поинтересовалась я, переглянувшись с Дарином. Кажется, муж давно просек ситуацию и внимательно вслушивался в каждое слово Сумрака.

«Нет, — упс, неожиданный ответ кота удивил. Логика нервно закурила в сторонке, — все наоборот. Власть всегда в меньшинстве — это закон. Когда на планете находится треугольник с женским началом, женщины становятся ведущей силой, подавляя мужчин, находящихся в большинстве. Так же действует треугольник мужского начала, только с противоположным эффектом».

— А треугольник божественного начала? Как действует он? — спросил Дарин, крепче прижимая меня к себе.

«Если он вне круга равновесия, то, скорее всего, смещает пространственные и временные рамки» — ответил кот.

— Хмм… Значит на Медриксе мы со Стасом нашли треугольник божественного начала, — сказала я, обращаясь к «леденцу», — помнишь, временную аномалию в той пещере?

— Да, — ответил он, — а на Эленмаре, судя по всему, треугольник женского начала.

— Согласна! Остается определить, где находится мужской треугольник. У какой расы недостаток мужчин и переизбыток женщин? — мы с Дарином переглянулись…

— Астерийцы! — выдохнули хором.

— Значит, третий треугольник следует искать на Астерии, — детально озвучил нашу догадку муж. А лайвелл… он улыбнулся. Никогда не видели улыбающегося клыкастого, летающего кота весом в тонну, нет? То еще, я вам скажу, зрелище!

— Сумрак, а почему нарушение равновесия не так кардинально сказалось на других расах? Мне кажется, землян, оно вообще мало коснулось… — озвучила я свою внезапную мысль.

«Нарушение равновесия коснулось всех. Об этом говорит политическая расстановка сил. Например, разделение на Коалицию и Темный Круг. Просто, эленмарцам и астерийцам повезло меньше всех. Раз треугольники находились на их планетах, то и изменения шли быстрее и масштабнее. Что касается землян, то и вас затронул дисбаланс. Скажу больше, вы почти вымерли, доведя себя и свою планету до предела. Помог лишь случай. Для вашей расы экспансия тентурийцев стала спасением, хотя, разумеется, вы считаете их захватчиками. Просто у любой, абсолютно любой правды есть две стороны — условно хорошая и условно плохая. Но обе стороны правды условны. Это зависит от многих факторов. Проще говоря, правда для каждого своя. У землян есть еще одна отличительная черта. Как ни странно — это их короткий жизненный цикл, и в связи с этим — высокая приспособляемость. Даже состав вашей крови это подтверждает. Если другие расы все еще страдают от утраты равновесия, ваша же — давно приспособилась, акклиматизировалась и научилась существовать вне этого. Вы просто другие, начиная с состава ДНК и заканчивая способом мышления. Земляне — новая раса нового мира».

— Ничего себе, сколько во мне намешано! — восхитилась я и посмотрела на… мужа. Кстати… сказать, бы надо, да язык не поворачивается, — это, значит, землянки теоретически совместимы с любой расой?

«Да» — лайвелл кивнул.

— Что, и даже с эленмарцами, на планете которых женский треугольник? — хитро прищурилась, окинув взглядом Дарина. Да, одежды маловато, но так он выглядит даже аппетитнее.

«Со всеми, Аля, это со всеми, без исключения».

— Спасибо, просветил, — буркнула я, словив на себе очень заинтересованный ответный взгляд Элвэ. Может, зря волнуюсь? И добровольный выбор Дарина был бы таким же, как принудительный? Эх, мне бы только суметь ему сказать… набраться бы смелости…

— Аля, что случилось? Ты дрожишь! — «леденец» развернул меня к себе, пристально вглядываясь в глаза. А я… утонула в родной бирюзе с золотыми искрами. Вот, если бы мы не были женаты, не задумываясь, вышла бы за него еще раз, — Замерзла?

— Нет, — покачала в ответ головой, — Дарин, мне нужно тебе сказать…

— Говори.

— Не знаю с чего начать… — Мамочки! Я действительно не знаю, как начать свою исповедь, а еще до чертиков боюсь.

— Начни сначала.

— Ну… — протянула, собираясь с мыслями. Перед смертью все равно не надышишься, — ты был при смерти, после падения, а я очень переживала… а он… он сказал…

— Кто он? — спросил Дарин.

— Он! — и я указала пальцем на кошака, который пытался мимимикрировать под темную стену храма, но его выдавали желтые глаза с очень недобрым огоньком в них.

«Сдала друга» — раздалось укоризненное замечание.

— Ты виноват не меньше, а может и гораздо больше меня! Я не знала, чем можно помочь Дарину и была в состоянии аффекта от случившегося! — продолжала закладывать кота по-черному.

«Терпеть не могу женщин!» — огрызнулся он.

— Не надо было меня выбирать! — не осталась в долгу я.

«Знал бы, что ты такая, лапой бы не пошевелил, чтобы вас спасти» — и Сумрак отвернулся. Вот так просто отвернулся, выставив мне на обозрение пушистую, черную спину с аккуратно сложенными крыльями. А мне стало стыдно, потому что кот действительно спас, а я…

— Сумрак! — позвала обиженного кошака, — прости меня, пожалуйста. Конечно, я тебе благодарна за наше спасение!

«Что-то не заметно» — буркнул лайвелл, даже не обернувшись. Пришлось с обреченным вздохом отстраниться от Дарина и топать к коту. Обхватив огромную морду ладонями, заглянула в желтые, уже совсем не злые глаза.

— Прости меня! — просто сказала ему, — я волнуюсь, поэтому и говорю не то, что думаю на самом деле…

«Кому ты больше боишься признаться в совершенном обряде? Ему или себе?» — лайвелл, как всегда оказался прав. Прими я случившееся, как свершившийся факт, мне сейчас было бы гораздо проще открыться Дарину.

— Аля, что происходит? — спросил мой… муж. Тянуть больше некуда, вздохнула, посмотрела на него и…

— Для того, чтобы тебя спасти, пришлось провести обряд и теперь мы… вроде как… женаты… — голос свой не узнала. Скорее все объяснение я не сказала, а проблеяла, жалобно и как-то очень виновато. Проблеяла и зажмурилась, ожидая чего-то очень похожего на — «Как ты могла?» или укоризненного «Ты же обещала…».

За закрытыми веками была темнота, а вокруг — тишина.

— Что мы вроде как? — переспросил Дарин, нарушая временное затишье.

— Женаты! — выдохнула я и… открыла глаза, потому что любопытно стало, а еще как-то фиолетово, что, собственно, на Лорне нормально, но мне по-другому фиолетово стало.

Даже если он недоволен, то все равно ничего не изменить. Разводов же нет. Придется тангиру или смириться с этим или мне не отсвечивать. Уйду со службы, улечу на Землю, буду клубнику выращивать, в конце концов! Бабушка Пелагея своего Сорга больше ста лет не видела, и ничего, жила же как-то. Вселенная большая, и места в ней всем хватит. Приедем в Академию, подам рапорт и на первом звездолете…

— Побег готовишь? — снова спросил… муж.

— С чего ты так решил? — ну, а что? Я же уже осмелела.

— Чувствую… — последнее слово прозвучало очень близко, пошевелив выбившиеся из косы прядки, которые тангир ласково тут же заправил мне за ухо.

— Дарин, — стоять с ним совсем-совсем рядом было приятно, — это навсегда, понимаешь? Навечно! Обряд хоть и немного отличается от того, что проводят на Эленмаре, но он тоже настоящий.

— Понимаю, — улыбнулся он. Нет, эта улыбка была не ласковая, не нежная… Она была хищной и такой… предвкушающей. Так улыбнуться мог только дьявольски голодный человек при виде аппетитного шашлыка, истекающего соком и щедро посыпанного зеленью.

— Дарин, — попыталась снова предостеречь мужа, — это совсем навсегда!

— Я понял, — и «леденец» склонился к моим губам.

А потом… потом мои страхи и терзания показались такой ерундой. Потому что стоило Дарину прикоснуться, как весь мир исчез — существовали лишь мы, тесно прижимающиеся друг к другу. Он целовал так жадно, словно я была глотком воздуха, чем-то самым нужным, необходимым и бесконечно важным. Его губы, они… завоевывали, клеймили, утверждали свои права. Тангир имел на это право! Я сама дала его, соглашаясь принять Дарина навсегда. Принять… Это означало, что целующий меня мужчина, тот, в ком я растворялась, которого желала каждой клеточкой своего тела, мой! Мой со всеми привычками, достоинствами и недостатками, со всеми традициями Эленмара, энфинами и лайвеллами и бог знает, с чем еще. Дарин Элвэ принадлежит мне точно так же, как я принадлежу ему. Именно в этот момент я осознала это, поняла и приняла… сердцем, душой, всем своим существом.

«Давненько я не видел, как спариваются люди» — в голосе Сумрака сквозили заинтересованность и неподдельное любопытство. Это слегка отрезвило меня и заставило отпрянуть от Дарина. Он позволил, но не отпустил, обнимая за талию.

— О-о-ох, — вздохнула я, чувствуя, как от смущения щекам стало жарко. Все же у нашей интимной сцены был свидетель, лохматый, язвительный, который неоднократно еще припомнит увиденное.

— Чего ты испугалась? — спросил «леденец», пытаясь найти ответ в моих глазах.

— Дарин! — издала почти всхлип и уткнулась ему в грудь, к слову сказать, ничем не прикрытую, так как обрывки одежды прикрывали лишь стратегические места на бедрах и смотрелись креативными шортами. Смотреть на него было выше моих сил, — как ты не понимаешь? Обряд! Я лишила тебя выбора!

— Ах вот ты о чем! — и он… рассмеялся он, по-прежнему прижимая меня к себе, — Алечка, ты плохо слушала своего лайвелла. Мы находимся в единственном месте, где еще сохранилось хоть какое-то равновесие. Если бы я был против этого обряда, ничего бы не произошло.

— Правда? — и я уставилась на Сумрака. Кошачий проходимец улыбался! Наглая морда приобрела такое ехидное выражение, что слова Дарина не подлежали сомнению. Меня снова провели… Обидно? Да!!! Досадно? Немного. Станет легче? Определенно, когда отомщу.

Видимо, что-то в моем взгляде заставило лайвелла напрячься.

«Ты так забавно переживала…» — заявил он сначала, но потом резко замолчал и даже поджал хвост.

— Убью! — предупредила честно.

«Я бессмертный» — так же честно напомнили мне. И ведь не поспоришь, но наказать его стоило.

— Не ссорьтесь, — примирительно попросил явно веселящийся муж мой.

— Значит, ты тоже меня принимаешь? — спросила я Дарина, расставляя все точки над «i».

— Давно принял, птенчик, — он задорно улыбнулся и подмигнул мне, — еще там в коридоре, у блока твоего деда.

— Мы же тогда встретились впервые!

— С первого взгляда принял, — серьезно ответил муж, — и навсегда.

Глава 10

Любовь любовью, но когда муж вновь меня поцеловал, возмущенно, предательски и очень-очень громко заурчал мой живот. Дарин мгновенно насторожился.

— Голодная? — спросил он.

— Съела бы чего-нибудь, — честно призналась, потому что есть хотелось неимоверно.

— Надо отсюда выбираться! — осмотревшись вокруг, сказал «леденец». Я была с ним согласна, но ничего похожего на дверь в пределах видимости не наблюдалось. Как попал сюда Элвэ — не имела понятия, а вот мне пришлось воспользоваться денкоро, и в какой стороне открывался проход — не помнила.

— Сумрак! — кот, чтобы не мешать нам, расположился у одной из стеночек, положив морду на лапы.

«Что ты хочешь, Алевтина Верник?» — лениво спросил он. Вот, значит, как? А до этого Алей была и даже Алюшей…

— Выйти хочу из храма! К людям хочу, в лагерь! — озвучила кошаку свои желания.

«Какие проблемы?» — невинно поинтересовался лайвелл.

— Знаешь, Сумрак, ты конечно хороший, но очень вредный. А я слишком устала и морально, и физически, чтобы спорить с тобой. Говори, что ты от меня еще хочешь, иначе отдам прямой приказ и тогда…

«Понял, понял! Хочу попросить вас, оставить местоположение храма в тайне» — он посмотрел на нас с Дарином так жалобно, что в этот момент я готова была исполнить любую его просьбу.

— Хорошо! — не раздумывая, согласилась. Кот приосанился и повеселел.

— Но тогда… Нам придется никому не рассказывать и об обряде, — задумчиво сказал муж, такая перспектива его явно не радовала. Да что скрывать, она не радовала и меня, ведь придется скрывать от всех, в том числе от ба, деда, ребят… особенно от Хуньки, а у нас друг от друга в жизни секретов не было!

— Что делать будем? — растерянно посмотрела на Дарина. Он мужчина, вот пусть и думает, как поступить, тем более в его способности, принимать правильные решения в сложных ситуациях, я не сомневалась.

— Возвращать треугольники все равно необходимо, слишком уж много зависит от одного артефакта. Исходя из этого, чем меньше людей знает о храме и положении вещей, тем больше шансов восстановить равновесие. В данном вопросе я согласен с твоим лайвеллом. Пусть обряд побудет некоторое время нашей тайной, твоей и моей, — и так он произнес слова «твоей и моей», что сердце тут же застучало быстрее. Неимоверно захотелось броситься на шею Дарину и шептать о том, какой он понимающий и замечательный, а еще мой! — Ты непротив?

— Нет, — покачала головой, изо всех сил сдерживая глупую улыбку. А чего я, собственно, радуюсь? Хотелось рассказать всему миру, что Дарин Элвэ мой, кричать об этом всем, особенно Анвен Беллим и ее семейке… Эх, мечты-мечты… Придется немного потерпеть с объявлениями, — есть два исключения. Я не смогу скрыть обряд от лучшей подруги — это первое, и второе — придется о храме рассказать бабушке Пелагее и, разумеется, Белиготару Соргу, иначе треугольника божественного начала нам не видать, как собственных ушей.

«Оу, крошка Тар подрос? Этот не выдаст. Ты можешь поручиться за землян?» — спросил лайвелл.

— Да! Эти люди со мной всю жизнь и ни разу меня не подвели! Кроме того, бабушка — пара и будущая жена «крошки Тара» — даже не задумываясь, ответила я.

— На счет Пелагеи Джоновны нет сомнений, но вот о Фархунде Ткхшшшарсинсит, я бы хорошенько задумался… — выдал «леденец», чем безмерно меня огорчил.

— Нечего тут думать! — буркнула я, хмуро поглядывая на мужа, — Хуня — моя подруга, нравится тебе это или нет! Она была со мной все время и в горе, и в радости. И вообще…

— Аленька, я всего лишь хотел сузить круг владеющих информацией… — попытался оправдаться муж, по моему виду догадавшись, что вступил на очень скользкий и опасный путь.

— Вот и сужай его за счет себя! Можешь забыть и обо мне, и об обряде, раз тебе так моя подруга не нравится! — меня несло. Дело в том, что сработал инстинкт, выработанный годами. Мы с Хунькой настолько привыкли защищать друг друга, что любое нелестное слово в адрес одной из нас, тут же порождало негативную реакцию у другой.

— Ну, извини меня, птенчик, — попытался исправить ситуацию Дарин, обняв за талию, — если ты в ней уверена, значит, расскажем Фархунде, только не проси забыть о тебе. Потому что я не в силах это сделать…

Последние слова он уже выдохнул в мои губы и все… Как у него это получается? Одно касание, пара слов и я восковой лужицей растекаюсь у его ног, растаяв за несколько секунд. Вот и сейчас, для меня самым важным на свете стал поцелуй мужа, а ссора и даже любимая подруга отошли далеко на задний план. Да и что вспоминать о какой-то ссоре? Ведь Дарин согласился со мной и даже попросил прощение, а еще сказал, что забыть меня не сможет. Это, конечно, еще не «я люблю тебя», но уже близко… очень-очень близко…

«Я так понимаю, уже никто никуда не спешит?» — ехидно поинтересовался кошак. Неееет, это невозможно! Интересно все-таки, на божественных котах живут обычные блохи? Или нужно искать божественных?

— Сумрак! — предупредила лайвелла, с трудом оторвавшись от Дарина, — шутить я сейчас не намерена, и на скалу вряд ли залезу. Так что тебе, мой драгоценный, придется найти быстрый и очень легкий способ вернуть нас в лагерь.

«Нет ничего проще» — заявило наглое животное.

— Живыми и невредимыми! — быстро добавила, уже зная, как важно подстраховаться, что-либо озвучивая пушистому проходимцу.

«За кого ты меня принимаешь?» — обиженно протянул хвостатый.

— За Сумрака — моего лайвелла, — меня нисколько не смутил его обиженный тон. А муж посмеивался, наблюдая за нашей перепалкой, привалившись спиной к одной из колонн.

«Ладно, ладно, сейчас» — примирительно и вполне добродушно пробормотал кошак.

Он поднялся и величественно прошел в угол, где огромной горой были навалены неизвестные мне штуки. Кот долго принюхивался, фыркал, что-то разгребал лапами и, наконец, нашел то, что искал. И снова начались чудеса. Телекинез, не иначе! По воздуху в нашу сторону поплыл небольшой предмет. Когда он приблизился, и появилась возможность рассмотреть его, оказалось, что это металлический диск, отполированный до зеркального блеска, размером с древнюю монету. Я протянула руку к парящему предмету, но тот, по дуге обогнув меня, устремился к удивленному Дарину.

«Это мужской артефакт, женщинам его в руки брать не положено, иначе могут сбиться настройки» — любезно пояснил кошак. Ну, разумеется! Кругом дискриминация по половому признаку. Стало капельку обидно.

Муж протянул раскрытую ладонь, и диск плавно в нее спикировал.

— Что это? — спросил Дарин, рассматривая блестящую штучку.

«Универсальный переместитель. Действует по принципу вашего телепорта, но только чуточку иначе» — объяснил Сумрак.

— Ух, ты! — восхитилась я, рассматривая «монетку», лежащую в ладони «леденца», — с помощью этой штуки можно в любую точку Лорны попасть?

«Не только Лорны, Аля. Транскоро создан для путешествия между мирами» — с гордостью ответил кот.

— Здорово! Это мы сможем запросто из Академии домой на Землю слетать? — в голове уже щелкали пункты списка мест, где бы мне хотелось побывать в первую очередь.

«Нет, — разрушил мои мечты божественный проходимец, — все путешествия между мирами идут через храм. Именно здесь, в месте древней силы артефакт получает достаточное количество энергии для перемещения. Схема проста: мир один — храм — мир два — храм — мир три… и так до бесконечности. Но не стоит забывать, что о храме не должен знать никто. Кроме того, транскоро за один раз перемещает не более трех человек» — просветил нас лайвелл.

— И как этим пользоваться? — спросил Дарин.

«Просто сжать диск между большим и указательным пальцами, представить место, в котором хотел бы оказаться. Если перемещаются два или три человека, нужно просто держаться друг за друга» — дал исчерпывающую информацию кот и снова завалился к стеночке, словно забыв про нас.

— Сумрак! — позвала его я.

«Чего тебе, Алевтина Верник?» — не вежливо, конечно, с его стороны, но я перетерплю. Все равно мне нужно выяснить один очень волнующий меня вопрос.

— А как можно с тобой связаться… ну… если очень понадобится твой совет или помощь? — хмм… Лайвелл посмотрел на меня так снисходительно, как на неразумное дитя, которое бегает и спрашивает у взрослых разные глупости, раздражая окружающих своей навязчивостью, а те — гордо терпят, потому, что маленьких обижать нельзя. Сумрак тяжко, устало вздохнул, но до ответа все же снизошел.

«Аля, я сам тебя выбрал. Тебе достаточно просто обо мне подумать».

Медленно подошла к вредному кошаку, опустилась перед ним на колени и, притянув к себе огромную голову, поцеловала в бархатный черный нос.

— Спасибо тебе, за все! — тихо сказала порядком офигевшему от моих вольностей коту, — я буду по тебе очень скучать. Приходи хоть изредка.

«Все земляне странные, — изрек пришедший в себя лайвелл, а потом подумал и добавил, — очень!»

Ну и на здоровье! Пусть так думает, зато на его морде снова появилась хитрая улыбка. И я была уверена, что этот черный проходимец мне скоро приснится, даже если не будет в нем необходимости.

— Аля, нам пора! — поторопил меня муж, который с этой минуты снова становился тангиром Элвэ.

Последний раз взглянула на кошака, взяла Дарина за руку, он сжал артефакт, и мы оказались в лагере экспедиции, совсем рядом с домиком тангира.

— Мне кажется, тебе сейчас совсем не мешало бы, переодеться, — улыбнулась мужу, намекая на его непрезентабельный внешний вид.

— Да, ты права, птенчик.

— Кадет Алевтина Верник, — напомнила ему о нашей конспирации. Дарин понял, но улыбаться не перестал и озорные искорки из его глаз не исчезли.

— Вы свободны, кадет! — отчеканил он громко, но потом добавил совсем тихо, — только без глупостей и в пределах разумного.

Я услышала, поняла и, когда шагала к своему домику, душа моя пела. Меня не смутили ни царившая вокруг тишина, ни отсутствие людей в обычно оживленном лагере. А возле домика, спиной ко мне, сидел Погодин и тихо с кем-то переговаривался по комму.

— Привет, Стас! — радостно заорала я, хлопнув друга по плечу.

— Отстань, Верник! Не до тебя сейчас… — он отмахнулся от меня как от назойливой мухи, — у нас люди пропали, а ты тут со своими шуточками!

Честно скажу — зависла. Конечно, последних новостей лагеря я не знала, но полагала, что нас ищут, а тут, оказывается, еще кто-то пропал. Пока над этим размышляла, Погодин развернулся и удивленно уставился на меня. Чего это он? Испачкалась я что ли?

— Что? — нервно спросила у не сводящего с меня глаз Стаса, после того, как осмотрела свою одежду. Лица рассмотреть не могла, но что-то мне подсказывало — дело вовсе не в нем.

— Верник? — как-то недоверчиво спросил друг.

— Погодин, а что с последней нашей встречи тебя враги зрения лишили или я так изменилась до неузнаваемости? — не удержавшись, съязвила в ответ.

— Алька! — выдохнул он, сгреб меня в охапку и закружил.

— Пусти! Ну, пусти же, раздавишь! — трепыхалась я, как пойманная в силки птичка.

Отпустил. Снова оглядел и… заорал.

— У тебя совесть есть? Ты где была? Твой труп весь лагерь и пол Академии по всем ущельям Лорны разыскивают уже две недели, Пелагея Джоновна чуть с ума не сошла, дед твой прилетел лично, а ты так просто заявляешься и говоришь «привет».

— Как две недели? — обалдела я, — мы же вчера… и тропа… обвал там…

Ноги стали ватными, подкосились, и спасительная для психики темнота приняла меня в свои объятья.

Очнулась, конечно же, в медицинском домике. Пахло лекарствами, озоном и еще чем-то специфическим. Стены были выкрашены в ровный светло-голубой цвет, а в соседней комнате разговаривали на повышенных тонах двое мужчин. Оба голоса я узнала. Один принадлежал мужу, а второй невысокому пожилому ксури Ваку Париту, которого еще в Академии назначили старшим медиком экспедиции.

— Вы немедленно пропустите меня к ней! Это курсант вверенного мне подразделения! — орал тангир Элвэ. Странно, никогда не слышала, как он кричит. Дарин умел говорить так, что вокруг все замолкали и внимательно его слушали, даже если до этого в помещении стоял гвалт.

— У меня приказ легара, никого не пускать к фаэре Верник! — что ж, медики тоже могут быть суровыми и непоколебимыми. Голос маленького ксури даже не дрогнул.

— Поймите, фаэр Париту, я обязательно должен увидеться с Алевтиной! — «леденец» немного сбавил обороты.

— У Верник психическое расстройство с депрессивной составляющей, вследствие чего девочка просто не выдержала всего, что на нее свалилось. В ее состоянии покой нужен, хотя бы пару дней. Вы понимаете, что такое покой, тангир Элвэ? — доктор был не приклонен.

— Понимаю, — вздохнул Дарин, а мне ужасно захотелось его увидеть. Ну, хоть одним глазочком, хоть в щелочку, но встать почему-то я не могла.

— Тем более, — продолжил разговор Вику Париту, — насколько я знаю, все события, так повлиявшие на Верник, вы пережили вместе. Боюсь, если она вас увидит, ей может стать хуже.

— Не станет ей хуже, доктор! — тангиру тоже было не занимать настойчивости, — Поверьте, я точно знаю, как сделать Алевтине Верник хорошо…

— Нет! — ксури по-прежнему стоял на своем, а у меня вся кровь прилила к щекам, когда я услышала, что сказал ему Дарин. Стыд-то какой… Ну, «леденец»!

— Вы же сами были молодым! — взмолился Элвэ.

— У вас с Верник отношения? — спросил док. Ну, да. Такая стратегия могла сработать, ксури очень ценили чувства, берегли свои и уважали чужие.

— Пока нет, но очень скоро будут! — пылко пообещал мой тайный, супер секретный муж, — если вы, конечно, разрешите увидеть Алю. Хоть на минуточку!

Последняя фраза была сказана так жалобно, что доктор не устоял.

— Ладно! На минуточку! — ответил он.

— Спасибо! — ликовал за дверью Дарин.

— И чтобы без глупостей! Верник волноваться нельзя. Вы меня поняли?

— Да, док! Буду самым смирным навещающим.

— У вас пять минут! — предупредил ксури, в коридоре раздались его удаляющиеся шаги.

Дверь открылась, и на пороге возник сияющий, как медный таз, тангир Элвэ, по совместительству мой муж. Дарин улыбался, разглядывая меня, и в бирюзе с золотыми искрами разливалась нежность.

— Привет! — выдохнул он в мои губы прежде, чем завладел ими нагло и бесцеремонно. Правда, поцелуй был коротким, но очень горячим, — как ты, птенчик?

— Встать не могу, — зачем-то пожаловалась я.

— Ну, это стандартная процедура. Тебе нужен покой, вот медики и обездвижили, избавив от лишних движений. Сутки лечебного сна и будешь, как новая! — тараторил Элвэ, суетливо поправляя одеяло, — кто же знал, что ты такая слабенькая…

— Я??? Я слабенькая? Уж не с эленмарками ли своими ты меня спутал? — разозлилась я.

— Своих эленмарок у меня нет, — снова принялся хлопотать вокруг меня Дарин, на этот раз, потянувшись к подушке. Я бы сочла это забавным и даже милым, если бы в этот момент так на него не сердилась, — а вот жена у меня есть, своя собственная! Единственная. Слабенькая, больная, которой нужен покой…

— Дарин! — прорычала я.

— Да, птенчик! — улыбнулись мне.

— Поверь, когда я смогу двигаться…

— Понял. Беру свои слова обратно. Пока слабенькая, а потом станет сильной и выносливой, как экитара с планеты Пиус.

— Как кто? — переспросила я.

— Не важно, — ответил хитрый муж и мне сразу стало ясно — первое, что сделаю, когда выйду отсюда, посмотрю в комме кто такие экитары.

— Что произошло? Погодин сказал, что нас искали две недели, — перевела тему разговора.

— Да, это стало неожиданностью. Получается, время в храме идет быстрее?

— После обряда, стали происходить странные вещи. Фиолетовый воздух Лорны словно сгустился и окутал нас плотным, светящимся коконом, а потом я уснула. Мне казалось, я не долго спала, но скорее всего именно тогда и прошло так много времени, потому что к моменту пробуждения на тебе не было ни царапины.

— Да, дела… — протянул Дарин.

— Что делать будем? — нужно было выстроить правдоподобную версию событий для всех, при этом умолчав о храме и обряде.

— Скажем правду. Почти. Немного недоговорим. Благодаря моей боевой трансформации нас выкинуло на скальный выступ. От удара мы потеряли сознание, а когда очнулись, стали выбираться к людям, что было совсем не просто.

— Поверят ли? — я внимательно посмотрела на Дарина, — нас ведь искали.

— Искали, — согласился он, — но в ущелье не работает никакая техника, а поисковики могли нас и не заметить. Там достаточно мест, где наши бессознательные тела были бы надежно спрятаны.

— Это верно. Мы с Сумраком, когда тебя искали, несколько раз пролетали мимо, потому что ты находился в похожем месте. Немалых трудов стоило тебя доставить в храм… Хотя, можно было бы обойтись и без этого. Как оказалось, у моего лайвелла извращенное чувство юмора и ему просто нравилось смотреть, на то, как я мучаюсь. А жаль. Мне искренне хотелось спасти тебя, Дарин. Веришь? — слова давались не просто. Обида на кошака никуда не исчезла и лишь немного притупилась.

— Верю, птенчик, верю, — тихо сказал «леденец», — ты на самом деле спасла меня. Это твой голос я услышал, блуждая во мраке, и пошел на него. Страшно было? Мой вид напугал тебя?

— Совсем чуть-чуть, и то только в начале, — не стала лукавить, — а потом поняла, что монстр это ты и успокоилась, у него были твои глаза, и в них была я.

— Ты в каждой частичке моей души, птенчик, — улыбнулся муж и снова поцеловал меня, нежно так, едва коснувшись губами моих, а хотелось большего…

— Тангир Элвэ! — раздался от двери грозный голос доктора, — вы испытываете мое терпение!

— Уже ухожу, — и Дарин поднялся с краешка моей кровати, — отдыхай, Алечка.

Муж извлек из кармана форменной куртки плитку молочного шоколада и положил на тумбочку. От такого простого знака внимания стало так тепло на душе и я улыбнулась мужу, искренне и благодарно. А когда он ушел, ксури внимательно посмотрел на меня, проверил показания каких-то приборов, стоящих рядом с кроватью, и спросил:

— Верник, у вас с тангиром отношения?

— Что вы, доктор, — улыбнулась пожилому мужчине, — я отлично понимаю, что эленмарцы проводят время с женщинами различных рас, а судьбу связывают только со своими.

А что? Это было не такой уж ложью. Просто не всей правдой.

— Хорошо, что вы это понимаете, Верник, — пробормотал смущенный доктор и поспешил покинуть комнату.

Глава 11

Присев на лавочку сбоку от своего домика, погруженный в свои мысли, Стас рассматривал странное небо Лорны. Вдруг, его внимание привлек тихий шорох. В фиолетовых сумерках, стараясь держаться тени, мимо проскользнул кто-то небольшой и малоприметный. Погодин насторожился. Лагерь давно спал, сигнала-оповещения о вторжении не было. Странно, кто мог ночью, после отбоя красться в сторону лабораторного сектора? И что ему там понадобилась? Вроде ничего ценного пока не находили. На время поиска тангира Элвэ и Верник, вообще, приостановили все работы. Треугольник! Треугольник из странной пещеры на Медриксе! Он не сомневался, что его догадка верна и бесшумно двинулся вслед за ночным воришкой.

Фигура злоумышленника, скрытая плащом, мелькнула на участке, освещенном фонарем, и тут же скользнула снова в тень. Погодин наблюдал за вором, прижавшись спиной к стене лаборатории. Что-то зашелестело, потом защелкало, и вдруг наступила темнота, слабо разбавленная отблеском фосфорицирующих растений. Единственный фонарь потух, звуки стихли. Погодин не видел того, за кем пришел сюда, но ощущал, что незнакомец еще здесь и весьма близко.

Дверь в здание осталась позади. Видимо, парадный вход преступника не интересовал. На окнах то и дело по контуру пробегали синие огоньки сигнализации, и на них воришка тоже не обратил внимание. Почти на границе с землей было выведено вентиляционное отверстие. Оно было маленьким. Пролезть в него смог бы разве что ребенок или очень хрупкая девушка. Стоп. В лагере всего две девушки, у которых размеры позволили бы это сделать. Верник и эта леди Темного Круга, Алейна, кажется. Постольку поскольку именно в этот момент Алька находилась в медицинском домике, более того, Погодин знал об этом наверняка, потому что сам лично заходил справиться о ее здоровье всего час назад, и подруга спала сном младенца, то оставалась «темная».

Не зря они со своим таштором телохранителем всегда вились рядом с раскопками, создавая видимость заинтересованности. На самом деле, Стас сам не раз слышал, как белокурая, хрупкая девушка непринужденно расспрашивает о тонкостях и трудностях работы тех, кто непосредственно был связан с лабораторными опытами. Салорка ему нравилась. Она была приветлива, немногословна, а еще… улыбалась так, что вокруг становилось светлее, и душе хотелось петь. Лишь один человек, кроме салорки, обладал похожей улыбкой — Алька Верник, его лучший друг и несбыточная мечта всех курсантских лет. Алейна интересовала Погодина. Он практически все время выискивал ее глазами и рассматривал осторожно, стараясь не привлекать внимания. Но несколько раз их взгляды встречались и тогда, леди тама Сану мило краснела и, вздернув свой хорошенький носик, отворачивалась, чем вызывала улыбку у Стаса. И все равно, несмотря на симпатию, землянин был настороже, словно все время ожидал от нее подвоха, не потому, что она из Темного Круга. Вовсе нет. Интуиция Погодина вопила, что у салорки есть какая-то тайна, а своему чутью он привык доверять.

Странным казалось лишь одно: он нигде не чувствовал присутствия тени девушки, ее телохранителя Двайна. Обычно, таштор следовал за Алейной неотступно, бросая грозные и подозрительные взгляды на окружающих. Как поступить в сложившихся обстоятельствах? Поднять тревогу? Так вроде «темная» пока еще ничего не совершила и впредь станет осторожнее или, вообще, затаится. Попробовать обезвредить ее самому? Но тогда нужно выяснить местоположение таштора, а в том, что он где-то рядом Погодин не сомневался. Стас сделал небольшой шаг вперед и поморщился, наступив на острый камушек. Вот оно решение. Он нагнулся и, подняв его с земли, запустил в близ лежащие кусты подальше от себя, стараясь наделать как можно больше шума. Девушка у решетки вентиляции замерла, а от одного из деревьев отделилась массивная фигура, устремившись в сторону упавшего камня. Таштор, одетый в маскировочный фиолетовый плащ, почти сливался с окружающим пейзажем. Не мудрено, что Погодин его не заметил.

— Что там, Двайн? — шепотом спросила салорка.

— Все спокойно, госпожа. Видимо, какая-то местная живность шумит, — ответил ей громила, снова сливаясь с деревом.

В руках Алейны сверкнул лазерный резак, и Стас понял — больше медлить нельзя. Конечно, выстоять в честной схватке с громилой-телохранителем, не смотря на все свои регалии в карате, он не сможет, но голова дана не только затем, чтобы шапку носить. А у таштора голова единственно слабое место, по ней и нужно бить, чтобы его вырубить. Только вот чем? У здания лаборатории лежали стройматериалы. Возведение лагеря, хоть и велось достаточно быстро, но еще не было окончено. Погодин осторожно поднял одно из металлических креплений, похожее на толстый стержень длиной сантиметров пятьдесят, и взвесил его на руке. Тяжелое, как раз то, что надо. Бесшумно Погодин двинулся к таштору, обходя его сзади. Стас хотел лишь оглушить, поэтому одетый на лысый череп громилы капюшон плаща, был как нельзя кстати. Он смягчит удар. Второго шанса не будет, поэтому бить нужно сильно, быстро и наверняка. Погодин сделал пару шагов, приближаясь к противнику, перехватил стержень за самый конец и ударил. Гигант рухнул как подкошенный, при этом, не издав ни звука, а вот упало массивное тело вовсе не бесшумно.

— Да что там еще у тебя? — раздался недовольный голосок.

— Все в порядке, леди Алейна, — копируя интонации таштора, отозвался Стас, — оступился.

— Ты испортишь нам всю операцию своей неуклюжестью, Двайн! — почти прошипела салорка, — сам знаешь, что стоит на карте. Мне жизненно необходимо добыть этот треугольник.

Пока девушка отчитывала своего телохранителя, Стас успел зайти сбоку и схватить ее за руки, сильно надавив на запястья. От неожиданности Алейна выронила все, что держала. На землю полетели лазерный резак и парализующий бластер.

— А мне расскажите о своей жизненной необходимости, леди тама Сану? Я о ней не знаю, — прошептал Погодин, притягивая хрупкое девичье тело к себе.

— Двааайн! — попыталась кричать Алейна, но Стас прикрыл ей рот ладонью, удерживая ее тонкие руки одной своей.

— Отдыхает он. И будет долго отдыхать, примерно до утра, — ответил он, трепыхающейся салорке, — а ну, перестань! — Погодин хлопнул ее по заду, кстати, упругому, — Я уберу руку, а ты не станешь кричать. В твоих же интересах вести себя тихо. Будешь хорошей девочкой?

Алейна отчаянно закивала и, Стас, чуть отстранившись, убрал ладонь ото рта девушки. В этот момент каблук ее ботинка впечатался в голень землянина, Погодин приглушенно вскрикнул, запрыгал на одной ноге, поминая на чисто русском языке всех родственников девушки, особенно по женской линии, но добычу из рук не выпустил. А когда волна острой боли схлынула, прохрипел:

— Что ж ты злая-то такая! Все равно с планеты тебе не сбежать!

— Посмотрим! — зашипела салорка и задергалась в его руках.

— Да стой ты, бешеная белка! — выругался Погодин, разворачивая девушку лицом к себе.

— Кто? — спросила Алейна, от неожиданности перестав вырываться. Она внимательно разглядывала своего пленителя.

Это был тот самый землянин, который бросал на нее пылкие взгляды, думая, что она их не замечает. Честно признаться, было лестно, молодой мужчина ей нравился. И, вообще, время, проведенное в экспедиционном лагере, стало одним из самых лучших периодов в ее нелегкой жизни. Очень хотелось поверить, что не нужно ничего красть, вынюхивать, выведывать, что она свободна и просто окружена людьми, которые пусть не друзья, но вполне искренне и доброжелательно к ней относятся.

— Белка, — повторил этот странный землянин и улыбнулся, — зверек такой, дикий. Знает, что слабый, но вырывается до последнего. Хотя, белку можно приручить, лаской и вкусным угощением. Ты что любишь?

— Что? — непонимающе захлопала глазами девушка, — а ты разве звать никого не будешь?

— Зачем? — удивился Погодин, — и один, если что справлюсь, но я понять хочу. Ты же вроде совсем не глупая, понимала, что даже укради ты треугольник, с планеты с ним не выбраться. Так зачем рисковала?

— Нужно было, вот и рисковала! — буркнула девушка. Землянин ей нравился, очень. А испытывать симпатию к врагу — вредно для дела.

— Нужно кому? — не унимался мужчина, прижимая ее к себе. Его доброта и искреннее участие сбивали с толку. Близость крепкого мужского тела смущала, а еще будоражила мысли и кровь. Никогда в жизни Алейна не испытывала подобного ни к кому.

— Мне! — выкрикнула она, испугавшись нахлынувших чувств, — слушай, не лезь в душу. Зови вашу охрану и сдавай меня им, раз уж попалась.

— Считай, что охрана уже здесь, — улыбнулся он и в темноте блеснули его белые ровные зубы, — так может, все же расскажешь: зачем тебе треугольник и кто тебя послал?

— Никогда! Никогда салорка из клана тама Сану не покроет себя позором, раскрыв свое задание! — девушка сначала гордо вскинула голову, а потом, поморщившись, как от боли, посмотрела на свои запястья, которые Погодин до сих пор удерживал одной рукой. Вторая — обвивала тонкую талию девушки.

— Ну и не говори, — весело ответил Стас, — тогда я стану тебя пытать!

— Пытать? — воскликнула Алейна.

— Угу, — подтвердил Погодин, словно речь шла о чем-то обыденном.

На планетах Темного Круга многие расы практиковали пытки, и все они были изощренными и ужасными. Воспоминание об этом заставило девушку поежиться, но взгляд от ухмыляющегося мужчины она не отвела.

— Приступай! — с вызовом ответила она.

— Как скажешь, — почему-то шепотом ответил ей Стас, а потом его горячие губы накрыли ее рот.

Боги космоса! Он целовал ее, по-настоящему! Ее первый поцелуй… Восторг, трепет, ликование? Нет! Ничто несравнимо с тем фейерверком эмоций, что испытывала сейчас Алейна. Она словно парила, купалась в волнах закруживших ее ощущений.

— Моя госпожа! — раздался рык таштора.

От неожиданности Погодин разжал руки, и девушка выскользнула, отбегая в сторону. Мгновенно она выхватила из ножен на поясе оба кинжала, не сводя взгляда со Стаса. Честно говоря, впервые в жизни Алейна тама Сану не знала, как поступить.

— Чего вы ждете, леди! — торопил ее Двайн, — убейте его!

Убить? Убить того, кто так нежно целовал ее? Убить мужчину, чей смех и шутки сделали последние недели ее жизни прекрасными? У него есть друзья, наверняка родственники, может даже любимая, которые его обожают. Конечно, ведь его нельзя не обожать. Землянин Стас Погодин нужен и важен многим. А что есть у нее? Мама. Но, что бы ни делала Алейна, лорд Кебрим никогда не отпустит мать. Хотя бы для того, чтобы шантажировать дочь. Двайн? Он хороший напарник и порой в нем мелькало что-то человеческое, но он таштор, присягнувший одному из великих домов. Двайн слишком чтит традиции дома тама Сану и не позволит оставить Стаса в живых. Наемник либо погибает сам, либо устраняет всех свидетелей — вот закон, которого придерживались все дома на Таоку. Люди в лагере так не походили на тех, что окружали ее все годы. Члены экспедиции и другие, те, кого она встретила в Академии, все занимались чем-то важным, необходимым всем, а она… они с Двайном… Балласт. Пустое место.

Нет! Погодин будет жить! Последнее, что она сделает — это спасет пусть одну, но светлую душу. И Алейна метнула кинжал в Двайна, попав прямо в сердце. Уж что-что, а в цель она попадала с закрытыми глазами. Таштор удивленно выдохнул и, хрипя, осел на землю, затихнув навсегда.

— Зачем ты это сделала? — опешил Погодин.

— Иначе он убил бы тебя, — улыбнулась девушка, — мы не оставляем свидетелей.

— Но ты вроде не собираешься меня убивать, Алейна, — мужчина внимательно смотрел на салорку, — почему?

— Потому что ухожу я, — девушка улыбнулась, дотронулась до своих губ, словно вспоминая свой первый и… наверное уже последний поцелуй, а потом вонзила кинжал себе в грудь.

— Неееееееееет! — взревел Погодин, бросаясь к падающей салорке. Хрупкая, нежная, почти невесомая, он не дал ей упасть.

Почувствовав его рядом, Алейна открыла глаза и прошептала:

— Как трудно жить и как легко умирать… — алая струйка вытекла из уголка ее губ и устремилась к шее, но девушка уже закрыла глаза.

— Доктораааа! — заорал Стас, подхватывая бесчувственное тело на руки и устремляясь к медицинскому домику.

* * *

Разбудил меня сильный шум в коридоре. Кто-то громко разговаривал, всхлипывал и даже кричал, что-то падало и скрежетало. Открыв глаза, я поняла, что оцепенения, вызванного успокоительными препаратами, больше нет, и решила посмотреть, что же там все-таки происходит. Около кровати аккуратно стояли мягкие, пушистые тапочки, между прочим, не больничные, а мои собственные. Не иначе, бабушка Пелагея позаботилась о любимой внучке. Думать об этом было приятно, словно дома на миг очутилась. Всунув ноги в уютную обувь, направилась к двери. От долгого бездействия тело затекло и никак не желало слушаться.

Потихоньку дошла до двери и, открыв ее, выглянула в коридор. В обозримом пространстве никого из людей не было, лишь андроиды-уборщики замывали следы крови на белых пластиковых полах, да в отдалении слышались тревожные голоса, которые, как бы ни силилась, разобрать не могла. Глядя на красные разводы, ужаснулась: Боже, что еще могло произойти на этой, кажущейся вполне мирной, планете?

— Где доктор Париту? — спросила я у робота.

— Он занят с новой пациенткой, как и остальной персонал, — ответил он механическим голосом. Все андроиды на станции были типовыми моделями, с одинаковой внешностью. Лишь порядковый номер, вышитый на комбинезоне, отличал их друг от друга. — Фаэре требуется помощь?

В ответ я отрицательно покачала головой и протиснулась в коридор, стараясь идти вдоль стеночки, чтобы не наступить в еще неубранную кровь. Робот сказал «пациентка», значит — женщина. Надеюсь с Хуней и бабушкой Пелагеей все в порядке. Тревожные мысли не давали покоя. С замирающим сердцем дошла до стеклянных дверей, за которыми стояло несколько медбоксов. Там, в помещении, вокруг приборов суетились люди в белоснежных комбинезонах. Звукоизоляция была хорошей, поэтому, о чем говорят медики, я не слышала, но продолжала следить за каждым их действием, поэтому не сразу заметила прислонившегося к стене Погодина. Форму Стаса покрывали кровавые разводы. Отрешенный взгляд откровенно пугал, словно друг смотрел и ничего не видел вокруг. Да, так оно, скорее всего, и было на самом деле, потому что меня он не заметил.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я, вплотную подойдя к нему.

— А? Что? — переспросил Погодин, но, кажется, так и не пришел в себя, даже меня не узнал. Хотела повторить свой вопрос, но в этот момент в дверях появился Ваку Париту, и Стас бросился к нему.

— Как она, доктор? — спросил он, преграждая бедному, маленькому ксури дорогу.

— Да, что за сутки сегодня такие? — возмутился врач, — пациенты — сплошь молодые девушки, а сумасшедшие кавалеры не дают работать! Пропустите, молодой человек!

Старший медик экспедиции постарался проскользнуть мимо Погодина, но тот и сам пропустил его, крикнув вдогонку:

— Доктор, скажите хоть что-то!

— Девушку поместили в медбокс, а он может многое, но не все. Слишком большая потеря крови. И если на каждого члена экспедиции у нас есть синтезированная плазма, то на гостей мы не рассчитывали, — фаэр Париту говорил отрывисто и быстро, волнение переполняло его, — чудо… Ей поможет лишь чудо.

— Что нужно сделать, чтобы чудо произошло? — шепотом спросил Стас.

— Нужно, чтобы девушке подошла плазма хоть кого-нибудь из членов экспедиции, так как на синтез времени нет. Но это маловероятно — она салорка. — Маленький ксури заспешил прочь, скрывшись за одной из дверей.

Погодин привалился к стене и сполз по ней, присаживаясь на корточки. Он тяжело вздохнул, закрыл лицо руками и больше не издал ни звука. В коридоре появилась Пелагея Джоновна в сопровождении Белиготара Сорга и тангира Элвэ. Все были крайне обеспокоены.

— Что случилось? — задала ба мне тот же вопрос, который несколькими минутами раньше я задавала Стасу.

Ответа не знала, особых подробностей тоже, поэтому, гордо расправив на груди свою любимую пижаму с красными маками на черном фоне, решила поделиться своими наблюдениями:

— Насколько я могу судить, там — кивнула головой на помещение с медбоксами, — находится салорка. С ней произошло что-то настолько ужасное, что ее жизнь висит на волоске, в прямом смысле этого слова. Погодин имеет к этому какое-то отношение, но сам находится в таком состоянии, что добиться от него вразумительного ответа мне не удалось.

Цепкий взгляд Пелагеи Джоновны мгновенно просканировал Стаса. Она развернулась к деду и тихо скомандовала:

— Успокоительное. Легкое. Быстро.

Надо отдать легару должное, ни одного лишнего движения, ни одного вопроса. Он просто исчез на несколько секунд, чтобы вновь материализоваться, держа в руке инъектор. Тангир придержал моего друга, пока Сорг впрыскивал в него препарат. Спустя несколько мгновений, взгляд Погодина все же сфокусировался, став осмысленным. Он осмотрелся, словно вспоминая, как здесь очутился, а потом его лицо вновь стало печальным, и Стас низко склонил голову.

— Что произошло? — повторила свой вопрос ба. На этот раз получила на него ответ.

Пока Погодин подробно расписывал ночное происшествие, ко мне подошел Дарин. Он встал так близко, что спиной я чувствовала его тепло. Было приятно. Пока спала, успела соскучиться по эленмарцу.

— Треугольника уже нет в лаборатории, — чуть наклонившись, едва слышно прошептал «леденец», вызывая у меня волны мурашек.

— А где он? — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Там, где ему самое место — в храме, — даже не видя лица Дарина, отчетливо понимала, что тангир улыбается, — тебе привет от Сумрака.

Представляю, в какой форме он его передал. Чего-чего, а сарказма наглому кошаку не занимать. Весть о треугольнике меня одновременно и обрадовала и огорчила. С одной стороны артефакт занял свое законное место, а с другой — придется как-то объяснять его исчезновение из лаборатории. И если ба и легару мы все равно собирались обо всем рассказать, то, как объяснить это другим, не упоминая храм — не представляла.

В это время Стас подошел к рассказу о краже треугольника, и я уверилась в правильности поступка Дарина. Если таштор и салорка пытались похитить треугольник, то это смогут сделать и другие. Рано или поздно попытки могли бы увенчаться успехом. Мало ли кто охотится за этими артефактами. Пелагея Джоновна дополняла рассказ Погодина новыми подробностями. Тело Двайна обнаружили андроиды, производившие вечернюю уборку территории. Подняли тревогу, а потом поступила информация, что в медицинском доме еще одна пациентка. Скупые данные отчета, поступившего на центральный пульт, говорили о том, что составлял его робот, пока весь небольшой персонал медицинского пункта был занят спасением жизни пострадавшей.

В целом, ситуация прояснилась. Вряд ли гибель девушки спровоцирует конфликт с Темным Кругом, ведь по факту, их парламентеры оказались засланными шпионами. Но мне отчего-то было неимоверно грустно. За время нашего знакомства, я успела привыкнуть к Алейне и очень ей симпатизировала, словно она затронула какие-то невидимые струны моей души. И не мне одной. На Погодина, вообще, было страшно смотреть. Вечный балагур, неунывающий оптимист, шутник и дамский угодник, сейчас как будто сдулся и своей бледностью напоминал мраморное изваяние. Никогда я не видела друга таким подавленным. Стас продолжал сидеть, подпирая собой стену. Чтобы хоть как-то поддержать, положила ладонь на его плечо. Заметив недовольный взгляд Элвэ, закатила глаза. Там, за стеной жизнь человека на волоске висит, Стас вне себя от переживаний, а этот ушастый нашел время для ревности!

— Так, так, так, — раздался ехидный голос. А этого еще зачем сюда занесло? — Алейна тама Сану — официальный представитель Темного Круга. И о всех происшествиях, касающихся ее, нужно ставить меня в известность.

Ну, конечно, в коридоре, чуть расставив ноги и сложив на груди руки, стоял лорд-префект Шаендара Эрниль тер Куина.

— Боюсь, мой друг, тут дело не столько в Алейне, — подошел к нему Элвэ, — сколько в том, что фаэра посол была поймана с поличным на месте преступления. Этот факт требует расследования и разбирательства.

— И какое же преступление вы инкриминируете представителю одного из самых влиятельных аристократических родов Темного Круга? — спросил тер Куина, искривив в саркастической ухмылке свои красивые губы.

— Шпионскую деятельность и попытку кражи, — отчеканил легар, пресекая любые вопросы со стороны шаендарца.

Лорд-префект замолчал, но теперь внимательно уставился на меня, окинув всю фигуру насмешливым взглядом, от растрепанных волос до пушистых помпонов на тапках. Стало неуютно и даже слегка стыдно за свой непрезентабельный вид. Кровь прилила к щекам, опаляя их жаром. И почему я так на него реагирую? Словно его мнение мне небезразлично. Много чести.

Мое самобичевание прервало появление доктора. Взволнованный ксури почти бежал, направляясь к помещению с медбоксами.

— Что случилось? — спросила фаэра Париту Пелагея Джоновна.

— Чудо! — выдохнул маленький доктор и, распахнув дверь, закричал, обращаясь к своим помощникам, — начать переливание крови. Салорке подходит та, что синтезировали для Верник. Хотя какая она салорка…

Глава 12

На последнюю фразу доктора мало кто обратил внимание. «Чудо!» — перешептывались все находящиеся в коридоре. И хотя ксури скрылся за дверьми, плотно прикрыв их за собой, никто не расходился. Все ждали результата. Любого, но все же — надеялись на положительный.

Я по-прежнему сидела рядом с Погодиным. Стас нервничал и молчал. А мой молчаливый друг — это… это почти апокалипсис, только местечкового масштаба. Тишина и Погодин так же не совместимы, как огонь и вода, как день и ночь. Ну, то есть совсем. Меня очень беспокоило его состояние. Успокоительное подействовало. Стас реагировал на внешние раздражители, коим в данный момент являлась и я, но как-то неохотно, вяло. Еще и тангир то и дело посматривал на меня осуждающе, но с ним-то я потом разберусь.

— Стааааас! — шептала я, дергая его за рукав форменной куртки, — ну, Стас, же!

— Чего тебе, Верник? — отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Поговори со мной немедленно! — не унималась, пытаясь его расшевелить.

— Не хочу, — хмуро буркнул друг.

— А сейчас?

— И сейчас не хочу.

— А сейчас?!!

— Нет!

— А сейчас!

— Аля! Кончится все тем, что ты получишь в лоб, несмотря на свою половую принадлежность. Просто отстань! — кажется, Погодин разозлился.

— Ты не посмеешь! Я — больнушечка! У меня и пижама есть, и тапочки! — тут же заявила в ответ, продемонстрировав и то, и другое. Сидящие у противоположной стены Дарин и тер Куина, заржали, даже ба с легаром улыбнулись. Лишь один Погодин остался хмурым.

— Да, ты понимаешь, что она это из-за меня! — вдруг тихо выдохнул он.

— Что из-за тебя? — не поняла сначала я, — воровать треугольник со своим таштором отправилась?

— Нет! Убить себя пыталась из-за меня! Если бы я за ней не пошел… — Погодин шептал так тихо, что слышно было только мне, не смотря на тишину в коридоре.

— Если бы ты за ней не пошел, то треугольник был бы сейчас там, где он никак не должен быть! Понял? Мне тоже Алейна очень симпатична, но не стоит забывать кто из нас кто! Пока мы по разные стороны, Стас, — говорила я серьезно, не щадя его, но, кажется, смысл моих слов все же дошел.

— Но из-за меня…

— Погодин, не беси меня! — он удивился. Самобичевание закончилось. — Конечно, из-за тебя. Потому что нужно было, согласно инструкции, помощь вызвать, а не в одиночку геройствовать, прельстившись девичьими инопланетными прелестями.

— Верник! — прошипел Стас настолько громко, что все оглянулись в нашу сторону. — Я говорил, что дружба с Фархундой плохо на тебя влияет?

— Не раз. Но ты просто предвзято к ней относишься.

— Нет! Стерва — это диагноз, Верник, заболевание, вирус, передающийся воздушно-капельным путем и ты, кажется, его подхватила. Он в тебе растет, размножается и матереет! — Ура! Язвительный субъект, сидящий рядом со мной, уже почти напоминал того Погодина, к которому я привыкла, но позволять ему подобные высказывания в свой адрес — не собиралась.

— За стерву может и в лоб прилететь, невзирая на половую принадлежность! — переиначила его же слова.

— Но я вроде мужчина… — озадачился Стас.

— Так я не про тот пол говорю, а про паркетную доску, Погодин, дубовую! — ну и… мило улыбнулась, чтоб окончательно взбесить его. Преуспела.

— Стервь! — прошипел он. Наверное, что-нибудь добавил бы, но тут из комнаты с медбоксами стали выходить люди.

— Пелагея Джоновна, — обратился к ба доктор Париту, словно первый раз ее увидел сегодня, — нам нужно срочно поговорить.

— Разумеется, — ответил за нее Белиготар Сорг, обнимая бабушку за талию, — скажите, как чувствует себя салорка?

— Жизни девушки ничто не угрожает. Понимаете, легар, в леди тама Сану нет ничего от салоров, она скорее… нет, это просто невероятно!

— Ну же, не томите! — поторопила его Пелагея Джоновна. А мы все подскочили в ожидании ответа ксури.

— Леди Алейна скорее землянка, хотя в ее крови есть отличительные признаки и некоторых других рас, — признался он.

— Как такое может быть? — удивленно воскликнул Погодин и посмотрел почему-то на меня, — вы же ей кровь, синтезированную для Верник, переливали? Да и внешне они похожи…

— Все верно, молодой человек. Кровь Верник подходит леди Алейне идеально, даже больше, чем кровь уважаемой фаэры Вельской. Я взял на себя смелость и провел экспертизу установления родства по аутосомным STR-маркерам.

— И? Что же вы выяснили? — бабушка отчего-то напряглась и глаза ее подозрительно заблестели.

— Как вы понимаете, за последние пятьсот лет генетика сделала грандиозный скачок вперед. Можно с большой долей вероятности установить и более дальнее родство, а уж настолько близкое… — маленький ксури растерянно оглядел всех присутствующих, — имею ли я право говорить при всех, фаэра Вельская?

— Говорите, — сдавленно прошептала ба, теснее прижимаясь к легару, словно ища у него защиту.

— Понимаете, только в вашем ДНК-коде обнаружена генетическая аномалия, которая передается всем потомкам. Она зафиксирована, изучена и помещена в общую генетическую базу. Вы и ваши прямые потомки — единственные носители этой аномалии.

— А это не опасно, доктор? — забеспокоился Белиготар Сорг.

— Ничуть, — улыбнулся ксури, — эта генетическая аномалия, скорее дар Богов, нежели проклятье, ведь благодаря ей происходит постоянное обновление клеток организма. То есть, носитель этой аномалии априори живет дольше представителей своей расы, что мы и наблюдаем на примере фаэры Вельской. Что касается Алевтины Верник, тут все намного интереснее. Если прапрабабушка с огромной долей вероятности коренная землянка, то в праправнучке можно наряду с отличительными признаками землян наблюдать также эленмарские и… шаендарские корни.

— Что-о-о-о? — вытаращила глаза я, если эленмарские корни меня уже не удивляли, то о шаендарских слышала впервые. Эрниль тер Куина с любопытством переводил взгляд с меня на бабушку Пелагею и ухмылялся.

— Дайте мне договорить, — выдохнул доктор, — я и так собьюсь. Тут нужен профессиональный генетик и бездна специального оборудования, чтобы ответить на все возникающие вопросы. Одно могу сказать точно: леди Алейна с вероятностью более 90 % кровный родственник фаэры Вельской и более 94 % — Верник.

— Это как? — не поняла я.

— Фаэра Вельская общий предок и для вас, и для леди Алейны. Постольку поскольку вся ваша семья в свое время проходила генетическое тестирование, могу утверждать, что и ваша бабушка, Алевтина, была для вас обеих общим предком. А вот дальше… Матери у вас, определенно, разные. С большой долей уверенности можно утверждать, что леди тама Сану ваша кузина, или, попросту говоря, двоюродная сестра.

— Офигеть! — глубокомысленно изрек Погодин, и я была с ним полностью согласна.

— Но, этого не может быть, доктор! Моя мать — единственный ребенок своей матери! — вырвалось у меня.

— Постой, Аленька… — на Пелагее Джоновне лица не было.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила, подойдя ближе к ба.

— Сейчас… Сейчас… — пробормотала она, цепляясь и за меня, и за деда, — только отдышусь немного.

— Успокоительного! — крикнул доктор, — может все же пройдем ко мне в кабинет? Там намного комфортнее.

— Да, возможно, вы правы, — слабым голосом ответила ба.

— Проходите, — Ваку Париту, — распахнул небольшую дверь, располагающуюся неподалеку. Как только бабушка села на небольшой диванчик, он передал ей стаканчик с янтарной жидкостью, — вот, выпейте. Это лекарство.

— Спасибо, доктор, — сказала она. Мы с дедом стояли с ней рядом, в любую минуту готовые прийти на помощь.

— Алейна придет в себя утром, — сообщил ксури, обращаясь к Элвэ, тер Куина и Погодину, — и вы сможете ее навестить, а сейчас — свободны.

— Ну, уж нет! — заявил наглый шаендарец, — здесь сейчас самое интересное начнется! Кроме того, леди тама Сану — подданная Темного Круга, а я его официальный представитель.

Погодину с Элвэ тоже уходить совсем не хотелось, но, тем не менее, они укоризненно посмотрели на Куина, подхватили его под руки и вышли, вежливо прикрыв за собой дверь.

— Пелагея Джоновна, вы понимаете, что информация об инциденте должна поступить в штаб Коалиции. Мы находимся на пороге войны с Темным Кругом, — тихо сказал доктор, — но любую информацию можно завуалировать, слегка исказить или предоставить не полностью.

— Что вы! — воскликнула бабушка, — уж не думаете ли вы, что к попытке Темного Круга выкрасть треугольник имеем отношение я или моя внучка?

— Определенно, одна из ваших внучек, точно имеет к этому отношение! — с нажимом произнес ксури, намекая, конечно же, на Алейну.

— Гея, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил легар, взяв за руку побледневшую ба.

— Нормально я себя чувствую, Тар, — устало отозвалась она, — просто, прошлое возвращается, и не всегда поймешь — радоваться этому или огорчаться.

— Вы что-то знаете об этой девочке? — уточнил доктор.

— Об Алейне? Нет, — Пелагея Джоновна отрицательно покачала головой, — но я подозреваю, кто ее мать, хотя мне тяжело об этом вспоминать…

— Лучше сделать это сейчас, родная. И тогда мы обязательно придумаем, как нам поступить, — дед присел рядом, не сводя со своей жены обеспокоенного взгляда.

— Моя внучка Таисья — лингвист, один из ведущих специалистов по древним языкам Земли. Тая с детства проявляла к этому интерес и в двадцать пять лет достигла немалых успехов в своей деятельности, а также издала множество научных трудов. Как раз после того, как Земля вновь обрела независимость, ее пригласили прочитать несколько курсов по этой теме в нескольких учебных заведениях Коалиции. Моя дочь — достаточно известный музыкант, вечно в поездках, в гастролях, поэтому много внимания не могла уделить Тае. Я в то время была плотно занята важным археологическим проектом на Земле и тоже длительное время не видела внучку. Тогда межпланетарная связь работала еще плохо, канал с Землей не был настроен, поэтому новости о Таисье мы узнавали лишь раз в несколько месяцев. Для очередного сеанса связи с Трашироном, планетой, где тогда преподавала внучка, я приехала в центральный штаб Коалиции. Меня провели в переговорную и вот тогда, на большой голопроекции, заметила, что Тая беременна. В том, что она решила рожать, сомнений не было. Все вопросы об отце ребенка внучка игнорировала. В общем, как вы понимаете, оставаться в стороне я не могла и первым же рейсом, направляющимся в тот космический сектор, вылетела к ней. Первое же сканирование показало, что Таисья ждет двойню. Беременность протекала нормально. Я, как могла, заботилась о внучке, находясь рядом. А потом она родила двух хорошеньких девочек, похожих друг на друга, как две капли воды. В этом же медицинском центре, одновременно с Таей, рожала жена какого-то важного салорского политика. У Коалиции уже тогда были напряженные отношения с Темным Кругом, и леди находилась в клинике инкогнито, под чужой фамилией. В тот день, когда на свет появились мои правнучки, салорка родила мертвую девочку. А наутро, похитив, одну из дочерей Таисьи, она скрылась из центра. Поиски не дали никаких результатов.

— У мамы есть сестра-близнец? — удивилась я.

— Да, моя золотая, — тихо ответила бабушка, — а у тебя — двоюродная сестра. Ох, что же нам с этим делать!

— Да, ситуация не простая. Поступок Алейны по законам Коалиции бросает тень на всех родственников, так как она принадлежит Темному Кругу. Вот если бы у нее имелось гражданство Коалиции, тогда проблемы отпали бы сами собой, — рассуждал вслух легар.

— Да кто же ей даст гражданство после такого? — не удержалась я.

— Салоры, Аленька, очень подвержены традициям. Они — тайная канцелярия Темного Круга, если можно так выразиться. Шпионы, агенты, разведка — это все они, а тама Сану один из самых ортодоксальных кланов.

— И чем нам это может помочь?

— Женщины у салоров редко занимаются подобной деятельностью. Алейна — скорее исключение. Когда салорка становится женой, она автоматом переходит в собственность к мужу, — поведал дед.

— Получается, если мы здесь Алейну выдадим замуж, то, как по нашим, так и по их законам она автоматически станет гражданкой Коалиции? — догадалась я.

— Именно так. Только… где же мы ей мужа до утра найдем? — задумался легар.

— Дед, — усмехнулась от неожиданно пришедшей в голову мысли, — а ведь Алейна тебе такая же внучка, как я, и тоже птенец дома Сорг. Свадьбу, по какому обряду проводить будем?

— Аля, какую свадьбу? О чем ты, детка? — вмешалась бабушка, — найти кандидатуру мужа, не выходя из этого кабинета, будет проблематично.

— Да, — подтвердил дед, — тем более, о фиктивном браке не может быть и речи. У салоров нет разводов. Брошенная жена — позор всего рода и должна умереть.

— Ужас. Шаг вправо, шаг влево — смерть. Что-то мне подсказывает, что за мужем дело не встанет! — подмигнула я опешившим родственникам, а обращаясь к маленькому доктору, вежливо попросила, — вы не могли бы вернуть мне комм?

— Но вы еще не здоровы, — отозвался задумчивый ксури.

— Сами видите, с такой огромной семьей болеть мне совершенно некогда, — он согласился, даже кивнул и через минуту робот внес в кабинет мои вещи.

Защелкнув комм на запястье, вызвала Погодина, видеосвязь при этом не включала.

— Стас! — просто промурлыкала в трубку.

— Чего тебе, Верник? — буркнул он.

— Дело есть. Важное.

— Алька, какое дело? Ночь на дворе, а мне с утра к Алейне идти. Париту сказал, ее навестить можно будет, — отозвался друг. Стаса я знала хорошо, и сомнений не было — девушка ему нравится, причем сильно, очень-очень сильно. Конечно, это — не повод связывать с ней жизнь, но ведь Алейна моя сестра, а Погодин — друг и внутреннее чутье подсказывало, что эти двое споются. А интуиции я верила, она меня еще никогда не подводила.

— Погодин, — зашептала в комм, — речь как раз и идет о салорке. Приходи к меддомику, помощь твоя нужна.

— Понял. Иду, — он отключился, а я выскользнула из кабинета, оставив мирно беседующих с доктором родственников, чтобы неспешно переодеться в палате и встретить Стаса.

Когда вышла на улицу, вдохнув ночной воздух Лорны, Погодин подпирал стенку медицинского домика.

— Тебя уже выпустили? — спросил он, окинув взглядом меня, облаченную в форму.

— Да, как вас одних надолго оставишь. Только отвернешься, как девушки из-за вас с жизнью прощаются, — знаю, жестоко, но пусть преисполнится виной.

— Я не хотел! Веришь? Лучше бы она меня…

— Кому лучше? — грозно взглянула на друга, — Алейна выжила, но теперь ее судить будут, как вражескую шпионку, которая вела на нашей территории диверсионную деятельность. А у нас война с Темным Кругом на носу. Понимаешь?

— Трибунал. И как ей помочь? — проникся Погодин.

— Есть один способ… — лукавить и юлить я не собиралась. Лучше уж все как есть сказать, — Алейне нужно получить гражданство Коалиции, тогда получится, что она скорее герой — убила таштора, который пытался выкрасть артефакт.

— Верник, не тяни. Я тебе зачем?

— Кто ей просто так гражданство даст? Замуж салорке надо, официально, с внесением во все коалиционные базы данных, причем срочно.

— А что, фиктивный брак большая проблема? — удивился Погодин.

— Нет у салоров разводов, понял? А утром ее сдадут!

— Не сдадут. Я согласен оформить такой брак.

— Ты понимаешь, что развода не будет?

— Понимаю, — ответил Стас, — не понимаю только, почему ты ее так рьяно защищаешь. Колись, Верник! Предположение доктора верно?

— Да. Сестра она моя, двоюродная.

— Во истину, численность твоих родственников возрастает в геометрической прогрессии! — захохотал Погодин. Обидно, между прочим, захохотал, но я простила, теперь будет, кому жизнь Стасику подпортить.

— Ну, — скептически оглядела друга и поморщилась, нагнетая обстановочку, — пошли, жених.

Доктора в кабинете уже небыло. Пелагея Джоновна, вытянув на диванчике ноги, дремала на груди легара, заботливо обнимающего свою женщину. Идиллия. Нас с Погодиным даже не сразу заметили.

— А где будущий муж? — спросил дед, когда я покашляла, чтобы привлечь внимание.

— Этот не подойдет? — показала на Стаса, — он согласен.

— Вы понимаете, курсант Погодин, что это навсегда? — серьезно спросил легар, стараясь не потревожить сон ба.

— Понимаю и готов к этому.

— Почему вы так поступаете?

— Потому что чувствую себя виноватым перед Алейной.

— Этого недостаточно. Вы не подходите к сожалению…

— И потому что девушка мне очень нравится! — выпалил Погодин.

— Хмм… Ответ правильный, можно рискнуть, — задумался легар.

Глава 13

Полдела сделано. Жених согласен, осталось убедить невесту. Из всех зол выбирают меньшее или младшее, поэтому к Алейне отправилась я. Перед моим походом, доктор Париту любезно позволил для общего блага осмотреть вещи салорки. Конечно, искала я кое-что конкретное и нашла.

Леди тама Сану только что переместили из медбокса в палату, и в себя она еще не пришла. Мне пообещали, что произойдет это с минуты на минуту и я, усевшись на мягкий стульчик у кровати больной, принялась рассматривать девушку. Светлые волосы облаком разметались по подушке вокруг головы. Пожалуй, они были на тон светлее моих. Черты лица правильные, но резковатые. Хотя, чему удивляться? Все, что я успела за сегодняшний вечер узнать о салорах, говорило о том, что жизнь сестренки радужностью не отличалась. Суровый народ, суровые законы и жесткая дисциплина. Наказание одно — смерть. А эта девушка в таких условиях не просто выжила — сумела стать воином.

Густые ресницы дрогнули, Алейна вздохнула и застонала. Да, знаю, после медбокса сращенные ткани не такие эластичные и ощущения не из приятных.

— Пиииить, — шепотом, не открывая глаз, попросила она.

К этому меня подготовил доктор, поставив перед уходом на прикроватный столик стакан с водой. Я поднесла его к губам девушки. Пила она жадно, несколько раз прерывалась, чтобы отдышаться и снова припадала к живительной влаге. Наконец, Алейна открыла глаза и осмотрелась.

— Ты? — выдохнула она, увидев меня с пустым стаканом в руке.

— Я, — не стала с ней спорить.

— Почему я осталась жива? — голос девушки дрогнул, она нервничала и была как натянутая струна.

— Ты перепугала Погодина. Он поднял на уши всех медиков.

— Зачем меня спасли! Я хотела умереть, понимаешь? — прошипела салорка, назвать ее сестрой в эту минуту у меня язык бы не повернулся. Передо мной была хищница, настоящая «темная» из Темного Круга.

— Кто это? — вынув из кармана голоизображение из вещей Алейны, показала его ей.

— Какая тебе разница? — огрызнулась она, но с фото глаз не сводила.

— Ты носишь это с собой, значит женщина, изображенная на снимке тебе не безразлична, — спокойно ответила ей.

— А может, я убить ее хочу? План мести вынашиваю? — прищурилась она.

— Вряд ли. Ты посмотрела на нее с нежностью, Алейна, когда я голоизображение достала. Это твоя мама?

— Мама, — улыбнулась салорка.

— А вот это мои мама и папа, — и я вытащила голофото, где мои родители приветливо махали руками, стоя под цветущей яблоней в нашем саду.

— Это твоя мама? — воскликнула девушка, впиваясь глазами в снимок. Да, как я и предполагала, наши матери были похожи, как две капли воды. Ну, разве что одежда салорки отличалась изобилием этнических прибамбасов.

— Моя, — улыбнулась в ответ.

— Но этого не может быть…

— Может, — тихо сказала я, — наши мамы — сестры, просто, твою выкрали еще в младенчестве. Ее искали, но не нашли, потому что салорки, которая ее украла и след простыл. А с тобой вот случайно встретились…

— Зря встретились! — нахмурилась девушка, — без треугольника назад мне дороги нет, а мама без меня долго не протянет! Почему вы не дали мне умереть? Что меня ждет здесь? Та же смерть, только перед этим позор и судебное разбирательство…

— Алейна! Мы нашли тебя, нашли твою маму, а своих мы не сдаем.

Дальше я подробно рассказывала ей о бабушке, о рождении наших мам и о той истории, что успела мне рассказать ба. Потом, перешла к плану, который успели разработать с легаром и Погодиным.

— Нет, нет и нет! — замотала головой Алейна, — ты хоть понимаешь, что это навсегда? А если он по-настоящему полюбит? Да, я же ему всю жизнь испорчу!

— Слушай, тебе Стас совсем-совсем не нравится? — честно спросила ее.

— Нравится, — никогда бы не подумала, что салорку можно смутить таким простым вопросом. Щеки девушки раскраснелись, а глаза она опустила, нервно теребя в руках покрывало.

— И ты ему тоже нравишься.

— Правда? — удивилась Алейна.

— Зачем мне тебе врать? Ты все-таки мне сестра. Мой тебе совет — дай вам обоим шанс. А любовь… Не всегда она с первого взгляда бывает. Иногда, чтобы вспыхнуло чувство, нужно над этим работать, долго и кропотливо, — я улыбнулась, получив улыбку в ответ. Что-то мне подсказывало, что путь к любви между этими двумя не будет долог.

— Хорошо. Послушаюсь совета… сестры, — ответила она.

— А потом, когда оформим тебе гражданство, придумаем, как маму твою доставать будем. Спи пока, ты еще слабенькая очень, а через два часа я приду за тобой.

Войдя в палату в назначенное время, застала Алейну полностью одетую. Она умудрилась самостоятельно втиснуться в свой комбинезон и даже одеть ботинки.

— Я готова! — тихо и спокойно произнесла салорка, но на ее лице читалась решимость.

— Может ты передумала? — на всякий случай решила уточнить.

— Нет. Выбор у меня не велик. Мертвая, я ничем не помогу матери, а брак — единственный способ остаться живой, — ответила девушка.

— Погодин очень хороший, — зачем-то обронила я. Может, было немного обидно, что о нем Алейна не сказала ни слова, рассуждая о предстоящем замужестве, — и надежный.

— Знаю, — сестра была тихая и какая-то задумчивая. — Знаешь, никогда не хотела замуж. Браки у салоров в основном договорные и отбирают у женщин последние права. Жена становится фактически бесправной рабыней мужа и единственное, что он не имеет права с ней сделать — это убить, потому что, не смотря на всю суровость и даже жестокость своих традиций, салоры ценят жизнь.

— У землян все иначе, — попыталась поддержать ее. Несмотря на всю свою стойкость, Алейна просто боялась. Боялась внезапно свалившихся перемен и неизвестности, — у нас тоже когда-то были договорные браки, но сейчас, когда двое решают создать семью, как правило, делают это осознанно и по любви.

— Любовь… — прошептала девушка, — Аля, ты в нее веришь?

— Конечно, — не задумываясь, ответила я.

— А меня, кроме мамы, никто никогда не любил…

— Тогда ты попала, — рассмеялась ей в ответ, — в нашей семье все друг к другу относятся с любовью, хоть и состоит она почти из одних женщин, не считая отца.

— У солоров нет семей, в которых так много поколений. Когда женщина вступает в брак, она прекращает общение с матерью, а слова «бабушка» даже нет в салорском языке.

— Дикие люди. Это же так здорово, когда вокруг родные и любимые!

— Наверное, — задумалась Алейна, — значит, ты меня любишь? Даже не смотря на мой поступок?

— Ты — моя сестра! У меня никогда не было сестры, но я готова полюбить тебя всем сердцем. Неизвестно, как бы я поступила, окажись в подобном положении. Давай не будем размышлять о прошлом, а взглянем с надеждой в будущее?

— Давай, — улыбнулась салорка. Ха, а улыбки, что не говори, у нас одинаковые.

— И потом, по деду, мы с тобой эленмарки, а у них женщина — глава семьи. Так что…

Когда мы с Алейной вошли в кабинет доктора, там уже развернули два голографических экрана. На одном из них, за массивным столом сидел седовласый уити-ути. Мужчина был облачен в золотую мантию верховного судьи. Стало волнительно. Да, кажется, мы попали. Представители этой расы всегда выступают за любовь и легко распознают подлинные чувства или нет. Дед тоже заметно нервничал, стоя рядом с ба. Один Погодин выглядел спокойным. Как только увидел Алейну, он протянул ей руку и улыбнулся так искренне, что девушка смутилась, но подошла к жениху и встала с ним рядом.

На втором экране, под каменными сводами какой-то пещеры стоял мужчина в длинном, расшитом балахоне. Узоры на ткани явно имели какое-то значение и носили ритуальный характер.

— Это кто? — шепотом спросила Алейну.

— Верховный жрец рода тама Сану, — так же тихо ответила мне она, — без его согласия брак считается недействительным.

— То есть, он может тебе отказать? — прошипела я, испугавшись, что наш план провалится.

— Не думаю. Мой отец не принадлежит роду, но великого лорда Кебрима боятся и почитают. Жрец согласится с моим выбором, если он будет добровольный.

Выдохнула с облегчением, но расслабляться пока было рано.

— Все в сборе, уважаемый тар Шакреол, — дед поприветствовал поклоном уити-ути, — достопочтенный Сувархил тама Сану, — и поклона удостоился салорец, — можем начинать.

— Приступим, — верховный судья поднялся и вышел из-за стола, сияя золотой мантией, — во истину таинство брака самое великое из событий. Что может быть важнее единения двух любящих сердец и душ! Сегодня мы собрались, чтобы засвидетельствовать союз землянина Погодина Станислава и салорки Алейны тама Сану. Является ли ваше решение обдуманным, взвешенным и добровольным?

— Да, — ответил Погодин.

— Да, — вторила ему Алейна.

— Осталось определить глубину и искренность ваших чувств, — тер Шакреол извлек из складок мантии массивную, золотую, девятиконечную звезду с огромным фиолетовым камнем посередине, — этот старинный артефакт моего народа поможет нам в этом. Смотрите в Око Бога и говорите… Говорите друг другу то, что на сердце… Сейчас за вас будут говорить ваши души и ваши сердца…

Уити-ути поднял над головой артефакт, и Стас с Алейной уставились на него, словно находясь под гипнозом. Ох, подстава! Не ожидала я подобного, да и дед, кажется тоже…

— Говори ты, муж! — приказал судья.

— Я стану твоим плечом, на которое ты сможешь опереться в трудную минуту, я стану твоим щитом, что закроет тебя от всех бед, я стану твоим мечом, разящим твоих врагов, — говорил Погодин, с нежностью глядя на салорку. А я и подумать не могла, что он такой романтик. Хотя… Вряд ли Стас говорил бы такие вещи. Язык у него, конечно, подвешен, но не настолько поэтично и пафосно. Между тем, он продолжал, явно под воздействием артефакта, — Я разделю с тобою кров, хлеб и кровь. Добровольно и с радостью.

Во, дает! Может и правда, это Погодинское сердце говорило? Тогда наша затея выигрышная, потому что не может так говорить мужчина, который ничего не испытывает к девушке. Тар Шакреол долго рассматривал камень на артефакте, хмыкал, вертел звезду из стороны в сторону, а потом улыбнулся светлой, очень открытой улыбкой. Видимо, Погодин прошел испытание.

— Однако! — умилился уити-ути, — говори теперь ты, жена!

Алейна распахнула глаза и уставилась на фиолетовый камень. Она не шевелилась, словно прибывала в магическом трансе. Ее хрупкая ладошка по-прежнему была вложена в руку Стаса. Салорка молчала.

— Тебе нечего сказать, жена? — спросил тар Шакреол.

— Мне есть что сказать, — отмерла девушка, — В душе моей сомненья, но я стану тем светом, к которому ты захочешь идти, я стану очагом, что обогреет тебя после долгой дороги, я стану голосом, что утешит и вдохновит тебя на свершения, потому что так велит мне честь и долг. Я разделю с тобой кров, хлеб и кровь. Добровольно…

Алейна замолчала… Черт. Черт! Подстава! От волнения я зажмурилась, потому что смотреть на сосредоточенного судью в золотой мантии, что-то рассматривающего в артефакте, было невыносимо. Неужели провал? Тар Шакреол молчал, гипнотизируя камень.

— Боги не приняли этот брак! — завизжал верховный салорский жрец. Ну, надо же, какой у него голос противный! А в ритуальной одежде с закрытым ртом он казался таким… таинственным, даже величественным. Определенно, ему стоило помолчать.

— Боги как раз приняли, — между тем изрек судья, заставив Сувархила тама Сану прекратить свой визг, — чувства мужа чисты и искренни. Чувства жены…

Вот тут все присутствующие в кабинете, кроме жениха и невесты, напряглись. Я видела, как сжались в кулак руки легара. Да так сильно, что побелели костяшки пальцев. Бабушка Пелагея побледнела и нервно сглотнула, обратившись вся вслух. А у меня внутри все замерло и похолодело.

— … также чисты и искренни, — все! Все выдохнули. Тар Шакреол продолжал, — девушке будет лучше с мужем, в этом нет сомнений. Ее чувства подобны тлеющему костру, в который подбросили дрова из свежей вязанки. И если смотрящий будет расторопен, а древесина — сухой, то огонь разгорится всем на диво. Как верховный судья, одобряю этот союз и вношу запись о событии в главный реестр. Да, прибудут с вами свет и любовь!

— Сувархил тама Сану? — легар в упор посмотрел на жреца.

— Род тама Сану отдает свою дочь. Отныне, Алейна, ты принадлежишь этому землянину и носишь его имя, — снова завизжал разряженный салорец, заставляя всех поморщиться от его голоса.

— Да будет так! — тар Шакреол убрал артефакт в складки мантии.

— Да будет так! — взвизгнул вождь.

Оба голографических экрана моргнули и потухли, а присутствующие перевели дыхание.

— Поздравляю вас, дети! — Пелагея Джоновна обняла Алейну и Стаса Погодиных, а потом и мы с дедом присоединились к ним. Не каждый день эленмарец внучку замуж выдает.

— Ну, Погодин, ты и выдал! Не думала, что ты у нас поэт! — улыбнулась я Стасу.

— О чем ты, Верник? Что такого поэтического в слове «да»? Это говорят друг другу все брачующиеся, — и я поняла, что ни Погодин, ни Алейна не помнят слов клятвы, которую недавно произносили.

— Тар, — тихо позвала бабушка, — если ты настаивал на официальной церемонии, то почему был так удивлен, увидев в руках судьи артефакт? Кстати древний. Очень. Насколько могу судить, он относится еще к апаньярской эпохе.

— Понимаешь, Гея, представитель Темного Круга признал бы только ритуал, проведенный уити-ути, так как они неподкупны в вопросах заключения брачных союзов. Обычная церемония в Коалиции проста, а вот подобную проверку артефактом, я наблюдал впервые. Мне даже слышать о таком не приходилось. В любом случае, все, что ни делается — к лучшему. Теперь никто не сможет оспорить законность данного союза, — просветил нас дед.

— А что нам теперь делать? — растерянно спросила Алейна.

— Идите спать, дети, — устало выдохнула ба, — ночка выдалась не из легких.

— А я? — ну не могла же не спросить, что теперь делать мне.

— И ты иди, Аленька. Утро вечера мудреней, — ответили мне. Ну, и я пошла. Жалела лишь о том, что времени не хватило рассказать о храме, треугольнике и, собственно, о моем собственном браке. Умереть — не встать! Алька Верник — замужняя дама! Кто бы сказал еще недавно — не поверила бы. Ладно, ночка и правда была трудной и очень волнительной, а разговоры могут подождать и до завтра.

Фиолетовые облака Лорны слегка посветлели. Наступало утро. Рассвета здесь не бывало, но рассеянный свет Арато пробивался сквозь туманную завесу, оповещая о времени суток. С Погодиным и Алейной попрощалась сразу, как только мы вышли из медицинского дома. Пусть Стасик теперь уж сам со своей салоркой разбирается. Они теперь семья. Хотя, Алейна и моя семья тоже, но Погодин попал больше, глубже и круче.

Подойдя к своему домику, улыбнулась, посетившим меня мыслям, и потянулась, разминая затекшие мышцы. Тут же большие, горячие руки обвили мою талию, а до боли знакомый, мурашкообразный голос прошептал на ухо:

— Привет!

— Привет! — улыбнулась я, откидываясь на грудь «леденца».

— Ты долго, — на этот раз мне еще и мочку прикусили. Горячая волна прошлась по всему телу. Ну, вот как он это делает? И ведь ничего такого не спросил, а я уже готова лужицей растечься.

— Дела… были, — голос все же предательски дрогнул.

— Расскажешь? — и снова я вся покрыта мурашками.

— Сейчас? — Черт! Дрожу!

— Утром… — и ведь чувствую, как улыбается мой эльф.

— Придешь потом?

— Останусь. — Приплыли! Жар опалил щеки, а земля уже готова была уйти из-под ног, — если ты, конечно, не возражаешь…

Ох, страшно-то как! И вовсе не муж пугает, а неизвестность. Опыт у меня совсем никакой… Лучше уж сразу, чтобы потом не мучиться предположениями «а что было бы, если…»

— Пойдем! — я отважно провела ключом по замку. Дверь открылась, приветливо приглашая нас внутрь. Да, кровать узковата! Ну, не я его приглашала — сам напросился, — чур, в душ я первая!

— Может вместе? — усмехнулся Дарин.

— Не наглей! — а что? Я тоже могу вот так внезапно и не особо корректно.

— Понял! — и… в общем, он рассмеялся.

А через десять минут я уже лежала, натянув до подбородка одеяло, и слушала, как бежит вода в санблоке. Слушала и представляла, как упругие струи разбиваются о мускулистое тело моего мужа, как сверкающие капли стекают по рельефному телу… А потом… потом….

Глава 14

А потом меня разбудило противное, проникающее прямо в мозг, пиликанье комма. Я поморщилась, словно от зубной боли, и наотрез отказалась открывать глаза. Под одеялом было тепло, уютно, не так, как раньше, а намного-намного уютнее. Словом, было сказочно хорошо, и нарушать свою персональную нирвану не хотелось абсолютно. Но!.. Комм надрывался. Малого того, где-то рядом ему вторил и второй комм, незнакомым мне, но от этого не менее противным, пронзительным звуком. А вот это уже выбивалось за рамки обычного и, конечно же, будило во мне любопытство. Да-да, обычно все мои неприятности начинаются именно с него, с моего чертового, неуемного, любопытства.

Впрочем, была еще одна странность, обнаруженная мною до того, как я открыла глаза. Спиной, замечу — совершенно голой спиной, я прижималась к чему-то большому, теплому и… живому. Это что-то явно кем-то было!!! Оно не могло быть холодной пластиковой обшивкой экспедиционного домика.

Черт, ну, конечно же! Ночь. Домик. Элвэ. Моя недюжинная смелость. Я же его к себе пригласила, на исполнение брачной ночи! Черт! Черт! Черт! И так позорно, малодушно заснула. Надо сказать, с утра моя смелость такой огромной не была, более того — она, вообще, атрофировалась, уступив место волнению и, наверное, даже страху. Коммы надрывались, а я сделала то, что мне показалось самым спасительным в данной ситуации — я зажмурилась крепче и притворилась глубоко спящей.

— Не думал, что моя отважная в экстренных ситуациях жена такая трусиха, — раздался над самым ухом родной шепот.

А потом теплые губы дотронулись там, в общем, за этим самым ухом, опаляя, обжигая, заставляя захлебнуться в собственных эмоциях. Легионы мурашек, как по команде, выступили на теле, выстраиваясь рядами перед маршем. Никогда не думала, что такое обычное место может быть таким чувствительным. Горячий язык лизнул там, где совсем недавно касались губы и я… Да! Это был мой стон, громкий, томный и предвкушающий. Моя робкая смелость перестала прятаться и вновь подняла голову, а страх, галантно раскланявшись, отошел в сторонку. Несмотря на гулко и часто бьющееся сердце, думать я все еще могла и в этот самый момент готовилась к подвигу. Нет, не так. Я предвкушала этот подвиг.

А коммы не унимались. Точнее унимались, но почти сразу возобновляли трели.

— Что им всем понадобилось с утра? — собственный хриплый голос не узнала.

— Боюсь, нам все же придется ответить. Похоже, нас ищут, — улыбнулся муж, переворачивая меня на спину и подминая под себя.

Несколько секунд он вглядывался в мое не совсем еще проснувшееся лицо, а затем губы опалил его жадный, собственнический и такой сладкий поцелуй. А я… обхватила Дарина за шею, отдаваясь ласкам мужа без остатка. Мне нравилось все: и его ленивые, неспешные движения, и то, с какой обстоятельностью он припадает к моим губам, и как дышит при этом. А еще, я млела от его запаха, такого свежего, теплого, родного. В голове помутилось окончательно.

Коммы продолжали надрываться. Со стоном оторвавшись от мужа, все же нажала на кнопку прием сигнала. Промахнулась, и вместо приема звукового сигнала, активировала голографический экран. Упс…

Искала меня ба, за ее спиной стоял дед и тоже кого-то непрерывно набирал в комме, даже не взглянув на экран. А вот бабушка смотрела во все глаза, удивленно так смотрела. Доброго утра я не дождалась.

— Тангир Элвэ! — строго сказала Пелагея Джоновна, вызвав улыбку на моем лице. Конечно, я представила картинку, которую она сейчас увидела — мой домик, ее внучка в страстных объятьях своего непосредственного командира.

— Вызываю, родная, — ответил ей дед, видимо, решив, что она спрашивает его о том, дозвонился ли он. А в том кому легар названивает, сомневаться не приходилось. Комм Дарина по-прежнему противно пиликал, но даже эти звуки не отвлекли Белиготара Сорга.

— Зато я… дозвонилась, — припечатала ба, грозно осмотрев нашу скульптурную композицию, — и тебе, Тар, советую внимательно посмотреть на то, чем занимаются твои офицеры в свободное от службы время.

— Родная, свободного от службы времени — не бывает. Офицер всегда служит Коалиции, где бы он ни находился, — отозвался легар, по-прежнему не сводя глаз с комма. Смех уже рвался наружу, я наблюдала за разговором родственников с широченной улыбкой на лице и чувствовала, как Дарин спрятал свое у меня в волосах. Но судя по тому, что тело мужа сотрясалось, было понятно — он ржет.

— Не бывает, значит? — прошипела Пелагея Джоновна.

— Определенно нет, птичка моя, — спокойно сказал ничего неподозревающий и потому спокойный дед. Вот люблю его, их обоих люблю. Сильно.

— Даже когда этот офицер служит Коалиции в кровати курсанта? — хмм… Ба решила ударить тяжелой артиллерией.

— Чтооо? — ну, наконец-то! Белиготар Сорг оторвался от своего безуспешного занятия и… И тут он увидел нас!!!

— Привет, дед! — как можно беспечнее произнесла в ответ на его хмурый взгляд. Да, я бы и ручкой помахала, но на одной лежала, а второй придерживала одеяло. — Доброе утро, ба!

— Легар Сорг! Пелагея Джоновна! — прозвучал за моей спиной официальный такой голос мужа, как на светском рауте. Еще бы почтительно головой кивнул. И мне снова стало смешно. Ну, правда! Ситуация — нарочно не придумаешь.

— Утро и не было добрым, а сейчас, исходя из того, что я вижу — добрее не стало! — бабушка разозлилась, — Алевтина! Потрудись объяснить, что это значит!

— Ба, поздравь меня — я вышла замуж! — ну и улыбнулась снова, теснее прижавшись спиной к животу мужа. Ой, или не к животу… и вовсе не спиной.

— За кого?.. — вырвалось у деда. Хмм… вот хмм, скажу я вам! Такого вопроса ни я, ни муж не ожидали. И как на него отвечать-то, вообще? Находясь с тангиром, простите, в кровати, у меня еще несколько кандидатур в мужья? Так что ли? Хотя, принимая во внимание эленмарские традиции, вопрос легара и, правда, логики не лишен. Но, лично я, за моногамию и любовь!

— Дед-дед! — пришлось укоризненно покачать головой, — конечно за тангира Элвэ. Дарин теперь мой муж.

— Когда только успели? — все еще не по-доброму бросила бабушка.

— Мы хотели об этом вам рассказать, и не только об этом, — почему-то стала оправдываться я. Да, собственно, потому, что люблю их и расстраивать не хочу, — а потом все так закрутилось. В обморок грохнулась, когда узнала, что мы в храме у лайвелла не несколько часов пробыли, а целых две недели, потом Погодина женили, сестра нашлась… Ну, ты и сама знаешь.

— В храме? — выдохнула ба.

— У лайвелла? — то же самое сделал дед.

— Ну да, в храме. У моего черного лайвелла Сумрака, — подтвердила я.

— Тангир? — взгляд легара метнулся ко мне за спину. Ясно — не верит. Родной внучке не верит, между прочим!

— Все так и было, легар, — спокойно ответил муж.

— Только это тайна! — снова вклинилась я. — Можно рассказать вам и еще Хуньке.

— Так, — кажется, бабушка приняла решение, — у вас пять минут на сборы. Жду вас в нашем домике. Нашем? Хмм.

— Хуньку позовите, чтобы нам два раза не рассказывать. А еще кушать очень хочется. Желудок пищи просит! — жалобно всхлипнула я.

— А задница ремня не просит? — на всякий случай уточнила Пелагея Джоновна, при этом она смотрела не только на меня. Спиной ощутила, что Дарин снова… веселится.

— Бить детей непедагогично! — констатировала всемирно известный постулат.

— Собирайся, ребенок. Я что-нибудь придумаю на столь ранний завтрак, — уже мягче сказала моя всепрощающая и все понимающая ба.

— Вы нас разыскивали, — вдруг напомнил Элвэ, — что-то случилось?

— Да! — серьезно ответил легар, — из лаборатории пропал артефакт с Медрикса. Пока это тайна. Знаем только мы с Геей и дежурный лаборант.

Треугольник пропал, оказывается. И снова стало невыносимо смешно, но, чтобы не обидеть родственников, пришлось сохранять серьезное выражение лица. Вчера же мы так ничего им и не рассказали…

— Скоро будем! — спас меня от преждевременного разоблачения муж.

— Ждем, — ответил легар и экран погас.

А вот мои губы снова поцеловали, тягуче, томно и бесконечно сладко. Готова ли я к брачной ночи? Да! Разумеется! Конечно! Дайте две! Заверните три! Но… за пять минут не уложиться. Ну, никак! Пришлось, со стоном отчаянья, упереться в грудь Дарина.

— Не сейчас! — выдохнула ему в губы.

— Вечером, — нет, он не спрашивал — он просто назначил время.

* * *

До домика директора экспедиции и по совместительству моей ба мы с мужем добирались, соблюдая жесткую конспирацию. Сначала, подозрительно оглядевшись вокруг, из моего скромного жилища вышел он. Благо, на улице не было ни души. Кто в такую рань встает беспричинно? А уж потом я, когда Дарина и след простыл.

Надо сказать, ба действительно «что-нибудь придумала» на завтрак. В этом она вся. Стол ломился от типично земных утренних закусок, начиная с блинчиков, джема, сырников и заканчивая омлетом со всякой всячиной. И когда Пелагея Джоновна все успела? Прошли не более пятнадцати минут с момента нашего разговора. Мой любимый «леденец» уже сидел напротив деда и с аппетитом уплетал бабушкины плюшки, запивая ароматным чаем, который она ему заботливо подливала в большую чашку. Хунька, примостившись рядом с легаром, со скучающим видом взирала на происходящее, сонно зевала и медленно размазывала по румяному блинчику мед, который, скорее всего, привезла Серафима Дормидонтовна. А иначе, откуда в этом их космосе мед?

— Завтракаете, значит… — вместо приветствия только и произнесла я. Все-таки слова произвели должный эффект и на меня обратили внимание.

Подруга лениво махнула рукой, дед приветливо улыбнулся, муж, усилием воли оторвавшись от чашки, весело подмигнул, вызвав на моем лице улыбку, и только ба встала, выдвинула для меня стул и сказала:

— Садись, егоза. Тебе, как всегда? Какао?

Все происходящее вокруг было настолько заурядным и обыденным, что напоминало воскресный завтрак на нашей даче в кругу семьи. Не хватало только папы в кресле-качалке, неизменно читающего с голографического экрана электронную газету, и мамы, примостившейся с ним рядом за каким-нибудь тихим, домашним занятием.

— Какао было бы хорошо, — задумчиво протянула я, усаживаясь на предложенный стул. Ну что же, завтрак — не плохой способ отсрочить разговор и заодно подумать, с чего его, вообще, начать.

— Может мне кто-нибудь из вас объяснит, как так вышло, что вы уже женаты? — первым не выдержал дед и посмотрел почему-то на «леденца». Тот поперхнулся чаем и промолчал, бросив взгляд на меня, между прочим.

Ну конечно! Эленмарцы! Все бы им сваливать на хрупкие женские плечи. В этот момент я отчетливо поняла, что отдуваться придется именно мне, и недобро так посмотрела на мужа. Там, глубоко, в бирюзе с золотыми искрами застыло раскаяние, Дарин словно говорил мне: «Ты начни, а я тебя поддержу». Ох, и правда, придется с чего-то начинать. Наверное, сначала, с обвала и моего падения в пропасть. А потом как-то само рассказалось и про то, как меня кошак спас, и как мы с ним «леденца» нашли, и о храме… Вот о проведенном лайвеллом ритуале я ничего конкретного рассказать не могла. Да, согласилась принять Дарина, но потом-то ничего не помню. Очнулась уже замужней женщиной. Кстати, о том, что Сумрак мог спасти тангира и без обряда, умолчала. Родственникам это знать ни к чему, а я где-то в глубине души все же была рада подобному стечению обстоятельств. Кроме того, кошак сам сказал, что чуда не произошло бы, если бы мы с ним ничего друг к другу не чувствовали. Хотя, этому наглому хвостатому пережитку прошлого верить — себя не уважать, но я почему-то верила. Видимо, очень хотела.

— И что… этот лайвелл действительно черный? — удивленно спросил дед, снова посмотрев на тангира.

— Как ночь, — подтвердил он и продолжил мой рассказ, но уже о самом храме, треугольниках и о их назначении.

— Значит старые сказки не врут… Придет черный лайвелл и вернется в мир гармония, — задумчиво изрек дед, — полагаешь, все беды Эленмара из-за одного артефакта?

— И не только Эленмара, — ответила за мужа я, запивая кусок омлета, горячим какао, — если послушать кошака, только земляне сумели приспособиться, да и то, после того, как чуть не погубили себя и всю свою планету.

— Послушать кого? — озадачился легар.

— Кошака, — послушно повторил за мной супруг и улыбнулся, — это она так божественного, черного лайвелла называет.

— Ну дела… — протянул дед.

— Офигеееееть… — отмерла Хунька, но со свойственной ей язвительностью добавила, — моя лучшая, я бы сказала, единственная подруга выходит замуж, а Хунечка узнает об этом чуть ли не самая последняя??? Хорошая же ты, Верник, подруга! Ничего не скажешь!

— Прости, — покаянно произнесла я, отлично зная, что в такие моменты с Фархундой лучше не спорить и главное — не оправдываться.

— Стоп! — перебила всех ба, — свадьбы, лайвеллы — это все дела семейные и с ними мы разберемся, но меня интересует исчезновение треугольника. Куда делся вверенный мне, как директору экспедиции, артефакт? Неужели его все-таки украли?

— Он вернулся на законное место, — ответил Дарин, поставив чашку на стол.

— Как вернулся? — растерялась ба, — а что же я теперь скажу Совету… начальству… и вообще…

— Родная, — легар, накрыл бабушкину дрожащую ладушку, лежащую на столе, своей, — не переживай и успокойся. Ты мне веришь?

— Верю, — прошептала она, но ее глаза предательски заблестели, и мне было ее безумно жаль. Но в сложившейся ситуации Дарин поступил верно.

— Ба, поверь, треугольник там, где должен быть, — попыталась я сгладить ситуацию. Сейчас Пелагею Джоновну — начальника экспедиции могла победить лишь Пелагея Джоновна — космический археолог и неутомимый исследователь, поэтому решилась на авантюру и своеобразный подкуп должностного лица, — а муж покажет вам храм, у него и прибор есть специальный для перемещения.

— Муж, — передразнила она меня и потрепала по голове. А потом обняла за плечи, притянула к себе и зашептала, — когда же ты у меня такая взрослая стала, Алечка?!! Вот уже и муж…

— Ты не довольна моим выбором? — невинно поинтересовалась я.

Пелагея Джоновна критическим взглядом окинула тангира Элвэ. Дарин расправил плечи, выпрямился, напрягся, но взгляда не отвел.

— Хорош! Одобряю! — констатировала ба.

— Я тоже твой выбор одобряю, птенчик, — улыбнулся дед, — для первого мужа, Дарин оптимальный вариант…

— Что? — не вопрос — рык, мой и бабушкин в унисон, заставили легара осечься и замолчать.

— Ты чему ребенка учишь? — уставилась на мужа Пелагея Джоновна, — хочешь, чтобы она походила на ваших злобных эленмарских куриц?

— Гея, — попытался оправдаться дед. По правде сказать, когда схлынул первый шок, вызванный его словами, мне даже стало его, чуточку жаль, — я ничего не имел в виду. Просто традиции Эленмара…

— Можешь, знаешь куда, засунуть свои традиции? — не унималась ба. Вот лично я бы не рискнула в тот момент спросить у нее, куда все-таки эленмарцы должны засунуть свои традиции, — погрязли в разврате! Распустили своих баб! Да, я теперь отлично понимаю, что Дарин поступил правильно, вернув одну из трех частей артефакта на место. Потому что вас спасать надо, от самих себя. Как дети малые, честное слово!

— Гея… Гея… — пытался достучаться до ба легар, но разве цунами остановишь?

— В общем так! Тебе, Тар, придумать способ и полностью оправдать исчезновение артефакта и меня не волнует, как ты это станешь делать. Тебе, ребенок, — ба посмотрела на меня, — поразмыслить над тем, где могут оказаться оставшиеся два треугольника…

— А мне? — подала голос Хунька, с интересом наблюдавшая за семейной ссорой.

— А проверишь, как там поживает Погодин с молодой женой! Это, наверное, можно и попозже сделать… Сама им позвоню, не беспокойся. Что-то я за них волнуюсь! — выпалила Пелагея Джоновна, в общем-то, совсем не подготовленной к таким новостям подруге.

— А что… Погодин женился? — тихо спросила она дрогнувшим голосом.

— Да, вчера. На моей второй внучке, Алейне, — выдал теперь уже дед.

— Что-то мне нехорошо… — Хунька встала, пошатываясь, — на воздух надо…

Она устремилась к двери и выскочила на улицу.

— Эх, вы! — покачала я головой, осуждающе посмотрев на ба и деда, — ну, кто столько новостей без подготовки на организм с детской неокрепшей психикой вываливает? К обеду не ждите! К ужину тоже!

Хорошо, что я твердо знала — наша четверка сегодня не на дежурстве. Вообще, графики патрулирования изрядно сдвинулись с тех пор, как с Кхармы прибыли группы быстрого реагирования, для наших с тангиром поисков. Вся информация имелась в комме и была мною просмотрена еще в лечебном блоке.

— Аля! — окликнул меня муж.

— А тебе предстоит все рассказать до конца твоим новым родственникам. Да, и храм им показать. Я обещала! — с этими словами выскочила на улицу и понеслась за подругой.

Правда напоследок услышала:

— Алька! Ведь не покушала ничего! — бабушка, она такая… бабушка.

— Ох, уж эти землянки! — дед, он такой… дед.

— До вечера, птенчик! — муж, он такой… муж.

Глава 15

Подругу нашла около ее домика. Она сидела на скамеечке, с бутылкой в руке и печально вглядывалась в фиолетовые облака Лорны. Молча, подошла и присела рядышком.

— Будешь? — Хунька протянула бутыль, в которой булькало что-то красное и смутно знакомое.

— Клюквяночка? — улыбнулась я.

— Она самая. На крайний случай берегла, — отозвалась запасливая подруга.

— Полагаешь, он наступил?

— Верник, вот ответь мне, — если честно, я ждала упреков и поэтому напряглась, — почему мне так не везет? Что во мне не так?

— В смысле? — ничего не поняла, к чему она это сказала.

— Нет, ты не подумай, я не завидую. Просто обидно. Вот тебе тангир понравился, — она мельком взглянула на меня, странно так взглянула — оценивающе, — не отпирайся. Знаю, что понравился. И теперь он твой муж, да еще сами боги космоса вас повенчали. Погодин, наверняка, тоже любовь всей своей жизни обрел. Иначе он бы ни в жизнь не согласился на брак. Даже Жорка, несмотря на все свое косноязычие, нашел себе женщину, готовую за ним и в огонь, и в воду. Вот я и спрашиваю, что со мной не так?

— Хунь, ну с чего ты взяла, что с тобой что-то не так? Просто ты еще не встретила того, кого готова полюбить всей душой, — мои слова утешительно не прозвучали.

— Встретила, Верник! Еще как встретила! И ты прекрасно об этом знаешь! — она приложилась к бутылке и отхлебнула, скривившись после глотка, — ух, и крепкая…

— Ладно, давай! — я забрала емкость из Хунькиных рук и тоже глотнула. Горло обожгло и тепло разлилось по телу, — ты никак о Фингорме?

— Ну, а о ком еще? — буркнула она в ответ, ковыряя ногой камень, впечатанный в утоптанную тропинку.

— Знаешь, кто с утра напивается? — спросила я, уводя разговор с опасной темы, и снова приложилась к горлышку.

— Те, кто чрезмерно удовлетворен и те, кто не удовлетворен! — прокомментировала подруга, забирая у меня клюквяночку.

— Наверное, ты права. Я — те, кто не удовлетворен.

— Хмм… — Хунька в этот момент отпила огненной жидкости бабы Симиного производства и чуть не подавилась, услышав мои слова, — неужто, тангир так плох в постели?

— Ну… — что тут сказать? Только правду. — Спит он тихо. Храпом не беспокоит.

— Верник! Не надо стараться показаться глупее, чем ты есть на самом деле! Я тебя еще с песочницы знаю, — предупредила подруга, — рассказывай все, как на духу! Что с этими эленмарцами не так?

— Ну не знаю я! Не было у нас ничего!

— Лучше не ври мне! — она скептически ухмыльнулась, отпила из бутылки и протянула ее мне, но я отказалась.

— Хунь, ну вот честное-пречестное. Все спонтанно вышло. Он умирал на моих руках, а кошак сказал, что спасти его только обряд может. Когда вернулись, оказывается две недели прошло. Нервы сдали, и я позорно в обморок грохнулась.

— А потом? Вы же сегодня вместе ночевали! — не унималась Фархунда.

— Мы просто вместе спали! Клянусь!

— Не верю! — продолжала настаивать Хунька, — Верник, ты, конечно, странная, но я не думаю, что настолько, чтобы от такого мужика отказаться! Да, у любой нормальной бабы при виде твоего «леденца» повышенное слюноотделение начинается. Замуж выскочить мало, надо еще территорию застолбить и меток по всему его телу понаставить. Ох… Так и представляю рожу белобрысой Анвен, когда она узнает…

— Она пока не узнает, Хунь, — с грустью отозвалась я. Хотя, что греха таить, на рожу Анвен, и я бы взглянула.

— Почему? — нахмурилась подруга.

— Потому что про храм никто кроме тебя и деда с ба не должен знать, я кошаку обещала.

— Кому? Ой, Верник, все это на какую-то сказку смахивает. Так и знай, невозможность посмотреть на лицо сестренки Беллим, когда ей расскажут о том, как она обломалась с Элвэ, огорчает меня до крайности. Нет, это бесит меня! Я сдерживаюсь из последних сил и все ради тебя! Слышишь?

— Слышу, — грустно отозвалась я.

— Про Погодина сама мне расскажешь или у него спрашивать?

— Да, там такая история вышла…

И я рассказывала и рассказывала про свою семью, про нашедшихся тетку с племянницей, про попытку похищения артефакта и про сам обряд. Хунька слушала, периодически прикладываясь к клюквяночке, кивала чему-то.

— Может тебе уже хватит? — в какой-то момент спросила подругу, кивнув на бутыль.

— Там немножжжжжко осталось, — прожужжала она, — допью и хватит. Кстати, Стасик на сестру твою точно запал, я сразу заметила. Так, как на нее, он только на тебя смотрел, Верник, да и то еще на Земле.

— Как так?

— Ну, как влюбленная корова, печально хлопая длинными ресницами, со вселенской грустью на лице.

— Никогда влюбленных коров не видела, — пожала плечами я.

— Да причем тут коровы! — обиделась Хунька, — вот на меня так никто никогда не смотрел, а Фингорм всю душу вымотал. В Академии за всеми волочился и меня игнорировал, а тут и волочиться не за кем, а он…

И подруга всхлипнула, откинув бутыль в сторону. Никогда мне не приходилось видеть ее в таком состоянии. Обычно, все Хунькины увлечения были несерьезными и заканчивались ничем. Она сама первая разрывала отношения. Ну, пожалуй, кроме того злосчастного Ратеши. Хотя и по нему Фархунда так сильно не убивалась, забыла его, приобретя себе Феокла. Может дело в том, что ее андроид был воплощением Хунькиной мечты? Идеалом? Ведь не секрет, что каждая незамужняя женщина рисует для себя идеального мужчину, и пусть она его никогда не встретит, но втайне от всех будет надеяться, что когда-нибудь судьба сведет их вместе. А даже если и не сведет, главное, что такая мечта есть, и в душе живет надежда. Как без этого жить? Пресно. Скучно. Уныло.

Хуньке посчастливилось, она встретила живого прототипа своего Феокла, реальное воплощение своей мечты. Более того, если я, хоть в чем-то в этой жизни разбираюсь, они друг другу понравились. Но что-то явно пошло не так. Почему эти двое не пришли к компромиссу и ведут незримую, партизанскую войну? Почему вместо того, чтобы быть вместе, предпринимают действия, отдаляющие их друг от друга? Если поначалу Фингорма я воспринимала в штыки, то теперь, узнав многие секреты Эленмара, зная о совместимости землян с этими эльфами, искренне желала подруге обрести счастье со своим идеальным мужчиной. Да и сам Беллим мне нравился. А еще было нечто, что объединяло этих двоих, словно их лепили из одного теста. Открытость, бесшабашность, способность не терять голову в любой ситуации? Пожалуй.

— Ладно, Аль, не обращай внимания. Завидую я просто. По-доброму, — Хунька судорожно вздохнула и вытерла глаза рукавом форменного комбинезона, — и мой тебе совет, дружеский — бери быка за рога!!!

— Кого? — не поняла я, — что это тебя на крупный рогатый скот потянуло?

— Ну не быка, и не за рога! Сама понимаешь, кого за что брать, не маленькая! — рассердилась подруга. А глаза-то у Хунечки осоловели, убойная доза клюквянки сыграла свою роль. Вот знает Жоркина бабка толк в производстве наливок.

— Может тебе прилечь? — участливо поинтересовалась у нее, — вахты сегодня нет, времени до обеда много. Поспи.

— И то, правда. В такую рань такими новостями огорошили. Да, какой же организм такое выдержит без подготовки? — она, пошатываясь, поднялась со скамейки, развернулась и погрозила мне пальцем, — учти, Верник, если ты не возьмешь Элвэ, то его возьмет белобрысая крошка Беллим. И уж она-то своего не упустит.

— Да, я вроде и так его взяла…

— Ты его на себе женила, Алька. А сегодня, раз пять его… возьмешь! Поняла?

— Распять тангира? — дикция Хуньки с каждым предложением становилась все хуже, и о смысле многих слов и предложений приходилось догадываться.

— Можешь, конечно, и распять, — пьяненько рассмеялась она, — но, боюсь, у тебя смелости на это не хватит, фантазии и опыта. Ты его лучше просто… ну это… возьми. Обещаешь?

— Ладно, — кивнула я, потому что спорить с подругой бесполезно.

— Завтра отчитаешься!

— Хунечка, ты о чем?

— Ой, Верник, о чем говорят лучшие подруги, обсуждая очередного мужика? — хмм… вопрос поставил меня в тупик. Что-то не припомню, чтобы мы с ней нечто подобное обсуждали.

— И о чем? — осторожно спросила я.

— Сколько раз и что ощутила! — припечатала изрядно пьяная Фархунда, заставив меня смутиться.

— Хунечка, иди, милая, спать, — как можно ласковей ответила подруге, понимая в каком состоянии она сейчас находится.

— И то верно, — в мою сторону она даже не посмотрела и сразу, сильно шатаясь, направилась к своему домику, — Феклушенька! Феокл! Стели постельку, голуба моя, биомассовая! Включить режим «имитация жизни»!

«Господи, чего только не придумают!» — думала я, глядя вслед удаляющейся подруги. Любой каприз за ваши деньги, а счастья у людей как не было, так и нет. Не в деньгах оно и не в игрушках…

* * *

Еще немного подумав, решила последовать Хунькиному примеру и тоже немного поспать. События последних дней, как это часто бывает в моей жизни, происходили одно за другим, не оставляя времени на отдых. Чует мое сердце, что этой ночью снова не удастся выспаться, а завтра вахта — первая с момента моего падения в пропасть.

Не то чтобы я этого не хотела или не ждала, но отчего-то волновалась сильно. Вот вроде и не первый раз, не первый мужчина, а все внутри сжимается от страха перед предстоящей встречей с законным мужем. А может и не от страха…

Вопреки первоначальным планам, свернула я туда, где находились ангары для летательных аппаратов. Вахту сегодня несли истребители Академии, поэтому все три апаньярских кораблика должны были находиться там. Очень уж с Полкашей поздороваться захотелось.

Уже на подходе к месту, услышала недовольный голос… Анвен Беллим.

— А я тебе говорю, ты откроешься, железяка ржавая! Мне срочно на орбиту нужно, слышишь?!! — раздался удар, потом всхлип и кто-то жалобно, тонко и очень противно заскулил.

— Вахта вашей четверки, курсант Анвен Беллим, начинается через сорок два часа восемнадцать минут, — раздался механический, нисколько не похожий на тот, что я слышала, голос Принцессы.

— Да, как ты не понимаешь, мне срочно нужно, сейчас! — снова раздался капризный голос эленмарки.

— Вахта вашей четверки, курсант Анвен Беллим, начинается через сорок два часа семнадцать минут, — стоял на своем кораблик.

— У них артефакт сперли, машина ты бесчувственная! — снова удар и теперь уже не всхлип, а самый настоящий ор.

— Ваши действия, курсант, нерациональны, — продолжала издеваться Принцесса, — при повторном действии ваш механизм движения будет поврежден.

— Что? — озадачилась Анвен.

— Конечность себе поломаешь, глупая, — не выдержал кораблик. Ее голос уже был вполне похожим на обычный и в нем сквозили сарказм напополам с беспокойством. Все же крошка Беллим живая, а апаньярские кораблики наполовину машины и людям не вредят… сильно. — Корпусу-то моему ничего не будет.

— Это ты сейчас со мной разговаривала? — опешила белобрысая.

— Вопрос не понят, — раздался механический голос. Да, Принцесса и мертвого доведет, не только Анвен с ее неустойчивой психикой, плохим воспитанием и избалованностью.

Несомненно, диалог корабля и эленмарки позабавил бы меня, если бы крошка Беллим не упомянула артефакт и его пропажу. И откуда, только узнала, паршивка белобрысая? Шпионит что ли?

— Принцесса, — тихо позвала я, зная, что с такого расстояния она меня услышит.

— Привет, Аленька, — отозвался кораблик, — давно тебя не видела. Признаться, скучала и не только я.

— И я соскучилась. Скажи, ты сможешь выспросить у Анвен, зачем ей так срочно понадобилось покинуть планету, а ее ответы записать и сбросить мне на комм?

— Нет ничего проще. День перестает быть томным, — и в моей голове что-то тоненько заскрипело. Ох, уж этот их смех! Хотя у Полкана он был громче и намного брутальнее.

Тенью просочившись внутрь, я спряталась за одной из металлических перегородок ангара. Меня волновало, что скажет Анвен, но еще больше хотелось посмотреть, как выполнит мое поручение Принцесса, особенно первую его часть. В это время крошка Беллим, вооружившись каким-то металлическим стержнем, напоминающим крепление к разборным домикам, пыталась вскрыть кораблик. Ой, глупая! Да, это даже ученым не удалось, несмотря на все их лазеры и резаки, а тут обезьяна с гранатой пошла мир спасать. И все же, что ей известно и главное откуда?

Видимо, не только я, но и Принцесса наблюдала за действиями эленмарки. Для привлечения внимания Анвен люк на входном отверстии слегка приоткрылся, образовав по периметру тонкую щель. Достаточную, чтобы заметить, и слишком маленькую, чтобы просунуть туда тот металлический стержень, что держала в руках белобрысая.

— Не хочешь по-хорошему, значит придется договариваться по-плохому, железка ржавая! — воскликнула крошка Беллим и ринулась прямо к ловушке, приготовленной корабликом. Принцесса снова заскрежетала. Ох, и смех у них!

Не успела Анвен коснуться обшивки, как началось светопреставление. Пространство вокруг корабля замигало разноцветными вспышками, пронзительные звуки сирены даже меня заставили зажать уши, хотя я находилась на приличном расстоянии от разворачивающегося действа. Что-то мне все это смутно напоминало, когда-то давно виденное в земных исторических фильмах. Похоже, кораблики все неравнодушны к кинотворчеству, а Принцесса любит детективы, особенно про шпионов. Эленмарка от неожиданности выронила свое оружие.

— Нарушение границ вверенного мне периметра! — зазвучал строгий механический голос. — Попытка взлома! Руки на красные круги!

Тут же на обшивке корабля проступили большие, в диаметре не меньше тридцати сантиметров круги, на уровне груди Анвен. Эффект неожиданности был настолько силен, что эленмарка, вздрогнув всем телом, безропотно положила на них свои ладони. А когда первая волна страха спала, она попыталась убрать свои руки от обшивки, но не тут-то было. Ее ладони намертво приклеились к кораблю. Уж не знаю, как Принцесса удерживала Анвен, но надежно, потому что крошка Беллим забилась пойманной птичкой, а освободиться так и не смогла.

— Отпусти немедленно! — грозно орала эленмарка, — моя семья влиятельна! Один из мужей моей энфины член Совета! Ты всего лишь железка и не имеешь права причинять вред человеку!

— Да какой ты человек! — в сердцах отозвалась Принцесса, но потом спохватилась, и вновь ставший механическим голос произнес, — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?

— Понимаю, — сникла Анвен.

— А теперь забудь их! — раздался демонический хохот, — Нет у тебя никаких прав! Есть только обязанность — честно ответить на мои вопросы!

Ох, и актрисой оказалась Принцесса, но театральная постановка произвела на эленмарку неизгладимое впечатление. Она побледнела, губы у нее затряслись, а из глаз потекли слезы.

— Тебя нужно на переплавку сдать! — истерично выкрикнула Анвен, — у тебя сбой в программе!

— Ответ неверный! — заскрежетал механический голос, а потом снова стал принцессиным, — а недалеких, неумных девчонок наказывают!

— Что? Наказывают?!! — в ужасе завопила эленмарка.

— Вот именно, — подтвердил разумный кораблик с типично женской логикой и примерно таким же характером, — раз тебя не воспитали твои близкие, придется это сделать мне.

Красные круги пропали и девушка, не веря в свое счастье, опустила руки. Пока она рассматривала свои ладони, из обшивки кораблика вытянулись два щупа, концы которых были выкрашены призывно красным лаком, и, обхватив эленмарку, развернули ее спиной к корпусу. Снова появился красный круг. Один. Большой такой. В районе пятой точки Анвен. Щупы мягко подтолкнули девушку, и она намертво прилипла, теперь уже тем самым местом, напротив которого и находился проступивший круг. Но все, же комбинезон это — не тело. Видимо, Принцесса тоже просчитала подобный вариант и наманикюренные щупы не убрала. Они обвились вокруг ног эленмарки, удерживая ее на нужном месте. Да, не завидовала я ей в тот момент. Вообще, ни в какой не завидовала!

— Что ты себе позволяешь! Я гражданка Коалиции! — ревела взбешенная Анвен.

— Ответ неверный! — проскрежетал механический голос, а по красному кругу пробежали синие искры, похожие на электрические разряды.

— Аааааааааа-ааай! — завопила крошка Беллим.

— Урок усвоен! — официально, тоном строгой учительницы, ответил кораблик, — за каждый неверный ответ на вопрос или попытку скрыть информацию экзекуция повторится. Я понятно, излагаю?

Анвен молчала, закусив губу.

— Понятно? — переспросила Принцесса и по красному кругу пробежали слабые голубые искорки.

— Ааааай, не надо, пожалуйста! — пританцовывая, запричитала белобрысая, и новый поток слез покатился по ее щекам, — я поняла! Все скажу! Только не нужно!

— Ну-ну, не стоит так убиваться! — Ласково ответил ей кораблик. Ну и актриса! — Вот ответишь на все вопросы и пойдешь отдыхать к себе в домик до вахты.

