Ольга Райская

Хозяин моего сердца

Глава 1

— Не смей! Меня можешь забить до смерти, но его не смей трогать!

Полный отчаянья, мелодичный женский голос раздался совсем рядом, заставив Тайрона обратить скучающий взгляд на лавку рабов.

На небольшой терраске, опоясывающей добротное трехэтажное здание, расписанное историческими сюжетами с подвигами героев Ликерии, над стройной девушкой, практически распластавшейся на каменном полу, возвышался сам хозяин этого заведения. Его легко было опознать по богато расшитому халату, обилию украшений из драгоценных металлов и золоченому поясу с массивными кистями. Тайрон никогда не мог понять тягу торговцев живым товаром к подобной пошлой роскоши. Словно этим они еще больше подчеркивали социальный разрыв между собой и теми несчастными, которым не повезло попасть в плен к ликерийцам.

Девушка у ног разодетого как павлин продавца, не смотря на свое бедственное положение, сломленной не казалась. Ее голубые глаза сверкали как топазы самой чистой воды, в них полыхала ненависть к своему мучителю.

— Ты, грязное отродье, смеешь мне указывать? — зашипел ликериец и носком сапога отбросил рабыню от себя.

Удар оказался настолько силен, что девушку отбросило на самый край террасы. Хрупкое тело скатилось по пологим ступенькам прямо под ноги Тайрона.

— Вставай, отребье! Или, клянусь всеми богами, ты пожалеешь!!! — ревел взбешенный торговец, но осекся, когда заметил, у чьих ног распласталась его жертва. Уже совсем иным голосом, заискивающим и полным раболепства он продолжил: — Да простит меня, господин саорг!

Ликериец, резво перебирая ногами, спустился по ступеням и низко поклонился Тайрону, ставшему невольным свидетелям некрасивой сцены. Не то чтобы подобные сцены были редкостью, скорее редкостью было присутствие саорга в квартале рабов. Да и зачем ему — представителю могущественной расы недостойные рабыни, когда к его услугам любая ликерийка, будь она даже женой самого императора.

Девушка у его ног глухо застонала, пробуждая в груди Тайрона доселе неведомые ему чувства. Жалость? Определенно, ему стало жаль ее. Узкие плечи вздрогнули и, опираясь на ладони, рабыня тяжело поднялась. В отличие от ликерийца, она не согнулась в почтительном поклоне, а выпрямилась и посмотрела прямо в глаза саоргу.

Она стояла совсем рядом, гордая, не сломленная. Спутанные светлые волосы тяжелой копной лежали на плечах, грудь вздымалась от частого яростного дыхания, а в озерах глаз плескалась жажда мести. Незнакомка была прекрасна, не смотря на тяжелый металлический ошейник, содравший кожу на нежной длинной шее. Тайрон опустил взгляд. Серое платье, больше похожее на рубище, не оставляло простора для фантазии. Девушка обладала бы весьма соблазнительными формами, не будь она так худа. Ее хозяин явно экономил на пище для своих рабов. На руках и ногах незнакомки виднелись старые и совсем свежие следы побоев. Через все бедро протянулась уродливая ссадина.

Саорг криво ухмыльнулся, и девушка вздрогнула, но взгляда не отвела. Наоборот, она расправила плечи и еще выше вздернула хорошенькую головку. Не будь это смешно, Тайрон даже решил бы, что рабыня кидает ему вызов. Ему! Да от его взгляда дрожит даже император этой захудалой планетки.

— Поклонись, дура! — шепотом одернул девушку торговец, потянув за кожаный шнурок, прикрепленный к ошейнику.

Едва не лишившись равновесия, рабыня неосознанно сделала шаг вперед, переступив босыми, содранными в кровь ногами по пыльной мостовой. Она бы упала, не поспеши Тайрон подхватить ее. Ее близость, тепло молодого тела неожиданно понравились саоргу. Придерживая незнакомку одной рукой, другой он потянулся к ее лицу, чтобы убрать прядь волос, упавшую на глаза. Девушка всхлипнула и зажмурилась. Неужели подумала, что Тайрон, сын великого народа, ударит женщину? В душе разлилась горечь, граничащая с обидой.

В этот момент ожил продавец живого товара. Он бросился к саоргу, попытавшись оторвать от него мерзкую рабыню, посмевшую так опозорить его перед великим господином. Он схватил ее за руку и потянул на себя, но Тайрон не выпустил девушку из рук. Несколько секунд ликериец и саорг перетягивали рабыню, словно куклу. Наконец, торговец отступил и растерянно посмотрел него.

— Господин? — вопросительно прошептал ликериец.

— Я ее покупаю! — неожиданно даже для самого себя вдруг объявил Тайрон.

— Но… — растерялся торговец. — Девушка еще не готова к продаже. Она спесива, не воспитана и не прошла должного обучения. Разрешите подготовить ее для вас, и я пришлю вам ее в лучшем виде.

— Я заберу ее сейчас! — холодно ответил Тайрон. Он сам не смог бы объяснить своего нежелания выпускать эту женщину их своих рук.

Вообще, весь сегодняшний день — череда спонтанных решений. Прогуливаясь по суетливой, многолюдной столице лекирийцев, Тайрон совершенно неожиданно оказался в квартале рабов, будто ноги сами привели его сюда. Ему всегда казалось странным стремление одних людей владеть другими, но он оправдывал это одной непреложной истиной: прав тот, кто сильнее. А сильнее всегда были саорги. Один единственный воин его расы стоит целой армии ликерийцев или любого другого народа. И сейчас, его порядком раздражало нежелание торговца продать ему нужный товар.

— Господин… — в голосе продавца слышались тревожные нотки, но он продолжал искать причины для отказа.

— Хочешь со мной поспорить? — улыбнулся Тайрон. Видимо, ликериец увидел в этой улыбке нечто такое, отчего затрясся всем телом.

— Что вы, господин! — тут же пошел он на попятную. — Хотите ее купить — берите, но позвольте хотя бы привести ее в товарный вид.

При этом маленькие глазки торговца злобно блеснули. Девушка напряглась в его руках, как натянутая струна. Тайрон странную реакцию ее тела понял по-своему — он ни секунды не сомневался, что стоит ему уйти и хозяин выместит зло на своей рабыне, потом с помощью медицинского бокса залечит видимые повреждения и все же продаст. Отчего то, ему было не все равно, что станет с незнакомкой. Раздражение росло, как и росла злость на продавца. Не произнеся не слова, он вновь посмотрел на хитрого ликерийца. Мужчина судорожно сглотнул и поспешил еще ниже поклониться, пряча взгляд.

— Господин желает купить рабыню на срок? — наконец произнес торгаш.

— Желаю купить ее навсегда! — отчеканил саорг и девушка вновь вздрогнула.

Тайрон не понимал своей спонтанной реакции на незнакомку. Хотелось ее защитить, спрятать от всех неприятностей и… владеть. Владеть единолично, долго, со вкусом, подминая под себя податливое хрупкое тело. Хотелось еще раз услышать ее стон, но не боли… нет. Он хотел услышать стон полный страсти желания. И желать эта женщина должна лишь его — Тайрона Кларка.

Ликериец в мгновение просек заинтересованность покупателя.

— Господин, вечное владение рабом нынче дело хлопотное. Кроме того, на столь длительный срок — это будет слишком дорогая покупка, — сладким голосом запел торговец.

— Сколько? — процедил Тайрон, которому порядком надоело торчать посреди грязного квартала.

Торговец суетливо достал блокнот из кармана халата и что-то сосредоточенно написал на листке, протянув его саоргу. Цен на рабов Тайран не знал. Как-то не интересовался, не зачем. Но увидев сумму, он поднял брови. На эти деньги можно было приобрести новенький четырехместный звездолет самой последней конструкции. Разумеется, он мог себе это позволить, но не любил, когда его откровенно надувают.

Неожиданно, забавная мысль пришла в голову. Всего несколько дней назад император Ликерии предлагал ему любой подарок, какой бы Тайрон не пожелал. Он достал портативный ксоник и набрал номер.

— Невелус, — лениво изрек Тайрон, когда ему ответили, — я выбрал подарок.

Саорг с чувством глубокого удовлетворения наблюдал, как при упоминании имени его собеседника, от лица торговца отхлынула вся кровь.

— Какие проблемы, господин Тайрон? Оставьте продавцу координаты моего казначея, и он все уладит, — прозвучал в ответ спокойный голос с уважительными интонациями.

— Благодарю.

Саорг прервал контакт и взглянул на еле живого ликерийца. Иметь дело с императорским казначеем тот явно не горел желанием.

— Ну, куда тебе скинуть координаты? — тая издевку, спросил Тайрон.

— Господин — бледный продавец кинулся ему в ноги. — Примите эту недостойную рабыню от меня в дар, смиренно прошу вас!

Определенно, глупцом лекириец не был. Сразу смекнул что к чему. Это слегка сгладило чувство неприязни, возникшее у саорга к нему.

— Да кто ты такой, чтобы приносить мне дары? — брезгливо бросил он коленопреклоненному торговцу.

— Просите, господин! Простите! — затараторил делец.

— Ты дважды посмел расстроить меня, человек. Первый раз, пытаясь обсчитать…

Договорить ему не дал ликериец, разразившийся новой порцией извинений.

— Господин, я бедный торговец! Сжальтесь надо мной!

Если этот фарс продолжится, то вскоре хозяин лавки рабов станет предлагать ему свою дочь, жену и других родственниц, как это бывало крайне часто. Тайрон скривился.

— Поднимись, недостойный.

Торговец тяжело поднялся, продолжая стоять перед ним, низко свесив голову.

— Я куплю у тебя эту рабыню. Лично. — По мере того, как саорг произносил свои слова, ссутуленные плечи ликерийца расправлялись. Мужчина выдохнул с облегчением. — Но заплачу я тебе ровно треть от суммы, которую ты посмел мне озвучить.

— Как захочет, мой господин! Я ваш преданнейший и верный слуга господин! Не желаете ли присесть на террасе и выпить прохладительного тапу, пока ваш смиренный раб не оформит все документы по сделке?

Переступать порог дома, где торгуют живым товаром, Тайрон не хотел, равно как и отвечать торговцу.

— Поспеши, человек! — выдавил из себя он и продавца словно ветром сдуло.

Саорг слегка отстранил от себя девушку, продолжая удерживать ее за плечи. Голубые глаза незнакомки смотрели с вызовом.

— Как твое имя, женщина? — спросил Тайрон.

— Не все ли тебе равно, саорг? — и столько в ее голосе было горечи, что на миг ему стало не по себе. Он ведь ничем ее не обидел, не оскорбил и своими действиями никак не заслужил такого обращения.

— Когда я спрашиваю — ты отвечаешь. Когда я прошу — ты делаешь. Когда приказываю — исполняешь.

— А иначе что? Убьешь? Покалечишь? — нежный голосок дрожал, но слова просто рвались, обжигая Тайрона изнутри. Отчего он так на нее реагирует, саорг не понимал.

Из дома по ступенькам сбежал торговец и передал в его руки металлическую пластинку.

— Надеюсь, вы останетесь довольны, господин! — с придыханием пролепетал ликериец.

Саорг не удостоил его ответом, лишь кивнул рабыне.

— Ступай за мной, женщина!

— Я не сдвинусь с этого места! — заявила она.

Мимо прошел носильщик, согнувшийся под тяжестью мешка на плече.

— Не играй со мной! Хочешь, чтобы я нес тебя, как этот груз? — Тайрон указал на удаляющегося носильщика. Незнакомка перегибала палку, наполнив своим непослушанием чашу его терпения.

— Только попробуй, и я вцеплюсь тебе в горло, саорг! — закричала девушка. Но она была вовсе не зла, скорее взволнована и находилась в крайней степени отчаянья.

— В чем дело, женщина? — спокойно уточнил Тайрон, пропустив мимо ушей все ее грубости.

— Я не сдвинусь с этого места без моего брата!

Так вот в чем дело? У нее есть брат. Наверное, его девушка пыталась защитить, когда он впервые услышал ее голос. Любопытно.

— Приведи! — приказал торговцу. Тот не посмел возразить и исчез в доме. Появился через секунду, толкая перед собой щуплого светловолосого парнишку, 8–9 циклов от роду. Мальчик упирался, но как только увидел девушку, бросился к ней.

— Диана! — закричал, прижимаясь к сестре.

Значит, Диана. Диана… Имя у незнакомки красивое, словно перезвон колокольчика. Тайрон усмехнулся. Посредством брата управлять гордячкой будет куда легче.

— Мальчишку я тоже забираю, — кинул он продавцу.

— Смею ли я предложить этого раба господину, как презент за предыдущую покупку? — залепетал торговец, который уже не знал, как отделаться от внимания саорга.

— Принимаю. Неси его документы.

Хозяин вновь убежал в дом, оставив Тайрона наедине со своими новыми рабами.

Паренек был одет в такое же как у сестры рубище. Правда, ему оно доходило до колен. Светлые, давно не мытые волосы висели сосульками и доходили до самых плеч, прикрывая тонкую шею и грубый металлический обруч рабского ошейника. На мир ребенок смотрел очень знакомыми ясными, голубыми глазами.

— Денни, — девушка нежно поглаживала брата по голове, прижимая к себе, а по ее щекам катились крупные как горошины слезы.

Странные все же люди. Когда все плохо — кричат, а когда уже ничто не угрожает — слезы льют. Истинному саоргу никогда не понять поступков низших. Да и надо ли?

— Теперь пойдешь сама? — прищурившись, спросил у Дианы Тайрон.

И девушка улыбнулась ему. Светло так, искренне. Она взлохматила брату волосы и поцеловала его в макушку, отчего паренек хмыкнул и тоже расплылся в улыбке.

— Пойду, — ответила она. — Теперь пойду, куда скажешь, саорг.

На сердце потеплело. Ему почему-то было важно, чтобы девушка последовала за ним сама, без принуждения. А ее улыбка все перевернула в душе Тайрона. Правильно ли он поступил, купив себе эту рабыню? Определенно. Она скрасит существование саорга, сделает его жизнь интереснее.

Хозяин вынес еще одну металлическую пластинку, которая плавно перекочевала от него к Тайрону.

— Благодарю вас, господин, за покупку! — щебетал торговец. Видимо то, что ему заплатил саорг, с лихвой покрывало все издержки и оставляло немалую выгоду. — Могу я предложить вызвать вам транспорт?

Тайрон хотел пройтись, но бросил взгляд на босые, поцарапанные ноги своих новых рабов призадумался. Длительная пешая прогулка по каменным мостовым и гравиевым дорожкам столицы будет для Дианы и ее брата затруднительна. Ликериец прав, транспорт им необходим, но и воспользоваться еще одной услугой неприятного торговца не хотелось. Он вновь извлек ксоник и набрал номер друга и телохранителя.

— Нужен транспорт, — сказал он когда Скай ответил на его вызов.

— Откуда тебя забрать?

— Квартал рабов. Со мной еще двое.

— Буду через минуту, — ответил друг.

Если Скай и удивился, то вида не подал. Аскеды, вообще, скупая на эмоции раса, но преданная и верная, если заслужить их доверие. Именно из представителей этого народа саорги предпочитали набирать себе экипажи.

Объемный летун, искрясь на солнце, завис в нескольких сантиметрах над землей. Защитный купол растворился и на мостовую едва слышно опустился небольшой трап.

— Ух ты! — просиял мальчишка и, развернувшись к сестре, спросил. — Мы на нем полетим?

Скай внимательно осмотрел всю живописную композицию, состоящую из его командира и двух рабов неизвестной расы. На миг, в черных как ночь глазах вспыхнуло любопытство. Саорг, покупающий рабов, явление неординарное. По крайней мере, за всю свою жизнь аскеду не то что видеть, слышать о таком не приходилось. От его острого взгляда не укрылось и то, как вместе с ребенком на девушку вопросительно посмотрел и сам Тайрон. А вот саорг, ждущий одобрения своим действиям, это вообще нечто за гранью его понимания. И, тем не менее, именно это он сейчас узрел. Нужно будет приглядеться к девушке повнимательнее, а еще лучше — завоевать ее доверие и сблизиться.

— Садитесь, — произнес Тайрон с непроницаемым выражением лица.

В душе он побаивался, что девушка и сейчас воспротивится ее воли. Не хотелось ее принуждать и шантажировать на глазах у всех, но Диана молча поднялась по ступенькам трапа подтолкнув брата вперед, и заняла место на заднем мягком диванчике летуна. Облегченно выдохнув, саорг последовал за ними, расположившись в просторном кресле рядом с другом.

Транспорт бесшумно поднялся в воздух, активируя над головами пассажиров защитный экран, и умчался, увозя Диану и Денни в их новую жизнь.

Глава 2

Нападения ликерийцев на небольшую, в большинстве своем аграрную планету Седна, время от времени случались. Правительству всегда удавалось откупиться от жадных соседей. Но все когда-нибудь заканчивается. Около цикла назад договориться не получилось и Седну признали колонией Великой Ликерийской империи.

Глобальных военных действий не произошло. Просто союзники ликерийцев — саорги взорвали один из спутников планеты — Тану, устроив показательное представление того, что в случае неповиновения будет ждать и всю планету в целом.

Неизвестно, на что рассчитывали ликерийцы, но последствий взрыва они явно не учли. Отсутствие самого большого спутника планеты повлекло за собой ряд экологических катастроф. Изменились морские и океанические течения. Ветра и засухи беспощадно уничтожали некогда плодородные земли. Даже сутки стали на несколько часов короче вынуждая людей подстраиваться под новые условия. Началось массовое переселение из наиболее пострадавших районов в те, где еще можно было как-то жить.

До захвата планеты, семья Дианы ни в чем не нуждалась. Отец разводил гусениц, дающих тончайшие и прочные нити, а мать красила их и делала изумительные ткани, которые стоили достаточно дорого. Когда Диана подросла и научилась рисовать, многие отрезы она расписывала вручную, отчего изделия из них становились еще дороже. Семья жила дружно, работали все сообща. Даже маленький Денни с удовольствием помогал любому, кто попросит. Особенно он любил сидеть возле сестры, подавать ей краски и кисточки и наблюдать, как на ткани появляются диковинные растения, яркие птички и симпатичные зверушки.

Брата Диана любила, любила всем сердцем с тех пор, как взглянула в ясные голубые глаза новорожденного, а в ответ получила первую робкую улыбку. Еще неосознанную, но теплую и искреннюю. Денни тоже души в ней не чаял. Когда на сестренку с интересом стали посматривать соседские юноши, он одаривал их предупреждающими взглядами и старался не оставлять ее в одиночестве. Диану же поведение брата умиляло. В такие моменты она крепко его обнимала, целовала в нос и называла «мой защитник». Денни очень гордился этим званием.

Единственный, против кого не срабатывали все его грозные взгляды, был старший сын главы их деревни — Лиан. Однажды, выполнив поручение матери и возвращаясь домой по тропинке вдоль трутовой рощи, Денни увидел Лиана целующего Диану. Сестра не сопротивлялась и, закрыв глаза, позволяла юноше робко касаться своих губ. Ничего никому не сказав, он просто прошел мимо, но вечером спросил об этом Диану.

— Понимаешь, — она замялась и нервно взлохматила брату челку, — иногда в жизни встречаются люди, с которыми не достаточно быть просто рядом. Их хочется чувствовать каждой клеточкой своего тела.

Это случилось как раз накануне взрыва спутника. Денни тогда не понял, что имела в виду сестра. А потом вдруг все резко изменилось. У мамы начались преждевременные роды. Не смотря на старания деревенского целителя, она умерла, давая жизнь их новой сестричке. Младенец умер спустя несколько дней. Отец был безутешен в своем горе, но главные испытания ждали впереди.

Через неделю прибыл ликерийский поверенный и объявил фермерам о новых, увеличенных втрое налогах. Еще через месяц началась засуха, уничтожившая свежие посевы и все трутовые деревья вместе с гусеницами, которых разводил отец. Все фермеры тщетно пытались свести концы с концами. И Лиан больше не целовал Диану, а вскоре вообще подался в город, в надежде хоть что-то заработать. Чтобы рассчитаться с податями, отец Дианы продал все, чем владел, включая дом. Собрав нехитрые пожитки и сев в старую машину, они отправились искать лучшей доли, которой больше не было на Седне.

Дальнейшее их существование превратилось в череду кошмарных событий. Временные подработки отца, ночевки под открытым небом, изнуряющая жара или пронизывающий холод. Постоянно хотелось есть. Иногда проходило несколько дней прежде, чем удавалось накопить денег на миску похлебки каждому. Отказывая себе, Диана тайком отдавала половину своей порции брату. Отец похудел настолько, что практически превратился в тень. Он нанимался в любое место, где обещали хоть сколько-нибудь заплатить. Просто желающих заработать с каждым днем становилось все больше, а мест, где платили — все меньше.

Климатические изменения, непомерные налоги, голод, разруха, эпидемии различных болезней довели народ практически до отчаянья. Седна, милая спокойная Седна из зеленого сада превратилась в грязное пристанище обездоленных, обозленных людей, способных на все, ради того, чтобы выжить любой ценой. Иногда эта цена была непомерно высока. Матери продавали своих детей, отцы отдавали дочерей в публичные дома, семьи продавали своих родственников в рабство. И все это для того, чтобы хоть кто-то смог выжить.

Порой, Диана зажмуривалась и представляла, что весь этот кошмар всего лишь сон, страшный сон и, стоит ей открыть глаза, все станет по-старому. Будут яркие ткани, ласковые улыбки родителей и Лиан… снова поцелует ее и скажет, что она самая красивая девушка на планете. Дети, как могли пытались помочь родителю, но Денни был еще слишком мал, а единственная работа, которая предлагалась молодым девушкам — торговля телом. Диана заплатила бы и эту цену, но отец, невзирая на все тяготы и лишения, запрещал ей и думать об этом.

— Но почему, папа? — спрашивала она, кутаясь в неприметное серое платье и ветхий платок скрывающий половину лица. Эти вещи родитель раздобыл в первую очередь и приказал ей носить не снимая, чтобы ни в коем случае не привлечь мужское внимание.

— Почему? — отзывался отец. — Потому что честь, Диана, это последнее, что у тебя осталось. У меня осталась лишь жизнь, и я готов ее отдать за вас. А вот когда меня не станет, твоя честь будет единственным товаром способным прокормить тебя и Денни. Смотри не продешеви и не забывай о брате.

Диана кивала, плакала, обещала, прижимая к себе напуганного Денни. Не в ее силах было что-либо изменить. А через два дня отец не вернулся. Он нанялся разнорабочим в карьер, где добывали соргис — руду, из которой делали различные сплавы для космических кораблей. Только спустя неделю кто-то из странных соседей по дешевому бараку обмолвился об обвале и гибели сотни рабочих. Надежда на возвращение отца угасла.

— Он умер? — шепотом спросил Денни.

— Да, мой хороший. Папа теперь в лучшем мире с мамой и сестренкой. — Диана не плакала, нет. Это просто слезы сами катились по щекам.

— Мы теперь тоже умрем? — продолжал тихо спрашивать брат.

— С чего ты взял? — от такого простого вопроса у нее даже высохли щеки.

— Папы нет и больше некому заработать нам на еду. Значит, скоро мы умрем от голода.

Простая логика мальчика заставила сердце Дианы сжаться от боли. Нет, пока она жива, Денни будет жить. Она обязательно что-нибудь придумает, обязательно! Только вот что? Опустившись перед братом на колени, обхватила его лицо ладонями. Мамины, такие же, как у нее самой, ясные голубые глаза смотрели настороженно и внимательно.

— Денни, что бы не случилось, я люблю тебя, слышишь?

— Слышу, — шепнул мальчик.

— Ты веришь мне?

— Верю, — так же, едва слышно пробурчал он.

— Где-то обязательно должна быть счастливая жизнь. Она просто обязана быть и мы ее найдем. Только смерть гасит все надежды, а жизнь, даже самая тяжелая и, казалось бы, беспросветная — дарит. Я не знаю пока, что нам делать, но я всегда буду любить тебя.

— И я. Буду любить тебя всегда, сестренка! — серьезно, словно поклялся, пообещал Денни.

Рваная тряпка, служившая занавеской в закутке, где они втроем ютились последний месяц, резко одернулась, и в проеме выросла плечистая фигура хозяина барака.

— Три кредита за проживание! — потребовал он.

— Три? — ахнула девушка. — Еще на прошлой неделе было полтора.

— Все дорожает, моя красавица! — хрипло рассмеялся грузный мужик, демонстрируя черные гнилые зубы. — Но если денег нет, я могу взять натурой.

Он снова загоготал, а Диана только сейчас вспомнила, что забыла закутаться в платок. Бросив испуганный взгляд на хозяина, девушка застыла. Мужчина вдруг стал серьезным и снова окинул ее взглядом с головы до ног.

— Ваш отец был великим конспиратором. Это же надо! Такой цветок у меня под носом и не рассмотрел! В общем, так, девочка, будешь работать на меня. Клиентов тебе поставлять буду тоже я. И первым тебя попробую — я! Сегодня! Придешь сама, иначе…

Как будет иначе, Диана догадывалась. Совсем недавно за соседней шторкой скончался мужчина, оставив жену одну. Грузный хозяин предлагал ей нечто подобное, но гордая женщина средних лет, отдав последние деньги за несколько дней своего пребывания в этом бараке, отказалась. А ночью за ней пришли. Сычи — так их называли. Эти группы отморозков сновали везде и высматривали свои жертвы среди самых слабых и незащищенных. Особый интерес для них представляли женщины, оставшиеся без защитника. Не гнушались они и детьми. Тех, кого сычи забирали, больше не видел никто. За свою жизнь Диана не боялась. В конце концов, смерть это всего лишь завершение земного пути, а он на Седне не слишком сладок. А вот за судьбу Денни она опасалась всерьез. Ходили скверные слухи о судьбах маленьких, симпатичных мальчиков. Многие высокопоставленные ликерийцы питали к ним извращенную, грязную привязанность.

— Поняла меня? — вырвал ее из размышлений резкий окрик мужчина.

— Поняла, — тихо ответила Диана.

— Я жду тебя после ночного сигнала. А не придешь, — вымогатель сузил и без того заплывшие глаза, — я найду куда пристроить твоего щенка.

— Я поняла! — с нажимом, но спокойно повторила девушка, хотя внутри все дрожало от ужаса.

— Называй меня хозяин! — приказал толстяк.

— Я приду после ночного сигнала, хозяин, — бесцветно отозвалась Диана. Мужчина криво усмехнулся, сплюнул прямо на пол и вышел из тесного закутка.

Только задернув за ним шторку, девушка тяжело вздохнула и рухнула на колени, не обращая никакого внимания на грязный пол.

— Ди, ты же не пойдешь к нему? — зашептал ей на ухо Денни, крепко обняв за шею.

— У нас нет выхода. Я пойду, ничего страшного со мною не случится, — постаралась успокоить брата она, но вышло плохо. Голос дрогнул, а в глазах появилась предательская влага.

В голове звучал голос отца: «А вот когда меня не станет, твоя честь будет единственным товаром способным прокормить тебя и Денни. Смотри не продешеви и не забывай о брате». Хозяин грязного барака — слишком мизерная цена для чести, которую отец берег и ценил больше собственной жизни. Если она и продаст ее, то только в обмен на жизнь самого родного человека — Денни. Не важно, что случится с ней. Главное, чтобы брат был жив и счастлив.

— Я не пойду! — решительно заявила Диана, поднимаясь с колен.

— Правильно! Но, что мы будем делать? Толстяк не оставит нас в покое! — горячо зашептал брат.

— Собирайся! Мы покидаем это место немедленно!

Сборы не заняли много времени. Спустя несколько минут, сжимая в одной руке ладошку Денни, а в другой небольшой узелок, закутанная в платок так, что наружу торчал один нос, Диана покинула грязный барак. Она шла, не разбирая дороги. Если бы в этот момент ее кто-нибудь спросил, куда она держит путь, девушка вряд ли смогла бы ответить. Она знала лишь одно — оставаться на Седне им с братом нельзя. Нет больше на этой планете ни счастья, ни жизни. Все осталось в прошлом — отец, мать, улыбки, детство. Все в прошлом. И лишь память о доме они будут хранить в своем сердце.

Покинуть планету! Легко сказать. Простому седнианцу сделать подобное в условиях жесткой ликерийской колонизации было практически невозможно. Седну покидали лишь по особому разрешению наместника, либо в качестве раба для Великой Ликерийской Империи. В качестве раба — бесправного существа, полностью принадлежащего хозяину. Но не на Седне! Попав на Ликерию, можно снова на что-то надеяться. Здесь же, надежда умерла под завалами соргиса вместе с отцом.

— Седна — милостивая мать заступница! Помоги своим детям на всех дорогах, по которым им придется пройти! — Диана не уставала повторять тихим шепотом слова нехитрой молитвы, заученной еще в детстве.

Сердце отчаянно стучало в груди. До ночного сигнала еще было время, но тем не менее, нехорошее предчувствие заставляло девушку торопиться. Держа брата за руку, она почти бежала по грязным узким улицам некогда величественного города, пытаясь скорее добраться до центральной площади. Именно там располагались красивые разноцветные павильоны, где торговцы живым товаром собирали свой жуткий урожай.

— Вот она! — раздалось позади.

Обернувшись, Диана увидела запыхавшегося хозяина барака. За ним бежали два молодых мужчины, лица которых скрывали глубокие капюшоны черных плащей.

— Сычи, — испуганно пропищал Денни, еще сильнее вцепившись в руку сестры.

— Бежим, маленький! Бежим изо всех сил! — крикнула Диана, и они понеслись так, как никогда еще не бегали. На пределе возможностей, не обращая внимания на сбившееся дыхание и колики в боку.

В конце улицы показался просвет. С каждым метром он увеличивался. Еще немного и показалась площадь.

— Поднажми! — выдохнула Диана, делая рывок. Преследователи были уже совсем близко.

Вылетев на площадь, брат и сестра кинулись к первому павильону, гостеприимно распахнувшему свои яркие двери. Только переступив порог, девушка нашла в себе смелость обернуться. Грузный владелец барака и два его сообщника испепеляли его злыми взглядами, но было поздно. Птичка улетела из клетки. Диана тяжело вздохнула. Улетела ли? Просто перелетела в новую. Отступать некуда. Единственный путь — вперед.

Миновав небольшой коридор, они оказались в круглом уютном помещении. Два ликерийца — мужчина и женщина, что-то рассматривали на каком-то приборе, но сразу обернулись к вошедшим.

— Светлого дня вам, — поприветствовала их Диана.

Ликерийцы. Когда был жив отец, они старались не сталкиваться с захватчиками, но девушка всеми фибрами души ненавидела их. Их и саоргов. Последних ей видеть не приходилось. Разве что на плакатах, которыми ликерийцы обклеивали стены домов. Саорги на них выглядели настолько внушительно и страшно, что даже самые смелые из седнианцев отводили взгляд. Даже нарисованные — они вселяли ужас. Их Диана ненавидела тоже. Но сейчас, среди ликерийцев было безопаснее, чем среди своих, тех, кто в поисках лучшей жизни для себя, готов был забрать чужую.

— Какие у нас гости! — радостно улыбнулся мужчина. Точнее, губы его растянулись в приветливой улыбке, а вот взгляд остался холодным. Он словно сканировал девушку и мальчика. — Ну? И кто из вас отправится на Ликерию, чтобы с честью служить Великой Ликерийской имеперии?

«С честью… С честью… С честью…» — слова ликерийца набатом звучали в голове Дианы. Ее честь — цена жизни брата.

— Мы отправимся! — твердо сказала девушка.

— Что? Двое? — ликериец удивленно приподнял болви.

— Вместе, — подтвердила Диана, крепче сжимая руку брата.

— Занятненько, — почти промурлыкал торговец и обошел их по кругу, рассматривая и что-то прикидывая на приборе, который был в его руках. — И кому прикажете перечислить вознаграждение за двух столь ценных рабов?

— Рабов, если сойдемся в цене! — предупредила его девушка, но торговец улыбался так, что стало понятно — сделка будет.

Женщина ликерийка тоже поднялась со своего места и подошла к Диане и Денни с медицинским сканером. Девушке как-то раз приходилось видеть подобный прибор, еще до захвата планеты. Тогда на Седне — это считалось большой редкостью. Как и сейчас. Сейчас подобные технологии были вообще недоступны седнианцам. Ликерийка провела сканером вдоль тела Дианы, потом ту же процедуру повторила около Денни.

— Что скажешь, Рисса? — спросил торговец.

— Кайл, они здоровы! — потом женщина понизила голос до шепота, едва слышного, — и невинны.

Глаза ликерийца засияли, как два светила. Только усилием воли он остался бесстрастным.

— Определенно, удачный сегодня день, Рисса, — спокойно произнес он, но в конце не выдержал — улыбнулся.

— Так что на счет цены? — напомнила о себе Диана.

— Скажи сначала, кто будет получателем, девушка.

— Если мы сойдемся в цене, то деньги вы положите в Национальный банк Ликерии на счет Дениэла Ленни.

— Допустим-допустим! И кто же этот загадочный Дениэл Ленни, ради которого два юных сокровища готовы передать себя в руки господина и хозяина?

— Это не важно. Но как только деньги поступят на счет, мы поставим свои подписи под договором.

— Итак, сколько же вы хотите получить за двух молодых рабов? — ликериец вновь улыбался. — За год работы на вашей планете я повидал всякое. Родители продавали детей, дети родителей, братья — сестер, но чтобы рабы продавали сами себя… такое я вижу впервые! Дениэл Ленни — это ведь вы, молодой человек?

Денни вздрогнул и низко наклонил голову, а Диана забыла, как дышать. Неужели торговец так просто раскусил их?

— Я задал вопрос! — строго произнес торговец.

Денни расправил плечи и взглянул ликерийцу прямо в глаза.

— Да! Дениэл Ленни — это я!

— Сколько огня в этом мальчишке! — усмехнулся мужчина.

— У вас ведь неприятности? Те трое на площади за вами гнались? — участливо произнесла женщина, глядя в окно павильона.

— За нами! — подтвердил Денни.

— Помоги им, Кайл! Помоги этим детям, ради нашего нерожденного ребенка! — вдруг произнесла Рисса и с тоской посмотрела на торговца.

Диана не поверила своим ушам. Ликерийка, скупающая рабов, готова помочь седнианским детям? Это не вписывалось в общую картину восприятия нового мира. Это вообще никуда не вписывалось! Девушка потрясенно посмотрела на спасительницу, а та, поймав взгляд Дианы, улыбнулась.

— Запомни, детка, — произнесла она, глядя на Диану полными боли глазами, — в жизни кроме белого и черного, существует множество оттенков. Нет абсолютного зла, нет абсолютного добра, есть лишь обстоятельства, заставляющие людей совершать те или иные поступки.

— Рисса! — предостерег ее мужчина. — Мы не должны испытывать эмоции к товару.

— Не должны! — согласилась ликерийка. — Но мы можем заключить с этими детьми честную сделку и постараться пристроить их в хороший торговый дом а дальше сама судьба поведет их. Быть может, удача им улыбнется.

— Как скажешь, дорогая, как скажешь! — ликериец что-то набрал на своем приборе и оповестил: — Я готов перевести на счет Дениэла Ленни сумму за двух рабов в размере двадцати тысяч кредитов.

Он сказал двадцати тысяч? Диана ахнула. Даже в самых смелых мечтах она не рассчитывала и на треть этой суммы.

— Спасибо! — прошептала она.

— Согласны? — спросил мужчина.

Девушка быстро закивала в ответ.

— Деньги переведены. Можете удостовериться.

Ликериец жестом указал на терминал банка. Каждому жителю Ликерийской империи, которыми теперь являлись и граждане Седны, в запястье был вживлен чип, который использовался как паспорт, медицинская страховка, если позволял допуск, и как карта банка.

Диана подвела Денни к терминалу и приложила его запястье к окошку. Чип пискнул, и на экране отобразилась операция зачисления на счет двадцати тысяч кредитов. Получилось! Денни не останется без средств к существованию, теперь главное — улететь с планеты и освободить брата.

— Свою часть сделки я выполнил. Теперь вы должны подписать договор.

Торговец протянул им прибор, и они по очереди поставили на экране отпечаток большого пальца.

— Сделка завершена. Статус изменен! — прокомментировал мужчина.

Диана поднесла запястье к терминалу. «Дианаа Ленни — статус свободен изменен на статус зависим.» — прочитала она. Вот и все. Теперь у нее нет даже своего пути, перед ней лишь чужая дорога и чужая воля, но в душе все еще живет надежда.

Глава 3

Прибытие катера Диана и Денни ожидали в небольшой комнатке яркого павильона. Рисса принесла поднос с двумя тарелками каши, сдобренной маслом и посыпанной целой горстью сухофруктов. Еще, там стояли две дымящиеся чашки со сладким, ароматным напитком. Такого пира брат и сестра не могли себе позволить давно. Даже тогда, когда был жив отец, максимум, что им перепадало — один кусок сахара на двоих. А тут сухофрукты. Определенно, жизнь не стала хуже, но неизвестность все же пугала.

Прощаясь с детьми, добрая ликерийка смахнула слезу и обняла их на прощание. На улицу Рисса выходить не стала, до транспорта Диану и Денни сопровождал Кайл. Последние напутствия он дал им еще в павильоне, поэтому на площади просто молча кивнул и, развернувшись, зашагал обратно. Его лицо при этом ничего не выражало, и в глазах застыл лед, но дети знали, там, под пиджаком бьется доброе, отзывчивое к чужим бедам сердце. А быть может, им это показалось или просто повезло. Как научила Диану Рисса — просто обстоятельства сложились так, что жизнь окрасилась в более светлые оттенки.

Кроме них в катере разместили еще шесть новых рабов Ликерийской империи. Изможденные, замученные люди даже не смотрели по сторонам, кутаясь в грязные обноски, служившие им одеждой. Диана вновь закуталась в свой платок. Шестеро охранников расположились возле закрытой двери, что-то бурно обсуждая. Они то и дело посматривали на седнианцев и брезгливо морщились.

Катер вздрогнул и плавно оторвался от поверхности. Не обращая ни на кого внимания, Диана и Денни прилипли к небольшому окошечку, бросая последние взгляды на планету, которая была их домом. Вскоре Седна превратилась в небольшой желто-коричневый шарик на фоне звезд, а впереди показался огромный космический корабль.

Когда-то в детстве отец дарил Диане книгу с картинками о космосе, и на одной из них был изображен очень похожий звездолет. Тогда девочка мечтала, как вырастет и улетит с родной планеты, чтобы увидеть другие миры и их обитателей, а потом снова вернется домой к родным и любимым людям. Потому что дом — это не просто здание, дом всегда там, где твое сердце. Сейчас на Седне не осталось никого, кого бы Диана любила, значит, и возвращаться ей некуда. Сейчас ее дом — это Денни, восторженно смотрящий на ликерийский звездный корабль.

Полет до Ликерии запомнился слабо. Их вели длинными коридорами так быстро, что девушка едва поспевала за охраной, а Денни вообще приходилось бежать. Вокруг было пусто, лишь тускло мерцали лампы над головой, да громыхали их собственные шаги по металлическому полу. С лязгом распахнулись двери какого-то ангара и детей впихнули внутрь. В помещении, под завязку заполненном рабами, было душно, пахло грязными телами, потом и еще чем-то очень неприятным. Люди сидели прямо на холодном полу, прислонившись к стенам. А те, кому не хватило места у стен — стояли.

Только сейчас Диана осознала, что миновав одну опасность, они с Денни угодили в не менее неприятную историю. Она прошла к крошечному свободному пяточку у дальней стены, примостила свой крошечный узелок и села на него, притянув к себе Денни.

Поначалу все было спокойно. Девушка уже потеряла счет времени, вслушиваясь в мерный гул двигателя. Но потом, некоторым рабам надоело сидеть без движения. Они вставали и бесцельно бродили по ангару, задевая остальных. Вспыхивали ссоры, иногда потасовки и даже драки. В такие моменты раздавалась сирена, в помещение врывались охранники и тыкали в дерущихся каким-то прибором. Рабы вздрагивали, падали на пол и еще долго не двигались даже после ухода охранников.

Раз в несколько часов заносили чан воды и стопку пластмассовых чашек. Выстраивалась очередь. За порядком следили несколько охранников со страшными приборами на изготовку. Еды не давали совсем. А вот отхожие места были, в самом конце ангара, за металлической перегородкой. Они представляли собой дыры в полу, на дне которых где-то внизу журчала вода. Диана очень стеснялась ими пользоваться, но вскоре поняла, что никто вокруг друг на друга не смотрит. Люди замкнулись в себе, ни на что не надеются и просто где-то глубоко внутри оплакивают свою жизнь. Ее же от соотечественников отличала вера в чудо, надежда на лучшее и огромное желание выжить. Она будет жить, по крайней мере, до тех пор, пока не увидит Денни счастливым.

Есть хотелось неимоверно. Почти все время девушка дремала, поглаживая отросшие волосы брата. Она уже потеряла счет времени. Сколько прошло? Трое суток? Четверо? Наконец, электронный голос сообщил, что звездолет совершил посадку в столице Ликерийской империи Джамме.

Вскоре распахнулись двери ангара и охранники, орудуя болевыми приборами, принялись выгонять рабов из помещения. Как скот. В этот раз никто не падал на пол и не бился в конвульсиях. Видимо в оружии был выставлен совсем небольшой разряд. Диана крепко держала брата за руку и старалась держаться в центре толпы, подальше от охраны.

Яркие лучи дневного светила заставили девушку зажмуриться. После полумрака сырого, зловонного ангара глазам было больно. Сбоку прижался Денни. Людей сгоняли вниз к поверхности планеты по пологому пандусу.

— При прохождении контроля предъявить чип! — раздалась команда.

Когда, наконец, Диана смогла различать предметы вокруг, а глаза привыкли к яркому свету, она увидела внизу несколько терминалов, около которых стояли ликерийцы в незнакомой форме. На корабле охранники носили совсем другую.

Седнианцы подходили к терминалу, послушно протягивали руку с чипом, а потом к ним подходил человек в форме и отводил к одной из стоящих неподалеку машин. Вдруг, один человек показался ей неуловимо знакомым. Где же она могла его видеть? Мужчина, сгорбившись, едва волоча ноги, брел к терминалу. Спутанные волосы, закрывая лицо, сосульками свисали ниже плеч. Когда он протянул руку с чипом, невольно выпрямился, и Диана узнала его. Узнала и не поверила. Это был Лиан, когда-то энергичный, веселый соседский юноша. Сейчас он безжизненными глазами смотрел на чужую планету. Так смотрят те, кто уже ни на что не надеется, кто не станет бороться, а покорно встретит свой конец. Диана еще помнила вкус его губ, нежность прикосновений, тихий смех, заставляющий ее улыбаться в ответ. Она помнила, но все это осталось в той прошлой жизни. Надо же, летели в одном ангаре, а увидела его Лиана только сейчас. Судьба дала возможность последний раз взглянуть на того, чье искреннее восхищение впервые породило в девичьем сердце ответные чувства. Слабые, неуверенные, им не суждено было превратиться в настоящую страсть, но воспоминания о них будило в душе все самое чистое и светлое.

Подойдя к терминалу, Диана протянула руку с чипом.

— Диана Линни? — спросил ликериец.

— Да-а, — робко ответила девушка, испугавшись такого пристального внимания.

— Ты и твой брат Дениэл отправитесь с уважаемым господином Самшитом. На то есть распоряжение, — произнес мужчина. — Подождите его в сторонке.

Ждать пришлось недолго. Вскоре показался невысокий ликериец, одетый весьма ярко. Его расшитый халат привлекал внимание, а золотые кисточки на поясе искрились в свете дня. За ним шествовали два мужчины повыше и одежда на них была попроще.

— Ну-ка посмотрим, что мне приготовил свояк Кайл за столь высокую цену! — с этими словами низкорослый сорвал с головы девушки платок.

Диана ахнула, а светлые волосы тяжелым водопадом укрыли ее плечи.

— Посмотри на меня, женщина! — ликериец вцепился ей в подбородок и приподнял голову.

Он долго рассматривал девушку, цокал языком и, наконец, изрек:

— Хороша! Яркие глаза с прекрасными золотыми волосами — редкое сочетание для Ликерии, а твоя девственность станет тем десертом, что так любят богатые покупатели подобных игрушек.

От его слов Диану передернуло. «Игрушка» — вот кто она для ликерийцев. Ничего, она все выдержит, лишь бы брат выжил. Девушка выпрямилась и посмотрела прямо в глаза господину Самшиту.

— Гордая! — хмыкнул торговец. — Это не надолго. Слишком спесивые ломаются еще на стадии обучения. А это у нас кто?

Ликериец скользнул взглядом по фигурке мальчика.

— Маловат, но небезнадежен, — вынес вердикт он и приказал охранникам: — Грузите их в фургон! Дел невпроворот.

* * *

Неделя, проведенная в доме торговца Самшина, показались вечностью. Если жизнь на Седне была трудна и безрадостна, то в этом странном месте Диана испытала настоящее отчаяние. Только присутствие брата давало силы выстоять и не сломаться. Присутствие! Едва переступив порог, их разделили. Денни отправили на мужскую половину, где было и детское отделение, а Диану — на женскую.

На женской половине всем заправляла госпожа Ракежа — скелетообразная, высокая женщина, с близко посаженными глазами и черными усиками над верхней губой. Поначалу, Диана приняла ее за родственницу торговца Самшита, но оказалось это не так — в лавке она служила, занимая пост надсмотрщицы и воспитательницы в одном лице. Онко — так между собой называли Ракежу обитатели дома. На ликерийском слово «онко» означало «жало». Прозвище очень подходило ей.

Чем красивее оказывалась вверенная ей девушка-рабыня, тем более требовательной и жестокой была с ней воспитательница. Словно, осознавая всю свою непривлекательность, она мстила красоте всеми доступными ей средствами. Одевалась госпожа, как правило, в просторный черный комбинезон, пошитый из ткани напоминающей тонкую замшу, а в руках неизменно держала свою любимую игрушку — тонкую кожаную плеть с резной деревянной рукоятью.

Диана попала в немилость с первого ее взгляда. Как только торговец втолкнул ее с братом в душное помещение лавки, Самшит, схватив Денни за руку, потащил мальчика дальше по узкому боковому коридору, а девушке пришлось стоять и смотреть на некрасивую женщину с плетью в руке. Незнакомка обошла Диану по кругу, недовольно скривилась, а потом приподняла ей подбородок рукоятью, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Меня зовут госпожа Ракежа. До того, как у тебя появится новый хозяин, я — твой голос, я — твой разум, я — твой ночной кошмар! — прошипела ликерийка, практически не разжимая зубов. — Поняла меня, тварь?

— Меня зовут Диана, — прошептала девушка. Говорить с задранным вверх подбородком было неудобно, а деревяшка больно впивалась в кожу.

— Забудь! — одернула ее женщина. Она убрала от лица Дианы плеть, но с силой вцепилась ей в волосы, заставляя согнуться. — Запомни, ты будешь тем, кем я позволю тебе быть, и говорить ты станешь тогда, когда я это тебе позволю! Поняла меня?

Лекирийка так сильно тянула за волосы, что на глазах выступили слезы.

— Поняла? — заорала мучительница.

— Поняла! — выдохнула девушка.

— Ты должна отвечать: «Да, госпожа Ракежа!»

— Да, госпожа Ракежа, — не стала усугублять ситуацию Диана, но мучения на этом не закончились.

Не выпуская волос девушки, женщина неспешно пошла по другому боковому коридору, который находился напротив того, по которому увели Денни. Диане пришлось идти согнувшись, практически не разбирая дороги. Кожа на затылке натянулась, и боль отдавала в виски и заставляла девушку жмуриться. Чтобы не застонать и не навлечь на себя новую беду, она прикусила губу, покорно топая за госпожой.

— Здесь будешь жить, — толкнув Диану вперед, Ракежа резко отпустила волосы, и девушка не устояла на ногах.

Так же согнувшись, по инерции она пробежала пару шагов, ударилась обо что-то большое и растянулась на полу. Несмотря на боль, девушка осознавала — разлеживаться нельзя, если Рагежа ее возненавидит, то превратит в кошмар не только ее жизнь, но и жизнь Денни. Опираясь о пол руками, она начала подниматься. Надсмотрщица постукивала сложенной плетью по своей руке и криво усмехалась.

— Привыкай к смирению. Банный день завтра, обед ты пропустила, ужин на закате, — инструктировала она Диану. — Обноски свои снимай. Заразы нам тут еще не хватало. Сайта! Принесешь ей рубаху новичка!

Только сейчас, оглядев помещение быстрым взглядом, девушка поняла, что в комнате они не одни. Еще две девушки, в коротких серых рубашках, сжались у стены. Они старались не дышать, лишь бы Рагежа их не заметила. Услышав свое имя, одна из них вздрогнула, пробормотала: «Да, да госпожа», низко поклонилась и убежала исполнять приказание. Диана склонила голову, чтобы лишний раз не злить ликерийку.

— Ладно, — с оттенком брезгливости произнесла она, — располагайся пока. Через час жара спадет, и я дам тебе работу.

Диана промолчала. Место, в которое они с братом попали, было еще чудовищнее, чем все ночлежки, в которых им приходилось останавливаться последние месяцы. Сейчас, она всего лишь бесправная рабыня, а дома все же сохранялась иллюзия свободы. По крайней мере, Диана могла выбрать между смертью и бесчестьем. Здесь же ей вряд ли предоставят хоть какой-то выбор.

— Что нужно сказать? — заорала ликерийка и с размаху ударила плетью по бедру девушки.

Жгучая боль опалила кожу даже сквозь плотную ткань платья. Диана лишь охнула. Сейчас не до жалости к себе, она должна вытерпеть все, что приготовила ей судьба. Ради погибших родителей, ради жизни Денни. Надежда еще жива в ее сердце, ведь оно все еще бьется.

— Да, госпожа Рагежа, — произнесла она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул от прострелившей бедро боли.

— Молодец, — усмехнулась ее провожатая. — Умная девочка, далеко пойдешь, если я тебе позволю!

Она захохотала, словно весело и удачно пошутила, и вышла из комнаты.

— Онко! — прошипела ей в спину вторая девушка, сидящая на полу, на коленях.

Глава 4

Девушку, с которой осталась Диана, звали Ани. Она попала в дом господина Самшита месяц назад и уже знала достаточно, чтобы рассказать о жизни в этом месте. Ликириец занимался продажей элитных рабов. В основном, его товар предназначался для интимных утех богатых, избалованных жителей Империи. Рабы к торговцу попадали с колонизированных планет. Он лично отбирал самых красивых женщин, мужчин и детей.

Каждая из групп была изолирована и находилась на своей территории дома. Диана попала на женскую половину. Значит, Денни находится где-то на детской, и добраться до него пока не представлялось возможным. Поскольку цены на товар господин Самшит выставлял заоблачные, то и к его качеству подходил серьезно. До продажи новых рабов Ликерийской империи воспитывали, обучали необходимым навыкам и придавали внешний лоск. Сам хозяин называл свою лавку Школой, считая себя благодетелем обездоленных и ныне бесправных людей с колонизированных планет, волей судьбы попавших к нему в руки. За рабами смотрели воспитатели. Их было трое, по одному на каждую группу.

Школа делилась на три отделения. Начальное — сюда попадали новички. Здесь рабов учили смирению, ломая характер. Тяжелая физическая и самая грязная работа в совокупности с наказаниями за малейшую провинность рано или поздно давали свои результаты, превращая бывших свободных людей в покорное стадо, готовое услужить хозяину.

Когда измученный работой и наказаниями человек доходил до кондиции, его переводили в основное отделение. Здесь уже наказаний было меньше, но хозяин бдительно следил, чтобы товар обладал определенными знаниями. Спешно залечивали серьезные повреждения и травмы, обучали всему, что, по мнению господина Самшина, могло пригодиться в жизни «постельной игрушке». Как правило, элитный раб умел поддержать беседу, читал и писал на основных языках Ликерийской империи, играл на музыкальном инструменте и обладал некими интимными навыками. Невинность, если таковой обладал раб, ценилась и сохранялась до продажи. Но, не смотря на это, рабов все же обучали искусству любовных утех, учили доставлять удовольствие будущему хозяину разными способами. Одни из них, приходилось познавать лишь в теории, а для обучения другим — нанимали специалистов-натурщиков.

И последнее отделение — выпускное. Здесь уже над каждым экземпляром работали стилисты. Основное внимание уделялось физической подготовке рабов и их внешнему виду. Тщательно подбирали прическу, маникюр, следили за состоянием здоровья, проводили косметические процедуры, такие как: отбеливание зубов, различные пилинги и массажи, наращивание ресниц, эпиляции и прочее, и прочее. В результате, к торгам из рабов получались покорные куклы, удивительной красоты.

Разумеется, товар господина Самшина пользовался бешеной популярностью. Говорят, в высшем обществе даже ввели в моду появляться на приемах в сопровождении подобного раба. И конкурентов у торговца практически не было. Может быть, потому что дело ликериец поставил грамотно, а может, кто-то из высших кругов прикрывал его, получая процент от прибыли.

В любом случае, один раз в месяц проходили торги, на которые собирались все богатейшие ликерийцы. К событию готовились, планировали, даже составляли сценарий. Движения товара на подиуме рассчитывались до мелочей, для того, чтобы привлечь еще больше внимания покупателей. Больше внимания — больше покупателей, больше покупателей — оживленнее торги, а уж это прямой путь к увеличению прибыли. Для каждого раба писалась своя программа продажи, как сольный номер в концерте. Он знал, сколько шагов по сцене должен сделать, где повернуть голову, в каком месте улыбнуться или скинуть тогу, показав публике идеальное тело.

Под это представление господин Самшит снимал специальное помещение и продавал билеты, чтобы покрыть расходы на аренду и угощение для гостей. Таким образом, даже если потенциальный покупатель ничего не приобрел, он все равно приносил прибыль хитрому торговцу.

— Удобно устроился, — тихо сказала Диана, когда Ани закончила свой рассказ.

— В любом случае, попасть в дом Самшита — счастье для таких, как мы, — пожала плечами девушка. — По крайней мере, можно надеяться, что тебя не продадут на рудники или в дом терпимости, не разберут на органы и не станут проводить над тобой опыты.

Диана онемела от ужаса. Конечно, на Седне, скитаясь вслед за отцом по баракам, им с братом тоже многое пришлось повидать, но опыты и органы… Звучало страшно. Там, дома люди просто исчезали, и их дальнейшую судьбу никто не отслеживал. Признаться, никто и не стремился узнать, что с ними стало, слишком уж были заняты своим собственным выживанием. Умирать никому не хочется — это факт, но порой жизнь может стать настолько невыносимой, что смерть будет казаться благом.

— Что ты так смотришь? — вдруг зло спросила Ани. — Лучше уж согревать постель богатому уроду, чем подохнуть от голода и болезней на захолустной планетке, которая когда-то была твоим домом!!!

— У каждого своя правда, — спокойно ответила ей Диана.

Девушки обе находились в одинаковом положении, только цели у них все же были разными. Если Ани искала тепленькое место, чтобы спрятаться от проблем, то Диана хотела спасти брата. Она закрыла глаза и на секунду представила, что брата нет, стала бы она спасать свою жизнь, продавая свободу и честь? Нет. Диана предпочла бы смерть, но и осуждать Ани девушка не стала. Каждый выбирает свою дорогу, и никому неизвестно, что ждет его в конце пути.

— Думаешь безгрешная? Осуждаешь? — прищурилась Ани.

— Нет, — Диана в душе очень сочувствовала девушке. — Каждый выживает, как может.

— Посмотрим, что ты запоешь, когда госпожа Рагежа возьмется за тебя! — выплюнула девушка. — Поначалу все такие принципиальные, до первых сломанных ребер и раздробленных пальцев!

Ответить Диана не успела. Да, собственно, и нечего ей было сказать. Она всего лишь хотела наладить контакт с Ани, но, похоже, вышло иначе. Девушка затаила на нее непонятную обиду, словно это Диана была виновата в ее побоях и рабском положении. В подобной ситуации разумнее всего промолчать, потому что обиженный человек ищет любую возможность для того, чтобы использовать против обидчика каждое сказанное тем слово. Кроме того, в комнату вернулась девушка, которую посылали за одеждой.

— Переодевайся быстрее, я заберу твою старую одежду, — быстро зашептала она. — Да быстрее же! Онко уже идет сюда. Она не разбирается, если не успеем — накажет обоих!

Дважды Диану просить не пришлось. Она быстро скинула старую мешковатую одежду, зашипела от жгучей боли, когда грубая ткань задела свежий рубец на бедре, но проворно натянула, протянутую ей, рубашку. Как только девушка получила от нее грязные обноски, тут же снова выскочила из комнаты.

— Сайта тоже новенькая, — скривилась Ани. Она нравилась Диане все меньше и меньше. — Пока ей доставалось больше всех, теперь на очереди ты.

— А тебе доставалось? — не смогла удержаться и все же спросила Диана.

— А как же! Я прошла суровую школу, но скоро госпожа Ракежа переведет меня в основную Школу!

Да, определенно, с Ани стоило вести себя очень осторожно. Девушка была не только труслива и эгоистична, но еще завистлива, хвастлива и зла. Женская половина дома Самшита оказалась тем еще террариумом. У Дианы вся душа изболелась от беспокойства за брата, но что-либо узнать о нем, пока не представлялось возможным. Открывать карты перед Ани не хотелось, а вторая девушка показалась ей слишком робкой и запуганной.

Двери вновь открылись, и на этот раз вошла воспитательница, постукивая по голенищу высокого сапога своей неизменной плеткой. Она осмотрела с ног до головы Диану, удовлетворенно хмыкнула, заметив вспухшую, кровавую полосу на бедре, и приказала:

— Вы, двое! До ужина вычистите все сараи сулуков, навоз сносите в навозные отстойники!

— И я? — вырвалось у Ани. И хотя она тут же прикусила язык и низко склонила голову, злые глаза госпожи Ракежи уже прожигали ее насквозь.

— Повтори! — сузив глаза, почти прошипела Онко.

— Простите, госпожа! Я… Я все исполню, госпожа! — завыла Ани, упав на колени у ног воспитательницы.

— Разумеется, исполнишь! — губы Ракежи дрогнули, в подобии кривой ухмылки. — А после этого, ты, дрянь, простоишь ночь в погребе!

Ани ахнула и побледнела.

— На коленях! На семенах тархи! — добавила Онко, упиваясь каждым словом и каждой конвульсией Ани.

— Смилуйтесь, госпожа! — рыдала девушка, практически валяясь в ногах воспитательницы.

— И никакого ужина! А вот завтра… завтра мы поговорим и решим — заслужила ли ты, мерзкая рабыня, быть зачисленной в Школу господина Самшита!

Диана склонила голову еще ниже, чтобы гнев разъярившейся воспитательницы не обрушился и на нее. Пока она ничего не знает о Денни, лучше не нарываться.

— Покажешь новенькой, где сараи! — напоследок приказала Онко, всхлипывающей на полу Ани, и вышла.

* * *

Неужели прошла всего неделя с того момента, как Диана с братом покинули Седну? А кажется, что вечность. За все время, она ни разу его не видела. Все попытки что-либо выяснить не принесли никакого результата. Сайта — девушка, что приносила ей одежду, жила с ней в одной комнатенке, и Диане не без труда, но все же удалось наладить с ней подобие контакта.

Сайта оказалась настолько запугана, что боялась даже собственной тени, и информацию из нее приходилось вытягивать по капле. Ани, когда она отлежалась после жестокого наказания, все же перевели на более высокую ступень в жуткой иерархии рабской системы Самшита. Теперь она обучалась искусству любви, как высокопарно называли это воспитатели, а попросту постигала навыки удовлетворения похоти будущего хозяина.

Диана многое узнала. Например, что такое семена тархи. Так назывались хрупкие звездочки с очень острыми краями. Если встать на них коленями, то неровные края семян больно впивались в кожу, царапая ее до крови. Кроме того, семечки отвратительно пахли. У того, кто простоял на них несколько часов к ряду ноги на какое-то время отказывали, и каждое движение причиняло неимоверную боль.

Сулуками оказались скаковые животные. Кроме продажи рабов, господин Самшит, слывший заядлым участником скачек, разводил элитные породы беговых рептилий. Содержали их в специальных сараях, почти до верха заспанных сушеными травами, которые животные использовали вместо жвачки. Поскольку пик активности слуков приходился на ночь, то выпускали на тренировочные поля их только под вечер, когда светило садилось за горизонт, и жара спадала. Тогда и отправляли кого-то из рабов вычищать стойла. За день от наваленного сена мало что оставалось, зато пространство вокруг изобиловало остатками жвачки и фекалиями, полуразложившимися на дневном зное. К вечеру в сараях стоял такой смрад, что глаза начинали слезиться еще на подходе. Кроме того, слюна слуков содержала ферменты, при попадании которых на кожу начинался неимоверный зуд. В общем, работа считалась одной из самых грязных в доме Самшита, но Диана предпочитала именно ее. Сюда редко заглядывала госпожа Ракежа, а сам хозяин не появлялся вовсе.

В доме работалось не в пример тяжелее. И хотя в помещении лавки рабы выполняли несложные действия, зато под неусыпным надзором воспитательницы, получая за малейшую небрежность насмешки, оплеухи и удары плетью. Впрочем, пороли здесь за все, а еще таскали за волосы, били по лицу или наступали на пальцы.

Еще одним видом наказания был погреб, сырой и холодный. Окон в нем не было, освещения тоже. Диану так наказали на второй день, когда госпожа Ракежа осталась недовольна чистотой пола в коридорах. Когда за воспитательницей захлопнулась дверь, тьма окутала девушку. Казалось, тесное помещение с каждой секундой становится все меньше и меньше. Пахло плесенью и еще чем-то очень затхлым, а тишину нарушало странное шуршание, словно незнакомые насекомые перебирали лапками, пытаясь подобраться к Диане.

Через какое-то время стало холодно. Короткая рубашка не согревала. Девушка попыталась подвигаться, она стала прыгать, приседать и энергично двигать руками. В какой-то момент ладонь скользнула по стене, натолкнувшись на что-то склизкое и желеобразное. Ужас сковал по рукам и ногам. Диана обязательно завопила бы и забарабанила в дверь, но понимала, что этим лишь порадует воспитательницу. Она так и простояла до утра, больше не прикасаясь ни к чему, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку и дрожа всем телом от холода и страха.

Сайта — подруга по несчастью, девственницей, в отличии от Дианы, не была. И для нее госпожа Ракежа иногда использовала еще одно наказание, передавая рабыню в пользование господину Вашто — воспитателю на мужской половине. Наутро девушка приходила, низко склонив голову, с красными глазами и дорожками слез на щеках. Онко удовлетворенно улыбалась, а когда отворачивалась, то Сайта вовсе не выглядела наказанное. Наоборот, ее глаза сияли, а губы подрагивали, готовые вот-вот растянуться в улыбке. Диана готова была поклясться, наказанной ее новая соседка не выглядела.

— Ты сияешь, как начищенный серебряный сервиз в столовой! — сделала она комплимент Сайте, когда они вернулись в свою коморку поздно вечером.

День прошел достаточно легко и обе девушки не понесли никакого наказания. Видимо, слишком уж порадовал Онко удрученный вид Сайты утром. Диана не пыталась разговорить соседку, просто радовалась за нее, ведь в их жизни сейчас так мало поводов для радости. Но к своему удивлению поняла, что выбрала самую верную тактику в подходящее для этого время.

Сайта просто порхала по крошечной комнатке, пока споласкивала лицо холодной водой из старенького кувшина, потом расчесывала темные волосы у покрытого темными пятнами зеркала. А когда девушка легла на узкую лавку, покрытую тонким тюфяком, которая служила рабыне кроватью, она блаженно вытянулась и рассмеялась.

— Знаешь, Ди, он замечательный! — сияя счастливой улыбкой, сказала Сайта.

— Господин Вашто? — спросила Диана, хотя итак поняла о ком идет речь. Просто не могла поверить в удачу и старалась поддержать разговор, не давая соседке отвлечься и замкнуться.

— Да, он! У меня до Энсина был лишь один мужчина, еще дома. Но тогда мне жутко не понравилось, хотя Ониф мне очень нравился. И я так боялась, когда Онко меня отправила на мужскую половину… — девушка говорила и говорила, Диана просто слушала, молча, давая возможность ей раскрыться. — Я думала, снова будет больно, неприятно и придется терпеть, закрывая глаза, а вышло наоборот. Господин Вашто чудесный! У меня ведь никого из родных не осталось, все погибли дома, когда орбита сдвинулась и случилось землетрясение. С тех пор я ни от кого не видела ни участия, ни ласки. А тут…

— Он тебе очень нравится? — тихо спросила Диана.

— Очень! — прошептала Сайта. — И я ему тоже очень. Он теперь сам просит, чтобы госпожа Ракежа меня отправляла к нему, а утром я должна делать вид, что меня жестоко наказали. Ди! Я не хочу, чтобы меня переводили в основную Школу! Не хочу! Как только я туда перейду, мы больше с ним не увидимся!

Сияющие глаза девушки заблестели от слез.

— Сайта, не плачь, — Диана пересела на узкую скамеечку рядом с девушкой и тихонько погладила ее по руке. — Если ты ему очень нравишься, он обязательно что-нибудь придумает, чтобы вы были вместе.

— Нет! Нет! — мотала головой соседка, но руку не убрала, ловя осторожную ласку Дианы. — Энсин сказал, что товар господина Самшита не по карману обычному воспитателю. Если бы я была простой рабыней в любом другом доме, тогда…

Новые всхлипы заполнили их тесную каморку. Диана молчала, давая время Сайте успокоиться.

— Знаешь, — вдруг заговорила та, — а ведь тут бывали случаи, когда новеньких рабынь продавали за бесценок, так и не допустив до обучения! Мне нужно только сделать что-то такое, что приведет Онко и хозяина в бешенство! Тогда меня продадут, и Энсин сможет меня выкупить!

В этом Диана совсем не была уверена, но и не исключала, что лекириец Энсин Вашто действительно воспылал к Сайте нежными чувствами. Все же господин Самшит умел подбирать себе рабов. Удивительная красота Сайты радовала глаз, даже уродливая рубашка новичка ее не портила.

Чтобы не нарушить хрупкое доверие, возникшее между ними, Диана понимала, что должна рассказать Сайте свою тайну. Денни — родная душа, единственный близкий человек во всей необъятной вселенной, именно он был главным сокровищем и сокровенной тайной Дианы. Впрочем, господину Самшиту этот секрет известен, но вот ее соседке — нет.

Оказавшись в трудном положении, нужно использовать любую возможность, чтобы заставить обстоятельства работать на себя, а не против. В конце концов, Сайта посещала мужскую половину и снискала расположение мужчины, который мог дать хоть какую-то информацию.

— Я тоже должна тебе кое в чем признаться, — сказала Диана, когда Сайта совсем успокоилась и перестала шмыгать носом. — У меня есть брат.

— Брат? — удивленно воскликнула девушка, широко распахнув глаза.

— Да. И он находится здесь, на детской половине.

— Ди, это ужасно! — Сайта прикрыла ладошкой рот.

— Все мы в ужасном положении, но пока живы, а значит — есть надежда на лучшее будущее, — спокойно произнесла Диана, хотя внутри все сжалось от беспокойства.

Ей не давала покоя реакция соседки. Да, они все оказались на Ликерии, попав в сложную ситуацию, практически не имея прав, но ведь Сайта отреагировала так бурно только тогда, когда Ди упомянула Денни.

— Ты не понимаешь! — зашептала девушка. — Господин Самшит покупает только элитных рабов!

Что такое «элитный» Диана знала не понаслышке. Дома, на Седне, ткани, которые изготавливала их семья, считались элитными — самыми лучшими на планете. Она по-прежнему не могла понять, о чем так беспокоится Сайта. Элитный раб — значит, дорогой и самый лучший. Высока вероятность попасть в хороший дом, а имея достаточно средств и доброго хозяина, со временем освободиться. Так она думала, но похоже ее соседка полагала иначе.

— Объясни мне, что тебя тревожит! — почти взмолилась Ди, когда Сайта вновь округлила глаза.

— Элитный раб — это раб для развлечений. Плотских, Ди. Хозяин не покупает девочек, потому что до первой крови они не ходовой товар, а на мальчиков большой спрос…

— Что… ты… хочешь… сказать… — в горле пересохло, и каждое слово Диана произносила с трудом, они словно царапали гортань изнутри.

— Мальчиков, живущих здесь на детской половине, продают в качестве любовников для богатых ликерийцев! — Сайта, наконец, озвучила то, о чем Диана давно догадалась, но никак не хотела в это поверить. — Господин Самшит — большой любитель красивых мальчишек и прежде, чем продать, сам обучает их всем премудростям.

Девушка скривилась от отвращения, а Диана… Диана, вообще, потеряла дар речи. О, Седна, заступница! Убереги Денни от подобной судьбы! Помоги выбраться из капкана, в который они угодили! Стоило зажмуриться, как девушка представляла брата, изо всех сил отбивающегося от навязчивых приставаний торговца. Лучше бы они умерли от голода дома! Хотя… От голода ли? Сычи своего не упускали.

На карте брата есть, пусть не большие по меркам Ликерии, но все же деньги. Возможно им удастся сбежать и спрятаться так далеко, где никто и никогда не найдет их. Беглых рабов ловили, клеймили и отправляли в такие места, где очень скоро они погибали, либо сразу приговаривали к смертной казни. Но сейчас, после рассказа Сайты, смерть не страшила девушку. Ее больше пугала судьба брата. Тряхнув головой, она бросилась ей в ноги.

— Молю тебя, разузнай, где держат Денни! Любая информация! Даже самая крошечная! — Диана хваталась за колени Сайты, а из глаз текли ручейки слез. Собственная судьба ее не страшила, а вот ради Денни она пойдет на многое.

— Ди! Ди! — медленно, будто сквозь слой толстого войлока, доносился до нее голос соседки. — Конечно, я помогу тебе. И господин Вашто, думаю, не откажет мне…

— Сайта, не говори, пожалуйста, господину Вашто о Денни, — встрепенулась Диана. Интуиция вопила, что друзей у нее в этом странном месте нет. Даже Сайте нельзя было доверять полностью.

— Хорошо, — согласилась соседка. — Я постараюсь просто расспросить Энсина о детях, не называя имен. Я иду на мужскую половину завтра ночью, а утром расскажу все, что смогу узнать.

— Спасибо тебе, — шепотом поблагодарила отзывчивую девушку Ди.

— Не за что, — тихо ответила Сайта. — Был бы у меня брат, я бы тоже постаралась сделать для него все, что в моих силах.

Девушки легли на тонкие тюфяки, и в коморке стало тихо. Вскоре, Диана услышала размеренное дыхание Сайты. Уснула. Счастливица. Сама же она не смогла сомкнуть глаз до рассвета.

Глава 5

Весь день Диана не находила себе места. Все валилось у нее из рук, Онко сердилась, даже назначила наказание в погребе. Но девушку такой расклад даже обрадовал. Одиночество в ледяном пространстве с тайными звуками и зловещими шорохами — это то, что нужно. Пусть лучше страх, чем съедающее душу переживания за Денни.

Ближе к вечеру, когда мозоли на руках девушек привычно саднило, а ноги уже почти не держали, госпожа Ракежа подошла в Сайте. Соседка как раз усердно драила последние ступеньки винтовой лестницы.

— Плохо моешь! — выплюнула она, оставляя грязные следы на свежевымытом полу. — Видимо, предыдущие уроки тебя ничему не научили! Сегодня снова идешь к господину Вашто, пусть он займется твоим воспитанием!

— Простите, госпожа! Умоляю, простите! — бросилась ей в ноги Сайта. Что и говорить, испуг девушка играла очень натурально.

Когда-то в детстве, Диане приходилось видеть спектакль, который, на базаре, устраивали артисты. На сцене показывали сказочную историю, и сюжет так захватил девочку, что она отбила все ладошки, хлопая актерам, а всю дорогу домой — напевала незатейливую песенку. Но те лицедеи и вполовину не играли так хорошо, как Сайта. Разумеется, ведь у них была совсем иная мотивация. Когда на кону стоит жизнь или любовь, выкладываешься по полной.

Госпожа Ракежа осталась довольна слезами и стенаниями Сайты. Она хищно оскалилась в подобии улыбки, отчего тонкая, как пергамент, кожа еще сильнее натянулась на худом лице. Диана, предпочла низко склонить голову, чтобы скрыть довольный блеск своих глаз. Если Сайта идет на мужскую половину — значит, есть надежда завтра с утра получить новости о Денни.

Уходя вслед за Онко, Сайта ей подмигнула. Вскоре пришли и за Дианой, чтобы отправить ее в погреб. Но вторая ночь в тесной, холодной комнатенке уже не была столь ужасна, как первая. Шорохи не пугали, скользких стен девушка старалась не касаться, а все мысли занимал брат.

На утро, едва заскрипела открывающаяся дверь, Диана приготовилась бежать искать Сайту, но просто так проскользнуть мимо Онко не удалось.

— Стоять! — прошипела воспитательница. — Ты забылась, дрянь!

Девушка вздрогнула, поспешно развернулась и склонилась в низко поклоне.

— Простите, госпожа. Спасибо за науку, госпожа! — смиренно выдохнула она заученные фразы. Любая задержка сейчас была смерти подобна. От тревожных мыслей сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Ступай! — милостиво разрешила Ракежа. — Приведешь себя в порядок и за работу.

Еще раз поклонившись, Диана понеслась в комнатенку, которую они делили с Сайтой. Ее соседка была уже на месте и нервно ходила из угла в угол.

— Узнала? — едва войдя, выпалила Ди. Ее просто трясло от нетерпения и беспокойства.

— Узнала! Господин Сакуто — воспитатель детской половины, совсем недавно увез всех подготовленных мальчиков на торги в столицу. Их не продают вместе со взрослыми рабами. Твой Денни появился позже их отъезда и сейчас находится на детской половине один, а мой Энсин за ним присматривает, — торопливо стала рассказывать Сайта. Время поджимало, скоро нужно было выходить на работу.

— А господин Самшит? Он… — договорить Диана никак не могла, перед глазами стояла сцена, где брат тщетно отбивался от торговца.

— Хозяин отсутствовал неделю. Энсин сказал, что он ездил за новыми рабами.

Слова соседки немного успокоили девушку. Значит, мерзкий извращенец не успел добраться до Денни. Но расслабляться не стоило. Сайта сказала «отсутствовал», неужели приехал? В подтверждение ее мыслей та продолжила:

— Но вчера господин Самшит вернулся и первое, что он потребовал — это привести к нему мальчика!

Диана охнула, зажав рот рукой. Она едва сдержала крик ужаса и душевной боли, рвавшийся откуда-то изнутри.

— Ди, вчера он просто посмотрел на твоего брата! Просто посмотрел, слышишь? — Сайта уже почти трясла Диану, пытаясь вывести из ступора. — он ничего ему не сделал…

— Не сделал? — все еще не веря, переспросила Ди.

— Пока нет, но нужно спешить и обязательно что-то придумать! Хозяин сказал господину Вашто, что обучением и воспитанием Денни займется сегодня после полудня! Времени у нас мало!

— После полудня… — словно во сне повторила Диана. — У нас? Боги! Сайта, я ценю твою готовность помочь, но ты итак много сделала для нас. Я не могу так сильно подставлять тебя и, честно признаться, не знаю, что мне делать…

— Бежать вам нужно! — вдруг выпалила соседка. — Не сегодня, так завтра, но хозяин доберется до твоего брата, Ди!

— Бежать! — скривилась Диана, потрогав металлический ошейник, который на нее надели в первый же день. — Легко сказать. Я даже не знаю, как мне выбраться с женской половины и найти брата…

— Вот, смотри, что у меня есть! — Сайта подняла рубашку, показывая повязку на ноге. — Пришлось вчера даже поцарапать ногу, чтобы дали, чем перевязать. Регенератор из-за таких пустяков, тем более для новичка включать не станут. Зато смотри, что я там припрятала!

Сайта стала разматывать тряпицу, выкладывая на скамью предметы, спрятанные в повязке: металлическую карточку, несколько бумажных купюр и крошечный нож, с лезвием не длиннее пальца.

— Что это? — прошептала Диана.

— Деньги — мало, конечно, но все же хоть какой-то шанс выбраться, оружие тоже пригодиться, а это, — Сайта показала на карточку, — универсальный нейтрализатор от ошейника, чтобы вы могли выбраться из лавки. Его нужно приложить к ошейнику, а потом к считывающему устройству рядом с входом.

— Спасибо, но боюсь, в ошейниках нас с Денни поймают сразу, — сказала Диана, грустно рассматривая с таким трудом добытое Сайтой имущество.

— Комната, где держат Денни, находится недалеко от входа. Там рядом есть ниша, куда я спрятала старый халат господина Вашто и большое полотенце, чтобы обмотать шею. А Денни придется побыть твоим рабом, пока вы не выберетесь и не найдете возможность избавиться от ошейников. Понимаю, вероятность успеха мала, но…

Глаза Дианы заблестели, она порывисто обняла Сайту и на несколько мгновений застыла, выражая ей свою молчаливую благодарность. Может побег и не лучший способ, чтобы выжить, но это, определенно, единственный вариант остаться человеком и не утратить уважение к себе. Да, она готова была рискнуть. Всем и даже своей жизнью.

— Вот еще, — Сайта отстранилась и положила в ладонь Дианы небольшой ключик. — От женской половины. Онко перед обедом уходит отдыхать, и ты сможешь незаметно выскользнуть.

— Если узнают, тебя де накажут! — сжимая ключ, прошептала девушка.

— Не если, а обязательно узнают. Я сама признаюсь! Хочу, чтобы меня продали Энсину! — Сайта говорила пылко. Она верила в свой успех, а вот Диана не разделяла ее энтузиазма.

— Ты говорила с господином Вашто? — с тревогой спросила она соседку.

— Нет! Конечно же, нет! Это сюрприз! Он обрадуется, что меня не возьмут в Школу и выкупит.

Диана промолчала, понимая, что поступает малодушно и ставит свои интересы выше интересов этой прекрасной девушки. Да, им с Денни очень повезло, что стремление Сайты быть наказанной, так удачно совпало с ее желанием им помочь, и она воспользуется предложенной помощью, не взирая ни на что! В конце концов, Диана совершила свою ошибку, покинув родину и попав в рабство. Хотя, выбора-то особенного не было. И точно никто не скажет, является ли ошибкой ее поступок. Возможно, в тех обстоятельствах, она просто воспользовалась тем единственным шансом выжить, что предоставила ей судьба. Теперь, жизнь вновь приоткрыла новую дверь, и Диана войдет в нее. А Сайта? Сайта имеет право на свои собственные ошибки. Вдруг господин Вашто — это ее персональная дверь в лучший мир?

* * *

Необходимые для побега вещи, решили оставить у Сайты, под повязкой. Только ключ Диана решила спрятать на себе, надежно примотав его резинкой к волосам собранным в хвост. Казалось бы, шел самый обычный день, исполнялась рутинная работа, но все же все было иначе, словно воздух наэлектризовался вокруг.

Даже Онко вела себя подозрительно тихо, ни к чему не придиралась, не раздавала оплеух и никого не ударила любимой плетью. А как только новичков покормили скудным обедом, воспитательница дала работу и удалилась отдыхать. Обычно, до вечерних часов, когда изнуряющая жара спадала, она больше не появлялась.

— Пора! — толкнула Диану Сайта, когда за госпожой Ракежей закрылись двери.

Ди и сама понимала, что медлить не стоит, но на душе было тревожно, а нехорошее предчувствие черной змеей свернулось где-то внутри и неприятно шевелилось. Двери в доме торговца изнутри, где работали и содержались рабы, открывались исключительно ключом, снаружи же — их легко можно было открыть автоматически, нажав на кнопку. За территорию женской половины, Диане удалось вырваться лишь раз — самый первый день, когда Окно велела вычистить стойла сулуков, все остальное время она трудилась лишь в доме. Поэтому сейчас ей пришлось полностью довериться Сайте и ее познаниям в устройстве дома. Подробный план коридоров, поворотов и проходов до детской половины, а затем и к выходу, соседка ей начертила на пыльном подоконнике. Правда быстро смахнула тряпкой импровизированную карту, заслышав шаги воспитательницы, но Диана успела все запомнить. Глубоко вздохнув, она посмотрела на Сайту.

— Может, все же не станешь признаваться в том, что помогала мне?

— Со мной все будет хорошо, — ободряюще улыбнулась ей Сайта. — А не будет, значит так мне и надо. За любовь, как за жизнь — нужно бороться, но только тогда, когда в этом есть смысл.

Значит, не такой уж наивной была ее соседка. Она понимала, а главное — осознавала свое положение, не создавала ложных иллюзий, просто сделала ставку и надеялась на лучшее. Что ж, теперь у Седны — заступницы и покровительницы всех обездоленных, Диана станет просить помощи не только для себя и брата, но и для славной девушки Сайты, с небольшой, погибающей планетки на задворках Великой Ликерийской империи. Она порывисто обняла свою новую подругу.

— Смелее! — подбодрила ее та, перекладывая в руки Дианы карточку, нож и деньги.

— Удачи тебе, Сайта! И пусть Седна хранит тебя! — прошептала девушка и поспешила на выход.

Она уже не оборачивалась, поэтому не видела влажных дорожек на щеках бывшей соседки, не слышала ее последнего пожелания, сказанного шепотом.

— Пусть хотя бы у вас все сложится… — едва слышно произнесла Сайта, когда двери женской половины закрылись за Дианой.

* * *

Дороги Ди не помнила. Да и как ее вспомнишь, когда кроме пластиковых полов больше ничего не видела? Они тоже запомнились слабо, потому что все воспоминания того дня были о боли в висках, бедре, сердце… Но, больше всего болела душа.

Нишу с тайником она обнаружила, но решила одеть халат и замотать ошейник чуть позже, когда найдет Денни. От напряжения, казалось, дрожит каждая клеточка тела. Мимо входа в лавку Диана проскользнула тенью, попав в тот коридор, по которому неделю назад от нее увели брата. Ах, Денни-Денни, лишь бы с тобой все было хорошо! Вместе они обязательно выберутся! Главное верить!

Нужную дверь Диана отыскала быстро и потянулась к кнопке, но не успела ее нажать. Створки распахнулись, едва не задев девушку. Только хорошая реакция, позволила ей увернуться и отскочить в сторону.

На пороге появился торговец Самшит. Он тащил за ошейник хрипящего, упирающегося Дени и шипел от ярости:

— Щ-щ-ще-енок! Ты посмел прокусить руку, в которой находится твое будущее! Мальчиш-ш-шка! Я научу тебя почтению! Я выбью из тебя всю спесь! Запорю…

Последнее слово разодетый в пух и прах хозяин лавки почти выдохнул и остановился перевести дух и вдохнуть воздуха. На свободной руке, которой ликериец все время тряс, виднелся отчетливый след от укуса. Некоторые глубокие ранки уже наполнились кровью. Диана готова была застонать от отчаянья. Неужели она опоздала? Ее пока не заметили лишь потому, что распахнутая створка двери, надежно скрывала девушку от взгляда разъяренного хозяина.

— А знаешь, я придумал способ заставить тебя слушаться! — господин Самшит развернулся к Денни и почти навис над ним.

— Никогда… — прошептал мальчик, метнув на торговца яростный взгляд. На шее брата Диана заметила царапины от ошейника. Слишком небрежно и сильно тянул за него ликериец.

— Будешь, будешь слушаться! — Самшин неприятно ухмыльнулся, растянув и без того узкие губы. — Как дрессированный го будешь выполнять все мои прихоти и просить еще!

— Ни за что… — Денни почти прохрипел эти слова, пытаясь вздохнуть.

— Я найму мастера пыток! И каждый раз, когда ты, маленькое отродье, будешь говорить «нет» своему хозяину и господину, он будет делать бесконечно больно твоей сестре!

Денни побледнел. Что может маленький мальчик в рабском ошейнике против взрослого мужика, нависшего над ним? Видимо, злость и отчаянье придали Денни решимости. Ребенок вывернулся и почти прыгнул на ногу Самшиту. Ликериец дернулся, завыл и наотмашь ударил мальчика с такой силой, что он отлетел к стене, ударился и затих.

— Ты! Мелкий мерзавец! — заорал торговец и прихрамывая ринулся к Денни.

Еще секунда и, обутая в подкованные железом сапоги, нога обрушилась бы на ребра Денни. Этого Диана уже не смогла бы вынести. Краем глаза видела, что брат пошевелился и пытается подняться, но себя уже не контролировала.

— Не смей! — закричала она и, словно дикая, обезумевшая тери, бросилась на господина Самшита со спины..

К сожалению, про крошечный нож, что зажимала в руке, Диана вспомнила слишком поздно, когда небольшое лезвие слегка поцарапало ликерийцу шею. Торговец присел и, развернувшись, сбросил девушку, придавив ей шею, носком сапога.

— Не смей бить Ди! — попытался броситься на Самшита мальчик, но был отброшен, как что-то незначительное и надоедливое.

— Денни, беги! Прячься! — прохрипела Диана, чувствуя, как катастрофически не хватает воздуха.

— Я не брошу тебя! — выдохнул ребенок, силясь подняться, но это ему не удалось. Он так и остался лежать в коридоре, вздрагивая всем телом и пытаясь отдышаться.

Самшит убрал ногу с горла девушки, металлический ошейник перестал давить, и Диана тоже смогла сделать живительный глоток воздуха. В голове прояснилось. Осмотревшись, девушка поняла, что она лежит прямо на пороге лавки, а ее мучитель стоит на небольшой терраске у входа, закрывая собой дневное светило.

— Я заморю твоего брата голодом! Продам в низкопробный бордель! Запорю! — злость мешала ликерийцу сосредоточиться на чем-то одном, и он грозил Денни всеми муками этого мира.

— Не смей! Меня можешь забить до смерти, но его не смей трогать! — почти прокричала Диана. Эх, жаль ножик торговец у нее выбил. С каким бы удовольствием она сейчас метнула бы его прямо в ухмыляющееся лицо работорговца!

Подняться девушка не смогла, как ни старалась. Она смогла лишь отползти немного в сторону по холодному, каменному полу террасы. Взбешенный ликериец надвигался на нее.

— Ты, грязное отродье, смеешь мне указывать? — Самшит зашипел, а потом последовал удар такой силы, что Диана скатилась по ступеням прямо на пыльную мостовую.

Вокруг стал собираться любопытный народ. Кто-то разговаривал, свистел, давал советы, смеялся, она могла лишь лежать, сжавшись в комочек у чьих-то ног. Как глупо. Она рискнула и проиграла. Ничем не помогла ни себе, ни Денни. Возможно, сделала только хуже.

— Вставай, отребье! Или, клянусь всеми богами, ты пожалеешь!!! — взревел ликериец, приближаясь к своей рабыне, но почти сразу тон его волшебным образом изменился, и он произнес: — Да простит меня, господин саорг!

Что? Саорг? Представитель расы, которой пугают детей? Виновник уничтожения ее родной планеты? Диана глухо застонала и, тяжело опираясь на руки, медленно поднялась. Не обращая внимания на согнувшегося в низком поклоне хозяина, девушка расправила плечи, вздернула подбородок и со всей решимостью посмотрела на источник всех своих бед.

Саорг в ответ ухмыльнулся и его светло-карие глаза полыхнули огнем. От неожиданности Диана вздрогнула, но взгляда не отвела, просто не смогла этого сделать. Она как зачарованная все смотрела и смотрела на огромного мужчину стоящего перед ней. Он не имел ничего общего с той страшной картинкой, которую ликерийцы развешивали на стенах домов заборах и столбах ее мира для устрашения населения. Саорг, стоящий сейчас перед ней, пугал разве что размерами. Черты его лица показались Диане приятными. Более того, встреться они в мирное время — мужчина бы ей понравился.

Чем дольше смотрела на него девушка, тем больше, к своему ужасу, ему симпатизировала. Разве может враг располагать к себе? Из-за таких, как он или торговец Самшит, из-за миллионов жадных до власти, денег и ресурсов ликерийцев страдают сотни миллиардов ни в чем не повинных людей, чей грех состоит лишь в том, что им не посчастливилось родиться в тех мирах, на которые нацелились захватчики.

И все же… Все же незнакомец был хорош! И смотрел он на Диану как-то по-доброму, да и она не могла оторвать от него глаз. Широкие плечи, мощная грудь, видневшаяся в глубоком вырезе туники, крупные руки, мускулистые бедра… Девушка задышала чуть чаще. А волосы саорга, такие густые, спускающиеся ниже плеч, теплого, темно-медового оттенка, в них хотелось зарыться пальцами и проверить, настолько ли они мягкие, какими кажутся?

Идиллию нарушил торговец, по-прежнему склоненный до земли перед саоргом. Он с силой дернул за ошейник, прошептав:

— Поклонись, дура!

Диана пошатнулась и обязательно упала бы, не подхвати ее незнакомец. Придерживая девушку за талию, он протянул руку и… Диана, так привыкшая к упрекам и побоям за последнюю неделю, проведенную в доме ликерийца, зажмурилась, ожидая удара. Она ждала и ждала, но мужчина лишь нежно коснулся ее щеки и бережно убрал с лица непослушную прядь волос. Удивленно распахнув глаза, девушка успела заметить в глазах саорга замешательство, которое сменилось искренним недовольством, словно Ди его огорчила или разочаровала.

Пришел в себя и хозяин Самшит. Подскочив, он стал настойчиво перетягивать девушку к себе, но саорг не выпускал ее. Диана, столько пережившая за этот еще не окончившийся день, вообще потерялась в реальности. Ей хотелось лишь вырваться из рук мужчин и бежать в ненавистную лавку, ведь там остался Денни. Ликерийцы, саорги могут катиться в самые черные из всех дыр, созданных богами, смысл ее жизни — брат, лишь для него бьется ее сердце.

Девушка даже не понимала, о чем говорят мужчины, она просто стояла и ждала удобного момента, пока… Пока не услышала:

— Как твое имя, женщина?

Голос у саорга был насыщенный, глубокий. Ликерийца нигде не было, остались лишь они вдвоем. Даже толпа зевак рассосалась. Мимо проходили люди, спеша по своим делам, и никто больше не обращал на них внимания. Лишь изредка кто-нибудь кидал настороженный взгляд на саорга.

Он по-прежнему обнимал ее, и это раздражало. Точнее, раздражало не это, а то, что рядом с ним Диана чувствовала себя защищенной, словно все проблемы отступали на задний план. И ответить ему хотелось. Да что ответить, ей хотелось рассказать ему все, пожаловаться, посетовать, поделиться. Секундное помутнение прошло, и девушка разозлилась на себя.

— Не все ли тебе равно, саорг? — испытывая отвращение к себе, спросила она.

Что бы сейчас ни сказал или ни сделал мужчина, Диана восприняла бы в штыки. Девушка отвечала на любую реплику грубо. Потому что обманываться не стоило, потому что ласка была мимолетной, потому что саорг не защитник, а враг, а она вернется в лавку и снова будет терпеть наказания и унижения и уже ничем, НИЧЕМ не сможет помочь брату.

Но все оказалось несколько иначе. Оказывается ее, не прошедшую Школу господина Саорга рабыню, купили! Не может этого быть… Или может?

— Ступай за мной, женщина! — приказал незнакомец, ведь ни он, ни она не назвали своих имен.

Уйти за ним, таким большим и сильным, никогда не видеть больше Самшита и Онко — разве не предел мечтаний истерзанной девушки? Она бы с радостью убежала, улетела, уползла отсбда, если бы не Денни! Денни! Братик!

— Я не сдвинусь с этого места! — четко произнесла Диана, понимая, что возможно совершает роковую ошибку, но поступить иначе она не могла.

Чего она ждала? Вспышки гнева, упреков, но точно не обычного участия и тогда ей пришлось признаться, что без брата она ни за что не покинет это место. Каково же было удивление девушки, когда саорг согласился выкупить и Денни тоже. Уже через минуту она прижимала к себе ребенка и по ее щекам текли слезы счастья. Неизвестно, какие сюрпризы преподнесет жизнь дальше, но пока они с братом вместе, а это — уже немало.

— Теперь пойдешь сама? — спросил ее саорг.

Хотелось ответить: «Побегу!», но Диана лишь улыбнулась мужчине и просто ответила:

— Пойду. Теперь пойду, куда скажешь, саорг, — имени его она по-прежнему не знала.

Через несколько минут большой стильный летун уносил их подальше от ненавистной лавки господина Самшита. Статус Дианы и Денни не изменился. Рабы просто сменили хозяина, но отчего-то душа девушки пела. Она радовалась теплым лучам светила, брату, с любопытством глазеющему по сторонам, даже хмурому саоргу, напряженно посматривающему на них. Судьба снова захлопнула за ней дверь, распахнув очередную. Какой окажется новая жизнь, она не знала, но готова была бороться за каждый счастливый миг, что ей предназначен.

Глава 6

— Куда? — спросил Скай, внимательно посмотрев на Тайрона.

Аскед всегда был немногословен и имел очень полезную способность получать максимум информации не только со слов собеседника, но и анализируя его внешний вид, жесты и мимику. Саорг явно пребывал в некой растерянности, уже второй раз за столь непродолжительное время. Внезапно приобретенные рабы вели себя тихо. Девушка откинулась на сидение, чуть прикрыв глаза и сложив на коленях руки, а паренек с любопытством смотрел вниз, практически прилипнув лбом к защитному куполу.

Детство-детство! Какой бы расе не принадлежал детеныш, его все равно тянуло познавать мир. Наверное, так устроено природой. Скай улыбнулся. Когда-нибудь и он продолжит род, и его сын тоже будет познавать мир и проявлять любопытство. Но не сейчас, сейчас его клетки, отвечающие за деление плода, еще не созрели, да и сам Скай еще не пришел к гармонии с самим собой. Все же аскедам повезло, что их раса не делилась на мужчин и женщин. Познать себя проще, чем понять другое существо, особенно, если это женщина.

Тайрон хранил молчание и, хмурясь, смотрел на небо. Командира еще никогда не приходилось переспрашивать, но, видимо, все когда-то происходит впервые. Аскед кашлянул, привлекая к себе внимание, и спросил:

— Летим на корабль?

— Да, — задумчиво отозвался саорг, не поворачивая головы. — Так будет правильнее всего. Покажу их Даргу. Морфалаксический бокс им не помешает.

— На корабле нет условий по содержанию женщины и детеныша, — напомнил аскед.

— Знаю, но дворцовым лекарям я не доверю никого из своих людей.

Летун ускорился и вскоре взмыл над линией облаков, унося их еще выше. Больше никто из мужчин не произнес ни слова. Диана поняла лишь то, что их везут на корабль, но там они останутся только на время медицинского осмотра, а еще то, что теперь она и брат — люди саорга. А куда потом? Девушка так устала от переживаний последних дней, что решила довериться судьбе. Все равно от Дианы ничего не зависело. Главное, Денни жив, здоров, находится рядом и разлучать их никто не собирается. Остальное — пустяки, нужно решать проблемы по мере их поступления. У нее и старых — полный мешок, не до новых.

— Ди, смотри! Да смотри же! — восхищенно закричал Денни, дергая ее за рубашку, и ей пришлось открыть глаза и посмотреть туда, куда указывал брат.

Летун выбрался за пределы атмосферы планеты, но Ликерия все еще находилась близко, огромным шаром повиснув под ними. А вот выше — там сиял мириадами звезд космос. А на фоне созвездий, мигающих разными цветами, застыл красавец корабль. Тот звездолет, на котором их доставили сюда, не шел ни в какое сравнение с этим серебристым совершенством.

— Это же «призрак»! — благоговейно прошептал Денни.

Когда-то в той другой жизни, брат очень увлекался космосом и классами звездолетов. Как все мальчишки грезил космическими приключениями. Диана улыбнулась, наблюдая за его искренним восхищением. Какой же он еще мальчишка! Никакое рабство не способно вытравить детское любопытство. Пытливый ум ребенка нуждался в пище, и Денни находил ее, рассматривая мир вокруг.

— Это ваш? — с горящими глазами спросил ребенок саорга.

— Мой, — ответил Тайрон.

Он любил «Стремительный», и ему очень польстило восхищение мальчика, а улыбка его сестры привела в восторг. Искренние эмоции неожиданно купленных рабов делали мир саорга интереснее. После притворства, лживых ужимок и смешных интриг императорского дворца, непосредственные и такие настоящие Диана и Денни внезапно стали глотком свежего воздуха. Да, были еще аскеды, но эта раса, вообще, скупа на эмоции, а если и испытывает их, то не настолько ярко. Тайрон давно понял, что, чем меньше эмоций испытывает существо, тем больше доверия вызывает. Старался до этого дня придерживаться своего вывода, а теперь стал сомневаться. Кажется, он ошибся. Эмоции ликерийцев, в большинстве своем липкие и тяжелые, очень отличались от тех, отголоски которых Тайрон сейчас ощущал. Может быть, зря саорги считали всех людей одинаковыми. Возможно, ликерийцы отличаются, скажем, от перинитов также, как аскеды отличаются от саоргов. Пусть и не физиологически.

Через несколько минут летун занял свое место в ангаре корабля. Скай дезактивировал купол и опустил трап, предлагая выйти. Когда девушка и мальчик спустились, Тайрон поморщился. Словно он сам стоял босыми ногами на холодном металлическом полу.

— Стремительный! — едва слышно позвал он, отвернувшись от рабов.

— Да, капитан, — ответил главный компьютер.

— Включить подогрев палубы от ангара до медицинского блока.

— Какая температура нагрева предпочтительнее?

— Комфортная для людей.

— Исполнено, капитан — отчитался корабль, успокоив саорга.

— Идите за мной и никуда не сворачивайте! — Тайрон прошел мимо и девушка, крепко держа за руку брата, пошла следом.

Даргом оказался представитель той же расы, что и пилот, который управлял летуном. Такая же зеленовато-серая кожа, умные черные глаза и костяной нарост на черепе, вместо волос. Только пилот был мощнее, а доктор стройнее и изящнее. Он улыбался и то и дело поглаживал свой большой выпирающий живот.

— Готовлюсь стать родителем, во второй раз, — с нежностью сказал Дарг, в ответ на вопросительные взгляды Денни и Дианы. О гермафродитах никому из них слышать не приходилось. Они и представить себе не могли, что существуют однополые расы.

— Привел тебе пациентов, док, — Тайрон кивком указал на девушку и мальчика.

— Полное обследование? — спросил аскед и, получив еще один согласный кивок, принялся колдовать над аппаратурой. — Это не займет много времени, сейчас только настрою бокс на расу людей.

— И залечи все ссадины и ушибы. Я буду у себя.

— Через полчаса я свяжусь с вами, капитан.

Саорг вышел, оставив рабов наедине с разговорчивым медиком. Аскед посмотрел на них и скривился.

— Бедные детеныши, — покачал он головой и снова погладил выпирающий живот. — Вам необходимо принять душ и избавиться от вашей одежды. Клянусь богами, на ней все бактерии вселенной! Быстро за ширму, там кабинка, а я пока дам вам медицинские рубашки.

Но Даргу все же пришлось зайти к горе-пациентам, так как они понятия не имели, как пользоваться душем на таком современном звездолете. Через несколько минут, сияющие чистотой, облаченные в белые рубашки до колен, Диана и Денни вошли в кабинки медицинского бокса. Легкий газ усыпил их прежде, чем началось обследование, и запустился процесс ускоренной регенерации тканей.

Тайрон не дождался сигнала от доктора. Чем дольше молчал ксоник, тем больше нервничал саорг. Широкими шагами он мерил капитанскую каюту и никак не мог найти себе место. Его с неимоверной силой тянуло туда, где в медицинском боксе спала девушка, сумевшая привлечь его внимание, поселиться в мыслях и разбередить душу.

Ну почему, боги, почему ему не приглянулась симпатичная ликерийка из свиты императрицы? Со свободными людьми общаться проще. Хотя, ведь у него никогда не было повода поговорить с рабыней. Люди казались ему одинаковыми. Мелочные, все время старающиеся возвеличить себя за счет других. А по сути, чем они лучше? Тем, что последним не повезло? А уж желание одного человека владеть другим вовсе ставило Тайрона в тупик. Тело — это всего лишь набор атомов, хаотично двигающихся до тех пор, пока их не объединяет нечто ценное, великое, большое — душа. Как можно насильно владеть чьей-то душой, мыслями чувствами? Подобные ценности приносят лишь в дар кому-то значимому и очень особенному.

Раньше саорг не задумывался над этим. Повода не было. Его малочисленная раса предпочитала не вмешиваться в конфликты людей, помогая изредка лишь ликерийцам в обмен на… В обмен на их женщин. Ведь и сам Тайрон прилетел на Ликерию за этим. Плотское удовольствие саоргу могла подарить самка любой расы, но вот дать потомство — только человеческая женщина. Человеческая! Только сейчас его осенило, что люди — не только ликерийцы, и девушка со звонким, нежным именем Диана тоже является человеком. Она будила его чувства, владела разумом, подавляла, хотя и была по всем их странным законам его собственностью.

Кстати о собственности! Металлические ошейники на тонких шеях Дианы и Денни раздражали саорга. Первое, что он сделал, выйдя из медицинского блока, дал команду Скаю, узнать, как они снимаются.

— Узнал? — спросил он, когда друг вошел в каюту.

— Узнал, — ответил аскед и поморщился. — Тебе это не понравится.

— Говори.

— Дезактивировать ошейник раба можно лишь одним способом — изменив статус человека.

— Поясни.

— Освободить, отпустить, вернуть свободу — слов много, а значение одно. Причем, получить статус раба можно мгновенно, а вот снова стать свободным гораздо труднее. Даже с твоим влиянием и могуществом процедура может растянуться на полный оборот ночного светила.

— Тридцать дней? — уточнил саорг.

— Примерно так, командир.

— Что будет, если я распылю ошейник сам?

— В первую же долю секунды, металл сдетонирует с веществом внутри, и взрыв прогремит раньше, чем ошейник распадется на молекулы.

Этого допустить саорг не мог. Девушка нужна ему живой. Как жаль, что он не вошел еще в полную силу. Его возможности выше, чем у любого существа его расы, но не безграничны. Лишь соединившись со своей парой, его сила возрастет, а пока… Пока он может просто не успеть, а рисковать Дианой Тайрон не станет.

Отпускать ее он тоже вовсе не собирался, но и держать девушку в ошейнике не хотел. Он найдет миллион способов, бездну причин и поводов, но Диана останется с ним сама, по доброй воле. По крайней мере, до тех пор, пока саорг будет в нее нуждаться и… хотеть. Да, космос побери! Она не только заинтересовала его, она будила в нем плотские желания и еще что-то, чему он не знал названия, но от чего становилось светлее и радостнее.

— Начать процедуру изменения статуса! — приказал он, и Скай, кивнув, удалился.

Бесконечных полчаса все еще не прошли. Минуты тянулись так медленно, что Тайрону хотелось крушить все вокруг от вынужденного бездействия. Глубоко вздохнув, он все же направился в медицинский блок, так и не дождавшись сигнала от доктора Дарга.

Беременный аскед удивленно взглянул на своего командира, когда тот ворвался в помещение. Саорг внимательно осмотрелся. Вокруг мерно тикали и пищали приборы, а в двух капсулах лежали, купленные им люди. Диана казалась еще красивее, ее глаза были закрыты, а длинные ресницы чуть подрагивали. Высокая грудь вздымалась от мерного дыхания, и Тайрону захотелось подойти и коснуться хотя бы защитного экрана под которым лежала девушка. Усилием воли поборов внезапное желание, он сжал руку в кулак и встал за спиной у доктора.

— Что скажешь, Дарг?

С этим аскедом работал еще его отец. Доктор был профессионалом. Сложно найти специалиста, владеющего таким же объемом информации по физиологии разумных рас, как Дарг. Жаль, что из-за его второй беременности, вскоре аскед покинет команду минимум на пару циклов.

— Я еще не закончил исследования, но могу сказать, что оба человека относительно здоровы, хорошо развиты для своего количества циклов и… — Дарг замялся, а потом все де ответил: — девственны.

Девственны? Тайрон чуть не закашлялся. Зачем док говорит ему об этом? Предположим, у Дианы, учитывая ее статус, и могли быть мужчины. От этой мысли он скривился, такой расклад ему явно не понравился, ведь подсознательно он считал девушку своей и только своей, что, в прочем, не расходилось с истинным положением дел. А вот информация о невинности девушки его обрадовала. Но вот зачем Дарг упомянул девственность мальчика? Мужчинами не становятся в столь раннем возрасте. Вряд ли ребенок способен на полноценный половой акт.

— Люди созревают раньше саоргов? — все же решил расспросить специалиста Тайрон. Любопытство победило.

— С чего вы так решили? — удивился аскед.

— Я полагал, что девственность мальчика не подлежит сомнению. Он слишком юн.

Если бы аскеды имели способность к сильным эмоциям, Тайрон ощутил бы их сполна, но Драг лишь улыбнулся, прежде чем ответить:

— Юных рабов мужеского пола порой хозяева-мужчины используют как самок.

Саорг замер. Сейчас Тайрон ощущал тебя так, словно холодные воды всех водопадов Кариашага вмиг обрушились на него. Немыслимо, чтобы мужчина пользовался мальчиком как… как… Он даже думать не хотел об этом, благодаря богов, что успел купить Денни. Но ведь этот ребенок не единственный. Значит, люди еще хуже, чем Тайрон думал о них до сих пор. Как жаль, что они единственная раса полностью подходящая саоргам.

— Больше никаких отклонений нет? — спросил он доктора.

— Небольшой авитаминоз, истощение, но все придет в норму после поступления в организм питательных веществ. Первую дозу витаминов я введу сейчас, но долго находиться на корабле аскедов людям небезопасно, — Драг внимательно следил за показаниями приборов.

Тайрон и сам знал об этом. Аскеды обитали на естественном спутнике планеты Саорг и являлись ближайшими соседями его расы. Так уж сложилось, что их цивилизация развивалась в условиях, практически не пригодных для обитания человека, из-за повышенного уровня электромагнитного излучения. В небольших дозах излучение не являлось для людей смертельным и его воздействие не вызывало тяжелых последствий, но держать на корабле Денни и Диану в течение 30 суток было недопустимым. И забрать их на Саорг до того момента пока ликерийцы не снимут ошейники он тоже не мог. Оставалось одно — поселить девушку и ребенка во дворце императора, в покоях, которые Невелус любезно предоставил для саорга.

Разумеется, перспектива его не радовала, слишком уж гнетущее впечатление производило то место, но иного выхода он сейчас не видел. Тайрон сможет возвращаться туда как можно чаще, между рейдами вдоль границы сектора. Договор с ликерийцами никто не отменял, а черный виссон в последнее время активизировался. Приходилось успевать из одного сектора галактики в другой. Еще одна причина убрать Ди подальше от «Стремительного», он не хотел подвергать девушку опасности, хотел к ней возвращаться, видеть ее нежную улыбку и радость в глазах. Кроме того, есть еще Денни. Столь юному мальчику необходимо общение со сверстниками и начальная база знаний. По крайней мере, у него в детстве все это было.

— Капитан? — видимо, доктор окликал его не первый раз. — Так что?

— О чем ты, Дарг? — если аскед и удивился, то вида не подал, а послушно повторил свой вопрос.

— Обследование и регенерация заканчиваются, будут какие-то пожелания? Может быть людям имплантировать чипы, чтобы следить за показаниями здоровья?

Тайрон задумался. Это было разумно. Так, даже на расстоянии он будет знать, как себя чувствуют люди, за которых он с сегодняшнего дня нес ответственность.

— Имплантируй! И датчики слежения. И, док… — тут саорг замялся.

Дарг вопросительно смотрел на своего капитана. Он ждал прямого указания к действию и привык не обсуждать распоряжения Тайрона. Хотя саорг и советовался с пожилым аскедом, в отличие от отца.

— Девственность у человеческих самок, она же…

— Имеет вид тонкой мембраны с отверстием, болезненно разрушается при первом половом контакте, — ответил аскед.

«Болезненно»! Тайрон поморщился, он желал Диану и их соитие обязательно произойдет, возможно, даже сегодня, но вот доставлять ей боль или любые другие неприятные ощущения саорг не собирался.

— Можно убрать эту мембрану до того, как Диана проснется?

— Нет ничего проще, — док снова погрузился в работу, а Тайрон с облегчением выдохнул.

Удивительно, за последнее время в его постели побывало немало ликериек от аристократок до простых горничных, но ни об одной из них он не вспоминал, после того, как покидал покои на утро, и, уж тем более, ему не хотелось заботиться о них. А вот существование Дианы и ее брата он планировал сделать комфортным, чтобы никакие жизненные неприятности не отвлекали девушку от него.

— Еще пара минут, и закончу, — известил его док.

В этот момент сработал его ксоник, Тайрон кивнул Даргу и вышел из медицинского бокса, ответив на вызов.

— Слушаю тебя, Скай.

— Прорыв на Киу-5. Черный виссон, протяженность пара километров, плотность повышенная.

— Я тебя понял. Вылет через 20 минут, мне нужно доставить людей во дворец, — ответил аскеду Тайрон.

— Жду вас в ангаре, — как всегда, без дополнительных пояснений понял его Скай.

Черный виссон — настоящее бедствие для сектора, где находились планеты, населенные людьми. Эта материя впервые появилась несколько тысячелетий назад, представляла собой сгусток живого, но неразумного тумана, который полз по просторам бескрайнего космоса и питался тем, что находил по дороге: любым веществом, материей и даже антиматерией. Оружие, изобретенное и используемое людьми, было против виссона бессильно. И, возможно, человечество, как раса, давно перестало бы существовать, если бы на помощь не пришли саорги. Их способность управлять любым веществом на молекулярном и субмолекулярном уровнях стало единственным действенным средством борьбы против космической заразы.

Но точно так же, как люди нуждались в защите, саорги нуждались в человеческих самках для продолжения рода. Возник взаимовыгодный симбиоз, который устраивал обе стороны. Правда в последнее время Тайрон находил в договоре с ликерийцами все больше и больше изъянов, а с появлением в его жизни Дианы и Денни, вообще, рассматривал его под новым углом. И пока он не пришел ни к каким конкретным выводам, но некоторые моменты очень хотел изменить.

Диана… Светлая девушка с удивительными глазами. Похоже, планы на вечер у саорга поменялись. Точнее, поменялись не планы, а просто отсрочилось их исполнение. Но, сладостное предвкушение тоже приятно. Сейчас, ему предстояло уйти, чтобы, как можно скорее, вернуться назад.

Глава 7

Пробуждение. Медицинский блок. Саорг. И вот Диана с Денни снова бегут за огромным мужчиной по коридорам корабля. Даже не смотря на легкие рубашки, которые надел на них аскед, им совсем не холодно. Металлические полы теплые, даже горячие, словно ступаешь по нагретой солнцем земле. Как давно это было, в другой жизни, а в этой — лишь уродство, иногда прикрытое симпатичными декорациями.

Около знакомого летуна поджидал Скай. Быстрый взлет, несколько минут полета, и транспорт садится на широкой террасе самого красивого здания, которое только приходилось видеть Диане, посреди удивительного, сказочного сада.

Широкие створки дверей распахиваются перед ними, легкие занавески трепещут от ворвавшегося внутрь шаловливого ветра, а Диана застывает, не в силах вымолвить ни слова. Она лишь молча смотрит на удивительную комнату. Даже во снах девушка не могла себе представить подобной красоты. Огромный зал подпирает дюжина колон, увитых диковинными растениями, на которых распустились ярко-фиолетовые крупные соцветия. Сияющие полы застелены пушистыми коврами, а несколько пологих ступеней ведут на подиум. А там… Там стоит огромное ложе, с резной спинкой и ножками, напоминающими чьи-то массивные лапы. Вторую часть помещения занимает водоем, и вода в нем волшебная, синяя, словно подсвеченная. Диана никогда не видела, чтобы в помещении был настоящий пруд. Собственно, больше в зале ничего и не было. Шаги приглушал густой ворс ковров, но вот все другие звуки эхом отражались от стен.

Диана развернулась к саоргу и внимательно на него посмотрела, не понимая, куда он их с братом привез.

— Нравится? — спросил он.

— Красивая комната, э…

— Тайрон, — подсказал мужчина.

— Тайрон, — повторила за ним Диана, и саорг улыбнулся.

— Это мои покои. Сейчас мне нужно уйти, но очень скоро я вернусь. Это ясно?

Диана кивнула и потрепала брата по светлым волосам. Денни, прижавшись к сестре, ошарашено оглядывался вокруг. Две хрупкие фигуры, в белых медицинских рубашках будили в мужчине странные чувства: нежность, желание позаботиться, защитить. У саорга не было времени на разговоры. Долг превыше всего, но прежде он хотел устроить своих новых… людей. Рабами Тайрон их не считал, не смотря на ошейники, которые все еще находились на шеях.

— Эй, кто там? — громко крикнул он, прекрасно зная, что за покоями присматривают, и любая его просьба всегда выполняется немедленно.

Мигом распахнулись двери, что находились напротив выхода на террасу, и вошел невысокий, абсолютно лысый ликериец, облаченный в просторное желто-оранжевое одеяние. Он низко поклонился и со всем почтением произнес:

— Чего изволит, господин саорг?

— Как там тебя? — нахмурился Тайрон, слуга ему не нравился. Эмоции человека были липкими, словно подогретая на солнце патока.

— Распорядитель гостевого крыла дворца — Тян, господин, — и ликериец вновь склонился в раболепном поклоне.

Саорг скривился. Диана не понимала, что это за место и почему мужчине, выкупившему их, так не нравится лысый ликериец. Хотя, и господин Самшит его раздражал, а вот по отношению к ней и Дении, Тайрон вел себя более, чем лояльно. Даже подлечил ссадины и ушибы, теперь ничто не сковывало движений и не доставляло неудобств. Есть вот только очень хотелось, но это было привычное состояние в последнее время.

— Позаботься о них до моего появления, — приказал ликерийцу саорг и направился к террасе, где его ожидал летун.

Диана смотрела ему вслед и никак не могла понять, что больше она испытывает: облегчение или досаду. С одной стороны, девушка понимала, для чего сильный, здоровый, пусть даже и немножко странный мужчина приобрел себе рабыню, да еще и заставил пройти полный медицинский осмотр. Если бы он остался, наверняка, сегодня Диана стала бы женщиной. И этот факт заставлял ее волноваться и даже бояться саорга. Но с другой стороны, ничего плохого ни с ней, ни с Денни не случилось. Наоборот, в присутствии Тайрона она чувствовала себя защищенной и уже почти доверяла ему.

С террасы почти беззвучно стартовал летун, унося саорга и симпатичного, немногословного аскеда.

— Ну, что встали? — лысый ликериец распрямился и теперь смотрел на них свысока, а его лицо перекосилось от неприятно ухмылки. — Рабам не положено находиться в покоях господ. Ступайте за мной и не смейте ни к чему прикасаться!

Рабы. Как бы саорг не относился к ним, он оставался хозяином, а они — его рабами. Диана и Денни должны всегда помнить об этом, и обманчиво лояльное отношение ни о чем не говорит. Говорят лишь ошейники, которые они носят. Только зачем Тайрон показал им свою красивую спальню? Лишь затем, чтобы еще раз подчеркнуть насколько они ничтожны в сравнении с ним? В душе, там, где только недавно разгорался слабый огонек надежды на лучшее, вновь стало темно и пусто.

— Пошевеливайтесь! И зовите меня — мастер Тян! — рыкнул распорядитель, распахивая двери.

В огромном холле было пусто. Пройдя несколько шагов, ликериец свернул в неприметный узкий коридорчик. А вот здесь уже суетились люди. Насколько смогла заметить Диана, все слуги были ликерийцами. Их легко можно было отличить по оливковому цвету кожи, разрезу глаз и слегка вытянутой форме черепа. На некоторых девушка увидела ошейники, но не металлические, а кожаные, с прикрепленной к ним биркой.

— Фалех, — окликнул он юношу, который держал в руках пустой поднос. — Доведи новых рабов до людской и покажи спальные тюфяки.

Молодой ликериец кивнул, а Диана поняла, что вряд ли их сегодня накормят. И если о себе девушка переживала мало, то за Денни волновалась.

— Мастер Тян! — окликнула она распорядителя. — Мы не ели с раннего утра, а светило уже клонится к закату. Простите мою дерзасть, но, может быть, нам дадут поесть?

— Поесть? — лысый расхохотался. — Запомни, рабыня! Ты попала во дворец самого императора Невелуса, а здесь никто не получает еду просто так. Вот когда заработаете, тогда и получите свою похлебку.

— Но… Хотя бы воды для мальчика! — взмолилась левушка.

— Все рабы во дворце должны содержать себя в чистоте. Посетите общественную купальню, там и напьетесь! — и, смеясь своей шутке, мастер Тян продолжил свой путь.

— У Тяна в жару пыли под сандалиями не выпросишь, — тихо пробормотал юноша. — Идемте скорее, рабам не ликерийцам запрещено находиться на верхних ярусах дворца.

Фалех шел быстро. Они пробилась коридорчиками, спускались по каким-то ступеням. Диана давно перестала считать шаги и повороты. Дорогу назад сама бы она не нашла ни за что. По мере их продвижения, декорации вокруг становились все беднее и беднее. Мраморные сияющие полы сменялись деревянными, а затем и вовсе земляными.

Юноша привел их в огромный зал, с очень низкими потолками и набольшими окошечками, через которые едва пробивался свет. Где-то мигали тусклые лампы, сновали туда-сюда люди, одетые в серые хламиды, по сравнению с ними рубашки новичков в доме Самшита казались нарядными платьями. Дышалось трудно. Воздух здесь был спертый, словно помещение давно не проветривали. Диана поморщилась и покрепче прижала к себе Денни.

— Добро пожаловать на нижний уровень лучшего места на Ликерии! — пафосно объявил Фалех. — Подождите здесь, я отыщу распорядителя Гана.

Лучшим это место не выглядело. Да и ликерийцев здесь можно было пересчитать по пальцам. В основном их окружали такие же бедолаги, как они сами. Усталые, изможденные, с пустыми глазами. Что ж, просто новая дверь оказалась не той, что нужна. Значит, придется дожить до следующей. Главное — брат рядом.

— А девчонка хороша! — неприятный голос, прозвучавший совсем радом, заставил Ди обернуться. — Да и мальчишка может сгодиться для парочки вечеринок. Высшее общество любит свежечок, даже инопланетный.

Рядом с ними стоял лысый ликериец, одетый точно так же, как мастер Тян, но этот был выше и гораздо толще. Фалех робко отирался рядом, в нужные моменты кивая в знак согласия с распорядителем. Если Тян смотрел на них с брезгливостью, то в маленьких, бегающих глазках этого ликерийца горела похоть. Увидев Диану, он чаще задышал и медленно облизнул красным мясистым языком пухлые губы.

— Ступай, Фалех! — махнул рукой толстяк. — Нечего слугам императора делать среди горсти грязных рабов.

Юноша низко поклонился распорядителю, бросил на Диану и Денни сочувствующий взгляд и поспешил исчезнуть. Желто-оранжевая тога придавала пышной фигуре ликерийца дополнительный объем, отчего он казался практически шарообразным.

— Зовите меня мастер Ган, — произнес он, стирая бархатным клочком ткани пот, выступивший на лысине. — Для начала провожу вас в купальню. Эй, принесите в купальню два комплекта!

Распорядитель двинулся вперед, и Диана вынуждена была пойти за ним. На ногах рабов девушка заметила нечто похожее на сандалии. Они же с Денни шагали босиком по насыпному, холодному полу, но выбирать не приходилось.

Общественная купальня представляла собой темное помещение, заполненное паром и заставленное каменными лавками. Оно не делилось на женское и мужское отделение, мылись тут все и одновременно. Сейчас в купальне несколько мужчин и женщин усердно терли себя куцыми мочалками, но стоило мастеру Гану войти, как все склонились в низких поклонах. Диана поморщилась. Каково бы ни было их положение, но ходить обнаженной перед посторонними ей еще не приходилось. Даже в ужасном дома господина Самшита они с Сайтой принимали душ по очереди.

— Вон пошли! — взвизгнул ликериец, и рабы быстро ретировались к выходу.

Мастер Ган кивнул на лавку, где примостились две кучки, состоящие из серых хламид и рабских сандалий. Очень не хотелось менять белые пусть и тонкие рубашки на этот кошмар, но кто же их спрашивал.

— Мойтесь! — приказал ликериец.

Диана тайком вздохнула, людей распорядитель выгнал, но сам уходить не спешил. Наоборот, он кинул на ближайшую к выходу лавку какую-то ткань и плюхнулся на нее, расставив массивные ноги.

— Ну, — неприятно улыбнулся он, — в чем дело? Мочалки здесь общие, тазы и мыло там.

Толстый палец указал направление. Диану передернуло от отвращения.

— Ди, — шепотом спросил брат, — мы что, будем мыться при нем?

— Придется, — одними губами ответила она и стянула рубашку с мальчика.

Сама она раздевалась медленно. Сначала распустила волосы, которые густым золотым водопадом спустились по спине до самой поясницы. От зрителя она услышала восторженное «Ох!», отчего стало еще неприятнее. Она постаралась отвлечься, вспоминая деревню и их жизнь до завоевания Седны. Ей это удалось. Скинув с себя рубашку, она прошла к Дени и стала усердно его намыливать. Украдкой она все же поглядывала на распорядителя. Толстяк сидел, вперив в нее взгляд, одна его рука поглаживала пах под туникой. Девушка, хоть и не имела сексуального опыта, но повидала за последний год многое и знала, чем занимается ликериец, как и знала то, что подобное внимание мастера Гана к ее скромной персоне не к добру. Распорядитель покраснел, затрясся, выпучив глаза, и хрипло застонал.

— Домывайтесь, — сказал он, когда немного успокоился. — Потом приходи в бельевую, я дам вам работу. И вот еще что, будешь сговорчивой — мы поладим!

Мылись и одевались быстро. После того, как ликериец ушел, Диана все время поглядывала на дверь, опасаясь, что кто-то войдет.

— Ди, а Тайрон нас спасет?

Серое рубище доходило брату до щиколоток, а грубая ткань сильно колола кожу. Он с надеждой посмотрел на сестру.

— Вряд ли, Денни. Боюсь, у него и без нас полно дел, — девушка постаралась улыбнуться как можно непринужденнее. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем, как бы трудно нам не пришлось.

— Я с тобой. До самого конца! — маленькая ладошка сжала ее руку и от этого на глазах Дианы выступили слезы.

— Ты плачешь? — прошептал брат.

— Нет, родной. Просто ты стал таким взрослым… — Ди не стала говорить ничего о родителях и прошлой жизни, просто быстро обняла мальчика и, отстранившись, направилась к выходу.

Искать мастера Гана долго не пришлось, первая же рабыня молча указала направление. Бельевой оказалась комнатка под стать купальни. И то, что сначала Диана приняла за пар, оказалось смесью пыли и каких-то благовоний. Нос тут же зачесался и девушка громко чихнула. Денни, вообще, прикрывал лицо ладонями. Глаза слезились. В клубах этой непонятной смеси стояли женщины, которые сортировали белье, уже выстиранное и отглаженное. В основном это были постельные принадлежности и полотенца, от самых простых до шикарных, украшенных богатой, изящной вышивкой.

Распорядитель нашелся у стопки тончайший простыней. На его лице была надета повязка, он размахивал руками и что-то кричал работницам. Увидев Диану, толстяк поманил ее к себе и указал на устройство. Туда поступало уже готовое белье, которое женщины доставали, чем-то сбрызгивали, а потом укладывали ровными стопками на конвейер, уходящий куда-то в стену.

— Пока я не придумаю, что с вами делать, поработаете здесь. Недолго, — хмыкнул он и, напевая, направился куда-то вглубь помещения.

Диана встала рядом с одной из работниц, та молча ей протянула флакон с распылителем. Девушка кивнула в ответ.

— Если найдешь протертое белье или с дефектом, бросай его в корзину, — женщина указала на почти заполненный короб под столом. — А мальчишка пусть носит нам стопки с доставки и относит обработанное на конвейер.

— А что это мы делаем? — спросила Ди.

— Обрабатываем ткань от фельерского клопа. Ничем его не вытравить, только этим! — работница закашлялась. Кашляла долго, пока не стала задыхаться. — Воды-ы-ы-ы!

Она захрипела, указывая куда-то в бок. Диана обернулась и увидела большой чан, наполненный водой. Рядом лежал потертый пластиковый ковш. Девушка набрала воды и быстро вернулась к работнице, приложив к ее губам емкость. Пила она жадно, то и дело отстраняя от себя ковш и со свистом вдыхая воздух. А когда напилась, долго охала, держась за бок.

— Что с вами? — испугалась Диана. — Я могу вам чем-нибудь еще помочь?

— Прошло уже! — буркнула женщина, потом внимательно посмотрела на Ди. — Таких чистеньких да свеженьких тут не держат. Здесь только мы — обреченцы, нас сюда доживать отправляют, когда больше ни на что не годимся. Ты здесь не задержишься, да и братец твой тоже. Не время вам.

— О чем вы?

— Думаешь, клопы просто так дохнут? Не-е-ет! Мы яд распыляем, правда, слабой концентрации. Но он не только клопа убивает, но и нас. Здесь все работы опасные, как раз, для таких как мы.

Диана отшатнулась от бутылки. Хотя, здесь все было пропитанной этим составом, а его частички висели в воздухе.

— Что же делать? — растерянно спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Делай что велено, выбора у таких, как мы, все одно нет. Не будешь повиноваться — запорют, или еще что страшное сотворят, а так, глядишь, пару десятков циклов протянешь, — невесело усмехнулась ее собеседница.

— Пару десятков? — ахнула Ди.

— А ты думаешь, сколько мне лциклов? — работница приосанилась.

— Ну, пятьдесят? — неуверенно пробормотала девушка. Она польстила женщина, потому что седые нечесаные пряди и глубокие морщины на лице, говорили о куда большем возрасте.

— Мне тридцать семь, — снова усмехнулась собеседница и каркающее засмеялась. Двадцать циклов рабства, а когда-то я не хуже тебя была, тоже красавица. Да ты не бойся, завтра же вас продадут. Пройдоха Ган похотлив и жаден, быстро вас пристроит какому-нибудь аристократу, кто больше даст.

— Продаст?

— А ты хотела остаться тут, чтобы сдохнуть через пару месяцев? Здесь никто больше цикла не выдерживает! Ладно, хватит трепа, работа не ждет, иначе жирное чудовище придумает изощренное наказание.

Денни с ужасом посмотрел на Диану. Девушка и сама прибывала не в лучшем состоянии. Продать? Опять? Даже сычи на Седне сейчас ее пугали меньше, чем возможное будущее на Ликерии. Она взяла ковш с остатками воды и напилась, потом набрала еще воды и напоила брата.

Рабочий процесс растянулся на несколько часов. Время от времени кто-то из работниц падал или начинал взахлеб кашлять. В такие моменты Диана прижимала к себе Денни и закрывала ему уши, чтобы мальчик не видел этого ужаса. Хотя, разве такое скроешь. От ядовитой смеси слезились глаза, все время хотелось пить, а во рту поселилась горечь. Есть хотелось неимоверно, но Ди упорно перекладывала и перекладывала белье, разбрызгивая жидкость из пузырька.

— Ничего, — попыталась подбодрить ее недавняя собеседница. — Еще пара часов и смена закончится. А там и поесть дадут. На сытый желудок жизнь всегда кажется лучше.

Через несколько минут чувство голода притупилось. Диану затошнило, очень закружилась голова. Она пошатнулась и едва не упала, чудом уцепившись руками за стол, который покачнулся от этого, и несколько стопок дорогого белья упали на грязный насыпной пол.

— Кто это у нас тут такой неповоротливый? — тут же раздался рядом голос мастера Гана.

Диана хотела извиниться, но тошнота оказалась настолько сильной, что спазмы сдавили горло. Она могла лишь судорожно вдыхать воздух, схватившись за горло.

— Новенькая! Ты не справилась даже с самой простой работой! — заорал толстяк. — Ты знаешь, сколько стоит это белье? Столько, сколько не стоите вы вместе со щенком!

Мастер Ган размахнулся и со всей силы ударил Диану по лицу. Девушка, потеряв равновесие, упала на пол.

— Вставай, дрянь! — орал распорядитель. — А я-то для них хлопочу! Стараюсь! Пристроить вас хотел в хороший дом, и что я получил в награду?

Ликериец всей огромной тушей надвигался на Диану, скорчившуюся на полу. Желудок был пуст, ее вырвало одной водой прямо под ноги толстяка.

— Ты смеешь портить мне обувь? — завизжал мастер Ган. Он уже занес ногу, чтобы с силой пнуть девушку, но в этот момент с отчаянным криком на него налетел Денни.

— Не смей трогать мою сестру!!! — закричал мальчик и вцепился зубами в мясистую руку распорядителя.

— Ах, ты гниденыш! — зашипел ликериец, попытавшись стряхнуть с себя Денни. — Убью! Завтра же отправишься на самый худший рынок для ненадежных рабов! А твою сестру я сгною в…

Договорить толстяк не успел. Яркая вспышка озарила помещение и на глазах у изумленных людей вдруг исчезли входные двери и большая часть прилегающей к ним стены. В образовавшийся проем кубарем влетел распорядитель Тян, распластавшись под ногами ошарашенных рабов. Он тут же встал на карачки и, причитая, заскулил:

— Простите, господин саорг! Не хотел я… Простите…

Следом за Тяном, в проеме появилась массивная фигура. В глазах саорга полыхало настоящее пламя.

— Денни! Диана! Где вы? — пророкотал сильный, красивый голос.

Глава 8

«Стремительный» держал курс к окраине галактики, откуда пришел сигнал. Тайрон отдалялся от Ликерии, а все его мысли были там, на планете. Никогда еще саорг не чувствовал ничего подобного, слово ты улетел, а частичка тебя осталась далеко внизу, рядом с девушкой с неповторимым ясным взглядом и улыбкой, от которой на душе становится светлее.

Технологии саоргов и аскедов намного превосходили человеческие. Корабли использовали энергию, которая высвобождалась при распаде материи. Ее научились собирать не так давно, но это сократило расстояния между космическими телами в несколько сот раз.

— Капитан, — отвлек саорга вошедший в каюту Скай, — через несколько минут будем на месте. По прогнозам виссон протяженностью не больше километра, но его плотность впечатляющая.

— Его уже видно?

— Да, внешние датчики уже больше минуты фиксируют его.

Тайрон вывел голограмму нужного участка на рабочую панель. Виссон застыл, словно серое облако. И почему его называют черным? Тайрон выдел его голубым, лиловым, белым, сероватым, как сейчас, а вот черным никогда.

— Капитан, мы в нужной точке, — раздался в ксонике голос пилота.

Наступило его время. Оружие против виссонов было бессильно, любое, вне зависимости от производителя. И, тем не менее, космическая чума состояла из молекул и атомов, а значит, являлась материей. Ранее, виссоны появлялись только в необжитых частях галактики, но в последнее время они подбирались все ближе и ближе к обитаемым планетам.

Странным было то, что датчики, установленные на границе сектора, срабатывали не все. Словно сгустки материи научились их обходить или прятаться. Тайрон не верил, что виссоны обладали разумом, но то, что они были живыми, не поддавалось сомнению.

— Выйди! — даже Скай, его друг детства, почти брат, если так можно назвать аскеда, мешал Тайрону сосредоточиться.

Оставшись один, саорг прикрыл глаза и попытался настроиться. Материю он чувствовал, виссон действительно находился поблизости. Вроде все как всегда, Тайрон внутренне настроился на размеренную частоту колебаний частиц, но все же отличие было. Единение с материей врага в этот раз проходило проще, он слово играючи смог подключиться к виссону и застыл. Потому что саорг почувствовал, он почувствовал страх. Да-да! Это был именно страх. Впервые кто-то из его расы смог почувствовать эмоции виссона. Более того, определить, что за эмоцию испытывает живая материя. Значит, способности Тайрона возросли, причем возросли многократно. Этому могло быть лишь одно объяснение — Диана. Диана, тот катализатор, который заставил пробудиться истинную силу саорга. Значит, девушка смысл его существования, его половинка.

На душе сразу стало радостнее, теплее и спокойнее. Боится. Огромный виссон боится его — Тайрона. Он чувствовал, как внутри сгустка движутся молекулы, атомы, частицы… Каждый элемент по своей траектории. Так правильно, и так смертельно для всего, что попадается у их носителя на пути. Саорг представил, как меняется скорость движения, траектории, орбиты. Упорядоченное движение становится хаотичным, связи разрываются и сгусток тумана перестает существовать, просто распыляется, послав в пространство последний всплеск уже не страха, а самого настоящего ужаса.

Тайрон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Определенно, то, что сейчас произошло, открыло новые рубежи в битве с сильным врагом. Вдруг он насторожился. Саорг почувствовал еще одно существо, такое же по размеру, и оно очень быстро двигалось.

— Скай! — вызвал он аскеда.

— Да, капитан.

— Недалеко от нас… справа… чувствую еще одного, он движется…

— Проверяю.

Тайрон попытался настроиться на волну виссона. Разумеется, расстояние являлось препятствием, но сила возросла настолько, что ему это удалось. И снова чужая эмоция затопила разум. Похоже, что виссоны не могли испытывать несколько эмоций сразу, они зацикливались на одной. Именно это существо испытывало желание, и объект его желания находился где-то неподалеку. Такого поворота саорг не ожидал.

— Виссон движется к Земесу. Планета населена и имеет два спутника. С такой скоростью он будет на месте через час.

— Не будет, — процедил Тайрон.

Он уже ощущал колебание всех частиц внутри сгустка. Еще секунда и виссон-хищник прекратил свое существование.

— Кончено, — сообщил он другу. — Любопытно другое. Первый виссон отвлекал нас от второго. Он был жертвой. А вот второго кто-то явно приманивал.

— Такого не может быть! — Скай растерял свою обычную безмятежность.

— Может. Я чувствую эмоции виссонов.

— Не может быть! — аскеду в жизни не приходилось столько удивляться. Хотя, он вспомнил девушку и реакции Тайрона на нее, и все встало на свои места. Друг просто обрел пару.

— Кто населяет планету? — спросил саорг.

— Люди.

Раньше, подобный ответ устроил бы Тайрона. Люди — значит, ликерийцы. Но теперь все изменилось. Теперь саорг точно знал — люди все разные, и вкус их эмоций тоже разный. А самый нежный и желанный у его Дианы.

— Пусть узнают, кто ожидал виссон у Земеса.

— Куда мы теперь? — Скай спросил это из вежливости, ответ он знал и не ошибся.

— На Ликерию.

Завибрировал ксоник саорга. Обычно голос Дарга был спокойным, но сейчас аскед явно нервничал.

— Капитан, сработали чипы ваших людей.

— Что с ними? — встревожился Тайрон.

— Небольшое отравление. Угрозы жизни нет, но я все же решил поставить вас в известность.

— Спасибо, Дарг.

Саорг отключил ксоник и взглянул на Ская.

— К Ликерии на полной мощности двигателей, — как всегда без слов понял его друг.

Когда «Стремительный» совершил посадку, Тайрон и Скай были уже в летуне и стартовали сразу же. Индикаторы Денни и Дианы, горели ровным желтым светом. Значит, их жизни ничто не угрожало, но, как могли в их организм попасть частички яда? Неужели через еду? Все это саорг спешил выяснить.

Знакомая терраса, покои, в которых Тайрон проводил ночи лишь изредко, в тщетных попытках отыскать среди придворных ликериек свою единственную, встретили его тишиной. Все здесь оставалось так, как при последнем его посещении. Ничто не говорило о пребывании в покоях Дианы и Денни. Чипы показывали, что девушка с братом находятся во дворце, но отчего они покинули покои?

— Челове-е-ек! — рыкнул саорг так, что задрожали стены.

Тайрон волновался. И это странное, охватившее все его существо волнение, будило в нем нечто темное, злое, что саоргов учат гасить и контролировать с детства.

— Господин? — в дверях появился тот же низкий, лысый ликериец с отвратительными, липкими эмоциями.

— Где-е-е-е? — прошипел Тайрон. Желание уничтожать рвалось наружу и он контролировал себя из последних сил, находясь практически на пределе.

Человек упал на колени и мелко затрясся. Саорг чувствовал его страх, растерянность и… ненависть. Ликериец боялся его и поэтому ненавидел. Осознание этого слегка отрезвило, но злость не прошла, она лишь затаилась.

— Я задал вопрос, человек! — голос Тайрона пробирал до мурашек. Даже Скай отступил назад к террасе.

— Я н-н-не-е п-п-по-н-нимаю о ч-ч-чем вы, мой г-г-господин! — пропищал распорядитель.

— Я оставлял здесь двух СВОИХ людей! — закричал саорг. Расписной потолок пошел трещинами, и на шикарные ковры посыпалась штукатурка. — Где они? Где девушка и ребенок?

— В-ваши, г-г-гос-п-п-подин? — теперь ликериец не просто боялся, он пребывал в ужасе, и готов был вот-вот хлопнуться в обморок. — Н-но, это же б-были рабы! Я… Я д-думал эт-то подарок императору, все п-при-д-д-дворные д-дарят рабов…

— Я похож на придворного? — вкрадчиво спросил Тайрон.

— Н-нет, господин! П-простите, господин! — затараторил человечек, ползая у него в ногах. Эмоции этого существа становились все отвратительнее.

— Я приказал тебе позаботиться о моих людях! А что сделал ты? — с потолка осыпалась новая партия разрисованного слоя.

— Я… Я…  Я… ничего, господин! — липкий страх, перемешанный с приторной смесью изворотливости и желания угодить, раздражал и мешал саоргу дышать. — Я всего лишь попросил слугу отвести их вниз, где содержатся все рабы императора Невелуса.

— Они не рабы! — зарычал Тайрон.

— Простите, господин саорг! Вы ничего не сказали, а на них были ошейники… и я…  Подумал, что…

— Тебя здесь держат не для того, чтобы думать, а для того, чтобы исполнять!

— Но саорги никогда не держали рабов… — ликериец предпринял жалкую попытку оправдаться.

— Они не рабы! — рык был настолько силен, что ликериец повалился на пол, закрыв руками уши, из которых потекла кровь. По увитым цветами колоннам пошли трещины.

— Произошла чудовищная ошибка, господин… Простите… Простите… — распорядитель подполз совсем близко к ногам Тайрона и пытался поцеловать носок высокого сапога. — Всего пара минут и ваши раб… э-э-э люди будут здесь! Всего пара минут, господин!

Ксоник запищал, индикатор Дианы мигал красным — Девушка испытывала боль. Боль!

Вой отчаянья огласил дворец. Колонны рассыпались в прах, оседая мелкой крошкой на богатых коврах покоев. Ликериец затих и не двигался. Тайрон поднял лысого человечка за шиворот оранжевой тоги и хорошенько встряхнул. Открыв глаза, распорядитель издал жалобный писк и засучил ногами в воздухе, пытаясь отыскать точку опоры.

— П-пощадите-е-е-е… — прошептал он.

Саорг с силой отбросил его к входным дверям. Точнее, к тому, что от них осталось.

— Веди меня к ним! — процедил он, пытающемуся подняться человеку.

— Но… — распорядитель хотел возразить, но взгляд саорга был страшнее, чем миллионы казней за неисполнение приказов императора.

Ликериец вздохнул и на коленях пополз вперед, подгоняемый пинками разгневанного саорга. Страх завладел им. Оказаться между повелением императора и гневом саорга — никому подобного не пожелаешь. Когда грозят две беды, сначала уворачиваешься от той, что ближе, и уж потом думаешь, что делать со второй. В конце концов, Тян всего лишь маленький человек. Как он мог не догадаться? Как мог не понять? Как мог допустить? Саорги никогда… НИКОГДА не покупали рабов. Не держали из, и, вообще, презирали рабство. Увидев, девушку и ребенка, у Тяна и мысли не возникло, кому предназначались эти рабы. Все рабы, появляющиеся в гостевых покоях, обычно являлись подарком императора, а слово саорга «позаботиться о них», он воспринял буквально — передать новому хозяину. Боги! Как он мог ошибиться и навлечь на себя такие беды? И девчонка хороша! Ни слова не сказала о настоящем положении дел. Хотя… Даже если бы сказала, разве поверил бы распорядитель покоев самого императора какой-то грязной рабыне?

Когда дощатый пол сменился земляным, запыхавшийся распорядитель поднялся и, пригнувшись, побежал вперед. За неприметными дверьми в помещении со спертым воздухом и тусклым мигающим светом ходили люди, от каждого из них исходила такая безысходность, обреченность и тоска, что злость саорга вновь начала подниматься. В его голове никак не укладывалось, как могли люди поступать так с себе подобными? И ради чего?

— Где распорядитель Ган? — запищал ликериец.

Несколько тощих рук указали направление, и Тян посеменил туда. Он вбежал в бельевую именно тогда, когда Тайрон больше не смог сдерживать свою силу. Саорг едва почувствовал, как движение частиц становится хаотичным, и стена, что преграждала ему путь, исчезла, рассыпалась в пыль. В нос ударил отвратительный запах. Он поморщился. Из-за странного тумана и тусклого света видимость в помещении была отвратительной. Тайрон чувствовал — девушка здесь!

— Денни! Диана! Где вы? — рыкнул он, сжав кулаки, пытаясь усмирить новый приступ злости.

— Тайрон! — закричал мальчик и, оттолкнувшись от опешившего толстого распорядителя, бросился к саоргу.

Тайрон подхватил его и прижал к себе. Ребенок обнял мужчину за шею, его хрупкое тельце вздрагивало. Столько доверия было в этом порыве Денни, что внутри у саорга что-то дрогнуло, он гладил спутанные светлые волосы, и невероятная нежность затопила его, вытисняя злость.

— Ты больше не уйдешь? Не бросишь нас? — тихо шептал мальчик ему на ухо.

— Не уйду! Не брошу! — отвечал Тайрон на автомате, но осекся.

«Нас… Нас… Нас…» — набатом звучало в голове. Боги! Диана! Диана! Он поставил мальчика, еще раз внимательно осмотрел и хрипло спросил:

— Стоять сам сможешь? — ребенок кивнул, и тогда саорг поспешил туда, куда звала каждая клеточка его тела.

Диана лежала на грязном земляном полу, свернувшись калачиком. Прекрасные глаза были закрыты, а чудесные золотые локоны смешались с пылью и потеряли свое сияние. Над ней возвышался толстый ликериец, одетый так же, как распорядитель покоев. Крошечные глазки лихорадочно бегали, а все подбородки тряслись. Эмоции этого человека не имели консистенции, они воняли, жутко, словно давно разложившаяся плоть под палящими лучами светила. И от этого запаха Тайрона выворачивало. Перед ним стояло телесно и духовно прогнившее существо. Как он не замечал этого раньше? Ничего не замечал. Его способности возрастали с каждой минутой.

Опустившись на колени, саорг бережно приподнял голову девушки, осторожно убрал прилипшие к щекам и ко лбу волосы и позвал:

— Диана…

Ресницы дрогнули, и ясные голубые глаза распахнулись. Девушка глубоко вздохнула и закашлялась.

— Пить, — выдохнула она.

Брат бросился к огромному чану и зачерпнул из него воды в видавший виды ковш. Пила Диана жадно, не выпуская пластмассовой емкости из рук, отрываясь только затем, чтобы перевести дыхание.

— Ты… как? — тихо спросил ее Тайрон.

— Лучше, — прошептала она и вновь прикрыла глаза.

— Он ударил ее, и поэтому Диане стало плохо! А еще он хотел ее ногой… — Денни обвинительно кивнул в сторону побледневшего толстяка.

— Ударил?.. — тихо переспросил саорг, и в его глазах полыхнуло пламя.

Вонь, источаемая ликерийцем, усилилась многократно. В нем не было и толики раскаянья, лишь страх смешанный с безнаказанностью и хитростью. Да, этот распорядитель сильно отличался от распорядителя гостевых покоев. Бесправные рабы вряд ли выразят недовольство и жаловаться не станут. Тайрон поднялся, прижимая хрупкое тело Дианы к себе. Девушка тяжело дышала, а на лбу выступила испарина. Она доверчиво положила голову на грудь саоргу и все существо огромного мужчины затопила нежность, но стоило ему перевести взгляд на толстяка, как, преодолевая все барьеры, выплеснулась злость.

— Значит, ударил, — процедил он, глядя в упор на все больше, и больше пугающегося ликерийца.

— Кого вы слушаете, господин? — массивная туша попятилась. — Это всего лишь раб! Грязный раб!

— Молчи, дурак! — взвизгнул снизу распорядитель Тян. — Молчи, кланяйся и проси прощения у господина саорга!

— Неужели, господин саорг, вы поверите какому-то мальчишке, а не мне — слуге самого императора?

— Ой, глупее-е-е-ец! — пропищал тощий распорядитель, поспешно отползая от толстяка.

Это стало последним, что услышал мастер Ган, прежде, чем рассыпаться на мириады молекул. Вот только что стоял человек, а в следующий миг его нет. Денни восхищенно посмотрел на саорга, мальчик воспринимал произошедшее, как чудо.

— Ты его перенес! — восхищенно протянул он.

— Да, — ответил Тайрон.

— А куда?

— Туда, где он уже никому не причинит зла.

Диана закашляла, но глаз так и не открыла. Тайрон посмотрел на индикатор. Боли Диана не испытывала, но яд в небольших дозах продолжал поступать в ее организм, точно так же, как и в организм Денни. Но мальчик просто стоял рядом. Значит, яд содержался в воздухе этого помещения и был опасен для всех находящихся здесь.

— Идти можешь? — ласково спросил его Тайрон.

— Смогу! Я сильный! — гордо ответил ребенок.

— Господин, я покажу дорогу, — расплылся в льстивой, липкой улыбке ликериец.

— Я сам найду дорогу, а ты выведи людей. Здесь небезопасно, воздух содержит ядовитые вещества, — бросил саорг опешившему Тяну и направился к выходу.

— Но… — пробормотал маленький человек в желто-оранжевой тоге.

— Эвакуируй всех! И проветри здесь все! Я проверю! — добавил Тайрон, отчего ликериец задрожал и вновь бухнулся на колени. — Распорядись, чтобы мне подготовили новые покои.

Он окинул взглядом Денни, мальчик доверчиво посмотрел на мужчину, и тогда саорг добавил:

— Для моего юного друга потребуются отдельные покои. Он уже достаточно взрослый, чтобы иметь свою комнату.

В глазах ребенка вспыхнуло такое восхищение, что саорга чуть не смело волной ничем незамутненной, искренней радости.

— Будет исполнено, мой господин, — обреченно сообщил мастер Тян спине Тайрона.

Эмоции ликерийца уже не были приторными и не вызывали оскомину у саорга. Определенно, его еще можно перевоспитать.

Оказавшись в коридоре, Тайрон вызвал голосовое меню ксоника и набрал Ская.

— Слушаю, капитан, — ответил друг.

— Мне срочно нужен Дарг для Дианы и Денни.

— Информацию о людях считаем с их индикаторов, — как всегда без лишних слов понял его аскед.

— Жду! — бросил Тайрон и отключился.

Всю дорогу до покоев саорга не отпускала тревожная мысль — его подопечным небезопасно находиться во дворце Невелуса. По крайней мере, пока на них ошейники рабов. Самому Тайрону придется часто отлучаться, но и оставить без защиты ни Диану, ни Денни он не мог. А кому он доверял так же, как самому себе? Только Скаю. Придется его попросить немного побыть телохранителем для двух людей. Вряд ли друг придет в восторг, но точно ему не откажет.

Глава 9

Что не говори, а слуги во дворце императора работали проворно и, в большинстве своем, соображали быстро. Особенно те, что обслуживали аристократию. На этаже, где располагались покои гостей, Тайрона встретили две служанки — ликерийки в кожаных ошейниках. Женщины низко поклонились. Их эмоции не вызывали никаких неприятных ощущений у саорга.

— Господин, вот ваши новые покои! — одна из девушек распахнула перед ним дверь.

— Ваши друзья ждут внутри, — прощебетала вторая. — Покои для молодого человека рядом. В них можно попасть, как из вашей спальни, так и их общего холла.

— Мы осмотрим их позже!

Тайрон бережно положил дивану на огромное ложе. Дарг, вооружившись сканером, уже наклонился над девушкой. Скай стоял около огромного панорамного окна и смотрел на сад императора. К нему подошел мальчик и протянул ладошку.

— Я Денни! — представился он. — А вы друг Тайрона? Вы классно водите летун!

Когда-нибудь, когда клетки молодого аскеда буду готовы поделиться, чтобы создать новую жизнь, у него тоже будет любознательный дитеныш. Ребенок ему очень нравился.

— Скай, — серьезно представился он и пожал маленькую ладошку. — Рад знакомству, Денни.

Не просто показать свои эмоции, но и озвучить их — это было очень много для аскеда. Тайрон обернулся и с удивлением посмотрел на своего друга детства. Скай явно получал огромное удовольствие от общения с мальчиком. По крайней мере, таким довольный он давно его не видел.

Доктор что-то впрыснул в худенькое плечо девушки. Диана глубоко вздохнула и открыла глаза. Даже в ужасной рабской хламиде, она выглядела женственной, притягательной и желанной. Тайрон невольно залюбовался.

— Саорг, — хрипло выдохнула девушка, — где мой брат?

Даже столь фамильярное обращение в его адрес из ее уст звучало так забавно, не вызывая ни капли неприятных эмоций. Вообще, эта девушка была для него искушением. На нее хотелось смотреть, с ней хотелось разговаривать и просто быть, быть рядом всегда.

— Ди! Ди! — мальчик, увидев очнувшуюся сестру, бросился к ней. — Скай пообещал научить меня управлять летуном, представляешь? А когда я вырасту, то смогу стать настоящим пилотом!!!

— Денни, — выдохнула девушка и улыбнулась.

Мальчик остановился перед кроватью и внимательно на нее посмотрел.

— Ты как? Тебе лучше? Не тошнит?

— Дарг, что было с девушкой? — тихо спросил саорг, глядя на брата и сестру.

— Я уже говорил тебе, капитан, человеческая самка истощена физически и душевно. Она слишком долго была лишена самого необходимого, — ответил аскед и погладил свой объемный живот. — Диана просто упала в голодный обморок, а ядовитая взвесь в атмосфере помещения усугубили ситуацию.

Тайрон схватился за голову. Какой же он дурак! Не сумел позаботиться о своей женщине. Он не смог дать ей ни защиты, ни еды, ни других, так необходимых женщинам, вещей. У нее будет все, что бы она не пожелала! Он нажал неприметную кнопку на панели управления. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возникла одна из девушек служанок.

— Что желает господин саорг? — склонившись в поклоне, проворковала она.

За окном светило давно опустилось за горизонт. Небо стремительно темнело.

— Накройте стол к ужину.

— На столько персон, господин? — спросила девушка.

— Мы вернемся на корабль, — сообщил Скай.

Тайрон знал, что пищеварительная система аскедов коренным образом отличалась от человеческой. Хотя, сами саорги вполне разделяли пристрастия людей в еде. Его друзья предпочитали живую пищу, в основном насекомых и мелких грызунов. У Денни и Дианы, отчасти по его вине, был крайне утомительный день, поэтому задерживать членов своего экипажа Тайрон не стал, кивнув на прощанье.

— Скай, — окликнул он друга уже в дверях, — я бы хотел, чтобы ты охраняд Диану и Денни, когда меня не будет с ними рядом.

— Почту за честь, капитан!

Девушка все еще мялась у дверей, а когда мимо нее прошли аскеды, до саорга долетел ее страх, ледяной и пронзающий до самых внутренностей.

— Какие блюда подать, господин? У вас будут пожелания?

Тайрон посмотрел на Диану. Она улыбалась и что-то ласково шептала хохочущему брату. Да, несомненно, его люди достойны самого лучшего!

— Неси всего понемногу, а мы уж сами разберемся, что нам по вкусу.

— Слушаю, господин! — девушка развернулась и уже хотела выскользнуть за дверь, но саорг вновь окликнул ее.

— Стой!

— Господин желает что-то еще?

— Желает. Несите наряды, какие носят во дворце для девушки и мальчика. Самые лучшие.

— Тоже нести все? — в глазах ликерийки мелькнуло любопытство.

— Несите все, пусть сами выберут, что им понравится.

Приказы саорга исполнялись быстро. Уже через несколько минут, посреди огромного зала, который отчего-то называли покоями, около бассейна поставили большой стол и три удобных кресла. А после этого слуги все вносили и вносили тарелки, блюда, салатницы, соусницы, блюдца и прочие емкости, источающие поистине умопомрачительные ароматы.

Живот от голода издавал крайне неприличные звуки. Девушка посмотрела на саорга и крайне смутилась. Но потом Диана очень обрадовалась тому, что находится сравнительно далеко от Тайрона, который стоял в самом центре зала, сложив на груди руки. Мужчина бросал пристальные взгляды на каждого входившего, отчего слуги вздрагивали и старались ретироваться как можно скорее. Денни, учуяв ароматы, перестал носиться и знакомиться с новой территорией. Мальчик подошел к столу и внимательно рассматривал содержимое тарелок.

— Мы, что будем все это есть? — восхищенно спросил он.

— Может быть не все, — пожал плечами саор. — Вдруг тебе не все понравится.

— Шутишь? — усмехнулся ребенок. — Это же еда! Как она может не понравится?

Тайрон почувствовал себя неуютно. Стоит и разговаривает с голодным ребенком, вместо того, чтобы накормить. Он подошел к мальчику, присел на корточки, чтобы их глаза находились на одном уровне, и спросил:

— А что ты больше всего любишь? — он хотел выяснить предпочтения мальчика.

— Дианку люблю! — просто ответил Денни.

А взгляд… Не у каждого саорга бывает такой взгляд. Определенно, выйдет из него толк, нужно только подучить.

Девушка улыбалась, глядя на них. Даже стоя к ней спиной, Тайрон чувствовал ее улыбку, и она согревала его. Странно, с тех самых пор, как его силы возросли, он ощущал эмоции всех окружающих его существ, даже аскедов, а вот Диана оставалась для него закрытой дверью, тайной, загадкой. Он ощущал лишь вкус ее эмоций, упоительно свежий, тонкий и самый лучший, но вряд ли смог бы определить, что они обозначают. Все равно, что подставить лицо легкому морскому ветерку, не замечая, что тот вполне может оказаться предвестником урагана. Правда, мимика ее прекрасного лица была порой настолько говорящей, что Тайрону не составляло большого труда понять, о чем она думает. По крайней мере, саоргу было приятно так думать.

По началу, девушка волновалась, даже была смущена, а сейчас, глядя на то, как спокойно он беседует с Денни, Диана успокоилась и расслабилась. Умница, быстро взяла себя в руки. Возможно, мужчина бы удивился или вообще рассмеялся, узнай он, чего на самом деле смущалась девушка и чему теперь радовалась.

Кажется, Тайрон отвлекся и пауза затянулась. Денни смотрел на него настороженно, если не сказать подозрительно. Только не это, саорг не хотел лишиться хрупкого, как первый весенний росток, доверия мальчика.

— Твою сестру трудно не полюбить. Она самая замечательная девушка, — отчего-то хрипло произнес он и поймал себя на мысли, что нисколько не лукавит. — Но я тебя спрашивал о еде. У тебя есть любимое блюдо?

— О еде-е-е? — улыбнулся Денни. — Я все люблю!

— Господин, ужин подан, — поклонилась саоргу служанка. — Одежду для ваших гостей готовят. Доставят после трапезы.

Тайрон кивнул, отпуская девушку, и подмигнул мальчику.

— Раз любимых блюд нет, то нам просто необходимо это выяснить. Прошу за стол!

— Ух, ты! — восхитился ребенок, занимая одно из кресел.

— Диана! — окликнул саорг девушку, и она вздрогнула. Пугать он ее не хотел. Наоборот. Совсем наоборот, хотел, чтобы при любых жизненных обстоятельствах, именно на него она рассчитывала.

— Саорг… — выдохнула Диана.

— Тайрон! Его Тайрон зовут! — крикнул Денни. — Ди, есть очень хочется.

— Тайрон… — словно пробуя имя на вкус, произнесла девушка.

Саорг был совсем рядом. Он подал ей руку, и узкая ладошка утонула в ней.

— Ты еще слаба, — он смотрел в ее ясные голубые глаза и просто тонул в них. — Позволь, я тебе помогу.

Диана даже не успела ответить, как очутилась в его руках. Голова все еще кружилась, поэтому она не возражала против такого вида транспортировки. Тайрон усадил девушку за стол, а сам занял соседнее кресло. Слуг он отпустил специально, чтобы не смущать брата и сестру.

Хотя, они все равно смущались, поэтому ему пришлось начать трапезу первым. Тай положил на свою тарелку большой кусок мяса и, ловко нарезав его ножом, отправил первый кусок в рот. Денни тут же поддержал его. Мальчик орудовал ложкой, накладывая к себе в тарелку разные блюда. Вилку он игнорировал. Крупные куски ребенок предпочитал брать руками и с большим аппетитом откусывал, а все остальное ел ложкой. Причем, та, что лежала у его тарелки, отчего-то Денни не понравилась, и паренек облюбовал для своих целей салатную.

Тайрон улыбнулся, отрезал еще один кусок мяса и отправил его в рот. А потом… Потом он посмотрел на Диану и встревожился не на шутку. Девушка ничего не ела и со страхом смотрела на стол.

— Ешь! — тихо, но строго сказал он.

Диана захлопала глазами и вдруг резко замотала головой.

— Я не голодна… Спасибо, но…

Боги! Что за ерунда? Да, девчонка едва не падала от голода и при этом отказывалась есть. Саорг готов был поклясться, что ее намерения изменились мгновенно, но вот почему?

— Диана, — Тайрон постарался говорить максимально сдержанно и спокойно, — в чем дело? Почему ты отказываешься есть? Тебе не нравится еда? Я прикажу принес…

— Нет! — с ужасом вскричала девушка и выставила перед собой ладошки. — Ничего не надо. Я просто совсем не хочу есть. Просто налейте мне воды… пожалуйста.

— Зря ты, Дианка! — сказал брат, набивая рот салатом. — Ошшшень вкушшшна.

Для убедительности Денни во все еще набитый рот отправил ломтик ветчины и принялся жевать, при этом громко чавкая. Диана прикрыла глаза и судорожно сглотнула. Как же хотелось есть! А запахи, которые витали вокруг, вызывали обильное слюноотделение, живот сводило, а голова снова начала кружиться. Нет, она просто не выдержит этой пытки. Стол просто ломился от явств. Сочное, прожаренное мясо, прекрасные спелые овощи, сыры, рыба, тонкие ломтики сыра и ветчины… Боги! Разве бывает такое изобилие? А за красные, спелые ягоды, утонувшие в тщательно взбитых белоснежных сливках, можно было продать душу! О чем она только думает?

Пустая похлебка, да изредка каша — вот и вся еда, которая им перепадала в последние годы. Диана никогда не задумывалась о том, кто и как ест. Еще до колонизации, живя в деревне, они ели сытно и просто, без всяких изысков. А потом ели быстро, пока не отобрали, и то, что удавалось добыть. И сейчас девушка сидела и смотрела на брата и саорга. Манеры Тайрона, с ее точки зрения, были безупречными, в то время как Денни ел просто чудовищно. Но он был голоден и ребенку вполне можно простить подобное поведение за столом. Но не ей! Не ей! Она взрослая, она сильная, она никогда не покажет мужчине, что голодна до умопомешательства. А сейчас Диана чувствовала, что стоит ей положить в рот хотя бы кусочек, и все! Она сорвется и как брат начнет запихивать в себя все подряд. Нет, это еще больший позор, чем рабство. Лучше уж умереть от голода, чем так опозориться на глазах у саорга.

Тайрон встал, взял большую пиалу и налил в нее ароматный суп из большой супницы. Диана чуть не застонала, когда волшебный запах мясного бульона, смешанный с запахом специй и трав, достиг ее ноздрей. Пиала опустилась на стол прямо перед ней.

— Сейчас ты возьмешь тарелку и выпьешь весь этот суп небольшими глотками, медленно. Слышишь? — она отчаянно замотала головой. — Пей!

Рык саорга был таким грозным, что девушка побоялась ослушаться. Дрожащими пальцами она взяла пиалу и, поднеся к губам, сделала первый глоток. Вкус оказался волшебным, потрясающим, великолепным. Диана прикрыла глаза, наслаждаясь каждой каплей чудесного блюда. Она все пила и пила, делая мелкие глотки, и приятное тепло разливалось по ее телу.

Диана не видела, каким жадным взглядом смотрит на нее Тайрон, как откровенно любуется каждым движением. Саорг застыл, словно каменное изваяние, не в силах отвести глаз от прикрытых век, прекрасного лица, маленького, проворного розового язычка, что порой выглядывал из-за полных губ девушки, чтобы собрать с них все до капельки. Искушение. Чистейшее искушение. Эта неожиданно свалившаяся на него женщина завораживала, манила и озадачивала. Она радовалась тарелке супа так, как ни одна ликерийка не радовалась дорогим украшениям из редких тамальских кристаллов. Боги! Он дал ей так мало, а хотелось бросить к ее ногам весь мир.

Диана поставила пустую пиалу на стол и улыбнулась.

— Спасибо тебе… Тайрон. Я так вкусно с детства не ела.

— Обещаю, — саорг подошел к девушке и осторожно заправил светлый локон ей за ухо, — у тебя всегда будет пища. Любая, какую только ты захочешь.

— Пища совсем не главное, — тихо ответила она. — Ведь едим мы для того, чтобы жить, а не наоборот.

— И все же, когда много вкусной еды — это здорово! — ответил Денни и потянулся за спелым фруктом.

— Не ешь сразу слишком много, — предупредила его сестра.

Она помнила, как однажды в бараке, мужчине, который не ел несколько дней, удалось заработать на большую миску каши. Давясь, он ел и ел вареную крупу, прижимая к себе посудину. А чуть позже ему стало плохо. Мужчина стонал и корчился на своей скудной подстилке, и никто не смог ему помочь. Наутро вынесли его тело. Нет! Нет, она не хотела такой участи для брата. Денни должен жить, особенно теперь, когда впереди вновь забрезжила надежда.

Она подняла на саорга испуганные глаза. Как же она раньше не вспомнила о том случае? Как ей не пришло этого в голову?

— Что опять случилось? — красивые губы Тайрона тронула едва заметная улыбка.

— Денни! С ним же ничего не случиться? Мы, конечно, не голодали неделями, но рацион был скудный, а брат… брат… он слишком много съел! — почти всхлипнула она.

Ребенок внимательно посмотрел на сестру и отложил недоеденный фрукт в сторону.

— Ди, ты чего? Плачешь? Хочешь я совсем есть не буду? Только не плачь!

— Что ты, родной. Чтобы вырасти большим и сильным, обязательно нужно нормально питаться, просто…

Голубые глаза заволокло пеленой слез, и они заблестели, как два драгоценных камня.

— С Денни все будет в порядке, — произнес саорг. — Он спокойно ляжет спать и как взрослый, серьезный мужчина проспит до самого утра. Если ночью ему станет дурно, он сообщит нам. Я оставлю ему ксоник.

— Ксоник? Мне? — восхищенно пискнул паренек. Его день был полон сюрпризов, и под вечер они стали просто исполнением самых заветных желаний.

— Тебе, — подтвердил Тайрон. — Нужно будет нажать всего лишь одну кнопку.

Мальчик кружился и хлопал в ладоши, пока саорг тихо консультировался с Даргом о состоянии Денни. Проблем аскед не видел никаких, и от души Тайрона отлегло.

— Мне можно сегодня остаться ночевать с братом? — почти шепотом спросила Диана.

Саорг развернулся к ней так резко, что девушка отпрянула, но взгляда не отвела. Он медленно подошел и встал, практически нависая над сидящей в кресле Дианой.

— Нет, — просто сказал он. — Твое место рядом со мной и это не обсуждается.

Девушка вздрогнула и склонила голову, принимая свою судьбу. А Тайрону стало не по себе. Он не хотел видеть ее склоненной, обреченной, раздосадованной. Он хотел видеть радость в ее глазах, желание… и любовь. Но менять своих решений саорг и не думал. Диана его, а значит — будет рядом до тех пор, пока Тайрон в ней нуждается.

— Господи мой, простите! — в дверях появилась служанка. — Мы принесли одежду для ваших… гостей и прочие, необходимые им вещи.

— Самые лучшие? — прищурился саорг.

— Конечно, господин. Как вы и приказали.

Девушка низко поклонилась. Саорг бросил на нее взгляд. Дышала она ровно, ее эмоции не вызывали никаких негативных ощущений, значит не врала. Значит, действительно, слуги Невелуса расстарались и принесли для Денни и Дианы самое лучшее.

В том, что император давно осведомлен о смерти одного из своих распорядителей, а также обо всех приказах, что исполняли для Тайрона слуги, он даже не сомневался, как не сомневался в том, что даже у стен во дворце есть уши. Не стоит излишне показывать, насколько ему дорога Ди. Пусть император думает, что она всего лишь одна из длинной вереницы женщин. Посмотрим, насколько крепка выдержка у Невелуса и насколько сильно его любопытство. Отчего-то, Тайрон не сомневался, что император Ликерии, как простой клерк, свяжется с ним сам еще до того, как он с Дианой разделит ложе.

Да, он мечтал увидеть ее под собой. Извивающуюся, стонущую, выкрикивающую его имя. Саорг тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и улыбнулся.

— Несите все, что успели приготовить.

Скоро покои наполнились сундуками, сундучками, подносами, шкатулками, ящичками, заполненными самыми разнообразными вещами.

— Свободны! — приказал Тайрон слугам.

— Со стола убирать? — робко спросила его ликерийка. Ответа ей не требовалось. Слуги Невелуса прекрасно знали, когда убрать, а когда исчезнуть.

Саорг посмотрел на Диану. Девушка сидела, выпрямив спину и устремив взгляд куда-то вдаль, за окно, за которым давно сгустились сумерки. Рабы императора, убирающие со стола, не привлекали ее внимания. Казалось, она погружена в свои мысли и ничего вокруг не замечает. Зато Денни провожал каждое блюдо с тоской в глазах и тяжело вздыхал, как только очередная полная тарелка покидала покои.

Тайрона забавляла непосредственность и искренность мальчика, но вот состояние Дианы — тревожило.

— Думаю, не будет ничего страшного, если ты съешь что-нибудь сладкое перед сном, — сказал саорг, обращаясь к Денни.

— Диана против, — ребенок отрицательно покачал головой. Он даже не обернулся к мужчине.

Разговор не клеился. Тайрон действительно думал, что новые вещи и чудесная еда заинтересуют тех, кто столько пережил, помогут раскрепоститься, и он сможет наладить если не дружеские, то вполне теплые взаимоотношения. Поначалу так и было, но потом… Напрасно он отказал Диане. Ничего страшного не произошло бы — поспи она эту ночь с братом. В конце концов, привыкла бы, осмотрелась. Но отчего-то все внутри протестовало. Девочка принадлежит ему, и спать она будет в его постели.

Тайрон медленно подошел к ближайшему сундуку и откинул крышку. Сияние дорогих тканей на миг ослепило. Чего там только не было: самые роскошные наряды, изысканные предметы обихода и белье, нежное, тонкое, легкое, как паутинка. Саорг зажмурился, на секунду представив Диану в одном из невесомых, прозрачных пеньюаров. Даже в мыслях девушка была сказочно прекрасна, пробуждая желание.

Тайрон бережно приподнял легкое платье. Серебристая ткань, отороченная золотым кантом, переливалась, едва свет касался ее. Он подошел к Диане и положил наряд девушке на колени.

— Примерить не хочешь? — тихо спросил он.

— Это примерить? Мне? — тонкие пальчики гладили платье, а невероятные голубые глаза недоверчиво смотрели прямо Тайрону в душу.

— Тебе, — мягко улыбнулся саорг. — Но если не нравится, можешь выбрать на свой вкус.

— Я никогда ничего подобного не носила… — растерянно прошептала девушка, продолжая благоговейно поглаживать ткань.

— Денни, а ты переодеться не хочешь? — Тайрон перевел свое внимание на мальчика, чтобы больше не смущать Диану. Ее нежные щеки итак раскраснелись.

— Там и для меня есть? — подскочил ребенок.

Через пару минут все крышки и крышечки были откинуты, а покои огласили восторженные реплики. Денни внимательно рассматривал содержимое сундуков и восхищенно охал, смешно жестикулируя.

— Ди, посмотри! Ты только посмотри! — приговаривал он, перебегая от одной кучки сокровищ к другой.

Диана с улыбкой наблюдала за братом, а потом подняла глаза на саорга. Их взгляды встретились. Мужчина смотрел внимательно, без тени улыбки. И столько в его взгляде было предвкушения, ожидания и еще чего-то такого, отчего ей стало трудно дышать.

Ожидание всегда страшнее самого события. Тянуть время не стоило, да и бессмысленно. Они с братом принадлежат саоргу полностью и целиком. Можно сказать, им повезло. Хозяин попался заботливый, добрый и не стоит его лишний раз огорчать. Все женщины через это проходят и ни одна еще не умерла.

— Денни, время позднее. Пора спать, — решительно произнесла девушка и поднялась со своего места.

Саорг распахнул неприметную дверь недалеко от кровати.

— Твоя комната, — с улыбкой сказал он мальчику.

Денни оглянулся на сестру, и та кивнула, подбадривая мальчика. Комнатка оказалась небольшая, но уютная. Видимо, подобные предназначались для слуг, сопровождающих почетных гостей императора. Три кровати, небольшой шкаф и стол с парой стульев — вот и все нехитрое убранство. Зато, к комнатке примыкала отдельная ванная комнатка.

— Это все мне? — не поверил Денни, обводя помещение восхищенным взглядом.

— Пока, да. А дальше, подберем тебе что-нибудь получше, — ответил Тайрон. Ему явно не понравилась комната.

— Еще лучше? — не поверил ребенок.

— Конечно, — серьезно кивнул мужчина. — Ты же собираешься учиться? Кто-то хотел стать пилотом…

— Учиться? Я? — у ребенка пропал дар речи.

— Разумеется, ты. Мне уже как-то поздновато. Только завтра узнаем, где ближайшая школа.

Радостный вопль заставил саорга невольно улыбнуться. Диана стояла в дверях, нервно теребила в руках серебристое платье, то самое, что Тайрон дал ей несколько минут назад. Она чувствовала себя неловко.

— Спасибо, — почти шепотом произнесла девушка, но саорг прекрасно расслышал. Виду он не подал, а продолжил объяснять мальчику, как пользоваться ксоником. Тайрон просто купался в искренних лучистых эмоциях ребенка.

— Дальше сам разберешься, — усмехнулся саорг и потрепал мальчика по блондинистой макушке.

Через несколько минут умытый, облаченный в новую мягкую пижаму Денни, уже лежал в кровати, сжимая в ладошках вожделенный ксоник.

— Тайрон, а ты нас не продашь? — тихо, едва слышно спросил ребенок.

— Не продам. За все деньги вселенной не продам, — совершенно серьезно ответил мужчина, прежде чем вернуться в свои покои. Он не видел счастливой улыбки Денни, он ее ощущал.

Глава 10

Когда Тайрон выходил от мальчика, Дианы в дверях уже не было. Покои тоже казались пустыми, лишь ветер, влетавший в раскрытое окно, шевелил легкие занавеси. Саорг поискал девушку глазами, но тут его отвлек сигнал ксоника. Как он и предполагал — выдержки Невелуса хватило ненадолго, любопытство победило. С любым подданным императора Тайрон не стал бы разговаривать, и хитрый ликериец это прекрасно знал.

Отвечать на сигнал он не спешил. Посмотрел на сгустившуюся темноту за окном, на время. Только ли любопытство заставило императора побеспокоить саорга ночью? Конечно, поводом могла стать смерть распорядителя, но интуиция подсказывала, что не в этом дело. Дело в том, что Тайрон успел увидеть многое из того, что ему не хотели показывать. Невелус знал каждый его шаг, но хотел узнать больше. Нет, не простое любопытство заставило императора связаться с ним. Он опасался, даже боялся. Только вот чего?

— Невелус, — ровным отстраненным голосом произнес Тайрон, ответив на вызов.

— Тайрон! — император неестественно весело рассмеялся. Его интонации, как и эмоции неприятно липли.

— Что-то случилось? — спросил саорг, выдержав паузу.

— И да, и нет. Мне донесли, что ты уничтожил виссона.

— Верно, причем не одного, — Тайрон был уверен, что Невелусу об этом известно.

— Да, мне и об этом доложили.

— Тогда может тебе доложили о том, с каких пор виссоны пересекают границы сектора парами?

— Это был единичный случай, на сколько мне известно, — император говорил вполне убедительно, если бы не одно «но». Тайрон знал, что он лжет, Тайрон знал, что он боится. — Ты… выбрал подарок, который я тебе обещал?

— Нет.

Император переводил тему и тщательно подбирал слова.

— Погиб один из моих слуг, — наконец изрек Невелус.

— Хочешь предъявить мне счет? — усмехнулся Тайрон, он все ждал, когда разговор, наконец, зайдет о Диане и Денни.

— Что ты, что ты! — император снова неприятно рассмеялся. — Если тебе угодно, считай его жизнь моим подарком.

— Мне угодно, — ответил Тайрон и вновь замолчал.

Он каждой клеточкой чувствовал, как Невелус жаждет расспросить его о рабах, но никак не подберет слов, чтобы не вызвать подозрения у саорга. Не по статусу императору интересоваться подобным. Сам же Тайрон не горел желанием облегчить ему задачу. Он ничем не мог объяснить такой заинтересованности.

— Нам есть что обсудить, — подобрал слова Невелус. — Встретимся за ужином?

Ужин у императора? Череда напыщенных придворных, шепотки за спиной, сальные взгляды лучших девиц империи… Тайрона передернула. Этот балаган он не любил, поэтому и старался проводить здесь как можно меньше времени.

— Лучше за завтраком, — произнес саорг. Беседа с Невелусом начала его утомлять. — И в приватной обстановке.

— Будут только самые близкие.

Сигнал прервался. Тайрон задумчиво вертел в руке ксоник. Неужели никто из его предшественников не замечал паутину фальши, окутавшую дворец. Да, что дворец — всю Ликерийскую империю. У него есть месяц, до того как с Дианы и Денни снимут ошейники, и он во всем разберется. Главное, найти ниточку, за которую нужно потянуть.

— Тайрон… — робкий, нежный голосок прервал его размышления.

Саорг обернулся и застыл. Диана в серебристом одеянии, с золотыми локонами, рассыпавшимися по плечам, и испуганными ясными глазами казалась нереально прекрасной. Тонкие пальчики нервно сжимали слишком глубокий вырез туники. Щеки раскраснелись. Она переступала с ноги на ногу и избегала смотреть в глаза Тайрону.

— Диана, — хрипло выдохнул он, но подходить к ней не спешил. Девушка итак его боялась.

— Тайрон, я… — ее судорожный вздох, заставил саорга нахмуриться. — Я понимаю, что мы с Дении теперь принадлежим тебе. Ты не подумай, я ради брата готова на все! И я сделаю все, что ты мне прикажешь, но…

— Но? — он не хотел так. Не хотел приказывать, но хотел ее — безумно, но покалывания в пальцах.

— Но у меня есть большая просьба. Она касается не меня, а Денни.

— Твой брат получит образование, — произнес Тайрон.

— И свободу! — выпалила девушка и осеклась.

Тайрон молчал. Вопрос свободы Денни и Дианы решался, а для него — он с самого начала был решен. Никогда Тайрон не относился к девушке и мальчику, как к рабам, но и сказать об этом сейчас не мог. Не мог! Статус его собственности для них сейчас лучшая защита, особенно в этом душном темном месте.

— Не подумай… Не бесплатно… У Денни есть на счету деньги, небольшие, но… А я… Я всегда буду… — Она отпустила вырез и стала спешно расстегивать мелкие жемчужные пуговички.

Тайрон гипнотизировал взглядом каждое движение девушки. Он никак не мог понять, о чем она говорит и что она делает! Ее свежие, яркие эмоции исчезли. Сейчас саорг вообще не ощущал их. Подняв взгляд, Тайрон посмотрел в глаза Дианы и увидел там лишь страх и безысходность. Девушка жертвовала собой ради брата. Но разве ему нужны жертвы? Он отчаянно хотел ее, мечтал целовать ее нежный рот, ласкать, нежить, дарить наслаждение, но не так… Совсем не так.

— Стой! — саорг все же нашел в себе силы прекратить эту взаимную пытку.

— Я что-то делаю не так? — Пальцы замерли, так и не расстегнув очередную пуговицу, а голосок дрожал. — У меня совсем нет опыта… И…

Тайрон подошел вплотную к девушке. Он не смог отказать себе в удовольствии и погладил кончиками пальцев нежную щеку Дианы. Она вздрогнула, но не отшатнулась, а удивленно посмотрела на саорга.

— Верь мне! — прошептал Тайрон, наклонившись к самому уху девушки. — Даже когда не хочется верить, все равно верь.

Теплые губы мужчины осторожно дотронулись до мочки, и Диана задрожала. Никогда ни от кого в жизни она не видела столько помощи, как от саорга. А ведь еще совсем недавно считала его врагом. И верить ему хотелось. Очень.

— А Денни? — прошептала она ему в ответ, наслаждаясь близостью сильного мужчины. Страх отступал. Боги, как же она устала бояться. Каждую секунду, каждый миг.

— И Денни пусть верит тоже. Мечты сбываются. Поняла? — уже нормальным голосом, чуть отстранившись, сказал Тайрон.

— Поняла, — кивнула девушка. — А как же?..

Диана бросила красноречивый взгляд на кровать. Саорг улыбнулся, еще раз погладил ее по щеке и отошел.

— Иди спать! — произнес он.

— А ты? — вырвалось у девушки.

— И я буду спать, только приму душ. День, знаешь ли, был сложным.

Спать… Он будет спать с ней… Диана глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Выходило плохо. Коленки задрожали. Если бы она попробовала сейчас сделать хоть шаг, то обязательно упала бы.

— Ди? — обеспокоенно позвал ее Тайрон. — Ты побледнела! Как ты себя чувствуешь?

— Х-хорошо, — выдохнула девушка. — Спать… Я сейчас… Да…

— Ты чего там себе напридумывала? — нахмурился Тайрон. — Кровать большая, и мы просто будем спать!

— П-просто спать? — переспросила Диана.

— Просто спать. Вместе, но просто спать. По крайней мере, пока ты не захочешь большего.

— Тайрон… Я… — дышать стало легче, но слова никак не хотели складываться в нужные фразы.

— Спать! Немедленно! — рыкнул саорг, и девушка побежала к кровати.

Тайрон смотрел, как она запрыгнула и по самый подбородок натянула одеяло. Как же трудно, и с каждой минутой становится все сложнее с собой бороться. Похоже, его воля не такая уж железная. Глядя на нежную, дрожащую Диану, он почти пожалел о своем решении. И все же принуждать ее не станет. Она сама придет к нему, придет, потому что будет нуждаться в нем, доверять и любить.

* * *

Невелус раздраженно откинул ксоник. Он прокатился по мраморному полу, с глухим стуком ударился об изящный секретер и замер. Император тоже застыл, гневно раздувая ноздри. Да, как он смеет так с ним разговаривать? Что он себе позволяет? Несомненно, Ликерии необходим союз с соргами, но… Приходилось терпеть фамильярность, которая присуща всем саоргам, а Тайрону особенно.

Именно с его приездом в душе ликерийца поселилось беспокойство, а потом и страх. Слишком цепкий взгляд, слишком неожиданные поступки и везение — вот, что было присуще этому саоргу. Он оказывался в самых неожиданных местах и успевал подметить то, на что другие до него просто не обращали внимания. От бессилия Невелус заскрипел зубами.

— Муж мой, ты опечален? — рука, на каждом пальце которой сияли великолепные перстни, легла на его плечо. Аромат самых дорогих, поставляемых на Ликерию, масел щекотал ноздри.

— Намина, ты не вовремя! — император раздраженно сбросил ладонь супруги.

— Но что случилось? — хитрые зеленые глаза блеснули в приглушенном свете императорского кабинета. — Посмотри на меня, дорогой!

Невелус обернулся. Вот уже двенадцать циклов Намина не давала ему скучать, двенадцать циклов он не смотрел на других женщин, с тех самых пор, как в его постели оказалась простая служанка с задворок империи, а ныне его жена и императрица. Она умела удивлять и очаровывать, не давая страсти остыть, подогревая ее по капле.

За спиной жены полыхал камин, отбрасывая янтарные блики на серебристый мех богатого палантина. Стоило их взглядам встретиться, как накидка упала к ногам женщины, оставив ее сияющей и обнаженной. Лишь усыпанная сапфирами цепь обвивала тонкую талию, а самый большой камень, ограненный в виде капли, закрывал нежный пупок. В густых темных локонах, собранных в высокую прическу, сияла тиара императрицы. Боги! Эта женщина пленяла, она давно похитила сердце императора. С ее красотой могли, пожалуй, посоперничать только ее хитрость и чудовищное коварство. От цепкого взгляда прекрасных зеленых глаз не ускользало ничего во дворце, а быть может и в империи.

— Намина! Моя Намина! — застонал Невелус, приникая жадным поцелуем к тонкой, длинной шее супруги.

Его рука, погладив плоский живот, спустилась чуть ниже и накрыла гладкий лобок женщины. Томный стон, сорвавшийся с уст супруги, разжег пожар в чреслах. Никогда и никого он так не желал. Наплевав на условности, император Ликерии предпочел никому неизвестную девку аристократкам лучших домов. И ни разу, ни разу об этом не пожалел.

Намина была не просто его женой, любовницей и матерью наследника, она была тем фундаментом, на котором он по кирпичикам строил свои планы. Она была его вдохновением, его опорой, его плечом, на которое он мог опереться.

Его пальцы скользнули в уже влажную глубину, и женщина, чуть расставив ноги, словно кошка, потерлась об руку, усладив слух Невелуса сладким, прерывистым дыханием. Только Намина полностью разделяла его страсть, только Намина отдавалась ему вся, без остатка, горела вместе с ним и, как вторая половинка, соединялась в одно целое, даря наивысшее наслаждение.

Как же быстро она возбуждалась! Ее желание всегда было велико. Несколько знакомых, резких движений пальцев внутри податливого тела, и женщина задрожала. Крик наслаждения, отражаясь от гладких стен, еще долго звучал под сводами императорского кабинета.

— О, Невелус! — обессилено простонала женщина, но император знал, что она играет и ее сил хватит еще не на один раунд.

— Ляг на стол, жена моя! — хрипло приказал Невелус, не извлекая пальцев из влажных глубин.

Намина облокотилась великолепной грудью о суконную столешницу. Рука Невелуса дрогнула, и очередной стон сорвался с губ Намины. Только она могла быть такой искушенной и порочной в спальне, оставаясь настоящей императрицей на глазах у придворных.

— Прогни спину! — Невелус больше не мог ждать, спешно расстегивая ширинку.

Упругая, пышная попка призывно потерлась об освобожденный член императора. Он знал, чего жаждет его супруга. Намина знала толк в порочных удовольствиях, и ему это нравилось. Не для кого он не был так тверд. Невелус двинул пальцы внутри женщины, а большим надавил на бугорок наслаждения.

— Пожалуйста… — прошептала Намина, еще шире разведя ноги, но тут же вскрикнула, когда хлесткий удар обжег нежную кожу попки.

— Пожалуйста, что? — прошипел Невелус, проводя членом по ложбинке между ягодицами.

— Пожалуйста, трахни меня! — и новый удар обрушился на аппетитные полушария, заставив женщину взвизгнуть.

— Ответ неправильный, Намина! Вторая попытка!

— Трахни меня в зад, мой император! — закричала она, практически задыхаясь под навалившимся на нее Невелусом.

— Хорррошая девочка! — хмыкнул мужчина, направляя член к незанятой пальцами тесной глубине.

Одним толчком он вошел весь, наслаждаясь дивным зрелищем. Намина судорожно всхлипнула и почти захныкала, подавшись навстречу супругу. Невелус не торопился и женщине это очень не понравилось. Ему нравилась ее ярость в такие минуты, и он специально тянул время. Как только жена пыталась насадиться сама, император тут же отстранялся, погружаясь медленно и неглубоко.

— Двигайся, бездна тебя побери! Или я, клянусь, убью тебя! — зарычала Намина, сорвав остатки самообладания мужа.

Прижав женщину к столешнице, Невелус врезался в нее глубоко и часто до тех пор, пока она не задрожала, выкрикивая его имя. Только тогда император со стоном оросил блестящую от пота в отблесках огня нежную кожу ее ягодиц.

— Намина… — прошептал мужчина, дотрагиваясь губами до атласной кожи спины распростертой под ним женщины.

— Угодила? — задыхаясь, спросила она.

— Угодила… — простонал Невелус.

— Тревоги рассеялись? — томный голос супруги настаивал на дальнейшие подвиги, но саорг… Его надменное лицо так и стояло перед глазами.

Император нахмурился и отстранился. Подняв палантин, набросил его на спину Намины. Никогда их маленькие вечерние шалости не заканчивались так быстро. Женщина укуталась в серебристый мех и поднялась. Она внимательно посмотрела на мужа, от ее цепкого взгляда не ускользнула ни единая деталь. Напряженная морщинка залегла между бровями, а в глазах супруга затаился страх. Страх убивал силу и гордость, страх убивал даже власть — все то, за что когда-то служанка Намка полюбила юного императора.

— Расскажи мне! Расскажи мне, что беспокоит тебя? — взмолилась женщина. Ее положение в обществе, ее статус, а самое главное жизнь зависели от этого мужчины, и она готова была бороться. Не ради себя, нет! Ради сына!

— Саорг, — процедил Невелус. — Тайрон не похож на других саоргов, прибывающих на Ликерию. Он пронырливый, непредсказуемый и опасный!

— Так избавься от него. Пусть приедет новый.

— Я связан договором. Тайрон не уедет, пока не найдет себе женщину.

— Не вижу проблемы, — Намина облизнула полные губы и походкой хищницы направилась к мужу. — На Ликерии достаточно специально обученных патриоток, чтобы вскружить ему голову. Он может выбрать любую. Главное, чтобы эта любая была верна империи и своему императору.

Гибкое тело прижалось к разгоряченному императору. Он прекрасно знал все то, о чем говорила ему жена, но что это меняло?

— Намина! — Невелус раздраженно отстранил женщину. — Я прекрасно знаю, что саорг может выбрать любую. Даже если он захочет трахать твой розовый зад у меня на глазах и заставит меня хлопать вам в ладоши, я буду вынужден это сделать! Проблема в том, что Тайрон избегает наших женщин. А вчера он отправился на рынок и приобрел у торговца Самшита двух рабов.

— Саорг? Рабов? — императрица рассмеялась, звонко, мелодично. — Признаться, неожиданно. Так в чем твое беспокойство, муж мой?

— Веками наши предки подпускали саоргов только к женщинам Ликерии. Это табу, аксиома, непреложная истина, Намина. Для саоргов все люди кажутся одинаковыми, потому что они видели лишь нас — ликрийцев. Думаешь, просто так? Вовсе нет! Потому что проклятые сверхи не должны знать, что свои потребности они могут удовлетворять без нас, на стороне, с жительницами других планет.

— Но при чем здесь рабы, Невелус? — императрица брезгливо поджала губы.

— Рабы, которых приобрел саорг, седнианцы. И одна их них девушка. Молодая, здоровая, человеческая самка, Намина!

— Дорогой! — женщина вновь подошла к супругу и потерлась об него всем телом. — Мне кажется, ты преувеличиваешь возникшую трудность. Так ли нам еще нужны саорги?

— Нужны! Еще слишком рано говорить об успехе! Значит, нам пока нужен договор с саоргами.

— Договор. Договор-договор! — шаловливые пальчики пробежались по животу императора, и нежные ладошки легли на грудь. — Договором связаны не только мы, но и саорги!

— Что ты имеешь в виду? Продолжай! — мужская рука накрыла женскую ладошку.

— Саорги избавляют наш сектор от виссонов, а взамен? — зеленые глаза хитро блеснули.

— Продолжай…

— Взамен получают человеческих самок Ликерийской империи. Он должен выбрать ликерийку! И он связан договором. Не хочет ликерийку — пусть катится на свой Саорг. Возможно, новый саорг будет сговорчивее.

— Ты забываешь, жена моя, что рабыня с Седны. Эта планета давно наша, благодаря саоргам, а стало быть, девушка является человеческой самкой Ликерийской империи, — подобные пикировки всегда поднимали настроение императору, тем более супруга предложила идеальную юридическую рокировку.

— Ты не учел, муж мой, что девушка продана гражданину Саорга. Следовательно, являясь его собственностью, она уже не является человеческой самкой Ликерии, а стало быть…

Император переместил руку на аппетитные ягодицы жены и прижал женщину к себе. Перепалка основательно разгорячила его кровь и пробудила новую волну желания.

— Стало быть, Намина, у меня есть, что сказать саоргу! — Невелус хищно улыбнулся. — Как бы ни был проницателен Тайрон, но у него нет такой хитрой половины, как ты!

— Ты, как всегда, мудр, муж мой! А пока саорг выбирает себе женщину, с его новой рабыней в твоем дворце может случиться очень много неприятных неожиданностей, — томно прошептала Намина.

— Будь осторожна, любовь моя! — прозвучало в ответ.

Император склонился и припал к губам супруги в жарком, собственническом поцелуе. Через секунду палантин из серебристого меха вновь оказался на полу кабинета, но до этого никому не было никакого дела.

Глава 11

Диана малодушно притворилась спящей, когда почувствовала, что крупное, тяжелое тело опустилось на вторую половину огромного ложа. Она крепко зажмурилась и постаралась дышать тихо и размеренно. Выходило плохо. Ритм дыхания сбивался, и все время требовалось вдохнуть глубже.

Боялась ли она саорга? Пожалуй, нет. Она просто устала бояться. А то что тело дрожало и зуб на зуб не попадал, так это вовсе не от страха, а от напряжения прожитого дня. Очень хотелось поверить хоть кому-то. На Седне ликерийцы говорили, что саорги чудовища. Но разве сами ликерийцы не такие? Стоит ли доверять слову врага? Диана запуталась. Она знала Тайрона всего один день. Один день — это так мало и так много. Так мало, чтобы узнать. И так много, чтобы начать верить. «Верь мне!» — просил саорг, и ей хотелось верить, ведь мужчина дважды спас ее и брата. Дважды, всего лишь за один единственный день.

Пытаясь усмирить свое прерывистое дыхание, девушка затаилась, прислушалась. С другой стороны кровати не доносилось ни звука. Тайрон или не дышал, или дышал очень-очень тихо. Слово свое мужчина держал. Похоже, он действительно давал ей время привыкнуть, осознать, принять. Но нужно ли ей это? Ответа у Дианы не было.

Последнее время, они с отцом жили ради Денни. Как-то всегда считалось, что именно брат надежда семьи, а она… Она с этим не спорила и, как послушная дочь, считала решение отца правильным и разумным. Мальчишке проще выжить в том кошмаре, в который превратился привычный им мир. Диане же, ей предстояло помочь брату в этом. И она помогала, как могла, как умела, не думая о себе ни секунды. Да и времени на это особо не было. Все время приходилось бороться и выживать.

Сон никак не шел. Ночной ветер шевелил занавески, за окнами едва слышно шуршала листва в дворцовом саду, а девушка всматривалась в темноту и думала о мужчине, с которым ее свела жизнь. Когда-то, в другой жизни, деревенские мальчишки проявляли к ней интерес, оказывали знаки внимания.

Особенно, Лиан. Он дарил ей шелковые ленты, приносил сладкие ягоды, собранные им на рассвете, и все время пытался ее развеселить. Диане нравилось проводить время с ним. Хотя, и без него тоже было неплохо. Подружки часто рассказывали о своих первых чувствах. О том, как часто бьет и ноет сердце, когда смотришь на любимого, как сладок первый поцелуй и как от него кружится голова. Почему же, когда Лиан поцеловал ее на околице, она не испытала ничего подобного? Симпатичный юноша притянул Диану к себе и накрыл влажными губами ее рот. Хотелось вырваться и утереться, но отчего она не сделала ничего подобного. Просто стояла и ждала, когда все закончится. Лиан ей нравился, и Ди не хотела обижать его. Возможно, их чувства не переросли во что-то более глубокое, о чем ей толковали деревенские девчонки. Да и что толку сейчас вспоминать об этом. От прежнего Лиана осталась лишь тень, и вряд ли их дороги когда-нибудь пересекутся.

Диана как можно тише вздохнула и закрыла глаза. Она больше не станет вспоминать о прошлом. Если думать, что все хорошее в ее жизни уже случилось, то будущее представлялось мрачным и безрадостным. Нет, даже в ужасном, неправильном мире живут хорошие люди, а, быть может, и не только люди. Правильный урок ей преподали скупщики рабов на Седне. В любом существе есть хорошие и плохие качества. Главное, которые из них проявятся по отношению к тебе.

Диана плохо понимала, зачем саоргу понадобились два необученных раба. Как говорил господин Самшит всем новичкам: «Ценность ваша без должных навыков, весьма условна». Девушка понимала это, и, тем не менее, Тайрон купил не только ее, но и брата. Вряд ли саорг испытывал недостаток в женщинах. Даже рабыни, приносившие ужин, с интересом поглядывали на него. Они бросали томные взгляды, скользя по широким плечам, гордому профилю, крепким бедрам, но старательно отводили глаза, стоило мужчине обернуться и взглянуть на них.

Хотя, Диана и сама украдкой рассматривала своего нового хозяина. И увиденное ей нравилось. А когда Тайрон смотрел на нее, к щекам приливала кровь, а ее сердце пускалось вскачь, совсем, как описывали подруги. Нет, ощущения, которые она испытывала при этом, были чем угодно, но только не страхом. Саорг нравился Диане и с каждой минутой все больше. И дело даже не в Денни, хотя он обещал помочь брату, и девушка не сомневалась в его словах. Она сомневалась в себе.

Плохо, что у нее нет никакого опыта в общении с мужчинами. Новичкам в доме Самшина ни о чем таком не рассказывали, а сведения, полученные ею от Сайты, оказались слишком скупыми. Что она вечером сделала не так? Тайрон хотел разделить с ней кровать и настаивал на этом. Почему же остановил ее, когда Диана попыталась раздеться? Может, передумал? Мысли рождали в душе девушки новые сомнения. Поступков мужчины она не понимала. Если она не привлекательна для Тайрона и он отказался забрать ее честь, то почему в его постели спит все же она, а не другая женщина? А чего бы хотела сама Диана? Будь она свободна, выбрала бы такого мужчину, как Тайрон? Девушка мечтательно вздохнула. Только такого и выбрала бы: сильного, внимательного, надежного и неимоверно притягательного.

Усталость все же взяла свое и Диана уснула. Ей снилась залитая лучами светила роща. Она лежала на мягкой траве, положив голову на грудь Тайрона. Саорг протягивал ей ладонь, наполненную спелыми ягодами, а она собирала их губами, дотрагиваясь до шероховатой кожи, и жмурилась от удовольствия. Мужчина улыбался и повторял: «Диана… Диана…» А ей было невыразимо приятно. От его голоса теплые волны расходились по телу, собираясь в щекочущий клубок внизу живота.

— Диана… Диана… — шептал мужчина, вырывая девушку из приятного сна. Она изо всех сил цеплялась за остатки грез. Очень не хотелось возвращаться в реальность. — Малышка, проснись, иначе…

Что было бы иначе, саорг не успел сказать. Диана распахнула глаза, но и в реальности ее сон продолжался. Под ее щекой мерно билось сердце Тайрона, а она обнимала его, прижимаясь всем телом. Их раделяла лишь легкая жемчужная рубашка, надетая ею вечером. Саорг гладил светлые локоны, рассыпавшиеся по его груди, и повторял имя девушки.

— Диана… Еще несколько мгновений и я не смогу сдержать свое слово, — в отчаянье прошептал мужчина.

— Какое слово? — хрипло выдохнула Ди, пытаясь проснуться. Неужели он передумал давать Денни образование и свободу?

— Я обещал дать тебе время привыкнуть ко мне, — слазал Тайрон и рвано выдохнул.

О чем он? Диана не слышала от него подобного обещания. Он обещал помочь брату, а потом отказался от нее, приказав просто лечь спать. Девушка ошарашено смотрела на мужчину и никак не могла понять, на что он ей дал время?

— Я не хочу, чтобы ты боялась меня, — признался саорг.

— Я не боюсь! — ответила Ди, и это была чистая правда. Девушка поерзала, устраиваясь чуть удобнее, и мужчина застонал.

— Диана! — выдохнул он прежде, чем горячий рот властно накрыл нежные лепестки девичьих губ.

Поцелуй Тайрона был другим, он был сладким, до дрожи волнующим. Его не хотелось прервать и, уж тем более, утереться после. Диана прикрыла глаза и отдалась на волю своим ощущениям, которые ласкали ее, словно волны южного моря. Жаль, побывать там не удалось, но в мечтах она не раз это представляла.

Ладошки девушки по-прежнему лежали на груди саорга, и она чувствовала, как отчаянно бьется его сердце. Хотя, ее сердечко, вообще, пропускало удары или начинало стучать так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Голова кружилась, а перед глазами вспыхивали разноцветные искры.

Диана совсем забыла о том, что нужно дышать. И когда ощущение губ Тайрона вдруг исчезло, она не сразу поняла что с ней. Левушка медленно подняла на саорга затуманенный взгляд. Теперь-то она точно понимала, каков поцелуй с тем в кого влюблен. Догадка осенила ее. Неужели то, что она испытывает к своему хозяину — влюбленность? Ее самая первая влюбленность в жизни! Взгляд из затуманенного негой превратился в ошарашенный.

— Так вот он какой… — шепотом протянула Диана.

— Кто? — тихо спросил Тайрон, наблюдая за сменой эмоций на лице девушки. Саорг словно купался в ее теплых, ласкающих лучах, а Диана сияла только для него.

— Настоящий поцелуй, — ответила она, и ее щеки мило раскраснелись. Девушка вздохнула, нежно погладила его по щеке и сама, первая потянулась за новым поцелуем.

Тайрон впервые не знал как себя вести. Он был растерян, но отчаянно желал Диану, хотел подмять под себя хрупкое юное тело и покрывать поцелуями, одаривать ласками до тех пор, пока стоны девушки не станут хриплыми, пока с ее губ не будет слетать его имя. Боги, дайте сил и еще больше дайте терпения! Тайрон только сейчас осознал, насколько его Ди не порочна, неразвращенна и целомудренна, не смотря на все, что пришлось ей увидеть и пережить. Диана осталась чиста и душой, и телом.

Мягкие губы девушки осторожно касались его скул, рта, подбородка. Ее поцелуи были такими робкими, несмелыми, но будили в саорге нечто глубинное, древнее. Ему хотелось рычать так громко, чтобы все миры услышали, кому принадлежит девушка. «Диана! Моя Диана! Только моя!» — выстукивало сердце, отдаваясь эком в виски и в голову. Тайрон сжал кулаки, теряя последние остатки самообладания. Он не хотел напугать девушку, но он так отчаянно, самозабвенно хотел ее любить.

— Ди! — простонал он ей в рот, переворачивая и подминая под себя.

Новая порция поцелуев уже не была нежной. Каждое касание переплеталось со страстью, с диким желанием обладать, присвоить, сделать своей. Диана всхлипнула и зажмурилась, заставив саорга замереть. Все же не сдержался, напугал… Но когда ясные, голубые глаза снова распахнулись, Тайрон окончательно понял — он пропал. Это — не он хозяин девушки, это — она хозяйка и повелительница его сердца.

— Ты моя! — хрипло выдохнул он.

— Я твоя! — прозвучал тихий ответ, и маленькая ладошка коснулась его щеки.

Накрыв руку девушки своей, Тайрон ликовал. Диана раскрылась ему, доверилась. Два таких простых слова «я твоя» сладкой музыкой звучали в душе мужчины. Удерживая свой вес на одной руке, второй он аккуратно стал настегивать небольшие жемчужинки на платье девушки, обнажая все большие участки нежной кожи. Диана внимательно следила за каждым его движением, и ее молчаливое согласие распаляло его, превращая кровь саорга в потоки густой лавы.

В покоях царил полумрак. Диана почти ничего не видела, кроме блеска глаз Тайрона. Мужчина дарил ей небывалые, сладостные ощущения. Его жаркие прикосновения чередовались с легкими касаниями ночного ветерка, отчего на коже выступали мурашки. Теплые губы неспешно исследовали шею, плечи, ключицы… Никогда! Никогда еще никто не касался Дианы столь откровенно. От осознания такой простой мысли горяча волна прокатилась по телу, концентрируясь внизу живота, где уже так сладко ныло. А когда язык Тайрона коснулся соска, Диана выгнулась и застонала, не в силах больше терпеть эту пытку.

Тайрон сам готов был застонать, заскулить, зарычать в унисон с ней. Как же она хороша! Идеальна для него. Само совершенство посланное ему богами. Мужчина благодарил судьбу, что поддавшись внезапному порыву, купил эту девушку. Каждая его ласка и каждое ответное робкое прикосновение дарили волшебные ощущения. Никогда еще никого он так не желал, но впервые не спешил, растягивая удовольствие.

— Ди… — шептал он, припадая губами к животу девушки, и она податливо выгнулась ему на встречу.

Такая маленькая, женственная, такая отзывчивая к каждому его прикосновению. Его поцелуи сдвинулись чуть ниже, и девушка напряглась, замерев в ожидании. Как же он хотел дотронуться до нее там, попробовать на вкус, подарить пикантное удовольствие, но понимал, что скорее всего перепугает ее этим. Диана не была еще готова к столь смелым ласкам, но она желала его и хотела принять.

Большая ладонь накрыла лобок, и палец скользнул внутрь, вызвав у девушки удивленный вздох. Тайрон ласкал ее осторожно, очень бережно, но стоило ему коснуться крохотного бугорка, как Диана задрожала.

— Тайрон… — простонала она, попытавшись стыдливо отстраниться, но мужчина не дал ей такой возможности.

Еще несколько движений, и девушка выгнулась и прерывисто задышала. Саорг целовал нежные губы и ни на секунду не прекращал своих ласк.

— Тайрон… — взмолилась девушка.

Его уже не нужно было просить. Раздвинув ноги, он прижался возбужденным членом к сосредоточению женственности. Диана хотела его, она смотрела, не отводя взгляда, прямо ему в глаза, а вкус ее эмоций сводил саорга с ума.

— Хочу тебя! — прошептал он, чуть приподнимая ее бедра.

— Я твоя! — повторила Диана и смело двинулась ему на встречу.

Боги! Сделав толчок и оказавшись в тесной глубине желанного тела, Тайрон застонал. Диана охнула, зажмурилась, а потом удивленно распахнула глаза. Казалось, с ее губ вот-вот сорвется вопрос, но саорг не дал ей такой возможности. Он завладел ее ртом, сминая его поцелуем, и начал древний как мир танец любви, двигаясь мощными толчками до тех пор, пока наслаждение не накрыло их с головой.

Разгоряченные тела обдувал ночной ветерок. Хрупкая девушка распласталась на огромном мужчине, прислонившись щекой к его груди, и слушала, как размеренно бьется его сердце. Диане казалось, что в голове не осталось ни единой мысли. Было так хорошо, спокойно и надежно. Крупная мужская ладонь бережно и лениво перебирала светлые локоны.

— Не знала, что это так… — едва слышно произнесла девушка.

— Как? — саорг улыбался, прищурив от удовольствия глаза. Эмоции девушки сейчас ощущались настолько яркими и вкусными, что ему не приходилось наслаждаться ничем подобным никогда.

— Волшебно! — восхищенно прошептала она.

Вообще, его Диана была нектаром, ради которого Тайрон пошел бы на многое. Жаль не получалось снять с нее рабский ошейник. Как он и предполагал, проволочки ликерийских чиновников, даже при умелом вмешательстве аскедов, растянутся на месяц. К императору обращаться не имело смысла. Саорг понимал, что стоит Невелусу узнать, насколько Тайрон заинтересован в девушке, и ее освобождение тут же отодвинется на неизвестный срок. Афишировать свою привязанность не стоит, а уж о чувствах, вообще, стоит на время забыть.

Саорг поцеловал светлую макушку и еще теснее прижал девушку к себе. Каждый миг, проведенный с ней, наполнял его жизнь смыслом. Только теперь ему стали понятны чувства отца, которому посчастливилось отыскать свою половинку.

— Поверь, первый раз в жизни девушки никогда не бывает самым удачным, но всегда запоминается, — тихо ответил он.

Диана зашевелилась, и через секунду голубые глаза уже пристально и изучающее вглядывались в черные как ночь. Словно вспомнив что-то важное, девушка отвлеклась от мужчины и нахмурилась. Узкая ладошка скользнула между бедер, тут же вынырнула и подверглась тщательному исследованию. Тяжелый вздох и вот уже Диана вновь смотрит на саорга, только на этот раз испуганно.

— Ничего не понимаю… Мне не было больно и крови нет… — пролепетала она. — Но, я клянусь! Я была чиста, когда делила с тобой ложе саорг!

Вкус ее эмоций резко изменился, в нем появилась горечь. Диана снова назвала его «саорг». Все это очень не понравилось Тайрону.

— Ди! — осторожно позвал он.

— На Седне девушка, пришедшая к своему мужчине без чести, не достойна и уважения! Но я… Я… — в испуганных глазах блеснула влага.

Тайрон и подумать не мог, что люди могут быть столь щепетильны и столь консервативны в данном вопросе. Ликерийка-девственница звучало чуть ли не ругательно. Если до зрелого возраста женщина империи не вступала ни с кем в связь, означало одно — она никому не нужна.

И никогда он не слышал, чтобы девственность возводилась в ранг достоинств. Хотя, саорги много чего не знали о ликерийцах, как оказалось. Не зря торговец Самшит одним из самых весомых достоинств рабыни указал ее невинность. Значит, какую-то ценность это все же имело.

Возможно зря, он попросил Дарга избавить Диану от столь тяжкого и совершенно ненужного груза. Тайрон лишь хотел уберечь девушку от лишней боли, а получается — расстроил ее.

— Не плачь, — мягко сказал он, смахнув предательскую слезинку со щеки Дианы. — Ты ни в чем не виновата.

— Но ведь… — удивленно захлопала глазами девушка.

— Виноват я.

— Не понимаю…

— Когда тебя осматривал корабельный врач, он рассказ мне о девственности, — Тайрон тяжело вздохнул. Признаваться Диане бло нелегко. — Я не знал, что ее наличие важно для тебя и хотел оградить от ненужной боли, поэтому попросил Дарга удалить мембрану с помощью регенератора.

— То есть я не принесла тебе в подарок свою чистоту, а отдала ее машине? — ужаснулась девушка, прикрыв рот ладошкой.

— Ты принесла мне намного больше! — саорг почти силой заставил Диану посмотреть на себя. — Ты принесла мне радость, удовольствие и внесла в мою жизнь смысл. А девственность… Диана для меня ты самое чистое и светлое существо во вселенной!

— Правда? — затаив дыхание, прошептала она.

— Истинная! — заверил ее Тайрон.

— А знаешь, — вдруг оживилась Ди. — Кроме чести, у девушки есть еще и жизнь. И свою, я вверяю тебе!

Она произнесла эти простые слова столь торжественно, что мужчина не смог не восхититься ее честностью и мужеством. Все же, Диана была ценнейшим призом, что вручила ему жизнь. Он станет беречь и ценить его, пока бьется сердце.

— Я не могу принять столь ценный дар, не сделав ответный подарок, — хрипло ответил он, и девушка напряглась. — Я вверяю свою жизнь тебе, Диана Ленни, взамен твоей, которую отныне и навсегда обещаю беречь.

И вот после этих слов она улыбнулась, а потом склонилась и нежно поцеловала мужчину в губы.

— Я буду беречь твою жизнь, Тайрон, — тихо сказала она. — Как смогу, как сумею, до самого конца.

Слова ничего не значат там, где разговаривают души под музыку влюбленных сердец, но именно эти слова значили. Они даже не были словами — это были формулы, мантры, руны, древние, как сама жизнь, как мир, который их окружал, как вся необъятная вселенная.

Глава 12

Диана не помнила, как уснула. Вот еще большие руки нежно прижимают ее к горячему мужскому телу, а в следующий момент она уже видит Седну, такую, какой она была в ее детстве — красивой, цветущей и родной. На зеленой травке лежать удобнее, чем на самой роскошной перине, а лучи дневного светила пригревают ласково. Вдруг набежали тучки, и стало прохладно. Источник тепла исчез.

Диана зашевелилась и открыла глаза. За окнами уже светало и ветерок, задувающий в окна, из освежающего превратился в прохладный. Всю ночь Тайрон согревал ее своим теплом, а сейчас источник пропал. Рядом было пусто, лишь плеск воды нарушал тишину, царившую в покоях.

Диана поежилась и, прижимая к себе простыню, поднялась с кровати. Саорг плавал. Он продвигался вперед, мощными гребками раздвигая воду. Девушка невольно залюбовалась. Отчаянно заныли подушечки пальцев — так хотелось вновь прикоснуться к нему, почувствовать стальные мышцы, ощутить его мощь, силу. Она так замечталась, что не заметила, как Тайрон подплыл к ступеням и стал подниматься из воды.

— Уже проснулась? — спросил мужчина.

Он бросил на Диану сосредоточенный взгляд, колючий такой, внимательный. От былой нежности не осталось и следа. Если бы девушка не помнила все отчетливо, в мельчайших подробностях, то сейчас бы, очевидно, решила, что все это ей приснилось: и горячие слова, которые Тайрон шептал, и стоны, и ласки. В хищнике, что сейчас интенсивно растирал могучее тело полотенцем, ничего этого не было.

— Доброе утро, — хрипло поздоровалась она, плотнее закутываясь в простыню.

— Я ухожу. Завтракаю с императором. Когда вернусь — не знаю.

Саорг быстро облачался в свой привычный кожаный костюм. Диане очень хотелось стереть с его лица сосредоточенность. Поцелуем. Да-да, именно, поцелуем. Вновь почувствовать вкус его удивительных губ, увидеть, как заблестят его наполненные тьмой глаза. А может не тьмой? Иногда они сияли, слово лучи светила подсвечивали их изнутри. Шальная мысль мелькнула и исчезла. Девушка никогда не решилась бы на такое.

— А что делать нам с Денни? — тихо спросила она.

— Что хочешь. Разберите вещи, которые не успели посмотреть вчера, — он кивнул на груду сундуков. — Если чего-то не хватит, попроси у прислуги или купи сама.

— Сама? — удивилась Диана. Обычно, рабам не поручали ничего такого.

Мужчина небрежно бросил на стол кулон.

— Вот, покажешь это любому торговцу, и стоимость товара запишут на мой счет.

— Но для этого нужно выйти в город! — удивленно воскликнула девушка.

— Разумеется, не станешь же ты сидеть в четырех стенах, пока меня нет? Отсутствую я достаточно часто.

— Но… Вряд ли мы с Денни осмелимся самостоятельно покинуть дворец, — она машинально дотронулась до металлического обруча у себя на шее, как бы напоминая саоргу о своем рабском статусе. Ни о какой свободе перемещений и речи быть не могло.

Тайрон все же улыбнулся. Не той улыбкой, что одаривал ее вчера ночью. Скорее, так улыбаются детям, втолковывая им прописные истины.

— Диана, скоро появится Скай. Он — ваша защита и гарантия того, что ни с тобой, ни с Денни ничего не случится в мое отсутствие. А если в город выйти не решишься, то вполне можешь прогуляться по саду. Он, на сколько я успел заметить, у Невелуса замечательный.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Саорг прошел мимо, направляясь к выходу из покоев. На Седне мужчина, проведший с женщиной ночь, обычно вел себя несколько иначе. По крайней мере, Диана рассчитывала на несколько нежных слов или хотя бы мимолетный поцелуй, но ничего этого не произошло. Правда в дверях Тайрон обернулся.

— И не сидите голодными. Завтрак вам принесу, обед закажите сами.

Вот и все. Дверь захлопнулась, оставив Диану одну, наедине со своими мыслями. Рассмотрев содержимое ближайшего сундука, она выбрала скромное, неброское платье и удобные сандалии. Из соседней комнаты, потирая глаза, появился сонный Денни.

— А где Тайрон? — спросил он.

— Ушел.

— А мы что будем делать?

— Умоемся, позавтракаем и будем обживаться на новом месте, — улыбнулась сестра, ласково взъерошив светлую макушку.

Когда они умытые, рассматривали новую одежду Денни, в дверь постучали. Вошла служанка, которую Диана уже видела накануне. Только сейчас она смогла рассмотреть бирку, прикрепленную к кожаному ошейнику девушки. «Собственность Невелуса Великолепного» — гласила надпись на ней. Рабыня была ликерийкой. Странная нация. На Седне до колонизации рабство не приветствовалось. Все жили свободно и работали, выбирая дело себе по душе. Как можно ограничивать свободу своих же граждан? Этого Диана никак не могла понять.

— Господин, — пропела ликерийка, призывно вильнув бедрами, — я принесла ваш завтрак. Прикажите подавать?

— Ди, — громко прошептал Денни, — по-моему, она пытается клеиться к нашему Тайрону!

Рабыня вздрогнула, услышав реплику мальчика. Диана укоризненно покачала головой.

— Саорга нет, — тихо сказала она. — А завтрак можете накрывать.

Возражать девушка не стала, но скептически смерила Диану с ног до головы, остановив взгляд на металлическом ошейнике. И вот тогда ликерийка вздернула голову и брезгливо скривилась, всем видом показывая, что перед ней низшее существо. За все время пребывания на Ликерии Ди уже привыкла к подобным взглядам, и они ее не трогали. Каждый волен думать так, как ему хочется. Это поступками людей можно управлять, даже жизнями, а вот мыслями и чувствами — никогда.

Молчаливые слуги накрыли стол, под бдительным присмотром ликерийки. Вновь еды было гораздо больше, чем Диана и Денни смогли бы съесть. Приборов поставили три, что тоже не укрылось от взгляда рабыни.

— Ваш хозяин ждет гостей? — осмелилась спросить она.

— Нет, — улыбнулась Диана. Девушку веселила напускная важность императорской рабыни. — Это завтрак для нас с братом.

— Саорги странные, — процедила рабыня. — В любом случае, правила дворца одинаковы для всех. Если у господина есть персональные рабы, то обслуживание покоев и поддержание в них порядка распространяется на них. Так что, горничных не ждите. Инвентарь возьмете у распорядителя этажа. Обед для рабов в общей столовой третьего нижнего уровня. Посуду после «вашего» завтрака доставите туда же.

Ликерийка напоследок надменно смерила их взглядом и удалилась. Диана вздохнула.

— Ты что расстроилась? — толкнул ее в бок Денни. — Как можно грустить, когда у нас столько вкусного?

* * *

Когда Денни и Диана заканчивали завтрак, допивая по второй чашке ароматного, сладкого напитка, на широкой террасе совершил посадку знакомый летун. Через минуту, в распахнутые двери вошел Скай.

Аскед выглядел внушительно. Он почти не уступал в размерах саоргу, а в плечах был, возможно, и шире. Черные без белков глаза немного пугали, но Диана понимала, что бояться его не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока Тайрон расположен к ним.

— Не хотите ли с нами позавтракать? — спросила девушка.

— Боюсь, мой рацион, как и способ его поглощения, несколько отличается от вашего, — ответил аскед. — Но, спасибо за приглашение.

— Жря отжываетешь! — попытался образумить мужчину Денни, предварительно откусив большой кусок от свежеиспеченной булочки.

Скай не ответил, он изобразил подобие улыбки, и Диана вдруг поняла, почему аскеды не демонстрируют своих эмоций — боятся напугать непривычных к этому людей. Во рту (если эту пасть можно было назвать ртом), как водится, находились зубы. Много. Клиновидные, загнутые внутрь. Три ряда. Зрелище не для слабонервных. Девушка постаралась не думать о том, какую пищу и как аскеды употребляют. Так же она очень старалась не думать, какие звуки издает пища в момент ее поглощения.

Денни, увидев эту улыбку, перестал жевать и застыл. Потом быстро сглотнул и восхищенно присвистнул:

— Вот это зубы! Вы хищник? Мне в школе рассказывали, что такие острые зубы бывают только у хищников, которые ими рвут мясо добытого зверя!

— Понятие «хищник» вряд ли приемлемо использовать по отношению к разумному существу, коим являюсь и я, — Скай уже любил этого детеныша, он испытывал потребность защищать, учить и наставлять мальчика. Иногда такое случалось с представителями их расы, когда, не имея своего, они всем сердцем принимали ребенка другого.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — пробухтел мальчуган.

— Тебя.

— Что? — удивленно переспросил Денни.

— Я не хотел обидеть тебя, Скай! — поправил его аскед. — Надеюсь, ты не против? Такое общение между друзьями допустимо для вашей расы?

— Еще как! — восхитился мальчик. — Я бы хотел иметь такого друга.

— Из-за зубов? — поинтересовался Скай, а Диана рассмеялась. Возможно, сильных эмоций аскеды и не испытывали, но чувством юмора обладали.

— Сильные зубы еще не одному другу не помешали, — ответила за брата девушка.

— Какие у нас планы? — спросил аскед, когда Диана и Денни закончили с завтраком.

— Убрать покои, разобрать вещи, — Диана кивнула на сложенные в сторонке сундуки. — Но прежде нужно отнести посуду на кухню.

— Почему это нужно делать тебе? — удивился Скай. — Во дворце ликерийского императора нехватка слуг?

— Рабыня, которая принесла завтрак, говорила о каких-то правилах…

— Правила, значит. Ну, раз такие правила установил сам император… — аскед подхватил тяжелый поднос с посудой. — Пойдем, покажешь куда нести! А Денни подождет нас здесь и никуда, повторяю — никуда выходить из помещения не будет.

— Не буду! — замотал головой мальчик.

Диана вздохнула. Напрягать Ская было неудобно. Разве он должен выполнять работу, предназначенную для слуг? Но и спорить с ним девушка не решилась. Молча, открыла дверь, пропуская аскеда, и последовала за ним. В просторном холле их встретил распорядитель Тян. В отличие от прочей челяди, он уже был осторожен с саоргом и его подчиненными, поэтому изобразил на лице широкую улыбку, в то время как его глаза остались колючими и холодными.

— Чем могу быть полезен другу и соратнику почетного гостя императорского дома? — сладко пропел ликериец.

— Укажи нам путь в столовую, человек! — произнес Скай, добавляя к словам свою фименную улыбку.

На лице распорядителя отразился такой ужас, что будь на его лысой голове хоть одна волосинка — она встала бы дыбом.

— Прошу за мной! — пролепетал Тян и поспешил вперед.

Ликериец шел и думал, что никакие деньги мира не окупят его нервов, не за какие деньги не купишь жизнь. Хлебное и весьма доходное место за последние сутки потеряло свою прелесть. Тян тщательно обдумывал возможность уйти со службы и купить домик где-нибудь в небольшой деревеньке, подальше от дворца. А еще лучше — в тихой колонии, экология которой не нарушена. Жаль таких мест не много. Все же политическая машина Ликерийской империи безжалостна и беспощадна. Зато бонусы от разграбленных народов перепадали не только верхушке, но и таким примерным слугам, каким являлся распорядитель. Так было до недавнего времени, но сейчас… Сейчас Тян ощущал каждой клеточкой своего тела, что назревает нечто такое, что кардинально изменит жизнь империи, не в лучшую сторону. Поэтому надо бежать и бежать быстро.

Все женщины дворца с самого утра дергают его. Сначала распорядитель не мог понять, откуда дует ветер, почему такой ажиотаж и всем срочно понадобились стилисты, косметологи, парикмахеры и прочие специалисты, а потом узнал о тайном приказе. Очаровать саорга сложно, ведь Тян своими глазами видел, как тот смотрел на свою рабыню, но за сумму, которую обещала выплатить императрица, можно было попытаться. На сто тысяч кредитов можно купить не домик, а целую деревню с близ лежащими угодьями. Старались все от аристократок из самых лучших домов до рабынь-ликериек, обслуживающих дворец.

Вторым тайным приказом императрица повелела устранить седнианку, пока не физически, а всего лишь загрузив ее работой. Хотя, Тян не сомневался — приказов было гораздо больше, просто не все они дошли до его скромных ушей, осев в нужных. Одного не учла жена императора — аскеда. Видимо, сильно саорг дорожит своими рабами, раз приставил к ним своего цепного пса, от вида зубов которого, вся кожа ликерийца покрывалась холодным потом и мелкими, неприятными мурашками. За что все это ему — скромному служащему империи?

— Мы пришли, господин аскед! — низко поклонился распорядитель, убираясь с дороги. Он облегченно вздохнул, когда, даже не взглянув на Тяна, слуга саорга распахнул дверь.

— Кому мне нужно отдать посуду? — прогрохотал аскед и… «улыбнулся».

Оглушающая тишина длилась пару секунд, затем послышались вздохи, грохот разбитой посуды и даже звук падения тел. Диана стояла за спиной Ская и ошарашено смотрела на тот эффект, который они произвели своим появлением.

— Мне повторить свой вопрос? — снова произнес Скай.

— Господин, — из дрожащей толпы слуг вперед вышел полный ликериец, — мы не ожидали вашего появления. Конечно, сейчас все сделаем в лучшем виде. Забери!

Мужчина толкнул рядом стоящую, еле живую от страха, девушку. Она вздрогнула, но ослушаться не посмела — медленно пошла к аскеду, словно на казнь. Ликерийка чуть не грохнулась в обморок, принимая поднос из рук Ская. Посуда жалобно звякала, пока она шагала прочь. Ее руки дрожали.

— Во сколько мне прийти за обедом для двух рабов моего господина? — осведомился аскед.

— Что вы! Что вы, господин! — залепетал полный ликериец. — Не стоит так утруждаться. Мы все сделаем сами! Может и для вас что-нибудь принести?

— Я ем только живую пищу, в жилах которой еще не остыла кровь! — без всякого выражения сказал Скай. От его слов ликериец побледнел и судорожно сглотнул. — И смотрите, хорошую пищу я способен отличить от плохой!

— Не беспокойтесь, господин! Останетесь довольны! Уверяю! — поспешно заговорил толстяк, но аскед его уже не слушал.

Он развернулся и покинул столовую, бросив Диане: «Не отставай». Испуганный Тян все еще ждал в коридоре. Скай посмотрел на него, от чего хрупкий мужчина задрожал и сжался.

— Человек, нужно доставить в покои моего господина все, что понадобится для уборки. Включая людей. Ты меня понял?

Переспрашивать аскеду не пришлось, как и ждать ответа. Ликериец часто-часто закивал и бросился вперед, указывая обратный путь.

* * *

Уже подходя к парадной малой столовой императорского дворца, Тайрона замутило от смеси тухлых эмоций, испытываемых придворными. Казалось, они были повсюду: висели густым, темным облаком под потолком, витали вокруг, пронизывая саорга насквозь, заставляя мужчину брезгливо морщиться. Но хуже эмоций была нестерпимый диссонанс запахов — дорогие ароматы, в больших количествах нанесенные на потеющие тела, дисгармонировали между собой, образуя устойчивый смрад тел, мыслей и душ. Отчего раньше он не замечал всего этого? Не замечал мерзкой вони разлагающегося общества, насквозь прогнившего и испещренного пороками? Не стал бы терпеть ни секунды. Тогда. А сейчас все изменилось.

Он станет делать вид, будто ничего не видит, не чувствует и не замечает. Не ради Саорга, а ради одной ясноглазой девушки и ее брата. До тех пор, пока с их шей не снимут уродливые атрибуты рабства. Утром, увидев спящую, доверчиво прижавшуюся к нему Диану, он едва нашел в себе силы покинуть ложе, на котором в тот момент готов был провести весь остаток своей жизни. Одно касание и вся его выдержка улетучилась бы. Холодная вода бассейна не привела его мысли в порядок, Тайрон все равно думал лишь о Диане. А когда увидел ее у бортика, заспанную, нежную, прижимающую к себе простыню, едва не застонал.

Возможно, он поступил опрометчиво, просто сбежав из покоев. Саорг прекрасно знал, насколько важна для девушки первая ночь, как она нуждалась в невинной ласке и добрых словах, но Тайрон не нашел в себе сил и на это. Стоило ему сделать лишь маленький шаг навстречу Диане, и он не смог бы ее покинуть. У него будет вся жизнь, чтобы сказать ей море красивых слов и среди них обязательно будут самые важные, которые говорят сердцем, но сейчас… Сейчас его звал долг.

Для любого саорга самым значимым событием в жизни является обретение пары, особенно если она истинная, преумножающая силу. Место, которое сейчас занимал Тайрон, было желанным для каждого одинокого саорга. Он должен как можно быстрее выполнить условия договора, освободить Диану и улететь домой, освобождая путь для нового брата. Важный путь к счастью.

Тайрон никогда не понимал, почему ликерийцы, не испытывая недостатка в женщинах, всегда ограничивают численность саоргов в империи. Всегда не больше двух. Совсем недавно один из его братьев обрел свою пару и покинул планету, а новый звездолет еще не прибыл. Кто прилетит на место Леона? Быть может Керт? У младшего брата Тайрона были все перспективы занять освободившееся место. Они оба обладали большой силой, ведь были рождены от истинной пары. В любом случае, он будет рад любому из родичей. Самому Тайрону никак не удавалось найти кое-какие ответы.

Вроде бы ничего непривычного не происходило, все как всегда, как рассказывали старшие, но череда странных событий и совпадений не давала Тайрону покоя. Иногда казалось, что все ответы лежат на поверхности, но чем больше саорг об этом думал, тем больше запутывался. Требовался свежий взгляд со стороны. Быть может, другой саорг увидит то, что упустил он.

Тайрон вошел в зал. Маленький завтрак, на который его приглашал император, был обставлен пышно, с помпой. Узкий круг друзей, приглашенных к столу, приближался по самым скромным подсчетом к пятидесяти, причем большинство из них были самки. Что-то неприятно кольнуло в груди саорга.

Сам Невелус восседал по центру. На противоположном конце стола, как и положено хозяйке, щуря зеленые глаза, неизменно сидела Намина. Императорскую чету, словно черным сгустком, окутывали эмоции, хотя на лицах обоих сияли широкие улыбки.

— Тайрон, дорогой, рад, безмерно рад, что ты посетил нас! — воскликнул Невелус. — Приборы для моего гостя! Самых лучших кушаний, господину саоргу — спасителю и защитнику Ликерийской империи!

Тайрон кивнул, занимая предложенное место по правую руку от императора. Рядом тут же усадили даму с высокой прической, увешанную килограммами драгоценностей. Если бы не ее липкие эмоции и похотливые взгляды, которые она бросала на Тайрона, он бы ей даже посочувствовал. Напротив тоже сидела девица, не сводящая с него глаз. И вообще, все женщины за столом, проявляли к нему явный интерес.

Невелус что-то задумал, а, быть может и не он. Саорг бросил скользящий взгляд на Намину, и ее большой, густо накрашенный алым рот растянулся в хищной улыбке. Атмосфера давила. Тайрон покосился на тарелку, заполненную шедеврами поварского искусства, и повернулся к императору.

— Мы поговорим о деле, — произнес он, и за столом сразу стало тихо.

— Конечно, поговорим, друг мой! — улыбнулся Невелус. Никакого драматизма в голосе, ни следа вчерашней неуверенности — это насторожило саорга. — Поговорим. Когда же ты, Тайрон, приступишь к исполнению своей части договора между нашими великими народами?

Саорг удивленно приподнял бровь.

— С момента моего пребывания на Ликерии уничтожено пять виссонов, Невелус. Пять! — как можно спокойнее ответил Тайрон, но голос все же дрогнул, выдавая его волнение. Он пока не понимал, к чему клонит император.

— Ах, виссоны-виссоны! — наигранно добродушно рассмеялся ликериец. — Виссоны — это наша проблема, с которой вы нам помогаете, а я сейчас говорю о вашей проблеме, в решении которой мы просто жаждем помочь. Но ты почему-то отказываешься, вопреки договору между нашими расами.

— О чем ты? — нахмурился Тайрон.

— О женщинах. Я говорю о женщинах Ликерийской империи, среди которых саорги выбирают себе спутниц, — как ни в чем не бывало, почти промурлыкал Невелус. Его эмоции стали еще темнее.

— Ах, ты об этом, — криво усмехнулся саорг. — Дамы при твоем дворе столь прекрасны, что просто глаза разбегаются.

— А ты выбирай, не спеши. Разве можно судить о качестве вина даже не пригубив его, не вдохнув букет, не ощутив его терпкость на языке? А быть может, прелести твоей новой рабыни-седнианки затмили всю привлекательность лучших женщин Ликерии?

Тайрон на секунду забыл, как дышать. Он понимал, что приобретя Диану и Денни, привлек к ним ненужное внимание, но император не должен знать о истинной их значимости для него.

— Не понимаю, о чем ты, Невелус, — лениво отозвался саорг. Он все же пригубил разбавленное вино, которое щедро подавали к столу, не смотря на ранее время. — Я купил мальчишку, лишь потому, что он напомнил моего брата. В нагрузку к ребенку пришлось купить и его сестру. Не вижу в этом нарушения наших прежних договоренностей.

— Мальчишку? — переспросил Невелус, и его глаза хищно сузились.

— Ребенка.

— Но саорги не держат рабов, — ехидно заметил ликериец.

— Верно. Рабов у нас нет. Именно поэтому я веду переговоры с твоими чиновниками об изменении статуса мальчишки. Он станет членом моей семьи, — не стал спорить Тайрон, чем вывел императора из равновесия.

— А девчонка? — прошипел Невелус.

— Не понимаю, отчего тебе так волнует какая-то рабыня. Разумеется, саорги не разлучают родственников. Принимая мальчишку, я вынужден принять и девушку. Это логично.

— То есть никакого особого интереса ты к ней не испытываешь?

— Я испытываю интерес к моим новым рабам! — прорычал саорг, поднимаясь с места. — Как можно не испытывать интереса к будущим родственникам?

Гул голосов стих, а император побледнел и отвел взгляд.

— Я бы хотел задать встречный вопрос, Невелус. Какого рода интерес ты испытываешь к моим рабам? — голос саорга прозвучал настолько зловеще, что все придворные уткнулись в тарелки. Никто не осмелился поднять голову.

Невелус напряженно рассмеялся.

— Мне нет дела до твоих рабов, Тайрон. С момента их приобретения они подданные Саорга, а не Ликерийской империи. Но позволю себе напомнить об условиях договора. Ты должен выбрать себе женщину-ликерийку! Поэтому настоятельно советую не игнорировать общество придворных дам, не зря же мы собирали здесь весь цвет империи.

Мерзкий Невелус провел его! Тайрон злился, в душе поражаясь коварству и хитрости ликерийца. Значит, только местные дамы? Хорошо, саорг уделит им внимание днем, ведь его ночи и вечера принадлежат Диане. Выбрать подданную Ликерийской империи, когда его сердце уже отдано другой? Это невозможно. Придется снова играть роль заинтересованного в выборе пары мужчины, до тех пор, пока он не разберется в ситуации. Император что-то скрывал, и это что-то явно нарушало обеты данные ликерийцами. А ведь пункт, ограничивающий выбор саоргов, в договоре все-таки был. Просто раньше он никому не мешал.

Глупые люди. Они не понимают, на что может пойти саорг ради истинной пары. Любой вопрос решаем. Иногда слишком жестоко. Никто и ничто не сможет разлучить Тайрона с Дианой. Он улыбнулся. Если не станет империи, не будет и подданных, а значит, не придется делать выбор. Глупый Невелус своими жалкими интригами рыл себе же яму.

— Я услышал тебя, император людей, — ответил саорг.

Ликериец бросил затравленный взгляд на жену, но потом все же кивнул Тайрону. Снова страх поселился в его сердце. Саорг принял его условия, но почему же тогда Невелус так отчаянно чувствовал себя проигравшим? Что-то он явно упускал, а неизвестность пугала его еще больше.

Тайрон чувствовал, как напуган император. У Невелуса больше не было козырей, но они остались у его жены, что сейчас испепеляла взглядом саорга. К ней подошла девушка-рабыня, низко склонилась и что-то тихо прошептала. И вот после этого саорг успокоился. Черные эмоции императрицы пронзили красные всполохи. Она злилась и пребывала в полной растерянности. Ее план провалился, а на новый — нужно время.

— Что же ты ничего не ешь, Тайрон? — ласково спросил император.

— Я сыт. Двух виссонов видели на границе западного сектора, нужно проверить.

Саорг поднялся и направился к выходу. В помещении пышной столовой давили даже стены, а после общения с собравшимися здесь людьми, хотелось долго отмываться.

— А как же женщины? — растерянно бросил ему вдогонку Невелус.

— Составь каталог. Вернусь — рассмотрю и составлю график.

Не успели за саоргом закрыться двери, как император запустил в стену изящное блюдо. С мелодичным звоном оно рассыпалось на кучу осколков.

— Вон! Все вон! — заорал Невелус. — Намина, ты нужна мне. Останься!

Глава 13

Диана не привыкла сидеть без дела. В небольшой деревеньке, где они жили, просыпались рано и трудились все. В середине дня распорядитель Тян прислал трех юношей с обеденным подносом на две персоны и с уборочным инвентарем. Кроме обеда для рабов, слуги принесли живого кролика, которого, дрожа, протянули аскеду.

Денни потрясенно захлопал глазами, смотря на пушистое создание в руках Ская. Диана тоже замерла, а их защитник расхохотался. Он протянул зверька мальчику и сказал:

— Мне не нужна пища каждый день. На эту неделю я сыт, да и теплокровные, с пушистым мехом не в моем вкусе.

— А можно я оставлю его себе? — тихо спросил ребенок, прижимая испуганного кролика к себе.

— Не думаю, что Тайрон станет возражать, но спросить его все же стоит.

Вторую часть ответа Денни уже не слушал. Он радостно скакал, нещадно тиская несчастную живность. Но стоило поставить зверька на пол, как он тут же бросился наутек, смешно отталкиваясь задними лапами от скользкого пола. Мальчик еле догнал его у бассейна. Еще немного и еролик рухнул бы в воду.

— Я назову его Шустрик, — вынес вердикт ребенок. — А жить он пока будет здесь.

На дно небольшого сундучка застелили полотенце и посадили туда многострадального Шустрика. Зверек повеселел, когда Денни угостил его фруктами, оставшимися в большой вазе еще с завтрака.

К моменту появления слуг Диана успела разобрать все сундуки, рассортировать вещи и половину из них даже примерить. И если для девушки это был труд, то Денни получал от процесса несказанное удовольствие. Он носился от Дианы к, расположившемуся в кресле, у бассейна, аскеду и восхищенно комментировал каждую обновку.

— Скай! Скай! Посмотри, какой пояс! Настоящий! — кричал мальчик.

— Да, — соглашался страж. — Такие носят молодые, еще необученные воины.

— А я тоже стану воином? — заглядывая в черные глаза аскеда, спрашивал Денни.

— Обучишься и станешь, — снисходительно отвечал Скай, вызывая у ребенка счастливую улыбку.

Из покоев Диана не выходила, но внутри развела бурную деятельность. Единственно, она не посмела прикоснуться к вещам саогра. Большая черная сумка так и осталась одиноко стоять в самом большом скрытом шкафу. Одежда брата была простой, удобной и функциональной. В основном состояла из брюк, туник свободного кроя и легких сандалий. Ее же наряды отличались изысканностью, обилием украшений и… прозрачностью.

Из всего многообразия Диане едва удалось выбрать пару скромных, неброских платьев. В остальных, она вряд ли смогла бы появиться перед братом или Скаем, резвее что — перед Тайроном, когда они останутся наедине. Скорее всего, ей все же придется воспользоваться щедрым предложением саорга и посетить рынок.

Юношей, которых прислал распорядитель, девушка отпустила давно. Дворцовые слуги не могли спокойно работать в покоях саорга, все время косились на аскеда. В результате все время спотыкались и падали. Один даже умудрился рухнуть в бассейн.

В результате, когда в покое появился Тайрон, девушка как раз домывала последнее окно, стоя на небольшой лесенке. Скай, увидев друга, коротко кивнул и поспешил покинуть дворец. Аскеды были неприхотливы, но спектр излучения, который давал на Ликерии лишь «Стремительный», был необходим для их жизнедеятельности.

— Вернусь завтра! — тихо попрощался со всеми Скай. Через несколько секунд его летун уже разрезал стремительно вечереющее небо.

— Привет, — улыбнулся саорг, подойдя к девушке.

От неожиданности она пошатнулась и обязательно бы грохнулась, не подхвати ее Тайрон.

— Спасибо, — смущенно пролепетала Диана.

Отчего-то близость мужчины ее смущала. Утром он ясно дал понять, что не приемлет нежности вне постели и теперь, девушка совсем не знала, как себя с ним вести. Тайрон пристально смотрел почему-то на ее губы, еще больше заставляя Диану волноваться. Она нервно облизала губы, и мужчина тихо рыкнул.

— Я скучал, — почти выдохнул он.

— Целуйтесь уже! — серьезно произнес Денни, сложив руки на груди.

Тайрон усмехнулся и нежно прикоснулся к губам Дианы. Он целовал ее с упоением, ощущая, как отчаянно бьется ее сердечко. Она отвечала на его ласку, прикрыв глаза. За день его покои в императорском дворце изменились. После душных, смрадных коридоров дворца, саорг снова смог дышать полной грудью, с упоением делая каждый вдох. В комнате стало уютно и пахло чистотой. А еще здесь ему были рады. Так Тайрону радовались лишь дома, когда он возвращался из рейдов. Теперь его дом был там, где находилась Диана. Такая простая мысль словно бальзамом окутала душу.

Он осторожно поставил девушку на ноги и поинтересовался:

— Все в порядке?

— В полном, — кивнула она. — Ты… голоден?

— Очень! — он ответил так пылко, что Диана уловила в его словах иной смысл и ее щеки вспыхнули румянцем. Саоргу нравилось ее смущение, ему в ней нравилось абсолютно все.

— Тайрон! Тайрон! Можно я оставлю Шустрика? — Денни несся к нему, прижимая пушистого зверька, монотонно жующего зеленый лист какого-то растения.

— Какая у него полезная функция? — поинтересовался саорг, с сожалением отпуская девушку.

— Какая же полезная функция может быть у домашнего животного? — всерьез задумался мальчик. — Его можно любить!

Ответ нашелся, и глаза ребенка сияли.

— Любовь — это большое счастье, но и большая ответственность, — предупредил его Тайрон. — Тебе придется хорошо о нем заботиться.

Мальчуган быстро-быстро закивал, унося пушистое сокровище в свою спальню.

Ужин прошел напряженно, только Денни болтал без умолку, восхваляя заслуги Ская. Ребенок был очарован аскедом. Шустрик примостился под столом и философски жевал ломтики овощей. Диана то и дело смущалась, вспоминая откровенные ласки саорга прошлой ночью. Она старалась не смотреть на него, но почти постоянно чувствовала на себе его взгляд.

— А потом Скай рассердился, вызвал лысого распорядителя и ушел с Дианой в столовую. А меня не взяли… — сетовал мальчик, выкладывая саоргу, как прошел их с Дианой день.

— И? Чем закончился ваш поход в столовую? — девушка вздрогнула, в голосе Тайрона слышалось беспокойство и какая-то напряженность.

— Все хорошо, — поспешила она его успокоить. — Скай решил все проблемы. Мне даже помогли сделать здесь генеральную уборку.

Саорг задумался и внешне казался спокойным, но Диана чувствовала, что это не так. Слишком уже сильно он сжимал вилку, инструмент согнулся под натиском его пальцев. Отбросив поломанный прибор в сторону, Тайрон произнес:

— Что ж, раз император решил так, то нам необходима помощница по хозяйству. Нужно ее нанять, но без Ская из покоев не выходи. Денни завтра отправится в дворцовую школу и станет моими глазами и ушами в классе наследника.

— Ура! Ди, я завтра пойду в настоящую школу! — ребенок радостно запрыгал, подскочив со своего места.

Занятия в классе наследника — предложил сам Невелус, когда саорг ему докладывал о данных разведки по сектору. Виссонов обнаружили, но материя находилась далеко от границ и пребывала в инертном состоянии. Разговор о Денни император начал сам, поэтому изначально идея Тайрону не понравилась. Но хорошенько поразмыслив, он пришел к выводу, что на глазах всего двора, вряд ли с ребенком что-то случится, принимая во внимание его ценность для саорга. Ребенка просто устраняют, убирают подальше от сестры. Ясно, что Диану считают угрозой, но почему? Неужели опасаются, что саорг предпочтет седнианку ликерийкам? Возможно, ответ кроется в этом. Император держится за древний договор и боится его потерять. А ведь его опасения не напрасны. Тайрон с удовольствием вдыхал свежий, дурманящий аромат непосредственности Денни и уютный, нежный аромат Дианы, от которого просто кружило голову. Да, определенно, опасения Невелуса имеют смысл.

— Ты понял, что ты должен делать? Молчать, слушать и запоминать. Запоминать все, даже то, что поначалу сочтешь незначительным, — напутствовал Денни саорг.

— Я понял, — кивнул ребенок.

— И ты не должен вестись на провокации.

— На что?

— Не должен реагировать на насмешки. Тебе обязательно укажут на твое положение раба. Главное, чтобы ты помнил, что ты мужчина, свободный человек и без пяти минут саорг.

— Я буду об этом помнить и не поведусь! — пылко пообещал Денни.

— Главное, чтобы ты берег себя и помнил, что тебя любят и ждут, — просто сказала Диана. От ее слов по телу Тайрона прокатилась горячая волна. А ведь она права, права его девочка. Самое главное — знать, что ты кому-то нужен, даже не нужен, а жизненно необходим. Тогда все приобретает смысл, тогда жизнь твоя небесцельна.

Мужчина поднял взгляд на девушку, а она робко ему улыбнулась. И столько в этой улыбки было чувств, что сердце защемило в груди. Никогда он не откажется от нее. Никогда. Лишь бы она принимала его с пылом и желанием, а для этого нужно стать ей необходимым и таким же важным, какой стала Диана для самого Тайрона.

Саоргу нравилась новая жизнь. Он с удовольствием подставлял тело под струи душа и слушал, как слуги, не смотря ни на что, все же убирают со стола, как Диана их мягко поправляет и благодарит. Удивительно, но ликерийцы, вошедшие к нему в покои не с самыми приятными эмоциями, уходили весьма позитивными. Диана действовала на окружающих благотворно, делая их чуточку счастливее.

Тайрон долго беседовал с Денни, когда мальчик уже лежал в кровати. Он рассказывал ему про Саорг. О том, как на его планете обучают молодых воинов, помогая каждому раскрыть свою внутреннюю силу.

— А у меня тоже есть эта сила? — уже зевая, спросил мальчуган.

— Сила духа есть у каждого живого существа, и она так же закаляется и тренируется, как все, что дано нам от рождения.

Денни вряд ли его услышал, он спал, обнимая подушку, и улыбался во сне. Тайрон стоял, смотрел на него и не мог сдержать ответной улыбки. Жить, делая дорогих сердцу людей хоть немного счастливее, приятно. От этого становишься счастливее сам, словно тысячи ярких искр мгновенно освещают душу.

Вернувшись в спальню, он не застал Диану, зато услышал звуки льющейся в душе воды. Он еще плохо слышал эмоции и чувства своей женщины, но фантазии, которые захватили его, чуть не сбили с ног. Тайрон, словно воочию, видел, как стекают сверкающие капли по атласной коже Ди, как вздрагивает ее упругий живот, а руки нежно ласкают тело, смывая хлопья пены… Саорг застонал, ретируясь к кровати. Он едва успел прикрыть восставшее желание легким покрывалось, как из ванны, вытирая влажные волосы показалась Диана.

— Я не помешала? — робко спросила девушка.

— С утра я был не слишком внимателен, да? — хрипло ответил Тайрон, не в силах отвести от Дианы глаз.

Свободная шелковая туника намокла. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступали небольшие грудки с затвердевшими сосками, и саорг судорожно сглотнул. Первым его желанием было броситься к Диане и заключить ее в объятья, целовать и целовать, пока сладостный стон удовольствия не сорвется с ее прекрасных губ, но напугать он не хотел.

— Я доверяю тебе, — ответила девушка и, скинув полотенце на кресло, направилась к нему.

Чем ближе она подходила, тем сладостнее ныло сердце. Никогда ни одну из женщин он еще так не желал. Диана была совершенством, его вселенной, заставляющей вспыхивать чувства, как сверхновая звезда.

— Ты прекрасна! — выдохнул он, подминая ее под себя, прежде, чем впиться в манящие губы поцелуем.

Диана и охнуть не успела, как настойчивый язык проник в ее рот, лаская и поглаживая. Поцелуи Тайрона воспламеняли ее, заставляли задыхаться и гореть изнутри. С ним она раскрывалась, отдавая себя без остатка. Рука саорга скользнула на колено девушки. Диана чувствовала, как его пальцы продвигаются все выше и выше по бедру, бесстыдно задирая тунику — последнюю преграду, разделявшую их тела.

Еще в доме торговца Самшита Сайта рассказывала ей, как приятно мужчине, когда женщина дотрагивается до его напряженного естества. Вряд ли ей хватит на это смелости. Или все же? В желании Тайрона она не сомневалась, как и в напряженности органа, что недвусмысленно упирался девушке в бедро. Горячие губы саорга спустились ниже. Теперь он покрывал жаркими поцелуями ее шею, и Диана отважилась. Протянув руку, она осторожно провела пальчиками по… Ох, по всей длине напряженного члена. Тайрон вздрогнул, и поцелуи прекратились. Девушка попыталась одернуть руку и тут же услышала:

— Нет!

Большая мужская ладонь прижала ее дрожащие пальцы к пульсирующей плоти саорга. Щеки девушки полыхнули, а дыхание сбилось. Член был такой горячий, бархатный и твердый. Переборов смущение, она обхватила его ладонью и еще раз провела по всей длине.

— Еще! — рыкнул мужчина, чуть прикусив мочку ее уха.

Диана почувствовала его дыхание на коже, а от голоса по всему телу выступили предательские мурашки. Его рот прижался к тому месту на шее, где бешено пульсировала жилка. Дыхание сбилось, и девушка застонала. Пальцы продолжали гладить, ласкать и чуть сжимать член, отчего саорг зарычал и отстранился. Глядя в затуманенные глаза своей женщины, он прошептал:

— Ты самое большое искушение моей жизни, Ди!

А она млела от его голоса, от прикосновений, от нежности, исходящей от него, которую девушка ощущала почти физически. Ее тело горело, а душа стремилась навстречу этому сильному, ни на кого непохожему мужчине. Желание сладкой патокой текло по венам, отметая мысли и смывая все сомнения. Тайрон взял ее осторожно, словно ее тело было хрупким сосудом. А она, обхватив его ногами, что-то шептала и, кажется, даже выкрикивала, пока чистый восторг не затопил ее.

Много позже, лежа в бассейне и почти распластавшись на широкой груди Тайрона, Диана вспомнила разговор за ужином.

— Скажи, а нам обязательно нанимать помощницу по хозяйству? — спросила она, прижимаясь щекой к его коже.

— Не хочу, чтобы ты уставала. Хочу, чтобы встречала меня веселая и полная сил, а как их потратить придумаем.

Тайрон пребывал в благостном состоянии духа. Он улыбался и нежно поглаживал спину девушки. Его Диана всегда говорила мало, поэтому саорг ждал продолжения. Не просто так девушка завела этот разговор.

— Понимаешь, — она вздохнула и замолчала.

— Ты что-то хотела? — сейчас ему было настолько хорошо, что он выполнил бы любую ее просьбу.

— А можно никого не нанимать? В доме Самшита осталась одна девушка, которая очень помогла нам с Денни. Я очень за нее переживаю! — Диана подняла голову и взглянула на Тайрона. Саорг улыбнулся. Разве может он отказать ей в такой малости?

— Ты слишком много думаешь о других, малышка, при этом часто забываешь о себе, — тихо сказал он, накручивая на палец ее медовый локон. — Если хочешь, чтобы та девушка помогала тебе содержать покои и выполняла мои мелкие поручения — так и быть, покупай. Только от Ская никуда не отходи, а торгуются аскеды лучше саоргов.

— Спасибо тебе! — она потянулась за поцелуем, и Тайрон завладел ее губами, беспощадно и жадно сминая их.

— Покупай все, что захочешь, только будь осторожна, — выдохнул он, прижимая девушку к себе.

— Тайрон, я не виню тебя в гибели своей планеты и понимаю, что там был не ты… — Диана хотела сказать саоргу об этом еще вчера, но отважилась лишь сейчас.

— О чем ты? — вопросительно и настороженно посмотрел на нее мужчина.

— Разве не саорги взорвали спутник Седны? — осторожно спросила девушка. Для нее реакция Тайрона стала неожиданной.

— Седна… — задумчиво, словно вспоминая, произнес саорг. — Седна! Диана, я покажу тебе, как все было. Мы достаточно близки, чтобы объединить разум. Только не пугайся, не отталкивай и верь.

Он усадил Диану на широкий бортик бассейна, обхватил ее лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза. Чем дольше Тайрон смотрел, тем стремительнее менялись его зрачки. Сначала в них появилась золотистая искра, потом она стала расти-расти, пока не заполнила все… Глаза саорга полыхали огнем, и девушка тонула в бушующем пламени, но взгляда Диана не отвела. Не посмела. Она хотела знать правду и молила мать Седну о том, чтобы никакие обстоятельства и смерти не стояли между ней и Тайроном, на пути у их любви, чей хрупкий росток только-только начал пробиваться сквозь обгорелую почву старой вражды и недоверия.

— Верь мне! — шепнул мужчина, и в голове Дианы вдруг вспыхнула картина, потом еще одна, еще и еще. Она словно смотрела историческую хронику, какие показывали в их деревеньке до колонизации.

Девушка видела бескрайние просторы космоса и родную планету. Тана — вечная спутница Седны, еще не взорвана и печально смотрит на густые облака, окутывающие ее подругу. Картинка словно сместилась, и вот перед Дианой две армады звездных кораблей выстроились друг против друга. Они не стреляют, а просто застыли в черном пространстве. На одних кораблях зеленая эмблема Седны, на других — черно-красная Ликерийской империи.

Вдруг ликерийские корабли, как по команде, разворачиваются и уносятся прочь. Где-то в глубине космоса появляется белая, размытая полоса. Она стремительно приближается, превращаясь в сгусток тумана. Словно пологом космический туман накрывает звездолеты Седны. Корабли словно рассеиваются, перестают существовать, становясь частью этой белесой субстанции. А она, не останавливаясь, мчится дальше, пока не упирается в Тану, совсем рядом от родной планеты Дианы.

Странный туман вновь вытягивается в полоску и, словно лентой, обвивает спутник Седны, сдавливая Тану седыми кольцами. И в этот момент возвращаются корабли Ликерии, а впереди звездолет, очень похожий на «Стремительный», только не он, Диана это знает — чувствует. На его борту саорг — не Тайрон, не ее Тайрон, но он тоже хочет помочь жителям планеты, потому что следующей жертвой проклятого тумана станет Седна. Девушка видит молодое сосредоточенное лицо и горящие огнем глаза, мужчина напряжен. По его вискам катится пот, на лбу выступила испарина, но он ничего не замечает, пытаясь отделить сгусток тумана от Таны. У него никак не получается сделать это и тогда… Тогда раздается взрыв. Спутник Седны на глазах превращается в пыль, которая облаком висит на месте Таны. Туман тоже исчезает, рассеивается. Планета спасена, но какой ценой… Диана знает, какую цену заплатил ее народ за такое спасение. Она смотрит на меняющиеся картинки, а по ее щекам текут слезы. Девушка оплакивает всех, кто погиб на родной планете, не сумев приспособиться. Оплакивает тех, кто еще погибнет… Звездолет саорга разворачивается и улетает, оставив позади Седну и флот Ликерийской империи.

— Диана! Ди! — она не сразу пришла всебя, не сразу поняла, что это Тайрон ее обнимает. Девушка еще какое-то время смотрела ошалевшим взглядом перед собой, но видение давно исчезло.

— Туман… — прошептала она. — Там был туман…

— Это не туман, а живое существо — виссон. Космос тоже обитаем, — тихо сказал Тайрон, смахивая слезинки с ее щек.

— Виссон, — как во сне повторила Диана. — Значит, саорги не виноваты. Это из-за виссона изменился климат. Но… почему же нам говорили совсем другое? Тайрон, ведь ликерийцы фактически захватили Седну. Они говорили, что в случае неповиновения саорги взорвут и планету.

— Что за глупости! — отмахнулся мужчина. — Саорги спасают разумных, а не уничтожают их. Подожди… Что ты сказала? Ликерийцы угрожали вашему правительству, прикрываясь договором с саоргами?

— Да, они называли саоргов «союзниками». Даже в тех воспоминаниях, которые ты мне показал, ликерийский флот остался у Седны, когда звездолет саорга покинул место трагедии. А наш флот, если ты помнишь, уничтожил виссон. Мы были беззащитны перед Ликерией, замученные изменением климата и природными катастрофами, последовавшими после гибели нашего спутника. Они нас обманули, забрав последнее, что еще можно было забрать из моего разрушенного дома. — Диана всхлипнула, закрыв лицо руками.

Тайрон вздохнул, сходил за большим полотенцем и закутал в него плачущую девушку. Подняв Ди на руки, он перенес ее на кровать.

— Не плачь, — прошептал он, прижимая ее к себе. — Я никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Диана вдруг заворочалась и резко повернулась к саоргу. Она удивленно на него посмотрела, потом вообще вскочила, сев перед ним на колени, а потом громко сглотнула и заговорила:

— Тайрон, если ликерийцы обманули нас, то они обманули и вас. Ведь не могло быть иначе! Не могло.

— Не могло, Диана, — не стал спорить мужчина.

Он и сам обо всем давно догадался. Здесь было о чем подумать. Ситуация требовала расследования и принятия важного решения. Только вот решать будет не он. Тайрон всего лишь гость, посол, рейдер, а все важные решения принимает Совет. И ему необходимо с ними связать.

Он поцеловал Диану в висок, нежно погладил по щеке и снова уложил в кровать.

— Спи. Завтра будет новый день.

Какое-то время в покоях стояла полная тишина. Тайрон лежал, прислушиваясь к дыханию девушки, и когда оно стало размеренным и ровным, достал ксоник. Тот, кого он вызвал, ответил сразу.

— Сын! — услышал Тайрон родной голос.

— Приветствую тебя, отец.

— Ты слишком напряжен. Что-то случилось?

— Да.

— Рассказывай

Глава 14

Денни, одетый в красивый костюм, шел по коридорам дворца, крепко сжимая большую, надежную ладонь саорга. Придворные поглядывали на Тайрона со страхом, а на мальчика — с оттенком легкой брезгливости. Но любопытство проявляли все, даже рабы. Ребенок был сосредоточен и непривычно тих. Возможно, этому способствовал разговор, который произошел за завтраком.

— Денни, ты знаешь о своем статусе раба, который, к моему огромному сожалению, я пока не смог снять, — сказал Тайрон. — На Саорге ценятся заслуги перед родиной и личные достижения каждого, здесь нет. В Ликерии раб — это низшее, всеми презираемое, бесправное существо. И хотя ты находишься под моей защитой, найдутся люди, которые постараются тебе напомнить о твоем положении. Они это сделают вовсе не потому, что лучше или умнее тебя, а просто захотят возвыситься за твой счет. Так поступают неуверенные в себе люди. Только слабый и никчемный станет самоутверждаться за счет другого. Но к сожалению в этом обществе так принято. Понимаешь?

— Да, — мальчик сжал кулаки, но согласно кивнул саоргу.

— Я хочу, чтобы ты помнил два важных правила. Первое, меньше говори, больше слушай. И второе. Помни, что по всем законам империи твой хозяин я. Значит, все твои проблемы буду решать я, приказывать, просить, требовать что-либо от тебя имею право только я. И никто иной. Если возникнет подобная ситуация, отправляешь просителя прямо ко мне. На этот случай в ксонике есть кнопка экстренного оповещения. Жми ее немедленно. Если не успеешь нажать, проговори голосом «код ноль один». Это понятно?

— Понятно. А если Диана или Скай меня о чем-то попросят? — спросил ребенок.

— Эти правила для того, чтобы тебя никто не обидел. Я не смогу находиться все время рядом. А Скай и Диана никогда не потребуют от тебя того, что сможет навредить, — Тайрон улыбнулся внимательно слушающему его мальчику.

— А если кто-то полезет в драку?

— Смело бей в ответ, даже если это будет сам наследник. Считай это моим прямым приказом.

— Драться я умею. Ой, только, наверное, не так, как здесь дерутся. Я же вырос в деревне.

— А как дрались у вас в деревне? — если бы не беспокойство за мальчика, то разговор с Денни доставил бы саоргу истинное удовольствие.

— Били прямо в нос. Без предупреждения.

Тайрон расхохотался.

— Бей, как умеешь, а потом я научу тебя другим приемам и тактикам ведения боя.

— Правда? — глаза Денни так ярко сияли, а эмоции были настолько вкусными, что саорг, чуть прикрыв глаза, вдохнул поглубже. Никому он не даст в обиду ни мальчика, ни девушку.

Двери классной комнаты распахнулись. Перед восторженным ребенком предстал достаточно большой зал, с высокими, лепными потолками и натертыми до блеска полами. Шесть столов, покрытые искусной позолоченной резьбой стояли в два ряда, напротив еще одного, почти такого же, только немного большего размера. За ним находился ликериец, облаченный в строгий черный костюм и белоснежную рубашку с пышным жабо. На его длинном носу примостились крохотные очки, хотя смотрел мужчина поверх их.

Пять мест за столами учеников были уже заняты. Пустовало лишь одно. Кроме преподавателя, в классе присутствовали пять мальчишек, примерно возраста Денни. Судя по дорого, обильно украшенной одежде, все они являлись отпрысками благородных родов империи. За первой партой сидел ребенок, на голове которого блестел и переливался разными самоцветами небольшой венец.

Наследника Тайрону видеть еще не приходилось. От Невелуса мальчик не взял практически ничего, он смотрел на мир такими же, как у матери, почти кошачьими, зелеными глазами. Другие ученики смотрели вовсе не на учителя, а на него, впитывая каждое движение, каждый жест наследника. Эмоции этого ребенка оказались такими же черными и неприятными, как и у родителей. Напрасно саорг надеялся на другой исход. Праздность и вседозволенность сделали непоправимое — они запятнали светлую душу ребенка несмываемыми пятнами.

Тайрон нахмурился и, подбадривая, чуть сильнее сжал ладонь Денни. Непросто ему придется. Может, вообще, не оставлять его в этом царстве лжи и круговой поруки? Почувствовав рукопожатие, мальчик поднял голову на саорга и улыбнулся. Он заметил беспокойство в глазах саорга, он помнил каждое слово, сказанное утром, и готов был защитить свою честь. Если Тайрону нужно, чтобы он слушал разговоры мальчишек, значит он их выслушает и запомнит. Кроме того, ему ужасно хотелось посидеть на уроке и послушать увлекательные истории, которые расскажет учитель. Денни помнил свою деревенскую школу. Он посещал ее до колонизации. Сейчас то время, казалось ему другой жизнью.

— Добро пожаловать в класс наследника! — преподаватель выпрыгнул из-за своего стола, как кукольный балванчик.

Да, в этом классе руководит не он. Саорг перевел взгляд на наследника и встретил изучающий, хитрый взгляд кошачьих глаз. Долго на Тайрона мальчишка смотреть не стал, уделив внимание Денни. Заметив ошейник, ребенок брезгливо скривился и вздернул подбородок, всем видом показывая свое превосходство.

Денни спокойно выдержал оценивающий взгляд, а на все последующие фырканья ответил улыбкой. Плечи наследника дернулись, он плотно поджал губы и еще выше задрал голову.

— Приветствую тебя, учитель, — спокойно поздоровался саорг. — Я привел в этот класс своего братишку, Дениэла Ленни. Для ребенка планировалось домашнее обучения, но я уступил просьбе императора и позволил ему прийти в этот класс. Надеюсь, сожалеть об этом мне не придется?

Тайрон внимательно посмотрел на ликерийца. Учитель явно нервничал и не знал, куда деть руки, ставшие в миг явно лишними. Глазки поверх тонких стекол очков бегали.

— Господин саорг, вы напрасно беспокоитесь. Это самый защищенный класс во всей империи, его охраняет стража, сплошь состоящая из императорских гвардейцев, — затараторил он.

— За внешние факторы я как раз мало переживаю, а вот за сам класс… — Тайрон задумчиво обвел взглядом притихших мальчишек.

Да, как минимум трое из них были небезнадежны. Их души еще можно попытаться спасти. Значит, проявив должную настойчивость и смелость, Денни сможет за себя постоять. И тут саорг увидел емкость, стоящую рядом со столом преподавателя. В высоком сосуде, до половины заполненном водой, вымачивались гибкие ветви какого-то местного дерева. Тайрон знал, что подобные прутья использовались в империи для телесных наказаний и назывались — розги.

— Что это? — строго спросил он, кивнув на содержимое емкости.

— Телесная боль очищает разум и способствует лучшему усвоению материала, — дрожащим голосом выдавил из себя ликериец.

— Сомневаюсь, что подобным штуками вы очищаете разум наследника престола, — рассмеялся Тайрон.

Денни тоже хихикнул, а преподаватель, как рыба, выброшенная на берег, только открывал и закрывал рот, не зная, что ответить саоргу. Зато разъярился сам предмет разговора.

— Я принц Натан и я неприкосновенен! — мальчишка вскочил со своего места, сжав маленькие ладошки в кулачки. Зеленые глаза метали молнии.

— Для жителей вашей империи, если следовать вашим же законам, возможно, — усмехнулся Тайрон. — Вся беда в том, что Денни является гражданином Саорга, а не твоим подданным.

— Но он раб! — заорал ребенок так, что у него даже щеки раскраснелись.

— Я хорошо слышу, — усмехнулся мужчина. — Да, Денни пока раб, но он не твой раб. А я, как его хозяин, приказываю ему отсыпать сдачи любому, кто посмеет прикоснуться к нему хоть пальцем. Это ясно?

Тайрон посмотрел на преподавателя, и тот кивнул в ответ. Наследник же просто отвернулся, не удостоив саорга ответом. Такое положение вещей не устроило мужчину, и тогда он спросил у Денни:

— Что ты будешь делать, если принц Натан попытается тебя обидеть любым из возможных способов?

— Дам ему в нос, — просто ответил ребенок и улыбнулся. Как ни странно, четверо других детей ответили на его улыбку, а трое даже искренне.

— Правильно, Денни, — одобрил его ответ мужчина. — Сейчас ты представляешь Саорг — один из самых великих миров нашей галактики. Любое покушение на тебя — является покушением на суверенитет Саорга.

Тайрон специально постарался придать словам политическую окраску, чтобы максимально обезопасить Денни. Он чувствовал, что мальчишка отважен и решительно настроен, выдержать любые неприятности, но лишняя помощь ему не повредит.

— Я не подведу! — серьезно ответил ребенок и отпустил ладонь саорга.

— Уверен, так и будет! — он похлопал Денни по спине. — Зайду за тобой после занятий, братишка. Не забывай про код.

— Не забуду!

Когда за Тайроном захлопнулись двери, повисла недолгая пауза. Пять пар мальчишеских глаз внимательно изучали Денни. Он же просто стоял и позволял себя изучить.

— Это мое место, я правильно понял? — спросил он у преподавателя, указывая на пустующий стол.

— Твое место среди рабов, а не в приличном обществе! — процедил Натон.

— Не тебе решать, где мое место, — спокойно ответил Денни.

Преподаватель сел за стол и обхватил голову руками. Он давно проклял тот день, когда согласился учить наследника и избалованных сыновей знатных вельмож империи. Хотя, разве у него был выбор?

Наследник не спеша подошел к новому ученику и брезгливо, одним пальцем дотронулся до металлического ошейника.

— И это мне говорит раб, — наигранно рассмеялся он. — Вы только посмотрите на это, господа!

Еще один мальчишка гнусно захихикал. Виконт Онори, Тезил — главный подпевала наследника, всегда занимал позицию сильного. А до недавнего времени такая позиция была лишь у императорского сына.

— Ошейник не делает меня хуже и мешает, как я понял, только тебе, — Денни сел за стол и отвернулся от кипящего злостью принца.

— Да, как ты смеешь, проявлять ко мне подобное неуважение? — не успел учитель среагировать, как Натан бросился к ребенку саорга и схватил его за тунику, попытавшись развернуть к себе.

Денни ударил по рукам наследника снизу вверх, сбивая их со своей одежды. Ярко-голубые глаза полыхнули гневом.

— Я не напрашивался! — цедя каждое слово, отчеканил он. — Меня сюда пригласил твой отец, и Тайрон согласился. Поэтому, не веди себя, как болван!

— Думаешь, заступничество саорга спасет тебя от праведного императорского гнева? Ликерия давно не нуждается в их жалких услугах!

Денни понял, что в подобном состоянии принц Натан может наболтать массу лишней для ликерийцев, но нужной Тайрону информации. И он продолжал его злить.

— Вы без Саорга и шагу ступить не можете! — выпалил мальчик, с удовольствием отмечая, как от его слов перекосило симпатичную физиономию наследника.

— Мы? Это мы не можем без Саорга? Это они не могут без женщин Ликерии! Если бы не наша великая милость, они давно бы вымерли! Мы позволяем, а они лишь пользуются нашей милостью!

Денни отлично понял, чьи слова сейчас повторяет наследник. Он повторил их про себя, чтобы не забыть, а потом ответил:

— Ты глупец, если так думаешь.

— Ты назвал меня глупцом? Сравнил с тупой деревяшкой? — зашипел наследник и напал на Денни.

Точнее, попытался напасть. Мальчишка, закаленный в деревенских уличных драках, просто выставил кулак, который встретился с носом императорского наследника. Алая кровь закапала на белоснежную рубашку, а виски учителя от ужаса вмиг поседели. Это все! Конец карьере, репутации, жизни…

— Стража! — завопил наследник.

— Стража! — вторил ему преподаватель.

— Код ноль один, — тихо произнес Денни.

Когда двери через минуту распахнулись, никакой стражи за ними не оказалось. В класс, вполне мирно беседуя, вошел Тайрон и сам император.

— Денни, ни на минуту тебя оставить нельзя! — покачал головой саорг, а мальчик ему улыбнулся.

— Что здесь произошло? — закричал Невелус. Он побледнел, а губы затряслись, едва император увидел кровь сына, струйками сбегающую из разбитого носа принца.

— О, — покачал головой Тайрон. — Здесь нужен лед.

— Льда сюда! Немедленно! И доктора! Нет, соберите всех медиков дворца! — заорал ликерией, прижимая к себе всхлипывающего ребенка. — Натан, как это вышло?

— Он меня… А я… А он… — загнусавил наследник, так толком и не выдав ничего членораздельного.

— Учитель! Вам было поручено присматривать за наследником! — заорал Невелус.

— Я, Ваше Величество, не виноват! Они повздорили так быстро, что просто никто не успел среагировать, — проблеял, как полотно бледный преподаватель. Видимо, сказанного ему показалось мало, и он, разведя руки, добавил: — Мальчишки!

Императора такой ответ вряд ли удовлетворил, он раскрыл рот, намереваясь вновь изречь нечто обвинительное, но двери опять распахнулись. В класс влетела стража, затем служанки с салфетками, полотенцами и тазиком, заполненным колотым льдом.

Тайрон первый шагнул к слугам и набрал в полотенце льда. Он бесцеремонно забрал из рук ошарашенного отца хнычущего принца и строго приказал:

— Ну, задери вверх голову, высочество, как делал это несколько минут назад. Надо остановить кровь.

Он бережно приложил холодный компресс к переносице ребенка, и Натан зашипел. Невелус дернулся к нему, но был остановлен грозным взглядом саорга. Тайрону доставляло мало удовольствия находиться в эпицентре эмоций правящей семьи, но он заставил себя оказать мальчишке первую помощь.

— Не шипи и не ной. Перелома нет, а мелкие ссадины, только добавляют воину авторитета, — приговаривал он, прижимая полотенце со льдом, к распухшему носу принца. — Денни, это сделал ты?

— Я! — не стал лукавить мальчик.

— Что вы не поделили? — строго спросил саорг. Он развернулся к нему вполоборота и едва заметно подмигнул.

Денни понял, что скрывать ситуацию не стоит, и сейчас наступил самый благоприятный момент поделиться информацией.

— Я действовал по твоей инструкции, Тайрон. Когда наследник назвал меня рабом и сказал, что мне здесь не место, я стерпел. Затем, он позволил себе оскорбить Саорг… — начал рассказывать Денни.

— Оскорбить Саорг? — нахмурился Тайрон и перевел взгляд на стремительно бледнеющего императора.

— Все вон! — прошептал Невелус слугам. Лишних ушей здесь только не хватало. Сердце в груди тревожно застучало. Невинная выходка наследника, а он нисколько не сомневался, что виновен Натан, могла обернуться политическим фиаско Ликерии. Нужно заставить воспринимать все случившееся, как невинную детскую шалость.

— Да. Натан сказал, что союз с саоргом давно не нужен Ликерии, и они терпят вас… то есть нас, здесь и милости…

— Вот как? — саорг не сводил глаз с Невелуса и не отпускал, порывающегося вырваться из его захвата, наследника. — Из милости значит?

— Из милости! — кивнул ребенок. — Но я и это стерпел, чтобы не ссориться. Указал лишь Натану, что его слова глупые. И тогда он на меня напал. Защищаясь, я ударил принца в нос. Но ты сам сказал, ято я представляю Саорг — величайший из миров нашей галактики! Так что я защищал не себя, а Саорг.

И вот тогда Тайрон рассмеялся, открыто и весело. Полотенце давно намокло от подпаявшего льда, и тонкие струйки воды стекали по лицу наследника. Кровь остановилась и больше не шла. Все еще улыбаясь, саорг стер ее следы с кожи ребенка.

— Все, больше не течет, — объявил он и подтолкнул Натана к отцу.

Тайрон медленно подошел к Денни, приподнял его лицо, заглянув в глаза, и сказал:

— Ты поступил, как настоящий мужчина, как воин — отстоял не только свою честь, но и честь Саорга.

Император кашлянул, привлекая к себе внимание. Он не рассчитывал на такой исход событий. Думал, что Натан от мальчишки-раба узнает больше, чем докладывали ему слуги и говорил сам саорг, а вышло иначе. Как не прискорбно это осознавать, но дипломат из наследника пока никакой, слишком уж они избаловали единственного отпрыска. В Натане нет ни его осторожности, ни хитрости матери. А жаль. Стоит развить в нем эти качества в будущем. Пока же, нужно исправить то, что он натворил.

— Хочешь что-то сказать, Невелус? — недобро прищурился саорг, отчего император вздрогнул.

— Не стоит придавать словам ребенка глубокий смыл, Тайрон, — неприятно рассмеялся ликериец. — Они же дети, мало ли, что наболтают.

— Дети, имеют склонность повторять то, о чем при них говорят взрослые, Невелус. Мальчик восьми циклов от роду не придумал бы такое, не услышь об этом ранее!

— Друг мой, полагаю, нас следует обсудить этот инцидент наедине, в моем кабинете, а Натан немедленно извинится перед этим… этим…

— Денни! Его зовут Денни! — отчеканил саорг.

— Перед Денни! — с нажимом повторил Невелус.

— Но, отец! — взвился наследник. — Ты что серьезно хочешь, чтобы я извинялся перед жалким рабом?

— Приказы императора исполняют все, особенно наследник престола! — ликериец вышел из себя. Он не знал, как выкрутиться из сложившейся ситуации, а сын только подливал масла в огонь.

— Я не желаю унижаться перед рабами! — всхлипнул Натан.

— Может, пришло время воспользоваться розгами, которыми ты так любезно оснастил класс? — не без ехидства спросил саорг.

Эмоции императора в этот момент стали почти человеческими. Он растерялся. По сути, его загнали в ловушку, поставив перед выбором. Либо император принимает вину мальчика на себя, и тогда конфликт выливается в непростую политическую ситуацию, либо воспринимает все, как детскую шалость, но тогда виновника нужно наказать. Все бы ничего, если бы им не оказался Натан. Слишком долго они ждали наследника, слишком тряслись и оберегали, и вот во что это вылилось.

— Бить наследника как-то… — слова вырвались сами, но Невелус тут же замолчал, увидев, как полыхнули глаза саорга.

— Настоящий правитель должен на своей шкуре прочувствовать боль от наказания, которому он намеревается подвергать своих подданных! — голос Тайрона заледенел.

— Десять ударов наследнику! — как в тумане озвучил император.

— Отец! — испуганно воскликнул Натан.

— Возможно, хоть это научит тебя думать, прежде, чем что-то произнести, — едва слышно сказал Невелус сыну.

— Нет! Нет! — попятился от него ребенок.

— Стража! — два воина подхватили мальчика и почти донесли до учительского стола.

— Не буду участвовать в воспитательном процессе, — произнес Тайрон. — Надеюсь, ты больше не настаиваешь на совместном обучении Денни и твоего сына?

— Не настаиваю! — зло ответил император.

Знай, он секундой раньше, что саорг не собирался присутствовать на процедуре экзекуции, не стал бы наказывать. Теперь поздно брать свои слова назад. Невелус посмотрел на бледного учителя, держащего в дрожащей руке розгу. Нужно будет сослать его куда-нибудь подальше, чтобы ничто и никто не напоминал ему о сегодняшнем провале.

— Вот и отлично, — Тайрон обнял Денни за плечи, но, проходя мимо, императора остановился. — А о договоре между Ликерией и Саоргом мы поговорим. Чуть позже, но весьма основательно.

Проклятый саорг! Он заставлял Невелуса каждый день чувствовать себя смертником, не давал ни секунды расслабиться. Отчего с другими представителями этой расы было проще? Тайрон вновь напугал его. Императору стоило не малых усилий взять себя в руки и спокойно ответить:

— Поговорим. Основательно поговорим.

Уже в дверях Тайрон услышал первый звук удара и истерический визг наследника. Ему не было жаль избалованную жертву своих родителей, ему было жаль людей, которым придется подчиняться этому чудовищу.

Глава 15

Долго грустить Диана не умела. Даже после совсем, казалось бы, безвыходных ситуаций жизнь продолжалась, и за нее приходилось бороться. А ее жизнь, определенно, стала лучше. Ведь теперь, кроме Денни, в ней были Тайрон и Скай.

Утром саорг не разбудил ее, дав возможность выспаться. За завтраком она так волновалась за брата, что кусок просто не лез в горло. Тайрон дважды подкладывал ей разные аппетитные кусочки, но они так и остались сиротливо лежать на тарелке. Диана ловила каждое слово, внимательно слушая наставления, которые давал саорг Денни. Что и говорить, от беспокойства ее даже потряхивало, но возражать она не стала. Если присутствие брата в классе наследника необходимо Тайрону — значит, так и будет. Мужчина — единственная их возможность на лучшую жизнь. Да и не только. Он так часто за последние два дня выручал их из беды, что помочь ему было их с Денни обоюдным желанием.

Большая, шершавая ладонь саорга накрыла маленькую руку девушки. Диана посмотрела на его, и Тайрон ей ободряюще улыбнулся.

— Все будет хорошо, — шепнул он ей прежде, чем выйти из-за стола, и немного сжал ладонь.

От мужчины веяло надежностью и защищенностью. Девушка прикрыла глаза и упивалась этими дорогими сердцу ощущениями, которых так не хватало в последнее время. Ей было хорошо с саоргом. Просто хорошо. Рядом с ним все проблемы отступали и становились проще. А когда наступала ночь, и они оказывались одни… Его ласки сводили ее с ума. Диана не представляла, что прикосновения другого существа могут быть такими приятными и одновременно обжигающими. Щеки предательски вспыхнули от одних лишь только воспоминаний.

Скай появился сразу после завтрака, когда Тайрон и Денни уже ушли. Девушка как раз оправляла перед зеркалом красивое, но неброское платье. Высокий ворот прикрывал ошейник, делая его менее приметным.

— Мы куда-то едем? — спросил аскед.

— В дом торговца Самшита, выкупать мою подругу, — Диана показала ему кулон, оставленный ей Тайроном, и Скай понятливо хмыкнул.

— Торговый квартал далеко от императорского дворца. Нам лучше долететь.

В прошлый раз от неизвестности и волнений девушка не смогла оценить всей прелести полета. Зато сейчас, широко раскрыв глаза, Диана восхищенно впитывала каждую деталь раскрывшегося перед ней мира. Он лежал как на ладони, великий и покорный одновременно, а она парила над ним, наслаждаясь каждой секундой.

Летун они оставили на удобной парковке у рынка, решив пройтись пешком. На случай непредвиденных покупок пришлось взять гравитационную тележку. На этом настоял Скай. И теперь светящаяся платформа диаметром около метра следовала за ними, паря в нескольких сантиметрах над землей. Такое чудо техники было непривычным на Ликерии, потому что на них косились, а вслед удивленно оглядывались. Хотя, возможно тележка была не при чем, а сыграла роль непривычная внешность спутника Дианы. В любом случае, не смотря на царящее вокруг оживление, толкаться им не пришлось. Народ расступался, уступая дорогу.

Никогда еще девушке не приходилось видеть такого изобилия разных товаров. Чего только не было в рядах, лавочках и магазинчиках, попадавшихся навстречу. Диана быстро купила несколько комплектов удобной, повседневной одежды для себя и брата. Довольно долго стояла перед магазином, продающим диковинных животных. В витрине был выставлен аквариум, в котором плавали довольно крупные перламутровые рыбины, с яркими синими и розовыми вуалевидными хвостами. Они, то собирались в стаю, то расплывались, образуя затейливые геометрические фигуры. Зрелище завораживало.

Скай тактично топтался рядом, даже намеком не поторапливая девушку. Мимо сновали торговцы различной снедью, предлагая сладости, напитки и прочую еду, которую можно было съесть, не отвлекаясь от покупок. Диана даже не удержалась и купила себе стаканчик холодного ягодного морса. Аскеду она тоже не забыла предложить, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Как то незаметно торговые ряды кончились и начались помосты, на которых стояли люди в ошейниках. Здесь были и шикарные магазины, в витринах которых сидели красавицы, облаченные в нарядные платья, и грубые каменные плиты, на которых стояли, понурив головы, измученные люди в лохмотьях. Тяжелый вздох, очень похожий на всхлип, вырвался из груди Дианы непроизвольно. Всем помочь она не могла. Возможно, хотя бы Сайту ей удастся спасти. Отчего-то в порядочность ликерийского любовника подруги девушка так и не поверила.

Внезапно, громкие крики и взрыв смеха привлекли ее внимание. Любопытство одержало верх, и Диана направилась туда, зная, что Скай не отстает от нее ни на шаг.

На небольшой площади установили каменную плиту, на которой стояло несколько пар столбов. К каждой паре крепилось приспособление с тремя отверстиями — одним большим в середине и двумя поменьше ближе к краям. Сначала Диана не поняла, для чего это устройство предназначено, а потом увидела и потеряла дар речи. К центральным столбам вывели пожилого ликерийца. Хотя признать в нем уроженца империи было весьма сложно. Такой вывод девушка сделала, оценив разрез глаз. Темные волосы, не смотря на седину, тоже подтверждали ее догадку. Старик едва переставлял ноги. Подобие рубашки, давно превратившееся в лохмотья и доходившее ему до колен, было сплошь покрыто пятнами и подтеками. Некоторые из них очень напоминали запекшуюся кровь. Ошейник на странном рабе был металлическим, широким и массивным. Тот, кто заковал этого человека, его явно опасался. Но кому мог помешать немощный старик?

Приспособление с отверстиями открывалось посередине. В самое крупное просунули голову пожилого ликерийца, в два других — руки. И оставили его прикованным таким образом к столбам. Около плиты выставили столы с подносами, на которых грудами свалили подпорченные овощи и фрукты, источающие запах гнили. Собравшаяся толпа оживилась и загудела. Диана стояла слишком далеко и не слышала, что говорил человек, стоящий рядом со стариком. Но потом случилось ужасное. Зеваки стали подходить в столам и что-то брать с подносов.

Когда первые фрукты полетели в беззащитного старика, девушка вскрикнула и прижалась к аскеду. Она многое повидала в жизни, но так и не смогла привыкнуть к виду жестокости. А подобное действо было не только жестоким, но и унизительным.

— Что происходит? — почти шепотом спросила она.

— Наказание у позорного столба. Любой хозяин может отдать сюда провинившегося раба, чтобы развлечь народ, — спокойно ответил Скай.

— Как подобное может развлекать? — в ужасе спросила девушка. Голова старика свесилась.

Кажется, попавший в него овощ лишил сознания. Тут же стражи окатили несчастного водой, приводя в себя.

— Нет совершенных рас, а люди в большей степени подвержены порокам, чем иные. Это ваша беда и ваше счастье. Нужно лишь найти золотую середину, — ответил аскед.

Диана мало что поняла из его слов. Она не могла отвести взгляда от происходившего там, у столбов. Ее душа разрывалась на части с каждым брошенным куском гнили.

— Кажется, я знаю этого человека, — удивленно произнес Скай. — Когда я учился в университете, то познакомился с некоторыми его трудами. Люди мало оценили его исследования, а вот аскеды и саорги на основе его опытов сделали немало полезных открытий. Его имя Гермор Зерт. Нелепый конец столь гениального мозга.

«Конец… Конец… Конец…» — словно эхо звучало в голове Дианы.

— Нет! Я не могу этого допустить! — воскликнула девушка и ринулась в гущу людей, изо всех сил распихивая их локтями.

Жадные руки добровольных палачей тянулись за гнилыми фруктами. От каждого выкрика, насмешки или ядовитого комментария Диана вздрагивала, но не прекращала пробираться вперед. Еще немного. Еще совсем чуточку и она будет у цели. Главное, чтобы не сбили с ног. У платформы стояли два стража, которые недавно поливали старика водой. Они веселились, перебрасываясь шуточками и указывая пальцами куда-то в толпу.

На секунду Диана задумалась о том, как мимо них проскочить, но проблему решил подоспевший к ней Скай.

— Куда прешь? — преградил ей дорогу один из охранников, но, увидев аскеда, закрыл рот и отошел в сторону, освобождая путь.

В сторонке, чтобы брызги от овощей и фруктов, разбивающихся о тело жертвы не долетали до дорогого костюма, стоял ликериец, видимо, ответственный за исполнение наказания. К нему девушка и поспешила.

— За что вы его? — спросила Диана, напряженно вглядываясь в холеное лицо мужчины.

— Приказ самого императора, — лениво ответил он ей, поковырял носком дорогого ботинка каменную плиту и сплюнул себе под ноги.

— Я хочу купить этого раба! — выпалила девушка прежде, чем сообразила, что и кому сказала.

И вот тут ликерийцу, наконец, стала интересна его собеседница. Он поднял взгляд и внимательно осмотрел Диану. Особенно долго он смотрел на ее шею. Ошейник не скрывала никакая одежда. Мужчина брезгливо скривил полные губы.

— Ты? Покупаешь этого раба? Рабы не имеют права на покупки! — расхохотался он.

— Зато такие права имеют их хозяева, — спокойно возразил Скай, обращая на себя внимание.

Даже его знаменитая «улыбка» не произвела на ликерийца должного впечатления. Он нахмурился и ответил:

— Путешествуя по колониям Ликерии, я повидал много рас. В том числе и аскедов. Не говори мне, что ты решил завести рабов, потому что аскед-рабовладелец, это невероятная чушь! Ваша религия…

— Все верно, человек. Аскед никогда не продаст и не купит друга, а печень врага съест на ужин, поэтому рабом тот стать не успеет!

Даже Диана задрожала от слов Ская. Ликериец побледнел. Перед ними на каменную плиту плюхнулись два гнилых фрукта. Стражник вновь прошел с ведром воды. Девушка обернулась, старик уже не поднимал головы, но, кажется, находился в сознании. Его колени подогнулись, он фактически висел на пластине, сковывавшей его шею и руки. На пальцах отсутствовали несколько ногтей, на их месте запеклась кровь. Худое тело вздрагивало при каждом попадании, покорно снося удары.

— Он же умрет! — не выдержала девушка. Достав кулан Тайрона, она помахала им перед носом ликерийца. — Этого раба покупаю не я! Его покупает мой хозяин… Саорг!

Слово «саорг» прозвучало так громко, что даже люди застыли с гнилыми орудиями в руках. Ликериец громко сглотнул, он долго рассматривал кулон, а потом выдохнул:

— Я не могу. Даже саоргу. У меня прямой приказ императора держать Гермора у столбов не менее часа. Только потом я смогу его продать, — Мужчина скривился. — Только без толку, старик столько не выдержит. Много я повидал жмуриков. Этот итак слишком зажился.

Диана поняла одно — ликериец заинтересован в продаже. Для этого ему необходим живой раб. Император заинтересован в смерти старика, поэтому он назначил наказание, которого ослабленный Зерг не переживет.

— Скай! — взмолилась она.

— То есть, если старик останется жив, то через 52 минуты, ты продашь нам его, человек? — уточнил аскед.

— Я могу продать его в любом случае: живого или труп. Хоть сейчас, но еще 52 минуты он будет привязан к столбу, и народ будет вершить справедливый суд императора!

— Тогда мы покупаем его сейчас, — спокойно осветил Скай.

Он взял из дрожащих пальцев Дианы кулон и приложил его к считывающему устройству ликерийца. Продавец ввел цену и возвестил: Старик застонал и, собрав последние силы, приподнял голову. Он посмотрел на Диану и чуть заметно кивнул. На измученном лице физика мелькнула тень благодарной улыбки, а потом сил совсем покинули его.

— Сделка состоялась! По завершению наказания можете забрать своего раба!

Как только он это произнес, возня у платформы возобновилась.

— Бей его! Смерть предателю! Воля императора! — раздались выкрики, и «вершители суда» потянулись за новыми снарядами.

Взгляд старика, всего один взгляд, брошенный на Диану, врезался ей в память. Цепкий, внимательный, удивительно ясный. Гермор Зерт не просил о помощи, он прощался, зная, что его часы на этом свете сочтены. Прощался и благодарил, искренне, от чистого сердца, всего лишь за попытку помочь, за каплю сочувствия и участия. Уходить, презираемым всеми страшно. Отчего-то Диана не верила, что человек, способный так смотреть, может совершить преступление. По сути, они с братом ничего плохого никому не сделали, а стали рабами. Если бы судьба раздавала каждому по заслугам, Ликерийская империя давно перестала бы существовать.

Звук очередного, разбившегося о колодку раба, овоща заставил Диану прервать свои размышления. Дальше она уже не думала. Девушка просто подошла к старику и закрыла его собой. Снаряды полетели с новой силой, больно ударяя и разлетаясь вонючими ошметками.

— Дура! Уйди оттуда! Покалечат же! — заорал ликериец.

— Принесите девушки ведро воды, — приказал аскед, разволновавшемуся продавцу, а сам направился к Диане.

Он вышел вперед, встав между толпой и двумя несчастными рабами. Его ленивые, неспешные движения, заставили толпу притихнуть. Небрежным жестом, аскед снял с пояса продолговатый предмет и что-то нажал на нем. Ярко-зеленые, достаточно длинные лучи показались с обоих концов цилиндра, преобразуя предмет в боевой, лазерный шест. Скай взмахнул им наподобие крыльев мельницы, отсекая от себя и рабов очередную порцию гнилых снарядов, а потом улыбнулся.

— Я не подданный Ликерии и не служу вашему императору. Зато я служу своему другу — саоргу и буду защищать его собственность. Меня огорчает, когда люди этого не понимают, — он обвел притихшую толпу внимательным взглядом. — Кто первый хочет меня огорчить?

Диана затаила дыхание, вглядываясь в раскрасневшиеся лица ликерийцев. Шли секунды, а желающих продолжить избиение старика не находилось. Скай, как неприступная стена, стоял между ней и толпой.

— Никто? — через минуту спросил аскед. — Тогда расходитесь. Продолжения дешевого зрелища не будет.

— Я все равно не смогу его отпустить раньше, чем пройдет условленное время, — сказал продавец, когда толпа изрядно поредела.

Диана, оторвав кусок от подола платья, бережно вытирала лицо старика.

— Пить… — прошептал он, пересохшими губами.

Никаких емкостей рядом не нашлось, и Диана черпала воду из ведра прямо ладонью, а потом бережно подносила ее старику. Напившись, он благодарно моргнул и снова закрыл глаза. Аскед сложил свое оружие и прикрепил к поясу. Он с кем-то беседовал на незнакомом девушке языке.

— До корабля Зерг не дотянет, я вызвал Дарга сюда. Старику нужна медицинская помощь, — пояснил для нее аскед, убрав ксоник.

Старик больше не приходил в себя. Диана потрогала его лоб, он был горячий. За что император так обошелся с ученым, которого знали даже за пределами Ликерийской империи? Этот вопрос не давал девушке покоя. И не только он. Сейчас, когда волнения немного улеглись, вынужденное бездействие отрезвило и заставило взглянуть на ситуацию под новым углом.

— Ох, — вздохнула Диана. — Шла за рабыней, а купила раба. Что скажет Тайрон?!

Это был риторический вопрос. Он не требовал ответа, но Скай все же поинтересовался:

— А что тебе сказал Тайрон, когда давал кулон?

— Велел купить все, что мне потребуется.

— Тебе потребовался Гермор Зерт. Неплохое вложение, если, конечно, старик выживет, — равнодушно отозвался аскед, словно речь шла не о живом человеке.

Диана потеряла счет времени. Она не отходила от старика, прикладывая к его пылающему лбу намоченную в воде тряпку. Вряд ли ликерийцы кардинально отличались от седнианцев. Значит, и нормальная температура тела должна была быть одинакова. Опальный ученый горел. В прямом смысле этого слова. Многие царапины и ожоги на его теле воспалились, по вискам скатывались капли дурно пахнущего пота, а изо рта то и дело вырывалось хриплое, рваное дыхание, хотя в себя пленник так и не приходил.

Девушка вздрогнула, когда рядом с помостом опустился небольшой белый летун. Защитное поле исчезло, и на площадь неуклюже спрыгнул доктор. Его живот уже был достаточно велик, чтобы сказаться на походке аскеда. Переваливаясь, Дарг направился к помосту.

Скай направился к нему и очень бережно и осторожно помог доктору подняться на помост. Диана поразилась, с какой нежностью ее охранник обращался с беременным сородичем.

— Мы так не договаривались!!! — завопил главный экзекутор и продавец живого товара, попытавшись преградить дорогу двум аскедам.

— Саорг купил этого раба. Так? — голос Ская заледенел.

— Так… — ликериец кивнул.

— Единственным условием было — не снимать пленника со столбов до окончания срока наказания. Так?

— Так… Но…

— Твое условие не нарушено, человек!

Аскеды впились в продавца взглядами. В их и без того темных глазах сейчас клубилась мгла. Старик дернулся в колодках и застонал, заставляя Диану отвлечься.

— Виссоны… Там же люди… люди… — шептал пленник так тихо, что девушка едва различала слова.

— Потерпите еще немного. Скоро все закончится, — приговаривала она, ласково перебирая спутанные, влажные волосы ученого. Глаз он не открыл, но бред прекратился, сменившись прерывистым вздохом.

Дарк уже оказался рядом, прикладывая небольшой прибор к виску старика. Аскед внимательно всматривался в экран и… хмурился с каждой секундой все сильнее.

— Не понимаю людей, — наконец изрек он. — Вселенная создает их равными, а они самоутверждаются, отбирая свободу и жизнь у себе подобных.

— Он… — у Дианы вдруг пересохло во рту и слова давались с трудом. — Он будет жить?

Дарк приставил к шее пленного инъектор и активировал. Старик дернулся, но вздохнул уже без надрыва, словно успокоился.

— Теперь он точно протянет до корабля.

— Ааааа…  Аааа потом? — ответить Диане не успели.

— Э-э-э! Мы так не договаривались! До окончания наказания вы не имеете права к нему прикасаться! — заорал разъяренный продавец, ломанувшись к столбам. — Охрана! Охрана! Что стоите?

Трое ликерийцев пытались пробиться наверх, но Скай спокойно достал свое оружие.

— Час истек, человек, — почти прошипел он. — Сейчас старик собственность моего господина.

В голосе аскеда не осталось ничего человеческого. Хотя, он, разумеется, им и не был, но Диану резкие перемены испугали все равно.

— Закрой уши, девушка, — сказал ей Дарк.

Повторять дважды не пришлось. Ди заткнула ладонями уши, но заставить себя отвернуться не смогла. Она видела, как он страшной платформы отхлынула любопытная толпа. Охранники и продавец вдруг упали на колени и схватились за голову. Из их ушей и носов лилась кровь, хотя Скай не притронулся к ним и пальцем. Аскед лишь держал в руках свое странное оружие и его странные глаза светились.

Главный экзекутор что-то кричал, затем полез во внутренний карман щегольски расшитого камзола и протянул аскеду карточку. В ту же секунду странное оружие сложилось, а ликерийцы, корчась, упали на каменную плиту. Диана вздрогнула, когда Дарк тронул ее руку.

— Уже все, — тихо сказал аскед, не сводя с девушки нереально черных глаз. — Неизвестность пугает?

— Очень, — призналась Диана.

— Аскеды обделены эмоциями, в отличие от людей, но даже мы слушаем сердцем и судим по поступкам.

Дарк тихонько похлопал Диану по плечу. «Слушать сердцем и судить по поступкам» — легко ему говорить. Конечно, от людей в последнее время ни она, ни Денни ничего хорошего не видели, а Ская стал им настоящим другом и защитником. Даже сейчас, как бы не пугала ее ситуация, аскед действовал в ее интересах — он спасал старика. Величественная Седна! Испугавшись, она совсем забыла о пленнике.

Резко развернувшись, Диана бросилась к пожилому ликерийцу. Дарк провел карточкой, полученной от продавца, по электронному замку. С неприятным звоном раскрылась странная колодка, сковывавшая пленника, и он повалился прямо в руки Ская.

Старик был настолько изможден, что выглядел на руках аскеда, словно тряпичная кукла с несуразно тощими конечностями. Подобие рубахи задралось, и девушка поспешила ее оправить. Доктор уже забрался в летун, когда Скай аккуратно посадил в соседнее кресло пленника. Тут же возникло защитное поле, и аппарат поднялся в воздух.

— А мы? Мы отправимся за ними? — с беспокойством спросила Диана.

— Дарк справится. Если человека можно спасти, он сделает это. Не стоит отвлекать доктора, — Скай вернулся к антигравитационной платформе, которая вмещала их покупки. — Продолжим?

Вот так просто? Просто продолжим, после того, как на их глазах чуть не погиб человек? Диана смотрела на Ская и растерянно хлопала глазами.

— Жизнь, как полноводная река. Она никогда не стоит на месте. Порой я вам, людям, немного завидую. Вы можете наслаждаться, чувствовать жизнь каждой каплей души. А временами, я понимаю, что эмоции мешают вам выделить самое главное на текущий момент, — медленно, размышляя, продолжил говорить аскед. — Ты переживаешь за старика, которому сейчас уже ничем не можешь помочь, вместо того, чтоб сосредоточиться на других важных делах.

— Я хотела узнать, что стало с девушкой, которая помогла нам с братом. Возможно, я смогу ей помочь, — Диана очень хотела, чтобы Скай знал об этом.

— Ты говорила, что она твоя подруга, — кивнул аскед.

— Подруга… — эхом отозвалась девушка. — Все верно — самая близкая подруга. Идем!

Расправив плечи и выпрямив спину, Диана пошла вперед. Толпа больше не мешала. Люди огибали девушку и идущего за ней по пятам аскеда по широкой дуге. Они о чем-то шептались за их спинами, но девушке было все равно. Слова Ская помогли сосредоточиться и определить, что для нее было важным сейчас. Сайта. Возможно, с ней все хорошо, но отчего-то душу терзали сомнения. Если Сайта счастлива, Диана просто порадуется за нее и уйдет. Но убедиться в ее благополучие хотелось.

Глава 16

Нежные лучи утреннего светила скользили по двум сплетенным женским телам. Императрица любила заводить себе игрушки. Искала сочетание красоты, услужливости и сообразительности. Ум — лишнее качество для тех, кто рожден подчиняться, а преданность любого человека покупалась. Длинные, холеные пальцы Намины перебирали густые локоны любовницы. Дара. Ее любимица Дара из хрупкого подростка оформилась в красивую женщину, способную соблазнить даже памятник первому императору. Невелус всегда оставался доволен ею, когда Намина позволяла игрушке поучаствовать в семейных забавах. Девушка была похотлива, изобретательна и жадна. Кроме того, рабыня оказалась чрезвычайно полезной в делах. При всей привлекательности, она умела оставаться незаметной, и принесла немало полезных сплетен своей госпоже.

— Ты все исполнила? — лениво спросила Намина. Утренние игры с юной рабыней утомили ее.

— Да, моя госпожа, — откликнулась Дара. — Я подобрала двух обученных девушек, внешне похожих на седнианку.

— Ты будешь третьей! — императрица разглядывала темную прядь волос своей рабыни. — Неплохо бы осветлить…

— Госпожа! — взмолилась девушка. Она поднялась и села на колени между чуть раздвинутых ног повелительницы. — Неужели вам настолько надоела ваша Дара? Не прогоняйте меня. Это счастье служить вам!

Изумрудный взгляд Намины просканировал девушку. Императрицу не обманули ни покорная поза, ни кроткий взгляд рабыни. Она прекрасно знала, что Дара слишком честолюбива, чтобы оставаться лишь постельной грелкой, пусть и императорской четы. Саорг был ее шансом возвыситься.

— Я не стану принуждать тебя, дитя, — Намина улыбнулась, заметив, как нахмурилась Дара. Мышь пыталась хитрить с опытной кошкой и этим весьма забавляла зверя. — Если таково твое желание… Что ж, оставайся при мне.

Голова рабыни склонилась чуть ниже, а плечи нервно передернулись. Императрица знала, что Дара сейчас нервно кусает губы и ищет достойный выход из ситуации, в которую угодила по собственной неосторожности. Намина не собиралась облегчать ей задачу, она просто наслаждалась, удобно откинувшись на мягких подушках.

— Госпожа моя, — плечи девушки расправились, и она подняла голову, вперив в императрицу полный обожания взгляд.

Быстро взяла себя в руки. Намина ликовала в душе, ведь все ее уроки хитрости не прошли даром. Ученица оказалась прилежной и весьма талантливой. Именно такая женщина ей сейчас была нужна, чтобы устранить саорга. Оставалась, конечно, вероятность предательства, но Дара слишком жадна для этого.

Девушка изобразила легкую улыбку и, грациозно прогнув спину, медленно стала поглаживать ноги императрицы. Ее ладони поднимались все выше, отыскивая самые чувствительные участки на коже Намины.

— Продолжай! — хрипло приказала она. Пусть рабыня сама догадается, к чему относится приказ: к действиям или словам.

— Госпожа моя, — повторила Дара. Слишком томно, через чур эротично прозвучал ее голос. Намина отметила, что девушка слегка переигрывает, но останавливать не стала. — Моя бесконечно сладкая госпожа…

Рабыня склонилась и дотронулась пухлыми губами до колена императрицы. Шаловливые пальцы Дары поглаживали внутреннюю поверхность раздвинутых бедер, приближаясь к месту, где зарождался чувственный пожар. И плутовка отлично об этом знала. Горячий язык повторил путь ладоней, опаляя кожу Намины. Пожалуй, она даже станет скучать по ласкам своей игрушки. По крайней мере, пока не подыщет новую.

— Не останавливайся… — почти простонала императрица, прижимая голову девушки.

Ласки становись все жарче, все бесстыднее. Обучить сексу можно любого, но чтобы так мастерски владеть языком, нужен талант. Намина стонала, всхлипывала и сжимала бедрами голову своей любовницы. Казалось, еще секунда и она взлетит…

— Никто не поможет госпоже с саоргом лучше, чем ее маленькая Дара! — прошептала рабыня, и алчные губы жадно припали к клитору.

Чистый экстаз накрыл, словно приливная волна, увлекая в пучину мучительного наслаждения. Намина выгнулась и закричала, содрогаясь всем телом. «Хитрая мерзавка! Наглая! Но в ее словах все же есть доля смысла» — мелькнула последняя мысль прежде, чем голова стала пустой и легкой.

— Намина! — привел императрицу в себя грозный рык Невелуса.

После пережитого удовольствия веки казались свинцовыми и открыть глаза было чрезвычайно сложно. Дыхание Дары все еще опаляло ее тайные складки, но сейчас совсем не возбуждало, а скорее раздражало ее. Императрица схватила девушку за волосы и заставила отодвинуться.

— Оставь нас! — приказала она.

— Я смогу быть третьей? — одними губами спросила рабыня.

«Дура! Каждому разговору — свое время! Лишь в этом случае можно выжить в мире притворства и интриг!» — подумала Намина. Она поняла, о чем спросила Дара. Ее игрушка отчаянно мечтала присоединиться к тем двум девушкам, которым поручено соблазнение саорга, но сейчас императрица больше не планировала обсуждать это. Ее больше волновало состояние мужа.

— Пошла вон! — закричала она, пнув Дару так сильно, что девушка кубарем скатилась с императорского ложа.

Подхватив свое платье, рабыня испуганно метнулась из покоев. Никогда ее госпожа не была настолько раздражена, никогда прекрасные зеленые глаза не метали молнии гнева. Едва за девушкой закрылись двери, взгляд Намины потеплел. Она протянула к Невелусу руки.

— Что случилось, мой дорогой? — в мягком, бархатном голосе женщины звучало беспокойство.

— Все пошло не так! Саорг просчитал нас, — император устало опустился на край роскошного ложа. — Он обманом заставил меня выпороть нашего сына…

— Натан! — Намина вскочила с кровати. — Что с моим мальчиком!

Невелус посмотрел на обнаженную жену. Неужели ее прелести его когда-то манили? Видимо, это было в прошлой жизни. Нет, обнаженная императрица выглядела весьма и весьма… Впрочем, дело вовсе не в ней. Просто последние два дня его жизнь превратилась в путь с чередой препятствий, которые приходилось преодолевать и преодолевать. Сейчас ему казалось, что последняя пара дней растянулась на несколько лет. Он был растерян, вымотан и до крайности раздражен. Ссора с женой в планы императора не входила.

Дотянувшись до роскошного халата, он бросил его Намине.

— Прикройся! — процедил Невелус. — Натан — не твой мальчик! Он наследник и будущее Ликерийской империи. Ты же растишь из него не императора, а тепличное растение.

— Дорогой… — дурой императрица не была. Вспышка гнева погасла тут же, а в голосе вновь появились ласкающие нотки.

— Намина! Натан невоспитан, эгоистичен и несдержан. Он способен думать лишь о своих сиюминутных желаниях…

— Правильно, милый. Ведь Натан — будущий император. Его желания должны исполняться, ведь в его руках когда-нибудь будет вся власть и вся империя, — Намина вновь попыталась обнять мужа, но Невелус отшвырнул ее на кровать.

— Рассуждаешь, как простолюдинка! Служанкой была, служанкой и осталась, — скривился он и поднялся со своего места.

Император медленно подошел к окну и не видел злости, загоревшейся в изумрудных глазах супруги. Давно ее так никто не унижал. И пусть свой позор она приняла за закрытыми дверями, но гордость, излеченная годами власти, была уязвлена.

— Седнианский мальчишка выглядел благородней наследника Ликерийской империи! — Женщина вздрогнула, от голоса мужа кровь стыла в жилах… Никогда Невелус так не разговаривал с ней. — С этого момента воспитанием сына занимаюсь только я, все решения, касающиеся его судьбы, принимаю тоже я. Это понятно, Намина?

— Понятно, мой император, — тихо ответила женщина, низко склонив голову.

Ярость жгла изнутри, но внешне императрица оставалась спокойной. Седнианский мальчишка! Подумать только! Все их беды начались с появлением этой парочки рабов, которую так некстати приобрел саорг. Сначала девчонка путалась под ногами и мешала их планам, а теперь мальчишка лишил ее сына! Нет! Она так это не оставит! Она отомстит! Сначала седнианским рабам, потом саоргу… А потом и Невелусу! Не будь она Наминой!

Непривычно жесткие пальцы супруга впились в подбородок, заставляя женщину поднять взгляд. Нельзя показывать свою злость! Нельзя показывать замешательство. Хорошо бы понять, что известно мужу. По крайней мере, она была очень осторожна, не доверяла никому, да и, честно признаться, еще не успела претворить в жизнь свой план. Императрица моргнула и постаралась думать о хорошем.

Она вспомнила детство, небольшой домик на берегу реки и кухоньку, на которой всегда пахло свежеиспеченным хлебом. Пожалуй, тогда были самые счастливые годы ее жизни. Богатство и власть не давали той наполненности, что юная Намина ощущала в детстве. Они если и делали ее счастливее, но лишь на краткий миг, тут же стираясь из памяти. Лишь Натан был ее якорем, смыслом жизни, ее счастьем, а теперь ее лишили этого. Но ради сына императрица способна если не на все, то на многое.

Нет. Нет! Она не будет думать об этом сейчас. Только о приятном, о возвышенном, что не раздражает и не пробуждает в ней злость. Намина моргнула и доверчиво посмотрела в глаза мужу, а потом робко улыбнулась, одной из тех невинных, хорошо отрепетированных улыбок, что когда-то свели Невелуса с ума.

— Я все поняла. Прости… — прошептала она, добавив к шепоту томности. Но никакие ее уловки, не помогли задобрить императора. Взгляд Невелуса остался холодным, цепким и злым.

— Ступай к себе, Намина, — отстраненно произнес он.

И вот после этих слов женщина растерялась. Все годы супружества они делили одну спальню. Номинально, у Намины были свои отдельные покои, но комнаты давно превратились в гардеробную и кабинет. Ночи же императрица проводила с мужем, зорко следила за тем, чтобы фаворитки мужа менялись регулярно. Более того, сама подбирала и воспитывала их. И никогда Намина не чувствовала себя лишней в постели императора. До сегодняшнего дня. В один момент лишиться всего: гордости, взлелеянной годами власти, расположения супруга и сына… И все из-за обычных рабов! От злости руки сами сжались в кулаки.

— Ты меня выгоняешь? — чеканя каждое слово, спросила она.

— Что ты, — Невелус улыбнулся. Улыбка тронула его губы, но не взгляд. — Хочу, чтобы императрица отдохнула. И, прикажи прислать мне Тарсию или Дару. Да, пожалуй, Дару.

Намина так плотно сжала челюсти, что заскрипели зубы. Император избавлялся от жены, чтобы развлечься с любовницей. Такого провала в ее семейной жизни еще не было. Что ж, если для того, чтобы обхитрить противника, нужно отступить, то она это сделает. А потом с новыми силами бросится в атаку и обязательно одержит победу. А сейчас… Сейчас разумнее не спорить.

— Как прикажет мой император, — склонила голову Намина и тихо покинула спальню.

Как только за ней закрылись двери, в другой части комнаты тут же отъехала стеновая панель, и вошел неприметный, лысоватый мужчина, одетый в костюм слуги.

— Что скажешь, Ригли? — Невелус поморщился и потер виски.

— Кроме того, что ваша жена замешана в заговоре? — поинтересовался тот.

— Я приказал казнить Зерта. Теперь о его наработках знают лишь трое, включая меня. Намина не сможет одержать верх, не имея ключа. Империей управляет тот, кто управляет виссонами, — император подумал и добавил: — или саоргами. Но поверь, дружище, виссонами управлять проще.

— В идеале хорошо бы управлять и теми, и другими. Не погорячились ли вы, мой император, казнив Гермора? Старик еще мог оказаться полезным. Что касается саоргов, то ими управлять нетрудно. Главное, научиться управлять женщиной, в которой заинтересован саорг, — ответил ему Ригли.

Невелус смотрел на человека, рядом с которым прошла вся его жизнь. Не зря отец выбрал ему в компаньоны самого толкового из детей аристократов. Ригли Кнаоф еще ни разу не подвел его, а сейчас, когда в руках императора находится жизнь его сестры, друг детства будет верен как никогда. Дара. Да, та еще штучка оказалась. Впрочем, хитрость, изворотливость и ум — это их семейные черты. Именно Дару Невелус планировал подложить под саорга. Его забавляло, что Намина считала молодую аристократку рабыней, обучая тому, чем Дара владела гораздо лучше его супруги.

— Тайрон заинтересован в седнианке. Девчонка хороша, даже я бы от такой не отказался, — Невелус усмехнулся.

— Сестра все сделает в лучшем виде, если нейтрализовать девушку. А с этим вполне справится ваша супруга. Не будем ей мешать. Кстати, седнианский мальчишка умен. Хорошо бы приставить его к наследнику, когда с саоргом будет покончено, — императора порой пугали неожиданные и зачастую рискованные идеи Ригли, но, как правило, они срабатывали.

— Я подумаю над этим, — произнес Невелус, оставляя последнее слово за собой. — Как обстоят дела с оппозицией?

— Несколько планет объединились в содружество. Их армия готова противостоять Ликерийской империи. Угроза серьезная. Нам просто необходимо задействовать виссон. Возможно даже не один.

— Нет! — отчеканил император. — Тяните время, ведите переговоры! Виссоны сейчас использовать нельзя. Тайрон о чем-то догадывается, я чувствую. Этот саорг не похож на других.

— Мой император, можно попытаться отсрочить стычку, но, боюсь, ненадолго.

— Постарайся, друг мой! — Невелус посмотрел на Ригли, и тот склонился в почтительном поклоне. — Ступай и поторопи Дару. Мне необходимо дать ей несколько рекомендаций.

Ригли скрылся в тайном ходе, и стеновая панель тут же встала на место. Император улыбнулся. Да, определенно, Дара — именно то, что ему сейчас необходимо. Он уже прокручивал в голове все позы, в которых будет наставлять юную прелестницу. Невелус хотел эту женщину, хотел ее хриплые стоны, ее жадный рот на своем члене. Скорее всего, страсть пройдет так же быстро, как и вспыхнула, но пока… Пока Дара манила его, а он не привык себе отказывать. Даже жаль отдавать ее саоргу.

* * *

Тайрон наслаждался эмоциями Денни. Идти рядом с ним было приятно. Мальчика раздувало от гордости и небезосновательно. Ведь он действительно помог. Разумеется, саорг чувствовал императора, но чувствовать — это одно, а заставить выплеснуть эмоции — совсем другое. Сегодня Невелус почти прокололся. Почти. Но в последний момент, каким-то чудом, все же взял себя в руки. Даже наказание собственного сына не развязало ему язык, хотя наследник итак рассказал о многом.

Гостевые покои оказались пусты. Диана и Скай еще не вернулись. Тайрон поймал себя на мысли, что в тайне надеялся увидеть девушку. Что ж, женщины, совершающие покупки, теряют связь с реальностью, как правило, время для них перестает существовать. С этим нельзя бороться, это просто нужно принять. Ему ужасно хотелось, чтобы девушка себя порадовала красивыми вещами, но в душе знал, что скромность не позволит Диане это сделать.

Саорг посмотрел на Дении и, поймав взгляд мальчика, улыбнулся ему. Пожалуй, он за всю жизнь столько не улыбался, сколько за последние дни. Возможно, в далеком детстве, но Тайрон почти не помнил того времени. К пяти циклам у юного саорга уже пробуждается сила, и ребенка изолируют от семьи, чтобы научить ее контролировать. Осознанно, свою мать он увидел уже будучи воином. Хрупкая женщина крепко держалась за локоть отца и все равно пошатнулась, когда Тайрон вошел в двери некогда родного дома. Она ласково улыбнулась и протянула к нему руки, хотя по ее щекам катились слезы.

— Ты плачешь, мама? — спросил Тайрон, поспешив обнять женщину.

— Это от счастья, сынок, — прошептала она в ответ, прижимаясь к его широкой груди.

Отца он видел и знал — Асмус Кларк, глава совета и самый одаренный из саоргов. Его уважали все, с ним связывали надежды, в него верили. Тайрон гордился отцом и изо всех сил старался стать ему достойным сыном, лучшим учеником и самым умелым воином. Тот часто приезжал в школу, а потом и в академию. Часто разговаривал с сыном на разные темы, даже участвовал в уроках контроля силы, но о матери не рассказывал никогда.

Считалось, что материнская любовь лишь отвлекает, мешает совершенствовать самоконтроль. Самыми тяжелыми были первые годы в школе, когда мама снилась ему. Он звал ее, звал, а она все не приходила. Потом череда событий, учеба, освоение воинских знаний, наконец, обретение силы сгладили воспоминания о ней, и тоска, казалось, ушла из его сердца. Но стоило Тайрону увидеть мать, и он понял — тоска никуда не уходила, она лишь затаилась, но всегда, каждую секунду разлуки, жила с ним. В тот день, обнимая плачущую женщину, он в первый раз за много лет плакал сам.

Тайрон привык доверять отцу и искренне считал законы саоргов мудрыми, но сейчас, когда в его жизни появилась Диана, в душе появились сомнения. Он видел, как девушка относилась к брату, как переживала и готова была на любые жертвы ради него. Она заменила ему мать.

Перед глазами вдруг встала яркая картина. Диана, такая хрупкая, родная и домашняя, протягивает руки к ребенку и в ее глазах стоят слезы. А он! Тайрон держит малыша за крохотную ладошку и уводит от нее. Вдруг мальчик вырывается и с громкими криками «Мама! Мама!» бросается обратно. Ребенок крепко обнимает Диану, приникая всем тельцем, а она… Она падает перед ним на колени и прижимает его к себе. Нет во вселенной такой силы, которая смогла бы оторвать сына от матери!

Сына? Неужели Тайрон видел их будущее? С тех пор, как Диана вошла в его жизнь, все сомнения отпали. Для него больше не существовало иных женщин, в его сердце жила лишь она. Лишь ее он видел рядом с собой. А дети… Сын — мечта каждого саорга. Тайрон не был исключением и тоже мечтал о сыне. Только теперь его мечта имела вполне реальные черты, у мечты были ясные глаза Дианы и ее нежная улыбка. Саорг уже любил их пока еще не рожденного малыша, только вот… Сможет ли он причинить боль двум существам, которые для него дороже всего? Сможет ли отобрать у ребенка мать, зная на своем опыте, как это больно? Сможет ли отнять у Дианы сына на долгие-долгие годы? Ведь она отпустит совсем еще малыша, а вернется к ней уже мужчина. И пусть Тайрон всегда будет рядом, станет любить ее за двоих и выполнять каждое желание, но он никогда не сможет заменить ей сына.

Но и по-другому саорг поступить не сможет. Их сила являлась благом для многих рас, помогала избегать катастроф, осваивать космос, защищать всех живущих, но для самих носителей она была проклятьем. Как появились саорги, история умалчивает. Многие ученые пытались разгадать феномен их расы, но пришли лишь к одному выводу: саорги — есть следствие мутации. Чисто с анатомической точки зрения они ничем не отличались от людей, разве что большей выносливостью. Но хорошая физическая форма скорее являлась результатом обучения, построенного на тяжелых нагрузках и тренировках. Каждому саоргу с детства прививали чувство ответственности. Чем большей силой обладал саорг, тем большую ответственность он нес перед другими.

Ни одному эскулапу не удалось выяснить, в чем же заключалась механика их силы. Стандартный набор генов и органов, самых обычных для любого разумного, никаких отклонений. И все же сила была. Она вдруг появлялась у ребенка пяти циклов отроду. Сначала небольшая, ее хватало лишь на то, чтобы сдвинуть небольшой предмет в сторону. Но постепенно силы становилось все больше и больше. И вот уже юный саорг распыляет свой первый предмет. К этому моменту, каждый юноша уже осознавал всю степень ответственности и был готов к последней фазе — перед советом каждый произносил слова древней клятвы, обязуясь чтить кодекс и законы саоргов. Ни одна раса вселенной не говорила на том языке, на котором давалась клятва. Кодекс также содержал немало загадочных старинных слов, чье значение уже не все помнили. Законов же было лишь три: не навреди, не предай и… люби. К сожалению, никакой расшифровки древние к ним не приложили, поэтому каждый саорг трактовал их по-своему.

Закон «не навреди» говорил о том, чему их учили всю жизнь — сдерживать свою силу, использовать ее на благо. «Не предай» чаще трактовался как свод неких отступлений для первого закона. Наставники утверждали, что саорг вправе наказать любого предателя. Возможно, именно поэтому Тайрон не испытывал никаких угрызений совести, распылив дворцового распорядителя, хотя и понимал, что глубинная проблема не в нем самом, а в системе, порождающей подобных людишек. А вот третий закон оставался для него загадкой. «Люби»! Он всегда считал, что речь в законе идет о родине, о любви к отчему дому, пока не встретил Диану. Вот оказывается в чем фокус! Как только в сердце саорга поселяется любовь, его сила возрастает многократно. Вопрос лишь в том, готов ли сам Тайрон к такой силе? В любом случае, первые два закона всегда стоят на страже третьего.

Его воспоминания прервал сигнал ксоника. Тайрон поймал себя на мысли, что какое-то время стоит, бесцельно глядя в окно. Он огляделся в поисках мальчика и успокоился, увидев, чем занят ребенок. Денни играл с кроликом, заставляя того перепрыгивать со стула на стул за зеленым листком, полакомиться которым ему предлагали. Понаблюдав за этой веселой игрой, саорг улыбнулся и все же ответил на входящий сигнал.

Док утверждал, что Диана купила Гермора Зерта. Тот доставлен на «Стремительный», но находится в тяжелом состоянии. Дарг утверждал, что когда старик бредил, то явно произносил слово «виссоны». Хмм… О работах знаменитого физика Тайрон знал, в основном, они касались различных излучений и импульсных сигналов, подаваемых в условиях космоса. Многие наработки ученого саорги и аскеды взяли на вооружение. Но вот о том, что Зерт работает с виссонами, Тайрон не знал.

— Гермор выживет? — спросил он, размышляя о том, что Диана, сама того не подозревая, очень помогла ему.

— Состояние стабильно тяжелое, но, я полагаю, надежда есть, — ответил док.

— Дарг, я надеюсь на тебя. Этот человек может оказаться очень важным… — Тайрон размышлял, для кого мог оказаться важным Гермор Зерт. Не для саоргов — факт, а вот для людей вроде Дианы и Денни — определенно. Хотя и саорги наверняка смогут получить от него косвенную выгоду.

— Я вас понял, — кивнул с экрана аскед. — Сделаю все возможное. И еще один момент. Когда я улетал, обстановка на площади была напряженной. Скай хороший воин, но…

Тайрон прервал связь с доктором и попытался вызвать Ская. Сигнал шел, но аскед не отвечал. Тогда саорг вывел на экран датчик Дианы. От сердца немного отлегло. Девушка была жива, но чрезвычайно взволнована.

— Побудешь один, пока я не привезу твою сестру, — сообщил он Денни, уже выходя из покоев.

Придется взять дворцовый катер. Они, конечно, не такие быстрые и маневренные, как летуны на «Стремительном», зато мелкие. Такой аппарат можно легко посадить в любой точке столицы, а где искать Диану он знал.

Глава 17

Императрица вернулась в свои покои не в самом лучшем расположении духа. Ярость просто душила ее и требовала выхода. В огромной, богато декорированной и обставленной, гостиной суетились три юные служанки. При одном взгляде на их ошейники Намину передернуло. Перед глазами сразу предстал образ Дары. Предательница! Негодная девчонка! Как она посмела вести свою игру за спиной своей благодетельницы? Гнев застилал глаза, хватал за горло, сдавливал грудь. Императрица не находила себе места и шагами мерила свободное пространство комнаты.

Рабыни испуганно косились на свою госпожу. Они знали, что в подобном состоянии их хозяйка способна на многое, а каждой была дорога собственная жизнь. Поэтому девушки замерли на месте и старались не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания, но мысли императрицы были далеко от них, но посторонние все же мешали ясно мыслить.

— Вон! — императрица указала на дверь. Никто из рабынь не пошевелился, и это взбесило Намину еще больше. — Во-о-о-он! — заорала она, и в захлопнувшуюся за служанками дверь полетела антикварная ваза.

Оставшись одна, женщина тяжело опустилась в кресло и, впервые за долгие годы супружества, дала волю слезам. Они текли по щекам, срываясь мутными каплями на бесценные рубины в массивном колье, украшавшем грудь императрицы. Осколки вазы, чья стоимость соответствовала сумме налогов с одной из провинций Ликерии, рассыпались по бесценному паркету немым укором ее несдержанности.

Упиваясь своим горем, Намина не услышала тихих шагов. Ласковые мужские руки легли ей на плечи. Проворные пальцы пробежались по гладкой коже, и императрица застонала, потянувшись за лаской.

— Ригли! — выдохнула она.

— Я здесь, моя королева! — тихо ответил мужчина. — Весь к вашим услугам. Впрочем, как и всегда.

— Ты всегда подкрадываешься незаметно, но приходишь в самый нужный момент, — откинув назад голову, Намина потянулась за поцелуем.

Пусть Ригли не был и в половину так же красив, как император, зато он дарил ей нежность, ласку и даже душевное тепло. Лишь с ним первая леди и великосветская дама превращалась в обычную девчушку из ликерийской глубинки, с ним можно было не играть, а на время выдохнуть и снять все маски. Легкий, почти невесомый поцелуй согрел, вселил прежнюю уверенность и заставил отрешиться от всех навалившихся проблем. Намина упивалась каждым прикосновением, а когда язык Ригли проник в глубины ее рта, приласкав небо, она застонала.

— Моя девочка, сколько же всего на тебя навалилось, — прошептал мужчина, подхватывая императрицу на руки. — Я с тобой. Не смей плакать, Нами. Вместе мы решим любую проблему.

Женщина доверчиво склонила голову на мужское, надежное плечо. Она знала, что Ригли обязательно придумает, как выйти из ее щекотливого положения. Настроение улучшалось, но злость никуда не делась. Она затаилась внутри раненым зверем, который скулил и требовал жертв. Намина уже пришла в себя окончательно и теперь тщательно обдумывала, с чего начать разговор.

— Твоя сестра слишком много себе позволяет, — произнесла она, капризно надув губки.

— Девочка моя, ты прекрасно знаешь, что у Дары нет выбора. Она любит тебя, но слово императора всегда звучит громче, чем слово любого из его подданных. Прости ее. Ведь, если ты ударишься о кресло, ты же не станешь его за это винить, — улыбнулся Ригли, бережно укладывая женщину на кровать.

— Не стану, — с тяжким вздохом согласилась императрица и принялась расстегивать мелкие пуговички своего дневного платья. — Но я всегда смогу казнить мастера, сделавшего неудобную мебель!

— Брось, Нами! — горячие губы обожгли нежную шею женщины. — Ты настолько же умна, насколько и хороша, моя прелесть. Тебя обидел муж, именно он хочет отобрать твоего сына, значит, именно с ним тебе и следует бороться.

— Что ты предлагаешь? — томно простонала Напила, поглаживая лысину своего любовника.

— Подумай, на чем держится власть в Ликерии, что может уронить авторитет императора в глазах его подданных… — Ригли покрывал жадными поцелуями грудь извивающейся под ним женщины. — А когда народ взбунтуется, должен появиться спаситель или, в твоем случае, спасительница, которая возродит былую мощь…

— Стоп! — Намина заерзала и села, удивленно взглянув на Ригли. — Ты… Ты предлагаешь мне свергнуть Невелуса?

Так далеко ее мысли еще не заходили. Она, конечно, желала видеть мужа униженным, но свергать не планировала. Императрица хищно улыбнулась. Определенно, Ригли — лучшее, что произошло с ней за годы супружества.

— Вот и умница! Узнаю свою решительную девочку! — восхитился мужчина, задирая пышную юбку императрицы и вновь заваливая женщину на кровать.

Томные крики парочки отражались от расписного сводчатого потолка, а древние боги молчаливо взирали с картин на сплетающиеся тела любовников.

— Деньги! Именно на них держится власть Ликерии! — задыхаясь, выкрикивала Намина.

— Думай еще! Еще, моя девочка! Что приносит деньги империи? — пот градом катился по спине мужчины. Его хриплый голос еще больше раззадоривал императрицу.

— Договор! Договор с саоргами! — выдохнула она и содрогнулась в подступившем экстазе. Ее стон смешался с рваным рыком Ригли, который тоже достиг своей разрядки.

— Обожаю тебя! — прошептал он, бессильно свалившись рядом.

— Нужно раскрыть саоргам часть правды, подставив под удар Невелуса, а затем… Затем, воспользоваться виссонами и вновь вернуть былое могущество. Только… — Намина нахмурилась. — Боги! Ригли! Он казнил Зерта! Как же некстати он поспешил!

— Не только Зерт и император посвящены в тайну виссонов, — самодовольно хмыкнул ее любовник.

— Настоящее сокровище не то, что блестит у всех на виду. Оно скрыто от глаз страждущих и греет лишь сердце владельца. Ты мое сокровище, Ригли.

Прижавшаяся к плечу мужчины императрица не видела хитрой улыбки, что мелькнула на лице любовника.

— Раз виссоны у нас в руках, следует подумать, как устранить саоргов, — продолжала размышлять Намина.

— Если хочешь кого-то убрать с дороги, всегда ищи его слабые места, — отозвался Ригли, лениво перебирая локоны императрицы. Он был доволен, все шло по его плану.

— Но у саоргов нет слабых мест! А у этого Тайрона — тем более.

— Так ли уж нет?

— Девчонка! — воскликнула императрица, и злой зверь, требующий крови, поднял голодную голову. — Седнианская шлюха! Тайрон очень старается не привлекать к ней внимания, но меня не обманешь! Он запал на нее!

— Хорошо, продолжай!

— Рабыню нужно убить! И мальчишку тоже, из-за него пострадал мой сын, — почти прошипела женщина.

— Нами, долгие годы мне приходится учить тебя сдержанности и рассудительности, а ты все время влезаешь в истории, благодаря своей вспыльчивости. Вспомни, чего нам стоило женить Невелуса на тебе.

— Ах, Ригли, я бы с большим удовольствием связала свою жизнь с тобой, — вздохнула императрица. В этот момент она не играла, на долю секунды сбросив удобную маску.

— Нами, девочка, я бы не сделал тебя императрицей, а ты достойна самого лучшего, — ответил ей мужчина. — И все же, позволь дать тебе еще один совет.

— Ты же знаешь, я следую каждому твоему совету и из всего извлекаю урок.

— Не стоит выкидывать мелкие козыри, пока не сыграли крупные.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Намина.

— Не стоит убивать седнианцев. Девчонка и ее брат могут тебе пригодиться в игре против саорга.

— Но… Их смерть — удобный момент подставить Невелуса, — растерялась женщина.

— А кто нам мешает ее инсценировать?

— Ригли! — шутливо воскликнула императрица, стукнув любовника по руке, которая вновь задирала юбку. — Ты займешься похищением седнианцев и инсценировкой их смерти?

— Весь вопрос в том, что мне за это будет, — восставшая плоть мужчины недвусмысленно потерлась о гладкое бедро Намины.

— Весь ответ заключается в том, что ты за это потребуешь? — томно прошептала она, выгибаясь навстречу.

— Девочка, — хрипло выдохнул Ригли и, глядя в глаза Намины, погладил пухлые губы. — Проблема в том, что цена может быть слишком высока для тебя. Мне нужно все: и ты, и империя!

— Сейчас могу предложить лишь себя, а за империю еще придется побороться! — Намина прикрыла глаза, чтобы проницательный Ригли не увидел хитрого блеска. Хочет торговаться — пусть торгуется, но для матери всегда на первом месте ребенок и уж потом все сокровища мира.

— Согласен! — прорычал мужчина, одним толчком врываясь в податливое тело любовницы.

«Вот и славно!» — подумала императрица и громко застонала, принимая правила любовной схватки.

* * *

Диана с облегчением выдохнула, когда буквально через несколько минут Дарг сообщил, что новый раб саорга находится на «Стремительном» и его состояние стабильное. Только тогда она смогла сосредоточиться и обращать внимание еще на что-то, кроме тревожащих ее мыслей. Скай шел рядом, зорко поглядывая по сторонам, а позади лениво летела тележка с покупками.

Рынок с мельтешащей толпой народа и торговыми рядами закончился. Они шли по неширокой тенистой аллее. Между деревьями примостились лавочки и даже клумбы с восхитительными голубыми цветами. Здесь не было случайных прохожих, и тишину нарушал лишь шелест листвы и иногда пролетавшие где-то вверху транспортные катера.

— Скай, а что это у тебя за оружие? Никогда такого не видела, — Диана покосилась на пояс аскеда.

— Это бодсар, ритуальный шест, который мы изредка используем в качестве оружия, но исключительно в целях защиты или самообороны, — с охотой пояснил Скай.

Он отстегнул цилиндр и показал его девушке поближе. Но стоило Диане протянуть руку, как аскед тут же убрал оружие обратно. На ее вопросительный взгляд он улыбнулся и пояснил:

— К бодсару может прикасаться только его хозяин. Тот, кому его вручили за боевую выучку и доблесть. Любое другое существо, в лучшем случае лишится руки.

Скай бережно дотронулся до поверхности цилиндра и провел пальцами по выпуклым символам. Диана не сомневалась, что оружием аскед гордится.

— Бод-сар! — произнесла она по слогам. — Странное название.

— В переводе с нашего языка — сияние звезды. Каждый ботсар уникален. Один обученный воин, вооруженный таким оружием, может противостоять небольшой армии.

— Уверена, ты замечательно им владеешь! — улыбнулась девушка, но вмиг стала серьезной и замолчала.

Аскед остановился и прислушался. Диана тоже замерла, она старалась даже не дышать.

— Слышишь? — спросил ее сопровождающий.

Девушка прислушалась. Все то же самое, ничего нового — лишь шелест листвы и отдаленные шумы транспорта где-то в вышине.

— Нет! — замотала головой она.

— Насекомые затихли, и кто-то спугнул птиц, — тихо ответил аскед.

Честно говоря, Диана и до этого не слышала никаких насекомых, но настороженность Ская ее взволновала.

— Держись за мной и смотри по сторонам, — тихо предупредил ее Скай.

Диана кивнула, и они продолжили путь. Девушка внимательно осмотрела содержимое их платформы. Как на зло, ничего такого, что можно было бы использовать для защиты, там не было. Чуть впереди аллея сужалась из-за двух домов, резко выступающих из общей вереницы. Стоило с ними поравняться, как путь им преградили с десяток мужчин с масках и темных плащах. Диана обернулась, но и путь к отступлению им перекрыли. С другого конца аллеи бежали еще несколько точно так же одетых человек.

— Нас окружили, — прошептала Диана.

— Постарайся вызвать Тайрона! — бросил ей аскед, активизируя бодсар.

Диана достала ксоник, но связаться не получалось, как бы она не старалась. Нападать на них тоже не спешили, просто окружили, постепенно сужая кольцо.

— У меня ничего не выходит! — Диана взволнованно вглядывалась в экран.

— Это спланированное нападение. Скорее всего, они поставили глушилку, — откликнулся Ская, чуть вращая своим странным, светящимся оружием, благодаря которому удавалось сдержать натиск.

— Умный аскед, — просипел из под маски электронно измененный голос. — Все именно так. Нам не нужна твоя жизнь. Оставь девчонку и уходи!

Диана ахнула. Девушка была уверена, что напали на них из-за Гермора Зерта, а мишенью оказалась она сама. Только вот, кому и зачем понадобилась простая рабыня?

— Я не уйду без девушки, — спокойно ответил Скай, и бодсар в его руке загудел.

— Это твой выбор. Но учти, ты подписал себе смертный приговор! — предупредил все тот же искусственный голос.

Скай же говорил, что обученный боец с бодсаром стоит небольшой армии, а тут всего-то около двух десятков человек. Значит, у аскеда есть шанс выстоять и даже победить. Диана не волновалась до тех пор, пока нападавшие не достали свое оружие. Оно очень напоминало бодсар, но светящийся луч выходил лишь с одной стороны, загибаясь уродливым крюком, и был не изумрудного цвета, а мигал разными оттенками оранжевого.

— Пробью брешь — беги! — едва слышно прошептал аскед.

Диана поняла, перед ними весьма и весьма серьезный противник, справиться с которым будет нелегко. Кольцо сузилось до расстояния двух шагов, и первый из нападавших зацепил крюком зеленый луч бодсара. Скай отскочил в сторону, ловко отбив удар, и замахал шестом, словно мельница крыльями. При этом, аскед двигался вдоль окружности, на подпуская врагов к Диане. Девушка еще раз посмотрела на платформу с покупками и схватила с нее цветочный горшок.

О чем она думала, когда покупала его? Верисская роза. Отец всегда мечтал развести такие в их саду, и Диана, увидев на рынке колючие росточки, просто не удержалась от соблазна и купила несколько сортов этого дивного цветка. Она не знала, что емкость, наполненная вязким грунтом, пригодится ей, в качестве единственного пригодного средства защиты.

И когда один из нападавших мужчин, пробив оборону аскеда, едва не задел ее крюком, Диана завизжала и со всего размаха опустила хрупкий горшок на голову обидчика. Вязкая, черная жижа стекала на маску, забивая прорези зля глаз и носа. Пострадавшему пришлось отплевываться и протирать глаза. Плащ на секунду распахнулся, девушка успела заметить форму, которую носили военнослужащие ликерийской армии. Только вот ни в петлицах, ни на груди не было никаких знаков отличия.

Еще несколько отбитых крюков и на плече Ская появляется рубленная полоса. Из раны сочится голубая кровь, заливая странную одежду аскеда. Два последних горшка находят свои мишени и девушке больше нечем отбиваться. Седна-всезаступница, помоги! Очередной крюк задевает ногу аскеда, и Скай падает на гравиевую дорожку аллеи. Раздается душераздирающий крик. Диана даже не сразу понимает, что кричит она, выплескивая весь страх не за себя, нет… Она бросилась к Скаю, прикрывая собой.

— Добивай его! — сипло зарычал один из нападавших.

Раздался скрежет, заставивший Диану поднять глаза. Ломая деревья, опрокидывая вазоны и скамейки, прямо посреди улицы сел императорский катер. Когда защитное поле погасло, из него выпрыгнул Тайрон, и тут же ближайшие нападавшие рассыпались в прах. Минута и все было кончено. Несколько кучек сыпучей субстанции и единственный чудом оставшийся в живых на коленях перед саоргом.

— Кто вас послал? — от раздавшегося рыка Диана вздрогнула.

— Император! — ответил мужчина дрожащим голосом.

Скай пошевелился, и Диана отпрянула, давая аскеду возможность свободно дышать. Голубая кровь все сочилась и сочилась из двух страшных, рваных ран, и девушка не знала, чем может помочь.

— Как ты? — она протянула руку и тут же ее одернула, побоявшись причинить лишнюю боль.

Аскед улыбнулся, но его улыбка, хоть и пугала других людей, Диану больше не трогала. Как-то вдруг это существо, так не похожее на ей подобных, стало очень близким, практически родным. В душе давно поселилась уверенность, что угрозы следует ждать, откуда угодно, но только не от Ская. Аскед попытался подняться, опираясь на здоровую руку, и скривился от боли.

— Бывало и лучше, — просипел он, отвечая на тихий вопрос девушки.

Последний живой нападавший словно оцепенел. Он по-прежнему стоял на коленях, смотрел в одну точку и даже не пытался бежать под грозным взглядом саорга. Тайрон подошел к другу и одним рывком поднял его. Скай глухо застонал, когда случайно оперся на раненую ногу.

Дальше все повторилось. Небольшой белый катер, озабоченный Дарг, придерживающий свой огромный живот. На этот раз док прибыл с помощником.

— Этого тоже забирать? — кивнул незнакомый аскед на пленного, после того, как помог Скаю удобно устроиться в одном из кресел. Дарг уже колдовал над его ранами.

— Забирай, — ответил Тайрон. — Вряд ли он знает больше, чем сказал. Сейчас человек лишними словами может лишь навредить. Изолируйте его на время, а дальше я решу, что с ним делать.

Когда катер практически беззвучно поднялся в воздух, саорг огляделся в поисках Дианы. Девушка сидела на коленях над одним из разбитых горшков и бережно дотрагивалась пальчиками до поникших лепестков. Отчего-то ее грусть передалась и саоргу. Он вздохнул и присел на корточки рядом с нею. Пока в ярости расшвыривал наемников, только вскользь успел посмотреть, в каком состоянии прибывает Ди. На первый взгляд ни травм, ни ушибов у нее не было.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, переплетая их пальцы.

— Как Скай? — посмотрела на него Диана, и он утонул в ясных, голубых озерах. Там было все: нежность, ласка и бесконечная благодарность. Даже привязанность там была, а вот любовь, которую саорг жаждал увидеть, отсутствовала.

— Поправится. Дарг порой творит чудеса и собирает пациентов по кусочкам, Скаю не привыкать, — Тайрон тяжело вздохнул и погладил девичью ручку пончиками пальцев.

— Розы жалко, — грустно сказала Диана. — Они так красиво цветут. А пахнут просто волшебно. Жаль, что дар саоргов односторонний. Разобрать вы можете, а собрать нет.

Тайрон напрягся. Распыление — есть ни что иное как разбор на молекулы, а иногда и на мелкие атомы, но ничто во вселенной не исчезает бесследно. Значит, теоретически можно как разобрать, так и собрать воедино. Просто никто и никогда этого не пробовал. А быть может и пробовал, только саорг об этом не знал.

Он бережно убрал руки девушки от разбитого горшка и положил их себе на колени. Затем развернул ладони и направил свою энергию, но в этот раз саорг не хотел разрушений, он думал об улыбке Ди, о ее вкусных, даже когда она расстраивается, эмоциях, о мирном небе, о спокойном бескрайнем космосе и на душе становилось светлее. Даже через плотную ткань брюк Тайрон чувствовал тепло от ладошек девушки, ощущал ее присутствие и незримую поддержку и очень хотел порадовать.

— У тебя получается! Смотри! — воскликнула Диана, не отводя глаз от цветочного горшка, который теперь вновь стал целым и наполненным грунтом. Вот только сам росток оставался безжизненным и поникшим.

Тайрон вновь прикрыл глаза и постарался сосредоточиться, но, что бы он не предпринимал, жизнь не спешила возвращаться к угасающему растению.

— Как жаль! — в голосе Ди было столько сожаления, что сердце Тайрона сжалось.

Девушка снова протянула руку и коснулась колючего стебелька. В этот момент ее пальцы вновь соприкоснулись с ладонью саорга. Диана вздрогнула и посмотрела на Тайрона. Мужчина медленно склонялся к ее губам. И такое древнее, как мир, движение отозвалось сладкой истомой по всему телу. Она ждала этого поцелуя, она мечтала о нем. Ей так хотелось укрыться в надежных объятьях от всех невзгод этого напряженного дня. И когда желанные губы накрыли ее рот, она прикрыла глаза, упиваясь восхитительными ощущениями. Словно вихрь, сотканный из лучей света и частичек чистого, незамутненного счастья, подхватил и закружил их, даря эйфорию и легкость. Диана не знала сколько прошло времени, но когда их губы разомкнулись стебелек растения налился, а на самой вершинке цвела изумительная, ослепительно алая роза.

— Не бывает жизни без любви, — тихо и как-то очень хрипло произнес саорг, нежно погладив девушку по щеке.

— У тебя получилось, Тайрон! — прошептала Диана. Она смотрела на цветок, как на чудо, и не верила своим глазам. — Это восхитительно…

Твердые мужские губы вновь коснулись девичьих и роза была забыта, ибо нет во вселенной сильнее и могущественнее волшебства, чем искренние чувства, что испытываю друг к другу влюбленные. И нет от них спасения ни королю, ни самому последнему нищему.

* * *

В забегаловке на окраине столицы было оживленно. Здесь после рабочего дня частенько собирались торговцы и ремесленники средней руки, чтобы обсудить все произошедшее за день. К неприметному лысоватому мужчине подсел незнакомец в темном плаще. Не смотря на жару, капюшон он надвинул так, что его лица никто не мог рассмотреть. Признаться, в подобном заведении никто и не обратил на это внимания, кроме соседа по столику.

— Крабса, пинту! — сиплым голосом велел он официантке.

— Рассказывай! — не поворачиваясь к собеседнику, велел лысый.

— Все прошло по плану, — тихо буркнул пришедший. Перед ним поставили большую пластиковую кружку напитка. Сдув пену, он с жадностью сделал несколько больших глотков и выдохнул.

— Выжившие? — продолжал спрашивать неприметный мужичок.

— Один, — прошелестело в ответ, и собеседник поправил капюшон, еще больше натянув его на глаза. — У саорга.

— Хорошо. Рыба заглотила приманку! — по столу к «плащу» пролетела металлическая пластинка. — Здесь как договаривались.

Сиплый приложил карточку к вживленному в руку чипу и удовлетворенно хмыкнул. Когда он поднял голову, место его недавнего собеседника пустовало. Лысый словно растворился в воздухе. Мужчина покряхтел, опрокинул в себя остатки пойла и заснул, уронив голову прямо на грязный стол. Через минуту его сердце сделало последний удар.

Ригли подошел через две минуты, чтобы благополучно изъять металлическую пластину. Деньгами он разбрасываться не привык, а свидетелей не любил. Собственно, поэтому и выжил.

«Пора налаживать контакты с саоргами» — подумал мужчина, покидая душное помещение, где у него не осталось никаких дел на сегодня.

Глава 18

Едва голова перестала кружиться от поцелуев, а напряжение от нападения немного схлынуло, оставив в душе горечь, Диана вздрогнула и прошептала:

— Денни… Где Денни?

— Наслаждался у бассейна общением с новым длинноухим другом, — не отрывая взгляда от глаз девушки, сказал Тайрон.

— Он там совсем один! — испугалась Диана, вдруг осознав, что Скай ранен, а Тайрон находится рядом с ней.

— Он умный мальчик и никуда из покоев не выйдет, — попытался успокоить ее саорг, но последние события заставили его нахмуриться. Он достал ксоник и что-то набрал на приборе.

— Канцелярия императорского дворца, — томно ответила красивая ликерийка с засветившегося экрана. Когда она увидела вызывающего, глаза испуганно округлились, но губы заученно растянулись в приветливой улыбке. — Чем могу помочь, господин саорг?

— Распорядителя гостевых покоев! — отчеканил Тайрон.

Экран ксоника вновь вспыхнул, изображение девицы пропало, лишь донеслось ее «соединяю». Через секунду на саорга уже смотрел знакомый лысый ликериец.

— Распорядитель Тян, — представился он и взвизгнул от ужаса. Если бы у него были волосы, то сейчас все они, наверняка стояли бы дыбом. — Чем могу служить господину саоргу?

Последняя фраза прозвучала как-то тихо и обреченно. Видимо, в памяти ликерийца еще были очень свежи воспоминания о гибели его коллеги. Тяжело вздохнув, он все же попытался взять себя в руки, но правый глаз ощутимо дергался, выдавая его страх.

— Иди в мои покои и проверь, как там мальчик! — грозно произнес Тайрон, отчего ликериец побледнел, а изображение тут же запрыгало. За кадром раздавалось пыхтение и тяжелое дыхание распорядителя Тяна, словно он бежал настолько быстро, насколько был способен.

— Я уже здесь, господин! — задыхаясь, проговорил он.

— Теперь войди и проверь, как там ребенок, — приказал Тайрон. Все это время Диана напряженно следила за происходящим на экране, и ее сердце сжималось от беспокойства.

Двери распахнулись, и внезапный порыв ветра взметнул легкие занавеси на огромных окнах. Под лучами светила переливалась вода в бассейне, блестели натертые полы и ни единый звук не выдавал присутствия кого-то живого.

— Денни! — воскликнула девушка, дотрагиваясь до плеча саорга, словно искала у этого мужчины защиты.

— Где мальчик? — голосом Тайрона можно было заморозить. Даже Диана поежилась, но руки не убрала, только еще больше прижалась к саоргу.

— Не знаю, господин! Но я все выясню немедленно! — закудахтал распорядитель, пятясь к выходу, словно Тайрон мог на расстоянии превратить его в пыль.

— Возвращаемся! — произнес саорг поднимаясь и увлекая Ди за собой.

С экрана все еще сыпал извинениями и уверениями распорядитель. От страха он уже сам не понимал, что говорит, только повторял и повторял слова нелепых оправданий. Вдруг в его бессвязную речь вклинились посторонние звуки.

— Шустрик! Шустрик! Да стой же ты неугомонное создание! — закричал… Дени!!!

Диана ахнула. Ликериец развернул ксоник таким образом, чтобы было видно ту сторону покоев, откуда раздался голос мальчика. Но там стояла лишь кровать… Из под нее выскочил кролик и, смешно отталкиваясь от скользких полов задними лапками бросился наутек. Вслед за зверьком показался взъерошенный и злой Денни и побежал догонять питомца.

— Денни! — строгий голос саорга заставил ребенка замереть на месте. Он медленно развернулся к распорядителю, и на экране ксоника показалось его удивленное лицо.

— Диана? Тайрон? Вы чего? — ошалело спросил мальчик.

— Слава заступнице Седне! — выдохнула девушка. — Мы испугались за тебя.

— Дианка, я никуда не выходил, как Тайрон велел! Честное слово! Мы играли, а потом Шустрик убежал под кровать, а я за ним, — стал оправдываться ребенок.

Дети есть дети. Даже юные саорги, с детства приученные к жесткой дисциплине, порой позволяли себе шалости, что уж говорить об обыкновенных, подверженных страстям и соблазнам, людях. Тайрон чувствовал, как Диана успокаивается. Вот ее нежных губ касается легкая улыбка, а во взгляде тревога сменяется на бесконечную нежность. Такую неподдельную и искреннюю, что эмоции девушки непроизвольно передаются и ему. Саорг хмыкнул и подмигнул Денни.

— Придется тебе еще немного побыть одному. Спавишься?

— Что я, маленький что ли? — насупился мальчишка, и на экране ксоника вновь появилась лысина распорядителя.

— Как удачно, что все разрешилось, господин, — залепетал Тян. На его лбу выступила испарина, пот крупными каплями стекал по коже, оседая на густых бровях ликерица.

— Побудешь с ребенком до моего возвращения! — приказал саорг. — Отвечаешь за него головой!

— Будет исполнено, господин!

— И покорми его обедом. За безопасность пищи отвечаешь тоже ты!

Распорядитель быстро-быстро закивал, бормоча что-то похожее на «сию секунду», но саорг его уже не слышал и отключился.

— Возвращаемся во дворец? — тихо спросил он, обнимая Диану и притягивая ее к себе. Девушка тяжело вздохнула и прижалась щекой к широкой груди Тайрона.

— Сегодня уже столько всего произошло…

— Устала? — большая, мужская рука бережно перебирала спутанные на ветру светлые локоны. Диана замотала головой.

— Не в этом дело, — ответила она. — Я чувствую, что Сайте нужна моя помощь, понимаешь?

— Понимаю. Это называется интуиция, — саорг дотронулся до подбородка девушки, вынуждая ее поднять голову и посмотреть на него. — Наведаемся к торговцу?

— Да… — зачарованно прошептала Диана, ожидая поцелуя, сладкого, захватывающего, пробирающего до мурашек. Но его не последовало. Тайрон быстро чмокнул ее в нос и отстранился.

— Тогда, быстро грузимся в катер. Больше никаких прогулок! — скомандовал он, вызывая улыбку на губах Ди.

Тележка с покупками перекочевала в багажное отделение императорского транспорта, затем саорг помог забраться туда Диане, а сам сел за пульт управления. Через пару секунд они взмыли над тихой, но оказавшейся такой негостеприимной аллеей, держа путь в квартал работорговцев.

* * *

Как только саорг разорвал связь, Денни с облегчением выдохнул. Волновать еще больше ни Тайрона, ни Диану он не хотел. Распорядитель спрятал ксоник в пышных складках рыжей тоги и, обернувшись к мальчику, изобразил улыбку, которая больше напоминала неестественный оскал.

— Итак, что, юный господин, желает на обед? — было очень заметно, что слова «юный господин» вызывают у ликерийца изжогу, заставляя все его тело передергивать от отвращения, но страх оказался сильнее.

— Мне все равно, — улыбнулся паренек. — Лишь бы повкуснее, побольше и побыстрее.

На самом деле, Денни спешил избавиться от навязанного в няньки распорядителя. Он хотел остаться наедине со своими мыслями и попытаться разобраться в произошедшем. Мальчик знал, что саорга обмануть вряд ли получится, ведь Тайрон чувствовал все его эмоции. Но вряд ли он ощущал их на расстоянии да еще посредством ксеноидной связи. Конечно, лгать ребенок не собирался. Просто не собирался отвлекать сестру. Диана наверняка бы подняла шум.

После ухода Тайрона, Денни продолжал увлеченно играть с кроликом, когда вдруг услышал непонятные шорохи на террасе. Схватив Шустрика в охапку, он быстро огляделся и едва успел юркнуть под массивную кровать, до самого пола завешанную пушистым меховым покрывалом, как в покоях раздались шаги. Тихие, крадущиеся, посторонние. Мальчик забился в самый дальний угол. Его волнение, видимо, передалось и зверьку. Шустрик дрожал, не предпринимал ни единой попытки вырваться и прижимался к Денни всем пушистым тельцем.

Судя по звукам, визитеров было двое. Мальчик распластался на полу, прижимая кролика к своему боку. В узкую щель между покрывалом и полом, разглядеть что-либо не представлялось возможным, сколько бы ребенок не пытался. Шаги слышались где-то в отдалении, иногда слегка приближаясь.

— Что у тебя, Свен? — хрипло спросил один.

— Пусто! Мальчишки здесь нет, — громким шепотом ответил другой.

Разговаривали мужчины тихо, мальчик едва мог разобрать слова. То и дело слышались скрипы и шорохи. Покои спешно обыскивали. Денни вздрогнул и, кажется, даже перестал дышать. Визитеры остановились прямо напротив кровати, и мальчик увидел две пары сапог, очень похожих на те, что носят военные из дворцовой стражи.

— Проклятый саорг! Когда он успел спрятать седнианского выродка?

— Ригли будет очень недоволен. Пройдоха очень не любит, когда его приказы не исполняются.

— Пора делать ноги, Свен. Лучше пусть императорский прихвостень злится, чем распылит хозяин этих покоев.

— И то верно!

Собеседники уже двинулись к выходу на террасу, но вдруг остановились.

— Ты в смежных покоях смотрел? — спросил хриплый.

— Пусто там! — разозлился его напарник, но ответ, видимо, того не удовлетворил.

— А под кроватью? — вдруг спросил он и направился прямо к убежищу Денни. Мальчик похолодел от страха и сильнее прижал несчастного кролика.

— Думаешь, саорг держит своих рабов там? — саркастически хмыкнул второй, когда его приятель уже задрал край меховой накидки. — Валим отсюда! Не хватало еще, чтобы кто-то нас здесь застукал!

— Ты прав! — прозвучало в ответ.

Через минуту все стихло, но Денни так и не смог заставить себя выползти из под кровати. Он лежал и прислушивался, вздрагивая от каждого шороха. Но никто не возвращался. А потом вошел распорядитель Тян и мальчик услышал голоса сестры и Тайрона. В этот же момент, Шустрику внезапно надоела неподвижность, и он слегка куснул Денни за палец. От неожиданности ребенок разжал руки, и зверк, почувствовав свободу, ринулся из душного укрытия, на свободу.

Пришлось вылезать и Денни. Не мог же он вот так перед всеми признаться, что струсил и забился в самый дальний угол. Конечно, он понимал, что поступил правильно, и спрятаться было нужно, но признаться… Нет! Лучше уж наедине рассказать об этом Тайрону, поэтому о странных мужчинах мальчишка умолчал и, кажется, саорг ему поверил.

Денни огляделся и увидел Шустрика у бассейна. Зверек забился под кресло. Мальчик пересек комнату и взял его на руки.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду! — сказал ребенок, не смотря на то, что сейчас его сердце билось так же испуганно, как и сердце кролика.

Вошел распорядитель Тян, а за ним слуги, которые несли подносы с едой. Вкусные ароматы тут же наполнили покои и легкие мальчика, вызывая у него обильное слюноотделение. Полдень уже давно миновал, а у Денни с самого завтрака во рту не было ни крошки. Предвкушая вкусный обед, ребенок отвлекся и успокоился. Тайрону он доверял, саорг не даст в обиду ни его, ни сестру. Потирая ладошки, мальчик сел за стол и потянулся к одному из блюд.

— Не спеши, юный господин! — одернул его Тян.

— Никакой я не господин! — буркнул ребенок. — Зовите меня Денни.

Ликериец снова улыбнулся, на этот раз более приветливо. На секунду, на его лице промелькнуло удивленное выражение. За все время своей службы во дворце Тян не встречал никого, кто бы не хотел возвыситься над другими. Надо же, а мальчишке не понравилось уважительное обращение. Странные эти седнианцы. Распорядитель обернулся к одному из слуг, и вперед вышел тощий мужчина, одетый в черный костюм с кружевными манжетами.

— Денни, — Тян указал на слугу и представил: — это Троил, один из лучших императорских дегустаторов. Он будет пробовать твою еду прежде, чем ты ее съешь.

— Зачем? — искренне удивился мальчик. Ему не хотелось, чтобы посторонний человек ковырялся в его тарелке.

— На тот случай, если твоя еда отравлена, — ответил распорядитель и закатил глаза, сетуя на неразумность ребенка. — Мне пока еще слишком дорога моя голова!

Денни опешил. Еще дома, в деревне, он однажды видел, как умирала соседская собака. Мальчик помнил ее еще щенком и часто играл с ней. Она была молода, но сейчас почему-то не бегала, виляя хвостом, как бывало, а лежала на земле, вздрагивала и дергала лапами. Из раскрытой пасти хлопьями вылетала пена. Глаза животного закатились, и, казалось, каждый вздох давался с трудом. Собака захрипела, из последних сил попыталась встать на лапы, но тут же рухнула обратно. И тогда она открыла глаза и посмотрела на собравшихся людей, словно прощаясь с этим миром. Денни хорошо помнил, сколько боли и страдания было в том взгляде. Это продолжалось несколько мгновений, а потом животное застыло, обмякло, испустив последний вздох.

Мама стояла рядом и шептала ему, чтобы он не смотрел туда, но мальчик не мог отвести глаз. По щекам катились слезы, попадая на губы. Он чувствовал их солоноватый вкус и жалел несчастное животное. Соседки причитали, говорили, что животное отравили, кого-то обвиняли… А Денни думал лишь о последнем взгляде животного, почти ничего не замечая вокруг.

Это единственное, что он знал про отравление. Неужели, кто-то желает ему и сестре той же мучительной смерти? Мальчик запутался. Все же, дворец — очень странное место, где все совершенно не такое, каким кажется. Здесь за внешней красотой порой скрывается безобразное. И наоборот, уродливое может оказаться прекрасным и настоящим.

Денни убрал руки и отодвинулся от стола, позволяя Троилу осмотреть блюда. Ликериец в черном костюме внимательно осмотрел каждое блюдо, затем обнюхал, а потом извлек из кармана небольшую коробочку, в которой лежали нож и вилка. Он отрезал от каждого блюда по крошечному кусочку, клал их на блюдце, снова нюхал, дотрагивался языком и, наконец, пробовал.

— Можно приступать к обеду, — изрек Троил, выпрямляясь и складывая на место свои инструменты.

— Приятного аппетита! — пожелал мальчику Тян, и слуги, поклонившись, покинули покои саорга.

Но, как ни странно, аппетит пропал. Денни больше не радовала вкусная еда, а хотелось поскорее оказаться в обществе тех, кому он доверял, любил и искренне радовался.

Глава 19

В квартале рабов царило оживление. Диана слишком мало пробыла здесь, а Тайрон, хоть и не проявлял никогда интереса, но понаслышке знал, что раз в неделю устраиваются показательные торги. Тема рабства была одной из самых популярных в неспешных беседах ликерийской аристократии. Чего только не услышишь за ужином у самого императора. А информацию саорг привык впитывать и тщательно анализировать. Вряд ли на подобных аукционах можно приобрести что-то стоящее. Здесь продавали провинившихся, возрастных или совсем неперспективных рабов, которыми не интересовались богатые и влиятельные покупатели. Их приобретали в основном для тяжелых работ.

Сейчас, подлетая к дому торговца Самшита, Тайрон радовался благоприятному совпадению. Имперский катер, благодаря его небольшим размерам, можно было посадить прямо у дома работорговца, не боясь придавить кого-нибудь из снующих повсюду людей. Летун со «Стремительного» наделал бы немало переполоха. Народ был повсюду. Чинно прохаживались владельцы живого товара, праздные зеваки с любопытством оглядывались вокруг, бегали торговцы воды и фруктов, предлагая публике подкрепиться, надсмотрщики (или как их здесь было принято величать — наставники) сопровождали своих подопечных.

Когда защитный купол исчез, саорг выпрыгнул на ухоженную дорожку, вымощенную желтым, впитывающим световую энергию светила, камнем. Такой материал стоил недешево, но его способность светиться в темноте окупала все затраты с лихвой, позволяя экономить на электричестве и фонарях. Тайрон огляделся и только потом развернулся, чтобы помочь Диане выбраться из катера. Девушка протянула к нему руки, но Тайрон ухватил ее за талию, поднял, словно пушинку, и бережно поставил на дорожку. Отпускать не спешил, саоргу нравилась близость Дианы, а ее чистые, освежающие эмоции затмевали удушливую ауру толпы. Он не смог отказать себе в удовольствии и погладил девушку по нежной щеке.

Прохожие со страхом и любопытством косились на Тайрона. Не каждый день увидишь живого саорга, а уж саорга, проявляющего знаки внимания к человеку и даже рабу, тем более. Диана, с ошейником и без сопровождения надсмотрщика, привлекала внимания больше, чем сам Тайрон, хмуро взирающий на собирающуюся вокруг них публику.

— Ты как? — тихо, чтобы его услышала лишь девушка, спросил он.

— Они так на меня смотрят, что хочется спрятаться, — призналась Диана и поежилась, словно сбрасывая с себя чужие липкие взгляды.

— Идем! — ее ладошка тут же оказалась зажата в большой руке саорга, и он направился к дому Самшита, увлекая Диану за собой.

Знакомая просторная прихожая, из которой начинались два длинных коридора, встретила их блаженной прохладой. Из глубины прихожей вышла госпожа Ракежа. Завидев ее, Диана напряглась и непроизвольно отпрянула. На надсмотрщице, не смотря на дневную жару, был надет неизменный костюм, а в руках она держала фирменную плеть. Даже присутствие Тайрона не помогла Диане побороть страх. Глядя на ликерийку, сразу вспомнилась тесная каморка, где пришлось провести несколько ночей, почти замерзая и прислушиваясь к каждому странному шороху.

Зато наставница, едва взглянув на саорга, вздрогнула и побледнела.

— Господина Самшита сейчас нет, но, возможно, я смогу вам чем-нибудь помочь, уважаемый господин? — она попыталась приветливо улыбнуться, но растянутые губы в комплекте с испуганными глазами, преобразили лицо в жалкую гримасу.

— Мне нужен хозяин, — ответил саорг, не удостоив Ракежу даже взглядом. Тайрона обеспокоила резкая смена эмоций у Дианы. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела. Девушка дрожала и так сильно стиснула его руку, что у нее самой побелели костяшки пальцев.

— Не угодно ли вам будет пройти в гостиную и выпить прохладительных напитков, пока я свяжусь с господином Самшитом? — пролепетала ликерийка. От волнения в ее достаточно низком голосе появились неприятные визгливые нотки.

— Угодно! — Тайрон взглянул на надсмотрщицу. Ему хотелось быстрее куда-нибудь усадить Диану и сказать ей наедине что-то ободряющее.

Он понимал, что дом работорговца вызывает у нее неприятные воспоминания, но идея прийти сюда принадлежала не ему. Сегодняшний визит был важен, прежде всего, для Дианы, и, именно поэтому, он терпел присутствие неприятной женщины с мерзкими эмоциями. Подобной гадости саорг не встречал даже при дворе императора. Похоже, надсмотрщица получала удовольствие от своей работы, ей просто нравилась власть над беззащитными, безответными людьми. Она упивалась этим.

Ракежа поежилась от его взгляда, коротко кивнула и развернулась на каблуках.

— Прошу вас следовать за мной, — быстро произнесла она и добавила: — раба можете оставить в прихожей.

Диана физически почувствовала, как напрягся саорг. Он выпустил ее руку и весь как-то окаменел. Глаза Тайрона полыхнули огнем, теряя свой привычный цвет, и девушка вдруг поняла, что сейчас произойдет что-то страшное, необратимое. Не задумываясь, она заступила дорогу саоргу, закрывая собой бывшую наставницу.

— Тайрон! Нет! Не надо! Прошу тебя! — закричала Диана, поднимаясь на носочки и обнимая мужчину за шею.

Ликерийка обернулась и увидела пламя, бушующее в глазах саорга. Издав приглушенный писк, она стала оседать на пол. Женщина с ужасом следила за каждым, даже самым малейшим движением Тайрона. В ее глазах застыл ужас. Она прикрывала рот ладонью, силясь не завизжать.

— Тайрон, пожалуйста! — Диана прижалась к саоргу и целовала его шею, подбородок, скулы… До чего могла дотянуться, стоя на цыпочках.

И мужчина дрогнул. Его руки обвили тонкую талию девушки. Решительным жестом он притянул ее к себе и впился в податливые губы злым, жадным поцелуем, гася в себе желание убивать, крушить, распылять все то, что могло навредить его Диане. Девушка жалась к нему, словно испуганный котенок, а каждый отчаянный стук ее сердечка саорг ощущал кожей, губами, всем своим существом.

— Диана… — выдохнул он, отстраняясь. Его глаза уже приобрели обычный вид, и Ди выдохнула с облегчением.

— Я здесь. Я с тобой, — прошептала она, продолжая обнимать саорга за мощную шею, словно могла удержать… Хотя… Только она и могла удержать этого огромного, опасного хищника.

Дыхание Тайрона выровнялось, но взгляд оставался злым. Саорг развернулся к все еще сидящей на полу, сжавшейся в комок, женщине.

— Если через пять минут здесь не будет Самшита, я распылю это проклятое богами место! — зло выплюнул он и, пропустив Диану вперед, шагнул мимо ликерийки в комнату, где увидел небольшой диванчик и пару уютных кресел.

Наставница подскочила и выбежала вон. Буквально сразу в помещение вошли рабы, одетые в такие же рубашки, в какой он впервые увидел Диану. Люди. Мужчина и женщина в ошейниках. Нет, это были не люди, это были тени людей. В их глазах не было жизни. Они двигались по инерции, выполняя приказ хозяина. Молча поставили на низкий столик поднос с напитками и так же тихо вышли. Саорг не ощутил от них ни единой эмоции, словно эти существа не думали, не мечтали, не существовали. Тайрон перевел взгляд на Диану.

Его женщина едва держалась на ногах, перенеся за бесконечно тяжелый день несколько стрессовых ситуаций, но виду не подавала, не жаловалась и не молила о передышке. Она просто шла рядом. Тихая. Несломленная. Желанная. Именно в этот момент саорг решил, что даже если Диана никогда его не полюбит, то его любви хватит на них двоих. Только бы она была рядом и хоть иногда ему улыбалась. Тайрон опустился в кресло, усадил Ди к себе на колени и прижал к груди, укачивая ее, будто ребенка.

— Спасибо, что остановила, — произнес он, упиваясь ароматом волос девушки.

— Спасибо, что остановился, — тихо ответила Диана. — Ракежа не самый приятный человек, но ее смерть ничего не изменит.

* * *

Не прошло и пяти минут, которые Тайрон почти любезно согласился предоставить ликерийцам, как в распахнутые двери вкатился хозяин дома. Разумеется, торговец вошел, но еще на пороге бухнулся на колени и, сделав скорбное, молящее лицо, пополз к дивану.

— Не погубите, господин саорг! Если я в чем перед вами виноват, но это по незнанию! — Самшит причитал, время от времени размахивая руками, и упорно приближался к Тайрону.

— Остановись, человек! — нахмурился саорг и встал, аккуратно пересадив Диану в кресло. — Я здесь не за тем, чтобы выслушивать твои визгливые оправдания.

Торговец затрясся, выпучил глаза, потом глубоко вздохнул и как-то обмяк, слово приготовился к самому худшему и смирился с этим. Его сердце сжималось от страха при одной лишь мысли, что грозный саорг мог с ним сотворить.

А во всем виновата девчонка! С первой минуты, как Самшит увидел Диану, он знал — грядут большие неприятности. Ах, если бы не ее брат, с такими милыми, невинными глазами, стройным телом… Ликериец гнал от себя мысли о юном седнианце. Глупо жалеть о том кого не имел, но все же он жалел… Жалел об упущенных возможностях. Новые мальчишки, купленные за последние дни, не шли ни в какое сравнение с Дении. И как досадно, что в нагрузку к столь редкому цветку шла сестра.

Безусловно, Диана красива и могла бы блистать в доме какого-нибудь богатого аристократа. Самшит планировал обучить девушку, а потом устроить закрытый частный аукцион. Девственность в Ликерии ценилась. Погрязшая в разврате империя дорого платила за невинность, ему ли об этом не знать? И все же… Все же интуиция не подвела торговца. Стоило саоргу увидеть рабыню, даже в непрезентабельном виде, и все!

Беда следовала за бедой. Сначала ему пришлось отдать за бесценок двух перспективных рабов, едва покрыв расходы на их приобретение и содержание. Потом, Самшит заметил слежку за домом. А два дня его постоянно кто-то допрашивает: тайная служба императора, комитеты по безопасности, доверенные императрицы и прочие, и прочие, и прочие. Все разговоры вертятся вокруг проклятой девчонки и ее брата! О, Денни! Ясноглазый птенчик!

Но и на этом несчастья ликерийца не закончились. Отдав седнианцев саоргу, он вернулся в дом и провел свое расследование, допросив с пристрастием всех от наставников до новеньких рабов. Лучше бы торговец пребывал в счастливом неведении. Когда Самшит узнал, что девчонка, обучение которой должно было вот-вот начаться, помогала новой рабыне, ярость затмила разум. Он приказал высечь Сайту, но помощники, как всегда перестарались. Пришлось тратиться на медицинскую помощь и самую дешевую капсулу регенерации. Терять третьего раба всего лишь за сутки не хотелось.

Едва плеть коснулась кожи Сайты, она завопила и выложила все, что знала о седнианцах и их побеге. Заодно, рабыня заложила своего любовника. Любовника! Подумать только! Ракежа, влюбленная, как кошка, в молодого мужчину, втайне от хозяина поставляла ему понравившихся рабынь. До поры до времени, пока это касалось опытных, обученных баядер, давно лишенных невинности, их проделки сходили им с рук, но ни в этот раз. Наставники, которым Самшит доверял, лишили его прибыли. А один из них выболтал лишнюю информацию и косвенно помог побегу двух рабов. Торговец планировал продать невинность девчонки, а теперь, после предательства Вашто, она значительно понизилась в цене. Кому он продаст ее? Разве что в бордель.

Для дома наслаждений Сайта решительно не подходила. Глаз у Самшита был хорошо наметан. Слишком скромна, слишком стыдлива и слишком порядочна. Если приступить к обучению девушки по развернутой программе, то она, скорее всего, сломается. А любая хозяйка богатого заведения ни за что не купит безвольную куклу. Клиенты предпочитают девиц умелых, но с норовом. Никому не интересно лежать с бревном. Особенно за то количество кредитов, которое берут в заведениях высокого класса. Значит, придется повременить. Прививать рабыне навыки постепенно, не шокируя, вот то единственное, что ему остается. Именно, такие планы были у торговца, тогда.

Жаль, очень жаль, что он никак не сможет наказать Ракежу. Слишком много знала сушеная стерва! Рисковать своим положением и достатком из-за какой-то рабыни Самшит не стал. Правда, наставника, так гнусно подставившего его, выгнал с позором. Единожды укравший — украдет снова, единожды предавший — предаст.

Одного только не учел торговец — влюбленности глупой рабыни. Как только негодяй Вашто вышел за дверь, с девчонкой случилась истерика. Наказание она перенесла. Пусть выболтала больше чем нужно, но не сломалась и не отчаялась. А вот уход любовника ее подкосил. Бывший наставник ни словом не обмолвился о Сайте. Да и зачем? Торговец прекрасно понимал, что ни один уважающий себя ликериец не запятнает родовое имя постыдной связью с рабыней. И, разумеется, Самшит подозревал, что девица была далеко не первая, кем воспользовался его служащий.

Но Сайта думала иначе, на что-то надеялась, а с уходом возлюбленного, словно умерла. Сутки девушка проплакала. Он сам приказал не трогать рабыню, дал ей время прийти в себя и успокоиться. И все было бы хорошо, но неблагодарная тварь раздобыла где-то нож и перерезала себе вены. Идиотка! Стоит ли целая жизнь одного неблагодарного кретина? С ее внешностью, она могла бы блистать и вертеть десятками мужчин, подобных Вашто. Ну почему женщины такие дуры? Почему, боги? Да, имей сам Самшит хоть толику красоты, коей обладала Сайта, половина империи лежала бы у его ног.

Возможно, было бы правильным дать девчонке умереть, но перевесила жадность. Теперь, падшая, необученная и, вдобавок, нестабильная рабыня годилась лишь для грязной работы. Ее вернули к жизни, но не свели постыдных шрамов с запястий. И это обошлось торговцу слишком дорого! Слишком! Лишь продав Сайту на аукционе, он сможет покрыть расходы. А все началось с проклятой седнианки! Это она виновата во всем! С ее появления в жизни Самшита началась черная полоса!

Казалось, еще немного и все закончится. Перестанут досаждать имперские службы, в норму придет торговля, но нет же! Когда он находился лишь в шаге от того, чтобы навеки избавиться от ненадежной рабыни, которая теперь взирала на мир с безразличием, в его жизни вновь появилась ОНА! Да поглотит ее космос! Торговец почти забыл ее, почти смирился с потерями, оплакал неполученную прибыль и то несостоявшееся удовольствие, которое планировал получить от ее брата… Ненависть, злоба и отчаянье, от того, что никогда не сможет отомстить негодной рабыне, просто бушевали внутри, раздирая Самшита на части!

А тем временем, сама седнианка, похоже, наслаждалась жизнью, находясь под защитой саорга. Бездна бы подрала его душу! Первое, что увидел торговец, прибежав на тревожный зов наставницы, свою бывшую рабыню, уютно устроившуюся на коленях у великого господина. Ну почему Самшиту так не везет! Заинтересуйся девчонкой кто-нибудь из аристократов, и его связей хватило бы для мести, но не сейчас. Сейчас он был бессилен, словно младенец. Что там говорить, против саорга не выступил бы сам император, что уж говорить о простом торговце.

Интересно, зачем прибыла эта парочка? Мысль о том, что господин Тайрон хочет вернуть товар, он отмел сразу. Слишком жадные и собственнические взгляды мужчина бросал на девушку, слишком бережно обнимал и весьма красноречиво целовал за секунду до прихода Самшита. Так не ласкают того, с кем хотят расстаться. Так зачем же они явились к нему? Торговец не мог просчитать ситуацию, а неизвестность пугала, заставляя его потеть и буквально трястись от ужаса. Слух о том, что ради девчонки саорг распылил распорядителя императорского дворца, уже облетел половину империи. Возможно, ничего подобного никогда не случалось, и это была лишь кем-то умело запущенная сплетня, но сам Самшит в нее верил. Радовало, что сейчас он стоял перед саоргом на коленях. Дрожащие ноги все равно не смогли бы удержать его вес. Неужели это последний день в жизни Самшита?

— Господин… — растерянно проблеял ликериец, разом растеряв все слова.

В глазах проклятого саорга полыхнуло пламя, и все волосы на теле торговца вмиг встали дыбом. Боги! Что испытывает человек, когда его тело распадается на мириады молекул? Кричит ли он от боли? Корчится ли? Или просто перестает существовать, переходя из одного состояния в совершенно иное? Господин Тайрон был зол, и раздражать его еще больше Самшит просто не посмел. Он предпочел заткнуться и выслушать, чего же все-таки желала пришедшая в его дом парочка.

— Мне нужна рабыня! — произнес саорг, и ликериец тихо, облегченно выдохнул.

Рабыня? Всего-то? Да пусть забирает любую, а в придачу к ней еще и пусть стерву Рагежу прихватит! Сейчас торговец готов был отдать все, что угодно, лишь бы остаться живым. Он, в отличие от глупой Сайты, понимал, насколько прекрасна жизнь, и не спешил с ней расставаться. Деньги можно заработать, новый товар можно купить, благо колоний у Ликерийской империи хватает, а вскоре появятся новые. Лишь жизнь не купишь ни за какие сокровища мира.

— Рабыня? — выдохнул он и попытался подняться на ноги. Запутался в полах роскошного халата, грохнулся, снова попытался встать, на этот раз опираясь об стену.

Тайрон смотрел на суетливые движения торговца и все больше и больше раздражался. Липкий страх ликерийца словно приставал к коже, и саорг ощущал себя грязным, испачканным. Он брезгливо передернулся и сложил руки на груди.

— Ты заставляешь меня ждать, человек!

Самшит выскочил наружу, и из коридора донеслось:

— Ракежа! Всех рабынь, какие есть в доме к господину саоргу! Быстро!

Даже на таком расстоянии Тайрон ощущал, как цепкие лапки страха отпускают черную душонку ликерийца. Он не знал, о чем думал торговец, но эмоции, вызванные теми мыслями, оказались тошнотворными. Саорг быстро обошел кресло и встал за спинкой кресла, на котором сидела Диана. Большие руки мужчины опустились на плечи девушке. Их тут же накрыли нежные ладошки. Его Ди предугадывала желания и сама того не ведая значительно облегчала ему жизнь. Тонкий аромат свежести заглушил все неприятные ощущения, и Тайрон, наконец, смог вздохнуть полной грудью.

— Я так волнуюсь, — прошептала Диана и чуть сжала его пальцы.

— Все будет хорошо, — тихо ответил он. — Мы обязательно найдем твою подругу.

Их внимание привлекли голоса и какая-то странная возня в коридоре. Не смотря на то, что двери гостиной были распахнуты, им ничего не удалось рассмотреть. Но вскоре вошла наставница Ракежа и повелительным жестом приказала рабыням входить.

Девушки, числом немногим больше двадцати, по приказу ликерийки, выстраивались в линию перед саоргом и сидящей в кресле Дианой. Одни красовались в изысканных нарядах и бросали на Тайрона кокетливые взгляды, другие, одетые в рубища, испуганно озирались и тут же опускали глаза в пол.

Тайрон обвел взглядом рабынь. Определенно, жительницы иных планет подходили саоргам намного больше ликериек. Ни одна из девушек не вызвала у Тайрона отторжения, но и с Дианой не могла сравниться ни одна из них.

Самшит замыкал процессию. Испуганно покосившись на гостя, торговец не решился войти в гостиную, а остался стоять в дверях. Он переступал с ноги на ногу и нервно кусал губы, пока Тайрон рассматривал его товар. Похоже, увивать ликерийца сегодня никто не собирался. Значит, он мог поторговаться с саоргом… Или нет? Или все же да? Как же хочется денег, но жить хочется еще больше!

— Перед вами все женщины, великий господин! — сладким голосом пропел Самшит.

— Ее здесь нет, — прошептала Диана тихо-тихо, но саорг услышал ее. Не ушами — сердцем.

— Среди этих рабынь нет той, что нужна мне! — рассерженно прогрохотал Тайрон. — Не вздумай играть со мной, человек!

Играть? Боги, уберегите его от таких игр! Что же ему нужно? Самшит пребывал в растерянности. В его доме больше нет ни единой рабыни… Да! В доме нет, но есть Сайта, которая помогла мерзкой седнианке бежать. Ее торговец оставил под присмотром администратора аукциона. Вот она возможность отомстить! И пусть подобная месть ничтожна, но сам факт погреет душу ликерийца.

— Клянусь, это все женщины, что есть в моем доме, господин! — Самшит низко склонил голову и постарался успокоиться, чтобы ничем не выдать свою ложь.

Тайрон оглядел заметно побледневших девушек, трясущуюся, как лист на ветру, наставницу и велел:

— Вон!

Дважды приказывать не пришлось. Рабыни, толкая друг друга, ринулись к дверям так быстро, что создали в проходе давку.

— А ты, — обратился саорг к торговцу, когда помещение опустело, — подойди ко мне!

— Господин! Клянусь, я сказал вам чистую правду! — завизжал Самшит, но ослушаться не посмел и шагнул в направлении Тайрона.

Саорг и сам чувствовал, что ликериец не лжет, но явно что-то скрывает.

— Ближе подойди, человек! — произнес он. — И я посмотрю, насколько чиста твоя правда.

— Мы ищем Сайту! — воскликнула Диана.

Она изо всех сил пыталась не вмешиваться, но эмоции все же взяли верх. Девушка испуганно взглянула на Тайрона (наверняка саорг не одобрит ее спонтанную реплику), но в ответ получила теплую улыбку мужчины. Однако, на торговца он посмотрел уже взглядом, пробирающим до мурашек, способным превратить горячую, живую кровь в лед.

— Ты слышал, человек? — спросил саорг, не сводя полыхающих глаз с дрожащего ликерийца.

— Слышал, господин! — Самшит упал на колени и проклял свое сиюминутное решение о мести. Он все отдаст, не нужно никаких денег, пусть заберут все, но исчезнут из его жизни навсегда и вселяющий ужас саорг, и проклятая седнианка. — Сайты здесь нет!

Последний крик Самшита походил на писк грызунов, попавших в лапы лисицы. Торговец в мольбе протянул к Тайрону руки и тут же заорал от нестерпимой, нечеловеческой боли. Прямо у него на глазах, кисти рук подернулись дымкой и стали распадаться на мельчайшие кусочки.

— Пощадите! Пощадите! — визжал он.

Ликериец не видел, как тонкие пальчики девушки погладили грубую мужскую ладонь.

— Тайрон, пожалуйста! — прошептала Диана. Она зажмурилась, потому что не могла видеть происходящего. И слышать она тоже не могла.

— Извини, — тихо ответил ей саорг. — Уже можешь открыть глаза.

Вопль торговца прекратился сразу, как отступила боль. Только что он корчился в муках, и вдруг наступило блаженное облегчение. Молекулы его рассыпающегося тела вновь собрались воедино. Самшит смотрел на свои целые руки, и глаза застилали слезы. Все еще не веря, он пошевелил пальцами и всхлипнул.

— Ты не внял моему предупреждению и солгал мне! — Тайрон говорил спокойно, поглаживая подушечкой большого пальца девичью ладонь. — Ты утаил нужную мне информацию. И если разочаруешь меня еще раз…

— Нет! Нет, господин! Дайте мне пять минут, и Сайта будет здесь! Клянусь вам! Клянусь своей жизнью! — затараторил Самшит, что-то спешно набирая в ксонике.

— Твоя жизнь ничего не стоит, человек! Помни об этом!

Услышав последние слова, торговец чуть не грохнулся в обморок, но быстро закивал и стал шепотом отдавать распоряжения. Пять минут тянулись бесконечно. Диана сходила с ума от беспокойства, но присутствие Тайрона, его молчаливое спокойствие немного отвлекали ее от грустных мыслей, даря надежду на лучшее. Ликериец продолжал трястись, так и не поднявшись с колен.

Когда в гостиную ввели Сайту, Диана ахнула. Она не узнавала в этой ссутулившейся женщине с пустыми глазами и поблекшими волосами, ту задорную, пышущую энергией девушку, что помогла им с братом выбраться.

— Сайта! — позвала она подругу.

Рабыня вздрогнула, медленно подняла опущенную голову и прошептала:

— Ди…

— Да, это я! Я! — Диана бросилась к ней и обняла.

Девушка сначала, словно не понимала, что ей делать, а потом прижалась к подруге и горько-горько разрыдалась, выплескивая из себя напряжение последних дней. Она голосила, подвывала и всхлипывала, но Диана лишь крепче прижимала ее к себе и повторяла, как молитву:

— Поплачь, поплачь! Пусть это будет самое страшное, что приключилось с нами!

— Ди… — всхлипнула девушка, когда сил на слезы не осталось.

— Я рядом, Сайта. И всегда буду рядом, когда тебе понадобится моя помощь.

Все это всемя и саорг, и ликериец молчали. Один не хотел мешать, а второй… Второй прощался с жизнью, проклиная свою глупость.

Глава 20

Тишину в гостиной нарушали лишь судорожные вздохи и изредка всхлипы Сайты. Тайрон давал возможность Диане успокоить свою подругу. А господин Самшит был настолько испуган, что, казалось, забыл, как дышать.

Сколько прошло времени, Диана не знала, но туника на ее плече насквозь промокла от слез подруги, а рука, которой она поглаживала ее по волосам, уже ничего не чувствовала. Наконец, Сайта отстранилась и осмысленно взглянула на нее.

— Ди, он отказался от меня, — прошептала она. — Он даже не захотел увидеть и выслушать…

В ее шепоте было столько горечи, столько тоски, что Диана невольно поежилась и взглянула на Тайрона. Что случилось, если бы он предал ее? Мужчина, хоть и казался напряженным, смотрел на нее с нежностью и улыбнулся одними уголками губ, едва заметно, ободряюще. И это вселило в девушку уверенность. Значит не все на свете так плохо, и есть еще место чему-то доброму, светлому и правильному.

Жизнь порой сложная штука. Особенно, когда ты получаешь глоток мнимой свободы. Пока за тебя кто-то что-то решает, ты злишься, подчиняясь чужой воле, но исполняешь, потому что иначе никак. А вот отступив от навязанных правил немного в сторону, понимаешь, что у любого действа существует масса вариантов последующих событий. И думая об этом, пытаясь проанализировать, можно просто сойти с ума.

Так произошло, когда, желая спасти брата, Диана решилась на побег. Страх за Денни разрушил все сомнения, он затмил все. Диана еще тогда, находясь в доме Самшмта, прекрасно знала, что наставнику Вашто доверять не стоит. Вся Ликерийская империя построена на корысти. Здесь не места искренности, а чувства такой же товар, как и все остальное. Разве что более дорогой и редкий. А Вашто получал их от наивной Сайты, пока ощущал в них потребность. А потом просто выкинул девушку из своей жизни и мыслей, как ненужный мусор.

Диана чувствовала, что так будет и даже пыталась предостеречь свою невольную подругу по несчастью. Но разве докричишься до сердца, оглушенного первой любовью? Возможно, стоило еще тогда найти подходящие, убедительные слова… Да, что сейчас вспоминать о прошлом? Назад пути нет. Даже если бы Сайта не помогла им с Денни бежать, Вашто все равно бросил бы свою игрушку. Рано или поздно. Возможно позже, чем это случилось. На несколько дней, недель, месяцев? Но это произошло раньше. Раньше на целую жизнь — жизнь ее спасенного брата.

Мысли роились в голове, никак не желая складываться в слова. Диана искренне жалела подругу. Терять любимого человека всегда тяжело. Она знает. Она теряла. Почти всю семью: мама, папа, новорожденная сестренка… Хотя, скорее всего это не одно и тоже, ведь любви к мужчине ей еще не пришлось познать. По крайней мере, такой, о которой говорила, которой грезила Сайта. Но в любом случае, потери не сломили Диану. Ей было ради кого жить и цепляться за жизнь всем, чем возможно, какие бы испытания она не посылала девушке. У нее был Денни, Сайта, Тайрон…

Тайрон? Почему она вдруг подумала о нем, как о близком и дорогом человеке? Их плотская близость не сравнима с теми душевными порывами, которые испытывала подруга, рассказывая о своей любви. Диана не может любить Тайрона. Он саорг — венец творения, высшее существо, созданное богами. А она? Кто она? Всего лишь песчинка под его ногами, похожая на миллионы подобных песчинок. Она не может его любить. Она не позволит себе полюбить его, но будет испытывать бесконечную благодарность за все, что он сделал и продолжает делать для нее и Денни. Выволнит любую его просьбу, приказ, потому что только саорг дарить им надежду на будущее, где есть любовь, смех и жизнь, а не только промозглое, серое существование. А когда Тайрона привлечет другая песчинка, Диана просто откатится в сторону, уступая ей место, безропотно и с благодарностью. Отчего-то мысль о скорой возможной разлуке опечалила ее, и девушка запретила себе об этом думать.

Сайта жива, а значит, они успели. Подруга молода, сильна и любопытна, а главное — любит жизнь. Ей просто нужно найти новый смысл. Ох, хотя это вовсе непросто. Но они с Денни будут рядом и помогут ей справиться, окружать заботой и полюбят, как члена своей маленькой семьи. В конце концов, общее горе порой связывает души гораздо крепче родственных уз.

— Все будет хорошо! — твердо ответила подруге Диана. Она постаралась придать голосу уверенности, чтобы это чувство передалось все еще плачущей девушке. — Ты не одна, слышишь? У тебя теперь есть мы с Денни.

Сайта удивленно посмотрела на Ди.

— Но ведь я вам совсем чужая… — Сказанные Дианой слова достигли цели. Их услышали и даже попытались осмыслить, насколько это возможно в подобном состоянии. Но прогресс был на лицо.

— Ты единственная, кто не бросил нас в нашем горе, а мы не бросим тебя в твоем. Это меньшее из того, что мы с Денни можем сделать для тебя, — тихо ответила Диана.

— Спасибо, — глаза Сайты вновь заблестели, заполняясь слезами, но она упрямо смахнула их и через силу улыбнулась. Но тут ее взгляд наткнулся на саорга, стоящего за спиной Ди. Девушка в ужасе ахнула и попыталась закричать, но вышел лишь сдавленный хрип.

— Что? Что случилось? — обеспокоилась Диана, вглядываясь в побледневшее от страха лицо подруги.

— Саорг! За твоей спиной саорг! — наконец, нашла в себе силы произнести Сайта.

— Это Тайрон, — голос Ди прозвучал настолько ласково, с потрясающими нежными нотками, когда она произносила это имя, что подруга взглянула на нее удивленно. Так, словно та находилась не в своем уме. И девушке пришлось объяснить ей некоторые моменты. — Он спас нас с Денни, а теперь помогает мне спасти тебя.

— Но он саорг! — попыталась возразить Сайта, продолжая настойчиво цепляться за свой страх.

— Верить нужно не словам, а поступкам! — ответила ей Диана. — Разве ты еще не поняла этого? Ты сама все поймешь, как только мы заберем тебя отсюда.

Возможно, такой ответ был излишне жесток, но девушке не хотелось, чтобы подруга думала о Тайроне скверно, потому что сама она верила ему, доверяла, доверилась!

* * *

Саорга словно ударили под дых, когда он ощутил панический страх Сайты. Но даже столь неприятные эмоции девушки, были чисты. Они не отталкивали, а, наоборот, располагали к ней. Подруга Дианы оказалась такой же искренней, как и его женщина.

Тайрон уже осознал, что Ликерийская империя очень постаралась, чтобы в других мирах саоргов винили во всех бедах. На него смотрели, как на воплощение вселенского зла, хотя,(видят боги!) ни один саорг не совершил ничего, что было бы направлено во вред мыслящим расам. И все же, факт оставался фактом, самая необходимая саоргам раса — люди, искренне боялась их. Их боялись люди всех планет, кроме Ликерии.

Раскрывшийся новый факт лег частью большого пазла в копилку, где Тайрон собирал по кусочку всю доступную информацию. Будет что проанализировать на досуге.

Он улыбнулся Диане и в ответ получил такую же, ничем не замутненную улыбку от нее и настороженный взгляд, полный подозрений и недоверия, от Сайты. Тайрону понравилось, как маленькая хрупкая девушка встала на защиту большого и страшного саорга. Он упивался вкусом ее эмоций, гордился ею, восхищался и… отчаянно хотел. Хотел оказаться наедине с желанной женщиной, подмять под себя под себя и любить, любить, пока хриплые крики от чистого экстаза не вырвутся из сладкого рта его Дианы.

— Подождите меня в коридоре! — хрипло выдохнул он ей, отгоняя от себя дурманящие разум мысли.

Девушка послушно кивнула и, взяв Сайту за руку, вывела ее из комнаты. Дверь за ними захлопнулась, и Тайрон обернулся к ликерийцу. Самшит задрожал и отступил на несколько шагов, увидев в глазах саорга бушующее пламя. Смерть подступила так близко, что он практически почувствовал, как ее холодные и сильные, словно тиски, пальцы сдавливают горло.

— Пощадите… — сдавленно прошептал работорговец.

— А что ты можешь дать мне взамен, человек? — безэмоционально спросил Тайрон. Смотреть на трясущегося торговца было неприятно, зато отвратительный фон его чувств стал вполне терпимым. Очевидно, ужас что-то изменил в нем.

— Все что пожелает, мой господин саорг! Самшит все сделает! — ликериец хотел упасть на колени, но не посмел, наткнувшись на брезгливый взгляд Тайрона.

— Посмотрим, насколько высоко ты ценишь свою жалкую жизнь, — усмехнулся саорг, наблюдая, как темные волосы торговца на глазах покрывает седина.

— Ч-что? Что вы х-хотите? — заикаясь, прошептал Самшит.

— Я хочу, чтобы документы об освобождении трех… Нет, четырех, купленных мною рабов, были у меня уже завтра!

— Ч-четырех? Кто четвертый раб, господин?

— Гермор Зерт, бывший раб императора.

Торговец затрясся и все же бухнулся на колени. Так и пополз к саоргу, приговаривая быстро-быстро, словно произносил скороговорку:

— Умоляю вас, умоляю вас, высокий господин! Пощадите бедного, нищего торговца! Прошу вас, господин!

Тайрон предостерегающе выставил ладонь, и ликериец остановился. Саорг прислушался к его эмоциям. Там не было прежней обреченности. Значит, он правильно угадал, и пройдоха-торговец все же сможет ему помочь, пусть и не за один день.

— Ты смеешь меня просить, человек? — прищурился Тайрон, нагоняя на хитреца побольше страха.

— Об отсрочке! Всего лишь об отсрочке, мой господин! — заголосил Самшит. — Неделя! Я прошу всего одну неделю, и ваши рабы станут свободными гражданами Ликерийской империи!

— Три дня! — отчеканил саорг. — Я даю тебе три дня, торговец, и ни секундой больше. Если по истечении этого срока, необходимые документы не поступят, я вернусь сюда и сравняю твою лавку с землей. Правда, ты этого уже не увидишь.

Больше Тайрон не проронил ни слова, а, развернувшись, направился к выходу. Уже почти дойдя до дверей, он спиной почувствовал ликование ликерийца и усмехнулся. Три дня и Диана будет свободной.

* * *

Богатый событиями день плавно клонился к завершению, когда две женщины в сопровождении саорга переступили порог его покоев в императорском дворце.

— Диана! — закричал Денни, едва завидев ее в дверях, бросился к сестре.

— Господин мой, с мальчиком все в порядке, — распорядитель Тян низко поклонился Тайрону. — Могу ли я предложить вам ужин?

— На четверых.

Тайрон, даже не посмотрев на ликерийца, потрепал Денни по светлым вихрам и достал ксоник. Через пару секунд он уже тихо с кем-то разговаривал, глядя на заходящее светило Ликерии. Дворцовый слуга изчез также незаметно, как и появился.

— Денни, это моя подруга Сайта. Если бы не она, мы никогда не встретили бы Тайрона, — Диана представила девушку, стоящую с ней рядом и шокировано озирающуюся вокруг.

Мальчик выпустил сестру из объятий и широко улыбнулся Сайте.

— А ты еще красивее, чем тебя описала Ди. Но она девчонка! Ей простительно не разбираться в женской красоте, — неожиданно заявил ребенок, чем развеселил обеих девушек.

Диана с облегчением увидела, как из глаз подруги уходит грусть и обреченность, уступая место веселым искоркам. Ее бывшая соседка по комнате приосанилась и расправила.

— А ты, значит, разбираешься? — пытаясь сохранить серьезность, спросила Сайта.

— Тебе неприятно, что мужчина считает тебя красавицей? — хитро ответил ей Денни, и пока девушка соображала, что сказать на ошеломляюще непосредственную реплику ребенка, добавил: — Спасибо тебе, Сайта.

— Пожалуйста, — почти выдохнула она.

Отчего-то этот симпатичный мальчик, которому вряд ли было больше одиннадцати циклов, ее смущал. Возможно, взгляд у Денни был слишком серьезным, словно на нее смотрел не ребенок, а умудренный жизненным опытом муж. Как ни странно, но его вопрос разрядил обстановку, и позволил ей отрешиться от проблем, что терзали ее сердце последние несколько дней. Разве она не знала, что Диана права, и Вашто просто временно нужно тело хорошенькой рабыни, которое ему щедро позволила взять, влюбленная в него как кошка, госпожа Ракежа? Разумеется, знала и подруге верила. Глубоко в душе. Но признавать не хотела.

Почти год прошел с тех пор, как ненавистные саорги уничтожили ее планету. Погибли все, кто был хоть сколько-нибудь дорог Сайте, а ей самой пришлось выживать. Нет, не просто выживать — ей пришлось вгрызаться в жизнь, вонзаться в нее когтями, чтобы не упустить, зацепиться, остаться. Даже когда оказалась в рабстве, девушка не испытывала обреченности, потому что в ее сердце жила надежда. Надежда на то, что, как в старинных легендах ее родины, придет надежный мужчина и победит всех врагов, решит все проблемы и полюбит искренне, нежно, а она отдаст ему свое сердце.

Возможно, поэтому, когда господин Вашто, после суровых наказаний, голода и лишений, свалившихся на нее, проявил к ней сочувствие, она приняла его жалость… за любовь. Глупая, доверчивая дурочка! Почти сразу, после побега Дианы, торговец Самшит вызвал ее к себе. Он не кричал, не размахивал руками, обвиняя ее во всех грехах, а просто рассмеялся.

— Любви захотелось? — спросил ликериец. — Рабыням не положено любить. Они должны знать свое место и уметь подчиняться, и только тогда, возможно, чего-то добьются. Посмотри в окно! — вдруг приказал он.

От резкой смены интонации Сайта вздрогнула. Она пересекла комнату и посмотрела в окно. По дорожке шел господин Вашто. Ее любовник уходил прочь от дома Самшита и нес в руках объемную сумку. Позади него летела небольшая антигравитационная платформа, наполненная его вещами.

— Я выгнал его! — завизжал торговец. — Выгнал к бездне! И ты думаешь он хоть слово спросил о тебе? — ликериец подпрыгнул к девушке и заглянул ей в глаза. — Нет! Ему наплевать на тебя! Ему всегда было на тебя наплевать! Я мог бы сделать из тебя великую баядеру Ликерии, но твоя безмерная глупость выбрала другой путь — ты сгниешь, выполняя самую тяжелую работу! Пошла вон!

А потом ее били, привязав к длинной широкой лавке. Она теряла сознание, и тогда госпожа Ракежа оказывала тело Сайты водой, и ее снова били. Наступил момент, когда она перестала кричать и умолять своих палачей остановиться, потому что сорвала голос, а слезы перестали литься из ее глаз.

— Достаточно! В карцер ее! — словно сквозь вязкий, как кисель, туман, донесся приказ хозяина.

Ее бросили в тесную, темную комнатушку, которую в доме Самшита использовали дня наказаний, и закрыли тяжелую дверь. Сайта лежала на боку, поджав к животу колени, потому что вытянуть ноги в этом крошечном закутке не представлялось возможным. Где-то капала вода, пахло сыростью и затхлостью. Девушка старалась не прикасаться к осклизлым стенам своей израненной спиной. Боль пульсировала и терзала. Только рубцы на сердце болели гораздо больше, чем рубцы на спине. И слез не было. Наверное, она выплакала их еще там, на лавке, когда плеть терзала ее кожу. Перед глазами стояла ожившая картина, как наставник Вашто покидает дом Самшита. Он даже не обернулся, не посмотрел на окна. Хозяин прав — она доверчивая идиотка, и всем наплевать на жалкую рабыню с окраины галактики.

К утру боль в душе сменилась опустошенностью. Надежда умерла вместе с ее чувством, а впереди — лишь унылое недолгое существование. Домашние рабы Самшита, придерживая с двух сторон, вывели сайту из карцера. Кожные покровы подлечили на допотопном медбоксе, потом куда-то везли. Она долго сидела одна в темном помещении, пока не прибежала госпожа Ракежа. Наставница была напугана и крайне взволнована.

Сайта почти не слышала, что ей говорили, когда возвращали обратно в дом торговца. Разве это важно? Жизнь кончена, и никаких просветов в ней больше не будет.

Словно во сне она вошла в гостиную. Кто-то окликнул ее по имени. По имени. Ликерийцы предпочитали оставлять живой товар безликим, по крайней мере, торговцы. Девушка вздрогнула и подняла взгляд. Диана! Неужели ее старания оказались напрасными, и подруга вновь угодила в цепкие лапы Самшита? Нет, бывшая соседка ободряюще улыбнулась. Она вовсе не выглядела запуганной, а излучала уверенность. И тогда Сайта неуверенно произнесла:

— Ди…

Девушка все еще не верила, что Диана вернулась за ней. Не бросила, не оставила. Значит, есть в этой вселенной человек, которому не безразлична ее судьба! Есть. И когда подруга раскрыла объятья, Сайта уже не сомневалась, она бросилась ей на встречу. А потом ее словно прорвало. Вместе со слезами выходило отчаянье, что лежало у Сайты на сердце все это время. Она не одна, не одна, не одна… Боль уходила. Точнее, это была уже не боль, а скорее печаль по утраченным чувствам и обида на себя за доверчивость.

Диана шептала ей самые главные слова, о том, что будет рядом, о том, что теперь у нее есть Ди и Денни. Фактически, подруга принимала ее в свою крошечную семью. Разве так бывает? Радость вперемешку с благодарностью затопили все внутри. Не хватало слов, чтобы выразить все, что она почувствовала в тот момент. Лишь тот, кто долгие циклы был одинок и лишен родного тепла сможет понять ее состояние. Сайта не видела Денни, но уже сейчас, заочно приняла и полюбила его всем сердцем. Она никогда не предаст свою новую маленькую семью.

— Спасибо, — прошептала девушка, и, хотя не хотела плакать, глаза вновь заволокло слезами, которые пришлось смахнуть, чтобы не омрачать столь счастливый для нее момент.

Но, как только Сайта подняла взгляд, за спиной подруги она увидела ЕГО! Саорга! Боги, сжальтесь над ее израненной душой! Саорг — самое страшное из зол, спокойно стоял рядом с Ди, и та его нисколько не опасалось. Наоборот, казалось, что подруга доверяет ему, своему новому хозяину и господину и вполне довольна таким стечением обстоятельств.

«Верить нужно не словам, а поступкам!» — сказала ей Ди.

«Все верно. Все верно, дорогая подруга, сестра моя, — с грустью подумала Сайта. — Но как же хочется, чтобы чувства были взаимными. Любовь слепа. Ты просто закрываешь глаза и идешь туда, куда ведут тебя чувства. Мечтаешь, что окажешься в счастливом, красивейшем месте, а оказываешь на краю пропасти».

Перед тем, как выйти из гостиной ненавистного торговца, Сайта еще раз посмотрела на саорга. Тайрон, так, кажется, представила его Ди, не обращал не нее внимания. Его взгляд был прикован к Диане, и столько в нем плескалось нежности и заботы, что девушка невольно улыбнулась. Возможно, эти саорги не так уж и плохи, как о них говорят, и подруге повезет больше, чем ей. По крайней мере, она от всего сердца ей желала этого.

* * *

— Все твои сведения подтвердились, сын. — на экране ксоника Асмус Кларк устало потер седеющие виски. — Ведутся переговоры, но Содружество готово идти на контакт с Саоргом.

— Сегодня напали на Диану и тяжело ранили Ская. Сколько мне еще держать паузу? — Тайрон не мог говорить спокойно, когда речь шла о жизни его женщины.

— Три дня. Три дня, сын, и я, уладив вопросы, прибуду на Ликерию. Сохраняй нейтралитет и видимость исполнения пунктов договора.

— Хорошо. Три дня. — Он вдруг подумал, что через три дня в его руках будет документ, подтверждающий освобождение Дианы из рабства. Стоило представить, как радостно заблестят глаза девушки, как вокруг словно стало светлее.

— Для того, чтобы расторгнуть договор, по которому саорги жили много лет, требуются весомые аргументы. Они у меня будут, но нужно еще немного времени.

Тайрон лишь кивнул в ответ. У него накопилось много вопросов. На некоторые он не знал ответов, а о чем-то догадывался, хотя и не имел целостной картины.

— Что-нибудь удалось узнать о виссонах? — Тайрон говорил тихо, он видел, как радуется Денни, что-то рассказывая двум прелестным девушкам. А те нежно улыбаются в ответ мальчику. Такая уютная, почти домашняя картина, от которой на душе у саорга становилось тепло.

— Ликерийцы вели в этом направлении научные разработки. Содружество располагает сведениями, что империя добилась в данном вопросе определенных успехов, но что-то пошло не так. Опыты прекратили. — Саорг смотрел на сына, на лице которого блуждала шальная, счастливая улыбка, и искренне радовался за него. Маленькая женщина-седнианка, почти еще девочка, но отважная и смелая, наполнила душу Тайрона, как когда-то его душу наполнила Толла.

— Что? — вдруг спросил сын, фокусируя свой взгляд на родителе. — Ты что-то говорил об опытах. Почему их прекратили?

— Этого не знает никто. Даже дотошные аскеды, проанализировав ситуацию, не смогли дать вразумительного ответа.

— Мне кажется, я знаю ответ.

Асмус напрягся и подался вперед.

— Говори! — он почти рычал от нетерпения.

— Вся физика виссонов основана на линейности биополей, отец. Единственный ученый, который занимался этой темой — Гермор Зерт.

— Это так. Но он погиб десятилетие назад, когда проводил опыт с виссоном, проверяя свою нелепую гипотезу о их разумности, — отмахнулся Асмус.

— Сегодня, благодаря моей Диане, я приобрел нового раба. Он ликериец и его имя Гермор Зерт.

Отец побледнел и Тайрон не на шутку встревожился.

— Он жив? — тихо спросил Асмус.

— Ему сильно досталось, но Дарг уверяет, что жизнь старика вне опасности. Но, не кажется ли тебе, отец, что судьбу ученого ты воспринимаешь излишне близко?

— Это не просто ученый, Тай. Гермор Зерт — родной дядя твоей матери и единственный ее родственник. Мы с Толлой давно оплакали его нелепую смерть. Но известие о его чудесном воскрешении ее порадует.

— Он очень слаб. Хотя, это действительно чудо, что Зерт еще жив. Сам того не зная, я случайно выкупил у работорговцев своего родственника! — покачал головой Тайрон.

— У тех, кого ведет божественная сила, сын, случайностей не бывает.

Разумеется. Об этом не раз говорили в академии. Более того, это основной постулат учения саоргов. Всегда нужно обращать внимание на любые мелочи, ибо случайностей не бывает. И вот теперь, он совсем выпустил из виду такой важный факт. Покупка Ди тоже предопределена, ведь девушка — его пара, истинная. Денни еще слишком мал, но саорг не сомневался, что со своей смекалкой и любознательностью, мальчишка со временем многого добьется. Теперь оказывается, что гениальный ученый, отец и родоначальник учения о виссонах, приходится ему родственником. Какие еще сюрпризы преподнесет мироздание? Странная догадка мелькнула в голове.

— По просьбе Дианы, я приобрел еще одну рабыню, отец… — договаривать он не стал. Мужчины переглянулись и поняли друг друга без слов.

— Я постараюсь, чтобы он прилетел со мной, не смотря на то, что это сложная задача, — после некоторой паузы, наконец, изрек Асмус.

Двери в покои приоткрылись, и в щель просочился лысый распорядитель.

— Господин, — пропел он, — прикажете подавать ужин?

— Подавай, — позволил саорг, и в зал стали входить слуги с наполненными едой подносами.

— Да, продлят твои дни боги, отец! — Тайрон поспешил попрощаться с родителем, ибо их разговор не терпел лишних ушей.

— Береги себя, сын! — ответил Асмус и первым разорвал связь.

Глава 21

Ужин прошел странно. Стоило Тайрону сесть за стол, как Сайта замолчала, замкнувшись в себе. Даже смешные реплики Денни не веселили ее. Диана, признаться, так вымоталась, что почти не чувствовала вкуса пищи. Девушка была бы рада просто довериться саоргу, но почему-то обстоятельства складывались так, что она все время оказывалась в центре каких-либо событий. Причем, таких, мимо которых не прошла бы ни за что на свете. Сейчас, не смотря на усталость, Ди с радостью смотрела на тех, с кем делила стол, с кем могла бы разделить все, что угодно. Семья. Ее маленькая семья собралась за ужином, и все проблемы на время позабылись.

Она первая вышла из-за стола, когда заметила, что подруга отложила приборы. Сайта все еще казалась бледной и вздрагивала всякий раз, как Тайрон начинал говорить. Диана очень надеялась, что она привыкнет и быстро поймет, какой саорг великодушный и добрый, перестанет его бояться и ненавидеть.

— Идем, я дам тебе одежду и покажу, где можно привести себя в порядок.

Девушки вышли в смежные покои, которые теперь Денни будет делить с Сайтой. Мальчик не возражал, а наоборот радовался такой перспективе, ведь за всю жизнь он никогда не оставался один, кроме дней, проведенных в доме торговца. Но об этом он предпочитал не вспоминать и не думать.

— Рассказывай! — велел Тайрон, когда девушки вышли.

— Что? — захлопал глазами Денни.

— Я же чувствую, что у тебя есть о чем мне рассказать, — саорг хитро прищурился и мальчик улыбнулся.

Ну, конечно! Тайрон ведь герой! Он и сам хотел все рассказать ему так, чтобы не услышала сестра. Мужской, серьезный разговор не терпит женских ушей. И Денни, прижав к себе кролика, принялся подробно рассказывать о неизвестных.

По мере того, как ребенок описывал все произошедшее, взгляд Тайрона темнел и темнел, пока в глазах не вспыхнуло пламя. Он был в бешенстве. Невелус посмел напасть на дорогих ему людей на его же территории. Жаль, что обещание, данное отцу, связывало ему руки. Всего лишь три дня. Три дня и император поплатится за все.

— Ух, ты ж! — восхитился паренек. — У тебя глаза, как факелы на доме старейшины! А меня научишь так делать?

Слова мальчика позабавили саорга. Надо же, любой ликериец уже давно бы дрожал от страха, а Денни… За Денни он теперь несет ответственность и вырастит из него настоящего воина. А все задатки для этого в нем есть. Не хватает лишь мастерства и обучения. Тайрон рассмеялся, и злость ушла. Как быстро Диана и ее брат уравновешивали его силу, не давали вырваться на волю ее разрушающей стороне, на корню заглушали вспыхивающую агрессию. Может быть, зря совет Саорга рекомендует для наделенных силой одиночество? Никакая медитация так не успокаивает, как общение с дорогими сердцу людьми.

— Боюсь, у тебя так не получится. Не в каждом саорге просыпается сила, в людях же ее нет. Будь иначе, она сожгла бы человека заживо, — ответил Тайрон, когда отсмеялся.

— Ты же сейчас не физическую силу имел в виду? — в глазах ребенка горели азарт и предвкушение. Денни искренне ждал чуда, и саорг не мог ему не дать этого.

Он взял со стола чашку и пристально на нее посмотрел. Мгновение и она испарилась под ликующий вопль мальчика. А вот с восстановлением материи Тайрон практиковался лишь однажды. Саорг сосредоточился, но ничего не вышло. Он перебирал в памяти события того момента. Диана находилась рядом. Тогда Тайрон чувствовал ее нежность, ее эмоции, ее близость и это вдохновляло его, делало всемогущим и непобедимым. Под его пристальным взглядом молекулы хрупкого фарфора вставали на надлежащие им места, а на ладони вырастала, словно из воздуха, распыленная им чашка.

— Ничего себе! — закричал Денни и, опустив кролика на пол, бросился на шею саоргу. — Я о таком только в книжках читал! Ты добрый волшебник, да?

— Вряд ли добрый, — улыбнулся Тайрон. Он не ожидал от мальчика такой бури эмоций. Поток чуть не снес его, заставив на секунду зажмуриться от удовольствия. И сейчас саорг растерянно поглаживал по спине обнимающего его ребенка. — Но тебе не стоит меня бояться. Никогда. Большая сила — большая ответственность.

— Мы с Дианкой любили бы тебя, даже если бы у тебя не было силы! — отстранившись, серьезно сказал Денни. У саорга защипало в глазах. Мужчины не плачут. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Наверное. Чтобы скрыть столь бурное проявление своих эмоций, Тайрон снова обнял мальчика.

— Значит, говоришь, что сапоги у них были, как у гвардейцев императора? — спросил он, переводя тему.

— Точно такие же были на тех военных, которые стояли у классной комнаты, куда мы ходили утром, — подтвердил ребенок.

Странно. Сначала нападение на Диану, потом попытка похищения Денни. И столь очевидные приметы, словно нападавшие и похитители пытались подчеркнуть свое отношение к императору. Похоже, в игру вступила третья, пока еще ему неизвестная сторона, которая хочет иметь рычаги давления на саорга, прощупывает его слабые стороны. Возможно, не вступись Скай, Диану тоже бы просто похитили. В том, что нападающему нужен он, а не седнианцы, Тайрон не сомневался.

— Только… Давай Дианке ничего не скажем? — вывел его из задумчивости мальчик. Саорг и сам не хотел лишний раз расстраивать Ди. По крайней мере, до тех пор, пока сам не разберется в этом вопросе.

— Тогда от сестры ни на шаг, а меня слушать беспрекословно. Это понятно?

— Понятно, — ответил Денни, сползая с колен Тайрона. Он сгреб кролика и нехотя направился в свою комнату.

Саорг, глядя на удаляющегося паренька, улыбался. Определенно, одиночество не самый удачный способ для того, чтобы удержать силу. Она вообще спит, когда о ней не думаешь, а с Дианой и Денни Тайрон забывал обо всем.

Ксоник запищал. Пришел отчет от доктора. Состояние Зерта оставалось стабильно плохим, но старик боролся, и Дарг уверял, что через пару дней он сможет пообщаться с саоргами. Аскеды восстанавливались быстро, поэтому Скай, с его ускоренной регенерацией, будет в строю уже завтра к вечеру. Что ж, придется отложить все дела. В конце концов, жизнь дорогих сердцу людей дороже политики всей галактики. Хотя, что там Невелус говорил про дворцовые развлечения? Саорг, безусловно, посетит их, только вместе с Дианой и Денни. Так они будут у всех на виду, и он сможет присмотреть за ними.

Внезапная идея пришлась ему по душе. Тайрон оглядел покои, но нигде не увидел Дианы. Вызвав слуг, чтобы убрали со стола, он направился в душ. Даже для саорга день выдался слишком суетным и утомительным. Горячие струи врезались в тело, расслабляя каждую мышцу. Пар клубами окутывал мощную фигуру. А мужчина улыбался. Слишком светло и хорошо было у него на душе в этот поздний час. Хотелось, чтобы мгновения неги не заканчивались.

Вместе с силой приходила боль. Саоргов учили с ней бороться, противостоять, загоняя вглубь себя. Бороться, всегда бороться. Вечный поединок, в котором проиграть нельзя, иначе ты будешь корчиться на холодном полу, обливаясь потом, и молить, молить всех богов, чтобы мука быстрее закончилась. Чем дольше ты противостоишь боли, тем больше она вызывает ярости в тебе. А ярость, агрессия, вспышки гнева будят дремлющую внутри силу. Замкнутый круг, разорвать который на время помогали лишь медитации. Конечно, со временем ко всему привыкаешь, но привыкнуть не значит не чувствовать.

Тайрон с удивлением подумал о том, что за последние дни сила приходила к нему не раз. Более того, он с легкостью мог вызвать ее сам, мог управлять ею, повелевать. Но боли больше не чувствовал. Точнее, чувствовал, но вовсе не боль. То, что саорг испытывал к Диане, питало его дар. Сила урчала от удовольствия и ластилась как котенок, выполняя любую его прихоть. И это было приятно, но не так, как держать в объятьях Ди, сминать поцелуями ее сладкие губы, смущать смелыми ласками и слышать бесконечные стоны удовольствия. Каждый миг, проведенный с нею, делал его счастливым. Время остановилось.

Саорг не смог бы сказать, сколько он простоял здесь, упиваясь своими ощущениями, думая и расставляя приоритеты. Тайрон не рассчитывал застать Диану бодрствующей. Стол давно убрали, свет потушили, оставив лишь мерцающие ночники. Девушка наверняка слишком устала за день. Все о чем он мечтал, это упасть рядом с ней в кровать и прижать к себе теплое, родное тело, вдохнуть ее неподражаемый аромат и забыться недолгим, счастливым сном. Поэтому был удивлен, когда услышал тихий всплеск воды.

Обернувшись на звук, Тайрон замер, не поверив глазам. На переливающейся в лунном свете глади воды лежала Диана. Девушка была обнажена и почти не шевелилась, позволяя волнам удерживать ее и качать. Словно сказочное создание, богиня, спустившаяся с небес, она казалась нереальной, словно прекрасное видение.

Почти бесшумно он скользнул в бассейн и уже через секунду вынырнул около нее. Девушка взвизгнула и забарахталась, когда саорг притянул ее к себе, но быстро успокоилась.

— Ты напугал меня, Тайрон! — воскликнула Диана и ему в лицо полетела россыпь брызг.

Девчонка посмела напасть на саорга! Подобная дерзость не сошла бы с рук даже императору! Он приподнял девушку, чтобы дотянуться до ее губ, но Диана опередила его. Обвив шею руками, первая поцеловала Тайрона. Боги! Находиться рядом с этой женщиной — высшее наслаждение, но как же приятно ощущать ее тело каждой клеткой своего! Саорг чувствовал как мягкие вершинки небольших грудей, с затвердевшими от прохладной воды сосками, трутся о литые мышцы его груди. Как мягкий живот Ди прижимается к его. Как отчаянно стучит ее сердце, и какой бесконечно смелой она ощущает себя в это мгновение.

Его неопытная девочка хотела быть для него желанной. Неужели она не знает, не чувствует, что делает с ним ее близость? Тайрон приподнял девушку, обхватив ладонями упругую попку. Диана послушно обвила его ногами и замерла. Она не могла не почувствовать силу его желания. Нежный румянец окрасил ее щеки, и Ди поспешила спрятать лицо на его груди.

Горячее дыхание девушки обжигало кожу, но это не шло ни в какое сравнение с тем жаром, что сжигал изнутри.

— Трусишь? — хрипло спросил саорг. Пока еще у него хватило бы выдержки, чтобы дать девочке отдохнуть сегодня. Пока. Но терпение не безгранично. Слишком сладко ощущать ее так близко, вдыхать запах волос, чувствовать, как дрожит в его руках податливое, хрупкое тело.

— Нет! — вскинув голову, выпалила Диана. — Я ждала тебя!

— Нет? — саорг улыбался, заглядывая в ее глаза. Там, в глубине ясных, синих озер плескалось желание, по силе не уступающее его собственному.

— Нет… — покачала головой девушка.

Больше сомнений не было. Обрушившийся на губы Дианы поцелуй больше не был нежным. Он звал, искушал, подчинял и сжигал. Девушка плавилась от каждого прикосновения, не смотря на холодную воду, которая не остужала, а еще больше воспламеняла их тела. Хриплые стоны, звучащие в унисон, отражались от стен, и их еще долго повторяло эхо, словно хотело рассказать всем о бушующей страсти.

— Ты моя! — рыкнул Тайрон. Лишь об этом он мог думать сейчас.

— Я твоя! — послушно откликнулась Диана, еще теснее прижимаясь к нему.

Она вздрагивала от каждого жгучего как укус поцелуя, от каждого движения языка на своей коже, терлась об него как безумная. И все равно, все равно ей было этого мало. Хотелось еще больше Тайрона, всего, без остатка, навечно, чтобы слиться с ним в одно целое и больше никогда не расставаться.

Диана громко всхлипнула, когда спиной почувствовала холодный камень бортика. Девушка уже плохо понимала, где она находится. Только близость Тайрона была важна в эту минуту. И когда горячие поцелуи стали спускаться ниже по шее, по груди, она выгнулась и застонала, не в силах иначе выразить тот упоительный восторг, который дарили губы саорга.

Настойчивый язык воспламенял кожу живота, рисуя на нем немыслимые узоры. Диана почти заплакала, когда Тайрон слегка отстранился лишь затем, чтобы развести ее ноги и найти своему рту другое, грешное, постыдное, но такое сладкое применение. «О, Боги! Нет! Нет!» — кричали остатки ее разума, но их уже никто не слышал с того момента, как настойчивые губы мужчины коснулись ее там. Ощущения настолько ошеломили, что на какое-то время девушка забыла, как нужно дышать. Горячая волна, поднималась оттуда, где сейчас целовал ее Тайрон, и растекалась по всему телу, заставляя Диану корчиться и извиваться.

Казалось, что она рассыпается на сотни сладких маленьких кусочков, и нет ощущения лучше. Казалось, пока Тайрон медленно, тягуче медленно не наполнил ее собой.

— Еще! Быстрее! — шептала она в нетерпении.

Лицо саорга осветила победная улыбка, но подчиняться ее просьбе он не спешил. Движения чуть ускорились, но не достаточно, для того, чтобы вспышка удовольствия пронзила девушку. Диана ерзала, обвивала ногами его талию, но никак не могла получить желаемое.

— Тайрон! — возмущенно выкрикнула она.

— Я весь твой, моя Ди! — выдохнул мужчина, сминая ее губы.

Несколько глубоких, быстрых толчков и девушка зашлась в неистовом крике, распахнув глаза и вздрагивая всем телом. Диана слышала, как хрипло застонал Тайрон, как вспышка удовольствия исказила его лицо, сделав еще более прекрасным. Если любовь такая, то ради нее стоит не только жить, но и умереть.

* * *

— Ситуация выходит из-под контроля. Ты не собираешься сообщить о том, что здесь происходит? — шептала девушка.

— Из-под контроля? — хмыкнул мужчина. — О чем ты говоришь сестричка? Сейчас, когда два хищника в одной клетке готовы перегрызть друг другу глотки, ты предлагаешь мне отдать все лавры Содружеству? А ты не забыла, милая, по чьей вине погибли наши родители?

— По чьей вине? — вскипела его собеседница. Шепот стал отчетливее и злее. — А ты не забыл, братец, кто первым на кого напал? Они просто защищались! Они защищали свои семьи от… от таких, какими были наши родители. Да, их корабль взорвался, и они погибли, но сколько жизней перед этим забрали? А когда нашли нас, то не убили, не надругались и даже не сделали нас рабами! Просто тебе среди них пришлось прожить всего два года, а я жила там десять лет! Десять лет, Ригли! Они заботились обо мне, они заменили мне семью! А ошейник, ненавистный ошейник одел мне лишь император! Тот самый, кто послал на смерть наших родителей! Кто заставил их убивать ни в чем неповинных людей, которых ты сейчас собираешься предать…

— Заткнись, Дара! Ты прекрасно знаешь, что ошейник лишь временная мера! И сейчас ты обязана подыграть мне, ради нашего счастья! — разговор продолжался на повышенных тонах!

— Нашего счастья? Ригли, очнись! Проснись, открой глаза и осмотрись вокруг. Кто здесь счастлив? В Содружестве я была свободна, а здесь всего лишь раба, у которой нет голоса. Но даже если бы вернула свой титул, я все равно не стала бы свободной. Здесь все друг друга бояться. Этот страх сжигает их изнутри, заставляет совершать отвратительные поступки. И больше всех боится, знаешь кто? — девушка впилась взглядом в глаза брата.

— Кто? — на автомате выпалил тот.

— Сам император и его условно обожаемая супруга! Те самые хищники, которые так удачно передрались! — Дара топнула ножкой. — Только вот кому это выгодно? Содружеству? Что ты задумал, Ригли? Утвержденный план был другим.

— Милая, не забивай свою хорошенькую головку политикой. — Ригли успокоился и шагнул к сестре. Он прижал ее к себе, и Дара доверчиво склонила голову на грудь брата. — Просто потерпи еще немного и доиграй свои роль до конца. Обещаю, он уже близок.

— Значит, не посвятишь меня в свои планы, брат? — тихо прошептала девушка.

— Порой огромная партия может расстроиться всего из-за одного вскользь брошенного слова. Тайная миссия любит тишину, Дара. Скоро ты будешь не рабыней, а самой могущественной женщиной великой империи!

— Ох, Ригли! Я бы хотела просто вернуться на Патами и наслаждаться обычной жизнью, без всей этой дворцовой мишуры, — вздохнула она.

— Потерпи сестренка. Скоро ты сможешь делать все, что пожелаешь и даже больше. А хочешь, Патами вся будет принадлежать тебе со всеми ее десятью спутниками?

— Вся планета мне одной? — удивилась девушка.

— Что там планета. Тебе будут принадлежать десятки планет! — улыбнулся ей брат. — Но сейчас, мне нужна твоя помощь. Очаруй саорга, отвлеки так, чтобы он забыл про все. Даже про свою седнианку!

— Но… — девушка растерянно захлопала глазами.

— Тс-с-с-с! — Ригли приложил к ее губам палец, заставляя замолчать. — Все вопросы потом. Делай, как я тебе сказал, и очень скоро все твои желания сбудутся! Мне пора, сестренка! — Советник императора поцеловал макушку Дары и, отстранив ее, исчез в одном из боковых коридоров.

— «Делай, как я тебе сказал…» — скривилась девушка, передразнивая брата, и показала вслед ему язык. — Не нужны мне десятки планет, и власть не нужна… Нужен только Шаен, а он станет считать меня предательницей…

Дара тяжело вздохнула и тоже побрела по одному из коридоров. В последнее время Невелус слишком воспылал страстью к ней. Наверняка, уже послал за ней слуг. Боги, когда же все это кончится? Дара не знала, что задумал Ригли, но у нее давно был собственный план, главный пункт которого — обязательно стать счастливой, не смотря ни на что.

* * *

Намина не находила себе места. Вопреки ее ожиданиям, Невелус не послал за ней ни через час, ни через два после того, как закончил развлекаться с этой несносной девчонкой. Да, Дара бесспорно хороша в постели. Но не настолько, чтобы из-за нее рушить свою устоявшуюся жизнь. Хочет попробовать свои силы с саоргом? Что ж, пусть пробует. В любом случае, это уберет девчонку с императорского пути, а со всем остальным Намина разберется сама. Не впервой.

Ригли ушел давно, и от него до сих пор не было никаких известий. За него императрица переживала. Искренне. Хоть и гнала от себя подобные мысли, ибо любовь делает женщину слабой, а ей сейчас нужно быть сильной. Сильной, как никогда. Единственный человек, ради которого стоило жить, бороться и умереть — Натан, ее сын. И если ради него нужно будет перегрызть Ригли горло, она, не задумываясь, сделает это. Но станет молить всех богов, чтобы ничего подобного не произошло. Слишком тяжелый удар для нее.

Намина металась по гостиной, словно запертая в клетку тигрица. Скудных обрывков информации, приносимых служанками, было явно недостаточно. Она понимала, что пришло время действовать. Понимала, но боялась, и только мысль о сыне подогревала в ней решимость.

С тихим шипением открылся тайный ход, и императрица обернулась, встречая любовника сияющей улыбкой. Женщина расстаралась, надев для него свое лучшее платье и драгоценности. У нее в кои-то веки появилось на это время. За государственными делами Намина порой забывала, что в жизни, кроме долга и борьбы, есть еще и простые удовольствия.

— Ригли, милый! — она протянула к нему руки, и мужчина медленно, с удовольствием облобызал каждый пальчик, лаская кожу языкам. От его действий, горячая волна похоти затопила тело императрицы, сосредоточившись внизу живота. Намина поспешила высвободить ладони. У них еще будет время, предаться плотским радостям, а пока ее, прежде всего, интересовали детали их плана.

— Моя королева! — с придыханием прошептал советник мужа и одарил ее таким взглядом, от которого кровь прилила к ее щекам.

— Рассказывай! — тоном, не терпящим возражений, приказала Намина.

— К сожалению, пока мне нечем вас порадовать. Девчонка жива и находится у саорга, с мальчишкой дело обстоит также, — откашлявшись, произнес Ригли.

— Ка-а-ак? — ахнула императрица. — Но… Ты же общел… Уверял меня… И…

Пожалуй, впервые в жизни ей нечего было сказать. Их общий план, ее план начался с двух провалов. Мысли роились у нее в голове, и Намина совершенно не представляла, какую маску ей сейчас выбрать, чтобы не позволить любовнику усомниться в себе. Но он поспешил разъяснить ситуацию.

— Спокойнее, дорогая. — Мужчина подошел и, обняв за талию, горячо зашептал с ушко, украшенное бесценной бриллиантовой сережкой. — Ничего страшного не произошло. Наоборот, ситуация складывается, как нельзя лучше.

— Но у нас нет ни единого козыря! — возразила Намина.

— Небольшой козырь у нас все-таки есть, — усмехнулся Ригли и ущипнул императрицу за упругий зад. — Дело в том, что саорг знает о покушении на рабыню…

— Он еще и все знает… — простонала женщина.

— Определенно, знает, но далеко не все! Саорг думает, что покушение на седнианку спланировал Невелус, заподозрив, что Тайрон слишком много узнал о настоящем положении дел. А о том, что хотели выкрасть и мальчика — не знает вовсе.

— Допустим, он злится на мужа, что нам это дает?

— В отношении саорга, почти ничего. Но Невелусу уже донесли о произошедшем, и он испугался!

— И? — поторопила Ригли императрица.

— А страх, моя дорогая, порождает суетливость, а значит — ошибки и поспешно принятые решения. Например, сегодня император пригласил саорга к ужину. От подобных, настойчивых приглашений не отказываются. И, как ты понимаешь, Тайрон придет, но не один. Девчонку с Седны он возьмет с собой.

— А вдруг не возьмет? — забеспокоилась Намина. Она уже смекнула, к чему клонит любовник. Почти все проблемы знати решались не в тихих коридорах, а там, где никто ничего не заподозрит из-за большого числа свидетелей.

— Возьмет. Его верный аскед, который охранял рабыню, был сегодня тяжело ранен. А саорг запал на нее и больше не доверит никому, поэтому возьмет с собой.

— Но как нам это поможет шантажировать Тайрона?

— Зачем шантажировать, когда можно просто устранить? — мужчина хищно улыбнулся.

— В своем ли ты уме, Ригли? Саорги практически не уязвимы!

— Нами, малышка, любое существо можно убить, если знать как. Полагаешь, саорги просто так держат аскедов при себе, поддерживая с ними дружбу? Нет, дорогая. Кровь аскеда безвредна для тебя и меня, а вот для носителя силы — смерть! Правда, для этого она должна попасть в кровь саорга.

— И где мы возьмем кровь аскеда, любимый? — ехидно поинтересовалась женщина, отталкивая любовника от себя. Надо же, выдумал! Кровь аскеда! Словно их в Ликерии пруд пруди!

— Ты не слушала меня, дорогая! Скай — аскед, приближенный к Тайрону, был сегодня ранен. Очень тяжело. И крови он потерял тоже много. — Ригли потряс небольшим флакончиком прямо перед носом изумленной императрицы. — Дело за малым, убить саорга на глазах императора, обвинить в этом рабыню-седнианку, которая сделает это… из банальной ревности. Уяснила?

— Разумеется, милый! — зеленые кошачьи глаза хищно блеснули. — Возьму малышку под свое теплое крылышко. На время ужина. Последнего ужина в ее жалкой жизни!

Пожалуй, избавиться от седнианки будет еще приятнее, чем убрать с дороги Дару. Именно с появлением девчонки начались все ее неприятности. А уж потом, пока император будет объясняться с саоргами и налаживать новые отношения, она не растеряется. Переворот власти? Больше он Намину не пугал.

— Поцелуй меня, Ригли! На удачу! — попросила императрица, и мужчина впился в ее рот хищным, собственническим поцелуем.

Глава 22

Асмус Кларк уже битый час сидел в огромном зале, где заседал Большой совет Содружества в полном составе. Саорг обводил собравшихся внимательным взглядом, прислушивался к обсуждению и искренне недоумевал, отчего их расе никогда не приходило в голову исследовать данный сектор галактики. А ответ был простым. Саорги считали, что территории принадлежат союзникам, то есть ликерийцам, и относились с уважением к другому государству.

Огромный каменный зал когда-то был частью храма. Люди верили в богов, наделяя их силой и разумом, прося защиты и мудрости. Саорги же верили лишь в силу и разум. Правда, иногда взывали к ним, как к живым существам. Получается, не так уж они и отличаются друг от друга. Любое существо во вселенной хочет быть счастливым. Жаль, что счастье каждый рисует себе по-разному.

— Уважаемый Асмус! — произнес председатель совета Берг Сонал. — Мы безмерно польщены, а еще больше — удивлены вниманием саоргов к Содружеству.

Еще бы. Появление кораблей аскедов в этом секторе вызвало панику в рядах оппозиции Ликерии. К Валиде были стянуты все военные силы, которыми располагало Содружество, и, надо признать, немалые. Только, что могло оружие людей против аппаратов, созданных саоргами? Все равно, что потыкать зубочисткой с металлическую бочку.

Когда люди поняли, что атаковать их никто не собирается, наступило удивленное затишье. Члены Содружества недоумевали, саорги же выжидали и попутно изучали будущего возможного партнера. Надо признать, эти люди нравились Асмусу намного больше ликерийцев. Он не испытывал отвращения всякий раз, как кто-то из совета раскрывал рот. Эмоции людей, хоть и сплетались в разномастный клубок, но явного отторжения не вызывали.

Вот и сейчас, человек по имени Берг Сонал испытывал противоречивые чувства к собеседнику. Да и разве можно назвать собеседником того, кто практически все время молчит? А паузы Кларк держать умел. Этому учит саорга академия, а, в последствии, и вся жизнь. Если есть время на раздумья, нужно использовать его. Всегда. Особенно, когда на кону чьи-то судьбы.

Берг Сонал саоргу нравился. Это был рослый, пожилой мужчина, с открытым лицом и мудрыми глазами. Высокий лоб заканчивался залысинами, переходящими в редкие седые волосы, зачесанные назад. Но, несмотря на мнимую открытость, председатель совета явно был не так прост. Берг принадлежал той породе людей, которая на любой случай предпочитает иметь козырь в рукаве или, как вариант, тайный подземный ход для отступления. Определенно, ум и хитрость смешались в этом человеке, а вот подлости Асмус в нем не чувствовал.

Мужчина в который раз уже промакивал большим платком стремительно потеющий лоб, хотя в помещении было скорее прохладно. Саоргу доставляло удовольствие наблюдать, как внутри человека страх борется с любопытством. И последнее побеждает.

Тайрон рассказывал, что люди иных планет считают его расу абсолютным злом, которого боятся, перед которым трепещут. Но если зло все же приходит к вам и по какой-то причине не происходит ничего дурного, то это вселяет надежду. Да, именно надежду. Как бы ни было скверно человеку, он всегда надеется на лучшее.

— Мы собрали Большой совет в полном составе, понадеявшись, что вы прибыли с миром и готовы вести диалог с нами, — наконец изрек председатель.

— О мире пока говорить рано, — ответил Асмус. — Но время разговоров пришло. Теперь все будет зависеть от того, насколько откровенно мы поговорим. Вы понимаете меня?

Саорг приподнял брови и взглянул на собеседника. Он видел, как человеку хочется развернуться, приподнять мантию и припустить прочь из зала совета. Но Сонал взял себя в руки и даже наскреб храбрости, чтобы взглянуть в глаза Асмусу. Ненадолго. Буквально на секунду. Но эта секунда сказала саоргу о многом. Ликерийцы не смотрели в глаза никогда, никому и ни при каких обстоятельствах.

— Я понимаю Вас, — ответил человек. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Капля пота стекла по виску, но Берг стоял, потому что от него сейчас зависели не только судьбы людей, но и жизнь вообще.

— Тогда, приступим! — Асмус, расположившийся в предложенном кресле, как дома, кивнул стоящему мужчине на соседнее. Сонал присел на краешек бархатного сидения. За малейшим их движением пристально следил каждый находящийся в этом зале.

— Я слушаю Вас, — сказал председатель, не поднимая на саорга глаз. То, что человек принципиально не называл Асмуса «господином», как это было принято в Ликерии, импонировало Кларку.

— Я пришел, чтобы развеять миф о причастности саоргов к гибели ваших планет! — произнес он, и вот теперь собеседник не мигая уставился на него ошарашенным взглядом.

— Как такое может быть? — воскликнул Берг. — Каждый из нас был свидетелем бесчинств саоргов!

— Порой, чтобы спасти большинство, приходится жертвовать малым, — философски изрек саорг.

— Ложь!

— Мы не потерпим…

— Доказательства!

Лавину прорвало. Люди вскакивали со своих мест и выкрикивали обвинения, накопившиеся у каждого. Каждый хотел предъявить счет.

— Доказательства? — саорг сказал это тихо, но его вопрос расслышали все, а потом Кларк усмехнулся, и наступила тишина. — У меня есть доказательства.

Два аскеда внесли в зал крупный кристалл для просмотра голографической хроники. Лишь подобные кадры, запечатленные самой природой, невозможно было оспорить или подделать.

Саорг активизировал кристалл, и показ начался. События, сменяя друг друга, мелькали и мелькали в серебристом излучении минерала. Хроники одной планеты, второй, третьей… И везде сценарий был один: живая туманность, словно повинуясь приказу, послушно обматывалась вокруг спутника планеты. Саорги уничтожали существо и покидали место гибели, оставляя за собой ликерийский флот. На этом хроники обрывались, ибо в дальнейших событиях саорги не участвовали. Грабили планеты и уничтожали их население уже не они.

— Боги космоса! — воскликнул один из зрителей. — Мы слышали о виссонах, но и подумать не могли, что эти твари причастны к нашей проблеме!

— Причастны или нет, — тихо заметил Асмус, — это нам с вами и предстоит сегодня обсудить.

* * *

Просыпаться в объятьях мужчины, с которым провела незабываемую, волшебную ночь, прекрасно. Никогда еще Диана не чувствовала себя такой живой и счастливой. Первые лучи светила прокрались по подушке и ласково погладили лицо девушки, от чего она поморщилась, чихнула и тут же уткнулась носом в мужское плечо. Тайрон спал, но инстинктивно притянул ее к себе так крепко, что на миг даже дыхание перехватило.

Диане хотелось, чтобы время замерло, и это мгновение никогда не кончалось. Но она тут же отогнала от себя подобные мысли. Не стоит тешить себя пустыми мечтами, лучше просто наслаждаться тем, что дает судьба и ни о чем не думать. Изворачиваясь ужом, девушка попыталась выбраться из объятий саорга. Но сколько бы ни старалась, его рука не сдвинулась с места.

— Далеко собралась? — раздался хриплый сонный голос.

— Уже утро… — ответила невпопад Диана. Дома на Седне она привыкла просыпаться рано. Но тут дело было даже не в этом. Денни тоже поднимался с рассветом, и ей стало бы весьма неудобно, если бы мальчик застал ее в постели Тайрона. Одно дело знать и совсем другое — увидеть собственными глазами.

— Никто никуда не спешит, — заверил ее саорг и плавно подтянул повыше податливое, хрупкое тело, тут же завладев ртом девушки.

Он целовал ее так тягуче нежно, долго, что теплое, как парное молоко удовольствие ленивыми волнами прокалывалась от ступней до самой макушки. Диана застонала и игриво потерлась о крупное тело своего хозяина, ощущая, что сейчас Тайрон проснулся весь. Саорг хрипло выдохнул и застонал. Сердце девушки колотилось как сумасшедшее, когда большие руки приподняли ее и пересадили прямо на живот мужчины. Да… Теперь она ощущала насколько его кожа горяча, как часто вздымается грудь, в сила его желания недвусмысленно, всей длинной терлась об ее ягодицы. Тайрон смотрела на нее так пылко, Ди плавилась под его взглядом и млела от каждого прикосновения.

— Сядь на меня! — полустон, полурык заставил щеки девушки вспыхнуть, но она не посмела ослушаться. Да и не хотела этого делать. Она не отказалась бы ни от единой секунды их близости за все сокровища вселенной.

Чуть приподнявшись, Диана коснулась бархатного ствола и рвано выдохнула, когда в глубине глаз саорга полыхнуло пламя. Сейчас она властвовала над ним, она была его хозяйкой. Но разве ей нужна эта власть? Не-е-ет, ей нужны куда более глубокие ощущения. Девушка прогнулась и потерлась о напряженный член Тайрона, глядя, как пламя становится ярче.

— Ну же, малышка! — хрипло выдохнул саорг.

И больше медлить она не стала, направив его в себя. Диана застонала и зажмурилась от пронзившего тело удовольствия, почувствовав, как Тайрон медленными толчками наполняет ее. Их соитие казалось таким прекрасным и правильным, что смущение разом отступило. Боги! Она хотела этого мужчину. Хотела каждой клеточкой своего тела! И откинувшись назад, Ди оперлась руками о ноги Тайрона, чтобы начать древний как мир танец, что объединяет души, а тема дарит блаженство.

Вспоминая утренние события, девушка улыбалась, когда принесли завтрак, когда с Денни и Сайтой пересаживала верисские розы и просто, когда смотрела на крупного и такого родного мужчину.

Тайрон никуда не ушел. Он весь день провел в покоях, сидя у бассейна. На рабов он почти не обращал внимания, лишь изредка бросая взгляды на Ди. Саорг все время с кем-то разговаривал по ксонику и что-то рассматривал на голографических картах космоса.

Вместе со слугами, принесшими обед, вошел распорядитель Тян. За ним шествовала симпатичная ликерийка с блестящем ошейнике. Она несла в руках несколько коробок, составленных одна на другую. А замыкали процессию два стража.

— В чем дело? — хмуро спросил Тайрон.

— Господин, — тут же расплылся в льстивой улыбке Тян, заставив саорга поморщиться. — Ее величество императрица, благодарит вас за то, что вы приняли их приглашение посетить прием, который состоится сегодня вечером.

— И? — саорг прищурился. Любая милость императорской четы его напрягала.

— И их величество шлет дар вашей спутнице, кем бы она ни была! — распорядитель низко поклонился. Его примеру последовала девушка, протянув подношение. Стражи склонили головы.

— Значит, кем бы ни была моя спутница? — Тайрон улыбнулся одной из тех своих улыбок, от которой холодела кровь.

Он прекрасно знал, что Намина ничего не делает просто так. Хитрая стерва уже просчитала с кем он пойдет на ужин к Невелусу. Самое безобидное объяснение, пришедшее ему в голову — императрица просто не желает, чтобы рабыня оскверняла неподобающим видом столь аристократическое собрание. Это было бы самым простым вариантом. В душе стучали тревожные молоточки. Не нравился ему интерес Намины к Ди. Но и отказаться от подарка Тайрон не мог. Пока, к сожалению, не мог.

Увидев улыбку саорга, распорядитель задрожал, но все же пискнул:

— Истинно так, господин.

— Передайте ее величеству, что я благодарю за столь щедрый дар, — произнес Тайрон голосом, в котором ни радости, ни благодарности не прозвучало.

Подарки водрузили на выложенный мозаикой столик. Под пристальным взглядом саорга слуги поспешили покинуть покои. Непрестанно кланяясь, они пятились к двери. Даже стражи, сопровождавшие посланницу, побледнели и с облегчением выдохнули, когда добрались до дверей.

Тайрон подошел к столу и раскрыл самую большую коробку. На белоснежном атласе обивки лежало изумительное платье из голубого, как небо над горами Саорга, шелка. Весь лив и края лепестков, из которых состояла длинная юбка, были расшиты крошечными бриллиантами. Щедрый дар! Что же задумала Намина?

Он раскрыл вторую, самую маленькую из коробок. Там стояли легкие туфельки, обитые точно таким же, как на платье, шелком. Их украшали небольшие бриллиантовые бабочки, выполненные весьма искусно.

В последней коробке лежал палантин, подбитый голубым атласом, сделанный из пушистого и настолько ослепительно белого меха, что глазам становилось больно. Намина не могла не знать, что палантин, наброшенный на плечи, скроет ошейник Дианы. Поистине императорский подарок! Непростой, со скрытым смыслом, но на первый взгляд не вызывающий никаких подозрений. И все же…

Тайрону вдруг отчаянно захотелось оставить Диану здесь, не брать ее в тот рассадник интриг и притворства, что называется императорским двором, но он не мог этого сделать. Скай еще слишком слаб и не сможет присматривать сразу за двумя. Ему он доверит Денни, а за Дианой приглядит сам. Кроме того, его сила рядом с этой невероятной девушкой усиливалась в разы — еще один повод не расставаться.

— Какая невообразимая красота! — ахнула Сайта, увидев наряд.

Диана т Денни тоже с интересом посматривали на подарок. Саорг вздохнул и, наконец, озвучил то, над чем думал со вчерашнего вечера:

— Этот наряд для тебя, Диана. Сегодня вечером ты сопровождаешь меня на императорский прием.

— Я? — побледнела девушка. — Тайрон, но я даже не знаю, какими приборами какое блюдо нужно есть, не говоря уж о прочих тонкостях дворцового этикета.

Мужчина пересек покои и взял дрожащие руки девушки в свои.

— Мне важно, чтобы ты была рядом. А что-либо есть за императорским столом, я бы тебе не советовал — слишком велика вероятность отравиться. Все остальное неважно.

— Пока я нужна тебе, — тихо, едва слышно сказала Диана, — я буду там, где ты скажешь.

Саоргу безумно хотелось заключить ее в объятья, закружить, зацеловать сладкий рот, но он сдержался, чтобы не смущать свою робкую женщину, в которой только-только стала пробуждаться страсть, перед братом и подругой. Тайрон лишь поднес к губам ее руки и нежно коснулся губами каждой по очереди.

— Спасибо, — поблагодарил он.

После обеда, когда Диана вновь вернулась к своим розам, саорг еще раз подошел к подарку. Он долго смотрел на дорогой наряд в надежде, что сила предупредит его об опасности. Но по поводу самого наряда интуиция молчала. Вряд ли императрица будет портить собственность Тайрона перед всем двором. Обычно Намина действовала более тонко и осторожно, правда ее интриги никогда не касались саорга. В том, что платье вполне безопасно для Дианы, он не сомневался. Его раздражало, что он никак не мог просчитать, что же задумала супруга Невелуса. Более того, Тайрон не знал, был ли посвящен в ее планы сам император. Что ж, вечер покажет и все расставит по своим местам.

А вечером на террасе совершили посадку сразу несколько летунов со «Стремительного», на которых прибыли пять аскедов.

— Скай! Скай! — завопил Денни и кинулся к нему.

— Я не видел тебя сутки, а ты подрос и возмужал. — Серьезно ответил аскед, подхватив мальчика на руки.

— Ты был ранен. Я переживал! — сообщил ребенок и обнял Ская за шею.

Пожалуй, скупой на эмоции друг, был впервые настолько ошеломлен. Тайрон давно заметил, что он испытывает не свойственную для аскедов привязанность к мальчишке, но ничего против не имел. И Денни, и Скай были для него дороги.

— Я рад видеть тебя живым, — произнес саорг, и аскед кивнул ему в ответ.

Четверо аскедов, прибывшие со Скаем, рассредоточились по покоям, выбрав самые стратегически значимые места для наблюдения и защиты. Все же попытку похищения со счетов сбрасывать не стоило. Тайрон еще днем обо всем рассказал другу. Именно поэтому они решили подстраховаться и усилили охрану.

Двери смежных покоев распахнулись, и вошла Диана, в сопровождении Сайты. Девушки удалились сразу после раннего ужина, чтобы подготовиться к приему у Невелуса. Ди, облаченная в подарок императрицы, выглядела так, словно сама богиня жизни сошла к смертным. Красивый наряд придал ей уверенности. Она расправила плечи и гордо вздернула подбородок. Глаза ее сияли. Светлые волосы девушка собрала в высокую прическу, выпустив лишь пару локонов, завитками прикрывающими уши. Тайрон с первой встречи знал, что Диана красива, но сейчас просто потерял дар речи, с восхищением скользя по ней взглядом. От его женщины просто захватывало дух. Боги, дайте ему сил не распылить половину императорского двора лишь за одни липкие мысли, которые он непременно почувствует от напыщенных аристократов в адрес своей девочки.

— Мы можем идти, — смущенно прошептала Диана и поправила меховой палантин так, чтобы он прикрыл уродливый рабский ошейник.

— Идем. — Саорг не нашел слов, чтобы выразить свое восхищение. Он обязательно скажет ей все, что терзает сейчас его сердце, но потом, когда они останутся лишь вдвоем. Ибо своими чувствами Тайрон не желал делиться ни с кем, кроме Дианы.

— Какая же ты красивая, сестренка! — восхищенно протянул Денни.

Девушка улыбнулась и потрепала мальчика по взъерошенными светлым прядкам волос.

— Слушайся Ская и Сайту.

— Будто б без тебя не знаю, — буркнул Денни, но сестра этого уже не услышала.

Двери покоев захлопнулись, и Тайрон повел ее по широким дворцовым коридорам.

Глава 23

Когда Диана шла по центру длинного зала, положив ладошку на сгиб локтя Тайрона, ее колени дрожали. Она ощущала на себе сотни взглядов — надменных, оценивающих, неприятных, но лишь выше вздергивала голову и делала очередной шаг по ковровой дорожке прямо к императорскому трону. На Тайрона взирали с опаской, а некоторые с таким ужасом, что его невольно ощущала даже Диана.

От нее не укрылось, что рядом с придворными присутствовали и рабы. Красивые. Наверное, из элитных школ, что содержал ее бывший хозяин. Точеные фигуры, безупречные лица и пустота в глазах. Они словно куклы стояли рядом со своими кукловодами, готовые повиноваться любому взмаху их рук, любому взгляду или слову. Так не должно быть! К сожалению, не в ее силах изменить текущее положение дел. Она не сможет помочь всем. Даже себе и Денни она помочь не сможет. Ни в этой жизни. Ни в этом мире. Ни в этой вселенной. Несмотря на внешнее спокойствие, душу затопило отчаянье. Эмоции были так сильны, что саорг замедлил шаг, остановился и внимательно посмотрел на девушку.

«Что он делает? На нас же все смотрят! Сам император и его жена!» — мелькнула паническая мысль, когда Тайрон чуть склонился к Диане и погладил ее по щеке.

— Я рядом, — тихо произнес он и, как ни в чем не бывало, взял ее за руку и направился к трону.

Слова саорга вселяли уверенность и дарили надежду. Тайрон — билет в лучшую жизнь для нее и брата. Это важно, именно об этом просил отец перед смертью. Но вся беда в том, что для Дианы все изменилось. Она отчего-то больше не рассматривала саорга, как средство достижения цели. Тайрон как-то совсем незаметно, постепенно стал ей близким, дорогим сердцу, родным. Как Денни… Как воздух… Как жизнь…

Видимо, она снова слишком громко чувствовала, потому что большая рука чуть сильнее сжала ее ладошку.

— Расслабься, — одними губами сказал саорг. — И помни о моих словах.

«О словах… О его словах…» — Диана так волновалась, что, казалось, все слова вылетели из ее головы, но она обязательно вспомнит и ни при каких обстоятельствах не подведет любимого мужчину. Да! Любимого — того, без которого мир теряет краски, а воздух, попадающий в грудь, уже не наполняет тело жизнью.

— Приветствую тебя, друг наш Тайрон! — император почтительно кивнул саоргу и указал на богато украшенное кресло, стоящее рядом с троном.

— Благодарю, Невелус, — сдержанно ответил Тайрон.

А вот дальше случилось то, чего никто: ни император, ни придворные, ни даже сама Диана не ожидали. Саорг подвел девушку к предназначенному для него креслу и усадил ее, а сам встал рядом. По рядам аристократии Ликерии пронесся недовольный гул. Впервые за всю их историю рабыня сидела в присутствии императорской четы, как равная.

Диана успела заметить, как недовольно сверкнули глаза Невелуса, но ликериец быстро взял себя в руки и натянул на лицо непринужденную, даже снисходительную улыбку, жестом приказав слугам принести еще одно кресло. Император девушку не пугал, а вот женщина, стоящая рядом, вызывала дрожь. Интуиция не кричала, она вопила: «Опасность!».

— Вижу, мой подарок пришелся по вкусу твоей спутнице, Тайрон, — пропела императрица.

Ее чуть хрипловатый голос лился, как сладкий мед в конце жаркого лета. Улыбка казалась радушной и искренней, но вот в глубине изумрудных глаз затаилось нечто такое, отчего Диана непроизвольно сглотнула. Девушка ни на секунду не сомневалась — перед ней хищница, которая вышла на охоту и сейчас ходит кругами около добычи, постепенно сжимая радиус.

— Благодарю, Намина, — сдержанно поблагодарил Тайрон. — Я знал, что в Ликерии отыскал алмаз, но благодаря твоему изысканному подарку моя Диана засверкала, как бриллиант.

Девушка не могла отвести глаз от императрицы. Массивные украшения, инкрустированные драгоценными камнями, под сиянием тысячи ламп просто ослепляли. Платье, как вторая кожа обтягивало идеальную фигуру, а точеные плечи подчеркивал палантин из серебристого меха. Длинные до локтя перчатки дополняли наряд и оттеняли драгоценности императрицы. Женщина была столь красива, что на фоне ее меркли все придворные. Она выглядела хрупкой и беззащитной, но каждый в этом зале ощущал ее силу. «Глупости, конечно! Намина ведь не император, а всего лишь его жена» — успокаивала себя Диана, но ощущение опасности не проходило, оно усиливалось с каждым сказанным словом.

— В Ликерии много драгоценных камней, — промурлыкала женщина. — Но разве рассмотришь другие, уделяя внимание лишь первому, что попался на пути?

— Ты настолько же умна, насколько красива, — ответил ей Тайрон. Разговор Диане не был приятен. Никто из беседующих не говорил прямо, а каждая брошенная фраза имела двоякий смыл, и могла трактоваться как угодно.

— Несомненно, моя жена истинное сокровище, — вмешался в разговор император, пресекая попытку Намины ответить саоргу.

Несмотря на комплимент, который он произнес, Невелуса явно раздражала сложившаяся ситуация. Его бесило, что он потерял контроль над нею, а сюрпризов ликериец не любил. Тем не менее, радушная улыбка вновь раздвинула плотно сжатые тонкие губы.

— Мы собрались здесь, чтобы поблагодарить наших союзников, в лице уважаемого Тайрона, которые в очередной раз спасли Ликерийскую империю от атаки злобных чудовищ. Против них, к сожалению, бессильна и наша наука, и армия! Возблагодарим же отважного героя и окажем ему достойные почести! — речь императора была столь напыщенна, пафосна и сладка, что Диана едва не скривилась.

Как только голос Невелуса, усиливающийся акустикой высокого зала, стих, придворные загомонили, захлопали в ладоши, всячески восхваляя саоргов.

— Не стоит, — тихо произнес Тайрон, и императорский двор затих, словно кто-то могущественный выключил звук.

— Знаю-знаю, — снова улыбнулся император. — Ты не любишь дворцовый этикет и торжественные приемы. Поэтому, официальную часть считаю законченной. Все будет по-простому: фуршет, танцы. Однако, друг мой, с министрами тебе все же придется побеседовать. Мы обсудили ситуацию с виссонами, но вопросы все же остались.

— Готов ответить на любые, — произнес саорг.

Император встал и чинно направился к Тайрону. Тот поморщился, но тоже поднялся из кресла. Диана не знала дворцового этикета, но тоже решила последовать примеру саорга. Кроме того, находясь рядом, она чувствовала себя спокойнее. Тревога уходить не спешила. И сейчас девушку трясло от беспокойства.

Невелус сделал приглашающий жест и пошел по дорожке, не сомневаясь, что саорг последует за ним. Но Тайрон не спешил. Он пытался разгадать, что же задумал ликериец. Для него было очевидным, что его и Диану пытаются разлучить. Весь вопрос для чего? В любом случае, он не собирался оставлять девушку одну посреди враждебно настроенного зала.

— Я составлю компанию твоей спутнице, Тайрон, — пропела подошедшая императрица. — Прием, к сожалению, не только развлечение, но и место, где решаются дела особой важности. Тебя ждут.

Саорг лишь кивнул, бросил на Диану обеспокоенный взгляд и шагнул за императором.

Зал стремительно преображался. Появились небольшие скамьи и кресла, расставленные так, чтобы не мешать танцам. Вдоль стен вытянулись столы с угощениями и напитками. Откуда-то появились фонтаны, деревья в золоченых кадках, играла приятная музыка, а среди ветвей слышалось пение настоящих птиц. Между гостей сновали рабы, разносившие наполненные бокалы.

— Боишься меня? — тихо спросила императрица.

— Да, — не стала лукавить Диана. Девушка старалась не смотреть на собеседницу, но ощущала ее близость каждой клеточкой.

Намина подозвала слугу и взяла два фужера, практически насильно вложила один из бокалов в руку Дианы.

— Выпей. Тебе нужно расслабиться! — проворковала императрица. Диана с опаской взглянула на зеленоглазую хищницу, чем вызвала ее улыбку. — Уж не думаешь ли ты, что я буду тебя травить на глазах всего двора?

Когда Диана не ответила, а взглянула на ликерийку еще более подозрительно, та расхохоталась, привлекая к ним еще больше внимания окружающих. Намина подошла почти вплотную и сказала так тихо, что ее слова услышала лишь Диана:

— Я не настолько глупа, чтобы убить тебя на глазах у саорга. Так что, пей смело.

Девушка поискала глазами Тайрона. Он стоял у фуршетных столов, в окружении группы мужчин, но смотрел в ее сторону. Император тоже обернулся, и Намина улыбнулась мужу.

— Кроме того, даже императрица вынуждена соблюдать законы Ликерии. Ты — чужая собственность. Мне было бы проще тебя подставить, чем убить, — сказала женщина чуть громче. — Не скрою, ты разозлила меня и сбила некоторые планы, а я очень не люблю их менять. Но теперь, я даже рада, что вышло все так, а не иначе. Пей же, пей!

Намина вновь лучезарно улыбнулась и отпила из своего бокала. Диана силилась понять, о чем говорит ей эта опасная женщина. В то, что по какой-то причине императрица ее простила, девушка не верила. Даже если она больше и не являлась помехой для планов Намины, то наказание должно последовать обязательно. Разве что не сейчас.

Диана прокрутила в голове события вчерашнего дня. Ей вдруг вспомнилось нападение на аллее. На преступниках была форма, дворцовая. Отчего-то девушка была уверена, что без императрицы здесь не обошлось. Она машинально пригубила бокал. Безусловно, напиток оказался волшебным, но сейчас ни один, даже самый изысканный вкус вселенной, не смог бы отвлечь ее от тяжелых мыслей.

Вечер продолжался. Седнианка была вынуждена стоять рядом с Наминой, потому что общество страшной женщины сейчас казалось предпочтительнее, чем одиночество среди врагов. К ним подходили придворные, почтительно кланялись императрице, рассыпая ей комплименты, что-то говорили, рассказывали. Одна мелодия сменяла другую. Сначала танцевали девушки-рабыни. Потом они исчезли, а их место заняли кружащиеся пары аристократов.

В какой-то момент Диане показалось, что про нее все забыли. И девушка украдкой выдохнула. Тайрона она давно не видела. Лишь изредка из-за деревьев слышался его голос, а быть может ей просто очень хотелось, чтобы так было на самом деле.

К императрице подошел молодой придворный. Что-то в его внешности насторожило Диану. Вроде и одет он, как все, богато и вычурно, но вот цепкий взгляд говорил о том, что мужчина совсем не прост. И ходил он так, словно маршировал.

— Все готово, госпожа, — вместо привычных комплиментов и льстивых речей произнес придворный.

— Займите оговоренную позицию и ждите! — отрывисто приказала Намина, и зеленые глаза хищно прищурились.

Сердце Дианы пропустило удар. Ох, не зря она тревожилась. Императрица говорила, что ее планы изменились. Значит, раньше планом Намины была она, а теперь… Седна всезаступница! Теперь ее планом был Тайрон!

Пока императрица отвлеклась на очередных подошедших гостей, Диана, стараясь выглядеть спокойной и естественной, проследила взглядом за странным придворным. Он прошел через весь зал и встал за деревом. Как раз в той стороне, откуда еще недавно девушке послышался голос саорга. Мужчина не двигался и не предпринимал никаких действий. Он словно чего-то ждал.

— Довольно! — резкий окрик императрицы заставил Диану вздрогнуть и перевести взгляд на нее. Намина повелительным жестом отослала от себя очередных придворных и развернулась к ней. — Нам пора составить компанию нашим мужчинам.

Красивые губы изогнулись в хищной улыбке. Диана поежилась. Она определенно ничего не понимала, но чувствовала надвигающуюся беду. В любом случае, рядом с Тайроном ей станет спокойнее. Поэтому она безропотно последовала за императрицей.

Поравнявшись с деревьями, которые закрывали дальнейший обзор, императрица вдруг обернулась и посмотрела на Диану долгим, изучающим взглядом.

— Думаешь, сможешь удерживать его внимание вечно? — свистящим злым шепотом спросила она у опешившей девушки. — Я тоже когда-то так думала. Но проблема в том, что все мужчины — похотливые мерзавцы, и ты в этом очень скоро убедишься!

Намина больно вцепилась в руку Дианы и потащила ее за собой. Сейчас походка императрицы не отличалась плавностью и изяществом. Женщина явно торопилась.

Как только ветви деревьев расступились, Диана увидела Тайрона. Но ни императора, ни министров рядом с ним не было. Саорга окружали три прекраснейшие женщины, которые мило щебетали, улыбались и явно кокетничали. На лице мужчины Диана не увидела ни раздражительности, ни недовольства. Он благосклонно кивал прелестницам, отвечая на их реплики.

Вдруг самая красивая из них — жгучая брюнетка, со стройным станом, высокой грудью и черными, как ночь глазами, выступила вперед и, обвив шею Тайрона руками, со всей страстью припала к его губам. А он… Он не оттолкнул ликерийку, позволяя ласкать себя. Диана смотрела ни в силах пошевелиться. Грудь сдавило так, что дышать стало практически невозможно. Другая женщина целовала ее Тайрона. Ее!

Глаза защипало, и Диане пришлось зажмуриться, чтобы не показывать императрице свою слабость. Хотя, Намина итак увидела достаточно. Как же горько и больно! Но ведь это она собственность саорга, а он принадлежит только себе. Диана знала об этом с самого начала, твердила себе это как молитву. Но, Седна, почему же так больно?

«Верь мне… Верь мне… Верь мне…» — словно отголоском эхо в голове Дианы прозвучал голос Тайрона. Он просил верить ему. Не приказывал, не требовал — просил. И она будет верить тому, кто всегда спасал и оказывался рядом. Девушка открыла глаза.

— Убедилась? — сладко осведомилась императрица. Сейчас ее голос источал яд. — Они все одинаковые — не способны ни на верность, ни на любовь! Изменяя нам, мужчины не задумываются о наших чувствах! Я понимаю тебя, малышка…

Диана вдруг осознала, что Намина говорила отнюдь не тихо. Их слышали придворные. Зачем она говорит Диане о коварстве мужчин? Зачем подогревает ревность девушки при свидетелях? Не она ли совсем недавно вещала о своем желании подставить ее?

Мгновение и дышать стало легче. Диана взглянула на императрицу, которая заботливо продолжала утешать девушку. А дальше все произошло так быстро, что думать и размышлять стало просто некогда. Намина коснулась руки Дианы, сжав ее послушные пальцы. Когда женщина убрала свою, закованную в перчатку руку, седнианка ощутила в ладони какой-то узкий предмет. В ту же секунду красивая ликерийка прервала свой поцелуй и стремительно отошла от Тайрона, а с другой стороны дерева… Там… Именно там притаился странный придворный. Саорга хотят убить! Лишь об этом могла думать Диана, бросаясь между любимым и придворным с военной выправкой.

— Тайрон! Тайрон! — прокричала она.

Что-то просвистело и больно впилось в ее плечо. Диана охнула и схватилась за больное место, выдергивая из раны то, что нестерпимо жгло. В руке оказался продолговатый предмет, очень похожий на крошечную стрелу. Дротик — такие метают мальчишки на улице. В другой руке девушка держала точно такой же. Именно его вложила императрица.

Тайрон оказался рядом, подхватив Диану на руки. «Жив! Жив! Жив!» — радостно отстукивало ее сердце. Тревога немного улеглась и девушка смогла улыбнуться своему любимому. Больше она не сомневалась в своих чувствах. Его жизнь стала для Дианы дороже своей собственной. На красивом сверкающем платье расплывалось кровавое пятно. Ранку щипало, но вряд ли это было смертельно.

— Ты… как? — встревожено спросил саорг.

— Вот… — вместо ответа Диана разжала ладони и показала Тайрону два одинаковых дротика. Только сейчас она смогла рассмотреть, что один из них чем-то наполнен, а второй пуст. — Это Намина… Она…

Тайрон внимательно посмотрел на них и хрипло произнес:

— Кровь аскедов. Только она смертельна для саорга. Слава богам, для людей она безопасна.

Диана всхлипнула, и ее руки затряслись. Тайрон был вынужден отпустить девушку, чтобы забрать у нее дротики.

— Осторожнее! — закричала она, не в силах справиться с волнением.

— Тише, малышка. Все уже хорошо, — успокаивающе прошептал саорг, обнимая Диану свободной рукой. — Ты спасла меня, рискуя собственной жизнью.

— Ты и есть моя жизнь! — не сводя с него глаз, твердо произнесла девушка.

Вокруг них росла толпа придворных. Дамы охали, кавалеры о чем-то рассуждали. Поднялся гомон, который перекрывал даже музыку.

— Дорогу императору! — раздался окрик, придворные смолкли и попятились, освобождая Невелусу путь.

Диана смотрела на идущего к ним мужчину и гадала, знал ли император о планах своей супруги? Намина, как ни в чем не бывало, шла за мужем…

— Что произошло? — поинтересовался Невелус.

— Вот и я хотел бы узнать, — саорг прищурился, и император побледнел, — как ты допустил подобное? Твоя жена в твоем дворце пыталась меня убить!

— Что-о-о? — Невелус резко развернулся к супруге. — Разве саорга возможно убить?

— Мы не боги. Убить можно любого, если знать как, — ответил ему Тайрон.

Саорг знал, что император не участвовал в заговоре жены. Он отчетливо различал каждую его эмоцию, и сейчас превалировало удивление и злость. Намина выглядела спокойной и даже расслабленной, но Тайрон знал, что внутри интриганки все дрожит.

— Какие доказательства есть у тебя, чтобы обвинять меня в подобном? — Намина изобразила оскорбленность и вздернула подбородок. — Слово жалкой рабыни против слова императрицы? Кому же ты поверишь, муж мой?

— Да, кому же ты поверишь, Невелус, жене, что пыталась подставить тебя сегодня, напав на моего друга и любимую женщину, или избраннице саорга? — спокойно парировал Тайрон.

Намина вздрогнула и побледнела.

— Подставить? Меня? — удивленно переспросил император.

— Нападающие были облачены в форму твоей личной гвардии, друг мой. А единственный оставшийся в живых утверждает, что приказ о нападении им отдал сам император. Правда, письменно. Но под документом стояла твоя личная печать. Хочешь побеседовать с ним лично? — Тайрон ободряюще сжал ладонь Дианы.

— Намина! — прорычал Невелус. — Только ты…

— Я не виновата! — закричала императрица и бросилась в ноги мужу.

— Я отрекаюсь от тебя! — произнес он.

— Пощади! — Намина почти шептала. — Пощади, во имя нашей любви!

— Уведите! — носком сапога император попытался отодвинуть женщину.

Стражники подняли бывшую императрицу. Намина расправила плечи и осмотрела всех собравшихся. Когда Диана на миг встретилась с ней взглядом, она поняла, что ничего еще не закончено. У супруги императора припрятан ни один козырь в рукаве. Уходила она с высоко поднятой головой, как и подобает первой леди империи. Казалось, что ее сопровождает вовсе не стража, а почетный эскорт.

— Приношу глубочайшие извинения, друг мой! — произнес император. — Предательство Намины ранило мое сердце, и душа скорбит по ней. Служба безопасности выяснит все обстоятельства данного дела. Уверяю тебя, Намина понесет заслуженное наказание, равно, как и все причастные к данному делу. Позволь, я присовокуплю к делу улики!

Невелус протянул руку, чтобы забрать у саорга дротики.

— Не позволю. — Тайрон улыбнулся и убрал их в карман. — Придется выкручиваться самому, Невелус. Но я слышал, у тебя отличные палачи, которые вытягивают признание из любого.

— Не сомневайся… друг мой! — император убрал руку, которая так и осталась пуста.

— В твоих интересах завершить дело быстро. Через два дня прибудет новый представитель саоргов, и я буду крайне недоволен, если мне придется задержаться.

Намеки Невелус понимал отлично, поэтому и испугался. Тайрон не шутил, а на что способен этот саорг император отлично знал. Что ж, он вполне мог пожертвовать Наминой. Эта фигура уже исполнила свою партию, а вот выяснить, кто ей помогал, ему и самому было любопытно.

Тайрон больше не сказал ни слова. Он подхватил девушку на руки и направился прочь из зала. А седнианка красивая. Возможно, Невелус еще поиграет с ней, когда саорг сойдет с дистанции.

Глава 24

— Вы нашли Ригли? — резко развернувшись к собеседнику, спросил император.

— Никак нет, Ваше величество! — отрапортовал начальник службы безопасности. Этого человека боялись все, даже сам Невелус чувствовал себя неуютно в его присутствии. — Он словно испарился.

— Ну и бездна с ним! В конце концов, сейчас важнее не допустить обострения отношений с саоргами.

— Ваша жена созналась.

— Бывшая жена!

— Бывшая жена, — послушно поправился глава безопасности. — Я принес вам запись. Желаете просмотреть?

— Желаю, — ответил император. — Один.

Гроза империи поклонился и вышел из кабинета правителя, оставив его одного. Невелус вовсе не был так спокоен, как пытался показать своему безопаснику. Отсутствие Ригли его волновало. Император привык все держать под контролем и дергать за ниточки, а теперь одна из таких «ниточек» выскользнула из его рук. Еще хуже, что друг детства знал секрет виссонов и мог шантажировать Невелуса.

Мужчина поднялся и нервно прошелся до окна и обратно. Потер виски, сел, снова встал. Ему ужасно хотелось проверить на месте ли машина, изобретенная Гермором Зертом. Невелус почти жалел, что избавился от него, но старик крайне раздражал императора своей несговорчивостью. С другой стороны, проверить тайник сейчас означало привлечь к нему внимание. Возможно, Ригли затаился и следит за ним. Глупцом его бессменный помощник и друг детства не был. Скорее, сам Невелус очень долго его недооценивал, пока совершенно случайно не вскрылись шокирующие подробности тайной жизни Ригли.

Император весьма любил наблюдать за ничего не подразумевающими жертвами, которые продолжали вести свою обычную жизнь. Именно поэтому Невелус ничего ему не сказал. Он наблюдал и следил, когда беззаботная мушка Ригли завязнет в его паутине. И все бы было именно так, как спланировал император, если бы Намине не приспичило убить саорга. Смелая женщина и глупая. Хотя, поступок бывшей жены, увенчайся он успехом, сыграл бы ему на руку. Всегда приятно избавиться от помехи чужими руками. Что-то подсказывало императору, что покушение на Тайрона спланировала вовсе не супруга. Вряд ли она знала о крови аскедов. Невелус и сам об этом узнал лишь сегодня, а вот Ригли не стоило сбрасывать со счетов. Слишком уж решительный план — коварство на виду у всего двора. Да, жена действовала бы осторожнее, хитрее и гораздо незаметнее. Что ж, главное, что саорги не подозревают в измене его — Невелуса. А Намина? Все равно ее дни сочтены. Какая разница, когда она умрет: сейчас или чуть позже? Жаль, красивая… была.

Вспомнив о жене, император активировал голографический экран. Тут же вспыхнуло изображение — длинная, сравнительно узкая комната, без окон, с серыми всегда влажными каменными стенами. На стуле сидела Намина. Руки женщине связали за спиной. Рядом стояли два офицера достаточно внушительного вида. Невелус отметил, что на лице супруги уже не было прежней уверенности. Слишком многое он позволял ей в память о былых чувствах. Да и в постели она не переставала удивлять его. Хотя, порой ему казалось, что Намина просто ловко ему подыгрывает.

От подобных мыслей испортилось настроение. На голограмме в этот момент габаритный мужчина крикнул на женщину и встряхнул стул так, что она взвыла от боли. Невелус поморщился. Ему нравилось причинять незначительную боль партнерше, но только по взаимному согласию, ощущая ее сексуальную энергию и удовольствие. А сцены допроса императора расстраивали, при этом несговорчивость бывшей жены — злила.

— Я хочу поговорить с мужем! — заорала она, когда получила очередную пощечину от своего мучителя.

— Его величество не желают с вами разговаривать, — отвечали ей и снова спрашивали, и снова били.

Невелус уменьшил звук и отвернулся, углубившись в чтение государственных документов, отчетов, доносов и прочих текущих бумаг. Отвлекся он лишь тогда, когда, не смотря на убавленную громкость, до него донесся отчаянный визг Намины. Один из палачей перед лицом женщины держал за лысый хвостик извивающегося грызуна. Крыса испуганно пищала почти в унисон с бывшей женой. А молодцы, быстро нашли подход к несговорчивой дамочке. Все же императору не хотелось портить атласную, гладкую и такую нежную кожу бывшей супруги. Просто так, в память о былом. Невелус считал себя добрым и достаточно сентиментальным в некоторых вопросах.

— Вы будете говорить, Намина? — тихо спросил офицер, склонившись почти к самому уху. Верещащего зверька он по-прежнему держал в нескольких сантиметрах от лица императрицы.

— Уберите ее, умоляю вас! — причитала Намина и дергалась в своих путах, тщетно пытаясь освободиться.

— Непременно, — спокойно согласился с ней мужчина и ласково почесал крыске розовое брюшко, поросшее редкой шерстью. — Сразу, как только вы расскажете все, что знаете о покушении на саорга.

Невелус скривился. Крыс он и сам недолюбливал, а вот жена могла упасть в обморок при виде маленького мышонка.

— Уберите! — не унималась Намина.

— Говорите, или я позволю зверушке обнюхать ваше лицо.

— Не-е-е-ет! — заорала женщина, когда расстояние от крысы до ее головы резко сократилось. — Я скажу, скажу-у-у-у!

— Вы испытываете терпение императора! В ваших интересах чистосердечно рассказать все.

Мужчина извлек из промасленного пакета небольшой кусок сала. Зверек, задергав усиками, принюхался, а потом и вовсе потянулся к лакомству.

— Голодная! — довольно сообщил бывшей императрице палач. — А теперь давайте смажем салом вашу щеку, Намина. Теперь нос. Ну, и немного подбородок. В этом мире у каждого должна быть своя заинтересованность, не правда ли? И у королевы, и у грызуна.

Крыса стала перебирать лапками, рука офицера словно нечаянно дрогнула, и зверек приблизился к лицу женщины еще на сантиметр. В прекрасных глазах Намины застыл ужас. Она завизжала так, что Невелусу пришлось зажать уши, лишь потом супруга заговорила: быстро, сбивчиво, глотая слова и изрядно волнуясь:

— Это Ригли! Он уговорил меня, он предложил захватить седнианцев, он принес кровь аскеда! Он! Он! О-о-о-он! Только уберите ее от меня-я-я-я! — у бывшей императрицы началась истерика. Невелус никогда не видел жену в подобном состоянии. Жалкое зрелище. Теперь, при мыслях о Намине, он будет вспоминать вовсе не страстный секс и соблазнительное тело, а этот мерзкий допрос.

— Отлично. А теперь уточните, для чего советнику императора понадобилось уничтожать союзника Ликерии?

— Я не знаю! — женщина дрожала, а по щекам кривыми извилистыми дорожками стекали слезы.

— Так уж и не знаете? — голос офицера стал мягким, почти нежным. — С трудом верится, чтобы такая умная женщина стала выполнять задание подданного, не зная конечного результата.

Рука с крысой опустилась преступно близко к плечу бывшей императрицы, и острые коготки зверька коснулись легкой ткани вечернего платья. Женщина захныкала и замотала головой.

— Я же сказала вам все!!! Все!!! Уберите от меня эту мерзость!!!

— Мне отчего-то кажется, что ваша откровенность, миледи, не предельна, — продолжил свои размышления палач, не обращая на истошный визг никакого внимания. Он нарочито вздохнул и сказал, обращаясь к крысе: — Устала, маленькая? Сейчас я тебя покормлю.

Когти грызуна оставили затяжки на лифе, скользнули по плечу Намины и… Тут женщина заговорила:

— Ригли угрожал мне. Он шантажировал и запугивал!

— Чем может напугать императрицу ее верноподданный? — офицер скептически выгнул бровь.

— Он сказал, что убьет Натана… А ради сына я сделаю все, даже убью собственного мужа, чтобы освободить трон для другого… — последние слова Намина выдохнула и устало склонила голову на грудь.

— Говорите яснее. Кто этот другой, для которого вы расчищали трон своего мужа? — Крыска уютно пристроилась на широком плече палача.

— Ригли! Этот другой — Ригли! Я сказала вам все!!! — темные локоны выбились из некогда идеальной прически, и теперь темными прядями лежали на оливковых плечах императрицы.

Невелус невольно залюбовался. Вот такая уставшая, растрепанная и замученная Намина напомнила ему ту юную служанку, от которой у молодого императора сносило голову, вскипала кровь и вообще, он был готов бросить к ее ногам всю вселенную. Что же с людьми делает жизнь? Для того, чтобы убить искренность нужно всего лишь раз пойти на сделку с совестью. Вообще, о чем он? Власть и совесть несовместимы хотя бы потому, что понятия о чести, порядочности и правде у каждого свои. А жалость лишь все усложняет. Зачем жалеть о прошлом человеку, который в любой момент может получить все, что захочет? И все же… Намину ему было немножечко жаль.

Невелус не сомневался, что хитрая лисица, в которую за годы дворцовой жизни превратилась его жена, не сказала правды. Точне, думала, что не сказала. А правда, как водится, у каждого была своя. Намина хотела устранить неугодного мужа, посадить на трон наследника и стать его регентом. Ригли… Ригли всегда ему завидовал. Этот желал трон лишь для себя. Их общая проблема заключалась в том, что у императора была своя собственная правда, и она никак не совпадала ни с одной из их позиций.

Намину увели в камеру. Голограмма погасла, а мужчина еще долго сидел в шикарном кабинете, утопающем в роскоши, на жалких обломках своей собственной жизни. Так случается, что самый богатый и облеченный властью человек, становится самым нищим, едва за ним закроются двери личных покоев. Обмануть себя можно, ненадолго, но какой в этом смысл? Ведь ты все равно знаешь правильный ответ.

— Эй, кто там? — крикнул Невелус, и тут же в дверях возник распорядитель императорских покоев.

— Что угодно Вашему величеству? — человек низко поклонился.

— Моему величеству угодно вина! Много! И женщин!

— Сию минуту, мой господин.

* * *

Тайрон смотрел на спящую Диану и улыбался. Счастье, оказывается, очень похоже на огромную волну в Серебристом океане родной планеты. Она подхватывает тебя и несет, несет, не спрашивая, хочется ли тебе этого, а ты плывешь, и дух захватывает. Он нашел свою волну, он завоевал и обрел. Разве это не настоящее чувство, когда ценишь жизнь другого человека гораздо больше, чем свою? Ради Ди он отдал бы всю свою жизнь, до капли.

Светлые локоны девушки разметались по подушке. Она не дождалась ужина, не слышала голосов Сайты и Денни, а просто уснула. Тайрон не удержался и заправил за маленькое розовое ушко выбившуюся из прически прядку.

Завибрировал ксоник и, чтобы не тревожить девушку, саорг отошел к бассейну. Только после этого он активировал видеосвязь.

— Здравствуй, сын, — на этот раз на голограмме была не одна фигура. Рядом с Асмусом Кларком стояла хрупкая темноволосая женщина.

— Мама? — удивленно спросил Тайрон.

— Сынок! — тепло улыбнулась она.

Мужчина опомнился и немного смутился. Он давно отвык от общения с родителями и так удивился, что даже не поприветствовал их должным образом. Тайрон слегка поклонился и произнес:

— Здравствуй, отец. Здравствуй, мама.

— Здравствуй, братец! — на голограмме появилась еще одна фигура. Молодой мужчина не уступал размерами Асмусу Кларку.

— Юстис, ты ли это? Да тебя не узнать! — улыбнулся Тайрон.

— Время не стоит на месте, старею, — с тяжким вздохом ответил молодой мужчина.

— Наговоритесь при встрече! — прервал их отец.

— Значит, тебе удалось уговорить Совет? — Тайрон указал кивком на брата.

— Это было нелегко, то ты же знаешь — совпадений не бывает. Сейчас любая толика силы на счету.

— Учтите, я мало верю в подобные авантюры и науке доверяю больше, — снова вмешался в разговор младший брат.

— Тогда на Ликерии тебя ждет сюрприз, — произнес Тайрон и больше не реагировал ни на какие попытки Юстиса разузнать о сюрпризе больше. — Как прошли переговоры с Содружеством?

— Думаю, по основным моментам мы договорились. Все остальное решится по прибытию на Ликерию. Жди нас на закате второго дня, сын, — произнес Асмус.

— Поторопитесь.

— Тайрон, — обратилась к нему женщина.

— Да, мама…

— Как наша девочка? Какая она?

— Самая лучшая. Диана обязательно тебе понравится. Сегодня она спасла мне жизнь.

Повисла неловкая тишина, которую, спустя несколько секунд, нарушил женский всхлип. Асмус обнял хрупкую женщину и притянул ее к себе.

— Кровь аскеда? — спросил отец, и в ответ получил утвердительный кивок. — Значит, они решились и на это…

— Все еще запутаннее, чем предполагал Совет.

— Постарайся ничего не предпринимать до нашего прилета, но в случае необходимости разрешаю отправить Ликерию в бездну со всеми погрязшими в пороках и разврате.

— Здесь есть и хорошие люди, отец, — улыбнулся Тайрон. — Но я тебя понял.

— Береги тех, за кого ты несешь ответственность, сын.

— До скорой встречи, отец.

Голограмма погасла, и саорг вернулся в кровать. Диана улыбнулась во сне и тут же прижалась к нему всем телом. Его глоток чистого воздуха среди холодного бескрайнего космоса. Тайрон обнял девушку и, не смотря ни на что, уснул.

* * *

Как только обе луны скрылись за тучами и перестали освещать центральную башню столичной тюрьмы, хрупкая фигурка, скрытая плащом, скользнула вдоль стены в чуть приоткрытую дверь. Девушка тут же попала в объятья долговязому охраннику.

— Линити! — прошептал юноша прежде, чем обжечь уста визитерши поцелуем.

Впрочем, Линити охотно отвечала на нескромные прикосновения молодого стража. Очень скоро звуки поцелуев сменились страстными стонами и всхлипами.

— Рал! Мы договорились! — упрекала юношу девушка, спустя какое-то время.

Линити поправляла одежду, изрядно помятую после любовного безумства, и строго посматривала на возлюбленного. Мужчина, привалившись к стене, наблюдал за ней и, кажется, не обращал внимание на суровость девушки.

— Пойми, Лин, императрица уже не может быть твоей покровительницей. Она в опале и император никогда не простит жену. Стоит ли рисковать? Ведь от этого может зависеть наше будущее.

— Именно! Именно, Рал! Наше будущее! Намина для меня не просто императрица и госпожа, она моя тетя! Только она помогла мне, когда я никому не была нужна и, фактически сбежав из дома, погибала от голода на жестоких улицах столицы. Разве могу я отплатить ей черной неблагодарностью? — горячо возразила ему девушка. — Кроме того, за помощь Намина заплатит столько, что нам хватит на собственное поместье где-нибудь подальше от лицемерного дворца, жадного начальства и императорского гнева!

Юноша улыбнулся, не спеша подошел к возлюбленной и крепко обнял.

— Линити, моя Линити! — горячо прошептал он. — Тебе не место в этом погрязшем в пороках месте, ты слишком чиста и порядочна для этого. Если б я мог оградить тебя…

— Но ты не можешь! А Намина может! Даже находясь в тюрьме, ее влияние велико! Я чувствую, как она дергает за невидимые нити и все во дворце приходит в движение. Ты просто не знаешь, а я служу ей больше цикла и повидала многое. Рал, я хочу, чтобы нашим детям никогда не пришлось увидеть и пережить то, что нам!

— Детям? Лин, тебе не кажется, что еще слишком рано говорить об этом?

— Уже слишком поздно об этом рассуждать, Рал! У нас слишком мало времени, чтобы устроить свою жизнь! — и девушка многозначительно посмотрела на своего мужчину.

— Ты…

— Да! Я беременна, Рал, и скоро ты станешь отцом! Что могут дать ребенку охранник и служанка? И где он будет расти? Где-то между задворками дворца и тюрьмой?

— О, Боги! Лин! Я стану отцом! — воскликнул юноша и, подхватив девушку на руки, закружил ее в тесном каменном коридоре.

— Поставь! Да, поставь же меня! — рассмеялась она и, когда встала на ноги, продолжила: — Я хочу, чтобы у малыша была уютная спаленка с видом на цветущий сад, и белая колыбелька, и будущее! Беззаботное будущее! Ради этого я готова на все, любимый! И Намина наш единственный шанс!

— Ох, Лин! — вся скорбь планеты отразилась на лице юноши. — Я хочу одного, чтобы у нас и малыша была жизнь! Ты собираешься влезть в слишком рискованное предприятие. Как бы нам не потерять все…

— Лишь за риск платят большие деньги. Это наш шанс, и я не хочу упустить его! Я все равно проберусь к ней! Так ты со мной?

— Я с тобой! Я всегда с тобой, Линити. Хотя сейчас, мне кажется, что мы совершаем большую ошибку. Но будь по-твоему…

Молодой мужчина завозился около массивной двери и через какое-то время распахнул ее перед девушкой.

— Иди за мной следом. Будем надеяться, что начальник охраны не хватится меня.

Он пошел вперед по узкому коридору, и девушка едва поспевала за ним. Каждый шаг отражался гулким эхом от серых каменных стен. Свет едва мерцал, и от этого темнота казалась зловещей.

— Кто здесь? Это ты, Рал?

От хриплого окрика Линити вздрогнула и прижалась к стене.

— Да, Твон! Пока начальник спит, решил сходить к Питу и расспросить его о последнем визите к «Танцующим кошечкам», — ответил ее возлюбленный. — Грядет увольнительная.

— Он тебе порасскажет… — сипло рассмеялся второй охранник. — Что ж, иди, старшему скажу, что ты по нужде отлучился.

Пропустив девушку вперед, юноша юркнул следом в неприметный узкий коридор. Какое-то время они петляли, сворачивая, то направо, то налево. Пригибались, проходя мимо дверей со смотровыми окошками. А потом уперлись в тупик. Коридор заканчивался неприметной дверкой.

— Иди, она там, — прошептал Рал. — Я буду ждать тебя здесь. И поторопись, во имя всего святого!

— Так мало охраны… — Лин подозрительно осмотрела все ответвления коридора, которые сливались в этом месте.

— Мы прошли по служебному пути. О нем мало кто знает. Поспеши! — притянув девушку к себе, Рал легко поцеловал ее и подтолкнул в направлении двери.

Маленькое зарешеченное окошко находилось как раз на уровне глаз Линити.

— Госпожа! Госпожа! — тихонько позвала она.

— Кто здесь? — раздался тихий голос с властными нотками. Даже в камере Намина оставалась настоящей императрицей.

— Это я — Линити.

— Ты пришла, моя птичка, — голос чуть смягчился, и из темноты помещения к окошку шагнула Намина.

Линити ахнула, увидев свою хозяйку. Высокая прическа, которую она сама помогала делать к приему, распалась, и теперь темные, некогда блестящие пряди безжизненно змеились по плечам, спадая на груть. На лице императрицы виднелись ссадины и синяки, но зеленые глаза горели по-прежнему.

— Госпожа! — воскликнула девушка, в ужасе прижав ладошку ко рту.

— Все хорошо, Линити. Все будет хорошо, слышишь? — императрица взглянула на служанку. — Ты принесла то, что лежало в тайнике?

— Да… — Лин быстро вытащила из-за корсажа платья два маленьких одинаковых флакона и передала их Намине через прутья решетки.

— Отлично, моя девочка! Надеюсь, о том, что ты здесь, не знает никто?

— Что вы, Ваше величество. Только мой жених Рал. Он помог мне попасть сюда, но я не посвящала его в ваши планы, — зашептала Линити.

— Спасибо тебе, моя маленькая птичка, — Намина улыбнулась и протянула служанке один из пузырьков. — Передашь это Журсу, он знает, что с этим делать. Он же и наградит тебя за твои старания, моя девочка. Будь счастлива и прощай!

Голос императрицы был нежным с оттенком легкой грусти, а улыбка, которая трогала губы Намины, трогательной и печальной.

— Спасибо, Ваше величество! — прошептала девушка, сжимая в кулачке заветный флакон. — Я никогда Вас не забуду!

— Ступай! Поторопись, дитя мое!

— Прощайте, моя госпожа! — девушка попятилась, а потом развернулась и не оглядываясь пошла прочь.

Если бы Линити обернулась, она бы увидела, как сходит улыбка с губ императрицы, а в изумрудных глазах появляется хищный блеск и злость.

«Не посвящала она жениха в мои планы! Скажите, пожалуйста! Да, что ты можешь знать о моих планах? — думала, глядя на удаляющуюся фигурку девушки, Намина. — Не забудет она меня никогда! Разумеется, не забудешь! Не успеешь! Лети, птичка! Лети!»

Глава 25

Журс — церемониймейстер императорского двора был фигурой известной всем аристократам. К нему часто обращались с просьбами и ходатайствами, но он со всеми держался одинаково — предельно вежливо, обходительно и, по сути, никак. Ни с кем не сближался, дружбу не водил, а лишь поддерживал знакомство. Да и как иначе? Жить хотелось, а должность обязывала.

Линити уже полчаса ждала Журса перед дверью в его кабинет. Она уже смерила шагами небольшой холл вдоль и поперек, от волнения измяла юбку рабочего платья и искусала губу. Проходящие слуги уже подозрительно на нее поглядывали.

— Ты ко мне? — спросил церемониймейстер, подходя к дверям и окидывая девушку взглядом.

— Да, господин. Я по важному делу, — дрожащим голоском пропищала Линити. Во дворце ее решительность дала трещину, и служанке стало страшно. Злополучный пузырек жег руки.

— Проходи, — Журс открыл дверь и кивнул девушке, приглашая войти.

Дверь за спиной хлопнула, и Линити вздрогнула, обернувшись к поверенному императрицы. Журс ее пугал. Служанке всегда казалось, что в мужчине таится что-то хищное и злое, готовое вот-вот вырваться наружу.

— Говори! — приказал он.

— Вот, вам просили передать. Вы сами знаете кто… — дрожащими руками она протянула ему пузырек.

— Тише! — мужчина схватил пузырек и тут же спрятал его в тыльном кармане камзола. — Надеюсь, ты никому не проговорилась об этом, девушка?

Светло-голубые, почти белесые глаза Журса приводили Линити в ужас. Она отчаянно замотала головой, в тайне мечтая поскорее покинуть покои этого жуткого человека.

— Замечательно. У меня будет к тебе одна просьба. Это касается сама понимаешь кого.

— Эм… мне обещали, что вы со мной расплатитесь… — едва слышно пролепетала девушка.

— Непременно, — мужчина улыбнулся, и по спине служанки прокатилась волна озноба. — Сразу, как только ты мне поможешь. А сейчас присядь и подожди. Я прикажу подать тебе что-нибудь освежающего. Ты слишком взволнована.

— Не стоит… — попыталась возразить Линити, но церемониймейстер ее уже не слушал, он спешно покинул свои покои, аккуратно прикрыв дверь.

Вошла незнакомая ей служанка, подошла к маленькому столику и поставила на него высокий бокал с водой, в которой плавали небольшие кусочки фруктов. Она ушла, не сказав ни единого слова.

Линити перевела дыхание и присела на мягкую оттоманку рядом со столиком. Никогда еще ей не было так страшно. Сердце отчаянно колотилось в груди, а на висках выступила испарина. Девушка пригладила волосы и потянулась к стакану. От волнения в горле пересохло, и хотелось пить.

В несколько жадных глотков выпив напиток, Линити поставила пустой бокал на столик и зевнула. Волнение отступало. Ей вдруг очень захотелось спать, а все происходящее показалось незначительным. Она удобно расположилась на узком ложе, почти свернувшись калачиком, и погрузилась в сон. Это был последний сон в ее жизни. Через несколько минут ее сердце остановилось.

Практически сразу отъехала тайная панель, и в помещение вошел хозяин повоев в сопровождении двух военных.

— Избавьтесь от тела, не привлекая внимания! — приказал он.

Пустой бокал церемониймейстер бросил в тот же мешок, в который упаковали бездыханное тело служанки. Лишние свидетели никогда не были нужны его госпоже, а свою роль девчонка уже сыграла.

* * *

Утро у Невелуса не заладилось. Обычно император не позволял себе излишеств, предпочитая твердый ум и крепкую память, но вчера как-то незаметно расслабился. Он зажмурился и потряс головой. Там внутри, под черепной коробкой кто-то весьма вредный стучал противными молотками, а перед глазами вставали картины вчерашней оргии. Вино текло рекой, танцевали обнаженные женщины. Он пил и пил, кубок за кубком. Потом лил вино на обнаженные тела танцовщиц, слизывал его с молочных грудей, сосков, упругих животов… Боги! Как же плохо… В такие минуты отчетливо понимаешь, что император тоже смертный, и с богами человеку никогда не сравниться.

Едва забрезжил рассвет, ему приелось праздное веселье. Невелус прогнал женщин, велел убрать вино, но душа не успокоилась. Он долго мерил шагами спальню. Ему мерещилась Намина. Жена. Будь она проклята! Безжалостная, лживая стерва! Вот Намина лежит в их постели, откинувшись на подушки. Хищными алыми губами тянется к спелым ягодам винограда. А взгляд у нее такой, что император воет от пронзившей тело похоти. Вот жена, абсолютно обнаженная, сидит перед зеркалом и призывно облизывает свои пухлые губы. Невелус помнил, как ощущаются грешные прикосновения ее языка на члене! Бездна! Он помнил, а надо забыть, выкинуть из головы! Прочь! Прочь, Намина!

Сон тоже был прерывистым, беспокойным и наполненным кошмарами, а пробуждение словно облегчило его страдания, не смотря на боль во всем теле, которую не уменьшил даже утренний душ.

Невелуса не беспокоили, и это было непривычно. Обычно его трудовой день начинался рано и заканчивался… А заканчивался ли он? Но в это утро к нему не зашел ни личный слуга, ни секретарь. Все как сговорились!

— Эй, кто там… — простонал император, откинув голову на высокую спинку мягкого кресла.

Тот час двери в спальню распахнулись и, низко кланяясь, вошел распорядитель.

— Простите, Ваше величество! Мы не думали, что вы уже встали… Мы не хотели вас беспокоить…

— Голова-а-а! — простонал Навелус, и тот час в комнату скользнула гибкая девичья фигурка.

Точнее, фигурку он заприметил боковым зрением, основной его взгляд, алчный и вожделенный, был направлен на высокий стакан, наполненный чем-то жидким. Только сейчас он ощутил, как пересохло во рту.

— Выпейте, мой господин, — прошелестел ласковый женский голос.

Знакомый голос, желанный. Дара, где же ты была вчера? Почему не приходила, когда ему было так плохо? Невелус потянулся за стаканом. Руку прострелило холодом. Да, ледяная жидкость — то, что нужно сейчас, чтобы покончить с выматывающей его засухой.

Сделав первый глоток, император едва не поперхнулся. Вместо вкуса кристально чистой, свежайшей, живительной воды, он почувствовал нечто кислое. Причем, настолько, что Невелус зажмурился и затряс головой. Боги! Ну и гадость!

— Пейте, мой император! Пейте! — нежно ворковала Дара.

Он сделал еще глоток мерзкой жижи и… Полегчало! Кто бы мог подумать! Улыбнувшись, император окинул похотливым взглядом рабыню. Пожалуй, прежде, чем девушка послужит приманкой для ее сбежавшего братца, Невелус успеет потушить с ней пожар своих чресел. Пожалуй даже не раз. Все они: и Ригли, и Намина, и даже Дара — у него в кулаке.

Он потянул за кожаный ошейник, сжав свою руку в кулак и притягивая девушку к себе.

— Вот вы у меня все где! — процедил император.

— Господин… — задыхаясь, прохрипела Дара, и Невелус брезгливо оттолкнул от себя рабыню.

— Завтрак подан, Ваше величество! — объявил вошедший церемониймейстер.

Пожалуй, плотские утехи немного подождут. Невелус обернулся, посмотрел на сидящую на полу Дару, словно оценивая, что его больше привлекает: девушка или пища. И, видимо, склонился к еде, потому что бодро зашагал в столовую.

Императорский повар постарался на славу. Застеленный белоснежной скатертью стол ломился от его любимых блюд. Здесь был и молодой, со слезой сыр, нарезанный тончайшими ломтиками, и розовая ветчина, и копченая рыба с синих островов, истекающая ароматным жиром. А воздух пропитался ароматом свежего хлеба. Судя по скорости, с которой на нем таяло масло, он был еще теплым. Но венцом кулинарного искусства конечно же являлись любимые пирожные Невелуса — крошечные, буквально на один укус, с тонкой, едва ощутимой на языке бисквитной стенкой и взбитым, цитрусовым кремом внутри.

Император прислушался к себе. Что ж, он совсем не против слегка подкрепиться перед тяжелым днем, наполненным массой государственных забот. Невелус присел за стол и развернул салфетку, расстилая ее на коленях.

— Какие новости, Журс? — спросил он церемониймейстера, накладывая себе пушистый омлет.

Мужчина ему нравился. Даже очень. Император не смог бы объяснить чем. Возможно тем, что он выгодно отличался от общей массы придворных тупиц, которые дня не могли прожить без лести и подхалимажа. Журс же всегда был немногословен и сдержан. Если кого-то хвалил или ругал, то делал это весьма аргументировано. Кроме того, императорский церемониймейстер был из той редкой породы людей, что умели из любого потока информации вычленить самую суть и сделать правильные выводы. Именно поэтому Невелус так любил с ним беседовать, особенно по утрам.

— Новостей две, Ваше величество. — Журс поклонился. — Говорят о начале войны с содружеством и…

— И? — поторопил его император.

— И об Ее величестве, императрице Намине, — с достоинством произнес церемониймейстер.

— Так, что говорят? Я хочу быть в курсе настроений общества. — Невелус принял чашку горячего чая из рук слуги.

— В могуществе Ликерии никто не сомневается, мой император. Говорят, если будет война, то нам обеспечена стремительная победа под вашим умелым руководством.

— Да-а-а? Любопытно. А что говорят об императрице?

— Вашу жену любят в народе, считают ее своей, учитывая происхождение императрицы, поэтому Вас осуждают, мой император…

— А что по этому поводу думаешь ты, Журс? — Невелус хитро прищурился.

— Я, Ваше величество, знаю вас, как человека, который не принимает скоропалительных решений. Если императрица Намина… — придворный замялся.

— Арестована! — подсказал ему император.

— Арестована… — эхом повторил Журс. — То на это были веские причины.

— Хмм, логично…

Но закончить утреннюю беседу Невелусу не удалось, его привлек шум за дверью. Громкие голоса, из общей массы которых, выделялся голос наследника, с пронзительными, визгливыми нотами. Император поморщился и потер виски. Он все еще был зол на сына, хотя, где-то глубоко в душе понимал, что в плохом воспитании ребенка, как правило виноваты сами родители.

— Что там еще? — рявкнул Невелус, когда уже начавшая проходить головная боль вдруг резко усилилась.

Вместо ответа распахнулись входные двери, и в столовую вошла целая делегация во главе с Натаном. Наследник держал в одной руке какую-то игрушку, а в другой толстую косу рабыни. Девушка, чтобы облегчить боль, сгибалась за рукой Натана. По ее щекам текли слезы.

— Казни ее! — заявил мальчишка. — Мне недостаточно, что ее выпорют! Казни ее!

Рабыня всхлипнула и упала на колени, с немой мольбой взирая на императора. После того, как Натан выставил его дураком перед саоргом, а обычный седнианский мальчишка оказался мудрее и прозорливее наследника, сын Невелуса раздражал. И раздражение усиливалось с каждым взглядом на избалованного мальчишку.

— В чем провинилась эта девушка? — спросил он, сожалея, что чай и омлет безнадежно остыли.

— Она сломала мой любимый звездолет! И даже если его починить, он никогда не станет прежним! — заорал ребенок. Натан бросил игрушку под ноги отца и с силой дернул рабыню за волосы, от чего она ничком распростерлась на полу. — Я хочу, чтобы она страдала! Долго!

— Человеческая жизнь намного ценнее игрушки, — Невелус попытался донести до сына такую простую истину, но мальчишка его не слушал.

Он увидел пирожные и поспешил к столу, не выпуская из рук волосы девушки. Рабыня была вынуждена ползти за юным господином. Натан схватил ароматный цилиндр, украшенный ягодами и шоколадной крошкой, а потом запихал его в рот целиком. Невелуса перекосило от отвращения.

Но вдруг ребенок закашлялся, захрипел, схватился за горло. Пальцы Натана разжались, и черная, как смоль, коса рабыни выскользнула из руки. Наследник вздрогнул, ноги его подкосились, и он упал на пол. Тело мальчика корчилось в судорогах, а на губах выступила серая пена.

— Врача! Начальника охраны! Министров! — завопил Невелус, бросаясь к сыну. — Натан!

Вокруг поднялась невообразимая суета. Все забегали, закричали, но взгляд императора выделял лишь фигурку наследника. Невелус положил его голову к себе на колени. Глаза мальчика закатились, а с его губ слетали лишь сдавленные стоны с хлопьями пены.

— Не смей умирать! Не смей! — тряхнул его император. Натан выгнулся последний раз и обмяк, не подавая никаких признаков жизни.

В столовую вбежали врачи. Они склонились над ребенком, пытаясь привести его в чувство и реанимировать. Невелуса оттеснили. Да он и сам бы отошел, потому что знал, что все кончено. У великой Ликерийской империи нет больше наследника. Император подошел к столу и со всей злости скинул оттуда тарелку с пирожными. Тонкий бисквит лопнул, и на светлые мраморные полы столовой брызнул желтый цитрусовый крем.

Спустя несколько минут к Невелусу подошел личный врач императорской семьи. Ничего нового этот пожилой ликериец ему не сказал.

— Он мертв, Ваше величество. Яд незнакомый. Симптоматика мне неизвестна, нужны дополнительные исследования.

— Ну, так исследуйте, доктор! — Тело Натана накрыли простыней. — Хотели отравить меня, и я должен знать, чего мне остерегаться в будущем.

Еще через несколько минут все стихло. В столовой остались лишь доверенные слуги, секретарь и церемониймейстер.

— Готовьте мой личный катер! С Дары не спускайте глаз и запакуйте тело наследника. Его я возьму с собой! — распорядился Невелус. Козырей в его руках оставалось все меньше. Но он был все еще жив, а значит, пришло время поговорить по душам с Наминой.

* * *

Дверь противно скрипнула и с лязгом отворилась. Глаза Намины давно привыкли к сгустившемуся полумраку, поэтому она хорошо разглядела, кто к ней пожаловал. Разглядела, но не поверила. Невелус. Жив.

«Неужели девчонка струсила, и план, на который она надеялась все это время, провалился?» — со злостью и отчаяньем думала Намина. Линити сразу не внушала ей доверия — слишком мягкая, слишком глупая, слишком наивная. Такие долго не живут.

— Явился поиздеваться? — с вызовом спросила она у бывшего мужа.

— Все такая же бойкая и непримиримая, — усмехнулся Невелус. — Да, именно такую тебя я полюбил когда-то давно. Умную, хитрую, готовую идти до конца, как кошка, падающую всегда на четыре лапы. Ты ведь никогда не сдаешься, Намина, да?

Женщина расправила плечи и молчала.

— Зачем ты пыталась меня отравить? — едва сдерживая злость, спросил император. — Хотела побыстрее посадить на трон твоего сыночка?

— Нашего сыночка, Невелус! — воскликнула Намина.

— Нет, дорогая, бесценная моя женушка! — зашипел мужчина и больно схватил бывшую императрицу за руку. — Я не оговорился! Именно твоего сыночка! Твоего и Ригли!

— Неправда! — женщина с кулаками бросилась на бывшего мужа, но тот с легкостью перехватил ее руки, не давая подступиться к себе.

— Правда-правда, — смеясь, отвечал он. — Дело в том, дорогая моя женушка, что я бесплоден с ранней юности, с тех пор как перенес некое инфекционное заболевание, убившее во мне способность к зачатию. Это стало страшной трагедией нашей семьи, так как я единственный отпрыск своих родителей. Но так же это стало страшной государственной тайной. Кнауфы же являются нашими весьма дальними родственниками, и значит, на какую-то мизерную долю в них все же течет императорская кровь. Когда мой напарник по детским играм Ригли Кнауф спутался с хорошенькой служаночкой, мне оставалось одно — ждать. Ждать, когда молоденькая дурочка понесет.

— Мразь! Какая же ты мразь, Невелус! — пыталась вырваться из захвата мужа Намина.

— Тс-с-с-с! Тише, бесценная моя! — издевательски протянул император, прижимая женщину плотнее к себе. — Дальше было все не так грустно, как ты думаешь. Служаночка крутила сразу с двумя: с молодым императором и его адьютантом. И, знаешь, она оказалась настолько хороша, что я влюбился. В первый и, быть может, в последний раз в жизни. Невеста императора тоже казалась влюбленной и… беременной. Причем, настолько правдоподобно разыгрывала искренность, что император, зная о своем бесплодии, почти поверил, что дама носит плод их настоящей любви. Тебе рассказать, что было дальше?

— Да… — выдохнула Намина. Она понимала, что император не откровенничает просто так. Скорее всего, дни ее сочтены.

— А дальше наивный юноша полагал, что, надев на крестьянку богатое платье и корону, она станет королевой. Только с годами понимаешь, что королевой нужно родиться, а крестьянку как не ряди, она все равно так и останется крестьянкой. Тебя сгубила жадность, Намина. Именно из-за нее начались твои ошибки. И первую из них ты совершила, не порвав с Ригли, когда вышла за меня замуж. Ты продолжала собирать нектар с двух цветков, нося ребенка Ригли и моего наследника одновременно.

— Я не знала, что ты бесплоден, Невелус. Я думала, что Натан от тебя! — выкрикнула Намина.

Император бережно погладил щеку жены, склонился к ее губам и прошептал:

— Лжешь! Достаточно одного маленького, тайного анализа и ты узнаешь имя настоящего отца! Но женщины подобное чувствуют, Намина. Ты знала, кто настоящий отец Натана, и поэтому в экспертизе не было смысла. Лишняя бумага — лишний повод не признать мальчика наследником империи. Так, дорогая?

Ответа Невелус не ждал. Чуть помолчав, он продолжил:

— И это была твоя вторая ошибка, Намина. Признайся ты мне честно, и я любил бы мальчика, как своего!

— Ты никогда не любил его! — зло прошипела женщина.

— Не любил, — согласился Невелус, — но терпел. Я хотел вырастить из Натана аристократа, способного управлять огромной империей, которую возвели мои предки. И тут ты совершила третью ошибку, постоянно вмешиваясь в процесс воспитания. Ты хитрила, утешала, задаривала его подарками, и что мы получили в итоге?

— Что?

— Эгоиста, способного думать лишь о своих низменных желаниях. Таким может быть внезапно разбогатевший крестьянин, а не император. Но даже с этим я смирился. В любом случае даже такой наследник намного лучше, чем никакого. И тут ты, почувствовав себя уверенно в роли императрицы, совершаешь четвертую ошибку — начинаешь вести игры против меня — твоего мужа и императора! Более того, ты их ведешь не одна, а с Ригли, который с самого детства присягнул мне на верность. Но что значит верность для таких, как вы? Пустой звук. И снова я сглупил! Я думал, что изолировав тебя от дворца, пресеку твои гадкие, мелочные интриги и не дам влиять на Натана. И снова ошибка, Намина! На этот раз роковая! Ты задумала от меня избавиться, подмешав в еду яд. Даже находясь в клетке, ты не перестаешь кусаться, дорогая женушка…

— Отпусти! — взмолилась женщина, делая еще одну попытку вырваться.

— Отпущу и даже награжу по-императорски так, что хватит до конца жизни, — внезапно согласился Невелус.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросила Намина.

— Я хочу от тебя и от Ригли еще одного ребенка. Только моего. Ты рожаешь мне наследника, а я оплачиваю ваши с Кауфом услуги и забываю о вас навсегда. Как тебе? По-моему отличная сделка!

— А Натан? Как же Натан? — встревожилась женщина. Отчего-то разом заныло сердце, и подкосились ноги. Она практически рухнула на узкую каменную скамью.

— Твоя пятая ошибка, Намина… — грустно сказал император. Он подошел к двери и кому-то приказал: — Внесите тело!

Двое солдат внесли носилки, на которых лежал кто-то еще совсем маленький и хрупкий. Лежал ровно. Неподвижно. Тело покрывала белая простыня — знак чистоты и скорби. Губы Намины затряслись, а прекрасные изумрудные глаза заблестели от влаги.

— Там… он?.. — сипло прошептала бывшая императрица.

— Он, — не стал юлить Невелус.

— Мертв… — женщина не спрашивала, она словно сообщала себе и не могла поверить в услышанное. — Мой мальчик мертв… Как… Как это слу… чилось…

Глаза подернулись пеленой из слез, Намина будто вмиг постарела, превратившись в сгорбленную старуху.

— Он съел отравленное пирожное, предназначенное мне. Схватил со стола и в рот! Никто ничего не успел сделать…

— И не смогли бы. Яд мгновенного действия и вакцины против него нет. — Намина раскачивалась на лавке, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. — Натан, сыночек мой дорогой… Сокровище мое… Невелус, позволь я хотя бы взгляну на него…

— Для этого и привез. — Император кивнул на носилки и отвернулся. Он не желал видеть слезы Намины, но не желал и мешать ей прощаться с сыном. — Со дня на день найдут Ригли, ты забеременеешь от него, а там родишь и лети куда хочешь.

Невелус не видел, что происходило у него за спиной, а зря. Женщина откинула полог и посмотрела на сына. Слезы все же побежали по щекам., но она их упрямо смахнула и упала на колени рядом с носилками. Она гладила бледное лицо мальчика и едва слышным шепотом разговаривала с ним:

— Радость моя единственная! Смысл жизни мой! Тебе холодно? Мамочка тебя согреет… Сейчас… Сейчас… Тебе страшно там одному. Не бойся, я не оставлю тебя никогда, ни за какие сокровища вселенной!

Рука сама скользнула за корсаж платья и нащупала заветную бутылочку. Один глоток, и вот уже вся грудь изнутри словно горит огнем. Кислород не поступает в легкие.

Когда шепот сменился на хрипы, Невелус обернулся. Намина извивалась, сипела, но продолжала обнимать сына, прижимая его к себе. На губах женщины выступила уже знакомая ему серая пена.

— Дура, — в сердцах выругался император. — Я думал ты сильнее, могла бы жить.

Прилагая неимоверные усилия, женщина подняла голову и взглянула на императора своими невозможно прекрасными зелеными глазами.

— Жизнь заканчивается… когда рядом… не остается никого… из любимых… — прохрипела она. — Прощай… император… и будь ты… проклят…

Намина сама закрыла глаза и опустила голову на грудь мертвому сыну на последних ударах своего сердца.

— Дура! — сплюнул Невелус и пошел на выход из камеры.

Если не Намина и Ригли, то наследника ему вполне может подарить Дара. Чем не новая императрица? И в ней тоже течет кровь императоров. А вот любовника на этот раз он выберет ей сам. Посговорчивее. И больше никакой любви, что разъедает душу сильнее концентрированной кислоты. Все тлен, вечна лишь империя. И он намерен ее сохранить!

Глава 26

Про себя Невелус тоже думал, что он сильнее, а оказалось… Покинув тюрьму, император не нашел в себе сил вернуться во дворец. Ему хотелось дышать полной грудью, а воздуха почему-то не хватало. И каждый шаг давался с трудом, словно он шагал по колено в песке, неся на плечах огромный мешок с грузом. Неужели чувство вины? Совесть? Прискорбно. Совесть совершенно лишнее чувство для политика его уровня, равно как и любовь. Хочешь власти — научись чем-то жертвовать. Иногда кажется, что жертва невелика, и только с опытом понимаешь, как же ты просчитался.

Император не умел сидеть без дела. В этот день Его величество объехал все оборонные предприятия, встретился с ведущими представителями купеческой гильдии, с государственными поставщиками сырья. Обедал Невелус в одном из фешенебельных столичных ресторанов, который в честь его визита срочно закрыли для посещений. Еда в одиночестве. Да, давненько он подобного не испытывал. Даже не с кем поделиться впечатлениями о вкусе поданных блюд. Разве что с официантами, застывшими безмолвными статуями рядом с его столом, ловящими каждое его движение и старающимися предугадать любое желание монарха. Нет, делиться приятно с тем, кто тебе близок, а не с тем, на мнение которого наплевать.

Скомкав салфетку, Невелус бросил ее на стол и молча покинул ресторан, не удостоив хозяина даже взглядом. Что ж, он достаточно отвлекал внимание соглядатаев Ригли. Не будет ничего подозрительного в том, что после тяжелой недели император посетит семейную усыпальницу. И он направился на центральное кладбище.

Светило уже клонилось к горизонту, когда Невелус шагал по ухоженной дорожке между благоухающих цветочных клумб к массивному склепу. Толстые колонны поддерживали пологую крышу с загнутыми бортами, по периметру которой располагались статуи, изображавшие древних чудищ. Каждая из них была вылеплена столь искусно, что, казалась, существа вот-вот оживут. Но проходили мгновения, а каменные стражи не сдвигались со своего места. В детстве Невелус очень любил рассматривать древний склеп. Он представлял, как жили короли и герцоги, почивающие сейчас в мраморных саркофагах. Разумеется, в его мечтах, все эти люди были счастливы. Как же он ошибался. Власть не делает человека счастливым, она развращает и портит даже самых лучших. Очень легко поверить в то, что ты лучший. А поверив, ты уже никому не позволишь думать иначе, даже если для этого придется устранить вольнодумщика.

Император вошел внутрь и спустился по пологим мраморным ступеням в усыпальницу. Его окутало прохладой и спокойствием. Это там, за стенами склепа бурлила жизнь, здесь же она давно остановилась. Невелус пересек огромный зал, лишь ненадолго задержавшись у саркофага матери. На противоположной стене располагалось огромное панно, на котором его далекий предок верхом на коне, объединял народы Ликерии в единое государство. Он кричал что-то героическое своему верному войску, поэтому его рот был широко открыт. Шутка давно почившего мастера — спрятать рычаг механизма, открывающего тайник, во рту завоевателя и покорителя. Помнится из семейных хроник, шутнику за это отрубили голову. Впрочем, не за это. Хороший свидетель — мертвый свидетель. Тайны любят тишину, а древние тайны могут быть переданы только по наследству и перед смертью.

Невелус сунул в рот предка два пальца и нащупал небольшой рычаг. На саркофаге первого из королей сдвинулась массивная крышка, и император поспешил к тайнику. Плоть предка давно истлела, даже скелет превратился в прах, но считалось, что доверяя ему ценные вещи, они находятся под надежной защитой.

Уже на подходе сердце Невелуса тревожно забилось, почувствовав неладное. Он заглянул внутрь саркофага и застонал. Пройдоха Ригли перехитрил его! Да, поглотит его бездна! Последнего козыря Ликерии, аппарата, изобретенного Гермором Зертом, на месте не оказалось. Все зря… Все. Зря. Порой выигрывает не тот, чья ставка удачнее, а тот, у кого знакомый крупье. Но не в его правилах сдаваться! Есть еще лазейки и пути к отступлению. В конце концов, есть договор с саоргами. У него все продумано! А Ригли… Ригли он сотрет в порошок!

— Во дворец! — скомандовал император, когда словно вихрь взлетел по трапу в салон.

— Ваше величество… — офицер его охраны явно мялся.

— Говори! — приказал Невелус. Все равно хуже, чем есть, уже не будет.

Не тут-то было.

— Дворец атакован! — отрапортовал офицер.

— Кто посмел? — император привстал со своего кресла и зло посмотрел на своего подчиненного.

— В столице бунт, Ваше величество. Бунтовщики требуют показать им императрицу и наследника.

— Во дворец! — устало повторил Невелус и опустился в кресло.

Он знал, что Намину любили в народе. Прежде всего из-за ее неаристократического происхождения. Но, бездна, откуда просочилась информация? Да еще так быстро! В любом случае, первое, что следует сделать — заручиться поддержкой саоргов.

— Передайте моему секретарю, пусть организует встречу с Тайроном Кларком, — произнес император.

— Когда? — уточнил офицер.

— Как можно быстрее! — ответил ему Невелус. Ему безумно хотелось выкрикнуть «немедленно», но к прискорбию саорг не подчинялся его приказам. И вообще, именно этот саорг его пугал. Жаль, что не осталось иного выхода, как пойти с ним на контакт и выполнить любые выдвинутые условия, даже сверх договора.

* * *

Пробуждение было приятным, с ароматом леса, солнца, запутавшегося в кронах, с привкусом беззаботности и ничем незамутненного счастья. Диана открыла глаза и увидела над собой Тайрона. Его улыбка согревала душу. Девушка почти не помнила, как они добрались до покоев. День и вечер были настолько переполнены событиями, что конец просто слился в сплошную вереницу больших и малых происшествий. Нет, кое-что она все же вспомнила, потому что бедро ощутимо побаливало. Дротики! Саорга хотели убить! Диана подняла руку и провела по чуть колючей щеке. Тайрон увернулся и поймал девичьи пальчики губами, опаляя ладонь горячим дыханием. В его глазах вспыхнуло уже знакомое пламя.

— Живой! — выдохнула Диана. — Благодарю тебя, защитница Седна! Живой!

— Я не могу умереть, пока нужен тебе, — тихо ответил Тайрон, и его глаза разгорелись еще ярче.

— Нужен, очень. — Она не могла на него насмотреться. Живой, рядом, дышит — значит, все хорошо. Значит, все в порядке и правильно. Но стоило ей подумать о том, что было бы, если бы дротик угодил в него… Ее затрясло.

— Что с тобой? Ты замерзла? Где болит? — переполошился саорг.

— Поцелуй меня… Пожалуйста… — тихо попросила Диана и сама потянулась к нему.

Губы любимого ей нужны были, как воздух, как эликсир жизни, как настойка бессмертия. Ей нужны его поцелуи, ласки, его голос, что каждым звуком обволакивает ее, заставляя дрожать и отчаянно желать, ей нужен весь Тайрон, со всеми своими радостями и горестями. Главное, чтобы улыбался, дышал и радовался жизни, а она постарается быть рядом, чтобы в случае чего отогнать от него смерть.

Тайрон целовал ее жадно, долго, тягуче медленно, словно смаковал и никак не мог насытиться. А когда он ненадолго отрывался от девушки, шептал ее имя.

— Диана… Диана… Моя Ди… — без устали повторял саорг, а его руки гладили, сжимали, ласкали, заставляя кожу Дианы плавиться.

Она выгибалась навстречу медовым ласкам и стонала, выплескивая свое желание. А Тайрон ловил каждый ее стон, всхлип, шепот губами, отдавая ей свою нежность. И когда саорг вошел в нее, его движения оставались такими же тягуче-долгими, сладкими и глубокими. Каждое касание сопровождалось вспышкой жара, который все нарастал и нарастал где-то внутри, пока не взорвался огненными брызгами удовольствия, и тогда Диана выгнулась и закричала, оповещая вселенную о своем безграничном счастье, разделяя его с любимым.

Это был самый тихий день ее новой жизни, с тех пор, как взорвался спутник их планеты. Они еще долго нежились в кровати, потом плавали в бассейне. А потом гуляли в парке, тренируя живительную силу саорга. Подойдя к увядшему растению, Диана крепко обнимала Тайрона и шептала ему что-нибудь восхитительно приятное, и тогда, под ладонями саорга происходило настоящее чудо. Безжизненные стебли наливались, распускались почки, цветы. Это было так здорово, что Диана хлопала в ладоши и счастливо улыбалась.

Пока им попадались лишь увядшие цветы и небольшие кустики, но вскоре они подошли к мертвому дереву. Никто из них не знал, по какой причине толстый сухой ствол с крючковатыми ветками оставили в императорском саду. Оно просто стояло посреди зеленой ухоженной полянки, и, казалось, даже птицы облетают его стороной.

— А его оживить ты сможешь? — лукаво спросила девушка, касаясь шершавой сухой коры.

— Ты не забыла, что оживить мы можем лишь вдвоем? — улыбнулся ей саорг. — Так что тебе придется очень постараться, Ди!

Тайрон поймал девушку и прижал спиной к стволу дерева, уперев свои ладони в кору по обеим сторонам от головы Диана.

— Попалась? — спросил он, склоняясь к ее губам.

— Это ты попался, — прошептала Ди и первая его поцеловала. Она так отчаянно хотела, чтобы старое дерево ожило, чтобы в его кроне весело пели птицы, а ветер шаловливо ласкал листочки, чтобы оно снова жило и радовалось жизни, как сама Диана.

— Смотри, — тихо сказал саорг, со стоном сожаления оторвавшись от ее губ.

Диана повернула голову и не поверила своим глазам. От ладоней Тайрона лился яркий теплый зеленый свет. Он проходил сквозь кору, озарял сердцевину старого дерева и поднимался вверх, к сухой кроне. Девушка подняла глаза и обомлела. Там в вышине, озаряемые сиянием, идущим от дерева, летали разноцветные бабочки. Их было так много, что они чудом не сталкивались друг с другом. Хотя… Все происходящее было одним сплошным большим чудом. Вот ствол налился жизнью, передавая ее основным толстым ветвям, и уж от них — к более тонким, до самого последнего прутика.

Ветви удлинялись, на них набухали почки, а потом проклевывались молодые, клейкие листики. Между молодой зеленью виднелись бутоны, которые на глазах становились все больше и больше, пока не раскрылись, превратившись в огромные розовые цветы с белой сердцевиной и ярко желтыми тычинками. Бабочки словно этого и ждали, ринулись исследовать бархатные соцветия. А по саду поплыл такой сладкий аромат, что у Дианы закружилась голова.

— Как прекрасно по кусочкам собирать жизнь! — воскликнула она, а потом мечтательно вздохнула: — Вот бы точно так же собрать спутник нашей планеты, тогда бы и там жизнь наладилась.

— Спутник планеты намного больше простого сухого дерева, — улыбнулся ей саорг, отрывая, наконец, ладони от ствола. — Там придется постараться.

— Ты так уже говорил перед деревом, — рассмеялась Диана. — Я бы рискнула попробовать.

По дорожке к ним спешили ликериец в рабочем комбинезоне. Он подбежал к дереву и ахнул:

— Лиция зацвела! Она зацвела!

Мужчина упал перед деревом на колени и вытянул руки к небу. Он что-то беззвучно шептал, склонялся к самой земле, поднимался и снова шептал. Саорг и Диана с интересом за ним наблюдали. Девушке очень хотелось его расспросить об этом дереве, но прерывать ритуал, очень похожий на молитву, было как-то неудобно. Похоже, их, спрятавшихся за стволом дерева, ликериец просто не заметил, поэтому сразу испуганно подскочил, когда саорг и девушка шагнули ему навстречу.

— Господин саорг! — низко поклонился мужчина. — Простите, не заметил вас. Чудо-то нынче какое — лиция зацвела!

— А что, это какое-то особое дерево? — поинтересовался Тайрон.

— Как есть особое — единственное в своем роде. В книжках пишут, что в сосем древние времена вся Ликерия была такими деревьями усыпана, а потом, как человек появился на планете, стало быть, на лиции словно мор напал. И погибли все растения. Одно только и осталось. Место здесь волшебное, ключи чистые подземные бьют. Не зря императоры дворец здесь построили. А лиции пытались разводить и семенами, и черенками, и побегами. Ничего не вышло. Не прижились саженцы. Так оно одно и стояло…

— И что же с ним случилось? — не выдержала Диана и поторопила рассказчика. Ей очень хотелось узнать подробности этой истории.

— У меня тогда прадед служил у деда нашего императора, тогда все и случилось. В тот год ликерия союз заключила с саоргами. Народ радовался, император был счастлив. А вот помощник императора — Ото Кнауф ходил темнее тучи. Многие ему приписывали силу волшебную, словно были у него в роду нелюди, наделенные сверх способностями. Но воочию ж никто не видел. — Мужичок почесал затылок и продолжил: — Так вот. Копался прадед, стало быть, в саду и вдруг услышал шаги, притаился. А когда увидел, кто идет по дорожке, решил не высовываться, чтоб лишний раз перед глазами сиятельных вельмож не мелькать. Остановились, значит, император и Ото Кнауф аккурат под этим деревом. Оно тогда еще цвело. И давай они ругаться. Советник императора предупреждает, что нельзя, дескать, с саоргами играть, что те ложь за версту чуют, а император ему возражает. А потом Кнауф как топнет ногой, как закричит. Все равно, говорит, обман твой раскроется и саорги узнают правду, да поздно будет и гнев великий на Ликерию падет, а в свидетели этому, беру древнее дерево! И вмиг на глазах у императора и прадеда моего все цветы вместе с листьями с лиции-то и осыпались. Стала она сухой и безжизненной. А Ото продолжает. Говорит, будет стоять это голое дерево, как вечный укор тебе и твоим грязным деяниям, а зацветет лишь тогда, когда правда вся откроется и только после этого народу станет жить легче. А император ему и говорит, что договор он заключил, чтобы ликерийцы лучше всех жили. А Кнауф опять возражает — не все ликерийцы, а лишь малая часть богатых аристократов, которые станут еще богаче. А потом сказал самому императору: «Дурак ты! Как есть — дурак!», сплюнул ему под ноги и ушел не оборачиваясь. Говорят, больше с тех пор его во дворце и не видели. Говорят, старый император страсть как не любил лицию. Даже когда гулял по парку, обходил это место десятой дорогой. А вот внук Ото с нашим нынешним императором воспитывался, да только к дереву это уже отношения не имеет.

— Значит, говоришь, они правду от саоргов тогда скрыли? — прищурился Тайрон, а мужичок рассказчик вздрогнул и побледнел.

— Скрыли, господин, — тихо сказал он.

— И знаешь какую? — спросил саорг.

— Раз лиция зацвела, теперь уж секрета нету, — улыбнулся садовник. — Вы, наверное, это и сами знаете. Старый-то император, когда договор с саоргами заключал, умолчал, что люди не только на Ликерии живут. Да, приукрасил, сказав, что половина галактики, где, стало быть, люди-то расселились, вся Ликерии принадлежит.

— А что же сын того императора и внук саоргам не признались? — Диана бросила взгляд на Тайрона и поняла, что то, о чем говорит садовник ему давно известно. Просто саоргу любопытно мнение простого ликерийца, совсем не приближенного ко двору.

— Да, как же они признаются, господин мой саорг! Ведь одолели нас туманности проклятые, виссоны эти. И чем им наша галактика приглянулась, не понимаю. В стародавние времена они раз в сто тысяч лет к нам заглядывали, а теперь почитай несколько раз в год, словно патокой им тут намазали. Я по визору видал, это ж ужас такой, что волоса по всему телу дыбом встают! А саорги — единственная защита против этой напасти. Где уж им было признаться. Вы уж их простите, не бросайте нас, господин мой саорг! Не за себя прошу! За весь народ ликерийский прошу! — и мужичок попытался бухнуться на колени, но Тайрон не дал ему этого сделать.

— Саорги союзников в беде не бросают, даже если они и лживые, — произнес он, а садовник заметно успокоился.

— Скажите, а почему император не убрал дерево, если оно было ему так ненавистно? — спросила Диана.

— Как же, пытался убрать: и пилил, и выкорчевывал, и водой заливал, даже огнем жег, но сами видите, ничего у него не вышло. А сейчас лиция зацвела, Знать и нам вскоре легче станет, — улыбнулся мужичок. — Ну, так я доложу императору-то про лицию?

— Конечно, — кивнула Диана.

Садовник убежал, а они с Тайроном зашагали обратно в покои. Прогулка вышла долгая и приятная. Но светило взошло уже высоко и, наверное, проснулись Денни и Сайта. Пора накрывать завтрак.

— А ты поверил в рассказ садовника? — вдруг спросила Диана, когда они уже почти подошли к покоям.

— В нем достаточно много правды, — спокойно ответил Тайрон. — Ликериец не врал, он верил в то, о чем говорил. Когда-то саоргов действительно ввели заблуждение, я об этом узнал незадолго до встречи с садовником. Что касается виссонов, то там ситуация весьма запутанная и без спасенного тобою Зерта не разобраться. Так же я допускаю, что разговор между императором и его советником состоялся, но вот в сверх способности человека или в волшебную силу дерева, прости, я не верю. Я бы почувствовал, если бы в растении была сила. Уверяю тебя, Диана, лиция самая обычная.

— Она не может быть самая обычная, потому что существует в единственном экземпляре, — возразила девушка. — А еще, иногда для того, чтобы надеяться на лучшее будущее, нужно придумать красивую легенду и поверить в нее. Не думаю, что это плохо. Например, легенда садовника сегодня исполнилась у него на глазах.

— Ты права, жизнь моя, — мужчина ласково ей улыбнулся.

Завтрак прошел весело. За столом царило оживление, когда Диана рассказывала услышанную легенду о цветущем дереве. Тайрон ел, изредка посматривал не нее, улыбался и никуда не спешил.

Диана все ждала, что вот-вот и саорг куда-нибудь засобирается, но мужчина спокойно общался с ней и Сайтой, играл с Денни и казался беззаботным и расслабленным. Но девушка чувствовала, что внутри Тайрон, как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Он чего-то ждал! Даже вернее будет сказать — затаился и выжидал, как хищник, который в засаде подстерегает свою дичь. Не хотелось бы Диане оказаться на ее месте. Хотя, ее-то он давно поймал…

Прошел обед, наступил ужин, и Диана начала потихоньку успокаиваться. Но в двери неожиданно постучали, и просочился знакомый распорядитель.

— Простите, господин саорг, но тут срочная депеша от императора, — низко кланяясь, пропел Тян. Он протянул Тайрону свой ксоник и опасливо попятился.

— Значит, император срочно желает со мной увидеться… — ни к кому не обращаясь, задумчиво протянул саорг. — Настолько срочно, что вызывает даже не посыльным, а сообщением… К чему бы это…

— Дворец атакован, мой господин, — почти шепотом сообщил распорядитель.

— Внутренние дела Ликерии Саорга не касаются. Передайте вашему императору, что я извещу его о нашей встрече. А сейчас я занят.

Диана с удивлением посмотрела на Тайрона. Настолько высокомерным она его еще не видела. Обычно саорг сам готов был прийти на помощь любому нуждающемуся.

— Но, господин… — попытался возразить ему Тян, но натолкнувшись на пламенеющий взгляд затих, низко поклонился и исчез.

Ди не стала ни о чем спрашивать. Если Тайрон захочет, он обязательно ей обо всем расскажет, а пока саорг играл с кроликом, поглаживая длинные уши зверька. Это, разумеется, более важное занятие, чем встреча с императором Ликерии. Но вслух девушка не сказала ничего.

А спустя час, когда Сайта и Денни уже покинули покои и ушли в свою комнату, появился еще один неожиданный визитер. Со стороны террасы, постоянно озираясь, крался торговец Самшит.

— Да продлят Боги ваши дни, мой господин саорг! — промурлыкал ликериец и поклонился так низко, что чуть не распластался на каменном полу покоев.

— Встань! — приказал Тайрон, и тот сразу поднялся, оправив свой расшитый, богато украшенный халат. — Принес?

— Да, господин мой саорг, — прошептал Самшит и боязливо обернулся.

— Все четыре?

— Как обещал. Вот они, только что из императорской канцелярии, оформленные по всем правилам, — затараторил ликериец и протянул четыре тонких пластины. — Я могу идти?

— Постой! Товар проверить нужно, а то вдруг ты мне подсунул фальшивку? — Тайрон строго взглянул на побледневшего торговца.

— Что вы, господин мой саорг! Все подлинное! Я ценю сою жизнь…

— Именно это меня несколько успокаивает. Такие, как ты, ликериец, ставят свою шкуру выше истинного сокровища: чести, порядочности, любви. Но тебе такие понятия не знакомы, — скривился Тайрон. — Какая из пластин для Дианы?

— Вторая, господин мой саорг, — Самшита заметно потряхивало.

— Не трясись ты! Я своего слова не нарушаю. Если с ключами все в порядке, то и ты вернешься в свою затхлую лавку живым.

— Уверяю Вас, господин…

— А вот уверять меня не надо, я сам проверю.

Тайрон взял одну из пластинок и направился к Диане. Девушка затаила дыхание, не силах отвести взгляд от своего мужчины.

— Осталось потерпеть несколько секунд, жизнь моя, — тихо сказал саорг, внимательно осматривая рабский ошейник.

Он обнаружил неприметную щель и провел по ней торцом пластины. Щелкнул замок и следящее устройство потухло.

— Теперь этот ошейник больше не контролируется ликерийскими ведомствами. Его нельзя ни взорвать, ни отследить, — услужливо подсказал Самшит, заодно напоминая о себе.

— Ступай, ликериец. Пока. Но больше не попадайся на моем пути. Следующая наша встреча может стать для тебя последней, — сказал Тайрон, даже не посмотрев на торговца. Все его внимание было приковано к Диане.

— Спасибо, господин мой саорг! — воскликнул торговец и попятился. Не успела девушка моргнуть, как он уже исчез из покоев, растворившись в сумраке ночного сада.

— Ты свободна, жизнь моя, — почти прошептал Тайрон, и, отщелкнув замок, раскрыл ошейник.

Диана почувствовала, что шею больше ничто не сдавливает. Она ощупала то место, где раньше грубый металл соприкасался с кожей. Ошейника больше не было, как не было больше и рабства в ее жизни. Она свободна, Денни свободен. Рабский ошейник сдавливал не только ее шею, он сдавливал душу, не давая ей развернуться. На глаза навернулись слезы, и первые капли уже поползли по щекам.

— Ты что, плачешь, Ди? — саорг, кажется, испугался. — Поверь, ты для меня никогда не была рабыней. Никогда, слышишь? И я никогда не был твоим хозяином! Я люблю тебя, Ди! Люблю больше жизни. Не плачь…

Тайрон обнимал ее, прижав к своей груди, а она не могла им надышаться. Эмоции переполняли ее, выливаясь потоками слез.

— Это от счастья, — всхлипнула Диана.

— От счастья? — рассеянно переспросил саорг.

— Да, так бывает, — прошептала девушка, а потом позвала его: — Тайрон!

— Да, Диана?

— Ты всегда был и будешь хозяином…

— Диана, нет…

— Подожди, не спорь. Ты — хозяин моего сердца, саорг. И я люблю тебя больше жизни.

Глава 27

С утра снова приходил Тян, потом императорский посыльный, а затем императорский посыльный с эскортом. Невелус не терял надежды встретиться с саоргом, вот только Тайрон почти открыто игнорировал императора.

Диана не вмешивалась, она наслаждалась присутствием мужчины. Ей нравилось наблюдать за ним. Совместные приемы пищи превратились в маленькие праздники, где все присутствующие за столом искренне рады друг другу. Совсем как в былые времена, дома. Словно они были настоящей семьей.

— О чем задумалась? — девушка и не заметила, как подошел саорг. Почувствовала, как большое тело прижимается к спине, а руки скользят по ее животу.

— Тайрон… — выдохнула она, откидывая голову на плечо мужчины. — Я думала о том, как хорошо нам вместе. А за обедом мы смотримся почти настоящей семьей.

— Но мы и есть семья, Ди, — тихо ответил он. — Саорг выбирает подругу лишь раз и на всю жизнь. Я тебя выбрал, ты приняла меня и…

— Что ты! Я и сама от тебя ни на шаг! — поспешно заверила его Диана.

— Знаешь, наделенный силой саорг всегда одинок. Он постоянно должен ее контролировать, чтобы она не вышла за рамки и не причинила вред другим. Нас с детства учат с этой силой бороться, и я думал, что преуспел в этом. Но ты… Ты, Диана, изменила мой мир, показала, что сила — это не кара, а награда, что она может не только разрушать, но и созидать. С ней не стоит бороться, ее нужно принять и полюбить. И тогда сила не причиняет боли, а становится неотъемлемой частью тебя самого. Это так странно, непривычно и восхитительно одновременно.

Тайрон рассказывал так эмоционально, выплескивая все, что накопилось за жизнь. А Диана слушала, и ее сердце разрывалось от нежности. Девушка больше никогда не позволит ему быть одиноким, замкнуться в себе. Не позволит страдать. И если она делает его счастливым, значит, просто будет рядом, тем более, что отдалиться от Тайрона для нее теперь равносильно смерти. Слов, чтобы выразить рвущиеся наружу чувства не нашлось, и тогда Ди обняла саорга, прижавшись к нему всем телом. И он почувствовал, в его глазах вспыхнуло пламя, но не злое, нет… Даже огонь бывает уютным, домашним и ручным.

— Ты для меня — весь мир… — выдохнул он, целуя сладкие губы своей женщины.

А вокруг них Денни бегал за кроликом, Сайта искренне смеялась над проделками мальчугана, светило посылало на землю теплые лучи, цвели сады и продолжалась жизнь. Теперь Тайрон не выпадал из нее, он ощущал себя частью, полезной, необходимой и очень важной. Осознание этого дарило душевный покой и разливалось теплым удовольствием где-то внутри.

* * *

От императора приходили еще дважды. Новых послов Тайрон даже не пустил в покои. Что-то явно назревало. Это чувствовали все, даже Денни стал серьезным и сосредоточенным. Подозрения усилились, когда Тайрон попросил Ди снова надеть неактивированный ошейник. Диана вздрогнула, когда холодный металл вновь обжог шею, но подчинилась беспрекословно.

К вечеру Тайрон стал замкнутым, почти не улыбался и все время вел с кем-то переговоры по ксонику. Ужин прошел в тишине, а вскоре прибыли аскеды во главе со Скаем. Диана была рада его видеть, а Денни и вовсе бросился к нему на шею, но общей атмосферы нервозности это не разрядило.

— Мне нужно отлучиться, — тихо сказал Тайрон, когда светило Ликерии уже опустилось за горизонт.

— Надолго? — спросила Диана, прижимаясь к нему и вдыхая неповторимый аромат своего саорга.

— Нет. Я вернусь очень скоро и не один.

Больше он не произнес ни слова, быстро коснулся ее губ своими, а через минуту небольшой летун со «Стремительного» уже уносил саорга в ночное небо.

* * *

Невелус не находил себе места. Все, буквально все складывалось против него. Империя, которую начал строить его прадед, а каждое последующее поколение докладывало кирпичики, рушилась у него на глазах. Что пошло не так? Где он просчитался? Неужели, слова дальнего предка Ригли — Ото Кнауфа, которого половина Ликерии по какой-то роковой случайности считает великим народным героем, окажутся пророческими?

После разрыва с императором, Ото возглавил народное движение «За честную и независимую Республику». Республику! Невелус мог бы пойти на некие компромиссы и передать часть обязанностей, связанных с управлением Ликерией, скажем, парламенту, но отказаться от власти, от короны, от трона — он не мог! Ото писал в одной из своих книг, которые запретили еще во времена правления деда: «Великое государство не может быть построено на лжи. Этот путь неизбежно приведет к краху, ибо ложь — есть снежный ком, катящийся с высокой горы, который обрастает все новыми и новыми неправдами. И в один миг мощная лавина накроет все то, что создавалось тяжелым трудом многих». Отчего-то именно эти слова врезались в память императора. Когда он впервые прочел эти строки, то счел их бредом, недостойным его внимания. Невелуса с детства учили лгать, изворачиваться, лицемерить, недоговаривать и плести интриги, выстраивая сложные, многоходовые схемы с массой действующих лиц. На этом строилась политика Великой Ликерийской империи. По сути, любые отношения были опутаны сетью интриг, отравлены потоком дезинформации и опирались на выгодные лишь ему договора.

Так было всегда, сколько он себя помнил. Что же сейчас пошло не так? Отчего его тщательно спланированные, выверенные и разработанные в деталях схемы рушились, разбиваясь одна об другую? Он потерял жену, наследника, упустил Ригли и позволил ему завладеть аппаратом Гермора Зерта. Власть над виссонами давала его другу детства огромное преимущество, но у него, у Невелуса, все еще оставались саорги. Именно с ними император связывал свои надежды. Восстание, захлестнувшее столицу, пока его не беспокоило. У армии хватало мощи, чтобы сдерживать натиск повстанцев.

Гораздо больше Невелуса волновало молчание Тайрона Кларка. Саорг взял паузу в самый неподходящий для Ликерии момент. Слуги докладывали, что он ведет праздный образ жизни и наслаждается обществом своих рабов. Что ж, на его рабах пока ликерийские ошейники. Значит, подобная привязанность саорга сыграет на руку самому Невелусу. Император хищно усмехнулся, в его голове уже созрели схемы новых интриг.

* * *

Тайрон вернулся, когда над Ликерией уже зажглись звезды. Диана сначала почувствовала и уж потом услышала, как на террасу садится летун. Она побежала к распахнутым дверям, но остановилась на полдороге. Саорг прибыл не один. Из катера вышел мужчина, очень похожий на постаревшего Тайрона. Он чинно подал руку миниатюрной брюнетке. Смуглая, как все ликерийки, дама робко улыбнулась ему прежде, чем ступить на мраморную площадку дворца. Сомнений не было — вместе с Тайроном прилетели и его родители.

Но на этом сюрпризы не закончились. Следующим из летуна вышел старик. Тот самый, которого Диана пожалела на площади. Он выглядел вполне здоровым, улыбался и что-то говорил брюнетке. В их чертах прослеживалось едва уловимое сходство, словно они были родственниками. Возможно, дальними. Диана затаила дыхание и ждала, когда же покажется ее саорг, но вместо Тайрона появился другой мужчина. И вот его родство с женщиной никто бы не посмел оспорить. Молодой саорг был ее юной копией. Сын? Неужели брат Тайрона?

— Кто это? — прошептала подошедшая Сайта.

— Не знаю, — так же тихо ответила ей Диана. — Судя по сходству, он сын прилетевшей дамы и наверняка близкий родственник Тайрона.

— Красивый, — улыбнулась подруга. К радости Ди, светлая улыбка все чаще и чаще зажигалась на хорошеньком личике Сайты. — Не то что твой саорг. Не обижайся, но Тайрон меня пугает. От него словно веет чем-то страшным и разрушительным.

— Просто ты еще не смирилась с тем, что ликерийцы говорили о саоргах много неправды, — отмахнулась Диана.

— Может и так, но когда я смотрю на Тайрона, мое сердце не пускается вскачь… — нежный румянец окрасил прелестные щеки Сайты.

— Неужели? — Ди очень хотела ответить подруге что-нибудь ехидное, но сдержалась, не желая еще больше смущать ее. Даже невооруженным взглядом было видно, что незнакомец не оставил Сайту равнодушной. И это означало одно — она переболела свою трагическую влюбленность и готова жить дальше.

— Вот другой саорг, молодой… — Сайта не договорила и загадочно улыбнулась.

Последним вышел Тайрон. Гостей встретил Скай и о чем-то долго с ними разговаривал прежде, чем провел их в покои.

— Ди, это мои родители Асмус и Толла Кларк, — представил Тарон. — Мой младший брат — Юстис, а с Гермором Зертом ты заочно знакома. Только благодаря тебе он все еще дышит.

— Позвольте выразить вам мою благодарность, — почтительно поклонился ей старик, и Диана почувствовала себя неловно.

— Что вы, я же от всей души… — смущенно прошептала она.

— Кстати, один немаловажный факт, Гермор Зерт оказался родственником моей мамы — единственным выжившим родственником. — Тайрон подошел к Диане и обнял девушку. — А это моя Ди, моя единственная, моя половинка. А также хочу вам представить ее брата — Денни, очень смышленого молодого человека, мечтающего стать настоящим пилотом, и ее подругу Сайту.

— Диана, спасибо вам за дядю, и за сына… — Толла первая шагнула к ней и заключила в объятья. На глазах ликерийки, словно волшебные бриллианты, сверкали слезы. — Добро пожаловать в нашу семью!

— Спасибо, — смущенно ответила девушка.

— Я рад, что вы с братом входите в нашу семью, — произнес Асмус Кларк. — У нас будет еще время поговорить и познакомиться, а сейчас настало время встретиться с императором. Толла, ты останешься здесь с мальчиком и, если не ошибаюсь, Сайтой, под защитой аскедов. А вас, Диана, я очень прошу пройти с нами. Дело в том, что ваша с Тайроном связь еще слишком молода, чтобы воспользоваться силами, которые она дает, на расстоянии. Необходимо ваше присутствие и контакт, желательно тактильный. Поэтому я очень попрошу вас постоянно касаться его, а еще лучше — держать за руку.

— Хорошо, — согласилась Диана и вложила в руку Тайрона свою ладошку.

Отец саорга говорил очень уверенно и отдавал четкие и правильные приказы. Девушка сразу поняла, что он привык в самых трудных ситуациях принимать нелегкие и оптимальные решения. В нем чувствовался прирожденный руководитель, лидер, мудрый и справедливый.

— Юстис, — обратился он к брату Тайрона. — Что-нибудь ощущаешь?

Только сейчас Диана увидела, что молодой саорг смотрит на Сайту так же жадно, как несколько минут назад подруга рассматривала его.

— Да, отец. Очень любопытные и незнакомые ощущения… Приятные, волнующие…

Юноша вдохновенно перечислял, а Сайта краснела с каждым словом все больше.

— Девушка, безусловно, красива, — прервал поток откровенности Асмус. — Но сейчас оставь вспышку мужского влечения, абстрагируйся, сосредоточься на потоках силы. Ты чувствуешь ее?

— Да, отец… — ошарашено прошептал Юстис. — Поток достаточно сильный и… И он живой, он просто спал, а теперь проснулся… Я ему нравлюсь…

— Распыли! — Асмус схватил из стоящей на столе вазы фрукт и кинул его в сына.

Юстис вскинул руку и… Фрукт не взорвался и не распался на молекулы. Он завис в воздухе напротив глаз юного саорга.

— Это не злая сила, отец, — произнес он слегка дрожащим голосом. — Она противится насилию, а хочет созидать и быть полезной. Смотри!

Мужчина взмахнул рукой, и с террасы перелетел вазон доверху наполненный землей. Фрукт проник в почву и… И дальше ничего не произошло, хотя было видно, что Юстис очень старался. На его висках выступили бисеринки поты, а между бровей образовалась сосредоточенная складка.

— Не получается… — прохрипел он. — Словно чего-то не хватает…

— Любви, — сказала Диана, сжимая руку стоящего рядом Тайрона. — Лишь любовь созидает. Сайта, подойди к Юстису, дотронься до него и подумай, какие чувства он в тебе вызывает. Ведь все видят, как вы оба смотрите друг на друга.

— Диана, — прошептала подруга, — удобно ли сейчас это?

— Удобно, — кивнул Асмус. — Все, что пробуждает силу саорга удобно и важно не только для самого саорга, а для всего мироздания.

— Хорошо, я попробую, — согласилась девушка.

Сайта подошла к молодому саоргу и робко взглянула на него, словно спрашивая разрешения дотронуться. Ее щеки пылали. Собравшись с духом, она все же коснулась плеча Юстиса и тут же зажмурилась. О чем думала девушка, осталось тайной. Поначалу ничего не происходило, потом из земли проклюнулся росток и устремился ввысь, обрастая веточками и листочками. Не прошло и минуты, как среди зелени расцвели прекрасные цветы и по покоям поплыл умопомрачительный сладкий аромат.

— У них получилось! — благоговейно прошептала Диана, прижимаясь к Тайрону.

Толла улыбалась, глядя на сына и девушку, пробудившую в нем силу. Саорг без силы, что птица без крыльев. Всю жизнь смотреть на небо без надежды взлететь тяжело. Горе сына для матери — двойное горе и переносится тяжелее. Она не знала, каким богам возносить молитвы, чтобы помогли ее мальчику. Даже Денни притих. Он стоял рядом со Скаем, поглаживал кролика и во все глаза смотрел на произошедшее чудо.

— Отец, я могу… — прошептал Юстис, гулко сглотнул, словно у него пересохло горло, и продолжил: — Творить… Я могу создавать, отец!

— Хорошо, сын мой. — Асмус Кларк остался верен себе и по-прежнему был серьезен. — Но иногда разрушение — есть единственный способ спасти жизнь. Ты находишься в начале пути, Юстис. И я рад этому. Насколько полезен будет твой путь теперь зависит только от тебя… — он немного замялся, посмотрел на Сайту и все же произнес вслух то, что вертелось у всех на языке: — И от твоей пары. Поздравляю вас, дети мои.

— Нам пора, — Тайрон взглянул на отца, ожидая его решения.

— Юстис останется здесь, его сила еще слишком нестабильна. Со мной отправитесь вы с Дианой и Гермор. Думаю, вместе мы справимся.

В голосе Асмуса было столько силы, что никто и не подумал ослушаться или, не дайте боги, возразить. Старший Кларк направился к выходу, а Тайрон, Диана и Гермор последовали за ним.

— Ди… — громкий шепот брата заставил девушку обернуться. — Удачи вам!

Она улыбнулась и помахала мальчику рукой. Куда больше, чем слова, говорил его взгляд. Да, Диана тоже его любит, волнуется и никогда не бросит. Она вернется, чтобы жить дружно и счастливо, под мирным небом любой из планет.

В широком холле их встретил дрожащий Тян. Дворцового распорядителя сопровождали два аскеда с дежурными «улыбками» на лицах и высокий худощавый человек в длинной белоснежной тоге.

— Волнуетесь, Сонал? — спросил Асмус.

— Не каждый день удается посмотреть в глаза своему врагу, — ответил председатель совета Содружества.

— А это кто? — старший Кларк кивнул на побледневшего лысого ликерийца.

— Хотел предупредить своего императора о вашем прилете, мой господин! — доложил один из аскедов.

— Похвальная смелость! Задержите его ненадолго, только не навредите, — приказал саорг, наблюдая, как безысходность во взгляде распорядителя сменяется облегчением. Тогда, в назидание, глядя в лицо Тяну, он добавил: — Не стоит портить сюрприз, который я приготовил императору Невелусу. Это понятно?

Ликериец часто-часто закивал, и, казалось, съежился, уменьшившись в размерах. Такой ответ удовлетворил саорга. Асмус величественно кивнул и продолжил свой путь.

* * *

Невелус негодовал. Как только он придумывал план, как упрочить свое положение, так тут же этот план летел в бездну! Дела не ладились настолько, что казалось, будто императора кто-то проклял. И начало своих неприятностей Невелус соотносил с появлением седнианцев во дворце.

Последней каплей в чаше его терпения стал побег Дары. Она исчезла, растворилась, улетучилась, оставив ему на память, как насмешку, активированный ошейник. Значит, против Ригли у него оставался лишь один козырь — саорг! И как бы не злился Невелус на седнианских рабов, он станет держать себя в руках. Пока ему Тайрон необходим, как воздух! Разумеется, он давно раздобыл коды ошейников, которые сковывают шеи рабов саорга, и активатор держит поблизости, но воспользуется этим лишь в самом крайнем случае. Сейчас от расположения Тайрона зависит все, даже само существование Ликерийской империи. Похоже, прав был Ото Кнауф. Снежный ком уже катится, собирая на себя по пути все новый и новый снег. Лавина стала настоящей угрозой существования того, что с таким трудом, усердием и изобретательностью создавала императорская династия.

— Ваше величество, — секретарь склонился в поклоне.

— Говори.

— Входящий сигнал с орбиты! — доложил юный ликериец.

— Я не желаю никого слышать, кроме Тайрона Кларка! Только его впускать без доклада! Что непонятного было в моем требовании? — разозлился Невелус.

— Все предельно ясно, мой император! — отчеканил секретарь. — Но на связи господин Ригли. И он угрожает уничтожить планету, если вы не уделите ему внимания.

Беда не приходит одна! В бездну все семейство Кнауфов, начиная с их не в меру проницательного предка Ото! Но, боги! Невелус не мог себе позволить потерять планету, а в решительности друга детства он, к сожалению, не сомневался. С него станется уничтожить Ликерию. У Ригли всегда есть запасной вариант. Всегда! А вот у императора все удачные ходы закончились как-то разом…

— Выведи голограмму на просмотр и выйди вон! — приказал он.

Секретарь поклонился и вышел, а посреди кабинета возникла голографическая фигура Ригли. Ох, как же Невелус ненавидел его в эту секунду! Жаль проекции нельзя отвинтить голову. С каким наслаждением император проделал бы это.

Глава 28

Император Великой Ликерийской империи удобно устроился в массивном кресле и постарался принять расслабленную позу, выбирая самую безмятежную маску для лица. Он не хотел показывать Ригли свою уязвимость. Пусть думает, что у Невелуса все еще имеются козыри. Тот факт, что он с полной уверенностью не мог сказать о том, какой информацией владеет его бывший помощник, а о чем просто догадывается, вызывал в нем досаду. Партия распределила фигуры не в его пользу, но проигрывать Невелус не собирался. Только смерть обрывает все возможности, во всех иных случаях следует бороться.

Экран замигал и пошел рябью. Император покрепче обхватил ножку изящного драгоценного бокала, наполненного лучшим вином, и сделал несколько жадных глотков прежде, чем перед ним возникло лицо друга детства.

— Ну, здравствуй, Невелус! — Кнауф не улыбался, а был предельно серьезен. Небольшие глазки на довольно круглом лице цепко следили за каждым его движением, и от этого императору становилось не по себе.

— Здравствуй, Ригли! — Невелус усилием воли заставил свои губы растянуться в непринужденной, заученной улыбке. — Рад лицезреть тебя в полном здравии.

— Не твоими молитвами, мой старый друг и родственник! — резко ответил тот, заставив императора поморщиться. Невелус всячески скрывал их родство, но факты упрямая вещь — в случае его смерти Ригли мог бы стать первым претендентом на трон Ликерии.

— Ну, что ты! — воскликнул Невелус, всем своим видом показывая лояльность, проявляемую к собеседнику. — Вот, хотел пригласить тебя в гости с сестрой повидаться, а тебя, оказывается, на планете нет.

Ригли хрипло рассмеялся.

— В гости! — он смахнул набежавшую слезу и вдруг стал серьезным. — Пребывание рядом с тобой, Невелус, в последнее время слишком пагубно сказывается на здоровье. Намина тому пример. А мне моя жизнь пока слишком дорога, чтобы принести ее в жертву твоим капризам.

— Намина сама виновата в своей смерти! — зло выкрикнул император, но Ригли его не слушал. Он продолжал:

— Что касается моей сестры, то зная Дару, смею предположить, что она давно покинула тебя, как только запахло жареным, и сейчас пребывает на пути к своей новой лучшей жизни. — Видя недоумение на лице Невелуса, Ригли ехидно улыбнулся. — Как? Мой император не знал, что держал под боком шпиона Содружества? Ай-яй-яй, какая близорукость и недальновидность. Несколько подобных мелких промахов могут вылиться в серьезную ошибку и обернуться крахом для Империи в целом, тебе ли не знать, дорогой друг?

И Невелус все же сделал то, чего добивался Кнауф — он сбросил с лица маску. Пусть на минуту, но он обнажил свои истинные чувства.

— Ты во всем виноват! По твоей вине Намина лишила себя жизни, а ведь я любил ее, несмотря ни на что!

— Ты? Любил? — усмехнулся бывший помощник. — Не смеши меня, Невелус. Ты в принципе никого, кроме себя, любить не способен.

— А ты? — не остался в долгу император. — Допустим, ты не любил мою жену, а просто использовал ее в своих грязных играх против меня, но ведь ты не пожалел ни сестры, ни моего… своего сына!

— Сына? — взревел Ригли. — Я многие циклы наблюдал, как вы с Наминой взращиваете настоящее чудовище! А ведь он — из плоть от плоти моей! Каждый раз, когда юный наследник совершал очередную глупость, сердце отца обливалось кровью. Я дал ему жизнь, а ты вырастил чудовище, не достойное жить и править! Глупость — непростительное качество для монарха, вне зависимости от его возраста.

— Так ты мне за это мстил? — нервно потирая виски, спросил император.

— Кто сказал, что я мстил? — Ригли устало откинулся на спинку кресла. В иллюминаторе за его спиной проплывали астероиды. Столкнуться с обшивкой катера им не позволяло гравитационное поле.

— А что же ты делал, друг мой? Я полагал, что тебе достаточно будет знать, что твой сын станет править после меня.

— Поначалу я тоже предполагал нечто подобное. Признаюсь, был период, когда я почти поверил, что влюблен в твою жену, но… — Ригли покачал головой. — В человеке все же ценю ум и стойкость характера, а Намина слишком любила власть. Гораздо больше, чем меня или кого бы то ни было.

— Она любила сына. Твоего сына, — император горько улыбнулся.

— Эх, Невелус. Ты жил с этой женщиной и так и не понял, что Натан для нее являлся не просто сыном, а гарантом, залогом ее будущей власти. Лишившись его, Намина не смогла пережить крушения своих надежд. Оставим ушедшим прошлое. Мы с тобой пребываем в настоящем, в котором нам двоим становится тесновато. Не находишь? — Ригли вытащил длинную блестящую трубку и нежно погладил ее пальцами, многозначительно поглядывая на императора.

Да, Невелус узнал ее. Он бы узнал прибор, созданный Гермором Зертом даже на ощупь в темноте, по запаху, по размытому силуэту. Да, как угодно! Но он бы узнал его!

— Что. Ты. Хочешь. — С каменным лицом процедил император.

— Не много, — и Ригли рассмеялся. — Я хочу Ликерию и трон!

— Что-о-о-о? — Невелус вскочил и нервно заметался по кабинету, расшвыривая все на своем пути. — Ты понимаешь, чего ты требуешь от меня?

— Очень хорошо понимаю, поэтому и требую, — спокойно ответил бывший друг.

— Этому не бывать! — закричал император. — Хочешь использовать прибор? Валяй! Тогда я задействую саоргов, которые должны мне по договору защиту! И тогда берегись, Кнауф!

— Саоргов? — Ригли мило улыбнулся, хотя взгляд его при этом остался серьезным. — Как ты там говоришь? Валяй! Задействуй! Только не забудь им рассказать, как твой дед провел их с самками, ради которых и был подписан этот липовый документ!

— Я уничтожу тебя! — прошипел Невелус, сжимая руки в кулаки.

— Ваше величество! К вам Тайрон Кларк и сопровождающие его лица! — доложил вошедший секретарь.

— Пошел во-о-о-он! — император глянул на слугу с ненавистью. Как некстати! Как же некстати! — Я занят! Никого ко мне не пускать!

Но было поздно. В кабинет уже входили три саорга, ненавистная седнианка и… Гермор Зерт! Определенно, сегодня был не самый лучший день Невелуса.

— Вижу, мы вовремя, — изрек Асмус, наблюдая, как ярость на лице императора сменяется растерянностью, а затем и паникой.

— Сенатор Кларк? — неуверенно переспросил Невелус, сглотнув вставший поперек горла ком. Он несколько раз беседовал с этим саоргом, знал о его мудрости и дипломатических способностях и не желал личной встречи ни под каким видом. — Не ожидал Вас увидеть на Ликерии.

— Да и я, признаться, не собирался, — мягко улыбнулся саорг и развел руками в якобы добродушном жесте, но именно эта непринужденность очень насторожила и обеспокоила императора. — Но обстоятельства порой вынуждают.

— Минуту, я только закончу разговор, — попытался выкрутиться из весьма недвусмысленной и невыгодной для него ситуации Невелус.

— Что вы, ваше величество, — усмехнулся Тайрон. И «ваше величество» он произнес с заметной издевкой, давая понять, что маневр монарха предсказуем и давно разгадан. — С вашим собеседником и мы с удовольствием побеседуем. У нас к нему накопилось множество вопросов.

— А кто вам сказал, что я стану с вами говорить? — надменно заявил бывший друг императора, ненавязчиво погладив длинную трубку, которая лежала перед ним.

— Станете, если не ошибаюсь — Ригли, обязательно станете. Ведь вы, как и все, хотите жить, — ответил ему Асмус, и ликериец застыл с непроницаемым лицом, пристально наблюдая за саоргами.

— Позвольте-позвольте, — Гермор Зерт вышел вперед и, подслеповато щурясь, уставился на экран. — А не мое ли это изобретение у вас в руках?

— Что? — грозно взглянул на него император. — У рабов нет ничего своего! У них нет ни имущества, ни интеллектуальной собственности. Все плоды их труда и умственной деятельности являются собственностью Ликерийской империи. Поэтому прибор — достояние империи, которое было украдено!

— То есть, вы утверждаете, что прибор, находящийся сейчас в руках вашего помощника Ригли, достояние империи? — прищурившись спросил Асмус Кларк таким тоном, что у Дианы вдоль позвоночника пробежал холодок.

— Да! — на автомате выпалил Невелус, но потом осекся и уже менее уверенно продолжил: — Впрочем, я видел этот прибор, но не имею ни малейшего понятия, для чего он и как им пользоваться.

— Так ли уж не имеете, ваше величество? — усмехнулся Тайрон.

— В любом случае, — не стал углубляться в эту тему император, — Гермор Зерт мой раб. А раз прибор — его изобретение, соответственно, он так же принадлежит мне. По всем законам Ликерии!

— Тут я бы с вами тоже поспорил, — спокойно возразил ему Тайрон. — Дело в том, что изначально обвинения, вследствие которых на Герморе Зерте оказался рабский ошейник, были сфабрикованы. Причем, очень некорректно и грубо. Видимо, инициатор подобных действий чувствовал свою безнаказанность. Кстати, не знаете, кто это был?

Невелус машинально отрицательно покачал головой.

— Мне его подарили! — хрипло сказал он.

— Допустим, — Кларк-младший улыбнулся, а император побледнел и сделал шаг назад. — Постольку поскольку Гермор является единственным родственником моей матери, я провел независимое расследование. Вы знаете, ваше величество, люди редко врут саоргам. А мне с некоторых пор, — Тайрон нежно глянул на Диану, — вообще, врать бессмысленно. Так вот, я имею все доказательства, что рабство ученого Зерта было ничем иным, как фатальной, чудовищной ошибкой. Вам доказательства предъявить или же вы поверите мне на слово?

— Поверю… — император судорожно сглотнул. — На слово… Но… Этот факт не отменяет имущественных прав на изобретение, так как патент не был оформлен надлежащим образом. Кстати, не оформлен до сир пор. И, вообще, может меня уже кто-то просветит о функциях данного прибора?

Асмус Кларк рассмеялся и захлопал в ладоши.

— Браво, ваше величество! Воистину, браво! На Аторе, где процветает театральное искусство, вам не было бы равных. Только ведь мы не покупали билетов, чтобы смотреть ваш спектакль. Вряд ли вы осведомлены о том, что саорг, встретивший свою пару, способен улавливать отголоски эмоций собеседника, а, следовательно, ни для меня, ни для Тайрона, распознать вашу ложь не составляет труда. Это первое. Второе — прибор был изобретен задолго до сфабрикованного рабства моего родственника, а значит, он до сих пор принадлежит Гермору.

— Возможно, вы правы, сенатор. Я несколько некомпетентен в данном вопросе, так как некоторых деталей не знаю, — осторожно ответил Невелус. — В любом случае, в данный момент Зерт имеет статус раба. Следовательно, вы можете подать прошение на пересмотр дела, а до принятия решения статус Зерта остается прежним.

Самое главное, что Тайрон не почувствовал в словах Невелуса лжи. Император попросту не знал, что Гермор больше не раб, поэтому говорил так убедительно. Пора открыть ему глаза и на это, ведь игра уже итак затянулась.

— И тут вы лукавите, ваше величество. Не далее, как пару дней назад, данный раб был приговорен к тяжелому, а учитывая его почтенный возраст, смертельному наказанию. По законам Ликерии по окончании экзекуции раба может купить любой желающий, — Тайрон взглянул на Невелуса, и император опустил глаза. — Так уж случилось, что этим желающим по воле случая, стал я.

— Позвольте, но вы сами только что сказали, что Зерт не пережил бы экзекуцию, а значит, ее не было, и вы никак не могли купить моего раба, господин саорг! А если и купили, то эта сделка — недействительна! — хрипло выдохнул император дрожащим голосом.

— Сделка действительна, потому что свидетелей наказания на площади было изрядное количество, — резко прервал его Тайрон. — Поэтому Гермор больше не ваш раб.

— Но на нем до сих пор ошейник, код активации которого находится у моего ведомства… — попытался возразить император, но его бесцеремонно прервали.

— Вы делите то, чего у вас нет, и уже никогда не будет, — рассмеялся Ригли. — Императоры ликерии так ловко водили за нос саоргов, что это выглядело весьма забавно. И сейчас, зная, что его хитрость раскрыта, он все равно продолжает юлить и изворачиваться. Невелус не знает, что за штуковину я держу в руках? Смешно. Думаю, это не секрет ни для кого в этом зале. Стоит мне нажать всего одну кнопку, и виссона останется совсем не долго ждать. А если я нажму не один раз? А, скажем, двадцать, тридцать? С таким количеством не справится даже дюжина саоргов. Поэтому, я требую…

— Что же вы требуете, Ригли? — спокойно поинтересовался Асмус.

— Я требую казни императора Невелуса!

— Позвольте… — попытался вмешаться монарх, но Ригли продолжил:

— И провозглашения меня императором Ликерии!

— И что же вы будете делать с ней, Кнауф? — улыбнулся Асмус. Ригли напрягся. Не такой реакции он ждал на свою угрозу, совсем не такой. Неужели осталось что-то, что он не учел?

— Что делают с империями, саорг? Ими правят! — все же снизошел он до ответа.

— Боюсь, после предъявления всех контрибуций, которые задолжала Ликерия, вам нечем будет править, — ответил ему сенатор.

— Каких контрибуций? О чем вы, Кларк? — Ригли снова кивнул на прибор Зерта. — Долги взыскивают с проигравшей стороны, а я, как видите, проигрывать не собираюсь. Да и кто взыщет с Ликерии, Асмус?

— А вот на это мне есть, что вам ответить, — Кларк-старший улыбнулся и развернулся к дверям. — Друг мой, войдите!

Слуга распахнул створки и впустил высокого мужчину, облаченного в белоснежную тогу. И Ригли его узнал.

— Сонал… — выдохнул он.

— Думал, мы не увидимся? — спросил его Берг.

— Полагаю, вас знакомить не нужно? — усмехнулся Асмус.

— Что здесь, бездна побери, происходит? — заорал стремительно краснеющий Невелус. — В Ликерии пока я император и попрошу с этим считаться!

— Как скажете, ваше величество, — ответил ему Тайрон. — Содружеству все равно с кого взимать долг.

— Какие долги? За что? — еще больше разволновался император.

— За использование прибора, изобретенного Зертом, — ответил ему Асмус. — Если верить вашему главнокомандующему, порядка семи раз, хотя уважаемый Берг Сонал утверждает, что восемь. Видимо, не учли Седну, чья трагедия случилась последней.

— Не забывайте, сенатор, саорги тоже участвовали в нападениях на планеты. И виноваты не меньше, чем Ликерия! — отчеканил император. Было заметно, что Невелус отчаянно трусит. По тронутому сединой виску стекла крупная капля пота. И хотя голос его подрагивал, плечи он держал расправленными.

— Удивительный вы человек, — покачал головой Тайрон. — Целенаправленно выбираете формулировки не обличающие вашей лжи. Только какими бы словами не трактовали суть, она от этого не меняется. Саорги не участвовали в нападениях на планеты. И вам это известно лучше, чем кому бы то ни было. Да простит меня уважаемый Гермор, если я сейчас допущу небольшие ошибки, описывая схему чудовищной аферы, которую использовали ликерийцы.

— Если возникнет такая необходимость, я вас поправлю, — согласился Зерт. — Только позвольте старику присесть. Ноги, знаете ли, не держат.

Диана подвела Зерта в одному из кожаных диванов и помогла старику опуститься.

— Значит, планет было восемь? — прищурился с экрана Ригли. — А гонорар я получил за семь. Невелус, ты умудрился даже на мне сэкономить.

— Больше почтения… — попытался возразить император, но осекся, взглянув на глаза Тайрона — там уже тлели искры, и плямя готово было разгореться в любую минуту.

— Если все успокоились, я продолжу, — сказал он. — Все началось в те далекие времена, когда предку нынешнего императора удалось заключить договор с саоргом. Он решился на это вынужденно. Как раз тогда в ваших координатах пространства стали появляться виссоны. Люди ничего не могли им противопоставить, зато могли саорги. Но очень быстро смекнул, какую выгоду может принести Ликерии подобное сотрудничество. Зная, что нам жизненно необходимы женщины вашей расы, он сумел выбить самые лучшие условия для Ликерии. Мы защищаем и в обмен на это получаем женщин. Надо признать, что тогда Саорг переживал не лучшие времена, и договор казался нам спасением. Кроме того, император Ликерии предоставил документы, что империи принадлежит не только одна планета, а все планеты сегмента с расселенной на них человеческой расой. Единственным условием, выдвинутым вашей стороной, стало ограничение численности саоргов. То есть одномоментно Ликерию могли посетить лишь двое. Но и это нас устраивало и казалось выходом. Хитро. То есть с самого начала договор был фикцией. Нас обязали защищать то, что вам не принадлежало.

— Позвольте! Но мы ведь тоже выполняли условия договора! Женщин же вы получали! — вклинился император.

— Не позволю! — резко пресек его Тайрон. — До женщин мы дойдем. Далее хронология событий в этой истории проста и понятна. Саорги отгоняли виссонов, а Ликерия получала за это выгоду, собирая оплату нашей помощи с других планет.

— Это еще нужно доказать! Давайте поговорим цивилизованно! — император тяжело опустился в кресло. Ноги его больше не держали.

Ригли внимательно наблюдал за происходящим.

— Цивилизованно? С вами, Невелус? — удивленно спросил председатель Высшего совета Содружества. — Если вам нужны доказательства, то мы с радостью предоставим вам к возмещению все оплаченные счета. Ну и, разумеется, поговорим о моральном ущербе и возвращении всего награбленного на родину.

Император ничего не ответил. Козырей, кроме Ригли, у него больше не осталось. Значит, лучше создать прецедент, чтобы бывший помощник все же воспользовался прибором. Когда вокруг порядок, все изъяны видны, а хаос… Хаос он прикрывает все тайное и позволяет трактовать действительность так, как тебе удобно. Саорги пытаются навести порядок. Что ж, похвально. Ну, а он создаст хаос. А пока стороны будут разбираться в нем, Невелус обязательно придумает, как спасти свою шкуру. А если повезет, то и выйти сухим из воды, сохранив трон и власть.

В углу голографического экрана замигал едва заметный огонек, который можно было запросто принять за помехи связи. Но император знал, что определены координаты Ригли. Невелус незаметно опустил руку чуть ниже подлокотника и нажал на секретную кнопку, передавая данные военному флоту Ликерии. Увидев корабли, Кнауф наверняка начнет действовать. Жаль, что понадобится некоторое время, чтобы до него добраться. Придется отвлекать и саоргов, и бывшего друга. Рискованно, но другого выхода нет.

— Итак, я подошел к самому интересному, — продолжил Тайрон. — Время шло. Ликерийская империя процветала, хотя потомки того хитрого императора тщательно искали новые лазейки для получения выгоды от старинного договора. И тут случилось чудо — Гермор Зерт исследовал виссонов и установил, что эти гигантские существа разумны. Более того, они способны общаться между собой. Так самка, находясь, за множество световых лет от самца, может призвать его, воспроизводя волновой импульс на определенной частоте. Это открытие легло в основу изобретения Зерта. Я правильно излагаю?

Саорг обернулся к сидящему старичку.

— Совершенно верно, коллега! — подтвердил ученый. — Прибор воспроизводит импульс идентичный зову самки виссона в брачный период. Таким образом, приманивая свободных самцов в округе. Только я изобретал этот прибор не для того, чтобы Ликерия уничтожала планеты. А для того, чтобы защитить население от виссонов, если вдруг саоргов не окажется поблизости. Сами посудите, самки виссонов инертны, нападают только самцы. Да и то в период брачного гона. И если вдруг такой самец окажется в опасной близости от населенной планеты, то, используя прибор, его всегда можно увести на безопасное расстояние.

— И что же произошло потом, мой друг? — спросил старичка Асмус.

— Полагая, что в моих руках панацея стратегического значения, я поспешил доложить об открытии своему императору. — Гермор прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Только после этого он продолжил: — Вы наверное уже догадались, что больше я домой не вернулся, став ценным рабом императора.

— Да, об этом несложно догадаться, — кивнул Асмус. — Мы бы хотели, чтобы ты рассказал о том, за что император приговорил тебя к смерти. Невелус мало похож на глупца, который станет убивать полезного человека. Для начала он выжмет с него максимум.

— Это, если так выразиться… — Зерт нервно пригладил седые непослушные вихры. — Это несколько неприятная для меня тема. Годы рабства тяжелы даже для молодого здорового организма, а для меня превратились в бесконечную агонию телесных и душевных страданий. И тем не менее, император тщательно следил за тем, чтобы моя жизнь не оборвалась скоропостижно. Всему виной прибор, управляющий виссонами. Так продолжалось до тех пор, пока прибор работал…

— Ты хочешь сказать, что прибор не работает, старик? — напрягся Ригли.

— Скорее нет, чем да… — ответил ученый.

— Ты не мог бы изъясняться понятнее?! — бывший советник императора повысил голос.

— Не вдаваясь в детали, основной деталью прибора является очень редкий кристалл, который мне когда-то подарил муж моей племянницы. Полагаю, что добывают подобные минералы исключительно на Саорге. По крайней мере, ни про что подобное в Ликерийской империи я не слышал.

— Ополлум, в переводе с языка аскедов означает сияние звезды и действительно является очень редким минералом, — подтвердил Асмус. — До открытия Зерта его использовали только ювелиры, да и то крайне редко, учитывая баснословную стоимость огранки, но теперь открываются совершенно иные горизонты его использования.

— Спасибо, — поблагодарил саорга ученый. — Так вот, каждое использование прибора, словно снимает тонкую пленочку с кристалла. А включая эксперименты и саму разработку, плюс использование по назначению — в общем, таких пленочек было снято довольно много, и кристалл стал проявлять нестабильность. Проще говоря, связи кристаллической решетки рушатся. Значит, как поведет себя прибор при следующем использовании ни предсказать, ни предположить невозможно. Эксперимент сырой, тема мало изучена и требует доработки. О чем я, собственно и сказал императору. Поскольку еще один кристалл добыть не представлялось возможным, я стал не нужен. Его величество пришел в ярость и приказал меня казнить. А дальше вы все знаете.

— Благодарю тебя, друг мой, — кивнул Асмус, а потом обратился к Ригли: — Вы слышали? Использовать прибор небезопасно, кристалл достиг критической отметки своего полезного использования. Он разрушается. Никто не знает, к чему может привести использование прибора.

— Я слышал, сенатор, — ответил ему бывший советник. — Но ранее прибор был исправен и сбоев не давал, поэтому существует большая вероятность, что сработает и на этот раз. В любом случае, я поставил все на этот прибор и не отступлюсь, пока не получу желаемого!

— Ригли, но вы же приносили клятву верности Содружеству, у меня имеются подписанные вами документы, где говорится о том, что вы работаете на Содружество и посланы в Ликерийскую империю с целью получения нужной нам информации. — Сонал с прищуром посмотрел на Ригли. — Ваша сестра, в отличие от вас, справилась со своей миссией и вернулась, хотя отведенная ей роль была более опасна. Правда, менее ответственна. Мы надеялись на вас, а вы предали идею, предали Содружество, предали людей, которые спасли вам жизнь!

— Берг, я уверен, что вы не так наивны, как стремитесь показать, — Ригли улыбнулся. — Я всегда был ликерийцем. А истинному ликерийцу, особенно аристократического сословия, эгоизм прививают с детства. Вы же умный человек и всегда догадывались, что я не вернусь, потому что веду свою игру. Вы целенаправленно не поручали мне ничего существенного, но требовали любую доступную мне информацию, надеясь, а вдруг я поделюсь чем-то ценным. А вот на глупышку Дару вы действительно рассчитывали. Разве не с этой целью ваш сын, полагаю, с вашего благословения влюбил в себя девчонку. Жаль, дурочка разочаруется и получит весьма болезненный жизненный урок. Но, знаете, это пойдет ей на пользу. В Даре есть многие наследственные качества Кнауфов. В том числе и гибкий, пытливый ум. Сестра сделает правильные выводы и больше не поставит на любовь.

— Полноте, Ригли! Этой штуковиной вы убьете не только себя, но и все разумное человечество! Опомнитесь! — попытался его образумить председатель Совета Содружества.

— Поздно останавливать быка, когда ты у него на рогах, — грустно улыбнулся бывший императорский советник. — Итак, Невелус, ты готов выполнить мои требования и отказаться от трона в присутствии свидетелей или я нажимаю эту чертову кнопку, и все летит в бездну?

— Нет! Трон моих предков по праву мой! — закричал император.

— Ты забываешь, что предки правящего рода у нас с тобой общие, — зло ответил ему Ригли.

— Невелус, послушайте, — Асмус, не скрывая волнения, попробовал достучаться до упертого ликерийца. — Если ваш советник…

— Бывший советник, сенатор! Бывший!

— Хорошо. Если ваш бывший советник все же нажмет кнопку, может возникнуть ситуация с которой не справятся даже саорги. Подумайте, стоит ли нагнетать обстановку? В конце концов, это всего лишь власть, а не вся жизнь.

— Да, что вы понимаете? Для императора трон важнее жизни! — процедил Невелус. — Даже если вся вселенная превратится в прах, я не откажусь от трона!

— Боюсь, в целях безопасности, я буду вынужден настаивать на ином решении, — твердо сказал Тайрон, и в его глазах полыхнуло пламя.

Глава 29

Никогда еще Невелусу не было так страшно, но он тянул время. С саоргами придется договариваться. Потом. Сейчас же его интересовал Ригли! Мерзавец Ригли! Как только его схватят и доставят на планету, Невелус задушит его собственными руками! А прибор… Что прибор? Вон как из-за него забеспокоились и саорги, и Содружество. Значит, его можно будет использовать, как средство шантажа, чтобы не возмещать никаких долгов.

— Я сказал нет, Тайрон! — император старался говорить твердо, но голос все же дрогнул. — Не забывай, саорг, на твоей женщине до сих пор ошейник Ликерии, а у меня кое-что есть. А если станет мало одной рабыни, то есть еще Зерт!

Он вытащил из кармана плоскую коробочку, очень похожую на пульт управления, и направил ее на Диану, стоящую рядом с Тайроном.

— Я ждал чего-то подобного, ваше величество, — горько усмехнулся саорг. — Меня с детства учили уважать Ликерийскую империю, потому что мы честно выполняли свою часть договора. Ну, что, отец, ты убедился? Ликерии нельзя доверять.

— Ты прав, сын, — согласился с ним Асмус.

— Закончим спектакль? — спросил Тпйрон.

— Полагаю, да. Наш разговор протекает совсем не в соответствии с моим планом.

— О чем вы? — рассвирепел император, по-прежнему направляя пульт на Диану.

— Я давно освободил купленных мною рабов, а ваши ведомства подтвердили их освобождение документально. Правда, сделать это оказалось достаточно трудно, но мне удалось, — пояснил Тайрон.

— Но на них ошейники! — император ошеломленно переводил взгляд с Дианы на Гермора.

— Да, на них ошейники, — не стал спорить саорг. — Но они дезактивированы. Мой отец политик и привык решать все дела мирным путем. Он хотел, чтобы вы в знак дружбы, по доброй воле освободили всех рабов Ликерии прямо в этом зале, а начали с Зерта и Ди. Но я не политик. Я воин, Невелус. И моя интуиция подсказывала: что подлец, даже загнанный в угол, все равно поступит подло. Так и вышло. Диана, Гермор, снимите ошейники!

Девушка и старик легко расстегнули металлические обручи и вручили их Тайрону. Саорг брезгливо поморщился, принимая их, а потом с силой швырнул под ноги императора. Невелус едва успел отскочить. Вот теперь он смотрел на Тайрона с ужасом.

— Что же вы не берете ту ценность, которой так дорожит ваша империя? — спросил его Асмус.

Но прежде, чем император ответил, громко захохотал Ригли. Он смеялся и смеялся, пока слезы не выступили у него на глазах.

— Ох, Невелус, неужели я дожил до того дня, когда тебя переиграли по всем фронтам! И кто? Саорги, которых ты считал, пусть опасными, но достаточно послушными твоей воле марионетками! — произнес он, утирая рукавом влагу с глаз.

— Заткнись! — процедил император. — Посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Что такое? — вмиг стал серьезным бывший советник. Он посмотрел в большой иллюминатор. Прямо по курсу висела дюжина имперских истребителей. Тут же раздался противный писк.

— Тебя вызывают, — ехидно произнес император.

— Слышу! — мужчина ответил на вызов.

— Ригли Кнауф, вы окружены! Сложите оружие и сдайтесь! — раздался механический голос. — Повторяю, вы окружены! Сложите оружие и сдайтесь имперским войскам!

— Будь ты проклят, Невелус! — взревел Ригли, удобно перехватывая в руках прибор Гермора. — Последнее предупреждение: или ты отзываешь своих псов и отказываешься от трона, или я жму эту треклятую кнопку!

— Я никогда не откажусь от трона! Сдавайся, Ригли, или сдохни! — прошипел император.

— Ой, идиоты… — только и успел сказать Тайрон, обнимая Диану и привлекая девушку к себе.

— Я погибну, но погибну не один! Со мной погибнет вся Ликерия! — прошипел Ригли и нажал на кнопку.

На экране было хорошо видно центральный иллюминатор корабля бывшего советника. Там имперский крейсер совершал маневр для стыковки.

В кабинете императора воцарилась тишина. Все затаили дыхание, но ничего не происходило. Ригли озадаченно смотрел на прибор.

— Ну, вот. А вы говорили, будут последствия… — хрипло произнес он. — Заряда вполне хватило, чтобы натравить виссон на Ликерию. Осталось только ждать. Но если твои вояки, Невелус, продолжат штурмовать мой кораблик, я использую его снова!

— Лучше признайся, что ты проиграл и сдайся! — выкрикнул император, вытирая пот со лба.

«Когда же кончится этот безумный день?» — думал Невелус. Неприятности просто преследуют его и продолжают множиться.

— Не дождешься! — рыкнул Ригли. — Сначала я использую прибор повторно, а потом взорву, к бездне, этот корабль!

Не успел бывший императорский советник договорить, как произошли сразу два события. Прибор Зерта, который Ригли до сих пор прижимал к себе, на глазах раскалился докрасна. Мужчина истошно закричал и отбросил его от себя, но еще в полете изобретение Гермора рассыпалось в пыль. В эту же секунду раздался громкий писк, такой громкий, что Диане захотелось закрыть уши. Обычно ксоник Тайрона подавал более приятные слуху сигналы. Но не в этот раз.

— Слушаю! — саорг вывел на экран изображение, и все увидели встревоженного Ская. Обычная невозмутимость аскедов никак не вязалась с его теперешним состоянием.

— Виссоны! — произнес он.

— Далеко?

— Ближе, чем обычно и стремительно приближаются.

— Сколько времени у нас есть?

— Время ничего не изменит их слишком много! — выдохнул аскед. — Я никогда не видел, чтобы виссоны двигались с подобной скоростью…

— Сколько их?

— По нашим данным не менее тридцати! Будут в секторе менее чем через полчаса.

— Тридцати? — ахнул Асмус. — Мда-а-а, дела…

— Ч-ч-что-о вы х-хотите с-сказать? — голос императора задрожал.

— Вам-то волноваться не о чем, Невелус, — произнес Тайрон. — Вы умрете императором, сохранив за собой трон. Не об этом ли вы мечтали несколько минут назад?

— М-мы в-все умрем? — Невелус в ужасе вытаращил глаза. Дышал он часто, и его щеки надувались в такт вздохам.

— Все, — не стал лукавить саорг. — В идеале, один саорг, наделенный достаточно большим уровнем силы, смог бы справиться с двумя или даже тремя виссонами, но с тридцатью вряд ли.

— Так делайте что-нибудь! — запричитал император. — Спасайте меня! Запросите помощь, подкрепление, в конце концов!

— Помощь с Саорга не успеет прибыть вовремя, — ответил ему сенатор. — Они успеют только вылететь к тому моменту, как весь ваш сегмент галактики будет уничтожен.

— Весь? — переспросил Берг Сонал.

— Да, председатель, — подтвердил Асмус. — Такая плотность виссонов покроет это расстояние максимум за час. И первой станет Ликерия.

Берг устало опустился на диван рядом с Зертом и затих.

— У вас есть какие-нибудь конструктивные идеи, друг мой? — спросил сенатор у Гермора, но старик отрицательно покачал головой.

— Боюсь, я ничем не смогу помочь, Асмус. Прибор уничтожен, а сам я, к большому сожалению, чудес не творю. Все, что нам остается — это молиться.

— Я не могу умереть… Я слишком молод, чтобы умирать… Я не хочу… Не хочу-у-у-у… НЕ ХОЧУ-У-У-У… — император забегал по кабинету, потом упал на колени, завалился на бок и завыл. У него началась самая настоящая истерика.

— А говорил, что трон важнее жизни! — скривился Ригли и брезгливо сплюнул на пол корабля. — Даже последние слова жалкого императора наполнены ядом и ложью.

— Тайрон! — на экране снова возник Скай.

— Слушаю тебя, друг.

— Виссоны подходят к скоплению ликерийских кораблей. По всем данным — военных. До столкновения одна минута.

— Минута… — как эхо, повторил за аскедом Ригли.

Он взглянул в иллюминатор, туда же смотрели сейчас все, кто находился в кабинете императора. Там, на бесконечных просторах космоса туманные дымки поглощали имперские истребители. Друг за другом, один за одним. Пилоты пытались отстреливаться, но это не помогало. Вот мутное щупальце достигло крейсера. И там, где оно касалось корабля, обшивка рассыпалась в прах. Секунда и в иллюминаторе виден лишь густой, серо-белый туман.

Ригли повернулся к экрану и прошептал:

— Передайте сестре, что я люблю ее. Всегда любил. — Он сглотнул и добавил: — Любовь важнее золота, важнее власти. Умирая, лишь ее можно унести в своей душе…

На секунду экран заволокло белым дымом, а потом связь прервалась. По экрану шла рябь, а затем и сам экран свернулся.

— Скоро и наша очередь подойдет, — задумчиво произнес Зерт.

— Нет! НЕТ! НЕ ХОЧУ! — снова завыл император.

Тайрон прошел к бару, достал почти полную бутылку чего-то крепкого и придерживая челюсть Невелуса, влил ее содержимое императору в рот.

— Если мне суждено погибнуть, то перед смертью предпочитаю слышать приятные мне голоса, — просто сказал он. Невелус что-то нечленораздельно промычал и отрубился прямо на пушистом ковре своего кабинета.

— Да, не думал я, что встречу свою смерть на Ликерии. И это в тот момент, когда я обрел силу и встретил свою женщину, — грустно произнес Юстис.

— Свою женщину… Свою женщину… Свою женщину… — задумчиво несколько раз повторила за ним Диана, прижимаясь к подошедшему Тайрону.

Большая, надежная рука саорга лежала на ее талии. Близость мужчины гасила страх, тушила приступы паники. Умирать в одиночестве, наверное, страшно. А вместе с любимым… Вместе с любимым хочется жить. Отчаянно, невыносимо. Но если так распорядилась судьба, то лучше уж погибнуть вместе, потому что жизнь без Тайрона — это не жизнь. Она вспомнила, как они вместе оживляли верисскую розу, тогда саорг впервые признался, что в ее присутствии его сила возрастает.

Возрастает…

А здесь три саорга, и у каждого из них есть любимая женщина. А что если…

— Тайрон! — воскликнула она.

— Да, любимая, — мужчина склонился к ее лицу.

А Диана сбивчиво, очень быстро, путаясь в словах, принялась объяснять свою идею.

— Что вы делали? — переспросил Асмус. — Оживляли цветок?

— Да, — подтвердил Тайрон. — Сначала восстановили горшок и грунт, а потом оживили розу.

— И сила действительно возрастает, когда ты контактируешь с Дианой? — снова спросил сенатор.

— Да. Рядом с моей Ди я чувствую себя всесильным.

— Любопытно, я замечал, что когда я рядом с Толлой, моя сила затихает и не причиняет боль, но никогда не связывал это именно с ней. Списывал на совпадение. Нас здесь три саорга, каждому из нас посчастливилось встретить свою истинную пару. — Асмус сосредоточенно потер переносицу. — Я считаю, что идея Дианы может сработать. В любом случае, что мы теряем? Лишь приобретаем шанс выжить.

— Согласен, — кивнул Тайрон.

— Я еще плохо владею силой, но в присутствии Сайты она меня не беспокоила. Сейчас же причиняет боль. Я все это время мог думать лишь о том, как вы все это терпите постоянно? — ответил Юстис. — Давайте уже выживем или умрем, сражаясь.

— Мудрые слова, сын мой! — улыбнулся Асмус, а потом обернулся к Зерту. — Ты с нами, друг мой?

— Я слишком стар, чтобы спешить, поэтому только задержу вас, — сказал ученый. — Попрощаемся сейчас здесь, а если свидимся — значит, вы выстояли и победили.

Саорги по очереди обнялись с Гермором Зертом. Последняя к нему подошла Диана и, поднявшись на носочки, поцеловала морщинистую щеку. Глаза старика увлажнились.

— Спасибо тебе, дитя, за чистую душу и доброе сердце. Ты спасла мне жизнь.

— Жаль, что ненадолго, — виновато улыбнулась девушка.

— Это не важно, — ответил ей старик. — Благодаря тебе, я умру свободным.

А дальше они бежали по коридорам дворца к ближайшей террасе. Тайрон еще из кабинета императора приказал подать туда катер, на котором прибыл Асмус. В летуне уже ждали взволнованные Толла и Сайта.

— Что случилось, любимый? — спросила сенатора жена.

— Я люблю тебя дорогая, — просто ответил Асмус. — И очень скоро мне понадобиться вся твоя любовь.

— Можешь забрать ее всю до капельки, — прошептала женщина, — ведь она по праву принадлежит тебе.

Юстис молча взял руку Сайты и переплел пальцы. Только после этого гримаса боли ушла с его красивого лица. Небольшой кораблик аскедов был готов к своему страшному, возможно последнему путешествию. Как только на борт взошли шестеро пассажиров, он тут же устремился в гущу виссонов.

— Ди! Ди-и! — раздался до боли знакомый шепот, стоило Диане удобно расположиться в кресле кают-компании.

— Денни! — выдохнула девушка. — Как ты здесь очутился?

Из-за дивана вылез мальчишка, сжимая в руках испуганного кролика.

— Скай не хотел меня брать, а отправил спать, как только ему сказали о виссонах. — Ребенок был серьезен. — Я не хочу без тебя и Тайрона!

Девушка нежно улыбнулась брату и раскрыла объятия, крепко обнимая мальчика.

— Чем нас больше, тем больше шансов победить, — подмигнула ребенку Толла.

Юстис и Сайта так и не разжимали рук. Они заняли небольшой диванчик и молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Диана очень хорошо их понимала, другой возможности может и не быть.

Вошли Асмус и Тайрон. Сенатор подошел к небольшой панели на обшивке и что-то набрал на ней. Тут же стена стала прозрачной, но за ней был не космос. Нет! Там, рваными, зловещими сгустками висели виссоны. Они словно пульсировали, то сжимаясь, то увеличиваясь в размерах.

— Как будто чувствую нас, — тихо произнесла Толла.

— До расстояния контакта меньше минуты, — оповестил сенатор усаживаясь рядом с женой. Он нежно обнял ее за плечи, а она склонила голову на широкое плечо саорга. — Готова разделить со мной вечность? — тихо, так, чтобы слышала лишь Толла, спросил Асмус.

— Всегда, — так же тихо ответила женщина.

— Не могу отказать себе в удовольствии, — нежно улыбнулся Тайрон, глядя в растерянные глаза Дианы. Она кивком показала на брата.

— Да, целуйтесь уже! Отвернусь я! — разрешил Денни и повернулся к ним спиной.

Быстрый страстный поцелуй обжег уста девушки, а потом Тайрон подхватил мальчика, усаживая его к себе на колени. Диана сидела рядом, крепко сжимая его руку.

— Дамы, постарайтесь вспомнить самые счастливые моменты вашей жизни и думайте только о хорошем, — предупредил женщин сенатор прежде, чем закрыть глаза и сосредоточиться на своих ощущениях.

Толла вспоминала тот день, когда впервые увидела Асмуса. Она влюбилась в него с первого взгляда и ни секунды прожитой вместе жизни не пожалела о том, что их судьбы переплелись когда-то.

Сайта вспоминала свою родную планету, бирюзовое небо над тихой гладью озера и домик, скрытый раскидистыми фруктовыми деревьями. А потом все счастливые моменты детства затмили глаза незнакомца — карие, почти рыжие, с зелеными крапинами вокруг значка, живые и родные с первой секунды. Сейчас они были закрыты. Но девушка любовалась профилем саорга, широкими плечами, равномерно вздымающейся грудной клеткой. Его близость волновала ее и заставляла сердце петь. Вот он самый счастливый миг ее жизни — просто быть рядом с ним, вдыхать его запах и каждой клеточкой ощущать, что она тоже не безразлична Юстису.

Диана… Диана просто любила, всем сердцем, всей душой. Она не была Дианой в тот миг — она была частью Тайрона, его половиной, его любовью.

Прошло несколько секунд, а может минут, а возможно столетий. Никто не замечал времени.

— Ого-о-о-о-о-о-о… — шепотом выдохнул Денни.

Золотое сияние, идущее от каждого саорга, затопило все помещение. Его концентрация все усиливалась и усиливалась, пока внутри сгустка не стали проскальзывать ослепительно белые разряды, похожие на маленькие молнии. И когда субстанция достигла критической плотности, она устремилась в космос, пройдя сквозь обшивку корабля. Она устремилась туда, где ее поджидали виссоны.

Денни во все глаза смотрел, как огромный золотой шар энергии, наполненный жаждой жизни, любовью и, конечно, надеждой, на лету трансформируется в тонкую, как паутинка, сеть, поистине чудовищных размеров. Мальчик видел, как она накрывает виссонов, как сгустки тумана дергаются, пытаясь освободиться из ловушки саоргов, постепенно растворяясь. Вот последний виссон превратился в белесое облачко и исчез вместе с золотой сетью. За огромным иллюминатором теперь простирался обычный космос. Мирный. Свободный. Безопасный.

— Мы победили, Ди! Мы победили! — закричал Денни, вскакивая с колен саорга.

Он прыгал, кричал и обнимал по очереди то сестру, то Тайрона. Радовались все, но не так бурно. Скорее, устало. Каждый отдал почти все силы, отпущенные ему мирозданьем. Ради победы. Ради жизни. Во имя любви.

— Как ты, любимая? — тихо спросил Тайрон, когда Денни отбежал поделиться своим восторгом с остальными.

— Когда рядом с тобой — хорошо, — улыбнулась Ди, и, обхватив лицо своего саорга ладонями, прижалась к его губам поцелуем.

Эпилог

Полгода счастливой мирной жизни пролетели как один день. И каждый из них Диана не забывала благодарить мать-всезаступницу Седну, которая помогла и поддержала на нелегком пути, послав ей Тайрона.

Договор с Ликерией был расторгнут, а Содружество стребовало долги, часть из которых предназначалась и ее родной планете. Саорги могли теперь выбирать себе невест на любой из планет Содружества. Единственным условием нового договора стало взаимное согласие сторон. Рабов освободили и отправили по домам, выплатив им причитающееся вознаграждение. Самым ярым активистом в борьбе с рабством стал Гермор Зерт. Старик отказался уезжать с родной Ликерии, хотя на Саорге бывает часто.

Поначалу Диана никак не могла привыкнуть к Саоргу. Планета оказалась так мало населена, что к друзьям и знакомым приходилось летать на катере. Но одиночество не тяготило девушку, ведь у нее были Тайрон и Денни. Правда не прошло и восьмой части цикла, как мальчик поступил в школу пилотов. Сестра жутко волновалась за брата, но Скай заверил ее, что станет приглядывать за ребенком.

Тайрон много рассказывал девушке о традициях саоргов, о силе, о своем детстве. Диана едва сдержала слезы, когда узнала о том, что совсем маленьких мальчиков, если их одаривало мирозданье, отнимали у матери, чтобы научить бороться с силой, контролировать ее и терпеть. Терпеть боль… Как же отчаянно она жалела Тайрона, и почти так же сильно — Толлу. Девушка никому бы не пожелала оказаться на месте этой сильной женщины. Отдать своего ребенка, чтобы потом увидеть его уже мужчиной. Пропустить все самое важное в его жизни, попустить годы, когда ему так необходима помощь и человеческое тепло. Такой судьбы она бы не пожелала ни себе, ни своему сыну. В тайне Диана просила защитницу Седну послать ей дочь, хотя и знала, что это невозможно. Ну а если проведению будет угодно послать им с Тайроном сына, то пусть мальчик родится без силы саоргов, пусть растет простым, но любимым ребенком. Ведь главное, чтобы он вырос хорошим человеком.

Феномен симбиоза саорга и его истиной пары весьма заинтересовал Высший совет Саорга, а способность созидать, вместо привычного распыления, вообще вызвала шок. Многие списывали это на то, что Тайрону удалось отыскать свою, предназначенную только ему и идеальную для него, женщину, но Диана знала, что причина в другом. Любовь — вот ключ ко всем чудесам. Полюби мир и он ответит тебе взаимностью. Это же так просто и так сложно одновременно. Тайрон отнесся к ее догадке скептически, а больше она никому этого не сказала. И так бы оставила это в себе, если бы не один случай.

Их, как пару с феноменальными способностями, очень часто приглашали на заседания Совета. Они проходили в том комплексе, где и обучали юных саоргов. Чаще Диану расспрашивали в самом начале заседания, просили их с мужем продемонстрировать силу созидания, а потом запирались за закрытыми дверями и вели научные дискуссии, обсуждали, спорили.

Асмус и Тайрон присутствовали там и принимали живое участие, Диана же чаще всего была предоставлена сама себе. Она гуляла по тенистому парку, пыталась рассмотреть птиц в высоких кронах деревьев. Обычно, просто сидела на мраморной скамеечке у небольшого природного водопада.

В один из таких дней девушка быстро добралась до своего любимого места, но лавочку уже заняли. На ней сидел мальчик такого же возраста, что и ее брат. Его глаза были закрыты, а руками он с такой силой вцепился в мраморный край, что побелели костяшки пальцев. Ребенок часто дышал и кривился от боли, иногда издавая тихий стон. От напряжения на его лбу и висках вздулись вены.

— Привет, — Диана подошла к нему и присела на скамейку совсем рядом.

— Уходи… — сквозь зубы процедил мальчик.

— Не очень-то вежливо так разговаривать с незнакомым тебе человеком, который просто поздоровался, — ответила ему девушка.

— Ты не понимаешь! — крикнул мальчик. — Я плохо контролирую силу, и если не удержу ее, то ты погибнешь!

Он дотянулся до ближайшей ветви пышного куста и с силой сжал молодые листочки, которые превратились в измятый ком.

— Знаешь, мой муж когда-то тоже прошел через подобные испытания, — тихо сказала Диана.

— И он научился контролировать свою силу? — поинтересовался ребенок.

— Научился, но ему всегда было больно. Особенно в те моменты, когда он разрушал, применяя силу.

— Да, нам говорили, что контроль — это всегда боль, но со временем к ней привыкаешь и почти не чувствуешь, — сказал мальчик.

— К боли нельзя привыкнуть, ее можно только терпеть. И мой муж терпел, пока с ним не произошел один случай, — ребенок с любопытством взглянул на Диану.

— Что он сделал? — тихо спросил ее собеседник. От любопытства, мальчик даже на миг позабыл о боли и его симпатичное лицо разгладилось.

— Он перестал контролировать силу, а просто с ней подружился.

— Как это? — ребенок удивленно захлопал длинными ресницами.

— Представь, что твоя сила живая, а ты все время ею командуешь, заставляя подчиняться своей воле, словно она твоя рабыня. Рабом быть скверно, это я точно знаю, — Диана тяжело вздохнула. — Ты терзаешь ее, а она в ответ терзает тебя, посылая боль. И чем сильнее ты над ней издеваешься, тем сильнее боль, которую тебе приходится терпеть. Верно?

— Верно, — закивал мальчик. — Еще сильные боли, когда я использую силу.

— А как ты ее используешь? — осторожно спросила девушка, уже зная ответ.

— Как все, — пожал плечами ребенок. — Что-нибудь распыляю или взрываю.

— Но ведь это плохо, подобные умения нужно применять только в качестве самообороны или для защиты своих близких, — возразила Диана. — Сила чувствует, что ты поступаешь плохо и наказывает тебя за это.

— Странно, я никогда не думал о силе так, как ты рассказала. А как твой муж подружился с ней?

— Понимаешь, — девушка улыбнулась своему собеседнику, — я разбила горшок с цветком, который мне очень сильно нравился. И муж, чтобы я не расстраивалась, сделал горшок вновь целым, только цветочек погиб. Он склонил свой бутон и его листочки поникли. Мы взялись за руки, очень искренне пожелали, чтобы цветок ожил, и случилось чудо. Силе так понравились добрые дела, что она перестала терзать мужа.

— А ну у вас наверное пара идеальная, — отмахнулся мальчишка. — Мой куратор рассказывал об этом. Чтобы созидать нужно влюбиться в какую-нибудь девчонку. А где я ее сейчас возьму? Вот вырасту, полечу на другую планету и обязательно в кого-нибудь влюблюсь.

— Для того, чтобы любить, не обязательно влюбляться в девченку, — улыбнулась Диана. — Любовь, она повсюду. Можно любить родину, отца, маму. Можно любить дождь и ласковое тепло дневного светила. Любовь в каждой травинке, в каждой трели птички, что поет на ветвях над нами, в каждой капле воды, что стекает с этой каменной скалы…

— И с чего мне начать? — ребенок горел желанием воплотить новые знания в жизнь.

— С чего-нибудь полезного, — предложила ему Диана. — Вот, например, ты смял листочки у этого куста, а ему больно и обидно. Твоя сила это почувствовала. Уверена, если ты восстановишь эти листочки, то силе это очень понравится. Попробуй, подумай о том, что делает тебя счастливым.

— Можно я буду думать о моей маме? — спросил мальчик. — Наставник не разрешает вспоминать о ней, но я все равно ее помню, скучаю и очень-очень люблю.

— Можно, — почти шепотом ответила девушка. От слов мальчика слезы навернулись на глаза, а в горле встал ком горечи. — Мама тоже тебя очень любит, малыш.

Ребенок закрыл глаза, протянул ладошку к помятым листикам и расслабился. Его лицо стало таким спокойным, умиротворенным. Он был прекрасен. Под его руками вспыхнули золотистые искры. Это был совсем маленький сгусток света, но Диана чувствовала, что у ее нового знакомого все получилось. И когда он убрал ладошки, под ними шелестели на ветру живые, налитые соком, молодые листочки.

— У меня ничего не болит… — изумился ребенок. — Вот ни капельки! И сила, она будто гладит меня изнутри.

Мальчика звали Сатияр. Его эксперимент стал первым, а следом от боли избавились все воспитанники, наставники и уже умудренные жизненным опытом саорги. Матерям разрешили общаться с детьми, посчитав, что это пойдет на пользу послушникам.

Пожалуй, Диана радовалась этой новости даже больше самих послушников и их матерей. Она погладила свой еще совсем плоский живот и подумала, что теперь ей не придется надолго разлучаться со своим сынишкой.

А через неделю «Стремительный» подлетал к Седне. Девушка смотрела на желто-коричневую с редкими вкраплениями зеленого поверхность и грустила. Эксперимент по восстановлению спутника предложил Асмус, он же договаривался с Содружеством, согласовывал с Советом и выполнял еще миллион сопутствующих такому важному событию дел.

Людей, выживших в тяжелых условиях, временно эвакуировали на другие планеты. Диана смотрела в иллюминатор и грустила.

— Я исполнила твою волю, отец, — прошептала она. — Мы выжили. Мы победили. Мы продолжаем твой род, папа.

В каюту вошла Сайта. Она стала женой Юстиса и на Саорге жила неподалеку — всего в получасе лета.

— Не грусти. Все уже собрались и ждем только тебя, — улыбнулась ей подруга. — Представляешь, если у нас получится вновь собрать спутник из космического мусора, летающего вокруг планеты? Это же будет прорыв и надежда для всех других планет!

Она чуть не прыгала от предвкушения.

В кают-компании собрались все те же, за исключением Денни. Мальчик прилежно учился и планировал попасть на родную планету немного попозже. Ситуация повторилась. Три пары удобно расселись и приготовились не разрушать, а на этот раз — созидать разрушенное.

— Слишком много времени прошло, — вздохнул Асмус. — Может не получиться. Все готовы? Думайте о самых счастливых моментах вашей жизни!

Саорги закрыли глаза, а их женщины сидели так близко, чтобы мужья чувствовали их присутствие и поддержку. Золотая дымка появлялась, но не набрав должной концентрации, исчезала. Диана волновалась и с каждой минутой нервничала все больше. Она видела, как напряжен Тайрон, как хмурится Юстис, как блестят бисеринки пота на висках Асмуса. Седна, родная Седна, как же хочется, чтобы ты вновь стала красавицей и распахнула приветливые двери для детей своих!

Диана вдруг подумала, что о самом главном и счастливом событии так и не рассказала мужу, а ведь он сейчас пытается восстановить для сына дом его предков. Седна будет для него такой же родной, как и Саорг.

— Тайрон, — тихо позвала она.

— Да, любимая.

— У нас будет малыш. Совсем скоро ты станешь отцом, — прошептала Диана.

Глубокий вздох поднял мощную грудную клетку Тайрона, а потом он со свистом выпустил из себя воздух. Он взял жену за руку и переплел пальцы. О чем думал в эту минуту Тайрон? Совсем не о Седне и даже не о любимой жене. Он думал о юном саорге с ясными голубыми глазами, который уже совсем скоро придет в этот мир.

Золотое облако появилось вновь и стало сгущаться, затопив помещение ярким светом. Тонкая сеть вырвалась за пределы корабля и, окутав планету, собрала на себя все частички бывшего спутника, даже самые крошечные. А когда она вновь собралась в сгусток и потухла, у Седны уже был новый спутник.

— Получилось… — выдохнул Асмус, утирая со лба пот. — Все остальное за нас сделает природа. Разве что саорги ей немного помогут. На следующей неделе пришлю сюда послушников. Пусть восстанавливают планету, а заодно учатся жить со своей силой без боли и страданий.

«Стремительный» удалялся от Седны. Диана стояла и смотрела, как огромный шар превращается в крошечную горошину. Но в этот раз грусти не было. Она обязательно вернется сюда, ведь теперь у нее снова есть дом. И не единственный, потому что Саорг тоже стал ее домом.

— О чем ты думаешь, родная? — большие ладони мужа опустились ей на плечи, и Диана прижалась к Тайрону спиной.

— Думаю о том, что в доме должен быть хозяин, а дом у человека там, где его сердце. Мое сердце всегда с тобой, Тайрон. Вот и получается, что ты хозяин моего сердца.

Муж улыбнулся и ничего не ответил. Он прекрасно знал, кто чей хозяин.

Конец.

Content

Ольга Райская
Хозяин моего сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог