Ася Лавринович

Не такой, как они

Мы всегда должны выбирать, кого впускать в наш маленький мир. Ты тоже несовершенен. Эта девушка, которую ты встретил, — она тоже несовершенна. Главное в том, совершенны ли вы друг для друга.

«Умница Уилл Хантинг»

В небольшом зале было очень дымно.

— Арин, пойдем домой, тут же дышать нечем! — закашлявшись, проговорила я.

Но моя лучшая подруга Арина, привстав на цыпочки, продолжала кого-то высматривать.

— Ты видишь? Ты видишь его? — то и дело бормотала она себе под нос.

— Я даже понятия не имею, как он выглядит! — проворчала я в ответ.

Арина была без памяти влюблена в одного местного поэта. И вот поздно вечером мы притащились в какой-то непонятный закрытый клуб, чтобы послушать, как он со сцены читает свои стихи…

— У меня уже голова от сигаретного дыма болит! — пожаловать я подруге. — Долго нам еще начала представления ждать?

— Ты ничего не понимаешь! — поморщилась Арина. — Это — андеграунд!

— Андеграунд… — проворчала я. — Если я опоздаю на метро, сама мне такси заказывать будешь!

— Тише-тише… — зашипела на меня Арина. — Начинается!

Я уважительно примолкла. Начинается… скукотища. Ненавижу стихи. А теперь и поэтов недолюбливаю. Я покрутила головой по сторонам… Парни какие-то все странные, с взлохмаченными волосами, будто до сих пор не догадываются, что на свете изобрели гребешок для расчесывания. Так, а этот, похоже, еще и не в курсе, что существует утюг…

— Маш, ты слушаешь вообще? — рассерженно повернулась ко мне Арина. В это время на сцене завывала какая-то странная женщина.

— Слушаю! — бодро закивала я, пытаясь подавить зевок.

— Это Тамара Грушницкая! — доверительно сообщила мне Арина. — Она в этой тусовке главная!

Я аккуратно потерла глаза, пытаясь не размазать тушь. Господи, как скучно… Арина вечно влюблялась во всяких неординарных личностей. Чаще всего, конечно, в музыкантов. Это было меньшее из зол. На их концертах можно было хоть потанцевать. Пару раз были актеры современного театра. И еще один художник был. Но тот вообще чокнутый. Как-то во время ссоры вылил на подругу желтую банку с краской. Я бы после такого на этих творческих мужчинах даже взгляд свой не остановила. Но ничему Арину жизнь не учит… Вот я, например, всегда обстоятельно подходила к выбору молодого человека. Последнее мое серьезное увлечение — студент юрфака. В опрятной модной одежде, со стильной стрижкой, без этих творческих кризисов и философских взглядов на жизнь, которые обычно нагоняют на меня скуку. Правда, он уже пару недель мне не звонит. Но ничего страшного.

— Вот он, вот мой Арсений! — схватила меня за руку Арина. Ладонь ее была влажной от волнения.

На сцену поднялись два высоких парня. Симпатичный блондин с собранными в хвост волосами подошел к микрофону.

— Как он тебе? Как? — прицепилась ко мне Арина.

— Хорош! — честно призналась я. — Ни дать ни взять молодой Бекхэм!

Арина просияла.

— А это кто? — кивнула я на второго парня, который, честно признаться, произвел на меня куда большее впечатление. В нем не было ничего сверхъестественного: темные волосы, карие глаза, потертые джинсы, красная рубашка, из-под которой виднелась белая футболка, черные ботинки. Он только на мгновение бросил взгляд в зал, при этом так притягательно улыбнувшись… После этой искренней улыбки я смотрела на него во все глаза.

— А, это Матвей! — без особо энтузиазма откликнулась Арина. — Он аккомпанирует моему Арсению. Но в жизни они вроде даже друг друга недолюбливают…

Заинтересовавший меня парень, действительно, ушел вглубь сцены и сел за фортепиано, на которое я не сразу обратила внимание.

— Тут еще и аккомпанемент есть? — удивилась я. — Как в опере!

— А то! — гордо заявила Арина. — Тут много чего интересного, смотри, еще втянешься в тусовку!

В этот момент Арсений начал читать свои стихи… Еще более заунывно, чем Тамара Грушницкая…

«Это вряд ли, что втянусь!»— со скукой подумала я. Арсений читал что-то про жестокую неразделимую любовь, рифмуя «Тебе не понять» с «Меня не унять»… Какая безвкусица! Я покосилась на Арину: та внимала каждое слово своего Арсения, сложив ладони на груди.

— Это он мне посвятил… — шепнула она горячо мне в ухо. Я показала большой палец.

А вот аккомпанемент мне нравился. Мелодия казалась до боли знакомой откуда-то из детства… Если бы не трагичные завывания Арсения, я бы смогла насладиться прекрасной музыкой в полной мере.

Наконец, закончив чтение своих стихов, Арсений спрыгнул со сцены. Раздались ленивые аплодисменты. Я тоже ради приличия похлопала.

— Маш, он идет к нам! — запаниковала Арина. — Как я выгляжу?

Если честно, в этих потемках я не могла, как следует разглядеть ее.

— Думаю, ты выглядишь на миллион! — подбодрила я подругу.

— Надеюсь, долларов? — уточнила Арина.

— Тенге! — ответила я. Голова начала болеть еще сильнее.

Арсений подошел к нам с видом победителя.

— Как тебе, крошка? — спросил парень, целуя мою подругу в висок. — А это кто? Познакомишь?

— Ты был великолепен! — воскликнула Арина. — А это — Маша! Я тебе про нее много рассказывала!

Арсений оглядел меня оценивающе… Я поежилась. Может, все-таки стоит не лукавить и рассказать подруге, что ее новый ухажер напоминает мне уже не Дэвида Бекхэма, а какого-то слизняка?

В этот момент рядом с нами остановился Матвей. Вблизи он оказался еще симпатичней. Я заметила, что у него рассечена бровь.

— Сень, вот ключи от раздевалки… — устало произнес он. — Я, наверное, пойду.

Я заметила, как Матвей скользнул по мне безразличным взглядом. Сердце отчего-то бешено застучало.

— Точно не останешься? — спросил Арсений.

Матвей отрицательно покачал головой.

— Постой, дай хоть познакомлю тебя со своей новой девушкой!

Мне кажется, или необязательно было делать акцент на слове «новая»? Арсений жутко раздражал.

— Это Арина… А это — Маша. Ее подруга. А это Матвей!

Парень дружелюбно нам кивнул.

— Девушки являются фанатками моего творчества! — деловито сообщил Арсений.

— По крайней мере, Арина — точно! — встряла я.

— А ведь вы, Машенька, тоже успели оценить мои стихи?

Я тактично промолчала. Арсений воспринял это как немой восторг и продолжил:

— Как говорил мой любимый Даниил Хармс: «Стихи надо писать так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьется».

— Думаю, ваше творчество размажется по стеклу! — опять вставила я свой комментарий. — Такое наследие в огне не горит… кхм, в воде не тонет.

Матвей теперь посмотрел на меня лукавым взглядом и улыбнулся. Точно так же, как сделал это на сцене. Я не смогла сдержать улыбку и ответила ему тем же. Мы выглядели как два заговорщика.

— Что вы хотите этим сказать, Машенька? — насторожился Арсений. Арина глядела на меня исподлобья.

— Кажется, вестибюль метро скоро закроется! — не в тему ответила я.

Арина глазами метала в меня молнии.

— Значит, ты не останешься на афтепати? — сухо поинтересовалась она.

— Здесь и такое есть? — искренне удивилась я.

— Чего тут только нет, Машенька! — быстро проговорил Арсений, уводя от меня Арину. Видимо горе-поэт решил отделаться от меня, после того, как понял, что я не являюсь его горячей поклонницей.

Мы с Матвеем остались вдвоем. Парень почему-то не уходил, а внимательно рассматривал меня. Я с волнением начала теребить рукав блузки и глядеть куда-то вдаль, поверх многочисленных взлохмаченных голов.

— Маша, не возражаете, если я вас провожу? — наконец поинтересовался Матвей.

Я безразлично пожала плечами: мол, если вас не затруднит… На самом же деле внутри меня взорвался фейерверк. Я понятия не имела, чем меня зацепил этот парень. Что впечатлило больше? Улыбка, игра на фортепиано… Черт его знает. Внешне он не был похож ни на одного моего прежнего ухажера. Эх, жаль, что он музыкант, а не студент юридического. Или, например, международного…

Мы вышли на освещенный нарядный проспект.

— Кажется, я была права, и метро уже закрылось… — грустно сказала я. — Вы, Матвей, на какой станции живете?

— Если честно, мне тут пешком недалеко… — признался парень.

— А откуда лучше вызвать такси? — поинтересовалась я, доставая из сумки телефон. — Это какой номер дома?

— Маша! — остановил меня Матвей. — Вы давно гуляли всю белую ночь напролет?

Если честно, ни разу не гуляла. Но мне почему-то стыдно было в этом сознаться. Все-таки я родилась и выросла в этом городе…

— Давно! — слабо улыбнулась я.

— Ну, тогда…

Матвей протянул мне руку. Что, вот так сразу? Я, немного поколебавшись, взяла парня за руку. Вот так просто, будто мы уже давно знакомы. На самом деле всего десяток слов друг другу сказали.

Мы шли молча. Я ритмично стучала шпильками, не поспевая за Матвеем. Кажется, он вел меня в какое-то определенное место. Но мне не хотелось спрашивать, куда именно мы идем. Меня даже не настораживало молчание парня. Обычно молодые люди на первой встрече из кожи вон лезли, чтобы произвести на меня впечатление. Хотя бы банально о погоде что ли поговорить…

— Как тебе лето? Кхм… то есть погода, — ляпнула я.

— Я рад, что ушли вечные сумерки, — ответил Матвей. — Не люблю, когда рано темнеет. И дождь с ветром тоже не люблю. Мне кажется, именно из-за климата в этом городе так много сумасшедших и грустных.

Я замолчала. Не считала себя ни сумасшедшей, ни грустной… Хотя, вместо того, чтобы по обыкновению спать в своей постели, я вышагиваю по Невскому с неизвестным мне чуваком. Иду с ним за руку, непонятно куда… Может, я правда сошла с ума.

— А та мелодия, которую ты играл… — вновь начала я нашу «непринужденную» беседу. — Такая знакомая… откуда она?

— Это Владимир Дашкевич, — повернулся ко мне Матвей. — Ты смотрела фильм «Зимняя вишня»?

— Точно! Конечно, смотрела! В детстве с мамой… Вот почему она мне так понравилась!

Матвей внимательно смотрел на мое лицо и улыбался. У меня от его взгляда щемило сердце и почему-то щекотало в носу от счастья.

Мы свернули на Набережную реки Фонтанки.

Странно, он не спрашивает, сколько мне лет, где я учусь, кто мои родители, есть ли у меня родные братья или сестры, домашние животные… Какую музыку я люблю, в конце концов! Без этих расспросов было как-то непривычно, но, тем не менее, очень уютно. Он ни о чем меня не спрашивает. Просто ведет куда-то. А я молча гляжу, как в воде отражается подсветка домов…

— Ты не хочешь узнать что-нибудь обо мне… — спросила я. — Например, сколько мне лет?

— Ты что, несовершеннолетняя? — нахмурился Матвей.

— Нет же! — рассмеялась я. — Я совсем не о том! Просто, неужели тебе неинтересно узнать меня ближе? Есть же определенные правила… свидания.

— Кажется, приятнее узнавать друг друга постепенно, — ответил Матвей. — Ты куда-то торопишься? Жизнь длинная, думаю, рано или поздно я узнаю о тебе практически все…

Что он имеет в виду, когда говорит «жизнь длинная»? Это он про совместную или как?

За этим немногословным разговором мы дошли до Михайловского замка. Матвей по-прежнему не отпускал мою руку, второй рукой что-то искал в кармане джинсов.

— У тебя нет мелочи? — поинтересовался он.

— Чижик-пыжик? — удивилась я. — Серьезно? Мы тащились сюда, чтобы попасть в птичку и загадать желание?

— Ну, скорее не загадать, а поспорить на него… — ответил Матвей, извлекая из кармана несколько монет. — У музыканта мелочь всегда найдется. Ну, кто первый?

Меня охватил азарт.

— Я! — выхватив из раскрытой ладони парня светлую монетку, я запустила ее в Чижика. Разумеется, не попав.

— Черт! — выругалась я. Проигрывать желание, тем более малознакомому парню не хотелось.

Матвей несильно подкинул монетку… Звяк!

— Один — ноль! — удовлетворенно улыбнулся парень.

— Глупости! Играем до трех побед! — рассердилась я.

Во второй раз мне повезло больше. Попав в памятник, я так обрадовалась, что начала подскакивать на месте, напевая «We Are The Champions». Однако рано я радовалась. Матвей невозмутимо попал в Чижика и во второй раз… и в третий… А, может, он вообще натренированный? Каждый вечер водит сюда новых девушек и вот так разводит их на желания? Я злилась.

— Валяй свое желание! — проговорила я.

— Не все так сразу, Маша! — туманно ответил Матвей. — Почему ты вечно куда-то торопишься?

А я и сама не знала, почему. Нетипичное поведение парня выбивало меня из колеи.

По-прежнему держась за руки, мы миновали Летний сад. На Марсовом поле Матвей бросил на траву свою рубашку, оставшись в белой футболке. Мы сидели рядом под кустом сирени, едва касаясь друг друга плечами. Ни о чем не разговаривали. Очень странная ночь.

— Мы так быстро шли, я натерла ноги! — пожаловалась я, снимая туфли на каблуках.

— Извини! — ответил Матвей. — Я всегда быстро хожу. Привычка такая.

Парень разлегся на траве, вытянув ноги.

— Кажется, следуя твоим правилам «свидания», я должен спросить твой номер телефона! — проговорил Матвей.

Аллилуйя! Хоть что-то типичное в нем началось вырисовываться.

— Я тебе обязательно его продиктую, — кивнула я. — Только помни, следуя этим же правилам, ты должен позвонить мне не ранее, чем на третий день.

— Это еще почему? — заинтересовался Матвей, приподнявшись на локти.

— Ты странный! — честно сказала я. — Чтобы девушка не подумала, что ты слишком в ней заинтересован. Звонить в тот же день… или на следующий день после знакомства точно нельзя. Да, что я говорю? Мне кажется, все пикап-форумы этим пестрят.

— Я не посещаю подобные сайты, — хмыкнул Матвей. — И вообще, все это ерунда какая-то. Любовь должна быть доброй. А какая же это доброта — заставлять девушку переживать, а вдруг не перезвонит…

Я уставилась в пасмурное ночное небо.

— Может, ты и прав! — задумчиво проговорила я. — Никогда об этом не задумывалась.

— Вот ты спрашиваешь… — хрипло начал Матвей. — Почему я не хочу узнать о тебе больше. А я вот о человеке больше узнаю из его поведения, повадок, улыбок. Чем из этих дежурных натянутых разговоров.

— И что же ты успел обо мне узнать? — поинтересовалась я. — За этот час, что мы друг друга знаем…

— Ты неважно поешь! — признался Матвей. Припомнил мне мою победоносную песню у Чижика-Пыжика. Я уже хотела было возмутиться, но парень продолжил:

— Зато делаешь это так искренне, непосредственно… Это было мило. Мне очень понравилось!

Матвей улыбнулся. А у меня от его улыбки опять защемило сердце.

— Что ж, тогда я в таком случае вообще ничего не могу о тебе рассказать! — развела я руками.

— Подумай лучше! — зевнул Матвей. — Я владею музыкальными инструментами, я-я-я очень меткий. Быстро хожу. Люблю фильмы Ван Сента. Это тебе как бонус. И еще, видимо, как-то по-особенному улыбаюсь… Ты все время отводишь глаза.

Я опять смутилась. Матвей это вновь заметил и негромко рассмеялся:

— Вот как сейчас!

— Озвучивай свое желание, и я вызываю такси до дома! — сердито проговорила я. Никто не ставил меня в столь неловкое положение. Вот так в глаза сообщить девчонке, что та на кого-то запала…

— Думаю, ты должна сама догадаться, — сообщил мне Матвей.

— Я не в передаче «Битве экстрасенсов» участвую! — проворчала я. — Поэтому гадать тут сидеть не буду.

Матвей молчал.

— Хорошо! — рассердилась я. — По-видимому, твоим желанием было поцеловать меня?

— Не-а! — покачал головой Матвей.

Было бы странно, если б я сразу разгадала этого парня…

— Сдаюсь! — буркнула я.

— Мое желание — чтобы ты сама меня поцеловала, — сообщил Матвей.

Щеки мои вспыхнули. Вот еще! Никогда не целовала парня первой и не собиралась.

— Маша? — тихо позвал меня Матвей. — Я жду.

Я, поразмыслив немного, склонилась над парнем и поцеловала его в мочку уха.

— Сойдет? — спросила я.

— Для начала неплохо! — нагло заявил Матвей.

— Для какого такого начала? — задохнулась я от возмущения.

— Ты что? Ни разу не целовалась? — усмехнулся Матвей.

Он еще и смеется надо мной? Я осторожно коснулась своими губами губ Матвея. Дальше все произошло слишком спонтанно. Матвей притянул меня к себе и начал жадно целовать. Свежий ночной воздух пьянил, голова кружилась, а сердце билось как сумасшедшее. Маша-Маша, ты ли это? Что же ты делаешь?

— Ты такая красивая, — прошептал мне Матвей между поцелуями. — Я сразу захотел тебя поцеловать. Как только увидел со сцены…

— Врешь! — я улыбалась. — Ты не мог меня заметить.

Я больше не отводила смущенно взгляд. Теперь я внимательно изучала лицо Матвея, проводя пальцем по его скуле, носу, губам…

— У тебя бровь рассечена? — заинтересовалась я.

Матвей поморщился.

Странно, а ведь я ни разу не видела его при дневном свете, только в полутемном прокуренном зале, в сумерках белой ночи. Мне казалось, что днем его лицо еще красивее.

— А у тебя трава в волосах! — улыбнулся Матвей.

— Тебе говорили, что ты очень необычный? — не удержавшись, поинтересовалась я.

— Разве это плохо? — удивился Матвей.

Я отрицательно покачала головой.

— Просто все парни до тебя… Ты на них не похож.

— А тебе бы хотелось, чтобы я стал таким, как они? — уточнил Матвей.

Я пожала плечами.

— Не знаю… Просто я привыкла к другому.

* * *

Кажется, я еще ни разу в жизни столько не целовалась… Под утро густой туман накрыл северный город.

— Если честно, я давно подобного не испытывал, — признался Матвей, когда мы прощались. Он крепко обнимал меня, а я положила голову ему на плечо.

«Ты о чем? Я такого не испытывала вообще никогда!» — пришла я к мысли.

— Знаешь, на что все это похоже? — продолжил парень. — На первую прогулку после долгой простуды. И я всем этим не могу надышаться.

Я бежала босиком по Дворцовой набережной с несчастными туфлями подмышкой. Я не спала всю ночь. Но во мне не было ни капельки усталости. Давно я не чувствовала себя такой окрыленной, живой… В столь ранний час мимо проносились редкие автомобили, с Невы дул прохладный ветер, который трепал мои и без того запутавшиеся волосы. Кажется, в них до сих пор есть травинки.

И все-таки вагон метро меня тут же убаюкал. Что ж, приду домой, немного посплю, а потом мне позвонит Матвей. Я, конечно, оставила ему свой номер телефона. Сегодня суббота, мы можем пойти в парк. Или сходить в кино. Или прокатиться по каналам… Ой, или отправиться в тот же парк и взять напрокат весельную лодку! И хлеб… Обязательно нужно не забыть хлеб, чтобы кормить уток. Меня просто разрывало от идей, как можно провести эти выходные. Осталось только дождаться, когда Матвей позвонит.

…Но он не звонил. Уже пару дней прошло с нашей безумной ночи, за которую теперь мне было очень стыдно. Господи, какая же я дуреха! Как я могла купиться на такую ерунду? Будто он не такой как все… Исполнил красивую мелодию, пару раз как бы невзначай улыбнулся, разыграл этот дурацкий спектакль с Чижиком-Пыжиком, а я и поплыла… Первой с нежностями к нему полезла.

Интересно, много у него таких, как я было? Судя по тому, как он натренировался попадать в бронзовую птичку, а затем виртуозно целоваться — достаточно. Он обычный, простой, гадкий. Он такой же, как все предыдущие.

Я не героиня любовной книжки, черт возьми. Мне не нужна драма. Хочу сразу «Жили долго и счастливо. И умерли в один день». А вместо этого который день подряд проверяю телефон, практически не сплю и много плачу. Это не первый раз, когда парень мне не звонит. Но до этого все казалось таким естественным… Казалось тем, на что и не стоит обращать внимания, уничтожать свои нервные клетки. Кто знал, что петербургский сплин накроет меня в начале лета. Я горько усмехнулась: не гуляла в белые ночи, не стоило и начинать…

Когда я уже потерялась во времени, раздался звонок. Совершенно незнакомые мне цифры. Если это телефонный опрос, банк или просто кто-то ошибся номером, я сорвусь. Я буду кричать в трубку, рвать на себе волосы… Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я дрожащей рукой нажимала «Принять вызов». Это был Матвей.

— Маша? — отозвался он как ни в чем не бывало. — Я, честно, пытался следовать твоему совету, но, видимо, это не мое. У меня не получается. Я не такой, как они… эти предыдущие парни.

Матвей на мгновение замолчал.

— Маша, я за эти три дня чуть с ума без тебя не сошел.

Content

Ася Лавринович
Не такой, как они