— Что вы хотите знать? — взвизгнула Анвен и предприняла новую попытку вырваться.

— Кто тебе рассказал об артефакте?

— Никто!!!

— Ответ невер… — договорить Принцессе не дал почти стон крошки Беллим.

— Стойте! Не надо! Мне правда никто не говорил, я услышала, как старший лаборант докладывал о пропаже некоего артефакта начальнику экспедиции.

— Ты знаешь, что это за артефакт?

— Нет, клянусь именем рода, нет!

— Хорошая, девочка, — похвалила ее Принцесса и даже слегка погладила щупом, что, собственно, успокоения эленмарке не принесло. Она дернулась всем телом и задрожала.

— Пожалуйста, отпустите меня! — взмолилась Анвен.

— Ну, что ты, — включил добрую учительницу кораблик, — мы же только начали нашу увлекательную беседу. Так куда же ты так спешила, деточка?

— Мне нужно было попасть на орбиту!

— Зачем?

— Я не могу об этом рассказать!

— Ответ неверный!

— Ааааааааааааай! Все межгалактические сигналы с коммов в экспедиции глушатся. Здесь только местная связь, а с другой планетой можно связаться только с мостика.

— И? — Принцесса подбодрила эленмарку совсем слабенькой искоркой.

— Ааааааааай! Я же рассказываю, — захныкала Анвен.

— Продолжай, деточка, продолжай, — нежность, сквозившая в голосе кораблика умиляла.

— Не могла же я идти и звонить отцу с мостика!

— Почему бы и нет?

— Я хотела рассказать ему про артефакт!

— Отцу? Родному? — спросил кораблик.

— Все связанные моей матери считаются моими отцами.

— И много их у тебя?

— Двадцать один, но скоро будет двадцать два! — как-то даже с гордостью ответила девушка.

— Мать снова замуж собралась? — участливо поинтересовалась Принцесса. Конечно, это вовсе не относилось к делу, но женское любопытство неистребимо. К слову сказать, мне тоже было интересно.

— Ей давно нравился молодой мужчина из рода Тарков. Он подошел к критическому возрасту и его не возьмет ни одна энфина.

— Почему? — удивился кораблик, — что с ним не так?

— Все с ним так! Он молод, красив, умен. От такого даже я бы не отказалась. Просто его хочет моя энфина, а против рода Беллимов никто на Эленмаре не пойдет! — с гордостью выпалила девушка. А я поморщилась. Вот и еще одна жертва этой семейки. Выбор у мужика не велик: или под энфину Беллим или в подвалы храма. Искренне надеюсь, что мы успеем умыкнуть треугольник прежде, чем разрушится еще чья-то жизнь.

— Ладно, ты мне контакты не заговаривай, — оборвала эленмарку Принцесса, — хотела папаше из Совета про артефакт настучать?

Тишина.

— Ну! — рыкнул кораблик, а по красному кругу пробежали искры.

— Ааааааай! — Анвен заплясала на месте, насколько позволили ей щупы.

— Лучше сама все расскажи, — почти нежно пропела мастерица допросов.

— Да! Да-а! Хотела рассказать про артефакт! Все знают, что Вельская родственница выскочки Верник! Хотела, чтобы разразился скандал!

— А Верник тебе, чем не угодила? — озадачилась Принцесса.

— Я — Беллим, а Беллимам не отказывают… — выдавила из себя Анвен.

— Что-то я никак тебя не пойму, деточка, — как заправская кумушка раскудахтался кораблик, — у вас там что, однополые браки разрешены?

— Почему? — захлопала глазами эленмарка.

— Ну, я выстроила логическую цепь, исходя из твоих слов. Если Беллимам не отказывают, а насолить ты хотела именно Верник, получается, что Алевтина тебя отвергла. Так?

— Нет, — замотала головой белобрысая.

— Тогда изъясняйся понятнее, надоели твои недоговорки! Последний раз так мягко предупреждаю! — по кругу пробежали искры, на этот раз не голубые, а синие, яркие.

— Аааааааааай! — заорала Анвен и всхлипнула, закрыв лицо руками.

— Будешь реветь — добавлю! — разозлилась Принцесса. — Мне что, делать нечего, как только с тобой возиться? Рассказывай все что знаешь, а то каааак…

— Не надо! — взмолилась эленмарка, — нам с братом дали задание — наблюдать за всем, что происходит в академии и сообщать обо всем подозрительном третьему мужу нашей матери, энфины рода Беллим.

— Как зовут третьего мужа вашей энфины?

— Его зовут Кеглион Беллим, он уполномоченный Совета по контактам с Темным Кругом. — Я еле сдержала смех. Интересно, как Энель Беллим ласково зовет своего третьего мужа? Кеглиоша? Кеглик?

— И для чего вам нужно было собирать эту информацию?

— Роду потребовалось место легара Академии. — Ничего себе? Под деда копают! А он ни сном, ни духом. Определенно, Беллимы что-то затевают, но только что?

— Вы что-нибудь передавали мужу вашей матери, пока находились на территории Академии? — спросила Принцесса.

— Нет!

— И брат не передавал?

— Фингорм с самого начала был против. Он слишком честный для подобных поступков! И я… я тоже считала это неправильным! — снова завыла Анвен.

— Считала неправильным, а на орбиту попасть пыталась? — с насмешкой уточнил кораблик.

— Я хотела это сделать не из-за Сорга, а из-за Верник! — выпалила крошка Беллим.

— Причем тут Алевтина?

— Если бы она не появилась, Элвэ никогда бы от меня не отказался! Ну, мы еще посмотрим, чья возьмет! Беллимы не сдаются! Тангир будет моим! Он… — Анвен несло. По красному кругу пробежали синие искры. — Аааааааааааай! Я же говорю правду! Не соврала и не умолчала!

— Это твои прожекты и мне о них знать не обязательно, — ответил кораблик, и круг под задницей эленмарки исчез, — свободна. Из домика до вахты не выходить. Я проверю!

— А вот теперь, железяка, место твое будет на переплавке! — завизжала белобрысая, почувствовав свободу.

— Это с чего ты так решила? — если бы у Принцессы был рот, в этот момент она бы улыбнулась во все тридцать три зуба.

— Я всем расскажу! Всеееем, что ты со мной сделала! Ты нарушила основной принцип машин — не навреди человеку! Поняла? — эленмарка скакала вокруг кораблика и орала, показывая на него пальцем.

— Вопрос не понят, — раздался механический голос.

— Не говори ерунды! Все ты прекрасно поняла!

— Мне не понятны два определения. Кого ты назвала человеком и кого машиной? — спокойно спросила Принцесса у взбешенной Анвен.

— Неужели так сложно понять своими жестяными мозгами, что человек — это я! А машина — ты!

— Ответ неверный! — по корпусу кораблика показательно пробежали голубые искры. Эленмарка отпрыгнула на два метра и заголосила. — Да, не ори ты так, а то у меня динамики полопаются.

— Я всем расскажу, как ты надо мной издевалась! — снова выпалила Анвен, пятясь к выходу из ангара.

— Стой, дурочка! — заскрипела Принцесса, сдерживая свой электронный смех, — тебе лучше промолчать, целее будешь.

Эленмарка остановилась, прислушиваясь к кораблику.

— Во-первых, сама подумай, что будет, если ты сознаешься, что с тобой корабль вел задушевные беседы и даже пытался воспитывать, устроив показательную порку. Да, при этом не забудь зад свой показать! Уж я постаралась, чтобы ты недельку, как минимум, помнила. Думаю, скорая психиатрическая помощь и релаксирующие процедуры длительностью несколько месяцев тебе обеспечены. Во-вторых, в ангаре ведется наблюдение. Поверь, увидят только тебя при попытке повредить ценное, секретное оружие Коалиции. Как ты думаешь, что тебе за это будет? — и Принцесса, чрезвычайно собой довольная, заскрипела и забулькала.

— Ты! — Анвен вернулась и пристально, очень недобро уставилась на кораблик, — я этого так не оставлю! Все равно придумаю, как тебе отомстить! И Верник! И Соргам! Всеееем!!!

— Вот когда придумаешь, тогда и поговорим! А сейчас иди уже, пока я тебе снова не наваляла! Грубить старшим — невежливо.

Взбешенная крошка Беллим, пыхтя от негодования, выскочила из ангара.

— Задницу! Задницу береги! — напутствовала ее Принцесса, — повремени с приключениями-то.

Я вышла из своего укрытия.

— Спасибо тебе, Принцессочка! — улыбнулась кораблику. В голове раздался разномастный скрежет. Все ясно. Это был хоровой смех апаньярских кораблей, — Подслушивали?

— Наслаждались, — ответил Полкаша, — здравствуй, Алевтина.

— Здравствуйте, мои хорошие. — Поприветствовала корабли. Обращаясь к Принцессе, спросила, — все записала?

— Только нужное, опуская последнюю часть беседы и пустые угрозы, — подтвердила она.

— Отправь, пожалуйста, запись на коммы Пелагеи Джоновны, легара Сорга и тангира Элвэ, — устало ответила я. Денек выдался непростой, а я и от ночи еще не отдохнула.

— Сделано, — отрапортовала Принцесса.

— Спасибо.

— Уходишь? — спросил Полкан.

— Очень хочется отдохнуть и подумать, в одиночестве. А то домик мне персональный предоставили, а воспользоваться им никак не удается, — улыбнулась я.

— Иди, девочка. Уж, не знаю, чем ты так богов прогневала или наоборот развеселила, что они тебе столько испытаний посылали.

Ну, я и пошла… И даже дошла до домика… И спать легла, между прочим…

Глава 16

Фархунда Ткхшшшарсинсит

Что-то нервы расшатались… И тело… И планета тоже расшаталась. Обидно ли мне? Конечно! Любимая подруга замуж выскочила. Разумеется, я за нее рада, но где свадьба? Крики «Горько»? Шафер жениха, ушастый такой, хорошо бы Фингорм и я, вся в розовом. Нет, розовый мне не особо идет. Лучше в лимонно-желтом! Не-е-ет… Ну, не голой же мне в самом деле там быть? Хмм… Хотя, Фингорм и я, дикий пляж, море, лунные дорожки на воде. Стоп! С чего все начиналось? Со свадьбы! Точно! Ну и негодяй, этот Погодин. Мало того, что Алька свадьбу зажала, так еще и он. Хорошо хоть Жорик проставился. А баба Сима, вообще, молодец. И клюквяночка у нее — будь здоров! Вон как тентурийские гены с ног валит. Мне бы только до кровати доползти.

— Феклушенька! Феокл! Стели постельку, голуба моя, биомассовая! Включить режим «имитация жизни»!

Верный андроид встречал у входа в домик и заботливо подхватил на руки. А режим «жизни» включил! Вон, какой теплый, дышит и так на этого гада эленмарского похож! Даже уши теперь такие же. Протянула руки и тихонько погладила острый кончик. Теплые. Феокл что, вздрогнул? Да, неееет! Показалось. Или вместе с ушами ему и режим «имитации жизни» апгрейдили, ну совсем от живого не отличишь.

— Любовь моя, что-нибудь желает? — томно, мурлыкающим голосом протянул Феокл. И зачем я ему эту глупую «любовь мою» в программу вбила? Когда нет настоящих чувств — звучит пошло и глупо, а раздражает сильно.

— Спать! — простонала я, падая рядом с роботом. Странно, пахнет он сегодня не так. Помыть его уже нужно, но это потом. А сейчас спать.

Красивая планета Лорна, но на ней бесконечно не хватало солнышка. В человеке всегда что-то незримо меняется, когда сквозь висящие над головой тучи пробиваются лучи. Они озаряют не только все вокруг, но, словно, касаясь души, делают тебя чище и добрее. Вот и сейчас, истосковавшись по забытому состоянию, я бежала по ромашковому полю, а надо мной улыбалось васильковое небо. Ласковый ветер трепал непослушные, каштановые пряди, я все неслась и неслась вперед. Туда, где на изумрудном берегу реки меня ждал он.

Фингорм удобно расположился на травке. Золотые волосы водопадом рассыпались по плечам. Брюки из прочной, темной ткани плотно обхватывали сильные бедра и были заправлены в высокие, отчего-то старинные сапоги. Надетая на нем рубашка тоже являла собой образец моды далекого прошлого, с кружевными манжетами и воротом. Пуговиц не было. Она просто запахивалась и заправлялась в штаны. Теоретически. Нет, рубашка и сейчас была заправлена, но настолько небрежно и неплотно, что края расходились, открывая мускулистые грудь и живот, тронутые загаром. Ладони защипало. Невыносимо захотелось подбежать и провести пальцами по гладкой коже, наблюдая, как меняется при этом цвет глаз мужчины: от водянистого голубого до насыщенно синего. Хотелось. Но я сдержалась, даже бежать перестала, перейдя на шаг.

Фингорм сидел, согнув одну ногу в колене. Он опирался на нее рукой и во рту держал колосок, покусывая его стебель. Ленивая улыбка блуждала на губах мужчины, а все лицо заливало солнце. Обычное земное солнце… На Лорне нет ни ромашек, ни колосков, ни солнца… Это сон. Всего лишь сон, но как, же не хочется просыпаться.

Эленмарец с грацией хищника поднялся с травы и неспешно направился в мою сторону. То, как он смотрел на меня, пожевывая стебелек, как двигался — рождало внутри нечто такое, от чего хотело кричать от счастья. Казалось, мужчина видит только меня и ничего вокруг. Я — его цель. Колени вдруг ослабли, и мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.

В этот момент Фингорм настиг меня. Сильные руки, обняв, крепко прижали к мощному телу, и я сделала то, что хотела все время, пока бежала к нему — провела ладошками по его груди. Эльф застонал и склонился, обжигая мои губы пламенным поцелуем. Каждая его ласка, каждое прикосновение вызывали во мне трепет. Я сама тянулась к Фину, обнимала, зарываясь в светлых волосах, целовала, отдавая вместе с поцелуем и часть своей души. Я горела и плавилась. Мои стоны звучали в унисон с его…

— Фииииин… — прошептала, когда наш поцелуй на миг прервался и…

Все изменилось.

Комната моего домика. Фиолетовый дневной свет Лорны просачивается сквозь не до конца опущенные жалюзи. Тихо вокруг, лишь под щекой мерно вздымается грудь Феокла и стучит его сердце. Сердце? Ах, да. Режим «имитация жизни». Но какой режим не программируй андроиду, настоящим он так и не станет. Никогда не скажет сам тех нежных слов, что вырываются у влюбленных, когда они ласкают друг друга. Конечно, можно задать параметры и умная машина выдаст после полученного тобой, пусть механического, но все, же удовольствия: «Ты была великолепна, родная!» Но разве от этого вы станете ему родней? Или глядя тебе в глаза, скажет: «Ты моя бесценная!» Но разве от этого вы станете для него ценней? И уж точно, он никогда не назовет вас любым из милых смешных прозвищ, что дают друг другу влюбленные всей Вселенной. Точнее, назовет. Вы можете приказать ему сегодня называть вас «малышкой», завтра — «зайкой», а послезавтра — «пупсиком», но радости это не принесет. Останется лишь брезгливость от ощущения неправильности происходящего. Эх…

Я лежала, касаясь щекой теплой кожи, слушала размеренный стук искусственного сердца и размышляла. По сути, из всей нашей четверки, на данный момент времени лишь я оказалась одна. Почему это произошло? Что во мне отталкивает тех, кто потенциально интересует меня? Или дело во мне? Может быть, сама не могу раскрыться и попросту их к себе не подпускаю? Да, первая влюбленность закончилась полным фиаско. Тогда, мне казалось, что чувство к Ратеши Тава так сильно, что больше никогда и ничего подобного не будет. Что именно с ним был накал страстей, а с другими меня ожидает лишь жалкое подобие ранее испытанных чувств. Именно в тот момент я закрылась, решив, что механический секс лучше человеческих отношений. От него не больно, не обидно и не одиноко. Хотя… Еще как одиноко! Человек — существо парное. Не зря Бог поделил всех на мужчин и женщин, и каждый ищет свою половинку. Ищут и находят, только моя где-то затерялась.

Горькая слезинка перекатилась через переносицу и капнула Феоклу на грудь. Робот напрягся, даже имитация дыхания сбилась. Или мне только показалось. В любом случае, как бы заносчивый Фингорм ко мне не относился, у меня всегда есть Феокл. И с ним я могу творить любые вещи!

— Феклушенька, — тихо пробормотала я, проводя ладонью по его животу туда, ниже… где технологически все всегда готово. — Сегодня я называю тебя Фингормом или Фином.

Судорожный вздох стал мне ответом и вот это уже совсем меня насторожило. Окончательно.

— Феклушенька, золотой мой, — вкрадчиво прошептала, озаренная внезапной, неприятной догадкой, — а выключи-ка режим «имитация жизни».

Постольку поскольку я продолжала лежать на обнаженной груди хитрого, ушастого «робота», то отчетливо услышала, как внутри что-то заклокотало и забулькало, а потом и вся грудная клетка подо мной затряслась. Он что? Смеется?

— Не могу я выключить этот режим! Ну не могу! — ржал ушастый. А я… Я!!!

— Ты куда моего Феокла дел? — Зло спросила я, отскакивая от него, словно от ядовитой змеи. Маневр не удался. Меня сграбастали в полете и вернули на место. Вернее, попытались вернуть, хотя я брыкалась не меньше дикого мустанга, впервые почувствовавшего на себе седока.

— Да, успокойся ты, — продолжал смеяться эленмарский лжец, удерживая меня за руки, — ничего с твоим карманным вибратором не случится! В кладовой отдыхает.

— Вибратором?! — Он по-прежнему держал мои руки, зато ноги-то были свободны.

И я пнула. Со всей дури. По коленной чашечке. Дури во мне оказалось много, потому что Фингорм освободил мои запястья, скривился от боли, потерев ушибленное место, и заорал:

— Знаешь, почему ты одна? Потому что нормальная женщина не избивает мужчину, имевшего желание и неосторожность залезть к ней в кровать! — Да, это было подло. Это было низко. Это был удар по моему самолюбию.

И я, наверное, разозлилась бы, если бы где-то в душе не была с ним согласна безоговорочно и полностью. Альку личной жизни учу, а у самой этой жизни и в помине нет. Но сдаваться этому ушастому нарушителю моего спокойствия не собиралась. И реветь не буду. Вот не дождется!

— А мужчина не пробирается в постель к женщине, которую уважает, тайком. Да еще и прикидываясь ее биороботом! Он ухаживает, добивается и вообще… — орала на него в ответ.

— Как за тобой ухаживать, когда ты от меня бежишь, едва завидев в коридоре Академии? А если нам все же удается пересечься, то делаешь вид, словно мы не знакомы или, вообще, будто увидела что-то весьма и весьма тебе неприятное! — не остался в долгу ушастый гад. Ничего. Мне тоже есть, что тебе сказать. Слишком долго я все это держала в себе.

— Умные мужчины не обнимаются с другой в людном месте, после того, как целовали понравившуюся им женщину! — выпалила я, уже готовая разреветься. Странная у нас была поза. Мы стояли на коленях напротив друг друга и самозабвенно ругались, выплескивая все свои обиды.

— Так вот что изменило твое отношение ко мне… — как-то задумчиво пробормотал эльф.

— Ты даже не отпираешься! — было обидно. Правда.

— Умные женщины, Хуня, никогда не делают выводы только на основании увиденного! — ничего себе! Я даже в первую секунду не нашла что на это ответить. Зато во вторую нашла. А на третьей секунде у меня было десять вариантов ответов. И готова поспорить — ни один из них Фингорму не понравится.

— Хочешь сказать, что я дура? — огрызнулась я.

— Перестань говорить глупости, — спокойно возразил он.

— Я собственными глазами видела, как спустя несколько минут после нашего поцелуя, ты обжимался в столовой с какой-то шваброй! Или скажешь, что у меня галлюцинации? — нет, не орала — шипела на него.

— С кем? — опешил Фингорм.

— Не важно, с кем! Важно, что ты ее обнимал, и это видела половина курсантов Академии! — я так разволновалась, что даже дыхание сбилось, и воздух со свистом вырывался из легких. — И после этого ты заявляешь, что мои глаза врут?

— Хуня… — Фингорм рассмеялся, — ты дура, Хуня. Какая же ты дура!

Ну, нет! Этих оскорблений моя душа уже выдержать не смогла. Он гад, а дура я? Каков подлец! Негодяй! Мерзавец! Предательские слезы все-таки хлынули из глаз, ставя меня в еще более неудобное положение перед Фингормом. Смахнув их рукавом форменной куртки, которую я так и не сняла, когда заваливалась спать, попыталась соскочить с кровати и уйти. Пусть один тут лежит и упивается своей продуманностью и умом, а мне просто нужно успокоиться. Вот я успокоюсь и тогда… Но покинуть поле боя мне не дали. Фингорм Беллим оказался быстрее. Он подмял меня под себя, прижав к кровати, и сказал:

— Какая же ты дурочка, Хуня! — Гад! Вот гад и все! Задергалась, пытаясь вырваться, но удерживали меня сильно. А потом жесткие губы коснулись моих, нежно. Потом снова… и еще раз. А в перерывах между поцелуями он шептал мне что-то. Я не могла осознать этого в полной мере, — глупая… конечно, ты увидела… и не спросила… и не сказала… противная девчонка! Вредная! Сладкая…

— Пусти меня! Слышишь?! Отпусти немедленно! — рычала я, пытаясь дотянуться коленом до его паха, но хитрый эльф все время ускользал, продолжая сцеловывать мои слезы, которые все еще катились по щекам.

— Не отпущу! Слышишь?! — передразнил ушастый и снова принялся целовать мои глаза, брови, щеки… — дура ты, Хунечка! И я дурак! Из-за такой ерунды мы с тобой столько времени потеряли!

— Ерунды? — мои ладони уперлись в его каменную грудь, в тщетной попытке оттолкнуть, — как можно тебе доверять после подобного даже если ты поклянешься, что такого не повторится?

— Не поклянусь. Да и зачем? — улыбнулся Фингорм и обидно, звонко чмокнул меня в нос. Этот наглец зажал мне рот ладонью и заговорщицки прошептал, — Помолчи немного и я все тебе расскажу! Она сама подошла, попросила сыграть роль. Хотела, чтобы ее парень варг — приревновал. Настроение было хорошим, ведь одна несносная земляночка в тот вечер сделала меня счастливым. А счастьем хочется поделиться с ближним. Я подыграл, они помирились, а на следующий день мой персональный мир рухнул, потому что девушка, которая мне очень понравилась, перестала обращать на меня внимание.

— Знаешь, что! — вы думаете, я поверила его словам? Конечно, поверила. Когда тебе об этом шепчут, а взглядом ласкают каждую черточку твоего лица, не поверить невозможно.

— Что? — усмехнулся эленмарский наглец.

— Ты! — только и смогла выпалить я.

— Замечательный? Красивый? Сексуальный? — последнее слово он уже томно мурлыкал мне на ухо.

— Гад ты, — уже беззлобно хмыкнула, когда горячие губы Фингорма заскользили по моей шее.

— А ты дурочка! — почти простонал эльф, — а еще пить не умеешь.

— Ну и пусть! — вредничала я и правда, чувствуя себя довольно глупо. Если все было именно так, как говорил Фин, то… Черт! Сколько же времени мы с ним упустили.

Зарывшись пальцами в светлые и неожиданно шелковые волосы эленмарца, потянула его к себе, а когда встретила удивленный взгляд синих глаз, сама, первая поцеловала его.

Глава 17

Проснулась я оттого, что неимоверно хотелось есть. До такой степени, что просто сводило живот от голода. Интересно, сколько же я проспала? Днем вернулась из ангара, долго стояла под приятными, теплыми струями душа, а потом прилегла и все — провал, черная дыра.

Комм показывал раннее утро. Хмм. Настройки сбились, что ли? Надежда на то, что вечером придет муж, и мы наконец определимся с нашими отношениями и с тем, как нам жить дальше, не оправдалась. Дарин не пришел ни вечером, ни ночью, ни даже утром. Стало грустно и одиноко. Незаметно, тихонечко, мелкими шагами «леденец» прокрался в мою жизнь, став ее неотъемлемой частью. А теперь мне жутко его не хватало, патологически, до ломки.

Заказав через доставку какао и бутерброд с сыром, протопала в санблок. Чувства чувствами, а службу еще никто не отменял. Сегодня Полкан заступал на вахту. Потянулась, глядя на себя в зеркало. Да, лицо помятое, на щеке и шее след от подушки, коса растрепалась, и выбившиеся прядки торчат в разные стороны. Это сколько же я проспала? Часов пятнадцать не меньше. Так долго спать я могла только дома, на даче, когда вокруг шелестят яблони, а ветер доносит запахи сосновой хвои. Дома. Где так мирно, тихо и все понятно.

Не успела я закончить умывание, как затрезвонил комм. Ну, вот и муж мой пропащий… И, я продолжила умываться, как ни в чем небывало. Подождет. Звонили долго, настойчиво. Разве стоит меня так раздражать с самого утра? Он невесть где шатался всю ночь, жена почти вся извелась! Ну не вся и не извелась, но разве это главное!!! Главное, что он наказан.

Не спеша подошла к комму и взглянула на экран, надеясь там увидеть изображение тангира, но меня ждал сюрприз. Обиженно вздохнула. Звонила Пелагея Джоновна, причем не по личному каналу, а по служебному. То есть, сейчас я интересовала ее вовсе не как внучка, а как командир корабля охраны вверенной ей экспедиции. Где-то внутри затаилась тревога, и я нажала прием.

— Привет, егоза, — поприветствовала меня ба совсем не официально, — долго спишь. Так можно все счастье проспать.

— Доброе утро, — улыбнулась я.

— Совсем не доброе и очень какое-то суетливое, — отозвалась она.

— Что случилось? — внутри похолодело, и тревога усилилась.

— Ничего хорошего, — буркнула бабушка, — деятельность экспедиции приостанавливают. Планета признана стратегическим объектом и Корпус Мира размораживает свою базу. Уже слетелись. Нам надлежит законсервировать лагерь и отбыть на Кхарму в спешном порядке. Сегодня.

— Ничего себе! А легар? Вахта? — вырвалось у меня.

— Белиготар и тангир Элвэ еще ночью вернулись в Академию. Темный Круг неожиданно перенес сроки мирных переговоров, настояв на их более раннем проведении. В связи с этим и все изменения.

— А Алейна? Она же теперь не посол…

— Совершенно верно. Она теперь твоя сестра и жена твоего друга Стасика, — улыбнулась ба, — на ее место уже кого-то назначили, ждут прилета важной шишки. Но кто именно прилетит — пока тайна.

— Значит, вахта отменяется? — поинтересовалась я.

— Отменяется, но нам нужны все свободные руки. Так что завтракай и приходи. Да, Аленька, оденься потеплее. На улице такой ветер, — добавила Пелагея Джоновна прежде, чем отключилась. Одно слово — бабушка.

Наскоро одевшись и покидав свой нехитрый скарб в сумку, отправилась помогать другим членам экспедиции. Кругом творилось нечто невообразимое. Сновали андроиды, бегали люди, при этом каждый что-то нес, тащил, вез, буксировал. В общем, суета царила нереальная. Ожидаемо, Пелагеи Джоновны в главном домике не оказалось. Марк, совмещающий должность связиста со своей основной специализацией археолога, лениво махнул рукой, показав в каком направлении ее искать. Ну и я, конечно, отправилась, ведь экспедиции нужны свободные руки, а у меня их целых две.

— Верник, постой! — окликнул меня археолог-связист, — тебе тут послание по межгалактической. По скрытому каналу, активируется отпечатком твоего указательного пальца.

Он протянул мне небольшой приборчик с крохотным экраном и отделением, куда следовало приложить подушечку пальца, что я и сделала. Любопытство еще никто не отменял. Экран вспыхнул, и на нем загорелись всего несколько слов, которые говорили так много и в то же время так мало. «Считаю минуты до нашей встречи, птенчик» — гласила надпись. Да, романтических сонетов и длинных признаний в любви от мужа не дождешься, но он сумел крохотной фразой всколыхнуть все мои чувства. Внутри разлилось приятное тепло, обида на Дарина испарилась. Я счастливо улыбнулась. Меня ждут, любят, скучают. Что может быть важнее? Эх, только служба… Стерев сообщение, отдала прибор связисту. Вздохнув, побежала искать Пелагею Джоновну.

Бабушку нашла в лаборатории. Причем, кроме нее и старшего лаборанта Люсии Павловны здесь не было никого. Женщины о чем-то увлеченно спорили, склонившись над синтезатором. Принцип действия этого прибора я знала. Он производил замечательные дубликаты некоторых предметов, найденных при раскопках. Разумеется, получались всего лишь копии, но если задать подробные параметры и состав, подделку от подлинника отличить было весьма непросто.

— Привет, — поздоровалась я, подходя ближе.

— Ох, Аленька, — всплеснула руками пожилая лаборантка, — напугала-то как. Чуть сердце в пятки не ушло.

— Закрываться нужно, когда химичите, — пошутила я, но обе женщины посмотрели на меня так, что стало понятно — угадала, раскрыла, рассекретила. — Если я вам помешала, то могу и потом зайти…

— Нет, Аленька, — выдохнула ба, — твоя помощь нам очень даже кстати будет.

— Плохие из вас конспираторы, — подошла к дверям и демонстративно закрыла замок, — вот так-то лучше, хотя все равно халтура. Рассказывайте, чего вы там изобретаете.

— Ты не подумай ничего плохого, Алюша, — спешно заверила меня Люсия Павловна, — это на время, пока не отыщется подлинник…

Пожилая, худенькая женщина с добрыми глазами и нежной улыбкой, которую я помнила и любила с детства, явно нервничала.

— Что произошло? — я перевела взгляд на бабушку и та мне заговорщицки подмигнула. Кажется, начинаю что-то понимать.

— Понимаешь, Аленька, — растерянно продолжала пожилая лаборантка, — тот треугольник, который вы со Стасиком Погодиным нашли на холодной планете, он пропал во время моего дежурства. И хотя мы выяснили, что ничего гипер важного и супер ценного в нем нет, но все равно, пропажу как-то нужно объяснять. Скорее всего, кто-то пошутил, забрав его из лаборатории. Легар Сорг клятвенно обещал разобраться и найти.

— И вы решили синтезировать его дубликат, чтобы не объявлять о пропаже? — закончила за нее я, укоризненно посмотрев на стоящую рядом Пелагею Джоновну. Ба ответила мне честным взглядом и слегка развела раками, дескать — для тебя стараюсь, чего уж.

На самом деле выход, который придумали эти милые женщины, в сложившейся ситуации был оптимальным, позволяя потянуть время. Кто знает, может, когда снова возникнет вопрос о треугольнике, найдется еще пара точно таких же и они займут свое законное место в храме.

— Да, и я надеюсь, он нам поможет, — согласилась Люсия Павловна.

— Легар Сорг слово свое держит, — поспешила я заверить расстроенную женщину. — Чем могу помочь?

Синтез, даже по известным параметрам, дело нелегкое и долгое. Следующие несколько часов мы вымеряли, создавали детальную голопроекцию, сверялись с чертежами, в общем, работали не покладая рук. Да-да, тех самых — свободных. В результате, в скором времени перед нами на столе лежала точная копия треугольника с Медрикса. Ничего себе! Вот не знала бы, что подделка, поверила бы в его подлинность не задумываясь.

— Ну, что скажешь? — спросила Пелагея Джоновна, надо сказать, весьма гордая собой.

— Впечатляет, — протянула я, взвешивая на руке артефакт, — как настоящий!

— Состав отличается, но внешне один в один, — констатировала лаборантка.

— Ничего, — откликнулась ба, задумчиво рассматривая артефакт, — все равно, кроме нас никто с ним тесты проводить не станет. А здесь, пока велись раскопки, мы за короткое время столько всего обнаружили, что до треугольника еще не скоро очередь дойдет.

— Экспедиция сворачивается, а как же поездка на Эленмар? Вы сразу на Землю возвращаетесь? — вопросительно взглянула на ба.

— Нам выделили целую лабораторию в Академии. До возобновления раскопок на Лорне, поработаем пока там, — ответила она.

— А Эленмар?

— Свадьбу никто не отменял, — улыбнулась мне бабушка, а вместе с ней и Люсия Павловна.

— Пелагея Джоновна, как никто из нас, заслужила свое счастье, тем более Белиготар Сорг такой мужчина… такой… — и пожилая лаборантка мечтательно закатила глаза, — будь я помоложе…

К слову сказать, Люсия Павловна на целых сорок лет младше ба, но, видимо, для нее внешняя сторона вопроса приоритетнее реального возраста. Ее слова вызвали улыбки и у меня, и у Пелагеи Джоновны.

— Объявляю перерыв на обед, затем быстрые сборы, а потом отлет в 17.00 по межгалактическому, — огласила ба, — вопросы есть?

Вопросов не было. И мы, очень довольные результатами своих трудов, разошлись по делам.

* * *

Столовая встретила гулом, чьими-то разговорами, стуком столовых приборов о казенную, небьющуюся посуду. Андроиды просили поторопиться с обедом, перед отлетом «Ветлуги» необходимо было опустошить пищевые автоматы, вывезти все скоропортящиеся продукты и произвести глубокую заморозку продуктов длительного хранения.

Позавтракать я так и не успела, поэтому к обеду отнеслась серьезно и обстоятельно. Обычно, моя дневная трапеза ограничивалась салатом и чем-то мясным или рыбным, но в этот раз привычная овощная нарезка с прожаренным бифштексом дополнилась порцией солянки, кофе и трубочкой с заварным кремом. Тем более сюрпризов я не ожидала. Автоматы здесь стояли явного земного производства, и пища подавалась, приготовленная по рецептам родной планеты. Эх, сюда бы еще маминых растягайчиков!

Уже с полным подносом осмотрелась, присматривая себе местечко, и заметила свою команду, пополнившуюся не только Айей, но и Алейной. А вот присутствие за столом Фингорма, да еще по-собственнически обнимавшего Хуньку, честно признаюсь, озадачило. Причем, подруга явно не была против такой бесцеремонности, а, наоборот, призывно улыбалась, глядя в наглые голубые глаза эленмарца. Черт знает что, а не утро! Такое ощущение, что мир сошел с ума. Грозно окинув взглядом своих друзей, решительно направилась к ним.

— О, Верник! — расплылся в улыбке Погодин и похлопал по мягкому сидению лавочки справа от себя. Слева сидела Алейна, как всегда — тихая и молчаливая, — а мы тебя уже потеряли.

— Вижу, вы меня всем коллективом искали, даже помощников привлекли, — не удержалась и огрызнулась в ответ Стасу.

— Хорошо, что не все в твоей семье так остры на язык. Вот мне досталась почти твоя копия, Алька, только тихая, скромная и ужасно милая, — вернул мне шпильку он. Алейна смутилась, и щеки девушки покрыл матовый румянец. Чувствовалось, что сестренка себя ощущала скованно. Эх, придется помочь ей адаптироваться, а то этот «язык без костей» совсем ее смутит.

— Она просто думает, что собственность мужа, как принято там, где Алейна выросла. И не знает, что по бабушке она — землянка, где полное равноправие в браке, а по дедушке — эленмарка, где, между прочим, матриархат, — при этом посмотрела я почему-то на Фингорма, который с момента моего появления не произнес ни звука. Эленмарец вздрогнул и отвел глаза, но руки с Хунькиной талии не опустил. — Так что, Погодин, это очень спорный вопрос кто в вашей семье главный. А учитывая гены Алейны, лично я бы — поставила на нее.

— Верник! Ну, зачем ты ей это сказала? — наигранно простонал друг, — так было хорошо. Ласковая, покорная жена — идеал для мужа и господина.

— Погодин, — усмехнулась Хуня, теснее прижимаясь к эленмарцу. Медом ей там намазали, что ли? — из тебя господин, как из меня покладистая жена!

— А что? Из тебя покладистой жены не получится? — удивленно приподнял брови эленмарец.

— Боюсь, нет, Фин, — ответила Хунька, при этом, не забыв обласкать взглядом всю фигуру эльфа. Да что происходит? — Тебе стоит лучше осмотреться по сторонам, вдруг найдется кто-то более сговорчивый и склонный к компромиссам.

— Ну, уж нет, — рассмеялся Фингорм, — я уже имел неосторожность посмотреть в другую сторону.

— То-то же! — грозно произнесла Фархунда и снова маслом растеклась по боку эленмарца. Определенно, между этими двумя что-то произошло и я выясню что, как только будет на это время.

— Родственники говорят, что обряд вступления в брак нужно проводить на Астерии, — грустно сказала задумчивая Айа, руку которой бережно придерживал Жоффрей.

— Что мешает? — спросила я, на миг, оторвавшись от тарелки. Все же нигде так не умеют варить солянку, как на Земле, пусть и в машинном исполнении.

— Но, мы же приглашены на Эленмар. Это такая честь! — выдохнула девушка, а по лицу Фингорма расплылась самодовольная ухмылка.

— А скажи мне, Айа, у вас обряд тоже в храме проводится, как на Эленмаре? — в принципе, в ее ответе я не сомневалась, но уточнить все же стоило.

— Да, — мечтательно прошептала девушка, — это чудесно. Жене плетут первую ее косу, а муж торжественно заправляет ее волосы в «наду».

— Ку… Куда? — разволновался Селедкин.

— Туда! — доходчиво объяснил Погодин, — у них вместо обручальных колец заколки для волос. Внимательнее нужно читать справочник по расам.

— В храме есть артефакт? — не обращая внимания на реплики друзей, спросила у астерийки.

— Да, и он очень похож на то, что вы привезли с Медрикса, — ответила Айа. Что и требовалось доказать! Как мы будем добывать оставшиеся части артефакта, я пока не знала, но план медленно уже зрел в моей голове.

— Мы вполне можем слетать на Астерию. Насколько я знаю, с Эленмара туда рукой подать. Не вижу ничего страшного, если мы все отлучимся на пару дней, — ответила я.

— Но… как такое возможно? — возразила Айа, — транспортник это расстояние только в один конец вряд ли осилит за два дня. А церемония? А наряды? Гости?

Ну-у-у, извечные переживания невесты перед свадьбой.

— А кто говорил, что мы полетим на транспортнике? У нас есть Полкан, — усмехнулась я, наблюдая за сменой эмоций на лице астерийки.

— Кто же вам позволит пользоваться военным кораблем в личных целях, особенно учитывая нынешнюю политическую ситуацию? — влез кто-то очень неприятный… и это был, конечно же, Фингорм, чем изрядно меня взбесил.

— Очень жаль, что полетав на этих корабликах, ты так и не понял, что заменить их экипаж нельзя. Они срастаются с ним и становятся одним целым. Полкан наш друг и член команды, а стало быть, тоже имеет право отпраздновать свадьбу Жорки, — выдавила из себя я.

— Еще скажи, что он живой! — выпалил эльф. В точку, ушастый! Все вокруг засмеялись, причем громко и от души. И ситуация сразу разрядилась. Эленмарец искренне считал, что ребята смеются над его шуткой, а мы смеялись, потому что его шутка очень совпадала с реальностью.

Поговорить с Хунькой и Погодиным я не успела. Прозвучал сигнал окончания обеда. Пришлось спешно расправляться с остывшей едой и отправляться собирать вещи. Близилось время отлета. В дверях столкнулась с Алейной.

— Ну, как ты, сестренка? — дружески улыбнувшись, спросила ее.

— Привыкаю, — она тоже попробовала улыбнуться в ответ, но вышло плохо. В ее глазах затаилась печаль.

— За маму волнуешься? — Алейна кивнула, — ты теперь не одна. Нас много и мы обязательно что-нибудь придумаем. Веришь?

— Тебе да, — отчеканила сестра, а потом поспешно добавила, — и Стасу, конечно.

— Ты с ним построже! — напутствовала я, чем вызвала у девушки легкий шок.

Да, дело за малым. Осталось придумать, как пробраться на планету Таоку и где там разыскать тетю Морхану. Ну и имечко ей салоры дали.

В остальном же, подготовка к отлету прошла тихо и спокойно. Впрочем, как и сам полет. Небольшая заминка возникла только с Принцессой. После того, как Анвен дважды тряхнуло током, она закатила очередную истерику и наотрез отказалась заходить в кораблик, предпочитая полет на «Ветлуге». «Принцесса» стартовала с неполным экипажем, что никак не отразилось на качестве полета. Определенно, руководству Академии придется подобрать кораблику нового командира. Впереди показался голубой шар Кхармы, где нас ждала Академия и новые приключения. А куда же без них?

Глава 18

«Ветлуга» совершила посадку на обычной полосе ученического космодрома, который располагался сразу под зданием Академии, на поверхности планеты. Для истребителей и корабликов апаньяр были открыты шлюзы ангаров. Услышав по связи команду дежурного офицера, Полкан направился к отверстию с нужным нам номером.

Апаньярские кораблики аккуратно пристроились рядом с двумя своими собратьями. Шлюзовые люки автоматически закрылись, и в ангар вошла целая делегация во главе с тангиром Элвэ. Состав вошедшей группы меня удивил. И если присутствие Дарина было желанным и ожидаемым, то зачем здесь все остальные, я не понимала. Рядом с мужем стоял главный врач Академии и по совместительству его земляк и друг — Навир Тавилас. После того, как этот высокопрофессиональный эленмарец в прямом смысле слова поднял на ноги и меня, и Погодина, вся наша группа прониклась к нему глубоким уважением. Да, он был профессионалом высокого класса, не зря ему доверили такой ответственный пост. Недалеко от эленмарцев стояли тангир Стшарсси и всунь Куси-бао. И если тентуриец был просто напряжен, то наш младший командир — бледен, насколько это позволяла его черная кожа, сейчас казавшаяся серой.

Еще один член делегации — девушка из Солнечной системы, с Европы, прилетевшая вместе с нами. Кажется ее имя София. Обычно она улыбалась при встрече и, вообще, отличалась мягким нравом, сейчас же ее глаза разве что молнии не метали. Вся поза девушки просто кричала о том, насколько София зла. Одни стиснутые зубы и сжатые в кулачки ладошки чего стоили. Интересно, кто мог вывести из себя это ангельское создание? И тут я вспомнила, что до нашего отлета на Лорну европейка какое-то время встречалась с эленмарцем из команды Фингорма. Кажется с Туррином. Он производил очень хорошее и положительное впечатление. От этого эльфа веяло надежностью и рассудительностью. Что же он мог такого натворить, что его с таким нетерпением встречали? И встреча эта, судя по лицу моей соотечественницы, не сулила Туррину ничего хорошего.

Доктор Тавилас беспокойно переводил взгляд с Софии на кораблики и обратно. Позади основных встречающих возвышались несколько рослых военных, облаченных в черную форму с нашивками со всевидящим оком, очень похожим на древнеегипетские изображения. Из уроков, которые преподавал нам Рут Сайвэ, я знала, что такую форму носят безопасники — секретный отдел Корпуса Мира. Почти все они были тентурийцами. Хмм. А эти здесь зачем? Понятно, что грядут мирные переговоры и Академия наполнена представителями Темного круга, но вряд ли мы представляем настолько ощутимую угрозу, что вызвали особый отдел. Скорее всего, дело в чем-то ином, но вот в чем… ответа на этот вопрос я попросту не знала. К Софии несколько раз подходил мужчина в черной форме и кивал в сторону выхода из ангара. Девушка отрицательно качала головой и продолжала стоять на месте. Безопасник нервничал, подходил снова и говорил, говорил, пока его не окликнул доктор и что-то грозно ему не сказал. После этого офицер обреченно махнул рукой, показывая, что снимает с себя всю ответственность за дальнейший ход событий и отошел к своим воинам.

— Странно все это… — задумчиво произнесла Хунька, — очень напоминает какой-то фильм, словно в незараженную зону прилетели носители смертельного вируса.

— Мне тоже так показалось, — выдохнул Погодин, вытирая пот со лба, хотя внутри кораблика было прохладно.

— Экипажам выйти и построиться у своих летательных аппаратов! — отдал команду тангир Элвэ.

— Ну, удачи нам, ребятки! — вздохнула я, и первая направилась к выходу.

За мной потянулись остальные. Все были напряжены и растеряны. Мы построились, каждый экипаж у своего кораблика. Везде четверо, у Принцессы — трое. Этот факт не вызвал удивления у тангира. Видимо, его давно поставили в известность, о дезертирстве Анвен.

А дальше все произошло так быстро и так неожиданно, что нам всем оставалось только следить за ситуацией, открыв рты. София, до этого напряженно стоявшая рядом с доктором, вдруг сорвалась в места и побежала к команде Фингорма. Неужели так соскучилась по Туррину? Да, признаться, я тоже за сутки очень соскучилась по Дарину, но выставлять наши весьма тайные отношения напоказ не собиралась.

— Стой! Не делай этого при всех! — крикнул ей вслед доктор Тавилас. Но когда чьи-то советы останавливали землянку, пусть и европеоидного происхождения, от совершения глупости? Правильно. Никогда. Советы и наставления лишь подталкивают к ее совершению.

— Негодяй! — девушка, подскочив к Туррину и поднявшись на цыпочки, залепила ему смачную пощечину.

— Софи, малышка, за что? — опешил эленмарец, дотронувшись до своей алеющей щеки.

— Ты мне врал! Ты меня обманул, чертов Туррин! — негодовала европейка. Они смотрелись так странно: огромный эленмарец и маленькая землянка. Да, несмотря на то, что родиной Софии являлась Европа, она считалась землянкой, ибо все колонии Солнечной системы были земного происхождения, а значит… Боже!

— В чем? Я никогда не… — попробовал образумить маленькую фурию мужчина.

— Я беременна! — выдохнула девушка и вся как-то обмякла, сдулась в ожидании ответа своего мужчины. И он последовал…

— От кого? — Ой, дурааа-а-ак! Новая, более сильная пощечина обожгла щеку эленмарца, а затем еще одна с другой стороны и еще… еще… Девушка хлестала его по щекам, выплескивая всю свою обиду и злость, пока ее просто не оттащили подоспевшие безопасники.

— Ты! Ты говорил мне, чтобы я не предохранялась! От эленмарца невозможно забеременеть, малыш! И что? Ты мне лгал, Туррин! Нагло! Низко! И подло! — визжала София, пока ее практически несли к доктору.

В ангар вбежал андроид с гравитационными носилками. Доктор Тавилас что-то вколол девушке, и она как подкошенная, рухнула на них.

— Софи, малышка! — отмер шокированный эленмарец и бросился к девушке, которую в этот момент транспортировали из ангара.

— Стоять! — крикнул тангир Элвэ, — курсант Тавилас, приказываю вам остановиться!

Туррин замер по стойке смирно, но глазами провожал носилки с девушкой. Когда двери за андроидом и Софией закрылись, эленмарец бросил жалобный взгляд на доктора, кстати, тоже Тавиласа. Они что, родственники? Только сейчас я заметила их внешнее сходство.

— Это правда? — выдавил из себя Туррин.

— Что именно? — ответил вопросом на вопрос его родственник, но сам же на все дал пояснения, — что беременна — правда, и что отец ты — тоже чистая правда.

— Но это невозможно! — выдохнул будущий папаша, — потомство возможно лишь от своей связавшей…

— Значит она твоя связавшая, брат! — доктор Тавилас дружески похлопал по плечу родственника и медленно пошел к выходу.

— Сейчас каждый из вас поставит свою электронную подпись под документом, в котором говорится об ответственности за разглашение тайны, — вперед вышел офицер безопасности, — все, что вы здесь узнали и услышали, не может быть передано третьим лицам. Наказание — полная зачистка памяти.

— Так что… землянки совместимы с эленмарцами? — воскликнул эльф из команды Фингорма и многозначительно посмотрел в нашу с Хунькой сторону.

— Обломись, Аргол! — зло одернул его Фингорм. — Эти девочки не для тебя!

— Уж не для тебя ли? — ехидничал тот, кого назвали Аргол. Красивый, даже для эленмарца.

Безопасник кидал грозные взгляды на не на шутку разбуянившихся курсантов, нервно постукивая пальцем по документу.

— Я вам говорил, — обратился к соотечественнику, молчавший до этого тангир Стшарсси, — что земляне, что эленмарцы — крайне не сдержаны. Повторяю — крайне!

— Тут вы правы, — усмехнулся безопасник, и тихо добавил, — может быть, поэтому они и совместимы. А это, друг мой, немало. Это дает шанс на выживание целой расе. Но до поры, до времени тайна должна остаться тайной! Курсанты, я жду ваши оттиски под документом!

А я вдруг поняла, посмотрев на лихорадочный блеск в глазах свободных эленмарцев, что никакие меры, и никакие попытки скрыть информацию, не помогут. Пройдет совсем немного времени и за землянками начнется настоящая охота со стороны несвязанных эленмарцев. Но, не смотря на подобные мысли, я все же шагнула вперед и первая поставила свою подпись под документом. В конце концов, чем раньше мы закончим все официальные дела, тем быстрее смогу обнять мужа. Дарин, словно услышав, поднял на меня глаза. Там в бирюзе с золотыми искрами плескалась нежность.

— Мы закончили! — доложил ему офицер безопасности, заставив мужа оторвать от меня взгляд, — дальше — сами!

— Спасибо, Лусгарт, — тангир поблагодарил тентурийца и снова посмотрел на меня.

— Присматриваешься к объекту штурма, Дарин, в свете выявленных обстоятельств? — неожиданно развеселился безопасник.

— Да уж, — вздохнул Дарин. Мне показалось, что муж волнуется не меньше меня. Да, пожалуй. Ведь именно я должна проявлять инициативу, а иначе так и будем ходить вокруг да около.

— Разойдись, — скомандовал Куси-бао и курсанты, переговариваясь между собой, поспешили к выходу из ангара за всунем и тангиром Стшарсси.

— Верник! Аля! — окликнул меня тот, который Аргол.

Красивый. И глаза у него такие же бирюзовые, жаль — искорок золотых нет. Хотя, какое мне дело. Я остановилась и вопросительно уставилась на него.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — очень самонадеянно спросил он. Порой по одному вопросу, то есть по интонации, с которой этот вопрос прозвучал, можно сказать о спросившем многое. В данном конкретном случае передо мной стоял мужчина, для которого не существовало женского отказа. Никогда. Совсем. Мальчик просто нагуливался перед вынужденным браком, а тут вдруг шикарная возможность его избежать. Грех не воспользоваться.

— Уже вечер. Я ужинаю, принимаю душ и ложусь спать! Отбой никто не отменял. — Отчеканила я, толкая плечом ухмыляющегося эленмарца.

— Вот я и предлагаю составить тебе компанию на все эти занятия, — заявила эта эльфийская наглость, даже не подумав уйти с дороги.

Ух, сколько всего мне захотелось ему ответить, но… не успела… Вот, не успела и все.

— У Али уже есть компания на сегодняшний и на все последующие вечера, курсант, — раздался голос тангира Элвэ. Дарин оказался рядом и, потеснив нахального Аргола, пропустил меня вперед.

Не хотела афишировать наши отношения, но, видимо, придется. В конце концов, о браке нас никто не заставляет говорить, а раз так, то и нарушения обещания, данного лайвеллу, нет.

— Я только оставлю у себя вещи, — многозначительно предупредила мужа, проходя мимо.

— Буду ждать тебя, птенчик! — и мне улыбнулись. Тепло, душевно, мурашкообразующе так.

— Оу, — произнес красавчик, тот который Аргол, — простите, тангир, я не знал, что кадет Верник уже занята.

— Любая землянка занята, особенно в свете текущих событий. Вы меня поняли, курсант? — голосом Дарина можно было заморозить.

— Что для офицера хорошо, для обычного курсанта неприемлемо, так, тангир? — ничуть не смутился наглец.

— Я бы на вашем месте, Аргол Элвэ, выбирал выражения при общении со старшим по званию. И уж тем более оставил бы свои грязные намеки при себе!

— Но вы не на моем месте, тангир. А я очень сожалею, что не на вашем…

Элвэ? Этот красавчик тоже Элвэ? Прозвучавшая фамилия заставила меня остановиться и внимательнее посмотреть на двух мужчин. Так вот откуда эти бирюзовые глаза, эта такая фирменная ухмылка… Они родственники. Бог мог! Сколько открытий и все в один день. Элвэ! Тавилас! Беременность Софии… Нет, конечно, последнее не стало таким уж сюрпризом, но, все равно, это было неожиданно, да и к последствиям никто из нас не готов.

Несколько долгих минут мужчины рода Элвэ смотрели друг другу в глаза, а потом Аргол отвел взгляд и быстро вышел из ангара, буркнув что-то типа:

— Черную дыру тебе в печень, Дарин!

— Твой родственник? — спросила я мужа. В помещении кроме нас и корабликов уже никого не было. Андроиды грузили на портативные гравитационные платформы багаж, чтобы доставить его в блоки владельцев.

— Брат. Младший. — Упс. Неожиданно. Хотя, в этой Академии с таким сталкиваешься, что скоро, вообще, удивляться перестану. — Аля, ты действительно собиралась прийти ко мне?

Вопрос заставил нервничать. Да, все помню, женщина главная, инициатива от меня, а все равно страшно.

— Только поужинаю и к тебе… — осеклась, заметив, как напрягся муж, — если ты, конечно, непротив…

— Алька, девочка моя, — он мгновенно оказался рядом и подхватил на руки, — я бы тебя вообще от себя ни на шаг не отпускал. Особенно сейчас!

Господи! Да его аж трясет всего! Пришлось срочно обнимать за шею и целовать, целовать пока хмурые морщинки на лбу не разгладились.

— Чем сейчас отличается от тогда, Дарин? Что произошло? — спросила я, когда муж несколько успокоился.

— Женские секреты, Аля. Когда София Новак пришла на очередной медосмотр, на котором выяснился факт ее беременности, никто не придал значения тому, во что это могло, а впоследствии вылилось. Легар был с нами на Лорне, а по возвращению, оказалось, что половина Академии в курсе, что землянка находится в интересном положении от партнера эленмарца. — Дарин тяжело вздохнул и потерся о мою щеку, — я с ума схожу, Аля, как только подумаю, что к тебе будет приставать весь этот эленмарский молодняк.

— А ты не думай! — предложила я и, крепко обняв его за шею, прижалась.

— Не могу! Веришь? Места себе не нахожу!

— Это ревность, — улыбнулась мужу, — обычная ревность. Не знала, что ты у меня такой собственник. Дарин, ревность, она от неуверенности в своем партнере. Ты мой муж и я не собираюсь тебя предавать.

Круто я про неуверенность завернула. Если разобраться, вот клеилась бы к моему «леденцу» какая-нибудь эленмарская швабра, я бы тоже рвала и метала. Получается, что тоже в нем неуверенна? Нет! Уверена. Просто он мой. Мой, со всеми причудами, со всем их матриархатом и глупыми традициями, с этими золотыми искорками в глазах. А я девушка порядочная и домовитая. И чужого не возьму, но и своего никому не отдам.

— Легко сказать! — почти простонал он, уткнувшись в мое плечо, — Белле Снегиревой пришлось выделить охрану — прохода не давали. Восемнадцать курсантов эленмарцев отбывают наказание. Это катастрофа, Аля. Мы с легаром, как только прибыли с Лорны, тут же подключили особый отдел. Со всех учащихся и служащих Академии взяты расписки о неразглашении, но ты же понимаешь: вылетевшую из гнезда птицу очень трудно вернуть назад, а уж сказанное слово, тем более.

— Переживем, — просто ответила я, прижавшись губами к платиновой макушке мужа, — главное, что мы вместе, а остальное переживем.

— Соскучился, — выдохнул муж, поднимая голову, и наши губы вновь соединились. Определенно, было в Дарине что-то настолько магнетическое для меня, что не позволяло надолго его покинуть. Да, что там покинуть, я и оторваться-то надолго от него не могла. Кажется, начинаю к этому привыкать.

— Дед получил мое предупреждение об Анвен? — спросила, когда «леденец» бережно отпустил меня и даже поправил форменную курточку.

— Он тебе сам расскажет, за ужином, — мне подмигнули. Между прочим, хитро так, — беги, распаковывай вещи и приходи в их блок.

— Но… я думала мы… — вот так и рушатся девичьи мечты! Именно так, черт побери, они и рушатся!

— Птенчик, — тангир поймал и стойко выдержал мой испепеляющий взгляд, — «мы» — будет после ужина. Много. Долго. И, обещаю, сладко. Но на ужин к твоим родственникам придется сходить.

— Хорошо! Если ради «мы» я должна пойти и съесть у ба этот ужин, то я пойду и съем его! Но потом, Дарин… Потом…

— Я понял! У меня самая грозная жена в мире! Мы только недавно стали супругами, а ты уже рычишь на меня, — рассмеялся он.

— Ты мне должен, Дарин! — выпалила я смеющемуся «леденцу», гордо проходя мимо, отчего мужчина рассмеялся еще громче.

— Ты неподражаема, любимая! — сказал он моей спине.

Любимая… Это согрело и даже отчасти примирило с очередной отсрочкой.

— Об этом, вы прошепчете мне завтра утром, тангир Элвэ! — не оборачиваясь, ответила я и ретировалась из ангара.

— Тысячу раз, птенчик! — Ну, кто бы мог усомниться! За мной последовал смех мужа. Обидный, между прочим, ибо речь-то шла о любви.

* * *

Он смотрел вслед удаляющейся жене. Длинная, немного растрепавшаяся коса, как маятник, двигалась в такт ее шагам. Маленькую аппетитную попку плотно облегали форменные брюки. Слишком плотно! Чудовищно. Невыносимо плотно. Нужно что-то срочно делать с женской формой в Академии, что-то решать, что-то менять. Немедленно. Вот просто сейчас и все.

Впервые за свою жизнь Дарин не находил себе места. «Ревность, она от неуверенности в своем партнере» — сказала ему жена. Уверен ли он в своей Але? Боги! Да больше, чем во всех эленмарских женщинах вместе взятых. Он верит и доверяет своей женщине, своей жене, своей золотоволосой Альке. Но беда в том, что он совсем не доверяет эленмарским мужчинам, которые получили интереснейшую информацию о землянках.

Черные дыры! А ведь на ней даже нет брачного браслета! Да и не знает она еще, что жена должна одеть его мужу, а муж жене. У любого птенца эленмарского дома несколько комплектов таких ритуальных браслетных пар. А даже если бы знала, это все равно ничего не изменило бы, потому что их связывает обещание. Они дали его черному лайвеллу и про их союз не должен знать никто посторонний. Но это ведь только про ритуал. Об отношениях никто говорить не запрещал, а демонстрировать — тем более. В принципе, в данной ситуации, чем он отличается от толпы молодых, несвязанных эленмарцев? Да, ничем. Наоборот, у него приоритет — женщина отвечает ему взаимностью. Просто нужно показать этим юнцам, что Аля его, только его и больше никто в целом мире не имеет на нее прав. Мог ли он мечтать о таком? Даже в самых смелых мечтах — нет.

С появлением землян все изменилось. Все. Они абсолютно по иному мыслят, поступают иррационально, но в итоге — добиваются лучших результатов, чем специалисты Коалиции. Определенно, с ними лучше дружить, чем заиметь таких врагов. Враг страшен, когда непредсказуем. А предсказать действия землян невозможно — это Дарин понял давно, почти сразу, как с ними столкнулся. Почему невозможно? Все просто — они сами не знают, что им взбредет в голову и как захочется поступить в следующий момент. Это не нужно осмысливать и подвергать анализу. Это нужно просто принять.

Да, лети оно все с горы! Не о землянах он сейчас думал, и не о войне с Темным Кругом, и даже не о мирных переговорах. Все его мысли занимала Алька — его маленькая, деятельная, непоседливая жена. А младший брат, который даже при нем попытался влиять на Алю! Впрочем, ничего непредвиденного не случилось. Дарин и раньше замечал, что эленмарский зов крайне слабо действует на землянок. А на его жену — абсолютно не действует. Брата отшила, а ему намекнула на мужскую несостоятельность. Как она там сказала? Он ей должен? Должен, милая, должен… И готов расплачиваться по этим долгам бесконечно.

Дарин усмехнулся и поспешил покинуть ангар. Время ужина приближалось. Нужно встретить жену у лифтов. Пора всем и каждому показать, что Алевтина Верник — его женщина, любимая и единственная.

Глава 19

Родной блок встретил меня истеричными воплями Анвен.

— Сговорились! Вы все! Все меня ненавидите! — эленмарка металась из их с Айей спальни в гостиную, где раскрытыми стояли сумки.

Крошка Беллим, не переставая орать, что-то в них швыряла, а на диванчике чинно сидели Хуня и Жоркина невеста. Причем так умильно сидели, что я невольно улыбнулась — коленочки вместе, ладошки на них сверху. Ну, чисто ученицы-отличницы. А еще, девушки синхронно поворачивали головы, наблюдая за перемещениями Анвен.

— Что за шум, а драки нету? — весело спросила я, обозрев всю эту картину.

— Ну, сейчас начнется! — просто сказала подруга.

— Ага, на второй заход пойдет, — подтвердила Айа.

— Лишь бы на ультразвук, как в самом начале не переходила. До сих пор уши заложены. — ответила Хунька, а астерийка кивнула, полностью с ней соглашаясь. Для убедительности обе потрясли головами.

— А ты, ты, — эленмарка тыкнула скрюченным пальцем в Айю, — неблагодарная! Я тебя поддерживала, слезы вытирала, когда тебя ваши астерийские мужланы унижали, а ты!..

— А защитить ты ее не пробовала? — спросила я, но абонент был временно недоступен, потому что Анвен, брызжа слюной, и проклятьями снова умчалась в спальню, за очередной порцией вещей.

— Что происходит? — кивнув в ту сторону, куда убежала эленмарка, поинтересовалась у девчонок.

— Легар сообщил ей, что из Академии она отчислена, за систематические нарушения правил. Там, вроде, родственники пытались вступиться, вышестоящие, но Сорг был неприступен. Сказал — если она не уйдет сейчас, то дело доведут до трибунала. Все-таки, красавец наш легар! — в сердцах, радостно воскликнула астерийка, прижав кулачки к груди.

— Как только появились эти землянки — ты тут же переметнулась к ним! Хорошо же ты помнишь доброту! — снова донесся приближающий голос. Донесся и затих, потому что его хозяйка увидела меня.

Анвен Беллим смотрела на меня, я — на Анвен Беллим и в блоке воцарилась блаженная тишина. Жаль ненадолго. Совсем.

— Верник! — прошипела эленмарка. Злоба до неузнаваемости исказила правильные черты ее лица. Нет, ну говорили мне, что обиды никого не красят, но чтобы настолько…

— Я знаю свою фамилию, Анвен. Но, спасибо, что напомнила.

— Это ты виновата во всех моих бедах! Все было отлично, пока вы — землянки, не появились в Академии! Вы наглые, везде снуете, как вредные насекомые…

— Это ты кого насекомой обозвала, кукла эленмарская? — не выдержала Хуня, вскакивая с дивана.

— Тебя и подругу твою! — голос разума крошке Беллим отказал. Ох, зря она так с Фархундой! Зря! Все-таки смесь земных южных генов и тентурийских, это, я вам скажу, смесь взрывоопасная, атомная и лучше держаться подальше, когда эта генетическая мешанина приходит из состояния покоя в возбуждение. Но это знала я и совсем не знала, упивающаяся своими злобой и обидами, Анвен.

Конечно, эленмарки сильнее и выносливее физически, чем любая землянка. Но, ни одна из них даже не подозревает, на что способна каждая из нас, если ее разозлить. А Фархунда была зла. Да и кому понравится, когда уставший после перелета организм долго пытают дикими криками, а потом еще и насекомым обзывают? Вот. И подруге это тоже совсем не понравилось.

— Да, что ты можешь против меня, козявка? — скривилась эленмарка, глядя на приближающуюся Хуньку. Я, конечно, была готова в случае чего прийти ей на выручку, но долгие годы совместной дружбы приучили меня делать это только в случаях крайней необходимости. А этому случаю до крайнего было еще весьма далеко. Поэтому, чтобы никому не мешать, я по стеночке прошла к дивану и уселась рядом с Айей.

— Анвен сильнее, — предупредила меня астерийка.

— Ставлю свой компот в столовой на Хунькину победу! — тихо ответила ей. Компот из земных абрикосов Жоркина невеста любила сильно, почти так же, как самого Селедкина, поэтому принимать мою ставку не спешила. Тогда, я решила ее подзадорить, — ты же веришь в эленмарскую силу и не веришь в победу земного разума?

В победу земного разума Айа, оказывается, верила, хоть и не переставала удивляться, тесно общаясь с нашей компанией, поэтому ставку не приняла.

— Я тоже ставлю на Хуню, — хмуро буркнула она.

— Тогда каждая остается при своем компоте! — усмехнулась я.

— Не знала, что ты такая жадная, Алечка! — не осталась в долгу астерийка.

И зрители бы еще долго припирались, ожидая зрелищ, но в этот момент, подошедшая к эленмарке Хунька, усмехнулась и сказала:

— Может я и насекомое, но кто тогда ты, Анвен? Ведь насекомое продолжает учиться в стенах Академии, а тебя с треском выперли. Следовательно, ты — нечто примитивнее, чем беспозвоночные, членистоногие. Ты — одноклеточное, Анвен Беллим! — да, подруга была великолепна.

Оставаясь внешне спокойной, она не пропускала ни одно движение эленмарки, которая явно озадачилась ее спокойным и рассудительным ответом. Анвен Беллим зависла: там, под белой кудрей, явно шел весьма интенсивный мыслительный процесс. Видимо, компьютер в голове все-таки довел до пользователя смысл логического монолога, и в глазах эленмарки появилось понимание. А вместе с пониманием пришла и… злость.

— УУУУУАААААААА… — завыла она, бросаясь на бедную Хуньку, которая и ростом то была ниже, да и телосложением уступала эльфийке.

Почти всегда срабатывает принцип — «Лучшая защита — это нападение». Фархунда сделала свой шаг, Анвен ответила агрессией. В принципе, ожидаемо. Только не знают эльфийки, особенно ослепленные злостью, что в женских боях без правил совсем не сила главное, там главное — хитрость, скорость реакций, ну и трезвость ума, разумеется. В случае Анвен, речи о трезвости не шло вообще, потому, что понятие ума начисто отсутствовало у эленмарки, исходя из ее поступков.

Хунька отскочила в сторону, перепрыгнув через забитые шмотками баулы. Анвен пронеслась мимо, но это только еще больше разозлило ее. Подруга не спеша вытянула из ближайшей сумки что-то невесомое, ярко-красное, струящееся, по факту оказавшееся нижней юбкой эленмарки. Противницы теперь ходили как два часовых вдоль расставленных сумок.

— Верни на место ритуальную юбку! — процедила раскрасневшаяся Анвен.

— Торо! Торо! — замахала вещью Хунька, как заправский тореадор из исторического фильма, который мы когда-то в детстве с ней смотрели, а потом долго играли в бой быков. Быком почти всегда была Хуня, поэтому сейчас она просто упивалась ролью тореадора, а эльфийка даже не подразумевала, что ее в данный момент, кроме одноклеточной, еще обозвали парнокопытной и жвачной на одном из земных языков. Но незнание, не уменьшило ее злости.

— Берегись, землянка! — и она бешеной кошкой перепрыгнула сумки, бросаясь к подруге. Хунька ожидала чего-то подобного, поэтому была готова. Эленмарку еще в полете встретила искусная подсечка, заставившая ее свалиться на свои же собственные вещи. Хорошо, что там не оказалось ничего колющего и режущего. Как только тело Анвен коснулось сумок, к ней на ноги тут же уселась Фархунда и, заломив эльфийке руки, принялась деловито их связывать ритуальной, красной юбкой.

— Разум, Анвен, он всегда побеждает грубую силу, — назидательно вещала Хуня, — так что займись самообразованием. Времени теперь у тебя много, жизнь длинная… Куда спешить? Кстати, а ритуальная юбка для какого ритуала предназначена?

Но поверженная эленмарка, закусив губу, не произнесла ни слова.

— Молчишь? Правильно. Наслушались мы тебя уже, — Хуня деловито раскопала в баулах какой-то длинный шарф и стала связывать им ноги Анвен, — а вот я не упускаю возможности самообразоваться, поэтому сейчас тебя обезврежу и посмотрю, какой из эленмарских ритуалов проходит в красных юбках.

— Ритуал связывания душ! — рыкнула крошка Беллим.

— И юбка, наверное, особенная, да? — все еще ласково вопрошала подруга.

— Особенная! — огрызнулась Анвен, попытавшись освободиться, но связали ее надежно и крепко, хотя и раздался характерный треск рвущейся ткани.

— Ну, поздравляю тебя. Конец пришел ритуальной юбочке, а все твоя импульсивность виновата. Лежала бы тихо и вещь была бы цела, — констатировала факт Хуня, еще и головой покачала.

— Да ты представляешь, сколько ей лет? В ней еще моя прабабушка первый обряд проходила! — завизжала Анвен и снова задергалась, но очередной треск заставил ее прекратить попытки.

— А кто виноват? — улыбнулась Хуня. Светло так улыбнулась, дружески.

В этот момент раздался входящий сигнал. Кого еще к нам принесло? Включился оповеститель, экран и переговорное устройство. В коридоре стоял андроид, типовой, в форме служащего Академии.

— Прибыл эленмарский звездолет. Мне приказано сопроводить фаэру Беллим и довезти ее багаж, — сказал он.

— Ааааааа помо… — в этот момент Хунька ловко завязала рот брыкающейся Анвен. Орать и извиваться она перестала, как только раздался очередной треск.

— Вот что ты творишь? В этой юбке толпа твоих прародительниц жизнь мужикам портила, а ты полезную вещь поганишь! Стыдно! — и снова так головой покачала.

В дверь еще раз позвонили.

— Да идет она, идет — ответила в переговорник Хунька, — дайте девушке десять минут, она не одета.

— Так, девочки! Быстро собираем ее шмотки и передаем все роботу! Только смотрите, чтобы ничего не осталось, а то, не дай Боги, вернется еще! — скомандовала нам подруга.

Ну, конечно, мы подорвались и следующие несколько минут усердно паковали багаж эленмарки.

— Кажется все! — сказала Айа, осмотрев пустые полки автоматического шкафа.

— Ничего не забыли? В санблоке проверили? — не унималась Хуня.

— Да, проверили-проверили! — заверила ее я, — как Анвен грузить будем?

— У меня упаковка от Феклуши осталась, еще с Земли! Звуко и водонепроницаемая! — воскликнула Хунька, рванув к нам в спальню. — Вот она!

— Ты ее что, собираешься в багаж сдать? — ужаснулась Айа.

— Хотелось бы, да не получится. Ее там, на звездолете распакуют, у них же биосканеры стоят. Муху не провезешь, а тут все же существо посложнее. Да-с, хотя по уровню интеллекта и не скажешь, — ответила ей мудрая Хунька.

Еще через пять минут мы помогли андроиду погрузить на гравитационную платформу несколько сумок и упакованную по всем правилам Анвен. Робот очень удивился отсутствию хозяйки багажа, но мы его хором заверили, что она давно на корабле. Поверил. Инопланетные андроиды, они доверчивые и милые, не то, что земные.

— Прощай! — сказала Айа.

— В добрый путь! — напутствовала я.

— Скатертью дорожка! — не удержалась от шпильки Хунька.

Андроид удивленно на нас посмотрел, не нашел в своей программе подходящего ответа на наши реплики, думая, что мы разговариваем с ним, и выдал:

— Я еще вернусь!

— Ага, ай вил би бэк! Терминатор хренов! — огрызнулась Хунька вслед роботу, увозящему на своей гравитационной площадке Анвен Беллим. Кто знает, пересекутся ли еще с ней наши жизненные пути, но сейчас, каждая из нас радовалась спокойствию и тишине, которые, наконец-то, наступили в нашем мирном блоке.

* * *

Мы еще слегка порадовались, дождались багажа, приняли душ, а потом девчонки сбежали в столовую. Я же, сославшись, на обед у родственников, осталась собираться. Предупредила подругу, как раз перед самым ее уходом, что ночевать, видимо, сегодня буду в другом месте.

— Значит, спаленка в моем распоряжении? — обрадовалась она.

— Уж не хочешь ли ты пригласить кого-то особо ушастого? — прищурившись, спросила у нее.

— Ой! Вы посмотрите только на нее! Кто бы об ушастых говорил! А, вообще, Алька, я тебе желаю простого женского счастья. «Леденец» у тебя, ну просто леденцовый, так что бери и пользуйся! Поняла меня? — Хунька как-то подозрительно много говорила и эти напутствия… Нет, конечно, у нее как и у Погодина — язык без костей, но что-то в ее поведении меня настораживало.

— А скажи-ка мне, Хунечка, какие отношения тебя связывают с отдельно взятым ушастым индивидом из семейства Беллим? — попыталась вывести ее на откровенность.

— Догадалась? — я кивнула ей в ответ. Уж очень у нее лихорадочно и как-то по-особому глаза блестели. А уж тот факт, что после того, как доставили наш багаж, Феклуша так и остался стоять не распакованным, и вовсе наводил на определенные мысли. Впрочем, подруга не стала отпираться и призналась, как на духу, — глубокие.

— Насколько глубокие? — продолжала я выводить на чистую воду Хуньку, ожидая, конечно, что она расскажет о своих чувствах, но…

— Ну, Верник, у тебя и вопросы! — выдохнула она, — насколько глубокие ей скажи… ну, сантиметров на двадцать примерно.

— Хуня! — воскликнула я, и к моим щекам прилил нестерпимый жар.

— Что Хуня? Ну, может, приврала немного, может девятнадцать с половиной, но не меньше! — как, ни в чем небывало, ответила моя романтичная, понимающая меня с полуслова, подруга. И вот как после этого можно с ней разговаривать?

— Чип свой противозачаточный проверь прежде, чем в глубину пускать, — усмехнулась я, когда первый приступ смущения, вызванный Хунькиными словами, прошел, — а то, в свете последних событий, есть большая вероятность обзавестись новыми ушастыми обстоятельствами.

— А знаешь, — в этот миг подруга не шутила, наоборот, лицо ее было серьезным, более того — сосредоточенным, — а я совсем не против новых ушастых обстоятельств от Фингорма, да и ты с этим не тяни. Вон как на «леденца» половина академии облизывается, да и Анвен, со счетов ее сбрасывать рановато. Проявит еще себя, гадина белобрысая! Органом чувствую!

— Чем? — переспросила я.

— Сердцем, Верник, сердцем. И землянок со счетов не сбрасывай. Как только станет известно, что наш вид идеально подходит эленмарцам, а у женщин Земли появится возможность получить в вечное личное пользование идеальный ушастый экземпляр, представляешь, что тут начнется?

— Что? — дар речи мне практически отказал, получалось задавать лишь короткие вопросы.

— Любая ситуация — это всегда палка о двух концах. Как свободные эленмарцы станут преследовать землянок в надежде на лучшую долю, так и наоборот — паломничество землянок начнется и в Академию и на Эленмар. Фрахтовка звездных лайнеров и других летающих консервных банок, способных доставить дамочек с серьезными намерениями на личное счастье и просто секс-туристок к объектам их вожделения. Верник, очнись. Для землянок нет преград на пути к мечте. А если подобные препятствия и возникают, то они просто сносятся, рушатся, сметаются одним махом!

— И что ты предлагаешь?

— Идти и брать свое счастье самой, раз пять или больше, пока его не взял кто-то другой. Слышишь, Алька! И лучше будет, если к началу женской миграции с Земли у тебя будет много-много нитей, связывающих вас с мужем — общих и очень личных. Ты поняла меня? — ну не подруга, а просто семейный психолог.

— Поняла я, поняла.

— А раз поняла, то на вот — примерь. На Земле еще в подарок купила, да все удобного случая подарить тебе не было. Не для Истархова же это одевать, в самом деле… — и Хунька вручила мне симпатичную коробочку с логотипом известного на Земле бренда нижнего белья.

Ух, ты! Это был царский подарок. Я себе такое с курсантской стипендии точно позволить не могла. Дрожащими пальчиками раскрыла упаковку и в горле сразу как-то пересохло.

— Ты хочешь, чтобы я это надела? — прохрипела я, разглядывая кружевное безобразие, состоящее из одних полосочек и сеточек.

— Да, Верник. Я хочу, чтобы ты это надела и показалась в этом Элвэ. А если и тогда у него возникнут дела важнее, чем собственная жена, то он идиот и тебя не достоин. Считай это лакмусовой бумажкой ваших отношений!

— Хунька! — выдохнула я, — ты такая дура, но я тебя люблю!

— Про дуру я где-то уже слышала, причем, совсем недавно, — задумчиво изрекла подруга, — дежавю. Стоит задуматься. Так значит, спальня на сегодня в полном моем распоряжении?

— Да.

— И ты не ворвешься внезапно среди ночи?

— Нет.

— Вот и славненько. — Она мне подмигнула и скрылась, оставив одну рассматривать кружевное безобразие. Вот только хватит ли у меня смелости его надеть. Хотя, если оно лакмусовая бумажка… Эксперименты я люблю, потому что тогда вся робость и неуверенность отходят на задний план и не мешают жить.

Глава 20

Смелости хватило надеть, смелости хватило даже снять привычную форму и влезть в одно из платьев, которые все же заставила меня упаковать прозорливая бабушка Таисья, хоть и чувствовала я себя в нем, мягко говоря, непривычно. Когда слишком долго носишь брюки, а потом вдруг надеваешь нечто, что имеет струящуюся юбку из легкой нарядной ткани, сразу поражает, смущает и создает дополнительные неудобства столь открытый доступ к вентиляции нижней части туловища. Особенно, если на тебе надето то самое кружевное безобразие, на которое ты и смотреть-то не можешь без предательского румянца на щеках. Хорошо еще, что платье было длинное, оставляя открытыми лишь ступни и щиколотки. Волосы, собранные в привычную, чуть растрепанную косу, распустила, долго расчесывала, пока они не заблестели, окутав меня золотым водопадом. Отрасли сильно, пришлось их спешно собирать в подобие самой примитивной прически, подняв с висков и заколов на затылке заколкой. По прилету в Академию косметикой я ни разу не пользовалась. Как-то некогда было, да и ни к чему… Но уж коли платье… Почти со дна сумки, собранной еще дома, достала чулки, косметичку и босоножки с закрытыми носиками на каблуке — легкие изящные и такие несоответствующие космосу и учебе в военном заведении в целом.

Еще пара десятков минут была потрачена на наведение лоска, а потом я открыла в санблоке зеркало, в котором увидела свое изображение от макушки до туфелек. Ну что сказать?! Дура ты, Аля! Куда, спрашивается, вырядилась… С тоской еще раз взглянула в зеркало и… потопала к кровати, где оставила свою форму. Раз уж свадьба прошла не торжественно, то и первую брачную ночь украшать не стоит. Да и какая она первая. Третья уже.

Как только рука потянулась к куртке, завибрировал застегнутый на запястье комм. Черт! Не хватало, чтобы меня в подобном виде застукали, особенно друзья. Особенно Погодин. Потом до выхода на пенсию его подколки выслушивать буду. Видеорежим не активизировала, подключила только голосовую связь. И хотя это звонила всего лишь ба, но и ей показывать свою глупость не хотелось.

— Аленька, ты где? Мы с дедом вас ждем! — строго сказала Пелагея Джоновна, а с ба шутки плохи. К ее столу даже мой вечно занятый отец не опаздывает.

— Уже иду, — с тоской глядя на форму, ответила я. Понимала, что переодеться не успею и придется позориться в этих типично дамских вещах.

— Поторопись, детка. Есть новости. — И ба отключилась, оставив меня умирать от любопытства.

Снова протопала в санблок, вгляделась в свой женственный образ, поморщилась. Точно, дура. А все Хунька со своим кружевным безобразием. Не надевают такое белье под форму, ну вот не одевают и все. Еще раз тяжко вздохнула, мысленно ругая себя разными нехорошими словами, все же поспешила на ужин. Сейчас важно узнать новости, а смущаться за свой внешний вид буду потом.

Вы знаете, какой закон во Вселенной самый главный? Нет? А я вам скажу — это закон подлости. В этот вечер вся Академия решила не сидеть по своим блокам, и даже не ужинать, они все высыпали в коридор и сновали туда-сюда. Конечно, может такая картина наблюдалась каждый день в это время и обычно я этого не замечала, но только не сегодня.

— Аля Верник! — окликнул меня один из дружественных варгов с нашего курса, — да, ты словно последний луч нашей звезды перед закатом! Такая же прекрасная и желанная!

Я натянуто улыбнулась в ответ таращащемуся на меня мужчине, который застыл столбом посреди коридора, привлекая к нам лишнее внимание. Надо же — какой романтик выискался. Элвэ со звездами меня не сравнивал, все с пернатыми, вечно голодными, только что вылупившимися. От таких мыслей настроение не улучшилось и я пошла дальше, то и дело, кивая встречным людям.

— Вы только посмотрите, какой к нам пришел земной птенчик! — донесся мягкий, бархатный, но совершенно незнакомый голос, когда я почти дошла до лифтов.

Причем, голос явно принадлежал эленмарцу, потому, что его хотелось слушать еще и еще. Даже пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы не расплыться в глупой улыбке. Именно это меня и разозлило, заставив обернуться. Опять этот зов! Около огромного панорамного окна, находящегося аккурат напротив лифтов, удобно расположилась группа из семи эленмарцев. Никого из них ранее мне встречать не приходилось. Судя по нашивкам на форменных куртках, мужчины явно были со старшего курса и чувствовали себя в Академии если не богами, то кем-то к ним очень приближенными.

— Хороша! — промурлыкал еще один из этой милой компании, а затем они все направились ко мне. Неприятная ситуация.

Мне до лифтов было намного дальше, чем эленмарцам до меня. Они это прекрасно осознавали, поэтому двигались не спеша, пристально рассматривая, чем, вот если честно, напугали. И опять же сработал тот самый главный закон, потому что если в коридорах было полно народа, то возле лифтов я осталась наедине с семью мужчинами, которые слишком плотоядно смотрели на меня. Их, конечно, тоже понять можно. Вдруг я чей-то из них шанс? Все лучше, чем в гарем к сумасбродке, в ее вечное пользование. Сезон охоты на землянок открыт и сейчас я всего лишь дичь, да еще и нарядная вся. Дура.

Эленмарцы медленно приближались, а мне оставалось только так же медленно отступать к лифтам. Ну, вдруг случится чудо. Глядя в их, горящие вожделением вперемешку с отчаянной надеждой глаза, мне действительно стало страшно. По-настоящему. Что я смогу одна, против семи здоровенных мужиков? Разве что воспользоваться коммом и позвать на помощь. Но мой маневр был разгадан, даже не успев толком начаться. Как только я подняла руку с браслетом комма, тут же прозвучал голос, тот самый, первый:

— Я бы на твоем месте этого не делал! — самый высокий из наступающих на меня мужчин, бросился вперед и перехватил мои руки.

— Вы с ума сошли? Что вы делаете? — в панике закричала я, попытавшись вырвать руки из захвата. Но куда там.

— Пока не делаем ничего, — прошептал мне высокий прямо в ухо, — ты умопомрачительно пахнешь. Мы просто хотим поговорить.

— Когда просто поговорить хотят, не наступают целой стаей, пугая до чертиков! — заорала я, — отпусти!

— Поверь, малышка, мы самая сильная команда эленмарцев в Академии и лучше тебе выбрать партнера из нас. Вас землянок здесь слишком мало, а свободных, вообще, осталось трое. Есть, правда, еще четыре женщины из научной экспедиции, но они слишком почтенного возраста. К сожалению, ваша раса недолговечна и старость очень быстро выводит организмы землян из строя, — ответил один из тех, кто стоял сейчас напротив меня. Видимо, именно он у них был за главного, — ты же не будешь делать глупости?

Я отчаянно замотала головой.

— Элфин, отпусти девушку. — Руки на моих запястьях разжались.

— Что вы от меня хотите? — выпалила я, растирая отметины, оставленные цепкими пальцами эленмарца.

— Объясняю доходчиво. Всей академии известно, что эленмарцы и земляне совместимы. Своих женщин у нашей расы слишком мало, — ох и лукавил сейчас, стоящий передо мной белобрысый. В гарем ты не хочешь, милый! За шкурку свою трясешься. — Поэтому все эленмарцы, учащиеся в Академии сейчас обратили свое внимание на твоих соотечественниц. Мы предлагаем тебе защиту от других наших мужчин.

— В обмен на что? — я так опешила от вопиющей наглости эленмарцев, что даже страх отошел на задний план.

— Ты попробуешь создать пару с кем-нибудь из нас. Тут дело может решить жребий или, в порядке исключения, твое личное желание. — Ох, ты ж, благодетель ушастый! Даже выбор мне предоставил аж из семи эленмарцев. Конечно, я понимала, что в них сейчас говорит безысходность и страх за свою дальнейшую судьбу, но не за мой, же счет.

— Попробуешь создать пару — это как? — прищурилась я.

— Ты выберешь себе из нас постоянного сексуального партнера. Если через четыре месяца не наступит беременность, то выберешь следующего. Уверен, кто-нибудь из нас обязательно окажется твоей парой, — обескуражил меня главный ушастик. Да, у меня дар речи пропал от его наглости. Это он мне сейчас что предложил? Конвейером пропустить через себя всю их группу?

— А если среди вас не окажется моей пары? — стараясь не показать им своего тихого бешенства, клокотавшего внутри, спросила я.

— То тогда ты свободна, но наша защита останется при тебе все равно, — ответил главарь банды эленмарских извращенцев.

— А если я откажусь?

— Я же объяснил, мы — не единственные, кто не прочь попробовать создать пару с землянкой, — ну надо же! Они не прочь! А землянок, значит, спрашивать не надо? У нас-то, в отличие от них, альтернатива выбора огромна. Уж лучше бы на жалость давил. Земные женщины на это легче ведутся, чем на какие-то там угрозы. — Делай свой выбор!

— Да, пошел ты! — искренне послала наглого ушастого главаря и бросилась к лифтам, но, разумеется, не успела. Меня поймали. Все же скорость у землян намного уступает эленмарской.

— Ну, раз ты отказалась от выбора, то первым буду я, — заявил главарь, подхватив меня на руки.

— Мелад, не заезди девчонку. Вдруг не ты ее пара! — крикнули друзья ушастой наглости, когда меня понесли в сторону коридора.

— Отпусти! — прошипела я, но эленмарец проигнорировал. Сам виноват. У меня-то руки, в отличие от него, свободны. Перестав извиваться, со всей силы хлопнула наглеца по ушам.

Вот, как чувствовала, что уши — слабое место эленмарцев, потому что, схватившись за них, Мелад меня попросту выронил. Я неграциозной ласточкой позорно растянулась на полу, под смех всей банды извращенцев. Может быть, их женщины не такая уж страшная кара? Некоторым, особенно таким, как эти, жесткое домашнее воспитание пошло бы на пользу.

— Мелад, ты упустил свой шанс! — Подал голос тот первый, высокий. — Пусть девушка сделает свой выбор, на этот раз сама.

— Выбор! Выбор! — зашумели вокруг его друзья. Гады пещерные. Выбор им, пару, а мне даже никто руки не подал, чтобы помочь подняться.

— Что здесь происходит? — ну этот голос я знала. Господи, как же я была ему рада! Даже слезы на глазах выступили. — Я спрашиваю, что здесь происходит?

Дарин протиснулся сквозь толпу своих соотечественников и зарычал, увидев меня, сидящую на полу, разодетую… дуру… Эленмарские курсанты вздрогнули, а муж бросился ко мне, подхватывая на руки.

— Ударилась? — помотала головой, потому что говорить не могла, пытаясь сдержать слезы облегчения. — Где-нибудь болит, Аля? — снова мотаю головой и всхлипываю. Стыд-то, какой. — Испугалась? — но кивать я не стала, а просто малодушно спрятала лицо на груди мужа, крепко обняв его за шею.

— Тангир, Элвэ… — начал было говорить главарь, но осекся. Любопытство пересилило стыд, и я посмотрела — что происходит. Лучше бы не видела. Дарин смотрел на курсантов так, что те склонили головы и ощутимо напряглись.

— Что с нами теперь будет? — спросил Элфин.

— Если бы за глупость наказывали, то вас ожидала бы смерть. Но, увы… — голос мужа был уже вполне спокоен, — времена изменились. Как только рассчитаетесь с Академией, отправитесь домой. Учиться среди представителей иных рас, не позоря гордого звания эленмарского воина, ни один из вас не достоин.

— Простите, расшан! — каждый из семерки провинившихся опустился на одно колено перед Дарином, который по-прежнему прижимал меня к себе.

— Вы опозорили себя и вернетесь в школу. Всем остальным, у которых так же, как у вас понятия о чести, смелости и долге отсутствуют, передадите — Алевтина Верник моя женщина. Я ее защита и опора.

Больше не говоря ни слова, «леденец» направился к лифтам. А я… Я обнимала его, уткнувшись в плечо, и дико гордилась своим мужчиной.

— Ты мой герой! Мой рыцарь! — восторженно прошептала я, когда он поправлял складки моего платья перед блоком легара, — ты меня от семи драконов спас!

— А ты самая красивая женщина Вселенной! — ответил муж, когда, наконец-то, меня рассмотрел. Я видела его восхищенный взгляд, нежно коснувшийся моих туфелек, платья, распущенных волос и остановившийся на лице. Вот так бывает в жизни, думаешь — дура, а оказываешься самой красивой женщиной.

* * *

— Где вы так долго ходите? У меня все готово и горячее уже остывает! — строго отчитала нас ба, когда мы вошли в блок легара.

Посреди гостиной был накрыт стол, как дома. Обычный прямоугольник на ножках, покрытый белой скатертью, на котором Пелагея Джоновна красиво расставила тарелочки с закусками, фрукты и пузатый чайник. И где только взяла. Хотя, легар так отчаянно стремился во всем угодить ей, что стоило бабушке что-нибудь попросить, как он сломя голову бросался на поиски. Все-таки дед у меня — настоящий мужчина. Вот тангир ни за чтобы не стал передо мной так плясать. Да бог с ними, с этими танцами, он и на первую брачную ночь времени никак не найдет. Чувствую себя брошенной при живом-то муже. Может надо было менее занятого эленмарца выбирать? Но ведь сердцу не прикажешь. И, вообще, дед не менее занятой человек, но, тем не менее, находит возможности оказаться в нужное время в нужном для его пары месте. А Дарин… Зря я платье напялила, зря! Итак, не особо хорошее после недавней встречи с группой эленмарцев настроение стало еще хуже.

— Аленька, что случилось? На тебе лица нет! — всполошилась ба и, обхватив меня за плечи, увлекла в гостиную.

— Уже все хорошо, — попыталась улыбнуться в ответ я, но мои хитрые маневры никого не обманули.

— Дарин? — дед вопросительно посмотрел на мужа.

— Очередное нападение на землянку со стороны эленмарцев, — отчеканил он, заскрежетав зубами так яростно, что даже я услышала, находясь от него на приличном расстоянии.

— Что? — воскликнули хором оба моих предка.

— Кто? — тут же задал еще один вопрос легар.

— Мелод Тарси и его компания. Я уже предпринял некоторые действия, как расшан, — ответил ему муж, направляясь ко мне, и присел на диван рядом.

— Какое наказание ты им вынес? — черты деда нисколько не разгладились. Казалось, он напрягся еще больше.

— Они вернутся под своды школы. Боги сами определят их судьбу. — Я не понимала, о чем говорит «леденец», но оба мужчины: и дед, и муж были настолько сосредоточенны, что в серьезности момента сомнений не оставалось.

— Жестоко, — наконец, произнес легар, — а ведь мальчишки совсем. Если мне не изменяет память, из них никому нет еще и пятидесяти?

— Они посмели напасть на твою внучку, Тар! На мою жену! — Ох, бирюзовые глаза пылали гневом, а золотые искры превратились в молнии, — о том, что было бы, не успей я туда прийти, даже и думать не хочу! Всем, абсолютно всем землянкам нужна охрана!

— Я отдам соответствующее распоряжение, — согласился с ним дед, активизируя свой комм. Что? Это ко мне какого-то мужика приставят, который вечно будет за мной таскаться? Ну, нет уж!

— Стойте! — закричала я, — давайте все сядем сейчас и успокоимся. — Объясните мне, что такое расшан и почему жестоко отправить этих эленмарцев в школу?

— Да, я бы тоже хотела это узнать, — поддержала меня бабушка. — Мне тоже интересно, что за школа такая.

— Школа — это не учебное учреждение в привычном для землянина смысле, — отозвался дед после короткой паузы.

Муж, вообще, ничего не сказал, только сидел рядом и нервно сжимал мою ладонь в своей руке. Я только сейчас поняла — насколько он переволновался за меня, а ведь в том момент там — у лифтов, он казался спокойным и рассудительным.

— Это социальное образование при храме, в котором юноши учатся быть воинами. Туда поступает молодняк с восемнадцати циклов и проходит обучение до тридцатилетнего возраста. Некоторые могут выйти за стены школы и раньше, если добьются отличных результатов, — меж тем продолжил дед. — Эленмарцы — воины, так уж сложилось исторически. Там молодые мужчины постигают военную науку, изучают стратегию, тактику, военную историю, обучаются боевым единоборствам и приемам защиты, а так же медитируют.

— Медитируют? — удивилась ба.

— Да, медитируют. Я знаю, на Земле у некоторых народов также используются подобные техники для улучшения контроля над своим сознанием. Для эленмарца такой контроль крайне важен, потому, что в более зрелом возрасте тело каждого мужчины пройдет трансформацию, при которой крайне важно не потерять собственное «я» и не раствориться в сознании зверя.

— А по-моему все ваши медитации для этого не нужны, — вдруг выпалила я, подавшись вперед, и пристально посмотрела на мужа, вспоминая наш полет в пропасть.

— А что же нужно, птенчик? — тихо шепнул Дарин.

— Ласка, сострадание и любовь, — глядя в любимые бирюзовые омуты, ответила я.

— Согласна, — и бабушка кокетливо посмотрела на Белиготара Сорга. Тот кашлянул в кулак и смутился. Ох, чувствую, связывает этих двоих некий момент, так похожий на наше с Дарином пребывание в храме.

— Так вот, — все-таки продолжил дед, — после обучения молодые птенцы разлетаются из стен школы, чтобы познать мир и себя в этом мире, но всегда возвращаются. Возвращаются в двух случаях: перед трансформацией, которая наступает приблизительно в сто лет, если сильные стрессы не спровоцировали ее ранее, как в случае Элвэ, либо…

Дед замолчал. Вот просто говорил-говорил и замолчал, уставившись в ночное небо за огромным окном.

— Либо! — напомнила ему о слушателях бабушка.

— Любо раньше, если они созрели для того, чтобы войти в гнездо, — закончил легар.

— Куда войти? — переспросила я, хотя страшная догадка уже заставила все внутри меня похолодеть.

— Пройти обряд связи, — подтвердил мои худшие опасения муж. — Мужчина, вернувшийся в школу повторно, заявляет о своем желании разделить свою жизнь с женщиной, став ее связанным.

— То есть по сути мальчишки могли бы гулять еще пятьдесят лет, а ты их отправляешь вашим эгоисткам на потеху? — задохнулась я, зло уставившись на Дарина.

— Это разумное решение и для других будет наукой, — ответил он.

— Что? — ярость прорвалась и затопила все мое существо. — Искалечить жизнь семи мальчишкам только ради того, чтобы другим было неповадно?

— А что я должен был, по-твоему, сделать, чтобы прекратить это безобразие? Да я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там, на полу со слезами на глазах! — заорал на меня в ответ муж.

— Не знаю что!!! — ну я, конечно же, в долгу не осталась. — Наорал бы на них, морды разбил… Если сам не мог их ударить, то подержал бы, я сама бы набила!!!

— Не мог я набить им морды, птенчик. Особенно в тот момент… — спокойно ответил Дарин.

— Почему? — продолжала допытываться.

— Потому что тангир Элвэ восьмой за историю Эленмара расшан — воин до конца прошедший круг смерти, любимец богов, которому присваивается звание храмового судьи. — За Дарина ответил дед, — Расшан — единственный мужчина планеты, чей голос приравнивается к голосу старейшины из Женского совета. Твой муж, Аля, сильнее и опытнее любого эленмарца и знает это, а в тот момент напали на его женщину и вступи он в бой… Сейчас на Эленмар отправляли бы не курсантов, а гробы с их останками. Да, и тебя он пугать не хотел…

— Ээээм… Тогда, наверное, он правильное решение принял… хоть и жесткое… — растерянно ответила я. В голове уже во всю новая информация обрастала мыслями. Определенно, там было над чем подумать. — Но все же, лучше бы я им сама накостыляла!

Рассмеялись оба мужчины, и даже Пелагея Джоновна улыбнулась. В этот момент прозвучал входящий сигнал от двери.

— Вы кого-то еще ждете? — спросила я, а потом вдруг обратила внимание на накрытый стол. На нем стояло шесть приборов. Безусловно, ба с легаром ждали кого-то еще.

— Да, Алюша, — ответили мне, — я Стасика с Алейночкой пригласила. Информация, которой мы хотели с вами поделиться и ее касается, в первую очередь.

Господи, ну когда в моей беспокойной семейке эти тайны и совпадения закончатся? Наверное никогда… Судьба такая… Рок… Самое страшное — Погодин увидит все-таки меня в платье.

Глава 21

Переживала я абсолютно зря. Видимо, Погодин со времени своей женитьбы привык к женщинам в платьях и на меня не обратил никакого внимания. Пока. Он смотрел лишь на свою жену, восхищенно и нежно. Леди Алейна Погодина, бывшая тама Сану, была одета не менее женственно, чем я. Насыщенно розовое платье облегало ее фигурку как перчатка. Светлые волосы, уложенные в сложную прическу, кокетливыми локонами спускались на плечи. В целом, выглядела сестренка сказочно, привлекая к себе взгляды мужчин. Хотя, в ином облачении она предстала передо мной лишь при попытке совершить кражу в лаборатории.

Тангир Элвэ тоже смотрел на вошедшую девушку, но отнюдь не восхищенно, а скорее оценивающе, он словно просканировал ее взглядом и, видимо, придя к какому-то определенному решению, успокоился. Алейна его пристального внимания попросту не заметила, здороваясь с дедом и ба, а вот у меня внутри заворочался неприятный «червячок» ревности. Все же молодец бабушка Тая, что заставила меня взять из дома более подходящую женщине одежду, потому что именно сейчас на фоне своей сестры я выглядела бы бледно.

— Ты напряглась… — шепнул муж и погладил меня по запястью.

— Мы не женаты, помнишь? — зашипела в ответ я, отдергивая руку.

— Но никто не запретит мне уделять внимание понравившейся девушке, — возразил Дарин и вернул себе отобранное.

— Верник, — улыбнулся Погодин, наконец, закончив раскланиваться с хозяевами, — не помню, видел ли я тебя хоть раз в платье за все время нашей долгой и трудной дружбы.

— Погодин, — нахмурилась в ответ. Все-таки заметил! — Проблемы с памятью в столь юном возрасте ненормальны, тебе следует показаться доктору Тавиласу. Нет ничего удивительного в том, что девушки иногда носят платья.

Алейна что-то прошипела Стасу на ухо и ощутимо ткнула в бок, отчего он болезненно скривился.

— Прости его, Аля. Иногда мой муж такой мужлан, но, поверь, он искренне тебя любит, — ответила мне сестренка и внимательно посмотрела на Погодина, — да, Стас?

Друг получил новый тычок в бок, и я поняла две вещи: он в надежных руках и мне его немного жаль.

— Да, — выдавил из себя Погодин и укусил рядом стоящую жену за кончик носа. Алейна стала что-то возмущенно ему выговаривать, но все видели, что это вовсе никакая не ссора.

— Молодежь, давайте-ка все к столу, а то у меня еда на доставке остыла уже! — скомандовала ба. А разве кто-нибудь посмеет ослушаться Пелагею Джоновну Вельскую?

— Ну как тебе у нас? — тихо спросила у сестры, которую бабушка усадила рядом со мной.

— Я бы сказала — очень хорошо, но слишком переживаю за маму. Ей и так все это время жилось не сладко, а теперь еще и меня нет рядом, — Алейна очень беспокоилась, нервничала, и каждое ее движение подтверждало состояние сестры.

— Алейна, девочка моя, — произнесла бабушка тоном, очень похожим на тот, каким в детстве она меня успокаивала, когда я ревела, разбив коленку, — теперь мы одна семья, поэтому каждый из нас очень постарается тебе помочь.

Девушка рассеянно осмотрела сидящих за столом, и остановила взгляд на Тангире Элвэ. Да, Дарин явно выбивался из череды ее новоиспеченных родственников.

— Дарин Элвэ — мой старинный друг, — ответил легар, проследив за взглядом сестры, — он попросил разрешения официально ухаживать за моей внучкой Алевтиной. И, зная, что она ему симпатизирует, я такое разрешение, естественно, дал.

— Ухаживать? — переспросила Алейна.

О, да! Тут уже я не смогла сдержаться.

— Попросил. Вот как? Ухаживать, — посмотрела на притихшего мужа, — это, сестренка, значит говорить понравившейся девушке комплименты, дарить конфеты и цветы и, вообще, совершать поступки, способные привести объект симпатии в трепет и восторг.

— И он все это делает? — воскликнула Алейна, потом, видимо, решила, что ее реплики могут кого-нибудь из нас задеть и спешно сменила тему. — Какая ты счастливая, Аля.

Ага, просто купаюсь в счастье и во внимании собственного мужа. Впору на прием записываться, чтобы великий расшан обратил на меня внимание. Дарин прекрасно уловил мое настроение, но с невозмутимым видом продолжил поглощать салат.

— Да, ладно, Алька, повезло тебе с тангиром. У тебя же планида такая — по жизни влипать во всевозможные неприятности, а у него реакция получше, чем у любого землянина и опыт, — проявил мужскую солидарность Погодин.

— Я тоже считаю, что Дарин, весьма достойный молодой человек, — сказала бабушка. Да я разве против? Мне просто внимания хочется и хоть немного простого женского счастья. — У вас-то все хорошо?

Пелагея Джоновна внимательно посмотрела на Стаса и Алейну. Эти двое переглянулись и смутились. Смущенный Погодин — явление редкое и малоизученное мной, но одно я поняла точно — хорошо у них все. Все так, как должно быть у нормальной пары.

— Где ты разместилась? — поинтересовалась ба у своей второй внучки.

— В боксе у Стаса, — улыбнулась девушка, — Жора переехал к Айе, поскольку она теперь осталась одна в комнате, а мне пришлось освободить покои посла, так как я теперь утратила этот статус.

— Да, место освободилось, — задумчиво произнес дед, — не думал, что Женский Совет Эленмара зайдет так далеко. Ну да, будем решать проблемы по мере их поступления. Час назад для проведения мирных переговоров прибыл лорд Кебрим.

— Что? — Дарин слишком сильно сжал в руке вилку и подался вперед.

Алейна побледнела и вздрогнула. Видимо, какая-то очень важная шишка прибыла — не иначе. Не та ли, из-за которой перенесли мирные переговоры? Дед активизировал комм. На голографической проекции перед нами с трапа звездолета неизвестной конструкции спускался высокий мужчина. Его массивная фигура была закутана в плащ, а лицо — полностью скрыто золотой маской. На посадочной площадке космодрома этого лорда встречала целая делегация. Среди встречающих выделялся Эрниль тер Куина. Одет шаендарец был почти так же как на той проекции из учебного пособия, только меч по-прежнему отсутствовал. На ношение оружия членами Темного Круга на территории Коалиции действовал запрет. Расы были по большей части мне знакомы, благодаря урокам Рута Сайвэ. Кроме представителей Темного Круга, Высокого лорда встречали и большие чины из Совета.

— Анатес Беллим в числе главных переговорщиков? — удивился Дарин и нежно сжал под столом мою ладонь.

— Я сам был удивлен, — ответил дед, — Тарси, Беллимы, Храйты и другие, приближенные к Женскому Совету, дома в последнее время занимают все более глобальные места в Коалиции.

— Тебя пригласили? — спросил муж, пристально посмотрев на деда.

— Нет, — покачал головой Белиготар Сорг, — мне лишь предписывается предоставить охрану из числа курсантов Академии.

— Но это немыслимо, Тар! Ты должен там быть!

— Я давно не в Совете, Дарин. С тех пор дом Соргов, как и дом Элвэ, как и многие другие благородные дома Эленмара утратил свою значимость. Знаешь, эти мирные переговоры, словно ширма для чего-то, но вот для чего…

— Тар, если тебя туда не пригласили, то мне никто не сможет отказать присутствовать там, как расшану, — не унимался муж.

— Дарин, разумеется, ты можешь пойти на них, но значимость этого события тобою весьма переоценена. Действия, ради которых Великий лорд Темного Круга почтил своим вниманием Кхарму, произойдут не в переговорном зале.

— Да, треугольник он спереть хочет. Это же и так ясно! — выпалил Стасик, и я была полностью с ним согласна.

— Все может быть… — отозвался легар, задумчиво поглаживая свой подбородок.

В этот момент на голографической проекции по трапу звездолета стали спускаться три женщины и одна из них.

— Мама! — хором воскликнули мы с Алейной и переглянулись.

Умом я, конечно, понимала, что та женщина на проекции не может быть моей мамой, потому что Зоя Станиславовна Верник сейчас находится на Земле и солит на зиму капусту, выращенную на собственном огороде. Та незнакомка, облаченная в традиционные салорские одежды, что встала за спиной Великого лорда, смиренно опустив глаза, никак не могла быть моей родительницей. Значит, это моя тетка Морхана — мама Алейны. Что ж, не придется лететь через всю галактику, чтобы вызволить ее. Нужно всего лишь разработать план, как сделать это здесь, на Кхарме. Вслед за женщинами из звездолета высыпали крупные мужчины, окружив Высокого лорда и его леди полукругом. Да, внушительный отряд охраны, поэтому план должен быть изощренным, непредсказуемым и дерзким. А подобный разработать могла только моя лучшая подруга Хунька. Я иногда сама удивлялась, что творится в ее симпатичной брюнетистой голове, но все ее гениальные идеи мести разной масти срабатывали.

— Значит, я угадала, — вздохнула бабушка, услышав наши с Алейной выкрики, — это действительно Морхана, моя правнучка. Уж очень на Зоеньку похожа, одно лицо.

— Да, это моя мама, — тихо подтвердила Алейна.

А там, на голограмме лорд Кебрим развернулся к представителям Коалиции и громогласно произнес:

— Я хочу видеть свою дочь.

Кого? — не понял высокий, статный эленмарец, стоящий рядом с грозным Высоким лордом.

— Свою. Единственную. Дочь, — отчеканил «маска».

— Но мы не знали… что она находится на территории Коалиции… — зашушукались вокруг, встречающие его политики.

— Я отправил ее в качестве посла и хотел бы видеть Алейну тама Сану, — продолжал настаивать Кебрим.

Алейна сидела бледная и молчаливая, сжавшись в комочек. Она никого вокруг не замечала и вздрогнула, когда под столом ее холодные ладошки накрыли с одной стороны я, а с другой Погодин, давая ощутить девушке нашу поддержку.

— Значит, кроме мамы к нам еще и папа пожаловал? — первый нарушил тишину Стасик. — И ты молчала о таком родителе?

— Прости. — Алейна еще ниже склонила голову. — Лорд Кебрим — мой биологический отец. Он запретил мне это афишировать и так его называть. По законам Темного Круга, дочь наложницы — собственность Господина до тех пор, пока не вступит в законный брак или не будет продана новому Хозяину. Но я не была его собственностью. Он никогда не признавал меня, поэтому я принадлежала бывшему роду матери и носила имя тама Сану.

Девушка высвободила руки и так сильно сжала край стола, что побелели костяшки пальцев.

— Олененок, — Погодин говорил тихо, успокаивающе. Он ласково приобнял ее и прижал в своей груди. Глаза Алейны блестели от невыплаканных слез, а тело колотило, как в лихорадке.

— Я не хочу к нему… Не пойду… Нет… — как заведенная повторяла она.

— Успокойся, малыш, — мягко шептал Стас ей на ухо, — сама же нам только что говорила, что ты не его собственность, а если бы даже и была, то только до того момента, пока не вступишь в брак. Ты вступила и по вашим законам теперь я твой муж и Господин, так?

— Та-ак… — всхлипнула девушка, еще сильнее прижавшись к мужу. Он гладил ее по волосам, уложенным изящными локонами, и давал время успокоиться, вопросительно поглядывая на нас.

А что мы? Такого развития ситуации никто не ожидал. На шахматной доске появилась новая фигура Серого Кардинала, и нужно было хорошенько подумать, как ее обезвредить, или использовать для своих целей. Ясно было лишь одно — никто не собирался выдавать Алейну Высокому лорду. Голографическая проекция над столом погасла, а мы сидели и молчали.

— Фаэр Беллим просил, чтобы Алейна связалась с ним сразу, как будет способна разговаривать, — нарушил нашу задумчивость легар. Да, сейчас Белиготар Сорг предстал перед нами именно в качестве легара — волевой, собранный, решительный. — Я взял временную отсрочку, сказав, что все члены экспедиции отдыхают после спешных сборов и нелегкого перелета.

— Алейна не будет разговаривать ни с фаэром Беллимом, ни с этим Высоким лордом, который почему-то только сейчас решил вспомнить, что моя жена ему дочь. — Стас говорил четко, чеканя каждое слово. — Ответьте мне, я правильно понял, церемония заключения нашего брака была законной?

— Учитывая участие уити-ути и главного шамана рода тама Сану, вполне, — ответил ему Белиготар Сорг.

— Высокий лорд Темного Круга должен подчиняться законам своего общества? — задал новый вопрос Погодин.

— Теоретически да, — сказал легар, раздумывая, к чему клонит Стас.

— Он всегда поступает так, как хочет… — всхлипнула Алейна. — Это страшный человек, для него нет правил…

— Успокойся, олененок. — Руку Стас сместил на спину девушки и нежно поглаживал ее вдоль позвоночника. — Сейчас этот страшный человек не на своей территории. Паук выбрался из гнезда, где каждая сплетенная нить паутины была ему знакома, а значит вынужден принимать в расчет законы того места, где находится, равно, как и те, которые он сам же приехал отстаивать. По нашим законам — ты гражданка Коалиции, малыш. А наше общество защищает и отстаивает права каждого своего члена. Что же касается законов Темного Круга, то там, вообще, все предельно ясно. Вступив со мной в брак, ты утратила свой голос. Теперь твой голос — голос мужа и Господина, а это я. Значит, и разговаривать с нашим папой придется мне.

— Стас, — Алейна судорожно вздохнула и обняла Погодина за шею, — он хитрый, коварный и не терпит, когда ему отказывают.

— Видали и похитрее, и поковарнее, — весело отозвался друг, — как не крути, жена моя, а разговаривать с ним буду я. Кстати, а чего он маску напялил?

— Лорд Кебрим всегда в маске и никогда ее не снимает… — зашептала девушка.

— Очень хорошо. Значит наш папа властный, хитрый, коварный маньяк с травмированной психикой и туманным прошлым, — констатировал веселый Погодин.

— Стас, пожалуйста… я тебя умоляю… у него моя мама… — о чем конкретно его просила все поняли и без слов.

— Я знаю, олененок, что у него НАША мама, поэтому постараюсь поговорить с ним мягко. Хотя… Один только Бог знает, чего мне будет стоить эта мягкость… — Погодин обернулся к легару. — Я готов поговорить с фаэром Беллимом и лордом Кебримом.

— С Беллимом поговорю сам. — Отчеканил дед.

Белиготар Сорг попросил нас всех пересесть и забрать с собой Алейну. Мы с ба усадили ее между собой на уютный диванчик. Пелагея Джоновна стала тихо рассказывать ей что-то успокаивающее и не имеющее отношение к создавшейся ситуации, я же во все глаза следила за ходом событий.

— Готов, парень? — спросил он у Погодина, что-то набирая в комме.

— Поздно сейчас об этом спрашивать, надо было еще до церемонии, — рассмеялся Стас, — а теперь они сами напросились.

И он весело подмигнул нам всем. Вот такого друга я узнавала, это был прежний Стас Погодин, с которым нас связывала ни одна успешно выполненная проказа.

— Легар Сорг, вы обещали решить возникшую проблему как можно быстрее, но прошел уже час, а я до сих пор вынужден плясать вокруг Высокого лорда, — почти сразу ответил деду недовольный голос.

— Приветствую вас, Анатес Беллим. Как я сообщал вам ранее, курсанты отдыхали после тяжелого перелета. — Легар Сорг был вежлив и спокоен, что явно раздражало его собеседника.

— Только я никак не пойму, какое отношение имеет леди Алейна тама Сану к вверенным вам курсантам! — ворчливо заявили на той стороне и дед, наконец, настроил голографическое изображение собеседника таким образом, чтобы на той стороне нас не было видно. В зону видимости попадал лишь сам легар.

— Я не знаю, о ком вы говорите, уважаемый фаэр Беллим. Единственная Алейна, которая мне известна, это Алейна Погодина — жена курсанта Станислава Погодина, — дед продолжал бесить важного чиновника.

Эленмарец на голографической проекции сжал руки в кулаки и метал на деда грозные взгляды, шипя от негодования.

— Как жена? Кто позволил? — заорал Анатес Беллим и его привлекательное лицо некрасиво скривилось.

— Любовь, мой друг, любовь… — Мечтательно произнес легар. Все-таки актерское мастерство — это у нас семейное. — Земляне честны перед собой и спутницу жизни выбирают, исключительно питая к ней нежные чувства. Так уж сложилось, что привлекательные юноша и девушка встретились, полюбили и, как следствие, вступили в законный союз.

— Как вы это допустили? — снова заорал сверхважный Беллим.

— Все, что я мог сделать — это провести обряд по всем правилам, согласно законам обеих сторон. Ритуал зафиксирован в едином реестре Коалиции. Провел его верховный судья тар Шакреол, а свидетелем тому был достопочтенный Сувархил тама Сану.

— Тар Шакреол? — Анатес Беллим переспросил это обреченно, отлично понимая, что против такого аргумента ему нечего возразить.

— Да. Поэтому, по законам Темного Круга Алейна сейчас является собственностью мужа и не имеет права собственного голоса, вам ли в дипломатической миссии этого не знать. — Не удержался от подколки дед. Молодец! Вон как перекосило холеную физиономию Беллима.

— Что вы мне пытаетесь этим сказать, Сорг? — яростно зашипел эленмарец.

— Я всего лишь говорю о том, что муж Алейны — курсант Погодин категорически против ее общения с отцом и изъявил желание пообщаться с новым родственником лично, — все так же спокойно ответил дед, но в конце фразы позволил себе легкую улыбку, светлую такую, добрую.

— Хорошо! — заорал Анатес Беллим. — Пусть этот курсант явится в покои Высокого лорда! Немедленно!

— Вы, как человек невоенный, не можете выступать достаточным гарантом при приватной беседе курсанта с представителем высшего состава власти Темного Круга. — Возразил ему дед, — Поэтому считаю своим долгом поставить вас в известность о двух кандидатурах, которые могут сопровождать Погодина и контролировать действия лорда во время разговора — это я…

— Даже не обсуждается, легар! Вашей кандидатуре я заявляю решительное нет, слышите? — собеседник Сорга негодовал.

— Хорошо, — усмехнулся дед, — тогда остановимся на второй кандидатуре. Вы, фаэр Беллим прекрасно знаете этого человека и его возможности — это тангир Дарин Элвэ, расшан Эленмара и по совместительству офицер-куратор курсанта Погодина.

В этот момент Дарин вошел в пределы видимости сканера комма и встал за спинкой кресла Белиготара Сорга, поприветствовав собеседника легким кивком. У Анатеса Беллима отвисла челюсть. С ответом он не нашелся, продолжая взирать на деда и «леденца» выпученными глазами.

— Ну, раз возражений не последовало, — сказал легар, поднимаясь со своего кресла, — то аудиенцию у Высокого лорда назначайте через полчаса, как раз успеют пообщаться до отбоя.

— Да, как вы смеете указывать, что и когда делать таким важным политическим фигурам! — отмер эленмарец на голограмме.

— И в мыслях не было. — Улыбнулся дед, чем снова явно взбесил собеседника. — Просто режим дня курсантам никто не отменял. Или через полчаса, Беллим, или вернемся к нашему разговору завтра.

— Через полчаса. — Выдавил из себя чиновник.

— Замечательно. — И дед отключил связь.

— Дед, я тобой горжусь! — честно призналась я, когда отдышалась, потому что наблюдала за беседой легара с представителем семейства Беллим затаив дыхание.

Вообще, судя по тем представителям эленмарского рода Беллим, с которыми я успела столкнуться, можно было сделать один неутешительный вывод — Фингорма им явно подбросила эленмарская кукушка. Да-да! В гнезде энфины-утки Беллим в один прекрасный день появилось кукушинное яйцо. Оно хоть и было совсем неучтенным, но из-за своей патологической жадности хозяйка его оставила, в надежде на — авось пригодится. Все остальные, кроме прототипа Феклуши, являли собой крайне нелицеприятное зрелище, и ощущение оставляли соответственное.

— Как не крути, а встреча с Великим лордом необходима, для того, чтобы понять, как нам поступить дальше, — задумчиво изрек легар.

— Да, треугольник ему нужен, тут даже Машке ясно! Тырить приехал! — Отозвался Погодин.

— Какой еще Машке? — ревниво прищурилась Алейна. Интересная реакция, ей даже страх перед отцом ревновать Стаса не помешал.

— Козе бабы Симы, — улыбнулся новоиспеченный муж моей обретенной сестричке, — я тебя потом с ней познакомлю, если паломники позволят. Все же она — божество.

Девушка заметно расслабилась. Погодин своего добился — привычными шутками, он попытался отвлечь Алейну, но в том, что касается треугольника, Стас, скорее всего, был прав. И не знай я о подмене, то волновалась бы сейчас не меньше, чем он. Видимо, и легар придерживался того же мнения, потому что тему артефакта Сорг пресек.

— С целью визита Великого лорда разберемся позже. — Решительно изрек дед. — Сейчас твоя задача состоит в том, чтобы любыми путями добиться свидания жены с ее матерью. И желательно, чтобы сам лорд Кебрим, на этой встрече не присутствовал.

— Понял, — кивнул Стас.

— Я боюсь тебя отпускать… — прошептала Алейна, — ты просто не представляешь, какой он…

— Олененок, я в некотором роде мужчина… — ответил ей Погодин и улыбнулся, — а еще я с Земли… А мы — земляне очень не любим, когда обижают наших близких. Уяснила?

— А я тебе близкая? — так же шепотом спросила девушка.

— Невероятно! — подмигнул ей Стас. — Вернемся в наш блок — докажу пару раз!

— Какой же ты… — нежно пропела Алейна, вызывая умильную улыбку на лице Погодина, — хам и мужлан! — Припечатала бывшая салорка, ущипнув при этом своего мужа за руку.

— Ай! — Вскрикнул Стас. — А как же покорность, которую мне обещали? Покладистость, в конце концов? Обман, кругом обман!

— Станислав, — улыбнулась ба, — тебе ли не знать, что с женщинами нашей семьи просто не бывает.

— Зато и скучать с ними не приходится! — отозвался Погодин, поцеловав свою злую жену в нос. Мужчины промолчали, потому что в душе были солидарны и с ба, и с Погодиным. Сами выбирали!

Последующие пятнадцать минут Белиготар Сорг, Дарин и Стас готовились к встрече с новым родственником. А что? Раз он — биологический отец Алейны, то и всем нам приходился родственником, как не крути. На застежку форменной куртки Погодина установили крошечную камеру, похожую на шарик ртути. Это было сделано для того, чтобы мы могли наблюдать за их встречей. Волновались все, кроме Дарина и самого Стаса. Тангир выглядел спокойным и сосредоточенным, а Погодин, как всегда, был весел и беспечен. Он продолжал шутливую перепалку с женой, чем ужасно ее злил.

— Будь серьезнее! Там моя мама! — не выдержала девушка.

— Я знаю, олененок, и сделаю все, чтобы она снова была с тобой… с нами… — серьезно ответил Стас.

— Пора. — Сказал дед, закончив проверять камеру. На столе в гостиной, вместо чашек и тарелок, развернулся голографический экран, сейчас дублирующий часть комнаты. — Постарайся всегда быть лицом к лорду Кебриму, чтобы запись получилась более информативной.

Погодин кивнул. Дарин подошел ко мне и молча, вложил что-то в ладошку, а на мой вопросительный взгляд, ответил тихо-тихо, едва слышным шепотом:

— Ключ. От нашего бокса. Я хочу видеть свою жену, вернувшись со службы, а не разыскивать ее по всей Академии.

И так стало тепло от этого грозного, почти обвинительного шепота. Значит, тоже ждет и расстраивается от подобного стечения обстоятельств. Знаете, а совместное воздержание не такая уж обидная штука, хотя от этого не перестает быть воздержанием.

Глава 22

— Ну, милая моя внучка, — изрек легар, глядя на Алейну, когда за тангиром и Погодиным закрылась дверь, — поговорим начистоту. Треугольник нужен был твоему отцу? Именно за ним он послал тебя и твоего телохранителя?

— Да. — Твердо, глядя в глаза деду, ответила сестра.

— Он шантажировал тебя?

— Да.

— Угрожал причинить вред матери?

— Да.

— Зачем ему нужен треугольник?

— Я не знаю, — покачала головой девушка, — только, он одержим идеей его заполучить, словно треугольник предел его желаний.

— Ладно, малышка, — уже ласково сказал дед, погладив Алейну по светлым локонам, — разберемся. Для начала пусть украдут артефакт.

— Украдут? — Удивленно воскликнула девушка. — И вы так просто об этом говорите? Хотя… Погодите… Он что, не настоящий?

— В точку! — Подмигнула ей я, под многозначительные улыбки ба и деда.

— Но это же… война… — выдохнула сестренка. — Лорд Кебрим подлог просто так не оставит…

— Ну, мы обязательно что-нибудь придумаем. Сейчас самое главное твою маму вызволить. — Постаралась утешить сестру я.

На голографическом экране, по мере продвижения тангира и Стаса, менялись коридоры, переходы и лифты. Показался встревоженный Анатес Беллим, нервно отмеряющий шаги напротив шикарных входных дверей гостевого блока.

— Опаздываете! — Зло прошипел он.

— До назначенного времени еще две минуты. — Раздался спокойный голос Элвэ. — А вас никто не задерживает. Вы, Анатес, вполне справились со своей миссией и можете быть свободны.

— Что? — Взревел Беллим. — Вы смеете мне указывать?

— Послушайте, — вмешался в перепалку Стас, — я понимаю, что лорд Кебрим — важная политическая фигура, а вы, как официальный представитель Совета Коалиции, должны создать все условия для того, чтобы переговоры прошли успешно. Но сейчас я встречаюсь не с лордом Кебримом — представителем Темного Круга, а с лордом Кебримом — отцом моей горячо любимой жены. Поэтому прошу меня понять и извинить, любые посторонние лица при семейном разговоре явно лишние.

— Значит, тангира Элвэ вы, курсант Погодин, лишним не считаете? — Разозлился еще больше Беллим, снова испортив гримасой красивое лицо.

— Я — солдат. — Улыбнулся Стас, ну и мы все, глядя на него, улыбались. — А для солдата командир — отец родной, так что, фаэр Беллим, тангир Элвэ никак не может быть посторонним.

Я откровенно смеялась, глядя на надутого, как индюк, эленмарца. Муж энфины Беллим, порядкового номера я не знала, а может просто не запомнила, хватал ртом воздух, силясь найти достойный ответ Погодину.

— Ох уж эти земляне… — все, что он смог выдавить.

— Я вас больше не задерживаю. — Послышался ледяной голос Дарина. Анатес замер, а потом развернувшись, зашагал прочь.

— Обиделся, — констатировал факт Стас.

— Не о нем сейчас нужно думать, — ответил ему Элвэ и нажал на входную панель.

Шикарные двери в апартаменты разъехались в стороны, и навстречу тангиру и Стасу выпрыгнул коротышка в широком металлическом ошейнике.

— Кто такие? — выпалил он.

— Нам назначено, — ответил Дарин. — Доложи Хозяину.

Коротышка бросил подозрительный взгляд на визитеров, но все же поплелся докладывать лорду. Через минуту он появился снова.

— Господин ждет вас, — выдавил из себя карлик.

Помещение, которое демонстрировала нам камера, поражало своей роскошью. Это была не гостиная жилого блока, а целый зал с фонтаном и арками. Между кадками с тенистыми деревьями расставлены вазы, статуи, а также уютные диваны и кресла, обитые дорогими тканями. На одном из них, в своей неизменной золотой маске, сидел лорд Кебрим. Перед ним на красивом столике стояла огромная ваза с шикарными, спелыми фруктами. Это выглядело как насмешка. Нет, ну, правда. Я бы посмотрела, как он в этой маске уплетать ананас станет, ну или хотя бы банан.

Тангир и Погодин молчали. Лорд Кебрим тоже не произнес ни слова, лишь его глаза блестели в прорезях маски, внимательно наблюдая за гостями. Пауза затягивалась.

— Так вот, значит, кто стал мужем моей дочери! — наконец, произнес Великий лорд и голос его был полон презрения и недовольства, но это ничуть не смутило Погодина.

— Папа! — воскликнул он, бросаясь вперед. Стас, встав на одно колено перед, явно опешившим Кебримом, вдохновенно тряс его руку, приговаривая, — я несказанно счастлив с вами познакомиться, папа. Не передать, как много хорошего мне удалось о вас услышать! Ваша дочь, моя жена — настоящее сокровище. Такое достойное воспитание она смогла бы получить только от мудрых и любящих родителей!

— Ой, что он несет!!! — простонала я, закусывая кулачок. Алейна пребывала в полуобморочном состоянии и ба нежно гладила ее руку, подбадривая. Один легар искренне веселился.

— Молодец, парень! Огонь! — тихо комментировал он.

— Что ты себе позволяешь, щщщщщенок! — зашипел из-под маски, опомнившийся Великий лорд и попытался вырвать свою конечность из цепкой руки Погодина, да не тут-то было.

— Папа, — обиженно произнес Стасик, — вы совсем не рады видеть любимого зятя? А где же мама?

— Какая еще мама?!! — орал Великий лорд, вскочив с кресла. Он силился вырвать свою руку, которую Погодин никак не хотел отпускать.

— Как, какая? — театрально возмущался Стас. — Наша! Алейночка так соскучилась. Извелась вся, ночей не спит, в долге супружеском отказывает.

— Ты мне еще подробности поведай! — разозлился лорд Кебрим, освободив, наконец, руку и отскочив от поднимающегося с колен Погодина.

— А вот тут уж прошу меня извинить, — радостно воскликнул Стасик и доверительно зашептал вновь озадаченной «маске», — подробности — это дело настолько интимное, что, как настоящий мужчина, я буду об этом молчать и даже вам, папа, не смогу об этом поведать.

— Прекрати называть меня «папа»! — взвизгнул Великий лорд.

— Да. Я понял. Папа — это так мягко, по-женски, — ответил ему Стас, соглашаясь. — А вы брутальный мужчина, лидер и Великий лорд Темного Круга, опять же. Я стану называть вас мужественно — отец!

Белиготар Сорг откровенно ржал. Алейна пришла в себя и сейчас скорее негодовала, чем переживала за Погодина. А я лишь улыбалась, прекрасно зная, как может общаться Стасик.

— Прекрати! — заорал лорд Кебрим.

— Это вы кому? — Удивился Погодин, разыгрывая из себя глупца. Он даже оглянулся, при этом камера показала нам тангира Элвэ, который хоть и сохранял серьезное выражение лица, но явно из последних сил.

— Тебе, щщщщенок! — снова зашипел лорд.

— Но я ничего не делаю, чтобы что-то прекращать! — возразил ему Погодин, — а еще я безмерно рад, что вы сравниваете меня с милым, юным домашним любимцем, но предпочел бы, чтобы вы, отец, называли меня Стас. Ну, или Стасюня, так меня мама дома называет!

— Заткнись! — кажется, выдержка главному руководителю Темного Круга все же отказала. Она отказала Кебриму, но не Стасу.

— Странный вы человек, — сказал Погодин, усаживаясь в кресло лорда и закидывая ногу на ногу, — если я замолчу, то наша беседа прервется. Вы же молчите. А потом, «заткнись» — это так невежливо. Нужно говорить: «Помолчи, Стас, пожалуйста!» И я всегда пойду вам на встречу…

— Да, не молчу я!!! — взвыл лорд. — Я не могу вставить ни слова в нашу так называемую беседу.

— А-а-а! Так вы все-таки хотите меня поприветствовать, как полагается настоящему отцу невесты, да? — обрадовался Погодин.

— Нет! — взревел Кебрим.

— Как? — и в голосе Погодина появилось так много грусти и удивления одновременно. — А зачем же вы тогда меня так бесцеремонно прервали?

— Пошел вон отсюда! — выпалил озверевший лорд, указывая на дверь.

— Нелогичные у вас поступки, отец! — в камере появилась рука Погодина. Он взял из вазы на столике экзотический фрукт, разломил пополам и часть протянул главе Темного Круга. — Хотите? — спросил Стас и тут же наигранно воскликнул, — ах, да! У вас же маска. С ней разве поешь. Так я о чем толкую, — послышалось характерное чавканье, друг явно смачно вгрызся в спелый плод, и несколько капель сока даже попало на камеру, — не сам я сюда пришел, вы меня позвали. Ничего не сказали, а теперь выгоняете. Вам что, даже ни капельки не интересно какого достойного, мужественного и неповторимого мужчину выбрала себе в мужья ваша единственная дочь?

— Крейб! — заорал лорд, сжав руки в кулаки.

— Слушаю, Господин! — появился из ниоткуда коротышка.

— Вызови охрану, и пусть выведут этого наглеца!

— Я бы на вашем месте этого не делал, — ровно произнес тангир Элвэ. — Выдворить из собственных апартаментов зятя, которого сами позвали, не самое лучшее решение. Это может спровоцировать скандал.

— Меня не пугают мелкие скандалы! — гордо заявил Кебрим.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — согласился с ним Дарин, — но в этом случае вы вынуждены будете покинуть Кхарму немедленно, даже не начав мирные переговоры.

Такой исход дела был не по душе Великому лорду. Он махнул рукой, и слуга в ошейнике также внезапно исчез, как и появился.

— Чего ты хочешь, землянин? — устало спросил Кебрим.

— Вот это уже другой разговор… папа! — ответил Погодин Великому лорду. — Моя жена, ваша дочь желает поговорить со своей матерью.

— Только в моем присутствии! — голос Кебрима звучал очень раздраженно.

— Без свидетелей! — настаивал на своем Стас.

— Хорошо, — вздохнул Великий лорд, — завтра, в комнате переговоров, охрана подождет за дверью, но с одним условием — ты не попадаешься мне на глаза до окончания переговоров и моего отлета с этой планеты!

— Принимаю ваше условие, папа! — Погодин веселился.

— И никогда, слышишь, никогда не называешь меня «папа»! — зашипел Кебрим.

— Это уже второе условие и оно неприемлемо. Для этого вы, как минимум, должны сделать что-то еще!

— Воооооооооон! — заорал взбешенный высокий гость.

— Не стоит так шуметь. Мы уже уходим, — спокойно ответил Стас, поднимаясь из кресла, — а то и в самом деле загостились, отдыхать вам мешаем.

В камере мелькнули шикарные входные двери, карлик, любезно их открывающий, а затем Погодин вновь развернулся и снова возник лорд в золотой маске.

— Спокойной ночи, отец! — вежливо попрощался Стас. — Я несказанно рад нашему знакомству. Алейне, разумеется, передам привет от вас.

На голографической проекции снова двери, быстро приближающийся коридор, а затем звук чего-то разбивающегося.

— Нервный тесть у меня какой-то! — спокойно изрек Погодин. — И чем ему казенные вазы помешали?

В этот раз мы все явно расслышали смех тангира Элвэ. И у него оказалась вовсе не железная выдержка.

— Ну, что же, девочки, — подвел итог Белиготар Сорг, — мальчики свою миссию выполнили, теперь осталось придумать, как вызволить Морхану.

Легара прервал звук его собственного комма.

— Слушаю, — ответил он. Дед долго слушал собеседника, а потом нервно потер лоб и выдохнул, — только этого нам не хватало. Ничего не предпринимайте, Тавилас, и ждите моих личных указаний. Никому ни слова.

— Что случилось, Тар? — обеспокоенно спросила ба, когда легар закончил беседу.

— У нас новая проблема. От сердечного приступа скончался пожилой таштор, прибывший в качестве одного из послов Темного Круга. Самое страшное, смерть наступила внезапно, в коридоре, без свидетелей с их стороны. Нас запросто могут обвинить в убийстве, несмотря на все медицинские заключения, — устало произнес дед.

Смерть таштора — мама Алейны — Темный Круг — Хуня — именно такая цепочка возникла у меня в голове. Я прекрасно понимала, что достучаться до подруги именно сейчас не получится и все гениальные планы нужно отложить до утра, тем более детально выход из положения оформиться в моих мыслях еще не успел.

— Что-то мне подсказывает, что смерть этого почтенного таштора будет нам очень кстати, — ответила я деду.

— Что ты этим хочешь сказать, Аленька? — спросила ба.

— Сама пока не знаю, но мысли уже имеются и мне нужно время, чтобы разложить их по полочкам, — ну, в самом деле, пока ничего конкретного сказать я не могла.

— Значит, оставим все разговоры до утра! — подытожил мудрый дед, что-то набирая на комме, — Гея, девочки устали и хотят спать, а утром мы вернемся к этому разговору.

Хитро. У деда тоже был какой-то свой план, но вряд ли он касался тети Морханы и почившего посла. Скорее, там речь шла о треугольнике и некоем Великом лорде Кебриме, который этой ночью обязательно попытается выкрасть артефакт, более того — его попытка увенчается успехом. А вот завтра мы поговорим, обо всем. И сложим все части головоломки воедино, а уж что из этого выйдет… Посмотрим.

В помещение блока легара вошли два андроида в униформе Академии.

— Проводите девочек! — распорядился Белиготар Сорг.

— Спокойной ночи! — хором попрощались мы и вышли вслед за роботами.

Алейна, помахав мне рукой, направилась в наш корпус, мне же было совсем недалеко. Блок тангира Элвэ располагался на этом же этаже, буквально за первым поворотом. Отпустив андроида, я открыла дверь, и первый раз вошла в жилище своего мужа. Блок встретил меня приглушенным сетом, тишиной и аскетичной обстановкой. Я вздохнула, набираясь смелости, и решила осмотреться. Расположение комнат было точно такое же, как в блоке у легара, только размеры уступали. Гостиная, из которой вели две двери, одна в кабинет, а другая в спальню. Кабинет меня нисколечко не интересовал и я направилась прямиком туда, куда давно хотелось, да и, вообще, учитывая мой статус замужней женщины, было давно пора.

Как только я переступила порог, сильные руки обвились вокруг моей талии, а знакомый голос прошептал:

— Какая же ты красивая!

— Это ты в темноте разглядел? — мурлыкнула я, теснее прижимаясь к мужу.

— Это я тебе комплимент делаю, глупышка! — хмм… Заявление «леденца», мягко говоря, меня озадачило.

Дальше было еще интереснее. Талию мою отпустили, свет включился, правда тоже не яркий, а вполне себе такой интимно приглушенный, перед моими глазами появилась плитка молочного шоколада и нечто напоминающее повядший фикус.

— Что это? — воззрилась на это безобразие я.

— Конфеты! — с гордостью ответил муж, вкладывая в мою руку шоколад, — цветы! — и он попытался всучить мне сухостой, сомнительного происхождения.

— Дарин, ты что, с ума сошел? — зашипела я, одергивая руку, — что на тебя нашло?

— Ухаживаю, как ты этого и хотела! — логика у эленмарцев железная, скажу я вам! Ухаживает он в час ночи! — Аленька, ну ты же сама хотела комплиментов, конфет и цветов!

И тут в моей памяти всплыл разговор за ужином, где вмешалась моя чисто женская вредность на почве неудовлетворенности из-за не отданного мужем супружеского долга, где я, как раз, о чем-то подобном упоминала. Речь шла об ухаживаниях. И, кажется, «леденец» воспринял мой справедливый, кстати, упрек на свой счет и решил все исправить до нашей первой брачной ночи. Ну, хорошо, конечно. Похвально. Замечательно, что у меня такой чуткий супруг. И это было бы поистине упоительно и романтично, если бы не было так смешно. Держа в руке шоколад, я присела на корточки, потому что стоять больше не могла. Меня просто душил истерический хохот, который прорывался из меня в виде всхлипов и стонов.

— Алечка, птенчик мой! — засуетился муж, по-прежнему сжимая в руке завядший фикус, — тебе плохо? Где болит?

Глядя на этого эленмарского романтика, мне стало еще смешнее, но показать мужу свое веселье было неудобно. Он ведь старался и хотел, как лучше, внимая моим упрекам. Закрыв лицо руками, я пыталась успокоиться и стать серьезной, как того требовала ситуация, но… Трясясь всем телом, издавала всхлипы и хрюканье.

— Алечка, ты плачешь? — Дарин присел рядом и попытался отнять руки от моего лица, — что мне для тебя сделать?

Господи, ну почему он такой замечательный и в то же время такой смешной, с точки зрения обычной, среднестатистической землянки? Поглубже вздохнув и сразу выдохнув, я все же ему ответила:

— Раздевайся, Дарин!

— Что? — опешил муж. Мой, между прочим, законный.

— Раздевайся! А то я брачной ночи и супружеского долга век не дождусь! В конце концов, матриархат у нас! — Да! Я была очень убедительна, осталось еще убедить мужа ну в этой, в своей убедительности.

Смысл сказанных слов никак не хотел доходить до Дарина. Он внимательно смотрел на меня, я тонула в бирюзовой глубине с золотыми искрами, но вот реакции на мои реплики не было. Мы, по-прежнему одетые, сжимали в руках каждый свое: я — подаренную шоколадку, а муж мой — злополучный фикус. С этим срочно нужно что-то делать. Так продолжаться не может.

— Значит, ты не плакала, — заявил «леденец». Конечно же, я в ответ отрицательно покачала головой, — смеялась? — пришлось утвердительно покивать. А поникшая флора, она же — символ нашей любви, по-прежнему была сжата в сильных, мужественных руках супруга, вызывая во мне почти неконтролируемые приступы веселья.

— Дарин, — тихонечко позвала я.

— Аля, ты смеялась надо мной? — вдруг спросил мой эльф, оказываясь рядом.

И я бы даже ответила, не упрись мне в грудь растительный символ наших отношений, вырывая из меня непроизвольный смешок одним своим видом. Элвэ поджал губы. Обиделся.

— Дарин… — да, это был практически стон. Бесцеремонно забрав у мужа цветок, отложила его на столик. Туда же отправилась шоколадка. Вся серьезность момента теряется, стоит лишь мне вспомнить его решительный романтический настрой с вялым стеблем наперевес.

— Значит надо мной… — сделал свои выводы муж, отворачиваясь от меня. Вот сейчас и мне стало обидно. Я, конечно, была виновата, в том, что не смогла сдержать своих эмоций, но кто бы на моем месте смог?

— Значит, раздеваться не будешь? — это была последняя попытка привлечь внимание собственного супруга.

— Не вижу смысла! — получила ответ. Собственно, а что хотела-то? Я бы тоже обиделась, если бы над моими благородными порывами посмеялись, но виной тому расовые особенности и разные менталитеты. Понимать же надо.

Ладно, что там делают, когда гора к кому-то не идет? Лезут в гору? Вот мне именно это и предстояло.

— А я вижу! — заявила, сверля гневным взглядом спину мужа, — лично я спать одетой не собираюсь!

— Ты хочешь остаться здесь? — хмм… это вот сейчас что было? Да я при всем желании сегодня к себе вернуться не могу. Занято там. За-ня-то! А если и было бы свободно, все равно не ушла бы отсюда. Терпи «леденец».

— А ты предлагаешь мне топать ночью через всю Академию, только потому, что обиделся? — выпалила я, хватаясь за потайную застежку платья. Пара легких движений и невесомая ткань падает к ногам, оставляя меня в одном кружевном безобразии.

Упс… Кажется смелость свою я явно переоценила. Как только последние шелковые лепестки импровизированной брони упали на пол, сразу такой беззащитной себя почувствовала! Срочно захотелось поднять платье и стыдливо прикрыться, тем более муж по-прежнему стоял ко мне спиной. Да, Верник, из тебя та еще соблазнительница! Ты просто нимфа… гетера… или кто там еще в истории совершал подобное профессионально?

Чувствовала себя глупо… Да, что там говорить — форменной идиоткой. Вырядилась и стою тут, семафорю выступающими из под кружева прелестями, которые, если разобраться, никому и не нужны. В общем, обида породила раздражение, раздражение — злость и я пошла к кровати, с твердым намерением забраться под одеяло и хотя бы выспаться, раз ничего другого мне не светит.

— Аля, я… — в тот самый момент, когда, откровенно сверкая кружевным безобразием на филейной части, я наклонилась откинуть одеяло, мужу приспичило мне о чем-то поведать, и он соизволил повернуться. Картина маслом — труженица эротического фронта расстилает постель. Дарин завис, подавившись собственными словами, и громко сглотнул. Муж попросту лишился дара речи, но следил за каждым моим движением.

— Что? — нахмурилась я, потянув на себя спасительный кроватный покров.

— Аля… — выдохнул обиженный муж. Золотые искры молниями сверкнули в бирюзе, и он бросился ко мне.

А, вообще, страшно, когда внезапно… Особенно, если ты голая и практически беззащитная. Я взвизгнула, в тщетной попытке удрать, но была поймана и прижата к каменной груди, по-прежнему затянутой в форменную куртку. Сердце колотилось, как сумасшедшее, норовя выпрыгнуть наружу. Или это не мое сердце так сильно билось. В любом случае, оба органа находились настолько близко, что их удары звучали в унисон.

— Птенчик… — выдохнул муж и его рот обрушился на мои губы, безжалостно их сминая.

Смущение отступило, а вот ощущение того, что стоящий передо мной, великолепный мужчина мой, полностью и безвозвратно, наоборот, вырвалось. Появилась жгучая потребность клеймить тело Дарина своими поцелуями, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его принадлежности. И я целовала, клеймила, ловя каждый его вздох, каждый хриплый стон, смакуя каждое мгновение нашей близости. Словно одержимая, отвечала на любое движение, обвив шею мужа руками.

— Аля, Аленька… — хрипло шептал Дарин в редких перерывах между поцелуями, порождая звуками своего голоса на моей коже сотни мурашек.

В какой-то момент я просто оторвалась от пола, бережно подхваченная заботливыми руками супруга, и уже через мгновение ощутила спиной холодные простыни. Словно во сне нащупывала пальчиками застежки, в нетерпении стягивала с него куртку и вдыхала умопомрачительный аромат моего мужчины. Да. Моего мужчины! И с этого мгновения, с этой ночи никто не в силах это изменить. Дарин Элвэ мой! Только мой! Для большей убедительности, обхватила его ногами, еще теснее прижимаясь.

— Дикая земляночка, — прошептал муж, осторожно проведя пальцем по моей скуле, а я купалась в бирюзовой нежности с родными золотыми искрами.

— Дарин… — отчаянный стон, порожденный очередным поцелуем мужа, выдавал все мои желания.

— Я здесь, мой птенчик… — выдохнул он, и я почувствовала, как его губы касаются верхней части кружевного безобразия, а проворные пальцы умело избавляют от этого лишнего, на взгляд мужа, предмета одежды.

Мой возмущенный писк утонул в лавине новых ощущений, обрушенных неспешными и умелыми ласками Дарина. Кажется, я плавилась и горела, и снова плавилась, не переставая шептать его имя. Мой невыносимый эльф задался целью свести меня с ума и пока преуспевал в этом, не оставляя без внимания ни единого местечка на моем теле.

— Дарин! — хрипло выдохнула я, поражаясь — сколько мольбы в моем голосе. Что у него просила? Продолжать? Не останавливаться?

— Скажи, что ты моя! — потребовал наглый муж, покусывая живот.

— Твоя!

— Скажи, что я твой! — укусы сместились на бедра.

— Мой!

— Единственный? — там, в бирюзе блеснули очень хитрые, практически коварные искры.

— Единственный… — свой голос я не узнала, а потом и вовсе все окружающее перестало иметь для меня значение. Важны были лишь ощущения, которые дарил муж, и которые я дарила ему в ответ, со всей щедростью и со всей любовью.

Глава 23

Утро встретило привычными ощущениями тепла и уюта, но к ним примешивалось нечто такое, что сформулировать я не могла. Наверное, это было чувство какого-то очищения, умиротворения и почти полного состояния нирваны. Нет, разумеется, в том, что нормальный человек не может ощущать себя абсолютно счастливым всегда, мне хорошо известно. Но, черт побери! Даже краткий миг соприкосновения с этим феерическим чувством стоит того, чтобы к нему стремиться!

Я лежала и прислушивалась к мерному дыханию мужа. Только рано утром, еще не открыв глаза, по-настоящему остаешься один на один со своими мыслями, страхами, желаниями и мечтами. Это именно то время, когда ты наиболее откровенен сам с собой и окружающим тебя миром, потому что изворотливый мозг еще полностью не проснулся и не выдает компромиссных решений любой возникающей проблемы, а поэтому все события рассматриваются через призму чувств и инстинктов, без намека на фальшь. Все произошедшее ночью стало для меня откровением. Сейчас, вспоминая прикосновения Дарина, его неспешные ласки, сводящие с ума, как-то незаметно сравнивала с теми ощущениями, что когда-то испытывала с Истарховым. Хотя, сравнивала — это совсем не то слово. Просто вспомнила и невольно поморщилась. Обиды давно не было, а вот обман помнился, и от этого было неприятно. Обман… Так ли уж это плохо на самом деле, если достигаешь желаемого? Разве есть на свете хоть один человек, который ни разу в жизни не пошел на сделку со своей совестью в погоне за мечтой? Не знаю, я таких не встречала. Да, и если такой человек все же существует он или ангел… или дурак. Второе вероятнее.

Самым неприятным в отношениях с Истарховым стало то, что меня попросту использовали, вопреки моим желаниям, вызывая ощущение запачканности и нестерпимое желание вымыться, яростно натирая кожу мочалкой. Но сегодня ночью я чувствовала, как каждый поцелуй мужа, каждое его прикосновение очищают меня лучше любого мыла, любой мочалки. Единение с Дарином было настолько правильным и гармоничным, что не поддавалось никакому описанию. Этот невозможный мужчина с золотыми искрами в бирюзовых глазах стал неотъемлемой частью моей жизни, моей души и меня самой. А что до Истархова, то ему я была благодарна. Да-да. Вот так просто простила и отпустила. Не было бы Дена, не было бы и Звездной Академии. И кто знает, нашла бы я свою любовь. А в том, что это любовь, самая настоящая, светлая и чистая, не сомневалась ни секунды, слишком уж остро реагировала на все, что связано с моим эльфом. Я готова с ним разделить как все хорошее, так и все плохое, даже не задумываясь о последствиях, а только потому, что могу быть нужна ему в такие моменты.

Все мы меленькие шестеренки большого механизма под названием жизнь, и каждая деталь важна и ценна. Вот и Истархов оказался маленькой деталькой, сыгравшей важную роль в моей судьбе и судьбах всех моих родственников. Кто знает, может, не встретились бы вновь ба с Белиготаром Соргом, а я с Дарином, может и Сумрак не приснился бы мне на такой далекой Земле. В общем, Дену Истархову, я не верила, а в судьбу и предназначение — очень, поэтому и не держала больше зла, искренне желая ему счастья, такого же большого, как мое.

Завибрировал комм, лежащий на небольшом столике у кровати. Пришлось открывать глаза, безжалостно вырывая себя из мира грез. Комм был не мой — мужа, а он спал с безмятежной улыбкой на породистом, красивом лице, накрыв мою руку своей и прижимая ее к мерно вздымающейся груди, как раз напротив сердца. Белоснежные волосы Дарина разметались по подушке. Даже во сне он выглядел спокойным, уравновешенным и надежным, словно мог решить все мои проблемы. Ох, Дарин-Дарин, не ту женщину ты выбрал. Да я одна сплошная проблема, я — магнит для них, черная дыра, притягивающая неприятности, как чисто бытовые, так и вселенского масштаба. Наверное, он прекрасно это знал, и его не слишком беспокоило такое положение дел. Муж снова улыбнулся во сне, а я откровенно им любовалась.

Комм завибрировал снова. Дарин потянулся, глубоко вздохнул и вдруг резко притянул меня, подминая под себя.

— Попалась! — сонно прошептал он, потянувшись к моим губам.

— Это ты попался, — не осталась в долгу я.

— Давно. С самой первой встречи, — не стал отпираться муж и, наконец, подарил мне утренний, тягучий, очень сладкий поцелуй.

Комм не унимался. Одновременно раздался звуковой сигнал от входной панели, а я рассмеялась и накрыла нас обоих с головой одеялом.

— Нет нас. Мы в домике! — невинно озвучила свои действия, вызвав тем самым смех «леденца».

— Если бы все проблемы можно было бы решить так просто, — вздохнул муж и, откинув одеяло, нехотя поднялся.

Упс… Я конечно люблю минимализм, в том числе и в одежде, но сейчас этот самый минимализм у мужа был практически абсолютным, если не считать цепочку, на которой висел артефакт, подаренный Сумраком. И, надо сказать, увиденное мне очень нравилось, заставив плотоядно облизнуться. Особенно впечатлил вид сзади. Жаль Дарин его быстро прикрыл, натянув форменные брюки, чем вызвал у меня тяжкий вздох.

— Аля, прекрати! — хрипло сказал Дарин.

— Я ничего не делаю! — поспешила заверить я, продолжая рассматривать мощные мышцы его спины.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь и готов послать все в бездну и вернуться к тебе в кровать! — прорычал он, закрывая мне обзор еще и форменной курткой.

— Да как я на тебя смотрю?

Муж резко обернулся и лениво направился ко мне. Куртка еще не была застегнута. На груди чуть выше сердца, выполненная буквами алфавита апаньяр, виднелась красивая, витиеватая надпись — Алевтина. Тату? Сердце забилось чаще, а в груди сладко заныло.

— Ты когда успел это сделать? — спросила, поглаживая пальцами каждую буковку.

— Я не делал этого, птенчик. Твое имя просто появилось, там, в храме, когда ты приняла меня, а я принял тебя всем сердцем. А поскольку я все время был одет, ты просто не видела этой надписи.

— Что это означает? — выдохнула, не в состоянии оторвать взгляда от надписи.

— Всего лишь, что я весь твой, с потрохами, — рассмеялся Дарин, чмокнул меня в нос и нагло застегнул куртку, — да ты это и без надписи знаешь.

— А когда обряд проходит в Храме на Эленмаре надпись тоже появляется? — ну не могла я об этом не спросить. Дарин застыл.

— Появляется, птенчик. Только другая. Она расположена вокруг шеи и состоит из двух слов.

— Каких? — прошептала я, точно осознавая, что ответ мне не понравится.

— «Собственность» и имя хозяйки.

— Но это же рабство! — в ужасе воскликнула я, — знаешь, чем больше я узнаю о вашей жизни, тем больше склоняюсь, что окажись я на месте ваших мужчин, не задумываясь, предпочла бы подвалы храма подобной альтернативе. Хотя и то, и другое ужасно…

Мне стало так обидно за этих гордых, мудрых и очень красивых мужчин, оказавшихся в столь неприятном положении, фактически без права на выбор, свободу и любовь. Даже не сразу поняла, что из глаз катятся слезы.

— Ну что ты, птенчик, не плачь! — Дарин присел рядом и нежно смахнул со щек слезинки, — все не так плохо. Многие женщины понимают сложившуюся ситуацию и стараются, как можно реже использовать свою власть над связанными. Возьми хотя бы энфину вашего рода. Фаэра Яванна Сорг — чудесная женщина, мудрая и справедливая.

— Я бы все равно предпочла храм! — ответила, прижимаясь щекой к плечу мужа.

— Я бы тоже предпочел храм, если бы не встретил тебя, — тихо сказал Дарин, нежно поглаживая меня по голове, как маленькую.

Со стороны входной панели снова раздался звуковой сигнал. Ну, ни минуты покоя. Хорошо хоть комм больше не вибрировал. Новый день врывался в нашу жизнь, принося с собой нерешенные старые проблемы и ворох новых.

— Курсант Ткхшшшарсинсит? — раздался удивленный голос мужа из гостиной. Он направился открывать дверь утреннему, неугомонному визитеру.

— Курсант Ткхшшшарсинсит, тангир, я буду часа через полтора, когда начнутся занятия, а пока для вас я Фархунда, хотя вам можно и Хунечка. Я все же любимая подруга вашей, надеюсь, любимой жены! — Вот как, скажите мне, как они произносят без запинки Хунькину фамилию? Мне это просто не дано.

Видимо, Дарин не нашелся с ответом, потому что через несколько мгновений торнадо под названием Хуня бесцеремонно ворвалось в спальню. Подруга критически осмотрела все вокруг. Под ее ехидным взглядом я натянула одеяло практически до подбородка, и покидать уютную кровать не спешила. Дарин молча, стоял в дверях и наблюдал за развернувшимся действом.

— Я же говорила, что мой подарок сработает! — Хунька подняла с пола и победно продемонстрировала мне кружевное безобразие. Я застонала, укрывшись одеялом с головой. Второй раз за это утро.

— Вылезай! — не прониклась моим маневром подруга, — я, между прочим, умница и красавица!

Заявила она, заставив Дарина изумиться ее наглости еще больше.

— Кто тебе сказал? — хмуро буркнула в ответ, но физиономию миру явила.

— Верник, это и так всем известно. Я одежку тебе принесла, не будешь же ты ходить по Академии в платье в разгар учебного дня, — огорошила меня она.

— Спасибо, — искренне поблагодарила подругу и протянула руку за пакетом.

— Только я тебе ее не отдам! — и вожделенный пакет с формой спрятался за Хунькиной спиной.

— Что ты хочешь, исчадье? — устало выдохнула я.

— Признания! — победно произнесла наглая вымогательница.

— Ты умница и красавица, — тихо и недобро пробурчала я.

— Не расслышала, — продолжала глумиться она, отойдя от кровати еще на шаг.

— Ты умница и красавица! — проорала ей, — довольна?

— Конечно, — невозмутимо ухмыльнулась Хунька, бросая в меня пакет, — всегда приятно, когда тебе говорят правду в лицо.

Дарин рассмеялся.

— Фархунда, вы с нами не позавтракаете? — спросил он, сияя, как фюзеляж новенького истребителя.

— Позавтракаю, тангир. И привыкайте называть меня на ты не в служебной обстановке. Советую отнестись ко мне, как к неизбежному, что отныне будет присутствовать в вашей жизни постоянно, потому, что от дружбы с противной, скупой на заслуженные похвалы Верник, я не откажусь, — заявила эта нахалка, но муж продолжал улыбаться и остался подозрительно спокоен.

— Я понял и принял этот факт, Хуня, — он сделал приглашающий жест и, аллилуйя, Хунька вышла из спальни, а Дарин мне подмигнул, продолжая беседовать с подругой, — что предпочитаешь на завтрак?

Так быстро я не собиралась даже по тревоге. Почему то было очень неудобно, что в наше единение вторглись так бесцеремонно, пусть даже и лучшая подруга. Судорожно собирала с пола разбросанные вещи, заправляла кровать и постоянно улыбалась, чувствуя себя счастливой, не смотря ни на что.

В гостиной меня ждала трогательная, домашняя картина. Мой муж и моя лучшая подруга пили чай. Земной, ароматный, из цветастых чашек. И где они их только откопали на Кхарме-то. Как только я уселась за стол, передо мной поставили накрытую крышкой тарелку и чашку, такую же цветастую, но в ней было какао — мой любимый напиток.

— Омлет с сыром и зеленью, как ты любишь, — изрек Дарин, снимая крышку с блюда так обыденно, словно каждое утро это проделывал. Мне ничего не оставалось, как благодарно улыбнуться и приступить к завтраку.

— Пока ты там била свои же рекорды медлительности, твой муж успел мне выдать все тайны Академии и твоей семьи, — заявила Хунька, отламывая кусок от моей, между прочим, шоколадки. Я бросила недовольный взгляд на «леденца».

— Подарю еще, — тут же заверили меня.

— Жадина! — заметив наши переглядывания, констатировала обиженная подруга.

— Ну, и что ты там узнала такого, чего до этого не знала? — спросила я и отправила в рот кусок омлета.

— Много чего, — обида, видимо, только подогрела Хунькин аппетит, потому что шоколад убывал с огромной скоростью, — например про папу. Да от такого папы не только маму спасать надо. Хотя, дети у него удачно получаются, тут уж сказать нечего.

— И что ты обо всем этом думаешь? — заинтересованно взглянула на подругу, но ответить ей не дал сигнал комма. Дарину снова звонили.

Муж на этот раз принял сигнал и почти сразу включил громкую связь. Легар сообщал о смерти таштора, о том, что Навир Тавилас констатировал естественную смерть, причиной коей явилась сердечная недостаточность, причем уверял, что обратись умерший за необходимой медицинской помощью, вполне мог бы жить дальше. Проблема была лишь в том, что представители Темного Круга могли не поверить заключению докторов Коалиции и сорвать мирные переговоры, тем более задача, ради которой они затевались, реализовалась сегодня ночью. Копию артефакта подменили почти точно такой же копией артефакта, и сделал это слуга Высокого лорда. Но зачем-то Кебрим ведь привез мать Алейны. Мотивы этого поступка мужчины в маске были мне не понятны. Либо он что-то замыслил, либо где-то на дне души у него имелось что-то человеческое. И он позволил матери увидеть дочь прежде, чем они расстанутся навсегда. В любом случае, что-то прояснить поможет лишь само свидание Алейны и Морханы и, возможно, оно будет последнее, так как задерживаться Высокому лорду здесь больше и незачем. А значит, нужно обязательно придумать план спасения тети до того, как сестра отправится в переговорную.

Тангир поблагодарил за информацию, заверил деда, что мы все скоро будем и пресек сигнал. За столом воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своем. Хуня маленькими глоточками пила чай и изредка поглядывала на нас с мужем.

— Слушай, — решилась нарушить молчание, — я к Фингорму отношусь очень хорошо, но все же, не говори ему ничего.

— Верник, ты меня сейчас обидеть хотела? — подруга подняла на меня свои желтые и сейчас очень злые глаза, — у тебя получилось. Этот ушастый — Беллим, а значит враг. И то обстоятельство, что он по некоторым очень интересующим меня параметрам не уступает, а иногда и превосходит Феклушу, ничего не меняет. Дружба для меня всегда на первом месте.

— Прости, — поспешила извиниться я, потому что и правда чувствовала себя виноватой. Хунька, она хоть и импульсивная, порой несдержанная и, благодаря тентурийским корням, очень вспыльчивая, но меня никогда не предавала.

— Да ладно, Верник, я же понимаю, что ты не со зла. Волнуешься просто. Раньше у тебя только я была для этих целей, а теперь вон нас сколько, — отмахнулась она, но уже совсем не злобно.

— И что правда превосходит? И язык с несколькими скоростями? — все-таки спросила я. Ну вот кто меня просил? Фархунда откровенно заржала, а Дарин так многозначительно улыбнулся, что щекам тут же стало нестерпимо жарко.

— Ты там спрашивала, что я думаю обо всем этом? Так я тебе вот что скажу — спасать твою тетушку надо. И чем скорее, тем лучше! — перевела разговор в другое русло подруга, и я была ей благодарна за это.

— Это ясно. Вопрос — как? — спросила, с интересом взглянув на Хуню.

— Ох, Верник, замужество тебе явно не пошло на пользу, — беззаботно прощебетала она, заставив своими словами Дарина напрячься, — раньше ты мгновенно соображала. Тут просто нужно сложить все детали мозаики и ответ отыщется сам собою.

— Какие детали? — подруга явно что-то придумала.

— Что мы имеем? У нас есть труп таштора. Причем о причинах смерти Темный Круг не подозревает. У нас есть мама Алейны, которая любит дочь и пойдет на все, чтобы с ней не расставаться. У нас есть Высокий лорд, который не отпустит твою тетку живой, но может покинуть планету в любой момент, так как свою миссию здесь он уже выполнил. И, в конце концов, у вас есть я — находчивая, запасливая и весьма логичная умница, — она победно посмотрела на ничего непонимающих нас.

— И? — не выдержал Дарин.

— И, собственно, все, — подытожила Хунька. Я закатила глаза, а муж явно разозлился, хотя изо всех сил старался не показывать виду. Но в бирюзовых глазах бушевал шторм золотых искр.

— Что нам это дает? Считай, что мы сдаемся, и отгадок ребуса не будет, — спокойно произнесла я.

— Верник, ключевое слово — живой! Он не отпустит ее живой. Чтобы Кебрим отстал, твоя тетка должна умереть! — воскликнула Фархунда.

— Ты с ума, что ли сошла? — вскипела я, вскакивая с места.

— Ну не по настоящему же умерла, а так чуть-чуть, чтобы этот хмырь в маске поверил в ее смерть, — спокойно ответила подруга, — и, вообще, сядь и выслушай меня до конца. Сами вы все равно ничего толкового не придумали.

Мне пришлось сесть, но пока ничего не прояснилось, и я заметно нервничала. Дарин успокаивающе накрыл мою дрожащую руку своей и легонько ее пожал.

— Так вот, — продолжала Хунька, — если мать Алейны умрет, то у нас будет уже два трупа и оба — представители Темного Круга. А два это уже не один, особенно если симптомы будут одинаковые.

— Что ты этим хочешь сказать? — до сих пор не понимала — к чему она клонит.

— Две смерти с одинаковыми симптомами — это карантин, Аля, — пришел на помощь муж, — разносчики инфекции либо устраняются, либо изолируются, а тела подлежат немедленной ликвидации. Но для объявления карантина нужно установить причины смерти хотя бы номинальные. Я правильно тебя понял?

Дарин уставился на Хуньку, которая многозначительно кивнула в ответ.

— На самом деле, вирусы имеют тенденцию мутировать, а представители Темного Круга живут очень обособленно от Коалиции. Поэтому, я думаю, достаточно будет невинной лжи, о том, что какой-нибудь вирус обыкновенного гриппа, который давно не опасен для жителей Коалиции, так как наши организмы выработали против него иммунитет, смертельно опасен для жителей Темного Круга. Можно устроить показательную дезинфекцию прибывших и проводить их восвояси, — подытожила Хунька.

— А что, — улыбнулся Дарин, — вполне может сработать.

— План неплохой, только там одна малюсенькая деталь, которая меня напрягает — это смерть моей тети, — выдохнула я.

— Это может стать проблемой, — согласился со мной муж, — я, конечно, слышал, о неких ядах, способных на некоторое время погрузить человека в состояние, очень напоминающее смерть. Но боюсь, здесь ничего подобного найти не удастся. Времени же у нас в обрез.

— Что бы вы без меня делали, хитро усмехнулась Хунька.

— Не зли меня, — честно предупредила я, — лучше говори сразу.

— Да я и хочу сразу, а ты мне слова сказать не даешь, — обиделась она, — помнишь мой волшебный чемоданчик со средствами?

— Да-а, — закивала я.

— Это не оттуда ли было чудо-средство, пробудившее нежные чувства тангира Стшарсси к вашему всуню? — уточнил Дарин.

Отпираться никто не собирался, тем более, что уж говорить, попалились мы тогда на славу.

— Хунь, так что там с чемоданчиком? — в нетерпении спросила я.

— Есть у меня один волшебный флакончик с одним чудодейственным средством, — загадочно начала она и сделала многозначительную паузу. Мы не перебивали, а слушали очень внимательно, — его используют Великие шаманы с Шатри-7, ну те, что будущее предсказывают. Они говорят, чтобы рассказать о жизни, нужно сначала умереть. Это средство погружает человека в летаргический сон, причем все жизненные процессы организма замедляются настолько, что этот сон практически неотличим от смерти.

— Но ведь тетя Морхана не шаман с Шатри-7, — все же, не выдержала я.

— Верник, ну чему тебя в Летной школе учили? Шатри-7 — земная колония, сырьевая база, а Великие шаманы — самые обыкновенные люди. И хотя в вашей родословной много рас отметилось, все же тетка твоя на большую половину землянка, как ни крути.

— А как рассчитать нужную дозировку? — спросил Дарин, что-то набирая в комме.

— С дозировкой там все просто: один флакон — одно погружение в мир грез. Я же просто так, на всякий случай покупала, не думала, что пригодится, — ответила Хуня, честно хлопая желтыми глазищами.

— А действует оно сколько? — похоже, эти двое уже почти все решили, а меня что-то смущало в придуманном плане.

— Ну, вообще, человек может спать неделю…

— Неделю? — воскликнула, перебив подругу.

— Да, неделю. Что тут такого? Но можно разбудить и раньше, у меня антидот есть, — буркнула обиженная Хунька.

— То есть, мы ее сможем привести в чувство сразу же, как минует опасность? — на всякий случай решила уточнить я.

— В течение минуты! Аль, ну что ты мне не веришь, что ли?

Хуньке я, конечно, верила, но все равно на душе было тревожно.

— Навир Тавилас утверждает, что сейчас эпидемия кассиопейской лихорадки на Кхарме и смерть таштора вполне можно выдать за гибель от этого мутировавшего вируса. Легар тоже согласен, так как будет еще один бонус для Коалиции, ведь враг подумает, что у нас есть мощное бактериологическое оружие против него, — сообщил муж.

Что ж. Осталось дать указания Алейне и молиться, чтобы все прошло гладко.

Глава 24

До наступления назначенного часа свидания Алейны с матерью оставалось совсем немного времени. В блоке легара собралась вся наша компания, к которой присоединился доктор Тавилас. Сигнал с камер, установленных в переговорной, проецировался на пустой стол в гостиной деда. Мы видели, как нервничает Алейна. Она просто не находила себе места, нервно меряя шагами помещение.

То и дело звучали сигналы коммов деда и тангира. Им докладывали обстановку. Бабушка Пелагея даже не подошла к столу, а тихо сидела на диване и задумчиво смотрела в одну точку. Такой я ее, пожалуй, никогда не видела. Мы обе переживали, ведь от исхода сегодняшней операции зависело, воссоединится ли наша семья окончательно или нет.

— Они появились, — раздался из комма деда голос охранника.

— Они — это кто? — спросил легар.

— Высокий лорд, с ним женщина, в странных одеждах и два охранника, по виду — ташторы, — доложил наблюдатель.

Неужели лорд Кебрим обманул и решил присутствовать на встрече? Рядом с имеющейся проекцией на столе появилась вторая голограмма, на сей раз демонстрирующая нам широкий коридор Академии. Около входа в переговорную стояла охрана и Погодин, а к ним приближалась делегация Темного Круга.

— Доброго дня вам, отец! — поприветствовал Стас, как только к нему подошли.

— Щщщщенок! — прошипел Высокий лорд.

— Ну, что вы, я никогда не посмею вас так назвать, даже если станете настаивать, — невозмутимо ответил ему Погодин. Лорд ничего не сказал, лишь его руки сжались в кулаки.

— Я могу пройти к дочери? — взволнованно прошептала женщина.

— Наша договоренность в силе? — наконец Стас задал тот вопрос, который мучил нас всех.

— Иди, — процедил Кебрим Морхане, не удостоив Погодина своим ответом, но сам остался в коридоре вместе с охраной. Все находящиеся в блоке легара выдохнули с облегчением.

Охранники распахнули красивые резные двери, выполненные из благородного дерева, и пропустили женщину, после чего тут же их закрыли. На звук оглянулась Алейна, встретившись взглядом с матерью. Морхана застыла, как изваяние. Дочь тоже не двигалась.

— Малышка моя, — отмерла женщина, бросаясь к своему ребенку. Алейна подбежала к матери и крепко ее обняла.

Губы девушки что-то шептали. Мы знали, что дочь предупреждает мать о нашем плане, но вот сторонний наблюдатель не смог бы в этом заподозрить ничего предосудительного. Руки женщин соединились, значит, зелье шаманов уже попало к Морхане.

— Как же я по тебе соскучилась, — тихо сказала она, — так хотелось хотя бы еще один разок на тебя взглянуть. Ты счастлива?

— Очень, — ответила Алейна, — лишь разлука с тобой разрывает мне сердце, мама.

Женщина всхлипнула и закрыла лицо руками. Тоже вроде бы ничего подозрительного, но мы знали, что в этот момент Морхана выпила содержимое крошечной бутылочки. Алейна бросилась к матери, которая побледнела и начала падать. Дочь едва успела подхватить ее.

— Мама! Мама! Что с тобой! Очнись! Умоляю! — причитала Алейна вполне натурально, и даже крупные прозрачные горошины слез текли по ее щекам. Дочь поглаживала ладони матери, и крошечный пузырек уже давно перекочевал обратно, — Помогите!!! Маме плохо!

Алейна завопила так громко, что двери тут же открылись, и в помещение ворвалась охрана, затем Погодин, а следом и лорд Кебрим с телохранителями.

— Морхана! Что с тобой? — заорал он, бросаясь к бесчувственной женщине.

Алейна поднялась сразу, как только тело матери оказалось в руках «маски». Она аккуратно отошла в сторонку и встала вплотную к утилизатору, а бросившийся к ней Стас, закрыл для всех обзор. Было понятно — основная улика нашей аферы уничтожена, осталась самая трудная часть плана. Политическая.

Я только сейчас обратила внимание, какие у лорда Кебрима руки. Почему раньше не замечала? Быть может, он был в перчатках? Не помню. Он опустился на колени и прижал к себе тело женщины, словно именно она была центром его личной Вселенной. Высокий лорд что-то очень тихо шептал и медленно, очень бережно гладил Морхану по щеке. А руки… его руки принадлежали старику… коричневая, будто древний пергамент, кожа, узловатые, скрюченные пальцы с хищными, желтыми когтями и вены, выпирающие, уродливые. Да, отец Алейны был стар, очень, и при этом носил маску. Может именно возраст он скрывал под ней? Стеснялся старости и желал вечной жизни? Конечно, к долголетию стремятся многие и, уж точно, большинство не отказалось бы от вечности, но разве кто-то прячет реальность под маской? В том, что сидящий на полу переговорной старик имеет психические, а возможно и маниакальные отклонения, я не сомневалась, о чем тихо поведала Дарину.

— А ведь ты можешь оказаться права, — задумчиво ответил мне муж, — на территории Темного Круга, если верить древним записям, когда-то существовал Источник Жизни. Его воды дарили исцеление от многих болезней, его почитали, как священную реликвию, но вряд ли он дарил вечную жизнь.

— Это как Звезда Равновесия на территории Коалиции? — тихо спросила я.

— Боюсь, птенчик, на этот вопрос тебе никто не ответит. Слишком обрывочные сведения дошли до нас из минувшего времени, — вздохнул мой эльф.

— Ладно, спрошу у Сумрака. Он хоть и противный, зато существует долго, — не стала допытываться я.

В переговорную вошли несколько людей в карантинных халатах и масках.

— Я доктор Навир Тавилас — глава медицинской службы Академии, — представился один из вошедших. А я даже не слышала, как медик покинул блок легара, — позвольте осмотреть пациентку.

— Нет, — отчеканил Высокий лорд.

— Боюсь, вы не понимаете всей серьезности ситуации, — доктор говорил тихо, но строго, подбирая слова, — ваша женщина больна и мне необходимо ее осмотреть. Это второй случай с похожими симптомами за сутки. Первым был фаэр Тутос Фамм, он скончался сегодня ночью.

— Что? — Кебрим очнулся, словно ото сна.

— Мне необходимо осмотреть пациентку. Немедленно, — повторил Тавилас.

— А иначе? — прошипел лорд.

— Навир, попробуй ему сказать об угрозе жизни для всех представителей Темного Круга, а его жизни особенно. Акцентируй его внимание именно на этом, — сказал Дарин в комм. Видимо, имелась скрытая связь с мнимыми эпидемиологами.

— Иначе всем членам делегации Темного Круга грозит смерть, — произнес доктор, — особенно вам, лорд Кебрим, так как у вас был тактильный контакт с зараженной.

— Что? Смерть? — воскликнул Высокий лорд. Он достаточно аккуратно переложил женщину с колен на пол, а затем отпрыгнул в сторону, — проясните ситуацию!

Доктор тут же подошел к пациентке и начал осмотр.

— Ситуация неприятная, — задумчиво произнес Тавилас, приподнимая веко женщине и что-то фиксируя на поднесенном приборе, — она мертва, так же, как Тутос Фамм.

— Мертва? Морхана? — с каким-то отчаянием произнес Кебрим. Он сделал шаг по направлению к лежащей женщине, потом, видимо, вспомнил о предупреждении врача и отошел еще дальше.

— Именно так. Две смерти за сутки.

— Что вы хотите этим сказать? — кажется, лорд взял себя в руки и в его голосе снова застыл лед.

— У меня есть все основания объявить карантин, лорд Кебрим. К сожалению, даже самые безобидные вирусы мутируют со временем. Медленно, но мутируют. Население, сталкивающееся с ними, вырабатывает иммунитет, тоже не сразу и не быстро. И то, что безопасно для нас, может вполне быть смертельным для вас. Сказывается длительная изоляция наших территорий друг от друга. Вполне допускаю, что на территориях Темного Круга есть немало вирусов потенциально опасных для граждан Коалиции, но сейчас мы столкнулись с обратным.

— О чем вы говорите, бездна вас побери? — заорал лорд.

— Я не могу вам сейчас сказать ничего конкретного. Я всего лишь врач. Но у меня есть одно предположение и скорее всего оно окажется верным. Сейчас на Кхарме эпидемия кассиопейской лихорадки. Это быстро протекающее, вирусное заболевание, совсем не опасное для любого из граждан Коалиции, но для представителей Темного Круга…

— Что? Что вы хотите этим сказать? Любой из нас может умереть?

— Боюсь, вы правильно меня поняли. Для вас этот вирус смертелен, ибо ваши организмы к нему не адаптированы.

— Что вы предлагаете? — зашипел Кебрим.

— Действовать согласно инструкции, — доктор говорил между делом, занимаясь пациенткой, которую его помощники запаковывали в специальный чехол и помещали на гравитационные носилки. Такое невнимание со стороны Тавиласа сбивало с толку Высокого лорда. Он был растерян и это чувствовалось.

— Я хочу знать, что ждет меня и моих людей! — холодно произнес Кебрим.

— Мирные переговоры придется отменить и вести дистанционно, до прояснения ситуации. Тела погибших подлежат немедленному уничтожению. Все необходимые образцы уже взяты. Что касается вас и ваших коллег… вас ждет изоляция, карантин и потом отбытие домой тех, у кого не будет выявлено симптомов. Мы же не можем допустить, чтобы невинное заболевание выкосило население всего Темного Круга, верно? — доктор жестом дал команду уносить тело, а сам повернулся к лорду, — хотя это было бы на руку Совету Коалиции. Не так ли, лорд Кебрим?

— И выбора у нас нет?

— Почему же? Выбор есть всегда. Вы можете улететь немедленно и подвергнуть угрозе все население ваших планет, либо минимизировать данный риск. Извините, меня ждут дела. Вам надлежит либо покинуть Кхарму, либо пройти в свои покои, где вы и проведете все время карантина. Санобработка гостевых блоков проведена, — Тавилас направился к выходу.

— Доктор… — окликнул Кебрим, заставив эленмарца остановиться, — Морхана… она… я ее больше не увижу?

— Нет, Высокий лорд, — тихо ответил Тавилас прежде, чем выйти, — сожалею и соболезную.

Алейна всхлипнула и уткнулась в форменную куртку Погодина, привлекая к себе внимание отца.

— Это все из-за тебя! Она так хотела видеть свою никчемную дочь! Живи и помни, что ты виновна в ее смерти! — прошипел Высокий лорд, — не зря я ненавидел тебя, ненавидел тот день, когда ты появилась на свет, и мне пришлось делить с тобой внимание Морханы. И к чему привело твое существование? К ее смерти!

Алейна еще теснее прижалась к Стасу, а он бережно обнял девушку. Повернувшись в высокому лорду, Погодин тихо сказал:

— Шли бы вы, папа, отдыхать. Несете тут чушь несусветную. В состоянии аффекта и не такое сказать можно, мы с Алейной понимаем. Но смерть этой достойной женщины не только ваше, но и наше горе…

— Щщщщенки! — выпалил Кебрим и, сгорбившись, пошел к выходу.

— И еще момент, — спокойно сказал Погодин ему вслед, — Алейна теперь моя жена и я никому не позволю ее обидеть.

— Знаешь, землянин… — обернулся лорд, сверкая золотой маской, — да ничего ты не знаешь… рано тебе…

И лорд Кебрим покинул переговорную.

Голограмма на столе в блоке легара погасла.

— Когда я смогу увидеть мою девочку? — шепотом произнесла ба.

— Скоро, птичка моя, очень скоро. Антидот передали медикам и, как только это станет возможным, его тут же используют. Доктор Тавилас сразу даст нам об этом знать. Нужно какое-то время, чтобы все успокоилось, — уговаривал ее дед, нежно держа за руки.

Я устало прислонилась щекой к плечу мужа, который с кем-то разговаривал, раздавая указания. Из обрывков фраз поняла, что сонная тетушка доставлена в медицинский блок и находится в полной безопасности. Все представители Темного Круга изолированы и пребывают в отведенных им гостевых покоях. От входных дверей раздался сигнал.

— Как вас представить? — поинтересовался голос электронного привратника.

— Представьте меня голым, демоны вас пожри! — раздался смутно знакомый, очень недовольный голос.

— Анатес Беллим. Быстро же он, — прокомментировал муж. Дарина явно забавляла вся эта ситуация.

— Мне наверное, спрятаться? — шепотом спросила Хуня.

— Думаю, лучше вы сделаете это вместе с Алей, — согласился с ней дед и распахнул двери в спальню.

— Мы будем подслушивать, — честно предупредила его я.

— Даже не сомневаюсь, — и обе получили в ответ улыбку прежде, чем двери закрылись перед нашими носами.

— Что происходит, легар? Я вас, как официальный представитель Совета, спрашиваю, что происходит? — Беллим был взбешен. Он орал, то и дело, срываясь на визг.

— Не думала, что среди мужчин Эленмара встречаются такие неприятные типы, — процедила Хунька.

— Неприятные типы встречаются везде. Это аксиома жизни, — донесла до нее истину, быть может, разрушив этим ее представление о мире. Шучу. Вряд ли.

— Успокойтесь, Анатес, — послышался голос деда. — Присядьте. Кофе хотите? Я полюбил этот земной напиток. В нем так много тепла и уюта, а аромат навевает приятные воспоминания и настраивает на позитивный лад.

— Кофе? — зашипел его собеседник, — вы предлагаете мне кофе, когда вокруг бездна знает, что творится?

— Да, — спокойно ответил легар, — я предлагаю вам, Анатес, присоединиться к нам за чашкой кофе, успокоиться и всем вместе решить, как поступить дальше.

— Я даже не знаю, что происходит. Ваши люди наотрез отказываются что-либо объяснить, ссылаясь на прямой ваш приказ, Белиготар. Покои послов блокировали люди в медицинских масках. Требую объяснений! — снова завизжал Беллим.

— Боюсь, Анатес, мы попали в очень неприятную ситуацию. И вы, как ответственный за проведение мирных переговоров, в первую очередь, — ответил ему Дарин.

— Как я могу быть в этом виноват, когда даже не знаю, что происходит! — кажется, Беллим из всего сказанного услышал лишь обвинение в свой адрес.

— Вы садитесь-садитесь, — это уже голос ба, полный заботы.

— Спасибо, фаэра Вельская, — поблагодарил Анатес.

— Разговор предстоит неприятный и нам нужно решить, как и что сказать Совету, потому что не поставить их в известность мы не можем, — Белиготар Сорг говорил спокойно, — у нас произошла непредвиденная ситуация. За последние сутки умерли два представителя делегации противника. Причина смерти одна и та же.

— Кто? — хрипло спросил Беллим.

— Фаэр Тутос Фамм и наложница лорда Кебрима, Морхана. Как вы понимаете — это два ничем не связанных между собой человека, кроме территории постоянного проживания.

— И в чем причина их смерти, легар?

— Мутировавший вирус обычной кассиопейской лихорадки, Анатес. Боюсь, наши народы слишком долго жили порознь.

— И что вы предприняли? — теперь голос Беллима был тихим.

— Я отдал приказ действовать согласно инструкции Коалиции, как в случае непредвиденного карантина. Мы же не хотим озлобить Темный Круг еще больше, отправив к ним обратно вместе с послами оружие в виде мутировавшего вируса.

— Не хотим… — прошептал Беллим, — и как мы станем действовать дальше, Белиготар? Это же скандал!

— Никакого скандала, Анатес. Просто форс-мажор. Мы никаких переговоров не срывали и честно к ним стремились. Это не наша вина, что безобидный для нас вирус, так подействовал на «темных». Медики вплотную занимаются этим вопросом. Да, пришлось изолировать представителей Темного Круга и провести дезинфекцию их покоев, но это сделано для их же блага. Не думаю, что будут возражения с их стороны. Жить хотят все, — голос Сорга звучал тепло и дружески.

— Вы правы, Белиготар, — выдохнул Беллим, — но все же, давайте докладывать Совету так, как было на самом деле.

— Что вы имеете в виду, Анатес?

— Я ничего не знал, действовали вы сами, и все решения принимали без моего участия.

— Разумеется, — дед явно издевался над ним, — хотите, я даже свяжусь с Советом сам?

— Да, я полагаю, так будет лучше и правильней всего, — явно приободрился Беллим.

— Фуууу… — скривилась Хунька, — до чего же он мерзкий и скользкий.

Ответа ее высказывание не требовало, и я решила промолчать, хотя внутренне была с ней полностью согласна. А через пару минут двери открылись и нас выпустили из временной резервации.

— Ну, кажется, твой план сработал, — подмигнул дед моей подруге.

— И что мы будем делать дальше?

— Через несколько дней начинаются праздники, в Академии каникулы, так что дождемся окончания карантина и, как только «темные» покинут Кхарму, отправимся на Эленмар, — известил нас Белиготар.

— Если снова ничего не случится в Алькиной беспокойной семейке, — влезла со своими комментариями Хунька.

— Не могу обещать, — честно ответила я, вызвав смех всех присутствующих.

Эпилог

Следующая неделя стала, пожалуй, самым спокойным и размеренным временем моего пребывания в академии. Все вопросы решались, словно сами собой. Легар доложил Совету о произошедшем, тем самым снискав благодарность. Анатесу Беллиму оставалось лишь кусать локти. Выпалив напоследок все, что он думает о Белиготаре Сорге, официальный посол вынужден был удалиться с территории Академии.

А вот деду предложили место в Совете Коалиций. Оказывается, ему и раньше делали подобные предложения. Единственное, что его отделяло от должности в дипломатическом корпусе, это отсутствие собственной семьи. То есть, проще говоря, пройди дед связующий обряд с какой-нибудь эленмаркой — давно бы уже был членом Совета. Вот только цена непомерно высокая для гордого мужчины. Да, собственно, для любого человека высокая.

Послы Темного Круга находились на территории Академии еще пять дней, все это время не покидая отведенных им покоев. Лорд Кебрим, за все это время, так и не пожелал ни разу увидеть дочь. Нет, Алейна не была огорчена. Наоборот, сестра лучилась, она просто сияла каким-то внутренним светом.

Тетку Морхану разбудили на третьи сутки, но вот увидеть нам ее не позволили. Оказалось, что наша наскоро скроенная история, не так далека от истины. Для представителей Темного Круга на самом деле были вредны некоторые бактерии и вирусы, обитающие вне пределов их ареала обитания. Конечно, смертельными для них они не были, но доктор Тавилас все же, провел все необходимые тесты и исследования, благо в подопытных недостатка не было. А у последних не оказалось выбора, кроме как молча следовать советам и инструкциям главного медика Академии.

Наша четверка плавно влилась в процесс обучения. За несколько месяцев пребывания в стенах Академии мы, оказывается, стали почти легендой. Рассказы о пережитых нами, правда изрядно перевранных и весьма раздутых, приключениях передавались между курсантами из уст в уста, делая из нас неутомимых героев, отважных путешественников и непобедимых воинов. В общем, на землян уже никто не смотрел, как на нечто недостойное внимания. Нашей дружбы искали, а с мнением считались.

Дни тянулись и лишь ночи, наполненные нежностью и счастьем в объятьях Дарина, пролетали, как одно мгновение. Муж постоянно был занят. Приходил, когда я уже засыпала, отложив комм с обучающими программами. «Леденец» быстро принимал душ и немедленно сгребал меня в охапку, тиская, как любимую плюшевую игрушку. Поговорить нам за последние дни как-то не удавалось. Сценарий всегда был одним и тем же. Мы долго и обстоятельно целовались, а потом… потом становилось как-то совсем не до бесед. Наутро я просыпалась одна, и лишь на комме мигало сообщение от мужа, всегда очень трогательное и забавное. «Ты спишь так сладко, как береговая лейшарри. Не хотел тебя будить. Целую, птенчик», «День только начался, а я уже мечтаю о ночи. Наваждение? Да. Алька, ты — мое наваждение», «Ушел, оставив тебе свое сердце», — я читала нечто подобное, открывая комм, улыбалась и мне хотелось летать от счастья. Хотелось закричать: «Остановись мгновение! Не уходи!», но приходилось вставать, одеваться и топать на занятия, чтобы потом весь день мечтать о муже.

Угрозу свою дед все же выполнил. Ко всем землянкам, включая мою сестру, приставили по два андроида, которые таскались следом, стоило кому-нибудь из нас покинуть свой блок. Даже беременная София ходила под конвоем, хотя от нее почти не отходил ошарашенный, счастливый и от этого слегка неадекватный молодой Тавилас. Впрочем, они оба никого не замечали вокруг, находясь к каком-то лишь им двоим доступном мире.

Хунька к присутствию охраны отнеслась с пониманием и приняла этот факт. Даже смеялась, говоря, что андроиды — ее свита. Меня же присутствие роботов раздражало и бесило. Но все мои просьбы о том, чтобы их убрать, встречались хмурыми взглядами мужа и легара и разбивались о невидимую стену непонимания. Точнее — нежелание понять и войти в мое положение. Приводился один единственный довод — это для твоей безопасности, и он, к сожалению, перекрывал все мои жалкие аргументы.

Так и таскались мы по коридорам Академии… втроем… я и две мои роботизированные тени. Правда, была еще одна жертва подобных обстоятельств — Стелла Снегирева, землянка, прибывшая с Европы, подруга ныне беременной Софи. Как-то раз мы с ней столкнулись в одном из коридоров, когда я уже хотела, было повернуть за угол, при этом ощутимо приложились лбами. Честно хотела извиниться, пока не услышала на чисто русском, таком родном:

— Да чтоб тебя! — симпатичная брюнетка потирала ушибленный лоб и недобро на меня смотрела. — Смотри, куда прешь!

— Были бы у меня глаза, как у улитки на концах рожек, обязательно сначала заглянула бы за угол! — тоже по-русски ответила я, вызвав улыбку девушки.

Мы были знакомы, но не общались. На долю нашей четверки почти всегда выпадали какие-то приключения, а европейка предпочитала держаться особняком.

— Извини, — примирительно произнесла девушка, а в ее светло-ореховых глазах плескалось искреннее раскаяние, — я не хотела обидеть. Просто вырвалось. С тех пор, как этих, — она мотнула головой в сторону андроидов за своей спиной, — приставили, совсем никакого личного пространства не стало, а без них — проходу не дают. Ушастые словно ополоумели все с тех пор, как Софийка забеременела.

— Их можно понять, — открыто улыбнулась я, — до этого момента, считалось, что их раса может иметь потомство только от себе подобных, а тут такой сюрприз.

— Вот и имели бы его от себе подобных! — не прониклась европейка.

Честно говоря, она мне нравилась все больше и больше. Помимо красивой модельной внешности было в ней что-то такое… заставляющее смотреть на нее с восхищением. Как это называется? Тайна? Изюминка? Загадка? Да, пожалуй. Такой красотке не космос покорять нужно, а по подиуму ходить, демонстрируя произведения известных кутюрье. Девушка гордо расправила плечи и поджала красиво очерченные губы. Да, и характер присутствует.

— Не могут они. Во-первых, женщин у них мало, а во-вторых — жесткий матриархат, — доверительно прошептала я.

— Хочешь сказать, эти ушастые глыбы тестостерона дома, как дрессированные собачки? — звонко рассмеялась Стелла.

— Дома — не знаю, — предельно честно ответила я, — а вот вступая в брак, становятся полной и почти бесправной собственностью жены.

— Бедолаги, — пожалела их землянка, — но знаешь, у каждого народа свои традиции и не все этим довольны, поверь.

А я поверила. Была в словах девушки затаенная грусть, недовольство и щемящая обреченность. Дикий коктейль. Но какое мне дело до чужих тайн, если своих по самые уши? Пожав плечами, я согласилась с европейкой.

А через пять дней корабли темных покинули звездную систему Арато, взяв курс к своим территориям. Наблюдая, как с прямой спиной, в своей неизменной золотой маске лорд Кебрим покидает Академию, невольно его пожалела. Он ни разу не обернулся, не сказал никому ни слова, не спросил про дочь. Стоит ли осуждать человека не способного на любовь? Нет, не стоит. Таким людям можно лишь посочувствовать.

А вечером того же дня доктор Тавилас разрешил навестить тетю Морхану. Конечно, ненадолго и только близким. В медицинском блоке, куда ее поместили, собралось все наше семейство. Дед с ба стояли у окна, пока Алейна, сидя на краешке кровати, держала мать за руку и что-то нежно шептала ей на салорском. Я лишь с восхищением посматривала на них, подпирая стену. До сих пор не могла поверить, что наш план спасения сработал. Погодин и Дарин толклись в коридоре. Решено было оставить их там, дабы не смущать болезную.

— Вы мои родственники? — голос незнакомой мне пока женщины так напоминал мамин, что я невольно вздрогнула. Те же мягкие интонации и та же нежность, от которой внутри разливается тепло.

— Да, милая, — улыбнулась бабушка Пелагея, отстраняясь от легара и подходя ближе к кровати, — я твоя прабабушка, а это мой муж — Белиготар Сорг, твой прадед. А вон та девушка, что сейчас делает вид, будто не имеет к нам никакого отношения, — она указала на меня, — твоя племянница Алевтина Верник, но мы зовем ее просто Аля. Она дочь твоей сестры Зои. Вы с Зоей близнецы. Вот ее голоснимок.

Ба протянула Морхане пластиковую карточку, где стояли мои родители, а вокруг них цвел наш яблоневый сад. Женщина долго рассматривала изображение, потом подняла глаза и прошептала:

— Она… словно я, только в другой жизни. Более счастливой…

По щекам бывшей салорки покатились прозрачные горошины слез.

— Ну-ну, милая! — ба бесцеремонно потеснила Алейну и уселась на край кровати, взяв руки правнучки в свои, — главное, что мы все-таки тебя нашли. А дальше… дальше все будет хорошо. Плохая часть твоей жизни закончилась, детка. Хотя может не такая уж она была и мрачная, а? Вон ты какую дочь-красавицу вырастила!

Пелагея Джоновна Вельская всегда находила именно те слова, которые были необходимы человеку в момент их произнесения. Тетя улыбнулась, светло так и очень трогательно.

— Да, Алейна — луч света во мраке моей жизни, — произнесла она, с нежностью посмотрев на дочь.

— Вы с сестрой очень похожи, — ба чуть сжала ладони Морханы, — обе тихие, очень ранимые, но в вас чувствуется моя кровь, а значит, никакая жизненная ситуация вас не сломит, только закалит и сделает сильнее. Вы вон и дочек почти одинаково назвали, не сговариваясь. Аля-один и Аля-два.

Тетя с удивлением посмотрела сначала на меня, потом на Алейну и уж затем снова на голоснимок.

— Вы правы, — спустя какое-то время, произнесла она.

— Я твоя прабабушка, детка. Прекращай мне выкать и называй, как подобает близкой родственнице, на «ты».

— Попробую, — представляю ее состояние. Столько информации, а главное столько родственников свалилось на голову бедной женщины.

— Готова познакомиться с зятем? — спросила ба.

— С зятем? — удивилась тетя.

— Ну да, с мужем твоей дочери.

— С мужем… — прошептала женщина, мягко высвободив свои руки, которые нежно поглаживала ба. В глазах бывшей салорки появились вселенская грусть и страх, — так быстро… Обрести собственного ребенка, чтобы снова ее потерять… это… это жестоко даже для темных богов космоса.

— О чем ты говоришь, девочка! — вмешался дед, — тут не территории Темного Круга, где мать теряет свою дочь, стоит той только выйти замуж. Твоя прабабушка — землянка, я — эленмарец, у нас разные расы, разные традиции и обычаи, но есть и схожие моменты. Когда два человека связывают свои жизни, их семьи сближаются. Ты скорее приобрела сына, Морхана, а не потеряла дочь. Так что, смирись, девочка, с тем, что у тебя теперь двое детей.

— Сын? — растерянная женщина, так похожая на маму, почти шептала.

— Он тебе очень понравится, — тихо сказала ей дочь и ободряюще улыбнулась, — я могу его позвать?

— Да-а… — робко отозвалась салорка.

В медицинский блок вошел Погодин. Он осмотрелся, остановил свой взгляд на теще, которая глядела на него с явным беспокойством, а потом улыбнулся.

— Знаете, — сказал он, обращаясь к Морхане и одновременно ко всем, — я теперь знаю, в кого моя жена такая красавица!

На щеках, откинувшейся на подушки женщины, заиграл румянец. Ее смутили и порадовали слова молодого мужчины, который волею судьбы теперь стал частью ее семьи и судьбы. Открытый взгляд крупного землянина располагал к доверию, и тревога ушла из глаз Морханы.

— Я переживал и побаивался встречи с вами, — продолжал зубоскалить Погодин, не обращая внимание на тычки своей жены, — все-таки теща в земном фольклоре не самый положительный персонаж, но… но вы так похожи на тетю Зою, Алькину маму, что просто не можете оказаться плохим человеком. Аааай…

Стас смешно запрыгал на одной ноге, потому что, в этот момент Алейна на нее наступила, чтобы хоть как-то его заткнуть.

— Видите? — обиженно сказал он, взирая на тещу, — видите? Ваша дочь совсем не жалеет меня!

— Алейна… — упрекнула ее Морхана, — это же твой муж, где твое почтение?

Но все понимали, что говорит салорка несерьезно. На губах тети расцвела улыбка, и глаза засияли. Гадать не приходилось, Погодин определенно ей понравился и мгновенно расположил к себе.

— Вот! — изрек он, обращаясь к Алейне, — слушай, жена, что говорит тебе эта мудрая и святая женщина! Смирение, почтение и покорность ты должна испытывать, взирая на мужа своего и господина, а не заниматься членовредительством.

— Погодин! — строго сказала сестра, но глаза ее смеялись, — я тебе дома все это продемонстрирую, четыре раза!

— Погодина, все вокруг будут моими свидетелями! Никто за язык тебя не тянул — сама пообещала! — ответил Стас, вызывая общий смех. Погодин отстранился от жены и подошел к кровати. Встав перед ней на одно колено, он бережно взял руку тещи и коснулся губами запястья, — я очень раз познакомиться с вами… мама.

— И я… — только и смогла выдавить Морхана. Из ее глаз снова покатились слезы. Она подняла руку и прикоснулась к щеке, а потом дотронулась до русых волос Стаса. В этом невинном жесте было так много тепла… и благодарности. Это почувствовали все, находящиеся в боксе.

— Все будет хорошо, — прошептал ей Погодин, — я обещаю.

— Не сомневаюсь, сынок… — почти неслышно отозвалась она.

— Ну, раз все так хорошо закончилось, — вклинился дед, — объявляю сборы. Послезавтра все вылетаем на Эленмар.

Как только я вышла в коридор, меня тут же сграбастали. Дарин прижал в себе и нежно коснулся моих губ.

— Как все прошло? — тихо спросил он.

— Замечательно. Морхана очень на мою маму похожа, — улыбнулась я, — но тебе только предстоит с ней познакомиться.

Конечно, поставить в известность родителей нужно было давно, но я просто не представляла, как это сделать посредством связи. Позвонить домой и просто сказать: «Вот, родители, знакомьтесь — это мой муж»? Хотелось такую новость сообщить, глядя в родные глаза, а не на голопроекцию. Да, и обещание данное Сумраку сдерживало.

— Надеюсь, — улыбнулся муж.

— Дед сказал послезавтра отлет на Эленмар.

— Да, праздники же начинаются. Каникулы. А дел еще очень много, — вздохнул Дарин.

— Убегаешь? — огорчилась я.

— Да, птенчик. Но вечером, я весь твой!

— Ты всегда весь мой, — прищурилась я, — даже когда не рядом. Помни об этом!

— Моя грозная энфина Верник, — улыбнулся Дарин и нежно поцеловал, — я весь твой. Всегда. Каждую минуту. Постараюсь вернуться пораньше.

Он нехотя оторвался от меня, тяжело вздохнул и зашагал, не оборачиваясь по коридору к лифтам. А я… А мне… предстояло ожидание и мечты о муже и отлете, намеченном на послезавтра.

Но… спустя всего несколько часов планы пришлось изменить. Все же моя жизнь без приключений… это вовсе не моя жизнь.

Дело в том, что вечером я все-таки уснула в блоке мужа, а проснулась ночью… одна. Дарина не было. Он не приходил. Сообщения от него тоже отсутствовали. Посмотрев на время, ужаснулась… почти четыре утра. Никогда муж не задерживался позже отбоя. Что могло случиться? Не находя места от беспокойства, набрала его номер. Комм мужа молчал…

Я вскочила с кровати, накинула халат и понеслась к блоку легара, только у дверей ощутив, что босяком. За моей спиной возвышалась охрана из приставленных ко мне андроидов.

— Аленька? — удивился разбуженный мною дед, запуская меня в гостиную, — что-то случилось?

— Да! Да! Случилось! — выпалила я, — Дарин пропал.

— Как пропал? — опешил дед.

— Что тут у вас произошло? — бабушка, завязывая халат, вышла из спальни. Тоже вся сонная.

— Он не пришел ночевать, а комм не отвечает! — где-то внутри мне было очень неудобно за то, что я так бесцеремонно вторглась к ним, нарушив уединение. Неудобно было видеть легара в одних брюках. Я стыдливо отводила глаза от его торса. Но если бы не крайняя необходимость — никогда бы не пришла сюда.

— Сейчас, Аленька, сейчас… — дед что-то набрал на комме.

— Дежурный! — раздался голос.

— Где сейчас находится тангир Элвэ? — спросил дед. Видимо, напрямую связаться с Дарином у него тоже не вышло.

— Судя по сигналу его чипа, он в девятнадцатом блоке на нижнем уровне, — доложил голос, спустя пару минут.

— Найдите, пусть срочно явится в мой блок!

— Я вас понял, легар.

— Все будет хорошо, малышка, — попытался успокоить меня дед, но что-то внутри говорило обратное… У меня было неприятное предчувствие, случилось ужасное…

— Выпей какао, детка, — ба поставила передо мной дымящуюся чашку, — тебе всегда нравился этот напиток.

— Спасибо, — на автомате поблагодарила ее, даже не прикоснувшись к чашке.

Завибрировал комм.

— Слушаю, — ответил дед.

— Легар… — голос прозвучал неуверенно.

— Что случилось? Вы нашли тангира, офицер?

— Мы нашли чип и следы крови. Скорее всего, это кровь тангира. Чип невозможно удалить просто так.

— Понял. Сбросьте точные координаты находки, вызывайте безопасников, я скоро буду.

Внутри все замерло и похолодело от ужаса. Дарин… Кровь… Боже, только бы он был жив. Пожалуйста! Не забирай его у меня! Он мне бесконечно нужен. Я… Я люблю его…

— Я все выясню и тут же с вами свяжусь! — сказал дед, уже облаченный в форму.

Последующий час помню смутно. Ожидание… бесконечное ожидание, успокаивающий голос ба и громкие, частые удары моего сердца. Когда наконец дверь отъехала в сторону и в гостиной появился дед, я была уже на грани.

— Где Дарин?

— Элвэ нет в Академии. Его похитили, предварительно усыпив, — ответил дед и положил передо мной на столик странную иглу, скорее напоминающую какой-то шип.

— Что это? — вопрос вырвался сам собой и был чисто риторическим, потому что легар продолжил свой рассказ.

— Это шип пилутаса — растения, произрастающего на Эленмаре. Наркотики и снотворное почти не действуют на организм эленмарского воина, а Дарин расшан. На него воздействовать практически невозможно. Но из всех правил, есть исключения. Яд пилутаса, смертельный для всех, эленмарца погружает лишь в крепкий сон на какое-то время. Дарина не хотели убить, его хотели похитить. Причем похититель был осведомлен о нашей физиологии.

— Получается, его похитили эленмарцы?

— Скорее всего, а чип извлекли, когда Дарин уже спал. Одного не пойму, кому и зачем это понадобилось?.. — дед явно был озадачен.

— Cherchez la femme, — задумчиво произнесла ба.

— Что, птичка моя? — переспросил дед.

— Ищите женщину, — усмехнулась Пелагея Джоновна, — так говорили древние французы, кажется.

— Белобрысая крошка Беллим! — выпалила я, — мне срочно нужно на Эленмар. Немедленно.

Конец второй части

Content

Ольга Райская
Звездная академия
Дипломатия галактического уровня

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог