Татьяна Тронина

Между нами дождь

Пришельцы живут среди нас

Дождь в Кострове уже целую неделю лил не переставая.

Была бы возможность, Васса ни в жизнь не вышла бы на улицу в такую погоду. Но нельзя. Визит к Демьяну Демьяновичу в кардиодиспансер — святое. Это Васса усвоила с самого раннего детства. Назначено — приди, ибо от посещения доктора зависит твое собственное здоровье, такое ненадежное.

«И в чем только жизнь держится у моей девочки…» — не раз скорбно вздыхала тетя Поля. В этих словах Васса слышала жестокую иронию, но спорить с простодушной тетей не собиралась. Не хотела ее расстраивать лишний раз своим недовольным брюзжанием. Потому что внешне Васса уж никак не выглядела хрупким и слабым созданием. Скорее, наоборот, такая упитанная девушка с круглыми румяными щеками и толстой темно-рыжей косой, напоминающей разновидность батона, который еще называют плетенкой. Девушка, готовая с утра до ночи пахать, сеять и жать без устали. Но это было обманчивое впечатление.

…Васса покинула дом в полной «боевой амуниции» — плаще-дождевике с капюшоном, высоких резиновых сапогах, еще прихватила с собой зонтик с широким куполом.

Возле дома журчал небольшой поток, он стекал на мостовую, а дальше уже вливался в довольно бурную реку серого цвета. Васса мужественно вступила в эту реку, воды оказалось выше щиколотки.

Пока шлепала до трамвайной остановки — отчаянно вспотела в плаще, совершенно не пропускающем воздух. И голова в капюшоне зачесалась, поскольку волосы создавали эффект плотного головного убора. Зимней меховой шапки! «Упаду я в обморок или не упаду? — со скорбным любопытством прислушалась к ощущениям Васса. — Пожалуй, если упаду, то сразу захлебнусь в этой грязной воде. Вероятно, меня унесет потоком в какой-нибудь подземный коллектор. В тот самый, в который под городом загнали речку Дымку. Тетя Поля заявит о моей пропаже, и пока меня не найдут где-нибудь в трубах или уже за пределами города, у шлюзов, тетя будет горько плакать о том, куда ее бедная девочка исчезла… Но, может, оно и к лучшему, если я утону — отмучаюсь быстрее. И тете Поле легче, хоть для себя немного поживет…»

Но на самом деле Васса не очень-то жаждала утонуть в этих грязных потоках. Выбрать бы какую-нибудь другую смерть, красивую и легкую. Поэтому Васса отогнала мрачные мысли прочь и мужественно преодолела расстояние до трамвайной остановки. Народу здесь стояло довольно много, верно, трамвая давно не было.

Надеть защитную маску на лицо или нет? Васса решила, что не надо, потому что в маске она окончательно задохнется. Сезон весеннего карантина, с его жесткими требованиями, уже прошел, а до осеннего еще тоже было не скоро… Сейчас, в период эпидемиологического спокойствия, мало кто носил маски, хотя средства массовой информации рекомендовали населению не расслабляться даже в межсезонье, тем более в общественных местах.

Про маски до сих пор спорили — носить их постоянно или не носить, где именно носить. В сети, да и в реальности, постоянно вспыхивали споры на эту тему, а ученые то и дело подливали масла в огонь, публикуя новые исследования, которые то ниспровергали ношение масок, то считали маски единственным спасением от зловредных вирусов и бактерий.

Наконец подошел трамвай. Васса пропустила людей вперед, сама решила зайти последней. Сложила зонт, подняла лицо к тепловизору, который располагался над дверями. Этому учили с детства: как правильно вести себя в общественных местах, куда пройти можно только после того, как тепловизор оценит твое состояние. Надо поднять голову перед специальным датчиком, измеряющим температуру на входе, чтобы головной убор, если он есть, не заслонял лицо, и снять очки. Очков у Вассы не было, поэтому она просто подняла лицо. Насколько она знала, температура измерялась в уголках глаз, там, где располагались слезные каналы…

Ерундовая процедура, но каждый раз теперь Васса испытывала небольшой мандраж: а ну как запищит сигнал, замигает красная лампочка, сигнализируя, что данный человек не имеет права находиться в общественном месте? Потому что такое случалось в детстве, довольно часто. Потом долго ничего подобного не происходило, но прошлой зимой снова повторилось. Ужасно неприятно — эта «цветомузыка», все вокруг смотрят, натягивают на лицо защитные маски, если кто не в них… Когда после подобного случая Васса вернулась домой, тетя Поля вызвала доктора. К счастью, у нее оказалась обычная простуда. Но все равно пришлось долго сидеть дома, утешая себя тети-Полиными тортиками, печь которые та настоящая мастерица.

Тепловизор никак не отреагировал на Вассу. Она вошла в трамвай, провела ладонью правой руки перед валидатором, не касаясь его экрана. Списалась одна поездка.

А ведь когда-то люди жили без чипа. С бумажными деньгами, какими-то там платежными карточками, которые можно было легко потерять, с кучей разных документов, тоже из бумаги, пластика… Ужас как неудобно, наверное. А, и ключи, еще ключи от дома, от дверей, таскали с собой! Люди специально покупали сумки под это все — ключницы, кошельки… Кило, не меньше, всякого барахла приходилось носить с собой, а если что забудешь или потеряешь — вообще караул.

То ли дело чип величиной с рисовое зернышко; его внедряли с самого рождения человеку под кожу с помощью специального шприца, в правую кисть, между большим и указательным пальцем.

Этот чип давал доступ ко всем документам — и к свидетельству о рождении, и к паспорту, и к медицинскому полису… И ко всем финансам человека… Можно оплачивать покупки в любом месте.

Теперь не требовался отдельный пропуск на работу — достаточно провести ладонью перед специальным устройством на проходной, и вперед. Двери в подъезд и в квартиру тоже открывали с помощью чипа.

По чипу также можно было найти человека в любой точке земного шара, так что теперь не бывает никаких там пропавших без вести. Это к вопросу о подземном коллекторе, в который может затянуть Вассу при наводнении… Ее тело найдут в грязных подземных водах, рано или поздно, тоже благодаря чипу. Геолокация!

Васса знала, что когда эти чипы только стали применять, то многие люди возмущались и даже протестовали. Боялись, что с помощью чипа можно будет ими манипулировать. Типа вдруг случись что с чипом — и уже ни денег, ни документов, и никуда не войти: ни в транспорт, ни домой, никакой медицинской помощи… Запросто можно умереть на улице, без крыши над головой, от холода и голода.

Но эти страхи никак не оправдались. Наоборот, с чипами жизнь стала проще и удобней. Да и безопасней. Чип, а что чип, это просто носитель кода в базе данных и датчик местоположения.

…Если вопрос с масками зависел теперь от сезона, то с перчатками дела обстояли иначе. Теперь в общественном месте их ношение стало обязательным всегда. Вернее, населению давалась альтернатива: либо носите перчатки, граждане, либо очищайте руки, а иначе штраф. Иммунитет у населения понизился, и кожные заболевания стали массовым бичом.

Васса перчатки сегодня забыла. Поэтому, оплатив проезд, она сунула ладонь под дозатор с санитайзером, быстро размазала порцию очищающего геля в руках. Помнится, обещали поставить везде устройства нового типа, дезинфицирующие руки с помощью ультразвука, но такие приборы оказались дорогим удовольствием… «Любителей» гелевых санитайзеров можно было угадать издалека по красным и изъязвленным рукам. Словом, типичный житель мегаполиса, боящийся заразы, — это человек с плохой кожей на лице и руках, к тому же пугающий своим кашлем и сиплым дыханием окружающих, поскольку привык все вокруг мыть с дезинфекторами. А они не очень хорошо влияют на легкие при вдыхании…

Васса вдруг заметила, что в конце вагона было как раз свободное местечко. Она ринулась туда, на ходу расстегивая плащ. Плюхнулась, с трудом отдышалась. «Наверное, от меня пар сейчас идет… Дурацкая погода. И платье это теплое, для зимы, зачем я его сегодня надела?!»

Трамвай еще некоторое время не двигался, стоял на одном месте, словно раздумывая, с распахнутыми дверями. Тетя Поля говорила, что раньше общественный транспорт работал быстрее. Люди сели, двери закрылись, и — погнали. Это потому, что водителями тогда являлись живые люди. Теперь общественный транспорт стал полностью беспилотным. Оно, конечно, хорошо — никаких ДТП, никаких ускорений и торможений, при которых могут упасть пассажиры внутри транспортного средства, но зато жутко медленно.

Наконец двери закрылись, и трамвай плавно двинулся с места. Васса уставилась в окно.

Слева изредка проплывали грузовые машины, без кабин и без водителей, тоже в беспилотном режиме. Они везли какие-то нужные вещи для предприятий города… Например, для завода по производству потуса — популярного напитка на основе имбиря. Или продукты для Фудкорта, в котором столовались любители общепита.

А справа мелькали мотоциклы и фургончики служб доставки. Вот за рулем на мотоциклах и в фургончиках сидели люди. Хотя, конечно, и эти средства передвижения тоже были полностью под контролем компьютера. Никаких дорожных происшествий или наездов на пешеходов, как во времена молодости тети Поли.

Трамвай двигался все медленней, затем встал.

— Что там? — спросил кто-то из пассажиров.

— Да воду с путей вон откачивают… не проехать, — ответили ему с передней части трамвая.

— Спасибо нашему дорогому мэру, — с язвительной интонацией вступил в разговор еще кто-то, третий. — За нашу новую ливневую канализацию.

— А что с ней не так?

— Да все с ней не так! Каждый дождь листьями забивается, мусором. Лужи на тротуарах не просыхают, а как ливень, так вообще хоть на лодках катайся. И Дымку, речку, еще под землю загнали зачем-то…

— И что теперь, новую ливневку делать? А деньги у города на это откуда?

— Можно проще поступить — прорыть канавы вдоль дорог, пусть вода туда стекает.

— Только канав в городе не хватало! Чтобы все ноги переломали…

«Может, меня и не затянуло бы ни в какую трубу. Мое тело бы в нее просто не пролезло!» — подумала Васса и вздохнула.

Скоро Вассе стало скучно слушать все эти разговоры вокруг, она воткнула в ухо наушник. Но и в новостях, как назло, говорили тоже о дожде:

— …если ситуация с погодой не изменится, то в скором времени ливень побьет рекорд стотридцатилетней давности. Тогда уровень осадков достиг невероятной высоты. Уже сейчас подтопление внесло свои коррективы в движение общественного транспорта. Стоят трамваи на проспекте Мира. Затоплен переход на улице Гагарина, в водную ловушку попали некоторые автомобили служб доставки… Виталий Канатчиков, мэр города Кострова, рекомендует жителям по возможности не покидать свои дома…

Вассе стало еще скучнее. Она вновь принялась смотреть в окно. Однотипные здания вдоль дороги, одинаковые детские площадки, похожие друг на друга люди иногда пробегали мимо, по залитым водой тротуарам. Везде торчали вышки — с их помощью, без всяких проводов, передавали электричество, были и вышки связи, иные облеплены, точно подводные камни присосавшимися к ним ракушками, множеством передатчиков, торчали вышки еще для каких-то нужд… Их было так много, этих вышек, что они напоминали бесконечный уродливый забор, тянущийся вдоль дороги и одним своим видом напоминающий прохожим — дальше ты не пройдешь. «Какая тоска. В каком сером городе я живу. Впрочем, при чем тут Костров, сейчас везде такая серость, говорят. Во всем мире».

Перемены наступили еще до рождения Вассы, рассказывала тетя Поля (впрочем, о том же самом можно было и в интернете прочитать). Сначала прокатилась первая вирусная пандемия. Ну как первая, не первая, конечно, эпидемии разной интенсивности случались регулярно во все эпохи. Просто самая жестокая, самая известная, которую называли «испанкой», затронувшая весь мир, — случилась лет за сто до того. Эта же пандемия, новая, тоже коснулась всех жителей Земли и сильно ударила по мировой экономике, населению стало уже не до прежних роскошеств. Потом дела вроде бы потихоньку начали налаживаться, люди думали, что повторения подобной эпидемии долго не будет. Тоже лет сто! Но нет, скоро случилась следующая эпидемия, потом третья, а потом и вовсе пару раз в год все регулярно стали запираться по домам, недели на две обычно, а то и на месяц. Закрылись окончательно города, любую поездку теперь надо было подтвердить, согласовать, получить спецпропуск.

Туризм почти зачах, это теперь было очень дорогое удовольствие и только при наличии квот в принимающей стране. Чтобы никаких толп нигде! Общественные развлечения тоже затухли — ни театров, ни кинозалов, ни больших торговых центров. Ноль общественных мероприятий.

Единственное место в Кострове, где теперь можно было собраться в межсезонье людям, — это Фудкорт. Но в период эпидемии и он закрывался, работала только доставка.

Ни спортивных соревнований, ни музыкальных концертов, само собой.

С одной стороны, развитие технологий не стояло на месте, но в остальном жизнь сильно обеднела. Прежде хоть красивые дома строили, реставрировали обветшавшие, а теперь все новое — это однотипные постройки, а старые здания, если только они не представляли совсем уж невероятной исторической ценности, просто сносили. Денег на их содержание и восстановление не находилось.

Мода просто-напросто умерла. Какие еще наряды, какой имидж… Одежда — самая незатейливая, без сложных элементов, складок, защипов и прочих красот. Потому что такую простую одежду легче дезинфицировать, а от тканей, из которых ее шили, нынче требовалось лишь одно, чтобы они были крепкими и могли выдержать множество стирок. Повседневная одежда современного человека напоминала теперь туристическую или рабочую униформу. Во времена карантина многие надевали специальные комбинезоны, обеспечивающие максимальную защиту от вируса. Никто уже не гнался за красотой, разработчики одежды больше думали о том, как, например, удобнее почесаться человеку в таком «скафандре»…

Настроение у Вассы опять испортилось. И, как всегда, перед визитом к Демьяну Демьяновичу, чтобы уж совсем плохо стало, она отчетливо ощутила свое главное горе. Потерю родителей. Папу и маму Васса даже не помнила, поскольку на момент их гибели (в автокатастрофе) она была совсем маленькой. Вассу воспитала тетя Поля, троюродная сестра папы.

А эта дурацкая болезнь?! Когда ничего нельзя, и ни шагу в сторону, и всего беречься, и не напрягаться, и не волноваться… Васса осмелилась передвигаться по городу одна, без сопровождения тети Поли, лишь совсем недавно, перед своим двадцатилетием.

Сердце. Нелепое, никому не нужное, навсегда больное сердце Вассы.

— …в конце месяца обещают открытие нового развлекательного центра, — между тем шуршало в наушнике. — Этот проект с самого начала подвергается жесткой критике со всех сторон. Имеет ли смысл в наше время затевать подобную авантюру, напрямую связанную с угрозой массового заражения каким-нибудь очередным новым вирусом? Общество до сих пор спорит о нужности Фудкорта, но нет, теперь еще и развлекательный центр как новый источник повышенной опасности для населения… Сторонники мэра утверждают, что развлекательный центр — это мощное лекарство против депрессии, охватившей многих людей. Кроме того, некоторые из ученых упорно повторяют, что скопление людей в разумных пределах способно повысить коллективный иммунитет…

«Зачем я живу? Для чего? — Васса уже гнала по кругу одни и те же мысли. — Жизнь и так паршивая, а тут еще моя болезнь, от которой никогда не излечиться. Я обречена навсегда, и главный вопрос лишь в том, сколько мне еще осталось — несколько лет или несколько месяцев? Бедная тетя Поля… Она из-за меня не смогла устроить свою личную жизнь, я словно пиявка какая-то высосала ее всю! Тетя только и делает, что ухаживает за мной, кормит-поит, тратит на меня свою пенсию, ни с кем не общается. У нее ведь даже близких подруг нет, если подумать… Так, созванивается с какими-то приятельницами время от времени, но это ж разве дружба…»

Трамвай плавно, почти незаметно тронулся с места. Затем, через несколько минут, мягко остановился и его двери открылись, впуская новую порцию пассажиров. Васса отметила это краем сознания, не отрывая взгляда от серого пейзажа — карикатурно-искаженного, из-за текущих по стеклу струек воды.

Народу в трамвай набилось непривычно много, дожидаясь его, люди успели скопиться на остановке.

Резко запахло сыростью, отдушками, которыми наполняли средства для дезинфекции и стирки — намокшая одежда щедро «отдавала» эти ароматы в воздух…

— Соблюдайте социальную дистанцию, граждане! Ну куда вас столько набилось?

— …такое впечатление, что нарочно народ в дома загоняют этим дождем. Вы заметили, как испортилась погода? Ни одного хорошего дня за последний год, обязательно какая-то ерунда случается.

— На климатическое оружие намекаете? И не надоело? Да сколько можно! Люди сами свой климат испортили!

— А вы вокруг смотрели? Вы гляньте, сколько этих столбов понатыкали вокруг…

— Но это дикость — валить все на вышки, это же средства связи, и потом, с тех пор как электричество стало беспроводным, без них не обойтись… Вы уж выбирайте, либо вышки связи, либо все кабелями завешано…

— Средства связи, беспроводное электричество… Представьте, сколько излучения вокруг нас! Скоро в мутантов превратимся. Слышали, рыбу недавно в коллекторе рабочие обнаружили — огромную, зубастую… То ли акулу, то ли гигантскую пиранью!

— И вы верите этим слухам, про рыбу-мутанта?! Где хоть одно нормальное фото, а не фейковое?

— …Никто не торопится создавать семью, рожать детей… Людям самим бы выжить.

— А молодежь какая наглая пошла, заметили?

— И не говори, Ильинична. Дети «удаленки». Раньше их хоть учителя в школе воспитывали, как нас, например, а сейчас какие-то боты. Ну кого робот может воспитать? Только бездушную скотину.

— Здоровые все, откормленные. Морды круглые, глаза пустые-пустые… Смотрит такая на тебя в упор — и не видит ничего.

— А потому что только о себе думает, о своем комфорте. Что ей другие, старики.

— Наверное, из понаехавших. Наш дурак, Канатчиков, говорят, их приглашает до сих пор. Приезжих. На стройках работать, тарелки в Фудкорте мыть. Никто не приглашает давно, а он зовет, и кто его только выбрал… А они сюда заразу везут… Да вы посмотрите, она точно не из наших. Даже русского языка не знает наверняка!

Не сразу до Вассы дошло, что это сейчас о ней говорят. Она, словно преодолевая вязкое, склизкое, студенистое сопротивление, которым было заполнено все пространство вокруг, повернула голову и заметила перед собой трех дам «элегантного возраста», как сейчас было принято обозначать старость.

Две дамы — вполне обычные немолодые тетушки, чем-то даже похожие между собой как сестры: плащами неопределенного цвета и неопределенной длины, превращавшими их фигуры в куб, одинаковыми короткими стрижками, и даже цвет волос (вернее, цвет краски для волос) был у них одинаковый, коричнево-бурый. Может, и правда они являлись самыми настоящими сестрами. Одна «сестра» чуть выше, чуть худее, а лицо веселее. Другая серьезная и строгая.

Третья же дама выглядела весьма примечательно. Хотя и одеждой, и прической, и даже «мастью» почти не отличалась от своих приятельниц. Кажется, именно ее и звали Ильиничной.

У нее был пронзительный и очень острый взгляд. Слишком острый, слишком пронзительный для обычного человека. Скорее более подходящий для зверя, для хищника, приготовившегося к нападению. Так выглядывают добычу. Верхняя губа у Ильиничны была чуть приподнята, и виднелись два крепких и идеально-белых металлокерамических клыка сверху; ноздри раздуты. Она, почти не мигая, разглядывала Вассу сверху вниз.

Вассе стало страшно.

— Ну и что уставилась-то… — насмешливо спросила Ильинична, глядя ей прямо в глаза. — Место уступи.

В первый момент Васса захотела вскочить. Как не подчиниться приказу? Но уже в следующее мгновение она себя осадила — вот еще, следовать командам какой-то «левой» тетки в трамвае! Кстати, слабосильной старушкой эта Ильинична вовсе не выглядела. Скорее мощным и матерым зверем, грузным — да, но зато очень опытным, экономным в движениях. Не заметишь, как такая Ильинична вцепится и горло перегрызет искусственными зубами. Куда там молодым до нее, молодые равнодушнее, да и спокойней, ленивее — не станут гоняться за своей добычей, а вот от этой хищницы точно не уйдешь без потерь.

Раньше в общественных местах о Вассе заботилась тетя Поля. «Пропустите, я с ребенком, пожалуйста, дайте сесть, у меня ребенок инвалид!» — бодро и добродушно оповещала она окружающих, и все ей так же добродушно уступали. Тетя Поля сажала ребенка, то есть Вассу, на освободившееся место и горячо благодарила окружающих за понимание. Никогда никаких конфликтов не возникало. Когда же, в последнее время, Васса ездила одна, то конфликтов тоже ни разу не вспыхивало. Во-первых, трамваи всегда ходили полупустые, во-вторых, Васса ездила на общественном транспорте довольно редко (вот как сейчас, в кардиодиспансер), и потом ситуаций, когда Васса сидела, а над ней склонялись дамы «элегантного возраста», просто не случалось до этого момента.

— Уступи, — с бесстрастным выражением, раздувая ноздри, повторила Ильинична.

Две «сестры», поглядывая на свою подругу, тоже закудахтали в один голос возмущенно:

— Девушка, ну неужели совести у вас нет, так трудно пожилым людям место уступить…

Наверное, если бы кто-то из пассажиров услышал эту перепалку, возможно, уступил бы свое место, но нет, другие сидячие места располагались далеко, а между ними еще стояли люди, в основном по направлению движения трамвая, спиной к хвосту вагона. Так что это был театр всего лишь четырех актеров — Вассы и трех ее оппоненток.

После синхронных реплик «сестер» Васса вновь была уже готова подняться с места (проще же и правда уступить, чем препираться, оно и для здоровья полезней — не придется нервничать), но тут Ильинична подала очередную реплику:

— Не реагирует она… Точно из понаехавших. У наших людей кусок хлеба отнимает.

— И не один кусок, — хихикнула та «сестра», что пониже и поплотней.

— Может, и не хлеб, а… — хихикнула вторая «сестра», но сбилась, придумывая продолжение фразы, чего там Васса у кого отнимала.

— Точно, Машенька, у нее совсем другая работа, — ликующе подхватила Ильинична. — И мы знаем какая.

Она явно намекала на какую-то гадость. Тут уж Васса окончательно передумала вставать. Вот еще, потакать всяким нахалкам…

— Девушка, да будьте же человеком, неужели вам не стыдно! — гневно воскликнула та «сестра», что повыше.

— Дашенька, ну какой стыд, ты на нее посмотри только… — засмеялась Ильинична.

Тут Васса не выдержала и сказала, обращаясь сразу ко всей троице:

— Я инвалид.

Машенька с Дашенькой вздрогнули, словно испугались, но на Ильиничну это заявление не подействовало, нет. Она продолжила с каким-то вызовом:

— Хех, инвалид она… да на тебе пахать надо, милая!

И тут у Вассы словно что-то переключилось в голове. Она медленно принялась расстегивать молнию на платье.

Машенька с Дашенькой растерянно захлопали глазами, а вот Ильинична произнесла с интересом:

— Гляньте, она стриптиз, что ли, собралась нам показывать… маленько ошиблась адресом, милая…

Васса никогда и ни перед кем не раздевалась. Никто не видел ее тела. За исключением, разумеется, тети Поли и Демьяна Демьяновича, доктора. Она одевалась всегда в закрытые, с высоким воротом, платья или рубашки. Обнажить хоть кусочек своего тела на публике? Да такое просто невозможно. Но сейчас, верно, Васса была совсем не в себе, так ее довели эти злые тетки.

Васса расстегнула молнию почти до пояса и распахнула борта платья. Там, на ее теле, она знала, ровно посредине, от ключиц и ниже, почти до самого пупка — был широкий, выпуклый, ярко-малиновый (не теряющий своего интенсивного цвета даже со временем) шрам. Шрам после сложнейшей операции на сердце, которую ей когда-то провел Демьян Демьянович, тем самым зачем-то продлив невеселую Вассину жизнь. Шрам, перечеркнутый поперек самым простым белым лифчиком, словно бинтом.

Машенька с Дашенькой уставились на этот шрам и мгновенно побледнели, выражение их лиц поменялось. Растерянность, страх… и сожаление. Потом жалость. Раскаяние…

— Простите, — прошептала Машенька.

— Извините, девушка, — неловко пробормотала Дашенька. — Сидите-сидите, ну кто ж знал… Ох, как нехорошо вышло. Простите.

— Простите, простите! — пролепетала Машенька.

Но лицо Ильиничны не выразило ни раскаяния, ни сожаления. Лишь одну досаду, из серии — надо же, не получилось… не вышло спектакля. Сорвали его на самом интересном месте!

Васса быстро застегнула молнию обратно. Вдруг почувствовала, что руки у нее дрожат. От какого-то странного, непривычного, совсем не свойственного ей чувства. От злости?..

— Да что ж вы молчали, что инвалид? — отступая, недовольно произнесла Ильинична. — Сразу бы объяснили ситуацию… Нарочно, что ли, нас дразнили? Развлечение такое — окружающих в неловкое положение ставить?

— Я вам сразу об этом сказала, — быстро ответила Васса. — Но вас это не остановило. Потому что вы любите заниматься этим самым… провокациями! Спорим, вам нравится всех обижать, задевать, выводить на эмоции?

Никогда до этого момента Васса ни с кем не пререкалась вот так, вслух. Мысленно — да, сколько раз проговаривала про себя обличительные вещи, но тут ее словно прорвало. Она открылась.

На них уже все оглядывались в трамвае, перешептывались — что случилось? Из-за чего конфликт-то там вышел, на задней площадке? Даже внимание публики Вассу не остановило.

— Вы злая женщина, — произнесла она негромко, но отчетливо, глядя в круглые от изумления глаза Ильиничны. — Я вас прямо насквозь вижу.

Ильинична не стала отвечать, она невозмутимо пятилась прочь, а вот Машенька с Дашенькой продолжали лепетать что-то, пытаясь оправдаться.

…Когда-то давно, в детстве, Васса думала, что взрослые — они другие. Они умнее, лучше, выдержанней, разумнее детей. Нет, есть какие-то непутевые взрослые, или гормоны и болезни тоже, говорят, на поведение влияют, но такие люди — странное исключение, а в основном взрослый возраст должен накладывать отпечаток на сознание и поведение человека.

Сегодня же Васса осознала вдруг, что внутренняя сущность человека остается неизменной на протяжении всей его жизни. Характер не меняется. Что с того, что эта Ильинична уже давным-давно почтенная дама на вид. Там, внутри ее, все та же вредная девочка, любящая задевать всех, кто кажется ей слабым, и для того она собирает вокруг себя группу поддержки, состоящую из таких вот «Машенек» и «Дашенек», которые, в общем, являются обычными людьми, даже не злые они совсем, если разобраться… И совесть у них есть, да и не глупые они. Просто, как и в детстве, эти «девочки» любят сбиваться в стаи, под крыло какого-нибудь лидера.

А раз люди не меняются с возрастом, то это значит, что и ей, Вассе, всю жизнь, до самой смерти, быть пугливой мямлей, ни на что не способной, сидящей на шее своей единственной тетки.

Или же можно измениться, если все это вовремя понять, увидеть свою слабость? И нечеловеческим усилием все-таки переделать свой характер? Тем более что ее там, той жизни, осталось Вассе…

Другой момент. Смысл всерьез воевать с какими-то тетками в трамвае, думать еще о них… Пожалуй, если уж и становиться наконец взрослым человеком, то надо выбирать, с чем или кем воевать, а на что и внимания обращать не надо… Если в будущем какая-нибудь «Ильинична» вздумает затеять с Вассой войну, то просто не следует вступать в эту войну, надо как-то хитро себя повести, что ли?..

Обо всем этом стоило серьезно подумать.

Но не сейчас. Потому что сейчас — нужная остановка.

Васса встала, протиснулась сквозь толпу и постаралась с достоинством выйти из трамвая. Бульк! Ноги сразу оказались по щиколотку в воде. И даже через верх сапога перелились брызги, стекли вниз. Васса ощутила холодную воду внутри сапога и поморщилась.

…Кардиодиспансер — одно из самых современных зданий в Кострове. То есть это был большой сарай без окон, из темного, глянцевого, самоочищающегося материала, напоминающего непрозрачное толстое стекло.

В кардиоцентре, единственном, наверное, во всем Кострове строении, вход располагался не на уровне земли, а выше. Ко входу вели ступени с одной стороны, с другой располагался пандус.

Васса поднялась по пандусу, привычно вздернула лицо вверх, подставляя его очередному тепловизору. Затем провела ладонью правой руки, той, в которую был имплантирован чип, перед панелью на передней двери, без единой скобы или ручки.

Щелк — дверь медленно сдвинулась вбок, сама.

Васса зашла внутрь, в тесный «предбанник» со стенами золотистого цвета.

— Васса, закройте, пожалуйста, глаза для санобработки, — раздался механический голос. Васса послушно закрыла глаза, и откуда-то сверху и со всех сторон ее обдало потоком тепловатого воздуха. — Можете открыть глаза. Пожалуйста, проходите.

Васса оказалась в следующем помещении — гардеробной, там повесила плащ на вешалку, зонтик поставила в углу, на специальную подставку. Стянула с себя резиновые сапоги, переобулась в одноразовые тапочки. Гелевого санитайзера здесь не было, у дверей, ведущих в глубь здания, стоял дорогой ультразвуковой. Туда просто надо было сунуть руки буквально на пару секунд. Руки полагалось обрабатывать отдельно и особо тщательно.

Затем очередная санобработка со всех сторон, опять пришлось закрыть глаза.

Лишь после этого Васса попала в «чистую» зону.

…Длинный серо-голубой коридор. Запах лесной свежести. Так пахла отдушка, но дорогая отдушка, приятная. Васса знала, что здесь, в диспансере, одном из немногих учреждений в городе, имелась система внутренней фильтрации воздуха. Точно такие же системы применялись и в самолетах, например. Воздух очищался от вредных примесей, а ультрафиолетовые лампы внутри фильтров убивали вирусы… В самолетах Васса никогда не летала, да и мало кто, по нынешним временам, мог позволить себе это удовольствие (разве что очень богатые люди да чиновники или главы правительств), поэтому каждый раз, оказавшись в диспансере, она воображала себя пассажиркой самолета.

Именно такие фильтры когда-то обещали поставить в транспорте и в обычных домах, но пока в мэрии не хватало на это средств.

Поворот коридора, еще поворот… Навстречу Вассе шел высокий молодой мужчина в белом медицинском халате, с белыми волосами и светло-серыми глазами. Это был один из знакомых докторов, Алексей Владимирович, или просто Алекс. Так Васса привыкла его звать с детства. Алекс — психотерапевт, иногда он беседовал с Вассой у себя в кабинете, но на какие-то странные темы. Из серии — что снилось, о чем думаешь и всякое такое прочее. Васса относилась к этим беседам как к какой-то формальности. Никаких чувств доктор Алекс у нее не вызывал. Очень холодный, очень спокойный человек с абсолютно механической улыбкой на лице…

— Здравствуйте, Алекс.

— Здравствуй, Васса. К Демьяну Демьяновичу?

— Да.

— Все в порядке?

— Н-не знаю… Я на плановый осмотр…

В конце коридора — дверь с табличкой, оповещающей о том, что здесь ведет прием профессор медицины Демьян Демьянович.

Васса провела ладонью правой руки перед панелью на двери. Она мягко и тихо поползла в сторону.

— Васса… — Из-за стола поднялся профессор Демьян Демьянович. Невысокий, темноволосый, худощавый, с узким длинным лицом и вечной щетиной на подбородке. Кажется, этот человек совершенно не менялся внешне. Или все-таки изменился за последние годы? Ну да, щетина стала уже наполовину седой. — Рад тебя видеть. Как добралась?

— Нормально.

— Да где ж нормально, наш Костров на Венецию теперь стал похож! Почему одна, без тети?

— Не могу я ее в такую погоду из дома вытаскивать, — пожала плечами Васса. — Она хотела, но я ее отговорила.

— Давай послушаю тебя…

Демьян Демьянович вставил в уши дужки фонендоскопа, принялся прослушивать Вассу спереди и со спины. Слушал и чего-то хмурился.

— Идем… На томографе еще тебя посмотрим.

…Чего только не делал в этот день Демьян Демьянович с Вассой — и в томограф ее клал, и перед какими-то приборами ее ставил, просвечивал, проводами с датчиками обматывал.

Потом они опять оказались в кабинете у доктора. Вассу он попросил посидеть в кресле, а сам уставился в экран монитора, на котором отображались результаты всех обследований. «Точно помру скоро, — мрачно подумала Васса. — Вон он как хмурится и подбородок все время трет!»

— Мне иногда кажется, что я чувствую свое сердце, — вздохнула Васса. Она не жаловалась, нет, она просто хотела поделиться с доктором мыслями.

— Что именно ты чувствуешь? Болит? Щемит? Колет? — с тревогой спросил профессор.

— Нет, не болит и не колет… Но временами ощущаю какую-то тяжесть вот здесь, в груди. И шевеление. Сердце может шевелиться? Как будто во мне… ребенок? Только вот он почему-то не в животе, а выше. Но откуда у меня может быть ребенок. Я же ни с кем никогда… Или нет, не ребенок, а Чужой, есть такой старый фильм…

— Васса, детка, ну что за ерунда у тебя в голове, — вздохнул Демьян Демьянович. — Ребенок, еще Чужого вот какого-то придумала… это твое сердце, правда. Иногда сбивается с ритма, пульсирует, и действительно кажется, что оно шевелится. А не похоже оно на шевеление лягушки? Между прочим, раньше такие симптомы и называли «грудной жабой».

— Ну да, похоже на шевеление жабы, — вздохнула Васса. — Какая гадость. Ненавижу себя.

— Ты просто не можешь смириться со своей болезнью…

— Я никогда с ней не смирюсь, — с раздражением произнесла Васса. — И зачем вы когда-то меня спасли, не понимаю. Дали бы мне умереть нормально!

— Тебе не нравится твоя жизнь, детка?

— Нет, конечно! — сварливо произнесла Васса. — Только не говорите мне про жизнь, у меня нет жизни, у меня — существование.

— Я, пожалуй, сейчас позову Алекса, пусть он с тобой побеседует…

— Да не нужен мне этот Алекс! Я хочу на работу устроиться и тете помогать. Хоть какой-то толк должен от меня быть?!

— Тетя тебя об этом просила?

— Нет, тетя Поля никогда ничего не просит, она вообще ангел, тянет меня на себе… Это я, я хочу ей помочь, я чувствую перед ней вину!

— Тебе нельзя работать. Тебе нельзя напрягаться, нервничать, переживать…

— Ха! Я от того переживаю, что совсем никчемная… И вообще, — неожиданно озарило Вассу. — Я совершеннолетняя уже, так? Значит, имею право принимать решения сама. И вы мне не указ, Демьян Демьянович. Я к вам больше не приду.

— Но чтобы получать пособие по инвалидности, ты должна постоянно наблюдаться…

— Плевать на пособие. Если у меня такое плохое здоровье, как вы говорите, я все равно долго не протяну.

— Ты можешь умереть…

— Да я хочу умереть, хочу, неужели вы это так и не поняли?! — всплеснула руками Васса. — Мне никакой радости от этого унылого существования, мне жалко тетю, она единственный родной человек мне, за что она мучается со мной…

Вассу словно прорвало. Она говорила и говорила — о том, что не знает, куда деваться от стыда и тоски, которые постоянно терзают ее, что от мыслей о том, что ей никогда не стать нормальным человеком, ей уже и ночью не спится… Как жить, когда впереди пустота? И никакой возможности стать профессионалом в чем-то, в каком-либо деле, и никакой надежды обрести свою собственную семью.

Допустим, о своей собственной семье Васса не думала. И о любви тоже. Кому она, Васса, нужна, невозможно же найти молодого человека, согласного терпеть возле себя такую уродину, с этим ужасным шрамом на теле. Но надо же как-то убедить Демьяна Демьяновича в своей никчемности!

— Стоп, Васса, стоп, — постучал он ладонью по столу посреди ее страстного монолога. — Я тебя понял. Ты устала от своего нынешнего распорядка. Тебе нужны новые впечатления. А почему бы тебе не начать снимать кино? Сейчас очень многие этим занимаются. Можно зарабатывать неплохие деньги, не выходя из дома. У тебя прекрасно развито воображение, вон как ты убедительно рассказала мне о Чужом у себя в груди… Запишись на онлайн-курсы по кинематографии, или как это сейчас называется… Освоишь программу и начнешь придумывать свои истории.

Васса поняла, о чем сейчас толковал профессор.

О том, что неплохо бы ей заняться модной нынче компьютерной анимацией. Она существовала с давних пор, в основном в виде мультфильмов с фантастическими персонажами или антропоморфными животными и прочими невероятными существами. Или с ее помощью, вернее, с помощью компьютерной графики, когда-то создавали спецэффекты в обычном кино… Но раньше снимали живых людей, то есть актеров. Это было настоящим кино.

Сценарист писал сценарий, продюсер решал, работать с этим сценарием или с другим, в создании фильма участвовали режиссер, костюмер, другие профессионалы, те, что занимались звуком, реквизитом и прочим. Оператор снимал на камеру актеров, потом монтаж всего изображения и озвучка…

Сложный, долгий, очень дорогой процесс, требовавший много денег. Искались какие-то специальные помещения, устанавливались декорации…

И все это для того, чтобы история на экране приобрела реальный вид, стала живой. А анимационные фильмы зрители тогда воспринимали больше как мультики.

Все потому, что человеческое тело — сложная конструкция. Движения корпуса, рук и ног, повороты головы, артикуляция губ при разговоре, как развеваются волосы на ветру у человека, сминаются складки его одежды, словом, вся это биомеханика — поначалу не поддавалась программе… А еще надо создать естественный фон — как качаются ветви у деревьев, ложатся тени на землю и прочее…

Человеческий глаз умел отличить настоящего и живого актера от нарисованного, от созданного программой. Мало того, слишком уж правдоподобная картинка даже раздражала зрителя. Когда до идеала оставалось вроде бы совсем чуть-чуть! Но какие-то мелочи, нюансы вдруг начинали сбивать с толку, напоминали — а это все ненастоящее. И «откровенно мультяшные» мультфильмы воспринимались зрителем лучше, чем тщательно просчитанная «реальность».

Но в какой-то момент создателям программ удалось перешагнуть последнюю черту, отделяющую рисунок от живой картинки. И зритель уже не мог определить, где перед ним актер, а где — компьютерный персонаж, где пейзаж снят оператором в реальности, а где — нарисован с помощью новых технологий.

Погружение в действительность в один прекрасный день стало абсолютным.

К тому моменту индустрия кино и без того переживала не самый легкий период. Люди в период локдаунов привыкли смотреть кино дома, и кинотеатры теряли зрителей. Актерам и создателям фильмов тоже мешали частые карантины. Как всем собраться вместе для съемок, если велика опасность заразиться в этот период? А долгие простои только ухудшили ситуацию, сделали кино слишком дорогим удовольствием.

И кино, то самое, привычное, с живыми актерами и живой натурой, исчезло навсегда. Ровно в тот момент, когда компьютерная графика перестала отличаться от картинки, снятой в реальности, с реальными людьми. Фильм теперь можно было сделать тоже дома, самому. Одному! Без съемочной группы…

Поначалу этим занимались те, кто был близок к кинематографу, а потом, когда программа, с помощью которой можно было снять фильм, подешевела, стала доступной — уже всем, кому не лень. Любой человек мог теперь создавать полнометражные фильмы и сериалы. Конечно, на экраны выходило много шлака и ерунды, но за хороший продукт зрители были готовы даже заплатить.

…Вот какую работу предлагал сейчас Демьян Демьянович Вассе.

— Нет, — подумав, с тоской произнесла она. — Не мое это. Не хочу. Я совсем не творческий человек. Да вы меня не поняли, Демьян Демьянович. Я хочу не дома сидеть, а что-то делать. Полезное! Например, заняться доставкой.

— Детка, это тяжелый труд! — опешил тот. — Нет-нет, только не доставка!

— Ну, я не знаю, тогда пойду работать в Фудкорт, — упрямо заявила Васса. — Уборщицей или посудомойкой. Или к какому-нибудь повару в помощники.

— Еще не легче! — возмутился доктор. — В Фудкорт… это же рассадник бактерий и вирусов, как его только не закрыли до сих пор…

— А я хожу в Фудкорт иногда, — мстительно призналась Васса.

— Ты туда ходишь? И это при тете Поле, которая такая знатная кулинарка… Тебе же даже доплачивают за то, что ты питаешься дома!

— Ну, когда хожу в Фудкорт, то не доплачивают, — пожала Васса плечами. — И это, кстати, тоже важный момент. Вот смотрите, Демьян Демьянович. Тому, кто готовит сам и в Фудкорт не ходит, доплачивает государство. Типа домашняя еда полезней, гражданин, ты молодец, что не ешь фастфуд, и все такое… А по факту это что получается. Тетя Поля заказывает продукты в пункт самообслуживания и потом сама все на себе несет домой. Курьеров она на дом не пускает, боится, что они могут заразу к нам притащить. Потом она все купленное моет, чистит, режет, готовит… Куча ее времени и сил уходят на готовку. И все это ради меня, болезной. Нет уж. Я буду ходить в Фудкорт, чтобы облегчить жизнь тете Поле. Я буду работать и приносить ей деньги, чтобы она больше ни в чем себя не урезала.

— Это похвально, — опять принялся тереть подбородок Демьян Демьянович. — Но сама подумай. Одно дело — отправиться в Фудкорт перекусить, а другое — торчать там целый день. Целый день работать среди носителей всякой дряни!

— Там дезинфекция, и вообще…

— Васса, нет, только не работа в Фудкорте! Давай вот что сделаем. Ты сейчас пойдешь к Алексу, он с тобой побеседует, посмотрит на твое психологическое состояние. А потом мы с ним, если уж тебе так приспичило, попробуем подобрать оптимальное место работы. Но только если Алекс не против!

Васса возликовала, хотя постаралась не показывать виду. Она отправилась к Алексу.

…Кабинет психотерапевта был роскошен: экран на стене — имитация рыбок в аквариуме, приглушенное освещение, едва слышная музыка, удобная лежанка…

И все хорошо и уютно, неуютен только сам Алекс — холодный и непроницаемый, как робот. Человек без намека на какие-либо эмоции… Или такими и полагалось быть всем психотерапевтам?

— Здравствуй еще раз, Васса. Располагайся, как тебе удобно.

Васса плюхнулась на лежанку, отчего та скрипнула и немного сдвинулась с места, сложила руки на груди и закрыла глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Васса?

— Я на грани. Сегодня я поругалась в трамвае с людьми.

— Я выпишу тебе успокоительное. Что у тебя со сном?

— Ужасно. Не могу заснуть, а потом засыпаю, но опять просыпаюсь, под утро… И днем хожу как вареная.

Алекс задавал эти скучные вопросы, а Васса ему отвечала. Психотерапевта волновали какие-то мелочи: о чем она думала вчера, что она чувствует, когда идет дождь, не испытывает ли беспокойства в разные периоды суток… Но, как ни странно, к концу беседы Васса успокоилась, словно весь смысл этой беседы заключался не в вопросах, которые задавали Вассе, а, например, в их последовательности. Или в самом голосе Алекса…

«Я к нему несправедлива. Все-таки он хороший специалист, — подумала Васса. — Сколько лет его бесполезным считала, а нет, толк от него есть…»

— Алекс, скажите Демьяну Демьяновичу, что я вполне смогу работать. Иначе я совсем с ума сойду, честное слово…

— О, ты мне указываешь, что делать, — усмехнулся Алекс. — Ладно, полежи тут, я пока переговорю с ним.

Алекс ушел надолго, Васса даже успела задремать на кушетке.

— Васса…

— Да? — Она быстро села, пригладила пряди волос, выбившиеся из косы. Перед ней стояли Демьян Демьянович и Алекс. — Что?

— Васса, эта идея — пойти тебе поработать — не самая лучшая, честно признаюсь, — хмурясь, начал Демьян Демьянович. — Твое здоровье слишком слабенькое, оно может не выдержать тяжелого физического труда и контакта с большим количеством людей. Но… Но. Короче, мы с Алексом, посовещавшись, решили не спорить с тобой. Хочешь работать — иди работай.

— У меня, то есть у нас, есть связи с руководством завода по производству потуса, — продолжил бесстрастно Алекс. — Я могу поспособствовать, чтобы тебя туда устроили на какую-нибудь простую и не требующую физического и нервного напряжения должность.

«Почему не завод?» — подумала Васса. И сказала:

— Да. Согласна.

— Хорошо, — кивнул Алекс. — Завтра напишу, что да как, сброшу тебе на почту все координаты и сведения.

— Спасибо, Алекс. Спасибо, Демьян Демьянович! — возликовала Васса.

— Ну, иди, детка, а то уже поздно.

Васса попрощалась с Демьяном Демьяновичем и Алексом и заторопилась домой. Когда она шла к выходу по длинному пустому коридору, то подумала, что ей очень повезло с врачами. И с самим этим кардиодиспансером.

Насколько Васса была осведомлена, попасть сюда не так просто. Диспансер являлся государственным учреждением, но не всем давали направления сюда. Здесь лечили какие-то особо тяжелые случаи. Вот как у нее, у Вассы. Да и Демьян Демьянович, что когда-то ей провел операцию на сердце, не захотел расставаться со своей маленькой пациенткой, решил за ней понаблюдать.

В каком-то смысле можно было даже считать доктора родным человеком…

Чудесные люди. Чудесное место.

Вассе тут даже помогли найти работу…

Васса вышла на улицу, тяжелая входная дверь за ней с мягким шорохом задвинулась.

Дождь лил все так же. И еще на город спустилась темнота. Тускло светили фонари — на электричестве городские власти откровенно экономили. Впрочем, сейчас экономил весь мир…

Васса остановилась перед надземным переходом, чтобы перебраться на другую сторону дороги. По мостовой текла сплошным потоком дождевая река. Улица была почти пуста, лишь неподалеку, слева, маячил фургончик доставки. Справа показался трамвай.

Она не любила это место — напротив кардиоцентра, у дороги. Имелись на то причины… О которых никогда не забыть.

Васса поспешила вперед, поняла, что попала в глубокую выбоину, затем огляделась, пытаясь выбраться туда, где воды было поменьше, и неожиданно очутилась перед тем самым небольшим фургончиком с надписью на капоте — «Пироги». Под надписью рисунок ватрушки, от которой вверх поднимался горячий пар.

Как этот фургончик оказался рядом?

Васса сделала шаг назад, и фургончик тоже развернулся за ней, рывком. Васса сделала еще шаг, и авто опять двинулось за ней. Происходящее казалось невозможным, нереальным, поскольку все современные машины были оснащены системой безопасности. Если водитель не заметил препятствия или же не рассчитал что-либо во время движения — система немедленно реагировала. Дорожных происшествий почти не случалось.

«Да что ж это творится-то сегодня! — с ужасом подумала Васса. — Одни неадекваты какие-то вокруг! Или история повторяется?»

Трамвай медленно «плыл» по рельсам к остановке на противоположной стороне улицы.

Васса стояла посреди проезжей части одна-одинешенька. Никто не мог прийти ей на помощь.

Вдруг она увидела, что водитель фургона (кто именно, мужчина или женщина, молодой или в возрасте, не понять в полутьме, поскольку на лице у человека маска, глаза спрятаны за очками, сверху надвинута кепка) открыл дверцу, чтобы выйти. И сзади, из фургона, вроде тоже кто-то выходит — распахнулась одна из задних створок. А зачем они все выходят? Чтобы напасть на нее, одинокую прохожую?! Затащить внутрь фургона?

Васса сама от себя не ожидала, что она умеет так быстро бегать. Но она, поднимая тучу брызг, стремительно преодолела водный поток, затем полетела по противоположной стороне тротуара, к остановке, и опомнилась только перед раскрывшимися дверцами трамвая. Подняла лицо к тепловизору, затем заскочила внутрь салона.

Сердце у нее билось как сумасшедшее. «Сейчас точно помру», — одной рукой держась за грудь, в другой сжимая зонтик, подумала Васса. Отдышалась, провела ладонью правой руки перед экраном валидатора и села на свободное место. Про то, что она без перчаток и что надо обязательно воспользоваться санитайзером, Васса напрочь забыла.

Дверцы медленно закрылись, трамвай поехал.

Что там осталось за окном, кто скрывался в мокрой темноте — уже не разобрать.

«Что это сейчас такое было? — подумала Васса. — Меня хотели похитить, или мне это показалось?»

С ней такое бывало. Когда от ощущения полного отчаяния и безнадежности ей вдруг начинали мерещиться всякие ужасы. То воры лезут в квартиру через окно, то землетрясение началось, то вот прямо сейчас бандиты из-за угла выпрыгнут… Но потом каждый раз выяснялось, что все в порядке и нет повода опасаться. Воры оказывались большой вороной, вздумавшей пробежаться с грохотом по карнизу, землетрясение объяснялось тем, что сосед снизу в кои-то веки вздумал «тягать» штангу, ну а бандиты за углом — просто веселая компания. Демьян Демьянович говорил, что все эти страхи у Вассы, возможно, одно из проявлений панических атак.

И в этот раз, с фургоном доставки, не исключено, Вассе опять примерещилась опасность. Водитель там парковался с намерением разгрузиться, а Васса восприняла эти дорожные маневры как нападение на себя.

Ну кому она нужна? Упитанная девица, невзрачная настолько, что вряд ли могла заинтересовать даже самого отъявленного маньяка.

Васса пристально вгляделась в свое отражение в стекле напротив. Ничего особенного. Бледная и сероватая кожа. Темные, но все равно какие-то невзрачные брови, короткий нос, страдальчески стиснутые губы… Круглый, чуть выдающийся вперед лоб, как у людей на старинных портретах. Лбы у многих молодых людей сейчас такие, это все последствия рахита, поскольку дети почти не гуляли из-за частых карантинов, им не хватало солнца, а по поводу витамина D (восполняющего недостаток солнечного света), хоть его и активно использовали, продолжали идти ожесточенные споры — спасает он или больше вредит побочным действием и как правильно рассчитать нужную дозу…

Волосы убраны назад. То есть пухлая мордочка Вассы была полностью открыта, безжалостно обнажена во всей своей заурядности. А как не убирать волосы, не заплетать их, если к ним, говорят, вся зараза, летающая вокруг, липнет? Стрижки, даже короткие, в этом смысле тоже не образец безопасности. Нет, некоторые девушки и женщины ходили с распущенными волосами, с самыми разнообразными стрижками, поскольку не запрещено. Но все знают — небезопасно. Самая распространенная прическа сейчас — пучок или коса. Только не хвост! Еще вот шапки многие носили, даже летом, пряча под ней волосы. Некоторые и вовсе брились налысо. Экономно и гигиенично. Парикмахерские и все эти салоны красоты как массовое явление остались в прошлом. Лишь отдельные и редкие заведения еще работали… Смысл, если сейчас безопасность превыше так называемой красоты! Да и потом, во время очередного карантина все равно все по домам сидят.

Нет, допустим, есть страшненькие девушки, и что с того, они как-то умеют привлечь к себе внимание, словно внутри их горит огонек. Васса же как погода нынче — сплошная вода, сырость, серость, слякоть, влажный туман над болотом. Вассу никогда и никто не замечал, и как сексуальный объект она даже маньяка не смогла бы привлечь.

«Да и какие маньяки в наше время? — с раздражением одернула себя Васса. — Когда у всех чипы, камеры везде…»

Она немного успокоилась, но потом ей пришла в голову очередная ужасная мысль. На том фургончике была надпись «Пироги». Неспроста, ой, неспроста… Если Вассу сейчас пытались поймать вовсе не для сексуальных утех, а, скажем так, для кулинарных?

Тогда все сходится. С комплекцией как у Вассы — только на пироги. Вернее, на начинку для них…

Васса чуть не разрыдалась, потом опять стала себя успокаивать тем, что в наше время такое невозможно: чип же внутри, и видеокамеры вокруг, и вообще… Есть люди и потолще! «Это что же получается, я не только для маньяков не годна, но и каннибалов-кулинаров тоже не способна привлечь? Вот невезуха…» — она, вытирая слезы, нервно хихикнула. Потом подумала, что Демьян Демьянович ей дело сказал — с таким воображением только кино снимать. Какие-нибудь хорроры-триллеры.

Васса вышла на своей остановке и перед домом чуть не упала в полутьме в лужу. «Это у меня от безделья уже крыша едет. Пойду на завод работать и перестану ерундой страдать!»

Звякнул телефон, оповещая, что пришло сообщение. Васса взглянула на экран — оказывается, с ее счета уже списали штраф. За то, что забыла воспользоваться санитайзером в трамвае… «А, плевать. Это уже мелочи какие-то…»

Васса поднялась по ступеням железного, недавно сооруженного крыльца (прежний вход в дом, что на уровне земли, был переоборудован, «поднят» в связи с наводнением), провела ладонью правой руки перед замком. Вошла в подъезд, спустилась, опять же по железным ступеням. Внизу растекалась лужа, верно, не так все хорошо тут переоборудовано было. «Надо тете Поле сказать, чтобы она в управляющую компанию сообщила…»

Оставляя за собой мокрые следы, Васса зашлепала по ступеням вверх.

Третий этаж. Знакомая и родная дверь.

Едва только Васса приблизилась к ней, дверь распахнулась. На пороге стояла тетя Поля. Пахло чем-то вкусным…

— А я вот услышала, как домофон дзынькнул, и поняла, что ты в подъезд зашла, — радостно сообщила тетя. — Что так долго-то? Я уж собиралась тебе звонить.

— Сегодня затянулось чего-то, — пожаловалась Васса. — И трамваи стояли из-за дождя.

— Надо было мне с тобой ехать, говорила я! Погоди, с тебя вода течет, я сниму…

Тетя Поля помогла Вассе снять плащ, убежала с ним и с зонтиком, потом вернулась и принялась помогать Вассе стаскивать сапоги с ног.

— Тетя, да я сама… ну ты что, я же уже давно не ребенок!

— Ты для меня всегда ребенок, — упрямо возразила тетя Поля. — Голодная? Я пирог с мясом испекла.

— Ой. С мясом…

— А что, не то? Надо было с капустой?

Тетя Поля бегала вокруг, хлопотала… Напомнила, что надо сразу руки пойти помыть (о чем Васса и сама прекрасно помнила), потом стояла в дверях ванной и наблюдала.

Пока Васса мыла руки, то смотрела в зеркало и тоже наблюдала — там как раз отражалась тетя Поля, стоявшая сзади. Васса любила тетю до беспамятства. Единственный родной человек, оставшийся возле нее.

Тетя Поля — невысокая, не худенькая, но и не толстая, с этим вечным пучком на затылке, свитым из неопределенного цвета волос, серо-рыже-русых каких-то, простым круглым лицом, с глазами тоже неопределенного оттенка, в зависимости от освещения, они казались то карими, то зелеными, а то и вовсе принимали болотный оттенок. Словом, тетина внешность являлась самой что ни на есть обычной и незапоминающейся, но Вассе тетя казалась образцом сдержанной женственности.

Возраст тети Поли приближался к пенсионному, но на самом деле она уже давно являлась пенсионеркой, поскольку работала в молодости на вредном производстве. Завершение рабочего стажа и сиротство Вассы совпали по времени. Буквально вот только тетя Поля распрощалась со своей тяжелой работой, ей тут же на руки свалилась троюродная племянница. «Ну как я могла от тебя отказаться, девочка моя? — не раз, вздыхая и одновременно улыбаясь светло и задумчиво, вспоминала тетя Поля. — Сама судьба свела нас вместе…»

— Руки мой тщательней… Помню, в мое время все в резиновых перчатках ходили. А то и из целлофана. Во как! И маски были одноразовыми. А сейчас… — Тетя Поля безнадежно махнула рукой. — Вам, молодежи, легче живется, не то что нам в свое время досталось.

— Говорят, вредно для природы. Целые мусорные горы выросли из этих одноразовых средств защиты…

— Ну я не знаю… Теперь поздно жалеть. Садись вот.

Васса расположилась на кухне, за круглым столом. Перед ней на тарелке лежал пирог. Идеально красивый, словно на картинке — ровный, золотистого цвета. Тетя Поля отрезала Вассе кусок. Начинка еще испускала пар и пахла необыкновенно аппетитно. Глядя на этот кусок, Васса и думать забыла о сегодняшнем происшествии на дороге. То была случайность, никто не собирался похищать Вассу и пускать ее на пироги. И о скандале в трамвае тоже следовало забыть, как и о том, что живут на свете злыдни, подобные Ильиничне. Поскольку на свете существует тетя Поля, словно в противовес. Добрейшее создание, способное искупить собой все недостатки человечества.

— А ты? Присоединяйся… — сказала Васса.

— Я уже перекусила. Сыта. — Тетя Поля села напротив Вассы, подперев голову рукой.

Васса вдруг вспомнила, что этим утром заходил Володя — так называли слесаря из управляющей компании. Немолодой и, кажется, пьющий дядька. Спросил, как кран в ванной, не подтекает ли опять. Васса сказала, что нет, и Володя ушел.

На самом деле этот Володя хотел увидеть тетю Полю. Однажды он уже как-то заявился, и Васса угостила его чем-то вкусным, что перед тем напекла тетя. Просто неудобно стало, пришел человек, а тут на столе огромное блюдо с дымящейся выпечкой. Как не предложить… Тетя тогда, как и этим утром, ушла в пункт самообслуживания, за продуктами, что ли…

Володя съел угощение, спросил у Вассы, кто его делал, услышал ответ, и его лицо приняло тревожно-вдохновенное выражение. Именно с тех пор он, судя по всему, и положил глаз на тетю Полю.

Тетю же Полю этот слесарь Володя совершенно не интересовал. Она его недолюбливала и избегала.

Васса как-то давно спросила тетю, были ли в ее жизни серьезные отношения с противоположным полом. Тетя сказала, что были, но лучше ее на эту тему не расспрашивать, потому что ей больно вспоминать, поскольку тот человек, из ее молодости, тетю Полю бросил и ушел к ее подруге. Васса больше не беспокоила своим любопытством тетю, жалела ее. Но думать о том, что тетя еще может найти свое счастье в личной жизни, Васса не переставала.

Вот этого пьющего слесаря можно рассматривать в качестве тетиного жениха или лучше не надо?

— Что Демьян Демьянович-то сказал? — спросила тетя Поля, одобрительно наблюдая за тем, как Васса уплетает пирог.

— А… забыла. Представляешь, он разрешил мне работать.

— Работать?! Тебе?!

— Ага, — отодвинув от себя пустую тарелку, с гордостью произнесла Васса. — Пойду на завод по производству потуса.

— Этой дряни? Ой-ой, что творится-то…

— Тетя Поля, потус — обычный напиток. Это не алкоголь.

— В моей молодости, помню, газировку все пили, а теперь потус этот придумали!

— И хорошо. В газировке много сахара, она вредная, а в потусе его почти нет.

— Все равно гадость.

— Да какая разница, я ж его не буду пить, я его делать буду! — засмеялась Васса.

— Ох ты… Ну ладно, если уж Демьян Демьянович тебе разрешил… — махнула тетя Поля рукой.

— Ты ведь тоже когда-то на заводе работала? Расскажи!

— Да что там рассказывать… Работа в металлургии не самое легкое дело. Я и в прокатном цеху обреталась, и в литейном, и у мартена стояла, и у доменной печи… Помню, в цеху — как в какой-то сказке, где про гномов рассказывают, добывающих металл… Прямо магия! Льется жидкий металл, летят искры, а под потолком на высоте — вжих-вжих! — летают огромные детали. Если уж на голову свалятся, каска вряд ли поможет, сразу всмятку. Огонь, мрак, скрежет со всех сторон!

— Тяжело?

— Не то слово! Все с форм начинается. С обычных песочных форм. В них чугун льют… Плывет такой огромный ковш через весь цех, а в нем — раскаленный металл. Человек в стороне крутит особый штурвал, и ковш наклоняется. Из него льется чугун в форму, а его температура — полторы тыщи градусов по Цельсию!

— Теть Поль, а ты в детстве о какой профессии мечтала? — спросила Васса.

— Я? Мечтала? Да что ты! У нас простая семья была, мы тогда на Крайнем Севере жили… Не до мечтаний.

— Но тогда у людей больше возможностей было, — вздохнула Васса. — Ты могла в какой-нибудь институт поступить. Стать доктором. Как Демьян Демьянович!

— Ой, ну что ты, я до ужаса крови боюсь…

Они еще поговорили немного, потом Васса легла спать. Сквозь приоткрытую дверь она слышала, как работает телевизор. Так тетя Поля (да и многие, кстати) по старинке называла переносной монитор. Сейчас тетя Поля смотрела какую-то из своих любимых передач, а сама в это время гладила. Не для того, чтобы разгладить постиранные вещи, разумеется, а чтобы продезинфицировать одежду и белье с помощью высокой температуры.

Часть современной зрительской аудитории предпочитала кино и сериалы. Снятые любителями, с помощью программы. Большинство фильмов бесплатные, не самого высокого качества…

А кто-то из зрителей смотрел музыкальные концерты, балет или театральные постановки, тоже созданные с помощью специальных компьютерных программ — другими любителями домашней режиссуры. Показывали и спортивные состязания, тоже, разумеется, ненастоящие…

Тетя же Поля предпочитала каналы, посвященные приготовлению еды, или еще она смотрела про то, как выращивают цветы и деревья. И они, эти передачи, тоже анимация в чистом виде, но неотличимая от реальности…

Телевизор был включен рядом с тетей целыми сутками, а она в это время что-то делала. Готовила, шила многоразовые защитные маски и перчатки из специальной ткани или гладила. Вот как сейчас.

Последние лет пятнадцать-двадцать такой фоновый просмотр стал особо популярен. Человек что-то делал, а рядом бормотал включенный телевизор с какой-нибудь нейтральной и не вызывающей раздражения передачей. Кулинарное шоу или рыбалка? Да какая разница… Бесконечные карантины измотали население. А подобный фон снимал стресс, успокаивал.

От обилия информации многие уже устали, некоторые люди, в основном те, что в возрасте, принципиально не желали слушать новости. Верно, наслушались их в свое время — где какой катаклизм случился, сколько погибло, а сколько выжило. Когда каждый день слушаешь про смерть, уже самому неохота жить…

Другая часть аудитории, молодые люди, тоже предпочитали фоновый просмотр телевизора, но, как показывали исследования, уже по другим причинам. Это потому, что многие из них, молодых, были не в состоянии надолго сосредоточиться. Даже часовую программу, не отвлекаясь, просмотреть целиком они не в силах. Синдром рассеянного внимания! Его причина — избыток информации. Мозг с ней просто не справлялся. Поэтому трейлеры, аннотации, рецензии и обзоры — шли на ура… Зрители знакомились с сутью передачи или фильма, а вот до конца досмотреть их уже не желали.

Часто бывало, что спорили до ожесточения в сети, на каких-нибудь форумах, о фильме или передаче, не ознакомившись с ними даже частично. Это называлось «не смотрел, но осуждаю». Спорили об идее, например, а не о ее воплощении. Часто бывало так: одни фильм посмотрели, другие — лишь часть его, третьи ознакомились только с трейлером, но все перессорились в обсуждении.

Поэтому у Вассы предложение Демьяна Демьяновича — создавать кино на дому — не вызвало энтузиазма. Смысл корпеть над фильмом, если все равно его посмотрят целиком не все, но переругаются — будь здоров, если найдут в нем что-то не то. Да и талант особый нужен, чтобы фильм стал рейтинговым и за его просмотр охотно заплатили бы.

Впрочем, существовала еще одна часть зрительской аудитории. Вот там собирались вместе фанаты и поклонники определенных жанров и сюжетов. Они смотрели фильмы чуть ли не с лупой, оценивая каждую мелочь, знали наизусть истории героев, обсуждали все на специальных форумах, и этим привередам тоже было трудно угодить.

Васса иногда мечтала о том, что делала бы, если бы жила во времена молодости тети Поли… О будущем сейчас уже мало кто мечтал, но вот вернуться, хотя бы мысленно, в те удивительные и роскошные времена, которые царили лет двадцать-тридцать-сорок назад!

Люди тогда свободно путешествовали, общались, ходили в гости. Никаких туристических квот и закрытых стран! Дети посещали школу, затем многие шли учиться в институт. Буквально ногами туда шли! К тому же многие профессии еще не умерли тогда, другие — не успели заменить программой. Выбирай дело на свой вкус!

Юноши и девушки годами посещали вузы, чтобы изучить какую-нибудь гуманитарную науку. Гуманитарную! Историю, например, или литературу. Или даже философию. Пять лет учить историю, разве сейчас такое возможно?!

Да, а что, собственно, сейчас. Нынче только будущие медики были привязаны к очной учебе и еще какие-то технические специалисты… Гуманитарии же черпали знания только в сети. Интересует история после школы? Вот тебе, любитель-гуманитарий, онлайн-курс по узким вопросам истории. Мало? Хочешь изучить вопрос основательно? Ты даешь, друг… Тогда найди еще парочку онлайн-курсов с углубленным изучением какой-либо эпохи. Еще?! Дорого? Ну тогда уже сам рыскай по электронным библиотекам в поисках подробностей.

Учить литературе? Да это невозможно представить. От нынешних школьников требовали одно — чтобы они умели читать и более-менее любили чтение, хоть как-то могли рассказать о книгах, которые прочитали. Оценок за чтение никто даже не ставил.

И преподавателей тоже не осталось, они исчезли как профессия, детям теперь действительно преподавали боты. Индивидуально. Один школьник — один бот, который учитывает особенности своего ученика, его сильные и слабые стороны, его развитие, способности, интересы. Это называлось персонализированным методом. Школьный бот анализировал своего ученика, а затем находил нужный алгоритм, помогающий ребенку быстро и без усилий понять предмет.

Но то ли дело школа прошлого… Когда все дети вместе и общаются в реале каждый день! Васса мечтала о таком. О живых подругах, с которыми она играла и училась бы вместе. Сколько чудесных книг в свое время прочитала Васса о школе прошлого — истории о дружбе, любви, взаимопомощи.

Любимые книги детства у Вассы — о приключениях мальчика-волшебника Гарри Поттера. Больше всего Вассе нравилась школа, в которой учились Гарри и его друзья. Наверное, автор все это подсмотрела в своей реальной жизни, а потом переплавила в сказочную форму.

Были, конечно, и какие-то грустные книги о школе, где ученики ссорились между собой, процветал буллинг в классах, но у Вассы эти истории вызывали недоверие. Как такое возможно? Наверное, иным авторам просто нравилось мучить своих читателей!

Была бы она сама писательницей (вот, кстати, еще один вариант современной работы дома, правда, совсем уж малооплачиваемой), то сочиняла бы только сказочные фэнтези-истории.

Например, Васса придумала бы сюжет о девочке-волшебнице. Избранной. Живет она себе не особо счастливо, и тут случается нечто. Героине раскрывают какие-то необыкновенные тайны и сообщают, что она единственная, кто может изменить мир.

Впрочем, чего себе голову ерундой забивать. Васса уже давно не читала детских книг и не грезила об участи Избранной. Пустые фантазии все.

Васса в какой-то момент жизни осознала, что чудо невозможно. Она никогда не станет ни умницей, ни красавицей — с ее-то данными. Она никогда не сможет повелевать людьми, влиять на их мнение, поскольку не обладает даром общения и убеждения. А болезнь Вассы сильно ограничивала ее жизнь, закрывала перед ней многие двери.

Избранность? Это смешно — мечтать о подобном. Надо уметь принять суровую правду о себе и о жизни.

…Васса сомкнула глаза и провалилась в сон. К удивлению, спала она этой ночью крепко и даже ни разу не проснулась.

Утром, позавтракав (тетя Поля сделала сырники, которые щедро полила сгущенкой), Васса заглянула в свою почту.

Письмо от Демьяна Демьяновича уже ждало ее. «Дорогая Васса, Алекс обо всем договорился с заводским начальством. Тебя ждут. Будь там на проходной сегодня, после двенадцати дня. Схема проезда прилагается».

— Тетя Поля! Ты где? Я сегодня иду на работу!

Тетя Поля сидела у себя в комнате перед работающим телевизором и вышивала крестиком.

— Васса, умоляю, держи себя в руках, — подняв голову от пяльцев, рассудительно произнесла тетя. — Помни о своем сердце, тебе нельзя волноваться.

— Да, да… но это так странно! Я ведь взрослая? Я взрослая, да?

— Так-то ты взрослая, — вздохнула тетя. — Но я уже повторяла миллион раз — для меня ты всегда останешься ребенком. И не забудь зонтик, сегодня опять идет дождь. Хочешь, я тебя провожу?

— Ты что… Этого еще не хватало, провожать меня до работы! — возмутилась Васса. — Да меня там все засмеют…

… До завода по производству потуса можно было добраться от центральной площади Кострова. Оттуда ходил специальный маршрутный автобус, только для работников этого предприятия, с надписью на боку — «Потус».

Васса засомневалась, сможет ли она воспользоваться этой услугой, не лучше ли для первой поездки заказать такси, а то ведь эдак и опоздаешь? Но Демьян Демьянович дал именно эту схему, так что, наверное, не стоит придумывать лишнего.

И правда.

Когда Васса зашла в полупустой автобус и провела перед валидатором ладонью правой руки, то списалась одна поездка.

Автобус постоял еще немного, затем дверцы его закрылись, и он плавно тронулся с места. Васса с интересом смотрела в окно, сквозь потеки дождевой воды перед ней открывалась незнакомая часть Кострова. Какие-то ангары, мастерские. Рабочая часть города — скучная и, откровенно говоря, грязная.

Минут через двадцать автобус остановился на небольшой площади. Название остановки не объявили. Редкие пассажиры покинули салон, и Васса тоже вышла из него.

Огромные корпуса. Откуда-то слева, из ворот, выехал большой фургон без водителя, на боку все та же надпись — «Потус».

Васса, шлепая по лужам в резиновых сапогах, направилась вслед за людьми. На площади — газоны, клумбы, залитые дождем, с поникшими прошлогодними цветами, рядом — большие качели. Наверное, тут в обеденный перерыв иногда отдыхал персонал завода.

Стеклянные широкие двери без всяких надписей. Тепловизор над входом.

Васса подошла к дверям, провела рукой перед электронным замком. Щелчок — и стеклянные двери медленно разъехались в стороны. Это значило, что точно Вассу тут ждали. О ней уже знали.

Предбанник с системой дезинфекции, как и в диспансере.

Дальше, в большом холле, за стойкой сидела девушка в смешной шапке с кошачьими ушами.

— Здрасьте, — радостно произнесла она. — Это кто у нас тут? — Девушка взглянула на монитор перед собой, на котором, судя по всему, отразилась вся информация о вновь пришедшей. — А это у нас Васса!

Девушка вела себя совершенно неформально, впрочем, как и выглядела. Вассу это немного удивило, она думала, что на таком серьезном предприятии все, включая и общение, будет серьезным и строгим.

— Васса. Какое шикарное имя! Невероятное! — болтала девица. — У всех красивые имена. А меня родители Леной назвали, вот незадача. Проще некуда.

— Почему, тоже красивое имя, — промямлила Васса.

— В наше время, когда уже никто не обращается по отчеству, когда и фамилии стали почти не нужны, имя имеет, прошу прощение за тавтологию, колоссальное значение! Потому что контакты представлены именно именем и картинкой, то есть фотографией. Кто запомнит Лену? Да никто. А вот Вассу…

Лена замолчала, уставившись в монитор, затем ее пальцы стремительно запорхали по старомодной клавиатуре, издающей клацанье.

— И что теперь? — нервно спросила Васса.

— Минутку. Да, я закончила, пардон. Можно на «ты»? Я сейчас тебе быстро объясню, как тут все устроено. Короче, давай сюда свою лапку, проверим, что у тебя там с прививками, все ли сделаны… — Васса послушно провела над небольшим устройством, которое ей протянула Лена, правой ладонью. В чипе, спрятанном под кожу, помимо прочего, была еще и вся медицинская информация о Вассе. — Отлично. Все нужные прививки есть, никаких дополнительных анализов не требуется. Но ты учти, у нас тут пищевое производство, все равно контроль…

Лена выскочила из-за стойки, махнула рукой — позвала Вассу за собой.

— Вот тут у нас еще одна зона дезинфекции, — завела она Вассу в следующее помещение. — Глаза закрывай. Я тоже, я с тобой пойду.

Васса привычно зажмурилась, лицо обдало теплым воздухом.

— Все, пошли дальше. Халат возьми. Косынку на волосы. И бахилы, тут бахилы надо надеть… А теперь руки сюда, опять дезинфекция. Все, дальше проще.

— А как косынку завязывать? — спросила Васса, вертя перед собой треугольник белой ткани.

— Да как хочешь! — засмеялась Лена. — Да вот хоть так. — Она накинула косынку на голову Вассе, завязала концы под ее подбородком.

«Наверное, я теперь на матрешку какую-то похожа, — подумала Васса. — Ну и ладно, какая разница, я же сюда работать пришла!»

Они двигались вдоль стеклянной прозрачной стены, за которой возвышались корпуса завода.

— Вот, смотри, — остановилась Лена. — Вон там, где синяя крыша — артезианская скважина. Оттуда берут воду, на основе которой делают потус. А в том здании — система очистки воздуха, там, левее, варочный цех, затем отделение фильтрации, далее цех розлива, ну а в том ангаре — складской комплекс.

— А меня куда определят? — волнуясь, спросила Васса.

— Я не знаю. Куда Рэм скажет.

Они опять двинулись вперед, затем поднялись по лестнице, проехались в прозрачном лифте, затем спустились по лестнице и оказались в помещении, которое напоминало конференц-зал. Стулья, небольшая кафедра…

— Садись, скоро Рэм придет, я ему уже сообщила, — улыбнулась Лена. — Да, и на будущее. Утром и вечером автобус к другому входу подъезжает, куда ты сегодня пришла — там администрация. Ладно, удачи тебе!

Лена убежала, а Васса осталась одна.

Подошла к стеллажу у одной из стен, принялась разглядывать грамоты и медали, разложенные на полках за стеклом, там еще стояли какие-то кубки. Производственные награды? За потус?

Потус Васса не любила. Обычный напиток янтарного цвета с каким-то странным вкусом. Модный. Не сильно сладкий, не кислый, не соленый… скорее чуть горьковатый, отдающий имбирем.

Открылась одна из дверей, в комнату, наклонив голову, вошел молодой мужчина, в белом халате нараспашку, в белой косынке, завязанной сзади наподобие банданы.

— Васса? — спросил он без всякого выражения.

— Да, — кивнула Васса. — А вы — Рэм?

— Он самый. И у нас все на «ты», кстати, — сказал Рэм.

Выглядел этот самый Рэм то ли усталым, то ли недовольным. Смотрел исподлобья, не улыбался. Такой контраст с веселой Леночкой!

— Пошли за мной. Я теперь твой начальник, если что, обращайся ко мне. Но только по каким-то организационным вопросам! По пустякам меня не дергай…

Они оказались в большом зале, где стояли огромные металлические цилиндры.

— Это танки, — указал на них рукой Рэм.

— Танки? — удивленно переспросила Васса.

— Да, танки. То есть емкости, в которых хранят потус. У каждого танка есть номер. И еще на каждом вот такой дисплей. Он отражает количество потуса в танке, какая там температура, сколько вошло, сколько вышло, и прочее… Куча всяких показателей. — Рэм говорил с неохотой, цедя слова сквозь зубы. — Твоя задача следить за тем, чтобы все показатели были в норме. Берешь планшет и сверяешь данные в таблице с теми, что на каждом танке. Если что не так — нажимаешь кнопку и вызываешь оператора.

— А оператора я где найду? — испуганно спросила Васса.

— Оператор вон за той дверью, а вот — кнопка вызова оператора, если что. Вообще работа не бей лежачего. Раз в час обходишь тут все, сверяешь показания, и все.

— Да?! — поразилась Васса. Она ожидала чего-то большего. Наверное, из головы не выходили рассказы тети Поли о том, как был устроен тот завод, на котором тетя когда-то работала — сложное, тяжелое, даже опасное предприятие. Недаром там люди выходили рано на пенсию!

— Да, — с гримасой отвращения произнес Рэм. Он совершенно не скрывал своих чувств к Вассе. Она даже растерялась — с чего бы такое неприятие? Сама Васса ему не понравилась, чем-то вызвала отторжение? Или же она заняла чье-то место, возможно? Скорее, второй вариант — Рэм входил в конференц-зал уже с гримасой недовольства. Он еще не знал и не видел новую работницу, но заранее испытывал к ней неприязнь. Дело наверняка в каких-то местных интригах и разборках…

Вот они, отрицательные стороны работы, полученной по блату, по знакомству. Досталась легко, сами по себе обязанности пустяковые, а коллектив — недоволен. Попробуй, выживи здесь…

— Но ты особо не халявь, тебя контролер будет проверять. Так что не расслабляйся. Пока походи тут в тестовом режиме, так сказать… — кинул на прощание Рэм, сунул в руки Вассе планшет и ушел тяжелой, какой-то злой походкой — когда человек идет и вроде как пытается вбить каблуки в землю.

Рэм Вассе категорически не понравился. Странный он. Вроде еще не старый, наоборот, очень молодой — наверное, всего лет на пять старше Вассы, но ведет себя так, будто устал от жизни и людей.

Это плохо, когда начальство тебе не нравится с самой первой минуты знакомства с ним. Да и само начальство от тебя тоже не в восторге… Взаимная неприязнь.

Кажется, Васса уже начала жалеть, что связала свою жизнь с этим заводом.

Васса, прижимая к груди планшет, принялась обходить помещение. Танки эти, какие-то металлические широкие трубы везде, трубы поменьше. За танками неожиданно открылось окно почти во всю стену, из прозрачного стекла. Это окно выходило на огромное, почти до горизонта, пустое поле — даже глазу не за что уцепиться.

Васса постояла у окна, разглядывая поле, затем вернулась назад. Принялась сверять цифры на планшете и на дисплеях. Цифры, как назло, разбегались и не соответствовали друг другу. «А, это же танк номер шесть, а я смотрю показания у двенадцатого!»

Показаний, которые надо было сверить, оказалось очень много. Таблицы не умещались на одной странице, уходили вниз, Васса елозила пальцем по экрану планшета туда-сюда, все теряла и путалась. Работа уже не казалась ей такой легкой. Но это и плохо. Что будет, если Васса и с такой ерундой не сумеет справиться?..

Послышались чьи-то шаги. Васса выглянула из-за очередного танка и увидела девушку, поднимающуюся по ступеням металлической лестницы с нижнего яруса. Сначала Васса увидела голову девушки, потом верхнюю часть, после — уже ноги.

Словно Афродита из пены морской, незнакомка появлялась постепенно, вырастая. И с каждым шагом становилась понятно — в ней все прекрасно. Ни бесформенный халат, ни косынка, спущенная по самые брови, — ничего не портило красоты этой особы.

Чудесное строгое лицо с идеальными чертами. Узкие плечи и высокая грудь. Талия, у незнакомки четко прослеживалась талия! Ноги у девушки — ровные, длинные, очень стройные…

Вот есть счастливые создания, чью бесспорную прелесть ничем нельзя испортить, хоть мешок на них натяни, все равно прекрасны…

Васса покосилась на свое отражение на боку металлического танка и скорбно вздохнула.

— Где тут новенькая? — звонко произнесла незнакомка. Уткнулась взглядом в Вассу. — А, это ты. Васса? Ну и имечко, из какого-то учебника. Я Света, контролер.

— Здравствуйте. Ой, здравствуй.

— Какая ж ты толстая, это просто ужас! — с досадой произнесла Света. — Такая молодая, а поперек себя шире. Нельзя же так…

Васса буквально окаменела. Подобной бесцеремонности и грубости она не ожидала. Даже Рэм себя так не вел! Слезы чуть не брызнули у нее из глаз.

— Покажи, что ты делаешь, как сверяешь показания, — как ни в чем не бывало командовала Света.

Васса сбивающимся голосом принялась объяснять.

— Ты чего. Нет, все не так. Главное — оценить в первую очередь температуру, вязкость и плотность продукта. Это основные показатели. Если ты будешь возиться с остальными, то тебе дня не хватит и ты упустишь возможный сбой… А, количество сахара тоже смотри, его должно быть ни больше ни меньше. То есть если меньше, это еще ничего, но вот если больше, то катастрофа — потус забродит, его потом только на помойку… Ты поняла?

— Нет, — ответила Васса. — Давай ты немного походишь со мной и на практике объяснишь, что к чему.

— Еще за тобой ходить, объяснять? — искренне удивилась Света. — А мне за это платят? Нет уж, я контролер, а не наставница.

— И что мне делать? — в отчаянии спросила Васса.

— Что я тебе сказала, то и делай. И разве Рэм тебе не объяснил, что ты, в случае чего, по рабочим вопросам должна обратиться к Миланке?

— Какой Миланке? — растерялась Васса.

— Вон там за дверью сидит Милана. И ни хрена не делает, пасьянсы собирает, тоже задницу себе отращивает. Вот ее и спрашивай, — весело произнесла Света, развернулась и направилась обратно к лестнице. Узкая прямая спина, длинная шея, танцующие движения…

Глядя Свете вслед, Васса окончательно убедилась в том, что зря она согласилась на предложение Демьяна Демьяновича и Алекса. Наверное, уборщицам в Фудкорте и то меньше хамят.

Васса постучала в дверь.

— Войдите! — крикнули с той стороны.

Васса не без робости отворила дверь и оказалась в небольшой комнате. За столом, уставленным мониторами, сидела девушка.

— Привет. Я Васса, новенькая.

— А, вот ты какая! — улыбнулась девушка. — Привет. Я Милана, ты ко мне беги, если что. От Рэма и Светки никакого толку.

Милана вышла из-за стола. Была она невысокая, движения — женственные, томные, немного замедленные, словно она только что проснулась, а выражение круглого лица — добродушное и веселое. Пожалуй, Милана чем-то напоминала кошечку… Она сразу понравилась Вассе, не особо умеющей общаться с людьми в реале, не в сети.

Да и в сети, кстати, Васса особо не общалась, тетя Поля с детства внушила, что нельзя доверять «френдам» и принимать их всерьез.

— Я немного запуталась с этими показаниями, — призналась Васса. — Света сказала, что какие-то надо сверять обязательно, а какие-то — нет.

— Конечно, покажу тебе все. Идем.

Они вдвоем вернулись в зал с танками, и Милана очень подробно объяснила Вассе ее обязанности.

— Спасибо. Теперь поняла! — с облегчением выдохнула она.

— Да, тут все просто.

— Рэм, мне кажется, был недоволен мной, — не выдержала, призналась Васса. — Тем, что я тут вообще появилась…

— Рэм никем не доволен, — понизив голос, охотно сообщила Милана. — Он очень высокомерный. Никого за людей не считает. Выпендрежник. У него крутой мотоцикл, он над ним трясется. Наверное, он только свой мотоцикл и любит. А, и еще Светку…

— Свету?

— У них роман, — зашептала Милана на ухо. — Это не приветствуется, такие отношения у сотрудников, но мы вынуждены делать вид, что никто ничего не знает. Как тебе Светка?

— Ну-у… — неопределенно повела рукой Васса.

— Понятно. Не бери в голову. Светка та еще штучка. У нее тут есть свои прихлебатели, но я не в их числе. Я так понимаю, она из тех людей, которые любят собирать вокруг себя стаю… Люди-то у нас неплохие, но некоторые прямо так и рвутся под чье-то начало. Им надо быть в стае и все повторять за своим вожаком. Понимаешь?

Васса неожиданно вспомнила давешнюю Ильиничну из трамвая.

— Да, понимаю, — горячо согласилась Васса. — Встречалась даже с такими персонажами в реальности. То же самое думала об этом!

— Было бы у нас хорошее руководство, то живо бы весь этот гадюшник разогнало. Ведь даже пожаловаться никому нельзя! Эта Светка только так костерит меня и прочих, кто ей не подпевает, не хочет к ней в «стаю». Я сижу и трясусь за свое место. Тут хорошо платят, и сама работа очень чистая, что ли… У нас в Кострове не так много контор, где можно работать. А в свободные профессии я не стремлюсь, это очень все нестабильно. Хватит уже в семье фрилансеров. Муж вон есть…

— Так ты замужем?

— Да. Детей нет. И какие дети, ты что… — словно предвидя следующий вопрос от Вассы, который она, кстати, и не собиралась задавать, печально пожала плечами Милана. — Нам бы с Колей самим выжить. Вообще, если честно, то в нашей семье это я деньги зарабатываю. А Коля ведет какие-то онлайн-курсы, но у него не слишком много слушателей. Он больше на диване лежит. Думаю, это депрессия.

— Он обращался к доктору? — с сочувствием спросила Васса.

— Несколько раз, все те же онлайн-консультации… Но, мне кажется, эти психологи в сети — такие же неприкаянные фрилансеры, как и мой Коля. Ты знаешь, я бы даже готова найти дорогого специалиста, лишь бы Коле помочь!

— Я знаю одного хорошего психолога. То есть психотерапевта. У него есть основная работа, и вроде он еще принимает за деньги отдельно, к нему можно записаться.

— Да? — обрадовалась Милана. — Потом его координаты мне скинь, только не забудь, пожалуйста. А сейчас не обед ли? — Она взглянула на большие часы, висевшие на стене. — Полвторого! Идем в столовую.

— Идем!

Васса уже забыла о своих переживаниях, о том, сколь нелегко общаться с Рэмом и Светой, она теперь радовалась тому, что, кажется, нашла подругу. Настоящую, живую. Милана — не какой-то там «френд» из социальной сети.

Они спустились на нижний ярус по лестнице, затем в лифте поднялись и по длинному коридору направились в другой корпус. По пути к ним присоединялись другие сотрудники, Милана некоторым кивала как знакомым.

Столовая — огромный просторный зал с далеко стоящими друг от друга столами.

— А обеды дорогие? — спросила Васса.

— Бесплатные. Хотя как бесплатные, все из зарплаты вычитается…

По конвейеру ездили один за другим подносы с едой. Сотрудники брали их и уходили, садились за столы в зале.

— Можно любой поднос взять?

— Любой. Все абсолютно одинаковое, но завтра — уже другое меню.

— В Фудкорте есть выбор… — заметила Васса.

— Так то в Фудкорте! — засмеялась Милана. — Зато там и недешево.

Они взяли по подносу с тарелками и расположились за свободным столиком у окна, которое и здесь растянулось во всю стену. За ним — все то же бесприютное и бесконечное поле до горизонта.

— Тут можно халат снять и платок. — Милана скинула с себя рабочую одежду, повесила ее на спинку стула. Под халатом у Миланы — серые брюки да джемпер. Волосы у новой подруги Вассы — темные, до плеч, прямые и блестящие.

Васса тоже сняла с себя халат с косынкой.

— Да ты рыженькая! — улыбнулась Милана. — С ума сойти. Я бы тебя не узнала. Эта форма очень меняет людей.

— Ой, ты тоже какая-то другая! — засмеялась Васса.

Обед — густой суп-пюре, тарелка брокколи с котлетой и компот.

— А вкусно, ты знаешь! — удивилась Васса, пробуя заводское угощение.

За соседний столик уселась пара — девушка и юноша. Не сразу Васса узнала в них Свету и Рэма. Рабочая одежда и правда сильно меняла людей.

У Светы оказались длинные, светлые и прямые волосы. Очень негустые. Да просто-напросто жидкие. Сквозь них определенно просвечивал череп. Настоящая Света неожиданно напугала Вассу.

Да и Рэм выглядел иначе — его темные волосы торчали в разные стороны, и этот «художественный беспорядок» на голове делал его моложе и как-то проще, что ли. Он уже не казался высокомерным зазнайкой, скорее обычным юношей, старательно изображающим из себя строгое начальство.

Васса отвернулась к окну.

— …я иногда думаю — может, мне развестись с Колей? Он ведь почти ничего не делает, только на диване лежит… — болтала тем временем Милана. — Но смысл расходиться? Ну буду я жить одна, и все то же самое… Скучно. Лучше уж я попробую вылечить его от депрессии. Это ведь депрессия у него. У многих сейчас так. И что теперь, людьми бросаться? К тому же я не могу одна. Вот ты легко переносишь одиночество?

— Не знаю, — пожала плечами Васса. — Я сирота.

— Сирота?! Ах, я не знала, прости! И… как же ты?

— Нормально, меня тетя вырастила. Тетя Поля. Я с ней сейчас живу.

Васса подумала — признаваться ли новой подруге в том, что она, ко всему прочему, еще и очень больной человек? Потом решила — нет. Не стоит. Куда эту жалость потом девать… И так зря про свое сиротство сболтнула.

— Знаешь что? Пойдем в выходные в Фудкорт? — вдохновенно произнесла Милана. — Ты и я. Коля — не знаю, сможет ли присоединиться, он человек настроения.

— А что, отличная мысль, — оживилась Васса. — Обожаю Фудкорт. Причем, ты знаешь, у меня тетя — знатный кулинар, но я люблю общепит, ничего не могу с собой поделать… Или дело не в еде, а в чем-то другом? Мне нравится, когда вокруг движение, что ли. Скоро обещают развлекательный центр у нас в Кострове открыть, я туда обязательно пойду.

— И я! Вместе пойдем, ладно? — захлопала в ладоши Милана.

Этим вечером Васса и Милана возвращались в город на одном автобусе. Милана болтала не переставая. Болтала она и на другой день, и на третий… Уже сама выбегала из своего кабинета и ходила следом за Вассой. Поначалу болтовня новой подруги отвлекала Вассу, но очень быстро она приноровилась — можно же делать вид, что слушаешь, а самой считать цифры. И кивать время от времени. Или же изрекать короткие, ничего не значащие фразы: «Да ты что? Неужели? Не может быть… Ничего себе!»

Приходил Рэм иногда, брал пробы из танков. Для этого лез по специальной лестнице, что располагалась сбоку каждой емкости, открывал сверху небольшой люк и специальным ковшиком черпал оттуда содержимое танка.

Раз в день, в основном в первой половине дня, появлялась Света. Она быстро-быстро сверяла показания в планшете с теми, что высвечивались на дисплее танка, и если все было хорошо, то изрекала что-то о том, что некоторым людям хорошо бы похудеть. Огрызалась на Милану, что та бездельница и штаны просиживает. Один раз, сверяя показания, пришла в ярость, накричала на Вассу:

— Ты, работница хренова… ты что, не видишь, тут плотность не соответствует… Миланку срочно зови!

Прибежала Милана, принялась колдовать над рычагами, что располагались сбоку танка.

Васса так и не поняла, как именно производят потус. С одной стороны — да, вроде бы все ясно: из скважины берут воду, ее фильтруют, затем добавляют какие-то концентраты, настаивают, разливают получившийся состав в тару в специальном цеху, закупоривают и везут на склад, откуда его развозят потом по магазинам. Но вот что это за концентраты?

Загадка. Три сухих концентрата («с» № 1, «с» № 2, «с» № 3) и три жидких, тоже под номерами («ж» № 1, «ж» № 2, «ж» № 3). Все в разных пропорциях добавляются в воду.

Однажды Васса спросила Милану, что это за концентраты. Милана удивленно ответила, что понятия не имеет. Какая разница? Кто в этой химии разберется… Ее, Миланино, дело — следить за работой системы. И за цифрами на экране!

— Один концентрат к нам приходит из Франции, другие из Аргентины, Узбекистана, еще из Азии откуда-то… Настойки трав, сушеный имбирь, другие компоненты… Но что именно там — да кто ж его знает, — простодушно пояснила Милана. — Все засекречено, работники не в курсе. Но ты не пугайся, это не потому, что в концентратах какие-то запрещенные вещества. Просто конкуренция… Потус до сих пор очень модный напиток, хотя его выпускают давно. От него никто не умер и не заболел, шерстью не оброс.

Васса была вынуждена согласиться с подругой. Больше вопросы производства потуса ее не интересовали.

Однажды случилось вот что. Явилась Света и приказала Вассе бросить все дела и бежать в цех розлива. Там вышел из строя один из упаковочных конвейеров, и потому всех работников завода временно перебрасывали на тот участок.

— Минутку… — пробормотала Васса. — Что мне придется делать?

— Что-что… Какая тебе разница! Упаковать несколько банок в коробку и отнести их на склад. Там уже машины ждут.

Васса задумалась.

— Ну что ты тянешь-то! — с тоской закричала Света. — Давай быстрее. И тебе же на пользу — побегаешь туда-сюда и, глядишь, свой жирок растрясешь.

— Мне нельзя бегать, — подумав, заявила Васса. — И тяжести тоже нельзя таскать.

— Это еще почему? — изумилась Света. — Да на тебе ж пахать надо…

— Я уже столько раз эти слова слышала… А, так ты не в курсе? — набравшись решимости, произнесла Васса. — У меня проблемы со здоровьем.

— Ты что, больная? — Кажется, Света была готова задохнуться от возмущения.

— Да.

Света помолчала некоторое время. Потом едва выговорила:

— И какого ты тогда сюда приперлась, больная… Ты уволена.

— А ты имеешь право меня увольнять? — дрогнувшим голосом спросила Васса.

— Я? Да я как захочу, так и будет… тоже мне… — Света не договорила, умчалась куда-то.

«Может быть, стоило послушать ее и пойти поработать вместо сломавшегося конвейера? — подумала Васса. — А то что же получается… Работу я себе выбила, а сама ее не тяну? Но нет, нет, дело не в этом. Дело в Свете. Я не хочу выполнять ее требования, да еще высказанные таким тоном… Вот как та тетка в трамвае требовала, чтобы я встала, а я не встала…»

Васса походила от танка к танку, сверила показатели. Никто больше не появлялся в зале. Так уволена она или нет?

Васса спустилась, затем отправилась в цех упаковки. Там все бегали с ящиками, Рэм руководил процессом.

— Рэм… можно тебя на минутку?

Тот оглянулся недовольно, потом обратился к одному из работников:

— Петь, побудь пока за меня…

— Окей, Рэм.

Рэм развернулся к Вассе, повел ее из цеха, цепкими железными пальцами придерживая за локоть:

— Итак, чего тебе?

— Рэм, я хочу знать. Я уволена? — спросила Васса, отступив, лишь бы не чувствовать на себе его пальцы. Пожалуй, теперь синяки останутся…

Тот вздрогнул:

— С чего ты взяла, что ты уволена?

— Света сказала. Когда я отказалась идти сюда. Но ты-то в курсе, что мне нельзя бегать и таскать тяжести.

— Я в курсе, — нахмурился Рэм. В платке, завязанном концами назад, вернее, в этой бандане, он напоминал пирата. Черты его лица — резкие и тяжелые. Точно пират!

Васса не выдержала и улыбнулась.

— Почему ты улыбаешься? Что смешного?

— Ничего. Я просто. Это нервы.

— А, понятно. Ладно. Иди. Делай, что можешь, больше никто ничего лишнего от тебя не потребует.

— Рэм, погоди.

— Что еще? — недовольно хмурясь, обернулся он.

— Я хочу пожаловаться на Свету, — словно не замечая его реакции, упрямо продолжила Васса. — Она ведет себя по-хамски. Оскорбляет меня. А я из-за этого нервничаю. Но мне нельзя нервничать, ты знаешь, у меня слабое сердце.

— Не обращай внимания. Все?

— Нет, не все. Ты что, не собираешься реагировать на мою жалобу?

— Васса, разбирайся с ней сама. Блин, ну вот только не хватало еще мне во все эти бабские склоки влезать…

— Так и не допускай этих склок. Ты же начальник. Ты отвечаешь за атмосферу в коллективе, — ехидно произнесла Васса.

Она сама себя не узнавала. Но быть прежней — безответной и пугливой мямлей — она больше не желала.

Рэм смотрел на нее не моргая. Кажется, даже глаза у него побелели от бешенства. А Васса уже окончательно перестала себя сдерживать. Ей даже интересно стало, сколько еще этот человек сможет ее терпеть? Что он сделает? И правда уволит ее? Или он тоже не может это сделать? А велика ли тут власть Демьяна Демьяновича и Алекса?

— Разбирайся со Светой сама, — сквозь зубы повторил Рэм.

— Если я начну отвечать на ее хамские выходки, ничего хорошего не выйдет. Ты должен поставить ее на место.

— На нее никто не жалуется, кроме тебя!

— Конечно, никто… — Васса перевела дыхание и закончила фразу: — Потому что все в курсе того, что у Светы есть покровитель.

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, — простодушно произнесла Васса. И с каким-то диким, мстительным, злым удовольствием, уже ничего не боясь, продолжила: — Вы любовники со Светой, и ты ее покрываешь. А она, между прочим, окончательно совесть потеряла. Милану задирает, я слышала, и других. Ну и меня заодно…

Кажется, Рэм захотел ее ударить, потому что как-то странно повел плечом, чтобы размахнуться… Но не сделал этого, просто повертел подбородком из стороны в сторону, словно разминая шею.

Васса стояла и молчала, скромно глядя в сторону.

Пауза тянулась и тянулась.

— Ладно, — наконец сдержанно произнес Рэм. — Я поговорю со Светой. А ты иди на свое рабочее место.

— Спасибо, Рэм.

Васса развернулась и пошла назад, стараясь двигаться ровно и не спотыкаться. Но никакой радости ей эта маленькая победа не принесла. Наоборот, почему-то стало вдруг противно. Может быть, есть смысл уволиться самой? Сказать потом в кардиодиспансере Демьяну Демьяновичу, что не справилась, что он был прав, отговаривая Вассу от работы…

Света появилась в зале с танками на следующее утро. Молча сверила показатели, но не ушла потом, а осталась у лестницы, чтобы поболтать с одной из работниц из цеха фильтрации, которую звали Ладой. Лада была одной из тех, кто входил в Светину «стаю».

Васса не собиралась слушать их разговор, но в цеху, несмотря на его огромные размеры, все слова доносились отчетливо.

— Лада, отлично выглядишь… Молодец. Ни жиринки, такая подтянутая!

— Спасибо, Свет. Соблюдаю диету, каждый день бегаю на тренажере. В наше время приходится за собой следить! — с гордостью произнесла Лада.

— Учти, потолстеешь — вычеркну тебя из подруг.

— Ну Све-ет… — смущенно засмеялась Лада.

— Ты не думай, я не шучу. У меня принцип — не водить знакомства с теми, кто лишние килограммы себе наел. Растолстела? Значит, пора нам распрощаться. Я даже предупреждать не стану. А почему вычеркну, знаешь? Потому что толстые всегда чувствуют дискомфорт. Физический и душевный. У них куча комплексов. Раз изменилось тело, значит, изменилась и психика.

— Поведение уже другое, да, Свет, замечала за некоторыми такое… — согласилась Лада.

— А все потому, что бытие определяет сознание! Толстый человек — это ленивый и безвольный. Порочный. Чревоугодие — грех, — жестко продолжила Света. — Предал себя, свое тело — значит, предашь и других людей вокруг. Толстый — значит, слабый.

— Свет, а если болезнь? Диабет или щитовидка… Что-то гормональное, словом? — неуверенно спросила Лада. — Всякое ж бывает… иногда и возраст все-таки сказывается…

— Пожилым еще можно полноту простить, они, быть может, устали со своей болезнью бороться. Молодым — нет. Кто знает, Лад, что первично, а что вторично. Я понимаю, если ребенок уже больным родился, какой с него спрос. Тут никаких претензий. А если человек сам себе свою болезнь наел? Лежал в четырех стенах, двигаться не хотел, только страдал, страдал душевно, нюни распускал… Вот такая полнота — это изначально болезнь души. А потом она на тело переходит.

— Ты жестокая, Света…

— А так и надо. Если потакать толстым, по головке их гладить, утешать, лгать им в глаза — ты красивая! — то это только загонять проблему вглубь. Добивать толстуху, пока у нее остальное здоровье не посыпалось…

У Вассы, слушавшей этот разговор, даже руки затряслись. В словах Светы, с одной стороны, была своя логика — странная, жестокая, но она была, да. С другой стороны… Все же понятно и очевидно, к чему сейчас эти речи. Чтобы ранить Вассу.

Света знала, что Васса здесь и она все слышит. Ей хотелось сделать больно Вассе, нажаловавшейся начальству, то есть Рэму. Света думала, что она тут главная, раз она подружка Рэма, а не вышло. Рэм отказался увольнять Вассу, знал, что это невозможно, и неважно почему — закон запрещал увольнять просто так больного человека, или Рэм обязан был подчиняться руководству… Светино обличение толстых сейчас — чистой воды лицемерие. Ложь, спрятанная в одежды правды. В белое пальто, вернее, в белый халат.

И, самое главное, Света не могла никого судить. Это было не ее дело.

Когда Васса об этом подумала, то ее неожиданно отпустило. Смысл реагировать на подобные речи?

Она вышла из-за танков и направилась прямо к лестнице, где стояли Света с Ладой.

— Привет, Лада! — безмятежно улыбнулась Васса и помахала той ладонью.

— Привет… — пробормотала Лада в ответ машинально. Света же ничего не сказала, она проводила Вассу странным и каким-то растерянным взглядом.

Но с этого дня Васса решила изменить свою жизнь. Когда пришла домой вечером, то серьезно поговорила с тетей Полей. Очень вежливо, стараясь не обидеть тетю, сказала, что больше — никаких пирогов и прочей выпечки. Никакой сгущенки! Вместо этого — брокколи и кабачки. Огурцы и помидоры… Священный продукт всех, мечтающих похудеть — курогрудь! И рыба, рыба… Полно же рецептов диетических блюд на любимых тетиных каналах!

Тетя Поля растерялась. Расстроилась. Явно собралась плакать.

— Только не обижайся, любименькая моя тетенька Поленька, — взмолилась Васса. — Если тебе тяжело перестроиться, давай я буду сама готовить, а? А ты отдыхай… Да вообще можно не готовить, не надрываться. Съедим по одному творожку на завтрак, нам и хватит… Договорились?

— Ну уж нет, — фыркнула тетя Поля. — Если ты так настаиваешь, девочка моя, и голодовкой мне грозишь — что ж поделать, буду я готовить диетические блюда, как ты просишь…

— Спасибо, теть Поль! — чмокнула ее в теплую и мягкую щеку Васса.

— Подлиза… — буркнула тетя.

— Да, и вот еще что. Я хочу купить беговую дорожку домой. Тренажер такой есть.

— Тебе же нельзя бегать! — испугалась тетя Поля.

— А я не стану бегать. Я буду ходить. Хоть какое-то движение…

— Васса, тебе нельзя!

— Бегать мне нельзя, а ходить можно, — упрямо произнесла Васса. — Как же я устала от всего этого! Меня никто не понимает, я такая одинокая! Несчастная сирота… Дождь весь день, дождь всю ночь, вода… Посуди сама, где мне еще ходить? На улице, по лужам, под зонтом? Или ты считаешь, мне лучше в тренажерный зал записаться, пока очередной карантин не начался? Но только ты учти, что там, в зале, хоть и дезинфекция, но все же куча народу… Тренажер дома — это идеально. Место у нас есть, кстати…

Тетя Поля замерла. Она словно зависла. Просто стояла, и какая-то жилка билась на ее щеке. Вассе вдруг стало страшно. А вдруг она уморила своим упрямством родную тетю?

Но нет, тетя Поля вдруг опять ожила — заморгала, пожевала губами… И изрекла:

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Только обязательно посоветуйся с Демьяном Демьяновичем!

…Все, что не убивает, — делает сильнее.

Васса никогда не понимала эту поговорку, в ней заключалось что-то такое… мазохистское? Васса осознала, что любит, вернее, уважает себя, и именно потому она решила изменить свою жизнь, а не потому, что собиралась что-то доказать Свете.

Света явилась лишь неким катализатором. Напомнила о том, что Васса и сама собиралась сделать. Морить себя голодом, садиться на диету, изнурять себя долгими физическими упражнениями Васса не планировала. Никаких диет, просто правильное питание. Никаких чрезмерных нагрузок — просто чуть больше движения…

Если захочется в какой-то день полежать лишнее время — да пожалуйста, не надо через силу заставлять себя лезть на тренажер. Потянуло на вкусненькое, но вредненькое — запросто, можно съесть кусочек. Потому что если жестко обуздать себя, то захочется вырваться на свободу. А она, Васса, и так на свободе, вольна делать, что хочет. Главное, не ставить перед собой неправильных целей. Не говорить себе — я должна похудеть.

Это не цель, нет, нет…

Цель — жить правильно и легко. Это касается всего, не только правильного питания и разумной физической нагрузки. Еще хорошо бы освободиться от тяжелых мыслей, мешающих жить. Не надо ненависти и обид. Но и никаких натужных попыток понять-простить своих недоброжелателей. Не стоит бросаться из крайности в крайность. Легкий пофигизм — вот что необходимо в первую очередь.

Впервые за много лет Васса почувствовала себя хорошо. Наверное, потому что она сумела сама преодолеть некоторые трудности в своей жизни. На пустом месте, в комфортном и убаюкивающем покое — подобное было невозможно. Эндорфины — гормоны радости — начали вырабатываться только тогда, когда Васса совершила некие действия, не самые простые, и у этих действий появился результат.

Одной из «простых человеческих радостей» было и то, что у Вассы наконец появилась настоящая и реальная подруга. С самого детства тетя Поля внушала своей племяннице, что слишком уж доверять окружающим людям не следует. Доверять незнакомым и вовсе нельзя. Полностью открываться новым знакомым, да еще и сразу — тоже нельзя.

Это касалось и виртуальных знакомств.

Всерьез относиться к «френдам» в сети — просто глупо. Да, доброжелательное, порой несущее пользу виртуальное общение имеет смысл, но переживать, рвать и без того нездоровое сердце из-за творящегося в интернете не надо.

Романтические отношения с противоположным полом в сети? Тоже бред. Во-первых, маньяков и извращенцев еще никто не отменял. Во-вторых, нормальные люди попереписываются какое-то время, а потом отправляются на реальное свидание и там прикидывают, годится твой избранник для живых отношений или нет. Если переписка затягивается, то дело плохо.

В качестве примера тетя Поля приводила Вассе одну знакомую, которая переписывалась со своим поклонником, женатым, кстати, целых одиннадцать лет, а в итоге они все-таки расстались. Та знакомая думала, что с этим мужчиной у нее все всерьез, еще чуть-чуть, и она его додавит до развода с истеричной и глупой женой (на которую тот постоянно жаловался), а не вышло. Тот мужчина просто проводил удобно время, выбрав в качестве жилетки тети-Полину приятельницу. В результате — одиннадцать выброшенных на помойку лет.

Словом, несмотря на свой юный возраст, Васса весьма скептически относилась как к дружбе, так и к любви — что в вирте, что в реале (не забываем тети-Полину подругу, которая увела от нее любимого мужчину в реале). Васса мечтала, да, мечтала о чем-то таком, о подруге, пожалуй, больше всего, но не получалось раньше.

И вот нашла — Милану.

Впрочем, вымуштрованная тетей Полей, Васса не торопилась полностью открываться перед новой подругой. К тому же болтовня Миланы иногда утомляла… К этому следовало еще приноровиться. Но, в конце концов, Васса стала получать радость от общения с Миланой.

Они часто пересекались на работе, после окончания рабочего дня возвращались в город всегда вместе. Подгадывали, чтобы и утренние поездки совпадали. Иногда Васса наблюдала, как мимо их автобуса стремительно проезжает мотоцикл фантастического вида, на котором сидит водитель в защитном костюме черного цвета и черном же шлеме. У водителя широко развернутые плечи, и он весь какой-то тяжелый, но вместе с тем стройный и гибкий, что ли, похож на животное, какого-то хищника… Сзади водителя — пассажир, вернее, судя по силуэту, пассажирка, тонкая и изящная, напоминающая змейку, тоже вся в черном.

— Рэм со Светкой, — однажды обронила Милана.

— Да-а? — почему-то поразилась Васса. Этот мотоцикл и сидящие на нем люди казались ей слишком красивыми, слишком ненастоящими… Картинка на экране монитора, рекламный ролик, не имеющий отношения к реальной жизни, к знакомым людям!

Но нет, получается, они все знакомы.

— Ты бы хотела так прокатиться? — со смешком спросила Милана.

— С Рэмом?

— Не обязательно с Рэмом, а вообще… Мотоцикл, мужчина, скорость… и ты.

— Я? На мотоцикле? С каким-то дядькой? Да ну, скажешь тоже! — засмеялась Васса.

В выходные Васса и Милана нередко заглядывали в Фудкорт.

А где еще встречаться двум подругам, когда который день в городе идет дождь?..

Гулять нельзя в такую погоду, в гости большинство уж давно отучилось ходить, только и оставался Фудкорт, последний оплот живого человеческого общения.

Фудкорт города Кострова располагался на территории и в корпусах бывшей фабрики по производству счетно-аналитических машин. Что это за машины были, Васса представляла весьма слабо. Наверное, какие-то арифмометры, либо калькуляторы — предшественники компьютеров… Либо еще какие-то громоздкие электронные конструкции, применявшиеся непонятно где.

К концу двадцатого века фабрика разорилась, долго стояла без дела, затем ее попытались перестроить в жилые помещения, и опять банкротство после первой вирусной волны. Потом все же фабрику реконструировали и превратили в Фудкорт. Где под одной крышей собиралось множество самых разных кафе — с восточной кухней, европейской, мексиканской… да на любой вкус.

Теперь помещение, в котором располагался Фудкорт, именовалось лофтом. Кирпичные стены, бетонные поверхности, открытые трубы и коммуникации под потолком, железные двери, высокие арки, широкие окна… Все напоминало о том, что когда-то здесь было промышленное предприятие.

На нижнем этаже никаких окон, разумеется, зато множество полутемных коридоров и уютных закутков со столиками. Мерцание спрятанных светильников, широкие прилавки, за которыми все кипело, бурлило, исходило паром, шкварчало… Там трудились повара. Пахло приправами, жарящимся мясом, чесноком в масле…

Васса обожала Фудкорт с тех самых пор, как однажды оказалась здесь совершенно случайно в детстве, с тетей Полей. Они проголодались, дома ничего из еды не было, пришлось зайти сюда. Долго ходили по этажам, мимо разных павильонов, тетя Поля, помнится, ворчала, что это все — не еда для ребенка… Наконец расположились в одной из кирпичных ниш, где сверху висел железный фонарь, им принесли курицу-гриль, которая показалась Вассе необычайно вкусной, и картофель фри.

Сейчас, спустя годы, Васса поняла, что ей тогда не столько здешняя еда понравилась, сколько сама обстановка, наверное. Таинственная, благодаря мрачному интерьеру, и вместе с тем веселая, энергичная, из-за броуновского движения людей вокруг. Сюда ходили не за одной едой, а еще и за живым общением, ставшим таким редким во времена частых карантинов.

Васса с Миланой, встречаясь в Фудкорте, каждый раз выбирали новую кухню. То пиццу пробовали, то плов, то роллы…

Как это соотносилось с выбором правильного питания у Вассы? А она брала себе самые маленькие порции, порой вызывая удивление продавцов в павильонах. Иногда они с Миланой заказывали и вовсе одну маленькую порцию на двоих. Ту же пиццу… Один кусочек — и пополам. Интереснее попробовать, а не наесться. У Вассы было ощущение, что она ни в чем себя не ограничивает, вся еда ей доступна, а значит, не надо об этой еде постоянно думать, стремиться заказать побольше и жадно проглотить все.

Оказалось, что часть того, что готовилось в Фудкорте — просто-напросто невкусно. Доходило до того, что Васса с Миланой покупали по стакану свежевыжатого сока и сидели с ним одним, болтая порой очень долго… Вот так странно это было — худеть, находясь в самом центре кулинарной вакханалии.

Милане нравился метод Вассы — попробовать, но не объесться. Она тоже ему следовала, правда, у Миланы имелась слабость — блинчики. В Фудкорте, в разных его уголках, на разных этажах и в разных корпусах, располагалось несколько блинных.

Васса же не являлась поклонницей блинчиков, перекормленная в свое время изумительными творениями тети Поли… Милана брала блинчики, Васса же себе, например, какой-нибудь жидкий восточный супчик в соседнем павильоне.

— Вот ты запомни, здесь — ужасные блинчики, — как-то попросила Милана Вассу. — Потому что у тебя зрительная память лучше, а я вечно путаюсь…

— Ага, запомнила. Второй этаж, главный корпус. — Васса для надежности посмотрела на владелицу (или работницу?) очередной блинной. Женщина средних лет с узким лицом и недовольно сжатыми в ниточку губами.

— Это же картон какой-то буквально… размоченная бумага, а не блины! И карамельная подливка совсем не карамельная, а… сладкая водичка. За что только деньги списали!

— Попробуй вернуть, — предложила Васса.

— Ну, не знаю, — пожала плечами Милана. — Вроде все свежее, не тухлое… просто очень невкусное. Безвкусное! — произнесла она раздельно.

— Тогда просто не доедай. Больше мы здесь, у этой тетеньки, ничего не станем покупать.

— О, смотри, кто там идет? — вгляделась в конец длинной галереи Милана. — Света. И Рэм с ней. Прямо сюда, похоже, направляются.

— Уходим!

— Да, уходим, — засмеялась Милана. Они подхватили тарелки, поставили на столик, с которого их собирала уборщица, и метнулись в другой конец галереи.

Заворачивая за угол, Васса обернулась. Увидела Свету и Рэма, стоящих у прилавка с блинами. «Если бы мы были в хороших отношениях, то я, наверное, предупредила бы этих двоих, что у той продавщицы блинчики невкусные…»

С тех самых пор, как Васса нажаловалась Рэму на Свету, они с Рэмом больше не говорили, только кивали друг другу при встрече. Но Рэм появлялся в цеху с танками довольно часто. Брал пробы и уходил.

Иногда у Вассы возникало ощущение, что Рэм наблюдает за ней. Смотрит издалека, мрачный, как всегда недовольный, словно оценивает ее, что ли. Пытается понять? Но зачем?..

В этом интересе не заключалось ничего такого, что можно было бы трактовать как интерес мужчины к женщине. Наверное, Рэм пытался придумать, как избавиться от Вассы. А хотел он этого, очевидно, не только из-за того, что Вассу ему «навязало» его начальство, а еще из-за Светы. Света ненавидела Вассу. Почему? Неужели за лишний вес?

Кстати, к этому моменту Васса немного похудела благодаря умеренному питанию и постоянному движению, что на работе, что дома. Тетя Поля больше не пекла пироги, а самоотверженно готовила овощи на пару. Весь день Васса проводила на рабочем месте, а там — никаких перекусов, лишь обед в середине дня. Вечерами Васса прилежно шагала на тренажере. В результате таких перемен немного сдулись ее щеки, верхняя часть рук потеряла округлость, чуть втянулся живот, хотя, конечно, до идеала было далековато. До идеала, который проповедовала Света, разумеется…

Васса не имела большого опыта общения с людьми, но наблюдать и думать она умела. Заметила, что ненависть, вот такая, как у Светы, именно что без причины. Она вспыхивает вдруг в первое мгновение встречи двух людей. Бывает любовь с первого взгляда, и бывает ненависть — тоже с первого взгляда.

Однажды Васса ехала в автобусе одна, без Миланы, утром. Утром труднее было встретиться с подругой… На улице все тот же дождь, бесконечный, кажется. В автобусе кто-то шутил на тему того, что теперь времена года изменились, нет больше ни зимы, ни лета, а наступил сезон дождей. Опять эти слухи-сплетни о рыбе-мутанте, которую кто-то где-то якобы видел в городских лужах…

Автобус затормозил у перехода, и Васса, повернув голову, вдруг увидела неподалеку, за окном, Рэма на мотоцикле. Одного в этот раз, без пассажирки. Автобус стоял, и Рэм тоже остановился, даже не догадываясь, что кто-то за ним сейчас наблюдает.

Собственно, почему Васса на него так уставилась. Она задумалась — а он это вообще или не он, ведь не видно живого человека за всеми этими «доспехами». Может быть, в городе есть еще похожий, футуристического и фантастического вида мотоцикл, чей владелец точно так же экипирован. Впрочем, уже всем было известно, что такой мотоцикл в Кострове только у Рэма, почему он так над ним и трясся…

Так что это был точно Рэм.

Ощущение тяжести и одновременно легкости от его тела, его движений. Скрытая энергия под черной экипировкой. Он очень сильный, Васса уже не раз успела убедиться в этом, и ловкий, точно спортсмен… нет, не спортсмен, а циркач, вот. Раньше были распространены цирки, такие общественные места, где выступали дрессировщики с животными. Потом мучить животных стало нельзя, и животные из цирка исчезли, выступали в основном люди, показывая удивительные трюки, но затем и это все пропало, потому что общественность теперь возмущалась мучениями детей, которых готовили с детства на эти роли.

Васса таращилась на Рэма, прижавшись виском к оконному стеклу в автобусе, и вдруг подумала, что, наверное, это интересно — обнимать такого мужчину. Обнимать и чувствовать его… тело? Васса на миг представила себя возле Рэма, и ей даже нехорошо как-то стало, неприятно. Она, конечно, как и всякая взрослая девушка, думала о телесной и физической стороне любви, но не видела себя в роли чьей-то возлюбленной.

А уж представлять себя возлюбленной Рэма — это вообще бред какой-то. Это невозможно.

Во-первых, у Рэма есть Света. Во-вторых, Рэм терпеть не может Вассу, по многим причинам. В-третьих, в самых главных, Васса, даже если еще похудеет, все равно не станет привлекательной для Рэма. Они разные, и дело тут не в том, кто хуже или лучше, достоин или не достоин… Это все глупости и бред, про разный уровень и про соответствие людей друг другу… Васса и Рэм никогда не смогут быть вместе, потому что… никогда. И точка.

Автобус тронулся с места, и Рэм тоже, в одну секунду он исчез из поля видимости, умчался вперед.

Но с Вассой что-то произошло после этой короткой встречи на дороге, определенно. Она стала думать о Рэме. Она теперь ждала его появления каждый день. Она вздрагивала невольно, когда видела его или до нее доносился его голос.

В пятницу вечером Васса получила сообщение от Демьяна Демьяновича. Он приглашал ее на следующий день в диспансер, на очередной осмотр. «Какая досада… а мы с Миланой собирались завтра в Фудкорт! Ладно, напишу ей, скажу, что все откладывается». Перенести визит в кардиодиспансер — о таком Васса и думать даже не могла.

Утром в субботу она позавтракала — стакан кофе из цикория с молоком и запеканка из брокколи. Все это было сделано тетей Полей. Теперь тетя увлеченно смотрела каналы, посвященные исключительно здоровой и некалорийной пище, кажется, всерьез увлеклась этим кулинарным направлением.

Однажды, несколькими днями ранее, в дом заявился слесарь Володя в свойственной ему манере — без приглашения. Увидел на кухонном столе блюдо вареной фасоли и немедленно сбежал с полными разочарования глазами… Тетя смеялась: «Так вот его как можно отвадить, оказывается!»

…Васса вышла из дома. Лил дождь, правда, на этот раз несильный. В трамвае почти никого, да и свободных мест много. Но Васса находилась в каком-то напряжении, она словно ждала появления той злой тетки, Ильиничны. И все, и сам этот маршрут были Вассе неприятны.

Демьян Демьянович, увидев Вассу, сильно удивился.

— Ничего себе, детка, как ты изменилась! — с тревогой произнес он. — Ты не болела?

— Нет, Демьян Демьянович. Я очень хорошо себя чувствую. Мне нравится моя работа, она пошла мне на пользу. А еще я пересмотрела режим питания и стала больше двигаться.

— Но ты так похудела… Ладно, сейчас обследуем тебя.

Он опять слушал Вассу, простукивал, вертел из стороны в сторону, обвесил со всех сторон датчиками… Странное было у него лицо — вроде и доволен, и нет.

— Что скажете, Демьян Демьянович? — спросила Васса, когда было закончено с осмотром.

— Ты знаешь, детка… В общем и целом — весьма неплохо, — осторожно произнес доктор. — Но, наверное, еще рано судить. Надеюсь, в конце года увидим определенные результаты.

— Демьян Демьянович… Можно вас спросить?

— Да, конечно.

— Вы помните тот день? — спокойно спросила Васса.

— Какой день?

— Тот день.

— Конечно, — тоже спокойно произнес Демьян Демьянович.

— А моих родителей вы помните?

— Да. Я же встречался с ними раньше, когда они приходили ко мне договариваться, чтобы я посмотрел их дочь. Тебя то есть. Их визит произошел накануне того дня или раньше… Все врачи отказались от тебя. Тяжелый порок сердца, все безнадежно — так считали многие светила. Я помню твоих папу и маму. Печальные, но мужественные люди, которые не хотели терять надежду.

Демьян Демьянович помолчал, затем вышел из-за стола, сел рядом с Вассой на кушетку, взял ее руку, за запястье — там, где бился пульс.

— Ты же все знаешь. На следующий день они поехали сюда, ко мне. С тобой на руках. И они уже приехали. Остановили машину у входа. И тут этот грузовик. Тогда еще не применялись широко беспилотные технологии. Сейчас бы подобного, разумеется, не могло произойти. Система бы не позволила. Ну а тогда… — Он помолчал, пожал плечами.

— А что дальше? — шепотом спросила Васса.

— Грузовик наехал на машину, в которой сидели твои родители и ты. Они не выжили, а в тебе жизнь еще теплилась. И тебе требовалась срочная операция на сердце! Автокатастрофа ухудшила твое и без того нестабильное состояние. Ты была не просто безнадежна, а… по сути, Васса, я тогда воскрешал мертвеца. Я… я сам не понимаю, что я такое тогда сделал. Может быть, мне повезло. Ведь авария произошла прямо здесь, рядом с больницей. Я взял тебя на руки и понес в операционную. Шесть часов борьбы со смертью. И ты жива.

— А родители? — упрямо спросила Васса.

Демьян Демьянович покачал головой.

— Ты чудо, Васса. Ты избранная. Потому что ты осталась жива, когда должна была умереть.

— Нет, я не хотела такой избранности, — мрачно произнесла Васса. — Но, в общем, ладно, Демьян Демьянович, вы правы, наверное. Спасибо вам за все.

— Ступай, детка, и береги себя. Встретимся позже, я сообщу когда.

— До свидания. — Васса вышла из кабинета доктора, направилась к выходу. Пока шла по коридору, вызвала такси. «Один пассажир, маршрут, откуда и куда… Оплатить». Когда оказалась на улице, такси уже ждало ее у входа. Маленькая машина желтого цвета, на одного пассажира без багажа.

Васса села в салон, на единственное кресло, захлопнула дверь. Такси тронулось с места.

Всю дорогу Васса ехала с закрытыми глазами. Открыла их только после голосового сообщения:

— Вы прибыли на место! Всего вам доброго!

Васса вылезла из такси. Железные ворота были открыты. Васса прошла сквозь них. Дорогу она помнила. В последний раз была здесь в прошлом году, в конце весны, с тетей Полей.

…Обычное кладбище. Аккуратно расчерченное на секторы и участки. Все одинаковое, разные лишь имена на плитах. Когда-то, Васса это знала, людей хоронили как придется. У кого из родни на что денег хватало. Даже, говорят, какая-то кладбищенская мафия существовала.

Теперь такое просто невозможно. Одна цена для всех, одни условия. Все прозрачно. Никаких особых услуг ни для кого — ну, по крайней мере, на этом городском кладбище… Полное и абсолютное единообразие, глазу здесь не за что уцепиться. Один стандарт на всех.

Васса остановилась у плиты с родными именами. Стянула капюшон назад, почувствовала, как мелкий дождь брызгает на макушку, словно кто-то над ней на небе плакал.

Но сама Васса не плакала, она уже привыкла к тому, что ее родителей нет в живых. Кира Васильевна Полякова. Сергей Сергеевич Поляков. Разные даты рождения. Дата смерти — одна на двоих. Жили счастливо (во всяком случае, так надеялась Васса), пусть и недолго, но умерли в один день. В один день, час и минуту, не страдая и не мучаясь.

В первый раз Васса пришла на могилу родителей одна, без сопровождения. Без тети…

Наверное, потому одна, что почувствовала себя взрослой. Какой-то этап закончился, все стало иначе… Она — другая. И словно заново знакомится с этим миром. С живыми и с мертвыми.

— Я вас люблю, — произнесла Васса вслух, глядя на могильную плиту. — Я живу. Я живая… Вы хотели, чтобы я жила, — ну так вот, у меня это получается.

Она прижала ладонь к губам, затем присела, прикоснулась к холодному, мокрому и гладкому камню, на котором были высечены имена ее родителей.

Затем развернулась и направилась назад, к выходу. Вассе было легко и тяжело одновременно. Слезы все-таки брызнули из ее глаз. Если бы не слезы, то Васса, наверное, заметила бы тех людей раньше. И успела бы достать телефон и вызвать помощь. А так она ничего не замечала. Ну, стоят неподалеку люди. Фургончик доставки с надписью «Пироги». Что такого? Люди — они везде, даже на кладбище, и везде — курьеры, занимающиеся доставкой.

Но глазам стало горячо, Васса ни к чему не приглядывалась, она зажмурилась, выдохнула… вдруг словно кто-то выключил свет. Потому что когда она открыла глаза, то обнаружила вокруг себя душную темноту. И то, что ее, оказывается, кто-то схватил и куда-то тащит.

Васса попыталась крикнуть, но не получилось. Хотела вырваться и не смогла пошевелиться. Чей-то шепот, шорох, вздохи и гудение. Или стрекот?

Васса словно в транс впала от ужаса и неожиданности. Потом, правда, немного пришла в себя и поняла, что находится в горизонтальном положении. Лежит где-то, а пол под ней слегка потряхивает…

Васса догадалась, что она лежит на полу в машине. Вспомнила последнюю картинку, мелькнувшую перед глазами — фургончик с надписью «Пироги».

Все-таки эти дурацкие «Пироги» догнали ее, получается! Однако странно, зачем эти каннибалы покусились на Вассу, уже заметно похудевшую к этому моменту? Или они именно за ней целенаправленно охотились?

Чьи-то голоса. Слов не разобрать — люди шептались вполголоса где-то там, в кабине.

Пошевелиться, достать телефон из кармана было невозможно — Вассу связали. «Ну ничего… — подумала Васса. — Меня по чипу найдут!» Но новая мысль — от чипа ее похитители избавятся, когда будут перемалывать свою добычу в фарш для начинки пирогов.

Через какое-то время тряска закончилась. Машина остановилась. Хлопнули дверцы, в фургон ворвался свежий воздух. Васса почувствовала, как ее поднимают и опять куда-то тащат.

— Бегом… сюда. Быстрее.

— Никто не видел?

— Нет, обошли все камеры…

Полет в замкнутом пространстве. Васса это поняла по тому, как отражается звук шагов от стен.

Стоп. Остановились. Развязали, посадили куда-то, стянули мешок с головы. Свет.

Васса зажмурилась, потом опять открыла глаза, приноровилась к свету. Огляделась. Оказывается, она находилась сейчас в каком-то помещении, полном людей. Кто сидел на стульях, кто стоял неподалеку. И все смотрели на нее. Мужчины, женщины… Разного возраста.

— Привет, — сказал парень, тот, кто был к Вассе ближе всего. Высокий, белобрысый, с нервными и неровными красными пятнами на щеках, выражение его лица — суровое, вместе с тем сочувственное какое-то, что ли… Кажется, Васса уже слышала его голос только что. Этот человек непосредственно участвовал в ее похищении. — Ты Васса, мы знаем. Я Илья. Ничего не бойся, мы не враги.

— Вы меня съесть хотите? — мрачно спросила Васса.

— В каком смысле? — опешил Илья.

— На фургоне же написано «Пироги». Значит, меня на начинку? На фарш?

Кто-то засмеялся. Лицо Ильи отразило изумление, затем он тоже улыбнулся.

— Ты с юмором, Васса. Нет, конечно, никто тебя есть не собирается. Нам просто надо поговорить с тобой. Ты готова?

— А куда мне деваться… — пожала она плечами. Что-то в этих людях, в том, как они себя вели, в поведении Ильи, немного успокоило ее. Хотя бы потому, что окружающие ничуть не напоминали каннибалов. А также маньяков и извращенцев (в понимании Вассы).

— Хорошо. Сейчас я тебя развяжу. Имей в виду — тут глушилки, сигнал не ловится. Не хватайся за свой телефон, все равно ты никуда не сможешь дозвониться. Мы просто поговорим, ладно…

Он быстро развязал Вассу, отступил. Васса потерла затекшие запястья, затем поправила волосы.

— Я резинку для волос потеряла, — заметила она, ощупывая голову.

— Сейчас. — Илья принялся трясти мешок, который до того был на голове у пленницы, затем осмотрел пол вокруг и с огорчением признал:

— Наверное, на кладбище посеяли… Прости. Ребят, есть у кого что-нибудь для волос?

— Все, все, не надо, — замахала руками Васса. — Не ищите. Плевать. Лучше расскажите, чего вы от меня хотите.

Она сказала это и опять принялась поправлять волосы. Ее коса окончательно распалась на пряди. Волосы, непослушные и слишком густые, лезли ей в лицо, щекотали щеки. В лице у Ильи что-то дрогнуло. Его щеки просто пылали. Он смотрел на Вассу слишком серьезно, слишком взволнованно. Словно сочувствовал ей. Но чему так яростно сочувствовать?! Васса занервничала.

— Илья, давай я начну. — Вперед решительно выступила невысокая девушка с пепельно-серыми волосами, тщательно убранными назад и скрученными на затылке в пучок. Острый нос. Некрасивая, но смешная и обаятельная. Типичный лектор — быстрые, энергичные движения, манера говорить — стремительно, но вместе с тем очень четко и внятно. Стоит такому лектору (вне зависимости от его пола) открыть рот — через минуту публика его завороженно слушает, забыв обо всем на свете… Наверняка эта девушка ведет какой-нибудь канал в сети или преподает, учит чему-то… — Васса, мы хотим сообщить тебе, что все совсем не так, как ты думаешь… — затараторила она.

— Стоп, Катя, стоп, — поднял ладонь Илья. — Здесь надо очень бережно. Лучше я объясню. Васса… пожалуйста, не волнуйся. Все хорошо. Мы желаем тебе только добра. Но есть люди, которые хотят тебе навредить. Вернее, они уже тебе успели навредить.

— Кто? Как? — опять напряглась Васса.

Илья закусил нижнюю губу. Опустился на корточки перед Вассой, взял ее руки в свои. Васса немедленно вырвала из его ладоней руки, спрятала их назад.

— Твои родители не погибли в автокатастрофе. Их убили, — тихо произнес Илья. Вассу словно в грудь ударили, она даже дернулась непроизвольно — такое впечатление произвели на нее эти слова, она опустила голову, чувствуя, что глаза опять начинают жечь слезы. — И ты… с тобой они тоже кое-что сделали. Ты — жертва их экспериментов.

— В каком смысле? — с трудом спросила Васса, невольно прикоснувшись к своей груди. К тому месту, где располагался шрам.

— Вот именно. Ты росла обычным, нормальным и здоровым ребенком. Пока тебе не сделали операцию.

— То есть… у меня никакого порока сердца не было? В смысле, угрожающего жизни… — пробормотала Васса.

— Это легенда, — быстро заговорила Катя. — Призванная быть убедительной для окружающих и для тебя самой.

— А родителей зачем… убили? — с раздражением спросила Васса. Подумала: «А с чего, собственно, я должна верить этим людям?»

— Они помешали бы экспериментировать над тобой. Ну какие нормальные родители согласятся на подобное? Ты по каким-то биологическим показателям стала вдруг интересна этим людям. Вернее, нелюдям.

— Нелюдям? — скривилась Васса.

— Они и вправду не люди, — серьезно, взволнованно глядя на Вассу, произнес Илья.

— А кто? — с тоской спросила Васса.

— Инопланетяне, — выкрикнул кто-то из собравшихся. Остальные засмеялись невесело, зашептались между собой. Разумеется, Васса сочла эти слова шуткой, причем довольно глупой. Она была готова допустить осторожную мысль о хирургах-экспериментаторах, но инопланетяне… Совсем не смешно.

— К сожалению, это правда, — мрачно и с напором произнесла Катя. — Мы называем их алиенами. Алиены живут на Земле среди людей очень давно, с незапамятных времен. Они наблюдают за нами, ведут исследования, проводят эксперименты.

Васса выдохнула и… успокоилась. То есть успокоилась она потому, что сказанное являлось чистым бредом и не имело никакого отношения ни к ней, Вассе, ни к ее родителям. Но, с другой стороны, она не считала, что находится сейчас в безопасности, среди этих странных товарищей. Возможно, психов. Хотя столько психов сразу… скорее это какая-то секта. Ее спокойствие было другого рода… Спокойствие человека, чьи представления о мире, при всех потерях и потрясениях, так и остались ненарушенными. Неизменными.

— Понятно, — кивнула Васса.

— Ты не веришь… — усмехнулся Илья, продолжая буравить Вассу взглядом. — Мало кто верит.

— Почему? Не исключаю такую возможность, — пожала плечами Васса. — Всякое возможно в этой жизни, ни от чего нельзя зарекаться, я уже давно поняла. Только вот как их увидеть, этих… алиенов?

— Так ты их уже сто раз видела, ты с ними годы и даже, наверное, уже десятилетия знакома! — крикнул кто-то из собравшихся.

— И кто они? — спросила Васса.

— Да эти… из диспансера.

— Демьян Демьянович? Алекс? И все прочие там? — удивилась Васса, окончательно потеряв доверие к похитителям. Но все же она решила скрывать свои истинные чувства. Проще же подыграть этим ненормальным, а потом смыться от них.

— Они все алиены, да. Пришельцы.

— А где их корабль? Космический, в смысле… — поинтересовалась она.

— Да они тут живут хрен знает сколько, в котором уже поколении причем! Нет, ну летает к ним иногда челнок… — эмоционально заорал какой-то парень. — Некоторые из них и планету свою не видели, только на картинке…

— Это точно? — осторожно спросила Васса. — Но выглядят они совсем как люди. Я Демьяна Демьяновича с раннего детства знаю. Если честно, то он ничем от обычного человека не отличается.

— А кто сказал, что пришельцы должны выглядеть как-то иначе, — пожал плечами Илья. — Они выглядят как мы. За исключением цвета кожи.

— Ну здрасьте… — все-таки вырвалось у Вассы ехидное.

— Чтобы не привлекать к себе внимания, алиены принимают специальный препарат, который подавляет их естественный пигмент в коже, — сложив руки на груди, спокойно пояснила Катя. — Они вынуждены делать это постоянно, иначе станут слишком заметными.

— А какого они на самом деле цвета? Зеленые или синие? — опять не сдержалась Васса.

— Не зеленые и не синие, а… золотисто-оранжевые. Цвет персика, лососины… Оранжевый в красноту, с розовым. Сложный оттенок, словом, — хладнокровно ответила Катя. — Но его не спутаешь ни с чем. Ты спросишь — как у индейцев, которых еще называют краснокожими? А я тебе отвечу — нет. Ты спросишь — цвет ожога, как бывает, когда загораешь целый день без защитного крема? Тоже нет. На солнце так не обгоришь… Оранжево-розово-желто-золотистый? Ну, как-то так.

— Примерно представила, — вздохнув, кивнула Васса.

— Если алиен не примет вовремя препарат, подавляющий пигмент, то его кожа станет естественного цвета. Естественный для алиена, но не для землян. То есть людей. Ты спросишь — такое случалось? Да. И эти истории даже описаны в медицине… Но, разумеется, с «разгадкой». Объяснение такое — человек съел много моркови, например. Очень много моркови… Логично? Логично.

— Я слышала о подобном, — спокойно согласилась Васса.

— Алиены распространяют подобные сведения, чтобы обезопасить себя и не вызывать панику у людей. Подобные истории часто упоминаются в медицинских передачах. Наряду с теми медицинскими казусами, которые случаются уже только с людьми. Это тактика алиенов — любому необычному факту дать логичное объяснение, смешать его с другими фактами, вполне привычными и знакомыми многим.

— Психологи, чего уж там, — фыркнула одна из девушек в зале.

— Это учреждение, то есть кардиодиспансер — центральный, скажем так, офис алиенов. В России и в мире вообще. Почему офис у нас, в Кострове? Да потому что в большом городе много ненужного внимания, — точно читая печатный текст, опять затараторила Катя. — У алиенов центры по всей планете. Алиены полностью включены в нашу жизнь, некоторые из них даже занимают высокие посты в наших правительствах. Нет, инопланетян не так много, чтобы уж прям на каждом шагу с ними сталкиваться, но они есть везде, они максимально рационально распределились по земному шару и преспокойно ведут свои дела… Они были на Земле всегда. Ребята, где экран?

Кто-то из юношей повесил на стене большой экран, Катя включила проектор, встала рядом с экраном, держа в руке что-то вроде указки. Свет чуть приглушили.

— Алиены — пришельцы из космоса, их родина — планета Эрта. Но дома им, видимо, не жилось, они основали свою колонию на Земле много веков назад.

На экране одна картинка сменяла другую.

— Что мы здесь видим, — комментировала их Катя. — Перед нами наскальная живопись каменного века. Изображение охоты, людей, животных… Древний человек рисовал то, что видел. А видел он и вот это. Классический летающий объект. — Катя, ткнув указкой в экран, с улыбкой кивнула Вассе. — Вот статуэтки более позднего периода, фрески… Угадываются космические корабли, пилоты, еще какие-то неведомые технологии… А вот фото тех сооружений, которые до сих пор вызывают удивление у современного человека. Данные объекты ну никак не могли быть построены при тогдашнем уровне развития цивилизации…

Вассе стало невыносимо, почти до зубовного скрежета, скучно. Чем дальше, тем меньше она верила этим странным людям, которые зачем-то ее похитили и принялись насильно втолковывать какую-то ерунду. Причем довольно-таки известную ерунду, которую никто и не скрывал.

— …так называемый палеоконтакт — гипотетическое посещение Земли в прошлом разумными существами внеземного происхождения, предположительно отраженное в некоторых памятниках земной культуры — вовсе не выдумка, — с пулеметной скоростью тараторила Катя. — Судя по всему, алиены оказались на Земле в момент зарождения человечества. Постоянно они тут жили в древности или посещали Землю лишь изредка в те времена, прилетая на космических кораблях, сказать сложно. Библейский пророк Иезекииль видел в небе странную машину, приземлившуюся в Халдее, в 593 году до нашей эры. А хроники Римской империи? Там тоже много чего интересного и странного… Астроном Галлей видел в небе странный светящийся объект.

Васса, слушая ее уже вполуха, огляделась — нет ли возможности удрать отсюда, вот прямо сейчас?

— …Известный ученый Циолковский выступал с идеей возможного посещения Земли инопланетянами. Эрих фон Дэникен, Захария Ситчин, Александр Казанцев, Матест Агрест… — сыпала Катя именами, но Васса уже потеряла к происходящему всякий интерес. — В двадцатом веке свидетельств о визитах инопланетян все больше. Некоторые люди уже начали догадываться, что мы, возможно, не просто наблюдаем визитеров со стороны, а они живут среди нас. Они как мы.

— Чего хотят алиены? — не выдержала и спросила Васса.

— Ага, так мы и знаем, — засмеялась Катя. — Мы пока можем лишь сделать некоторые выводы. Они здесь, они внедряются во все сферы нашей жизни, влияют на нее, делают ее хуже… Они ведут над людьми какие-то опыты, управляют климатом и общественным сознанием. Зачем война? Все эти пиф-паф, бластеры и огнеметы? Это дорого и хлопотно. Алиены уничтожают людей постепенно. Сталкивая их между собой. Устраивая войны, революции, насылая эпидемии и распространяя дикие слухи… Зачем убивать? Можно же попросту отбить всякую охоту к продолжению рода. Никого не надо специально отстреливать! Если правильно все устроить, то люди сами доведут себя до крайней черты и просто-напросто вымрут. Сами!

— Насчет войн и революций сложно согласиться, — вдруг вступил в разговор один из присутствующих, мужчина средних лет. — Мы, люди, сами по себе неидеальны… Но вот в климатическое оружие я очень даже верю. Стихийные бедствия — ураганы, засухи, аномально сильные морозы, чересчур снежные зимы… Цунами, торнадо, землетрясения… А если устроить стихийное бедствие в нужном месте, то можно сразу несколько зайцев убить. Вызвать жертвы, панику, аварию на атомной станции, затем цунами… Ни с какой бойней не сравнится!

— Разве можно управлять климатом? — кисло спросила Васса.

— Еще как. Особенно локально… Натыкал вышек, антенн, которые испускают электромагнитные излучение, то есть, по сути, создал огромную «микроволновку» и нагрел воздух, учитывая направление ветра. Теплый воздух столкнулся с холодным фронтом — вот вам и гроза. Шквал. Ливень. Опять же, цунами!

— Минутку… Давайте про цунами потом как-нибудь. То есть вы не знаете, что они со мной сделали? — спросила Васса, прижав ладонь к груди.

— Нет. Но что-то определенно особенное сделали, раз они с тобой так носятся, — с сочувствием произнес Илья.

— Прелестно… — пробормотала Васса. Ничему из сказанного она не поверила, но было как-то неприятно из-за того, что некоторые люди считали ее жертвой бесчеловечных экспериментов. — Ладно, допустим. На Земле живут алиены, и они нам всякие пакости устраивают… Но. Кто вы тогда? — Она встала и повела вокруг рукой.

— А ты не поняла? — поднялся и Илья ей навстречу. — Мы, мы все… не только здесь, а по всему миру тоже есть наши ячейки… мы, Васса, Сопротивление.

«Так я и знала! — подумала Васса. — Сопротивление. Совсем люди от скуки сбрендили. Ну а что, интересное развлеченьице… Но эта организация типа секты, я это сразу определила!»

— Погодите… Так вы думаете, что нынешний дождь без конца и края — это тоже дело рук алиенов? — спросила она. — Результат воздействия климатического оружия?

— А то, — кто-то крикнул ей в ответ. — Ясное дело!

— И не только дождь! — воскликнул Илья. — Пугать одним дождем скучно. Как заставить замереть жизнь, привести экономику в полный упадок, принудить людей отказаться от рождения детей, создания семьи, свести всех с ума… Тут схема посложнее. Надо не просто устроить, как ты говоришь, дождь без конца и края… Надо еще выдвинуть в мэры совершенно одиозную личность — господина Канатчикова. Он не алиен, он человек… Но легко поддается манипуляциям своих приближенных, среди которых есть алиен. Канатчикову посоветовали сделать входы в подъезды на уровне земли. Он сделал. Ему посоветовали поменять ливневку. Поменял. И опа — дожди затопили весь город и все первые этажи… Создалась совершенно депрессивная атмосфера! А если еще парочку ретрансляторов поставить, испускающих инфразвук, то у многих начнется совсем уж жестокая депрессия, тоска… Инфразвук люди не слышат, но с ним психика ломается — ого-го. Сейчас ведь столько вышек вокруг, что не разберешься, где обычное средство связи, а где от вышки — подозрительное излучение. Коммунальщики не в курсе, документов от хозяев антенн у них нет, они только глазами хлопают, если общественность пытается у них что-то выяснить, эти деятели начинают на какие-то левые конторы ссылаться. То есть коммунальщики сами не знают, что у них под носом творится!

— Кроме того, алиены проводят эксперименты над живыми существами, — заметила Катя.

— Минутку, минутку… Получается, я — тоже какой-то уникальный биологический объект, а моих родителей специально убили, чтобы свободно проводить надо мной эксперименты… но почему ж тогда тетю Полю эти алиены не убили-то? Смысл убивать родителей, если я все равно под присмотром близкого человека оказалась?

В зале наступила тишина. Затем Илья осторожно произнес:

— Ты только не волнуйся, Васса. Кто знает, насколько пострадало твое здоровье… Короче…

— Это не твоя тетя, — выпалила Катя. — Это вообще не человек. И не алиен. Это робот.

Это заявление стало последней каплей. Если до того Васса чисто теоретически, конечно, могла понять этих ребят, называющих себя сопротивленцами (ну мало ли, начитались всякого, насмотрелись ерунды по какому-нибудь каналу, специализирующемуся на всяких аномальных явлениях, решили развлечься, взбодриться, поиграть, воображая себя при этом героями и спасителями), то теперь она окончательно разочаровалась в них. Просто идиоты — вот они кто. Заигрались настолько, что совсем свихнулись. Назвали тетю Полю — единственную, родную, любимую! — роботом.

— Ты не веришь, — глядя на Вассу, вздохнул Илья. — Конечно, в такое сложно поверить… Она ведь как живая, как настоящая, да? Но это говорит о том, что алиены весьма подкованы технически, раз сумели создать антропоморфного робота, ничем не отличающегося от живого человека.

— Антропоморфного? — переспросила Васса.

— Да, созданного по образу и подобию… Это робот-нянька, — хладнокровно произнесла Катя.

Васса стиснула зубы.

Катя продолжила:

— Очень сложно догадаться, что такой робот — не человек. Живешь рядом с этим созданием и даже не подозреваешь, что оно полностью искусственное… Робот говорит, слушает, показывает эмоции… Все человеческие реакции у него в наличии. Он может есть и пить, правда, старается делать это не слишком часто, объясняя тем, что уже перекусил и не голодный. Но, если обстоятельства вынуждают, ест, а потом, запершись в туалете, опорожняет контейнер внутри себя. Робот шуршит туалетной бумагой, спускает воду, прыскает в воздух освежителем. Моет руки, иногда споласкивает свое тело, оно ведь тоже может запачкаться. Но делает это тоже не часто. Просто запирает дверь изнутри и включает душ. Робот ложится спать, ворочается во сне, иногда храпит даже, смешно себя ведет спросонья. У роботов весьма специфическая внешность, которую можно назвать неопределенной. В молодости роботы выглядят старообразными, потом словно догоняют свой возраст, что ли. Не разберешь особо, сорок лет такому «человеку» или все шестьдесят. Часто говорят — с возрастом человек стал выглядеть лучше. Когда слышишь подобное, есть повод подозревать, что перед тобой, скорее всего, антропоморфный робот, созданный алиенами, а не живой человек.

«А она убедительно излагает, — подумала уныло Васса. — Но все равно это бред».

— Роботы производят впечатление интровертов, даже социофобов. То есть людей, которые не склонны к общению. У них почти нет друзей, все их истории любви, дружбы, общения с коллегами — обычно где-то в прошлом. Но и дикарями они тоже не выглядят при этом. Вполне могут поболтать с соседкой, например. Но никогда не сокращают дистанцию. И тем самым создают впечатление пусть и нелюдимого, но вполне нормального человека. Это все, кстати, не мои личные измышления, я тебе говорю о том опыте наблюдений, что за века накопили сопротивленцы.

— Века? — вырвалось у Вассы.

— По крайней мере, два последних столетия Сопротивление существует как организация, — вступил в разговор Илья. — Алиены догадываются о нас, о том, что мы собираем сведения о них.

— Так они могут вас убить, что ли? — усмехнулась Васса.

— Нет. Зачем привлекать к себе внимание, навешивать на себя лишние хлопоты… — возразила Катя. — Мы же уже сказали тебе о том, как действуют алиены. Они просто смешивают реальные факты с ворохом откровенно бредовых вымыслов. Те же передачи на специальных каналах об аномальных явлениях — послушав их, любой нормальный человек скептически скривится. У тебя же именно такая реакция сейчас была, когда мы только начали наш разговор? Например. Кто-то увидел НЛО прошлым вечером. Реально причем увидел, и он решил рассказать об этом… Значит, параллельно надо выпустить полупьяного чудика на экран, который будет вещать о том, что вчера столкнулся с лупоглазыми зелеными пришельцами и они проводили над ними эксперименты. Нормальный человек после такого лучше промолчит об увиденном, передумает давать интервью. Никто не хочет выглядеть сумасшедшим. Ведь если после такого чудика на экране появишься ты, Васса, и заявишь, что пришельцы существуют, и расскажешь о том, как алиены проводили над тобой операцию, уверяю, тебе никто не поверит. Народ сочтет тебя за очередную сумасшедшую. Которая свихнулась после вполне реальной операции на сердце. И теперь все врачи у тебя — зловещие инопланетяне. Зритель подумает — ах, бедняжка, у нее крыша поехала после той аварии, в которой погибли ее родители, и она сама чуть не отправилась на тот свет. Словом, алиены умеют напустить тумана, в котором уже не отличишь реальность от выдумки. Повторю, чтобы ты не расслаблялась. Алиены не такие уж и безопасные. Да, они ловко уходят от откровенных убийств, но иногда, когда им требуется устранить кого-либо, они без сомнений делают это. Разумеется, маскируя произошедшее под несчастный случай, трагическую случайность и тому подобное…

— Они враги, Васса. Они убили твоих родителей. Помни об этом, — тихо добавил Илья.

— А что вы от меня хотите? — устало спросила Васса.

— Чтобы ты была с нами, — совершенно серьезно произнес тот. — Кроме того, именно у тебя есть возможность наблюдать за ними. У нас, в общем, корыстный интерес к тебе, я говорю откровенно, — засмеялся Илья. — Ты постоянно с ними общаешься, посещая их центр. Кардиодиспансер… Ты замечала, кстати, как там мало посетителей, то есть больных? Туда не попасть простому человеку.

— Там ничего интересного, — сухо произнесла Васса.

— Это как сказать… Другой момент, — деловито продолжил Илья. — Ты ведь сейчас работаешь на заводе по производству потуса?

— И что? — угрюмо буркнула Васса. Она чувствовала себя усталой и разбитой, эта странная беседа совершенно вымотала ее. Ей даже притворяться расхотелось! — Ну уж потус-то кому интересен… Обычная бурда.

— Не скажи! — крикнули из зала.

— Потус — действительно обычная бурда, — в разговор опять стремительно вмешалась Катя. — Популярный напиток для масс. Как пиво, квас или газировка, которую раньше все пили… Значит, в нее можно подмешать то самое специальное вещество, которое меняет цвет кожи у алиенов. Это ведь так просто, в любом месте Земли вышел алиен из дома, купил в любом супермаркете банку потуса. И нет проблем. Это гораздо проще, чем перевозить по всему миру партии специального препарата, передавать их как-то… мы же тебе объясняем: алиены — те еще оптимизаторы. Которые не собираются делать ничего лишнего.

— Но потус пьют и люди… — подумав, заметила Васса. — Я его пью иногда, кстати.

— И что. На людей потус никак не действует. И он действительно кажется вкусным, если к нему привыкнуть, — покачала головой Катя.

— Я не знаю… — с тоской произнесла Васса. — На заводе тоже одни алиены, да?

— Нет, вот как раз на заводе по производству потуса в основном работают люди. Зачем алиенам тратить на это время… Они найдут, чем поинтереснее заняться. Кто-то там есть из алиенов, безусловно, но дело не в этом. Ты единственная, Васса, у нас, в Кострове, кто работает на заводе и знает теперь тайну потуса… Возможно, тебе удастся что-то разведать о том самом таинственном ингредиенте. Тебя ведь туда твой врач устроил?

— Да-а…

— Вот, это как раз о том, что алиены на заводе — хозяева.

Васса сказала:

— Я устала. Я хочу домой.

— Она устала… — подскочил к ней Илья. — Ладно, ребята, давайте все перенесем на потом. У человека и так здоровье слабое.

— Вы меня отпустите? — спросила Васса.

— Да. Конечно. Мы люди, а не алиены.

— Ну что, давайте тогда расходиться, друзья, — заметила Катя. — Васса, ты только не обижайся, но мы опять наденем тебе мешок на голову, ладно? Все-таки наше тайное место… О нем никто не должен знать.

— Катя, может быть, обойдемся без этого? — негромко спросил ее Илья. — Без мешков на голове?

— Это прелестно. Ты готов рисковать своими товарищами…

— Васса не выдаст нас.

— Да, ты впервые поговорил с этой девушкой и понял, что она кристальной души человек, — улыбнулась немного нервно Катя. — И она нас сто процентов не выдаст.

— Не выдам, — сказала Васса. — Я тоже неплохо знаю человеческую психологию. Мне никто не поверит. И вообще, зачем мне портить отношения с Демьяном Демьяновичем и другими… С тетей Полей… Вот еще, пугать ее тем, что меня сегодня похитили. Выставлять себя дурочкой на заводе… Зачем? Мне чудом досталась эта работа. Не собираюсь ее терять. Я вам не верю. Вообще. Вы заигрались, ребята… Так что не спорьте. — Васса сама натянула себе на голову мешок. — Куда идти?

Пауза. Тишина. У Вассы даже мурашки по спине побежали, пока она стояла вот так, в тишине, а все вокруг молчали. Наверное, переглядывались, решая ее судьбу.

— Я провожу тебя, Васса, — сказал Илья и осторожно взял ее за руку. — Мы дойдем до фургона, а затем я довезу тебя до твоего дома.

— Хорошо.

Илья повел Вассу. Они шли довольно долго, шаги гулким эхом отражались от стен.

— Не бойся, — сказал Илья. — Если ты думаешь, что я веду тебя куда-то в укромное место, чтобы избавиться от тебя, то это не так.

— Я не боюсь смерти, — неожиданно призналась Васса.

— Я видел, как ты сегодня стояла на кладбище, у могилы родителей… Васса, Васса… Какое необыкновенное у тебя имя. Ты… вообще необыкновенный человек, величайшего мужества, ты понимаешь?

— Нет.

— Я бы очень хотел, чтобы ты к нам присоединилась. Надеюсь, со временем так и произойдет. Надо просто подождать, чтобы ты привыкла к тому, о чем мы тебе сегодня рассказали… Конечно, это все прозвучало фантастически…

— Так ты по-прежнему настаиваешь, что тетя Поля — робот? — мрачно спросила Васса.

— Увы.

— Не верю ни капли… Но допустим. Чисто теоретически! Как это проверить?

— Никак. Робот не допустит никаких проверок, он просто ускользнет, отговорится… отобьется, в конце концов, если на него кто-то нападет. Посторонний! Тебе он вреда не причинит, но ловко уйдет от любой проверки. Осторожно, вот тут ступенька… — Илья перехватил Вассу крепче.

— А кнопка у нее есть?

Илья засмеялся даже с каким-то умилением:

— У нее нет кнопки — на виду, по крайней мере! Это же риск… случайного нажатия. Робот реагирует на кодовые слова. Обычно это цитата из классической литературы. Но не самая популярная, скорее известная редким знатокам. Злая ирония, да…

— А какие кодовые слова у тети Поли?

— Я не знаю, Васса, — добродушно и ласково произнес тот. — Хотя, говорят, можно вычислить. Ты, может быть, замечала, что тетя иногда… зависает как будто? После некоторых слов, фраз, если слышит их от тебя или по телевизору. Или в чьем-то разговоре… Возможно, эти слова очень близки к коду. Попробуй подобрать подходящую цитату. Я вот, например, знаю историю, в которой один робот вырубался, когда слышал цитату из Гомера.

— И что произойдет, когда я подберу код?

— Если ты в точности повторишь его вслух, то твоя тетя Поля замрет уже на более долгое время. Где-то на минуту… Потом она придет в себя, и все будет выглядеть так, что пожилой человек на некоторое время выпал из действительности, отключилось сознание… Слишком глубоко задумался! Она очухается и скажет, что ей сейчас не по себе стало. Это потому сделано, чтобы робот случайно не отключился. Ну мало ли, идет по телевизору старая пьеса, и там произносят роковые слова…

— Не понимаю. Зачем тогда это вообще нужно? — с досадой воскликнула Васса.

— Если кодовую фразу произносят специально, чтобы выключить робота, то после того, как он зависнет, надо залезть куда-то сзади, где шея, и открыть там панель. Под панелью — уже настоящий сенсорный выключатель. То есть та самая кнопка, о которой ты спрашивала! Осторожней, мы уже пришли, сейчас я помогу сесть тебе в фургон.

Они сели, фургон тронулся с места.

— Ты можешь уже снять мешок с себя, Васса.

Она не ответила, сидела молча всю дорогу в этом мешке.

Наконец остановились.

— Васса…

Илья сам осторожно снял с ее головы мешок. Волосы у нее рассыпались по плечам. Илья смотрел на Вассу и молчал. Потом произнес печально:

— Я и забыл, какими красивыми могут быть девушки… Алиены заставили их спрятаться под маски, в бесформенную одежду, сделали их бесцветными и незаметными…

— Погоди… Ты что, серьезно? Все эти эпидемии — тоже дело рук алиенов? — Васса широко открыла глаза.

— Не исключено. Возможно, все эти вирусы вырвались из их лаборатории. А может, и нет, но алиены очень умело развернули эту ситуацию в нужную им сторону. Воспользовались страхом людей, усилили напряжение в обществе… Во время одной из вспышек накрутили общество донельзя, набросали противоречивой информации, столкнули лбами группы людей. Мир затрясло. В результате одни даже спать стали в защитных масках, другие вообще не считали инфекцию чем-то серьезным… Люди мазали себя санитайзерами даже тогда, когда угроза заражения исчезла, и снизили способность своего организма сопротивляться. Из-за этого они легко подхватили кучу новых вирусов, а те, кто называл себя вирусными диссидентами, заразились уже от них. В какой-то момент ситуация полностью вышла из-под контроля, и карантины стали частью нашей жизни. Экономика рухнула. Ну, а бедность и страх перед заражением, несмотря на постоянный выпуск вакцин, убили все желание жить. Люди перестали жить, они теперь выживают. То есть вымирают потихонечку.

— Похоже на правду, — пробормотала Васса. — Но, знаешь, такое могло произойти и без влияния алиенов. Люди сами разрушили свой привычный мир. А вы, сопротивленцы, придумали каких-то там алиенов и на них все свалили. Это же так просто — перекинуть на кого-то вину! Дожди зачастили? Алиены виноваты! Рукожопы из коммунальной службы неправильную ливневку сделали — алиены виноваты!

— У тебя, Васса, сознание человека, привыкшего видеть инопланетян прямыми агрессорами. Кино и литература прошлого очень тому поспособствовали, — нахмурился Илья, на его щеках вспыхнул румянец. — Ты видишь нашествие пришельцев так — прилетели захватчики, начали войну миров, затеяли тотальную зачистку… ну, все то, о чем мы говорили. Только это тактика людей. Землян, в смысле… Алиены — они сложнее, если можно так выразиться. Их тактика — не прямой бой, а диверсии. Постепенное и незаметное уничтожение противника. Они никуда не торопятся, они не тратят свои ресурсы, они берегут себя. Они не собираются гибнуть на полях сражений. Их война — незаметная, бескровная, долгая, но не менее страшная, чем непосредственный штурм. Параллельно они тут еще какие-то свои проблемы решают, ведут исследования…

— Допустим, все так. Что собираются делать сопротивленцы?

— Мы хотим уничтожить алиенов. Действуя своими методами. Раскрыть планы противников — это раз… Работать на упреждение. Поэтому ты так нужна нам, кстати. Второе — показать миру алиенов. Если мы найдем секретный препарат, с помощью которого они подавляют свою пигментацию, и уничтожим его, то в один прекрасный день вычислить алиенов станет очень легко. По цвету их кожи. Ты нужна нам дважды, Васса, правда… Ты — сокровище. Чудо. Понимаешь?

Васса не выдержала, улыбнулась скептически.

— Мы уничтожим их. И мир вновь станет прежним. Веселым и ярким. Красивым, — со сдержанной страстью произнес Илья. — Подумай, Васса, над моими словами. Понаблюдай за окружающими. И ни в коем случае не открывайся, не рассказывай никому о том, что произошло сегодня. — Илья резким движением взъерошил волосы. — Я опасаюсь не за нас. Не за то, что нас разоблачат. То есть я, разумеется, переживаю за своих, за наших, и все такое… Но больше всего я, лично я, боюсь за тебя.

— Хорошо. Поняла, — кротко ответила Васса. — Я пошла?

— До встречи, Васса.

— Пока-пока…

Васса вылезла из фургона, накинула капюшон. Фургон уехал, Васса осталась одна на улице. Она направилась не в сторону дома, а в соседний квартал. Надо было проветрить голову, что ли… Забыть хоть ненадолго обо всем услышанном. Неподалеку находились старый парк и пруд. Сейчас парк был закрыт, поскольку пруд переполнила вода, захватив собой всю низину. Васса залезла на кирпичный постамент у входа и сквозь решетку стала смотреть на темную поверхность воды, на которой лопались пузырьки от капель дождя. В сумерках казалось, будто у поверхности плавает какая-то тень. Нарезает круги вокруг покачивающейся на воде утки.

Васса смотрела так долго и напряженно, не моргая, что у нее даже заломило глаза. Она зажмурилась, затрясла головой. Услышала плеск. Открыла глаза, поморгала. Утка куда-то исчезла с поверхности. Вот только что была тут и вдруг исчезла.

Скорее всего нырнула в воду, за рыбкой. Утки так часто делают. Нырнут, а потом — очередной всплеск, и они появляются, но в каком-то другом месте, неподалеку…

Васса оглядывала пруд, ждала утку. Ждала минуту, другую… Утка не могла находиться так долго под водой, без воздуха… «Наверное, я просмотрела, как она вынырнула, — решила Васса. — Или она и вовсе улетела, а я просто не заметила этого!»

Васса вернулась к своему дому, закарабкалась по железной кривой лестнице, затем оказалась в подъезде. Внизу, во все пространство холла первого этажа — вода. «Ну конечно, когда такое безобразие творится, невольно пришельцы начнут мерещиться!» — сердито подумала Васса.

Тетя Поля уже ждала ее у распахнутой в квартиру двери:

— Наконец-то, моя девочка… Что так долго опять? Все в порядке?

И столько искренней радости заключалось в голосе тети… «Если алиены действительно существуют, то они просто гении, — с иронией подумала Васса. — Такие чувства ни один актер прошлого, даже самый гениальный, не сыграл бы!»

Васса обняла тетушку, поцеловала ее в мягкую и теплую щеку. Теперь сказанное на тайном собрании показалось Вассе просто сном. Странным и глупым сном.

— А чем это так вкусно пахнет, теть Поль?

— Это я испекла печенье из овсяных хлопьев. Говорят, минимум калорий и масса пользы…

«Тетя Поля на все ради меня готова. Она простая женщина… Раньше пыталась радовать меня вкусной выпечкой, теперь вот новые диетические блюда освоила… Какой робот будет так стараться? Это любовь, это любовь, свойственная только живым людям!»

— Давай сапожки помогу снять… И руки, руки как следует мой! Я уже стол накрыла.

Васса села за стол. Большая ваза с золотистым печеньем, рядом миска с клубникой.

— Теть Поль, а ты ужинать будешь?

— Нет, детка, я уже перекусила, пока тебя ждала. Ешь сама, без меня.

— Да? — пробормотала Васса. — А что ты ела, теть Поль?

— Что? — Тетя улыбнулась хитро. — Если честно, то я съела две копченые сосиски с жареной картошкой. Такая вкуснятина, пусть и калорийная, уж прости меня…

Сказав это, тетя убежала, в ее комнате загудел пылесос.

Васса вылезла из-за стола, заглянула в мусорное ведро, что располагалось под мойкой. Там лежали скрученные полоски из целлофана. Судя по всему, обертки от сосисок. Рядом — картофельные очистки.

«Тьфу ты… — подумала Васса с досадой на саму себя. — После общения с этими психами сама параноиком станешь!»

…Васса никому не рассказала о своем похищении — ни тете, ни Демьяну Демьяновичу. И даже Милане не стала говорить. Потому что подруга потом просто так не отцепилась бы от Вассы. Захотела бы подробностей, ахала бы, ужасалась, возможно, потребовала бы разоблачения секты сумасшедших, которые называли себя сопротивленцами.

Да и самой Вассе уже через несколько дней все произошедшее казалось недоразумением, плохо разыгранной пьесой. Кстати. Вот именно! Возможно, эти люди были нормальными даже. Они просто занимались розыгрышами. Выведывали о ком-то всю подноготную, затем якобы похищали и морочили голову рассказами об алиенах. Наверное, кто-то простодушный вполне мог попасться на эту удочку и начинал верить в сказки о пришельцах. А «сопротивленцы» все снимали скрытой камерой и потом выкладывали куда-нибудь, в какую-нибудь закрытую группу, и потешались над доверчивыми дурачками!

…Васса с Миланой решили встретиться в ближайшие выходные в Фудкорте.

Подруги столкнулись в главном холле Фудкорта, в помещении санобработки. Там, в отдельных нишах, дул воздух с очистителем.

— Почему ты опять одна? — спросила Васса подругу. — Прости за бесцеремонность… но очень хочется познакомиться с твоим мужем. Ты о нем столько рассказывала. А я его даже не видела ни разу, фото на экране телефона не считается…

Они повертелись в нишах, позволяя воздуху с очистителем свободно обдуть их, затем отправились искать себе местечко, где можно было бы посидеть и вдоволь наговориться.

— Я звала Колю, но он не захотел выходить из дома. Ты знаешь, я дозвонилась до доктора Алекса из кардиодиспансера. Он сначала не понял, кто я, поэтому мне пришлось сказать, что я твоя знакомая.

— А он что?

— Доктор Алекс сказал, что готов работать с Колей. Совершенно бесплатно! Я даже не ожидала… Ты же меня предупреждала, что, возможно, посторонним с улицы придется заплатить за консультацию… А обошлось!

— Отлично! — обрадовалась Васса и одновременно вспомнила байки «сопротивленцев» о том, что в диспансер настоящим больным не попасть. Получается, они и в этом вопросе врали. У Миланы же получилось записать мужа к психотерапевту…

Васса окончательно убедилась в полной несостоятельности тех историй, что вывалили на нее любители теорий заговоров. «Надеюсь, никогда больше не встречусь с этими людьми!» — подумала она.

…Поскольку часть репертуара Фудкорта Васса и Милана изучили, то, перед тем как сесть где-нибудь, они долго бродили по закоулкам бывшей фабрики, искали что-то новенькое. То, чего не пробовали еще.

В эти выходные народу в Фудкорте было мало. Причина тому — усиление дождя. Никому не хотелось выходить из дома!

А Васса уже привыкла что-то делать, двигаться, и мысль о том, что придется провести очередной день в четырех стенах, ее не привлекала. Ну, а Милане, судя по всему, да она это и не скрывала, было грустно находиться постоянно рядом с человеком, оккупировавшим диван.

— О, давай вот тут сядем. Уютное местечко! Возьмем в том кафе по супу с креветками. Он не очень острый, но вкусный! По полпорции они делают, — предложила Васса, разглядывая меню, вывешенное на стене.

— Погоди. Вот же рядом блинчики… Я хочу блинчики! — захлопала в ладоши Милана.

«Совсем как ребенок!» — улыбнулась Васса. А вслух произнесла:

— Ой, вспомнила. Это же неправильные блинчики! Ты их пробовала уже и чуть не плевалась потом… Сказала, что они безвкусные. Напоминают картон в сладком сиропе!

Они переговаривались довольно громко, поскольку в этой части галереи играла музыка, а неподалеку, за сдвинутыми столами, расположилась большая компания, люди оживленно что-то обсуждали, смеялись.

Васса находилась в полной уверенности, что к их с Миланой разговору никто не прислушивается, к тому же в самой блинной никого не было…

Она ошибалась.

Неожиданно из-за стойки, совсем рядом, где-то в метре от подруг, поднялась женщина, то ли хозяйка, то ли работница этого кафе. Оказывается, она разбирала что-то внизу, под прилавком, и прекрасно расслышала то, что произнесла Васса. Васса даже вспомнила ее — точно, та самая женщина средних лет, с узкими и сжатыми в ниточку губами. На бейджике, пришпиленном к груди, имя — «Наталья».

— Что значит — «неправильные блинчики»? — с холодной яростью спросила эта самая Наталья. — Между прочим, у меня все соответствует санитарным нормам. Ни одной жалобы, ни одной претензии за последний месяц!

— А мне не понравились ваши блинчики, я их пробовала на прошлой неделе, — нахмурилась Милана. — Да, точно. Как размокший картон.

— А что ж вы сразу-то свои претензии не предъявили, а? — Ярость в голосе у Натальи нарастала.

— Милана, пошли отсюда, — прошептала Васса и потянула подругу за рукав.

— Мам, что случилось? — Откуда-то из-за перегородки, из глубины помещения, вдруг вынырнула Света в белом халате, накинутом на плечи.

— Да вон две фифы… антирекламу мне тут устроили, покупателей отпугивают.

— Мы говорили между собой, и никто нас не слышал… ой, — пробормотала Милана, уставившись на Свету.

— Да как никто, я же вас прекрасно услышала! — всплеснула руками Наталья. — Свет, ты представляешь… Вон та, рыжая, совсем совесть потеряла. Говорит, мои блинчики — что картон!

— Мам, она назвала твои блины картоном? — Ноздри у Светы стали отчетливо раздуваться.

«Это мать Светы… надо же. Как нарочно!» — с тоской подумала Васса.

— Я не пробовала ваши блинчики, я… — начала Васса и замолчала. Она просто не знала, что тут еще можно сказать.

— Ты их не пробовала, а претензии предъявляешь? — угрожающе прошипела Света.

— Она хабалка та еще! А эта дурочка, что рядом с ней, и рада ее слушать, — глядя с ненавистью на Вассу, произнесла Наталья.

— Мам, а я их знаю, — сказала Света. — Ладно, тихо тут, — опять прошипела она, обращаясь к подругам. — Валите отсюда. — Потом обернулась к матери: — Мам, не обращай внимания, я сама разберусь.

Васса потащила Милану за собой. Они трусцой пробежали по коридору, свернули в другую галерею, поднялись по железной лестнице и очутились в просторном светлом помещении с высокими окнами. Взяли по стакану фруктового смузи и сели возле окон, свободных мест здесь было много.

— Как неприятно получилось… — пробормотала Васса.

— Да, как нарочно! — вздохнула Милана. — Это оказалась мать Светы.

— И сама Света тут как тут. Мне кажется, она теперь не даст нам покоя на работе.

— Но блинчики отвратительные, я ничего не придумывала! — всплеснула руками Милана.

— Верю-верю! — засмеялась Васса. — Ладно, забудь. Она, конечно, вредина та еще, Светка, но уволить нас она не сможет. Я точно знаю.

За окном — крыши соседних зданий, входивших в бывший фабричный комплекс. Одни здания выше, другие ниже. Все утыкано антеннами, двое рабочих в оранжевых жилетах чинили одну из крыш, верно, там была прореха, в которую затекала вода.

— Как бы они не упали… — сказала Милана, заметив, что Васса тоже наблюдает за тем, что происходит за окном. — Скользко из-за дождя.

— Они со страховкой, видишь… Как надоел этот бесконечный дождь! — внезапно с чувством произнесла Васса. — Тебе не кажется, что это все неспроста? И, возможно, кто-то управляет климатом?

Милана совершенно не удивилась ее вопросу. Пожала плечами:

— Да кто знает… Многие говорят о том, что на нас испытывают климатическое оружие. Чтобы мы из дому лишний раз не выходили, вирусы не распространяли. Но как это доказать…

— И все эти антенны!

— Ага. Из-за них все время спорят, сколько я себя помню, — согласилась Милана. Кажется, вопросы Вассы ее ничуть не удивили, показались вполне обычными. — В новостях недавно было — кто-то опять жаловался на антенну, которую человеку перед домом поставили. Типа голова от нее болит и все такое… А стали выяснять — антенна-то еще не подключена!

— Типичная история, — заметила Васса. — Даже слишком типичная. Подозрительные жильцы, которые страдают от паранойи… Я еще объявления с ошибками видела на столбах… Из серии — нас хотят уничтожить излучением. Даже так — «нас хатят унечтожыть излучениям…». Словно кто-то безграмотный написал. Чтобы всем стало ясно, что те, кто против антенн, психи и дураки с манией преследования. Это очень тонко, очень-очень тонко и хитро…

— Ты о чем? — с изумлением спросила подругу Милана.

— Да так. Не обращай внимания. Я уже не знаю, чему верить.

— Держись. — Милана похлопала Вассу по руке. — Все сейчас немного сумасшедшие…

Она замолчала, опустив голову, потом улыбнулась печально. Наверное, в этот момент Милана думала о своем муже Коле. Васса тоже захотела сказать подруге что-то ободряющее, но не успела.

К их столику решительно подошел Рэм в защитном костюме черного цвета, в руках он держал шлем. Не дожидаясь приглашения, Рэм сел на стул напротив подруг.

— Привет, Рэм, — растерянно произнесла Милана.

— Привет, Рэм, — поздоровалась и Васса. — Тебе чего?

— Привет… Короче. Надо уходить.

— Чего-о? — изумилась Милана.

— Уходить? Вот еще! — Это Васса.

— Слушайте. Света очень зла. Вы в курсе, что у нее везде знакомые, со всеми она поддерживает отношения… Она ж у нас главная атаманша и заводила.

— Ну да, она собрала свою стаю, мы в курсе, — согласилась Милана. — И что теперь?

— Вы бестолковые… На вас уже объявлена охота. Вернее, на тебя, Васса. Именно тебя Света считает сейчас воплощением зла. Про Милану речи нет. Света разослала сообщения кое-кому, тебя хотят проучить, Васса. У выхода тебя уже ждут.

— И что будет? — мрачно спросила Васса. Ей вдруг стало не по себе.

— Скорее всего тебя побьют. Не до смерти, конечно. Но неприятно. Могут нос сломать, синяков наставить.

— Надо позвонить в полицию! — Милана схватила Вассу за руку.

— И в полиции у Светки есть какой-то знакомый. Нет, про полицию это правильно, только вот Света тогда это все надолго запомнит и будет мстить по возрастающей. Она считает, что ты страшно оскорбила ее родную мать, Васса. Она твердит, что тебя надо проучить. Камеры у входа скорее всего отключат, свои же.

Милана сидела вся бледная, испуганно смотрела на Рэма.

— И что делать? — прошептала она. — Ужас… Кто знал, что от этих несчастных блинчиков столько проблем возникнет…

— Я сейчас вызову такси, и ты уедешь домой, Милана. Тебя спокойно пропустят. Ты им не нужна, Света рассказала только о Вассе… так что ты просто уедешь домой. А Вассу я выведу через служебный вход, отвезу сам. И никаких проблем.

— Ага… А что потом? — спросила Милана.

— Завтра Света все уже забудет. Она вспыльчивая, но очень отходчивая, — пояснил Рэм. — Я ее наизусть знаю. Побузит, поорет, потом остынет. Ну, а те ребята, что на входе, тоже забудут. У них, может, таких происшествий — каждый вечер по десятку. Если вы послушаете меня сейчас, девочки, то ситуация разрешится самым бескровным образом. Сама по себе рассосется. Завтра уже никто ни о чем не вспомнит. И вы можете преспокойно ходить сюда, главное, не заглядывайте на тот этаж, где Светкина мать работает. В ближайшее время не заглядывайте, конечно, потом-то делайте что хотите. Только блины там больше не берите. Они и вправду как картон, тут я полностью согласен.

— Рэм… а с чего ты вдруг решил пойти против Светы? — удивленно спросила Васса. — Если она узнает, что ты за меня опять вступился, то разозлится на тебя.

— Долго она не будет злиться, говорю, — возразил Рэм. — Не хочу портить отношения с начальством. Они велели за тобой приглядывать, за такой болящей и несчастной, я и делаю это. Блин, ну что ж вам все разжевывать-то приходится… — с тоскливым раздражением произнес он. — Я прям как дипломат международного уровня… пытаюсь этот бред разрулить, а вы не понимаете… Ну стукнут эти придурки тебя, Васса, ну поплохеет тебе, слабенькой… Вдруг умрешь ты? А мне отвечать. И Светке проблемы. Я хочу все тихо и мирно устроить, понимаете?

— Он прав, — сказала Милана. — Может быть, действительно стоит его послушаться, а, Васса?

— Ладно. Ладно, пусть по-твоему! — согласилась Васса. — Как скажешь, Рэм.

— Отлично. Короче, сиди тут, никуда не уходи. Такси уже у входа, я сейчас Миланку посажу в него, проконтролирую все и вернусь.

Васса кивнула.

Рэм с Миланой ушли. Васса осталась одна. Допила смузи, давно превратившийся в теплую фруктовую водичку. За окном, по крыше, ползали на коленях рабочие, приколачивали лист железа к крыше.

— Васса.

— Да? — очнулась она. Рэм стоял рядом.

— Идем.

Она молча последовала за ним. Они прошли в конец зала, затем спустились по служебной лестнице. Далее по стеклянному проходу попали в другое здание. Потом, тоже через очередной проход, оказались в третьем. Кафе, кафе, запах еды, люди за столиками… В одном из помещений играли в бильярд.

«А с чего я должна верить этому Рэму? — неожиданно спохватилась Васса. — Он же парень Светы. Он на ее стороне, не на моей, пусть он хоть сто раз не хочет связываться со своим начальством… Это ведь очень хитрый ход — избавиться от свидетельницы, то есть от Миланы. И делай теперь со мной что угодно… Он же убить меня может. Сбросит потом мое тело в какую-нибудь канаву… Я же ему как кость в горле — ненужные хлопоты на работе. Стоп! Или у меня действительно началась паранойя?!»

Они очутились в коридоре, заканчивающемся тупиком.

Тут были только туалетные двери на одной стороне. На другой стене — смешные картинки в рамах. И никакого выхода.

— Стой тут. Смотри, чтобы тебя никто не заметил, — скомандовал Рэм, а затем зашел в самую крайнюю, что у торца стены, кабинку. Васса пожала плечами. Мало ли, приспичило человеку… Она принялась разглядывать картины на стене. В это время зашумела где-то спускаемая вода, затем дверь одной из кабинок, той, что ближе к выходу, открылась.

Из нее вышла немолодая грузная женщина. В первый момент Васса ее не узнала, а потом вспомнила — это же Ильинична. Та самая. Из трамвая…

Васса быстро повернулась к ней спиной в надежде, что Ильинична не заметит ее.

Из последней кабинки выглянул Рэм, произнес негромко:

— Что ты стоишь? Идем же!

— Куда? Туда?! — опешила Васса. Оглянулась — Ильинична вышла из коридорчика и теперь стояла в общем зале, у ближайшего павильона. И непонятно — то ли она косилась Вассе вслед, то ли придирчиво изучала меню, что висело над павильоном.

— Васса!

— Я не пойду с тобой туда! — возмущенно прошипела она.

— Вот упрямица… — Рэм выскочил, схватил Вассу за руку и потянул за собой. Васса пыталась упираться, но не очень-то получилось — Рэм был много сильнее. Цепляясь за дверь, Васса невольно повернулась к концу коридора.

Ильинична стояла все там же и внимательно смотрела на Вассу. Не исключено, что она заметила и Рэма. То есть, получается, эта вредная тетка стала свидетельницей того, как Васса закрылась в туалетной кабинке с парнем. Какая гадость…

Вот теперь-то трамвайная вредина наверняка убедилась в своей правоте, в том, что Васса — наглая бесстыдница, как Ильинична и предполагала с самого начала…

— Рэм, я не собираюсь…

— Да тихо ты!

В туалете, довольно просторном, с черного цвета унитазом и с черным же умывальником, царила полутьма. Слышалась негромкая музыка из динамиков. Рэм возился у боковой стены.

— Рэм!

— Молчи. — Он надавил на какой-то рычаг в стене, и та внезапно начала отползать. В лицо Вассе дунуло холодом и сыростью. «Тайный ход!» — озарило ее.

Рэм сделал шаг туда, за стену, протянул руку Вассе:

— Давай за мной.

«А если это ловушка? — подумала Васса. — Они со Светкой вместе этот план придумали… Я попалась!»

В этот момент в дверь постучали. Еще постучали. Грохот, потом возмущенный голос Ильиничны:

— Да я вам точно говорю, они тут вдвоем заперлись! Я их видела! Открывайте, открывайте… Поймаем их прямо на горячем!

Васса бросилась за Рэмом в сырую тьму. Дверь за ее спиной сдвинулась, медленно поплыла назад, превращаясь в стену. Пара секунд — и проем закрылся. Васса теперь была наедине с Рэмом внутри какого-то тайного хода.

Щелк. Вспыхнули светильники на потолке. Васса огляделась — дальше лестница, ведущая вниз. Может быть, есть смысл заорать, дать о себе знать? Ее услышат люди, те, что сейчас ворвались в туалет. Есть шанс, что они тоже догадаются о тайном ходе и спасут Вассу…

— Не бойся, — тихо произнес Рэм. — Тут перила. Держись за них и двигайся следом.

Он стал спускаться по лестнице. Васса направилась за ним. «Ну ладно. Буду думать, что Рэм не заманивает меня в ловушку, а действительно хочет предотвратить разборки со Светой и ее стаей. Вот интересные алиены, если они существуют, конечно… У них на заводе не пойми что творится, сплошные разборки и выяснения отношений между работниками, а они и не догадываются. Понабирали тоже не пойми кого…»

— Так это тайный ход, да? — не выдержала и спросила Васса, осторожно шагая по ступеням вниз.

— Типа того, — ответил Рэм.

— Откуда ты узнал о нем?

— Чертежи нашел. Это же фабрика раньше была, тут производили всякие секретные элементы для ракет и прочего… Ну, когда еще Советский Союз существовал. Эти чертежи были у тех, кто потом, в начале нашего века, эту фабрику пытался перестроить… Тоже какие-то нелегальные производства пытались тут наладить, в подземелье, но не вышло, сами разорились, или, не знаю, разборки у них какие-то между собой были… Короче, когда бывшую фабрику перестраивали в Фудкорт, об этих чертежах уже никто не знал.

— А к тебе они как попали?

— Копия дома лежала. От прадеда осталась. Он тут работал в прошлом веке главным инженером. Меня в честь него назвали, кстати…

— Рэмом? Интересное имя… Не хуже моего! — засмеялась Васса. — А еще кто про этот ход и прочие тайны знает?

— Только я, — спокойно ответил Рэм.

— Тут можно трупы прятать, — опять засмеялась Васса, теперь уже едва сдерживая истерику.

— Да, но это так непродуктивно, — заметил Рэм спокойно.

Они спустились и оказались в огромном помещении, чьи края терялись в темноте. Рэм надел шлем, включил фонарь на нем. Достал телефон, потыкал в экран.

— Ты звонишь кому-то?

— Мотоцикл вызываю.

— Мотоцикл?! Да он сюда не проедет! — возмутилась Васса.

— Проедет. Есть такая возможность.

— Рэм, это мотоцикл, а не… — Васса хотела сказать «обезьянка», но в этот момент услышала неподалеку гудение на низких нотах. А потом блеснул приближающийся свет. Еще немного, и напротив остановился мотоцикл Рэма.

— Надо же… — недоверчиво пробормотала Васса.

— Я оставил свой мотоцикл у входа в Фудкорт, на парковке. Оттуда есть очень короткий путь до этого места, где мы с тобой сейчас находимся.

— И мы тем же путем выберемся назад?

— Нет. Там только мотоцикл и может проехать. Протиснуться! Один. Без водителя и уж тем более без пассажира. Нам придется выбираться отсюда другим путем.

— И ты знаешь дорогу?

— А зачем мне ее знать, ее знает программа, которая установлена в мотоцикле. Она выбирает оптимальный маршрут, рассчитывает скорость, учитывает препятствия и появление других транспортных средств или, например, пешеходов… Связь со спутниками и все такое… Для передвижения под землей программа рассчитывает маршрут, опираясь на те сведения, что я загрузил в нее отдельно, ну и тут всякие сенсорные датчики установлены, на мотоцикле, вплоть до того, что все сквозняки, а значит, что и возможные проходы учитываются, источники света…

— Так у всех машин сейчас? — с любопытством спросила Васса.

— Нет! — засмеялся Рэм. — У моего мотоцикла уж побольше возможностей и опций, чем у городского транспорта. Я думаю, если бы мы сейчас оказались в какой-нибудь совершенно неразведанной пещере, тоже под землей, в которой до нас никого не было, он и то рассчитал бы маршрут, как нам выбраться на поверхность.

— А если камни, завалы, пропасти… препятствия!

— Рассчитал бы маршрут, траекторию движения, безопасную и комфортную для водителя, — с гордостью произнес Рэм. — Тут шины приспособлены к любому дорожному покрытию. И даже к его полному отсутствию!

— Ничего себе… — почтительно произнесла Васса, разглядывая мотоцикл, который стоял перед ними. — А чего он не падает набок?

— Так система же самобалансировки! Гироскопы! — с азартом воскликнул Рэм. — Он никогда не опрокинется, ни со мной, ни без меня. Подобный мотоцикл мало у кого есть, очень недешевая игрушка. Рама — из одного элемента, она объединяет передние и задние колеса, видишь? Никаких тебе подшипников, без которых не обходятся простые модели, чтобы повернуть. Узел — гибкий, на малой скорости можно отклонять руль на большие углы, причем при разгоне жесткость рамы возрастает. Идеальная конструкция… света тут маловато, но видно же — никаких тебе шарниров, элементов крепежа… Вот тут, сверху, все из карбона… И полностью отсутствуют дисплеи, кнопки и прочая фигня…

— А как же ты им управляешь? — мало что поняв из этого рассказа, спросила Васса.

— Так с помощью визора! Он установлен в шлеме и еще в специальных очках… Куда я взгляд направлю, туда и едет. Ну сейчас-то это не понадобится, в подобной обстановке я на программу надеюсь… Кстати. — Рэм снял с себя шлем, протянул Вассе: — Это тебе, на всякий случай.

— А ты?

— Васса, я только что объяснил, с этого мотоцикла невозможно свалиться, он не позволит водителю это сделать. Система безопасности. То есть я-то точно не свалюсь, а вот насчет тебя… На всякий случай надо.

— Я не влезу в этот шлем. У меня голова… у меня волосы… Рэм, а вдруг я не смогу потом снять его с себя?! — запаниковала Васса.

— Надевай, я сказал! — засмеялся Рэм и принялся сам натягивать Вассе на голову шлем. — Да стой ты, не дергайся!

— А что ты мной командуешь? — вдруг разозлилась Васса, оттолкнув его руки. — Светой своей научись управлять. Если бы ты мог с ней договориться, то ничего этого не пришлось бы делать. И в туалете не пришлось бы запираться вдвоем, и таскаться по этим заброшенным руинам, и рисковать… Почему ты не смог ее остановить? Что ты за мужик-то такой, а? Твоя девушка наворотила дел, взбаламутила людей вокруг, довела все дело до крайности, а ты и рад теперь разгребать все это… Ты — подкаблучник, вот кто ты.

— Я подкаблучник?!

— А то. С восторгом расписываешь мне тут возможности своего мотоцикла, а что насчет твоих возможностей? — засмеялась Васса. Она себя не узнавала. Разве это она — тихая, кроткая, пассивная Васса? Рэм проявлял в ней самые худшие ее стороны.

У нее опять возникло ощущение, что вот сейчас он ее точно ударит. Так уже было как-то, на грани.

Но Рэм не ударил ее. Он вдруг совершенно спокойно, даже добродушно спросил:

— А ты что, ревнуешь?

Пожалуй, он сейчас обидел Вассу сильнее, чем если бы все же ударил ее. Но она смогла себя сдержать. И сказала:

— О, какое же у тебя самомнение! Ты себя ставишь в центр мироздания, Рэм, тебе не кажется?

— Ты ревнуешь, — утвердительно произнес он. — Ты в меня влюбилась, признайся.

— Рэм, миленький, ты не один на этом свете. Я люблю другого человека. Другого мужчину.

Говоря это, она думала об Илье. Конечно, у них с Ильей была лишь одна встреча, и на ней они не о чувствах говорили, но… Если бы Васса захотела, то, наверное, Илья действительно стал бы ее мужчиной. Она была в этом уверена. Женщине не нужен опыт, достаточно уже того, что она женщина.

— Это неправда, — мягко произнес Рэм. — У тебя никого нет.

— Но любить-то я могу?

— Нет.

— Почему? Ты, как и Света, считаешь, что я толстая больная уродина, недостойная той жизни, которой живут все остальные нормальные люди?

— Ты не толстая, ты не уродина, и ты мне, если честно, совсем не кажешься больной. Но ты ненормальная, вот это я знаю точно! — мрачно возразил Рэм. — Надевай шлем, Васса.

— Хорошо. Ты прав. Чем быстрей мы отсюда уедем, тем скорей избавимся от общества друг друга.

Рэм помог Вассе надеть на голову шлем.

— Смотри. Я сейчас сяду, а ты сзади. Ноги вот сюда потом поставь, поняла? И держись за меня, пожалуйста. Крепко держись.

Рэм надел темные широкие очки. «Интересно, а в них хоть что-то видно в этом сумраке?» — подумала Васса. Не без труда перекинула ногу через сиденье, пыхтя, кое-как устроилась позади Рэма.

— Ноги подбери! И держись.

Васса крепко обхватила Рэма вокруг тела. У нее возникло ощущение, что она обнимает сейчас не человека, а каменную статую. «Костюм у него какой-то особенный… Наверное, тоже с какой-нибудь сверхзащитой…»

Мотоцикл плавно тронулся с места. «А вообще, получается, сбылось то, что мы когда-то обсуждали с Миланой. Она меня спросила, хотела бы я прокатиться на мотоцикле, вот как Света с Рэмом, а я ей ответила, что это невозможно. А оно возможно, еще как возможно, оказывается. Ни от чего не надо зарекаться».

Волосы трепал сзади ветер, он же холодил руки.

Часть подземного пространства была освещена тусклыми лампами под потолком, часть терялась в темноте, и тогда дорогу озарял лишь свет фары от мотоцикла. Васса иногда видела, как мелькают сбоку какие-то лестницы, на стенах — надписи и рисунки. Трубы, трубы везде… Шлем мешал неимоверно, в нем не получалось прижиматься к Рэму, казалось, что шея сейчас хрустнет. И сиденье было неудобным, и ногам тоже неудобно, и вообще…

Мотоцикл ускорился, над головой — старая кирпичная кладка, покрытая плесенью и чем-то вроде мха. Васса зашевелилась, посмотрела вниз и ужаснулась. Они, оказывается, ехали сейчас по узкой дорожке, почти вплотную к стене, а внизу тек мутный поток воды. По другому берегу бегали… крысы?!

— Сиди спокойно! — не оборачиваясь, крикнул Рэм, и голос его гулко отразился от свода, затрепетал, улетел куда-то вглубь.

Вассе стало невыносимо жутко. Уж лучше бы она осталась в Фудкорте среди приспешников Светы, а там — будь что будет! Может, и вовсе бы обошлось…

— Держись крепче, сейчас…

Рэм не договорил, мотоцикл сделал рывок вперед, внизу на долю секунды мелькнула вода… Получается, они только что перепрыгнули разрушенный участок дороги.

— Рэ-эм… Рэ-э-эм!!!

— Что ты воешь, ну что ты воешь, сейчас потолок от твоих воплей рухнет!

Неожиданно мотоцикл опять рванул вперед, да с такой скоростью, что Васса обмерла вся. Вокруг нее крутились потоки воздуха… А потом, не сбавляя этой немыслимой скорости, мотоцикл как-то вывернулся и полетел вверх, по кирпичному своду, из-за чего Васса с Рэмом на какие-то мгновения повисли головой вниз, и вот мотоцикл уже мчался по противоположной стороне.

— Рэ-эм!

— Это не я, это он, прости! — Кажется, Рэм засмеялся.

— Ты сволочь! Какая же ты сволочь! — плача, закричала Васса.

Мотоцикл сбавил скорость. Васса повернула голову, с тоской взглянула на воду. Какое-то существо вытянутой формы плыло недалеко от поверхности, параллельно движению мотоцикла. Или поток нес какое-то бревно? Пена внизу бурлила, волны набегали одна на другую. «Бревно» всплыло, и Васса отчетливо увидела треугольный плавник. Акула?!

— Рэ-эм!!!

Мотоцикл опять рванул вперед и сделал очередной кульбит по кирпичному своду. Затем свернул куда-то в сторону.

Там, в отдельном проходе, темнота, запах какой-то химии, скользкий блеск стен. Еще поворот, хруст щебенки под колесами, свет… И мотоцикл высочил из подземелья, взлетел по траве вверх почти вертикально. Привычная морось еще сильнее, почти до полной потери чувствительности, охладила руки, сжатые на теле Рэма. Как Васса умудрилась не свалиться в этот момент, она не поняла.

— Ну все, теперь по городу, к твоему дому.

Васса ничего не ответила. Она не могла говорить.

Минут через десять Рэм остановил мотоцикл возле дома, в котором Васса жила с тетей Полей.

— Слезай.

Васса не могла пошевелиться. Тогда Рэм слез с мотоцикла первым и буквально стащил с него Вассу. Поставил ее прямо, осторожно освободил ее голову от шлема.

Волосы ее опять распустились, безвольными прядями упали на лицо, на плечи. Вассе было уже все равно, что она стоит сейчас в луже и что сверху ее голову поливает дождь.

— Иди, — сказал Рэм.

— Я видела акулу, — наконец смогла разжать губы Васса. Почувствовала на них вкус дождевой воды.

— Не сходи с ума.

— Я видела, — с мрачным упрямством повторила Васса.

— Ты видела какое-то живое существо? Ну, бобер или кто там… нутрия или как ее… Или вообще мешок с мусором плавал!

— Это была акула.

— Васса, акулы не водятся в пресной воде. В России, в той области, где мы живем, на Среднерусской возвышенности… Тут их быть не может! Да еще в подземной канализации, под городом.

— Я видела акулу.

— Нет, ты и в самом деле сошла с ума! — рассердился Рэм. — Я тебе точно говорю — показалось. Мы на такой скорости гнали… Тебе просто примерещилось. Да там и не разглядеть ничего… Иди домой. Все хорошо. Завтра все забудется. И со Светой я поговорю, поставлю ей мозги на место.

Она пожала плечами и, не сказав ничего на прощание, по лужам зашлепала к подъезду.

— Васса! — услышала она за спиной, но не отозвалась, только нетерпеливо дернула плечом.

— Васса… Погоди! — Рэм догнал ее, развернул к себе, внимательно вгляделся в лицо. — Ты меня пугаешь, — очень серьезно произнес он. — С тобой все в порядке?

— Отстань, — безучастно ответила она. — Я видела акулу.

— Ладно, как скажешь, ты видела акулу. Хорошо, я тебе верю. Так легче?

— Нет.

— Ты ведь еще хуже Светы, ты знаешь? В плане характера… Света позлилась и все забыла, завтра она и не вспомнит вчерашний день. А ты садистка. Изуверка, в прямом смысле этого слова. Ты из тех, кто вкладывает пальцы прямо в рану и наблюдает — ну как, больно, нет? А если я вот так поверну пальцы, а если так… Тоже больно?

— Пусти.

— У тебя правда кто-то есть? — с неожиданным любопытством спросил Рэм.

Васса, глядя ему прямо в глаза, спокойно ответила:

— Да.

— И кто он? — Рэм нахмурился. Кажется, он поверил ей.

— Человек. Хотя нет.

— Не человек?!

— Да я не про то. Ладно, я вру. У меня никого нет и не было никогда, но я знаю, что очень нравлюсь одному… парню. Или мне это кажется? В общем, это глупый разговор, все, пока. — Васса отцепила от себя его руки и решительно закарабкалась вверх по приставной лестнице.

Дождь. Который день льет как из ведра. Ливневка сделана плохо, не справляется. Странное создание в подземной реке.

Васса спустилась по железным ступеням, зашлепала к другой лестнице через ставшей привычной лужу внутри подъезда.

…Тетя Поля уже ждала ее у распахнутой двери.

— Деточка! Ты как?

— Ой, мы с Миланой очень хорошо посидели в Фудкорте! Болтали, смеялись… Я даже устала. Пойду и отдохну, — на одном дыхании выдала Васса. Уж очень ей не хотелось портить тете Поле настроение. Тете лучше не знать ничего о сегодняшних приключениях ее племянницы.

— Полежи, конечно, моя девочка… Руки, руки только как следует помой!

Васса закрыла дверь в своей комнате, упала на постель. Глухо бубнил телевизор за стеной, ведущий рассказывал о том, как прорастить лук в специальном контейнере на подоконнике.

«Что я ей тогда сказала, какие слова? Мне показалась, что тетя Поля тогда просто испугалась за меня, но если… Я ей тогда сказала, что хочу купить тренажер. Беговую дорожку! А она словно зависла после этих слов. Какие существуют цитаты из литературы с упоминанием беговых дорожек? А, я ж еще доказывала ей, что тренажер дома — это лучше, чем если бы я в тренажерный зал пошла… Зонт, лужи, дождь! Вот эти слова еще прозвучали, я точно помню…»

Васса, уткнувшись в экран телефона, искала цитаты из классики, те, где упоминались подобные слова или сочетания слов.

Насобирала несколько и вскочила с кровати.

— Теть Поль… — Она, постучавшись, зашла в комнату тети. Та, сидя в кресле, вышивала на пяльцах, напротив работал телевизор.

— Васса… Я вот думаю, может, купить эту систему для выращивания зелени… Витамины же, и полезно!

— Гм. Надо подумать. «До чего я невезучий — горизонт закрыли тучи! А если в тучах горизонт — надо брать с собою зонт!»[1]

— Я тебя серьезно спрашиваю! — Тетя укоризненно посмотрела на Вассу поверх очков для близи.

— «Последняя туча рассеянной бури! Одна ты несешься по ясной лазури, одна ты наводишь унылую тень, одна ты печалишь ликующий день…» Э-э… «И ты издавала таинственный гром, и алчную землю поила дождем…»[2]

— Какой еще гром? Васса! Вы ничего там не пили в Фудкорте с той своей подружкой? Учти, ты несовершеннолетняя для алкоголя, тебе еще нет двадцати одного года…

Васса подошла к тете, чмокнула ее в макушку и вернулась в свою комнату. Ни одного мгновения Васса не сомневалась в том, что ее любимая тетя Поля — живой и настоящий человек. И она проверяла сейчас не тетю вовсе, а себя. Насколько она, Васса, гадкое создание, раз может сомневаться в самом святом, самом главном, что есть в ее жизни… В той бескорыстной любви, что дарила ей все эти годы тетя Поля.

Васса тихо засмеялась, потом опять уткнулась в телефон. Дождь. Зонт…

«Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови. Дождь, дождь идет, достанем зонтик — на много, много, много лет вот этот дождик тебе, мой свет…»[3]

«Скучная картина! Тучи без конца, дождик так и льется, лужи у крыльца… Чахлая рябина мокнет под окном; смотрит деревушка сереньким пятном. Что ты рано в гости, осень, к нам пришла? Еще просит сердце света и тепла!»[4]

«Люблю грозу в начале мая…»[5]

Или разгадка где-нибудь в японской поэзии? Например, Басе:

Как быстро летит луна!

На неподвижных ветках

Повисли капли дождя.

Опять набралась целая страница цитат. Васса зашла к тете и, болтая о разных пустяках, между делом выдала их все. Никакой реакции, в том смысле, что тетя так и не выключилась. Зато сильно удивилась сегодняшнему поведению племянницы.

Возможно, с Вассой сейчас творилось нечто вроде истерики. Выраженной вот в такой странной форме… Наверное, происшествия сегодняшнего дня слишком уж взбудоражили ее, каким-то образом переплелись с тем, что происходило тогда, когда она попала в логово сопротивленцев, где ей морочили голову всевозможными слухами, сплетнями и теориями заговоров…

Ее пытались уверить, что рыба-мутант, возможно, существует — вот ее мозг и откликнулся на это заявление. И сегодня Васса никакой акулы не видела. Она хотела увидеть, вернее, ее мозг пытался бороться с этим бредом, вот ей и померещилось! Что называется — от противного… На самом деле нет никакой акулы. Нет ни алиенов с их захватническими планами и климатическим оружием, ни роботов, ни секретного вещества, которое добавляют в потус, ничего. Никто не убивал папу и маму, а над ней, Вассой, пришельцы не проводили секретных экспериментов. На самом деле замечательный и добрый доктор Демьян Демьянович спас ее от неминуемой смерти…

«Нет, дело не только в дожде, — опять сбилась на стихи Васса. — Я тогда говорила о том, что дождь — на всю ночь! Еще про одиночество говорила. Про свое сиротство. Усталость от такой жизни…» Васса набрала в очередной раз комбинацию из тех слов, что произнесла когда-то. В этот раз выскочила интересная цитата.

Васса встала, разбитой походкой, ненавидя себя, направилась к тете Поле.

— Что ж тебе сегодня неймется, деточка, — укоризненно произнесла тетя Поля, склонившись над пяльцами. — Мечется все чего-то, мечется… Запишись к Демьяну Демьяновичу, попроси, чтобы тебе новое успокоительное какое-нибудь выписали.

Васса покрутилась по комнате, затем, встав в дверях, произнесла вслух:

— «Нет одиночеству предела… Оно как дождь: на небе нет пробела, в нем даль морей вечерних онемела, безбрежно обступая города, — и хлынет вниз усталая вода. И дождь всю ночь. В рассветном запустенье, когда продрогшим мостовым тоскливо, неутоленных тел переплетенье расторгнется тревожно и брезгливо, и двое делят скорбно, сиротливо одну постель и ненависть навеки, — тогда оно уже не дождь, — разливы… реки…»[6]

То, что произошло дальше, буквально сразило Вассу. Вырубило ее. Вырубило точно так же, как и тетю Полю.

Потому что после этой самой цитаты, произнесенной Вассой вслух, тетя Поля замерла. Так и сидела, уставившись в одну точку с открытыми глазами, не моргая. Лишь голова у нее слегка подергивалась.

— Тетя Поля? — не сразу решилась произнести Васса. Этого же не может быть, потому что не может быть никогда… — Тетя?

Тетя Поля не отзывалась. Так и сидела, в дискретном режиме дергая головой. И не моргала, ну вот совершенно не моргала!

А как же обертка от сосисок? Картофельные очистки в мусорном ведре? Рассказы о детстве на Крайнем Севере, о тяжелой работе на металлургическом заводе? Невозможно же так врать, столь искусно притворяться. Учитывать все эти мелочи… вплоть до картофельных очисток, получается! До мусора в ведре, до шуршания туалетной бумаги за закрытой дверью, до смешного похрапывания ночью…

Годы, десятилетия обмана.

— Васса, ты чего? — неожиданно встрепенулась тетя. — Я задремала, что ли? Вот как эта погода дурацкая действует. Или это возраст дает о себе знать? Я тут, кстати, недавно разговорилась с одной дамой из соседнего дома, столкнулась с ней возле пункта доставки, так она заявила, что каждый день пьет витамин С и я вот подумала, не начать ли мне тоже его пить…

«Как все убедительно, как тонко… Гениально!»

Васса пробормотала что-то и ушла к себе в комнату. Упала на постель. «А если я на самом деле спятила? Сейчас очень многие едут крышей, сопротивленцы в чем-то правы, эта жизнь — без солнца, с частыми карантинами, без впечатлений, без поездок, в скудости и бедности — сильно влияет на людей!»

Ощущение, что она сходит с ума, захлестнуло Вассу.

— Тетя! — крикнула она. — Теть Поль!

— Да, детка? — Та немедленно появилась в дверях.

— Сделай чаю, пожалуйста.

— Конечно, моя милая… — радостно отозвалась тетя и исчезла.

Васса услышала, как тетя гремит посудой на кухне. «А если это все, вот то, что сейчас происходит, — просто розыгрыш. Розыгрыш такого масштаба, что даже тетя Поля в нем участвует? А потом она закричит «сюрприз» и начнет рассказывать, что обратилась в одну контору с целью развеселить меня. И устроила весь этот квест… С сопротивленцами. А они никакие не сопротивленцы. А типа аниматоры! И она сама разыграла роль робота…»

Подобное объяснение выглядело наиболее реальным.

— Васса, детка, чай готов!

Васса зашла на кухню, стол был уже накрыт — чай в чашке, блюдечко с сушеными фруктами вместо конфет и калорийного (да и дорогого!) шоколада.

Васса села за стол, тетя Поля напротив. Васса пила чай, а тетя Поля болтала — про соседей, слесаря Володю, который теперь обходит тетю за квартал, и о том, что хорошо бы приготовить солянку из капусты, да только где теперь хорошую капусту найти…

— «Нет одиночеству предела…»

Васса, ненавидя себя, торопливо произнесла ту самую цитату, начинающуюся столь печально. Раз — и тетя Поля опять замерла. «Ах ты лгунья!» Васса подскочила к той сзади, потянула ворот тетиного халата вниз. Обнажилась тети-Полина шея… И чуть ниже то, что называлось загривком, кажется. Но это у животных. А как у человека? Впрочем, какая разница. Каждую секунду Васса ждала, что тетя расколдуется и засмеется. Скажет, что ей щекотно. И как классно она разыграла свою девочку… Но ничего этого не происходило.

В верхней части спины тети Поли — три аккуратные и ровные родинки. И никакого намека на то, что здесь находится панель отключения. Совершенно ровная, мягкая, теплая человеческая кожа.

Васса нажала на одну родинку. Затем на две. Затем одновременно на три сразу. Пш-ш… и словно крышка у коробочки приподнялась с одного края. Прямоугольник живого тела откинулся в сторону, под ним — темно-серое углубление с красным кружком. Это, наверное, и был выключатель.

Васса не собиралась выключать тетю Полю. То есть это создание, которое так называлось. Заглянув внутрь, Васса тут же захлопнула крышку обратно. Прямоугольник кожи тут же слился с остальным фоном. Васса отпустила ворот тетиного халата и села напротив. Через минуту тетя ожила. Защебетала:

— Ну и погода… Сплю прямо на ходу. Как чай, детка?

— Вкусный. Спасибо, тетя. — Васса залпом допила чай, затем ушла к себе в комнату. Раньше она ни за что не оставила бы грязную посуду на столе, обязательно бы ее вымыла. Она же хорошая девочка, должна помогать своей старенькой тетушке.

Но помогать роботу нет смысла. Это же все равно его работа.

Васса словно окаменела после своего открытия. Вечер неподвижно пролежала на кровати, ночью тоже. Не спала. В голове хаотично метались обрывки мыслей. Картина жизни была порвана в лоскуты, расколота на кусочки и никак не желала складываться обратно.

Утром Васса встала разбитой, совершенно измученной. Хуже всего то, что ей больше не хотелось думать. А смысл… Все равно уже ничего не изменишь и не исправишь. Родителей не воскресишь, Демьяну Демьяновичу руки не оторвешь за то, что он когда-то провел эту чудовищную операцию над маленькой девочкой. Вассой.

Кстати, если она была здорова и не страдала от порока сердца, то что именно доктор с ней сделал? Пересадил в грудь монстра Чужого, как в том старом кино? Ну так что ж этот Чужой все никак не вылупится-то, почти двадцать лет там сидит? Нет, вряд ли. Это не Чужой. Скорее алиенам интереснее узнать, способен ли человек и вовсе без сердца жить. Может, в груди у Вассы — «пламенный мотор». Искусственное сердце. Какое-нибудь супер-пупер-совершенное, не чета разработкам земных ученых. А поскольку люди и алиены очень похожи, только цветом кожи различаются, то, возможно, алиены надеются, что и им такое сердце подойдет. На своих же экспериментировать нельзя, так вот вам маленькая земная девочка, человеческий детеныш, его не жалко… А родителей девочки уничтожить, вдруг они, беспокоясь за здоровье дочери, повезут ее куда-нибудь в Москву в настоящий кардиоцентр, где их обман будет разоблачен…

Алиены — мастера различных технологий. И климат способны поменять, и робота, неотличимого от живого человека, они сотворили… Скорее всего они действительно создали искусственное сердце и наблюдают теперь за Вассой, им интересно, сколько оно может проработать.

Но, с другой стороны, они же и любители поэкспериментировать над живой плотью. Этого тоже не надо забывать… Поэтому нельзя исключать и тот вариант, что в груди у Вассы действительно спит эмбрион какого-то чудовища. Настанет день, и чудовище проснется, захочет выйти к свету и разорвет изнутри Вассу. Разойдется шов, из него вылезет наружу монстр.

Бр-р… Ну и гадость. Вот почему-то с тем, что внутри искусственное сердце, гораздо легче смириться, чем с эмбрионом монстра. И почему алиены впихнули монстра Вассе в грудь, под ребра, а не в живот, не туда, где обычно растут в женщине дети?

Хотя все это крайности. Возможно, оттачивая свои навыки хирурга, Демьян Демьянович что-то там переделал в сердце Вассы. И ему теперь интересно, а сколько с такими переделками может прожить человек?

В любом случае алиены изуродовали Вассу. Лишили ее чего-то важного, изменили, сделали другой. Лишили прежней целостности, оставили на ее теле отвратительную печать, этот багровый шрам на груди. И страшно неприятно теперь жить таким вот уродцем… Потому что это навсегда. Как там, в одной старой книге, назывались подобные хирурги, специально уродующие маленьких детей? Компрачикосы…

Поделиться всеми этими мыслями Васса могла только с сопротивленцами. С Ильей. Но как их теперь найти? Может, сами объявятся в скором времени…

Милане тоже об этом не расскажешь. Потому что она поверит. Да, она поверит всему, что расскажет ей Васса. Вот такой у нее характер, у Миланы, Васса к этому моменту уже достаточно хорошо изучила подругу. Милана поверит и начнет страшно переживать, метаться, попытается что-то сделать… Себе и Вассе на погибель! Ни к чему все это, жестоко грузить хорошего человека своими проблемами, тем более что Милане и без того несладко с ее странным мужем. В дружбе высшая добродетель — не превращать друга в жилетку для плача.

…Васса даже обрадовалась, когда пришла на работу и узнала, что Миланы сегодня нет, та отпросилась на целый день.

Васса ходила возле танков, сверяла показатели и ни о чем не думала. Забрела в конец зала, туда, где за окном тянулось пустое поле.

— Васса, привет.

Она вздрогнула, обернулась — рядом стоял Рэм. Как же нелепо на нем смотрелись этот белый халат и эта косынка, завязанная концами назад… И ведь совсем недавно этот человек волновал ее!

— Привет, — ответила Васса и отвернулась обратно к окну.

— Как ты?

— А! — скривилась она и махнула рукой. Другой она прижимала к себе планшет.

— Все в порядке. Светка уже забыла о вчерашнем?

— Плевать.

— Да что с тобой такое? — удивился он.

Васса не ответила.

— Как же ты меня бесишь… — засмеялся Рэм. — С первого дня. С того самого момента, как я тебя увидел.

— Ты меня не бесишь. Ты мне безразличен, — равнодушно ответила она. — Не думай обо мне. Думай о своей Свете.

— С чего ты взяла, что я о ней думаю? Что я к ней вообще что-то испытываю? — Он вдруг протянул руку к ней и принялся осторожно вытягивать из-под косынки Вассы прядь ее волос.

— Эй… что ты делаешь? — уклонилась она.

— А ты на меня пожалуйся. Скажи, что ты стала жертвой харрасмента на рабочем месте.

— Это совсем не смешно, Рэм…

— Если бы ты знала, как мне все это надоело, — со странной и какой-то кривой улыбкой произнес он. — Работа эта достала… Я не понимаю, почему начальство требует, чтобы я приглядывал за тобой. Почему над тобой так трясутся? Ты же… гадкая, хитрая, вредная, очень себе на уме — избалованная девочка, которой все должны. Ну вот и меня заставили вокруг тебя хороводы водить… Что в тебе такого, почему с тобой так носятся?

— Может, тебе лучше не знать об этом вовсе? — серьезно спросила Васса.

— А у тебя и правда есть тайна? — заметно напрягся он.

Рассказать ему все? А зачем? Чтобы выдавить из него капельку жалости к себе — к девушке, ставшей жертвой инопланетных захватчиков? А она нужна Вассе, эта жалость, именно от него, от Рэма? Да и не способен Рэм на сочувствие… Скорее он, после всех этих признаний, сочтет Вассу сумасшедшей. То она акулу видела, то теперь новый ужастик придумала — якобы над ней проводили эксперименты…

— У меня нет никаких тайн, — спокойно произнесла Васса. — Я не собираюсь строить из себя загадочное создание. Все гораздо проще. Мой доктор из кардиодиспансера, его зовут Демьяном Демьяновичем, давно, когда я была еще младенцем, сделал мне операцию на сердце. Операция явилась чудом в том смысле, что я была безнадежна… Но я выжила, и с тех пор доктор очень дорожит мной. Я — результат его мастерства. Подтверждение его гениальности как хирурга… Живой памятник ему. Вот он меня и опекает. У него есть связи с кем-то из вашего начальства, именно поэтому меня сюда и определили.

В лице у Рэма что-то дрогнуло. Васса не понимала, уродлив он или, наоборот, красив. Но как можно быть красивым с такими грубыми чертами лица, колючими глазами, в которых к тому же постоянно прячется насмешка… Рэм заговорил:

— Нет, я в курсе, что ты… что у тебя большие проблемы со здоровьем. Меня предупредили, чтобы я не позволял тебе напрягаться и рисковать. Но ты никогда не казалась мне больной и немощной…

— Не верь глазам своим, — усмехнулась Васса. — Но в любом случае спасибо тебе. За заботу обо мне. За то, что вчера выручил меня… весьма необычным образом.

— Ага, ты даже акулу увидела там, в подземной реке, когда мы удирали через подвалы старой фабрики, — улыбнулся он.

— Не было никакой акулы, мне все это померещилось, конечно, от страха, — пожала плечами Васса. Новая мысль неожиданно настигла ее: «Если алиены узнают, что я все рассказала Рэму, они его не пощадят. И Милану тоже. Я должна молчать ради своих друзей! Рэм мне не друг, но… но и не враг». — Иди уже. Мне некогда, — она указала подбородком на планшет в руках.

— Я твой начальник, мне лучше знать, когда и сколько тебе работать, — покачал головой Рэм. — Васса…

— Что?

— Хочешь, я пошлю ее куда подальше?

— Кого?

— Свету, — ответил он.

— А зачем?

— Нет, ты скажи мне. Ты хочешь, чтобы я так сделал?

— Не хочу, — спокойно ответила Васса. — Не думай, что ты пуп земли и центр вселенной и все девушки сходят по тебе с ума.

— Так ты по мне не сходишь? — с интересом спросил Рэм.

Васса задумалась. Потом сказала:

— Если честно, то да. Ну как да… — нахмурилась она. — Ты мне нравишься и вызываешь вот это все. Такое… — Она не договорила, сделала неопределенный жест рукой у себя перед грудью. — Но это ничего не значит. Я человек, и я в состоянии владеть собой. Пройдет. Если я поддамся этой влюбленности, то будет слишком много проблем. И боли. Не-ет, я не дурочка, чтобы втягиваться в подобную авантюру.

Рэм смотрел на нее с изумлением. Похоже, он не ожидал такой откровенности.

— Я не причиню тебе боли, — вдруг сказал он. — Постараюсь, во всяком случае…

— Зато я тебе причиню ее, если ты вздумаешь влюбиться в меня всерьез. Я очень больной человек, я инвалид, со мной нельзя связываться молодому здоровому мужчине. Когда я умру, а я умру очень скоро, а ты действительно полюбишь меня, как обещаешь, то ты будешь плакать, плакать, много плакать, — спокойно и даже рассудительно произнесла Васса, со странной радостью наблюдая за реакцией Рэма. Он что, побледнел?

— С чего ты взяла, что я буду плакать? — сдавленным голосом произнес он.

— А тогда ты мне задаром не нужен, бесчувственное ты бревно, если не будешь плакать по мне, — мстительно произнесла Васса и изо всех сил оттолкнула от себя Рэма. По сути, она ударила его сейчас. Прекрасно понимая, что он не сможет ударить ее в ответ. Он вообще не сможет ничего сделать с ней.

— Ну ты и сука… — вырвалось у него потрясенно. Рэм отступил на несколько шагов назад, с изумлением, с ненавистью глядя на Вассу, затем быстро покинул зал с танками.

Милана

Все родные, все знакомые уже давно твердили Милане, что она должна расстаться с Колей: «Он неплохой, но он не собирается ничего делать со своей депрессией. Продолжать жить рядом с таким человеком, тащить его на себе — только саму себя губить!» Да, Милана пыталась Колю встряхнуть, спасти, уговаривала и увещевала, но толку от того не было никакого.

Лимит исчерпан. Годы, потраченные на спасение мужа, уже не вернуть.

Милана все медлила. И тут ее новая коллега, ставшая подругой, Васса, предложила обратиться к ее знакомому психотерапевту. Милана решила не упускать такую возможность.

Она созвонилась с доктором Алексом из кардиодиспансера, и тот назначил ей встречу. Одной пока, без Коли. И что самое замечательное — бесплатно! Лишних денег у Миланы почти не имелось. Откуда, если все тратилось на двоих. Коля почти ничего не зарабатывал. Из всех доступных удовольствий Милана позволяла себе только походы в Фудкорт, да и то она там тратила минимальные суммы. Они как-то очень удачно скооперировались в этом вопросе с Вассой. Васса худела, а Милана экономила…

В назначенный день она отпросилась с работы и отправилась на консультацию к доктору Алексу.

Сам диспансер, что снаружи, что внутри, производил впечатление. Судя по всему, богатое учреждение.

Доктор Алекс (так он просил называть себя) принял Милану в своем кабинете, тоже шикарно оформленном.

— Милана? Подруга нашей Вассы, значит… — улыбнулся доктор посетительнице.

— Да, мы вместе работаем, — кивнула Милана. Доктор Алекс — довольно молодой, с белыми, точно у альбиноса, волосами, холодный и вежливый. Он напоминал глыбу снега или льда. От психотерапевта даже веяло каким-то арктическим холодом.

— Вот и расскажите, как вам там работается?

— А это важно? — удивилась Милана. — Я же по поводу своего мужа, Коли…

— Нам все важно, — кивнул доктор. — Будем разбирать проблемы пары. Как там на заводе, что с Вассой, что интересного, какие мысли? Можете лечь на кушетку, как вам удобнее.

Милана легла и принялась рассказывать. Поначалу она не находила слов, не понимала, что важно, а что не имеет значения… Как тут угадать? Но потом, спустя какое-то время, уже не могла остановиться. Говорила и говорила.

— …мне нравится работать на заводе, пусть там и не совсем здоровая обстановка, если честно. Не все коллеги добрые… Есть одна, она, знаете, из тех, кто собирает стаю, мы в этом вопросе с Вассой сошлись. С Вассой стало легче. Она такая спокойная девушка. Моложе меня, совсем девчонка, но мы с ней нашли общий язык.

— Она рассказывает о своей жизни?

— Да, про тетю свою много рассказывала… Про родителей я ее не расспрашиваю, это ей больно, я вижу, поэтому не лезу. Знаю, что они погибли, когда она была совсем ребенком. Мы с ней ходим часто в Фудкорт. Часами сидим там и болтаем. О чем? Да обо всем на свете.

— А мужа своего в компанию приглашали?

— Один раз. Он отказался. А я потом не настаивала. Знаете, почему? Из экономии. Мы же с Вассой как птички едим. Порой заказываем по полпорции, и ту пополам. Я экономлю, а она худеет. Хотя я бы не сказала, что она уж слишком толстая. Совсем нет. Скорее то, что называется кровь с молоком. Хотя, конечно, я понимаю, как это со стороны дико звучит… Я слышала, у нее какие-то проблемы с сердцем. Этот вопрос мы с ней тоже не обсуждали, но слухи-то ходят по заводу… Я даже вас не хочу о ней спрашивать, это нечестно по отношению к ней. Да вы и не скажете мне, не имеете права…

— Васса всем довольна? — спокойно спросил доктор Алекс.

— Трудно сказать. Она скрытная. Да, вот так. Болтаем о всяких пустяках, ни на минуту не замолкаем, а о чем-то таком глубоко личном не вспоминаем.

— Чего вы сами хотите, Милана?

— Я хочу не работать. Хочу детей. Не одного, двоих. Или даже троих. Я чувствую в себе силы и… и любовь. Это глупо?

— Это нормальное женское желание, Милана, — мягко возразил доктор.

— Но в наше время глупо мечтать о большой семье. Только очень богатые люди могут себе это позволить, да и они, судя по всему, тоже не рвутся стать многодетными. Мир умирает. Угасает потихоньку. Это удивительно — технологии все совершенней, а жизнь — беднее. Мы стремимся спасти каждого отдельного человека, а человечество между тем вымирает. Вот как так?!

— Милана, вам не кажется, что ваш муж ловит ваши мысли? Что вы, в общем, очень похожи с ним. Только он выражает свой протест тем, что лежит на диване, а вы нет, вы работаете, но ваше настроение ничем не отличается от его…

— Пожалуй, все так! — вздрогнула Милана. Приподнялась на локте: — Точно. Мы с Колей — два сапога пара.

— Вы говорили ему о своем желании иметь много детей, сидеть дома?

— Да. Да!

— И что он ответил?

— Он сказал, что он нас всех не потянет. Что он тоже хотел бы стать отцом большого семейства, но это невыполнимая задача. В нашем городе нет возможностей заработать. Реальных возможностей. Я когда-то смогла устроиться на наш завод, да и то чудом, теперь сижу, дрожу, боюсь потерять место. Работать дома — это надо особым талантом обладать и делать что-то интересное, такое, за что люди готовы платить… Снимать кино, придумывать какие-то необыкновенные истории… Мне не дано. И Васса это тоже понимает, кстати.

— Она говорила об этом?

— Да. Мы с ней обсуждали разные профессии. Это так странно… — Милана почувствовала, как из ее глаз хлынули слезы. Она взяла салфетку со столика рядом, промокнула лицо. — Почему жизнь становится все хуже и хуже? Мне жалко себя. Мне жалко Колю. Это ужасно — жить и понимать, что ничего нельзя изменить. Вообще. Раньше было как-то лучше… Больше возможностей у людей. Был вариант выучиться, освоить какую-нибудь особенную профессию или заняться бизнесом… А сейчас и профессий-то не осталось. Бухгалтеры не нужны, учителя не нужны, водители и подавно, индустрия развлечений рухнула… В уже существующий бизнес не прорвешься, все места давным-давно заняты. Доктор, а это нормально, что я сейчас реву? — всхлипывая, спросила Милана.

— Да, это нормально, — спокойно произнес доктор Алекс. — Обычно так всегда бывает на первых сеансах. Я привык. — Он едва заметно улыбнулся.

— Все боятся прошлого. Тех времен, когда люди жили, еще не зная про все эти гаджеты, средства связи… когда не было водопровода и центрального отопления. А зря боятся. Тогда человек мог изменить многое. У него были возможности. И силы. Мужчины были мужчинами…

— Дорогая Милана, хочу заметить, что не всем мужчинам тогда везло. А уж женщинам прошлого точно не стоит завидовать… — заметил доктор Алекс.

— Я знаю, про что вы, — разрывая салфетку на клочки, сказала Милана. — Я все понимаю, эти плюсы и минусы прошлого и настоящего. Но моему мужу надо было родиться лет сто или двести назад. А сейчас он никому не нужен. Погодите… — Милана вдруг схватилась за волосы. — Он мне нужен. Он мне нужен, мне…

— Выпейте воды.

— Да, спасибо. Он как Илья Муромец на печи, слышали сказку… В нем столько силы, мне кажется. И он не знает, куда ее девать, и сжигает ее внутри себя. Эти вечные карантины… Два раза в год, хоть убейся, когда надо сидеть дома, ничего нельзя, даже в тренажерный зал сходить. А ради чего? Мы сидим с Колей дома, бережем себя, словно мы сокровища какие, а для чего, я говорю?

— Васса тоже так думает?

— Она думала так раньше. Сейчас, когда она работает на заводе, то стала чувствовать себя лучше… да. Почему вы все время о ней спрашиваете, доктор Алекс?

— Потому что я хочу понять ваше окружение, дорогая Милана. Понять, в каком бульоне вы сейчас варитесь, образно выражаясь… Давайте так. Вы постараетесь привести ко мне своего мужа, и мы поговорим уже все вместе, втроем.

— А если он не придет?

— Тогда… я буду работать только с вами. Вы же не считаете, что с вами все в порядке?

— Нет. Не считаю, — подумав, мрачно согласилась Милана.

Васса

Васса в этот день возвращалась в автобусе одна, без подруги. Всю дорогу смотрела в окно и по-прежнему ни о чем не думала. Вышла на центральной площади, на конечной, и отправилась пешком к дому, потому что трамваи встали. Лил довольно сильный дождь.

На одном из переходов она услышала автомобильный гудок. Подтянула капюшон чуть выше и заметила уже знакомый фургон с надписью «Пироги». За рулем — Илья. Это он сигналил сейчас. Встретился с Вассой взглядом, щеки его вспыхнули, он замахал рукой. Васса направилась к фургону.

Илья открыл дверцу, протянул ей руку… Васса села рядом с ним, откинула капюшон назад.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил Илья. — Прости, что пришлось тебя похитить тогда, но как иначе ты согласилась бы нас выслушать…

Вместо ответа Васса положила голову ему на плечо и заплакала.

— Васса! — воскликнул тот потрясенно. — Ну что ты… Я с тобой…

Васса сама не поняла, как так вышло, что она обняла Илью, буквально вцепилась в него, повисла на его шее. А он прижал ее к себе, терся щекой о ее мокрую щеку, и от его тела шел такой жар, что, казалось, слезы Вассы, соприкасаясь с его кожей, немедленно превращаются в пар. Из-за чего даже стекла в кабине мгновенно запотели.

Это было какое-то невероятное облегчение, когда Васса осознала, что у нее есть возможность открыться перед кем-то, выплеснуть боль и получить утешение. Илья ее понимал.

— Это все правда… Все оказалось правдой!

— Что, что оказалось правдой? — едва слышно спросил Илья.

— Все.

— Погоди. — Он отстранил ее, посмотрел в глаза с изумлением. — Что случилось?

— Я подобрала ключ к ней. К тете Поле. Искала, искала, излазила весь интернет, испробовала кучу вариантов и нашла подходящую фразу. Тетя Поля взяла и выключилась.

— Ничего себе… Совсем выключилась?

— На некоторое время. Потом снова заработала и вела себя как ни в чем не бывало. А я ее опять выключила и стала искать панель, все как ты мне рассказал. И я нашла панель. Вот здесь. — Васса сунула ладонь за шиворот Илье, прикоснулась к тому месту, что ниже шеи, сзади на спине. Впрочем, тут же опомнилась, отдернула руку, потому что у Ильи лицо приняло очень странное выражение, словно он всерьез собирался упасть в обморок. — Я сначала ничего не поняла, там ничего не было, только родинки, самые обычные родинки… Но я на них нажала, и вдруг… Словно крышка открылась. И это было очень жутко, я тебе не могу передать как! Там такое углубление серого цвета, и в нем в самом деле кнопка. Кружок красного цвета. Вот на нее я не стала нажимать, просто захлопнула крышку, и все. И тетя Поля пришла в себя. То есть не тетя Поля, а… — Васса отвернулась, прижав пальцы к вискам.

— Робот, — шепотом произнес Илья. — Это был робот. Я сам до последнего сомневался, ну а вдруг… Это Катя больше настаивала, что твоя тетка — антропоморфный робот, а я как-то так, чисто умозрительно… а она и вправду робот, получается?

— Я тоже не могла до конца поверить, даже когда своими глазами увидела эту кнопку в ее теле. Сознание просто отказывалось… Почти двадцать лет! Я верила ей, я любила ее, своего единственного родного человека, а она… робот! — с недоумением воскликнула Васса.

— Бедная, милая… что тебе пришлось пережить, — прошептал Илья и потянулся к Вассе. Он хотел ее опять обнять, но ей стало почему-то неудобно. Неловко!

— Нет-нет, все в порядке теперь, спасибо, я это смогла как-то… как-то пережить, да. — Васса осторожно отстранила его руки. Вдруг расхохоталась истерично: — Но кнопка… представляешь, там правда была кнопка!

— Если я могу тебе чем-то помочь, ты только скажи, — глядя ей в глаза, медленно произнес Илья. — Все что угодно… Умру, но сделаю.

— Не умирай — живи! — улыбнулась Васса.

— Хорошо, я буду жить. Все, как ты скажешь…

— Это так странно, в один прекрасный день вдруг понять, что прошлое было ложью. Я даже не знаю, с чем это сравнить… Получается, они существуют, эти алиены! Пришельцы, в смысле… И они здесь, они управляют нами, а большинство людей, ну, как я раньше, уверены, что все это — выдумки и ерунда.

— Алиены сделали так, что теперь это просто неприлично — верить в пришельцев и теории заговора. Они сами внушают, что только чокнутые могут в это верить, те, кто носит шапочку из фольги на голове. Я тебе говорю, они специально транслируют весь тот бред вперемешку с правдой, кстати, на определенных каналах… Не самоотверженные искатели правды и разоблачений ведут эти передачи, а сами алиены, вернее, они находят разных чудиков, людей для роли экспертов, ведущих, очевидцев, и делают их популярными… Очень, очень ловкий ход, повторю.

— Я их ненавижу. Алиены убили моих родителей, — опять засмеялась Васса, хотя ей было совсем не до веселья. — Слушай, Илья… Я хочу быть с вами. Я тоже хочу вступить в Сопротивление!

— Конечно! Ты с нами, — срывающимся голосом произнес Илья. От волнения он, кажется, едва мог говорить. — Всегда мечтал об этом.

— Всегда?

— Ну да. Мы же довольно долго следили за тобой. Наблюдали. Чтобы уж точно не ошибиться. Собирали о тебе сведения и прочее. Я смотрел на тебя издалека и думал, что ты должна быть с нами.

Васса усмехнулась.

— Поехали к нам. Сегодня как раз наши собираются опять. Все удачно совпало.

— Поехали, — горячо согласилась Васса. — Где мешок?

— Какой мешок?

— Да на голову же…

— Перестань, что ты! — умоляюще воскликнул Илья. — Я тебе полностью доверяю.

Он тронул машину с места.

— А вы правда пироги печете?

— Что? А… ну, почти. Иначе как бы мы машину себе добыли. В основном это прикрытие.

Пока ехали, Илья не отрывал от Вассы сияющего взгляда.

— Если бы не автопилот, ты сейчас точно задавил бы кого-нибудь, — пробормотала Васса. — Илья… я вот думаю теперь, как убили моих маму и папу. Если никакой автокатастрофы тогда не было…

— Скорее всего была, — вздохнул Илья. — Для алиенов важнее всего правдоподобие. Чтобы даже комар носа не подточил. Чтобы если кто проверить вздумал, а оно все как будто правда. Даже если никто и не собирается проверять, все равно надо соблюсти все условия. Это очень хитрые, очень умные… нелюди. А иначе как бы они тут столько прожили, на Земле, не привлекая к себе внимания.

— Знаешь… тут я с тобой соглашусь. После той встречи с вами, когда вы меня похитили и столько всего нарассказали, то я… нет, я не поверила, но я немного засомневалась. Стала приглядываться к тете Поле. Так она даже в каких-то мелочах оказалась безупречна, никак не придерешься! — Сказав это, Васса вспомнила историю про сосиски и жареную картошку.

Фургон проехал мимо Фудкорта.

— Здесь? — поразилась Васса.

— Почти. Там, чуть дальше, старые гаражи. Их давно собирались снести, но потом передумали. Денег у города нет, смысл сносить, если все равно ничего не собираются строить.

Фургон заехал на площадку с разбитым асфальтом, из трещин росла трава, в лужах валялся мусор. По периметру — гаражи сплошняком. Все старое, разбитое, исписанное и изрисованное… Илья прицелился электронным ключом, нажал на него — одна из дверей поднялась, фургон поехал туда, в темноту. Васса невольно поежилась.

— Не бойся, ничего не бойся, когда я с тобой. — Илья нашел в темноте ее руку, крепко сжал. Через несколько мгновений вспыхнул свет. Илья вылез из фургона, помог выйти и Вассе.

Они пошли по бетонному коридору.

— Мы тут многое переоборудовали. Объединили все в одно пространство. Есть еще пара выходов, запасных. Это на случай, если придется уходить, в случае форс-мажора.

— Алиены могут напасть?

— Нет. Никогда. Скорее они могут придумать что-то такое… Убедительное. Например, что здесь засели преступники, и натравят на нас полицию. Или в мэрии затеют какой-то проект, и типа властям срочно понадобится снести весь этот старый гаражный комплекс.

— Уже не страшно, — заметила Васса.

— Это только кажется, что не страшно. Смерть всегда страшна. Тихая она, незаметная, либо в результате взрывов и выстрелов. Они нас потихоньку убивают. Без крови. Гуманно. Но от того убийство не перестает быть убийством.

— Согласна, — тихо произнесла Васса.

— Вот мы и пришли.

Илья и Васса свернули за угол и оказались в большой комнате, полной людей. Васса узнала то самое помещение, в котором была в прошлый раз.

— Какие люди…

— Илья, привет!

— Васса! — К ним шагнула Катя. — Сама, добровольно. Илья уже написал нам, что едет на встречу с тобой.

— Да, — сказала Васса. — Привет всем! Я с вами, друзья.

Все зашумели, кто-то захлопал.

— Тихо, пожалуйста, тихо! — поднял руку Илья. Обернулся к Вассе: — Расскажи им все.

— Конечно. — Васса вышла вперед. Увидела устремленные на нее взгляды — удивленные и настороженные. Похоже, не все еще верили тут ей. И тут же она принялась рассказывать о событиях последних дней, связанных с тетей Полей. Все то, о чем до того поведала Илье. Добавила и историю про сосиски с картофельными очистками.

Вассу слушали внимательно, в тишине. Когда она рассказывала о том, как подыскивала слова-ключи, все зашептались.

— …а потом я нашла стихотворение одного известного поэта и произнесла вслух. Тетя Поля вдруг замерла! Знаете, даже тогда я не поверила до конца в то, что она робот, мой мозг продолжал искать объяснения происходящему… — Васса говорила и говорила, а под конец опять едва не расплакалась. С трудом, но смогла сдержаться. — Да, я вот по этому поводу что хотела спросить… Алиены, они что, как-то помешаны на искусстве? Все эти цитаты из классики…

В зале опять зашумели, кто-то засмеялся.

— Хороший вопрос! — вскочила с места Катя. — Ты не обижайся, Васса, мы-то давно в курсе, а ты еще нет… Так что слушай. Как показали века наблюдения за алиенами, тут все наоборот. Они не признают такое явление, как искусство. Творчество! Литература, музыка, живопись для них пустой звук. Они живут разумом. Рассудком. У них есть эмоции и чувства, безусловно, но они не ими руководствуются в первую очередь. Как мы выяснили, алиены не занимаются творчеством. Считают это бессмысленным занятием. Сейчас, как дела обстояли у них раньше, я не в курсе.

— Зачем же они выбирают в качестве паролей цитаты из наших классиков? — удивленно спросила Васса.

— А вот! — взмахнула руками Катя. — Сами удивляемся. Думаю, в том есть жестокая ирония по отношению к нам, людям.

— Издевательство! — крикнул кто-то из зала.

— Не исключено, — с забавной интонацией произнесла Катя. — Попробуйте взглянуть на ситуацию со стороны, друзья. Мы тут носимся со всякими выдумками, что, по сути, и есть романы, фильмы, например, переживаем из-за фантазий… Мы им кажемся какими-то дураками. Сами себе нафантазировали, а потом то слезы льем, то смеемся, согласитесь, это странно… — Катя иронично улыбнулась. — Я лично от себя думаю, что алиены немного нам завидуют. Да. Не спорьте. И они вроде как нас подкалывают — а вы-то, вы-то, людишки, тоже не особо уважаете искусство. Носитесь с ним, как с писаной торбой, а сами-то классику забываете потихоньку. Только вот Васса у нас с этой проблемой справилась с ходу.

«С помощью поисковой системы», — хотела возразить Васса, но почему-то не стала. Вместо этого спросила:

— А любовь?

— Что любовь? — Щеки у Ильи опять порозовели.

— У алиенов она есть? — уточнила Васса.

В зале опять зашумели, засмеялись.

— Тихо, тихо… — подняла руку Катя. — Я, как дипломированный политолог и социолог (к сожалению, совершенно ненужные в наше время специальности, но это так, лирика), вот какие выводы сделала. Алиены принадлежат к очень древней цивилизации. Она гораздо старше нашей, человеческой. Эти существа научились подбирать себе пару с помощью специальной программы. Которая, о чудо, не ошибается. Программа находит каждому его идеального партнера. Поскольку движение Сопротивления существует достаточно давно и оно распространено по всему миру, какое-то время назад возникла проблема терминологии. Все-таки партнеры — это не совсем точное определение. Суженый, единственный… Не то. Мы решили взять название сему явлению из соционики. Про саму соционику не будем сейчас говорить, это совершенно другая тема. Но термин мы взяли именно оттуда. Дуал. Вот как мы называем идеального партнера в среде алиенов. У каждого алиена есть свой алиен-дуал. Если они рано или поздно, но собираются создать семью, они ищут своего дуала. И, как я понимаю, в подборе дуалов достигли небывалой точности…

— Нам бы такую программу! — крикнула девушка из зала.

— Совершенно точно, Настюша. Нам бы все это… Чтобы окончательно потерять то, пусть и неправильное, но живое, что в нас, людях, еще осталось. Так вот. Это к вопросу о любви. О том, можно ли влюбиться в прекрасного алиена или прекрасную алиенку… нет! Ничего не получится. К сожалению, подобные истории уже случались, алиены-то всегда рядом… Людям о них даже думать нет смысла как о сексуальных или романтических партнерах. У каждого алиена уже есть свой дуал, вы его никогда не замените, запомните это навсегда.

— Демьян Демьянович, доктор, который меня все это время наблюдает… то есть якобы доктор… он всегда один, — неожиданно вспомнила Васса. — У него ни жены, ни детей… Дети-то у алиенов есть?

— Дети у алиенов есть. Но к вопросу о нашем докторе Лекторе, то бишь Демьяне Демьяновиче… — бойко продолжила Катя. — Подруга-дуал у него наверняка есть. Допустим, она осталась на Эрте. Возможно, она даже на Земле, эта женщина. Только вот проживает где-нибудь в Америке или Франции и там ведет свою подрывную (против людей) деятельность. И дети Демьяна Демьяновича могут находиться тоже где угодно… Мы привыкли к человеческой неразлучности. К тому, что человек чувствует себя счастливым в паре, рядом с объектом своей любви. А алиенам разлука вовсе не кажется тяжким бременем. Они способны привязываться, испытывают нежность, я это все не исключаю… Но у них нет такой сильной тяги к любви как к виду именно совместного времяпрепровождения.

— Как скучно они живут, эти бедные алиены… Или, наоборот, очень правильно? Но все равно какая тоска, какая тоска… — пробормотала Васса. А потом она воскликнула с бессильной досадой: — Так как же нам от них избавиться-то?!

— Попытайся узнать, что они в потус подмешивают, — сказал Илья. — Мы это в прошлый раз пытались обсуждать.

— Да, точно. Я постараюсь! Там все зашифровано, по номерам и буквам… — спохватилась Васса. — Жидкие и сухие ингредиенты, все закодировано…

— Постарайся собрать образцы. Мы тебе дадим контейнеры, они сделаны как коробочки для лекарств… Потом передашь их нам, мы отправим образцы в лабораторию. — Катя протянула Вассе бумажный пакет с контейнерами.

— Только осторожно все делай… — умоляюще произнес Илья. — Пожалуйста, не попадись!

— Я постараюсь.

— Ладно, все, ребята, расходимся… — скомандовал Илья. — Васса, я провожу тебя.

— Да ты ж наш правильный кавалер… — засмеялась Катя и похлопала Илью по плечу. — Ладно, ладно, шучу. Конечно, проводи девушку. Васса, ты заметила, что он без ума от тебя?

Вассе не очень понравилась эта тема, и она решила резко сменить ее:

— А рыба-мутант существует?

Опять все зашумели, посыпались шуточки, но Илья смотрел на Вассу очень серьезно:

— Почему ты спрашиваешь?

— Кажется, я ее видела, — сказала Васса.

Все замолчали, повернулись к ней.

— Она похожа на акулу, эта рыба. Да, я в курсе, что акулы в пресной воде не живут… Но раз вы говорите, что алиены любят экспериментировать над живой плотью, я решила, что их интересуют не только люди…

— Некоторые виды акул все же живут в пресной воде… Но не в наших краях, это точно, — произнесла Катя скороговоркой, опять своим привычным лекторским тоном. — Тем не менее… Ты, возможно, действительно видела монстра, Васса. Сотворенного в секретных лабораториях алиенов.

Эти слова произвели впечатление разорвавшего снаряда.

— Вот только этого не хватало!

— Гады-то, а?!

— Кошма-ар! У нас лужа рядом с домом. Глубиной в метр…

— Вот именно, при такой погоде хоть подводную лодку в городе запускай!

— Стойте, стойте! Ведь это логично. Они устроили нам вселенский потоп не только потому, чтобы мы лишний раз нос из дома не высовывали, но еще и для того, чтобы выпустить эту тварь в город…

— А если она не одна, эта акула?

— Говорят, даже маленькие акулы опасны — не съедят, да, но палец на ноге запросто могут откусить!

— А-а-а!

— Тихо, тихо, пожалуйста, без паники! — подняла руку Катя. — Васса, ты уверена, тебе не показалось? Ты действительно видела… именно акулу?

— Н-не знаю, — с сомнением произнесла Васса. — Темно было, как-то все непривычно… Может, какой-то оптический эффект? Так-то я никогда ни одной акулы живьем не видела, только на экране монитора.

— А где ты наблюдала это интересное явление?

— Я не помню, — хладнокровно солгала Васса. Рассказывать о своих приключениях в подземелье с Рэмом она не хотела. Нет, конечно, сопротивленцы — отличные ребята, но впутывать во все это Рэма…

— Очень многие в городе упоминают эту рыбу… — серьезно произнес какой-то мужчина с седой бородой. — Судя по всему, ее наблюдали в разных частях Кострова. В открытых водоемах и даже в коллекторе, говорят. Там, где-то в сети, один из городских водопроводчиков дает интервью, рассказывает про страшного зверя в воде… Конечно, всерьез этого мужика никто не принял, там в комментариях народ изгалялся только так… Я заметил, показания о величине объекта у всех разнятся. Одним эта рыба кажется небольшой, другим — довольно крупным созданием.

— Метра два в ней было, — задумчиво произнесла Васса.

— Возможно, если рассказы очевидцев расположить по датам, то обнаружится, что наша рыба растет. Это и хорошо, и плохо. Крупная рыба не везде сможет проплыть. Но, с другой стороны, крупная рыба может и сожрать — тоже кого крупного, не глядя…

— Надо проанализировать городские новости. Где кто что видел, у кого собака, быть может, пропала… Хозяева думали, что сбежала, а беднягу съела эта тварь. Не участились ли случаи исчезновения домашних животных…

— Погодите, погодите… вы серьезно? — испугалась Васса. — То есть существование акулы в нашем Кострове — вещь реальная?!

— Вполне, — хладнокровно заявила Катя. — Алиены — те еще извращенцы. Я ж говорю, у них весьма своеобразное чувство юмора… А откуда, по-твоему, возникли легенды о лох-несском чудовище? О снежном человеке? Чупакабре?

— Олгой-хорхой! — крикнул кто-то.

— Что такое олгой-хорхой? — растерянно спросила Васса.

— Гигантский червь, якобы обитающий в монгольской пустыне Гоби… Типа он убивает электричеством или брызгает ядом…

— Подобные легенды — это правда, получается?

— Ну вот прямо со стопроцентной уверенностью утверждать, что все страшные истории о жутких монстрах — это правда, нельзя, — вздохнула Катя. — Кое-какой материал у Сопротивления есть, за долгие годы наблюдений накопилось многое. Мы знаем, что алиены охотно создают, а затем выпускают в наш мир этих жутких созданий. Люди любят подобные истории, охотно приукрашивают их, даже создают свой бизнес на их основе… В Шотландии, на берегу озера Лох-Несс, все под туристов устроено, которые приезжают туда специально, в надежде на чудовище посмотреть…

— Про лох-несское чудовище я слышала. Оно, получается, реальное?

— С Несси сложный вопрос, — опять в разговор вступил седобородый мужчина. — Легенды об этом чудовище восходят чуть ли не к шестому веку нашей эры. Возможно, это дело рук тогдашних алиенов, а может, происхождение чудовища вполне земное. Вроде древнего плезиозавра оно… Легенды сохранились, а в двадцатом веке опять всплеск интереса к нему. Тут уже, возможно, алиены попытались создать это чудовище, так сказать, превратить сказку в быль. Поскольку есть снимки со спутника этого озера, что-то там точно плескалось…

— Монстры — благодатная почва для легенд и мифов. Сказок. Книг и фильмов. Не исключено, что и так называемый Жеводанский зверь или же Жеводанский волк — это тоже результат экспериментов алиенов. Потом истории об этом звере легли в основу сказки о Красной Шапочке и Сером Волке, кстати. Об олгой-хорхое писал известный в прошлом фантаст Иван Ефремов. В истории о Дюне, созданной писателем Фрэнком Гербертом, тоже, возможно, использован образ олгоя-хорхоя. Есть очень старый фильм под названием «Дрожь земли», самая первая часть… Там тоже речь о гигантском черве, живущем под землей. Это все очень… забавно, да? — иронично улыбнулась Катя. — Но, подытоживая, я вот что могу сказать. Алиены создавали чудовищ и тут же превращали их в мифы. Одни люди верили этим мифам, другие нет, считая первых безумцами и чудаками. Налицо раскол в обществе. Хаос и сумятица. Ничего определенного, одни слухи… а слухи, как известно, приводят к панике и дестабилизируют общество.

— Уже сейчас все спорят из-за этой рыбы-монстра, — кивнула Васса. — Но если акула — это все-таки реальное существо, то в городе, возможно, скоро начнется что-то такое… паника, да. Когда очевидцы ее сфотографируют, например.

— Не исключено! Все еще переругаются вусмерть. Одни станут твердить, что акула существует, другие — что это все выдумки. Алиены сразу же выбросят в сеть еще десяток более страшных фото чудовища, а где правдивые, где нет — никто не станет разбираться! И тем только усугубят ситуацию! — согласилась Катя.

— А что делать-то?!

— Надо убить эту акулу, — вдруг мрачно произнес Илья. — И покончить с этими слухами. Убить, а тушу уничтожить, не то потом, если ее найдут, паника в городе действительно только усилится. Давайте действовать методами алиенов в данном случае!

— Согласна, — кивнула Катя.

— В ближайшее время попытаемся отловить эту тварь, — кивнул Илья. — Составим план, разделимся на группы… Оружие у нас есть. Но это потом. А теперь по домам, ребята. Васса, я тебя провожу.

Сопротивленцы разошлись кто куда, Илья же повез Вассу к ее дому.

Васса сидела рядом с ним. Притихшая. На фоне всех этих жутких рассказов мысль о том, что она живет рядом с антропоморфным роботом-нянькой, не казалась ей такой уж отвратительной.

Когда они приехали, Илья помог Вассе выйти из фургона и, прокашлявшись, спросил:

— Слушай, скоро развлекательный центр откроют… На открытие лучше не соваться, мало ли что, алиены могут всем праздник испортить, с них станется… Да и мне, быть может, придется в ближайшее время уехать… Но потом-то, как приеду, сходим в этот центр вместе?

— Хорошая мысль, — рассеянно согласилась Васса.

— Отлично! — просиял Илья и совершенно неожиданно для Вассы поцеловал ее. Тут же покраснел, затем побледнел и потянулся к ней с явным намерением поцеловать опять.

Во всем происходящем было что-то такое… волнующее, как-то странно волнующее. Вассе нравилось то, что Илья без ума от нее, как совершенно справедливо заметила Катя. Но он сам… Нравился ли ей, Вассе? Нет, он хороший и милый, да, он явно влюблен в нее, его ухаживания, его пылкость, этот вот внезапный румянец очень действуют и будоражат, но… Но почему так хочется отстраниться и просто наблюдать за ним, за тем, как он проявляет свою влюбленность? Наблюдать, но никак не участвовать в этих брачных играх с ним… Приятно чувствовать, что тобой восхищаются. К тому же Вассой никто никогда так не восхищался, ни один мужчина. Но правильно ли это — поддерживать влюбленность Ильи?

Отсюда вопрос — оттолкнуть сейчас Илью или нет? Или не делать ни того, ни другого, а выбрать третий вариант — осторожно придержать его?

— Что ты делаешь? — улыбаясь, сказала она, упершись ладонью ему в грудь. — Мне… я даже не знаю… ну да, я не знаю. У меня никого и никогда… а сейчас…

— Если тебе это неприятно, я не буду! — перепугался он.

— Наоборот. Скорее наоборот. Даже слишком… приятно. Но я просто не знаю, что с этим делать, я не готова и не хочу торопиться.

Илья сглотнул. У него был какой-то странный, совершенно расфокусированный взгляд. Он плыл весь, и это все-таки раздражало.

— До встречи! — ласково сказала Васса, повернулась и ушла.

…У распахнутой двери ее поджидала тетя Поля.

— Ну наконец-то, гулена… А я жду, жду…

«Это не тетя. Это вообще не человек», — с тоской напомнила себе Васса.

— Дай-ка помогу. — Тетя хлопотала вокруг нее, а Васса едва сдерживалась, чтобы не оттолкнуть ее. Во всем происходящем сейчас было что-то противоестественное. — Руки как следует мой!

На кухне Вассу уже ждал ужин — запеченная куриная грудка и миска с салатом из свежей зелени, чуть сбрызнутой ароматным соусом.

— А ты есть будешь? — устало спросила Васса.

— Да я уж поужинала давно, пока тебя ждала.

— А, ладно, — равнодушно произнесла Васса. — Ты иди к себе, тетя, мне надо подумать.

— Ну думай, детка, думай. — Тетя звонко поцеловала ее в макушку (Васса опять едва сдержала себя, чтобы не сморщиться от отвращения) и послушно ушла к себе.

Поужинав, Васса у себя в комнате принялась перебирать свою одежду. Она на ней болталась уже свободно… «Я на размер или даже два теперь меньше. Ну ладно, в брюки еще можно ремень вставить, чтобы они не падали, а рубашки как балахоны… Белье вот еще тоже велико стало. Неудобно носить!»

Все покупки обычно оплачивала тетя Поля. То есть та кукла, что теперь смотрела за стенкой телевизор и одновременно еще вышивала там что-то, наверное.

«А сколько у нее денег, интересно? — подумала вдруг Васса. — Алиены перечисляют ей какие-то определенные суммы на счет, или же у нее неограниченный кредит? Хотя вряд ли. Безумные покупки тете Поле никто не позволит делать, это привлечет излишнее внимание, слишком уж неправдоподобно будет смотреться. Но тренажер она мне оплатила… В общем, что я прошу, она мне все покупает. И она делает все, что я прошу, правда, перед тем немного сопротивляется, словно так положено у людей… Вот кто мне мешал ее еще раньше попросить о том, чтобы она завязывала кормить меня всей этой выпечкой? А я попросила, и она, поворчав, перестроилась… пожалуй, надо во всем находить плюсы. Ну да, она робот, бездушное создание. Но толк от нее есть, отчего мне не использовать ее на всю катушку!»

Васса разделась до белья, повертелась перед сканером, позволила ему сделать новые замеры ее тела, затем села за компьютер, там, на сайте интернет-магазина, ей уже были готовы предложить подходящий ассортимент.

Когда-то, совершая в сети покупки, люди часто ошибались, заказывая не своего размера одежду или обувь или не подходящую по фасону. Потом приходилось сдавать все это обратно, искать нужные вещи заново… А то и цена не соответствовала финансовым возможностям покупателя. Теперь представить такое было просто невозможно. Нынешняя программа все это знала лучше человека — что ему надо, в какой комплектации, какого размера, цвета и какой стоимости. Хотя, с другой стороны, какой выбор, когда почти вся одежда одинаковая на любой возраст и пол, только размерами и отличается…

— Теть Поль!

— Да, детка?

— Оплати, пожалуйста, — сказала Васса, кивнув на экран. Она могла это сделать сама, из своих социальных денег, да и зарплату ей тоже перечисляли… Но стало интересно — а как отреагирует робот на это предложение?

Тетя Поля, глядя на экран, немедленно разахалась — все очень дорого. И столько лишнего ее племянница назаказывала сейчас… Васса лениво с ней спорила. Минут через пять тетя Поля сдалась и оплатила покупку, проведя ладонью с чипом перед тем же сканером.

— Завтра доставят в пункт выдачи. Ты сходишь за вещами? А то мне некогда, ты знаешь…

— Куда я денусь, конечно, схожу, — вздохнула тетя Поля. — Что за жизнь такая настала. Сплошное разоренье…

— Иди к себе.

— Иду. Спокойной ночи, детка!

Васса ничего не ответила, только махнула рукой. Никакой радости от того, что она сейчас заставила тетю Полю оплатить свои покупки, Васса не испытывала. Этот робот — бедная бестолковая дурочка… И лживая, до невозможности лживая. Но пусть расплачивается за все, буквально. Алиены должны заплатить за все.

…На следующий день Милана была уже на своем рабочем месте. Выглянула из своей каморки, поманила Вассу.

— Привет! — радостно сказала Милана, закрыв за подругой дверь. — Все получилось.

— Что получилось? — улыбнулась Васса.

— Доктор — прелесть!

— Погоди, какой доктор?

— Так я же вчера была у доктора Алекса, психотерапевта, которого ты мне рекомендовала!

— Ты ходила в мой диспансер? — ужаснулась Васса.

— Ну да. А чего ты так перепугалась? Сама же мне советовала…

— Я забыла… я не хотела…

— Васса, да что с тобой такое! С меня даже денег не взяли, — укоризненно произнесла Милана. — И доктор чудесный.

— Да у тебя все чудесное, и ты везде прелесть видишь! Милана, ну нельзя быть такой наивной, ты же старше меня, должна уже соображать! — с отчаянием воскликнула Васса. «Почему я ее ругаю, это ж я во всем виновата, я посоветовала Милане пойти в диспансер… Но кто знал! Это же случилось до всех этих событий…»

— Я не понимаю, — побледнела Милана. — Что не так? Чем ты недовольна?

— Мне страшно. За тебя! Я тут подумала — это же кардио… то есть у них другая специализация. Вдруг они тебя… залечат? — сказала Васса, потому что была не в силах придумать что-то лучше.

— Перестань! — укоризненно произнесла Милана. — И потом, психотерапевт занимается совсем другими проблемами, а не сердцем. Доктор Алекс, кажется, отличный специалист. Он понял меня, понял, что меня мучает. В следующий раз мы придем к нему на прием с Колей. Доктор Алекс сказал, что надо решать проблему в комплексе. Чтобы помочь Коле, надо помочь и мне. Разобраться со всем нашим окружением. Он даже о тебе спрашивал, представляешь?

— Обо мне?

— Ну да, я так поняла, они тебя там очень любят, беспокоятся о тебе… Мне их подход очень нравится, — уже опять возбужденно-взволнованно лепетала Милана. — Доктор Алекс задавал вроде бы простые вопросы, но я внезапно начала плакать… И рыдала потом, долго не могла остановиться. Я вечером почитала в интернете, что это очень хороший знак. Доктор нащупал мое больное место… Он сделал так, что моя боль вырвалась наружу. И мне теперь легче, честно. А если доктор Алекс помог мне, то, надеюсь, он поможет и Коле…

— Погоди, он и обо мне расспрашивал?

— Да! Но ничего такого… Обычные вопросы! Тебя это не должно беспокоить…

«Ну вот. Алиены добрались и до моей подруги. Милана стала осведомителем у них! И даже денег с нее не взяли за консультацию у психотерапевта… Конечно, не взяли, им же надо зачем-то все обо мне знать! Как бы иначе они ее к себе заманили?»

— Так ты еще пойдешь к Алексу? — осторожно спросила Васса.

— Конечно. И Коля пойдет, и я. Ты была совершенно права — это замечательное место, там хорошие и очень душевные доктора! Спасибо тебе! И перестань обо мне переживать…

— Ладно. Я не права… — Васса заставила себя улыбнуться. — Что-то нашло на меня, сама не понимаю… Надеюсь, доктор Алекс действительно спасет твоего Колю!

«Теперь при Милане надо следить за собой, за всем… Она, сама не осознавая того, что делает, может донести алиенам… Расскажет им чего-нибудь, вроде бы вполне невинное, но они вычислят по каким-нибудь признакам, что я обо всем догадалась! Догадалась о том, что они — пришельцы… Думаю, Милане и ее мужу ничего не грозит, алиены не станут над ними проводить жестокие эксперименты… Им нужна только Милана как доносчица, невольная… Но если им надо все обо мне знать, то, получается, я какая-то для них особо ценная? Мало им того, что они ко мне робота-няньку приставили, так они еще и до моей лучшей подруги добрались! Вернее, я сама Милану к ним направила…»

Васса еще поболтала с Миланой, стараясь вести себя как можно естественней, затем, сославшись на работу, ушла.

У нее теперь было только одно желание — как можно скорее разоблачить алиенов. Когда людям станет известно, что среди них давно живут пришельцы и целенаправленно портят им жизнь, то Вассе уже не придется скрывать всю правду от Миланы и терпеть рядом с собой мерзкую куклу по имени «тетя Поля».

Еще этим утром, собираясь на работу, Васса переживала, сомневалась: как это она пойдет рыскать по заводу и будет брать тайком пробы у всех ингредиентов, что использовались при производстве потуса? Васса боялась. Знала, что все равно сделает это, но боялась.

Теперь же, после разговора с Миланой, страх исчез. В конце концов, Васса спасает и ее, свою подругу, от гнета алиенов…

Около полудня явилась Света. С непроницаемым выражением лица, холодным взглядом… Она проверила, как Васса справляется со своими обязанностями, затем молча ушла.

Теперь можно было отправляться на разведку.

В принципе не было ничего особенного в том, что работники завода бродили по нему и иногда появлялись на тех участках, к которым не имели никакого отношения. Человеческого же общения еще никто не отменял!

Но специально привлекать к себе внимание Васса тоже не собиралась. Тем более везде камеры понатыканы, почти все под наблюдением…

Васса не придумала ничего лучше, как сделать вид, что она отправляется к Лене, работавшей в администрации. А если кто вдруг спросит, по какому вопросу она Лену ищет? Васса пока не знала ответа на этот вопрос, решила, что по дороге сообразит, что сказать. А «дорога» как раз проходила через все возможные цеха…

С деловым видом, прижав к груди планшет, Васса шагала по переходам и цехам, по лестницам и коридорам. Поболтала пару минут с одной знакомой, затем с другой. Постояла у стеклянной стены в цехе розлива, за которой на конвейере ездили бутылки с уже готовым потусом. Улыбнулась корявому комплименту от какого-то немолодого работяги. В отделении фильтрации Васса огляделась — ни одной открытой емкости, трубы-трубы-трубы… Где же брать пробы? Может быть, дело не в тех концентратах, что свозят сюда со всего мира, а секретный ингредиент добавляют сразу в воду на стадии забора воды из артезианской скважины?

На всякий случай надо заглянуть и туда…

В какой-то момент Васса поняла, что запуталась в хитросплетении заводских лабиринтов. Пошла уже куда глаза глядят и неожиданно оказалась перед помещением, над входом в которое висела растяжка с надписью «Розница».

Тут Васса вспомнила, что слышала о том, что при заводе есть небольшой магазинчик, где продают потус. Работникам этот напиток можно было купить по сниженной цене. Васса никогда не отличалась любовью к потусу, а уж после того, как она узнала тайну алиенов, то она и вовсе воспылала к нему отвращением… Именно поэтому Васса никогда не была здесь.

«Если вдруг кто спросит, чего я по заводу сегодня бегала, скажу, что искала этот магазин… И пару бутылок потуса куплю тут, для отвода глаз. Это лучше, чем придумывать повод, по которому мне вдруг понадобилась Лена из администрации. А на обратном пути сделаю вид, что запуталась, и загляну еще в какой-нибудь цех…»

Васса открыла дверь и очутилась внутри помещения, которое от пола и почти до потолка было заставлено упаковками с банками и бутылками потуса. Васса двинулась меж рядов, разглядывая товар. Потус — не только с имбирем, а еще и с тмином, с кориандром… Васса остановилась в узком проходе, задумалась.

Тем временем в другом конце магазина, который выходил на улицу, хлопнула дверь.

— Валентин, привет, — услышала Васса голос Светы.

— Привет! — отозвался мужской голос.

— Никого?

— Да вроде никто не заходил…

— Слушай. Дело есть.

— Ну, говори… Светка-конфетка…

— Перестань. Короче… Рэм совсем обнаглел, — сдержанно произнесла Света. — Его надо на место поставить.

Васса вздрогнула, замерла. Она даже почти дышать перестала — так испугалась, что ее вдруг могут здесь обнаружить. Чуть нагнулась и обнаружила небольшой просвет между рядами полок. Увидела Свету со спины, а перед ней, за прилавком, стоял высокий худой парень с татуировкой на виске.

— Да ну-у, с Рэмом еще связываться… — пробубнил недовольно татуированный Валентин.

— Я за тебя в администрации поговорю. Ты же в курсе, что у меня там все схвачено. Тебя повысят до кладовщика. Чего тебе все в разнорабочих ходить…

«У этой Светы все в друзьях! — с тоскливой досадой подумала Васса. — Вот как она умудряется с таким мерзким характером привлекать людей к себе? А сами люди, они что, не замечают ее истинной сущности? Ой, а если она — алиен?!»

Вассе стало совсем не по себе. Но потом она вспомнила, что алиены, наоборот, заинтересованы в том, чтобы с ней, с Вассой, ничего не случилось! А Света не так давно собиралась причинить вред Вассе. И тоже чужими руками… Она точно не алиенка.

Вообще, это ее любимый метод, судя по всему, находить исполнителей для своих темных делишек. Теперь вот пытается привлечь к делу Валентина, чтобы тот расправился с Рэмом. Интересно, что между ними произошло, между Светой и Рэмом? Из-за чего Света так разозлилась на него?

— И что надо сделать? — вздохнул Валентин.

— Он сегодня вечером пойдет кататься на мотоцикле вокруг старого киногородка, который прямо под открытым небом. Это на окраине… Там всякие разные старинные домики, словно особняки, какой-то корабль, даже виселица есть. Все под старину, эти декорации… Раньше же все в натуре снимали.

— Знаю, — сказал Валентин. — Жуткое местечко!

— Точно. Вокруг городка — разбитая дорога. Так вот, Рэм любит по ней ездить. Каждый вечер перед сном… Это вроде успокоительного у него. Слушай теперь внимательно, Валя. У входа в городок — типа свалки. Там найдешь белый пакет, в нем будет лежать довольно тяжелая вещь. Пристрой эту вещичку где-нибудь на дороге. В узком месте, где Рэм точно на нее нарвется. Там прям следы от его шин, так что наверняка он мимо не проедет. Ну, короче, слегка прикопай эту вещь, чтобы не видно было. У Рэма мотоцикл все препятствия фиксирует и обходит их, а так — не обойдет.

— И что?

— Когда мотоцикл по этому месту проедет, из той хрени, что в пакете на свалке лежит, выскочит типа гвоздя. И прорвет шину.

— Свет, Рэм же убьется.

— Нет, Валечка, он не убьется, — коротко засмеялась Света. — Во-первых, там грязь. Она смягчит удар при падении. Во-вторых, у Рэма такая экипировка, такое защитное снаряжение, что с нашим дорогим товарищем точно ничего не случится. Зато у его хваленого мотоцикла, я надеюсь, пострадает шина. А вторую шину он нигде не найдет, сам признавался. У него какой-то особый мотоцикл, другого такого ни у кого здесь…

— Так если и шину не прорвет? — с сомнением произнес Валентин.

— Вот та хрень, что в пакете будет лежать, точно прорвет. Она и танкам гусеницы перебить может, по секрету скажу.

— Это… бомба? — шепотом спросил Валентин.

— Не сходи с ума. Там нет заряда. Это механизм. Хитрая игрушка типа капкана или мышеловки… Не знаю, как ее обозвать. Но это не бомба, нет.

— Свет, я ее и в руки-то брать побоюсь. А вдруг кто на эту хрень наступит, человек, например?

— Валя, от прикосновений, от того, что на нее кто-то наступит ногой, ничего не случится. Она только на машину может отреагировать, на мотоцикл, на что-то очень тяжелое. Машины там не ездят, люди не гуляют… Сейчас от дождей, говорю, там сплошное болото, даже любители ужастиков к киногородку не подберутся. А если какой псих решит туда пойти и наступит все же на эту хрень, то все равно ничего не произойдет. Вес у человека не тот, чтобы она среагировала.

— Откуда эта штука у тебя?

— Ну, знакомства надо иметь… Доставку мне организовали. Короче, если поможешь, то я словечко за тебя замолвлю где надо. Я не могу туда пойти, в киногородок этот, сам понимаешь. У меня должно быть алиби, Рэм никак не должен меня заподозрить!

Пауза.

— Ладно, — наконец согласился Валентин. — Попробую выполнить твое задание. Только если меня там кто увидит…

— Не увидит. Там камер нет. Место совершенно заброшенное. Рэм даже ни о чем не догадается, когда слетит с мотоцикла. Подумает, что просто не повезло, на железяку наехал. Станет он в грязи там копаться, как же…

— Ну и на фига тогда все, если никто ничего не поймет? — удивился Валентин.

— Это ты ничего не понимаешь. Данное происшествие здорово собьет с Рэма спесь, когда он останется без своего лучшего друга.

— Какого лучшего друга? — опять испугался Валентин.

— Да мотоцикла же!

— Ха! Точно, слушай. Ибо нечего выпендриваться! — засмеялся Валентин.

— Вот-вот. Без мотоцикла Рэм будет как все, — холодно произнесла Света.

— А что, да я запросто! Свет… а чем Рэм так перед тобой провинился? С чего ты вдруг решила его наказать? — сменил тон Валентин на игриво-заговорщицкий.

— Я его не наказываю, — спокойно произнесла Света. — Я делаю так, чтобы на него не заглядывались… всякие.

— Кто?

— Валя, ну перестань, кто-кто… Девки всякие.

— Ревнуешь парня своего? — уже совершенно по-идиотски заржал Валентин.

— Заткнись. Никого я не ревную. Я хочу устранить возможные проблемы. Превентивно. Женская мудрость это называется…

— Ага-ага… На кого еще он глаз положил-то?

— Валь, ты учти, я за тебя могу иначе поговорить — вылетишь только так отсюда!

— Все-все-все, не злись, — засмеялся Валентин. — Сделаю, как сказала, договорились. Вот только перекушу после рабочего дня…

Пауза. Затем входная дверь опять хлопнула, повеяло холодным сырым воздухом с улицы. Васса попятилась. «Может быть, мне следовало выйти из своего укрытия и сказать, что я слышала все их планы, а за такое можно и в тюрьму загреметь? Но уже поздно, Света ушла…»

Васса на цыпочках добралась до выхода, ведущего во внутренние помещения завода, осторожно приоткрыла дверь и выскользнула из магазина. Быстрым шагом направилась прочь.

Запуталась немного в переходах, неожиданно оказалась у незнакомого цеха, там рабочие устанавливали какую-то сложную конструкцию из проводов и датчиков.

Увидели оглядывающуюся по сторонам Вассу, улыбнулись ей.

— Привет, заблудилась?

— Показать дорогу, красавица?

— Нет-нет, я найду. — Васса пробежала мимо них. Обернулась — все смотрели ей вслед. Как-то уж очень одобрительно смотрели.

Красавица! Вассе стало и стыдно, и приятно. Как и в недавней ситуации с Ильей. Но она тут же осадила себя.

Подумаешь, сделали ей комплимент… Такое мужское внимание ничего не стоит. Оно говорит только о том, что девушка — не совсем уж чучело. С ней пытаются заигрывать, а ну как откликнется? Мужчины просто крючок забрасывают, на удачу. Поэтому нельзя каждого встречного-поперечного, обратившего внимание, рассматривать как поклонника. Большинство мужчин всем более-менее симпатичным девушкам такие крючки бросают. В надежде зацепить хоть кого-то.

Но, с другой стороны, о чем это говорит. О том, что ее, Вассу, вдруг увидели окружающие мужского пола. Еще недавно ее никто не замечал. А теперь, когда она немного похудела, и глаза у нее, возможно, заблестели — на нее стали оборачиваться.

Только это ни о чем все равно. Она, Васса, не годится для любви, отношений, семьи и прочего. Она — жертва инопланетных экспериментов. Она фатально уродлива, потому что кто-то изуродовал ее изнутри.

Эти работяги просто не видели шрам на ее груди. И Илья не видел. А как Илья это увидит, так перестанет тянуться к Вассе с поцелуями, осознает наконец, что она — чудовище. С непонятной и потому отвратительной начинкой. Может, у нее в груди действительно прячется эмбрион какого-то монстра. Или какой-то механизм с винтиками-колесиками…

«Или у меня бомба внутри?! — неожиданно озарило Вассу. — Такая… особенная бомба… органическая! Которую ни один сканер не обнаружит!»

Поэтому Вассу и берегут столь отчаянно… А потом, когда понадобится, Вассу просто взорвут. В нужном месте, куда ни один человек с взрывчаткой не попадет. И никто ни о чем не догадается, не поймет…

Алиены очень хитрые создания. Так что да, пожалуй, такой вариант с бомбой внутри ее тоже совсем не исключен.

…Васса оказалась в своем зале с танками. Принялась обходить их, делая вид, что ужасно сосредоточена… А на самом деле она не видела цифр, в голове творился самый настоящий хаос.

Как подобраться к концентратам? Как отщипнуть от них кусочек, если все они внутри каких-то емкостей, которые просто так и не открыть? Запаяны-замурованы… И лишь снаружи табличка с цифрами и буквами — «с» № 1 или «ж» № 3. Наверное, надо найти тот склад, куда они поступают непосредственно после получения. Только вот где он? Но это задача сложная, в один день не решить. Надо продолжить наблюдение за заводом, быть может, найдется еще какая-нибудь лазейка…

Другой момент, тоже очень важный. Что делать с Рэмом. То есть с ними со всеми — Рэмом, Светой и еще вот с этим дурачком Валентином…

Найти Рэма и предупредить о готовящейся против него диверсии? А что, он тогда сразу оценит самоотверженность Вассы. И поймет, какая его девушка Света на самом деле стерва… Решила рискнуть его жизнью, захотела лишить его любимой игрушки — мотоцикла, которого ни у кого нет!

Наверное, Рэм, узнав все, будет благодарить Вассу, а Свету, наоборот, отвергнет… «Ах, Васса, ты такая замечательная, а эта Светка — самая настоящая злодейка, какое счастье, что ты ее вовремя разоблачила!» Очень мило, очень мелодраматично, в духе тех фильмов, что любят смотреть сентиментальные женщины. Рэм целует Вассу на фоне заката… Хеппи-энд.

Но только вот в жизни все иначе, чем в кино. Рэм прекрасно знает, что на самом деле представляет из себя Света. Она и нравится ему именно потому, что она такая отпетая стерва. Вон он как ловко разруливает ее выходки! В прошлый раз он даже вмешиваться в ее планы не захотел, поговорить с ней по душам и не собирался. Он просто увез Вассу через жуткие подземелья Фудкорта. Любит Рэм Свету или не любит — да какая разница. Та девушка его чем-то заводит, похоже, именно своей стервозностью.

Да и она, Васса, не собирается отнимать его у Светы. Ладно, допустим, все произойдет как в мелодраме — Васса предупредит Рэма, он исполнится к ней благодарностью, потянется к ней с поцелуем… Только вот зачем Вассе Рэм? Да, он нравится ей. Она влюблена в него, а вовсе не в Илью… Но проблема в том, что Рэм — не тот верный и чудесный принц, которого ждет каждая девушка. Он, судя по всему, как и большинство мужчин вокруг, готов закидывать крючки любой симпатичной девушке.

Он и с Вассой заигрывал недавно вовсе не потому, что оценил наконец ее внезапно проявившуюся красоту, а просто он — типичный мужчина. Эта история не про чудо похудения и блеск в девичьих глазах, она про то, что Рэм — обычный бабник.

Не надо, ох, не надо — ни себя переоценивать, ни людей вокруг недооценивать.

«Может быть, мне действительно сразу следовало выйти из своего укрытия и заявить Свете с Валентином, что я их слышала, чтобы они даже думать забыли о своих провокациях против Рэма? Н-нет. Света бы еще больше на меня разозлилась. И этот Валентин, возможно, стал бы мне новым врагом… если бы я так поступила, то еще сильнее запутала бы, усложнила всю ситуацию… Что же делать-то?»

У Вассы был соблазн вообще ничего не делать. Пусть этот зазнайка Рэм лишится своего обожаемого мотоцикла. Но… как-то это не по-человечески.

И тут Вассу внезапно озарило: а что ей мешает самой отправиться к заброшенному киногородку, найти на свалке пакет с тем загадочным устройством и потом незаметно уйти оттуда. А затем выбросить пакет куда подальше или спрятать в каком-нибудь укромном местечке, чтобы уж точно никто не добрался до его содержимого?

Просто и эффективно. Без всех этих врагов, злодеев, коварных интриг, а также пафосных объяснений и поцелуев на фоне заходящего солнца. Без пошловатого хеппи-энда на графских развалинах…

Действуя подобным образом, Васса ни на кого не влияет, ничему не мешает. Она просто тайком устраняет угрозу для жизни Рэма. И не наживает себе лишних неприятностей, которые ей могут устроить Света и Валентин. Ну и все. Когда Васса додумалась до этого, ей сразу стало легче.

В конце рабочего дня Васса доехала с Миланой до центра города, попрощалась с подругой, но не стала пересаживаться на трамвай, идущий к ее дому, а вызвала такси.

Как хорошо, что теперь не было никакого водителя в такси. Иначе Вассе, наверное, пришлось бы объяснять ему, зачем ей понадобилось тащиться в эту глушь, да еще по такой погоде.

…Такси ехало довольно долго. Дома вдруг закончились, вдоль дороги с обеих сторон потянулся лес.

Машина свернула с основной трассы в сторону. Здесь был даже не асфальт, а грунтовка. У сломанного шлагбаума такси остановилось, механический голос сообщил Вассе, что поездка завершена, и пожелал удачного вечера.

Васса никогда тут не бывала. Нет, она слышала, что где-то там, на окраине Кострова, есть вот это место — напоминание о былой эпохе, когда снимали кино с живыми людьми на настоящей и живой натуре, но саму Вассу это нисколько не привлекало.

Она на минуту замешкалась, сидя в такси и разглядывая окружающий пейзаж за окном.

Он совершенно не радовал. Низкое темно-серое небо, мокрые деревья вокруг. Чуть дальше, на желто-зеленом лугу, какие-то странные развалины, действительно, что графские. И ни одной души вокруг.

Но мысль о том, что скоро тут, возможно, появится Валентин с заданием от Светы, подстегнула Вассу.

Она вылезла из такси (оно немедленно уехало). Накинула на голову капюшон, поскольку моросил мелкий и противный дождь… И очень порадовалась тому, что сейчас на ней ее любимые резиновые сапоги. Холодно. Всего двенадцать градусов…

Васса зашлепала по грунтовке вперед в поисках свалки. Это оказалось весьма сложным вопросом, поскольку свалкой здесь можно было назвать любое место на обочине. Впрочем, чуть дальше Васса наткнулась на настоящую гору мусора. Старые бутылки, банки, обертки от конфет, а также почти тонна одноразовых перчаток и масок мокли под дождем. Пакет белого цвета лежал сверху, очень аккуратно так лежал, выделяясь цветом и чистотой.

Васса потянулась за ним, подхватила, чуть не уронила — пакет оказался неожиданно тяжелым. Заглянула внутрь: там прятался большой кругляш, то ли из какого-то металла, то ли из пластика. «Наверное, оно», — подумала Васса. И даже немного пожалела о том, что позволила такси уехать.

Хотя это был ее план — добраться до места назначения, взять груз и с ним перейти через то поле, что было занято развалинами киногородка. За полем должна располагаться жиденькая рощица, а за рощицей тянулась уже другая дорога. И вот там, километром ниже, находилась автобусная остановка. Если Васса поспешит, то как раз успеет на последний автобус до города.

Если бы Васса решила возвращаться в такси по тому же пути, то не исключено, что ее бы заметил направляющийся сюда Валентин. Кто знает, может, он уже где-то неподалеку! Поужинал быстро и помчался в эти края. На пустое такси, проезжающее мимо, и внимания никто не обратит. А вот если Валентин увидит во встречном такси человека, а потом не найдет на свалке это устройство, то догадается, что некто его опередил. Вассу-то Валентин вряд ли разглядит под надвинутым на лицо капюшоном, но подозрения возникнут потом и у него, и у Светы (Валентин же после ей расскажет — был там, не нашел ничего, но какой-то человек там шастал!). Света начнет выяснять, кто именно это мог быть… Ее подозрения сразу упадут на Вассу.

А так, если Васса уйдет отсюда другим путем, это происшествие окажется для Светы в разряде неразгаданных тайн. Пожалуй, еще и Валентин рассердится на Свету, что та гоняла его не пойми куда и не пойми зачем — быть может, она решила так над ним поиздеваться? Разозлившийся Валентин всем о том раструбит, что Свете нельзя доверять, она обманщица…

Васса в данной ситуации стремилась продумать все возможные моменты. Вот как алиены все продумывают, составляя программы роботам. Если робот заявил, что съел сосиску, то обертка от сосиски должна лежать в мусорном ведре… Саму же сосиску можно затолкать в кухонный измельчитель, туда уж точно никто не полезет…

Поэтому Васса, вздохнув, подхватила довольно тяжелый пакет и направилась к полю. Быстро преодолела открытое пространство, а затем, подойдя к старым постройкам, свернула за угол, чтобы передохнуть и оглядеться.

Это было очень странное место.

Ближайшая улица напоминала о вестернах: одноэтажные и двухэтажные домики, относящиеся к временам Дикого Запада в Америке, над одним из входов прибита покосившаяся вывеска — «Saloon».

Дальше шла улица средневекового города с небольшой площадью, посреди которой возвышалась виселица на помосте.

На третьей улице, верно, снимали сцены из жизни в царской России, что-то там про дворянское гнездо…

Но это все были не обычные домики, пусть и старой постройки, а какая-то фикция… Просто декорации, а не настоящее жилье. Васса ради интереса зашла в открытую дверь одного из домов. Внутри грязь, запах сырости, разбитое пианино, лестница на второй этаж… Жутковато.

«Как странно. Раньше людям приходилось предпринимать столько усилий, чтобы создать киноисторию, похожую на жизнь… А теперь, чтобы снять фильм, достаточно воспользоваться программой. Ничего не нужно — ни декораций, ни даже актеров. Задал подходящий человеческий типаж, подобрал ему манеру игры, и все…»

Васса перехватила увесистый пакет поудобней и зашлепала дальше по щиколотку в воде. Темнело, дождь усилился. На Вассу вдруг напал какой-то страх.

«Зачем я так перемудрила? — рассердилась на себя Васса. — Ну села бы в то же такси, ну проехал бы мимо Валентин… и что такого! Это, получается, я так Свету боюсь? Или ради Рэма так стараюсь? Глупо же…»

Странный город закончился. Впереди виднелся еще один участок поля, за ним возвышался мокрый лес. Как раз за этим лесом и находилась та самая дорога, к которой сейчас стремилась попасть Васса. Расстояние до дороги, судя по навигатору, не являлось таким уж и большим.

Но в реальности оказалось, что все не так просто.

Пакет с загадочным устройством оттягивал руку. У Вассы даже закололо в груди. Ее всю жизнь, сколько она себя помнила, оберегали от таскания тяжестей, от физических нагрузок. Но алиены же не просто так ее оберегали? Они знали, что Вассе нельзя напрягаться! Иначе случится что-то нехорошее…

Надо было бросить пакет и уходить налегке, только вот Васса уже не могла этого сделать. Тогда это она будет виновата в том, если кто-нибудь и когда-нибудь по неосмотрительности проедется по этому устройству и пострадает. Рэм или еще кто-то… Все может закончиться очень плохо, и на совести Вассы (не Светы и не Валентина!) окажутся чужие жизни.

На этом участке пути начиналась низина. Лужа стала глубже, почва под ногами мягче. Если Васса останавливалась, чтобы передохнуть, то земля под ее ногами начинала словно расползаться в стороны, и Васса медленно погружалась в болото. Да это и было самое настоящее болото, судя по всему.

Остановиться и передохнуть не получалось. Мягкая почва, покрытая водой, не давала сделать это. Поэтому, задыхаясь, с усилием переставляя ноги, Васса рвалась вперед. В какой-то момент настоящий ужас охватил ее. Что она делает? Это же безумие. Самоубийство. По-хорошему, надо действительно бросить пакет и вернуться назад. И там у шлагбаума попытаться вызвать такси.

…Впереди за деревьями показался просвет. До дороги оставалось совсем немного. Нет, правда, не возвращаться же?! Васса сделала шаг и вдруг по грудь провалилась в мягкую и зыбкую почву. Мгновенно ощутила пронзающий насквозь холод воды. Беззвучно ахнула, все еще не выпуская из рук злосчастный пакет. Забилась, ища опору, и ее ноги выскользнули из сапог, их засосала густая жижа на дне.

Сколько она так трепыхалась, Васса не поняла, от бессильного отчаяния она словно потерялась во времени и пространстве. И в прямом, и в переносном смысле она ощущала, что падает в какую-то черную дыру.

Раз — кто-то схватил ее за шиворот, потянул вверх. Она услышала гудение мотора, низкое и ровное, будто большой кот урчал рядом. Ледяной холод отступил, и сразу стало легче дышать. Ее кто-то стремительно тащил все выше и выше…

— Васса!

— А? — Она, стоя на коленях, подняла голову и увидела над собой в сырых сумерках чью-то черную голову. Какое-то странное и живое существо общалось с ней? Но в следующее мгновение Васса поняла, что перед ней Рэм. Потому что он быстро снял с головы черный шлем и с всклокоченными волосами, хмурый, злой, встревоженный, вглядывался теперь в лицо Вассы.

Это Рэм на мотоцикле только что вытащил ее из болота одной рукой. Они находились на той самой дороге, куда Васса так стремилась попасть.

— Ты как? — спросил Рэм и помог ей встать.

— Я? А ты как… как ты тут оказался? — с недоумением спросила она. Потом заметила, что до сих пор сжимает в руке пакет. Надо же, так и не отпустила его…

— Ой, горе ты мое-е-е… — с яростью застонал Рэм. — Навязали на мою головушку-у-у… У-у, блин! А это что у тебя? — Он полез в пакет, посветил туда фонариком. — Ни фига себе… Васса! — рявкнул он.

Тут до Вассы дошло, что появление Рэма — вовсе не чудо. Собственно, это вполне закономерно, что он здесь появился. Поскольку он катался в этих местах каждый вечер, как призналась Света.

Пожалуй, самое время рассказать ему обо всем. О том заговоре, что сплела Света. И Васса уже открыла рот, но тут ее затрясло, зубы застучали, она почувствовала, что дрожит от холода и медленно заваливается куда-то вбок. А босые ноги сводит от судорог, возникших, видимо, тоже от холода.

— Васса, ты меня достала. Ты меня… ты меня убиваешь, зараза такая. Ты… ты… я даже не знаю, кто ты… — Рэм одним движением опять поставил ее на ноги. — Отдай пакет. Отдай пакет, я сказал, пальцы расцепи.

Он бросил пакет в багажник. Потом натянул Вассе на голову шлем. Помог залезть на мотоцикл, сел сам впереди.

— Держись очень крепко! — скомандовал он, и в ту же секунду мотоцикл сорвался с места.

Ехали так быстро по темной и мокрой дороге, что Васса даже не верила ощущениям. Раз — уже в городе, два — проскочили по каким-то улицам, три — остановились, и вот уж Рэм стаскивает Вассу с мотоцикла и тащит за собой.

Она молчала, и только зубы ее стучали от холода.

…Обнаружила, что вот они, оказывается, в какой-то незнакомой квартире. Рэм, тихо матерясь, срывает с Вассы одежду.

Потом Васса запомнила белую ванную комнату и теплый пар в воздухе. И какие-то белые облака.

Это Рэм наполнил ванну водой с пеной и помог Вассе залезть в нее.

Окончательно Васса пришла в себя минут через пять. Обнаружила, что уже не трясется, а, наоборот, расслабилась. Тепло, хорошо, щеки щекочет пена, белыми облаками поднявшаяся над поверхностью воды.

Рэм сидел на табурете напротив, согнувшись, упершись локтями в колени, и смотрел на Вассу с выражением крайнего изумления, страха и раздражения. Словно на огромного паука, не пойми откуда взявшегося.

— Что это было? — спросил Рэм тихо, поймав взгляд Вассы.

— Я сейчас объясню, — спокойно и даже деловито произнесла она. — Это была моя ошибка.

— Так, так, дальше, я тебя слушаю очень внимательно…

— Короче. Я сегодня оказалась в том магазинчике, у нас… на заводе, в смысле. Где продают потус по сниженной цене. Зашла со стороны цехов. А там, в помещении, Света с Валентином. Уж не знаю, кто он там, продавец или тоже зашел… Один из работников завода, в общем.

Взгляд Рэма стал серьезным, внимательным, раздражение куда-то исчезло.

— …Они говорили о тебе. О том, что я тут, рядом с ними, они не знали. Думали, что одни. За полками же не видно, и стояла я там, где, верно, камер не было… Света хотела наказать тебя. Это ревность, как я поняла… Она сказала Валентину — езжай в заброшенный киногородок, там пакет на свалке, внутри пакета какое-то устройство, которое шины прокалывает, положи его на пути следования Рэма. И замаскируй как-нибудь, закопай немного… Света говорила — Рэм не пострадает, а зато его мотоцикл сломается. И он, то есть ты, будет как все. Без мотоцикла уже не станешь выпендриваться. Валентин согласился, потому что Света обещала за него словечко шепнуть в администрации завода.

Рэм поморщился. Потом произнес нетерпеливо:

— Что потом?

— Потом я незаметно ушла оттуда.

— Почему мне не сказала?

— Я? Зачем. Я не хотела, чтобы ты был мне благодарен. Я решила сама съездить на студию, взять пакет и уйти. Потом выбросить это устройство… там, где на него больше никто не наткнется.

— А почему в болото полезла?

— Потому что я решила уйти другим путем. Мало ли, Валентин же следом поедет, вдруг увидит, как я прямо ему навстречу в город возвращаюсь. Ну, я и решила, что возвращаться надо другой дорогой. Логично же?

— Ой, бли-ин… — Рэм вцепился себе в волосы. — А если бы ты там… того… погибла? Что тогда, а?

— Я об этом не подумала, — сухо произнесла Васса.

— Она не подумала… Ты ненормальная.

— Я именно что нормальная! — огрызнулась Васса. — Мой план был безупречен, он никого не затрагивал, все оставались при своем, просто что-то пошло не так… Это погода виновата!

— Да ты бредишь.

Вассе вдруг стало невыносимо обидно. Она насупилась и, отвернувшись, уставилась на кафель на стене.

— Почему ты мне ничего не сказала, Васса?

— А ты мне не мать и не отец потому что. Ты мне никто. А что это за устройство было в пакете?

— То и было. Автотехнику портить.

— А шину бы порвало?

— Нет, — устало произнес Рэм.

— А Света сказала…

— Света тоже дура. У меня мотоцикл видит все явные и все скрытые препятствия. Маскируй их или не маскируй… Обнаружит все равно.

— Разве так бывает? Твой мотоцикл столь технически совершенен?

— Да, Васса. Искусственный интеллект, это тебе не хухры-мухры.

— Надо же… Но в пакете была опасная штука?

— Да, Васса, и ты права, что ее не надо оставлять без присмотра. Где только Светка умудрилась ее достать…

— Рэм. Рэм, а зачем ты там ездишь? Это же жуткое место…

— Вот потому и езжу. Завораживает.

— Но там ж еще… там все такое… непролазное!

— Ты же сама убедилась еще раньше, мой мотоцикл где угодно проедет.

— Даже по болоту?

— Даже по болоту. А как иначе бы я тебя вытащил сейчас? И по снегу.

— А если совсем по воде?

— И по воде тоже. Он может трансформироваться и в гидроцикл, и в снегоход.

— Вот про воду ты точно врешь, — подумав, рассудительно произнесла Васса. — Рэм. Но я все равно не понимаю. Как ты меня вытащил одной рукой? Вот прям раз, подхватил за шиворот — и одним махом. Да еще с этим пакетом вместе.

— Раз — и вытащил.

— Надо обладать какой-то невероятной силой, — покачала головой Васса. — Я, конечно, похудела на два размера, но все равно не пушинка. Как ты это сделал? Каким образом ты меня достал?

— Васса, это ты меня достала. Я уже даже жалею, что вытащил тебя из того болота. Покажи свой шрам, я не успел сейчас разглядеть, — вдруг без всякого перехода сказал он.

— Зачем? — нахмурилась она.

Вместо ответа Рэм вскочил со своего табурета и поднял Вассу из пены. Сведя брови, уставился на ее тело. Потом отпустил.

— Что с тобой было? — спросил он.

— Не знаю.

— У тебя такой жуткий шрамище чуть не от горла до самого низа, а ты не знаешь?!

— Конечно, знаю, — спохватилась Васса. — Это была операция на сердце.

— Жуть.

— Да, жуть, — улыбнулась Васса, хотя ей было совсем не весело. Наоборот, слезы защекотали глаза. — Ты выйди, ладно?

— Хорошо. Вот тут полотенце, тут халат, тапочки… Одежду твою я в стиралку закинул. И еще, у меня есть пара лишних резиновых сапог, тоже их тебе выдам…

— Спасибо.

— Да не за что, — сказал Рэм и покинул ванную комнату.

Васса некоторое время лежала неподвижно, закрыв глаза, с поднятым к потолку лицом. Было тепло, беспокойство, тоска вновь исчезли.

Рэм видел ее шрам. Да что там, он видел ее голой. Ну и что. И хорошо. Это значит, что Рэм больше не станет заигрывать с Вассой. Из их отношений исчезнет всякий намек на романтику. Он видел голышом толстую обезображенную шрамом девицу. Да, Васса похудела на два размера, но все равно она толстая по сравнению со Светой. Между размерами S (что у Светы) и М (нынче у Вассы) — целая пропасть, если подумать.

Рэма это зрелище наверняка отрезвило. Он отстранится от Вассы, а она перестанет думать о нем.

Теперь жизнь станет спокойной.

Все к лучшему.

Васса полежала еще в ванной, затем вылезла из воды, оделась. Фен висел на стене, Васса немного подсушила волосы.

— Васса, ты все? Иди сюда, — позвал ее Рэм.

Он сидел на кухне, пил чай.

— На. Выпей горячего. И еще это выпей. Ром.

Васса подумала немного, затем махнула рукой, одним глотком влила в себя странный напиток, потом едва не задохнулась. Запила горячим чаем, закашлялась.

— Как я тебя ненавижу, — сказал Рэм, наблюдая за Вассой со стороны с выражением брезгливого недоумения на лице.

— Сочувствую тебе, — сиплым голосом произнесла она. Еще покашляла, потом принялась пить чай. По телу разлилось горячее тепло.

— И как ты теперь?

— Мне понравился ром, — одобрительно произнесла Васса. — Я, пожалуй, закажу себе домой такого же.

— Тебе никто не продаст алкоголь. Тебе же еще нет двадцати одного года.

— Я на тетю Полю закажу. У тебя есть расческа? — Она оттянула прядь волос, посмотрела на нее с ужасом: — Ну и мочало…

Рэм вздохнул, ушел куда-то. Вернулся через минуту, встал сзади, скомандовал:

— Сиди спокойно. Я тебя причешу.

Это было что-то новенькое.

Васса опять закашлялась. Рэм похлопал ее по спине, затем принялся аккуратно расчесывать ее волосы.

— Ай.

— Прости. — Он расчесывал ее волосы плавными движениями. — У тебя твой собственный цвет, Васса?

— Да.

— Это тициановский оттенок.

— Я знаю. Мне так часто говорили, — равнодушно ответила она.

— Что еще обсуждали Света с Валентином?

— Вроде я все тебе рассказала, — пожала плечами Васса. — А, Света заявила, что хочет сломать твой мотоцикл потому, что это буквально называется «превентивная женская мудрость». Ей не нравится, что на тебя заглядываются, как она выразилось, всякие.

— Она немного покривила душой. Это не про женскую мудрость, а про женскую месть. Я же с ней расстался, ты не в курсе?

— Откуда! — весело засмеялась Васса, а у самой сердце опять екнуло. Но она себе тут же напомнила: «Не из-за меня же он со своей девушкой расстался!»

— Никому не верь. Никогда. Говори только со мной. Иди ко мне сразу.

— Я понимаю, тебя обязали следить за мной, столько хлопот тебе из-за меня… Но я же вижу, что тебе неприятно общение со мной, ты едва сдерживаешься.

— А что делать, Васса, надо же как-то жить… Я за тебя перед начальством отвечаю, уж не знаю, почему они над тобой так трясутся, прямо загадка какая-то!

— Прости.

— Ты обещаешь, что сразу ко мне, если что?

— Да. Нет. То есть да, конечно… — вздохнула Васса.

— Ты издеваешься? — придерживая пряди ее волос в руках, посмотрел на нее сбоку Рэм.

— Да. Ой, нет, конечно.

— Васса!

— Ну правда, это же невозможно… О чем я должна тебе рассказывать? — с досадой спросила Васса. Подумала в этот момент о тете Поле, об алиенах, о гибели своих родителей. Нет, об этом нельзя говорить Рэму, он, как и Милана теперь, может проболтаться невзначай. Проболтается и пострадает за это.

— Расскажи о том парне, — холодно попросил Рэм. — Которому ты нравишься.

— Я его придумала.

— Васса… Ты же врешь. Вот сейчас ты точно врешь. Я же вижу, когда ты говоришь правду, а когда врешь. Причем, что интересно, ты и вправду говоришь так, что прямо оторопь берет. Вот честно, меня от одного твоего вида трясет.

— Сочувствую, — опять печально произнесла Васса. Ей нравилось, как Рэм расчесывает ее волосы — медленно, плавно, очень осторожно.

— Позвони своей тете, скажи, что ты ночуешь у подруги.

— Что? Это зачем?

— Волосы у тебя еще влажные, не до конца высохли. И ты после теплой ванны, куда тебе в эту холодрыгу. И одежда твоя еще долго будет стираться, сушиться… Позвони.

— Да не хочу я у тебя оставаться…

— Васса. — Он положил ей тяжелую руку на плечо, словно придавил.

— Ладно. Дай мой телефон.

«Как это глупо — отпрашиваться у робота…»

— Алло, теть Поль. Я у подруги заночую, сегодня меня не жди.

Тетя Поля, то есть антропоморфный робот, раскудахталась.

— Теть Поль, разреши. Я в лужу наступила, сохну сейчас. Позволь, правда.

Тетя Поля немного поворчала, затем заявила, что дозволяет.

Васса нажала на отбой.

— Умница, — спокойно произнес Рэм, а затем наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Не прикасайся ко мне, — огрызнулась Васса. Вот зачем она так сказала? Прикосновения Рэма, да и вообще все, что он делал, нравилось Вассе. Совершенно особые ощущения, не такие, как было с Ильей.

— Поздно уже. Пора спать, — хмуро произнес он. — Ты в комнате ложись, а я здесь, на кушетке.

— Хорошо.

Квартира Рэма — обычная однушка в дешевом доме. Маленькая кухонька, маленькая комната. Минимум мебели, минимум вещей.

Васса упала на кровать Рэма и тут же уснула. Засыпая, почувствовала, что Рэм поправляет на ней одеяло.

…Она открыла глаза, когда еще только начало светать. Попыталась вспомнить события вчерашнего дня. Их было слишком много, поэтому Васса сконцентрировалась на самом главном, самом страшном — как она тонет в ледяном болоте. «Нет, правда, это невозможно, как Рэм смог проехать по той трясине… У него что, и правда такой невероятно крутой мотоцикл? А откуда он у него, интересно? Рэм же не похож на богатого человека?»

Дверь в комнату тихонько скрипнула, приоткрылась, в комнату заглянул Рэм, растрепанный, мрачный, в майке и трусах, заявил:

— Ты стонала во сне.

— Это был кошмар, наверное…

Рэм помедлил пару мгновений, зашел в комнату, лег рядом с Вассой, обнял ее:

— Я с тобой. Не бойся.

— Ты сейчас из жалости со мной? — не выдержала и спросила Васса. — Ты из жалости ко мне пришел?

— Я не знаю, почему к тебе сейчас пришел, — произнес он рассудительно. — Я не хотел. Но меня к тебе тянет. И я все время о тебе думаю. Я тебе говорю — прочь из моей головы, а ты все не уходишь. Не уходишь и не уходишь, не уходишь и не уходишь. Вот что ты за человек такой вредный, Васса… — сказав это, Рэм уткнулся в ее волосы. Потом в ее шею. Он нюхал Вассу, словно собака.

— Что ты делаешь?

— Ты пахнешь… какой-то знакомый запах, летний! Цветами, что ли, или деревьями…

Рэм перевалился на бок, медленно стянул с Вассы одеяло. Провел рукой по ее телу. Лег щекой на ее грудь. Прямо щекой на этот шрам! И ему не было противно как будто…

— У тебя щека колючая, — заметила Васса.

— А я слышу, как бьется твое сердце. Быстро-быстро, сильно-сильно, — сказал он. — Вдруг ты сейчас умрешь? И нельзя делать то, что я хочу сейчас сделать?

— А если наоборот? — возразила Васса. — Если я умру из-за того, что ты сейчас ничего не сделаешь?

Рэм вдруг засмеялся. Странно, но до сих пор Васса, кажется, не видела и не слышала, как он смеется.

А потом он принялся целовать Вассу, трогать, мять в ладонях — не больно и не сильно, словно лепил что-то руками. Он как будто делал Вассу другой.

И она прикасалась к Рэму и трогала его, тоже словно лепила. Удивляясь, какая у него крепкая шея и твердые мышцы на груди. Кубики на животе. Он весь был твердый, плотный, упругий, будто состоял из одних мускулов. Оно и неудивительно, что вчера он одной рукой выдернул ее из болота.

Он лизал ей плечи и грудь, и это почему-то тоже нравилось Вассе. Осторожно укусил за бок. Он заводился все больше и своим желанием заводил и Вассу.

— Ай… ай… — В какой-то момент она испугалась, приподнялась на локтях, выгнулась, словно желая вырваться. Ей показалось, что Рэм сейчас проткнет ее насквозь и она умрет.

Он ее и правда словно проткнул, дальше было все так странно, что Васса немного выпала из реальности. Потом она опять вскрикнула, но тут же замолчала, застыв в немом крике, потому что не могла потерять ни единого мгновения какого-то нового, совершенно непонятного ощущения. Потом оно погасло, и снова все стало как обычно.

Он лежали рядом друг с другом, молча и неподвижно. Васса смотрела на тени, бегущие по потолку. Это, верно, деревья — там, на улице, их ветви качались на ветру.

Васса заснула, а проснулась, когда уже стало совсем светло. Проснулась из-за того, что Рэм гладил ее волосы и шею. И опять нюхал ее кожу.

— Не могу вспомнить, не могу вспомнить это растение… — пробормотал он.

— Ты как собака, знаешь? Все нюхаешь… — пробормотала Васса. — И все так странно, что у меня даже нет слов. У меня всегда есть слова, обычно их много, а тут у меня их нет.

— Ты смешная, — с нежностью произнес Рэм. — И я бы тебя съел, потому что ты похожа на какое-то пирожное. Безе с ягодами.

— Это десерт Павлова, — лениво заметила Васса. — Его иногда тетя Поля пекла. Раньше. Только у нее он был вкусный, а в Фудкорте, в кофейнях, это все не то.

— Не знаю я этого десерта, не пробовал, — усмехнулся Рэм.

— Скоро обещают отрыть развлекательный центр, мы с Миланой туда пойдем, я надеюсь, что там, может быть, какие-то интересные новые кафе…

— Не ходи туда, — строго произнес Рэм.

— Почему?

— Я сказал. Тебе вообще не надо никуда ходить. Я за тебя боюсь. Если и идти куда-то, то только со мной.

— Ты боишься за меня в том смысле, что ты именно за меня, от себя, так сказать, беспокоишься? Или ты боишься потому, что если со мной что-нибудь случится, то тебе начальство по шапке даст? — спросила Васса ехидно.

— И так, и так, — хладнокровно ответил Рэм. — Я сам буду решать, куда нам ходить.

— Ты спятил? — искренне удивилась Васса. — Ты же меня не заставишь. Я не тот человек, понимаешь? Меня нельзя заставить, вот нельзя, и все тут!

Рэм опять засмеялся и обнял ее, принялся быстро-быстро целовать.

— Какая же ты… — с неожиданной и очень непривычной для Вассы нежностью произнес он. Потом посмотрел на часы на стене, вздрогнул: — Что ж мы лежим-то… Опаздываем! Вставай, быстро собирайся… Съездим в Фудкорт, там позавтракаем. И сразу на работу.

— Я с тобой?

— Ну а где я тебя оставлю? Ты же опять в какое-то болото полезешь… А так хоть под моим присмотром.

— И я поеду с тобой на твоем мотоцикле?

— Да, ты поедешь со мной на моем мотоцикле.

— Как Светка, что ли?

— Васса!

Кажется, Рэм сейчас разозлился по-настоящему, но Вассу почему-то это рассмешило. Она вдруг обняла его, прижалась к его плечу, сама уткнулась носом в его шею, засопела.

— Щекотно, — тающим голосом произнес Рэм. — Знаешь, мне кажется, если мы опоздаем, то ничего страшного…

— Нет. Ты сейчас отвезешь меня домой, я там переоденусь, позавтракаю и приведу себя в порядок, а потом вызову такси до работы. Ты — без меня. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я не хочу, чтобы Света и другие видели нас вместе.

— Ладно, — после паузы спокойно произнес Рэм. — Сделаем по-твоему.

…У распахнутых дверей Вассу уже ждала тетя Поля. На столе — диетический завтрак, в комнате разложена на кровати новая одежда, которую тетя Поля принесла вчера из пункта доставки.

«В общем, у моего нынешнего существования есть и какие-то плюсы, — подумала Васса, поглядывая иногда на хлопочущую рядом тетю Полю. — Да и не такая противная она, эта кукла… Она именно что кукла. А у каждой девочки есть своя любимая кукла».

Илья

…Он увидел Вассу издалека. Она шла по улице под зонтом, в распахнутом плаще, волосы рыжими волнами рассыпались по плечам. Очень веселая, оживленная… Она болтала со своей подругой, с которой работала вместе, и смеялась. Она была вся как лучик света посреди серого, мокрого и скучного городского пейзажа.

Чем дальше, тем сильнее Васса нравилась Илье. Чем больше он наблюдал за ней, говорил с ней, тем неотвратимее и глубже он в нее влюблялся. И тем сильнее ненавидел алиенов. Как они могли посягнуть на эту небесную прелесть, на эти золотые облака на синем небе, на этот розовый рассвет… Ну гады же. Посмели проводить свои живодерские эксперименты над таким чудесным созданием!

Васса попрощалась со своей подругой и направилась к трамвайной остановке.

Илья посигналил ей.

Она вскинула голову, убрала непослушную рыжую прядь с лица свободной рукой, увидела, узнала и, просияв улыбкой, побежала к фургону, в котором сидел Илья.

Он выскочил ей навстречу, поймал в объятия. Знал, что нельзя с ней — нежной, невинной, юной — так настойчиво, но ничего поделать с собой не мог. Поцеловал, еще поцеловал, потом еще, хотел и еще раз поцеловать, но Васса каким-то образом сумела выскользнуть из его рук.

— Что ты делаешь… зачем… — ужасно смутилась она.

— Прости! Очень обрадовался тебе. Надо поговорить.

— На собрание поехали?

— Нет, можем где-нибудь посидеть вдвоем. В Фудкорте, например, — предложил Илья, не отрывая глаз от ее лица. У Вассы на носу, оказывается, имелась россыпь веснушек. Бледных, едва-едва заметных. Проявились вдруг, напомнили о близком лете. И это открытие почему-то ранило Илью остро и больно. Словно кто-то воткнул ему нож в сердце и повернул.

— Давай, — кивнула она.

Илья помог ей сесть в фургон, сел сам.

Васса молчала всю дорогу, лишь улыбалась краешками губ.

«А ведь это наше свидание, — вдруг подумал Илья. — Наше с ней первое свидание. Я ее пригласил в кафе, она согласилась, и мы едем туда».

Припарковались, вошли внутрь. Температурный датчик, обдув мощными дезинфекторами, все чин чином.

— Есть какие-то предпочтения у тебя кулинарные? — ласково спросил Илья Вассу.

— Что-нибудь такое… Купи мне творог и буквально ложку сметаны на нижнем этаже, где рынок. Там так делают, я знаю. Сто пятьдесят граммов пятипроцентного творога и ложку деревенской сметаны. Ложка меду еще, но чайную только! Можешь еще полстакана молока взять, — подумав, сказала Васса. — А я вот тут пока посижу.

Она заняла столик в глубокой нише.

Ее заказ привел Илью в необычайный трепет. До того он иногда встречался с девушками, но ни одна из них не просила чего-то подобного! И просьба Вассы значила только одно — что она, Васса, поистине изумительное, необыкновенное, фантастическое создание.

Он спустился на нижний этаж — там, в отдельном помещении, было что-то вроде рынка. Набрал всего понемногу — и миску творога, и миску сметаны, и баночку меда нашел, и бутылку деревенского молока прикупил.

Вернулся к Вассе с подносом.

— Ух ты… многовато. А ты тоже будешь? Ну и отлично! — Она отложила к себе в блюдце творог со сметаной, долго возилась с медом, и в каждом ее движении, в ее сосредоточенно сдвинутых бровях, Илья видел глубокий смысл.

— Ты как-то особенно сегодня выглядишь. Особенно хорошо! — Он коснулся рукава ее рубашки ярко-синего цвета. — Не пойму, почему, но вот…

— Ты заметил? — обрадовалась Васса. — Я себе новую одежду заказала, только сегодня надела. Все по размеру. И джинсы, и вот кроссовки… — Она выставила из-под стола ногу, покрутила мыском. Очень аккуратная, стройная ножка, маленькая ступня.

Кто-то невидимый опять воткнул в сердце Ильи нож и медленно, вдумчиво, с оттягом провернул его вокруг своей оси.

«Верно, она не осознает своей прелести, — подумал Илья, наблюдая, как Васса ест творог. Не ест даже, а лакомится. — Она дитя, еще совсем дитя. Ей только двадцать, а мне уже двадцать восемь. Между нами целая пропасть. Кате тридцать два. Катя, наверное, мечтает, чтобы я предложил ей съехаться, а я не хочу. С ней — не хочу. Я люблю только Вассу. Я люблю Вассу…»

— Что ты говоришь? — наклонилась к нему Васса.

— Я? Я ничего не говорю.

— Но ты хотел со мной что-то обсудить?

— Да. Да. Давай поближе, так удобней. — Илья сел рядом с Вассой, положил на стол планшет. — Это важно. Ты… ты должна быть очень осторожна. Не доверяйся никому. Перед тобой может быть алиен, а ты с ним — как с человеком…

— Я никому не доверяю, — серьезно произнесла Васса. От нее пахло молоком и медом. Илья сглотнул, перевел дыхание, но нашел в себе силы продолжить:

— У нас уже есть небольшая база. Короче, все те, кто работает в кардиодиспансере, это алиены. Все, без исключения. К ним на прием ходят люди. Они — жертвы экспериментов, вот как ты, или кто-то случайно туда забредает, надеясь на лечение, но потом этих быстренько перенаправляют в другие поликлиники. Мы наблюдаем постоянно за диспансером, и там видели твою подругу. — Илья показал Вассе фото на экране. — Ту, с которой ты была сейчас.

— Это Милана. Она посещает психотерапевта Алекса, пока одна, а потом и своего мужа хотела туда отправить. Она из случайных. Я ей посоветовала Алекса, когда еще не знала об алиенах, — вздохнула Васса. — Теперь очень жалею. Думаю, они ее взяли, чтобы она рассказывала им обо мне.

— Не исключено! Вот еще кто ходит в диспансер, ты их знаешь? — Илья принялся листать фотографии.

— Нет, нет, нет… этого где-то видела… не помню… А над ними что, тоже проводили эксперименты?

— Да. И мы пытаемся их завербовать. И получается, и нет. Нас часто принимают за сумасшедших, к сожалению. Если тебе удастся сойтись с этими людьми, то будет здорово.

— Поняла.

— По поводу Миланы и ее мужа не переживай, может, оно и к лучшему. Постараемся перетянуть их на свою сторону. Чем больше людей в Сопротивлении, тем ближе победа.

— Ох, насчет этих двоих не знаю… Боюсь их втягивать. Вдруг у них появятся дети, Милана мечтает о них… С детьми на руках лучше не лезть в революцию. Давай лучше попробуем завербовать тех, кто пострадал от алиенов, как и я, но все еще не верит в пришельцев. Знаешь, у меня мысль — задействовать тетю Полю, включать и выключать ее, показывать это всем неверующим.

— Надо подумать… Теперь дальше. Вот люди, вернее, алиены, которые работают на заводе. Эту девицу знаешь?

— Видела. В соседнем цеху, да… в столовой ее часто встречаю. Этого тоже видела.

— Они алиены. А вот следующий. Узнаешь?

Васса со странным выражением смотрела на экран. На фото был молодой мужчина, темноволосый, с резкими чертами лица, довольно длинным и хищно загнутым носом. Неприятный тип, что в жизни, что на фото.

— Это Рэм, — сказала она.

— Он тоже алиен.

— Ты уверен? Он… типа мой начальник, — дрогнувшим голосом произнесла Васса. — Просил в любой сложной ситуации обращаться к нему. Илюша, а ты точно уверен, что он алиен?

От этого «Илюши» Илье опять стало трудно дышать. Но он ответил:

— Да. Вот только сегодня этот тип встречался с твоим доктором Демьяном Демьяновичем. Я лично наблюдал. У них несколько мест, где они иногда встречаются. Этот Рэм и доктор довольно долго о чем-то беседовали, доктор был явно чем-то недоволен. Наорал на Рэма и толкнул в плечо… Оч-чень разозлился. А Рэм говорил и говорил, но так, сквозь зубы. О чем они спорили, не знаю. Но Рэм алиен, вне сомнения. Не человек.

Илья принялся листать фотографии дальше.

— Так что получается, у каждого алиена есть партнер, то есть дуал? — спросила Васса.

— У каждого. У них нет вот этих наших метаний — найду я свою половинку или не найду… Найдут, сто процентов. Подобных сомнений, как у людей, у них нет.

— Я чего-то устала, — вдруг пожаловалась Васса. Легла на свою руку, закрыла глаза. — Да, ты осторожней с этим деревенским молоком. Я-то привычная, а у тех, у кого желудок слабый, может и того…

— Мне понравилось, все очень вкусно, — улыбнулся Илья и осторожно провел рукой по ее голове, по волосам. — Давай я тебя отвезу домой, а ты ложись спать пораньше.

— Спасибо. Спасибо, ты очень милый… — Васса слабо улыбнулась.

Кажется, она и вправду сильно устала. Это алиены, проклятые, доконали ее.

Илья довез ее до дома и поцеловал на прощанье.

Ночью он почти не спал — все-таки деревенское молоко дало о себе знать, как и предупреждала Васса…

Васса

Она не поверила в то, что Рэм — алиен. То есть сначала никак не хотела в это верить. Мысленно спорила с Ильей — нет, нет, Илюша, ты ошибся, Рэм никак не может быть алиеном… Он человек!

И с Демьяном Демьяновичем Рэм встретился случайно… мало ли, они знакомы. Хотя глупо, случайности исключены.

Рэм алиен, надо это признать.

И Рэм, наверное, специально встречался сегодня с доктором. Потому что сделал нечто из ряда вон выходящее, непозволительное. Рэм позволил себе близость с Вассой, ценным экспонатом из алиенской кунсткамеры. Рэм в каком-то смысле тоже воздействовал на Вассу физически, он изменил ее, превратив из девушки в женщину. И кто знает, возможно, этого было делать нельзя. А Рэм сделал.

Но, как честный алиен, он решил доложиться начальству при личной встрече. Глаза в глаза, так сказать. Не по видеосвязи, не в телефонном разговоре, не послав сообщение, а именно что лично. Потому что важная информация. В этом смысле можно понять пришельцев…

Рэм доложил Демьяну Демьяновичу о произошедшем этой ночью. А тот взбесился — что ты натворил, тебе доверили охранять ценную вещь, а ты ее сломал… Ну, не сломал, а играл ею… Рисковал сломать, вот! Мог испортить! Демьян Демьянович устроил Рэму взбучку, даже толкнул его, а тот оправдывался сквозь зубы — не сдержался, простите. А что такого? Не померла же ваша Васса после секса…

Ее первая близость — это позор. Ее первый мужчина — не человек. Ее любовь — это предательство. По отношению ко всему человечеству. По отношению к маме с папой. Алиены убили их, а Васса, как последняя шлюха, пошла гулять с захватчиками и убийцами… И шлюха, и извращенка еще. Влюбилась в инопланетное существо, не в человека…

После разговора с Ильей Васса почувствовала себя настолько скверно, что она даже не знала, как ей жить дальше. И жить ли вообще?

«Я не должна больше встречаться с Рэмом. Иначе я могу выдать себя… Не сдержусь как-нибудь и брякну, что знаю о том, что он — проклятый пришелец. И тем самым подведу Сопротивление. Алиены не должны знать о том, что я знаю о них. Да и смысл продолжать встречаться с Рэмом, оставаясь его любовницей… Алиенских тайн он мне все равно не раскроет, даже если влюбится в меня до беспамятства… И какая любовь, какая любовь — Рэм никого не любит, Свету он не любил, меня тоже, уверена, что других земных женщин у него было полно. Он просто развлекается, а любит он свою единоплеменницу. У него есть дуал, как и у всех алиенов. Какая-нибудь алиенка, притворяющаяся земной девицей. Поэтому моя главная задача — изучить завод по производству потуса, добыть образцы концентратов и передать их в штаб Сопротивления!»

…Рэм, как всегда, появился неожиданно. Васса увидела, как он поднимается по лестнице с нижнего этажа. В этой косынке, смешно завязанной сзади, в белом халате нараспашку… И ставит ноги так, словно каблуками вбивает гвозди в пол. В землю. В Землю — прекрасную голубую планету…

Васса отвернулась, ушла назад, в глубь цеха, к окну, чтобы Рэм не видел ее лица в эти первые мгновения, когда она пыталась справиться со своими чувствами.

— Васса.

Она обернулась — уже спокойная, с холодным удивлением на лице, полностью владея собой.

— Что ты бегаешь от меня? — строго спросил Рэм, а потом уголки губ его дрогнули — верно, он пытался сдержать улыбку.

— Я не бегаю от тебя. Я работаю, Рэм.

— Да что с тобой такое? — Он нахмурился. Взял Вассу за плечи, повернул к себе. Попытался обнять, но Васса отступила. — Ты можешь объяснить?

— Что объяснить?

— Почему ты на меня сейчас букой смотришь? За что обиделась?

— Я не обижалась, ты ошибаешься.

— Если ты думаешь, что я буду бегать за тобой…

— Я не думаю за других людей. Ты хочешь понять, что со мной такое случилось, да?

— Да.

— Я тебе объясню. Мне кажется, ты воспользовался мною. Да, ты спас меня, вытащил из болота, но что же, мне теперь платить за это… Я не хотела спать с тобой. Я была вынуждена сделать это. Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. Вот и вчера… Ты повел себя благородно, ты спас меня, повторю, ты так заботился обо мне… да и я не железная, у меня есть чувства и желания… И мне было приятно, да. И я испытала вот это самое, как оно там называется… Но я не хотела этого, — с вызовом произнесла Васса. — Оргазм — не есть оправдание любого свинства. Это не высшая ценность. Я жалею о произошедшем.

— Блин, да что тогда тебе надо, Васса? — мрачно спросил Рэм.

— Я бы хотела, чтобы первым моим мужчиной был тот, кого я люблю. Чтобы это было как-то… осознанно, что ли, а не потому, что меня заперли в комнате с мужчиной и вроде как делать больше нечего, только сексом заниматься… Я не животное. Ты мне не нравишься. Я дура. Да, я дура, что не выгнала тебя тогда из комнаты, когда ты приперся ко мне под утро. Я чувствую себя униженной.

— Почему? Разве я тебя унижал? Заставлял делать то, что ты не хочешь делать?

— Ты оскорблял меня. Ты был груб со мной. Не вчера, а раньше, вообще… твердил всю дорогу, что ты меня ненавидишь и готов придушить.

— Ты сумасшедшая.

— И что? Имею право. И ты мне не указ. Чего вот ты сейчас ко мне опять приперся, чего руки ко мне свои тянешь? Не надо… — Она покрутила пальцем перед его лицом. — Не тянись ко мне. А если хочешь тянуться, то будь добр, тогда скажи, что ты меня любишь и любишь только меня одну, что нет других женщин для тебя, нет той, которая предназначена тебе судьбой, нет других единственных. Кроме меня! Я одна такая, и ты за меня готов отдать весь мир. Вселенную. Родину за меня готов отдать! — выдохнула Васса.

— Ты точно спятила, — с удивлением произнес Рэм.

— Ты не можешь так сказать? Ты не можешь сказать, что любишь меня? — надменно спросила Васса.

— Нет, — спокойно ответил он.

Затем развернулся и пошел прочь. Васса быстро-быстро заморгала, а потом тихо засмеялась. У нее получилось. И получилось весьма убедительно, надо сказать. Она отшила Рэма, да еще очень естественно, вполне в своем духе.

Она не слишком хорошо знала жизнь, но она прекрасно понимала, что признание в любви нельзя вырвать силой, да еще у мужчины. Да еще и у Рэма. И она его сейчас унизила так, что и не придерешься. Он-то, наверное, как всякий бабник, думал, что произвел впечатление на бедную девушку, осчастливил ее своими ласками — а фиг ему. Васса показала, что все его мужские умения ничего не стоят. Что ей надо чего-то другого, того, что он дать не может.

Вероятно, Рэм был так потрясен, что даже на обед в столовую не явился.

Васса и Милана обедали вдвоем.

— Коля отказался идти к доктору Алексу, ты представляешь? — с огорчением призналась Милана.

— Ну и хорошо.

— Да как хорошо, когда Коле плохо… Он только на диване и валяется. Ему ничего не хочется. Я так надеялась, что Алекс ему поможет!

— Твой Коля — взрослый человек, если он не хочет лечиться, значит, его не заставишь, — сказала Васса, едва сдерживая ликование. Хоть Милану она от этих алиенов избавила… Но, кажется, Васса радовалась раньше времени. Потому что Милана вдруг заявила следующее:

— Доктор Алекс предложил мне лечиться у него. Он собирается избавить меня от лишних переживаний. Он сказал — ты не можешь спасти Колю, но спасти себя ты можешь.

— И что? — испугалась Васса.

— А то, я теперь буду ходить к нему одна. Без Коли.

— Но ты-то здорова!

Милана грустно рассмеялась:

— Здоровых нет сейчас, Васса. И с нормальной психикой никого вокруг… Да, человек может ко всему приспособиться, пережить любые испытания. Войны, революции, стихийные бедствия… Голод, холод, смерть. Несправедливость. Рабство еще… Но, даже будучи рабом, человек мог чисто теоретически хотя бы сбежать и стать свободным. Найти еду, если голоден. Ну и все такое прочее… А сейчас ничего уже не сделаешь, не исправишь, никуда не сбежишь. Выхода нет. Мы все заложники этих дурацких карантинов. Этих правил. У нас у всех есть тавро с нашим идентификационным номером. Мы все под колпаком, каждый наш шаг просчитан и зафиксирован, каждая наша трата подсчитана до копеечки и добавлена к общей сумме…

— Как я тебя понимаю, — тихо произнесла Васса, не отводя глаз от подруги. — Ты права.

— Выхода нет. Мы все живем в клетке. Сытые и относительно ухоженные. У нас все есть… кроме свободы.

— Да! Да! — прошептала Васса. — Но у нас есть шанс, я знаю…

— Васса, у нас нет шанса, — очень спокойно и каким-то незнакомым голосом произнесла Милана. — Мы все заперты в клетке. Мы даже из своего города не можем просто так уехать, надо сделать тысячу манипуляций, чтобы добиться разрешения куда-то поехать, что-то сделать. И дальше будет только хуже, я тебя уверяю…

— Я и не спорю. Согласна. Только я не думала, что ты тоже так… думаешь! — Васса обеими руками пожала руку подруги.

— Я поняла, как можно сбежать отсюда, — шепотом произнесла Милана.

— Как?!.

— Я сбегу в любовь. В новую любовь. Я сбегу в себя. Вот что я к этому Коле-то привязалась? Разве я его раб? Ведь тут, внутри, я свободна. — Милана прижала руку к груди.

— Если честно, я не поняла, — растерянно призналась Васса.

— Я вчера целый вечер провела у Алекса в диспансере. Коля-то не пошел, я сказала… Мы с Алексом говорили и говорили… Обо всем опять. Обо мне, о нашем городе, о заводе…

— И обо мне?

— И о тебе немного… Ты не бойся, я лишнего не сболтну. Так, в общих чертах, ничего конкретного, — махнула рукой Милана. — Я еще никогда ничего подобного не испытывала. Меня никто так не понимал, как Алекс. Мне кажется, я ему нравлюсь. И он мне очень нравится.

Васса сидела молча, растерянная и пришибленная услышанным. Потом заставила себя собраться с мыслями и медленно произнесла:

— Не вздумай влюбляться в доктора Алекса. У него есть невеста. Или жена даже… Я не в курсе, в каком они статусе сейчас, но доктор не одинок.

— Он не говорил… и кольца у него нет… — смятенно произнесла Милана.

— Господи, а кто сейчас эти кольца носит! — схватилась за голову Васса. — В наше-то карантинное время… когда из перчаток почти не вылезаешь! То весенний карантин, то осенний, то зимняя холодрыга, то летний нейродермит…

— Ты точно знаешь, что у Алекса… кто-то есть? — дрогнувшим голосом спросила Милана.

— Точно. Сто процентов. Я ж туда с детства хожу, этих докторов изучила как облупленных! И я тебе больше скажу. Он ведь в тебе даже не любовницу ищет… Алекс этот. А подопытную. То есть он тебя использует… для своей диссертации! Как пример! Как образец!

— Ты уверена? Он не похож… Алекс такой милый, добрый… — пробормотала Милана. Потом словно кто-то выключил внутри ее свет: глаза потухли, губы обмякли. — Я спрошу у него.

— Ага, скажет он тебе! — язвительно произнесла Васса. — У них у всех есть подруги жизни!

— У кого у всех? — с изумлением спросила Милана.

— Ну, у этих… у докторов, в смысле.

— Я поняла тебя. Ладно. Не стану спрашивать. Еще раз поговорю с ним, посмотрю на него… и все.

— Да забудь ты про эту любовь! В выходные развлекательный центр откроют. Пойдем?

— Пойдем… — вымученно улыбнулась Милана.

Рэм

С двадцати одного ноль-ноль до двадцати одного тридцати по средам был сеанс закрытой видеосвязи. То есть этот разговор никто и никак не мог подслушать. Полчаса абсолютной свободы…

Рэм для этих целей (а чаще просто так) уезжал на территорию заброшенного киногородка. Жутковатое место, зато сюда, да еще вечером, ни одна живая душа не заглядывала.

Рэм после того, как расстался со Светой, мог вести теперь свои беседы и у себя дома, но там, в городе, в этой унылой каморке с тонкими стенами, за которыми сидели люди, люди, люди, — какая-то тоска. Ощущение замкнутого пространства, клетки. Люди мешали Рэму и тогда, когда их не было рядом. Когда он их даже не видел.

А здесь, в глуши, даже дышалось легче.

Не то чтобы Рэм не любил людей или ненавидел их… Нет. Совсем нет. Они вызывали у него досаду и раздражение. Неприятные существа. Хоть Рэм и жил на Земле с самого рождения, как и несколько поколений его предков, он все равно никак не мог привыкнуть к чужому миру, к чужим, которые окружали его.

…Рэм уже в начинающихся сумерках подъехал к киношному бутафорскому городку. Там, в центре, находился один дом, стилизованный под ковбойский салун. Если подняться на второй этаж по шаткой лестнице, то дальше, под довольно крепкой крышей, было что-то вроде мансарды. Рэм привез сюда складное кресло и стол, автономный обогреватель — на те случаи, когда холодало.

Вот и сейчас он спрятал мотоцикл на первом этаже, поднялся по щербатой лестнице. Поставил на стол банку с потусом, рядом — планшет, устроился удобно в кресле. Включил планшет.

По экрану побежали пятна, затем Рэм увидел на экране лицо Лизы. Она тоже ждала этого сеанса…

— Привет, — сказал он.

— Привет, мой родной, — ответила Лиза. Она находилась в темной комнате, позади нее — окно, за которым переливалась и мерцала россыпь разноцветных огней. Иногда Рэм завидовал Лизе: она-то живет не в захолустье. А в большом городе, где все проще, легче и интересней… Костров — ужасная дыра.

— Как ты?

— Хорошо, — улыбнулась она.

— У меня тоже все хорошо, — сказал он и отпил из банки.

— Что нового?

— Ничего. Все по-старому. В этом и плюсы, и минусы. Недавно мне снился сон.

— Тебе снятся сны? Ты никогда не рассказывал. А какой сон? — с интересом спросила Лиза.

— Будто прилетел челнок и забрал нас всех на Эрту. Меня, тебя, всех. И мы освободились от этой Земли. И не надо больше притворяться, пить потус. Свобода. Ощущение полной свободы…

— Да. Свободы очень не хватает, — согласилась Лиза с печальной улыбкой. — А что дальше происходило в твоем сне?

— Дальше? Не помню. Да и не в этом дело. Само ощущение того, что все кончилось и дальше только самое лучшее, самое прекрасное. Предчувствие. Предчувствие Эрты. Я никогда там не был, но мое сердце всегда там.

— Я, наверное, и живу одной надеждой… — кивнула Лиза. — Что когда-нибудь… Но, Рэм, это невозможно. Наша миссия — быть здесь. Мои родители, мои бабушка с дедушкой и так далее… мои предки тоже никогда не видели Эрты… Да! — вдруг встрепенулась Лиза. — А про челнок — это у тебя вещий сон, как говорят люди. Скоро действительно к вам прибудет корабль с Эрты. Лет двадцать, да, никаких новостей? А тут сигнал — скоро приедем. Мы ждем, наше бюро тут тоже готовится. Пересылаем в Костров собранные материалы для отправки на Эрту потом. Конечно, среди людей все эти разговоры об НЛО опять пойдут… Кто-то что-то увидит, поймают сигнал, опять сплетни и слухи.

— Да большинство людей уже не верит в инопланетян. Все нормально опять пройдет, — подбодрил Рэм Лизу. — Наши сумеют обыграть ситуацию в свою пользу.

— Говорят, если смотреть из космоса, то Эрта кажется золотой. Как слиток золота… — мечтательно произнесла Лиза.

— Я тут читал одну книгу…

— Ты читаешь книги? — удивилась Лиза. — Эти отходы человеческого разума? Виртуальные фекалии, выходящие из их мозга?

— Да. Мне интересна эта тема… Как люди представляют себя на нашем месте. И что-то в этом есть, знаешь. Ну хоть кто-то из людей понял, каково это — играть чужую роль.

— И что это за книга?

— Называется «Трудно быть богом».

— Нет, не слышала.

— Я как герой той книги. Я — Румата Эсторский! — засмеялся Рэм. — Блин, у меня даже имя близко к тому… Короче, там описана очень похожая ситуация, просто поразительно. Есть планета Арканар, на ней живут гуманоиды, практически неотличимые от людей. А за арканарцами наблюдают люди. Они изучают их. Арканарцы еще дикие, у них там что-то вроде Средневековья… Люди умнее, сильнее, образованней, они вполне могли бы улучшить ситуацию на Арканаре, но они не имеют права вмешиваться в жизнь Арканара.

— И смысл… — пожала плечами Лиза.

— Вот! И я о том же. Смысл наблюдать и не вмешиваться? Тут два варианта — либо вмешиваться (в свою пользу или же и правда что-то пытаться там исправить), либо не лезть к арканарцам вовсе, обойтись без наблюдений. И по сюжету этому Румате все же, несмотря на все запреты, до ужаса хочется вмешаться в жизнь арканарцев, сделать ее легче и правильней. Он старается спасти лучших арканарцев, ученых и поэтов. И он борется против плохих арканарцев во главе с доном Рэбой.

— Заметь. В этом принципиальная ошибка людей, — подняла палец Лиза. — Раскол. У них вечный раскол. У них мир делится на правильных и неправильных. У них всегда этот раскол, во все времена, на всех уровнях. Мы лишь усилили его, он был и без нас! Есть плохие и хорошие, красные и белые, черные и белые, бедные и богатые, либералы и патриоты, толстые и тонкие, гвельфы и гибеллины… Вот видишь, я не особо хорошо знаю человеческую литературу, но зато изучила их историю. Они сами себе враги. О, какие войны они устраивали и теперь готовы устроить, только дай им повод… Но нам это на руку, Рэм. Они и так друг друга жрут сами, мы просто помогаем людям в их любимом деле — сожри брата своего. Сделай врагом своих близких.

— Ну да, мы ж их сейчас просто спасаем. Рассовали по городам, закрыли в домах… заставили реже встречаться. Нет, все-таки я чувствую себя Руматой, я их спасаю от откровенного смертоубийства вместе со своими сотоварищами… А люди пускай вымирают тихонько, без кровопролития хотя бы. Ведь если люди затевают что-то серьезное, наши всегда страдают в их стычках. Людей нельзя изменить.

— Ага, — печально согласилась Лиза. — Люди никогда не бывают счастливы. Даже в семье. Муж ненавидит жену, жена мужа. У детей претензии к родителям, а у родителей к детям. Сколько у них разводов, сколько брошенных детей… — Она схватилась за голову. — Это кошмар просто.

— И не говори.

— Ты грустный? Не грусти… — ласково сказала Лиза. — Ты же знаешь, что у тебя есть я. А у меня есть ты. Через двенадцать лет тебя переведут ко мне, и мы встретимся с тобой, родим ребенка, появится еще один смысл жить… Эрта будет в нашем дитя.

— Ага, только нашего языка он знать не будет и имя ему придется придумать земное…

— Так и у нас так было, и что… Не в имени суть, — пожала плечами Лиза. — Рэм, да что случилось, расскажи толком. Со Светой поссорился?

— Я с ней расстался. Надоела… Нашел другую девушку. Но тут уж она меня послала куда подальше, — мрачно признался Рэм.

— Еще найдешь. Третью.

— Я знаю. Только с этой вообще не надо было мне связываться. Меня за ней просили присматривать. Чем-то она важна для наших. А я с ней… я с ней переспал. Наш Главный мне чуть голову не оторвал, когда узнал.

— Вот! Ты не из-за девушки на самом деле переживаешь, Рэм, а из-за того, что не справился с заданием.

— Ты права. Ты всегда права. Я накосячил! Ох, как ты меня понимаешь и как мне не хватает вот этого понимания… Ты как Алекс, наш псевдопсихотерапевт.

— О, Алекс… — засмеялась Лиза. — Передавай ему привет. Как он там?

— Прекрасно. Придумал новый проект. Если коротко, суть проекта — запусти рыбку в аквариум.

— Креативщик!

— Он тот еще фантазер! Любит спецэффекты и монстров.

— Жертвы предполагаются? Или только устрашение? — с любопытством спросила Лиза.

— Устрашение, но жертвы, думаю, будут. И много. Это, так сказать, побочный эффект обычно… да и не мы, не мы их убиваем, они сами прекрасно справляются… Их не надо убивать, надо просто создать ситуацию, в которой они сами себя убьют. Потихоньку, помаленьку, без жертв с нашей стороны. Население Арканара, то есть Земли, уменьшается, уменьшается…

— Жалко?

— Кого, людей? Нет, — честно ответил Рэм. — Чем их меньше, тем лучше. Скорей бы уж они все повымерли. Вместе с той девицей, моей подопечной. Я бы тоже ее в тот аквариум запустил. К рыбке. Но… нельзя.

— Да откажись ты от нее, от этой девицы! Я тебе серьезно советую. Поговори с Главным, сложи с себя полномочия.

— Ты права. Ты опять права, Лиза. Так и сделаю.

— О, время-то… Давай прощаться, Рэм.

— Давай, — ласково произнес он. — Но мы так и не успели поговорить о тебе.

— Да там ничего нового, этот мой, сожитель который, просит детей. Он хороший, все делает, только в этом пункте у нас с ним несовпадение… Но ты же знаешь, это невозможно. Представителей двух разных цивилизаций скрестить нельзя. Поэтому я ему недавно сказала, что бесплодна, и безнадежно бесплодна. Он меня теперь еще больше жалеть стал и сказал, что никогда не бросит.

— Как это мило.

— И не говори… — засмеялась Лиза. — Ну все, пока! До встречи!

— До встречи!

Экран погас. Рэм, отпивая время от времени из банки, смотрел на небо. На темно-синем и почти черном фоне — россыпь звезд. И где-то среди них золотым огоньком подмигивала Рэму Эрта.

Васса

— Ты никуда не пойдешь, — строго произнесла тетя Поля.

— Мы с Миланой уже договорились, — лениво возразила Васса. «Как-то это глупо — спорить с роботом, — подумала она. — Но тетя Поля так всегда, сначала сопротивляется, потом соглашается. И что за умник ей такую программу поставил… Верно, алиены совсем за идиотов людей считают!»

— Теть Поль, ну пожа-алуйста.

— И не проси.

— Ну теть Поль, мне же грустно будет, если я не пойду, — канючила Васса.

— Нет, я сказала. Только вирусы там ловить! Ни к чему. Недели через две, быть может. Когда самая толпа схлынет… Там еще, наверное, и толкотня начнется, на открытии твоего развлекательного центра. Помню, как-то давно проездом я была в Москве, и там что-то случилось в метро. Поезда уже не ехали, а людей все еще пускали в вестибюль… Давка невероятная! Как я тогда только жива осталась!

Васса и так, и эдак пыталась уговорить тетю Полю, но та почему-то и не думала сдаваться. В первый раз проявила абсолютную непреклонность. Это было странно даже.

Васса умоляла, заклинала, угрожала, даже шантажировала… А тетя, то есть антропоморфный робот-нянька, не соглашалась. Битый час они спорили, в какой-то момент Васса даже забылась и унеслась ощущениями в прошлое — в те невинные и спокойные времена, когда она ничего не знала об алиенах и считала тетю Полю человеком. Настоящей, живой, родной тетушкой…

Но потом наваждение закончилось. Исчерпав все аргументы, Васса вспомнила, кто есть кто.

Проблема заключалась еще и в том, что Васса уже договорилась с Миланой о встрече. И отменять эту встречу из-за того, что робот запретил, Васса не собиралась. Родную тетю, может, и послушала бы, но подчиниться роботу?! Да ни за что.

«Она не разрешит мне. В ситуации с развлекательным центром тетя Поля останется непреклонна. Кто-то поставил ей эти настройки! И Рэм не хотел, чтобы я шла на открытие центра. Возможно, они боятся за меня. Что я там действительно могу нахватать вирусов и попасть в давку. Но подчиняться еще и алиенам…»

— «Нет одиночеству предела, — произнесла Васса громко. — Оно как дождь: на небе нет пробела…»

Едва она произнесла стихотворение до конца, и тетя Поля замерла, подергиваясь в уже знакомом дискретном режиме. Васса, стараясь сохранять хладнокровие, зашла к тете с тыла, сдвинула вниз халат и нажала тремя пальцами одновременно на родинки. Тут же откинулась крышка, показав углубление темно-серого цвета и красную кнопку в нем. Васса, не раздумывая, нажала на нее. Затем захлопнула крышку.

Тетя так осталась стоять, мелко вздрагивая. Васса подождала еще немного, затем ушла к себе в комнату собираться.

Ей было немного жутковато, но вместе с тем она ощущала странное безразличие. Ей надо было так сделать, и она сделала…

Затем, уже перед выходом из дома, Васса взяла телефон тети Поли, приложила его к чипу на ее правой руке. Разблокировался экран. Васса посмотрела список контактов — их было очень мало. Номера телефонов в основном без имен. Среди них на первом месте ее, Вассин, номер. Вторым шел телефон управляющей компании — туда тетя Поля довольно часто звонила, жалуясь на лужу в подъезде. Чьи остальные номера — сложно сказать, но, что интересно, они все являлись входящими… Возможно, реклама какая-то.

А где «подруги» тети Поли? С которыми она изредка созванивалась? «Здравствуй, Машенька!», «Ну как ты там, Люсенька?», «Ах, Ниночка, мне сейчас некогда, созвонимся позже…» Поздравления на Новый год еще… Вероятно, никаких «подруг» не существовало. Просто робот по имени «тетя Поля» имитировал свою социальную жизнь. Совсем-то без подруг нельзя, без всей этой обычной женской болтовни по телефону… Вот программа, заложенная в робота, и заставляла его время от времени демонстрировать общение с другими людьми.

Васса полезла в сообщения и обнаружила, что совсем недавно с карточки тети Поли списывались деньги — продукты, продукты, вот оплата одежды Вассы… Оставшаяся на балансе сумма сначала не привлекла внимания Вассы, но затем она сообразила, что это шестизначная цифра.

— Ничего себе, ты миллионерша, теть Поль! — с досадой сказала Васса замершей тете. — И еще ведь чего-то там про нынешние цены бухтела!

…Они встретились с Миланой в центре Кострова. Под одним зонтом (так удобнее идти рядом) направились к площади, которая уже давно пряталась за высоким забором. Людей скопилось изрядно, они двигались со всех сторон, и толпа становилась все больше. Играла бравурная музыка.

— Дистанция! Отступите подальше! Куда, ну куда вы лезете! Соблюдайте социальную дистанцию! — слышалось со всех сторон.

— Я посетила Алекса, — неожиданно призналась Милана. — Коля же наотрез отказался лечиться, я пришла в диспансер одна.

— Ты же обещала, что больше не придешь туда! — напомнила Васса.

— Я сказала, что схожу в последний раз… Мы говорили с Алексом опять обо всем на свете, мне было так легко… И я была уверена, что нравлюсь ему. Потом, когда мы заговорили о Коле, я заплакала. Алекс дал мне воды, но я пролила ее. Он пошел куда-то еще за водой, а я обошла его стол с другой стороны. Там стояла фотография девушки. Она все время стояла у него на столе, просто я ее не видела. Молодая девушка. Хорошенькая…

Вассе вдруг стало жаль Милану:

— Может, сестра Алекса!

— Нет. Эта девушка на фото находилась рядом с ним. Они обнимались щека к щеке, как влюбленные, так брат с сестрой не обнимаются.

— Ты спросила Алекса, кто это?

— Нет, ты что. Зачем ему знать, что я у него на столе шарилась… да я и не шарилась! — с раздражением, словно возражая самой себе, вздохнула Милана. — Сейчас же камеры везде, и у него в кабинете наверняка они находились… Я сделала вид, что просто к окну подошла, чтобы посмотреть, что там. Потом вернулась обратно, села на кушетку. У них там даже не окна, а все стены полупрозрачные… Красиво.

— А я тебе говорила, что у него точно кто-то есть.

— Говорила, да… — пробормотала Милана. — Может, Алекса и не смущает возможность завести с кем-то интрижку, но лично я на такое не согласна. Знаешь, вот увидела это фото, и сразу как отрезало…

— Ну и ладно. Ты ничего не потеряла, — с облегчением выдохнув, философски заметила Васса. — Одной лучше, спокойнее. Это я про себя! У тебя-то еще, быть может, с Колей все наладится!

Впереди стояла толпа. Забор убрали, но из-за зонтов было плохо видно, что творится на сцене — небольшом возвышении, как раз над входом в развлекательный центр.

Музыка затихла.

— Дорогие друзья, сейчас перед вами выступит мэр нашего города Виталий Георгиевич Канатчиков!

Бодрая быстрая мелодия, потом опять тишина, и голос мэра:

— Друзья! Мои дорогие жители Кострова! В эти не самые веселые дни, когда с утра до ночи идет дождь, мы собрались здесь на открытие развлекательного центра…

Васса вытянула шею, пытаясь понять, что там происходит на сцене. За зонтами не видно. Правда, в какой-то момент удалось разглядеть немолодого мужчину со смешной, как у ребенка, прической. Светлые волосы торчали в разные стороны, словно мужчина вечером вымыл голову, а потом так и уснул с непросушенной головой.

Мэра Канатчикова считали странным человеком, эксцентричным, принимающим порой совершенно дикие решения… Но Васса знала (со слов сопротивленцев), что Канатчиков — человек. Не алиен. Хотя выдвинут на руководящую должность с их помощью. Они, пользуясь странностями мэра, обращались с ним как кукловоды. Манипулировали им. Зачем рисковать своими, проще выбрать человека, которого можно дергать за ниточки…

— …открытие развлекательного центра — вещь архиважная в нашем климате, при нашей погоде. Все знают, что погода в России предназначена для уничтожения неприятеля…

Хохот в толпе, одобрительные реплики. При всех его странностях часть населения Кострова любила своего мэра. Именно вот за эту эксцентричность. Другие его ненавидели за принимаемые им радикальные решения.

— …а теперь жители получат возможность прогуляться, не страдая от капризов погоды. Где? В нашем новом развлекательном центре. Здесь всегда сухо и тепло! Не нужны зонты и резиновые сапоги! Можно снять душные плащи и наслаждаться чистым воздухом, обеззараженным современной системой вентиляции, которая убивает вирусы и бактерии! Этот центр строили молодые архитекторы, вундеркинды. Гении. Они ничем не сдерживали свою фантазию, стремясь создать нечто новое и необычное…

— Говорят, здешняя система вентиляции влетела в копеечку, — шепнула Милана Вассе. — Чуть ли не все бюджетные деньги на нее потратили.

— …многие утверждают, что это безумие — открывать развлекательный центр, когда все еще сильна угроза новой эпидемии. А я вам на это возражу — надо открывать новые площадки! Потому что тогда уменьшаются потоки людей, рассредоточиваются, разделяются… Уменьшается возможность заражения! Раньше все стремились посетить Фудкорт, теперь есть возможность попасть и в развлекательный центр.

Шум в толпе, крики — явно одобрительные.

— Но в чем-то он прав, получается, — задумчиво произнесла Милана.

— А в чем тогда подвох? — возразила Васса.

— Какой подвох, Васса?

— Не знаю, но всегда есть подвох. Другая сторона медали, — нахмурилась Васса. До этого момента она просто мечтала повеселиться в новом месте, и лишь сейчас до ее сознания дошло, что все события и явления алиены пытаются обыграть в свою пользу. — Мне кажется, я поняла. Все городские деньги вбухали в этот проект. И теперь, случись чего, а средств уже не будет. Да, так и есть!

— Пожалуй… — согласилась Милана. — Но я надеюсь, что ничего не случится. Жалко, Коля с нами не пошел, я его звала.

Васса в этот момент невольно вспомнила о Рэме. Мысли о нем все еще тревожили ее. Причиняли боль. Но она каждый раз себе жестко напоминала: «Ты продолжаешь думать о нем? Тебе грустно? Пройдет. Все проходит, и это тоже пройдет. Есть вещи и поважнее».

— …в нашем развлекательном центре три подземных этажа. Три разных уровня развлечений! Тут все найдут для себя подходящие… Игровые зоны для детей разного возраста, аттракционы, тематические площадки с любимыми героями сказок, кафе на любой вкус и кошелек!

Опять зазвучала музыка. Там, на сцене, Канатчиков перерезал ножницами символическую ленту у входа. Шум, смех, разговоры.

Сквозь эту какофонию звуков прорвалось:

— Граждане, сейчас будет осуществляться запуск в развлекательный центр, пожалуйста, соблюдайте очередность и держите социальную дистанцию…

Толпа двинулась, вместе с ней — Милана и Васса.

Минут через двадцать, постояв в очереди, подруги уже заходили внутрь развлекательного центра. Яркий свет, блеск стекла и металла. Цветной пол с мягким и приятным для ходьбы покрытием, мозаичные стены. Эскалаторы, ведущие вниз. Аниматоры в костюмах сказочных персонажей…

— Как тут уютно! — с восторгом, оглядываясь по сторонам, заметила Милана. И Васса, поддавшись всеобщей эйфории, тоже забыла на время обо всех этих конспирологических теориях и о необходимости разгадывать тайные планы алиенов.

Подруги принялись обходить все этажи подземного города. Послушали выступление артистов; покатались на аттракционах, отстояв к ним немалую очередь. Побродили по ледяным пещерам и джунглям с настоящими водопадами.

Усталые, в полном восторге, спустились на эскалаторе на самый нижний этаж, где располагалась зона с кафе. Там — полутьма, мерцание разноцветной подсветки, запах одних блюд смешивался с ароматами других. Ваниль, кофе, корица…

Милана с Вассой взяли по фруктовому коктейлю без сахара и по маленькому пирожному, величиной не больше грецкого ореха.

— Мы, наверное, странно выглядим со стороны, — заметила Милана, шагая впереди с подносом. — Люди берут себе огромные бургеры и кучу всего разного, жареную картошку, миски с пловом…

— Давай и мы возьмем как-нибудь, — легко согласилась Васса. — Но сейчас я не хочу ничего такого… О, смотри, вон там уютное местечко!

Они двинулись к свободному столику, стоявшему отдельно, лишь неподалеку располагалась компания из трех женщин: семья, вероятно, поскольку все женщины были разного возраста…

Васса с Миланой собирались пройти мимо, но эти три женщины подняли головы от своих тарелок и уставились на подруг.

— Ой… — прошептала Милана. — Это Света и ее мать…

Васса узнала и третью женщину в этой компании. Это же Ильинична. Та самая недобрая пожилая дама из трамвая, что когда-то весьма бесцеремонно обошлась с Вассой.

Света, ее мать Наталья и Ильинична грозно глядели на подруг.

— Какие люди… — протянула Света.

— Явились — не запылились. Блинчики мои критиковали! — буркнула Наталья. Обратилась к Ильиничне: — Мам, вот эти две фифы тогда мне антирекламу устроили, помнишь, я тебе говорила…

— Ничуть не удивлена. Это же проститутки, — не отрывая изучающего взгляда от Вассы, холодно резюмировала Ильинична. — Хамки и проститутки, под бедных больных овечек рядятся. Вон та, рыжая, с твоим Рэмом в туалете заперлась, в Фудкорте, Свет, я своими глазами видела!

Все происходящее напоминало какой-то плохой анекдот.

— Миланка! Валим отсюда! — прошептала Васса едва слышно.

Милана с Вассой развернулись и быстро-быстро засеменили прочь.

— Ой, сейчас уроню поднос… Васса, ты видела? Как неудачно наткнулись на Свету с матерью… А третья, вероятно, бабушка Светы. И почему она сказала про Рэма?

— Это сумасшедшая старуха! Вон туда, налево сворачивай…

Милана с Вассой оказались в закутке, здесь стояло несколько столиков, все свободные.

Они сели за ближайший.

— Васса, почему та бабка сказала про Рэма?

— Да говорю же, она не в себе! — застонала Васса. — Похоже, она видела меня с Рэмом, когда мы с ним удирали с Фудкорта, помнишь? И она подумала невесть что про нас с Рэмом. А он мне задаром не нужен! Да, только никому про это не рассказывай, как я с Рэмом удирала… Я тебя очень прошу! Особенно в диспансере, Алексу! Обещай мне.

— Я с Алексом и не собираюсь больше встречаться… Но я тебе обещаю, — серьезно кивнула Милана. — А почему такая скрытность?

— Они не должны знать…

— Кто «они» и почему? Ты молодая девушка и имеешь право…

— Милана, нет! Ты не понимаешь. Когда-нибудь я открою тебе одну тайну… А сейчас просто молчи, и все. Иначе ты меня погубишь.

— Ладно, — вздохнула Милана. — Только теперь у меня к тебе другое «почему» возникло — почему ты боишься Алекса, а не Светы? Вдруг она после бабкиного заявления опять устроит что-то такое… подговорит каких-нибудь очередных отморозков, и вообще…

«А ведь Милана права, — подумала Васса. — Света точно что-нибудь придумает! Мне теперь опять надо быть настороже. Света каждый раз, когда ей кажется, что ее обидели (я, Рэм или еще кто, наверное), придумывает какую-нибудь каверзу. Мстит своим обидчикам. Она очень предсказуема! Но в этом и плюс — я теперь знаю, что мне надо быть настороже…»

— Согласна с тобой, — кивнула Васса. — Света, она такая.

— Все уже знают, что Рэм ее бросил. После бабкиных слов Света решит, что он ее бросил из-за тебя…

— И да, и нет… — подумав, произнесла Васса. — Света считает меня уродиной. Сама мысль о том, что ее Рэм связался со мной, предпочел меня ей… Эта мысль покажется Свете невозможной. С точки зрения Светы, в меня невозможно влюбиться.

— Вот именно! — с жаром возразила Милана. — Она все равно будет думать: «Да как Рэм мог предпочесть Вассу мне?!» И тем сильнее вырастет ее ненависть к тебе! Это все, знаешь, примерно как про комплекс неполноценности, ведь он идет в паре с манией величия… Человек, который считает себя ничтожным, одновременно ненавидит окружающих, потому что считает себя все равно выше их… Так и Света, она считает тебя уродиной, но я тебя уверяю, она не исключает возможность того, что в тебя можно влюбиться. И ее ненависть только сильнее разгорится — как Рэм посмел влюбиться в Вассу, в эту уродину! Извини, я тебя уродиной не считаю, это я сейчас от лица Светы будто…

— Теперь понятно, почему вы нашли общий язык с Алексом, ты рассуждаешь, как заправский психотерапевт, — усмехнулась Васса.

— Да, я столько всякой психологической литературы прочитала в надежде помочь Коле… Но ты действительно влюбилась в Рэма?

— Нет, конечно! И я ему задаром не сдалась!

— Ты так отчаянно мне это доказываешь, что я… а, ладно, не буду лезть тебе в душу, прости! — улыбнулась Милана.

Некоторое время они сидели молча. Допили коктейль, закусили крошечным пирожным. Со стороны доносились музыка, людские голоса, смех; с аттракционов — радостные детские визги.

— Ты знаешь, а я не удивлена… — не выдержала и призналась Васса. — Что эта пожилая тетка оказалась бабушкой Светы. И что у Светы мать Наталья, владелица той блинной. Они все какие-то одинаковые. Одинаково меня ненавидят.

— Нас.

— Нет, меня. Тебя они в дополнение ко мне ненавидят, уж тут ты меня извини, — нервно засмеялась Васса. — Они все ненавидят именно меня с первой секунды. Без причины… То есть причин потом много набралось, но с самого начала у них у всех возник какой-то импульс недоброжелательности ко мне.

— Возможно, так и есть, — подумав, согласилась Милана. — Но о чем это говорит? О том, что для вражды не нужна причина. Она возникает сразу, а причину быстренько придумывают потом. Враг — это не тот, кто причинил тебе зло и потому стал врагом. Враг — это тот, кто сначала ищет повод к тебе прицепиться. Это идет изнутри, это бессознательное, никакими словами и объяснениями, извинениями данную ситуацию не исправить.

— Хотя бывает и наоборот… — вдруг вздохнула Васса, опять вспомнив о Рэме. — Иногда человек не нравится с первого взгляда, с ним ссоришься, а потом… Вот в старых мелодрамах, например, если в начале романа герой ссорится и спорит с героиней, то потом они влюбляются друг в друга…

— Да, и такое бывает, в основном с противоположным полом, — согласилась Милана. — Но! Но. Я вот что заметила. Если мужчина с женщиной сначала отчаянно ссорятся, а потом у них любовь и страсть, то с какого-то момента они опять начинают ссориться, только теперь уже всерьез. После того как они уже узнали друг друга, прожили сколько-то вместе… вступили в брак и родили детей… Бах — и они вновь яростно выясняют отношения, как в самом начале своего романа. Только теперь эти ссоры не ведут к любви, а к разводу скорее…

— Интересное наблюдение! Что-то в этом есть…

Васса с Миланой болтали, уже забыв о недавнем столкновении со Светиной семьей и о том, где они находятся сейчас. Подобное выпадение из реальности с ними часто случалось. Они беседовали обо всем и ни о чем одновременно, о каких-то событиях, о чувствах, делились наблюдениями, спорили друг с другом и соглашались…

— Ой, — вдруг сказала Милана, схватившись за затылок. Затем посмотрела куда-то вверх.

— Что? — испугалась Васса.

— Кажется, на меня что-то капнуло, — пробормотала Милана. — Вот, мокрые волосы чувствую…

Теперь они обе уставились на узорчатый цветной потолок. На нем невозможно было что-то разглядеть. Потом раз — капля воды упала Милане прямо на лоб, Васса увидела эту каплю еще в полете.

— Точно, с потолка капает, — сказала она. — Давай за другой столик пересядем.

Они пересели и опять принялись болтать, но тут уже на Вассу что-то капнуло. Затем капля упала на стол между подругами. Вторая капля. Третья.

Милана с Вассой завороженно смотрели на стол. На то, как на его полированной поверхности растет прозрачная лужица.

— Даже сюда этот дождь просочился, — сказала Васса. — А мы на нижнем уровне сейчас, между прочим.

— Построили этот развлекательный центр второпях, кое-как, — добавила Милана.

— Молодые вундеркинды и гении! — хмыкнула Васса.

Капель усилилась. Лужа на столе росла и росла, а потом вдруг резко потекла в сторону. Милана вскочила, с грохотом отодвинув стул.

— Пойдем-ка отсюда… — пробормотала она.

— Может, стоит предупредить персонал? — спросила Васса. — Если вовремя устранить протечку, может, и обойдется. У нас в подъезде постоянно вода… уже до щиколотки доходит. Все отсырело.

— Такая же история и у нас. Еще жильцы последних этажей жалуются на то, что крыша протекает…

— Это все они, гады! — неожиданно вырвалось у Вассы. Она в этот момент думала об алиенах.

— Кто гады?

— Коммунальщики, кто ж еще! — нашлась Васса.

Васса с Миланой вышли из закутка и по коридору направились к центральной части комплекса. В этот момент рядом что-то зашумело, зажурчало, какая-то дверь рядом распахнулась, и из соседнего помещения по полу потекла вода. Васса с Миланой заглянули туда — это была умывальная комната. Из кранов хлестала вода в раковины, а из раковин водопадом вниз. Поток воды распахнул двери.

— Ой-ой…

— Только осторожней, тут скользко…

— Кошмар!

Подруги, держась за руки, зашлепали по лужам вперед. Следом за ними тек вполне себе полноводный ручей.

В центре нижнего этажа тоже начался переполох. Капало откуда-то сверху. Вода текла по длинным светильникам, прямо на людей. Текла и по стеклу, за которым ездили вверх-вниз лифты.

Васса с Миланой остановились, с изумлением огляделись вокруг.

Внезапно свет мигнул и погас. Полная темнота, в которой испуганно закричали люди, заплакали дети.

— Ты здесь?

— Я здесь, держись… — Васса в темноте нашла руку Миланы.

Опять мигнул свет и вновь зажегся — не так ярко, как раньше. Вероятно, включилось аварийное освещение. Но зато в этом сумраке уже можно было ориентироваться.

— Бежим, бежим!

Люди вокруг тоже побежали к эскалаторам. Втиснулись на них толпой.

Вдруг раздался треск, и эскалаторы остановились. Опять крики, плач, ругань. Толпа снизу напирала на тех, кто стоял сверху.

— Здесь должна быть лестница… — Васса потащила за собой Милану. Они бежали вдоль стен и пытались найти другой выход.

— Где указатели? Тут должны быть указатели…

— Вон указатель, стрелка туда показывает…

Подруги устремились в том направлении, куда вела стрелка. Они двигались в одном направлении, люди — навстречу им.

— Где здесь выход? — Васса заметила одного из аниматоров в костюме тигра, свою плюшевую голову он прижимал к груди.

— Откуда ж я знаю?! — завизжал тот.

— Но вас же должны были инструктировать… А кто знает?

— Никто не знает! — опять завизжал аниматор.

— Где лестница?

— Я не знаю, где тут лестница!

Вероятно, у «тигра» случилась самая настоящая истерика. Но оно и немудрено — в этой полутьме, с хлещущей со всех сторон водой, спрятанными выходами, только и оставалось, что кричать. Как в страшном сне…

Васса и Милана метались в толпе людей, уже по щиколотку в воде. Она лилась с потолка, брызгала из щелей в стенах, текла по всем поверхностям.

Наконец после довольно долгих поисков Васса с Миланой и присоединившимися к ним людьми нашли лестницу. Она скрывалась за раздвижными стеклянными дверями.

Только вот эти двери не желали открываться.

Мужчины пытались их разжать, но никак.

— Потолок провис, видите? — принялся объяснять один из мужчин. — Сверху он прогнулся! Прогнулся и заблокировал автоматические двери…

— Да кто ж тут двери догадался поставить? — закричал кто-то.

— Кто вообще это все придумал?

— И кто принял, это же все сплошные нарушения!

— Молодые вундеркинды и гении! — застонала Милана, схватившись за голову. — Что же делать, где же еще тут выход?

— Давайте назад, наверное, эскалатор уже освободился… По нему пешком наверх поднимемся, — предложил еще кто-то.

— Грунт размыло, дождь льет уж который день…

«В этом и заключался план алиенов, — пока бежала в обратном направлении, размышляла лихорадочно Васса. — Не просто угрохать все бюджетные деньги на этот центр, оказывается, а еще и сделать работу тяп-ляп, чтобы он развалился в день открытия! Как я могла забыть о том, что они решают сразу несколько задач сразу… Целый комплекс нарушений — и аварийные выходы устроены бестолково, и персонал не подготовлен, и вообще… Дождь, да, правильно сказал кто-то! Вся эта история с дождем тоже не просто так. Дождь был нужен еще и для того, чтобы устроить катастрофу в развлекательном центре!»

Вода уже поднялась до середины икр.

Толпа на эскалаторе по-прежнему стояла намертво. Не двигалась. Васса с Миланой расположились чуть в стороне, не решаясь лезть в самую толкучку.

— Почему стоим?

— Люди, да проходите же, чего застряли?!

— Не напирайте! Там и второй этаж стоит, и первый, сказали! Двери на выходе заблокировало, ни туда ни сюда!

— И там двери заблокировало! — прошептала в ужасе Милана. Она была вся мокрая, волосы висели отдельными прядями вдоль щек, на ресницах отраженным блеском, словно слезы, тоже блестела вода.

Рядом вдруг горестно заплакала девочка лет трех, вся мокрая с ног до головы.

— Ты чего ревешь? — наклонилась к ней Милана. — Где твои родители?

Девочка принялась ей что-то объяснять. Васса ничего не поняла из ее лепета, а Милана догадалась:

— Ты на карусельках каталась? А мама куда-то ушла? Она тебя потеряла? Ох ты…

Милана подхватила девочку на руки, прижала к себе.

— Пропустите с ребенком! — вдруг закричала Васса совершенно неожиданно для себя. — Пропустите с ребенком, он в холодной воде замерз!

Словно наблюдая себя со стороны, Васса уловила в своем голосе интонации тети Поли. Бодрые и решительные интонации, заставляющие хмурую толпу подвинуться.

И тут случилось чудо — люди у основания эскалатора расступились, пропустили Милану с девочкой на руках вперед.

— Ты иди, а я посмотрю, не потерялся ли тут кто еще, может, выход другой найду. — Васса снова подтолкнула подругу вперед.

— А как же ты… ты с нами…

— Иди, я сказала!

Милану пропускали.

Одна ступенька эскалатора, другая… Милана с девочкой на руках поднималась все выше.

Васса быстрым шагом направилась назад, заглядывая за все углы:

— Эй, есть кто-нибудь?

Она осмотрела часть галереи, но больше никого здесь не осталось. «Если к постройке этого развлекательного центра причастны алиены, то, быть может, здесь есть где-то потайной выход? Как там, в Фудкорте?» — внезапно озарило Вассу.

Краем глаза она заметила сбоку какое-то движение — мелькнула тень, искаженная брызгами воды отовсюду.

Обернулась — никого. Показалось.

Васса очутилась в каком-то коридоре, он вел, вероятно, в технические помещения. «Может быть, тут получится пройти?»

Сзади — вдруг грохот, крики. Васса бросилась бежать назад, преодолевая сопротивление воды. Выскочила к центру нижнего уровня и увидела совершенно невозможную картину — эскалатор обрушился. С людьми, поскольку не все успели подняться на нем.

Крики, визг, кровь в воде… Кто-то расшибся и очень сильно. Единственный маленький плюс — это то, что вода немного сумела смягчить падение тем, кто летел сверху.

Васса принялась искать среди обломков Милану с девочкой, но, к счастью, не нашла их. Они успели подняться по эскалатору на верхний этаж до обрушения. Васса помогла кому-то встать, отвела какую-то женщину в сторону…

— Что творится, что творится… — надрывно кричал кто-то. — Изверги! Как мы отсюда выберемся…

«Должен быть выход, тут должен быть выход!» — с отчаянием подумала Васса. Побежала назад, опять в тот коридор, ведущий в технические помещения. Эта часть этажа так и осталась неисследованной. Васса упрямо надеялась найти лазейку, чтобы потом вернуться, позвать оставшихся на этаже людей и выбраться отсюда уже всем вместе.

Какие-то железные ящики, большие шкафы, тоже из металла… Машины для уборки помещений. Покосившаяся дверь. Вероятно, она была открыта, а потом потолок просел, и дверь зафиксировалась в одном положении, оставив небольшую щель. Васса попыталась открыть дверь дальше, но она не поддалась.

Тогда Васса стала протискиваться в эту щель. С трудом, но ей это удалось. Если бы эта история произошла раньше, то Васса, та, прежняя Васса, не смогла бы преодолеть это препятствие, не пролезла бы в соседнее помещение.

А сейчас она смогла это сделать. Но был ли в том плюс? Возможно, этот коридор никуда и не вел.

…Здесь тоже царила полутьма, желтые светильники отражались в прозрачной зеленоватой воде, световые пятна бежали по потолку и стенам…

Вода уже достигала колен. Приходилось все время смотреть вниз, чтобы не споткнуться о предметы, валявшиеся в воде: стулья, какие-то коробки.

Преодолевая сопротивление воды, едва дыша от изнеможения, Васса с каким-то упрямым отчаянием рвалась вперед. Должен же тут быть еще один выход!

Конец коридора терялся в полутьме, со всех сторон брызгали струйки воды прямо в лицо, а Васса все так же двигалась вперед. Что там черное — выход? Туннель?

Добравшись до конца коридора, Васса смогла отдышаться, подняла голову. Перед ней были все те же стеклянные раздвижные двери. Как их открыть, может, и получится тут? За ними какой-то большой тоннель. Правда, без света, сплошная чернота и… какая-то странная, мутная, глухая чернота?

И тут Васса все поняла.

Там, за дверями, в туннеле — вода. Вода выше человеческого роста. Да, если поднять голову, видно, на каком она уровне. И, кажется, вода все прибывает? Если так, то скоро, возможно, тонны воды своей тяжестью и напором просто вышибут стеклянные двери, пронесутся огромной волной по тому коридору, в котором сейчас находилась Васса, и выплеснутся на нижний этаж развлекательного центра. А там еще люди, многие из них ранены после падения с эскалатора…

Вассе стало жутко, когда она вгляделась в толщу черной воды за стеклом. Заметила плавающие в воде листья перед самым стеклом и то, как в отсветах от тусклых фонарей плавно крутятся песчинки, образуя какие-то клубящиеся потоки…

А дальше все терялось во мраке, каком-то живом и движущемся мраке… Это была самая настоящая черная дыра, готовая поглотить Вассу. Не всосать ее в себя, а, наоборот, дыра собиралась вывернуться наизнанку, перекинуться на живой мир и сделать его тоже черным.

Эта черная стихия — смерть.

Именно поэтому тетя Поля, то есть антропоморфный робот, до последнего не хотела отпускать Вассу на открытие развлекательного центра. Что-то там было в тети-Полиных настройках… какая-то информация — держать и не пускать. Или робот поймал сигнал от алиенов о том, что сегодня надо запереть Вассу дома. Вассу как ценный экспонат беречь в этот день!

Рэм знал о том, что на открытии развлекательного комплекса должна произойти катастрофа. Именно потому он недавно заявил Вассе: без него никуда не ходить.

Они все, алиены, готовили этот… ну да, теракт, получается, иначе и не назвать происходящее.

Васса не отрываясь смотрела на черную воду за стеклом. И, содрогаясь, ощущала огромный объем этой воды, готовой выплеснуться ей прямо в лицо.

Тьма за стеклом шевелилась, двигалась, дышала. Набирала силу, готовясь к рывку. Смотрела прямо на Вассу. Да вон же у нее глаза, оскаленная морда ехидно и радостно улыбается, показывая сотню треугольных зубов…

— Мама-а-а! — прошептала Васса в ужасе. Было полное ощущение того, что она сходит с ума, и мозг ее рисует страшные галлюцинации.

Потому что на нее из-за стекла буквально в нескольких сантиметрах действительно смотрело чудовище. Знакомое по фильмам и картинкам.

Акула.

Самая настоящая акула. И, судя по размерам ее довольной улыбки, огромная.

Акула ткнулась носом в стекло, раздался глухой скребущий звук.

— Нет, нет, нет… — в ужасе пробормотала Васса, пятясь. Получается, это та самая акула, та загадочная рыба, о которой по Кострову ходили слухи в последнее время. Один из живых экспонатов алиенской кунсткамеры. Рукотворное чудовище. Не галлюцинация, нет.

Бу-бух — вдруг раздалось где-то сзади. Даже акула повела головой за стеклом, уловив этот звук. Волна, где-то в полметра высотой, неслась на Вассу с противоположного конца коридора.

Ударилась в стеклянные двери — те аж застонали с натугой, заскрипели. Затем волна откатилась назад.

Васса, едва устояв на ногах, затрясла головой. Обнаружила на стекле тончайшую паутинку… Это трещины пошли по стеклу? Кажется, акула улыбнулась еще шире, верно, готовилась проглотить Вассу. Акула не понимала, что их все еще разделяет стекло.

— Васса!

Она обернулась, качаясь на все еще подкатывающих и отдаляющихся волнах, и увидела Рэма на мотоцикле.

Да, на мотоцикле. В воде. Правда, теперь его, это средство передвижения, наверное, надо было называть гидроциклом. Он не тонул, а плавно покачивался на поверхности.

— Иди сюда… дай руку!

Рэм потянул Вассу вверх легко, без всяких усилий, как и в тот раз, когда вытаскивал ее из болота, затем закинул ее назад, за себя.

— Ты видишь? Акула. Ты ее видишь… она там! — закричала Васса.

— Держись.

В этот момент акула опять ударилась треугольной мордой в стекло, и снова раздался этот пронзительный скрежет. Паутинка на стекле как будто увеличилась в размерах.

— Это акула, Рэм! Живая и настоящая! Огромная!

Рэм не ответил. Он медленно и осторожно развернул мотоцикл-гидроцикл в узком коридоре, затем повел его вперед. Тех полуоткрытых дверей, сквозь которые протискивалась Васса, уже не было, одни обломки. Недавний грохот — это когда Рэм выбил их, вероятно…

— Акула сейчас прорвется, да? — со страхом опять закричала Васса. — Рэм?!

— Не сразу, — неохотно отозвался он. — Там стекло очень прочное, с нашей стороны тоже вода. Уменьшает давление. Полчаса еще, думаю, те двери продержатся.

Они оказались у центральной части нижнего этажа. Сверху и даже сбоку лились фонтаны воды, она все прибывала, сквозь ее потоки было видно, что там, в центре, барахтаются и кричат люди, стоя уже по грудь в воде.

— Тут есть выход, проплывем, правда, будь готова, что придется задержать дыхание на какое-то время, — предупредил Рэм. — Ты готова?

— Нет, — сказала Васса. — Остановись!

— Зачем?

— Мне надо! Немедленно остановись! — с яростью крикнула она.

Рэм все же притормозил. Васса потянулась, уцепившись за какую-то трубу, перелезла на барную стойку, возвышавшуюся над поверхностью воды. Мимо плыли сосиски, какие-то обертки, покачивалась чья-то широкополая шляпа. Вероятно, слетела с какого-то аниматора.

— Ты чего творишь? — с изумлением, развернувшись на чудо-мотоцикле, спросил Рэм. — Ну-ка живо садись обратно.

— А люди? — чувствуя, что у нее раздуваются ноздри, спросила Васса.

— Что — люди?

— Ты их можешь вывести?

— Нет. Только на мотоцикле получится. Тут часа два всех таким макаром вывозить.

— А что делать?

— Ничего, — зло произнес Рэм. — Себя спасать. Либо вместе со всеми тут погибнуть. Садись обратно, говорю. Иначе я тебя силой увезу.

— А я тогда вдохну воду, если, как ты говоришь, нам придется нырнуть.

— Ну-у, я тебя потом постараюсь откачать. Дыхание рот в рот и все такое… — устало произнес Рэм.

— А я себя все равно потом убью.

— Ты чокнутая?

— Нет. Бобры, нутрии, бревно, мешок мусора, так ты говорил мне когда-то? Убеждал, что никакой акулы не существует! А она — живая, плавает рядом… Опять станешь утверждать, что мне все показалось? Ах, Рэм, я знаю, что ты — не человек. Ты алиен, пришелец с другой планеты, инопланетянин. Ты вынужден все время пить потус, как и все алиены, иначе цвет твоей кожи изменится… Ты алиен, ты чужой. Вы, алиены, медленно и постепенно губите наш мир, ведете его к катастрофе. Вы, алиены, убили моих родителей. Вы, алиены, провели надо мной какой-то страшный эксперимент в моем детстве… Ты ведь видел тот шрам на моей груди, да? Вы, алиены, заставили меня жить с роботом, который называется тетя Поля…

— Как она тебя отпустила-то сегодня, не понимаю? — вздрогнув, вдруг спросил Рэм.

— А я ее отключила! Нашла способ…

— Я же тебя просил не ходить на открытие…

— А я пошла! Но я не о том… так вот, Рэм, о чем моя мысль… Мне нечего терять! Я не боюсь смерти! К тому же я знаю, что тебя накажут, если со мной что-то случится. И я хочу, чтобы тебя наказали… Поэтому помоги людям, Рэм. Если ты им поможешь, я поеду с тобой. Я буду слушаться тебя. Я сделаю все, что ты просишь!

Лицо Рэма передернула судорога — это было заметно даже в полутьме, царящей в зале.

— Хорошо, — сказал он. — Стой здесь и никуда не уходи.

Дальше произошло вот что. Рэм принялся на большой скорости ездить по центральной площади нижнего этажа, под тем местом, где в потолке зияла дыра, и строить нечто вроде небольшой горы из всех тех вещей, которые плавали на поверхности или были под ней. Обломки эскалатора, столы, стулья, какие-то этажерки — все шло в дело. Как Рэм только умудрялся не задеть никого из людей, барахтающихся в воде, во время своих водных кульбитов…

Довольно быстро соорудил эту гору, затем стал помогать людям забраться на нее. Далее по очереди подтягивал всех вверх, давал возможность выбраться на следующий верхний уровень развлекательного центра. Кто-то из людей, вероятно, помогал ему сверху, нашлись добровольцы.

Кого-то из пострадавших Рэм нес на руках.

И он не уставал совершенно, именно так казалось со стороны. Васса внимательно наблюдала за всем этим, временами больше угадывая, что происходит, чем видя, поскольку мешали потоки льющейся со всех сторон воды и полутьма.

Все это время Васса думала об акуле, притаившейся там, в туннеле. Когда стекло не выдержит напора воды и окончательно треснет, то акула прорвется сюда.

Вопрос — сколько эта тварь может съесть людей? Не съесть даже, а покусать, покалечить… «Но это же бред… Кому скажи… Не поверят. Быть съеденной акулой в центре России, в развлекательном центре, посреди столовки… даже не в океанариуме каком-то, где лопнуло стекло и всю живность выбросило на посетителей!»

Васса заметила, что вода поднялась уже почти вровень с барной стойкой. А потом услышала глухой короткий удар. Мгновение — и волна вырвалась из того самого коридора в зал. Огромный вихревой поток смыл Вассу со стойки, закружил. Она глотнула воды, закашлялась. Ее кружило и вертело, она чувствовала, что уровень воды в зале значительно поднялся, и теперь там самая настоящая глубина, когда ногами до дна точно не достать.

Она хотела крикнуть, позвать Рэма, но не смогла. Едва только открыла рот, и в него попала вода, Васса опять закашлялась.

Что творилось вокруг — не понять, освещения над поверхностью почти не было. Зато было видно то, что внизу. В толще воды. Там, в полутьме, кружилась огромная тень. Неподалеку от Вассы, где-то сбоку.

Васса поплыла в сторону, подальше от акулы, но тень внизу вдруг дернулась и устремилась к Вассе. Судя по всему, акула заметила какое-то движение сверху и нацелилась точно на него.

В этот момент кто-то схватил Вассу за шиворот и подкинул вверх. Она сама не поняла, как оказалась на мотоцикле, позади Рэма. Он уезжал (уплывал!) от акулы, а та гналась следом. Васса словно завороженная, повернув голову, наблюдала за огромной тенью.

— Васса… Ты меня слышишь? Держись что есть сил. Сейчас придется нырнуть… Воды слишком много прибыло… Долго… это теперь долго… Не дыши как можно дольше, поняла? На счет три… ладно? Я досчитаю… до трех… — лавируя, кричал он. — Когда скажу три — не дыши! Раз… два… Три!

Он опустил защитное стекло на своем шлеме, и мотоцикл рванул с места. Васса надула щеки и зажмурилась. Ее сразу накрыло водой прямо с головой. Она ощущала движение. Вот они плывут с Рэмом в прохладной, даже вдруг ставшей теплой воде, плывут, плывут… Гидроцикл превратился в подводную лодку? Само течение пыталось оторвать руки Вассы от Рэма, но она не сдавалась.

Воздуха вдруг стало не хватать. Несколько секунд Васса еще терпела, а потом ее вдруг охватила дикая паника. Сейчас она не выдержит и вдохнет. Вдохнет эту воду. Она наполнит легкие и останется в них навсегда…

«Нет! Еще чуть-чуть… еще…» Наступил некий предел, и Васса вдохнула как раз в тот момент, когда мотоцикл взлетел над водой и понесся вперед уже по ее поверхности, вновь став гидроциклом. Васса ощутила холодок на щеках, пряди мокрых волос тяжело хлестали по спине, словно розги.

Она открыла глаза и обнаружила, что сейчас они плывут в каком-то замкнутом темном пространстве. Единственный источник света от фар мотоцикла… Запах сырости, затхлости.

Когда ее глаза привыкли к темноте, Васса решила оглянуться, и мороз пробежал по ее спине: в свете задней фары мотоцикла отчетливо виделся плавник акулы, словно черный пиратский флаг, он упорно преследовал беглецов.

— Рэм… Рэм, она плывет за нами! — закричала Васса. — Акула!

— Знаю, — подняв защитное стекло на шлеме, крикнул он в ответ. — У меня все под контролем!

Эти слова совершенно не успокоили Вассу. Как можно сохранять невозмутимость, когда тебя целеустремленно преследует огромная хищная рыба…

— Рэм… а мы где? — опять крикнула Васса. — Отсюда можно выбраться?

— Это Дымка! Река… Ее под землю загнали. Она под городом течет, в трубе.

Урчание мотора, непрерывный плеск воды. Васса решила больше не оборачиваться, она заплакала в голос, прижавшись щекой к спине Рэма.

— Не реви! — раздраженно заорал тот. — Я же сказал, у меня все под контролем… сейчас, вот прямо сейчас…

Раз — и мотоцикл вырвался на открытое пространство, на свет, Васса даже зажмурилась от неожиданности. Потом открыла глаза. С обеих сторон какие-то страшные темно-серые стены, сверху — серое небо с серыми тучами, из которых по-прежнему льет серый дождь и видно верхушки деревьев.

Васса все-таки не выдержала и оглянулась. Акула упрямо плыла за ними, было отчетливо видно плавник на ее спине бурого цвета и треугольную морду.

— Рэм… она никак не отвяжется от нас! Давай выбираться на берег, а?

— Ну потерпи… мы же должны ее как-то вывести из города…

— Рэм, у тебя есть оружие? — всхлипнула Васса.

— Оно ей как мертвому припарки… ой, блин…

— Что? Что там? — Васса выглянула из-за его плеча. Кажется, там, далеко впереди, серые стены смыкались. Река на каком-то отрезке пути просто заканчивалась!

— Шлюз закрыт… Хотя понятно… чтобы город затопило… Васса, у меня есть план. Ты только не бойся, ладно? Мне надо сбавить скорость, иначе не получится…

— Что?! Что ты хочешь сделать?

— Время! Надо правильно рассчитать время!

— Какое время, зачем?

Рэм не ответил, стал постепенно сбрасывать скорость. Опять опустил защитный экран на шлеме.

Обернувшись в очередной раз, Васса обнаружила, что акула подплыла совсем близко. Отчетливо были видны ее глаза на треугольной морде — темные, выпуклые, словно отполированные волнами камешки гальки.

— Рэ-эм! — застонала Васса и отвернулась. Впереди, в середине стены, которая до того казалась тупиком, образовалась вертикальная щель, туда устремилась вода. Это были шлюзовые ворота.

Мотоцикл как-то странно стал вертеть задней частью, в какой-то момент Васса даже чуть не свалилась вниз.

— Держись! Сейчас… — глухо донеслось до Вассы, и мотоцикл вдруг рванул вперед, проскочил в ворота, а затем опять притормозил. Васса почувствовала, что все-таки летит в воду, и краем сознания поняла, что прямо перед ней — открытая в широкой улыбке акулья пасть, вся усеянная зубами, видно белесое нёбо акулы и даже ее теряющуюся во тьме глотку.

Акула приготовилась проглотить Вассу, но в последний момент словно передумала. Закрыла пасть, потом открыла… Акула как будто посылала Вассе прямо в лицо немые проклятия.

Дальше — темнота.

Очнулась Васса потом не сразу.

Обнаружила, что лежит на мокрой траве, и дождик мелко кропит на лицо. Села. Рэм сидел рядом, без шлема уже, позади него — удивительный мотоцикл, который только что являлся гидроциклом.

А внизу, в каменном русле, плыла бурая туша акулы. Без головы. Голова — где-то впереди, сбоку, она временами поворачивалась и всплывала окровавленным рваным краем.

Васса отвернулась.

— Что это было? — пробормотала она.

— Я открыл шлюз, потом закрыл его в нужный момент. Акуле оторвало голову.

Васса прислушалась к собственным ощущениям — стошнит ее сейчас или не стошнит? Нет, похоже, ее даже не мутило. Уж что-что, а желудок Вассы всегда отличался крепостью. Было просто противно и жутко…

— …а потом опять открыл шлюз, — задумчиво продолжил Рэм. — Теперь лишняя вода уйдет из города.

— А зачем тогда вообще закрывали шлюзы? — с раздражением спросила Васса, но потом осеклась, махнула рукой. — Ну да, это ж все ваши штучки. Вредительские.

— Это не я устроил. Моя задача — охранять тебя. Даже ценой собственной жизни.

— В смысле?

— Я должен спасать тебя и, если надо, пожертвовать собой.

— То есть я так важна вам?

— Наверное.

— Что значит «наверное»?! — возмутилась Васса. — Ты можешь сказать мне, чем я так вам важна? Что во мне, там? — Она слегка ударила ладонью по груди.

— Откуда я знаю, — пожал плечами Рэм. — Я обычный рядовой служащий. Мне лишь мою задачу обозначили, а что к чему — не объясняли. Я твой охранник, Васса, и только.

— Ты врешь!

— Я не вру. — Рэм как будто даже обиделся немного. — Я работал себе спокойно на заводе по производству потуса, и тут мне навязали тебя. Дали задание приглядывать за тобой. Следить за твоими перемещениями. И посылать указания, если что, этой… твоей тете.

— А как ты за мной следил?

— Как-как, у тебя же чип… я отслеживал перемещения… А как бы я тебя иначе сейчас нашел? И тогда, в болоте, и теперь вот в развлекательном центре. Ты у меня вот где! — Рэм сжал кулак, поднял его и улыбнулся. Он очень редко улыбался. И улыбка его скорее напоминала странную гримасу. «И вообще у него лицо не человеческое!» — невольно подумала Васса. Потом спросила:

— Тебе всех удалось спасти?

— Где? Там, в развлекательном центре? Вроде да… Я даже тебя чуть не потерял, в последний момент у акулы из-под носа вытащил. — Рэм сдвинул рукав вверх, на запястье у него в виде довольно большого браслета — экран. На темно-зеленом фоне — мигающая точка. — Это ты, кстати, — пояснил Рэм, провел пальцем по экрану, убирая это изображение, и на нем теперь отразилось видео… Новости — оттуда, из развлекательного центра. Куча людей, спасатели, носилки с людьми. Васса вдруг увидела крупным планом Ильиничну и ее дочь Наталью. Они шли за носилками, на которых лежала Света. Жива ли? Видимо, жива, но без сознания. Рэм никак не отреагировал на картинку со Светой, только нахмурился. Следующий кадр, теперь на переднем плане — молодой мужчина, несет на руках… Милану. Тоже живую! Вон у нее глаза открыты, она смотрит, моргает…

— Что говорят, что говорят? — забеспокоилась Васса. — Это Милана! Сделай звук!

— Звук у меня в ухе. Сообщают, что героический молодой мужчина по имени Николай увидел в новостях репортаж о катастрофе в развлекательном центре и бросился спасать свою жену. Она была там, а он решил остаться дома. Он прибежал, вытащил кучу народа и под конец все-таки сумел вызволить свою драгоценную супругу. Настоящий добрый молодец. В новостях его на разные лады восхваляют, — усмехнулся Рэм и опустил рукав.

— А ты бы хотел, чтобы тебя хвалили? Это ведь ты помогал людям выбираться с нижнего уровня…

— Васса, детка, я вот совершенно не склонен к самолюбованию…

— А как ты шлюзы открывал-закрывал? — спросила она.

— Так у меня универсальный ключ есть в мотоцикле… В смысле, электронный, типа отмычки, он сигнал посылает. Программа время идеально рассчитала, посылая этот сигнал, когда открыть шлюз, когда закрыть, да так, чтобы акулу прищемило… Это не я все сделал, это технологии. — Рэм показал на шлем, лежащий рядом на траве. — Я лишь задал настройки. Взглядом… направляя его на экран компьютера, который располагается на внутренней поверхности защитного стекла. Я ж тебе вроде про визор рассказывал? И людей в развлекательном центре тоже не совсем я таскал.

— А кто?

— Так экзоскелет же еще на мне, — пояснил Рэм, подергал себя за рукав. — Я серьезные тяжести могу в нем перемещать…

— Я почему-то так и думала. Тоже ваши алиенские технологии?

— Да.

— А что с этой рыбой теперь делать? — Васса кивнула на речку внизу, по которой плыла тушка акулы, постепенно удаляясь.

— А что с ней делать? Ничего. Пусть плывет теперь. Никого же больше не съест! — философски произнес Рэм.

— Найдут ее тушу… И что тогда? Ты представляешь, в обычной реке акула вдруг! Ее же, вернее, то, что от нее осталось, где-нибудь вытащат на берег, сфотографируют, расскажут в новостях! Разве это не угроза для алиенов? — спросила Васса.

— Да большинство этим новостям уж давно не верит, ты что. Скажут, опять фейк. Розыгрыш. Или решат, что акула сбежала, то есть уплыла из океанариума какого-нибудь богача… а другие, кто верит во всякие чудеса, начнут конспирологические теории развивать, многие это очень любят. Скандалы. Разоблачения, много шума, съехавших набекрень мозгов… но в результате все равно пшик. Никто ничего не докажет, одни взбудораженные люди кругами бегают, а другие стоят в сторонке и им пальцем у виска крутят. Обычная картинка.

— Акулу же наверняка заметили сейчас там, в развлекательном центре. Может быть, даже сфотографировали ее. Уже где-нибудь размещена эта информация, фото, видео…

— И что. Ее сразу там размещают, на тех площадках, где априори любители непознанного тусуются. Вместе со снежным человеком и вылетами НЛО, — равнодушно произнес Рэм.

— Во что вы превратили нашу планету! Людей! — возмутилась Васса.

— Во что вы позволили себя превратить, — холодно возразил тот.

— Ну и вали отсюда. Все отсюда валите! Все алиены — вон!

Рэм поморщился, закрыл уши ладонями. Потом опустил руки и произнес устало:

— Слушай, не ори, а?

Васса вскочила на ноги, зашагала прочь. Мелкая водяная пыль щекотала ей щеки. Было не холодно, не так, как в тот вечер, когда она тонула в болоте. Сейчас чувствовалось уже приближение лета, теплого, несмотря на этот вечный дождь, льющийся с неба.

Рэм догнал ее на мотоцикле, медленно поехал рядом. Шлем висел у него на локте.

— Садись, — сказал Рэм. — До своего дома, если пешком, ты к вечеру только доберешься.

Васса дернула плечом — отстань, мол.

— Рэм… ты зачем все рассказал Демьяну Демьяновичу? — вдруг спросила она.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще все знаешь?

— Знаю.

— Догадываюсь, откуда сведения… Некие товарищи объявились, тайно борющиеся против засилья алиенов?

— Ты нас заложишь?

— Нас… — усмехнулся Рэм. — Ты теперь в их рядах, получается.

— Да, Рэм, все так. Но ты не ответил на вопрос — зачем ты рассказал Демьяну Демьяновичу о том… о том, что произошло между нами, — упрямо повторила вопрос Васса.

— Я боялся за тебя.

— Но, как видишь, ничего страшного, если тебя не отстранили от слежки за мной… Хотя жаль, очень жаль! — язвительно произнесла Васса.

— Если меня отстранят, то рядом с тобой поставят еще кого-то. И не факт, что новый охранник не выдаст твоих товарищей.

— Зато есть вероятность, что новый охранник не принудит меня к близости.

— Разве я тебя принуждал? И ты не хотела этого сама? — повернувшись к ней лицом, вдруг совершенно серьезно спросил Рэм.

— Если бы я знала, что ты не человек, я бы не захотела. Тем более если бы я была в курсе того, что у тебя есть подруга-дуал. Что у всякого алиена есть свой дуал.

— Дуал? А, вы так это называете… Что ж, все в точку. Дуал, да. У меня есть подруга-дуал. Она живет в Москве. Ее зовут Лиза. Это прекрасная девушка.

Васса не думала, что ей вдруг станет так больно от этого признания.

— Поздравляю, — мрачно произнесла она. — Совет вам да любовь с Лизой.

— Я ни разу не видел ее в реале. Мы с ней только по видеосвязи общаемся. И соединиться с Лизой получится еще очень не скоро.

— А почему так?

— Потому что наш штаб только через несколько лет уедет из Кострова. Переместится в другой населенный пункт, тоже небольшой и не привлекающий к себе лишнего внимания. И вот тогда я смогу отправиться в Москву, к Лизе. Так рассчитала программа. Ничего изменить нельзя, если только…

— Если что?

— Не появятся какие-то новые данные, способные изменить всю систему.

— А что станет с Костровом?

— А тебе разве не понятно? Ты, конечно, не программа, но предугадать-то нетрудно… — сказал Рэм.

— Костров окончательно пойдет ко дну?

— Да, станет непригодным для жизни. В прямом и переносном смысле. Одним городом на Земле меньше.

— А я? Что станет со мной? — нахмурилась Васса.

— Ты уедешь с тетей Полей вслед да Демьяном Демьяновичем и этим чокнутым Алексом.

— Почему чокнутым?

— Потому что именно он всю эту ерунду и затеял. Он вызывает дождь с помощью электромагнитных волн, он делает так, чтобы к власти приходили всякие странные личности типа Канатчикова, он в своей лаборатории производит биологических мутантов типа этой акулы… Ну бред же, чистый бред! — с раздражением произнес Рэм. — Кстати, акул было несколько, часть выплыли в дождевую канализацию. Они долго пугали народ. Потом погибли, то ли не то что-то они съели, то ли их выловили местные рыболовы-любители и на корм котам отдали. Осталась одна рыбина, вот ее Алекс и приберег для запуска в развлекательный центр. Но мало того. В его планах было создание так называемой шагающей акулы!

— Ноги у нее хотел вырастить?

— Нет, плавники вместо ног… Но как ноги, да. Подобное создание уже существует на Земле, и его сотворила сама природа. Небольшая акула, живет где-то у берегов Индонезии и Новой Гвинеи, умеет шагать при помощи плавников. Иногда выходит на берег. Для людей не представляет опасности. Жрет моллюсков, может некоторое время пробыть на воздухе. Алекс хотел вырастить подобное, но больше и страшней.

— Зачем?!

— А ты не понимаешь? Это же оружие. Акула-мутант для военных нужд. Дешево и сердито. Но у Алекса что-то пошло не так, акула отказалась ходить. Пришлось выпустить что получилось. И ведь выпустил! Шоу устроил! Детский сад какой-то, честное слово…

— Ты против своих же, что ли? — удивилась Васса.

— Представь себе, да. Мне эти игры не по душе. Будь моя воля, я б давно улетел на Эрту и жил бы там. Подальше от Земли…

— Бедный ты мой, — совершенно неожиданно вырвалось у Вассы.

Рэм вздрогнул, опять посмотрел ей в лицо. И произнес в ответ серьезно, без тени иронии, сведя страдальчески брови:

— Бедная ты моя…

Васса собралась съязвить в ответ, но почему-то не смогла:

— Рэм. Рэм, а что делать? Я ведь теперь не смогу жить так, как раньше. Я останусь в Сопротивлении, я буду бороться против вас. Я никуда не поеду вслед за тетей Полей, потому что я теперь знаю, как ее вырубить. И у меня никакого желания общаться с Демьяном Демьяновичем и Алексом.

— Понимаю.

— Ты?! Понимаешь?!

— Да. Я понимаю тебя. И мне очень жаль, что мы так с тобой… Васса, прости меня. Прости нас всех. Вот видишь, я сейчас извиняюсь от лица всех нас… алиенов, как вы нас называете.

— Я не могу вас простить. Ладно я, но… мои папа и мама… — Васса не договорила, махнула рукой.

Рэм кивнул, словно принимая ее слова. Затем продолжил спокойно:

— Скоро прибудет космический корабль с Эрты. Это редко случается… Очень редко.

— Люди его увидят?

— Нет, у корабля есть защитный экран… Но он не идеально работает. Помехи, то, се… У вас же тут, на Земле, тоже не дураки работают, хотя мы всю дорогу старались… Потом корабль где-то там на небе, над Землей, зависнет, от корабля до Земли челнок ходить будет типа автобуса взад-вперед. Любителям НЛО самое раздолье начнется. Что-то заметят, какой-то сигнал да поймают, видео сделают… Ты знаешь, прилеты наших кораблей к Земле легко вычислить — тогда больше всего этих свидетельств, словно всплеск странных новостей.

— Но вы не боитесь себя выдать, как понимаю, — заметила Васса. — Потому что на официальный уровень эта информация так и не пробьется, все останется на уровне слухов, да?

— Да. Ваши военные, да и кое-кто из правительства, каждый раз пытаются начать расследование странных дел, но в правительстве каждой страны есть наши люди. Именно люди, не алиены… те, которые убеждены, что инопланетяне — это выдумка. Группировка верующих сталкивается с группировкой неверующих, и вся энергия, весь пар уходят, что называется, в свисток. Крику много, толку мало. Ничего не решается, никаких дополнительных расследований не проводится. Журналисты тоже на подхвате. Начинают вопить, что все эти НЛО для отвлечения от насущных проблем… Нам даже особо стараться не надо, вы сами все за нас сделаете.

— Да, я уже поняла принцип, — согласилась Васса. — Только вот неужели никто и никогда не пытался открыть правду?

— Да тыщу раз. Но кто ж поверит… Одновременно с одним реальным фактом — десять фейков и куча выдумок. Тема НЛО — это… где-то на уровне суеверий и астрологии, гадалок и предсказателей. Ее давно задвинули на ту полку, где валяются ненужные и странные вещи… для детей и чудаков. Для психов, которые носят шапочку из фольги.

Васса засмеялась. Потом сказала:

— А я сама тоже так думала, что тема НЛО — для психов. Но зато какое раздолье для искусства! Например, для кино…

— Помню, давно, еще в прошлом веке… — медленно катясь рядом с шагающей вперед Вассой, засмеялся и Рэм. — Сняли один сериал. Не помню названия — то ли «Тайные сведения», то ли «Секретные сведения»… Или «Тайные материалы»? Ну, неважно…

— Не слышала.

— Там слоган «Истина где-то рядом». «Я хочу верить» — такой плакат на стене у одного героя висел. Где-то рядом, гм… они, создатели фильма, чуть нас не выдали.

— И что?

— Наши тот сериал смотрели с удовольствием. Прикольно люди про нас сняли, говорили! Конечно, большая часть — выдумки сценаристов, но… Но. Не исключено, что кто-то из наших общался с создателями фильма.

— Да?!

— Мы так давно здесь, что все перемешалось. Кто-то из наших продал часть наших технологий людям, наши стибрили некоторые идеи у людей. Вот мой мотоцикл… Чисто алиенские идеи, но перемешанные с наработками людей. Это ж наша идея — в одном средстве передвижения совместить и гидроцикл, и снегоход, и мотоцикл, и чтобы по пересеченной местности передвигаться… Когда-то люди подглядели это у нас, изобрели свои варианты… Мы у вас некоторые идеи взяли, в результате получился мой мотоцикл. Везде пройдет, я вот сегодня на нем даже в развлекательный центр умудрился пролезть. С чего я так трясусь над ним, своим умным другом, ты не думала?

— Забавно.

— У вас, у людей, уже давно есть неплохая конструкция мотоцикла-трансформера. Но наша — совершеннее. Трансформация мотоцикла в гидроцикл или снегоход происходит за доли секунды…

— Поздравляю, — с иронией бросила Васса.

— А эта хрень, что шины рвет, ну, та, что Светка пыталась мне под колеса подложить? Ты думаешь, хрень ваша? Нет! Она наша. Только каким-то образом попала к вашим, и Светка решила найти ей применение.

— Света знала о том, кто ты? — вдруг спросила Васса.

— Нет.

— Ты ее любил?

— Нет.

— Зачем же… тогда… ты с ней?

— Для отвода глаз. Я ж мужик, я человек…

— А я тебе зачем?

— Не сдержался, прости.

Некоторое время они двигались молча.

— Так вот, Васса… что хочу еще сказать. Скоро прибудет челнок, и я постараюсь улететь на нем. Вот как угодно. Даже без Лизы. Уломаю начальство, что-нибудь совру или даже тайком на челнок проберусь… Не знаю, как, но я улечу с Земли. На Эрту. Даже без Лизы, повторяю! Я хочу на Эрту, я люблю Эрту, она мне дороже всего… Я, блин, какой-то ерундой тут занимаюсь, сдалась мне эта Земля! — верно, не в силах больше сдерживать себя, выпалил Рэм.

— Удачи, Рэм, — бесстрастно произнесла Васса.

— Спасибо, — дрогнувшим голосом ответил тот.

— Но я все равно не понимаю…

— Что?

— Зачем? Вот зачем все это? Зачем вы тут? Давно тут сидите у нас, как я поняла, чуть не с сотворения мира…

— Мы наблюдаем.

— Ага… и пакостите постоянно, рушите тут все потихоньку! Ладно бы только наблюдали!

— Иначе бы мы тут не выжили. Иначе бы вы нас сожрали.

— И правильно сделали бы! — мстительно произнесла Васса. — Родителей моих убили, а меня… а со мной…

— Сожалею. Полностью разделяю твое возмущение.

— Что ты заладил… Наблюдают они! Вот и наблюдали бы тихонько, не высовываясь! Вы чужие, чужие, чужие тут, всех вас на Эрту бы давно отправить… Пиявки! Паразиты! А ты дурак, — неожиданно заключила Васса.

— Это почему? — опешил Рэм.

— Да потому что ты ничего не знаешь. Ну не верю я, да и никто не верит, что вы тут просто наблюдаете и мимоходом от нас потихоньку отбиваетесь, чтобы выжить… Вы целенаправленно уничтожаете нас. Особо не напрягаясь, не тратя лишних средств, не жертвуя собой… Мы вымираем! Мы, люди, вымираем!

— Да вас с каждым годом все больше и больше!

— Нет, нет, ты не понимаешь… Мы последние лет пятьдесят, наверное, научились долго жить. Но в этом и подвох. Нас много, потому что пока много пожилых и стариков. И другой момент — уже никто не хочет заводить семью, рожать детей… Молодежи все меньше, и она в большинстве своем чайлдфри, асексуалы и кикиморы?.. А, хикикомори. Очень скоро ситуация изменится. Долгожители все же начнут умирать. Естественным путем или опять какая-нибудь эпидемия начнется, которую не всякий организм выдержит. А детей мало кто решается родить. Еще сколько-то лет — и начнется стремительная убыль населения. Вот я про что. Что мы, люди, уже на финишной прямой к вымиранию.

— Вы сами выбрали этот путь. Нечего нас обвинять. Вы детей не хотите, а мы виноваты. Ну здрасьте.

— А вы такие условия придумали, что нам жить не хочется!

— Васса, перестань, — устало произнес Рэм.

— Но, согласись, ты многого не знаешь. И что там твои придумают, какую очередную новую каверзу — еще вопрос.

Рэм молча ехал рядом. Но, кажется, он был во многом согласен с Вассой…

— Ладно, поехали. — Васса прикоснулась к его плечу. Перекинула ногу через сиденье, устроилась поудобнее, обхватила Рэма за пояс, легла щекой на его спину.

…Через полчаса Васса уже слезала с мотоцикла возле своего дома.

— Я не скажу Демьяну Демьяновичу о нашем с тобой разговоре сегодня. Смысл мне выдавать себя? С вами удобнее бороться, пока вы меня несведущей воспринимаете, — серьезно произнесла Васса. — Пусть алиены думают, что я ничего не знаю. Ни про их существование, ни про то, что ты мой охранник. Надеюсь, ты никак не пострадаешь от своего начальства.

— Спасибо.

— А ты не говори своим, что я все про вас знаю… Хотя ты и так не скажешь, ты ж тоже не самоубийца, — усмехнулась Васса. — Да, Рэм… А кто следил за мной до тебя?

— Никто. То есть тети Поли тогда хватало. А потом ты решила выйти в мир, и к тебе приставили меня. Против моей воли, по сути. Чем ты старше, тем больше к тебе внимания, я так понял… Ты требовала выпустить себя на работу — тебя и выпустили. Но к нам под крыло. Под наш пригляд.

— Специально мне должность подобрали?

Рэм помолчал, потом произнес спокойно:

— Твоя работа — фикция. То, что ты якобы делаешь, в состоянии сделать программа. И оператор не нужен, и контролер… Наш завод сделан так, что способен работать автономно. За исключением каких-то моментов.

— А зачем тогда там люди?! — потрясенно спросила Васса. — Они работают, что-то делают, деньги им платят… А они не нужны, оказывается!

— А ты представляешь, что будет, если на заводе никого? Что про него начнут говорить? Какие слухи пойдут про завод и про потус? Совсем не те слухи, что на нас играют! — веско произнес Рэм.

— А когда в потус нужное вещество подсыпают? Ну, то самое, меняющее цвет вашей кожи…

— Так я это делаю прямо при тебе, сколько раз было. Лезу наверх и добавляю в танк. Собственноручно! Формально снимаю пробы как будто…

— Логично… — пробормотала Васса. — Рэм… а ты правда другого цвета? В смысле, твоя кожа…

— Правда, Васса, — спокойно произнес он.

— Ладно. Ладно… Рэм. Прощай. Навсегда прощай.

— Прощай, Васса, — не сразу ответил Рэм. Затем уехал — быстро, очень быстро. Вот только что был тут, рядом, а через пару мгновений его уже нет, исчез, и только на лужах вздуваются и лопаются пузырьки дождя.

Света

Света, сколько себя помнила, всегда хотела нормальной жизни для себя и своих близких. И любила она только нормальных людей. Ей нравилось общаться, окружать себя друзьями и приятелями, устраивать свои и их дела, помогать кому-то и в ответ тоже получать помощь… Движуха же, не застойное болото! Света была просто создана для большой семьи.

Она мечтала когда-нибудь выйти замуж и нарожать кучу детей. Странное и редкое для нынешнего времени желание, но Свету это не смущало.

Человек имеет право на любую мечту! И мечты, любые, должны сбываться. Единственная проблема — это то, что парней, пригодных для семейной жизни, было очень мало. Одни — убежденные холостяки, признавали только секс (да и то по нынешним временам данное обстоятельство уже можно считать плюсом, если люди не в вирте этим самым занимались). Другие — женоненавистники, у этих парней сплошные обиды и претензии к женскому полу. Третьи — кобели. Четвертые — типа Миланкиного Коли… То есть значительная часть современных мужчин предпочитала лежать на диване и ничего не делать. Живые мертвецы!

Нет, Света не искала идеального партнера, таких просто не существует, она искала тоже именно нормального.

Рэм.

Рэм не выкатывал постоянных претензий к женскому полу. Рэм не пялился масляными глазками на каждую симпатичную встречную-поперечную… Рэм не любил лежать на диване, не торчал часами у монитора, он отличался редкой нынче живостью характера, катался на мотоцикле… А что, мотоцикл — это хорошее хобби, уж получше компьютера, социальных сетей, алкоголя и сидения на сайтах знакомств.

Рэм одиночка. Но не зажатый лузер, а такой… очень интересный мужской типаж — волк-одиночка. Угрюмый, не любитель хохмить. Рыцарь дорог. Ах, как ему шел его защитный костюм, ну прямо оживший персонаж из какого-нибудь анимэ…

Света знала, что Рэм никогда не встанет перед ней на колени и не будет ей петь под окнами баллады. Читать стихи? Да вы с ума сошли! Цветов от него тоже не дождешься, как и слов любви. Ну волк он, правда, волк-одиночка… Тем и заводит, кстати.

Но если она, Света, родит ребенка, то Рэм, скорее всего, останется с ней надолго. Такие как Рэм — очень хорошие отцы, верные и преданные. Можно и не оформлять официальные отношения, все равно подобный мужчина от своего дитя никогда не откажется. И женщину, родившую ребенка, он тоже примет в свою стаю. А если появится много детей, он вообще окончательно смирится, станет ручным и даже будет позволять иногда гладить себя по холке.

Вот такой Рэм, вот такая любовь.

Света рассказала матери и бабуле о своих планах, те полностью ее поддержали. Обещали, что если (всяко же бывает, зарекаться тоже нельзя) Рэм уйдет от Светы, то они помогут ей поставить ребенка на ноги. Свое ж, родное. Собственно, так у бабушки когда-то было и у мамы… Сплошные одиночки женского пола в их роду. Нет, Света не хотела себе похожей судьбы, она надеялась, что у нее с Рэмом сложится все иначе.

Когда они с Рэмом сошлись, Света сразу же бросила пить свои таблетки. Рэму говорила, что пьет их, а сама не пила. Она мечтала о ребенке. Месяц, другой, третий… Они встречались уже который год, и ничего не получалось. Света не единожды и не у одного доктора обследовала свое женское здоровье. Все доктора ей в один голос твердили, что она в порядке и может забеременеть в ближайшую овуляцию.

Света специально так подгадывала свои свидания с Рэмом, чтобы они прямо в нужный день происходили, но толку… Ничего не получалось. С какого-то момента Света начала подозревать Рэма. А что, если он нездоров? Она, по старой дружбе с Леной из администрации завода, получила возможность залезть в его электронную медкарту. И что же? Рэм был абсолютно в порядке, как свидетельствовали документы. И даже никакой вазектомии не делал.

Один из докторов сказал Свете, что, возможно, проблема в том, что Света слишком уж зациклена на своем желании стать матерью. А стать матерью в ее роду — это стать одиночкой! И именно потому ее организм сопротивляется. Надо расслабиться, забыть о своих внутренних страхах, ни о чем не думать и ничего не загадывать…

Света и расслабилась. Перестала считать дни и часы, пустила все на самотек…

Когда к ним пришла эта рыжая толстуха Васса, Света сразу поняла, что та уж никак не для дружбы и не для приятельства. Васса чужая. Другая. Непонятная и неприятная. У Светы весь мир делился на друзей и не-друзей, так вот, Васса в друзья точно не годилась. Глупая и страшная деваха. Взгляд у нее какой-то рыбий, мутный… О Вассе говорили, что она чем-то больна, и серьезно, это обстоятельство, кстати, объясняло Вассину вялость.

Света терпеть не могла вялых людей. Миланка еще такой же была со своим мужем Колей, вот и Васса тоже. Недаром эти двое сразу сошлись — Милана и Васса. Два сапога пара.

Потом… что потом? Потом вроде бы эта Васса немного обжилась на заводе. Даже похудела. Ушел жир, обнаружились формы, но все равно не то…

Однажды кто-то из парней сказал комплимент вслед Вассе… Света даже удивилась — неужели эта розовая свинка может кому-то всерьез понравиться?

Дальше — больше. На Вассу многие из мужчин стали откровенно пялиться. Все эти разговоры о женской аппетитности, грудях и заднице… бр-р-р. Фу.

Света пылала неприязнью к новенькой и думала, что Рэм испытывает к Вассе подобные чувства. Зачем одинокому волку дорог глупая розовая свинка?

Света проморгала тот момент, когда Рэм увлекся Вассой. А он увлекся той, и всерьез.

Света увидела однажды, как Рэм смотрит на Вассу, и все поняла. Потом она подслушала разговор Рэма и Вассы… Он тогда явно заигрывал с этой свинкой…

Что в ней хорошего?! Если только волосы очень густые и длинные. Да и то цветом как медь. Дешевый цвет, примитивный. Слишком броский, как стразы, люрекс и пайетки на той одежде, что шили когда-то давно, раньше, в докарантинную эпоху, для дамочек, не имеющих вкуса. Васса вульгарная.

Потом Рэм опять принялся заигрывать с Вассой… Света ему сделала замечание, тот пропустил его мимо ушей.

Васса в Фудкорте умудрилась оскорбить мать Светы, назвав ее блины невкусными… Света так разозлилась на Вассу, что решила наказать эту выскочку. Договорилась с одними парнями, чтобы те устроили ей небольшую взбучку. А Васса взяла и смылась прямо у всех из-под носа… Ну, а потом смысл махать кулаками…

Бабуля еще увидела, что жених внучки заперся в туалете Фудкорта с какой-то рыжей, рассказала об этом потом. Света сразу догадалась, о какой рыжей речь! Рыжих-то вокруг мало…

Короче, Васса, при всей своей кисельности, умудрилась навредить всем — и бабуле, и маме, и самой Свете.

Света опять устроила Рэму выговор (совесть-то надо иметь!), а тот взял и ушел от нее. Сказал, что ему все надоело и он не видит будущего у их отношений!

Это было настоящее предательство. Ясно же, почему Рэм решил бросить Свету — из-за Вассы. Света так разозлилась на своего бывшего кавалера, что решила отомстить и ему. Не могла она спускать людям подлости и предательства, такой уж у нее принципиальный характер! Предатель должен быть наказан. И это называется справедливость.

Света решила проучить Рэма. Через знакомых нашла одну интересную штуку, от которой мог испортиться любимый мотоцикл Рэма, договорилась с приятелем Валентином, чтобы тот все устроил…

И опять ничего не получилось! А Васса продолжала нагло строить глазки Рэму.

Света настолько сконцентрировалась на ненависти, что только об одном и думала — как бы отомстить Вассе.

На открытие развлекательного центра Света отправилась вместе с мамой и бабулей, чтобы развеяться и немного забыть о проблемах. Они веселились, бродили по этажам, катались на какой-то карусели, потом решили отдохнуть в кафе. Казалось бы, какие тут могут быть неприятности во время семейного отдыха… Но нет. Внезапно появилась Васса с Миланкой. И именно тогда, кстати, бабуля и признала Вассу: «Точно, Свет, вон с той фифой Рэм возился в Фудкорте, помнишь, я рассказывала, как в туалете они заперлись, а потом сбежали по-тихому… ни стыда, ни совести у людей!»

Да, да, конечно, Света догадывалась, что Рэм тогда помог сбежать Вассе, но догадываться и предполагать — это одно. А вот когда бабуля прямо указала на разлучницу — это другое…

Праздник был безнадежно испорчен. Света вдруг осознала, что она не просто ненавидит Вассу (и Рэма заодно), не просто хочет наказать эту наглую рыжую девицу, а… она мечтает стереть ее с лица Земли. Убить?

И тут словно кто сверху услышал Свету… Обстоятельства стали складываться так, что можно было осуществить план мщения.

Когда с потолка потекла вода, но паника еще не началась, Света отправила маму и бабулю наверх, а сама решила найти Вассу.

Нашла и приступила к наблюдению. Происходящее вокруг совершенно не пугало Свету, наоборот, оно ей было только на руку.

Она следила за Вассой издалека и пыталась понять, что же в этой свинке нашел Рэм? Просто загадка какая-то!

Сначала Васса с Миланой бегали туда-сюда по нижнему этажу в поисках выхода, потом Милана вдруг куда-то исчезла с чьим-то ребенком на руках.

Все вокруг рушилось, текла вода, в панике метались люди, и это был очень удобный момент для того, чтобы убить Вассу. Вот просто так убить, и никто ни о чем даже не догадался бы потом. Списали бы все жертвы на разрушения.

Васса направилась в какой-то безлюдный коридор, Света — за ней. Она кралась за Вассой по колено в воде и размышляла: сейчас или чуть позже напасть на Вассу?

В конце коридора, кажется, маячил какой-то выход. Пора. Дальше тянуть нельзя. Света полезла в пожарный шкаф и нашла там огнетушитель. Тяжелый. Если им шарахнуть Вассу по голове, та упадет в воду и захлебнется в ней. Потом, когда тело Вассы найдут, то никто и не догадается, что Вассу убили.

Света шагнула вперед. Васса в этот момент как раз стояла перед стеклянной дверью, метрах в десяти от Светы, сбоку. Словно завороженная, Васса даже не двигалась. Что еще она там узрела? И вдруг Света тоже увидела за той дверью… акулу?! Огромное живое существо с зубастой пастью. Акула плавала в тоннеле, который был весь заполнен водой.

Да, по городу и раньше ходили слухи, что плавает в каналах странное существо, напоминающее акулу, но Света этим слухам не верила. А тут, получается, все это — правда?

Свету охватил такой ужас, что она забралась обратно в пожарный шкаф, прижимая к груди огнетушитель. Сквозь небольшое стеклянное окошко наблюдала за Вассой и за существом в туннеле.

В этот момент раздался грохот, появился Рэм на мотоцикле. Который плыл по воде, превратившись в гидроцикл. Света знала, что мотоцикл Рэма — настоящий трансформер, потому не особо удивилась тому, что мотоцикл свободно плыл по поверхности. Ее удивило другое — откуда вообще тут мог взяться Рэм?

Рэм увез Вассу, и только тогда Света, отбросив огнетушитель, вывалилась из шкафа и побежала вслед за парочкой. Назад, туда, где плавала в туннеле за стеклянной стеной акула, она даже оглянуться побоялась…

Надо было забыть о возмездии и срочно выбираться из развлекательного центра, к тому же наверху были мама с бабулей, наверное, с ума сходили от беспокойства…

Но не тут-то было. В стороне, где располагался бар, Света опять увидела Рэма и Вассу. Они о чем-то спорили. Рэм сидел на мотоцикле-гидроцикле, а Васса стояла на возвышении…

Забыв обо всем, Света постаралась подобраться к ним поближе.

— …я знаю, что ты — не человек. Ты алиен, пришелец с другой планеты, инопланетянин. Ты вынужден все время пить потус, как и все алиены, иначе цвет твоей кожи изменится… Ты алиен, ты чужой. Вы, алиены, медленно и постепенно губите наш мир, ведете его к катастрофе. Вы, алиены, убили моих родителей. Вы, алиены, провели надо мной какой-то страшный эксперимент в моем детстве… Ты ведь видел тот шрам на моей груди, да? Вы, алиены, заставили меня жить с роботом, который называется тетя Поля… — вещала Васса.

«О чем она говорит? Она что, спятила?» — подумала Света.

Но Рэм вроде как не возражал своей новой подружке. А Васса уже потребовала от него, чтобы он спас людей, запертых на нижнем этаже…

Рэм послушался Вассу и, не слезая с мотоцикла, стал сооружать нечто вроде помоста в центре зала, чтобы добраться до потолка, где зияла дыра, ведущая на второй этаж. Он безо всякого усилия громоздил тяжелые предметы один на другой. Потом принялся затаскивать людей на помост. Откуда эта сила у Рэма? Нечеловеческая совершенно сила…

Вокруг творилось нечто невероятное, но все эти разрушения и прибывающая вода теперь не волновали Свету. Она стояла по горло в воде, цепляясь за какую-то колонну, и пыталась постичь то, что только что услышала.

Истина была где-то рядом. Надо лишь напрячь мозг и осознать ее. Истина где-то рядом… Где-то рядом!

Глухой удар, вал воды, который закружил Свету… Она старалась уцепиться за что-то, стукнулась виском о какой-то угол и потеряла сознание.

…Пришла в себя на следующий день. Увидела над собой родные лица мамы и бабули. Они плакали, радовались и яростно ругали Свету за безрассудство. Вот зачем их девочка не пошла вслед за ними, а осталась на нижнем уровне, что она там забыла?!

Оказывается, все остальные люди сумели спастись, перелезли с нижнего уровня на верхний, а там им уже помогли прорвавшиеся внутрь развлекательного центра спасатели. Было много покалеченных и тяжело раненных, когда эскалатор обрушился. Все они сумели убежать от хлынувшей воды.

Одна Света не смогла это сделать.

Ее нашли через полчаса, она плавала лицом вверх уже почти под потолком и только чудом не нахлебалась воды.

Получается, Рэм успел вытащить всех. Кроме Светы.

Она лежала в больничной палате с гудящей от сотрясения мозга головой и думала только об одном: Рэм спас всех, кроме нее.

Сами же Васса и Рэм благополучно выбрались из центра. Когда на следующий день Света позвонила своим друзьям на работу, ей сообщили, что эти двое живы и здоровы.

А город кипел, обсуждая случившееся… Как такое могло произойти, что развлекательный центр развалился в первый же день и его затопило водой? Что творится с системой водоотвода? Почему мэр города допустил подобное? Какова вина строителей? Или же произошедшее — нелепое стечение обстоятельств?

Много говорили и о Миланкином муже Николае, как тот героически вел себя, спасая людей. Человек необычайной силы и отваги… Это он-то, диванный житель?

О Рэме, вернее, о молодом мужчине, который помог построить помост и выбраться людям, тоже вспоминали, но как-то меньше — да, был один юноша, он сообразил, что делать, молодец. Но Рэма вспоминали реже и бессвязней, что ли… Потом стали говорить, что их, кажется, было несколько — людей, соорудивших помост. Ну не мог всего один человек справиться с такой задачей! Вероятно, паника, суматоха повлияли на восприятие окружающих. Темнота, потоки воды со всех сторон тоже не позволили разглядеть всю картину целиком.

Кто-то, конечно, пытался снять видео в рушащемся центре, но изображение получилось смазанным, почти ничего не разглядеть.

Может, так все оно и вправду было — несколько активистов-добровольцев вызвались всех спасти? И не существовало никакой акулы, и Рэм Свете померещился, и того его разговора с Вассой Света тоже не слышала?

Она, пока лежала в больнице, вся извелась от сомнений, от раздирающих душу противоречий. От того, что отгадка находилась где-то очень близко, но это страшно — заглянуть правде в глаза.

Спустя несколько дней Свету выписали из больницы. Пока еще рекомендовали полежать дома, чем Света и воспользовалась. Она принялась методично изучать все то, что касалось последних событий и всех тех слухов, что уже давно ходили по Кострову.

Первым делом Света наткнулась на новость: несколькими километрами ниже по течению, за городом, нашли огромную дохлую рыбу без головы. Голову, впрочем, тоже отыскали днем позже. Останки рыбы были обглоданы раками, которых в тех местах развелось изрядно. К статьям прилагались и фото останков.

Появилось множество постов на эту тему — откуда в пресноводной реке могла появиться огромная акула? Тут же версии: акула заплыла через сеть морских проливов и погибла в пресной воде; акула — на самом деле редкий вид пресноводных акул, которые вполне себе могут вымахать до громадных размеров, приплыла сюда и выросла, питаясь отходами; акула жила в огромном бассейне известного мецената, являлась домашним любимцем, но случайно выскользнула в канализацию и там вымахала до гигантских размеров…

Версии множились и становились все фантастичней и невероятней. Потом кто-то заявил, что никакой дохлой акулы не существовало, а на берегу валялся искусственно сделанный макет.

Потом кто-то вышел с веским мнением, что вся эта шумиха с якобы акулой вызвана то ли теми, кто разводил раков и поставлял их в рестораны страны, то ли, наоборот, их конкурентами, пытающимися занять рыбный рынок…

Потом туша акулы… просто-напросто потерялась!

Света до этого момента никогда не интересовалась сетевыми сплетнями, она предпочитала живую жизнь и реальных людей рядом с собой. У нее даже голова опять разболелась от чтения подобной ерунды и просмотров многочисленных видео, по большей части бестолковых и хвастливых…

Но в результате она осознала одно. Акула была. Она все-таки существовала! И Света ее видела собственными глазами… Значит, диалог Вассы с Рэмом Свете тоже не померещился.

Волк-одиночка — пришелец с другой планеты? Света принялась копать в эту сторону. Перелопатив кучу самых разных материалов, она пришла к выводу, что существование пришельцев не такая уж и безумная идея… Многие верили в то, что среди людей давно живут инопланетяне.

Как акула связана с инопланетянами? Объяснялось просто — пришельцы проводили эксперименты над живыми существами. И, кстати, Васса о том и говорила, что она тоже жертва подобных экспериментов. Необычайная сила Рэма — это из-за того, что на нем был надет экзоскелет. Эти экзоскелеты — вообще-то не редкость, ими и люди давно пользуются на тяжелых производствах, единственное, все они выглядели грубо и неуклюже, иные и вовсе смотрелись механизмами.

А экзоскелет Рэма сделан как одежда. Никаких явных поршней, гидравлики, тяжелых накладок… Его необычность в том, что он смотрелся со стороны именно как обычная одежда, обычный защитный костюм мотоциклиста! Откуда энергия для работы костюма? Оттуда и все сейчас эту энергию берут через беспроводную передачу, качают из антенн… Очки и шлем у Рэма тоже какие-то особые, если вспомнить и проанализировать прошлое, там, на внутренней поверхности этих предметов, типа экрана компьютера… Нет, это тоже не новость, очки виртуальной реальности с возможностью вывода информации на экран, полно такого в продаже, но, судя по всему, шлем и очки Рэма какие-то уж совсем невероятные, они показывают буквально всю информацию об этом мире и людях… И перчатки у Рэма особые, тоже с какими-то необыкновенными функциями…

Света вот именно сейчас это все вспомнила, задним числом. О том, что Рэм обладал какими-то уж слишком «умными» вещами. А раньше Света воспринимала это как норму — ну, подумаешь, человек любит навороченные гаджеты последних моделей…

Отсюда вопрос. Зачем сложному инопланетянину Рэму земная свинка Васса? Хотя… Самый очевидный ответ и есть самый правильный. Ясно-понятно, он влюбился. Васса это знала и вертела Рэмом, как хотела…

Что еще? Почему дождь льет который день, почему развалился развлекательный центр, что за непонятки с потусом… Нет, все не осмыслишь, надо оставить самую суть.

А суть такова: Рэм — пришелец с другой планеты, очень хорошо внедрившийся в жизнь людей. Света ведь даже не догадывалась, что ее приятель — вовсе не человек. Кстати! Наверное, именно поэтому у них и не получалось завести ребенка. Это как разные виды животных — сколько их ни скрещивай, размножаться не могут.

Истина проста. Рэм чужой. Алиен — вот как таких созданий давно называют, оказывается. Но почему он влюбился в Вассу? Почему остался равнодушным к ней, к Свете?

И опять все возвращается на круги своя… Света по-прежнему считала Вассу злой разлучницей, а Рэма предателем. Но. Но! Теперь у Светы есть козыри в рукавах. Она знает секреты этих двоих и сможет их использовать. Как? Непонятно, надо подумать.

Пока Света думала, прикидывала, что да как, сеть заполонил вал новой информации о том, что над Землей заметили странные летающие объекты.

Даже в новостях об этом рассказали. Ведущая в одном из выпусков выдала следующую информацию, которую Света не без интереса выслушала:

— …Вчера вечером в небе над Костровом появились три светящиеся точки, которые двигались, сохраняя форму треугольника. Поскольку попавшие на видео светящиеся точки не похожи ни на какие известные природные явления или созданные человеком объекты, и без того напуганные предыдущими странными событиями, жители Кострова предположили, что это НЛО. Мы пригласили в нашу виртуальную студию эксперта, занимающегося астрономией и космической геодезией…

Показали и запись, сделанную кем-то из очевидцев, мельтешение светового треугольника на темном небе.

Эксперт, строгий мужчина в очках, долго и подробно рассказывал о том, что ничего загадочного в этих объектах нет:

— По статистике, чаще всего за НЛО принимают планету Венеру, низко летящие самолеты и даже коптеры порой, а еще странной формы облака, космический мусор, метеозонды и аэростаты… Но в этом случае хочу заявить, что данная видеозапись скорее всего обычный монтаж…

«Ироды какие, — подумала Света в адрес настырных пришельцев. В том, что в подобных новостях заключено зерно правды, она больше не сомневалась. Если со всех сторон твердят, что рядом летают НЛО, значит, точно летают. — Совсем ведь обнаглели!»

Демьян Демьянович

Челнок с межгалактического корабля прибыл ночью. Приземлился на закрытом военном полигоне далеко от города. Им давно не пользовались в военных целях, но ограда, проволока, запрещающие знаки, угрожающие предупреждения… Никто из посторонних не сунулся бы туда. К тому же там, в окрестностях, ни одного поселения, совершенно заброшенное место, но нашлись очевидцы, сделали съемку… Волноваться из-за того, что прибытие челнока могут рассекретить, не имело смысла. Тут даже особо стараться не надо было. Мало кто из людей поверил выскочившей информации об НЛО. Хотя тут вопрос даже не в том, верить или не верить. Часть публики просто осталась равнодушной к этим новостям.

На всякий случай алиены тут же запустили несколько фейковых видео, где летающей тарелкой оказалась детская игрушка. Другое видео просто смонтировали и тоже слили в сеть, а в новостях выпустили эксперта, который так и заявил, что никакого НЛО в небе над Костровом не наблюдалось, а гуляющие в сети видео — монтаж. Что, по сути, являлось чистой правдой в отношении фальшивок, которые предоставили эксперту для оценки!

Ничего не надо скрывать, ни о чем не надо беспокоиться: сообщения о НЛО благодаря умелым и простым действиям алиенов, совершенным в свое время, теперь уже больше не будоражили людское сознание. Все истории, связанные с НЛО, априори теперь считались либо фейком, либо монтажом, мало кого трогали. А кого трогали, кто всерьез обсуждал присутствие пришельцев на Земле, тех публика считала чокнутыми.

А иногда даже и делать ничего не надо было, люди уже сами представляли реальные факты в таком виде и с такими комментариями, что ни один нормальный человек подобной информацией не заинтересовался бы всерьез.

Так вот. Прибытие челнока произошло ночью. Никаких особых проблем не возникло. Автобус привез делегацию с Эрты в Костров под утро, прибытие шло под видом медицинской конференции, посвященной сердечно-сосудистым проблемам, все прибывшие — медики. Ну это тоже так, мало ли кто любопытный со стороны заинтересуется, что за люди посетили кардиоцентр, что им там надо, почему центр закрыли для посещений в этот день… А так все ясно, объявление висит на сайте — конференция… То есть скукота и официоз, научные бла-бла-бла…

Прибывшие с Эрты ничем от людей не отличались благодаря своевременному приему потуса. Люди как люди, и внешне, и по разговору… Когда есть универсальный переводчик, встроенный в ухо и в голосовые связки, вообще ни о чем беспокоиться не надо. Нет акцента, нет какого-то особого и чуждого произношения, нет непонимания. И уже без разницы — с другой планеты ты или из другой страны… Учить языки не надо.

Демьян Демьянович не знал языка своей родной планеты Эрты. Зачем? Если когда-нибудь он окажется на Эрте (что очень маловероятно), то будет общаться со своими согражданами с помощью того же самого синхронного переводчика. Если же профессора на Земле отправят его, допустим, куда-нибудь в Англию или забросят в племя маори, он и там спокойно сможет общаться с людьми на их языках.

Он алиен. Так они сами себя теперь иногда называли, полушутя, конечно, взяли это слово у тех, кто веками с ними пытался бороться, у сопротивленцев. Хотя, конечно, правильней называть себя «эрторианец». Еще правильней — называть себя так, как называли себя жители Эрты на своем родном языке. Но это ни к чему. Слишком привлекает внимание. Можно проговориться случайно, вызвать ненужный интерес. А нет слова — нет пришельца. И даже во сне, под воздействием гипноза или мощных психотропных средств, не заговоришь на языке своей Родины, значит, не выдашь себя.

И имени своего родного тоже нет, только земное. Человеческое имя.

Прибытие челнока совпало, и очень удачно, с происшествием в развлекательном центре Кострова. Волна народного возмущения и интереса была направлена в ту сторону. Никакими видео с НЛО народ от обсуждения реальной городской проблемы уже не отвлечешь. Даже больше того, многие комментаторы в сети возмущались новостям об НЛО. Якобы с помощью этих фейковых пришельцев власти пытаются отвлечь людей от насущных проблем.

Словом, все хорошо.

Но, конечно, обе стороны волновались — и встречающие, и прилетевшие. Поскольку новостей с Эрты не поступало почти уже двадцать лет. Прямая связь была невозможна.

Ну а прибывшие, разумеется, переживали за тех своих соплеменников, что жили на Земле. Как они там, все ли в порядке, не разоблачили ли их люди, не уничтожили ли…

Лишь месяц назад удалось наладить сообщение с кораблем, подлетающим к Земле.

Прибывшим дали отдохнуть какое-то время, а после полудня началась конференция.

Она проходила в актовом зале кардиоцентра. Местные алиены заняли места в партере. Руководство — в первом ряду, ну и он, Демьян Демьянович, там же, а прибывшие расположились на сцене.

— Дорогие друзья… здравствуйте. Здравствуйте, родные наши, — улыбнулся глава делегации с Эрты.

В зале зашумели, захлопали. Все чувствовали понятное волнение.

— Давайте, чтобы проще, я представлюсь Марком. Я главный, так сказать, я — глава нашей делегации… Ну что, — он обернулся к тем, кто сидел рядом с ним, — начнем тоже с главного, да, друзья?

Сидевшие на сцене закивали. Выражение их лиц очень не понравилось Демьяну Демьяновичу. С такими скорбными физиономиями хороших новостей не сообщают. Что-то случилось на Эрте… И предчувствия Демьяна Демьяновича не подвели.

— Эрта гибнет, — коротко произнес Марк.

Эти слова произвели впечатление выстрела. Все моментально зашумели, завозились, тревога вполне ощутимо разлилась по рядам.

— Да. Увы, — несмотря на шум в зале, бесстрастно продолжил Марк. — В прошлый наш приезд мы принесли тоже не самые веселые новости, но надеялись, что ситуация стабилизируется. Что ученые найдут выход, мы приложим усилия, нам удастся избежать катастрофы… Нет. Теперь стало окончательно ясно, что нет. Эрта гибнет, и этот процесс, похоже, необратим.

Шум в зале усилился. Алекс, сидевший рядом с Демьяном Демьяновичем, застыл, как камень, в его и без того бледном лице вообще ни кровинки.

— Тихо, дайте продолжить! — поднял руку Марк. — И все же есть один шанс спасти Эрту. Один, только один, да и то не факт, что он сработает. У нас, товарищи, одна надежда на объект «Зеро».

В зале опять зашумели, а Демьян Демьянович почувствовал, как его сердце сжалось.

— Объекту «Зеро» теперь надо присвоить статус повышенной важности. Все мы понимаем, что это значит…

— Но почему Эрта гибнет, каковы признаки?! — закричал кто-то в зале, верно, нервы у человека, то есть у алиена, сдали.

— Тихо, товарищи, тихо. Эрта гибнет. Сложно сказать, почему, отчего запустился этот механизм, но вот так… Сейчас, позвольте, покажу вам одно видео.

Свет в зале почти погас, а на огромном экране, что на стене, возникло изображение.

— Вот последние кадры, снятые нами на Эрте. Сухая бесплодная земля, с одной стороны, с другой — идет мощный процесс заболачивания почв. Почти все существующие виды растений погибли, животный мир сузился до нескольких видов. Климат претерпел серьезные изменения.

Были и другие кадры, от которых у каждого, сидевшего в зале, побежал мороз по коже. Никто не ожидал, что за эти годы на родной планете произойдут столь страшные изменения. Какая-то женщина в зале откровенно заплакала прямо в голос.

— Но как… как это допустили?

— Да, что стало причиной?

— Почему?!

— Нет причины, мы не нашли причины, по которой Эрта гибнет. Она неумолимо гибнет, и все.

Демьян Демьянович поднял руку.

Все обернулись к нему.

— Да, Демьян Демьянович? Вы хотите высказаться?

— Да, я хочу высказаться по этому вопросу.

— Пожалуйста, просим.

Он вышел на сцену. Все взгляды были устремлены к нему — и тех, кто сидел в зале, и тех, кто располагался рядом.

— Я так понял, у ученых на Эрте нет точного ответа на этот вопрос — из-за чего планета гибнет, — безо всякого предисловия начал Демьян Демьянович. — Но, возможно, ответ есть у людей. У человеческих ученых.

В зале опять поднялся шум.

— Да, я знаю, мы не доверяем людям, — упрямо продолжил Демьян Демьянович. — Мы, алиены, старше и умнее… так мы привыкли считать. Но мы давно уже вместе, люди и алиены, многое переняли друг у друга, уже не разобраться, где чье…

Шум постепенно затих.

— Может ли сама планета являться живым существом? У людей есть Гипотеза Геи, ее до сих пор считают псевдонаучной, но… Возможно, именно в ней и заключен ответ, — хладнокровно продолжил Демьян Демьянович. — Если коротко, то эта гипотеза предполагает, что между планетой и живущими на ней организмами есть связь.

— Это просто поэтическое сравнение! — возразил кто-то из зала. — Обычная метафора!

— Не исключено. Но позвольте продолжить. Некоторые из человеческих ученых после исследований пришли к выводу, что планета Земля обладает свойствами живого организма. Многие из способностей Земли по поддержанию жизни удивительно устойчивы. Диапазон климатических температур, содержание кислорода в атмосфере, степень солености океана и прочее — все это сохраняется миллионы лет. Гомеостаз — так называемая саморегуляция… Так вот. Вся совокупность живых организмов находится в тесном взаимодействии с окружающей средой путем регуляции этих глобальных характеристик. Живые существа приспосабливаются к изменениям окружающей среды, но есть вероятность, что и они эту самую окружающую среду меняют. Планета и живые организмы на ней живут совместно. Есть предположение, что именно влияние жизни и помогает Земле сохранять живительную влагу, в то время как Венера и Марс свою потеряли.

В зале царила тишина. Демьян Демьянович продолжил:

— Жизнь изменила Землю в свою пользу. Когда-то на Марсе и Венере были все предпосылки для запуска процесса возникновения жизни. У обеих планет имелись вода, каменистая поверхность, густая атмосфера, активная геологическая деятельность. Существует вероятность, что если бы жизнь там зародилась, то Венера или Марс были бы сейчас подобны Земле. Но этого не произошло. Жизнь не зародилась. И планеты умерли.

— Демьян Демьянович…

— Минутку. Если Эрта сейчас тоже умирает, то, возможно, причину надо искать не в планете. А в тех, кто ее населяет. Почему Эрта больше не хочет взаимодействовать с живущими на ней существами, то есть с алиенами? Что есть в людях такого, что планета Земля продолжает вести с ними диалог, а Эрта перестала говорить с нами, с алиенами?

— Демьян Демьянович, но это антинаучно, — возразил Марк. — Насколько я понимаю, даже сами люди не верят в эту теорию…

— А что делать?! — развел руками Демьян Демьянович. — У нас больше нет реальных предположений о причине того, почему Эрта умирает. На виду только вот эти, фантастические. Давайте займемся фантастикой, ничего другого у нас, к сожалению, не осталось.

Опять шум в зале.

— Хорошо. Не будем сейчас спорить. Ваши гипотезы, Демьян Демьянович, мы предложим нашим ученым, тем, что живут на Эрте. Скоро наша делегация отправится обратно на родную планету с ценным грузом всех тех изобретений и открытий, что сделали наши ученые на Земле, доложим и ваши соображения. В ближайшее время вопрос со спасением Эрты будет окончательно решен. Следующий наш прилет сюда состоится очень, очень скоро. Уже не придется ждать годы и десятилетия… А теперь, пожалуй, давайте займемся главным вопросом. Обсудим объект «Зеро». Кстати, забавное название, — улыбнулся Марк. — Как я понял, зеро — это термин, который обозначает нулевое очко в рулетке, игре землян. Зеро — это ноль. Но, как говорят, именно этот номер и приносит игорному заведению наибольшую прибыль…

Васса

Кажется, она уже научилась выбирать нужную информацию из того хаоса новостей, что обрушивался каждый день на человека.

Судя по тем сведениям, что просочились в сеть, челнок алиенов прибыл на Землю. Они здесь. А это значит, что скоро Рэм покинет Землю.

И ей, Вассе, после того станет как-то спокойнее, что ли. Смысл тосковать по человеку (да понятно, что говорим — «человек», а мысленно исправляем на «алиен»), если его больше нет на Земле? Это ж все равно как будто он умер.

Рэм умрет, то есть улетит навсегда, не будет причин думать о нем. Рэм только портил всю картину. Пока Рэм был рядом, Васса во всем сомневалась, на что-то надеялась с этой дурацкой любовью… А без Рэма жизнь станет простой и понятной. Здесь мы, а там они. Пришельцы. Враги! Они все портят нам, надо от них избавиться. И есть еще Илья, хороший парень, вот его и надо любить.

Но пока весь мир словно затих для Вассы. Где-то рядом еще обсуждали затопление развлекательного центра, истории про акулу, глупость мэра, огни на небе и прочее, но Вассу это уже не трогало…

Васса почти не пересекалась с Рэмом на работе. Они, завидев друг друга издалека, расходились в разные стороны. Света, кстати, тоже вела себя после выписки из больницы как-то странно — тихо, ни к кому не придиралась, молчала.

Зато вот Милана никак не могла успокоиться, забыть произошедшее.

— …ты знаешь, Коля как-то ожил, что ли! — признавалась она Вассе уже в который раз. — С того самого момента, когда услышал в новостях о том, что развлекательный центр заполняет водой, муж изменился. Он побежал меня спасать… Как именно спасать, что делать, он даже не думал об этом. Потом заявил, что действовал на инстинктах. Примчался туда, к развлекательному центру, помог открыть раздвижные двери, выносил людей на руках, нашел меня… А я ведь в последний момент едва только ту девочку вперед вытолкала, к выходу, поскользнулась и упала, сама не смогла встать. Там грохот, крики, все мимо бегут, но Коля меня услышал, вынес на руках.

— Он любит тебя, — растроганно произнесла Васса.

— Это само собой, — спокойно согласилась Милана. — Он меня любит и не хочет потерять, я ему дорога и все такое… Но еще я поняла, ему важно действовать. Что-то делать. Именно делать! Я как-то беседовала на эту тему с Алексом…

— Да забудь ты про Алекса! Алекс бы не побежал тебя спасать, — возмутилась Васса. Даже чуть не проговорилась о том, что катастрофу в Кострове, в развлекательном центре, именно Алекс и устроил.

— Возможно, — хладнокровно ответила Милана. — Но я сейчас о том, что есть люди, мужчины особенно, которые словно не в свое время живут… Им надо открывать новые страны и континенты, ходить в походы, совершать многокилометровые марш-броски, карабкаться на горы, ковать металл своими руками, разрывать цепи… А их, этих мужчин, запихнули в четыре стены и заперли наедине с компьютером. И их энергия не может найти выхода, съедает их самих… Время такое. Горы закрыли, походы отменили, никаких новых стран открывать не надо. Даже спорт со всеми этими соревнованиями и выматывающими тренировками отменили!

— Пусть Коля идет в спасатели! — озарило Вассу.

— Он это и собирался сделать. Но, ты представляешь, оказывается, команда спасателей в городе Кострове полностью укомплектована, — покачала головой Милана. — Лишние руки им не требуются. Выяснилось, этим спасателям сейчас и делать-то особо нечего. Никаких чрезвычайных происшествий неделями… Ну разве воду где откачать и водосток прочистить, забитый листвой…

— А если Коле податься в полицию?

— Да и там сейчас нет особых дел… С тех пор, как людям внедрили под кожу чипы, понаставили везде видеокамер, никто на рожон особо и не лезет. Преступников сейчас почти нет, так, мелкие хулиганы типа тех, кого Света пыталась подговорить, чтоб нас побили, помнишь? Мир стал спокойнее по сравнению с предыдущими временами.

Милана помолчала, потом продолжила все с тем же печальным спокойствием:

— Профессий, где требовался бы физический труд, уже не осталось. За людей все делают машины, умные механизмы. Или вот каскадеры раньше… Когда снимали настоящее кино с живыми людьми, существовали такие специалисты — каскадеры. Бегали, прыгали с высоты, скакали на лошадях, совершали рискованные трюки вместо актеров. Когда кино стало полностью компьютерным, ну какие каскадеры…

— А что же делать? — нетерпеливо спросила Васса. — Хотя я знаю, что нас ждет… Скоро мир снова откроют, и люди выйдут из своих клеток!

— Ты о чем это? — удивилась Милана.

— Я образно… — смутилась Васса. — Не навечно же эти карантины и закрытые города! Этот страх, что в любой момент могут вычислить и найти…

— Но это тоже плохо, когда творится беспредел и преступники неуловимы. Мы, к счастью, живем в спокойное время. Только очень, очень скучное…

— Вот и ты загрустила! — всплеснула руками Васса.

— Я? Нет, я не грущу, я рада, что Коля хоть как-то оживился, стал двигаться, искать работу. Жизнь, она… она непредсказуема. Кажется, все плохо, а нет, открываются силы вдруг. Или, наоборот, стабильность и спокойствие нагоняют смертную тоску. Да… Ты заметила, Света какой тихой стала после того, как вернулась на работу с больничного?

— Да ну ее! — нахмурилась Васса.

— Она тоже как будто изменилась. Это происшествие, ее травма в развлекательном центре… все это на нее очень повлияло. Ходит молчаливая, ни с кем не общается. Сказать секрет? — понизила голос Милана.

— Да! Никому не расскажу, честное слово!

— Ее ведь тоже Коля спас. Думали, что все выбрались с нижнего уровня, а он — нет, надо проверить… ему спасатели — куда, сейчас все рухнет, под воду уйдет, а Коля все равно туда нырнул. Он тебя искал. Я ж ему, когда он меня на руках нес, успела сказать, что тебя потеряла… А он там, на нижнем уровне, не тебя, а Светку нашел, она почти утонула, плавала там на поверхности без сознания. Еще чуть-чуть, и пошла бы под воду.

— Света должна быть ему благодарна…

— Да ну. Коля больше переживал, что тебя не нашел. Мою лучшую подругу… — улыбнулась Милана. — Как ты там сама спаслась, не представляю.

— Да я ж тебе сто раз рассказывала: отправилась искать запасной выход. И уже нашла, а тут вода прорвалась, сама меня буквально наверх вынесла… прямо в реку. Ну, я из реки выбралась и сразу домой. Немного не в себе была. Смогла позвонить тебе только вечером…

— Представляю, что с твоей тетей Полей творилось, как она переживала!

— С кем? А, да-да, тетя очень переживала, конечно! Я у нее одна осталась. Свет в окошке, — засмеялась Васса, но как-то совсем не чувствуя веселья. Потом решила сменить тему, переспросила: — Так Света не в курсе, что твой Коля ее спас?

— Нет, и он не хочет, чтобы она знала… Чтобы о нем вообще знали. Он хочет быть спасателем, но не хочет быть героем.

— Потрясающая скромность!

— Вот ты иронизируешь, а я словно в ловушке теперь. Коля меня из того кошмара вытащил, и я теперь, если брошу мужа, стану предательницей.

— А ты все еще хочешь уйти от него?

— Я не знаю, — пожала плечами Милана. — Я вообще не знаю, как жить в этом мире.

Милана ушла в свой кабинет, и Васса осталась одна в зале с танками. Теперь после того, как Васса узнала главный секрет потуса, эта работа казалась ей ненужной и бессмысленной. Вредной даже. Для людей эта работа никакой пользы не несла.

… Рэм появился неожиданно и тихо, словно из воздуха возник. Обычно Васса слышала его шаги издалека, он будто гвозди в землю забивал своими каблуками, а тут нет, подкрался бесшумно.

— Васса.

— Да? — обернулась она, смятенно нахмурилась. — Ты… Чего тебе?

— Мы вроде уже все обговорили с тобой, но… Я еще раз пришел попрощаться. — Он помолчал, потом добавил: — Совсем попрощаться.

— Ты… тебя согласились взять на корабль?

— Да. Более того, когда я пришел к Демьяну Демьяновичу и заявил, что желаю отправиться на Эрту, он даже обрадовался. Сказал, что мне самое место на Эрте, а не тут.

— Надо же…

— Я думаю, он до сих пор на меня зол из-за того, что я с тобой тогда… — Он не договорил.

— Понятно, — пробормотала Васса и почувствовала, что щекам стало жарко. — И… когда ты летишь?

— Сегодня ночью челнок отправится к космическому кораблю.

— Так быстро? В смысле, маловато ваши у нас, э-э… погостили, — усмехнулась Васса.

— Что-то случилось. Что-то происходит, и я не знаю, что. Там, в верхах, было какое-то совещание. Нам, простым людям, то есть нам, простым алиенам, не докладывали, о чем оно. Бюрократия и закрытость правящих кругов не хуже, чем у вас, землян! Понабрались… Но Демьян Демьянович выглядит ужасно подавленным, никогда его таким не видел. Плохие новости, я думаю.

— Для кого-то плохие новости, а для кого-то хорошие… — философски заметила Васса.

— Прощай, Васса. Окончательно прощай.

— Прощай, Рэм, — ответила она. И отвернулась, чтобы Рэм не видел ее лица. «Сегодня… Сегодня. Будем считать, что с сегодняшнего дня я свободна!»

Когда Васса обернулась, то Рэма рядом уже не было. Он ушел так же тихо, как и появился.

Илья

…Он увидел ее все на том же переходе. Она была грустной. И, кажется, еще больше похудела. Потому что ее щеки выглядели впалыми, а под глазами лежали тени.

Илья тревожился за здоровье Вассы. Она сильно изменилась за последнее время. А что, если это влияние той операции, что над ней когда-то провели алиены? Вдруг эта девушка доживает последние дни? Так недавно заявила Катя, что не исключено подобное… Илье прямо нехорошо стало, когда он эти слова услышал. Сейчас вот увидел Вассу, и мороз по спине пробежал. Единственное, что немного утешало, это то, что Васса по-прежнему была все такой же нереально красивой.

Илья посигналил ей.

Васса вздрогнула, подняла голову, улыбнулась одними губами. Илья вышел из машины ей навстречу. Обнял, и в первый раз Васса не стала сопротивляться. Не оттолкнула его рук. Илья счел это хорошим знаком.

— Давно не виделись… Я ведь уезжал проведать родителей. В другой город… Отец болеет. А это очень муторно, все эти поездки — карантин там, потом карантин тут… А перед тем разрешение на выезд еще очень долго оформлял, не хотели давать…

— Илья, сочувствую. Как отец?

— Плохо, но пока держится. Я рад, что повидал его и маму. Но зато услышал, что в мое отсутствие тут, в Кострове, случилась самая настоящая катастрофа… Развлекательный центр затопило, много пострадавших. Хорошо, что тебя там не было, мы же позже с тобой собирались туда сходить…

— Илья, я там была, — перебила его Васса.

— Господи, Васса… нет! — Илья пришел в ужас.

— Да. Мы туда отправились с Миланой прямо на открытие. В момент затопления как раз находились на нижнем уровне.

— Это где эскалатор обвалился?!

— Да, именно там.

Она стояла напротив все такая же печальная, но спокойная. Кажется, ее терпение и стойкость не имели предела. Илья и восхищался ею, и переживал за нее невероятно.

— Васса.

— Что? — Она едва заметно улыбнулась.

— Я люблю тебя.

— Илья, не надо…

— Надо. Каждый день я думаю о тебе, каждый день боюсь тебя потерять. Из-за твоего здоровья, из-за всех этих неприятных событий, которые слишком часто стали случаться… Я боюсь опоздать. Я боюсь, что так и не успею сказать тебе этих главных слов. Я боюсь, что ты не успеешь узнать, сколь много ты для меня значишь.

Он опять обнял ее и поцеловал. Васса же не стала его отталкивать, даже едва заметно ответила на поцелуй.

— Сейчас у нас собрание. Можешь все там рассказать?

— Да, конечно.

— Тогда поехали.

…Через полчаса они уже заходили в штаб Сопротивления. Другие члены Сопротивления были на месте, они оживленно обсуждали вопрос прилета алиенов. Состоялось прибытие или нет?

— …наши не смогли подъехать ближе к полигону, всю дорогу раскопали и перегородили под видом ремонтных работ…

— Но летающие огни — еще не факт! Быть может, прибытия следует ожидать со дня на день! А конференция — это для отвода глаз!

— Но что-то они опять затевают. О, Илья, Васса!

— Опоздали! — обернувшись, весело произнесла Катя. — А мы тут один интересный вопрос обсуждаем, никак не можем договориться.

— Я знаю ответы на некоторые вопросы, — неожиданно заявила Васса. Илья опять изумленно вздрогнул. А Васса вышла в центр зала, чтобы всем собравшимся ее было видно. — Прибытие состоялось. И алиены чем-то обеспокоены.

— Состоялось?

— Да. Я подслушала разговоры алиенов между собой на заводе. Вы же показали мне их фото… Теперь я знаю этих людей, то есть алиенов, в лицо. Они между собой обсуждали прибытие корабля с Эрты. У них, вы в курсе, сразу несколько событий подгадываются вместе. Эта эпопея с развлекательным центром — тоже их рук дело.

— В этом мы не сомневались, — кивнула Катя. — Пытались по социальным сетям отговорить людей от похода туда… Но, к сожалению, у многих любопытство сильнее осторожности.

— Я была там. В самом эпицентре, — спокойно произнесла Васса.

Все зашумели. Катя укоризненно погрозила Илье пальцем, он понял ее жест — почему ты не отговорил свою девушку от подобного безумства. «Катя права! Это я виноват в том, что Васса чуть не погибла!» — подумал Илья с отчаянием.

А Васса рассказывала уже о том, что именно происходило в развлекательном центре. Как вода закапала с потолка, сначала чуть-чуть, потом сильнее, а затем потоки воды хлынули уже из умывальников. Вассу слушали очень внимательно. В новостях, да и в сетях, было много рассказов очевидцев, и во многих деталях они совпадали с тем, что рассказывала сейчас Васса. Но все же Васса являлась настоящим свидетелем.

«И она, кажется, успела увидеть больше других!» — потрясенно подумал Илья.

— Когда обрушился эскалатор, я отправилась искать запасной выход. Их там было несколько, но все двери оказались заблокированными. А я подумала, что должна быть еще какая-то лестница, служебная, например… Нашла коридор типа технического. И в конце коридора за стеклянной дверью увидела в воде акулу. Живую. Огромную.

Всеобщий вздох.

— Значит, она там действительно плавала! — крикнул кто-то.

— Ходили разговоры, да… кто-то утверждал, что видел там огромную рыбу, перед тем как выбраться наверх… Получается, это не слухи, это правда, — с волнением произнесла Катя. — Потом, впрочем, говорят, акулу нашли ниже по течению. Без головы… Мы пытались выехать туда, но из нашей поездки ничего не получилось.

— Расскажи ей, Катя! — кивнув на Вассу, попросил Илья.

— Конечно. Местное население, когда останки акулы выбросило на берег, решило последовать примеру одного известного в прошлом художника. Люди собирались залить акулу в стекло с целью выставить потом это чучело на всеобщее обозрение. Наверное, планировали подзаработать таким образом… — усмехнулась Катя. — Но нет, этот план потерпел крах. Останки акулы изжарились на огне. Сгорели!

— И вот гадай теперь, это была задумка алиенов, или наши умельцы сами нечаянно уничтожили улики! — заметил кто-то в зале.

— Минутку. Давайте не будем перескакивать события. Вернемся назад. А как ты выбралась, Васса, из этой передряги в развлекательном центре? И как акуле удалось выплыть оттуда в реку? — спросила Катя. С таким выражением, как показалось Илье, будто она хотела уличить в чем-то Вассу.

Васса же очень хладнокровно принялась рассказывать о своих злоключениях в центре. Поведала о том, как волной вышибло двери и ее вынесло в зал. К счастью, люди уже успели эвакуироваться к этому моменту. Вассе тоже повезло — течение потащило ее обратно, и Васса попала в тот туннель, за которым прежде скрывалась акула. Из туннеля Вассу течение вытолкнуло в канал, но тут она заметила, что хищная рыба плывет за ней. Васса, сумев взобраться на ворота, догадалась нажать кнопку, которая сначала открыла распашные створки шлюза, вода вместе с акулой устремилась наружу, а затем Васса опять закрыла их, и створки просто оторвали акуле голову. Затем Васса вновь открыла створки — и вода вместе с разрубленной тушкой акулы опять хлынула из города. Ну а Васса выбралась на берег и пошла домой.

Этот рассказ сразил всех и больше всего Илью.

Если он и раньше восхищался мужеством этой девушки, то теперь был готов буквально преклонить перед ней колени. Впрочем, все теперь смотрели на Вассу с нескрываемым восторгом, не ему одному она нравилась…

— Ты настоящая воительница. Валькирия! — Даже Катя, вечно скептическая и с неиссякаемым запасом иронии, не смогла сдержаться. — Смогла выбраться вплавь, несмотря на свою болезнь…

— Я очень хорошо плаваю, да, — согласилась Васса. — Плавать мне разрешали.

— И на воротах шлюза была самая настоящая кнопка?

— Ну да, вероятно, дополнительное устройство… — спокойно кивнула Васса.

— Васса, а перед тем ты видела, что творилось на нижнем этаже развлекательного центра? Говорят, после обрушения эскалатора кто-то помогал людям выбираться из западни, некий молодой человек со сверхспособностями? — нетерпеливо спросил кто-то.

— Там было много молодых и не очень людей, готовых помочь окружающим, — пожала плечами Васса. — Муж моей подруги участвовал в спасательной операции… Но эта история не про сверхспособности, тут любовь, отчаяние, надежда всему причиной. Алиены пытаются превратить наших мужчин в беспомощных и ленивых существ… Только у них это все равно не получается.

Васса, говоря это, метнула взгляд на Илью, и он почувствовал, как у него запылали щеки. Эта его дурацкая особенность…

— Да, алиены, судя по всему, пытаются лишить человечество радости жизни, развития… — подхватила Катя. — Они косвенно кастрируют наших мужчин и стерилизуют наших женщин. Именно косвенно, не прилагая никаких буквальных усилий. Ведь достаточно внушить людям страх перед будущим!

— Мне еще кажется, что этой диверсией алиены собирались разобщить людей, — добавила Васса. — Отбить всякое желание личных встреч, собраний, совместного времяпрепровождения… Скоро люди совсем перестанут выходить из дома!

— Точно!

— Кроме того, когда люди собираются вместе, то повышается общий иммунитет! — подняла палец Катя. — Вот как дети приходят в детский сад и начинают знакомиться с вирусами, болеть то и дело. Но это нормально. Детский организм начинает вырабатывать к вирусам антитела… И у взрослых что, иначе? Наша задача — соблюдать правила гигиены и не бояться заболеваний, а своевременно лечить их, укреплять иммунитет. Если человек переохладился, переутомился, недоспал, не поел, злоупотребил алкоголем, у него есть какие-то хронические болезни — выходить на люди нет смысла. Да, с подобными проблемами подцепить вирус легко… Но остальные-то, здоровые, зачем должны взаперти постоянно сидеть? Алиены пытаются ослабить нас. Чем чаще у нас карантины, тем мы слабее. Тем меньше шансов на нормальную жизнь. Катастрофа в развлекательном центре направлена именно на то, чтобы люди стали еще больше сторониться общественных мест и окончательно засели по домам.

— А у скольких крыша от этого поехала… от того, что сидят в четырех стенах и ни с кем не общаются! — решил поддержать Катю Илья.

— А эти антисептики, которые мы постоянно используем? — кивнула Катя. — Они убили простейшие бактерии, с которыми человечество научилось мирно уживаться, но свято место пусто не бывает: на место простых бактерий пришли другие, зловредные, от которых уже так просто не избавиться. Вирусы и бактерии мутировали, их теперь фиг каким лекарством вылечишь… Только самым тяжелым, которое и лечит, да, но одновременно и губит организм побочными действиями… Мы в гигиенической ловушке! Теперь мы хотели бы, а уже не можем без антисептиков, без убойных доз антибиотиков, без карантинов!

— И вот что я предлагаю… — повысила голос Васса. — Что, если не искать секретный ингредиент, который алиены добавляют в потус, а… придумать вообще нечто радикальное. Давайте взорвем завод. Нет, нет, это неудачная мысль… Там ведь полно людей. Давайте взорвем кардиоцентр, а? Там ведь точно одни алиены собираются?

Предложение Вассы вызвало неоднозначную реакцию. Одни были «за», другие «против»… То есть не то что против, а некоторые сопротивленцы посчитали эту затею слишком рискованной.

— Они у нас тут рушат все, а мы им не можем?

— Мы себя выдадим так!

— И алиены могут перейти к открытой агрессии, кстати!

После долгих споров было решено обсудить это предложение позже.

…Илья провожал Вассу до дома уже поздним вечером. Было тепло, все больше чувствовалось приближение лета, да и дождь вдруг перестал моросить.

Фонари светили тускло, прохожих не было.

— Ты не хочешь познакомить меня… со своей тетей? — спросил Илья, держа Вассу за руки, когда они стояли перед ее подъездом. — В смысле, показать мне этого робота, что притворяется твоей тетей?

Васса подняла лицо, вгляделась в небо.

— Куда ты смотришь? На звезды? Ты ищешь у них ответа? — с нежностью спросил ее Илья.

Васса засмеялась странным тихим смехом, почему-то больше похожим на плач.

— Я тебя люблю. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — прошептал он. — Васса… скажи, я тебе хоть немного нравлюсь? Умоляю.

— Да, — ответила она. — Да, милый.

Илья поцеловал ее, хотел еще раз поцеловать, но Васса неожиданно приложила палец к его губам.

— Тс-с. Погоди. Сейчас я поднимусь и выключу тетю Полю. Потом я позвоню тебе и открою дверь, а ты подымайся и заходи… Только тихо, ладно, чтобы никого из соседей не разбудить? — сказала Васса.

От этих слов у Ильи буквально огнем все внутри заполыхало.

— Ладно, — едва смог он ответить.

Васса скрылась в подъезде, а Илья принялся ждать звонка. Прошло пять минут, десять… Полчаса! Он не выдержал, поднялся по лестнице, с силой дернул на себя дверь, ему удалось зайти в подъезд. Илья взлетел на нужный этаж. Осторожно поскреб дверь в квартиру. Может, Васса уснула незаметно для себя?

Но в следующий момент произошло вот что.

Дверь неожиданно распахнулась, и из-за нее выглянула немолодая сухонькая женщина с пучком на голове. Посмотрела на Илью испепеляюще и погрозила ему крепким маленьким кулачком:

— Куда намылился, а? Вали отсюда! Не то сейчас полицию вызову! Ишь чего задумал… Тут девушка приличная живет, к ней парни по ночам не шляются! А я не сплю, между прочим, я все тут слышу!

Сказав это, старушка захлопнула дверь.

Некоторое время Илья стоял в растерянности, с трудом привыкая к мысли о том, что сегодняшнее свидание не состоится, затем пожал плечами и стал спускаться. У Вассы не получилось выключить робота? Нет, вряд ли. Скорее дело в другом. Васса чего-то испугалась сама. Невинное дитя…

Но в ее поведении уже просматривался несомненный прогресс! Ведь она была почти готова ответить Илье взаимностью. То есть Васса уже на финишной прямой к серьезным отношениям. Ну и что, что она в последний момент засомневалась. Сегодня засомневалась, а завтра решится на близость с Ильей… Тут важно не торопить девушку, иначе она испугается.

Рэм

Автобус с теми, кто должен был улететь на Эрту, отправлялся от кардиоцентра в два часа ночи. Рэм давным-давно уже сложил свои вещи (да много с собой и нельзя брать) и теперь просто ждал.

Сидел и ждал.

Из головы не шла Васса. Нет, скоро он забудет ее, она превратится просто в сон, в смутное воспоминание, которое может вызвать улыбку. Или беспокойство вдруг нахлынет… Но все пройдет, все. А сейчас грустно, да. Но и легко! Потому что все мосты сожжены, возврата нет. И эта печаль, надо сказать, даже приятна. В ней что-то такое настоящее? Она говорит о том, что он живой. Он живой, и это хорошо.

«Еще есть время. Куча времени перед отлетом. Я просто посмотрю на Вассу. Как говорят люди — одним глазком. В самый последний-распоследний раз. Издалека, не выдавая своего присутствия!»

Рэм вышел из дома, сел на мотоцикл, поехал в ту сторону, где жила Васса.

По дороге бормотал вслух, чувствуя, что губы кривятся в улыбке:

— «Мне грустно и легко; печаль моя светла; печаль моя полна тобою, тобой, одной тобой…»[7] Ах ты, что ж делать, как же мне грустно и как легко, и печаль моя светла и полна тобой, одной тобой! Вот такая засада…

Рэм удивился тому, сколько земных стихов он, оказывается, знает. Это все из-за паролей, которые в разные периоды времени ему приходилось подбирать.

…Сумерки уже почти опустились на город. Дождь больше не лил, самые большие лужи исчезли, но все еще отчетливо чувствовалась сырость. Воздух как в тропиках, наверное. И все цветет, растет, лопухи на обочине вымахали в человеческий рост, деревья тоже распустили кроны и пахнут сладко и нежно… Чем это они пахнут? А, липой. Вспомнил!

Васса тоже пахнет цветущей липой.

Весь воздух пропитан Вассой. Рэм сейчас вдыхает Вассу. Интересно, на Эрте цветут растения, чей запах напоминает липовый? Наверное, нет. На Эрте не растут липы. Он прилетит на Эрту и не сможет дышать. Потому что будет нечем дышать. Все хорошо, но вот дышать нечем, какая засада опять…

Рэм издалека увидел фургон у дома Вассы. Фургончик-то знакомый… Не этого ли товарища, что таскался за Вассой в последнее время? Все-таки получилось выследить этого типа, о котором не один раз упоминала Васса… Рэм остановил мотоцикл за углом, тенью пробрался ближе.

И точно. Возле подъезда стояли двое. Васса и этот ее… белобрысый поклонник, что вечно с красными пятнами на лице.

Они, кажется, целовались?

— Ну вот, — прошептал Рэм с укором и не без иронии. — Я еще улететь не успел, а ты с другим милуешься. О, женщина. О, Васса. Имя тебе — предательство.

Он стоял под липой и смотрел, как его женщину целует другой мужчина. Этот тип обнимает ее, прикасается к ее телу, к ее волосам. Вдыхает ее запах, который вовсе не ему принадлежит, а Рэму. Васса принадлежит только Рэму, ему наказали ее сторожить, ему доверили ее тело, значит, она вся его, его и только его.

Потом Рэм услышал, как Васса говорит своему белобрысому ухажеру:

— Тс-с. Погоди. Сейчас я поднимусь и выключу тетю Полю. Потом я позвоню тебе и открою дверь, а ты подымайся и заходи… Только тихо, ладно, чтобы никого из соседей не разбудить?

«Вот сука, — весело подумал Рэм. — Она зовет его к себе! Преступница, предательница…»

А еще он подумал о том, что если он сейчас убьет Вассу, то ему не придется вообще мучиться. Эта история закончится навсегда. Да и кто она такая, эта Васса, ничего в ней нет… Она нужна алиенам? Ну не настолько же.

Он убьет Вассу и улетит на Эрту, а начальство тут пусть разгребает все. Они те еще раздолбаи и бюрократы… как и люди. Пока то да се, пока разберутся, Рэм будет уже далеко. Да и не разберутся они, не узнают, что это дело рук Рэма. Возможность поиска-то, геолокация, у алиенов выключена. Человека найдут, маршрут его проследят, но алиена — ни-ни…

Идиоты. Перебдели. Перестарались. Теперь пусть расхлебывают!

Рэм обошел дом, забрался по пожарной лестнице в подъезд. Поднялся по ступеням и открыл универсальным ключом-отмычкой дверь в ту квартиру, где жила Васса.

Васса

Он улетел, но не обещал вернуться.

Попрощался навсегда.

Васса стояла в темноте у распахнутого окна и опять глядела в темноту, на небо, и не могла пошевелиться. Словно кто-то парализовал ее волю.

Надо было отключить тетю Полю, впустить Илью, но чего-то лень. И сил нет.

— Рэм, ты скотина, — глядя на звезды, строго произнесла Васса вслух. — Чтоб ты знал, я тебя ненавижу. Я тебя больше жизни ненавижу, вот чтоб вашему кораблю, не долетая до Луны, на куски там, в космосе, развалиться!

— И я тебя тоже нежно ненавижу, Вассечка, — ответил ей сзади голос Рэма.

В первый момент Васса решила, что она сошла с ума. И у нее начались галлюцинации наяву.

Но она обернулась и увидела Рэма в его черном костюме для езды на мотоцикле. С черными растрепанными волосами. Этот его длинный нос. И его глаза, которые, оказывается, светятся в темноте. Вот как он тут очутился? Огромный паук с мощными лапами, способный взобраться по стене, вот кто он, этот Рэм. Чудовище внеземного происхождения. Чужой.

— Рэм… — прошептала удивленно Васса. — Это и правда ты?

Вместо ответа он шагнул к ней, схватил, сжал в объятиях. Даже дышать трудно стало.

— Рэм? — пискнула Васса.

— «Среди миров в мерцании светил одной звезды я повторяю имя… Не потому, что б я Ее любил, а потому, что мне темно с другими. И если мне на сердце тяжело, я у Нее одной ищу ответа, не потому, что от нее светло, а потому, что с ней не надо света!»8 — пробормотал он.

— Рэм, ты читаешь мне стихи? Ты сошел с ума? Алиены же презирают искусство!

— Не презирают, а не понимают, — огрызнулся Рэм.

— Рэм, ты что, превратился в человека?

— Я ненадолго тебя одну оставил, а ты?!

— А что я?

— Ты думаешь, я не знаю, кто там у подъезда стоит?

— Это Илья.

— Это Илья! — передразнил Рэм.

— Он мне сегодня признался в любви, — тоже не без ехидства произнесла Васса.

— И ты ему поверила? — Рэм отпустил Вассу, принялся тыкать пальцем в дисплей у себя на руке.

— Что ты делаешь? — встревожилась Васса.

— Перепрограммирую тетю Полю.

— Зачем?

— На вот, послушай. — Рэм за плечи подвел Вассу к полураскрытой двери в ее комнате.

Васса услышала голос своей тети. То есть робота… Но Вассе чего-то расхотелось думать о ней как о роботе. Тетя и тетя. Оно и проще.

Тетя Поля в коридоре отчитывала кого-то суровым голосом:

— …Ишь, чего задумал… Тут девушка приличная живет, к ней парни по ночам не шляются! А я не сплю, между прочим, я все тут слышу!

Звук захлопнувшейся двери.

— Все. Он ушел, твой Илья, — с мрачным злорадством произнес Рэм.

— А вдруг он решит, что я в ловушке и у меня проблемы с алиенами, раз я не смогла отключить робота в этот раз? И пойдет меня спасать?

— Не пойдет. Он из тех, кто всегда сомневается в себе. Он все принимает на свой счет. Он эгоист. Он видит только себя, но не тебя.

— Илья — эгоист? Ну, не знаю… Ладно, как скажешь. Погоди, а что мы будем делать с тетей Полей?

— Я ее отключил пока, на время.

— А почему ты меня заставил когда-то звонить ей, предупреждать, что я задержусь у тебя ночью? Как будто она живая…

— Но ты-то тогда еще не знала, как я думал, что она робот. Логичнее предупредить тетю, что дома не ночуешь!

— Понятно. И что дальше? — спросила Васса.

— Где-нибудь через час я позвоню Демьяну Демьяновичу и скажу, что передумал лететь на Эрту.

— Он рассердится!

— Нет. Я ему скажу, что лучшего сторожа, чем я, для тебя не найти. Потому что ты мне доверяешь. Что лучше, чем я, тебя никто сторожить не будет. Еще скажу, что ты уже взрослая и красивая, вокруг тебя полно кавалеров вьется. И мало ли что… пусть лучше этим кавалером стану я.

— Ты?

— Я.

«А зачем мне слова любви, зачем вообще слова? По делам же судят. Рэм решил остаться… И это лучше всяких слов!» — подумала Васса.

— А почему ты ему перезвонишь через час, а не прямо сейчас?

— Потому что есть одно дело, гораздо более срочное и важное. — Рэм поцеловал ее. Потом чуть отстранил, вглядываясь в ее лицо со странным удивлением. Как будто впервые увидел, что ли…

— Рэм… ну почему ты не улетел? — вдруг расстроилась Васса и почувствовала, что глаза защипало от слез. — Вот как теперь жить, а? Мы же с тобой враги… нам нельзя быть вместе! Мы оба погибнем, и ты, и я.

— Если с тобой, то я не боюсь погибнуть.

Он целовал ее, а Васса молча стояла, принимая его поцелуи и вздрагивая после каждого.

Она подумала о том, что тоже не боится смерти.

Если в тот момент рядом с ней будет находиться Рэм.

На следующий день над Костровом взошло солнце — впервые после долгих недель дождя.

Примечания

1

Николай Грахов.

2

А. С. Пушкин.

3

Борис Рыжий.

4

Алексей Плещеев.

5

Федор Тютчев.

6

Рильке.

7

А. С. Пушкин.

Content

Татьяна Тронина
Между нами дождь

Пришельцы живут среди нас

Милана

Васса

Васса

Рэм

Васса

Света

Демьян Демьянович

Васса

Рэм

Васса

Примечания