Кристин Н. Кроуфорд

Стужа

C. N. Crawford

FROST AND NECTAR SERIES: BOOK 1 FROST

Copyright © C. N. Crawford 2022

Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Гладыщева Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Это было великолепно! Жестко и захватывающе. Нет ничего лучше, чем схватка двух возлюбленных, которые держат лезвия друг у друга на горле, отчего кровь обжигает их вены.

Amazon.com

Пролог

Большинство отношений обречены, и это печальная правда.

Когда-то я думала, что моя жизнь станет исключением, что я нашла того единственного. Что в отличие от других ярких историй любви моя будет длиться вечно.

Эндрю был человеком – моя противоположность. Я рождена фейри, но всегда держалась от них настолько далеко, насколько это возможно. Большинство фейри вели себя жестоко, капризно и поразительно высокомерно. Эндрю же плел мне венки из полевых цветов и писал стихи о платанах.

Сначала меня привлекла его красота: голубые глаза с золотыми крапинками и волнистые каштановые волосы. А когда он улыбался, то мне всегда хотелось поцеловать уголки его губ. От Эндрю пахло уютом, мылом и черным чаем.

Но не это заставило меня в него влюбиться. Всему виной его доброта.

Когда у меня выдавалась трудная неделя, он заваривал мне чай или смешивал коктейли, и я засыпала, положив голову ему на грудь. С Эндрю я чувствовала себя как за каменной стеной. Он был человеком, а я фейри, но, казалось, это ничего для нас не значило.

Он всегда выслушивал меня, сразу же отвечал на сообщения, интересовался, как прошел мой день. У него была такса по кличке Ральфи, и он возил свою маму на приемы к врачу. По воскресеньям мы проводили время в его опрятной пригородной квартире и вместе читали книги за чашечкой кофе.

Он искренне верил, что в жизни нет ничего важнее любви. Что ее надо праздновать. Он говорил мне, что я предназначена ему судьбой.

В отличие от фейри Эндрю помогал мне чувствовать себя в безопасности. Защищенной.

Мы вместе планировали будущее. Суть этого заключалась в следующем: я помогала ему выплачивать ипотеку, пока он получал степень MBA. Как только он начнет зарабатывать деньги, мы приступим к осуществлению моей мечты: открытию коктейль-бара под названием «У Хлои» в честь моей мамы. Эндрю должен был помочь мне с финансированием. Потом мы счастливо начнем жить вместе среди людей в зеленом пригороде, будем жарить барбекю на заднем дворе и строить крепости из подушек с нашими детьми. Наслаждаться поездками на пляж летом, то есть человеческой жизнью.

Проблема состояла в том, что в ночь моего двадцать шестого дня рождения я узнала, что все это было ложью.

И именно тогда я окончательно перестала верить в любовь.

1

Ава

Стоя на булыжной мостовой, я сжимала пакет с едой навынос и пускала слюнки при мысли о курице виндалу и пешвари наан. В Королевском бистро пекли восхитительно сочный наан, а карри делали таким острым, что от предвкушения меня сотрясала дрожь.

Поскольку сегодня мой день рождения, менеджер позволил мне уйти из бара пораньше. Я не строила больших планов. После нескольких часов смешивания напитков для финансовой тусовки в пятничный вечер мне просто хотелось наесться досыта и смотреть комедии с Эндрю.

Шагая по дорожке к нашему дому, я вдыхала аромат смеси чили, тмина и чеснока, исходящий из бумажного пакета у меня под мышкой. Это первое, что нас сблизило, когда мы познакомились благодаря нашим друзьям, – страсть к самой острой еде, какая только возможна.

В предвкушении скорого ужина я вставила ключ в замок и вошла в квартиру Эндрю.

От доносившихся сверху звуков у меня зашевелились уши. Эндрю смотрел какие-то непристойные видео. Судя по очень громким стонам и вздохам, явно фальшивым и чересчур пронзительным, оно предназначалось для мужчин. Женщины сразу же уловили бы эту фальшь.

Интересно. Что ж, он считал, что до моего прихода еще несколько часов. Пусть смотрит порно, если ему очень хочется. Вот только зачем включать видео так громко, ведь стены в квартире не толще бумаги.

Я сбросила туфли. Проходя на кухню, я ударилась носком ботинка о деревянную ножку стула и вскрикнула, меня это разозлило. Морщась, я вытащила виндалу из пакета. В этот момент я поняла, что порно остановилось. Наверное, Эндрю смутился, что его поймали с поличным. При этой мысли я слегка улыбнулась. Он, конечно же, должен понимать, что я не буду против.

– Эй? – донесся сверху голос Эндрю. В нем сквозила паника. Я повернулась, когда он прозвучал более тихо: – Наверное, показалось.

У меня перехватило дыхание. Он разговаривал с кем-то еще?

Теперь сердце бешено забилось. Едва осознавая, что у меня в руке горячий контейнер с карри, я на цыпочках поднялась по лестнице. Снова раздались звуки неистовой страсти и заскрипел матрас.

Меня охватил ужас. Я добралась до спальни и обнаружила, что дверь слегка приоткрыта.

Очень осторожно я открыла ее сильнее.

Желудок скрутило так сильно, что меня чуть не стошнило.

Эндрю лежал посреди кровати, чувственно лаская тело блондинки, которую я никогда раньше не видела. Должно быть, я закричала, потому что они резко обернулись и чуть не свалились с кровати.

Долгое мгновение мы смотрели друг на друга. Оба были в ужасе.

– Ава, что ты здесь делаешь? – Лицо Эндрю стало пунцовым.

– Что ты творишь?

– Ты же должна быть на работе. – Он лежал под голой девушкой, но говорил так, словно это было совершенно разумное объяснение.

– Сегодня мой день рождения. И меня отпустили пораньше.

Эндрю спихнул с себя девушку, и они растянулись поперек кровати, нашей кровати, потные и раскрасневшиеся. Я уставилась на них, почти не в силах поверить в реальность происходящего, но сознавая, что мое будущее распадается прямо у меня на глазах.

– Я как раз собирался тебе сказать… – Он с трудом сглотнул. – Не хотел, чтобы все произошло вот так. Просто мы с Эшли полюбили друг друга.

– Без обид, – добавила Эшли, натягивая на себя простыню. – Но он закончил с экспериментами. Он хочет семью. Нормальную семью. Ну… человеческую.

Эндрю с трудом сглотнул, напрягаясь всем телом.

– Эшли и я… Просто у нас есть что-то общее, Ава. У нас есть будущее.

Я не могла дышать. Как не предвидела этого? В голове вдруг стало пусто, и осталось лишь ощущение, что мое сердце раздирают на части.

Я швырнула в Эндрю виндалу, и от удара о кровать пластиковый контейнер мгновенно раскрылся и расплескал все свое содержимое. Обжигающе горячая курица, щедро приправленная чили. Эндрю и девушка закричали, и я на секунду испугалась, не совершила ли чего противозаконного. Могут ли арестовать за то, что кинул в кого-то острой курицей?

– Что ты творишь? – заорал Эндрю.

– Я не знаю! А ты что творишь? – крикнула я в ответ.

Я посмотрела по сторонам, мой взгляд остановился на корзине для белья, где вперемешку лежала наша одежда. По какой-то причине мысль о том, что нужно вытащить из его вещей свое белье, угнетала сильнее всего. Я всегда стирала его вещи и аккуратно складывала… а теперь придется вытащить из корзины свою одежду и постирать ее в прачечной?

Где я теперь буду жить?

Эндрю вытирал карри простыней.

– Когда я уезжал в отпуск, ты сказала, что даешь мне зеленый свет. И чем больше мы с Эшли узнавали друг друга, тем больше я понимал, что мы должны быть вместе.

– Зеленый свет? – Я уставилась на них затуманенным от слез взглядом. – Я сказала, что знаю, о каком зеленом свете тогда шла речь. Но не говорила, что он горит для тебя. И ты не в отпуске.

– Мы познакомились с Эшли во время отпуска. И я ничего не мог поделать. Ее красота меня пленила.

Я моргнула и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

– В последний раз ты ездил в отпуск почти три года назад.

Эндрю покачал головой.

– Нет, Ава. Прошлой зимой мы с тобой ездили в Коста-Рику, и ты все время провела в номере с циститом. Помнишь?

– Ты познакомился с ней, когда мы были в отпуске?

Эндрю снова сглотнул.

– Ну, в ту поездку с тобой было не очень-то весело.

Рядом с ним Эшли отчаянно пыталась стереть с себя острое карри одним из моих полотенец.

– У меня ужасно печет кожу!

Эндрю посмотрел на меня, а затем, видимо, почувствовав себя виноватым, произнес:

– Ава, прости. Очевидно, что это просто недопонимание. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но сердцу не прикажешь.

У меня сдавило горло, в груди заболело.

– Что с тобой не так?

– Я… я собирался сказать тебе… – пробормотал он, заикаясь. – Мы полюбили друг друга. А любовь прекрасна, разве не так? Любовь всегда должна быть превыше всего. Честно говоря, Ава, ты должна за меня радоваться. Я нашел свою вторую половинку. – Он с надрывом вздохнул. – Можешь на минуту перестать быть эгоисткой и посмотреть на ситуацию с моей точки зрения?

Весь мир будто накренился.

– Ты говорил, что я твоя вторая половинка. Полагаю, ей ты тоже пишешь стихи? – Я развернулась и уже вышла в коридор, когда у меня в голове что-то щелкнуло. – Стихотворение о платане посвящалось ей или мне?

– Он написал его для меня, – огрызнулась Эшли.

Меня осенила ужасная мысль. Это был не просто конец наших отношений. Это был конец моим планам на будущее.

– Эндрю, а как насчет бара? Ты собирался помочь мне с деньгами.

Он пожал плечами, слегка улыбнувшись мне.

– Ох, Ава. Ты что-нибудь придумаешь. Поступи в колледж или что-нибудь типа того. Из тебя выйдет блестящая студентка.

В голове бешено метались мысли, как осенние листья во время бури. Я всю свою жизнь собиралась посвятить Эндрю, а теперь все кончено.

Глаза защипало от слез.

– Ты ждал, пока получишь диплом, да? – спросила я. – Потому что Эшли не оплачивала твои счета. Это делала я.

Она перебросила волосы через плечо.

– Я актриса. Нужно время, чтобы построить карьеру.

– И талант. А судя по тому, как фальшиво звучал твой оргазм, надежд на это немного, – парировала я.

Эшли схватила с кровати виндалу и швырнула в меня. Мою футболку забрызгало красным карри.

Отныне я озлобленная женщина. Отвергнутая. Злая ведьма, задумавшая погубить юную красавицу.

– Убирайся! – заорала Эшли.

– Он весь твой! – крикнула я в ответ. – Вы оба и правда кажетесь идеальной парой.

Мне необходимо уйти, пока я не сделала что-нибудь, за что меня упекут в тюрьму на следующие лет двадцать. Я схватила с пола свою спортивную сумку и спустилась по лестнице.

И вот в этот момент я решила, что больше никогда не влюблюсь.

А как же сказки, спросите вы? Они все врут.

2

Ава

Час спустя я сидела в «Золотом трилистнике», опершись локтями о липкую деревянную стойку бара.

Потягивая «Гиннесс» под рев телевизора, я смотрела «Подвязки и подтяжки»[1], реалити-шоу о женщинах, соревнующихся за жениха и пластическую операцию на самый знаменательный день в их жизни. Ужасно, да, но это не мешало мне каждую неделю смотреть новый выпуск.

Может быть, это означало деградацию или закат цивилизации, но сейчас меня мало беспокоил сей факт. Мне двадцать шесть лет, у меня…

А что у меня есть? На самом деле, ничего. Ничего, кроме имени.

Сегодня вечером мне хотелось лишь укрыться там, где никому не было бы дела до пятен карри на моей футболке, где можно выпить в будний вечер и никто за это не осудит.

«Золотой трилистник» идеально подходил под это требование.

Дело было не только в разбитом сердце, хотя оно и заставляло желать свернуться калачиком в позу эмбриона. Сегодня разбита еще одна моя мечта – по крайней мере на ближайшее время – «У Хлои». Я день и ночь трудилась над своими планами, пытаясь получить разрешения.

Я закрыла лицо руками. Работа барменом приносила около тридцати тысяч в год, и большая часть этих денег уходила на ипотеку Эндрю. До встречи с ним я жила в тесной квартирке с алкоголиком, который вечно спал в ванной. Это, конечно, не конец света, но что-то действительно раздражало в небрежно брошенной фразе Эндрю «поступай в колледж», как будто я внезапно могла за это заплатить.

Эндрю рос в роскоши, его родители зарабатывали миллионы на недвижимости. Он решил какое-то время пожить самостоятельно, и теперь мне кажется, это означало лишь то, что помогать ему буду я, а не родители. Поскольку ему никогда не доводилось по-настоящему оказываться на мели, он воспевал своего рода беспечное самоотречение, которое заставляло его говорить что-то вроде: «Ты должна быть счастлива, что я в тебя влюблен», в процессе разбивая мои мечты.

Я отхлебнула пиво и слизнула пенку с губ.

Я найду способ все исправить.

Из страданий меня вырвал знакомый голос:

– Ава!

Когда я подняла взгляд, то увидела спешащую ко мне мою лучшую подругу Шалини. Ее темные волнистые волосы каскадом ниспадали на облегающее красное платье в тон ее помаде. На смуглых скулах мерцали румяна, и весь ее стильный образ резко контрастировал с моей заляпанной соусом рабочей одеждой.

Шалини скользнула на стул рядом со мной и сразу же обняла меня рукой за плечи.

– О боже, Ава! Что случилось?

Все сдерживаемые до этого момента эмоции вырвались наружу, и я ответила:

– Я застукала Эндрю с актрисой-блондинкой в нашей постели. – Когда я снова подняла на нее взгляд, перед глазами все плыло.

Шалини стиснула зубы и смотрела на меня широко раскрытыми карими глазами.

– Ты что, меня разыгрываешь?

Я отхлебнула пива, чувствуя теперь лишь оцепенение.

– Он сказал, что я дала ему зеленый свет.

– Какой свет? Ты о чем?

Я глубоко вздохнула и рассказала Шалини все, что произошло: как вернулась домой пораньше, про фальшивый оргазм, а затем немного о том, как я должна быть счастлива за Эндрю. Когда я закончила, выражение крайнего отвращения на лице Шалини отражало мои собственные чувства. Затем ее губы тронула улыбка.

– И ты всерьез бросила в них виндалу?

– Она была повсюду.

– Надеюсь, перец чили попал на его яйца, – Шалини на секунду замолчала, затем поморщилась. Вероятно, пыталась не представлять, как выглядит карри на голом теле Эндрю. Покачав головой, она произнесла:

– Это невероятно. Ну неужели он действительно рассчитывал, что не спалится?

– Я не знаю. Наверное, да. Я должна была работать допоздна, но сегодня мой день рождения. – Щеки намокли от слез, и я вытерла их ладонями. – Знаю, что большинство отношений быстро заканчиваются, но я думала, что у нас все по-другому.

Шалини ласково похлопала меня по плечу.

– Лекарство от разбитого сердца – найти горячего мужчину. Ты уже зарегистрировалась на «Тиндере»?

Я уставилась на нее.

– Все произошло только полтора часа назад.

– Верно. Что ж, когда будешь готова, я тебе помогу. Вообще-то я отчаянно нуждаюсь в приключениях. Может, нам стоит отправиться в круиз? Разве круизы не придуманы специально для одиноких людей?

Я опустила взгляд в свой почти пустой стакан. Это уже вторая порция пива или третья? Я сбилась со счета.

– Ни за что. Я завязала с мужчинами. Буду безгранично счастлива в компании пончиков и фильмов о королевах эпохи Тюдоров.

– Подожди минутку. Разве он не должен был финансировать твой бар? – Шалини повысила голос. – Ты выплачивала его ипотеку. Он у тебя в долгу!

Я кивнула.

– И, вероятно, именно поэтому он тянул время и не рассказывал мне.

– А что, если я инвестирую в твой бар?

Было очень мило с ее стороны такое предложить, но я не хотела разрушать идеальную дружбу, подвергая ее серьезному финансовому риску.

– Нет, но спасибо. Я что-нибудь придумаю.

– Мы могли бы открыть его вместе. Такой, где можно метать топоры. И, может быть, нам стоит пригласить на открытие Эндрю, пометать топоры и посмотреть, куда нас это заведет.

Я кивнула, держа в руках стакан пива.

– Можно назвать игру «Заруби бывшего».

– Помнишь, как Эндрю взял с собой в поход топорик и чуть не обезглавил белку? Чертов идиот, – выругалась Шалини. – Тебе нужен альфа-самец. Кто-нибудь, кто сможет тебя защитить.

Я покачнулась на своем месте.

– Нет, не нужно мне никаких альфа-идиотов. Мне просто нужно придумать, как собрать деньги на аренду квартиры. – Я вцепилась в стойку. – Насколько я глупа, что доверилась ему?

Она пожала плечами.

– Ты не глупая. Это он все испортил.

Я откинулась на спинку стула.

– Какая нынче арендная плата в центре города?

Шалини прокашлялась.

– Давай не будем сейчас об этом говорить. Ты можешь остаться у меня.

– Ладно. – Я кивнула. – Звучит неплохо, если честно.

К нам придвинулся худощавый парень с каштановыми волосами. На нем были черные кроссовки, джинсы и серая толстовка с капюшоном. Его внимание было полностью приковано к Шалини, и так происходило всегда, когда мы отправлялись куда-нибудь вместе.

– Хорошо проводите время? – поинтересовался незнакомец, вскинув брови. Он явно считал, что это выглядело игриво.

– Она – нет, – ответила Шалини.

– Может быть, мне удастся заставить тебя почувствовать себя лучше, – ответил он, и его комментарий был адресован исключительно Шалини. – Ты откуда? Я говорю на трех языках.

– Арлингтон, Массачусетс.

– Нет, я имею в виду, откуда ты на самом деле? Изначально.

– Арлингтон. – Шалини прищурилась. – Как насчет французского? Foutre le camp![2]

Парень нервно рассмеялся.

– Этот язык я не знаю.

– А языки программирования знаешь? Как насчет этого: sudo kill – 9 you?[3]

Парню все это явно нравилось.

– Только скажи пароль администратора, и я все сделаю. – Это прозвучало жутко похотливо, и я больше не понимала, что происходит.

Мой взгляд переместился на «Подвязки и подтяжки». Жених принудил своих потенциальных невест к боксерскому поединку. Очевидно, лучший способ выбрать жену – заставить девушек в бикини драться. Я нахмурилась, глядя на экран и гадая, скольким из них действительно понадобится новый нос после этой съемки.

Когда я снова повернулась к Шалини и незнакомцу, они спорили о языке программирования.

Шалини просто блестяще разбиралась в компьютерах. Она работала в каком-то модном технологическом стартапе, который открылся месяц назад. Я не знаю точно, сколько денег она заработала на своих фондовых опционах, но работать ей больше не нужно. Когда-то она была одержима наукой, безумно целеустремленной, но теперь перегорела и просто хотела повеселиться.

Шалини подняла руку.

– Стив, у Авы выдался плохой вечер. И мужчины ее пока что не интересуют. Дай нам отдохнуть немного.

И вот тут-то я и допустила решающую ошибку.

– Просто я застукала своего парня в постели с Эшли.

Стив прикусил губу.

– Не, ну если вы, девочки, хотите тройничок, или…

– Нет! – хором ответили мы.

– Как скажете. – Стив перевел взгляд на меня, и выражение его лица сделалось серьезным. – Не хочу показаться грубым, но на самом деле ты не такая уж и красивая. Особенно с этими эльфийскими ушами. – Он неторопливо удалился, напевая себе под нос.

– Фейри! – Я повернулась обратно к Шалини, дотрагиваясь до своих изящно заостренных ушей фейри. – Черт. Моей самооценке лучше не стало.

– Ты же знаешь, что куча мужчин болтает подобные глупости, когда получают от ворот поворот? Только что ты была самой красивой девушкой на свете. И вот уже заносчивая девица со странными коленками. Все знают, что ушки фейри очень сексуальны, как и ты. Ты просто потрясающая.

Я жила среди людей, пыталась слиться с ними. Мне бы хотелось сказать, что это был мой выбор, но правда состояла в том, что фейри попросту выгнали меня и сделали это давным-давно. Понятия не имею почему.

– И что, все человеческие мужчины при виде меня так думают? – спросила я.

Шалини покачала головой.

– Черт, да ты шикарная. Темно-каштановые волосы, большие глаза, сексуальные губы. Ты похожа на маленькую фею Анджелину Джоли из девяностых. И у тебя чертовски сексуальные уши. Знаешь что? Ставлю целью своей жизни найти себе парня-фейри. С человеческими мужчинами все сложно.

Я поморщилась.

– А мужчины-фейри ужасны.

– Откуда ты знаешь?

На краю сознания промелькнуло мрачное воспоминание, но оно было неосязаемым, неуловимым – будто призрак, тень.

– Я не знаю.

Здесь живут несколько обычных фейри вроде меня, но я нечасто с ними сталкиваюсь. Все Высшие фейри обитают в Фейриленде, и мне кажется, они обладают магической силой. Но в любом случае попасть в их мир можно только через портал, а для этого требуется приглашение, которого я, конечно же, не получу.

– А какими, по-твоему, должны быть мужчины в постели?

– Вообще никогда об этом не думала.

Она ткнула пальцем в мою сторону.

– Ты когда-нибудь замечала, что самый умопомрачительный секс случается со странными мужчинами? Самый потрясающий секс у меня оказался с парнем, который верил, будто в ядре Земли живут инопланетяне. Он жил в юрте на заднем дворе своих родителей, и его единственной заботой была попытка вырастить чайный гриб. Что, к слову, у него никак не получалось. Его ботинки держались на ногах только благодаря изоленте. Умопомрачительный секс в юрте, парень мне показался богом. А с кем был у тебя?

– Лучший секс? – Первым порывом было сказать, что с Эндрю, но это неправда. И я больше не обязана хранить ему верность. – Его звали Деннис. На нашем первом свидании он кормил меня холодным супом из банки и целых пятнадцать минут пытался изобразить битбокс. Он ел на завтрак кексы и хотел стать профессиональным фокусником. Но его тело было совершенно, и в постели он оказался просто сумасшедшим. В хорошем смысле.

Шалини понимающе кивнула.

– Именно. Это слишком жестоко. Возможно ли, чтобы мужчины-фейри были хороши в постели и при этом нормальны?

– Кто их разберет. Я почти уверена, что все они высокомерны и, по-моему, немного кровожадны. Но я даже не принадлежу к миру фейри. – Я никогда не говорила на эту тему, но пиво развязало мне язык.

– Почему нет? Ты никогда мне не объясняла.

Я наклонилась вперед.

– В мире фейри от твоей родословной зависит буквально все. И поскольку мои родители сразу после рождения отдали меня в приемную семью, моя родословная никому неизвестна. Я изгой. – Я окинула себя взглядом, отмечая, что должны видеть окружающие. – Шалини, я не сильно-то и далеко ушла от Денниса, да? Без гроша за душой, в заляпанной едой толстовке с котом. – Подняв руку, я дотронулась до своих волос и поняла, что на голове у меня тот самый небрежный пучок, из которого во все стороны торчат пряди. – О боже! Я же и с Эшли в таком виде встретилась.

– Ты выглядишь сексуальнее, чем когда-либо. Словно кто-то всю ночь не давал тебе спать, потому что ты горячая как ад. – Ее взгляд переместился на мой теперь уже пустой стакан. – Повторить?

Я кивнула, хотя голова уже кружилась. Я все еще слышала пронзительные визги Эшли, а с этим надо покончить.

– Конечно, – медленно ответила я и вздохнула. – Спасибо. Эндрю был слишком хорош собой. Слишком совершенен. Следовало бы сообразить, что не стоит доверять такому смазливому парню.

Шалини крикнула бармену:

– Можно нам кувшинчик «Маргариты»? И включи погромче «Подвязки и подтяжки». Кого-то сегодня отправят домой.

– Надеюсь, это Эмберли, – вставила я. – Нет, погоди. Надеюсь, она останется. Она сумасшедшая, а потому станет моей любимицей. Она пыталась с помощью заговоренной свечи наложить проклятие на Дженнику.

Пока бармен наполнял кувшин, в телевизоре над стойкой вспыхнула надпись экстренных новостей, прервав трансляцию пьяных рыданий вылетевшей участницы. Репортер стоял на углу улицы.

Я уставилась на экран.

– Только что было объявлено, – произнес ухмыляющийся репортер, – что Торин, король фейри, в этом году женится.

В баре воцарилась тишина. Король Торин был правителем Высших фейри, смертоносной группы фейри, которые со стороны теперь правили нашим миром. Именно тот тип фейри, который не хотел иметь ничего общего с простолюдинкой вроде меня.

И все же я поймала себя на том, что все равно, как и все остальные, с восторгом смотрю на экран телевизора.

3

Ава

—Для выбора невесты короля проведут грандиозный турнир, – продолжил репортер. – Не каждая женщина-фейри будет допущена к участию в отборе. Из тысяч возможных претенденток король лично отберет только сотню. Его избранница должна продемонстрировать силу, изящество…

– Это ужасно устарело. Разве он не может просто встретиться с кем-нибудь и решить, нравится ли ему…

– Ш-ш! – Шалини практически зажала мне рот ладонью. – Я тебя искренне люблю, но реально прикончу, если ты не замолчишь.

Шалини, моя до мозга костей человеческая подруга, одержима фейри. Я же, наоборот, была искренне рада держаться от всего этого подальше.

Фейри явили себя миру людей всего около тридцати лет назад. Сначала люди реагировали с ужасом и отвращением – и, к сожалению, такое отношение сохранялось большую часть моего детства. Но сейчас? Интерес и любовь к фейри, кажется, безграничны. Постепенно фейри стали олицетворять собой роскошь и очарование.

У меня было смутное подозрение, что за утонченным фасадом по-прежнему скрывалась довольно кровожадная натура.

– Король Торин, – сияя, вещал репортер, – родился двадцать шесть лет назад. Потому уже давно ждали, что он выберет королеву согласно древнему обычаю турнира…

Я уже сотни раз видела его на фотографиях – бледный, с острой, как бритва, линией подбородка, темные волосы коротко острижены. На этой фотографии он был одет в черный костюм, который подчеркивал его широкие плечи. Король Торин дьявольски ухмыльнулся, и одна из черных бровей изогнулась дугой.

Может быть, дело в пиве или разбитом сердце, но, глядя на него, мною овладело раздражение. Очевидно, что он себя любил.

Но стоит признаться, что отвести взгляд от его фотографии оказалось довольно проблематично.

– Самоуверенный тип, – невнятно пробормотала я. О да. Я напилась.

Шалини вздохнула.

– Я слышала, он очень загадочный. С ним связан некий трагизм, и никто не знает правду.

– Глупости. Какой может быть трагизм, когда ты самый богатый человек в мире? Ты знаешь, сколько баров он может открыть, если только захочет? Или школ, если уж на то пошло? Сколько дипломов колледжа он мог бы получить? – Я вдруг осознала, что кричу.

Шалини скользнула взглядом вправо.

– Я слышала, у него совесть нечистая. Предполагают, что он убивал людей… но чувствует себя виноватым за это. Он весь такой задумчивый и страдающий.

– Блестящая партия! Знаешь, будь он уродлив, то никого не смог бы очаровать, верно? Звание убийцы обычно не считается положительной характеристикой мужчины. – «Маргарита» закончилась. Быстро же я с ней управилась. – В этом и заключается проблема богатых и могущественных, правда? И до безумия красивых. Они никогда не научатся соблюдать границы или нормально сопереживать. Не успеешь и глазом моргнуть, а они уже занимаются сексом с актрисами по имени Эшли. – Последние слова я прокричала, но осознавала это весьма смутно.

– Забудь об Эндрю, Ава. Подумай о мускулистых руках короля Торина. Ты фейри! Почему бы тебе не поучаствовать в отборе?

Я фыркнула.

– Кому, мне? Нет. Во-первых, мне этого не позволят. А во-вторых, тогда придется пропустить наши веселые ночевки и марафоны просмотра «Тюдоров». И я собираюсь заняться выпечкой. Но, возможно, она будет по рецептам эпохи Тюдоров.

Шалини прищурилась.

– У нас уже было два марафона «Тюдоров».

– Можем заменить на «Королеву-девственницу». Неважно. – Я ухмыльнулась. – Испеку пасхальные крестовые булочки.

Я снова взглянула на экран, где издалека показывали короля Торина. Он очень скрупулезно следил за своим публичным образом – ухоженный, изысканно одетый, ни единого торчащего волоска, – но около года назад произошел сбой. Из какого-то темного уголка Интернета всплыла фотография Торина, выходившего из океанских волн подобно морскому богу. Его крепкие мускулы мерцали капельками воды. Хитрой ухмылкой и идеальными чертами лица он в целом очень напоминал Генри Кавилла в «Тюдорах», скрещенного с Посейдоном.

Если вы, конечно, увлекаетесь такими фильмами.

Изображение на экране телевизора вновь поменялось. Теперь включили прямую трансляцию с вертолета. Внизу по дороге поток машин рассекал серебристый «Ламборджини», окруженный кавалькадой черных мотоциклов.

– Король и его свита покинули Фейриленд, чтобы лично уведомить каждую победительницу первоначального отбора, – комментировал диктор. – В соответствии с древней традицией турнира.

– Это восьмое шоссе? – спросил кто-то на противоположном конце бара.

– Ого, – протянул другой посетитель, – а они близко.

Я взглянула на Шалини. Открыв рот, она зачарованно смотрела на экран телевизора.

– Ничего себе, – воскликнул кто-то. – Они свернули на Тринадцатом съезде!

– Это примерно в двух кварталах отсюда, – тихо произнесла Шалини.

О чем все говорили?

Ох, точно, король фейри и его цирк с невестами.

Я услышала рядом с собой прерывающийся от волнения голос Шалини.

– Ты когда-нибудь видела короля Торина вживую?

– Нет. Уверена, что он выглядит вполне приемлемо, но… – Я замолчала, когда почувствовала себя неловко.

Шалини о чем-то говорила, но смысл ее слов от меня ускользнул. Стойка передо мной, кажется, закачалась, рот неприятно наполнился слюной. «Маргарита» была плохой идеей.

Я уронила голову на руки, и перед глазами мгновенно всплыли идеальные черты Эндрю.

– Мы собирались посадить яблони.

– Что? О чем ты говоришь? – переспросила Шалини.

Мое внимание вновь привлек рев мотоциклов. За окнами с рокотом пронеслась первая партия свиты короля Торина. Гул двигателей напоминал звук взлетающего маленького самолета, но, если этот шум и раздражал посетителей «Золотого трилистника», вы об этом никогда не узнаете. Все приникли к окнам, когда мимо проехал первый, затем второй, третий, четвертый мотоциклы.

Я была потрясена, заметив, что на улице все еще светло. Мне казалось, что уже середина ночи. Кто так напивается при свете дня?

– О боже мой! – прорвался возглас Шалини сквозь оглушительный рев. – Он только что проехал мимо… Погодите, он что, останавливается? – Ее голос повысился до опасно высокой ноты.

Весь бар столпился у окна, оставив отпечатки пальцев на стекле и затуманив его своим дыханием.

– О боже мой! – повторила Шалини. – Вот он!

Я поймала себя на том, что сползаю со стула и придвигаюсь к окну в попытках разглядеть хоть что-нибудь. Я протиснулась между парнем, который хотел секса втроем, и женщиной, от которой пахло антисептиком.

– Ох, ничего себе, – причитала Шалини, находясь во власти благоговейного трепета. – Ох, вау…

Дверца «Ламборджини» медленно открылась, и вышел король фейри. Ближе к вечеру его черные волосы приобрели золотистый отблеск. Он был высоким и хорошо сложенным, одетым в темную кожаную куртку и черные брюки. В лучах солнца он вызывал ассоциации с моделью Кельвина Кляйна, словно не от мира сего. Загорелая кожа резко контрастировала с ледяной синевой его глаз. На квадратном подбородке темнел слабый намек на щетину. Его волосы чуть отросли со времени последних виденных мной фотографий. Теперь вместо короткого ежика появились темные волны.

Я засмущалась, но осознала, что, как и все остальные, прижалась носом к стеклу и пристально смотрела на короля.

Он оглядел фасад «Золотого трилистника», бледно-голубые глаза поблескивали на свету. Что он здесь делал? Он не мог искать меня, так как никто из фейри не знал, кто я такая.

Король прислонился к кузову «Ламборджини» и скрестил руки на груди. Мне потребовалась секунда, чтобы понять – он ждал прибытия остальной части своей свиты.

Король Торин жестом указал на бар, и двое его охранников соскользнули с мотоциклов и направились внутрь.

Сидевшая рядом со мной Шалини прошептала:

– Ава, как думаешь, они приехали за тобой?

– Ни за что. Здесь должна быть еще одна женщина-фейри.

Я оглядела бар в поисках такой же фейри, как и я. Обычно нас было нетрудно заметить. Слегка удлиненные уши и необычный цвет волос, как правило, выдавали с головой, но, насколько я могла судить, в баре находились только люди.

Один из слуг короля Торина, мужчина с длинными черными волосами и бронзовой кожей, толкнул дверь. Телосложением он напоминал шкаф. Тишина стояла такая, что можно было услышать упавшую булавку.

– Король фейри пожелал остановиться, чтобы выпить.

Я подавила смешок. Король фейри, вероятно, привык к старым винам с лучших виноградников Бордо. А теперь решил угоститься в «Золотом трилистнике», где единственное, что можно было назвать старым, это еда и посетители.

Я уже собиралась сказать об этом Шалини, когда король Торин переступил порог бара, и у меня внезапно отвисла челюсть.

Я знала, что он великолепен, но вблизи его красота поражала ударом под дых. Конечно, я видела его лицо в тысяче светских журналов. Квадратная челюсть, дьявольская улыбка, ледяные голубые глаза, в которых, казалось, мерцала какая-то мрачная тайна. Но фотографии упускали некоторые детали, которые теперь можно было разглядеть вблизи: угольно-черные ресницы, небольшую ямочку на подбородке.

Адонис во плоти? Бог? Это какая-то магия фейри?

Я всегда думала, что Эндрю достоин высшей моей отметки в десять баллов. Но если у Эндрю десять, то придется изобрести совершенно новую шкалу, потому что он не шел ни в какое сравнение с королем фейри.

Пристальный взгляд короля встретился с моим, и я совсем перестала дышать, чувствуя пронизывающий спину ледяной холод. Внезапно мне стало казаться, что холод из моих позвонков начинает распространяться дальше.

Пока Торин пересекал бар, вокруг него будто сгущались тени. Посетители инстинктивно расступались. Я слышала, что он оказывал такое влияние на людей. Одного его присутствия было достаточно, чтобы подчинить своей воле.

У бармена дрожала рука, когда он наливал виски королю Торину.

– Король Торин, – благоговейно шептали люди.

– Король Торин.

Некоторые опустились на колени. Тройничок-Стив уткнулся лбом в заляпанный пивом пол.

– О боже мой! – прохрипела Шалини, сжимая мою руку так сильно, что на коже наверняка останутся синяки.

Может быть, из-за того, что я фейри, или, возможно, из-за пяти кружек пива в моем маленьком теле, но я не собиралась падать на колени. Даже если бы сила Высшего фейри проникла в самые мои кости, требуя почтения, я бы и под страхом смерти продолжала стоять.

Торин взял у бармена свой виски, продолжая сверлить меня взглядом. Когда он двинулся в мою сторону, желание опуститься на колени стало непреодолимым.

На его челюсти дернулся мускул.

– Фейри полагается кланяться своему королю, – произнес он низким бархатистым голосом.

Я улыбнулась так очаровательно, как только могла.

– Но на самом деле я не одна из вас. Вы сами это решили давным-давно. – Алкоголь маскировал страх, который я должна была испытывать. – Так что теперь я живу по человеческим правилам. А людям кланяться не обязательно.

Шалини резко и болезненно стиснула мою ладонь, умоляя замолчать.

Я поморщилась и отдернула руку.

– И, честно говоря, после того, как я обнаружила Эшли верхом на Энтони, мужчины меня больше не интересуют.

Кругом повисла тишина, тяжелая и густая.

Губы короля дрогнули.

– Что за Эшли?

Я вздохнула.

– Думаю, на самом деле проблема не в ней. А в том, что я не собираюсь кланяться красивому богатому мужчине. У меня был че-е-ертовски тяжелый день, – невнятно пробормотала я.

Король окинул меня взглядом, обратив внимание на пятна на моей толстовке с котом, а затем остановился на пустом стакане, который я сжала побелевшими пальцами.

– Заметно.

Наши взгляды снова встретились. Позади Торина, казалось, сгущалась тьма, тени подползали ближе. По позвоночнику пробежал мороз, и зубы принялись отбивать дробь.

Почитай своего короля. Почитай своего короля. Голос в моей голове приказывал склонить перед ним голову, но было страшно.

Король Торин слегка нахмурил брови, как будто его удивило мое сопротивление. Но разве он не слышал, как я сказала, что больше не одна из них?

Его губы едва заметно дрогнули.

– Хорошо, что я здесь не для того, чтобы пригласить тебя побороться за титул моей невесты. Тебя бы немедленно дисквалифицировали за неуважение.

Я посмотрела в его арктические глаза. Король Торин только что недвусмысленно исключил мое участие в конкурсе, в котором у меня не было абсолютно никакого желания участвовать.

– О, не волнуйтесь, меня не интересует ваш турнир. По мне, так он скорее унизительный.

Король Торин округлил глаза, и впервые на его идеальном лице появилось выражение, напоминающее настоящие эмоции.

– Ты знаешь, кто я такой?

– О да, король Торин. Я понимаю, что ты королевской крови, из древнего рода Благих и бла-бла-бла… – Я смутно осознавала, что невнятная речь отчасти смягчила резкость тирады, но король просто оказался не в том месте и не в то время, и ему придется дослушать до конца. – Но я действительно мало что знаю о вас или фейри, так как вы все решили, что я недостаточно хороша для вашего общества. И это прекрасно. Потому что здесь, в мире смертных, есть удивительные вещи. Но я знаю, вы все считаете себя лучше людей. В этом и проблема, король. – Я не обращала внимания на то, как Шалини ногтями впилась в мою руку. – Все это представление… зрелище, которое вы устраиваете, на самом деле ничуть не лучше, чем самые глупые проявления массовой культуры смертных. Ваш отбор невест? Я знаю, что обычай древний и он восходит к старому миру, когда мы жили в лесах, носили оленьи рога и трахались, как животные, в дубовых рощах…

Торин стиснул зубы, и я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем. Откуда это взялось? И что я болтаю?

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь восстановить ход своих мыслей.

– Но чем вся эта концепция отличается от «Подвязок и подтяжек»? – Я широко махнула в сторону экрана телевизора. – Ваша жизнь – это, по сути, надир человеческой цивилизации. В наше время соревнования невест даже по телевизору показывают. Это все фальшивка, ведь правда? И вообще-то вы ничуть не лучше Чеда, пилота с абсурдно белыми зубами в «Подвязках и подтяжках». Просто симпатичные, богатые придурки. Любая, кто хочет принять участие в этом турнире, стремится к двум вещам: славе и власти.

Шалини зашипела.

– Ава, хватит болтать!

Несмотря на опьянение, я осознавала, что творю что-то ужасное.

– Ладно, славе, власти и вашему… Ну, вы сами знаете. – Я махнула на него рукой. – Вашему лицу и прессу. Никогда не доверяйте таким сексуальным мужчинам, дамы. В любом случае я отказываюсь кланяться. Доброй ночи.

Пиво открыло во мне неиссякаемый поток речей, и я не могла его остановить.

Наверняка за моей спиной на меня с удивлением смотрели посетители «Золотого трилистника». Клубящиеся вокруг Торина тени, казалось, сгустились во что-то почти осязаемое, подтверждая то, что я всегда знала о фейри: они опасны. Вероятно, именно поэтому мне следовало просто упасть на колени и держать рот на замке.

Глаза короля вдруг засияли ярче, а мои вены наполнились льдом. Я чувствовала себя оледеневшей и уязвимой. Я не смогла бы сдвинуться со своего места, даже если бы захотела.

Голос короля Торина был мягок, как шелк, а во взгляде читалось веселье.

– Как пожелаешь. Очевидно, у тебя прекрасная и насыщенная жизнь. – Его взгляд снова скользнул по моему телу, остановившись на толстовке с недовольным котом. – Мне бы не хотелось ее портить.

Затем, не давая мне времени сказать хоть слово, он отвернулся и вышел из бара.

Долгое мгновение посетители стояли не шелохнувшись. Затем чары рассеялись, и бар взорвался какофонией голосов.

– Она отвергла короля фейри!

– Что за слово такое – «надир»?

Шалини схватила меня за плечо.

– Что с тобой не так?

– Сказки врут, Шалини, – ответила я, вздрагивая от ее прикосновения. – А фейри? Они не такие милые существа, как ты о них думаешь.

4

Торин

Когда я вернулся в свои покои после целого дня разъездов, уже приближалась полночь. Как в Фейриленде, так и в городе смертных.

Войдя в свои апартаменты, я облегченно вздохнул. Меня окружали темно-зеленые стены с золотыми акцентами, влажный воздух был наполнен ароматом наперстянки и сладким благоуханием яблони, которая росла в моей комнате. Через окно в крыше на дерево лился лунный свет. Комната напоминала оранжерею настолько, насколько это было возможно в старом замке.

Я упал на свою кровать, все еще не переодевшись.

Сегодня я лично пригласил сотню девушек-фейри побороться за мое сердце. По одной принцессе от каждого благородного клана и еще девяносто четыре обычных фейри. На самом деле, ни одна простолюдинка еще никогда не выигрывала турнир, но приглашение заставляло их чувствовать себя причастными и удерживало их семьи от бунта.

В течение следующих нескольких недель эти девушки будут бороться за трон Благой королевы и шанс править рядом со мной, будучи моей супругой. И эта нетрезвая, громкая девушка, вероятно, была права – чего они действительно хотели, так это власти и славы.

Но это неважно.

Даже если у меня не было желания обзаводиться женой, королева на троне имела решающее значение для поддержания нашей магии. Это был единственный способ защитить королевство. И что еще более важно, это дало бы мне магию, которую я так жаждал.

Если я не женюсь, то Фейриленд и все фейри умрут. Вот так просто, и мои желания не имели вообще никакого значения.

У меня уже закрывались глаза, когда дверь со скрипом отворилась и из коридора в комнату проник луч света.

– Торин? – Это был голос моей сестры. – Не спишь?

– Нет, Орла.

– Можно войти?

– Конечно.

Орла толкнула дверь и проскользнула в мою комнату. Моей сестре было двадцать три, она была меня младше всего на три года, но казалась еще моложе. Стройная и большеглазая, она выглядела не старше семнадцати, особенно в своем бледном атласном платье и шелковых туфельках. Ее светлые волосы свободно ниспадали на худые плечи.

Она стояла в дверном проеме, пристально глядя в мою сторону, неловко ожидая, когда я заговорю. Орла была слепа, ее глаза утратили зоркость в детстве. Я продолжал молчать, и тогда она заговорила первой.

– Как все прошло сегодня?

– Я сделал то, что должен был сделать.

Орла слегка повернула голову в мою сторону и пошла на звук моего голоса.

– Значит, никаких проблем не возникло?

Я чувствовал, что моя сестра знает ответ на этот вопрос. Несмотря на свою слепоту, а может быть, и из-за нее, она была очень проницательной, и у меня никогда не получалось ей лгать.

– Единственной проблемой, с которой я столкнулся, оказалась обычная нетрезвая фейри, которая назвала турнир позорным и сравнила его с худшим шоу человеческой цивилизации.

Орла напрягла узкие плечи.

– Я об этом слышала.

– У нее был неряшливый вид нищенки, а манеры торговки рыбой. И все же… она не совсем ошиблась насчет турнира, не так ли? – Почему я до сих пор о ней думал? Возможно, потому, что в ее словах звучала доля болезненной правды. – Это неважно.

Орла выглядела не слишком убежденной.

– Брат, твоя репутация очень важна. Нашим врагам нужно тебя бояться. Если короли шести кланов узнают правду…

– Не волнуйся, – быстро перебил ее я. – Все под контролем. Через месяц у меня появится королева.

– А ты уверен, что хочешь этого именно сейчас? – В голосе Орлы слышалось беспокойство.

Я кивнул, чувствуя всю тяжесть своего положения.

– Король должен жертвовать ради своего народа. Трон королевы пустовал слишком долго. Ты знаешь, что народ страдает. Зима затягивается, поступают сообщения о том, что в страну возвращается зловещая магия. Без королевы на троне магия Фейриленда угасает. Включая и мою.

– Ты же знаешь, есть другой способ. – Блеклые глаза Орлы, казалось, изучали мое лицо. – Принц Нарра сделал мне предложение. Я могла бы выйти за него замуж, и тогда ты сможешь отречься от престола. Наш род по-прежнему продолжит править фейри. На трон могу сесть я.

Сердце сдавил страх. Орла никогда не смогла бы стать королевой Благого Двора. Она была слепа и больна, иногда неделями лежала в постели. Для нее такая ответственная роль будет подобна смертному приговору. Но я не мог сказать ей этого вслух.

Поэтому пришлось изображать гнев.

– Выйти замуж за принца Нарра? Ни в коем случае! Это мой и только мой долг как короля Благого Двора – защищать королевство. На турнире мне выберут жену. Трон королевы вновь будет занят. Магия снова хлынет в королевство.

Орла неуклюже опустилась на мою кровать.

– Но что, если тебе придется жениться на какой-нибудь красавице, например на Мории из Дерг-Дью или Клине из Баньши? Этейн из Леанан Ши? Я слышала, ни один мужчина не может устоять перед их чарами. Если ты оступишься и влюбишься, если принцесса из-за тебя погибнет, то это станет катастрофой для всех. Торин, раскол внутри кланов может привести к гражданской войне. Кланы не всегда были объединены, ты же знаешь…

– Я не влюблюсь, – оборвал я ее. – Мое сердце как камень. Победительница турнира будет пользоваться всеми преимуществами и роскошью своего положения, но проклятье моей любви ее не коснется. Она станет королевой нашего народа. – Чего я не сказал, так это того, что Орла была абсолютно права. Любая женщина рядом со мной оказалась бы в ужасной опасности, если бы я начал в нее влюбляться.

Орла встала с моей кровати и медленно направилась к двери. Она уже тысячу раз бывала в моей комнате и знала каждый дюйм каменного пола, но все равно я нервничал, если сестра передвигалась по ней самостоятельно. Я встал, поймав ее за локоть.

– Торин, ты же знаешь, я могу ходить без твоей помощи.

– Просто я переживаю за тебя, – произнес я, нежно сжимая ее руку и провожая остаток пути до двери.

Мой слуга ждал ее в отделанном мрамором коридоре.

– Аэрон, – сказал я, – отведи принцессу обратно в ее покои. Уже довольно поздно.

Я закрыл дверь, затем повернулся и прислонился к ней спиной, вдыхая весенний воздух. Руки безотчетно сжались в кулаки. Мне было неприятно это признавать, но Орла права.

Я проклят, и так было всю мою жизнь. Если я когда-нибудь влюблюсь в свою невесту, она умрет. Ее убьет мое собственное прикосновение – оно заморозит ее до мозга костей, как унылый пейзаж вокруг нас.

В этом и заключалось мое проклятье.

В груди инеем расползлась холодная паутина горя. Однажды я уже был влюблен. У старого храма Остары моя душа раскололась надвое, когда я держал в своих объятиях заледеневшее тело Милисандии.

Моя вина.

И каждый раз, когда моя решимость начинала слабеть, я возвращался в тот храм и в подробностях вспоминал, как выглядела Милисандия, когда ее тело стало бело-голубым…

Пальцы впились в ладони.

Часть моего проклятия состояла в том, что я никогда не мог никому об этом рассказать. Я не смог предупредить ее, сказать, чтобы она держалась подальше. Слова застряли бы у меня в горле. Проклятая теми же демонами, Орла тоже не могла об этом рассказать. Только мы двое знали секреты друг друга, и это знание умрет вместе с нами.

Моя любовь, мое прикосновение – несут смерть.

Я налил себе стакан скотча и сделал большой глоток. Я пытался порвать с ней, но в ту ночь она последовала за мной в старый храм. И я не смог перед ней устоять…

Я больше никогда не полюблю. Я никогда больше не смогу полюбить. Теперь у меня есть лишь одна цель – один способ искупить вину за кровь на моих руках, – и это спасение моего народа.

В противном случае я погублю не только себя, но и собственное королевство.

Принцессы могут погибнуть на турнирах, да. Участие в них всегда было сопряжено с риском. Но принцесса, погибшая от моих рук? Убита самим королем?

Шесть благих кланов могут восстать против короля-убийцы, как они сделали тысячу лет назад, когда король Каэрлеон потерял голову. Те времена известны в Фейриленде как Анархия. По королевству уже распространилось достаточно слухов о том, что я делал с женщинами, которых любил.

Слухи не совсем соответствуют действительности…

Если кланы отвернутся от нас, это будет концом единства Фейриленда. Первый король за тысячи лет, который позволит ей развалиться на части.

Если только… я не выберу ту, в которую никогда не смог бы влюбиться.

Я закрыла глаза. Что мне было нужно, так это женщина, готовая заключить соглашение и не считать его чем-то большим. Кто-то с отталкивающими манерами и без всякой утонченности. Кто-то, кто будет презирать меня так же сильно, как я ее. Кто-то низкого происхождения, лишенный чувства морали, кого можно просто купить…

Я широко распахнул глаза, когда в голову пришла великолепная идея.

5

Ава

Для меня после распития алкоголя похмелье – не самое худшее. Дело в том, что я всегда просыпаюсь ни свет ни заря. Кто-то однажды сказал мне, что это из-за того, что алкоголь в организме перезапускает цикл сна. Но я знаю лишь, что это крайне неприятное ощущение.

Сегодняшнее утро не исключение. Я лежала на диване Шалини, уставившись на мигающие светодиодные часы, которые стояли на кабельной коробке. На циферблате было 4:58 утра. Слишком рано, чтобы бодрствовать.

Я закрыла глаза, заставляя себя снова заснуть.

Когда я вновь их открыла, прошла всего минута.

Я застонала. Что я делала прошлой ночью?

А, точно. Я решила, что если сильно напьюсь, то забуду об Эшли и Эндрю. Какой бы хорошей эта идея тогда ни казалась, сейчас мне хотелось вернуться назад и дать себе пощечину.

Я достала телефон, и желудок скрутило при виде сообщения от моего босса Бобби:

Ава попроси меня, но ты уволена. Нам много шлюх угроз от фантов кроля странных фей.

Я с минуту смотрела на сообщение, пытаясь понять, что он хотел сказать. Но Бобби всегда так писал, потому что пользовался голосовым вводом и никогда не утруждал себя исправлением ошибок. Через несколько минут до меня дошло. Они получили угрозы от фанатов «Короля Страны Фейри», и меня уволили.

Я закрыла лицо руками.

Никаких сообщений от Эндрю. Никаких извинений или отчаянной мольбы вернуться.

Я немного съежилась, когда перешла к профилю Эндрю в соцсети. К моему ужасу, он уже удалил все мои фотографии в красивых рамках с философскими и поэтическими подписями. Вместо этого он опубликовал новую фотографию Эшли, стоящей среди полевых цветов в золотистых лучах заходящего солнца. Под фото он написал:

Когда человек настолько красив, что ты забываешь дышать…

Во время всего вчерашнего кошмара я не совсем осознавала, насколько она красива. Черт.

Я смотрела на нее, и у меня тряслись руки. Когда он вообще успел сделать это фото? Мы расстались только прошлым вечером.

Перевернувшись на другой бок, я уткнулась носом в диванные подушки в надежде заснуть. Я знала, что диван раскладывается в кровать, так как уже ночевала здесь раньше, но прошлой ночью мне это не удалось. Однако одеяло натянуть на себя смогла.

Это подействовало, но на нескольких минут, пока желудок не скрутило и на меня не накатила неприятная волна тошноты. Я не была уверена, из-за алкоголя ли это или из-за того, что моя жизнь разваливалась на части.

Скорее всего, и то и другое.

Я села в надежде, что вертикальное положение утихомирит желудок. В памяти постепенно всплывали новые воспоминания о прошлой ночи.

Пять пинт «Гиннесса», кувшин «Маргариты», исполнение под караоке песни I Will Survive, а еще я почти уверена, что кто-то поцеловал Тройничка-Стива. И у меня возникло тревожное чувство, что этим кем-то могла быть я.

Сколько же глупостей вчера творилось.

И все же ничто так не пугало, как воспоминание о нашем разговоре с королем Торином. Неужели я действительно сказала, что самый могущественный фейри в мире был глупым? Пусть и симпатичным и богатым? Что он был как Чед из «Подвязок и подтяжек»?

Желудок снова скрутило. Я встала и, шатаясь, побрела в ванную Шалини. Склонилась над ее чистым белым унитазом, и рот наполнился слюной. Но когда больше ничего не последовало, я выпрямилась и ополоснула лицо над раковиной. Я посмотрела на себя: спутанные волосы, круги под глазами, странно бледная кожа.

В 5:03 утра я вернулась в аккуратно обставленную гостиную. На кухонном островке лежала коробка с пончиками, но от одного их вида живот скручивало спазмом.

Ясно. Из-за пульсирующей головной боли, сильной тошноты и ужасных воспоминаний о прошлой ночи в ближайшее время заснуть точно не удастся.

Я подошла к спальне Шалини и заглянула внутрь. Она лежала под одеялом, темные волосы разметались по подушке. Судя по дыханию, крепко спала.

Протирая глаза, я на цыпочках вернулась в гостиную. Пульт от телевизора отыскать не удалось, а мобильный телефон полностью разрядился. Я моргнула от косого солнечного луча, который уже пробился сквозь жалюзи. Смутные, туманные воспоминания о прошлой ночи заставляли нервничать.

Может быть, пришло время поискать кофейню, подышать свежим воздухом и отправиться домой…

А, точно. У меня больше не было дома. Я повернулась, осматривая красиво оформленную в сливочных и карамельных тонах гостиную, где все стояло и лежало на своих местах.

Все, кроме моей спортивной сумки, которая валялась на полу у края дивана. Я улыбнулась. Похоже, нетрезвая Ава действительно приняла правильное решение. Может, получится выгнать алкоголь вместе с потом. До встречи с Эндрю у меня случались месяцы депрессии, из-за которой не было сил, я лежала в постели немытая и почти ничего не ела. Не хотелось вновь позволять себе соскользнуть в эту тьму. И всякий раз, когда тучи начинали рассеиваться, меня спасало движение – в итоге именно бег возвращал к жизни.

Взяв сумку, я вернулась в ванную и переоделась в спортивную одежду. Затем как можно тише сунула в карман запасную связку ключей Шалини и выскользнула на свежий воздух.

Я поспешила спуститься по лестнице, миновала ряд почтовых ящиков и оказалась в маленьком дворике. Даже в моем ужасном похмельном состоянии стоило признать, что утро было просто великолепным. Не слишком жарко, жемчужно-розовое рассветное небо почти безоблачное. Малиновка охотилась в траве на червяков. Сосредоточься на позитиве, Ава. Я жива, и сегодня идеальный день для пробежки.

И я не позволю себе впасть в глубокую депрессию из-за какого-то идиота.

Практически добравшись до ворот, ведущих на улицу, я заметила белый фургон с синей надписью CTY-TV[4] на боку. Когда я поняла, что это, передо мной выскочил шустрый мужчина с зажатым в кулаке микрофоном.

Это был тот самый репортер, которого я видела по телевизору накануне вечером. Вот черт.

– Мисс Джонс, – отрывисто произнес он. – Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

Я покачала головой.

– Разве вам для этого не нужно мое разрешение или что-то типа того? Я не согласна.

Репортер сделал вид, что не расслышал меня.

– Вы были вчера вечером в «Золотом трилистнике»?

– Возможно? – Я попыталась проскользнуть мимо, но он преградил мне путь. За его спиной появилась женщина с большой телекамерой на плече.

Меня показывают по телевизору?

– Вы работаете в коктейль-баре «Ред Стоун» в Саут-Энде?

Меня подташнивало, и не только из-за похмелья. Они уже выяснили, где я работаю. Что еще они знали обо мне? Я оттолкнула репортера и попыталась побежать к воротам, но женщина-оператор встала передо мной.

– Мисс Джонс. – Репортер пытался казаться приятным и вежливым, даже когда его коллега загнала меня в угол. – Можете рассказать нам, что вы говорили королю фейри?

Может, не будь сейчас пять утра и если бы на меня не давили, я бы попыталась придумать хороший ответ. Но в тот момент голова все еще была полна ваты и я не могла связать и двух слов.

– Я… Я прошу прощения, – заикаясь, пробормотала я. – У меня действительно сейчас нет времени с вами разговаривать.

Оператор не сдвинулась с места, и репортер теперь стоял с ней рядом. Он снова сунул микрофон мне в лицо.

– Это правда, что вы оскорбили короля фейри? Словами, которые мы не можем озвучить в прямом эфире по телевизору?

– Вообще-то, я как раз собиралась на пробежку. – К краю сознания подкрадывался ужас при мысли о том, что Эшли и Эндрю могут это видеть. Пьяный публичный скандал, который будут пересматривать во всех домах Америки. Я закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю от стыда.

Телевизионный диктор поднял свой мобильный телефон, чтобы я могла видеть экран.

– Это вы?

Прежде чем я успела ответить, запустилось видео. Несмотря на низкое качество, я сразу узнала интерьер «Золотого трилистника».

– Фейри полагается кланяться своему королю, – зазвучал бархатистый голос Торина из динамика, и, лишившись дурмана дешевого пива, я словно ощутила, как его слова камнем оседают у меня на душе.

Я уставилась на телефон, в котором осыпала Торина оскорблениями, бормотала что-то о «Подвязках и подтяжках». Хуже всего то, что образ у меня складывался крайне нелестный. Растрепанная, с красным лицом и заплетающимся языком. Взмокшая от пота. На видео у меня осоловевшие глаза и хаос на голове. Приглушенный свет ламп выхватывал красные пятна на толстовке.

– Это вы, верно?

Я слышала репортера, но сработал рефлекс «дерись или беги». Вопрос донесся до меня словно издалека.

Каков был наилучший способ решить эту проблему?

Сбежать.

Проскользнув мимо репортера, я оттолкнула женщину-оператора с дороги и практически нырнула в ворота жилого комплекса. Я повернула направо в надежде умчаться по тротуару, но там уже ждала другая телевизионная команда.

Вот черт.

Кто-то выкрикнул мое имя, и я снова развернулась, готовая рвануть в противоположном направлении. Первый репортер и женщина-оператор уже преграждали мне путь. Я понимаю, что, вероятно, стоило попытаться вновь укрыться в квартире Шалини, но на тот момент все мысли были словно в тумане. Я заметила просвет между концом фургона CTY-TV и соседней машиной и попыталась улизнуть через него.

В голове оставалась лишь одна мысль – пересечь дорогу. Но как только я ступила на проезжую часть, раздался автомобильный гудок. Огромный внедорожник несся прямо на меня. В эту страшную секунду я поняла, что меня вот-вот задавят.

Все происходило будто в замедленной съемке. Черные очертания внедорожника, визг шин, полные ужаса глаза водителя. Это был мой конец.

За долю секунды перед глазами промелькнула вся жизнь. Мрачные ранние годы, от которых в памяти осталось лишь ледяное чувство страха. Затем всплыло лицо моей мамы – Хлоя ласково улыбалась, пока пекла мне морковный пирог. Передо мной промчались фрагменты наших самых счастливых дней вместе: Рождество, дни рождения, наша поездка в Диснейленд. Ее волнение, когда я закончила курсы бармена и устроилась на работу в один из лучших баров в городе…

Воспоминания стали мрачнее.

Звонок посреди ночи – один из тех, которых все боятся. Врач сообщил, что у нее был сердечный приступ, она не выжила.

Резкий, похожий на выстрел треск заставил меня сосредоточиться.

Прямо из земли вырвался стеклянный столб, и внедорожник врезался в него.

В следующее мгновение из тротуара под новостным фургоном появился еще один столб. Фургон накренился, затем перевернулся на бок. Я уставилась на него, пытаясь поверить в происходящее.

Нет, это не стеклянные колонны. Лед. У меня отвисла челюсть. Это определенно не та расслабляющая пробежка, на которую я рассчитывала.

Что происходит?

Сильная рука обхватила меня за талию и потащила к тротуару.

– Ава, это было ужасно глупо. – Мягкий глубокий тембр голоса короля Торина пустил по спине волну мурашек.

Я повернулась, чтобы посмотреть в его ледяные голубые глаза, но он от меня не отходил. Продолжал придерживать рукой за талию, как будто я могла вновь кинуться под колеса просто ради удовольствия.

– Что вы тут делаете?

Его губы изогнулись в полуулыбке.

– Очевидно, спасаю тебя от смерти.

– Я как раз собиралась отскочить в сторону. Меня преследовали репортеры, потому что, видимо, намек на оскорбление вашей персоны – огромная сенсация.

Его голубые глаза вспыхнули ледяным блеском.

– Только намек? – Позади него на солнце блеснул объектив камеры.

– Люди с телевидения. Они у вас за спиной.

– Хм-м. – Вокруг него сгустились тени, по моей коже пробежал холод. Торин заслонял меня от камер. Когда репортер назвал его имя, темная магия сгустилась и тяжелым туманом поглотила свет и тепло вокруг нас.

Голос репортера дрогнул.

– Мои самые искренние извинения…

Король Торин не потрудился повернуться к нему лицом. Его взгляд был прикован ко мне, когда он бросил приказ через плечо:

– Уничтожь камеру.

Сквозь темные клубы тумана я наблюдала через плечо Торина, как ведущий выхватил телекамеру у своего оператора и бросил на асфальт. Она разлетелась вдребезги. Я поморщилась. Камера явно была не дешевой.

– Можете объяснить мне, что происходит? – прошептала я.

– Избавляюсь от любых свидетелей. Сегодняшние новости и так достаточно плохи. Не хватает еще видео, на котором ты пытаешься броситься под колеса внедорожника.

Король Торин продолжал сверлить меня взглядом. Позади него оператор и репортер старательно топтали осколки камеры.

– Как вы заставили их это сделать?

Он изогнул бровь.

– Ты не знаешь, что такое гламур?

– А должна?

– Да.

Я ткнула пальцем ему в грудь, что было все равно что надавить на кирпичную стену.

– Если ваш народ хотел, чтобы я что-то знала о фейри, возможно, вам не стоило меня высылать. А кстати, меня из-за вас уволили.

– Из-за меня?

– Ваши обезумевшие фанаты угрожали моему боссу.

– И с чего вдруг это моя вина? – Он склонил голову набок, в его взгляде читалось любопытство. – Мы уходим от темы. Ты вообще что-нибудь знаешь о магии?

От его мощного тела исходил угрожающий холод, и я отступила на шаг. Вздох обернулся облаком пара.

– Не-а. С чего бы? Я даже не помню Фейриленд.

Черты лица Торина почти неуловимо смягчились.

– Гламур, – тихо произнес он, – это особый вид магии, который мы используем, чтобы влиять на людей и некоторых слабовольных фейри. Это позволяет нам помочь им что-то забыть.

– Вроде контроля над разумом?

– Не совсем. Больше похоже на сильное внушение. – Он повернулся лицом к съемочной группе, и ледяные миазмы вокруг него начали рассеиваться. Репортер и оператор стояли с остекленевшими глазами среди останков камеры.

Король слегка улыбнулся.

– Если бы они действительно любили свою работу, моя магия не сработала бы. Они бы захотели защитить камеру. А гламур лишь помогает им преодолеть свои запреты. Поощряет их потакать своим самым темным желаниям. Они хотели ее разбить.

Я с трудом сглотнула.

– Откуда мне знать, что вы меня сейчас тоже не очаровываете?

Торин обратил на меня всю мощь своего арктического взгляда, и в выражении его лица вспыхнуло любопытство.

– Зачем? Подумываешь о том, как бы высвободить свои темные желания?

Учитывая его внешность, не удивительно, почему он мог так подумать. Но я хотела его не больше, чем пончики.

– Нет. Просто власть, похоже, создана для злоупотреблений.

– Ты определенно склонна думать о людях самое худшее, верно? – Король Торин сузил глаза. – Поверь моим словам – с любым фейри, который злоупотребляет гламуром, поступают очень сурово. Именно он позволял нам в течение стольких лет оставаться скрытыми от человеческих глаз. Но мы не видим никаких причин создавать людям лишние проблемы, злоупотреблять своей властью.

Репортер и оператор уставились друг на друга так, словно впервые встретились.

– Я Дэйв, – произнес репортер, слабо улыбаясь. Она покраснела.

– Барбара.

Король Торин схватил меня за руку, уводя от них.

– Мне нужно поговорить с тобой о браке.

– Вам что? Я только что пересмотрела видео с прошлой ночи. Я говорила вам, что не собираюсь принимать никакого участия в вашем отборе, а вы ответили, что, даже если я это сделаю, меня дисквалифицируют.

Глаза Торина вспыхнули ледяным светом.

– Именно так. Я тоже не хочу жениться.

Я глупо моргнула.

– Тогда зачем вы здесь?

– Нам нужно найти более уединенное место.

Даже если меня раздражало его высокомерие, как я могла сказать нет королю Торину? У меня не возникло ощущения, что он примет отказ в качестве ответа. К тому же, полагаю, он только что спас мне жизнь.

– Ладно. Можем воспользоваться квартирой моей подруги Шалини.

– Отведи меня туда.

Хотелось ответить, что я не являюсь его подданной и ему следует перестать говорить со мной таким командирским тоном. Но вместо этого молча повела его к многоквартирному дому Шалини. Когда я обернулась, чтобы посмотреть на репортеров, то увидела, как они целуются рядом со своим перевернутым фургоном. Вокруг них блестело битое стекло.

По телу пробежал неприятный холодок, стало страшно. Магия Торина действительно казалась очень опасной.

6

Ава

Я повела короля Торина вверх по лестнице в квартиру Шалини. Было странно находиться с ним так близко.

И очень трудно не смотреть на его подтянутое, мускулистое тело, пронзительные глаза и точеный профиль. Ледяные глаза в сочетании с загорелой кожей относили короля Торина к совершенно другой категории мужской красоты. Он, казалось, был идеальным образчиком притягательности фейри. Потусторонней, почти головокружительной по своей мощности.

Если бы мне только что не вырвали и не сожгли сердце, я бы тоже могла ощутить на себе его силу.

Вместо этого Торин только раздражал меня своей абсурдной уверенностью в себе. Когда он заговорил, в его голосе не было ни колебаний, ни осторожности. Он высказал свою волю и ожидал, что ему подчинятся. Он двигался с выверенной грацией.

Подойдя к двери Шалини, я взглянула на него. Его глаза блеснули в полумраке лестничного пролета, и я почувствовала напряжение во всех мышцах. Дыхание перехватило, и я заколебалась. Тело не желало вставлять ключ в замок.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы распознать свои чувства. Когда я в последний раз была в зоопарке, то решила взглянуть на тигра. Огромный зверь вальяжно разгуливал по периметру своей клетки. Когда он меня увидел, то посмотрел, казалось, в самую душу. Страх потряс мое тело до самых костей. Взгляд не был голодным, но тем не менее стало ясно: тигр без колебаний перегрыз бы мне глотку, если бы захотел.

Когда я встречалась взглядом с королем Торином, у меня возникало схожее ощущение. Волоски на тыльной стороне рук встали дыбом.

Разве Шалини не говорила, что он кого-то убил? Честно говоря, в это было нетрудно поверить.

– Что-то случилось? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я отвернулась от него, вставила ключ в замок и открыла дверь. Торин вошел первым, как будто это место принадлежало ему.

Мое сердце застучало сильнее, когда я закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

– Король Торин? Извините, как мне прикажете к вам обращаться?

Глаза короля фейри вспыхнули.

– Можно просто Торин и на «ты».

– Хорошо, Торин. Это квартира моей подруги Шалини. Она спит в соседней комнате, так что нужно вести себя тихо. Что именно ты хочешь мне сказать?

Король Торин медлил, проводя рукой по легкой щетине на подбородке. Впервые с тех пор, как я встретила его, он казался нерешительным. Когда он заговорил, его голос был тихим, едва громче шепота.

– Фейриленд умирает.

– В смысле? – Это определенно было последнее, что я ожидала услышать.

Я думала, что король Торин и его воинство фейри были невероятно могущественны. Они сокрушали любое человеческое сопротивление в нашем королевстве. Поговаривали, что в Фейриленде король Торин обладал властью бога. И примерно так это выглядело, когда он вызвал из-под земли ледяные столбы.

Он нахмурился, уставившись в окно.

– Когда Благой король восседает на троне фейри, он использует магию королевства, чтобы защитить свои земли и завоевать новые территории. Королева, с другой стороны, восполняет эту магию. Ее сила живительная, приносящая рост и плодородие. Потребуются месяцы, чтобы вернуть всю магию в наше королевство, и после нам понадобится королева, чтобы время от времени восседать на троне.

– Значит, тебе нужна чужая магия, чтобы восполнить свою собственную? У тебя кончается энергия?

– Да. – Он поймал мой взгляд. – Двадцать три года назад умерла моя мать. Она была последней королевой Фейриленда. С тех пор я использую магию нашего королевства. Мне приходилось сражаться с людьми и держать в узде остальные благие кланы. Я высосал из королевства много магии. И вот теперь на землю опустилась холодная зима. Только королева на троне может восполнить нашу магию и вернуть весну. И вот в этом и будет заключаться твоя роль.

Я вздохнула.

– Ладно. Итак, ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, дабы твое королевство могло высасывать мою магию? Не обижайся, но я собираюсь отказаться от этого предложения. Почему бы тебе не спросить одну из многих женщин-фейри, которые действительно хотят это сделать? В жаждущих заполучить трон недостатка не наблюдается.

– Я тоже не хочу, чтобы ты стала моей женой, – ответил король Торин. – В этом и заключается план. Вот почему ты идеальный вариант.

Я моргнула.

– Извини, что?

– Тебе просто нужно будет на несколько месяцев выйти за меня замуж. Это ненадолго. И не нужно никакой консумации. Просто сидеть на троне королевы и делиться своей силой. Восполнять магию фейри. Помочь мне спасти королевство. Как только все придет в норму, мы разведемся. И ты сможешь вернуться, – он обвел взглядом маленькую гостиную – в это место. И все закончится без каких-либо неприятных и неудобных чувств, потому что мы друг другу не нравимся. Вообще.

Он сделал паузу, скрестив руки на груди, как будто только что заключил сделку всей своей жизни.

Я уставилась на короля.

– Зачем мне это делать? Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, а потом через несколько месяцев развелась с тобой. Ты хоть можешь себе представить, как это повлияет на мою жизнь? Я ненавижу быть в центре внимания, а меня покажут во всех новостях как «обычную фейри – охотницу за деньгами». Да даже эти десять минут на улице стали одним из худших событий в моей жизни. А когда я покину Фейриленд? Да обо мне во всех газетах напишут! Мне это не нужно. Мне и своего хаоса в жизни достаточно, Торин. С ним бы разобраться. Мне нужно каким-то образом обзавестись собственным жильем. Обычные вещи, такие как арендная плата, о которых ты, вероятно, даже не слышал. Разве ты не можешь просто найти ту, которую действительно любишь?

На мгновение мне показалось, что он едва заметно вздрогнул. Но затем выражение его лица снова стало непроницаемым.

– Я планировал щедро заплатить тебе за твою роль. Тридцать миллионов долларов, чтобы покрыть затрату твоего времени и любые потенциальные проблемы в будущем. Ты будешь обеспечена до конца жизни. Или можешь остаться в Фейриленде, но должна понимать, что настоящим наш брак не будет. Вероятно, мне следует добавить, что существует большая вероятность погибнуть во время турниров.

Я застыла, все это привело меня в состояние шока.

– Тридцать… Прости, мне показалось, ты сказал… Ты сказал тридцать миллионов? – Как только я произнесла эти слова, тут же подумала, какой из меня плохой переговорщик. Если он был готов выложить за меня тридцать миллионов, как сильно можно было сторговаться?

Я положила руку на бедро.

– Я не позволю, чтобы мое доброе имя вываляли в грязи. К тому же ты упомянул, что я могу умереть.

Торин фыркнул.

– Твое доброе имя? О твоем срыве пишут во всех социальных сетях смертных. Куда же еще хуже?

Я закрыла глаза, стараясь не представлять, на что были похожи эти мемы. По всему телу пробежала дрожь, стало не по себе от мысли о том, что все поделятся этим видео. Моя невнятная речь о Чеде из «Подвязок и подтяжек» станет трендом в соцсетях…

В таких обстоятельствах идея сбежать в Фейриленд казалась почти привлекательной.

– Пятьдесят миллионов, – ляпнула я.

– Ладно. Пятьдесят миллионов – если ты выиграешь. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить тебе жизнь.

– О какой именно опасности мы говорим?

– Турниры всегда заканчиваются поединком по фехтованию, и, как известно, они бывают кровавыми. Но я помогу тебе тренироваться.

Я сделала долгий, медленный вдох.

– Помимо работы барменом, фехтование – единственное, в чем я действительно хороша. – Я прикусила губу. – Но каковы шансы, что победа достанется мне?

– При условии, что ты выживешь, крайне высоки, поскольку именно я выбираю невесту. Нам просто нужно сделать так, чтобы мой выбор казался правдоподобным. А это будет нелегко после…

– Пьяного скандала, да-да.

– В Фейриленде ты должна будешь избегать повторения подобных спектаклей. Судя по моим беглым изысканиям, до вчерашнего вечера за тобой не значится никаких других свидетельств позора или скандала на публике. Как думаешь, сможешь ли ты вести себя пристойно? Я не ожидаю многого, но наш брак должен быть хотя бы отчасти правдоподобным. А в идею жениться на низкородной простой фейри с неопрятной внешностью и проблемами с алкоголем поверить будет затруднительно.

Сейчас его оскорбления слетали с меня как с гуся вода, потому что… пятьдесят миллионов? Вероятно, я могла бы купить себе неприкосновенность частной жизни и расположение людей, чтобы они делали мне комплименты. Я могла бы каждый вечер заказывать доставку карри. Это была невероятная сумма денег, и мне даже трудно представить, что мне с ними делать.

Я снова открыла глаза и обнаружила, что король Торин замолчал и пристально на меня смотрит. Я почувствовала, что он изучает меня. Не в сексуальном смысле, а скорее в том, что он наконец-то воспринимал меня как личность. Оценивал мой костюм для бега. Темные круги под глазами. Воронье гнездо на голове. Оценивал слабые стороны.

– Кто твои родители? – спросил он наконец.

– Мою мать звали Хлоя Джонс.

– Я не про нее. – Он наклонился ближе. – Кто была твоя биологическая мать? Твоя настоящая семья?

На меня навалилась тяжелая усталость, и мне захотелось снова сесть на диван. На краю сознания всплыло давно похороненное воспоминание из детства: я стою перед порталом, сжимая рюкзак с Микки Маусом, и безудержно рыдаю, потому что меня не впускают.

– Честно говоря, я понятия не имею. Однажды я попыталась вернуться а Фейриленд, но меня не впустили.

Торин склонил голову набок.

– Почему ты пыталась вернуться? Человеческая женщина плохо с тобой обращалась?

Я мгновенно почувствовала порыв защититься, а еще раздражение на то, как он назвал ее человеческой женщиной.

– Нет. Моя мать была потрясающей. Но дети в школе считали меня уродиной из-за необычных ушей и нелепых голубых волос. Они вели себя грубо. Однажды привязали меня к забору возле кафе, как собаку на поводке. Мне просто хотелось увидеть других похожих на меня людей.

Его взгляд на секунду помрачнел.

– Что ж, теперь увидишь. Если согласишься на мое предложение, я помогу найти твою семью фейри.

– Я уверена, что они мертвы. Иначе почему они позволили меня выгнать?

Но решение уже было принято. Потому что кто откажется от пятидесяти миллионов долларов?

Особенно когда негде жить и нет работы, а моя нынешняя ситуация выглядела именно так. С пятьюдесятью миллионами долларов я могла бы открыть собственную сеть баров… Если вообще решу снова работать.

И правда заключалась в том, что, даже если мои биологические родители умерли, мне отчаянно хотелось узнать о них больше. Что именно с ними произошло? Фейри почти всегда жили дольше людей. Каковы были шансы, что они оба умерли молодыми?

Я сделала глубокий вдох.

– Ладно, я в деле. Но мы должны подписать какой-нибудь контракт.

Он сунул руку в задний карман и вытащил бланк. Я наблюдала, как он прислонил его к стене и что-то зачеркнул, затем изящным каллиграфическим почерком подписал внизу свое имя.

Он протянул мне договор, и я прошлась взглядом по строчкам.

Обычно, когда мне дают документы, то перед глазами сразу все застилает туман и смысл слов кажется расплывчатым. Затем я предполагаю, что все в порядке, и ставлю свою подпись. Но этот документ слишком важен, потому я заставила себя сосредоточиться и не отвлекаться. Торин дописал причитающуюся мне сумму и поставил рядом свою подпись. Там был пункт о секретности и условие, что я лишусь денег, если расскажу любому другому фейри о своей роли. И если я проиграю турнир, то ничего не получу.

Я облизнула губы, понимая, что, возможно, в договоре с самым могущественным человеком в мире нет никакого смысла.

– А кто, собственно, будет гарантом исполнения условий договора?

На лице короля промелькнуло удивление.

– Если король фейри нарушит договор, он заболеет и умрет. Я не смогу его нарушить. Только ты можешь.

– Верно. Ладно. Тогда, полагаю, все честно. – Я поставила подпись и передала документ Торину.

– Готова? – спросил он. – Скоро начало.

– Сейчас? Я еще даже в душ не ходила.

Он провел рукой по подбородку.

– К сожалению, у нас нет времени. Но мы постараемся сделать так, чтобы в Фейриленде ты выглядела презентабельно.

– Я вызываюсь добровольцем! – В дверях спальни стояла Шалини в ярко-розовом халате. – Заберите меня в Фейриленд! Я буду участвовать в отборе.

Торин резко выдохнул.

– Ты не фейри. И Ава уже согласилась.

– Разве у некоторых женщин нет консультантов? – спросила Шалини. – Или кого-нибудь вроде помощницы? В случае с Авой кто-то должен удерживать ее от новых скандальных пьяных выходок.

Мне следовало спросить о помощнице, но я была настолько застигнута врасплох, что лишь пробормотала:

– Шалини, что ты творишь?

– Помогаю тебе, – бодро выпалила она. – Я не отпущу тебя одну. Кто знает, на что похож этот народ в своем королевстве? Я слышала, как он сказал, что это опасно.

Торин пожал плечами.

– Как и ваш мир.

Конечно, Шалини отчаянно нуждалась в приключениях.

Торин повернулся и уже направился к двери.

– У меня совершенно нет времени с вами спорить, но, возможно, это не самая плохая идея. Вероятно, тебе понадобится эмоциональная поддержка, чтобы не слететь с катушек, и тот, кто поможет с организацией дуэлей. Пойдем. Пора.

Я почувствовала, как скрутило желудок.

Дуэли. Мило.

Но если что-то и могло отвлечь мои мысли от сокрушительной трагедии прошлой ночи, то это надвигающаяся угроза смерти.

7

Ава

Король Торин настаивал, что у меня нет времени на душ. Но, без сомнения, весь Фейриленд смотрел видео, на котором я вся в пятнах от еды и пива. Полагаю, их впечатление обо мне сложилось и так. Я схватила свою спортивную сумку и последовала за Торином из квартиры.

Когда мы спускались по лестнице, Шалини поймала меня за руку и прошептала:

– Ава, я буду одной из первых, кто отправится в Фейриленд. Это намного лучше, чем круиз!

Мучительное похмелье придавало ситуации дополнительный уровень сюрреализма. Я прикусила губу, пытаясь мыслить ясно. Это же правильное решение, верно? На самом деле, мне казалось, что особого выбора у меня и не было. Разорившийся человек не откажется от пятидесяти миллионов.

Когда мы вышли на улицу, солнечный свет обжег глаза. Репортеры бросили разбитую камеру и перевернутый фургон, вдалеке завыли полицейские сирены – без сомнения, они направлялись сюда. Пока я шла по тротуару, осознала, что меня трясет. Может быть, мне стоит что-нибудь съесть?

– Как думаешь, тебе удастся научиться магии? – поинтересовалась Шалини.

– Обычные фейри не могут творить магию, – сказала я. – Думаю, трон может высосать из меня, если стану королевой, какую-то энергию, но сама я творить магию не могу.

– Откуда тебе знать, что ты обычная фейри? Что, если ты давно потерянная дочь верховного короля фейри?

Я сморщила нос.

– Тогда этот брак станет крайне неловким, потому что Торин был бы моим братом. И я точно не из Высших фейри, потому что они никогда бы не позволили пропасть кому-то из своих. В мир людей могли перевести только обычную фейри.

Вместо своего «Ламборджини» Торин подошел к серому «Хаммеру». Одарив нас широкой улыбкой, он открыл перед нами двери. На мгновение я вообразила, что он правда благородный рыцарь и что он не просто подкупил женщину, которую ненавидел.

Не то чтобы я была в положении строить из себя оскорбленную невинность, учитывая, что с радостью согласилась на взятку.

Я нырнула на переднее сиденье, мой взгляд блуждал по добротному кожаному салону. Я провела пальцами по сиденью, испытывая головокружение при мысли, что смогу купить нечто подобное. При условии, что он выполнит свою часть сделки.

Торин скользнул на водительское сиденье. Я едва успела пристегнуть ремень безопасности, как король повернул ключ зажигания и вдавил педаль газа. Мы начали набирать скорость, и к горлу тут же подступила тошнота.

Из всех дней, когда можно получить приглашение в Фейриленд…

Я с трудом сглотнула, все еще пытаясь осознать происходящее.

– Что именно представляет собой этот турнир?

Шалини наклонилась вперед.

– Могу я ответить? Я слежу за ним уже несколько месяцев.

– Пожалуйста, – согласился Торин.

– Ладно. Есть сто претенденток…

– В данном случае сто одна, – перебил Торин.

– Верно, и все они должны побороться за руку Торина. Эта традиция живет на протяжении нескольких тысячелетий. Итак, существует несколько различных соревнований. После каждого часть участниц выбывает. И в этом году впервые все это будет транслироваться по телевидению.

Я нахмурилась, стараясь не представлять, как все будут смотреть на меня в своих гостиных.

«Хаммер» свернул на шоссе, и мир помчался мимо нас.

В баре Торин был окружен охраной, а над головой летал вертолет, снимавший все происходящее. Теперь я видела только обычное утреннее движение. У меня было очень сильное подозрение, что Торин нанес этот визит тайно.

Он прибавил скорость, и мотор «Хаммера» взревел. У меня снова скрутило желудок, пока мы лавировали между мчащихся мимо машин.

От тошноты рот наполнился слюной, но при этом в горле пересохло. Взглянув на Шалини, я поняла по выражению ее лица, что ей тоже нехорошо.

Я вцепилась в дверную ручку.

– Торин, а обязательно так быстро гнать?

– Да.

– А что-нибудь изменится, если я скажу, что такая дикая гонка нарушает приличия? – спросила я в отчаянии.

– На данный момент нет.

Теперь машина была похожа на ракету, несущуюся по асфальту. Здания за окном сливались в одно серое пятно. Да что с ним такое?

– Торин! – закричала я. – Ты нас угробишь!

Шалини схватила меня за плечо.

– Смотри!

Я проследила по направлению ее вытянутого пальца. Снаружи исчезли размытые серые здания и резко посветлело. Торин начал притормаживать, и пейзаж обрел четкость.

Мы больше не были на шоссе номер 8. Теперь мы катили по узкой дороге в местах, напоминавших век шестнадцатый. По одну сторону дороги теснились крытые соломой деревянные каркасные дома. С другой стороны солнце заливало ярким светом покрытые толстым слоем снега поля. Затем мы миновали небольшую рощицу. В морозное небо из труб вился дымок.

У меня перехватило дыхание от невероятного ощущения, что я видела это место во сне.

– О боже! – выдохнула Шалини. – Ава.

Салон автомобиля вокруг нас тоже начал преображаться, отчего у меня закружилась голова. Ремни безопасности исчезли, и я обнаружила, что сижу на бархатной скамейке напротив Шалини. На окнах появились белые занавески. Когда я обернулась, то мельком увидела Торина, держащего поводья полдюжины лошадей.

Я ухватилась за борт кареты, борясь с головокружением. Мы ехали в экипаже, запряженном лошадьми, и у меня было адское похмелье.

Глаза Шалини казались остекленевшими.

– Это реально, да?

– Думаю, да, – прошептала я.

– Это самое волнующее, что когда-либо со мной случалось, – пробормотала она.

Мы ехали по зимнему Фейриленду мимо обледенелых деревушек с примыкавшими к дороге домиками, с крутыми остроконечными крышами, мимо магазинчиков с лившимся из окон теплым светом. Карета катила мимо лесов и замерзших полей. Из далеких труб поднимался дым, и в воздухе искрились снежинки.

Но меня снова начало окутывать темное облако печали, и когда я закрыла глаза, то снова оказалась дома, в объятиях Эндрю. Мне казалось, что моя грудь раскалывается надвое.

Вздохнув, я опустила взгляд на колени, думая о тех красивых фотографиях Эндрю, которые я сделала сама и сейчас не могла видеть. Эндрю, лежащий в постели. Золотистая кожа, руки заложены за голову, его улыбка обращена ко мне. Мне всегда нравилась эта фотография.

А еще было наше фото с вечеринки, которое сделала Шалини… Я вспомнила тот вечер. Эндрю сказал мне, что я выгляжу великолепно, что ему все парни завидуют. И все же в перерывах между такими вечерами он фотографировал Эшли на полях с красными цветами… Меня на части раздирало одиночество, волна усталости накрыла с головой. Мне хотелось свернуться калачиком в постели, натянуть на себя одеяло и никогда из-под него не вылезать.

Шалини бросила на меня гневный взгляд.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я не позволю тебе хандрить из-за этого неудачника, пока мы в Фейриленде. – Она поджала губы и указала за стекло. – Посмотри в окно, Ава. Смотри, что ты упускаешь. И он того не стоит. – Она разглядывала пейзаж, и стекло затуманивалось от ее дыхания. – Я, конечно, много слышала о том, как здесь здорово, но даже не ожидала, что может быть настолько красиво.

Особенность разбитого сердца заключалась в том, что я знала, как его скрыть, чтобы никого не расстраивать. Улыбнувшись, я уставилась на улицу.

– Действительно потрясающе. Нам очень повезло здесь оказаться.

Шалини наклонилась и прошептала:

– Я подслушала, что говорил Торин… про умирающий Фейриленд. В это, кажется, трудно поверить.

У меня сдавило грудь.

– Я думаю, что с появлением на троне королевы снег растает и вновь вернется весна. – Я пожала плечами. – А потом я вернусь в мир людей, где каждый вечер буду заказывать доставку еды, а по утрам капучино.

Шалини уставилась на меня, нахмурившись.

– Пятьдесят миллионов долларов, а у тебя хватило фантазии только на доставку уличной еды и кофе?

– Это стало очень дорого. В любом случае я действительно не знаю, что делать со всеми этими деньгами.

– Дорогая, ты отправишься в отпуск. На Мальдивы или…

Шалини резко замолчала, когда карета начала замедлять ход. Мы свернули с дороги на чью-то подъездную дорожку. По обе стороны высились огромные деревья, и их темные стволы простирались высоко над головой.

Между стволами я едва могла разглядеть обширные заснеженные поля и увенчанные белыми шапками вершины далекого горного хребта. Я обхватила себя руками, стуча зубами от холода. На мне была надета спортивная форма в расчете на температуру градусов в двадцать, поэтому холод пробирал до костей.

Когда я вытянула шею, чтобы посмотреть вперед, то при виде замка на холме перехватило дыхание. Это место, казалось, источало зловещую атмосферу: сложенные из темного камня стены, остроконечные башни, готические окна, сверкающие под зимним солнцем. Пока я разглядывала замок, голову окутало облако холодного пара от дыхания. Видела ли я это место раньше?

Мы подъехали ближе, и сердце забилось чаще. Возможно ли, что на самом деле король привез меня сюда для публичной казни за дерзость? Измену? Теперь замок нависал прямо над нами.

Мы медленно подъехали, под колесами экипажа захрустел гравий. Когда мы, наконец, остановились, одна из лошадей заржала. За моим окном приближались стражники-фейри в безукоризненно белой униформе. Один из них поспешил к двери.

Когда слуга открыл нам дверцу, его глаза округлились от удивления – вероятно, потому, что я приехала к готическому замку зимнего королевства одетая в спортивную майку и шорты, а на голове у меня красовалась прическа давно разочаровавшейся в жизни женщины.

Я вышла на улицу, и морозный воздух мгновенно обдал меня с ног до головы.

Шалини выглядела ничуть не лучше – на ней была мешковатая футболка, шорты мужского кроя и сандалии на носки. Тем не менее ее улыбка оказалась достаточно обаятельна, чтобы отвлечь внимание от наряда.

– Мисс? – окликнул слуга.

– Ава, – поспешно представилась я. – Ава Джонс.

– Хорошо, мисс Джонс. Я помогу вам спуститься.

Я вложила руку в протянутую ладонь, чувствуя себя излишне неловко, поскольку была в кроссовках и на самом деле не нуждалась в помощи.

Спускаясь, я заметила короля Торина. Магия этого места изменила и его наряд. Теперь он был одет в стиле средневекового воина в черные кожаные доспехи с металлическими вставками. С плеч струился черный плащ, а на поясе висела рапира с обсидиановой рукоятью.

Сейчас он совсем не был похож на Чеда из «Подвязок и подтяжек». Он выглядел как воинствующее божество, более устрашающий, чем когда-либо. Трудно не думать о том, как он прямо в лоб сказал, что я ему совсем не нравлюсь.

Когда его неестественно яркий взгляд, сверкающий подобно смертоносному клинку, остановился на мне, по моему телу пробежала дрожь. Я обняла себя, дрожа на ледяном ветру. Час назад это казалось отличной идеей, но теперь появилось ощущение крайней уязвимости.

Я отвела от короля взгляд, заставляя себя оглядеться по сторонам. Над головой простирался большой каменный купол – я почти уверена, что он называется porte cochère[5], хотя понятия не имела, как это правильно произносится. Сверху ухмылялись горгульи.

– Мы ждем здесь, – скомандовал Торин. – Мне нужно поговорить о твоем участии в турнире.

Слуги выстроились вдоль широких ступеней замка, которые вели к паре деревянных дверей, украшенных шипами из темного металла. Они со скрежетом распахнулись, являя взору зал с потрясающей каменной отделкой. Над головой возвышались стрельчатые арки, в высоких железных канделябрах мерцали свечи. Искусные каменщики вырезали под арками зловещего вида существ – демонов и драконов. Они были высечены настолько реалистично, что в танцующем свете свечей казались почти живыми. Но самой пугающей деталью в этом месте были настоящие оленьи рога, торчащие над входом и поблескивающие льдом. Я не могла объяснить почему, но как только взгляд упал на них, меня охватило чувство страха. Где-то в глубине души я знала, что замок не хочет, чтобы я здесь находилась.

Мое присутствие оскверняло это место. Я отвела взгляд, гадая, не говорит ли сейчас во мне похмелье.

Но это правда, верно? Мне действительно здесь не место, и у меня возникло отчаянное желание выбежать обратно на улицу. Похоже, что замок хочет избавиться от меня, изгнать яд из своих стен.

Шалини стиснула мою ладонь, и я обнаружила, что сжимаю ее в ответ.

Мы едва ли двинулись в сторону зала, хотя зимний ветер буквально обжигал кожу.

– Ава, – прошептала она, – мы приняли плохое решение?

– Пятьдесят миллионов, – еле слышно сказала я в ответ.

Хруст гравия заставил меня повернуть голову.

По замерзшим камням катилась карета. Она была полностью позолочена, от ободьев колес до уздечек лошадей. Впереди сидел кучер, одетый в безукоризненный костюм из черной шерсти. Он спрыгнул на землю и начал отгонять слуг короля Торина.

Продолжая сжимать мою руку, Шалини резко выдохнула.

– Думаю, это одна из принцесс.

У меня было тревожное чувство, что я вот-вот почувствую себя еще сильнее не в своей тарелке.

Мы смотрели на то, как кучер поставил золотую подножку у двери экипажа. Дверца медленно распахнулась, и в зимний воздух высунулась элегантная ножка. Жемчужно-белая туфелька почти достигла ступеньки, но остановилась.

Раздался пронзительный женский голос.

– Слишком далеко!

– Извините, мадам, – быстро спохватился кучер.

Я поморщилась, когда он опустился поправить ступеньку и гравий громко хрустнул у него под коленями. Переставив позолоченную ступеньку, он встал, и женская ножка вновь высунулась из кареты. На этот раз незнакомка приняла протянутую руку и позволила помочь ей спуститься.

Первое, что я отметила, было платье – темный вихрь из атласа и шелка, который колыхался, как дым. Не чисто черный, отметила я, когда она выпрямилась. Оно переливалось темно-серебристым и темно-красным цветами.

Когда гостья поймала мой взгляд, у меня невольно перехватило дыхание. Я еще никогда раньше не видела таких девушек. Ее кисти и предплечья были затянуты в шелковые перчатки, но верхняя часть рук и грудь отливали потусторонней фарфоровой белизной. Для еще большего контраста со своей бледной кожей она накрасила губы темно-красной помадой. Но ничто не шло ни в какое сравнение с ее волосами. Они ниспадали ей на плечи густыми темно-бордовыми волнами цвета смятого лепестка розы.

Торин сказал, что выбрал меня, потому что он никогда не смог бы полюбить такую, как я – «низкородную обычную фейри с неопрятной внешностью». А эта девушка, на мой взгляд, была именно такой, которую он мог бы полюбить. Потрясающе красивая и с явной склонностью командовать людьми. Одного поля ягоды.

Ее сливового цвета взгляд скользнул мимо меня, и я обернулась. Сзади приближался король Торин. От порывов ледяного ветра его черный плащ развевался за спиной.

Девушка опустила подбородок.

– Ваше Величество. Я не ожидала увидеть вас раньше позднего вечера.

– Добро пожаловать в мой замок, принцесса Мория. – Низкий голос короля Торина эхом отразился от камня.

– О, в формальностях нет необходимости, – рассмеялась Мория. – Полагаю, мы уже давно перешли на ты.

Король Торин приподнял бровь.

– Все в порядке, принцесса?

– О да, – беспечно отозвалась Мория. – Просто пришлось потратить некоторое время, чтобы сюда добраться. Ты же знаешь, как все бывает, когда собираешься в поездку. Мои помощники просто ничего не могут сделать самостоятельно.

Действительно, идеальная пара для него. Но тогда, если он ее выберет, то столкнется с неудобной проблемой сложных и запутанных эмоций. А этого он допускать не хотел.

Принцесса Мория отвела взгляд от короля. Я ожидала, что она посмотрит на меня, но вместо этого ее пристального внимания удостоилась Шалини. Мория замолчала и наморщила нос, как будто только что понюхала свежую кучу собачьих экскрементов.

– Ох! Как толерантно с твоей стороны допускать людей в Фейриленд. Времена меняются, да? – Она скользнула внимательным взглядом по моему телу.

– Она не единственная, – ответил король Торин. – С нами сотрудничают несколько человек из новостных организаций, чтобы снимать отбор.

Мория удивилась.

– Она журналист?

– Она моя помощница, – ответила я с улыбкой. – Мой консультант.

Наконец взгляд принцессы Мории переместился на меня, и по спине пробежала дрожь. Ее глаза были сливового цвета, как венозная кровь. Мория прищурилась и придирчиво меня оглядела. Ее взгляд скользнул ниже, и красивые черты лица исказились от ужаса, когда она оценила мою внешность.

– Твой консультант? – переспросила она, не потрудившись скрыть недоверие в своем голосе. – Ты участвуешь в турнире?

– Именно.

Она снова рассмеялась, стараясь казаться непринужденной, но я услышала в ее голосе нотки напряжения.

– Действительно, весьма толерантно. Еще и предоставить свой экипаж, когда такое несчастное создание не могло позволить себе собственный. Король Торин, я восхищаюсь вашей щедростью по отношению к страждущим.

Ауч.

– Принцесса Мория. – Король Торин слегка поклонился. – Церемония открытия начнется через двадцать минут.

Если Мория и почувствовала, что от нее отмахиваются, то виду не подала.

– Конечно, Ваше Величество. С нетерпением жду возможности вновь провести время в вашем обществе.

8

Ава

Мория буквально вплыла в замок, а король Торин повернулся обратно к нам с Шалини.

– У нас не так много времени, – сказал он. – Церемония открытия турнира начнется через час.

Я покачала головой.

– Сейчас чуть больше шести утра.

Его ладонь лежала на рукояти шпаги, как будто ему в любой момент могло понадобиться прикончить двух плохо одетых незваных гостей.

– В Фейриленде время течет иначе, чем в царстве людей. Здесь время ужина. Все участники ждут почти час, а тебе нужно будет выглядеть…

– Менее неряшливо и заурядно?

Он кивнул.

– Именно.

Я вроде как пошутила, но Торин – нет.

Он обернулся, поймав взгляд одного из стражников, стоявших снаружи.

– Аэрон, отведи этих леди к мадам Сиобе.

Не сказав больше ни слова, он зашагал прочь, а его плащ развевался за спиной.

Я посмотрела на Шалини, а она пожала плечами, когда стражник жестом пригласил нас следовать за королем.

Аэрон шел впереди, и стук его сапог эхом отдавался по каменным плитам. Мы прошли вглубь холла, пока не достигли дверного проема, за которым нас ждала винтовая лестница наверх. Пока мы поднимались по ступеням, темноту рассеивал уютный отблеск свечей.

Даже стражник был прекрасен: подкачанное тело, темно-русые волнистые волосы, слегка растрепанные. Когда он оглянулся на нас, я поймала его взгляд. Глаза были потустороннего золотистого оттенка.

Шалини шлепнула меня по руке, затем кивнула нашему провожатому. Она ухмыльнулась мне, и я уже знала, о чем она думает. Он настоящий красавец.

Но его красоты недостаточно, чтобы отвлечь от зловещей атмосферы этого места. Меня снова охватило давящее чувство нежеланности моего присутствия, как будто сам темный камень отвергал меня. На стенах вокруг заплясали тени, отчего я подпрыгнула.

Лестница, казалось, тянулась бесконечно. Насколько огромным было это место?

– Я сожалею, что пропускала упражнения для ног в спортзале, – пожаловалась Шалини у меня за спиной. – Теперь я жалею о каждом до единого.

Наконец стражник провел нас в коридор, где сквозь узкие окна проникал желтовато-коричневый свет, отбрасывающий ромбовидные тени на выстроившиеся вдоль противоположной стены доспехи. Несмотря на то, что коридор казался бескрайним, здесь не было ни одного фейри. Сам замок выглядел совершенно пустынным, и только тени скользили по камням.

Мне отчаянно хотелось попросить у стражника чего-нибудь перекусить, но я и представить себе не могла, что это стоит у нас в планах.

– Куда вы нас ведете? – тихо спросила я.

Он повернулся с намеком на улыбку.

– Почти на месте.

Пока мы шли, я все больше недоумевала, как замок мог быть таким огромным внутри.

И вот мы остановились возле утопленной в стене дубовой двери. На маленькой медной табличке рядом с ней затейливым шрифтом было выведено:

«ЛУЧШЕЕ ОТ МАДАМ СИОБЫ».

Аэрон постучал, и звук эхом разнесся по коридору.

Открыла женщина. Из-под ее распущенных жестких седых волос торчали ушки фейри. Она выглядела изможденной. Мешки под ее глазами запросто могли соперничать с моими собственными. Но наряд мог похвастаться изысканностью – длинное одеяние из малинового шелка, расшитое золотыми нитями.

– Аэрон? – она фыркнула. – Только не говори мне, что он хочет еще одну. Что мне прикажешь делать с этим ужасом… и с ее человеком?

– Послушай, Сиоба. Ты же не хочешь идти против воли короля? Который заботится о благе Фейриленда? – Он кивнул на меня. – Я так и думал. Так что ей нужно платье.

Мадам Сиоба оглядела меня, скривила губы, но распахнула дверь шире.

– Лучше поскорее с этим покончить.

Мы вошли в тускло освещенную мастерскую с черно-белым кафельным полом. Аэрон вошел следом за нами, но остался у двери, скрестив руки на груди. Его светлые волосы небрежно спадали на глаза.

Я оглядела комнату. На каждой поверхности висели отрезы тканей: тафта, шелк, атлас, бархат, шифон и парча. Рулоны были прислонены к стенам, сложены на полках и засунуты в большие плетеные корзины. Повсюду валялись мотки ниток и пряжи, в свете заката отливавшие красным.

Но мой взгляд магнитом притянула тарелка с булочками, безусловно, самая привлекательная для меня вещь в данный момент. Дело было не столько в голоде, поскольку разбитое сердце лишило меня аппетита, но какой-то скрытый инстинкт подсказывал, что калории мне понадобятся. Когда я в последний раз по-настоящему ела?

– Вы мисс Джонс? – Голос мадам Сиобы вывел меня из голодного транса.

Я непонимающе на нее уставилась.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Это неважно. – Она уперла руки в бока. – А теперь поднимись сюда и дай мне как следует тебя рассмотреть, – велела она и указала на огромный пуф.

Я двинулась вперед, но мадам Сиоба схватила меня за руку и ткнула пальцем на мои ноги.

– Только не в этих отвратительных штуковинах.

– Ох, ладно. – На мне все еще были мои кроссовки «Найк».

Я начала было наклоняться, но мадам Сиоба взмахнула запястьем, и кроссовки поглотила вспышка желтого пламени. Они загорелись, и я подпрыгнула. Мышцы сжались в ожидании неминуемой жгучей боли. Мне потребовалось мгновение, прежде чем я осознала, что не горю, а просто стою босиком. В воздухе стоял едкий запах горящего пластика. Кроссовки с носками сгорели дотла, но кожа осталась нетронутой.

Открыв рот, я встретилась взглядом с мадам Сиобой.

Она фыркнула.

– Вижу, к магии ты не привыкла. Это нормально. Мы тут рады всем. Даже обычным фейри, – в ее голосе слышалось презрение.

Почему всякий раз, когда заявляют, что рады тебя видеть, это звучит в противоположном смысле?

Мадам Сиоба не обращала на меня внимания, бормоча что-то себе под нос и роясь в большой корзине, полной лоскутков атласа.

– Просто невероятно! Я специально сказала Торину, что они должны быть здесь по крайней мере за день до начала. А эти две вообще одеты как обычные девушки легкого поведения.

Мы с Шалини обменялись взглядами.

– Вы же понимаете, что мы вас слышим? – поинтересовалась я.

Мадам Сиоба либо не расслышала, либо ей было все равно.

– Каждый раз, – она покачала головой, бросая куски ткани на пол, – Торин думает, что я собираюсь решать его проблемы за него. Как будто у меня нет никакой собственной жизни. – Она повернулась к нам, держа в руках блестящий кусок атласа благородного кремового цвета. – Что думаешь об этом?

Я же снова посмотрела на булочки.

– Очень красиво. Извините, а кто-нибудь собирается это есть?

– Идеально, – вставила Шалини.

Взгляд мадам Сиобы переместился на Шалини, и ее правая бровь дернулась вверх.

– А ты кто, собственно, такая?

– Я Шалини, официальная компаньонка Авы. По-моему, мне тоже нужно платье. – Она с надеждой улыбнулась и протянула мне одну из булочек.

Никто ничего не говорил о платье для нее, но она не могла продолжать ходить в пижаме.

Мадам Сиоба пренебрежительно хмыкнула и сдернула со стола кусок изумрудной тафты. Затем ее взгляд вернулся ко мне, и она поморщилась в явном раздражении.

– Почему ты еще не на пуфе? Для примерки мне нужно хорошенько тебя разглядеть.

Я запрыгнула на бархатную поверхность, и мадам Сиоба с серьезным видом меня оглядела. Босая, в обтягивающих шортах и тонкой майке, я чувствовала себя странно голой.

Она ходила вокруг, бормоча что-то себе под нос и снимая с меня мерки.

– Бедра красивые. Это хорошо. Торину нравятся небольшие изгибы. Не то чтобы у тебя действительно был шанс. – Ее взгляд переместился на мое лицо, и я почувствовала, что краснею. – Хорошее телосложение, симпатичное личико. Я полагаю, именно поэтому ты здесь. Кожа тоже неплоха, если не считать мешков под глазами. А еще покрасневших глаз, и волосы просто ужасные…

Учитывая, что она указывала на все мои недостатки, я больше не заботилась о вежливости и впилась зубами в булочку. Она оказалась воздушной и вкусной, но я успела откусить всего два кусочка, прежде чем булочку выбили у меня из рук прямо на пол.

Позади нас раздалось бормотание Аэрона:

– Ради богов, Сиоба.

Я почти забыла, что он здесь.

– Мадам Сиоба? – окликнула Шалини. – Король Торин сказал, что банкет начнется всего через двадцать минут…

– Ты хочешь, чтобы мисс Джонс выглядела как девушка легкого поведения? – огрызнулась в ответ Сиоба. – Этого вы хотите? Моя работа требует времени. Дизайн, подгонка, подшив. – Она пожала плечами с преувеличенным вздохом. – Мое дело – искусство, а с этим нельзя торопиться. Особенно в таком плачевном случае, как ваш.

Шалини поджала губы и взглянула на стражника.

Мадам Сиоба несколько раз обошла вокруг меня, а затем отступила и еще раз оценивающе оглядела.

– Аэрон, – рявкнула она, – выйди из комнаты. Сейчас же.

Аэрон одарил меня дьявольской улыбкой, как будто собирался сказать что-то двусмысленное. Но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, – вероятно, когда он понял, что я могу стать его следующей королевой и разумнее держать рот на замке в моем присутствии. Пожав плечами, он вышел и закрыл за собой дверь. Мы с Шалини остались наедине с портнихой.

Склонив голову набок, мадам Сиоба снова взмахнула запястьем. Вспышка пламени, и меня обдало жаром. Я ахнула, чуть не свалившись с пуфа.

– Хватит крутиться, – отчитала меня мадам Сиоба. – С тобой все в порядке.

– Ух ты, – выдохнула Шалини. – Потрясающий трюк для вечеринки.

Я опустила взгляд и увидела не тронутую огнем кожу. Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что я стояла совершенно голая.

– Что случилось с моим мобильным телефоном? – спросила я.

– Ты стоишь голая, как в свой первый день рождения, – заметила Сиоба, – а тебя беспокоит только это? Эти хитроумные приспособления крайне мерзкие штуки. Мы не должны вообще допускать их сюда.

Я решила, что это к лучшему, потому что больше не смогу смотреть на экран в надежде, что Эндрю напишет.

По моей коже пробежались белые воздушные губки, взбивая пену.

Обычно мне достаточно комфортно находиться обнаженной перед другими женщинами, но с Сиобой мы только что познакомились и уж точно не подружились. Я прикрылась руками. По телу и волосам стекала теплая вода и капала на пол. Сиоба устроила мне душ прямо тут, в мастерской.

Теплая вода прекратилась, и я почувствовала, как меня обдало волной горячего воздуха, высушивая кожу и волосы. Когда я снова открыла глаза, то уже полностью высохла – и пуфик тоже. Волосы ниспадали блестящими волнами, и, подняв руку, я нащупала на своей голове венок из цветов.

Теперь я чувствовала на губах вкус помады, хотя все еще ощущала неловкость от собственной наготы. Я смущенно прикрыла грудь.

– Стой спокойно, – прошипела Сиоба.

Она что-то тихонько пробормотала на непонятном мне языке, и по воздуху, словно подхваченное невидимым ветром, поплыло кремовое кружево.

Мадам Сиоба обернула вокруг меня шелк, и он скользнул по моей груди, бедрам… Ощущения были… странными.

Когда я опустила взгляд, то поняла, что она только что с помощью магии создала для меня пикантное прозрачное нижнее белье. Оно оказалось на удивление удобным.

Но в этот момент дверь приоткрылась, и мадам Сиоба с Шалини повернулись лицом к незваному гостю.

– Эй! – возмутилась Шалини. – Мы еще не закончили!

Я ожидала увидеть Аарона. Вместо этого обнаружила, что смотрю в ледяные голубые глаза короля Торина. Он смотрел прямо на меня.

– Вам нельзя здесь находиться, – заявила мадам Сиоба.

Король застыл как вкопанный, и вокруг него сгустились ледяные тени. Я ждала, что он извинится и выйдет, но он как-то странно застыл на месте.

– Ты не возражаешь? – спросила я.

Он отвел взгляд, его тело напряглось.

– Я просто зашел посмотреть, готовы ли вы. В чем причина задержки?

Мадам Сиоба быстро встала передо мной.

– Я закончу с ней через минуту, Ваше Величество. Пожалуйста, подождите снаружи.

Опустив взгляд, Торин вышел из комнаты.

– О боже, о боже, я, должно быть, забыла запереть дверь, – причитала мадам Сиоба, цокая языком. – Что ж, полагаю, у тебя будет преимущество, если ему понравилось увиденное.

Повернувшись ко мне, она подняла руки, и с полки соскользнул рулон атласа. Повиснув в воздухе, он развернулся, словно управляемый невидимыми пальцами. Ткань разворачивалась и разглаживалась, а я смотрела на роскошный розово-золотой шелк, который на моих глазах складывался в платье. Поверх него скользнула полоска тюля, прикрывая шелк и образуя нечто вроде лифа. По воздуху заструились жемчужные нити, вышивая нечто вроде изящного пояса с крошечными мерцающими бусинами. Через мгновение перед нами предстало платье с глубоким декольте и довольно смелым разрезом сбоку. Со спины ниспадала полоска ткани, как накидка. Получилось в стиле наряда кинозвезды тридцатых годов прошлого столетия, что мне очень понравилось.

Затем легким движением запястья мадам Сиоба отправила его в мою сторону. По голым ногам скользнул нежный тюль, атлас стянул ребра, облегая мое тело, как перчатка.

Шалини ахнула.

– Оно прекрасно!

Раздался стук в дверь.

– Еще одну секунду, – крикнула мадам Сиоба, поворачиваясь ко мне. – Какой размер обуви?

– Седьмой.

Сиоба снова взмахнула рукой. Я едва успела пригнуться, как появилась пара кремовых туфель. Сиоба покрутила их в воздухе, а затем направила к пуфу.

Когда я их обула, мадам Сиоба воскликнула:

– Ладно. Она готова.

Дверь снова приоткрылась, и я поймала уже знакомый взгляд голубых глаз короля Торина.

– Ава готова, но мне нужно сделать наряд для ее компаньонки, – произнесла мадам Сиоба.

Король Торин взглянул на Шалини, которая до сих пор стояла в розовых шлепках и в безразмерной футболке.

– Аэрон будет вас ждать, – сказал он. – А Аву я забираю. Церемония открытия начнется через десять минут.

По правде говоря, когда я грациозно спустилась с пуфа и направилась в холл, ощущения были потрясающие. Торин придержал для меня дверь, и она закрылась за его спиной.

Он оглядел меня с головы до ног и улыбнулся.

– Когда церемония начнется, будет лучше, если ты не станешь привлекать к себе много внимания. Поняла?

Я вскинула брови.

– Я же уже говорила, что ненавижу быть в центре внимания. Что заставляет тебя думать, что я стану пытаться нарочно его привлечь?

Он остановился, затем повернулся ко мне лицом, тоже приподняв бровь.

– Просто, когда я впервые тебя встретил, ты кричала о Чеде из «Подвязок и подтяжек». По-моему, ты назвала меня симпатичным идиотом и что-то сказала о моих зубах.

Я резко втянула носом воздух.

– Для меня это была ненормальная ночь.

– Рад это слышать. – Вокруг него вновь сгустилась темная магия, а выражение лица стало более серьезным. – Но когда мы окажемся в Большом зале, я не хочу, чтобы ты разговаривала ни с одной из шести принцесс.

А вот это уже прозвучало немного обидно.

– Послушай, – прошептала я, – я здесь на твоей стороне. Я выполню свою часть сделки и не собираюсь устраивать сцен. Ты серьезно никогда не напивался и не вел себя как осел?

Он выдержал мой пристальный взгляд.

– Я не люблю позволять себе лишнее, и особенно в присутствии людей, с которыми недостаточно близко знаком.

Когда он произнес фразу «близко знаком», по спине пробежала волна жара. Проигнорировав ее, я одарила Торина кривой ухмылкой.

– Ну, конечно же, ты не позволяешь себе лишнее. Если у тебя на людях растреплются волосы, это уже будет катастрофа. Чего нам ждать от церемонии открытия?

Выражение его лица помрачнело.

– Там будет толпа разодетых в лучшие наряды людей, пьющих шампанское и соревнующихся за мое внимание. И ведущих друг с другом разговоры ни о чем.

– Ты хочешь сказать… что это вечеринка? Ты правда ненавидишь вечеринки?

Между его бровями пролегла морщинка.

– Боюсь, я не вижу в них смысла. По крайней мере, не в таких вечеринках.

– Верно. Вечеринки – это веселье, а веселье, похоже, не в твоем вкусе.

По правде говоря, сейчас мне тоже не хотелось веселиться. Но, возможно, я могла себе позволить эту крошечную забаву и поддразнить Торина.

Он медленно пожал плечами.

– Не такие вечеринки уж точно.

– Неужели вечеринка в замке с принцессами для тебя недостаточно шикарна?

– Она для меня недостаточно благостна.

Я понятия не имела, что это значило, и, подозреваю, он сказал так нарочно – небольшое напоминание о том, что мне здесь не место и я ничего не знаю о своем народе.

Он изогнул бровь.

– Когда у нас появится время, я спрошу вас, мисс Джонс, чем вы занимаетесь, кроме того что кричите на мужчин, с которыми только что познакомились в баре. Полагаю, вам также стоит оставить в своем расписании время для формирования жестоких поспешных суждений о людях, о которых вы ничего не знаете.

– Но я много знаю об иерархии фейри, Торин, – ответила я. – Это единственная причина, по которой я провела свою жизнь в изгнании. И пока что ты подтверждаешь все мои мысли по этому поводу.

– Что ж, прекрасно, дорогая, потому что, как уже упоминал, я ищу того, кого не смогу полюбить, и пока что ты идеально подходишь.

Ты прав, Торин. Я не очень привлекательна. После предательства Эндрю его слова меня несколько задели, и, сама того не осознавая, я поймала себя на том, что показываю ему средний палец.

Он взглянул на мой жест с озадаченным видом.

Чувствуя, что веду себя слишком по-детски, я засунула руку в карман.

– Значит, так? Это просто вечеринка?

– И после бессмысленной светской беседы за поеданием канапе я объясню правила турнира.

Я прикусила губу.

– Скажи мне одну вещь. Зачем кому-то, кому претит представать перед другими в недостойном свете, приглашать телевизионную команду транслировать весь этот фарс?

Он прижал ладонь к стене, и, когда наклонился ближе, я почувствовала землистый мужской аромат.

– Потому что я человек, который делает то, что должен. И в данном случае мое королевство голодает, а зимы с каждым годом становятся длиннее. Фейриленд переживает голод, и в течение последних двадцати трех лет мы были вынуждены покупать еду у людей. Но я не могу продолжать до смерти облагать налогом своих людей, чтобы заплатить за все это. Телеканал платит мне сто пятьдесят миллионов долларов за каждый выпуск этого шоу, и я смогу рассчитаться со своими долгами перед людьми.

Я уставилась на него.

– Так вот почему фейри решили перестать скрываться? Вам нужна наша еда?

– Именно так. Нам просто нужно пережить последнюю зиму, и тогда с помощью королевы наша магия вернется. – Он убрал руку и пожал плечами. – Похоже, больше всего на свете люди жаждут зрелищ, потому я их и предоставлю.

– Точнее и не скажешь. – Я посмотрела на его заостренные уши. Очень непривычно находиться рядом с такими, как я, после стольких лет. – Но если тебе так отчаянно нужны деньги, зачем ты тратишь их на меня и весь этот фарс, вместо того чтобы просто найти ту, которую полюбишь?

– Потому что любовь не для меня, Ава.

Я прищурилась.

– У нас есть кое-что общее. Что случилось? Кто-то разбил тебе сердце?

Он отвернулся и пошел прочь, а я поспешила за ним.

– Знаешь, несмотря на весь яд, который ты вылила на меня по поводу фальши человеческих развлечений, смею заметить, что их очарование тебе тоже не чуждо.

– Мило уклоняешься от моего вопроса.

– А ты, кажется, неплохо осведомлена о Чеде и его зубах, – добавил он.

Я пожала плечами.

– Запретное удовольствие. Романтика – это глупости, но забавно наблюдать, как они соревнуются друг с другом. Всегда найдется какая-нибудь ненормальная.

Торин бросил на меня колючий взгляд.

– И почему у меня такое чувство, что ненормальной в твоем кругу можешь оказаться ты?

– Потому что тебе нравится выносить поспешные суждения о людях, с которыми ты только что познакомился? Вот же черт. Мы нашли еще что-то общее? – Я содрогнулась. – Вероятно, нам следует прекратить разговор, пока мы не оказались втянутыми в запутанную и неудобную эмоциональную перепалку.

– Верно. – На его губах промелькнула улыбка, всего на мгновение. – Поторопись, Ава.

И с этим резким приказом он ускорил шаг, взметнув плащом за спиной.

9

Ава

Король Торин так быстро шагал по коридору, что мне пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Запыхавшись, я на бегу сбросила туфли и понесла их в руках.

Я чувствовала себя рассеянной, мои мысли каждые несколько секунд возвращались к Эндрю и Эшли. Чем они сейчас занимаются? Готовят на нашей кухне? Занимаются сексом в нашей постели? Планируют свою свадьбу?

Мы всегда хотели свадьбу в лесу. Втайне я уже сама начала ее планировать, но с общей идеей наши мнения сошлись. Я знала, что он в любой день мог сделать мне предложение, а потому заранее выбрала платье и сервировку стола. Я хотела венок из полевых цветов и живую музыку.

Черт возьми.

Насколько далеко зайдет моя грусть?

Может быть, это маленькое приключение сейчас не самый худший вариант. Красивый замок. Красивые люди. Достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о свадьбе, которая никогда не состоится.

Я снова прокрутила в голове свою новую мантру: «Пятьдесят миллионов долларов». Это был самый важный фактор.

Я чувствовала, как за спиной волочится длинный шлейф накидки. Мы сильно торопились, и Торин, даже несмотря на мой бег трусцой, каким-то образом умудрялся идти быстрее. Но я все равно успевала подмечать детали. Красивые дворики в рдеющих лучах заходящего солнца. Высокие окна и богато украшенная резьба. Винтовая лестница, которая, казалось, тянулась до самого неба.

Как раз в тот момент, когда мне казалось, что легкие вот-вот разорвутся, Торин замедлил шаг и остановился в сводчатом зале перед высокими дубовыми дверями. Тяжело дыша, я прижала ладонь к груди. Моя кожа поблескивала от испарины.

Торин кивнул на двери.

– Участницы уже на месте, но я войду отдельно. И помни… – Он поднес палец к губам, выгнув бровь.

Король действительно не очень-то верил в мои способности.

С этими словами он отвернулся от меня и направился к узкой лестнице, ведущей наверх.

Я снова надела туфли и распахнула двери. Передо мной под высокими готическими арками раскинулся океан шелка, атласа, тюля и тафты. У многих женщин в волосы были вплетены полевые цветы, а на головах красовались венки из листьев. Эти прекрасные женщины болтали друг с другом под нежные звуки струнного квартета. В толпе сновали слуги Торина, разнося позолоченные подносы с закусками. По мнению Торина, конечно, все это было просто ужасно.

Я посмотрела на треугольнички бутербродов с огурцами, смутно осознавая, что мне следует поесть. А еда, честно говоря, выглядела потрясающе: шашлычки из креветок в коктейльном соусе, блины с крем-фрешем и икрой и горячие финики в беконе. Если бы ко мне вернулся аппетит, эта сделка из-за одной еды уже стоила бы свеч.

Женщины, похоже, почти ничего не ели, но не сдерживались, когда дело доходило до алкоголя. В их руках сверкали бокалы с шампанским. В любой другой день я бы и сама с удовольствием выпила бокал, но не после вчерашней ночи. Вместо этого я отправила в рот один из горячих фиников. О боги, это было восхитительно.

Я прошлась по краю зала, держась в тени. На каменных стенах висели огромные гобелены, и мой взгляд блуждал по вышитым зеленеющим пейзажам, лесам и садам. Пока я разглядывала изысканные произведения искусства, кто-то похлопал меня по плечу.

– Ава, привет.

Я повернулась на голос Шалини и улыбнулась. Она выглядела великолепно. Безразмерную футболку сменил шелковый комбинезон без рукавов розово-золотого цвета в тон моему платью, но почему-то гораздо сексуальнее. Особенно с выставленными напоказ татуировками на ее руках. А на глубокое декольте было трудно не смотреть.

– Мадам Сиоба сказала, что помощницы должны носить костюмы, но против комбинезона возражать не стала.

– Ты потрясающе выглядишь!

Она окинула себя взглядом сверху вниз.

– Ты уверена?

– Стала бы я когда-нибудь тебе лгать?

Шалини просияла.

– Нет. Врунья из тебя совершенно никакая… – Шалини резко осеклась и подхватила меня за локоть. – Ава, смотри.

Она указала сквозь толпу на небольшую группу женщин-фейри в дальнем конце зала. Они были одеты гораздо роскошнее других гостей. Их платья сверкали жемчугом и драгоценными камнями. Вместо венков из цветов или листьев они носили маленькие серебряные тиары.

– Принцессы, – затаив дыхание, произнесла Шалини. – Их шестеро, каждая из своего клана.

Она потянула меня к ним, обходя основную толпу конкурсанток.

Я не собиралась с ними разговаривать, как было приказано. Но поймала себя на том, что молча иду следом за подругой. Этих женщин я должна была победить.

Хотя, очевидно, Торин сделает все, что в его силах, чтобы помочь мне выиграть, поскольку отчаянно нуждался в ком-то… непривлекательном. Я постаралась не слишком обижаться на него, поскольку этот мужчина ненавидел все на свете.

Шалини снова резко остановилась, схватив меня за руку, и я проследила за ее взглядом.

Напротив принцесс стояла небольшая компания людей – съемочная группа новостного канала, которая приставала ко мне возле квартиры Шалини, теперь с совершенно новой камерой. Ведущий реалити-шоу взволнованно говорил в объектив, указывая на принцессу, с которой мы ранее уже встречались.

– А леди в великолепном темном платье – принцесса Мория, старшая из клана Дерг-Дью. Нам стоит внимательно следить за тем, что она пьет этим вечером. – Он приподнял бровь, бросив на камеру понимающий взгляд. – Как нам всем известно, представители Дерг-Дью предпочитают жидкость рубинового цвета.

У меня от удивления округлились глаза. Она пьет кровь?

Репортер резко втянул носом воздух, когда перед ним появилась еще одна прекрасная принцесса фейри, одетая в мерцающее золотое платье, подчеркивающее ее черные волосы и кожу насыщенного цвета красного дерева. Жестом попросив оператора сфокусировать объектив на ней, он с придыханием заговорил:

– А вот и принцесса Клина из клана Баньши. Журнал Vanity Fair назвал ее самой красивой женщиной на планете.

Принцесса стояла от репортера в нескольких шагах, но если и слышала его слова, то никак не подала виду.

Однако насчет ее красоты он был прав. Ее черные волосы рассыпались по спине красивыми локонами, но мое внимание привлекли ее глаза. Широко посаженные, темно-янтарного, золотистого цвета, их нельзя было не заметить. Взгляд принцессы Клины томно скользнул по помещению. Она прекрасно держалась.

Когда репортер заметил меня в толпе, у меня перехватило дыхание. Мгновение мы смотрели друг на друга, а затем он двинулся ко мне с голодным блеском в глазах.

Торин околдовал его, чтобы он забыл меня, верно?

– Ава Джонс? Черт.

Оператор сфокусировала свой объектив на мне.

– Итак, а вот это кое-что особенное, наша последняя участница, – произнес он. – Вся страна наблюдала за конфликтом между этими двумя в баре. И, боже мой, просто искры летели! Вот только я не уверен, что это были правильные искры. Думаю, никто из вас не ожидал увидеть здесь эту огненную штучку в роли участницы. Очень интересный поворот событий.

Я отступила назад, и Шалини для поддержки коснулась моей спины.

Репортер прищурился:

– А кто это с вами, мисс Джонс?

Я вздохнула.

– Это моя помощница, Шалини.

Он уставился на нее, кивая.

– Помощница-человек в Фейриленде. Вау, держу пари, многие люди были бы рады занять ваше место. – Он сунул микрофон ей в лицо. – Вы собираетесь контролировать мисс Джонс, или можно ожидать новых фейерверков?

Шалини взглянула на меня.

– Она прекрасно владеет собой. Просто выдался плохой день, не более.

Вокруг нас нарастал ропот, и я почувствовала на себе внимание толпы. Мне отчаянно хотелось спрятаться обратно в тень.

Прозвучала труба, спасая меня от всеобщего внимания. Двери в конце зала медленно распахнулись, и на пороге появился слуга. Он был одет в исключительно экстравагантный костюм, украшенный золотой вышивкой.

– Леди и джентльмены, – провозгласил он зычным голосом, – ужин подан.

Еще еды? Фантастика! Я не уверена, что когда-нибудь захочу, чтобы турнир закончился.

Репортер подставил мне под нос микрофон, спрашивая, что стало причиной моей ссоры с королем в баре, но я ускользнула от него, смешавшись с толпой. Будучи фейри, которая всю жизнь провела среди людей, я кое-чему научилась в искусстве оставаться незамеченной.

Растворившись в толпе более высоких фейри, мы прошли в новый зал, где вокруг пары тронов были полукругом расставлены столы. Высеченные из серого гранита троны, казалось, выросли прямо из каменного пола. Пол был выложен белой мраморной мозаикой, изображавшей великолепного бронзового оленя. Над головами возвышался потолок, выполненный в виде переплетенных ветвей деревьев. Сотни крошечных сверкающих огоньков, словно светлячки, порхали среди ветвей.

Я взглянула на Шалини и заметила написанное на ее лице восхищение. Охваченная благоговейным трепетом, я снова уставилась в потолок.

Аэрон схватил меня под локоть, привлекая мое внимание.

– Сюда, – велел он, кивнув на один из столов.

Конкурсантки уже занимали свои места, и принцессы сидели вместе со всеми.

Мой взгляд зацепился за принцессу, сидящую рядом со мной. На ней было элегантное зеленое платье, которое сверкало, как море под солнцем. Ее огромные карие глаза были обрамлены длинными ресницами, а в белых волосах красовался венок из морских водорослей. Ее бледная кожа в свете ламп казалась немного радужной.

– Ну разве нам всем не повезло находиться здесь? – воскликнула она, обращаясь к своим соседкам. – Одна из нас найдет настоящую любовь. Мы могли бы родить королю детей.

Она буквально сияла, но ей никто не ответил.

Настоящая любовь. Бедное, наивное создание.

– Кто это? – шепнула я Шалини.

Шалини наклонилась поближе, чтобы, кроме меня, никто ничего не услышал.

– Это принцесса Алиса. Она келпи – озерная фейри. Они могут быть очень плаксивыми, но, кажется, она в восторге от всего происходящего.

– Ох. – У меня было лишь смутное воспоминание о том, что это означало.

«Что-то связанное с лошадьми», – подумала я.

– А рядом с ней Этейн из рода Леанан Ши.

Я проследила за ее взглядом и увидела девушку со смуглой кожей и волосами цвета заката, барвинка и коралла. На ней красовалась изящная жемчужная корона и бледно-фиолетовое платье, и в данный момент она показывала Мории средний палец.

– Не думай, что ты можешь тут всеми командовать, кровопийца.

– Кто такая Леанан Ши? – спросила я.

– Думаю, она в некотором роде соблазнительница, – прошептала Шалини в ответ. – А это, – она указала на красавицу с зелеными волосами, – Элиза, принцесса клана Селки.

Зеленые волосы и бронзовая кожа Элизы сияли в лучах теплого света.

– Мне говорили, что щедрость короля не имеет себе равных, – произнесла Элиза, поднимая хрустальный бокал. Она улыбнулась, но выражение ее лица выглядело вымученным. – И это прекрасное шампанское, безусловно, подтверждает слухи.

– Селки? – прошептала я.

– Они живут у моря, – принялась объяснять Шалини. – Символ клана – тюлень. А справа от нее – Сидок из Красных Колпаков. Просто… лучше держись от нее подальше. Красные Колпаки наводят ужас.

На Сидок было ярко-красное платье и шляпка, цвет которых резко контрастировал с ее бледной кожей, а длинные волосы цвета воронова крыла каскадом рассыпались по обнаженным плечам. Она ни с кем не разговаривала, просто пила свое вино и смотрела по сторонам.

В этот момент я пожалела, что не уделяла больше внимания истории своего народа фейри.

Будучи единственным ребенком-фейри в своем городе, я выделялась. И делала все возможное, чтобы ничем не отличаться от человеческих детей: смотрела их фильмы, слушала их поп-музыку, прятала уши под длинными волосами, которые покрасила в каштановый цвет. Я даже не была до конца уверена, какого именно оттенка синего у меня волосы, потому что каждые три недели подкрашивала корни.

Единственное, что я сделала как истинная фейри, – это научилась фехтовать в старшей школе, как раз тогда, когда мода на фейри добралась и до небольшой компании крутых и стильных ребят нашего города. А способность к фехтованию была у фейри в крови. С моей маленькой компанией почитателей фейри я научилась искусству владения рапирой, шпагой и саблей. Это далось мне гораздо проще, чем все, что я делала раньше.

Наконец, когда я училась на втором курсе старшей школы, некоторые ребята действительно считали меня крутой, и больше никто не привязывал меня к забору.

За последние несколько лет люди становились все более одержимыми нами. Теперь репортеры и папарацци следили за каждым нашим шагом, фейри диктовали моду. С полок магазинов сметали розовую и фиолетовую краску для волос, а цветные контактные линзы теперь продавались на eBay за тысячи долларов. Пластические хирурги начали с помощью силикона придавать человеческим ушам заостренную форму.

Но это было пять лет назад, с тех пор я не прикасалась к оружию.

Из воспоминаний меня вывел рев трубы, и я подняла взгляд, чтобы увидеть входящего короля Торина, одетого во все черное. Его бледный взгляд скользнул по толпе. Шагая по мрамору в сопровождении своей свиты слуг и стражников, он выглядел по-королевски во всех отношениях.

На нем был длинный плащ чернильно-черного цвета с серебряной вышивкой. На бедре поблескивала рапира с ониксовой рукоятью. Но что действительно бросалось в глаза, так это корона из оленьих рогов на его голове – темно-серебристого цвета, резко заостренная.

Он остановился в центре зала, спиной к гранитным тронам. Его слуги расступились, и в бальном зале воцарилась тишина. На этот раз молчал даже репортер. Все взгляды были прикованы к королю Торину.

Его царственная магия, казалось, приказывала нам поклониться.

Почитай своего короля.

Головы вокруг меня опустились, но я не сводила с него глаз. Наверное, я все еще была возмущена тем, что меня изгнали.

Торин на мгновение остановил на мне взгляд, но выражение его лица было каменным.

– Добро пожаловать в мой дом! Я ценю, что вы все так быстро собрались. Важно, чтобы мы – чтобы я – выбрали королеву, которая станет править Фейрилендом и укрепит мощь шести Благих кланов. Трон моей матери пустовал слишком долго, и королевству нужна сила верховной королевы.

По залу прокатился одобрительный ропот.

– Но прежде, чем начнется турнир, я хочу объяснить его правила. – Взгляд короля Торина прошелся по залу и, похоже, задержался на мне всего на мгновение дольше, чем на остальных. – Согласно древним писаниям великого историка Благого Двора Оберона, этот турнир оставался традицией на протяжении веков. Каждый раз он заканчивался на арене поединком на мечах. Его цель – выявить тех, кто обладает достоинствами истинной королевы фейри: силой и ловкостью, умом, сообразительностью и, конечно же, умением обращаться с клинком. И в те периоды истории фейри, когда мы пересекались с миром людей, то вбирали в себя элементы их культуры. Как верховный король Благого Двора, правитель шести кланов, я должен позаботиться о том, чтобы люди продолжали почитать нас.

Интересно. Я предположила, что это было сказано специально для телевидения.

– Первым соревнованием будет гонка, чтобы выявить тех, кто самый сильный и быстрый. А чтобы оценить ум, интеллигентность, обаяние и уравновешенность, я буду устраивать вечеринки, и мы проведем время вместе, один на один. Те, кто пройдет окончательный отбор, примут участие в турнире по фехтованию.

– Ваше Величество? – Принцесса с белыми волосами и фарфоровой кожей подняла руку. – А как вы определите, кто самый остроумный и обаятельный?

– Это, – произнес король Торин с улыбкой, – я оставлю на свое усмотрение.

10

Ава

После речи Торина к нашему столу подошел слуга с тарелками лосося, риса и салата из полевых цветов.

Будь я голодна, эта еда показалась бы мне восхитительной. Прекрасно приготовленный лосось был покрыт легкой глазурью. Я откусила крошечный кусочек, а в это время кто-то наполнил мой бокал игристым белым вином. Может быть, «Совиньон блан»?

Боги, это потрясающе вкусно. Повара могли заколдовать еду?

Король Торин шествовал по залу, уделяя время разговору с каждой из принцесс и с некоторыми обычными фейри. Он подошел к нашему столику как раз в тот момент, когда я доедала последний кусочек лосося.

– Вам понравилось угощение?

– Да, все восхитительно, – с удивлением я поняла, что умудрилась съесть всю тарелку. Обычно при разбитом сердце со мной такого не случалось. – Похоже, я умирала с голоду, так как вчера пропустила ужин.

Торин наклонился и прошептал:

– Да, насколько я помню, бо́льшая часть твоего ужина оказалась на твоей футболке.

И после этого небольшого комментария он уже направлялся к столику принцессы Алисы.

Мою пустую тарелку заменили свежим черничным пирогом под шапочкой из взбитых сливок. Слуги наполнили изящные фарфоровые чашки чаем и кофе.

Когда я отправляла в рот последний кусок пирога, Аэрон чуть наклонился к нам и заговорил:

– Король удалился на ночь. Мне велено отвести вас по своим покоям. Хотя понятия не имею, где именно я должен вас разместить. Торин ничего об этом не говорил.

– У нас нет комнаты, Аэрон? – удивленно округлив глаза, переспросила Шалини.

Его светлые волосы небрежно упали на глаза.

– Мне нужно поговорить с королем. Дайте мне минутку, пожалуйста.

Он поспешил прочь, а я смотрела, как его широкая фигура исчезает в дверном проеме.

Шалини наклонилась и прошептала:

– Может быть, Аэрон позволит нам остаться у него.

Я отпила глоток кофе и наблюдала, как другие женщины друг за другом выходят из зала. Некоторые из них пристально на меня смотрели, и я уловила обрывки шепота. Нетрезвая, ненормальная, истеричная.

Проходя мимо, Мория смерила меня едким взглядом и сказала достаточно громко, чтобы все услышали:

– Тебе очень повезло, что король пожелал развлечь девку из захудалой таверны.

Ее подружки рассмеялись и вышли из зала.

Возможно, это объясняло неприветливую атмосферу, которая, казалось, темным туманом окутывала замок.

Но раньше эти женщины не обращали на меня ни малейшего внимания. Возможно, шепот Торина мне на ухо заставил их встрепенуться. Признак расположения.

Я поднесла кофейную чашку к губам и перевела взгляд на Шалини.

– Глупо.

– Не обращай на них внимания, – пробормотала она. – Они знают, что ты конкурентка. И в любом случае нет ничего плохого в том, чтобы посещать захудалые таверны. Некоторые из моих лучших подруг как раз в таких и зависают.

Я фыркнула.

Наконец мы остались одни в бальном зале и свет погас.

Шалини посмотрела на меня.

– Значит, мы просто будем ждать здесь?

Я пожала плечами.

– Не знаю, что еще нам остается. – В голове промелькнула мрачная мысль, заставив меня напрячься. – Как ты думаешь, Эндрю смотрел то вирусное видео со мной? Боже, а его родители? Как считаешь, они уже видели?

– Я вообще об Эндрю не думаю и тебе не советую.

Аэрон снова вернулся в обеденный зал, неся фонарь и выглядя довольным собой.

– Угадайте, кто все уладил?

Шалини отхлебнула вина.

– Это был ты, Аэрон?

Я встала из-за стола.

– Спасибо за заботу.

– С большим удовольствием, – ответил он, не сводя янтарных глаз с Шалини.

Он провел нас через двери в мрачный коридор. Казалось, что в тени маячат темные фигуры. Я замедлила шаг, чтобы рассмотреть чучела животных – головы оленя с огромными рогами, гигантского медведя и огромной рептилии, чьи острые зубы привлекли мое внимание.

– Что это? – спросила я.

Аэрон остановился, вглядываясь в темноту.

– Ох, это? – беззаботно откликнулся он. – Обычный дракон. Они уже вымерли.

Я уставилась на него, открыв рот. Обычный дракон.

Фонарь Аэрона отбрасывал теплый свет на зеленую чешую. Табличка под чудовищем гласила:

«ЛЕСНОЙ ДРАКОН, УБИТ КОРОЛЕМ СИРШЕЙ».

Свет плясал и на других трофеях, огромном кабане и существе, напоминающем льва. Шалини ахнула, и я, обернувшись, увидела, что она стоит рядом с чем-то похожим на гротескную человеческую голову.

– Смотри отсюда. Отойди немного назад. – Аэрон схватил ее за локоть, оттаскивая в сторону.

– Я ничего не трогала, – поспешно ответила она.

Я придвинулась ближе и скривила губы от отвращения. Голова была морщинистая и седая, волосы длинные и белые. Но самое жуткое заключалось в том, что ему зашили глаза.

По спине пробежала дрожь.

– Что это? – спросила я.

Аэрон посмотрел на голову, крепко стиснув зубы.

– Это Эрлкинг. Убит отцом Торина.

Над жутким экспонатом в свете фонаря извивались тени.

– Значит, он был королем? – спросила Шалини.

На его челюсти дернулся мускул.

– Нет, он не настоящий король. Эрлкинг был фейри, но одичавшим – как демон или дикий зверь. Он жил в лесной чаще. – Аэрон встретился со мной взглядом, на его лице читалась боль. – Когда-то леса были усеяны телами тех, кого он убил. Настоящая братская могила фейри в дубовом лесу.

Я вздрогнула, желая поскорее убраться подальше от этой штуковины.

– Когда отец короля Торина привез Эрлкинга домой, – продолжал Аэрон, – его тело оставили сушиться на солнце, пока он полностью не мумифицировался.

Аэрон вел нас по темным коридорам, их черные каменные стены были увешаны оружием и доспехами. На верхнем этаже он постепенно замедлил шаг, и мой взгляд скользнул по великолепным картинам, изображавшим фейри в царственных одеждах и мехах. Портреты, казалось, тянулись бесконечно.

– Это королевская семья? – поинтересовалась я. – Почему их так много?

Аэрон остановился и указал на картины.

– Это родственники короля Торина. Его родословная насчитывает почти пятьсот поколений, и все они тщательно записаны. Живопись в царстве фейри процветала задолго до того, как она появилась в мире людей, поэтому можно насладиться реалистичными картинами тысячелетней давности.

– Ух ты. – Я изучала картину, на которой был изображен мужчина в черных мехах, бронзовой короне-обруче и витом золотом ожерелье на шее.

– Удивительно было бы увидеть своих древних предков, правда? – спросил он.

– Да хотя бы моих биологических родителей, – пробормотала я.

Аэрон провел нас еще сотню ярдов, пока мы не достигли большого дверного проема – дубового, украшенного резьбой в виде цветов. Из двери торчала медная дверная ручка в форме розы. Аэрон повернул ручку и осторожно толкнул дверь, открывая нашему взору захватывающую дух комнату в готическом стиле и в форме восьмиугольника.

Шалини широко улыбнулась.

– О боже мой, это потрясающе!

Над головой, как в готическом соборе, возвышался сводчатый потолок, и на некоторых выступах красовались наконечники в виде каменных роз. Высокие стрельчатые окна поднимались на двадцать футов в высоту и по бокам обрамлялись малиновыми бархатными портьерами. На некоторых стенах висели гобелены с лесными пейзажами и замшелыми каменными руинами. Между гобеленами виднелись две двери.

В одном углу располагалась кровать с балдахином, а в другом, напротив камина, стояли обитые бархатом кресла и диван. На столе из красного дерева поблескивали хрустальные графины и бокалы, а в нишах по всей комнате были расставлены книги с выцветшими корешками. На выложенном каменными плитами полу лежал вышитый ковер.

Аэрон быстро подошел к одной из дверей, жестом приглашая меня следовать за ним.

– Здесь находится ванная комната. – Он толкнул дверь в помещение с каменными стенами и ванной на когтистых лапах. Сквозь окно виднелось усеянное звездами небо, а на другой стене висело зеркало.

Я обернулась и увидела, как Шалини плюхнулась на кровать.

– О боги, Ава! Этот матрас само блаженство.

Аэрон подошел к следующей двери.

– Вы можете спать, где захотите, но у нас здесь есть апартаменты для компаньонки.

Он толкнул дверь в комнату, похожую на небольшую библиотеку, с книгами и комодом вдоль двух стен и камином на третьей. Рядом с высокими окнами, из которых открывался вид на звезды, стояла накрытая меховым пледом кровать.

– О боже мой, Ава! – крикнула Шалини с кровати. – Это место просто восхитительно!

Я обернулась и увидела, что она уже устраивается поудобнее с книгой в руках.

Аэрон нервно оглядел комнату.

– Вообще этими покоями больше не пользуются, но… – Его голос затих.

– Почему? – поинтересовалась я.

Аэрон нахмурился.

– Вы излишне любопытны. – Он прокашлялся. – Послушайте, если вы выиграете, забудьте, что я это говорил.

Шалини похлопала по кровати рядом с собой.

– Ава, иди сюда, присядь. Это самая удобная кровать, на которой я когда-либо сидела.

Когда я села рядом с ней, Аэрон одарил нас ослепительной улыбкой.

– Ваша одежда в комодах и шкафах. – Он глубоко вздохнул. – Диковинные… – Он, казалось, сам себя оборвал на полуслове и откашлялся. – Человеческие репортеры настояли на некоторых ваших технологиях в Фейриленде как части нашей сделки. Недавно мы установили совершенно новые электрические зарядные станции для ваших человеческих телефонов, и… – Он замолчал. – Нечто, что позволяет телефонам передавать по воздуху видео и изображения.

– Сотовая связь и Интернет, – подсказала я. – Спасибо!

Я не стала добавлять, что мадам Сиоба уничтожила мой «мерзкий» телефон.

С другой стороны, то, что я больше не могла мучить себя постоянной проверкой сообщений от Эндрю, вероятно, было к лучшему.

Аэрон улыбнулся, на его щеках появились ямочки.

– Поскольку вы, леди, похоже, удобно устроились, я вас оставлю.

Когда стражник пересек комнату, я крикнула ему вслед:

– Спасибо, Аэрон. Я очень вам благодарна за помощь этим вечером.

– О, не за что. – Аэрон встретился взглядом с Шалини. – Как уже говорил, это доставило мне удовольствие. – Произнесенное глубоким бархатистым тоном слово «удовольствие» прозвучало крайне непристойно.

Как только Аэрон вышел из комнаты, я подтолкнула подругу локтем.

– Ты ему понравилась.

– Посмотрим.

Раздался стук в дверь, эхом отозвавшийся в большом каменном помещении.

– Видишь? Он вернулся за тобой. – Стук стал громче, нетерпеливее. – Иду! – крикнула я.

Я распахнула дверь и обнаружила прислонившегося к дверному косяку Торина. Взгляд его льдисто-голубых глаз был устремлен на меня.

– Ты хорошо справилась.

– Я ничего не сделала. – Я нахмурилась. – Или ты хочешь сказать, что я не устроила очередного представления? Что ты тут делаешь? – спросила я. – Уже довольно поздно.

– Есть важный разговор перед завтрашним днем. – Он вошел в комнату. – Ты готова к утренней гонке? Ты ведь регулярно бегаешь, верно?

Лежа на кровати, Шалини достала свой телефон, чтобы посмотреть старый сезон «Подвязок и подтяжек».

– Думаю, справлюсь, – ответила я. – Но у меня нет спортивной одежды. Мадам Сиоба ее сожгла. Мне понадобятся новые кроссовки. Седьмой размер, предпочтительно «Найк». И футболка, и шорты, обе вещи маленького размера.

Он кивнул.

– Ладно. Я приду пораньше, чтобы показать тебе трассу и принести одежду. Хотя другие фейри будут одеты более традиционно – босиком и в звериных шкурах.

– Тогда, похоже, у меня будет преимущество.

– Ты быстрая, Ава. Вот почему первым соревнованием я выбрал забег. Обычно отбор начинается традиционным танцем фейри или игрой на музыкальных инструментах, но я подумал, что в беге у тебя будет больше шансов.

Я склонила голову набок.

– Откуда ты знаешь, что я быстрая?

– Я уже тебя проверил, когда мы опаздывали и неслись в бальный зал через весь замок. Ты неплохо за мной поспевала.

Я уставилась на него.

– Но ты все это время просто быстро шагал. Разве может впечатлить моя способность бежать рядом, пока ты идешь?

Он пожал плечами.

– Я король, Ава. Ты должна предполагать, что я от природы превосходен во многих вещах.

Я уставилась на него.

– Ты правда не слышишь, как это сейчас прозвучало?

Мне действительно показалось, что у него чуть дернулся уголок губ в намеке на веселую улыбку.

– Спокойной ночи, мисс Джонс.

Он отвернулся, и дверь за его спиной закрылась.

11

Ава

Шалини уткнулась в свой телефон, а я подошла к одному из книжных шкафов. Мой взгляд блуждал по корешкам – классика вроде «Памела, или Награжденная добродетель», «Джейн Эйр», «Гордость и предубеждение» и «Грозовой перевал».

Но перед глазами все плыло.

Я чувствовала себя совершенно дезориентированной в этом месте, даже с Шалини мне казалось, что я словно заблудилась в тумане.

Вот в чем прелесть рутинного распорядка дня – я скучала по тому, как было раньше. В детстве я приходила домой из школы и делала домашнее задание, пока Хлоя убирала в доме. У нее всегда было что-нибудь мне на перекус. Мы вместе ужинали, потом смотрели телевизор и принимали ванну. Было что-то успокаивающее в том, чтобы всегда знать, что происходит.

Спустя долгое время после того, как я оставила дом, у нас с Эндрю сложился свой собственный распорядок дня. Мы открывали бутылку вина, готовили попкорн и вместе читали книги или смотрели фильмы, закутавшись в одеяло. После работы по очереди готовили друг другу ужин. Но больше всего мне нравились выходные: кофе, газеты и пижамы до полудня.

А теперь обыденность исчезла, как и люди, с которыми я ею наслаждалась.

Ава, ты должна за меня радоваться.

Я моргнула, проясняя зрение.

Взглянула на искусно выполненные гобелены на стенах. На ближайшем ко мне был изображен полуразрушенный замок с запущенным садом. В подлеске прятались причудливые существа: единороги, кентавры и сатиры.

А еще там были фейри. Отдыхающие лорды и леди. Они устраивали пикники, купались, музицировали на богато украшенных инструментах. В одной части сцены отряд охотников преследовал кабана. На предводителе сияла серебряная корона в форме оленьих рогов – король фейри и его слуги.

Я перешла к другому гобелену, на этот раз гораздо более темному, изображавшему тенистый лес, полный чудовищных насекомых – гигантских пауков и огромных бабочек. Даже деревья выглядели зловещими, с корявыми ветвями и стволами, на которых были вырезаны злобные лица.

В одном углу вокруг небольшого костра собралась группа существ. У одних были крылья бабочки, у других головы как у насекомых, а некоторых покрывал замшелый мех. В центре, по-видимому, стояла их предводительница – женщина в терновом венке и с посохом, который светился зеленоватым светом. У всех них были заостренные уши фейри, но ни одного из них я не узнала.

Картина была странной, но красивой, и я не могла отвести от нее взгляд. Она словно очаровала меня, но при этом внезапно начала разъедать тоска. Чувство утраты, которому я не могла дать названия.

– Шалини? – позвала я. – Ты когда-нибудь слышала про фейри с крыльями и мехом? Или рогами?

– Нет. – Она сползла с кровати. – На что ты там смотришь?

– Видишь? – Я указала на гобелен справа. – Это обычные фейри. На одном даже изображена корона, прямо как у Торина. Это, должно быть, король.

– Верно.

– Но кто тогда вот эти создания? – Я указала на странных существ на противоположном гобелене. – Как думаешь, могли фейри так выглядеть тысячи лет назад? Может быть, в доисторические времена?

Шалини покачала головой.

– По правде говоря, я не знаю. Никогда не слышала о фейри, которые бы так выглядели. Может, это просто фантазия художника? – Она повернулась ко мне. – Тебе не странно находиться здесь, среди себе подобных, после стольких лет?

Я кивнула.

– Странно до чертиков, но мне за это платят. А что заставило тебя так отчаянно искать приключений?

Она уставилась на меня.

– Всю свою жизнь я посвящала работе. А до этого учебе. Я не ходила на выпускной бал, никогда не была на свиданиях. Никогда не ходила на вечеринки. А теперь мне не нужно работать, и я чувствую, что вокруг существует целый мир и жизнь, которая проплывает мимо меня. Ава, я чувствую, что наконец-то проснулась. Но не совсем знаю, что с этим всем делать. Потому что свидания с парнями из «Тиндера» оказались плохими, и пройдет не так много ночей, проведенных в модных барах, прежде чем они мне наскучат. Я просто знаю, что не могу остановиться и побыть наедине со своими мыслями.

– Почему?

Она вздрогнула.

– Реалити-шоу избавляют от беспокойства. В этом мире очень много всего, чего стоит бояться. Вероятно, в обоих мирах, но, по крайней мере, этот новый и отвлекает меня.

Я кивнула.

– Что бы здесь ни происходило, я почти уверена, что скучать нам не придется. Тут много чего случится отвлекающего от твоей собственной смертности.

– Идеально.

В покои снова постучались, на этот раз тише.

– Кто там? – спросила я, приоткрывая дверь.

В дверях стояла крошечная девушка-фейри, облаченная в шелковый халат. Ее светло-русые волосы свободными волнами ниспадали на плечи. Когда она подняла на меня взгляд, я увидела, что ее глаза были белыми как молоко.

– Вы Ава? – тихо спросила она.

– Да, – осторожно ответила я.

– Ох, хорошо. – Ее лицо просветлело. – Я принцесса Орла.

Она выглядела слишком юной, чтобы выходить замуж.

– Вы участвуете в отборе?

Принцесса Орла рассмеялась, и ее голос зазвенел в темном коридоре.

– Ох, нет. Король Торин – мой брат.

Шалини тихонько встала рядом со мной. Хотя принцесса явно была слепа, она, казалось, почувствовала присутствие Шалини.

– А это кто? – спросила она, вздернув подбородок.

– Меня зовут Шалини. Помощница Авы.

Орла слегка поклонилась.

– Приятно с вами познакомиться.

– Вы что-то хотели, принцесса? – спросила я, надеясь, что это не прозвучало грубо. – Уже довольно поздно.

– Ох, простите, – извинилась принцесса Орла. – Мне очень трудно понимать, который сейчас час. Я просто заметила, что в комнате Розы кто-то есть, и мне стало любопытно. Но я не знала, что уже очень поздно. Мне лучше уйти. Удачи завтра, – тихо добавила она.

Прежде чем я успела ответить, она прошла по темному коридору и скрылась в тени.

Комната Розы? Я посмотрела на Шалини, но она лишь пожала плечами.

– Я даже не знала, что у него есть сестра, – сказала она. – Они очень скрытны.

Я взглянула на темные окна, и меня окутала пелена усталости, от которой заныли мышцы и отяжелели веки. Но я боялась ложиться спать, находясь во власти леденящей сердце тоски.

Шалини направилась в комнату поменьше.

– О нет, – остановила я ее. – Большая кровать в твоем распоряжении. Я займу маленькую.

У нее загорелись глаза.

– Ты уверена?

– Мне гораздо комфортнее в небольшой комнате.

Шалини запрыгнула обратно на кровать с балдахином и тут же уютно устроилась под одеялом.

Я вернулась в библиотеку, плотно закрыв за собой дверь. На мгновение прислонившись к ней спиной, я попыталась собраться с мыслями. Неделя выдалась очень бурной.

Привычной жизни меня попросту лишили. Отвергли и лишили дома. Но уже через несколько часов я оказалась в великолепном дворце фейри, одетая в шелка.

Все это казалось нереальным. Единственное, чего я не совсем понимала, так это почему я не испытывала здесь особого чувства, что вернулась наконец-то домой. Я всегда представляла, что если снова окажусь в Фейриленде, то буду чувствовать себя более уверенной.

Я сняла бальное платье и повесила его на крючок на двери.

В камине все еще горел огонь, наполняя комнату теплом.

Я выключила свет и забралась в кровать. Она была маленькой, но на удивление удобной, и я натянула одеяло до самой шеи.

Занавески остались раздвинутыми, и через многостворчатые окна проникал лунный свет. Я села, вглядываясь сквозь стекло. Было холодно, и тянул сквозняк, на некоторых окнах даже виднелась паутинка инея, но меховое одеяло согревало ноги. Территорию замка через окно разглядеть оказалось невозможно, лишь отдаленную линию, которая при свете дня наверняка превратится в верхушки деревьев. Этой ночью луна была полной, и вдалеке мерцали звезды.

Пока я любовалась луной, над ней по темному небу прокружила тень. У меня перехватило дыхание при виде очертаний массивных крыльев и длинного извилистого хвоста. На мгновение темноту ночи озарил огромный столб огня.

Я затаила дыхание. Драконы были реальны.

Я легла, надеясь, что сон окутает меня густым туманом и утащит в свою пучину.

Но даже если сердце будет заходиться от бессонницы и я не смогу заснуть, то передо мной открывался прекрасный вид.

12

Ава

Я следовала за Торином по темным коридорам, протирая глаза и все еще чувствуя слабость.

Он разбудил меня до восхода солнца, принеся одежду для бега, легинсы и что-то вроде туники приглушенных оттенков лесного зеленого и коричневого. Одежда села идеально, но я изо всех сил боролась с сонливостью. Мне удалось поспать всего около часа, и теперь желание свернуться калачиком и уснуть в какой-нибудь жуткой нише замка было нестерпимым.

– Когда начинается гонка? – поинтересовалась я, зевая.

Он посмотрел на меня с раздражением.

– Ты выглядишь полумертвой. Ты что, прошлым вечером опять напилась?

Я открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Не хотелось говорить ему, что я лежала без сна и плакала из-за Эндрю и Эшли. Это гораздо унизительнее, чем ночная попойка.

– Да, но со мной все будет в порядке. Неужели забег и правда начнется так рано?

– Через три часа, – ответил Торин.

Я прикрыла глаза, силясь набраться терпения.

– Тогда почему же мы сейчас не спим?

– Потому что некоторые этапы гонки опасны, и я собираюсь проследить за тем, чтобы ты на них не погибла.

Я моргнула.

– Опасны?

– Мы к этому еще вернемся. У меня есть план.

Наконец он толкнул дубовую дверь и оказался перед сверкающим зимним пейзажем из покрытых снегом деревьев и полей. Когда я вышла на свежий воздух, лицо и руки обожгло ледяным холодом.

Дух захватывало от суровой, кристально чистой красоты этого места, а восходящее солнце окрасило заснеженный мир в потрясающие оттенки золота и персика. От дыхания вокруг головы клубилось облачко пара. Кожу жгло от ледяного ветра, и я, дрожа, обхватила себя руками. Ноги моментально замерзли и промокли, кроссовки не спасали от снега.

Торин повернулся, посмотрел на меня и вытащил из-под плаща две вещи: маленький бумажный пакет и термос. Из металлического горлышка вились тоненькие струйки пара.

Я взяла у него термос, радуясь теплу, и вдохнула свежий аромат кофе. Ох, хвала богу.

Я сделала глоток и почувствовала, что мой мозг наконец-то включился.

Торин шагнул мне за спину, снимая свой толстый черный плащ, и накинул его мне на плечи. Я стянула потуже его края. Ткань еще хранила тепло короля, и мои мышцы мгновенно начали расслабляться. Я вдохнула его запах, выделяя особые, присущие только Торину нотки: мох, мокрый дуб и слабый привкус сосновой стружки.

– Я даже холода больше не чувствую, – тихо произнес он.

Когда Торин встал передо мной, я увидела, что на нем черные шерстяные брюки и темно-синий свитер, облегающий спортивное тело.

Теперь, согретая теплым плащом, я могла как следует разглядеть окрестности. Замок стоял на невысоком, покрытом снегом холме, с которого открывался вид на белые поля, плавно переходившие вдалеке в кромку темного леса, простиравшегося в обе стороны.

Торин протянул мне маленький бумажный пакет.

– У меня тут свежие круассаны с ежевичным джемом.

Я достала угощение и откусила кусочек, наслаждаясь насыщенным сливочным вкусом и терпкостью ягод. Было неимоверно вкусно.

Если Торин хотел меня очаровать, он определенно знал, как это сделать.

Он уставился на пейзаж, в его взгляде будто сверкали льдинки.

– На нас надвигается стужа, но Фейриленд прекрасен, как всегда.

Я заморгала от яркого света.

– Мне еще никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Просыпаться самым восхитительным зимним утром и любоваться незапятнанной красотой природы. – Я вдохнула, позволяя морозному воздуху наполнить легкие. – Никогда так рано не просыпалась.

– В этом есть свои преимущества, – заметил Торин.

– Является ли раннее утро частью вашего священного распорядка дня? – поинтересовалась я.

Он повернулся ко мне с подобием улыбки, подняв средний палец.

Я моргнула.

– Я все правильно сделал? – спросил он.

– Ага, правильно. Впечатляет.

– Что касается моего священного распорядка дня, то, пока вы отсыпаетесь, я встаю на рассвете и тренируюсь. Благой король прежде всего должен быть сильным и смертоносным. – Еще одна слабая улыбка. – Как и его королева.

Он зашагал мимо заснеженных полей по тропинке, которая огибала замок. Под отсыревшими кроссовками хрустела примятая и заиндевевшая трава.

– Если ты ищешь сильную и смертоносную, – сказала я, – ты обратился не к той фейри.

– Я знал это, когда предлагал тебе сделку. Но мы собираемся притвориться, а все остальное неважно.

– Значит, ты не против жульничества. – Я отхлебнула кофе, все еще бесконечно благодарная Торину за то, что он догадался его принести.

Глаза короля Торина сверкнули.

– Только когда это необходимо. Нам нужно убраться отсюда, пока нас никто не увидел. Если меня поймают на том, что я несправедливо даю тебе преимущество, тебя могут дисквалифицировать. – Он встретился со мной взглядом. – А мне нужно, чтобы ты победила.

Мы завернули за угол, и я мельком заметила стартовую линию: два майских шеста, на которых ледяной ветер трепал цветные ленты. Между ними было натянуто шелковое полотнище с надписью «СТАРТ».

Тропинка, изгибаясь, спускалась к гряде деревьев без листьев.

– Какая длина у трассы? – спросила я.

– Всего три мили. Прошлой ночью тропинку расчистили. Это примерно миля по лесу и две по полям. На последней вы будете возвращаться к замку с другой стороны, и там вас встретят зрители, чтобы определить победителя.

Широкая дорожка пролегала прямо через холмистые поля по замерзшей траве. Пока мы шли, обледенелая земля хрустела под ногами. В открытом поле меня обдало множеством новых запахов: сырой земли, нагретого солнцем шерстяного плаща и слабого намека на дым от костра. Какой бы я стала, если бы выросла здесь?

В воздухе кружились снежинки, а на далеких соломенных крышах искрился лед.

Мы углубились в заснеженное поле, и я оглянулась на замок. Несмотря на огромные залы и коридоры, которые, казалось, простирались на многие мили, снаружи он не выглядел таким уж большим. Устрашающим, да, с его гладкими черными стенами и остроконечными башнями, но не длиной в мили. Я задалась вопросом, не задействована ли здесь магия или какой-нибудь обман зрения.

Замок сверкал в лучах утреннего солнца. На самой высокой башне развевался белый флаг с красивым изображением темно-синей головы оленя.

Когда я взглянула на далекие домики и вьющийся из труб дымок, во мне проснулось любопытство.

– Расскажи мне о Фейриленде, – попросила я. – Чем здесь занимаются люди? Помимо турнира.

Он глубоко вздохнул.

– Сельское хозяйство у нас на первом месте. Если бы я не родился принцем, то именно этим бы и занимался. Фермеры – важнейшие члены общества фейри. Они выращивают урожай, который кормит наш народ. Без них мы бы все умерли с голоду. Но с наступлением морозов их работа усложняется как никогда.

– А как твой народ развлекается? – Я отхлебнула кофе. – Ой, ты же не знаешь, верно?

– Так уж вышло, что знаю. В Фейриленде летний сезон начинается в день, который вы, люди, называете первым мая. Именно в этот день мы празднуем Белтейн.

– И как это происходит? – спросила я.

Он одарил меня недоверчивым взглядом.

– Ты правда не знаешь? Даже люди его празднуют.

Я покачала головой.

– Больше нет.

– А стоило бы. В этот день завеса между мирами истончается. Когда-то люди преподносили нам еду и питье. Наверное, я подобного уже никогда не увижу. Неудивительно, что мы умираем от голода. – Ветер трепал его темные волнистые волосы. – Белтейн – это фестиваль огня. Дети украшают деревья в лесу и колючие кустарники желтыми лентами и цветами, похожими на пламя. А после того, как они лягут спать, мы приносим жертвы древним богам. Обычно это один или два человека, вторгшихся в наше царство.

У меня скрутило желудок. Во что я ввязалась?

– Я спросила тебя, как вы развлекаетесь, а ты рассказал мне о человеческих жертвоприношениях? Как они умирают?

– Мы их сжигаем. Это не так ужасно, как кажется. Их заранее накачивают наркотиками, а бой барабанов заглушает крики.

Должно быть, на моем лице отразился ужас, потому что он добавил, будто защищаясь:

– Это одна из наших древних традиций, и мы до сих пор храним веру в их сакральный смысл. Благоговеем перед первозданными лесами, щедростью и безжалостностью земли. Чтобы испросить благословения у древних богов, мы проводим скот между двумя кострами. Это помогает защитить его. Затем следуют лесные ритуалы. Наши боги очень важны для нас, и олени тоже.

Я оглянулась, чтобы увидеть флаг замка.

– Это что, какая-то аллегория к мужской силе?

– Олень может перемещаться между мирами живых и мертвых, людей и фейри. Они могущественные, властные. Они подобны самой природе – загадочные, прекрасные и жестокие одновременно. – Он встретился со мной взглядом. – Они берут то, что хотят. И на этот единственный праздник, на эту единственную ночь в году, древний бог Цернунн благословляет нас. Среди лесных дубов клубится туман. На одну ночь Рогатый превращает достойных мужчин в оленей. Мы мчимся по лесу и сражаемся друг с другом. Иногда насмерть. Если я когда-нибудь проиграю бой в своей оленьей ипостаси, меня свергнут с трона.

Ладно. Возможно, у короля была более темная сторона, чем я себе представляла.

– Все это звучит… не очень весело. Скорее наоборот – ужасно.

Когда он встретился со мной взглядом, в его глазах пылало ледяное пламя.

– Но мы такие и есть. Фейри. Мы создания земли и туманов. Мы воины. И когда мы достигаем лучшей версии себя, то покидаем оболочки своих тел и общаемся с богами. Когда ты в последний раз по-настоящему чувствовала себя живой, Ава?

В недавнем прошлом точно нет, но ему это знать не обязательно.

– Понятия не имею. Наверное, когда орала на тебя в баре.

– Это довольно печально.

Я отхлебнула кофе.

– Любопытства ради, было бы лучше, если бы мое «веселье» включало убийство людей в лесу?

– У Белтейна есть и более приятные стороны, – произнес он, и его глубокий голос приобрел чувственные нотки.

Я ощутила, как внутри меня что-то сжалось, но проигнорировала это.

– До смерти забиваете детенышей животных дубинками или что-нибудь подобное?

Он повернулся ко мне и приподнял пальцем мой подбородок так, чтобы я не могла отвести взгляд. В нем читалось желание обладать, сила, которая заставляла мое сердце учащенно биться, – потусторонняя энергия, завораживавшая до глубины души и в то же время вызывавшая желание отвести взгляд.

– Нет, Ава. Мы занимаемся жестким сексом у стволов дубов, оглашая лесной воздух звуками нашего экстаза. Мы спим у костров, купаясь в их пламени. – Он наклонился ближе и нежно погладил пальцем меня по щеке. Его губы почти касались моего уха, и, подобно запретной ласке, меня окутал землистый мужской аромат. – Когда ты в последний раз терялась в удовольствии настолько сильном, что забывала собственное имя? Что забывала о своей смертности? Потому что именно это и означает быть фейри. Я мог бы заставить тебя изнывать от удовольствия до тех пор, пока ты не забудешь имена всех, кто убедил тебя, будто с тобой что-то не так.

Он нежно провел кончиком пальца по моему заостренному уху, так легко и в то же время с такой греховной чувственностью, что я вздрогнула и внутри все крепко сжалось.

Торин вновь встретился со мной взглядом, и я почувствовала запретный всплеск возбуждения от неожиданной близости. Торин смотрел так пристально, словно читал меня. И словно я провалила какой-то тест.

– Вы занимаетесь сексом у костров… – зачем-то повторила я.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

– И если ты думаешь, что я не вижу, как сильно тебя это возбуждает, если думаешь, что я не слышу, как колотится твое сердце, Ава, ты ошибаешься. Потому что, если бы мы были в дубовой роще на Белтейне, я бы заставил тебя выкрикивать мое имя. Называть меня своим королем. Я заставил бы твое тело отзываться на каждую мою команду, содрогаться от удовольствия подо мной, пока окончательно не забудешь о существовании человеческого мира.

Я и человеческую речь-то забыла.

– Понятно, – сказала я наконец.

– Если бы я мог, – промурлыкал он. – Я бы показал, кто ты на самом деле, научил быть собой и позаботился о том, чтобы ты больше никогда этого не забывала. – Торин опустил взгляд к моим губам, как будто собирался поцеловать меня, и я удивилась, насколько сильно мне этого хотелось. Но разочарование, когда он этого не сделал, ужаснуло сильнее. – Но этого, конечно, не произойдет. Потому что между нами ничего не может случиться.

У меня перехватило дыхание, когда он отвернулся и зашагал дальше.

– К чему все это, – буркнула я, чувствуя, что уже проиграла.

Его губ коснулась легкая улыбка.

– Это было о том, что ты поразительно любишь всех осуждать, хотя не лучше и не хуже всех нас. И теперь ты это знаешь. Твое место здесь, чтобы заниматься сексом на Белтейн, как и все мы.

Сердце колотилось как ненормальное, и было ощущение, словно я только что проиграла неизвестную мне битву. Особенно после того, как из головы не получилось выкинуть образ обнаженной кожи на фоне темного ствола дерева, обхватывающих меня ладоней, сплетенных тел. Я могла представить, как вся горю, как твердеют соски от прохладного воздуха, а пальцы впиваются в плоть, пока король Фейриленда делает так, чтобы я стонала. Скользкие от желания, бесстыдные, на четвереньках… совершенно неспособные контролировать себя.

Так вот какая настоящая благостная вечеринка…

– Не хуже вас всех? – повторила я, собираясь с мыслями. – Похоже, моя оценка в твоих глазах возросла.

– Это произошло, когда ты проснулась трезвой и вовремя. – Король повел меня к темной линии деревьев.

– Теперь понимаю, почему ты не хочешь иметь настоящую жену. Ведь придется пропускать оргии после жертвоприношений. Бьюсь об заклад, все женщины фейри жаждут шанса залезть на красивого короля, всего в крови после оленьих боев.

Его взгляд скользнул к моему.

– Это уже второй раз, когда ты назвала меня красивым. Так вот почему тебе приходится усердно притворяться, что ты меня ненавидишь? Не можешь перестать думать о том, как я выгляжу.

Уверена, он и сам знал, что красив. У него была не та красота, которую можно не заметить.

Он потянулся за моим термосом с кофе и сделал глоток. Думаю, теперь мы перешли на уровень отношений, когда можно пить из одного термоса, даже если не нравились друг другу.

Мы почти добрались до края леса, темного ряда вечнозеленых деревьев, чьи ветви покрывали толстые шапки из снега и иголок. Между стволами клубился туман, и было невозможно заглянуть вглубь леса дальше, чем на несколько шагов. По спине пробежал холодок.

Фейри настолько красивы и утонченны, что мне и в голову не приходило, насколько жестокими они могут быть. И это заставило меня задуматься, какой именно опасности я подвергнусь во время испытаний.

Вдруг краем глаза я заметила мелькнувшую между деревьями бледную кожу.

Я обернулась и увидела красивую женщину с сияющей белизной кожей и длинными черными волосами, которая полоскала тряпку в ледяном ручье.

Ткань была испачкана в чем-то очень похожем на алую кровь. Женщина тихо напевала печальную песню на языке, которого я не понимала. Тем не менее сердце тоскливо сжалось, а на глаза навернулись слезы.

Я остановилась и посмотрела на нее.

Торин наклонился и прошептал:

– Белая прачка. Это скорее дух, нежели фейри.

– Поразительно, – произнесла я.

Кажется, она меня услышала и обернулась, взгляд ее черных глаз остановился на мне. Ее губы были такими же кроваво-красными, как ткань, которую она стирала, а руки испачканы кровью. На ней было лишь тончайшее белое платье. Черный как уголь взгляд обратился к королю.

– Ваше Величество? – позвала она тихим голосом. – В Фейриленд приходит смерть.

– Она всегда рядом. Ты позволишь нам войти в лес?

Женщина взглянула на меня, потом снова на короля.

– Конечно, Ваше Величество, – ответила она наконец. – Она принадлежит этому дикому месту.

Король Торин почтительно склонил голову.

– Спасибо, хозяйка.

Он повел меня глубже в заиндевевший лес, и нас окутало туманом.

Жуткая женщина была права. Я действительно чувствовала, что мое место здесь.

13

Ава

Как только мы миновали первые деревья, король Торин поднял руку, жестом приказывая мне остановиться.

– Ладно, – произнес он. – Это отметка в первую милю. До самого леса беспокоиться особо не о чем.

Я вгляделась в клубившийся вокруг туман и почувствовала страх.

– И о чем же мне придется беспокоиться здесь?

– Именно тут, в лесу, я ожидаю, что некоторые участницы серьезно пострадают. Тебе нужно опасаться других конкурсанток.

Я обхватила себя руками под плащом.

– Ты не упоминал об этом, когда мы подписывали контракт.

– Ты бы отказалась от пятидесяти миллионов только из-за небольшой опасности?

Нет.

– Возможно. И что именно мы тут будем делать? Драться друг с другом, как олени?

– Это гонка, в которой отбираются сильные и проворные. В каждом соревновании будут присутствовать хитрость, обман и смертельная агрессия.

Я стиснула зубы. Пять лет смешивания коктейлей для людей не слишком готовили меня к смертельным опасностям.

Похоже, я ошиблась. Это было совсем не похоже на «Подвязки и подтяжки».

– Эти женщины ради победы пойдут на все, – продолжал он, – и в правилах нет ничего запрещающего насилие. Королева фейри должна быть безжалостной, так что стоит ожидать всего чего угодно. Они воспользуются магией, чтобы попытаться вывести из строя любого, кто их обгонит. Именно поэтому всегда побеждает принцесса. Обычные фейри вроде тебя не владеют магией.

Желудок скрутило.

– А когда мы перейдем к той части, где ты расскажешь мне, как я смогу победить?

Он повернулся ко мне с мрачной улыбкой.

– К счастью, не вся магия требует, чтобы кто-то произносил заклинание. – Торин сунул руку в карман и достал три маленьких стеклянных флакона. Он протянул один мне. – Будь с этим очень осторожна.

Маленький флакончик в моей ладони неестественно завибрировал. Внутри стекла клубился темно-оранжевый газ.

– Что это? – спросила я.

– Это ампулы с концентрированной магией.

– И что прикажешь мне с этим делать?

– Вот этот, – ответил Торин, указывая на флакон со светящимся оранжевым газом, – содержит очень мощный дым, который, если его вдохнуть, обожжет нос и глаза. На бегу брось флакон за спину, и он разобьется вдребезги. Любой, кто находится в радиусе десяти футов, будет окутан дымом и ослепнет по крайней мере минут на пять.

Жестоко.

Он протянул мне еще два стеклянных флакона. Один был очень мутный из-за белого дыма, а в последнем плескалась бледно-зеленая жидкость. В отличие от стеклянных ампул, на этой была завинчивающаяся крышка.

– А это что такое? – поинтересовалась я, поднимая мутный флакон.

– Это магический туман. По аналогии с перцовым его тоже нужно разбить о землю. Разница в том, что это дымовая завеса. Она никому не навредит, но никто ничего не сможет видеть. Этот туман в сто раз гуще того, что ты сейчас видишь вокруг. Может помочь тебе спастись в трудной ситуации.

Кажется полезным.

– А этот? – спросила я, поднимая зеленый.

– Обезболивающее зелье. Представь, что ты наливаешь себе шот текилы в «Золотом трилистнике» и выпиваешь его залпом. Если тебя ранят, то по крайней мере минут десять боли чувствовать не будешь. Но если решишь его выпить, то будь очень осторожна. Ты легко сможешь навредить себе еще больше, потому что ничего не будешь чувствовать.

– Будем надеяться, что мне это не понадобится.

Выражение лица короля Торина сделалось серьезным, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что такой вариант развития событий вероятным ему не кажется.

Он кивнул в сторону леса.

– Давай продолжим, ты не против?

Он направился вглубь леса, и я последовала за ним. Тропинка сузилась, и температура упала еще больше, когда над головой сомкнулся полог хвойных крон. Тропинку между сугробами устилал мох. Из лесной подстилки поднимались массивные стволы деревьев, покрытые шершавой корой. Как бы внимательно я ни вглядывалась, никаких вырезанных на них лиц я не заметила.

Густой слой сосновых иголок полностью закрывал небо. Но в некоторые прогалины просачивались лучи света и усеивали землю золотистыми бликами. Там, где свет был ярче всего, в зимнем воздухе порхали маленькие стайки мерцающих голубых и пурпурных бабочек.

– Что она имела в виду? – Я выдохнула облачко пара. – Прачка. Когда сказала, что приближается смерть?

– Она никогда ничего не объясняет, но это может быть что угодно. Возможно, в данный момент умирает старый фейри. Само королевство находится в смертельной опасности из-за зимы, если я не найду королеву. – Он взглянул на меня. – Или, конечно, кто-то может умереть во время гонки.

– Замечательно.

Воздух был совершенно неподвижен, и я осознала, что задерживаю дыхание. Вокруг было красиво, но в то же время я чувствовала: что-то не так. Затылок покалывало от неприятного ощущения, как будто за мной наблюдали.

– Торин? – позвала я. – А какие звери обитают в этом лесу?

– Олень и кабан. Может быть, несколько медведей.

– А драконов нет?

Он нахмурился.

– Нет, драконы вымерли.

Я сделала глоток кофе, гадая, не приснился ли мне парящий дракон. Но я была уверена, что не спала.

– Ты уверен, что они все вымерли? Прошлой ночью я видела в небе кого-то очень на него похожего.

Король Торин резко остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

В лесном сумраке его глаза сияли бледно-голубым светом.

– Расскажи в подробностях, что ты видела.

– Он пролетел на фоне луны, – ответила я. – Большой, с крыльями. И почти уверена, что он дышал огнем.

Торин выдохнул облачко пара.

– Ты видела, куда он направился?

Я покачала головой.

– Нет, просто силуэт на фоне звезд.

Король Торин посмотрел на меня, затем наклонился и заговорил шепотом:

– Это тоже часть возвращения смерти в Фейриленд. Дело не только в зимах. Без королевы, способной творить новую магию, злые существа и разрушительные силы вновь выходят из тени.

– Такие как дракон?

– Именно. Еще десять лет назад его здесь быть не могло, но волшебную пустоту заполняет тьма. – В его глазах промелькнула тень. – И, к сожалению, Ава, на свете существует кое-что похуже драконов.

14

Ава

Мы шагали по замерзшему лесу, и густая чаща постепенно начала редеть. Сквозь просветы между деревьев виднелись залитые солнцем заснеженные поля, и вот мы уже на последней миле забега – чистой замерзшей тропинке, которая вела обратно к замку. Когда мы подошли к деревянным трибунам, я заметила, что на них уже сидели несколько человек.

– Торин, – позвала я, – похоже, уже начали собираться зрители.

Он взглянул на недавно построенные турнирные трибуны.

– Черт. Что они там делают в такое время? – Он вздохнул. – Ну, теперь уже ничего не поделаешь.

Торин быстрым шагом направился к трибунам. Когда мы приблизились к ним, у меня внутри все сжалось. Прямо в первом ряду сидели Мория и Клина, одетые в облегающие звериные шкуры. Я старалась избежать зрительного контакта с ними, но две женщины уже плавно двинулись в мою сторону.

Потрясающие бордовые волосы Мории ниспадали ей на плечи, и она изучала меня с явной враждебностью.

– Решили прогуляться с королем? – спросила она, не скрывая раздражения.

– Случайно столкнулись, – торопливо ответила я. – Похоже, мы оба ранние пташки.

Мы были вне пределов слышимости Торина, и Мория выпустила свои коготки.

– Что на тебе надето под этим плащом? – Она повернулась к Клине. – Знаешь, принцесса, большинство женщин готовы на все, чтобы привлечь внимание мужчин. Демонстрируют свои бедра, как Ава, в надежде пробудить к себе интерес короля. Пытаются отвлечь внимание от того факта, что это лишь пустая оболочка и ничего стоящего внутри. – Она снова посмотрела на меня. – Но таким женщинам, как Клина и я, не нужно прибегать к тактике подобного рода. Для привлечения внимания короля у нас достаточно ума и качеств, которые ценят мужчины. Мы также способны разделить его аппетит к еде и войне. Секс в лесу может на мгновение отвлечь его, но остроумный разговор с женщиной, которая ему ровня, так быстро не забудется.

Я вскинула брови.

– Прошу, дай мне знать, если когда-нибудь соберешься проявить это свое остроумие. Оно, должно быть, очень уникально. Я имею в виду, для женщины.

Мория сузила глаза.

– Похоже, сегодня утром ты нечестным путем заработала себе преимущество. Если думаешь, что он выберет тебя только потому, что вы с ним спарились, боюсь, ты ошибаешься. На каждый Белтейн у него в распоряжении множество обычных фейри, которые готовы ему себя предложить, но потом он даже имен их не вспомнит.

Когда я посмотрела на Клину, она выглядела скорее скучающей, нежели жаждущей крови. Я подумала, стоит ли мне утруждать себя попытками объяснить, что не было никакого, как она выразилась, «спаривания». Почти уверена, что принцессы уже сделали выводы и приняли решение.

Я усилием воли изобразила на лице безмятежность.

– Я заблудилась в лесу, и король помог мне найти выход. Вот и все.

На ее длинных черных ресницах застыли снежинки.

– Точно так же, как прошлым вечером он случайно тебя подвез?

– Жизнь полна совпадений, – парировала я.

Я уже собралась уходить, но Клина коснулась моей руки.

– Как тебя зовут, обычная фейри? И кто твои родители?

– Ава. – Я позволила тишине повиснуть в воздухе. Я не собиралась утруждать себя ответом о своих родителях.

– Ну же, Ава, – сказала Мория, – играя с огнем, будь готова обжечь пальцы.

– Ох, – я округлила глаза. – Как этот? – Я показала ей средний палец, что, похоже, превратилось в мою новую, очень зрелую привычку.

И с этими словами я поспешила уйти, надеясь вернуться в замок до того, как вступлю в новые споры.

Но до входа в замок я добраться не успела. Из тени протянулась чья-то рука, и меня втащили в темноту под сиденьями трибун.

Король Торин выглядел недовольным.

– Я же велел тебе не разговаривать с принцессами.

– Их было невозможно избежать.

Его глаза вспыхнули.

– Если они увидят в тебе угрозу, то объединятся, чтобы тебя устранить. Боюсь, что теперь ты можешь быть в опасности.

– Они видели нас вместе. Я и так в опасности.

Торин приблизился ко мне вплотную, положив одну руку мне на локоть, а другой обняв за талию. Взгляд его голубых глаз блуждал по моему лицу, изучая каждую черточку моего лба, бровей, носа, губ и подбородка.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Пытаюсь решить, как тебя зачаровать.

– Чтобы я не разговаривала с ними?

– Иначе ты не продержишься и десяти минут.

Прежде чем я успела спросить, как именно будут работать его чары, он зашептал что-то на том же языке фейри, который мадам Сиоба использовала при создании моего бального платья. По коже разлилось восхитительное тепло, и, когда это ощущение переместилось на плечи, волоски на руках встали дыбом.

Король Торин от сосредоточенности зажмурился, но я обнаружила, что не могу отвести от него взгляд. Я изучала темный изгиб его ресниц, густые черные брови и нахмуренный лоб. Должно быть, это волшебство, но мне казалось, что между нами возникла мощная связь. Всего на мгновение мой взгляд опустился к его губам.

Тепло королевской магии распространилось по животу и бедрам.

Воздух наполнил неожиданный аромат, и мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его – клубничное мороженое.

Магия пробежала по моей шее, коснулась век и закружилась вокруг губ, пока, наконец, Торин не открыл свои ярко-голубые глаза.

– Ну вот, – произнес он тихим голосом, – этого должно хватить.

Торин протянул руку и опустил мне на глаза прядку. Я ахнула. Мои темные волосы на концах стали бледно-фиолетовые.

– Теперь ты выглядишь как фейри.

Я глубоко вздохнула, стараясь мыслить позитивно.

– Это… красиво.

– Рад, что тебе нравится, потому что придется так ходить некоторое время.

– Ты не можешь снять чары? – спросила я.

– Нет, но через несколько недель они сами исчезнут, и ты вернешься к привычному образу. – Торин вытащил из висевших на боку кожаных ножен маленький кинжал и поднял лезвие. На его отполированной поверхности виднелось мое отражение. В дополнение к фиолетовым волосам Торин затемнил мне брови и покрасил губы в темно-красный цвет. Мои глаза теперь были того же фиолетового цвета, что и волосы.

Я уставилась на себя в его клинке.

– А помада и брови тоже на несколько недель?

Торин покачал головой.

– Только волосы. Но, Ава, держись подальше от посторонних глаз, пока не начнется гонка. Как только ты снова привлечешь их внимание, все будет кончено.

15

Ава

Пока я ждала на линии старта, никто не обращал на меня внимания. Нас обдувало ледяным зимним ветром, и я опустила голову как можно ниже.

Мои фиолетовые волосы развевались вокруг лица.

По краям толпы участниц стояли съемочные группы новостей, наведя камеры на принцесс. Они собрались в свою собственную маленькую группу у линии старта, в то время как обычные фейри толпились позади них. Пока что я была рада держаться сзади.

Мория и еще несколько участниц разукрасили свои лица ярко-синей боевой раскраской, что отнюдь не успокаивало нервы. Слишком очевидно, что мы шли на битву, а не на веселую воскресную пробежку.

Наконец, к краю стартовой линии вышел один из слуг короля Торина, мужчина с длинными рыжими косами, спадавшими поверх синей униформы. В руках у него был серебряный посох, которым он дважды ударил по замерзшей земле.

– Гонка начнется через тридцать секунд после сигнала трубы. – От его слов нервы натянулись до предела, и я сжала кулаки, повторяя про себя свою мантру.

Пятьдесят миллионов долларов. Пятьдесят миллионов долларов.

Конкурсантки вокруг меня боролись за лучшие позиции, хотя, казалось, никто не придвигался к принцессам. Я оказалась примерно на ряд позади, зажатая между накачанной фейри с розовыми волосами и девушкой, которая на удивление была мокрой.

Я взглянула направо. К линии старта промаршировал лакей с трубой. Он поднес ее к губам, и я затаила дыхание в ожидании.

Когда проревел сигнал, мое сердце бешено заколотилось.

Участники обезумевшей толпой рванули за стартовую линию вниз с холма. Я решила придерживаться приличной скорости позади принцесс, но они мчались изо всех сил. Как они собирались поддерживать такой темп? Мы здесь все фейри, и я сомневаюсь, что они больше меня тратили время на бег. Они же через полмили устанут.

По мере того как расстояние между нами увеличивалось, это приводило меня в состояние беспокойства. Какой план скрывался за этим маневром?

Пока я мчалась вниз по склону, рассекая пронизывающий зимний воздух, из-за облаков выглянуло солнце. Золотистый свет отражался от камней, поблескивая на круживших вокруг нас снежинках и превращая обледеневшие ветви деревьев в сверкающие кристаллы. Впереди принцессы выдыхали облака пара, мчась на пределе своих возможностей.

Рядом с нами на маленьком транспортном средстве ехал оператор, что, казалось, совершенно не вписывалось в окружающую картину. Но объективы в основном были направлены на лидирующих участниц.

Я экономила силы, решив сначала подождать и выяснить, что они задумали. На опушке леса, не сказав друг другу ни слова, они помчались еще быстрее и слаженнее.

Они что-то заранее спланировали, и, возможно, мне не следует находиться в первых рядах, когда их план осуществится. Потому что это была не просто гонка, а битва.

Я чуть отстала, снова смешиваясь с толпой бегунов и помня предупреждение Торина о том, что лес – самая опасная часть забега.

Мы нырнули в тень деревьев, и меня сразу окутал неестественный ледяной туман, из-за которого я больше ничего не видела. Оставалось лишь слушать ритмичное дыхание и топот ног по земле.

Меня обогнали несколько женщин и скрылись из поля зрения. Секунд через пять тишину прорезали пронзительные крики. Мое сердце пропустило удар, и я немного замедлилась. Бежать на крик казалось не очень хорошей идеей. Впереди раздался еще один полный ужаса вопль. Никто не мог видеть, что происходит, но явно что-то жестокое.

Очевидно, принцессы приготовили для всех нас ловушку. Остальные фейри вокруг меня остановились, и я почти могла различить в тумане их очертания.

– Что происходит? – спросил кто-то рядом. – И что нам теперь делать?

Ни у кого, включая меня, ответа, по-видимому, не было, но времени оставалось мало. Шансы нагнать упущенное таяли с каждой секундой, и мне уже начинало казаться, что я проигрываю гонку. Чтобы попасть в финал, мне нужно обогнать хотя бы одну из принцесс, а все они вырвались далеко вперед.

Я обдумывала варианты выхода из ситуации. Туман простирался по всему лесу. Бегать по туману – не лучшее решение. Мои зелья тут бессильны. Перцовый газ, туман, обезболивающее…

А что, если мне залезть на дерево?

Именно в этот момент я услышала тихую заунывную песню Белой прачки. Я двинулась на звук и обнаружила ее у ручья. Она уставилась на меня черными как уголь глазами, ее кожа отливала серебром, словно омытая лунным светом. От ее неземной красоты у меня перехватило дыхание.

Она отвернулась и растворилась в тумане – темное пятно в окружавшем меня облаке.

Меж деревьев громко завыл ветер, заглушая песню прачки. Когда я подняла взгляд, то увидела раскачивающиеся ветви и летящие с них комья снега. Ледяные порывы рассеяли и туман. Но они несли с собой звуки страданий.

Меж стволов разносились крики.

Неужели это дело рук Белой прачки?

Когда туман окончательно рассеялся, я мельком увидела четырех раненых фейри, и у меня внутри все перевернулось. Одна из них корчилась посреди тропы, схватившись за правую лодыжку. Я сделала глубокий вдох, успокаивая подобравшуюся к горлу тошноту. Ступня отсутствовала, и весь снег вокруг был залит кровью. Лицо фейри посерело от шока.

– О мои боги, – выдохнула женщина рядом со мной.

Мой взгляд скользнул к другой участнице, извивавшейся на окровавленном снегу. У нее не хватало обеих ступней, ноги заканчивались окровавленными культями.

Я в ужасе уставилась на все происходящее. Это место – эти люди – были варварами.

Участницы вокруг меня в панике закричали.

Прямо над ранеными фейри, переводя дыхание, стояли принцессы. Как я и предполагала, столь быстрый переход на максимальную скорость истощил их, и они совершенно выбились из сил.

– Чертовы психи, – пробормотала я. Мне хотелось убежать, но я все еще не знала, как работает ловушка. И тот факт, что принцессы продолжали стоять и наблюдать, наводил на мысли, что это еще не конец.

Я осмотрела окровавленную землю, пытаясь понять, что оторвало им ноги. Потратив несколько секунд, я наконец заметила в воздухе слабую мерцающую нить, натянутую поперек тропы. С нее капала кровь, несколько идеально круглых капелек красного цвета на белом фоне напоминали ягоды остролиста на снегу. Принцессы установили что-то вроде острой, как бритва, магической растяжки.

Воздух по-прежнему наполняли звуки агонии.

Крякнув, я наклонилась, схватила тонкую ветку дерева и бросила ее на заколдованную проволоку. Ветка прорезалась насквозь, и с другой стороны послышалось хихиканье принцесс.

– Думаете, это смешно? – закричала я. – Калечить и уродовать людей? – Я повернулась. – Они натянули острую проволоку!

Другие фейри вокруг меня закричали проклятия в адрес принцесс.

Те замолчали, и Мория перестала улыбаться. Она повернулась и зашагала прочь по снегу. Я наблюдала, как она снова побежала трусцой, хотя вялость движений свидетельствовала о том, что предыдущий забег ее вымотал.

Я могла бы просто перепрыгнуть через растяжку, но не знала наверняка, все ли меня услышали. Хотела ли я пятьдесят миллионов? Да. Но даже такая сумма не стоила кучи отрубленных конечностей на моей совести.

Мой взгляд упал на поросший мхом камень у края тропинки. Я схватила его, подошла на несколько шагов ближе и бросила в растяжку. Нить с резким звоном оборвалась.

Я сорвалась на бег, надеясь, что нам больше ничего не устроили. На бегу я вглядывалась в землю, отчаянно пытаясь уловить слабый блеск нити.

Впереди принцессы выглядели уставшими. Я начала их догонять. К тому времени, как мы выбрались из леса, я отставала от принцесс не более чем на пять ярдов.

Набрав скорость, я отчаянно заработала руками и обогнала самую последнюю, громко дышащую хрупкую красавицу со смуглой кожей. Пробежала мимо растерзанного трупа фейри с белыми волосами, ее голова была оторвана от шеи и лежала на снегу, окрашенном в бордовый.

Впереди рыжеволосая принцесса вонзала свои длинные когти в грудь другой обычной фейри.

Черт возьми.

Но я все равно двигалась быстрее, догоняя принцесс и прислушиваясь к их хриплому дыханию.

Впереди до финишной черты оставалось, наверное, две десятых мили. Я могла бы к концу обогнать их всех. Пробежав мимо еще одной принцессы, я приближалась к Мории.

Но когда сократила расстояние, она повернулась и посмотрела на меня. Ее локоть врезался мне в грудь с такой силой, что меня отбросило на спину. Я резко вскочила, но тут меня ударили в бок ногой. Что-то хрустнуло, подозрительно походило на звук ломающейся кости… О черт.

Это было странное ощущение, не сразу болезненное, но затем меня словно пронзило кинжалом. Стоило вновь двинуться вслед за принцессами, как тело охватила агония. Финишную черту впереди пересекла Мория. Она вскинула руки над головой, бордовые волосы разметались за ее спиной.

Я заковыляла вперед, пытаясь бежать.

Грудь пронзала боль, и что-то было не так с дыханием. Закашлявшись, я увидела, как на снег брызнула кровь. Я с ужасом уставилась на красные капли.

Они проткнули мне легкое.

Я, пошатываясь, двинулась дальше, сплевывая на землю горячую кровь. Задыхаясь, посмотрела на трибуны вдалеке и принцесс, бегущих трусцой вверх по склону к замку.

Я была близка к поражению.

Впереди послышался женский крик:

– Ты не можешь бежать с дыркой в легком!

Я поплелась вперед, схватившись за бок. До замка, возвышавшегося над пейзажем, оставалось две десятых мили, но идти оказалось совершенно невозможно, не говоря уже о беге.

Сунув руку в карман, я нащупала флаконы с магией, которые мне дал Торин. Хотела ли я бежать через облако газа? Ни в коем случае. Был ли это единственный способ пройти испытание и приблизиться к моим пятидесяти миллионам? Вероятно, да.

Дрожащей рукой я вытащила из кармана один из флаконов, опасливо глядя на слабый оранжевый свет, переливающийся у меня в ладони. Точно так, как Торин велел мне не делать, я бросила его вперед обогнавших меня принцесс.

Флакон разбился, и в воздухе поднялся оранжевый дым.

Даже отсюда вдыхать его было безумно больно, а со сломанным ребром и поврежденным легким боль превращалась в ослепляющую, сводящую с ума агонию. Судя по раздавшимся крикам, всего в двадцати футах впереди от меня дела обстояли еще хуже.

К счастью, у меня был еще один флакон, который гарантировал, что я ничего не почувствую.

Я полезла в карман и достала обезболивающее зелье. Дрожа, проглотила содержимое – слегка тошнотворную смесь приторной сладости и вкуса лекарственных трав. Закрыв глаза, я почувствовала, как в груди разливается тепло, и боль тут же исчезла.

Бежавшие впереди попадали на землю, окутанные ядовитым облаком.

Я снова двинулась в путь. Не на полной скорости, но уверенно, шаг за шагом к финишу. Пока я пробиралась сквозь яркий дым, по моему лицу катились слезы. Туман рассеялся, и другие фейри – те, у кого было в распоряжении два здоровых легких, – снова начали меня обгонять. Я устремилась вперед, стараясь не отставать, заставляя себя приближаться к черному замку на холме и ожидающим съемочным группам.

Мимо пробежала принцесса с волосами цвета воронова крыла и бросила на меня испепеляющий взгляд. Но в данный момент она выглядела слишком уставшей для дальнейших нападок.

Другие участницы, одна за другой, пересекали финишную черту, кто-то громко выкрикивал их имена. Прозвучала труба, и толпа закричала.

Ноги глухо стучали по обледенелой земле, а мой взгляд был прикован к трибунам.

Король спокойно восседал на возвышении в кругу охраны, одетый в бордовые шелка и с серебряной короной на голове.

Пусть я и не чувствовала боли от проколотого легкого, но мое дыхание стало хриплым. Свистящим. От недостатка кислорода кружилась голова.

С губ на снег скатилась капелька крови, но она казалась такой далекой, окутанной тенями.

Перед глазами потемнело, и я рухнула на лед.

Словно издалека, я услышала крик телеведущего:

– …единственная обычная фейри, прошедшая в следующий раунд!

16

Ава

Когда я очнулась, то оказалась в чьих-то сильных руках, а моя голова покоилась на мужской груди. От мужчины приятно пахло древним лесом с легким шлейфом свежести горного ручья.

До ушей доносились отдаленные крики. Но не как раньше, полные боли. Ликующие.

Неужели я проиграла?

Эти мысли пронеслись мимо, как пушинки одуванчика на ветру, потому что действие обезболивающего зелья начинало пропадать. Отдаленная боль нарастала, становясь жгучей и изматывающей.

Я закашлялась, и перед глазами все побелело.

Моего лица коснулось теплое дыхание, и тихий голос прошептал на ухо:

– С тобой все будет в порядке. Я тебя держу.

Этот густой тембр… Я узнала его, но это не мог быть Торин, верно? Я распахнула глаза, и мой затуманенный взгляд сосредоточился на идеальном лице – скулы, казавшиеся из-за теней еще острее, светлые, устремленные прямо перед собой глаза.

– Торин? – прохрипела я.

– Не разговаривай, – велел он. – Тебя избили, как я и боялся. Ты серьезно ранена.

Я попыталась сформулировать вопрос, участвую ли я все еще в соревновании за пятьдесят миллионов, но мой следующий вдох был подобен глотанию битого стекла.

В этот самый момент в голову закралась мысль, что, возможно, это не стоило таких денег. Может быть, это лишь очередная ошибка в целой череде плохих решений.

Торин обвел мое тело внимательным взглядом, и если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что морщинки на его лбу появились от беспокойства за меня. Что заставило меня задуматься, не должна ли я вот-вот умереть и нарушить его идеально продуманные планы.

Он прижал ладонь к моей щеке, и стоило нашей коже соприкоснуться, как я почувствовала дуновение его магии. Он тихо пробормотал что-то на языке фейри. От его низкого гипнотического шепота по телу пробежали мурашки. В его заклинании угадывался определенный ритм, каждая пора его кожи излучала магию. Это было завораживающе, вызывало в памяти бой барабанов и горящие под звездным небом костры.

Наши взгляды встретились, и Торин провел ладонью от моего лица к середине груди. Сердце затрепетало. При других обстоятельствах – если бы я не знала, что все это фальшь, и вся моя жизнь не пошла кувырком – я бы непременно влюбилась в этого мужчину.

И с каждым тихо произнесенным словом, с каждым легким касанием его пальцев боль начинала утихать, а мышцы расслаблялись. Я чувствовала себя так, словно Благой король теперь полностью контролировал мое тело, руководя исцелением. Как художник. И меня это беспокоило не так сильно, как следовало бы.

Мне было интересно, слышит ли он, как снова колотится мое сердце, потому что его магия обладала волнующей чувственностью, заставляла мое тело ощущать себя наполненным, даже если он едва прикасался ко мне.

Торин наклонился ниже и оглядел мое лицо. Снова изучал меня. Считывал реакцию моего тела. Он не просто забирал у меня боль – его магия вливалась в меня. От того места, где его ладонь касалась моего тела, в грудь проскальзывали волны тепла, постепенно спускаясь к низу живота.

В моем сознании промелькнули образы Фейриленда, а затем непрошеные образы того, как, по моим представлениям, Торин выглядел бы без рубашки, охотясь в лесу. Не для того, чтобы убить. Ради секса, чтобы заставлять женщин стонать и наполнять их силой, которую он черпал из земли.

Боги, его необузданная сила, словно проникающая в саму землю…

Я закрыла глаза, все острее ощущая, как мокрая одежда прилипает к коже, и у меня возникло тревожное желание сорвать ее. Желание, чтобы он увидел меня обнаженной, чтобы его губы заменили ладони… Настоящая благостная вечеринка.

Но я отказывалась принимать нарастающую внутри потребность, потому что я больше не влюблялась в идиотов.

Эндрю. Подумай об Эндрю. Но перед мысленным взором я могла видеть только, как Торин срывает с меня нижнее белье, раздвигает мне бедра и берет меня у дуба жестко, неистово, пока я не забываю собственное имя.

Черт возьми, я провела в обществе прекрасного мужчины всего один день, и этого оказалось достаточно, чтобы попасть под его чары. А как же обещание, которое я дала самой себе?

Стиснув зубы, я села, сбросив с себя его руку.

– Хватит, – сказала я, переводя дыхание, и натянула одеяло на грудь, как будто скрывая наготу, хотя до сих пор была полностью одета. Пока я пыталась взять себя в руки, мой голос звучал разъяренно. Даже властно.

Торин удивленно приподнял бровь.

– Я еще не совсем закончил.

– Сейчас мне уже лучше. Так что можешь уходить. – Я кивнула на дверь. – Мне нужно поспать, спасибо.

Никогда в жизни мой голос не звучал так чопорно и официально, как у раздраженной библиотекарши в монастыре.

Чертов ад. Возможно, он все-таки прав насчет того, что я склонна к осуждению.

Мои мысли вернулись к нашему предыдущему разговору, где я высмеивала его за то, что он ненавидит вечеринки.

Ну и кто из нас теперь ханжа?

Он сказал: «Настоящая благостная вечеринка».

И теперь я точно поняла, что он имел в виду.

Я проснулась на мягких чистых простынях и глубоко вздохнула. По коже прошелся легкий ветерок. Шалини свернулась калачиком в обитом шелком кресле, купаясь в лучах солнечного света.

При виде меня у нее загорелись глаза. Она захлопнула книгу, которую держала в руках.

– Ты проснулась!

Я коснулась своей груди, блуждая взглядом по книгам, расставленным вдоль стен маленькой комнаты. Меня вернули туда, где я спала прошлой ночью. Я глубоко вдохнула, с облегчением обнаружив, что боль почти прошла, но затем слегка поморщилась, почувствовав синяки вокруг ребер.

– Думаю, мне уже лучше.

Она встала.

– Подожди секунду. Ты можешь пообщаться с экспертом в вопросах медицины. – Она подошла к двери и поманила кого-то рукой.

Мгновение спустя в комнату вошел Торин, и его пронзительный взгляд остановился на мне.

Я с трудом сглотнула.

– Ты так и не сказал мне, прошла ли я отбор.

– Едва-едва, – ответил он. – Два сломанных ребра и пробитое легкое. На момент финиша оно уже было почти убитое. Ты могла задохнуться или до смерти истечь кровью. – Он приподнял бровь. – Последняя, кто смогла пересечь черту вовремя. Успела буквально за секунду, как истекло время, но справилась.

Я сделала долгий, медленный вдох.

– Ох, слава богам.

Торин сел рядом со мной на кровать, и я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

– Я буду тебя трогать, а ты скажешь, где болит.

О боги. Испытание для моей сдержанности.

– Ладно… – медленно протянула я, не уверенная, что вновь не окунусь в нежелательный омут похоти. Я начала приподниматься на локтях, но он поднял ладонь, давая мне знак оставаться на месте.

Торин откинул простыни, и я взглянула на свою мокрую от пота футболку. Он провел кончиками пальцев по моим ребрам с правой стороны. От сосредоточенности между его бровями пролегла морщинка.

– Тут больно? Ты не позволила мне закончить твое исцеление по причинам, которые мне, честно говоря, хотелось бы узнать подробнее.

А мне нет.

– Вот здесь, – сказала я, поморщившись, когда он коснулся моих ребер ниже груди. Он пытался быть нежным, но я все равно почувствовала боль.

– Ты что, учился на врача?

– Здесь, в Фейриленде, у кого самая сильная магия, тот и лучший врач. А у меня самая могущественная магия из всех фейри в этом королевстве. Ты, должно быть, это почувствовала.

– А как насчет женщин с отрубленными конечностями? – поинтересовалась я.

– Они не успели вовремя пересечь черту финиша, так что будут теперь восстанавливаться в обычных городах, из которых они родом.

Я вскинула брови. Холодный как лед. Как только я получу свои деньги, то уеду отсюда. Я всегда с подозрением относилась к фейри, но никогда раньше до конца не понимала, насколько они ужасны.

Он остановился, в его глазах вспыхнул лукавый огонек.

– Если только нет какой-то причины, Ава, по которой ты боишься, что я буду рядом с тобой.

– Не говори глупостей. Просто мне не нужно, чтобы вокруг меня разводили суету. – Снова этот чопорный и благопристойный голос, которым я никогда раньше не пользовалась. Теперь я была глубоко подавленной гувернанткой Викторианской эпохи.

Торин прижал ладонь к моему боку, и в меня заструилась его магия. Внутри полыхнуло жаром, и я резко втянула носом воздух. Меня, словно теплой водой, окатило успокоением, заставляя мышцы расслабиться.

Затем его магия хлынула в меня, и я почувствовала себя наполненной его сущностью, его первородной силой…

Ощущение было божественным. Мои конечности казались вялыми и податливыми, и, несмотря на слова и тон гувернантки Викторианской эпохи, в глубине души я не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Вот теперь ты должна быть полностью здорова. – Он одарил меня полуулыбкой, а затем лишил своего восхитительного волшебства. – Я впечатлен, что ты заставила себя дойти до финиша.

Я кивнула, и в моем сознании всплыла мрачная картина – две женщины с оторванными ногами, кричавшие и корчившиеся в лужах собственной крови.

– Значит, сегодня удачный день для нас обоих. Я все еще могу выиграть деньги, а у тебя есть потенциальная королева, без сложных и неудобных эмоциональных проблем.

Выражение его лица было непроницаемым.

– Именно так и должно быть для короля.

– Сегодня происходили жестокие вещи, – сказала я. – Ты когда-нибудь рассматривал возможность запрета нанесения увечий и попыток убийства во время соревнований?

Он отвел взгляд, уставившись в окно.

– Это претит природе фейри, Ава. Не пытайся изменить нас только потому, что несколько лет прожила пресной людской жизнью, окруженная комфортом, который предполагает их культура. Мы – создания Дикой охоты и никогда не сможем стать другими. Если тебе кажется, что мы слишком далеко заходим, то только потому, что ты намеренно обманываешься по поводу своей истинной природы. – Торин едва заметно улыбнулся. – Потому что под всей этой оболочкой ты такая же порочная, как и все мы.

С этими словами он встал и направился к двери. Я нервно посмотрела на Шалини и впервые увидела, что она тоже выглядит взволнованной. Она просто пожала плечами, но по ее нахмурившимся бровям я могла догадаться, что она тоже задалась вопросом, а не совершили ли мы большую ошибку, отправившись сюда.

Торин остановился в дверях и оглянулся.

– Я вернусь за тобой позже. Нам нужно готовиться. Потому что если сегодняшнее соревнование тебе показалось жестоким, то я не уверен, переживешь ли ты следующее.

Страх окутал меня холодным саваном, и я вцепилась в одеяло.

По крайней мере, я больше не думала об Эндрю.

17

Ава

Я проснулась очень поздно. В окно светило послеполуденное солнце, наполняя комнату медовым светом. Корешки старых книг окрасились в золото, а черное меховое покрывало отбрасывало на каменный пол длинные темно-синие тени. Здесь даже свет казался зачарованным – более насыщенным, живым.

Я медленно поднялась с кровати, осторожно проведя ладонями по ребрам. Боль утихла, осталось лишь ощущение как от заживающих синяков.

Опустив взгляд, я с легким отвращением обнаружила, что на мне до сих пор моя спортивная одежда. Но, полагаю, рядом не было никого, кто мог бы меня осудить.

Щурясь от яркого света, я вошла в большую комнату и застала Шалини растянувшейся на кровати с книгой в руках. Подруга с улыбкой посмотрела на меня.

– Ты только погляди на себя, тебе уже лучше.

В висках стучало, как с похмелья.

– Почти. – Я села на кровать рядом с ней, закрыв глаза. Лечение короля Торина, кажется, сработало, но из-за него между ребрами мучительно ныли мышцы и хрящи. – Ты уже что-нибудь слышала о следующем соревновании? Торин предположил, что оно будет более жестоким, чем первое.

– Черт. Нет, ничего не слышала. Аэрон приносил еду, но на этом все.

В животе у меня заурчало, и я села. У двери стоял маленький деревянный столик с серебряными тарелками с крышками.

– Там курица и какой-то травяной салат с цветами, – сказала Шалини и добавила: – На удивление вкусно.

Свесив ноги с кровати, я встала, подошла к столику и сняла одну из куполообразных крышек. Еда выглядела изысканно, салат буйствовал красками весны и закатов: зеленым, фиолетовым, морковным, канареечно-желтым и сливовым. Я взяла тарелку и села за большой стол, затем отправила в рот маленький желтый цветок, приправленный острым апельсиновым соусом.

Где-то в подсознании маячило беспокойство.

Будем надеяться, что Торин сохранит мне жизнь, пока все это не закончится.

Покончив с едой, я пошла в ванную комнату и включила воду в медной ванне на когтистых лапах. Снаружи закат окрасил небо и снег зловещим багровым цветом. Я сняла грязную спортивную одежду и опустила ноги в горячую воду.

Затем погрузилась в воду целиком, и кожа мгновенно порозовела от окутавшего меня пара. Мне здесь не место. Даже темные камни замка вызывали у меня такое чувство. Несмотря на мои уши и генетику, я была человеком до мозга костей – дочерью Хлои.

Стоило мне закрыть глаза, как я тут же видела залитый кровью снег.

Выбросив эти образы из головы, я вытянула руки над головой, наслаждаясь прикосновением горячей воды и вспоминая ощущение магии Торина. Теперь я чувствовала, как в груди ослабевает нервное напряжение. Кожа над ребрами была безупречной, ни одного синяка. Исцеляющее прикосновение Торина оказалось чудесным образом действенным.

Я взяла кусок мыла и провела им по своему телу. Пахло вечнозелеными деревьями и ароматом влажной от дождя земли.

Только когда вода начала остывать, я вылезла из ванны и вытерла волосы и тело полотенцем. Все еще мокрая, я прошла в главную комнату и обнаружила, что мы больше не одни. Торин вернулся и развалился в бархатном кресле.

– Нам нужно тренироваться. – Он достал серебряную фляжку и сделал глоток. – Ты готова?

Я уставилась на него.

– Похоже на то, что я готова?

– Одевайся, Ава. Давай постараемся сделать так, чтобы следующее испытание прошло лучше, чем сегодняшнее. – Он кивнул на стопку опрятной белой одежды, аккуратно сложенной на столике, где раньше стояла еда. Король поднялся с кресла и сунул фляжку обратно в карман. – В полумиле к востоку от замка найдешь поляну в лесу. Кладбище. Поищи среди деревьев зажженные факелы. Я буду ждать там.

Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к Шалини, все еще стискивая в пальцах полотенце, и нахмурилась.

– Ужасно властолюбивый.

– Он – король фейри с почти неисчерпаемой магической силой, так что… думаю, это ожидаемо.

– Итак, кладбище? – Я схватила стопку одежды со столика. – Он сказал, что мы будем делать?

– Ни слова. – Она спрыгнула с кровати и накинула плащ. – Но я иду с тобой.

– Почему бы тебе не побыть в тепле? – Я знала Шалини достаточно хорошо, чтобы отбросить полотенце и начать одеваться.

– Потому что я приехала сюда за приключениями, которые не получу, просто читая книги. Хотя кое-какая эротика очень даже неплохая. – Она лучезарно улыбнулась.

Я надела пару белых брюк, кофту в тон и белый шерстяной плащ. Идеальный выбор, чтобы слиться со снежным фоном.

– Если я умру во время следующего испытания, как думаешь, ты могла бы остаться и пригласить Аэрона на свидание?

– Как насчет того, чтобы мы это не выясняли?

Я нахмурилась, глядя на красный плащ Шалини и думая о средневековой английской королеве, которая сбежала из зимней осады, закутавшись в белое.

– Если хочешь пойти со мной, тебе нужно одеться соответствующим образом. Во все белое. Не думаю, что кто-то должен нас видеть, иначе принцессы снова переломают мне ребра.

Шалини склонила голову набок и добродушно произнесла:

– Послушай, Ава, здесь несколько страшнее, чем я себе представляла, но думаю, тебе просто нужно смириться. В конце концов, ты фейри. Я смотрела в Интернете видео о Мории и других принцессах. Они не берут пленных. Ты должна быть такой же жестокой, как они.

– Сегодня я на самом деле отравила толпу людей перцовым газом или чем-то в этом роде, – призналась я. – Уж чего-чего, а этого я не планировала делать никогда в жизни.

– Хорошо. Если они снова к тебе пристанут, нападай сама. Потому что либо ты, либо они, а я действительно предпочитаю тебя.

Ледяной ветер обжигал мне щеки, пока мы шли по темноте, и я плотнее закуталась в плащ. Шалини нашла белый плащ на несколько размеров больше, чем нужно, и поплелась рядом со мной. Я слышала, как у нее стучат зубы, но она ни разу не пожаловалась. Мы вступили в темный лес. По обледенелым ветвям деревьев струился лунный свет.

– Как думаешь, что сейчас делают принцессы? – поинтересовалась она.

– Принимают горячую ванну, как вариант. И пьют шампанское. Празднуют свою победу.

– Именно этим мы и займемся после твоей следующей победы, – жизнерадостно заявила Шалини.

В ее голосе прозвучала нотка фальшивой веселости, но я оценила ее старания. Понимала, что она беспокоилась о том, к чему все приведет, но изо всех сил старалась этого не показывать.

Между темными стволами мерцал теплый свет. Когда мы подошли ближе, я взглянула на ленты и безделушки, украшавшие ветви деревьев. Мой взгляд привлек один из сверкающих амулетов, раскачивающийся на ветру, и я остановилась посмотреть. Здесь был заключенный в золотую рамку миниатюрный портрет красивой женщины в платье с высоким воротником. На концах шелковых лент покачивались драгоценности, безделушки и ключи, а в маленьких шарах лежали крошечные игрушки. На некоторых миниатюрах были изображены детские лица. Я не знала наверняка, что все это значило, но по спине пробежала дрожь.

Я снова остановилась, чтобы взглянуть на один из маленьких овальных портретов, раскачивавшихся на ветру. На обороте кто-то начертал слова:

Поспеши со мной, дитя!

Речка, лес нас приютят.

Фейри руку протяни,

Дай себя им увести.

В этом мире больше зла,

Чем ты можешь осознать.

Заключенная в этих словах печаль свернулась клубочком в глубине моего сердца. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что уже видела их раньше – в стихотворении Йейтса под названием «Украденное дитя».

– Мне кажется, – прошептала я, – или это место действительно жуткое?

– Не тебе одной, – прошептала в ответ Шалини. – Лес, в котором деревья увешаны портретами детей, любого сильно напугает.

– Ава… – Ветер донес до меня низкий голос Торина, заставляя сердце биться быстрее.

Я следовала за мерцающими огнями, пока мы не вышли на поляну. Из покрытой снегом земли торчали покосившиеся надгробия, напоминая чудовищные зубы. Присмотревшись повнимательнее, я разглядела над надписями резьбу в виде черепов.

По всей поляне с деревьев свисали ленты и безделушки, некоторые из них позвякивали на ветру. В тени дуба стоял Торин, а рядом с ним Аэрон.

Король шагнул вперед, и я мельком увидела в его руках две рапиры.

Я вцепилась в свой плащ, как в щит.

– Что мы здесь делаем? – поинтересовалась я.

Торин поднял одну рапиру и бросил ее мне. Оружие описало дугу в воздухе, и я метнулась вперед, чтобы успеть поймать рукоятку. С удивлением обнаружила, что рапира намного тяжелее тех, к которым я привыкла. Теперь это было настоящее оружие, а не то современное, с которым я тренировалась.

– А ты не очень-то разбираешься в правилах безопасности фехтования, да? – съязвила я.

Торин перешагнул через крошечное надгробие, которое с большой вероятностью принадлежало маленькому ребенку. Посреди надгробий была расчищена заснеженная круглая площадка. Возможно, когда-то здесь стоял храм.

Торин остановился на краю круга и слегка изогнул губы в улыбке.

– Я знаю, что ты чемпионка по фехтованию, но это было среди людей. Мне нужно посмотреть, как ты сражаешься с фейри.

Разумеется, я была хороша, но удержалась от возражений. Правда заключалась в том, что люди не настолько быстрые, сильные и ловкие, как фейри. Возможно, его слова не лишены смысла.

– Почему мы на кладбище в лесу? – спросила я. – Что это за место?

– Мы здесь, потому что сюда никто никогда не приходит. – Торин приблизился к расчищенному кругу с кошачьей грацией. Когда он был всего в нескольких футах от меня, то остановился и огляделся, как будто впервые заметил странность места. – Это древнее место захоронения диковинок.

– Диковинок? – переспросила Шалини. – Что это значит?

– Это мы так обычно называем людей, которых приводим в Фейриленд. В далекие времена богатые фейри приводили в наше царство юных диковинок и растили их. – Он пожал плечами. – Сотни лет назад это было модно. – Он взглянул на меня. – Ты выросла среди людей.

– Вы обе считались бы диковинками, – добавил Аэрон. – Экзотические существа из другого мира. Даже если одна из вас урожденная фейри.

– Нет, – возразил Торин, не сводя с меня глаз. – Ава определенно подменыш.

– Подожди, – вмешалась я. – Так, значит, фейри… похищали человеческих детей?

Торин вздохнул.

– О них очень хорошо заботились. – Его взгляд скользнул по ряду крошечных надгробий. – По крайней мере, были предприняты попытки за ними ухаживать. Люди такие хрупкие, для нас это очень странно. Они слишком легко умирали.

– Времена были совершенно другие, – добавил Аэрон, пожимая плечами.

Торин кивнул.

– И те фейри, которые забирали диковинок, обычно оставляли человеческим родителям фейри-подменыша. Подменыши, как правило, были странными, дикими фейри, которые здесь, в Фейриленде, не служили никакой цели. Но на них накладывали чары, чтобы они выглядели как человеческие младенцы, так что семьи никогда не узнавали правду. – Он склонил голову набок, глядя на меня. – Прямо как ты, Ава.

– Ладно, на меня совершенно не похоже, – огрызнулась я. Черт. Это же неправда?

Торин поднял свой клинок и осмотрел его в лунном свете.

– Честно говоря, это был ощутимый шаг вперед в отношениях между фейри и людьми. Раньше мы тысячелетиями вырезали глаза и языки всем людям, которые замечали нас в лесу.

– А, ну тогда это вполне разумно. – Чудовищное место. – Может, наконец, займемся фехтованием?

Он кивнул и указал на несколько футов от себя.

– Начни оттуда. – Он взглянул на Шалини и Аэрона. – Возможно, вам захочется отойти в сторону. Мы будем часто перемещаться.

– Ладно. – Я шагнула ближе к нему, поднимая шпагу с притворной неловкостью. – Вот так правильно? Меня легко сбить с толку, ведь я имела дело только с диковинками, а не с настоящими людьми. – Я помахала рапирой, как мухобойкой.

Шалини фыркнула от смеха.

Король Торин вздохнул.

– Честно говоря, мне пока непонятно, шутишь ты или нет, поэтому я продолжу и объясню. Твоя цель – чтобы тебя не закололи.

Я уставилась на него. Это определенно не соревнование по фехтованию, которые никогда не были смертельными.

– Прости, что? Какие тут официальные правила? – Для рапиры зоной удара служил ламе, жилет, закрывающий весь торс. Для шпаги мишенью было все тело. Для сабли – участок выше пояса. Сабля была рубящим оружием, а удары рапирой должны наноситься острием. Я привыкла к очень специфическому набору правил.

А это оружие в Фейриленде? Я понятия не имела, что мы делаем.

Торин склонил голову набок.

– Я объяснял тебе правила. Постарайся, чтобы тебя не пырнули. И попытайся ранить меня. Сделаешь это и получишь очко.

Ладно. Я двинулась в его сторону. Он небрежно держал свой клинок наготове, и когда я оказалась достаточно близко, то скрестила с ним лезвия.

– Тебе не нужно мое оружие, – произнес он. – Ты должна пытаться добраться до меня.

Я не стала дожидаться, пока он закончит. Так быстро, как только могла, я полоснула концом своей шпаги по его груди, оставив на его плаще восьмидюймовый разрез.

Король Торин отскочил назад, уставившись на меня, затем его губы расплылись в медленной улыбке.

– Хорошо.

Он атаковал немедленно.

На этот раз я с усилием парировала удар, направив его клинок в землю. Затем, прежде чем Торин успел среагировать, выхватила у него рукоять и выбила оружие из рук. Лезвие заскользило по обледенелому снегу. Я резко развернулась и прижала клинок к его горлу. Слегка.

Ладно, это был необычный прием фехтования, но и наш поединок обычным не был – казалось, что это настоящее опасное средневековое оружие, а не легкие рапиры, с которыми я тренировалась.

Я выгнула бровь.

– Ну как тебе?

Его голубые глаза сверкнули в темноте. Еще через мгновение он улыбнулся мне в ответ.

– Возможно, ты и правда кое-чему научилась среди диковинок. Или быстро адаптируешься. – Он поднял руку. – Аэрон. Мое оружие.

Аэрон уже стоял рядом с рапирой. Кончиком пальца он умело подбросил ее в воздух, и Торин без труда поймал рукоятку.

– Хорошо, – произнес он, взмахнув оружием в моем направлении. – На этот раз я знаю, с кем сражаюсь.

Он поднял левую руку, правой направив на меня свою шпагу. Я сделала то же самое, заняв исходную позицию и поставив правую ступню по направлению к противнику. Торин метнулся вперед, быстро, как молния, делая выпады концом своей рапиры. Я отразила удар, направив лезвие вверх и выше своей головы. Быстрым движением я сделала выпад вперед и аккуратно вонзила кончик лезвия в плечо. Всего лишь крошечный укол сквозь плащ, но я уставилась на дырку, и желудок скрутило.

– Прости.

Оружие, с которым я тренировалась, на самом деле не было предназначено для того, чтобы пронзать противника насквозь. Но в Фейриленде, разумеется, дела обстояли именно так.

– Не извиняйся. – Он хмыкнул. – Сражаемся до семи очков.

– Три в пользу Авы, ноль в пользу Торина, – выкрикнула Шалини тоном, который можно было описать только как злорадство.

На этот раз Торин был более осмотрителен в своих движениях. Он осторожно кружил вокруг меня, взмахивая шпагой и делая обманные выпады – проверяя мои рефлексы. Я выждала, пока Торин подобрался ближе, и со всей силы ударила его по колену. Он быстро отпрыгнул в сторону, тихо выругавшись.

– Есть еще какие-нибудь техники, в которые ты хочешь меня посвятить?

Он улыбнулся мне в ответ.

– Останься в живых.

Он снова начал кружить вокруг меня, делая обманные маневры и выискивая слабые стороны. Я придерживалась своей оборонительной стратегии, парируя его удары и оставаясь вне досягаемости. Несмотря на то, что моя способность победить была в его интересах, Торин оказался на редкость азартным противником. Он хотел сравнять счет, а я была более чем готова заставить его хорошенько попотеть ради этого.

– Ладно. – Торин одарил меня озорной улыбкой. – Давай импровизировать. Аэрон, брось мне кинжал.

Аэрон, который, очевидно, был готов к этой просьбе, метнул в направлении короля короткий кинжал. Торин поймал его свободной рукой.

– А как насчет меня? – спросила я. – Можно мне тоже кинжал?

– А твоя помощница озаботилась его принести? – Торин продолжал кружить вокруг меня, как охотник, выслеживающий свою добычу.

– Она бы принесла, – ответила я, – если бы ей кто-то сказал, зачем нас сюда позвали.

– Ава, у меня есть, – крикнула Шалини.

Краем глаза я увидела прочертившую воздух серебряную дугу, а затем в снег у моих ног вонзился кинжал.

С этого момента бой разгорелся нешуточный.

Теперь стало очевидно, что король Торин привык сражаться двумя клинками, а я – нет. Среди диковинок фехтование было популярным видом спорта, но велось оно в современном стиле и с одной рапирой. Мне и так было некомфортно, что все происходило не на фехтовальной дорожке, а в снегу посреди леса. А если добавить к этому еще и второе оружие, то это оказалось серьезным испытанием моих способностей. Тем не менее я сопротивлялась изо всех сил.

Я хорошо защищалась, но Торин нападал, упорно оттесняя меня к краю поляны. В любой момент я могла свалиться на ряд детских могил.

Стоило мне пошатнуться, как Торин нанес удар, и я не успела его блокировать. Кончик лезвия задел мне плечо.

Торин склонил голову набок.

– Вот так.

Я раздраженно подняла рапиру.

– Ты по-прежнему отстаешь на два очка.

Торин отступил назад в круг, заняв исходную позицию. Я внезапно бросилась вперед, но он каким-то образом оказался готов. С легкостью зажал мой клинок между своими кинжалом и рапирой и рывком меня обезоружил. В то же мгновение уже другое мое плечо попало под удар.

Я стиснула зубы, меня все это раздражало. Но держала рот на замке, потому что не собиралась выглядеть обиженной неудачницей.

– Три-два. – Во взгляде короля читалось веселье. – Еще одно касание, и сравняем счет.

Торин поднял острие вверх, а легкая улыбка поведала о том, что он полностью в себе уверен. Он определенно считал, что достаточно изучил меня и следующее очко будет в его пользу. Я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло.

Я подняла рапиру, и Торин немедленно ринулся в наступление. Его рапира выписывала вокруг меня дуги, словно змея, да еще и кинжал, противостоять которому я совершенно не привыкла, норовил меня задеть. Оставалось лишь пятиться, так как уследить за двумя лезвиями одновременно я была не в силах.

Удар рапирой, и я парировала его. Новый выпад, и я отпрыгнула в сторону, чтобы меня не задело. Торин бросился на меня с кинжалом, но я нырнула под его руку и полоснула рапирой вверх. К сожалению, Торин был готов, отразив мой выпад рукоятью своей рапиры.

– Это не сработает, – самоуверенно заметил он, несмотря на то, что мое лезвие чуть его не задело.

Пока я пыталась перегруппироваться, он рванул вперед и нанес удар кинжалом. Каким-то чудом мне удалось защититься, поймав кончик его рапиры гардой своей собственной. Лезвия наших кинжалов столкнулись друг с другом, и полетели искры.

Торин надавил на мою руку всем весом, вынуждая опускать кинжал все ниже, в то время как его неумолимо приближался к моему горлу.

– Сдавайся, – приказал он низким бархатистым голосом, который вызвал в памяти ощущение его магии внутри меня.

– Нет, – моя рука дрожала от напряжения, а его кинжал все приближался и приближался. Торин собирался использовать свой рост и силу, чтобы набрать последнее очко. Он знал это, и я тоже.

Чего он не знал, так это того, что я всегда сражалась до победного, и в моем распоряжении было не только холодное оружие.

Я дернула ногой и сильно ударила ступней по его коленной чашечке. Раздался неприятный треск, и король выронил оба оружия.

Торин стиснул зубы и медленно опустился на одно колено. Ветер трепал его волосы, и у меня возникло ощущение, что король пытается взять себя в руки.

Я приставила свой клинок к горлу Торина.

– Прости, дорогой. Никаких правил. Ты сдаешься.

Я знала, что ему было больно, но, будучи фейри, он чрезвычайно быстро оправится. В конце концов, он не был похож на похороненных здесь хрупких людей.

Торин посмотрел на меня, поигрывая желваками. Его губы медленно растянулись в очаровательной улыбке.

– Похоже, я сделал совершенно правильный выбор.

Холодный ветер донес пронзительный смех, и я, обернувшись, увидела, что в нашей компании пополнение.

В тени дуба стояла Орла, и ее светлые волосы развевались на ветру.

– Дорогой брат, похоже, твой выбор весьма воинственен. Но все же позаботься о ее безопасности.

Торин поднялся, одарив ее снисходительной улыбкой. Но когда я оглянулась, она уже исчезла, слившись с окружающей нас ночью.

Я рухнула в постель, чувствуя, что пальцы на ногах онемели от холода. В камине потрескивал огонь – единственный источник света в комнате. Под теплыми одеялами мои мышцы начали оттаивать.

Турнир по фехтованию состоится через несколько недель и должен стать финальным испытанием. Но так как я единственная фейри, не обладающая магией, Торин был полон решимости предоставить мне все возможные преимущества в вопросе мастерства. Я буду тренироваться с ним каждый вечер.

Сегодняшний день меня вымотал. У меня в буквальном смысле за сутки было больше физических упражнений, чем за целую неделю пребывания в человеческом мире.

– Шалини! – позвала я. – У меня все тело болит.

– Пятьдесят миллионов, – крикнула она в ответ.

Верно. Справедливое замечание.

И чем бы ни занимались Эндрю и Эшли, я и представить себе не могу, чтобы это было и вполовину так интересно, как у меня.

Сегодня ночью у меня не было сил выглядывать в небе драконов. Я мельком взглянула сквозь окна с решетчатыми стеклами на звезды, затем закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

18

Ава

На шестой день наших с королем тренировок у меня болели мышцы, а тело покрывали синяки. После того как я ударила Торина каблуком по колену, он перестал сдерживаться.

Я в одиночку плелась на тенистое кладбище, где снег серебрился в лучах лунного света. Я училась не обращать внимания на холод и сражаться без плаща, чтобы мне было легче двигаться. Физические нагрузки во время тренировок неплохо помогали согреться.

Торин стоял на кладбищенской поляне, тоже один, а ветер трепал его плащ. Как всегда, он захватил с собой две рапиры. Как только я вышла на заснеженный ринг, Торин бросил мне одну. Застигнутая врасплох, я едва успела схватить рукоятку.

– Дай мне минутку, Торин. – Я раздраженно дернула пуговицу на плаще. Я знала, что Торин попытается напасть внезапно, поэтому быстро сорвала ткань и бросила в снег позади себя.

При виде моей облегающей черной одежды, которую до этого скрывал плащ, Торин напрягся, и его взгляд скользнул вниз по моему телу.

Он что, разглядывал меня? Сколькими участницами отбора он любовался за последнюю неделю? Король, несомненно, был любвеобильным – и именно поэтому он никогда не мог жениться по-настоящему. Пока между нами лишь деловое соглашение, он мог изменять сколько угодно, не испытывая чувства вины.

Его пристальный взгляд снова встретился с моим, и я сделала выпад вперед, ступая по заснеженной земле.

Наши клинки скрестились, но Торин по-прежнему не сводил с меня взгляда. Его глаза искрились чем-то похожим на возбуждение. У меня начинало складываться ощущение, что ему это нравилось и это заставляло его чувствовать себя живым. Что еще более странно, я начинала ощущать то же самое…

С Эндрю я чувствовала себя в безопасности. Но с Торином? С ним мне постоянно казалось, что я стою на краю пропасти и вот-вот упаду. Сердце бешено колотилось, кровь бурлила в жилах, я никогда не чувствовала такого возбуждения. В чем же проблема? А в том, что было просто мимолетное увлечение, пылающая свеча, которая быстро догорит. Не стоит зацикливаться на этих мыслях даже на мгновение. Очевидно, такой мужчина не подходил для отношений.

Ни за что на свете я не обреку себя на еще большее разочарование. Мне совсем недавно разбили сердце, и я едва оправилась после этого.

От частого дыхания вокруг головы Торина клубился пар. Король подобрался совсем близко, едва не задев шпагой мою талию. Выражение его лица было свирепым, глаза сверкали.

Я отпрыгнула назад, и меня чуть не сбила с ног заснеженная ветка.

Проклятье.

Пока я думала, что сказать, Торин прижал меня спиной к стволу дерева.

Я блокировала его атаку своей шпагой, наши клинки снова скрестились, и меня тут же вдавило в дерево.

Торин улыбнулся.

– Кажется, теперь ты именно там, где мне хочется, мой любимый подменыш.

– Любимый? – Я улыбнулась в ответ. – Ты что, забыл, что мы ненавидим друг друга? Потому что я – нет.

– Однако, Ава, – теперь его лицо было совсем близко от моего, лунный свет и тени очерчивали его скулы, – именно твое полное презрение ко мне придает особую пикантность тому, что ты сейчас полностью в моей власти. – Он просунул колено между моих бедер. Теперь наши лица были совсем близко. Концы наших клинков придвинулись еще ближе ко мне.

– Это делает все происходящее более захватывающим, – прошептал он. – Думай о твоем полном презрении к моей персоне.

Его слова вызвали у меня ярость. Собрав всю силу, на которую была способна, я оттолкнула Торина от себя. Но уже сказывалась усталость, и я двигалась не совсем уверенно.

Торин замахнулся, и я парировала, но мой клинок не выдержал силы удара и сломался. Долю секунды я смотрела на обломок шпаги, а затем увернулась.

К настоящему времени я изучила Торина достаточно хорошо, чтобы понимать: он в совершенстве контролирует свои движения и никогда не нападет, если сочтет, что может нанести мне серьезную рану. Но дело в том, что я не хотела проигрывать.

Я сместилась вправо и крепко схватила Торина за запястье. Резкий удар ногой по внутренней стороне бедра заставил его согнуться пополам. Я выкрутила его руку назад, пока он не выронил рапиру в снег. Торин быстро вырвался из моей хватки и развернулся, поднимая кулаки, точно мы собирались драться врукопашную.

Я выгнула бровь.

– Будем драться на кулаках?

– Почему нет? Здесь нет никаких правил.

– Получается, в Фейриленде можно бить короля по лицу?

– Нет, это преступление, за которое полагается смертная казнь. Но я никому не расскажу, если у тебя получится. Здесь, на этой поляне, нет никаких правил. – Торин улыбнулся. – И, как твой король, я приказываю тебе играть так, как я того пожелаю.

– Не мой король, но ладно. – Я подняла кулаки, не совсем уверенная в том, что делаю. По правде говоря, меня странно прельщала идея рукопашного боя с верховным королем Благих.

Как раз то, что поможет забыть о тяжелом расставании.

И, возможно, мне необходимо выработать в себе немного агрессии.

Я бросилась вперед, нанося удар первой. Торин блокировал, снова и снова, и мне казалось, что у меня ломаются пальцы о его предплечье.

С дьявольской улыбкой король замахнулся, но я подняла руку, и удар пришелся в область моего локтя. Я поморщилась, когда плечо пронзила боль.

Торин услышал, как у меня перехватило дыхание, и замер. Его улыбка погасла, руки слегка опустились.

– С тобой все в порядке?

Я ударила его кулаком по щеке, отбросив назад. Но когда его лицо приблизилось к моему, на нем снова было то же радостное выражение.

– Значит, игры и правда закончились.

– О да. Разумеется, я слишком дикая для этого королевства. Я же подменыш. Вообще никакого чувства приличия.

Ветер играл с его плащом, а глаза в темноте сверкали ледяным светом. Торин улыбнулся.

Я снова рванулась вперед, чтобы ударить его, но он поймал мое запястье железной хваткой и вывернул мне руку. Теперь настала его очередь заломить мне руку за спину. Поза и резкое движение причиняли невыносимую боль.

– Ты удивительно искусна, – прошептал он мне на ухо. – Для подменыша.

Я стиснула зубы.

– Оказывается, с ночи нашей первой встречи у меня появились некоторые проблемы с контролем гнева. – Я ударила его затылком по лицу, и он отпустил меня. – И моя цель – красивые мужчины.

Запыхавшаяся и вся в синяках, я повернулась к Торину лицом.

– Опять ты за свое. – Он изогнул бровь. – Называешь меня красивым.

При этих словах вокруг стало еще холоднее, мороз пробирал до самых костей. И судя по тому, как мерцал воздух, я не сомневалась, что это дело рук короля. Но как я могла жаловаться на магию, когда заявила, что игры закончились?

Я заставила себя шевелиться, пытаясь снова согреться, но вокруг меня сомкнулась всепоглощающая тьма.

Потрясенная и дезориентированная, я попятилась назад. Мною овладела паника, сердце сильно стучало. Черт. Я еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Но через мгновение мои чувства обострились. Как фейри, я всегда ощущала запах намного лучше, чем люди, но сейчас… Я улавливала малейший аромат на милю вокруг: кору дубов, сосновые иголки и совиные гнезда, замерзший мох, даже запах снега. И звуки: мои стучащие зубы, ветер, шелестящий в кронах деревьев и проносящийся меж надгробий. А еще стук колотящегося сердца Торина, бьющегося почти в такт моему.

А его запах… Насыщеннее и богаче аромата окружающего леса, землистый, с едва уловимыми нотками чистого каменистого горного ручья.

В данный момент мне казалось, что я больше не обычный подменыш. Я чувствовала себя охотницей. И я точно знала, где находился Торин. Всего в нескольких шагах от меня, его сердце молотом билось о ребра точно так же, как мое.

Я отмахнулась от пронизывающего холода и рванула вперед, снова целясь Торину в лицо. В тот момент, когда мой кулак коснулся его челюсти, магия исчезла, и я вновь увидела дикий взгляд короля.

Он схватил меня за руку, снова заломив ее за спину, и прижал меня своим мощным телом к стволу дерева. Кора царапала щеку, но возбуждение распалило все нервные окончания. Драка с Торином приобрела крайнюю чувственность.

– И из-за чего же ты злишься? – Я попыталась отдышаться. – У тебя есть все, о чем только можно мечтать. Во всяком случае, будет.

– А у тебя? – прошептал он мне на ухо. – Какая ответственность лежит на хрупких плечах бармена, работающего неполный рабочий день?

Я сильно ударила его пяткой по ноге, и хватка ослабла. Я толкнулась бедрами назад, отпихивая Торина от себя.

Резко развернулась и замахнулась, но Торин поймал мой кулак, затем схватил меня за другое запястье и завел мне обе руки над головой, прижимая к стволу дерева.

Именно так, как он и хотел… снова. Внизу живота потяжелело, когда Торин наклонился к моему лицу, и его горячее дыхание коснулось моего горла. С пригвожденными к стволу запястьями, прижатым ко мне мускулистым телом, я чувствовала, как внутри все сжалось от желания. Я вдохнула его землистый запах, и кровь закипела. Торин прижался лбом к изгибу моей шеи, и я услышала, как он глубоко вдохнул, наслаждаясь моим ароматом. Он напрягся, сильнее прижимаясь ко мне, его колено оказалось между моих бедер.

И вот что я поняла: среди людей крайне странно вот так обнюхивать друг друга. Но я раньше и не подозревала, что у фейри подобное поведение заложено в инстинкты. Пусть это и было для нас естественно, но все равно ощущалось жутко интимным.

– Никакой ответственности? – Мое дыхание участилось. – Ты ничего обо мне не знаешь, – выдохнула я, холодный воздух обжигал легкие.

Он снова посмотрел на меня, и облачка морозного пара от нашего дыхания слились воедино.

– Как и ты обо мне. Вот почему ты идеальна, мой подменыш, и вот почему я жажду твоего общества. – Он закрыл глаза и поцеловал меня.

Несмотря на нежность прикосновения, оно послало по всему телу волну опаляющего жара. Эффект оказался мгновенным, как будто во мне растопили лед.

С коротким вздохом Торин отстранился, ослабляя хватку.

– Прости, – прошептал он. – Мне не следовало этого делать.

Я уставилась на него, гадая, что только что произошло.

Было трудно дышать.

– Что мы вообще тут делаем? Ты сам выберешь победительницу. Зачем мне необходимо столько тренироваться?

Он отвернулся, собираясь скрыться в тени, но затем остановился и оглянулся.

– Хочешь кое-что посмотреть? Полюбоваться моим королевством. У меня есть виски.

– И ты расскажешь мне все свои секреты и почему я здесь? – Я последовала за ним по извилистой тропинке, слегка заросшей ежевикой, по которой мы раньше не ходили. Сквозь ветви над головой пробивался лунный свет, и под ногами на снегу вытанцовывали серебристые лучики.

Торин криво мне улыбнулся.

– Возможно. Вот что я тебе расскажу, Ава. Мне нужно быть уверенным, что ты переживешь этот турнир. На последнем испытании может случиться кровопролитие, и моя задача – убедиться, что ты пройдешь его живой. Мне не нужна очередная смерть на моих руках. Не хочу, чтобы меня преследовал призрак Авы Джонс. – Он достал маленькую серебряную фляжку и сделал глоток. – За моей спиной достаточно призраков, желающих отомстить.

Я фыркнула от смеха, и холодный воздух обжег легкие.

– А сколько именно смертей на твоих руках?

Он стиснул зубы.

– Если я не выберу королеву, число жертв будет исчисляться сотнями тысяч. А что касается прошлого… – Он встретился со мной взглядом, его глаза сверкали в тусклом свете. – В мирное время от короля ждут, что он будет участвовать в дуэлях. Я и участвовал. Предполагается, что король должен показать, что он обладает силой победить демонов и монстров, но на самом деле это делается для того, чтобы никто из королей кланов даже не думал о восстании против своего верховного короля. Потому я убивал благородных фейри на дуэлях, проливал кровь ради сохранения мира. Здесь, в Фейриленде, верховный король подобен богу. Но я должен доказывать это всем снова и снова.

Я с трудом сглотнула.

– И королева должна уметь делать то же самое?

Он искоса взглянул на меня.

– И именно поэтому мы продолжаем тренироваться, да.

– Значит, смерти, которые тебя преследуют, связаны с этими дуэлями?

Его глаза блеснули в темноте.

– Есть одна смерть, которая особенно тяготит мои мысли, и это, мой подменыш, тайна, которая умрет вместе со мной.

Разумеется, это был тот самый секрет, который я должна выяснить.

Он протянул мне свою фляжку, и я сделала большой глоток. Во рту разлился торфяной привкус.

По мере того как мы поднимались по крутому склону, темный лес редел и между деревьев начал завывать ветер. На вершине холма скалистая местность обрывалась и шла под уклон. От открывавшегося вида захватывало дух – горная гряда, окружавшая долину с замерзшим озером, серебрившимся в лунном свете. Покрытые шапками снега черные склоны, а на их вершинах величественные замки, окна которых сияли вдалеке теплым светом.

Я залюбовалась красотой Фейриленда.

– Черт бы меня побрал.

Торин взобрался на большой камень и стряхнул с него снег, очищая для меня место. Над нами склонялись дубовые ветви.

Я сделала еще глоток виски и вернула Торину фляжку.

– И все это в твоей власти?

Он указал на темные горы по ту сторону долины, где, казалось, прямо из обрывистых склонов вырастал черный замок.

– Там находится маленькое королевство Красных Колпаков. На данный момент уже шесть их юных принцев вызывали меня на дуэли.

– И шестеро погибли?

– Погибли четверо. Двое выжили, но они больше не могут сражаться. И, следовательно, их отец, король Красных Колпаков, казнил их.

– Он убил собственных сыновей?

– Я не появляюсь в королевстве Красных Колпаков без крайней необходимости. Король ужасен. – Он указал на замок из светлого камня на склоне слева от нас. – Малое королевство Дерг-Дью. Когда-то они заманивали в свое царство людей, чтобы высосать из них кровь. Теперь им приходится довольствоваться охотой на оленей и лосей. – Он показал на кристальную гладь озера. – На заболоченных берегах живут кланы Келпи. Раньше они могли превращаться в лошадей, хотя больше этого не делают. Земли других кланов отсюда не видно.

– Это прекрасное место.

– Но беспокойное. Когда-то кланы воевали друг с другом, и по сей день у них мало общего. Мое предназначение – поддерживать их единство. И найти королеву, которая вернет Фейриленд к жизни. Это необходимо. – Он снова передал мне фляжку.

– А что, если однажды ты захочешь жениться по-настоящему?

– Не захочу.

У меня начали стучать зубы от холода, и Торин наклонился ко мне ближе. Через одежду от него исходило тепло, и я наслаждалась им больше, чем хотела бы признать.

– Знаешь, Ава, – мягко произнес он, – когда я впервые встретил тебя, то решил, что ты не в себе. Это казалось таким очевидным. Но несправедливо осуждать тебя, потому что ты жила в мире, которому никогда не принадлежала.

– Но мне и здесь, кажется, не место, – сказала я и вздохнула.

– Мы принадлежим семье. А у нас ее нет, верно?

В моем сознании вспыхивали фрагменты воспоминаний о моей маме и о связанном с ней тепле, которое я чувствовала в далеком детстве. Мне всегда хотелось быть к ней как можно ближе.

Мое тело разрядом тока пронзило чувство одиночества, в то время как холод пробирал до костей.

Я встала, потирая ладони, чтобы согреться, и поискала в снегу свой плащ.

– Я собираюсь назад. Ты идешь?

– Нет, благодарю. Останусь тут еще ненадолго.

Я натянула плащ и, прежде чем побрести по снегу, взглянула напоследок на Торина. Он сидел, понурив плечи, в темной тени под дубом. В воздухе кружились снежинки.

Король – самый могущественный фейри из всех существующих – выглядел совершенно одиноким.

19

Торин

Я сидел в конце длинного стола и осматривал зал. Изящную отделку из дерева и темно-красные стены над панелями из красного дерева. На стенах висели старинные доспехи, а передо мной расстилался пол в черно-белую клетку. В огромном каменном камине полыхал огонь, отчего моей спине стало неприятно жарко.

Я посмотрел на ужасный гобелен на стене – победа Благих над демонами три тысячи лет назад. На изображении король Финварра держал отрубленную голову демона с золотыми рогами и черными глазами. Чего на изображении не было видно, так это того, что демоны нас прокляли. После завоевания демоны обрекали нас на бесконечные зимы, пока мы не научились сдерживать их силой королевы и трона. Но нас снова прокляли, и теперь каждую сотню лет появляется Эрлкинг и несет свою ледяную смерть.

И когда мы последний раз попытались с ними помириться, они прокляли всю мою семью. Они ослепили Орлу. Они приговорили моих родителей к смерти. И приговорили меня к убийству любой женщины, которую я полюблю.

Даже без гобелена я никогда не смогу позабыть ужасных рогатых демонов и то, что они сделали с нашим миром.

Я налил себе бокал вина, в мыслях царила смерть.

Мои родители сражались с демонами в этом Большом зале, проливали кровь на кафельный пол, но это была далеко не первая резня здесь. Более тысячи лет назад верховный король Триан, правитель шести кланов, устроил здесь пир с двумя принцами из Дерг-Дью. Молодые люди грозились вернуть земли своих предков, и Триан пообещал мир. В середине ужина слуги вынесли отрубленную голову черного быка – нашего символа смерти. И через двадцать минут отрубленные головы принцев были насажены на копья и висели на воротах нашего замка.

Вот как Благой верховный король поддерживал мир: набивал животы и при необходимости перерезал горло.

Но ничто из той истории не могло сравниться с ужасом, представшим передо мной сегодня.

И когда телевизионщики начали вкатывать свое оборудование в дальний конец зала, у меня уже скрутило живот.

Даже за миллион лет я никогда бы на такое не согласился – обедать наедине с каждой из принцесс и Авой. Но это была особая часть контракта. Без нее сделку расторгнут, и я снова увязну в горах долгов. Люди хотели заснять нас во время совместной трапезы и передать это своей нации вуайеристов. Шоу назвали «Этап свиданий».

Я потер ладонью подбородок, молча наблюдая, как передо мной расставляют оборудование. Однажды, посетив Версаль в человеческом царстве, я узнал, что король Людовик XIV позволял всем своим придворным близко знакомиться с его жизнью. Они наблюдали, как рожала его жена. Смотрели, как они засыпают и просыпаются.

Очевидно, этого и хотели люди – доступа в наш мир. Почувствовать себя одними из нас.

Как бы ненавистно мне это ни было, но я сделаю все, чтобы Благие были сыты и счастливы.

Пока вокруг суетились телевизионщики, устанавливая освещение и прикрепляя микрофон к моему костюму цвета индиго, мысли в голове перелетали от одного к другому.

Я снова отхлебнул вина, посмотрел на дверь. Продюсеры не сообщили, с какой женщиной будет первое свидание, и я поймал себя на желании, что первой войдет Ава.

Сообщили ли ей, чего сегодня ожидать? Она должна была для меня готовить. Какая глупость. Королева фейри не готовит, у членов королевской семьи есть слуги, которые делают это за нас. Да и я представить не мог, чтобы Ава готовила, учитывая, что она, похоже, обожала еду навынос.

Мне нужно от нее отвлечься. Как, собственно, я позволил Аве так глубоко пробраться в мою голову? И почему? Конечно, дело было в ее внешности – красивые пухлые губки, большие глаза, обрамленные черными ресницами, совершенное тело… то, как учащенно билось ее сердце и вспыхивали щеки, когда я к ней приближался.

Но многие женщины фейри красивы, однако же ни одна не заседала в моих мыслях так прочно. Может быть, я жаждал женщину, которой безразлично то, что я король? А еще она, казалось, боролась с собственным влечением ко мне. Этот факт вызывал у меня желание делать с ней самые откровенные вещи, какие только возможны, охотиться за ней по лесу, пока она не уступит своей страсти ко мне и не сорвет с себя одежду…

Разумеется, я не мог желать ее слишком сильно, поэтому изо всех сил подавил эти мысли и отогнал их прочь.

Когда дверь в дальнем конце зала открылась, мой взгляд упал на Морию. Она определенно знала, как привлечь к себе внимание.

На ней было длинное облегающее платье цвета слоновой кости. Бордовые волосы, украшенные яркими полевыми цветами, резко контрастировали с кремово-белой кожей. Я встал, пока она пересекала зал, камеры поворачивались за ней следом, чтобы запечатлеть ее грациозные движения. Она плыла по полу словно привидение.

Мория очень походила на свою сестру… но я не мог позволить себе сейчас думать об этом.

Вместо еды в ее руках была бутылка вина. Мория проскользнула за стол и опустилась на стул рядом со мной.

Я сел прямо, стараясь не обращать внимания на камеры, направленные прямо на меня.

– Спасибо, что присоединились ко мне, принцесса.

Она улыбнулась.

– Рада снова вас видеть. Мы же старинные друзья, верно? – Она приподняла бутылку вина. – Слуга? Откройте ее.

Из тени выскочил мужчина в униформе, размахивая штопором.

– Вы же не могли всерьез ожидать, что я буду готовить, Ваше Величество. – Она оперлась на руку, улыбаясь мне. – Что за нелепость?

– Я всего лишь ожидал вашего милого общества.

Когда-то я чувствовал себя удивительно свободно и уютно рядом с Морией. Но сейчас я ощущал только острое лезвие вины.

– Но это, разумеется, не все, что я принесла. Это вино с виноградника, который принадлежит моей семье уже тысячи лет. Когда-то он принадлежал королеве Мелюзине, одной из моих предков.

– История вашей семьи поистине благородна.

Благородна… и полна историй употребления крови. Что, честно говоря, заставило меня задуматься, когда дело дошло до вина, хотя я едва ли мог от него отказаться.

– Я бы с удовольствием как-нибудь показала вам наши замки, Ваше Величество. И виноградники на землях Дерг-Дью. – Мория улыбнулась. – Я слышала, что вы замечательно стреляете из лука верхом на лошади. Это правда? Мы должны вместе поохотиться.

– Я люблю лошадей.

Слуга налил два бокала вина и подвинул их через стол.

Мория подняла свой бокал с вином и откинулась на спинку стула.

– Охота – мое самое любимое занятие. Я упражняюсь каждый день после обеда. У меня самая красивая лошадь, Накелави. В отличие от других принцесс я езжу верхом и стреляю не хуже мужчины. Я весьма разборчива в своих суждениях о других женщинах и слышала, что вы тоже. Вот почему вы до сих пор не женились, не так ли? У вас утонченный вкус.

– У меня чрезвычайно высокие требования.

А именно: я не могу быть рядом с кем-то, кого могу полюбить.

Значит ли это, что я совершил ошибку с Авой?

Нет, она совершенно ясно высказала свое мнение обо мне. Для человека в моем положении я чувствовал себя слишком раскрепощенно рядом с той, которая меня совершенно не уважала.

Симпатичный богатый идиот. Это все фальшь.

Взгляд Мории стал острее, и я понял, что она, должно быть, почувствовала мою отстраненность.

Я приподнял брови, поощряя ее продолжать.

– Что касается меня, – произнесла принцесса, – то я не загоняю свое мнение в рамки, присущие слабому полу. Чтобы произвести на меня впечатление, женщина из Высших фейри должна быть такой же искусной, как и мужчина. Она должна ездить верхом и стрелять с идеальной точностью, прекрасно разбираться в классической литературе фейри. И конечно, не должна допускать ни единого скандала или сцены на публике.

– Конечно. – О чем она говорит?

Мория подавила смешок.

– Например, любые нелепые проявления вульгарности и пьяные выходки на публике вычеркнули бы кого-нибудь из моего списка знакомых. Вас же мне даже представить в подобном состоянии невозможно.

Если бы она увидела меня две недели назад, когда я планировал это мероприятие, она бы никогда так не сказала. И после сегодняшнего дня я, весьма вероятно, снова опьянею не на шутку. Но здесь от меня ожидали, что я буду приятным и обаятельным. Скучным.

– Совершенно верно, – вежливо согласился я.

Потом я задумался, не вышло ли это сейчас, будто мы сговорились прилюдно оскорбить Аву.

– Достойная женщина должна обладать голосом сирены, – добавила принцесса, – и быть обучена классической игре на арфе. Но, помимо всего этого, ее осанка должна быть царственной, движения грациозными и элегантными, она должна блестяще и остроумно поддерживать беседу. Конечно, вряд ли кто-то соответствует этому описанию. Исключая, конечно, вашу сестру Орлу, но никого другого припомнить не могу. – Она театрально вздохнула.

– И, разумеется, вас. – Я отпил вина, прекрасно понимая, что обязан был это сказать. Мория всегда наслаждалась лестью, и я потакал ей, как младшей сестре, которой хотел понравиться. Но сейчас? Это было отчаянное желание загладить свою вину за то, что натворил. – Но я могу добавить к вашему списку еще один важный пункт. Она должна быть безжалостным бойцом, который готов ради победы пойти на все.

Я задумывал эти слова как очередной комплимент Мории, но как только они прозвучали, в моем сознании вспыхнул образ – прекрасная разъяренная фейри с фиалковыми глазами и разрумянившимися на морозе щеками…

Щеки принцессы порозовели, и, когда она заговорила, коснулась моей руки.

– Я вижу, мы разделяем один и тот же взгляд на мир, Ваше Величество. Мы и правда хорошо подходим друг другу.

Вдалеке прозвенел звонок, который, как я понял, означал конец нашей встречи. Я встал, слегка поклонившись.

– Благодарю вас, Мория. Ваше общество всегда доставляет мне удовольствие.

Когда Мория уплыла прочь, слуги засуетились, снова убирая со стола.

В Большой зал уже входила Этейн из клана Леанан Ши. Как известно, их женщины разбивают мужчинам сердца, оставляя от них лишь оболочку их прежнего «я». В ее клане есть и мужчины – Гини-Кана, хотя они держатся от меня на расстоянии. Этейн приближалась, покачивая бедрами. Она несла вазочку с вишнями и улыбалась, глядя на меня. Ее фиолетово-абрикосовые волосы каскадом ниспадали на обнаженные плечи, а черное платье облегало все изгибы.

Когда она села рядом со мной, то коснулась коленом моего бедра. Этейн зажала вишню между губами и вытащила хвостик. Я уставился на ее рот. Она говорила со мной, но мысли настойчиво возвращались к прошлой ночи, когда мы сидели под дубом с Авой. Пока Этейн не положила руку мне на бедро.

– Вообще, мне безразлично, что подумают другие, – заявила она, двигая ладонью все выше по моей ноге. – Я беру то, что хочу. И если я хочу заняться сексом с королем на столе, мне будет абсолютно все равно на зрителей.

Ее прикосновение вызывало жар, но я представлял, как эти слова произносит Ава, думал о ее полных губах, прижатых к моим. Как я пригвоздил ее к дереву, мою прекрасную и дикую пленницу. Звук ее бешено колотящегося сердца, прерывистое дыхание – музыка для моих ушей.

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. В присутствии Леанан Ши от желания мысли путались. Я думал о том, как бы Ава выглядела обнаженной в клубах пара над горячим озером, представлял вкус ее неприкрытой кожи. Она ненавидела меня, но, возможно, если бы я все же заставил ее стонать мое имя…

Что со мной происходит? Мне ведь нужна была только та, которая меня ненавидит. Даже рядом с этой роскошной женщиной, сжимавшей мое бедро, мысли были о фейри, которая назвала меня фальшивым идиотом, давая понять, что она ненавидит мужчин.

Интересно.

Возможно, это потому, что в глубине души я сам себя ненавидел.

– Другие фейри здесь слишком истеричны, – сказала Этейн. – Ты же это и сам видишь, верно? Я любовница, но не борец.

Ведущий шоу с улыбкой встал перед камерой.

– Просим прощения за выражения, ребята. – Он нервно рассмеялся. – Но фейри не могут себя контролировать, верно? Именно поэтому мы находим их такими привлекательными. А теперь у короля Торина свидание со следующей участницей – принцессой Клиной, потенциальной победительницей в этом отборе. Для свиданий мы попросили женщин принести королю что-нибудь из еды. По традициям фейри королева отвечает за управление кухней замка.

Он посмотрел в сторону, отчаянно жестикулируя, чтобы кто-нибудь увел принцессу Этейн. Уходя, она показала в камеру средний палец.

– В человеческом мире у меня были бы неприятности, вздумай я заявить, что место женщин на кухне. – Посмеиваясь, он поправил запонки. – Очевидно, мне не позволено называть дни, когда это было нормой, «старыми добрыми временами». – Он усмехнулся, когда двери снова открылись и вошла принцесса Клина.

Она была по-настоящему красива в платье цвета нарцисса, идеально подчеркивающего ее смуглую кожу. На высоких скулах переливались сияющие румяна.

Принцесса ленивой походкой подошла к столу. Точно так же, как я привык, чтобы мне повиновались, было ясно, что она привыкла к восхищению ее персоной.

Репортер произнес тихим, исполненным благоговейного трепета голосом:

– Принцесса Клина широко известна как самая красивая принцесса фейри столетия, и она здесь представляет клан Баньши. А теперь давайте будем надеяться, что она не станет на меня кричать, потому что мы все знаем, что это значит. – Он ухмыльнулся. – Это означает смерть.

Клина села рядом со мной и улыбнулась.

– Очень приятно снова вас видеть, Ваше Величество.

– Я тоже рад встрече с вами, принцесса Клина.

Она вздохнула.

– Я кое-что приготовила для вас, Ваше Величество. – Принцесса поманила кого-то за кадром. – Сейчас принесут. – Подбежал слуга с чем-то похожим на миниатюрную версию свадебного торта, покрытого золотой пылью. – Золото – мой любимый цвет. – Она восторженно смотрела на торт. – У него карамельная прослойка. – Клина на мгновение улыбнулась мне, прежде чем вернуть свое внимание к торту. – Если вы его не съедите, то я съем сама.

Она взяла вилку, что, честно говоря, произвело на меня впечатление. Клина пришла сюда с вкусным тортом, и она собиралась съесть его, и на самом деле ей было безразлично мое мнение.

Принцесса наколола на вилку кусочек торта и застыла, вилка повисла в воздухе. Ее глаза потемнели, мышцы напряглись, взгляд скользнул к съемочной группе.

О боги. Мое сердце замерло.

Клина поднялась со своего стула, смотря в камеру перекинула ноги через стол, и взмахнула подолом желтого платья. Соскользнула на пол и элегантно приблизилась к камере.

Клина открыла рот и издала навязчивый звук, потустороннюю песню, как будто разверзся ад и зарыдали измученные души, умоляя о спасении. Липкий ужас от этого звука пробирал до самых костей.

– Кристофер? – позвала она. – Кристофер, где ты?

Камера повернулась к худощавому мужчине с каштановыми волосами, держащему в руках микрофон. Черты его лица исказил абсолютный ужас. Принцесса Клина направилась к нему, снова зовя его по имени:

– Кристофер?

Он с громким стуком выронил микрофон, но принцесса не обратила на это внимания. Она стояла над ним, и резонирующий звук ее крика становился все громче и громче, пока не превратился в невыносимый кошачий визг.

Либо Кристофер, либо кто-то, кого он нежно любил, должен был умереть.

Когда камера вернулась к Клине, она, казалось, пришла в себя, выражение ее лица снова стало спокойным. Слегка улыбнувшись, она вернулась к столу и взяла золотой торт. На ее лице появилось мечтательное выражение.

– А он и правда выглядит очень хорошо, не находите?

Выглядя довольной собой, она вышла из зала.

Но телевизионщики не обратили никакого внимания на бедного Кристофера, потому что слуга уже вел следующую принцессу.

В зал спешно вошла Алиса, принцесса клана Келпи. В ее руках был серебряный поднос с куполом. Ее волосы переливались поверх изумрудного платья, усыпанного крошечными жемчужинами. Когда она практически подбежала ко мне, ее глаза были широко раскрыты от явного волнения. Алиса поставила блюдо на стол.

– Ваше Величество. – Она села на стул, лучезарно улыбаясь, но улыбка казалась вымученной. – Я принесла вам подарок.

Я ответил на ее приветствие, как надеялся, ободряющей улыбкой.

– Восхитительно, Алиса.

Она сняла с блюда крышку.

– Это пирог с персиками. Мне говорили, что вы любите персики. Я испекла его сама. – Она взяла большую серебряную ложку и дрожащими руками начала накладывать пирог мне на тарелку. – Я собрала персики с деревьев в восточной оранжерее. – Она запиналась, подбирая слова. Затем ее лицо вытянулось. – Собиралась принести еще к нему взбитые сливки, но, к сожалению, молоко прокисло. – Она покачала головой. – Наверное, не стоит и говорить, что оно прокисло само…

– Молоко испортили? – подсказал я, чувствуя страх.

– Да. – Она сделала глубокий вдох. – Оно постоянно портится.

Я кивнул.

– Боюсь, это боггарты. Когда у нас будет новая королева, они исчезнут вместе с другими порождениями темной магии.

Свет камина согревал ее бледные черты.

– Я очень рада, что вы позволили мне принять участие, несмотря на мое скандальное прошлое.

Я уставился на нее, буквально не имея понятия, о чем она говорит. Алиса не показалась мне скандальной личностью.

– Что ж, прошлое в прошлом.

– Видите ли, он был пиратом. Из клана Селки. Он чуть не украл мою честь, но вам не о чем беспокоиться, потому что отец успел спасти меня и моя репутация не осталась запятнана навсегда. Я плакала недели напролет, Ваше Величество. Я не ела и не вставала с постели. Мое сердце было совершенно разбито. Потому что я искренне верила, что он любит меня, но оказалось, что многие наивные келпи стали его жертвами. Ему нужны были мои деньги. Он оставил меня почти без средств к существованию.

– Вам не обязательно мне это рассказывать, – произнес я более резко, чем хотел.

– Но теперь у меня есть второй шанс полюбить, не так ли? И я бы очень хотела иметь детей. Как можно больше. Целый выводок крошечных фейри, бегающих повсюду и везде лезущих. Я бы каждого научила ездить на пони, а потом на лошадях. И я бы читала им каждый вечер.

Но, дорогая Алиса, настоящая любовь не стоит на повестке дня.

Когда прозвенел звонок и Алиса поднялась, чтобы уйти, у меня испортилось настроение. Все это был глупый фарс, как и сказала Ава, когда мы впервые встретились.

Я посмотрел на Сидок, которая только что вошла. Сидок. Она несла на блюде что-то похожее на сырой стейк.

Я ни за что на свете не стал бы к этому прикасаться и боялся, что «это» могло иметь человеческое происхождение.

На Сидок был маленький красный берет поверх гладких черных волос и элегантное красное платье. Каблуки ее громоздких черных ботинок цокали при каждом шаге. Подойдя ко мне, она поставила передо мной блюдо с мясом, и в ноздри ударил ржавый запах крови.

У Сидок были угольно-черные ресницы, необычайно длинные.

– Ваше Величество. Вы помните, как спасли меня много лет назад? В Карнонском лесу во время охоты. За мной гнались какие-то неуправляемые Красные Колпаки, бандиты. Вы убили их всех.

Из глубин памяти всплыло смутное воспоминание – девушка с черными волосами, в разорванном платье.

Мчащаяся на полной скорости сквозь туман от трех диких Красных Колпаков, их голые груди были залиты кровью. Я удивленно приподнял брови.

– Это были вы?

Она кивнула.

– И тогда я поняла, что должна выйти за вас замуж. Потому что вы можете обеспечить мою безопасность.

У меня все внутри похолодело.

О нет, Сидок. Вот уж точно не я.

– И вы знаете, как обстоят дела в королевстве Красных Колпаков, – продолжала она. – Когда моя старшая сестра Игрейна показалась отцу недостаточно кровожадной, он приказал утопить ее в озере, а тело повесить на стенах нашего замка.

Кровь отхлынула у меня от лица, и я задался вопросом, а не предоставил ли я мелким королевствам слишком большую свободу действий в разработке их собственных законов.

– Но здешняя культура изумительная, – продолжала она. – Здесь процветают искусство, музыка и книги. И все не крутится вокруг вопроса, кого бы тебе убить.

Я склонил голову набок.

– Только во время дуэлей.

Она коснулась моей руки, ее глаза сияли.

– Я полюбила вас с того самого момента, как увидела ваш портрет, висящий в нашем замке. И когда вы спасли меня в Карнонском лесу, больше не оставалось никаких сомнений. Нам суждено быть вместе. Я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности. И вы расправились с ними так быстро, так мастерски.

Я жестом попросил слугу принести бутылку вина, подаренную Морией, и он налил мне еще один высокий бокал.

– Что ж, будем надеяться, что турниры помогут мне решить, кто станет идеальной королевой для всех Благих. Потому что она будет не просто моей женой, но и королевой шести кланов.

Она забарабанила длинными ногтями по столу.

– Но вы, должно быть, заметили, что с Авой что-то не так, ведь правда?

А вот это меня удивило.

– С Авой?

– Не только то, что она жила в человеческом мире. А то, как она двигается… Мы, Красные Колпаки, охотники. Наши движения плавны и хорошо контролируемы. Но она двигается не так, как люди или мы. Временами она совершенно замирает. Как статуя. Это нервирует.

Мой подменыш…

Я задумался, были ли это просто отчаянные слова принцессы, которая ничего так не жаждала, как вырваться из своего печального мира.

Я полюбила вас с того самого момента, как увидела ваш портрет…

Но я знал, что это не так. Она видела во мне возможность покинуть мрачную крепость, где на стенах висел труп ее сестры.

К тому времени, когда в зал вошла Элиза, принцесса Селки, я прикончил больше половины бутылки вина Мории. На горизонте маячила опасность нарушить предсказание Мории о том, что ей никогда не придется лицезреть глупые пьяные выходки в исполнении моей персоны.

На Элизе было сине-зеленое бальное платье, чрезмерно богато украшенное и волочившееся по полу вслед ее шагам. Зеленые волосы были собраны в высокую прическу, украшенную жемчугом и ракушками, а отблески камина играли на бронзовой коже. Она шла решительно, сдвинув брови и сжав губы в тонкую линию. Судя по всему, все происходящее радовало ее не больше меня.

Она с мрачной сосредоточенностью несла пирог.

Я отодвинул для нее стул, и принцесса села рядом со мной. Не глядя мне в глаза, она начала нарезать пирог.

– Мне говорили, что у вас исключительный вкус. Что касается меня, то мне уже много лет не доводилось пробовать настолько вкусные ягоды, как эти. Никакой приторности.

Слуга быстро поставил на стол две фарфоровые тарелки и скрылся из виду. Элиза с помощью ножа положила мне на тарелку кусок пирога и нахмурилась, когда он развалился.

– Выглядит чудесно.

Наконец она встретилась со мной взглядом.

– Я изучила ваши интересы, Ваше Величество. Просмотрела список ваших любимых книг, и хотя я не слишком разбираюсь в поэзии, но постараюсь оценить ее по достоинству.

Я налил еще бокал вина, снова позволяя себе предаться размышлениям. Где можно найти список моих интересов?

– Я заметила, что у вас рассеянный взгляд, пока я говорю, – поспешно произнесла она. – Но я также придерживаюсь мнения, что король не может казаться слишком нетерпеливым. Это будет выглядеть как проявление слабости. Я ценю вашу силу и мудрость в принятии решений.

Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, как тогда, когда в очередной раз прозвенел звонок и в зал вошла Ава. На ней было изящное платье цвета олова. Из прозрачной ткани, оно, однако, оказалось достаточно многослойным, чтобы мне отчаянно захотелось увидеть под ним ее тело… И, если совсем уж честно, мне хотелось приказать всем выйти, разорвать это тонкое платье, широко раздвинуть ее бедра и исследовать каждый дюйм ее прекрасной плоти. Почему-то мне казалось, что ей обязательно понравится. И я хотел научить ее, что значит быть фейри, подчиняться власти короля и растворяться в экстазе…

Нет, не будь на мне проклятия, я бы заставил ее забыть того, кто внушил ей, что быть фейри – что-то неправильное. От Авы веяло разбитым сердцем, я же мог заставить ее тело трепетать от наслаждения, пока она окончательно не позабудет человеческого идиота, который в этом виноват. В ее мыслях останется только мое имя. Не будь на мне проклятия, я бы занимался с ней сексом до тех пор, пока его имя не сотрется из ее памяти…

О боги. Нужно остановиться. Ох уж эта ирония. Я терял самообладание. Потому что факт заключался в том, что я проклят.

Но, несомненно, это всего лишь похоть, вышедшая из-под контроля. И присущее королям стремление завоевать, приручить, заставить своих подданных принадлежать мне душой и телом.

Разве не так?

20

Ава

Я вошла в Большой зал с резными дубовыми стенами и огромным столом в форме подковы. Взгляд мгновенно привлек жуткого вида гобелен, изображающий обезглавленное демоническое существо посреди леса.

В центре зала стояла съемочная группа, свет и объектив камеры был направлен на короля Торина. Когда я вошла, он встал, слегка кивнув мне. Взгляд его светлых глаз задержался на мне.

Я смутно слышала, как телеведущий меня представил и, к моему абсолютному ужасу, напомнил зрителям о моей постыдной пьяной выходке.

Я опустилась на свободный стул, жалея, что не могу исчезнуть.

– И, конечно же, никто из нас не ожидал увидеть здесь Аву. После того, как она объявила себя фейри, живущей по человеческим правилам, а сам отбор назвала унизительным. Если кто-то и знает об унижениях, так это Ава Джонс. Видео ее пьяной вспышки гнева стало вирусным, вызвав презрение и насмешки во всех уголках мира.

Я уронила голову на руки, отчаянно желая провалиться сквозь пол.

– По ее точным словам, – продолжал ведущий, – жизнь короля Торина – это надир человеческой цивилизации. Не спрашивайте меня, что это значит, но не думаю, что она произнесла это в качестве комплимента. Особенно когда обозвала короля симпатичным богатым… – Ведущий с ухмылкой повернулся к Торину, затем снова посмотрел в камеру. – Что ж, я бы с удовольствием закончил ее мысль, но, боюсь, это запретят показывать в дневном эфире. Настоящий вопрос в том, выпьет ли Ава все свое виски сама и повеселит нас очередной пьяной…

– Этого вполне достаточно, спасибо. – Приказной голос Торина стал для меня сюрпризом.

Я подняла на него взгляд. Черты его лица исказились от раздражения, а взгляд светлых глаз был прикован к ведущему.

– Похоже, нашему королевскому холостяку не терпится попробовать свой напиток, – с ухмылкой произнес ведущий. – А я далек от желания становиться на пути воли короля.

Он вышел из поля зрения камер, и его улыбка мгновенно растаяла.

На секунду я застыла, в голове все еще крутился нарисованный ведущим образ. Конечно, если судить по тому единственному короткому видео, транслируемому на весь мир, это было абсолютно точное описание.

Но одна ночь не определяла мою суть.

Я ни на секунду не могла сейчас позволить себе зацикливаться на том, что мог подумать Эндрю о таком представлении, иначе совершенно растеряюсь.

Оторвавшись от навязчивых мыслей, я обнаружила, что Торин смотрит на меня, вскинув брови. В его взгляде читалось нечто похожее на беспокойство.

– Мне не терпится увидеть, что ты для меня приготовила, Ава, – тихо сказал он.

Я сделала глубокий вдох. Переведя взгляд на разложенные передо мной ингредиенты для коктейля, я переключилась на роль бармена.

На столе стояла большая бутылка ржаного виски, бутылка поменьше с вермутом, бутылка биттера «Ангостура», закрытый контейнер с кубиками льда (по крайней мере, я на это надеялась), шейкер из нержавеющей стали, хавторн-стрейнер[6], мерный стаканчик джиггер, нож для фруктов, ваза с лимонами, бокал-купе и, к моему облегчению, как и просила, небольшой контейнер с мараскиновыми коктейльными вишнями.

– Вы когда-нибудь пробовали «Манхэттен»? – Я прокашлялась. – Ваше Величество?

– Нет, – ответил Торин. – Полагаю, назван он в честь человеческого города?

Я улыбнулась ему в ответ.

– Именно там его впервые и придумали, давным-давно. В старые викторианские времена. А мне известно, что вам нравится виски, потому что вы именно его и заказали в «Золотом трилистнике».

– Даже не думал, что ты обратила внимание.

– О, вы завладели моим вниманием полностью. – Я улыбнулась ему, на самом деле начиная забывать об ужасной сцене знакомства. – Мне было очень любопытно узнать, что вы собираетесь заказать.

– Предпочитаю скотч.

Я кивнула, и мне пришло в голову, что от него слегка пахнет торфяным ароматом скотча.

– Это ржаной, но, думаю, вам понравится. К тому же ваш первый коктейль готовит идеальный бармен, работающий неполный рабочий день и не обремененный излишней ответственностью.

Торин одарил меня искренней улыбкой.

Я откупорила бутылку виски и налила в шейкер две порции.

– Вот это люди называют шейкером для коктейлей. Одно из их величайших изобретений.

– У нас здесь тоже есть своего рода коктейли. Но мы готовим их с помощью магии.

– В человеческом мире у нас нет магии, и вот тут на помощь приходят все эти инструменты. – Я налила в шейкер немного вермута. – Это крепленое вино.

Торин молча наблюдал, как я добавила две порции биттера «Ангостура», затем взяла пять кубиков льда.

– По традиции его перемешивают ложкой, – заявила я. – Но, как и великий Джеймс Бонд, я предпочитаю взболтать.

– Интересно, – протянул король Торин, внимательно наблюдая за мной. Очевидно, что он никогда не видел, чтобы кто-нибудь смешивал настоящий коктейль.

Я надела на шейкер прозрачную стеклянную крышку и принялась его встряхивать. Стук кубиков льда о металл казался неприлично громким, но, по крайней мере, я снова почувствовала себя комфортно. Шалини действительно была умна, предложив мне остановить выбор на том, что я могла делать на автомате.

Взболтав коктейль, я сняла крышку и с помощью хавторн-стрейнера перелила напиток в бокал-купе.

– А себе ты коктейль смешивать не собираешься? – поинтересовался он.

Я покачала головой.

– Весь мир и так уже считает, что я алкоголичка. Коктейль в десять утра ситуацию не улучшит.

Торин рассмеялся.

– Учитывая, сколько мне за сегодняшнее утро подарили вина, осудить должны как раз меня.

Кого он обманывал? Богатому и великолепному мужчине общественное мнение могло спустить с рук гораздо больше, чем мне.

Он потянулся за бокалом, но я оттолкнула его руку. Странно, но, когда наши пальцы соприкоснулись, по моей руке пронесся слабый электрический разряд.

– Нужно еще украсить. – Я вынула одну коктейльную вишню, а затем с помощью ножа срезала с лимона тонкую полоску кожуры. Закрутила ее над бокалом и опустила в коктейль.

– Это важно? – поинтересовался Торин.

– Это улучшает аромат.

– Очаровательно. – Он поднес бокал к носу и вдохнул, не сводя с меня глаз. – Я ценю богатый аромат.

От бархатистого тона его голоса кожу обдало жаром желания, и я обнаружила, что краснею.

Торин прикрыл веки и сделал глоток, на мгновение задержав жидкость на языке, обстоятельно пробуя ее на вкус. Наконец его поразительные светлые глаза снова открылись.

– Восхитительно, Ава. – Он резко вдохнул. – А теперь почему бы тебе не рассказать мне в точности, что произошло в «Золотом трилистнике»?

Я уставилась на него с зарождающимся ужасом. Если ему действительно было интересно, зачем заводить разговор сейчас, перед камерами? Разве он не знал, что мне хочется забыть об этом?

Я посмотрела на камеру и сглотнула.

– Мне хотелось бы услышать твою версию этой истории, – пояснил он. – Потому что ты здесь уже больше недели, и я увидел тебя совсем с другой стороны. Будто в ночь нашего знакомства вместо тебя был совершенно другой человек.

Ах. Я снова выдержала его взгляд, и мне пришло в голову, что он пытался дать мне шанс оправдаться перед миром. Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы все забыли об этом видео, это ни за что не произойдет.

Я глубоко вздохнула и потянулась за коктейлем Торина.

– Мне все-таки понадобится глоток, если я собираюсь снова пройти через это. – Я закрыла глаза и отпила из бокала, наслаждаясь легким жжением в горле.

Когда я вновь открыла глаза, то обнаружила, что Торин с любопытством за мной наблюдает.

С чего начать?

– В ту ночь, когда мы с тобой встретились, Торин, был мой день рождения. Или, по крайней мере, моя мать, Хлоя, решила, что день, когда она меня удочерила, станет моим днем рождения. Мы так и не узнали точную дату, потому что меня нашли в возрасте около полугода возле человеческой больницы. Мама всегда была полна решимости заставить меня чувствовать себя нормальной, как будто я принадлежу к этому миру. Поэтому она часто переусердствовала с вечеринками по случаю дня рождения. Огромные торты, фокусники, двадцать пять гостей… Думаю, она считала, что это поможет мне завести друзей. Даже в старших классах дни рождения оставались весьма экстравагантными, с поездками на Карибы или в Париж. Конечно, ей не нужно было всего этого делать, но зато у нас остались замечательные воспоминания.

Я уставилась на «Манхэттен», понимая, что начала эту историю с гораздо более ранних времен, чем намеревалась, и теперь у меня болело сердце.

– Неважно. Когда я училась в колледже, моя мама умерла. Это произошло как гром среди ясного неба, и… – Я сделала еще один глоток коктейля. – Но к тому времени у меня уже был парень, и он взял на себя заботу о том, чтобы мои дни рождения оставались особенными, чтобы я не слишком грустила из-за отсутствия мамы. Он готовил мне ужины и торты. Шли годы, дни рождения уже больше не казались такими уж важными, но так всегда происходит, когда становишься старше. Поэтому я просто заказывала еду на дом, и мы смотрели фильмы. Меня это устраивало. Что действительно важно, так это то, что мы собирались создать свою собственную семью. Моей мамы больше не было рядом, но у нас могла появиться новая семья с маленькими детьми, которых я могла бы баловать на их дни рождения.

В зале царила странная тишина, и мне было сложно всерьез поверить, что говорю все это перед камерами. Вот только ощущения, что я изливаю душу всему миру, не было. Мне казалось, что я рассказываю только Торину, и, учитывая, как внимательно он ловил каждое мое слово, из него вышел идеальный слушатель.

– Он говорил, что мы предназначены друг другу судьбой, и у нас была куча планов, – добавила я. – Я работала в баре, чтобы он мог учиться в бизнес-школе. Я оплачивала его ипотеку. Потом он собирался помочь мне деньгами с открытием бара, который я планировала назвать в честь моей мамы. «У Хлои». – Я улыбнулась. – Таков был мой план.

Между бровями Торина пролегла морщинка.

– А что случилось в твой день рождения? В ту ночь, когда мы встретились?

Я снова взяла его «Манхэттен» и осушила половину бокала, больше не заботясь о том, что подумает остальной мир.

– В свой день рождения, Торин, я пришла домой и обнаружила своего парня голым в постели с блондинкой, с которой он познакомился во время отпуска два года назад. Очевидно, теперь она стала предназначена ему судьбой, и все, что я планировала, рассыпалось в пыль. Семья, дети с тщательно продуманными днями рождения, барбекю на заднем дворе и бар, названный в честь моей мамы. В общем, я отправилась в «Золотой трилистник» и напилась до полного забытья. По крайней мере, попыталась.

Король Торин уставился на меня, на его челюсти дрогнул мускул.

– Но ты же заплатила за квартиру этого негодяя.

– О, знаю. – Я фыркнула. – Он сказал, что я должна быть счастлива за него, потому что он нашел настоящую любовь.

– Он нарушил договор, – в его голосе сквозила тихая ярость, которая меня немного насторожила.

– В том и дело, что мы не заключали никакого официального договора.

Торин вскинул бровь.

– Но он дал слово, что вложит деньги в твой бар. И он обманывал тебя в течение двух лет. Какой жалкий негодяй так поступает? Назови мне его имя, и я разберусь с ним.

От нарастающей паники у меня округлились глаза.

– Нет, благодарю. Послушай, нет худа без добра, верно? В конце концов, я сейчас здесь, в Фейриленде. Все обернулось к лучшему.

Он мгновение помолчал, словно обдумывая свои слова.

– Тебе здесь нравится?

Мой собственный ответ удивил меня.

– Нравится, очень. Когда я впервые сюда попала, меня преследовало ощущение, что мне здесь не место. Как будто сами стены замка возражали против моего присутствия. Но мне начинает нравиться находиться среди других фейри.

Прошло еще мгновение, но, наконец, он улыбнулся.

– Мы дикие создания природы, и именно поэтому твое место здесь, – тихо проговорил Торин. Он протянул руку, чтобы коснуться моего запястья, но, когда сделал это, мне показалось, что в ладонь вкололи чистый лед.

– Ой, – выдохнула я, отдергивая руку.

Глаза короля Торина расширились, но я увидела в них отголосок смертельного холода. По комнате пробежал холодок, и я не совсем поняла, что сейчас произошло.

Но прежде чем я успела сказать еще хоть слово, прозвенел звонок, возвещая об окончании нашего свидания.

21

Ава

Той ночью, впервые за одиннадцать дней, Торин не явился в мою комнату на тренировку. К своему удивлению, я поняла, что разочарована.

Я не знала, почему мне его не хватало. Он предельно ясно сказал мне, что его не интересует настоящая любовь, что он даже на нее не способен. Что он выбрал меня только потому, что я ему не нравлюсь. По словам Шалини, он был первым сердцеедом Фейриленда.

Может быть, мне просто нравились острые ощущения от тренировок.

Сегодня вечером замок казался пустым.

Стылый воздух холодил кожу, и я натянула одеяло до подбородка так, что наружу выглядывал только нос. Большую часть дня я провела с Шалини за чтением книг, и в итоге Торин не явился за мной.

Шалини листала в Интернете светскую хронику, чтобы быть в курсе, что обо мне пишут. Хотя мне не хотелось этого знать, но после сегодняшнего телевизионного свидания я стала любимицей зрителей.

Похоже, они презирали изменщиков, и общественное мнение о моей выходке в баре смягчилось. Личность Эндрю быстро выяснили, и я из-за этого почувствовала себя виноватой. Я злилась на него, но нет ничего веселого в том, чтобы вот так публично разжигать скандал.

Сквозь ячейки в окне виднелось угольно-черное небо. Сегодня ночью облака закрыли луну и затмили звезды.

В камине осталось всего несколько тлеющих угольков.

Честно говоря, мне действительно нравилось в этой маленькой комнате. Уют, вид через крошечное окошко. Это был укромный уголок, разительно отличавшийся от всех огромных залов и длинных коридоров замка. Я все больше и больше чувствовала себя здесь как дома.

Мой взгляд вернулся к окну, за которым падали снежинки и таяли на стекле крошечными бусинами.

Я уютно устроилась под простынями, радуясь теплу, и глаза сами собой закрылись.

Не могу сказать, что именно меня разбудило. Никакого сквозняка. В комнате было так же холодно, как и тогда, когда я засыпала, и мне нравилось спать в прохладе. И свет не изменился. Может быть, звук? Скрип половиц или дверных петель…

Только это был не просто шум. Что-то казалось в корне неправильным.

Я оглядела комнату, но едва могла что-то увидеть. Снаружи небо оставалось затянутым тучами, пропускавшими лишь тусклый свет.

Я тихо приоткрыла дверь в большую комнату Шалини и с порога осмотрела пространство. В ее камине до сих пор горел слабый огонь, и все, казалось, было на своих местах. Грудь Шалини мерно поднималась и опускалась во сне, тихие углы полнились тенями.

Дверь в коридор медленно, беззвучно отворилась, и я проскользнула обратно в темноту своей комнаты, чтобы понаблюдать. В дверном проеме замер силуэт. Кто это?

Незваный гость долго вглядывался в мою сторону, и я немного отпрянула назад, оставаясь как можно более неподвижной. Он медленно приблизился к кровати Шалини, высокий и окутанный тенью.

У меня перехватило дыхание, когда я заметила в его руке блеск кинжала.

Черт. У меня не было оружия.

Можно попробовать закричать, но вдруг незваный гость запаникует и нападет на нее? Я не хотела его предупреждать о своем присутствии. Фигура скользнула к изножью кровати, его черная тень стелилась по простыням клубящимся дымом.

Я схватила с прикроватного столика маленький флакончик с волшебным туманом и побежала в большую комнату.

– Шалини, проснись!

Незнакомец повернулся ко мне, и я выплеснула зелье ему в лицо. По комнате тотчас пополз густой туман, скрывая нас с Шалини от нападавшего. Шалини закричала – вполне ожидаемая реакция, учитывая, что она проснулась, а тут полный хаос, – но я больше не видела ее сквозь холодный влажный туман.

– Шалини! – крикнула я в ответ. – Ты в порядке?

Среди каменных стен послышалось эхо шагов, хлопнула дверь.

– Что случилось? – выкрикнула Шалини.

Я пробиралась сквозь густое облако тумана, пока пальцами не задела один из столбиков кровати.

– К нам кто-то вломился.

Дверь открылась, и туман прорезал голос Аэрона:

– Что, черт возьми, тут происходит?

Пронесся ледяной порыв ветра, немного рассеяв туман. По коже пробежали мурашки, и я обернулась. В дверном проеме, окруженный серебрившейся магией, стоял Торин. У него была шпага. И я с ужасом поняла, что на нем лишь черные трусы.

Вид его будто вылепленной скульптором, мускулистой груди и темных татуировок, которые обвивали его плечи и бицепсы, сплетаясь над ключицей, лишил меня дара речи. Узоры были абстрактными, напоминающими извилистые, неровные линии дубовых ветвей.

– Что случилось? – повторил Торин. И когда его взгляд скользнул по моему телу, я поняла, что почти такая же полуобнаженная на мне только черные трусики и тонкая маечка.

Думаю, теперь мы по-настоящему узнавали друг друга.

– Здесь был кто-то с кинжалом. – Я резко втянула носом воздух, надеясь, что все это мне не приснилось. – У меня не было никакого оружия, кроме волшебного тумана, но я уверена, что видела человека у кровати Шалини. Я почти уверена, что слышала, как он убежал после того, как комнату заволокло туманом.

Аэрон уже начал поиски, заглядывая под мебель и за занавески. Как и на Торине, на нем было только нижнее белье, а в правой руке он сжимал меч.

На ней была вытатуирована взлетающая стая ворон.

Торин подошел ко мне. Тусклый свет от камина Шалини снизу подсвечивал его обнаженную грудь, и тени обрисовывали контуры мышц.

– Я наложу на дверь защиту, – сказал он. – Вы с Шалини не должны покидать свои покои без сопровождения. Аэрон сегодня ночью будет стоять на страже снаружи комнаты, а я прикажу обыскать замок. Есть что-нибудь еще, что ты можешь мне рассказать о его внешности?

– Кажется, на нем был плащ. – Я потерла глаза. – Но мы закрывали дверь на замок.

Торин глубоко вздохнул.

– Может, он и искусен во взламывании замков, но сквозь мою магию пробиться не сможет. – Торин снова повернулся к двери и прижал ладонь к дереву. Он заговорил на магическом языке фейри, и воздух вокруг его ладони замерцал холодным светом. Стало светлее, по дереву поползли завитки инея. Король Торин заговорил быстрее, и иней начал сплетаться в причудливые узоры. Когда последние слова затихли, морозные узоры ослепительно вспыхнули. Как только глаза привыкли, я поняла, что светящийся иней исчез.

Торин отступил назад и посмотрел на меня.

– Теперь войти сможем только мы вчетвером. Я пошлю на поиски патрули по всему замку, но Аэрон – единственный фейри, которому я доверяю больше всего.

Я поймала взгляд Шалини, устремленный на Аэрона. Она выглядела как изголодавшаяся женщина, впервые за несколько месяцев увидевшая еду. Я надеялась, что у меня не было такого же выражения лица.

Торин положил свою шпагу у двери, прислонив лезвие к стене.

– Оставлю ее здесь. Аэрон, ты сможешь всю ночь простоять на страже или мне прислать тебе кого-нибудь на смену?

Шалини подняла руку.

– Может, ему лучше остаться в нашей комнате? Я хочу сказать, тут ведь удобнее.

– Нет, – отрезал король Торин. – Во-первых, мне нужно, чтобы он обнаружил незваного гостя до того, как тот доберется до двери. А во-вторых, мы бы не хотели, чтобы у кого-то сложилось ошибочное впечатление, что он нарушил свой обет целомудрия.

– Его что? – Лицо Шалини исказилось от ужаса, что напомнило мне о том случае, когда я сказала ей, что моим паролем к Wi-Fi был «пароль».

Торин посмотрел мне в глаза, но всего на мгновение. Его взгляд скользнул ниже по моему телу, и я уловила едва заметный изгиб чувственных губ.

– Надеюсь, ты будешь хорошо спать. Я вернусь утром, чтобы вас проведать.

22

Ава

В мою комнату ворвался жемчужный утренний свет с отблеском янтаря. Я потерла глаза, все еще не в состоянии отделаться от ощущения, что события прошлой ночи были сном. Кто приходил сюда с кинжалом? Я вздрогнула от этой мысли и выдвинула ящик комода.

У женщин в Фейриленде было в основном два варианта наряда – красивые платья или кожаные легинсы с блузками и кожаными жилетами. Я выбрала коричневые кожаные брюки и шелковую белую рубашку с пышными рукавами. Одевшись, я собрала волосы в конский хвост.

Когда я вышла из своей комнаты, Шалини уже была одета и пила кофе в своей постели. Она сидела, положив телефон на колени. Из ее чашки поднимался пар, а одеяла сбились вокруг ее ног в коричневых легинсах.

Она взглянула на меня поверх чашки с кофе.

– Обет целомудрия? Кто так сейчас делает? Предполагается, что это поможет ему сосредоточиться на защите короля. Честно говоря, это худшее, что мне довелось узнать о культуре фейри.

Я подошла к маленькому столику у ее кровати и налила себе чашку кофе со сливками.

– Знаешь, есть много других фейри.

– Знаю. Но он мне нравится. Прошлой ночью мы с ним разговаривали через дверь. Он печет хлеб, и у него есть кот по имени Китсис. И, Ава, он столько стихов прочитал! Он читает сборники поэм под платаном у реки. Сказал, что покажет мне это место.

– А как же обет? – спросила я и присела на край ее кровати, потягивая кофе.

Шалини сидела, скрестив ноги, ее длинные темные волосы ниспадали на шелковую голубую рубашку.

– Клятвы можно нарушить, и ты знаешь, как я люблю, когда мне бросают вызов. Он как… сексуальный священник. – Она улыбнулась мне и выглядела при этом настолько сногсшибательно, что я не сомневалась, у нее все получится… Пока ее улыбка не погасла. Шалини поднесла телефон поближе к глазам. – Не знаю, стоит ли мне говорить тебе это, но Эндрю шлет мне сообщения сплошь из заглавных букв.

Я уставилась на нее.

– Почему?

– С тех пор, как твои фанаты отыскали Эндрю в соцсетях, его стали преследовать на улице, и похоже, что даже угрожали ему расправой.

Я ахнула.

– Черт. То есть… я, конечно, зла на него, но совершенно не хочу, чтобы его жизни что-то угрожало. Не думала, что они выяснят его личность.

– Ты ни в чем не виновата, Ава. Он идиот и теперь пожинает последствия своих идиотских поступков.

Раздался стук в дверь, и я открыла ее. На пороге стоял король, на этот раз полностью одетый: серая рубашка, черные брюки и высокие сапоги. На его голове сверкала корона из переплетенных серебряных прутьев, усеянных шипами подобно колючим веткам терновника. Рядом стоял сильно уставший на вид Аэрон.

– Доброе утро, Ава, – поздоровался Торин. – Я пытался отослать Аэрона, чтобы он немного поспал, но он, кажется, очень ответственно подходит к заданию.

Взгляд Аэрона был прикован к Шалини.

– Мне все равно, хочешь ты, чтобы я был рядом, или нет. Сегодня я буду тебя охранять.

Шалини пожала плечами.

– Ладно. Тогда как насчет экскурсии по замку? – Она с кошачьей грацией поднялась с кровати, одарив Аэрона той же ослепительной улыбкой, что и ранее меня.

Аэрон покачал головой.

– Не уверен, безопасно ли сейчас разгуливать по замку.

– Мы сюда приехали за развлечениями, – заявила Шалини.

– Я к вам присоединюсь, – вмешался Торин. – Никто не посмеет на вас напасть в моем присутствии.

Я схватила свой белый плащ и накинула его на плечи.

Аэрон открыл дверь.

– Что бы вы желали посмотреть?

Я вышла в продуваемый сквозняками коридор.

– Можем ли мы увидеть «волшебные троны»?

– Как пожелаешь, подменыш. – Торин повел нас по коридору мимо высоких решетчатых окон с видом на заснеженный двор.

Он свернул в узкий лестничный пролет.

– Король Финварра построил этот замок три тысячи лет назад после объединения кланов и отвоевания земель у монстров. Даже не знаю, видел ли я когда-нибудь каждый его уголок. Подозреваю, что умру прежде, чем закончу изучать все проходы и ответвления коридоров.

И именно поэтому мы до сих пор не нашли убийцу.

– Есть легенды… – заговорил позади меня Аэрон, его голос эхом отражался от каменных стен, – что давным-давно Фейриленд благословила долгая весна, и замок вырос из самой земли, воспетый богиней весны Остарой.

Торин взглянул на меня, пока вел нас в зал на этаж ниже.

– Если ты веришь в богов.

Я пожала плечами.

– Почему нет? Я видела здесь достаточно странностей, так что можно с таким же успехом добавить к ним и богов.

– Если ты веришь в богов, – добавил Аэрон, – тогда ты должна верить, что они назначили Торина правителем.

– А королеву в реалити-шоу для телевидения тоже назначит Остара? – поинтересовалась я.

Аэрон фыркнул.

– Лично я считаю, что ежегодный весенний фестиваль в ее честь просто предлог для фейри, чтобы заняться сексом в лесу…

– Аэрон, – рявкнул Торин.

– Извините, – ответил Аэрон. – Чтобы прелюбодействовать в лесу.

Торин бросил на него колючий взгляд.

– Возможно, нам придется пересмотреть твой обет целомудрия. У меня такое чувство, что эффект от него прямо противоположный и он только мешает твоей собранности.

Торин вывел нас в сверкающий белым снегом внутренний двор. Я осматривала стены замка из темного камня, которые были украшены сосульками и резными изображениями оленей и змей.

– Он совсем не выглядит на три тысячи лет.

– Потому что замок благословлен богами. – Когда Торин повернулся, чтобы посмотреть на меня, его кожа в лучах позднего утреннего света излучала потустороннее сияние.

Я поплотнее закуталась в плащ на морозном воздухе.

Аэрон взял Шалини под руку и начал с ней экскурсию по двору, объясняя мистическое значение каждой из скульптур на стенах. Как я и ожидала, на некоторых башнях обосновались съемочные группы, и я уловила отблески их объективов на зимнем солнце.

– Обычно шоу не так снимаются, – заметила я. – Камеры очень далеко.

– Я король Фейриленда. Я не позволю им вторгаться в мою личную жизнь больше, чем они уже сделали. Я отказался носить микрофон и не разрешил следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Раз им так хочется развлечения, то они могут снимать меня на расстоянии. Я получу деньги, в которых нуждаюсь, и скоро все это закончится.

Я захлопала ресницами, глядя на него.

– Ты такой романтичный. Прямо свадьба мечты каждой девушки.

Он хитро мне улыбнулся.

– Но ты ведь не совсем похожа на всех девушек, правда? Ты зареклась влюбляться точно так же, как я. Мы оба знаем, что любовь не накормит зимой, когда посевы затянет льдом, и не наполнит желудки твоих детей, когда они будут умирать с голоду.

– Подписываюсь под каждым словом. Любовь – для идиотов. Но знаешь, если тебе понадобятся еще дети, ты всегда можешь начать красть человеческих.

Он придвинулся ко мне поближе.

– Ах, подменыш. Но мы уже давно решили – все, что связано с человеческим миром, не стоит таких усилий. Слишком много неразберихи.

Я снова покосилась на камеры.

– Должно быть, раздражает от них зависеть.

Он взял меня за подбородок, затем провел большим пальцем по моей нижней губе. Его прикосновение вызвало во мне запретную дрожь удовольствия.

– Как только мы с этим покончим, нам больше ничего не понадобится от людей. – Он наклонился ближе, шепча мне на ухо: – Три недели на троне, подменыш, большего не требуется. Мои земли восстановятся, и наши миры разойдутся в разные стороны. Такими они и должны всегда оставаться.

Услышала ли я в его голосе намек на сожаление, или мне показалось?

Торин отстранился от меня и сунул руку в один из своих карманов. И когда он отступил назад, я остро почувствовала утрату тепла его тела.

Пронизывающий зимний воздух напомнил мне о магии Торина, и я повернулась к нему.

– У меня к вам есть вопрос, Ваше Величество. После того, как я приготовила «Манхэттен», ваша магия что-то со мной сделала. – Я подняла руку и, закатав рукав, указала на отметину на своем запястье. Размером примерно с отпечаток пальца, она была бледно-розового цвета, обведенная белым. Похоже на обморожение. – Что это? И почему не проходит?

Торин уставился на отметку, и в глубине его глаз промелькнула тень. И хотя это казалось невозможным, я почувствовала, что воздух становится еще холоднее.

– Иногда, когда очень устаю, я теряю контроль над своей магией. – Он встретился со мной взглядом, и возникло ощущение, будто я оказалась целиком во власти его неестественно голубых глаз. – Это больше никогда не повторится, Ава.

Мне показалось, что в тишине между нами растут шипы. Было что-то, чего он мне недоговаривал.

Но не давая мне возможности расспросить подробнее, Торин отвернулся.

– Ты хотела увидеть троны. Так что давай смотреть троны.

Очевидно, я его разозлила, но если бы я знала чем.

Он подошел к огромной дубовой двери, обитой черным металлом, и распахнул ее. Аэрон и Шалини последовали за ним, и я поспешила их догнать.

Торин повел нас по череде коридоров, пока мы не достигли зала, где в центре каменного пола высились два трона. Один больше другого, они казались высеченными из цельного куска мрамора, белого с темными прожилками.

Я указала на самый большой.

– Этот для короля?

– Нет, для королевы. – Торин повернулся ко мне и приподнял бровь. – Магия королевы фейри более могущественна, чем магия короля, и именно она вдохнет жизнь в нашу землю.

Появилось стойкое чувство, что трон отталкивает меня – странное ощущение страха предупреждало не приближаться. И все же я была не в силах оторвать глаз от этой пары.

– Очаровательно, – произнесла я, обходя троны.

– Как давно они находятся в замке? – поинтересовалась Шалини, ее шаги эхом отражались от каменных плит.

– Троны стояли здесь еще до того, как основали Королевство Благих. Замок строился вокруг них. Мы верим, что они сделаны из скальных пород под нами. Некоторые резные изображения вокруг замка свидетельствуют о том, что наши самые ранние предки считали камни представителями богов. Вроде неподвижных ангелов. На протяжении тысячелетий их обтачивали и украшали резьбой, чтобы еще больше усовершенствовать.

Шалини протянула руку, чтобы коснуться одного из них, но Аэрон ласково поймал ее ладонь.

– Тебе не стоит к ним прикасаться. Магия тронов очень сильна, и, если к ним прикоснется человек, никто не знает, на что она способна.

Я обошла камни, очарованная излучаемой ими энергией. Даже отсюда я чувствовала исходящую от них мощь. От их магии воздух подрагивал, а кожа покрывалась мурашками. Когда я впервые вошла в замок, у меня возникло неприятное ощущение, что сам камень не хочет меня видеть. И здесь, у тронов, тревожные колокольчики в глубине моего сознания зазвенели еще громче.

Я отступила назад и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

С другой стороны трона я поймала взгляд Торина. Я не могла не задаться вопросом, кто я такая и почему здешняя магия меня отталкивала. Любили ли меня мои биологические родители, и погибли ли они при трагических обстоятельствах? Неужели они выгнали меня за то, что я не переставала кричать? Была ли я действительно подменышем – слишком непослушной и неугодной?

У меня появился шанс наконец-то узнать ответ.

Я сделала глубокий вдох.

– Торин? Как мне выяснить, кем были мои родители-фейри?

Он вскинул одну из своих темных бровей.

– Мы найдем записи о рождении, Ава Джонс, в конце концов мы узнаем, кто ты такая.

23

Ава

Шалини хотела осмотреть оружейную или, что более вероятно, остаться где-нибудь наедине с Аэроном.

Торин повел меня по длинному коридору с готическими арками и темными статуями королей и королев фейри. Пока мы шли, у меня по коже головы пробежал холодок. Я должна докопаться до правды, но, возможно, как только сделаю это, ответ мне очень не понравится.

Чем дальше мы удалялись от тронного зала, тем сильнее сжималось у меня в груди.

– Что, если я действительно подменыш? – тихо спросила я. – Что, если я была настолько кошмарным ребенком, что мои родители решили от меня отказаться? Может, я кричала без остановки?

Торин повернулся, озадаченно на меня посмотрев.

– Думаю, все дети кричат и не дают спать своим родителям, Ава. От рождения в тебе не было ничего неправильного. Даю слово. А насчет прозвища, я просто тебя поддразниваю. Ты же это понимаешь, правда?

Я не ожидала от него такого доброго ответа.

– Что случилось с твоими родителями, Торин?

Я знала, что они умерли молодыми, особенно для фейри.

Он судорожно втянул носом воздух и взглянул на меня.

– Их жизнь отняли монстры. Медленно.

Я уставилась на него.

– Кого ты подразумеваешь под монстрами? Драконов?

– Хуже. – Он бросил на меня строгий взгляд, словно хотел от чего-то предостеречь. – Люди могли бы назвать их демонами. Но большего я рассказать не могу. Даже простое упоминание в разговоре может привлечь их смертоносное внимание.

Меня снедало любопытство, но было очевидно, что он не хотел говорить о смерти своих родителей, а мне действительно не следовало спрашивать.

– Конечно. Мне не стоит быть такой надоедливой.

– Все нормально. – Но воздух между нами, казалось, наэлектризовался, пока Торин, наконец, не нарушил напряженную тишину. – Я помню свою мать. Говорят, невозможно помнить то, что было до трех лет, но я на самом деле ее помню. А вот своего отца – нет. Я помню, как забирался к маме на колени и она пела мне. У нее была подвеска, с которой я играл, – маленький медальон с моей фотографией. Мне нравилось вертеть ее в руках. Когда ты такой маленький, ты не делаешь различий между собой и своей мамой, и я помню, как ползал по ней. Пытался пожевать ее волосы или уснуть у нее на плече. Помню, как отчаянно мне всегда хотелось спать в ее постели…

Он замолчал, и я почувствовала, как мое сердце сжимается от грусти за него.

– Мне хорошо знакомо это чувство – скучать по единственному человеку, с которым ты всегда чувствовал себя в безопасности.

Он взглянул на меня с грустной улыбкой. Мельчайшая вспышка уязвимости впервые с нашего знакомства. Но через секунду его лицо вновь приобрело прежнее выражение. Маска самообладания.

– Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю.

Впервые меня поразило, что, не считая дружбы Аэрона, Торин казался крайне одиноким. Но это было его личным решением, разве нет? Он сам выстроил себе тюрьму и держал всех на расстоянии.

Горло сдавило, когда я осознала правду.

– Ты говоришь мне это по той же причине, по которой выбрал меня для победы. Со мной ты ничем не рискуешь – я человек, за которого не нужно переживать и в которого можно не бояться, что влюбишься. Потому что я тебе не нравлюсь, и это делает меня надежным слушателем твоих секретов. Никаких нежеланных чувств.

Он остановился перед величественным входом в библиотеку с высокими каменными колоннами.

– И я тебе тоже не нравлюсь. – Он приподнял бровь. – Верно?

Мысли пронзило словно кинжалом. Я уже знала, какого ответа он хочет.

– Верно.

Торин глубоко вздохнул и отвел взгляд. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза переполняли непонятные эмоции.

– Хорошо. И это делает тебя моей идеальной невестой. Что напомнило мне о сегодняшнем вечере. Ты знаешь традиционный танец фейри? При нашем дворе это что-то вроде бального стиля.

– Не имею ни малейшего представления. Я умею танцевать в двух стилях – простейшее виляние бедрами в такт музыке и танго.

– Танго?

– Я записала нас с Эндрю на совместные занятия, потому что подумала, это будет круто для… – Я закрыла глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Какой же жалкой я была, представляя наш свадебный танец, в то время как он даже не сделал мне предложение. – Просто подумала, что было бы круто научиться. Два года занятий танго.

– Хорошо. Думаю, с танго я поработать смогу. Просто позволь мне тебя вести, и мы будем красиво и романтично выглядеть перед камерами.

– Конечно.

Он провел меня между высокими колоннами в великолепную библиотеку с двумя этажами книг, соединенными спиральными лестницами. Над книжными полками высился арочный потолок из красного дерева с нарисованными на нем фейри. Они танцевали на поросших травой лугах, а в их яркие волосы были вплетены полевые цветы. Смотря на них снизу вверх, я почувствовала острую тоску по прошлому, которого никогда не знала.

В центре помещения на рядах столов стояли лампы с зелеными абажурами. Кожаные кресла так и ждали, когда ими воспользуются. С потолка свисали простые деревянные люстры в виде кругов с мерцающими свечами, которые, должно быть, нарушали все мыслимые человеческие правила пожарной безопасности.

Торин повернулся ко мне.

– Подожди здесь несколько минут. Я вернусь с записями о рождении за твой год. Тебе ведь столько же лет, сколько и мне?

Я кивнула.

– Двадцать шесть.

Определить точный возраст ребенка фейри, оставленного у входа в больницу, не представлялось возможным, но я была достаточно уверена в годе и месяце.

Когда Торин ушел, я зачарованно бродила между книжными полками. Здесь хранились тысячи и тысячи томов с витиеватыми золотыми узорами на переплетах, и все они были написаны на языке, который я не могла прочесть. Другие тома в блестящих кожаных переплетах были на современных человеческих языках.

Я прогуливалась по библиотеке, пока, наконец, не заметила утонченную седовласую фейри, сидевшую за столом из красного дерева.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – поинтересовалась она тонким, пронзительным голоском.

– Можно мне посмотреть книги?

– Если у вас есть читательский билет. – Ее глаза были удивительно яркого зеленого оттенка, и они изучали меня с выражением, которое казалось не совсем дружелюбным.

– Боюсь, у меня его нет.

Она побарабанила по столу ногтями.

– Никому не позволено брать книги из Королевской библиотеки без читательского билета. – Она шлепнула передо мной на стол маленький листок бумаги и протянула мне авторучку. – Распишитесь здесь.

Я поставила подпись и написала дату. Как только закончила, бумага ярко вспыхнула и исчезла.

– Могу я что-нибудь взять? – спросила я.

– Ограничение – десять штук за раз, – сказала библиотекарь. – Если не вернете их в течение четырнадцати дней, активируется ваше клеймо.

– Мое… клеймо?

– Технически это королевская метка, – ответила старушка. – Если не вернете книги вовремя, на вашем лбу появится светящаяся буква В. Будет гореть на коже до тех пор, пока книги не вернутся в библиотеку.

Я уставилась на нее.

– Это можно было бы объяснить заранее.

– До тех пор, пока вы вовремя возвращаете книги, проблем не возникнет. – Она протянула мне маленькую золотую карточку с написанным на ней моим именем. – Какую книгу вы ищете?

– Можете что-нибудь порекомендовать по истории фейри?

Хотя, по правде говоря, я уже не была уверена, что мне хочется что-нибудь отсюда брать.

Она повернулась на стуле, пробормотала что-то на языке фейри, и прямо ей в руку по воздуху прилетела красная книга. Библиотекарь уронила ее себе на колени. За красной книгой последовала коричневая и еще одна, переплетенная в выцветшую синюю ткань. Фейри развернулась на стуле и положила три книги на стол.

– Есть «Краткая история фейри» Оберона, немного более обширная «История фейри» госпожи Титании и, конечно же, классическая «Полная история фейри» Р. Гудфеллоу.

Я взглянула на названия, но не поняла ни слова.

– Знаете что? Я не смогу их прочитать, так что я просто…

Библиотекарша закрыла глаза и начала произносить заклинание, ее пальцы двигались резкими, как у насекомого, движениями.

Перед моими глазами вспыхнул свет, и я почувствовала себя так, словно в мой череп вбили гвоздь. Я схватилась за голову, пошатываясь от боли.

– Стойте смирно, – прошипела женщина, – если не хотите получить кашу между ушами. Я вам помогаю.

Затаив дыхание, я заставила себя не двигаться, даже когда в ушах забубнили странные голоса. Перед моим взором закружились образы слов фейри. Я ахнула, когда в голову ворвался шокирующий объем информации: каждая из сорока двух букв алфавита, важность беззвучной буквы «П» и пять магических слов.

Затем, так же внезапно, как и начался, поток информации замедлился до тонкой струйки. У меня закружилась голова, и я вцепилась руками в стол, стараясь не упасть в обморок.

Пожилая фейри подтолкнула ко мне книгу через стол.

– Ну а теперь можете прочитать?

Я скользнула взглядом по тексту и остановилась на заголовке.

– Краткая история фейри.

О боги. Я могу читать по-фейрийски?

– Ава? – Из-за книжных полок вышел Торин, неся большой деревянный ящик. – Это все записи о родившихся в Фейриленде двадцать шесть лет назад… – Он замолчал и уставился на меня. – Мадам Писботтом, – произнес он убийственно-тихим голосом, – что вы с ней сделали?

Ее лицо побледнело, и она пробормотала:

– Всего лишь обычная мера безопасности. Мы не можем допустить, чтобы книги украли.

– Я возьму на себя личную ответственность за любые книги, которые будут повреждены или утеряны. Но клеймить моих гостей не будут.

Мою кожу обдало ледяным порывом.

– Простите, Ваше Величество, – запинаясь, произнесла фейри.

Внимание Торина было приковано ко мне. Он быстро произнес еще одно заклинание, и мгновение спустя кожа на лбу вспыхнула жаром, а затем остыла.

– Вот так. Я снял клеймо. – Он глубоко вздохнул. – У меня есть все записи о рождениях с того года, когда ты родилась, но ты хоть представляешь, как тебя здесь звали, Ава?

Я покачала головой.

– Понятия не имею. Но я, вероятно, родилась в мае, если это поможет.

Библиотекарша пододвинула ящик к себе.

– Если позволите, Ваше Величество. Это моя область знаний, – она добавила себе под нос, – девочка, родившаяся в мае…

Казалось, ей не терпелось реабилитироваться после случившегося с клеймом. Спустя минуту она вытащила два длинных ящика с маленькими серебряными карточками и пролистала их с поразительной скоростью.

– Что ж, давайте посмотрим, – пробормотала она и замолчала. – Вот несколько. – Она протянула Торину подборку карточек. – Но, конечно, это был год резни… – Ее голос затих.

Торин повернулся, чтобы посмотреть на меня, и внезапно выражение его лица стало потерянным.

– Ава. В каком именно месяце тебя нашли?

– В августе. А что?

Торин и старушка переглянулись, что-то невысказанное промелькнуло между ними, тишина вдруг стала звенящей.

Библиотекарь откашлялась.

– Месяц резни.

Мысли разлетелись, и в образовавшейся пустоте расцвел ужас.

– Какой резни?

Она снова откашлялась, затем произнесла:

– Мы не должны произносить их имена.

– Это из-за монстров, о которых ты упоминал, Торин?

Его родители погибли, когда ему было три года, от рук этих монстров, но он предположил, что это была долгая, медленная смерть. Началось ли все как раз с этой резни?

Выражение лица Торина помрачнело.

– Да. Возможно, наших родителей убили одни и те же.

– В ту ночь погибло много дворян, – произнесла фейри. – Но они бы не отдали ребенка на усыновление. Погибло также и множество слуг. Я могу поискать в записях жертв, не рождались ли в их семьях дети за несколько месяцев до этого, но информации о прислуге не очень много.

Конечно, не много. Не в этом мире.

У меня сдавило грудь. Вероятно, именно это и произошло тогда с моими родителями, но я все больше расстраивалась из-за недостатка информации.

Торин кивнул, и она начала листать другую пачку серебряных карточек, качая головой и бормоча что-то себе под нос.

– Хм-м. Нет. Никаких девочек, родившихся в мае от убитых родителей. – Она посмотрела на короля и пожала плечами. – Но… конечно, время было непростое, такой хаос кругом творился. Даже если у нас и были какие-то записи о слугах, некоторые из них могли потеряться.

Желудок будто ухнул вниз, но теперь я была уверена, что моих родителей убили эти ужасные существа.

– Мне жаль, Ава, – произнес Торин. – Мы продолжим искать.

Но в моей голове уже кружились кошмарные образы монстров, о которых никто не смел говорить.

24

Ава

Я стояла в своей комнате, уставившись на гобелен на стене – тот, на котором были изображены странные, чудовищные фейри, с крыльями насекомых и покрывающей их конечности зеленью. Фейри в звериных шкурах, с когтями, оленьими рогами и с клыками. Их окружала непролазная чаща и узловатые ветви. Присмотревшись внимательнее, я заметила, какие ужасы некоторые из них вытворяли: когтями отрывали головы, выпускали внутренности у своих врагов.

Мне по-прежнему хотелось знать, что случилось с моими биологическими родителями, но я не ощущала скорби. Когда умерла Хлоя, горе буквально раздирало меня на части. Сейчас же я чувствовала лишь отдаленную тоску. У меня не осталось ни единого воспоминания о них.

Раскрасневшаяся и сияющая Шалини распахнула дверь.

– Ава, у меня только что был самый лучший… – Она замолчала. – Все в порядке?

Мое тело будто налилось свинцом.

– Я в порядке. Но Торин думает, что моих биологических родителей, возможно, убили монстры. Те же, которые убили и его мать с отцом. Они не смогли найти никаких записей, но… – Я перевела дух. – В том же месяце, когда меня нашли в мире людей, произошла какая-то резня. Возможно, тогда они и погибли.

– Что ты имеешь в виду? Какие монстры? – спросила Шалини.

Грудь сковало льдом.

– Никто об этом не расскажет. Похоже на какое-то суеверие. – Я указала на гобелен. – Ты что-нибудь знаешь об этих существах?

Она покачала головой.

– Нет. Может быть, это просто фантазии художника?

Я отвернулась к кровати, где поверх одеял лежали три книги.

– Хочешь со мной поучить историю фейри?

Я села на кровать и положила ярко-красную книгу себе на колени.

– «Краткая история Фейри» авторства Оберона, – прочитала я. – Могу переводить.

– Как ты выучила язык фейри? – поинтересовалась Шалини.

Я улыбнулась ей.

– Магия. – Я открыла книгу на первой странице. – «Краткая история фейри» Оберона Квиверстика, – начала я. – «В рамках этого тома я сделал все возможное, чтобы кратко изложить долгую и сложную историю фейри. Никто не знает, когда мы впервые попали в Фейриленд. Долгое время предки шести кланов вели варварский образ жизни, о котором не сохранилось никаких письменных свидетельств. Наша письменная история началась только после того, как первый верховный король Фейриленда объединил кланы…»

Я стала бегло листать страницы, просматривая текст.

– Подожди. Это очень интересно, но я хочу узнать о резне. – Я пропустила главы о шести кланах: Келпи, Баньши, Селки, Дерг-Дью, Красные Колпаки, Леанан Ши. Дойдя до последней главы, я глубоко вздохнула. – Король Маэл был, возможно, самым противоречивым правителем из всех королей фейри.

– Отец Торина, – вставила Шалини, склоняясь над книгой.

Я продолжила читать.

– Рожденного вторым в очереди на трон, Маэла готовили стать воином, предводителем армии. Его старший брат, Грам, должен был унаследовать трон. Но в шестнадцать лет во время охоты на оленя принца Грама убил Эрлкинг. После этого Маэла провозгласили наследником трона.

– Вау. – У Шалини округлились глаза. – Это та жуткая голова, которую мы видели на стене. Аэрон сказал, что его убил король Маэл.

– Это, должно быть, тот самый монстр, верно?

Я снова уткнулась в книгу.

– Первые годы своего правления король Маэл провел в лесу, выслеживая проклятых фейри. Спустя почти пять лет он нашел логово Эрлкинга и убил его, отомстив наконец за смерть своего брата. Почти сразу после этого начались турниры за место королевы, и его выбор пал на принцессу Софи. Вскоре у них родилось двое детей: мальчик (Торин) и девочка (Орла). Однако правление Маэла было прервано, когда…

Я перевернула страницу и обнаружила изображение Эрлкинга, а следом несколько вырванных страниц.

– Какого черта? – выругалась Шалини. – Мы только добрались до нужного места.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

– Что бы ни случилось двадцать шесть лет назад, они не хотят, чтобы кто-нибудь знал об этом. – Я уставилась на вырванные страницы. Дальше шел текст о начале правления Торина, но он был написан в хвалебном стиле, поскольку к моменту выхода книги Торин уже стал королем.

Раздался стук в дверь, и я резко вскинула голову.

– Я посмотрю, кто там. – Шалини встала и открыла дверь.

В дверном проеме стоял Аэрон, его светлые волосы падали на глаза, и в человеческом мире он бы выглядел как парень, который мог бы собрать миллион подписчиков в соцсетях, просто сняв рубашку и нарубив дров. Он окинул взглядом ее тело и покраснел.

– Привет.

– Хочешь зайти? – предложила она.

Он улыбнулся, но покачал головой и поднял большую белую коробку.

– Я зашел кое-что занести. Платье Авы для сегодняшнего бала. Через час ее ждут в бальном зале имени Каэр Ибормейт. – Он взглянул через ее плечо. – Я пришлю кого-нибудь проводить вас.

– Ох, ладно, – я услышала в голосе подруги разочарование, когда она забирала у него коробку.

– Меня самого на балу не будет. Возможно… если ты не занята… мы могли бы поужинать вместе.

Она улыбнулась ему.

– Я буду ждать. И я в поисках приключений, Аэрон, потому что в данный момент они все достаются Аве.

Он ухмыльнулся.

– Я покажу тебе мою любимую рощу в Фейриленде. Тебе следует одеться потеплее. – Слегка поклонившись, он повернулся и ушел, а Шалини закрыла за ним дверь.

Она одарила меня лучезарной улыбкой.

– У меня настоящее свидание с самым сексуальным девственником на свете. И не просто самым сексуальным девственником. А, возможно, с самым горячим мужчиной. – Шалини подошла к кровати и бросила на нее коробку.

– Я рада, что ты отправилась со мной в Фейриленд, Шалини. – Откинув крышку коробки, я достала длинное шелковое платье темно-фиолетового цвета, на несколько тонов темнее моих волос. – Мне здесь романтика не светит, но, похоже, у тебя с этим все в порядке.

Она пожала плечами.

– Тебе сейчас не нужна романтика. Тебе нужно отвлечься. И поскольку Торин – местный ловелас, он кажется подходящим вариантом, чтобы отвлечь тебя от мыслей… ты поняла… о монстре, о котором мы говорить не будем.

– Эндрю?

– Не произноси его имени. А то вдруг накличешь.

Я прошла в ванную комнату и наполнила ванну, наблюдая, как над водой клубится пар.

Что-то подсказывало мне, что Торин, возможно, и есть самое опасное существо в округе.

25

Ава

Я вошла в бальный зал Каэр Ибормейт в несколько минут девятого и обнаружила, что все принцессы уже там – вместе со съемочными группами.

Но мой взгляд был прикован к самому залу. Парящие арки, казалось, бросали вызов всем законам физики. По каменным стенам вились цветущие виноградные лозы, доставая до самого усыпанного серебристыми звездами неба. Бальный зал частично располагался под открытым небом и напоминал красивые средневековые развалины. Но на каменных колоннах и арках висели факелы, а вокруг них вились растения.

Прежде чем выйти из комнаты, я отыскала имя «Каэр Ибормейт» в одном из учебников истории. Фейри верили, что она была богиней сновидений, что она управляла сном. И это место казалось храмом грез.

Но, учитывая, какой здесь царил холод, растения, должно быть, выживали благодаря каким-то чарам. На одной стороне зала в большом камине горел огонь – единственный источник тепла, – и щеки целовал морозный ночной воздух.

Я задержалась у входа, по обнаженной коже моих рук побежали мурашки. Вокруг с подносами, полными бокалов шампанского, сновали слуги-фейри. Возможно, когда-то и мои родители так делали. Когда женщина с розовыми волосами предложила мне выпить, я взяла один бокал шампанского. Отпив глоток, я почувствовала, как тепло поползло по горлу и разлилось по всей груди. Напиток походил на розовое шампанское, немного игристое, но с оттенками меда и апельсина – ничего подобного я никогда раньше не пробовала, а послевкусие полностью прогоняло холод.

Я рискнула пройти дальше в бальный зал и почувствовала, что все взгляды устремились на меня. Казалось, что наша сегодняшняя небольшая экскурсия по замку абсолютно никем не осталась незамеченной.

И все же, поскольку вино согрело меня, я не так сильно возражала против пристального внимания. По правде говоря, не думаю, что когда-либо чувствовала себя настолько красивой. Волосы мне заплели в косы и украсили колокольчиками. Если встать в правильную позу, то разрез на моем платье обнажал правую ногу до самого верха бедра.

В углу бального зала располагались музыканты – все женщины, одетые в белые платья. Играла прекрасная музыка: арфа, скрипка и неземные деревянные духовые инструменты, которые я не совсем узнавала. Вокруг стояли принцессы, потягивая шампанское из маленьких бокалов.

Только одно из присутствующих лиц казалось дружелюбным – Алиса, келпи с белыми волосами и переливающейся кожей, улыбнулась мне и подняла свой бокал с шампанским. Я тоже подняла свой, улыбаясь в ответ. Она подошла ко мне с выражением облегчения на лице.

Ее карие глаза расширились, когда она наклонилась ближе.

– Вино фейри помогает мне расслабиться. Я ужасно нервничала.

– Уверена, тебе не о чем беспокоиться. Это испытание не будет жестоким, верно?

Она покачала головой.

– Нет, но наша последняя встреча с Торином оказалась катастрофой. Я болтала о прокисшем молоке. Это было совершенно неромантично.

Я пожала плечами.

– А мне показалось, что он был заинтересован. – Я подняла свой бокал, уставившись на бледно-розовую жидкость с маленькими пузырьками. – А что такого в этом вине фейри?

Она прикусила губу.

– Оно обладает чарующими свойствами. Может заставить почувствовать себя потрясающей. Даже влюбленной. Сегодняшний вечер обещает быть интересным.

Мое сердце затрепетало, и в этот момент я почувствовала наполнившую воздух холодную мощную магию. Кислорода будто враз стало меньше, и все принцессы замолчали, повернувшись ко входу.

Вошел король Торин, одетый в вечерний костюм из бархатистого материала. На его темных волосах покоилась серебряная корона. Он обвел присутствующих ледяным взглядом и слабо улыбнулся. Его восхитительный землистый запах чувствовался даже здесь и обволакивал меня, как ласка.

К королю тут же бросился слуга предложить выпить. Торин взял бокал с подноса и сделал глоток.

Первой из принцесс к нему подошла Клина, двигаясь томно, завораживающе. На ней было длинное, расшитое бисером платье из янтарного шелка и собственная корона, сделанная из бледно-розовых роз, переплетенных с папоротником. На высоких скулах мерцали золотые румяна, а в волосах поблескивали янтарные самоцветы. Она слегка помахала камерам, прежде чем повернуться к королю.

Через несколько мгновений я увидела, как он запрокинул голову от смеха, и почувствовала, что ревную его.

Я сделала еще один глоток вина, заставляя себя отвести взгляд от Торина и Клины. Чего мне действительно не нужно сразу после моего ужасного расставания, так это очередного приступа ревности, поэтому я просто отказывалась переживать об очередной красавице-сердцеедке.

Алиса взглянула на меня.

– Как тебе удается всегда выглядеть такой уверенной в себе?

– Мне?

– Да. Я имею в виду, ты не побоялась сказать королю именно то, что думала. И на свидании ты казалась такой спокойной и естественной.

Потому что я уже знаю результат. У нас с Торином нет никаких шансов по-настоящему полюбить друг друга.

Я пожала плечами.

– Пришлось научиться в человеческом мире. – Это было абсолютной неправдой, но, по крайней мере, во мне не воспитывали неуверенность из-за моего сословия в жесткой классовой иерархии фейри. – Думаю, тебе следует просто расслабиться, Алиса. Ты великолепна и мила, и, будь то Торин или кто-то другой, ты найдешь достойного мужчину.

Она улыбнулась мне, а затем облегченно выдохнула.

Я украдкой снова посмотрела на короля, но увидела, что он танцует с девушкой из Красных Колпаков, которая была одета во все черное, а на волосах цвета воронова крыла красовалась корона из алых цветов. Я не узнала танец – это было нечто традиционное из мира фейри. Они едва касались, как бы кружили вокруг друг друга, соприкасаясь лишь руками, пока не развернулись и не поменяли направление. Движения Торина напомнили мне о его кошачьей ловкости и грации во время тренировки, и, честно говоря, мне было трудно оторвать от него взгляд. Я уставилась на то, как он опустил одну ладонь ей на талию.

– Какой он – мир людей? – поинтересовалась Алиса.

Я почувствовала облегчение, что могла отвлечься.

– Он не такой роскошный, как здесь, и у нас нет магии. Но некоторые люди могут быть очень интересными. – Я почувствовала себя виноватой перед Алисой. Она казалась милой и понятия не имела, что все это не по-настоящему.

Я заметила, как по бальному залу плывет Мория, прерывая танец Торина с представительницей Красных Колпаков. Сегодня Мория надела белое платье без бретелей, ее длинные бордовые волосы рассыпались по обнаженным плечам. На голове – корона из ядовитого болиголова с нежными белыми цветами.

Мория танцевала близко, положив голову Торину на плечо. Посмотрев на меня, она обняла его. Одарив меня самодовольной улыбкой, Мория отвела взгляд и что-то прошептала королю на ухо. Ее ладонь медленно скользнула по его спине к затылку…

У меня скрутило желудок. Это сделка. Просто сделка.

Они выглядели идеальной парой, двое царственных красивых фейри. Очевидно, Торин боялся влюбиться.

Была ли Мория той, кого он боялся больше всего?

26

Ава

Я взяла еще один бокал волшебного шампанского с подноса проходившего мимо слуги и прошлась по бальному залу. Вероятно, убийцу ко мне подослала одна из этих принцесс. Люди, казалось, чувствовали, что я представляю серьезную конкуренцию, и сделают все ради победы.

Мория была моей первой подозреваемой, но, возможно, это просто потому, что я считала ее стервой. Пока я потягивала шампанское, музыканты заиграли новую мелодию. В воздухе разлилась соблазнительная песня. Не танго, но с тем же ритмом.

Я взглянула на Торина и на этот раз обнаружила, что его светлый взгляд прикован ко мне, а уголки губ изогнулись в озорной улыбке. Стоя в центре бального зала, он протянул мне руку.

Алкоголь разогрел меня, сделав мышцы гибкими и податливыми. Я отставила бокал с шампанским на маленький мраморный столик.

Отрешившись от остального мира, я подошла к Торину. Обычно я терпеть не могла находиться в центре внимания, но шампанское меня расслабило и я сосредоточилась только на короле. И, может быть, я немного меньше ненавидела всеобщее внимание, когда чувствовала себя чертовски сексуальной в этом платье, которое Торин сам для меня выбрал. Фиолетовое, с глубоким декольте и эффектным разрезом, соблазнительное и идеально подходящее для танца в стиле танго. Король также подарил мне серебряное ожерелье в виде листьев и ягод терновника, которое теперь обвивало мою шею.

Я взяла Торина за руку, не сводя с него взгляда. В такт музыке мы сделали несколько шагов вокруг друг друга. Его пристальный взгляд словно разрывал меня на части. Он положил ладонь мне на талию и притянул ближе – одним резким, собственническим движением. Наши бедра тесно прижались друг к другу. С принцессами он танцевал совсем не так… но я определенно не собиралась жаловаться. Даже если бы я никогда не позволила себе влюбиться в него, не было смысла притворяться, что мне не нравилась его близость.

Мы переплели правые руки, а левой он провел по моей пояснице и крепко прижал меня к себе. Моя левая ладонь покоилась на его плече, и я наслаждалась ощущением железных бицепсов под бархатным пиджаком.

Несмотря на холодную синеву глаз, взгляд, которым он одаривал меня, разжигал в моем теле запретное пламя.

Умело ведя меня в танце, Торин скользнул рукой немного ниже, к пояснице, и повернул меня. Затем слегка наклонил, и я отставила правую ногу назад, почувствовав, как прохладный воздух коснулся обнаженного бедра.

Когда король снова поднял меня, то отпустил мою правую руку и обхватил за поясницу. С чувственной улыбкой он прижал меня к себе, и это было немного более неприлично, чем танго, которому я училась на занятиях…

Все взгляды были устремлены на нас, но я совершенно о них позабыла.

Торин заставил меня прогнуть спину, наклоняясь сверху своим мощным телом. Его губы зависли над моей шеей. В дубовой роще потребовалось лишь единственное прикосновение его губ, чтобы зажечь во мне огонь. Одного воспоминания оказалось достаточно, чтобы пульс участился и я остро осознала каждую точку соприкосновения наших тел, почувствовала, как бьется его сердце под одеждой. Окажись мы сейчас наедине, если бы все происходящее было по-настоящему, я не уверена, что у меня осталась бы хоть капелька силы воли.

Полностью взяв под свой контроль, Торин снова повел меня в танце, и я растворилась в нем.

Когда я выгнула спину в очередном наклоне, то откинула голову и закрыла глаза. Торин опустил голову, и я почувствовала, как его дыхание согревает верхнюю часть моей груди. Когда король поднял меня обратно, я медленно коснулась своей щекой его и вдруг обнаружила, что обнимаю его за плечи, утыкаясь головой в изгиб его шеи. Музыка стала громче, и по залу разнеслась глубокая дробь барабана.

Король наклонился, уткнувшись носом в мое горло. Я услышала, как он вздохнул, а затем втянул носом воздух, смакуя мой аромат. В медленной ласке провел тыльной стороной пальцев по моим ребрам. Ленивое поглаживание мужчины, у которого в руках все, чего ему в данный момент хотелось. Вслед за его прикосновением кожа вспыхивала жаром, и я знала, что можно было услышать мое учащенное дыхание и гулко бьющееся сердце.

Он мог заметить мое возбуждение. Мы вообще еще танцуем?

Вздохнув, Торин погладил мои руки, снова сжимая мои ладони в своих. Он поднял их над головой, и наши тела прижались друг к другу. Ошеломленная, я запрокинула голову и встретилась с ним взглядом.

Такой же волнующий трепет я испытывала в лесу во время тренировки, но с опьяняющим, чувственным ощущением каждого движения. Никогда в своей жизни мне так отчаянно не хотелось кого-нибудь поцеловать. Казалось, он мог направлять меня одними движениями, как будто понимал, как работает каждая мышца в моем теле и как получить именно тот результат, которого он хотел…

Он мог заставить меня умолять, если бы захотел.

Я была почти уверена, что получила ответ на вопрос Шалини. Да, мужчины-фейри, несомненно, были лучше своих человеческих собратьев в постели. По крайней мере, я почти уверена, что этот фейри уж точно. И, конечно же, так оно и было, потому что он и близко не подходил для отношений.

С едва различимым рычанием он переместил ладони мне на бедра. Он слегка присел, затем поднял меня в воздух. Черт возьми.

Когда Торин меня опускал, я снова прижалась к нему, медленно скользя вниз по его телу. Коснувшись левой ногой пола, я обнаружила, что правой ногой обвиваюсь вокруг верхней части его бедра. Торин наклонился и прижался ко мне, крепко держа за поясницу, заставляя прогнуть позвоночник. В его взгляде читалось желание, а губы приоткрылись.

Не исключено, что это всего лишь игра на камеру, но я уже не была так уверена. Камеры не могли видеть выражение его глаз, но могла я. И этот взгляд говорил о том, что Торин хотел меня так же сильно, как я хотела его. Он собственнически стиснул пальцами мою плоть.

А затем с видимым усилием воли выпрямился, и я опустила ногу, отступая назад. Торин отпустил мою руку, но взгляд продолжал удерживать меня на месте.

Все же я отошла назад – в конце концов, сегодня вечером его ждали и другие танцы. Но сердце колотилось в груди так, словно я только что вернулась с битвы.

Я осталась, потягивая вино и наблюдая, как он танцевал с Алисой не один, а два раза. Несмотря на свои опасения, она танцевала грациозно, и король искренне улыбался ей.

Неужели я должна была оставаться здесь и смотреть, как он танцует с одной женщиной за другой? Я уже разыграла шоу, которое от меня требовалось. Телевизионщики все засняли.

Потому, когда Мория пригласила его на еще один танец, я выскользнула через черный ход и направилась обратно в свою комнату.

Замок был огромен. Двадцать минут спустя, когда я все еще шагала по пустому коридору, то ощущала пустоту и щемящее одиночество. Танцевал ли он сейчас так же с кем-нибудь еще? Было действительно трудно не задаться таким вопросом.

Но я поклялась избегать мужчин, верно? Вот почему я стала здесь «избранной».

От внезапного звука шагов за спиной мое сердце учащенно забилось, и в голову пришла мысль, что возвращаться в свою комнату в одиночку, возможно, было не самой лучшей идеей, когда убийца разгуливает на свободе. Я услышала, как преследователь ускорил шаг, и повернулась, готовая к бою.

Но когда обернулась, то обнаружила позади себя Торина, засунувшего руки в карманы. Он больше не улыбался.

– Тебе не следовало разгуливать одной по замку, Ава. Не после того, когда кто-то пытался тебя убить.

Я тяжело вздохнула.

– Прости. Я пыталась улизнуть.

Он слегка улыбнулся.

– Почему?

Хотел ли он, чтобы я призналась в том, что немного ревную? Потому что я не собиралась этого делать.

Я пожала плечами.

– Мне было скучно.

Торин прижал меня к стене, опершись на ладони по обе стороны от моей головы. От взгляда, которым он одарил меня, показалось, будто меня разобрали на части и исследуют каждый дюйм моей души.

– Ты определенно не такая, как я ожидал.

Я облизнула губы, и Торин тут же заметил это и опустил взгляд на мой рот.

– Это хорошо или плохо? – спросила я.

– И то и другое.

– Тогда у нас определенно проблемы.

Он провел кончиками пальцев по моей ключице. Мое тело искрилось даже от легкого прикосновения.

– Повтори еще раз, как сильно ты меня ненавидишь.

Мой пульс участился.

– Это твой пунктик?

– Что-то типа того.

В тусклом свете факела я отчетливо видела, какие острые у него скулы, какие идеальные губы…

Так почему бы не подыграть? Идеальное отвлечение.

– Ты высокомерный и отчаянно пытаешься создать впечатление, что контролируешь ситуацию, а все это для того, чтобы скрыть правду.

Он выгнул бровь и обхватил ладонью мою шею. Коснулся большим пальцем кожи на моем горле, его глаза ярко горели.

– И какая же эта правда? – прошептал он.

– Что ты в ужасе от своих собственных эмоций, поэтому никого не подпускаешь близко.

Медленная, соблазнительная улыбка тронула его губы.

– Похоже, ты очень хорошо понимаешь, о чем говоришь. Один идиот разбил твое сердце, и ты поклялась навсегда отказаться от любви.

– Ты неисправимый сноб, который считает, что заслуживает власти лишь потому, что по случайности родился будущим королем.

Говоря это, я поглаживала его великолепную грудь, наслаждаясь ощущением его стальных мышц и вызывая у него тихое рычание.

– За нашу связь нас отправят в ад, – пробормотал он, глядя на мои губы. – Твоей семье не хватает благородного происхождения, и это правда, которую при каждом удобном случае выдают твои невоспитанные манеры.

Я протянула руку и коснулась его лица.

– И ты достаточно глуп, чтобы думать, будто это имеет значение, не так ли, Ваше Величество?

Он просунул колено меж моих бедер, пригвоздив меня к месту.

– Я не тот, в кого нужно влюбляться, поняла?

Я откинула голову назад, мое тело напряглось, готовое сдаться.

– Предельно ясно.

– Но, кажется, я не могу перестать думать о тебе и твоем прижавшемся ко мне теле, – пробормотал он. – Всего один поцелуй, Ава. Конечно, я хочу большего. Остаться с тобой наедине, исследовать твое тело. Но я не могу этого допустить, все это не может быть реальным. Потому всего один поцелуй.

Его слова прозвучали почти как вопрос, поэтому я кивнула, приоткрыв губы.

Наконец, он накрыл мой рот в поцелуе, и я почувствовала на его губах сладкий фруктовый привкус волшебного вина. Сначала это был нежный поцелуй, но потом Торин наклонил голову, и его язык ворвался в мой рот. Поцелуй стал глубже, посылая по телу волны жара, языки сплетались в чувственной ласке.

Мое тело пылало, как лесной пожар, мышцы внизу живота напряглись и расслабились одновременно, умоляя о большем.

Одной ладонью он гладил мое тело – плечо, изгиб груди, талию. Мне отчаянно хотелось ощутить его ласки повсюду, и я тихо застонала. Его руки двинулись дальше вниз по моим бедрам и проникли в разрез моего платья. Он потянулся к изгибу моей попки и, обхватив обернутую вокруг его талии ногу, прижался ко мне бедрами. Стиснув мои ягодицы, он вжимался в меня, и я выгнулась ему навстречу.

Он оторвался от поцелуя, со свистом выдохнув. Но меня не отпускал, одной рукой опираясь о стену, а второй прижимая к себе.

– Я уже говорил, как сильно мне нравится твой запах, Ава?

Я запустила пальцы в его темные волосы.

– Ш-ш. Мы не говорим комплименты.

Он сказал, что всего один поцелуй, но это была ложь. Король Фейриленда вновь завладел моими губами. Я вжалась в его бедра, и от тихого рычания, зародившегося в глубине его горла, мои соски затвердели.

Я чувствовала, как напряжен его пах, а поцелуй стал неистовым, отчаянным.

Мы пробовали друг друга на вкус, и удовольствие от нашего поцелуя порывом зимнего ветра унесло из моей головы все разумные мысли. Но этого было недостаточно. Отчаянное желание меж бедер требовало большего.

Он зажал мою нижнюю губу своими и отстранился, обрывая поцелуй. Запустил пальцы мне в волосы, и, казалось, не хотел их отпускать. Переведя дыхание, Торин прижался своим лбом к моему. Мои губы припухли и стали очень чувствительными.

– Такой паре, как мы, место в аду, но я никогда и никого так сильно не хотел, Ава Джонс, – прохрипел он. Встретившись со мной взглядом в последний раз, он отступил назад. – Я немедленно пришлю охрану к твоим покоям. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Он отвернулся и пошел прочь по темному коридору, а его корона поблескивала в мерцающем свете факелов.

27

Ава

Я проснулась с сильной головной болью и прижатой к глазам ладонью. Это гром меня разбудил? Я не могла точно сказать, действительно ли что-то гремело или это были остатки кошмара.

Грозы не наблюдалось. В комнату струился лунный свет, и мне казалось, что в моей голове кто-то кричит.

Прошлой ночью я не чувствовала себя нетрезвой – просто удивительно. Я выпила, наверное, две с половиной маленькие рюмки волшебного вина, что, по-моему, было не так уж много. Но, очевидно, вино фейри оказалось очень обманчивым. И, как всегда, когда слишком много выпивала, я просыпалась ни свет ни заря.

Мои мысли сразу же вернулись к поцелую с Торином, и пульс участился при одной лишь мысли об этом.

В голове снова заорал голос, и я зажмурилась.

Но это ведь на самом деле не у меня в голове? Кто, черт возьми, кричит?

Я заставила себя встать с кровати и направилась в комнату Шалини. В лунном свете я разглядела, как она сидит в постели и трет глаза.

– Что происходит? – пробормотала она. – Который сейчас час?

Я подошла к двери и приоткрыла ее. Крики эхом отражались от стен замка, и я увидела, как по темному коридору на звук бежали стражники.

Я захлопнула дверь и снова повернулась к Шалини.

– Думаю, кого-то ранили. Но там полно стражи на случай, если появится незваный гость.

С колотящимся сердцем я подошла к оставленной у входа рапире.

Осторожно приоткрыла на дюйм дверь и снова выглянула наружу. Стражники исчезли в каком-то помещении. По камням плясали тени. Крики смолкли.

По коридору двигались силуэты, и в свете факелов я узнала принцесс, которых, как и меня, разбудили вопли. Спутанные волосы рассыпались по их ночным рубашкам. Я узнала крадущуюся вдоль стены темноволосую девушку из Красных Колпаков с округлившимися от страха глазами и тыквенно-фиолетовые локоны Этейн.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила она громким шепотом.

Я на цыпочках вышла в коридор, и холодный ужас сковал меня изнутри.

– Что случилось? – Я осторожно приблизилась к двери, за которой скрылись стражники, и заглянула через чье-то плечо, чтобы посмотреть, что произошло.

Сквозь напирающую на дверь толпу я увидела женское тело. Женщина лежала лицом вниз, ее белые волосы разметались, как лепестки сломанного цветка, а белая ночная рубашка была испачкана кровью. Между лопатками торчала богато украшенная рукоять ножа.

– Это принцесса Алиса, – сказала я. Ее тело не двигалось.

В голове крутились обрывки нашего предыдущего разговора, и мне стало грустно. Алиса казалась милой, совсем не похожей на остальных безжалостных фейри.

Аэрон склонился над ней и развел руки в сторону.

– Никому не подходить ближе! – рявкнул он, а затем обратился к другим охранникам: – Как это могло случиться, когда у ее двери стояла охрана, а мы патрулировали коридор?

Солдат с темными волосами покачал головой.

– Никто не входил в ее комнату.

– И никто из вас не видел, как кто-то проходил мимо?

Кожу обдало ледяной магией, и зубы застучали от холода. Я обернулась и увидела пробирающегося по коридору Торина.

– Всем немедленно вернуться в свои покои, – велел он, положив ладонь на рукоять своей рапиры.

Я глубоко вздохнула и отступил в сторону. Торин был прав – не нужно, чтобы по месту преступления топтались десятки людей. Я обернулась и мельком увидела телевизионщиков. Они изо всех сил поспешно тащили по каменному полу камеру. Мне не хотелось становиться свидетелем, как Торин будет с ними ссориться из-за трансляции происходящего.

Я поспешила в свою комнату, думая о том, что Торин говорил о замке: даже он не знал каждого прохода в этом лабиринте. Как только мы с Шалини оказались в безопасности, я задвинула засов.

– Нам нужно все исследовать и поискать входы, – сказала я. С колотящимся сердцем я отодвинула в сторону гобелены и посмотрела под кроватями в поисках люка.

Шалини водила пальцами по стенам.

– Почему Алиса? – спросила она. – В лидерах, кажется, ты и Мория.

– Наверное, это Мория, – пробормотала я. – И, возможно, она не смогла сюда попасть. Алиса сегодня дважды танцевала с королем. Может быть, даже больше. Они танцевали, когда я ушла.

После двадцати минут поисков мы с Шалини ничего не нашли – кроме подсунутой под нашу дверь записки от короля:

Обыщите каждый дюйм комнаты. До моего возвращения вас будет охранять Аэрон.

Вы не должны выходить ни при каких обстоятельствах.

Мы с Шалини провели день как истинные заключенные в нашей комнате – хотя и с тоннами книг, роскошной ванной, регулярной доставкой еды и кратким визитом Аэрона, который помог нам еще раз осмотреть покои. Но теперь остались только мы вдвоем и книги. Пока мы отдыхали в своей комнате, слуги принесли тушеное мясо, куриные крылышки, голубой сыр, фрукты и красное вино.

На самом деле, если не считать угрозы убийства, у меня не было никаких жалоб.

К шести часам вечера я уже склонилась над ароматными копчеными куриными крылышками.

Мясо практически отваливалось от костей. На коленях у меня лежала раскрытая книга, которую я читала во время еды, «Замок Отранто», готический роман о временах многовековой давности, который полностью захватил меня.

Когда я оторвалась от чтения, чтобы сделать глоток божоле, раздался стук в дверь.

Шалини первой добралась до двери и прижалась ухом к дереву.

– Кто там? Опять еда?

– Это король. – Раздался сквозь дерево его глубокий голос. – И Аэрон.

Шалини отодвинула засов и распахнула дверь, впуская гостей внутрь.

Когда Торин вошел в комнату, я заметила, как он устал. Его лицо осунулось, а под прекрасными глазами залегли тени.

Аэрон поднял черный кинжал, который я видела торчащим из тела Алисы. Он взглянул на нас с Шалини.

– Вы единственные, кто хотя бы мельком видел убийцу. Это тот самый кинжал, который ты заметила в ту ночь в вашей комнате?

Я подошла поближе, разглядывая рукоять.

– Думаю, да. Конечно, было темно. Но я точно помню, что он был черным. Как оникс.

– Вы нашли потайной ход в комнате Алисы? – спросила Шалини.

Торин провел рукой по волосам.

– Картина с изображением Финварры. Никто и не подозревал, что это дверь. Она вела в ее комнату, и убийца, должно быть, проник туда, пока она спала. Проход ведет прямо в подземелья, и мои солдаты исследуют их все в поисках улик и допрашивают других принцесс.

Мне вдруг стало любопытно, и я спросила:

– Почему вы не подозреваете нас?

Аэрон склонил голову набок.

– Вы бы не смогли пройти мимо меня, верно? У нескольких других принцесс в их комнатах есть потайные ходы, которые позволили бы им выбраться наружу. А в вашей – нет.

Я сделала глубокий вдох.

– Дай-ка угадаю. Мория – одна из них?

– Я не могу обвинять без доказательств. Это разорвало бы королевство на части.

Аэрон теребил свой воротник.

– К тому же король связан с Морией и ее семьей одной историей.

Не похоже, что мне собираются о ней рассказывать.

Торин на мгновение взглянул на Аэрона, прежде чем встретиться со мной взглядом.

– Для сбора улик у меня есть много стражников, Ава. Но у нас осталось всего несколько дней, и мне нужно убедиться, что ты сможешь защитить себя на турнире по фехтованию.

Несмотря на все происходящее и вопреки моему здравому смыслу, я почувствовала горячую дрожь возбуждения при мысли о том, что снова останусь с ним наедине.

28

Ава

Закутавшись в свой белый плащ, я последовала за Торином в лес. Но он вел меня не к кладбищу подменышей, как обычно. Вместо этого мы шли по извилистой тропинке между темными заснеженными дубами.

– Ты действительно считаешь, что мне нужно больше практиковаться? – Ледяной воздух обжигал легкие. – Учитывая все происходящее.

– Турнир по фехтованию состоится послезавтра вечером. Да, я все еще волнуюсь. – Он взглянул на меня, его глаза сверкали в темноте. – Я не уверен, что мне следовало приводить тебя в Фейриленд.

– Почему?

– Потому что в человеческом мире ты была в безопасности, а здесь – нет. И теперь я несу ответственность за то, чтобы с тобой ничего не случилось. И я больше не чувствую, что контролирую ситуацию. Здесь вместе со стужей распространяются силы тьмы. Все началось с боггартов, портящих молоко. Затем я слышу сообщения о драконах и демонах слуа… Темная магия берет верх и заполняет пустоту. Подозреваю, что принцессы могут почувствовать это пагубное влияние, делающее их более кровожадными.

– Разве я не поэтому здесь? Чтобы все исправить?

– Если выживешь. После убийства я не сомневаюсь, что во время турнира принцессы постараются порвать тебя на куски.

Мне было страшно и тревожно, но я попыталась не обращать на это внимания.

– Но тебе нужна королева, которую ты не сможешь полюбить, иначе королевство погибнет. И вот я здесь. Торин, куда мы направляемся?

Сегодня вечером короля, казалось, окутали тени, и у меня возникло ощущение, будто что-то тяжело на него давит.

– В старый храм Остары. Мы будем тренироваться там.

– Почему?

– Это не твоя забота, подменыш, – коротко ответил он. – Лучше сосредоточься на том, чтобы попытаться остаться в живых. Сегодня вечером во время тренировки я собираюсь использовать магию. Принцессы поступят точно так же, и ты должна быть к этому готова.

Очевидно, сегодня Торин был не в настроении для разговоров.

Но когда он подвел меня к возвышающемуся каменному храму с устремленными к звездам арками, я все равно потеряла дар речи. Любуясь заброшенным очарованием этого места, я даже позабыла о холоде. Мы вошли через открытую арку в старый храм.

Снег покрывал пол и припорошил камни. Если бы средневековые соборы были вдвое больше своих реальных размеров и веками лежали в руинах посреди замерзших земель, именно так они бы и выглядели. Сквозь открытые стрельчатые окна струился лунный свет, а над нами простирался ветхий потолок, напоминавший разломанную грудную клетку каменного дракона. Некоторые ниши украшали статуи, большинство в виде животных, таких как зайцы и лисы. Я почувствовала от камней пульсацию магии, она накатывала волнами и омывала кожу. Повсюду висели сосульки, кристаллы отливали серебром. По стенам карабкались колючие растения, которые больше не цвели на холоде, но эффект был отталкивающим и ошеломляющим одновременно.

Я понятия не имела, зачем мы сюда пришли, но жаловаться не собиралась. Для меня было честью хоть мельком увидеть такое волшебное место.

– Ты готова? – Торин, не теряя времени, уже обнажал рапиру.

Вздохнув, я сняла плащ и накинула его на полуразрушенную статую зайца. Затем подняла оружие, поудобнее вставая на обледеневшем полу.

Заняв позицию, я встретилась взглядом с Торином. Иногда, когда он смотрел на меня, от его проникновенного взгляда по коже пробегали мурашки. Этот мужчина обладал такой силой, что мне казалось, будто я почти вижу что-то запретное, когда смотрю прямо на него.

– Подожди. – Он сунул руку в карман и вытащил бледный кристалл, блестевший как лед. – Держи это при себе. Он поможет тебе быстрее двигаться, когда другие принцессы начнут применять магию. Будь осторожна, не позволяй его силе захлестнуть тебя.

Он подбросил кристалл в воздух, и я поймала его на ладонь. В моих кожаных штанах не было карманов, поэтому я засунула его в лифчик.

Стоило стеклянному сосуду коснуться моей кожи, как в груди начала разрастаться тьма – жажда крови. Я почувствовала, как приподнялась верхняя губа, обнажая зубы, и я провела языком по клыкам. То ли благодаря древней магии этого места, то ли благодаря кристаллу, но, клянусь, они стали острыми, как у волка. Вокруг меня лунный свет теперь казался ярче, а тени становились гуще.

Может быть, я никогда не была предназначена для человеческого мира. Возможно, мой дом – дикие первозданные места.

– Я не совсем уверена, что ты со мной справишься, Торин.

– Я сделаю все, что в моих силах, подменыш, – промурлыкал он.

Его глаза в темноте казались льдинками. Я попыталась предугадать, куда он нанесет первый удар, и ноги загудели от нетерпеливого желания ринуться в бой.

Торин бросился на меня по заснеженному полу храма. Он атаковал, целясь мне в плечо, и я легко парировала удар. Мы превратились в шквал клинков, в воздухе то и дело раздавался лязг металла, а движения были быстрые, подобно ветру. Теперь уже я теснила его, сердце бешено колотилось от волнения.

Был ли причиной моего возбуждения Торин, или я отчаянно нуждалась в острых ощущениях от битвы? Была ли это тщательно скрываемая сторона меня, о которой я и не подозревала в человеческом мире?

К этому времени мы уже привыкли к движениям и ритму друг друга, а это означало, что для победы нужно менять тактику. Я отразила его удар с большей силой, чем обычно, а затем резко отвернулась. Я двигалась в темноте со скоростью крыльев колибри. Торин снова пошел в атаку и замахнулся на меня, но на этот раз я резко присела.

В Фейриленде никаких правил.

Я снизу ударила клинком по ногам, но Торин перепрыгнул через лезвие. Не дав мне выпрямиться, он снова замахнулся, на этот раз яростно. Я блокировала атаку, и наши клинки скрестились.

Оказавшись на полу в ловушке, я ударила Торина ногой по колену. Он выпустил оружие, и на этот раз оно со звоном упало на пол. Но когда я вновь попыталась встать, король пригвоздил меня к месту с силой паровоза. Я тяжело рухнула спиной на землю, ударившись головой о камень. Перед глазами все закружилось, и я выпустила рапиру из рук.

Из кристалла под ребра хлынула магия, и все тело буквально взревело от ярости. Но Торин уже сидел на мне, вдавливая мою спину в заснеженный пол. Я приподняла бедра и схватила его за волосы, стаскивая с себя.

Он перекатился на спину, и на этот раз я оседлала его и сильно ударила кулаком в челюсть. Его голова запрокинулась, но при моем следующем ударе кулак оказался в стальной хватке Торина. Зарычав, он вывернул мне руку. Я слетела с него, приземлившись лицом в снег. Легкость ветра покинула мое тело.

Теперь король лежал у меня на спине, прижимая мои руки к земле. Я дернулась бедрами, пытаясь высвободиться, но не сдвинула его ни на дюйм.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я вижу твою необузданную сторону, но нам явно предстоит еще много работы.

Отпустив мои запястья, Торин приподнялся и освободил меня от своей тяжести. Отдышавшись, я перевернулась и посмотрела на него снизу вверх. Но король не двигался. Он снова сжал мои запястья, на этот раз приблизив ко мне лицо.

– Ты сегодня вечером довольно агрессивна, да? Хорошо, но тебе нужно быть еще агрессивнее, Ава. Потому что я не хочу, чтобы твоя смерть была на моих руках.

Мое дыхание окутало его облаком пара.

– Потому что твоя угрюмость лишь маска и на самом деле я тебе нравлюсь.

Он резко выдохнул и отпустил мои руки, но не слез с меня.

– Ава, – прошептал он, глядя на меня сверху вниз.

У него были длинные и темные ресницы, а лицо представляло собой образец контрастов: бледная кожа, угольно-черные брови и бледно-голубого цвета глаза.

Снег с каменного пола забрался под одежду, морозя кожу.

Торин обхватил ладонями мое лицо, провел большим пальцем по моей щеке и прижался своим лбом к моему.

Будучи так близко, его первобытная магия отдавалась пульсацией в моем теле, заставляя кожу покрываться мурашками. Я вдохнула его запах. Находиться рядом с ним было все равно что черпать силу у бога. Меня захлестнуло желание, и я инстинктивно сжала его коленями.

– Это просто физическое влечение, – прошептала я, скорее напоминая самой себе.

– Хорошо. – Он перекатился с меня на бок, но запустил одну руку мне в волосы, притягивая ближе. Другой ладонью он обхватил меня сзади и прижал к себе.

Торин повернул голову и дразняще провел своими губами по моим. Но затем прижался ртом, проник языком между губами и поцеловал меня с отчаянием человека, который думал, что сейчас наступит конец света и только наша страсть может спасти его.

Он скользнул ладонью мне под нижнее белье, обхватил меня сзади, а затем застонал и стиснул в пальцах мои волосы. По напряжению его мышц я поняла, что он пытается сдержаться, использует каждую унцию оставшейся силы воли и контроля.

Это была опасная игра, поскольку он даже не мог признаться, что я ему нравлюсь.

Я запустила пальцы под его рубашку, нащупывая точеный рельеф его пресса, провела немного ниже… Его сдержанность испарилась.

Теперь в мире не осталось ничего, кроме наших переплетенных тел, наших губ, прижимающихся друг к другу, и бешено колотящихся сердец. Наш поцелуй был словно первая звезда на ночном небе – искорка света, окруженная тьмой. Такого поцелуя я жаждала всю свою жизнь и никогда не испытывала. Все остальное растворилось в тени.

Торин отстранился, на мгновение прикусив зубами мою нижнюю губу, и у нас перехватило дыхание. Он нежно целовал меня в щеку, продолжая сжимать в объятиях. Впервые с тех пор, как мы вместе, тело Торина излучало тепло.

Он снова встретился со мной взглядом и, казалось, пытался найти какой-то ответ в моих глазах.

– Ава, – прохрипел он.

Затем так же внезапно, как и наш поцелуй, Торин отстранился от меня. Он сел и отвернулся в сторону, проведя рукой по волосам.

Я тоже села, хмуро взглянув на него. Мое тело скучало по его теплу, по ощущению того, как он обнимал меня.

Король снова посмотрел на меня с ледяным выражением лица.

– Ты же знаешь, что это просто похоть, Ава. Это ненастоящее. Я не могу… Ты мне не нравишься.

Его слова пронзили грудь словно острием сосульки, и я шокированно уставилась на него. Когда Торин поднялся с пола, мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, как говорить. Но, разумеется, я с самого начала это знала, ведь так?

Я с трудом сглотнула, не обращая внимания на онемевшие от холода пальцы рук и ног.

– Я тебе не нравлюсь, потому что я обычная фейри.

Конечно, у Торина же еще была какая-то история с Морией, Высшей фейри голубой крови.

– Нет, – прохрипел он. – Дело не в этом. Я привел тебя сюда не просто так.

Я поджала губы.

– И причина в том…

– Мне нужно было напомнить себе… – Он замолчал. – Послушай, это действительно не имеет значения. Этому никогда не суждено стать реальностью. Ты это знала.

Я встала, отряхивая снег с одежды.

– Все нормально. – Я понизила голос до более ровного тона, чтобы Торин не услышал, как он срывается на крик. – Я все это время знала, что ты очередной смазливый тип, и ничего не изменилось. Так что с моей стороны никаких сюрпризов не случилось. – Я была почти уверена, что проделала потрясающую работу, скрывая тот факт, что его слова ранили в самое сердце.

Странно, несмотря на то, что это он меня отверг, на мгновение на его лице промелькнула тень боли.

Затем он повернулся и зашагал прочь, скрываясь в тени. Я уставилась ему вслед. Он даже не потрудился поднять свою рапиру.

Я понимала, что происходит. Король никогда не хотел жениться. Не хотел влюбляться или заводить детей. И я тоже, потому что покончила с любовью.

Но мне все равно казалось, что мое сердце разрывается на части.

29

Ава

К тому времени, когда я, разъяренная, вернулась в свою комнату, пальцы на руках и ногах полностью онемели, а зубы стучали не переставая.

Несмотря на то, что сам Торин исчез без следа, он послал стражей сопроводить меня обратно в мою комнату, что почему-то разозлило меня еще больше.

Я застала Шалини в кровати за чтением. Она сидела над книгой, скрестив ноги. На столе рядом с ней стояла бутылка вина и два пустых бокала. Промокшая насквозь от снега, я внезапно почувствовала, что завидую ее тихому теплому вечеру.

Когда я вошла, она подняла взгляд.

– Похоже, ты окоченела. Как прошла тренировка?

– Торин – идиот.

Она тут же схватила пустой бокал и начала наливать вино.

– Правда? Что случилось?

– Мы тренировались. – Я сняла свой промокший плащ и повесила его на стул. – Потом мы поцеловались. А после он сказал мне, что я ему, оказывается, не нравлюсь.

Шалини уставилась на меня, чуть не расплескав вино.

– Торин? Черт, да даже будучи бабником, он что, не мог попридержать язык и оставить это при себе?

Я взяла бокал вина со стола и подошла к камину, чтобы согреться.

– Думаю, он в ужасе от самого себя из-за того, что запал на обычную фейри.

Она покачала головой.

– Ну он же не настолько поверхностный. Ты уверена?

Я пожала плечами.

– Но ничего другого в голову не приходит. – Я криво улыбнулась ей. – Учитывая, как часто все между нами заканчивается поцелуем, кажется, ему нравится моя внешность. – Я пожала плечами. – И, конечно, же моя очаровательная личность его не отталкивает. Но это не имеет никакого значения, Шалини. Я пришла сюда, зная, что любовь – это глупости, поэтому ничего не чувствую. Торин почти ничем не отличается от Эндрю, правда? Я здесь из-за денег. И только.

В голове остро кольнула мысль – лгунья. Потому что тот поцелуй оказался настолько потрясающим, что я совершенно позабыла об Эндрю и своем обещании никогда не влюбляться. Даже забыла о пятидесяти миллионах…

Но действительно ли мне нужно было признаваться в этом вслух? В последнее время моему эго нанесли достаточно урона.

– Для любого здравомыслящего человека ты крайне обаятельна. – Она склонила голову набок. – Кстати, Аэрон уже не такой целомудренный, каким должен быть.

– Ты шутишь! – Меня окутывало тепло камина, одежда немного подсохла, и за спиной потрескивал огонь. Я улыбнулась ей в ответ. – Что ж, по крайней мере, одна из нас нашла хорошего парня.

Шалини поставила свой пустой бокал на стол.

– Это не единственное, что я нашла.

Я потерла ладони друг о друга, чувствуя, как к ним снова приливает кровь.

– Что еще?

– Ты знаешь, как тщательно мы обыскивали комнату в поисках потайных ходов и ничего не нашли? – Она спустила ноги с кровати и подошла к одной из книжных полок. – Что ж, у нас действительно есть потайная дверь. И это классика.

– Что ты подразумеваешь под классикой?

– Смотри. – Она потянула за каменную горгулью на полке, и та щелкнула. Книжная полка со скрипом подалась внутрь, несколько книг упали на пол.

Ладно. Трюк с книжным шкафом и правда был классическим, и я не знаю, почему мы не проверили раньше.

– И куда, по-твоему, она ведет? – прошептала я.

Шалини оглянулась на дверь в коридор.

– Убийца вошел через главный вход, верно?

– Может быть, он не знал о потайном ходе.

Подойдя ближе, я разглядела очертания древних чугунных петель.

– Как ты это нашла? – спросила я.

– Просто искала какой-нибудь готический роман. «Удольфские тайны» уже закончила. – Подруга неуверенно шагнула внутрь, затем остановилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Может, стоит позвать Аэрона?

Я колебалась.

– На самом деле мне не хочется, чтобы нас двоих добавили в список подозреваемых. В данный момент мы в безопасности. Может, нам стоит просто… закрыть это?

– Ты же знаешь, что мы туда пойдем, Ава. Даже не притворяйся, что против. – Она включила фонарик на своем мобильном телефоне и шагнула дальше в туннель.

– Подожди секунду, Шалини. – Я метнулась обратно в комнату и схватила свою рапиру.

Внутри коридора луч фонарика высветил темные каменные стены и низкий потолок. Я сжала рукоять оружия и втянула носом воздух. Влажные, слегка замшелые камни, аромат розового мыла, которым мы обе пользовались…

В человеческом мире я не применяла этот первобытный навык – охоту по запаху. Но здесь надолго позабытый инстинкт вернулся ко мне сам собой.

Шалини обвела туннель фонариком.

– Ава, ты хотела узнать о монстрах. О тех, которые могли убить твоих родителей.

– Ты что-нибудь нашла? – Мы обе перешли на шепот, но из-за эха наши голоса все равно звучали громко. – Торин упоминал монстров. Драконов и существ под названием слуа.

– Но ведь это о них все говорят, верно? В одной из книг по истории фейри описывались создания с рогами и крыльями. Наполовину фейри, наполовину звери. Как на гобелене. В книге говорилось, что они могут быть мифическими существами. Но, похоже, Торин их видел, так? Предположительно они злые и кровожадные. Древняя, темная сторона фейри. Такими они были до того как стали более цивилизованными.

– Кажется, он уверен, что именно они убили его родителей. И вроде бы он сказал, что когда-то они правили этой землей, до того как Благие захватили власть и построили этот замок. – Сердце часто забилось в груди, во рту пересохло. – Как они называются?

Шалини повернулась.

– Неблагие.

От этого слова мне стало не по себе.

– Я слышала о них. Но не знала, что они настоящие.

Она пожала плечами.

– Похоже, в Фейриленде монстры реальны.

Я вздохнула.

– Это, безусловно, правда. Торин говорит, что чем меньше в королевстве остается магии, тем больше пустоты заполняет темная сила.

– Я переживаю за турнир по фехтованию. Ава, ты действительно к нему готова? Потому что эти принцессы не размениваются по мелочам. – Она обернулась. – А что, если Мория втайне Неблагая и собирается разорвать тебя на части?

– Со мной все будет в порядке, – сказала я как можно убедительнее. – Я очень много практиковалась с Торином.

Но, правда, кто может сказать наверняка?

По мере того как мы углублялись по коридору, мои мысли возвращались к той первой ночи, когда нам предоставили комнату. Аэрон оговорился, что ей не пользовались в течение многих лет, и не хотел, чтобы я об этом расспрашивала. С чего бы это?

У меня появилось такое ощущение, на уровне предчувствия, что это важная часть загадки. Кто жил здесь раньше?

Мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок, и я протиснулась вперед Шалини, держа рапиру прямо перед собой. Шалини шла чуть позади, ее дыхание было прерывистым от волнения.

Еще через двадцать футов проход чуть расширился. Шалини посветила фонариком телефона по сторонам, обнаруживая перед нами две лестницы: одну – ведущую вверх и вторую – вниз.

– Наверх, – сказала Шалини.

– Почему?

– Я не знаю. Внизу наверняка окажется какое-нибудь позабытое подземелье или темница, а я не хочу находить ничьих тел.

Она легонько подтолкнула меня, и я двинулась вперед с оружием наготове.

Мы крались вверх по лестнице, пока она не уперлась в глухую стену из цельного камня.

– С чего бы вдруг лестнице вести в никуда? – озадаченно спросила я.

– Здесь должна быть другая дверь. – Шалини провела фонариком по стене. – Вот! – Она указала на небольшой выпуклый бугорок. – Похоже на кнопку. Видишь? Теперь я хорошо умею находить такие вещи.

Я осторожно нажала на нужное место, и раздался щелчок. То, что раньше выглядело как каменная стена, вдруг подалось наружу.

– Будь осторожна, – прошептала Шалини.

– Хорошо. – Я позволила двери лишь слегка приоткрыться и заглянула в щель, обнаружив там очередной коридор. – Еще коридор. – Я медленно приоткрыла дверь еще шире. Здесь пол покрылся пылью и с картины в позолоченной раме напротив нас свисала паутина. Это был портрет фейри с черными как смоль волосами, в которых сверкали драгоценные камни.

Каменный проход был грубо вырублен и постепенно сужался, словно его построили во времена, когда фейри были меньше ростом. Коридор вел к еще одной лестнице – узкой и вьющейся все выше и выше. Я отважилась медленно по ней подняться, Шалини следовала за мной по пятам. Свет от телефона едва освещал ступеньки передо мной. Они все закручивались и закручивались, пока у меня не начала кружиться голова и не проснулась клаустрофобия. Казалось, будто со всех сторон на нас надвигались темные стены.

Но мы продолжали карабкаться вверх, и у меня уже горели бедра.

Как раз в тот момент, когда возникло искушение остановиться и отдохнуть, мы подошли к другой двери, на этот раз деревянной, покоробленной временем. Я повернула пыльную дверную ручку, наполовину ожидая, что дверь окажется запертой, но ручка легко подалась, с глухим скрипом открыв нам проход.

Я уставилась на потайную комнату в башне и на лунный свет, струившийся по кровати.

30

Ава

Свет лился через окна, окружавшие нас большим полукругом.

Шалини заглянула мне через плечо и вздохнула.

– Просто потрясающее место!

Я кивнула, любуясь из огромных окон замерзшим королевством. После тесной лестничной клетки вид на простирающийся вдаль пейзаж приносил облегчение. Отсюда я могла разглядеть разрушенный храм, где Торин признался, что я ему совсем не нравлюсь, – крошечное темное сооружение вдалеке, его башни торчали из леса подобно черным кинжалам. Перед нами расстилалось серебряное море. Лунный свет отражался от заснеженных деревьев, полей и белоснежных крыш королевства.

В нашем королевстве распространяется тьма.

Я повернулась, чтобы осмотреть комнату. Потолок над нами уносился ввысь, как перевернутый рожок для мороженого. В комнате стояла односпальная кровать, а также письменный стол со стулом. Днем со стола открывался бы великолепный вид, но просыпаться придется с рассветом.

На кровати лежала пыльная книга, и я подняла ее.

«Избранница горного фейри», написана на английском, и на обложке красовалась серебряная корона. Когда я открыла страничку с авторскими правами, то обнаружила, что она была опубликована всего пять лет назад.

– Шалини, кто-то здесь читал всякие непристойности. Недавно.

Она протянула руку.

– А ну-ка дай сюда. Мне нужно что-нибудь поинтереснее готической фантастики восемнадцатого века в нашей комнате.

Я передала ей книгу.

– Это место не совсем заброшено. Книге всего пять лет.

– Ладно. Значит мы, вероятно, находимся в комнате убийцы. Может, нам стоит убираться отсюда куда подальше?

– Подожди.

Я подошла к столу и скользнула взглядом по лежащей на нем кожаной промокашке. Рядом стояла антикварная лампа с абажуром из цветного стекла и маленькая оловянная подставка для карандашей, из которой торчало несколько старомодных ручек. Все покрывала пыль.

– Не похоже, чтобы в последнее время здесь кто-то бывал, – заметила я. – Все покрыто пылью, которой минимум несколько лет.

Я выдвинула ящик стола и нашла единственную книгу в кожаном переплете. Кожа была старой и слегка потертой, без названия, этикетки или чего-либо еще на ее поверхности.

Я открыла книгу, и Шалини посветила на страницы фонариком своего телефона. Я ожидала увидеть язык фейри, но, пролистав до конца, обнаружила лишь чистый бежевый пергамент.

– Обидно.

– Ничего не понятно.

Но стоило ей увести фонарик, как на пустой странице замерцали буквы. В бледных лучах луны яркой серебряной вязью проступили надписи.

– Смотри, – окликнула я Шалини. – Ты это видишь?

Она повернулась, и свет от ее телефона тут же стер написанное.

– Нужен лунный свет, – сказала я. – Именно он заставит текст проявиться.

– Ты можешь это прочесть, Ава?

Благодаря чарам библиотекаря я смогла расшифровать надпись.

– Похоже на дневник, – заметила я. – Пятое мая, и оно датировано трехлетней давностью. – Я перелистнула на следующую страницу. – Седьмое мая.

– О, – выдохнула Шалини, – дневник?

– «Я сижу в самой прекрасной башне, о которой, как мне кажется, знаю только я», – зачитала я вслух. От первой же строчки я ощутила трепет.

– Ужасно некультурно, Ава! Это совершенно не наше дело. Читай дальше, пожалуйста.

Я снова перевернула страницу и начала читать.

Даже здесь, в тишине этого места, я не могу перестать думать о нем, о жестокой красоте его светлых глаз. Он говорит, что не считает себя способным любить, но не объясняет причину. Он говорит мне, что существуют секреты, которые знают только он и Орла.

Но я знаю, что это ложь. Я чувствую его любовь ко мне, подобно теплому весеннему ветерку, и, когда мы поженимся, я верну жизнь этому королевству.

Я помню первый день нашей встречи, когда он спас меня от привидения на промерзших болотах. Конечно, я знала, кто он такой. Единственный мужчина в мире, чья красота способна в мгновение ока разбить сердце.

Я никогда не забуду миг, когда наши взгляды встретились: мое сердце словно разорвалось надвое. Некогда целое, теперь оно разделилось, и половина отныне принадлежит ему.

И даже если он отказывается признаться в этом самому себе, я уверена, что он любит меня.

М.

Тут вмешалась Шалини.

– Кто это? Кто автор?

Я уставилась на строчки, чувствуя, как будто сердце сжимают острые когтистые пальцы.

– Не знаю, – ответила я. – Здесь написано просто «М.», но речь идет о Торине. Ему нравится повторять, что он не может любить.

– Нам не стоило это читать, – прошептала она. – Продолжай.

Дорогой дневник, это кажется невозможным, но это действительно произошло. Я переехала в замок – в свою собственную комнату, увешанную гобеленами и заставленную книгами. Возможно, она и не такая великолепная, как дома, но я рядом с ним, и это единственное, что делает меня счастливой. Думаю, Торин планирует на мне жениться, но продолжает предостерегать меня…

М.

Мое сердце застучало сильнее, и я почувствовала, что сильно ревную.

Означало ли «М.» Морию? Полагаю, это довольно распространенная буква, но…

Кто это написал? И почему он сейчас не женится на ней?

Серебристые строчки было трудно разобрать, и, казалось, они тускнели прямо у меня на глазах, потому я перевернула страницу и прочитала вслух как можно быстрее.

8-й день осени.

Дорогой дневник, я провела длинный день наедине с ним. Он казался не в духе, как будто его что-то беспокоило. Я пыталась поговорить с ним об этом, но он утверждал, что ничего не случилось. Он начал говорить, что мы не должны прикасаться друг к другу, и я не понимаю почему.

Я перевернула страницу. Здесь почерк стал более корявым, как будто автор писала второпях.

Тяжелый день.

Дорогой дневник, сегодняшний день был ужасен. Случилось самое страшное. Мы отправились гулять в лес только вдвоем. Прогулка обещала быть чудесной, но он продолжал убеждать меня, что может случиться что-то ужасное. Что я обречена, но так ничего и не объяснил. Наконец-то появился шанс побыть с ним наедине, но, когда я попыталась взять его за руку, он меня заморозил. Я еще никогда не испытывала подобной боли, и мне пришлось бежать к моей дорогой сестре за помощью.

Она сказала, что Торин убьет меня.

Она сказала, что Торин и есть сама смерть.

По ее предсказанию, он похоронит мое заледеневшее тело на земле храма Остары и никогда никому не скажет, что убил меня. Этот секрет навсегда останется в его сердце и умрет вместе с ним.

Это пугает меня. Моя сестра никогда раньше не ошибалась. И все же я не думаю, что смогу держаться подальше от короля…

– Мне становится все труднее читать, – сказала я.

Стоило произнести эти слова вслух, как текст исчез окончательно и у меня перед глазами осталась лишь чистая страница.

Дыхание перехватило.

– Черт возьми, – выдохнула Шалини. – Как думаешь, кто это был? Думаешь, Торин может быть опасен?

– Мы фейри. Мы все опасны.

– Может быть, убийца убил и ее тоже. – Шалини коснулась моей руки. – Ава, я знаю, что сама изначально уговаривала тебя прийти сюда. А ты говорила мне, что фейри ужасны, но я не очень-то тебя слушала. Но теперь начинаю думать, что… знаешь, может, не стоит рисковать своей жизнью из-за этого?

– Даже ради пятидесяти миллионов?

– Что ты собираешься делать с пятьюдесятью миллионами, если умрешь? – огрызнулась она.

Я резко втянула носом воздух.

– Тебе просто нужно верить в то, что я не умру.

Потому что дело не только в деньгах.

Я не хочу покидать это место.

31

Ава

Это был последний вечер перед турниром, и, прежде чем вонзать клинки в тела друг друга, мы все должны были встретиться за приятным цивилизованным ужином. Мы с Шалини шли за Аэроном по темным коридорам замка. На мне было светлое серебристое платье. Мои волосы заплели в косы и украсили фиалками. Шалини же выглядела очень элегантно в белом.

Мое платье мерцало при каждом движении, и я не могла перестать думать о лунном свете и этих странных, похожих на паутину письменах. Я всю ночь не засыпала из-за дневника, пусть больше и не могла его прочитать. Я не спала, одержимо изучая его страницы, как будто чистый пергамент мог выдать секреты Торина.

Я моргнула, усилием воли пытаясь вернуться в настоящее. Когда завтра утром настанет время сражения, я не смогу грезить наяву о темных тайнах личной жизни Торина или о том, что случилось с М.

– Хватит заморачиваться, – пробормотала Шалини. – Ты в шикарном замке, и нас ждет пир.

– Я не заморачиваюсь. Просто нервничаю перед завтрашним днем.

Она нахмурилась, глядя на меня.

– Мы обе. Еще не слишком поздно, знаешь ли…

– Сбежать?

– Боюсь, завтра будет кровавая бойня, – громко прошептала подруга.

– Так и будет. Это в духе фейри. Остается лишь верить в мои навыки выживания, потому что я одна из них.

Я была немного шокирована, когда поняла, что начинаю думать о себе как о фейри, а не как о мнимом человеке.

Я действительно фейри.

Проведя несколько недель в замке, я потихоньку начала в нем ориентироваться. Мы миновали обычную вереницу позолоченных портретов, доспехов и мерцающих факелов, и я поняла, что тронный зал совсем близко.

За его дверями нас ждали расставленные полукругом вокруг древних тронов столы. Аэрон подвел нас с Шалини к нашим местам, и я взглянула на место, которое должна была занять Алиса, если бы ее не убили. Горло сдавило.

Слуга налил нам красного вина. Пока я неторопливо потягивала его из своего бокала, начали появляться принцессы и грациозно занимать места за столиками.

В зал тихо вошел Торин, одетый в черную кожу, больше похожий на воина, нежели на короля.

– Завтра пройдет заключительное соревнование нашего турнира, – произнес он. – Это будет сталь против стали, клинок против клинка. Завтра вы должны доказать мне, что в вас присутствует благородный воинственный дух, достойный Благой королевы. Те, кто преуспеет в первом поединке, продолжат сражаться с другими победительницами.

Мория повернулась ко мне и улыбнулась:

– А если с тобой случится несчастье в виде насильственной смерти, ты покинешь турнир.

Торин грозно посмотрел на нее.

– Первая дуэль состоится между принцессой Морией из клана Дерг-Дью и принцессой Клиной из клана Баньши. – Он взглянул на меня, и я почувствовала, как мое сердце на мгновение затрепетало. – Второй поединок будет между принцессой Этейн из клана Леанан Ши и Сидок из клана Красных Колпаков, а третья дуэль состоится между принцессой Элизой из клана Селки и Авой Джонс из дома Хлои.

Мне стало не по себе от того факта, что ему пришло в голову упомянуть имя моей мамы. Он мог бы ничего не говорить. Ава Джонс из… ниоткуда. Ава Джонс из «мертвой семьи слуг» и «публичного пьяного позора». Но он знал, что Хлоя значила для меня, что она была моей семьей. Что когда-то у меня действительно был дом.

Я взглянула на Элизу – женщину с бронзовой кожей и мерцающими бледно-зелеными волосами. Ее глаза были темно-карими с зелеными крапинками. Она заговорила, искоса глядя на меня:

– Я с рождения занимаюсь у самых лучших учителей. Мои навыки в области фехтования не имеют себе равных. В нашем королевстве у моря лучшие сокровища – это наши навыки. Может пройти много лет, прежде чем фейри встретит такого образцового…

– С нетерпением жду завтрашнего дня. – Сидок подняла бокал, прерывая Элизу. – Когда я смогу обмакнуть свой колпак в кровь моих врагов.

Этейн хмуро на нее взглянула.

– Какого черта, Сидок? Ты же понимаешь, что на дуэли будешь сражаться со мной. Ты же не собираешься макать свой колпак в мою кровь. Разве мы не можем просто… набирать очки?

Взгляд Сидок остановился на ней.

– Королева обязана демонстрировать свое мастерство на поле боя. Это девиз Красных Колпаков. И да, я буду чтить традиции своего клана.

На лице Этейн промелькнуло выражение ужаса.

– Вот же черт.

По залу прокатился шепот, и меня охватило беспокойство. Я взглянула на Морию и увидела, что она передает свой телефон Сидок, хихикая при этом.

– Принцесса Мория. – Низкий голос Торина заполнил зал. – Я вам наскучил?

– О боже. – Она снова повернулась к нему с широко раскрытыми глазами. – Прошу прощения, Ваше Величество, но я подумала, что вам следует знать. Одна из присутствующих здесь женщин опозорила себя. – Ее холодный взгляд скользнул по мне, и выражение ее лица сделалось грозным. – Снова. – Она встретила пристальный взгляд Торина. – Я знаю, что вы, как и я, терпеть не можете отвратительные сцены на публике. И я уверена, что вы не смогли бы терпеть невесту с распущенными нравами, чье обнаженное тело уже повидал весь мир. Королева фейри должна быть целомудренной и непорочной, а не использованной, как обычная девушка легкого поведения.

К горлу подступила тошнота, пока я наблюдала, как она передавала свой телефон от одной принцессы к другой, и каждая из них ахала и краснела.

Мое сердце билось в грудной клетке подобно дикому зверю. Что, черт возьми, произошло?

– Принцесса Мория, – прорычал Торин. – О чем вы говорите?

Я никогда раньше не видела, чтобы он с таким трудом сдерживался. Казалось, что тени сочились из каждой поры его тела.

С бокалом вина в руке Мория встала и забрала свой телефон у Сидок.

– Все это напечатали в «Дейли мейл», Ваше Величество. Правда, слегка размыли изображение в самых пикантных местах. Но я думаю, что текст вам тоже покажется довольно интересным. Возможно, он даст вам представление о том, насколько подходящей может стать кандидатура Авы Джонс из дома Хлои. Взгляните – потому что, боги свидетели, весь мир уже это видел.

Мысли мелькали в голове как вспышки от фотоаппарата. Обнаженные фотографии? Не припомню, чтобы делала такие… за исключением того раза с Эндрю в Коста-Рике…

Но он не мог. Он не поступит так со мной. Эндрю ненавидел быть в центре внимания так же сильно, как и я.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, когда повернулась к Шалини и обнаружила, что она уже с любопытством смотрит в свой телефон. Дрожащими руками я выхватила его у нее и уставилась на размытое местами изображение. Я целый год копила деньги, чтобы мы смогли съездить в Коста-Рику. Мы остановились в крошечном бунгало на берегу моря, с собственным пляжем. В течение нескольких дней, до того как я заболела, а он встретил Эшли, отпуск был потрясающим.

Вокруг никого не было, потому я не всегда надевала купальник. Эндрю делал снимки, но что с того? Мы собирались пожениться. Мне и в голову не могло прийти, что он кому-нибудь их покажет, не говоря уже о том, чтобы продать в «Дейли Мейл».

Схватив телефон Шалини, я вскочила, чуть не опрокинув стул, и вылетела из тронного зала. Я пролистала статью, пытаясь читать по диагонали сквозь пелену на глазах.

…одержимая деньгами…

…алкоголичка…

…случаются приступы ярости…

…уверен, что она мне изменяла…

Мысли крутились в голове столь бешено, что ни за одну невозможно было зацепиться. Зачем он так поступил?

Месть.

Шалини сказала, что он сильно разозлился, когда я упомянула о нем во время свидания, хоть и не назвала его имени. Так или иначе, зрители все выяснили, и таким образом он очищал свое имя – и одновременно мне мстил.

В данный момент я отчетливо чувствовала себя фейри, потому что хотела оторвать ему голову.

– Ава, – раздался у меня за спиной тихий бархатистый голос Торина, и я обернулась.

– Все, что он рассказал, ложь, – выпалила я.

– Знаю. И я вырву ребра из его тела и оставлю его растерзанную тушу на съедение стервятникам! В назидание другим.

Я провела ладонью по лицу.

– Это… э-э… мило, но в человеческом мире все по-другому. – Я не собиралась признаваться, что тоже мечтала о чем-то подобном.

Торин приподнял темную бровь.

– У людей все по-другому? Какое мне до них дело?

– Похоже, в данный момент ты в них нуждаешься, по крайней мере как король Благого двора. – Я уставилась на него. – Но на самом деле это хороший вопрос, Торин. Какое тебе дело? Мы совсем не нравимся друг другу. Помнишь наш разговор? Это было не так уж давно.

Он отвел взгляд и глубоко вздохнул.

– Просто, когда мне действительно нравятся люди…

– У вас ничего не складывается? Добро пожаловать в реальную жизнь, мой друг. – Я отвернулась, собираясь обратно в тронный зал.

– Подожди, – его повелительный тон не терпел возражений, и я вновь повернулась к нему.

– Что? – спросила я.

Он протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, но тут же ее отдернул, словно боясь обжечься. В его взгляде бушевали эмоции, и я почувствовала, что он пытается передать что-то, чего не может выразить словами.

– Это ошибка, Ава. Мне не следует выбирать тебя.

– Из-за таблоидов? А я считала, что весь смысл как раз в том, чтобы выбрать неподходящую партию. – Мои щеки вспыхнули от гнева. – Думаю, ты сделал правильный выбор, дорогой, потому что я настолько не подходящий человек, насколько это вообще возможно. И мне очень жаль, если это тебя смущает, но у нас договор, а король фейри не может его нарушить. – Я улыбнулась ему, внезапно почувствовав себя лучше. – Мы заключаем этот брак, и я получаю свои деньги. И знаешь что? – Я наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо: – Я действительно не могу дождаться дня нашей свадьбы. Твое смущение сделает все происходящее еще более забавным.

– Ты никогда не должна прикасаться ко мне, Ава. – Грубые слова маскировались бархатистым тоном. Прозвучало почти как приглашение. – Ты поняла?

– Поверь мне, у меня нет такого желания.

Утверждение, будто фейри не могут лгать, не более чем миф. Потому что именно это я сейчас и делала. Дело было скорее в том, что среди фейри ложь считалась ужасным грехом. Но для меня? Я выросла среди людей.

Возвращаясь в тронный зал, я высоко держала голову. Клина откинулась на спинку стула и улыбнулась мне.

– Ава Джонс, ты должна гордиться. На этой фотографии ты выглядишь великолепно. А твой бывший выставил себя идиотом с разбитым сердцем.

– Что ж, – отозвалась Мория, – меня не волнует, сколько раз эта девушка себя унижала. Завтра утром я в любом случае проткну ее насквозь своим клинком. Завтра от Авы останутся лишь крошечные кусочки плоти.

Она одарила меня волчьим оскалом, от которого у меня кровь застыла в жилах.

32

Ава

Аэрон вел меня по снегу, и я поплотнее закуталась в плащ. Шалини молча шла рядом со мной. Мне показалось, что она ужасно на меня злится, потому и не желала произносить ни слова. Или, может быть, ее заставляло молчать волнение, но над нами обеими нависло дурное предчувствие. Всего через несколько часов я буду сражаться с принцессами.

Впереди на горизонте вырисовывался серый каменный амфитеатр – наполовину разрушенный, как Колизей. Вдвое больше римской арены, каменная громада отливала черным в лучах сияющего солнца. С темных стен свисали сосульки.

Сегодня мы будем сражаться подобно гладиаторам в замерзшем Колизее.

Принцесса Элиза из Селки шла впереди, ее зеленые волосы ниспадали поверх серебряных доспехов. Она оглянулась раз или два, и вид у нее был такой, точно ее слегка подташнивало.

Я сделала долгий, медленный вдох. Совсем скоро предстоит бой Мории и Клины, и они уже прибыли в амфитеатр. Мне кажется, я знала, чем все закончится.

Клина быстро уступит. Мория? Она будет сражаться насмерть, если до этого дойдет.

Ледяной ветер щипал щеки, а под ногами хрустел снег.

В то утро я ни разу не видела Торина, но старалась выбросить его из головы. Сегодня день посвящен тому, чтобы выжить и выиграть приз, за которым я сюда пришла.

Когда мы добрались до обледеневших руин, я последовала за стражником в темный туннель.

– Еще не поздно, – прошептала Шалини.

– Можно хоть немного в меня верить, – огрызнулась я в ответ.

Стражник снял со стены факел, чтобы осветить нам путь. Отблески пламени плясали на вырезанных в камне словах – именах фейри, которые сражались здесь раньше, их победах над чудовищными невидимыми врагами. Были и изображения – король, указывающий мечом на фейри с огромными, закрученными, как у барана, рогами, его голова склонена в знак покорности.

У меня сдавило грудь, когда я услышала отдаленный рев толпы. Змеевидный туннель вился под землей, шум становился все громче, пока, наконец, перед нами не открылся сам амфитеатр и яркий зимний солнечный свет почти ослепил меня.

Когда мы вышли из туннеля, нас приветствовал оглушительный рев, крики пятидесяти тысяч фейри.

Шалини схватила меня за локоть, и мы вместе уставились на толпу, охваченные благоговейным страхом. Весь стадион был полон, все места заняты, и зрители скандировали мое имя.

– Ава! Ава! Ава!

Я с трудом сглотнула, потрясенная, что стала любимицей даже среди фейри. На самом деле я совершенно не ожидала, что меня простят за то, что я в нетрезвом состоянии лично оскорбила короля, но, возможно, даже фейри нравятся неудачники.

– Черт бы меня побрал! – крикнула Шалини мне в ухо.

Точь-в-точь мои мысли.

Элиза обернулась и взглянула на меня, плотно сжав губы.

– Похоже, ты и правда им нравишься. Хоть ты и не местная. Невзирая на тот факт, что ты не одна из нас. В тебе есть что-то не совсем правильное, Ава, и я думаю, дело не только в том, что ты выросла среди людей.

Я услышала нотку негодования в ее голосе и ничего не ответила.

Пока мы стояли на выходе из туннеля, на арену вышла старуха, одетая в красную тонкую мантию, которая казалась слишком легкой для такой погоды. В золотисто-розовых волосах сверкала серебряная корона.

Телевизионщики придвинулись к старухе поближе, что, казалось, испугало ее. Затем она подняла руки к небу.

– Добро пожаловать на завершающий турнир за сердце короля! – Ее голос был глубоким, раскатистым. Даже без микрофона он эхом отражался от камня. – Сегодня вечером некоторые из принцесс могут умереть. Но они умрут за Благое королевство, чтобы оно могло возродиться к новой жизни. И за Благого монарха, Торина, верховного короля Фейриленда, правителя шести объединенных кланов!

Она повернулась, жестом указывая на него. Король Торин восседал на троне из черного камня, выглядя для всего мира зловещим римским императором.

Не говоря больше ни слова, старуха поднялась по темным ступеням и встала позади Торина.

Со своего места в туннеле я наблюдала, как на арену вышли Мория и Клина. Как и я, Мория была одета в темную кожу, в то время как Клина выбрала тонкий платиновый костюм. По позе Мории я уже могла с уверенностью сказать, что она была искусным воином. Рукоятка небрежно лежала в ее ладони, но оружие не дрогнуло. Клину, однако, казалось, потряхивало. Я никогда раньше не видела, чтобы она нервничала, но сейчас девушка выглядела совершенно не в своей тарелке.

Старуха на каменном возвышении открыла рот и прокричала:

– Начинайте бой!

Под одобрительные возгласы толпы принцессы закружились вокруг друг друга, клинки сверкали на солнце. Мория нанесла удар первой, и Клина вскинула рапиру. Это был искусный прием, но она успела в самый последний момент.

Клина отступила назад, держа клинок наготове. Мория сделала выпад, и Клина едва смогла отразить удар. Явно чувствуя свое преимущество, Мория начала кружить вокруг принцессы Баньши. Каждые несколько секунд она делала колющий выпад.

Клина продолжала защищаться, но ее реакция запаздывала и каждый раз она лишь слегка отклоняла клинок Мории. Бордовые волосы Мории сверкали на солнце, в данный момент она была хозяйкой арены. Мория высоко подняла оружие, направив острие прямо в сердце противницы.

Рванув вперед, она вложила в удар силу своего веса. Клина попыталась отразить удар, но Мория вогнала свою рапиру в цель, вонзив ее Клине в плечо. Клина упала на колени, крича от боли. По заледеневшей земле прокатился крик баньши, и я заткнула уши.

Но бой продолжался, и Клина поднялась. Она попятилась от Мории, с ее плеча капала кровь.

– Мория, – произнесла она почти умоляюще.

Та проигнорировала ее, нанося новый удар, на этот раз низко. Клинок вонзился в правое бедро Клины.

Принцесса Баньши снова закричала, кровь брызнула на ледяную землю.

– Два – ноль! – крикнула старуха, в ее взгляде читался азарт. Она усмехнулась, что лишь увеличило ее сходство с сумасшедшей.

Мория кружила, как стервятник над раненой газелью. По языку ее тела было очевидно, что она чувствовала близкую победу. Все, что могла сделать Клина, это ковылять прочь, стараясь держаться вне досягаемости оружия Мории. Ее черты исказились от боли, она что-то шептала, но я ничего не могла расслышать. Вероятно, пыталась сдаться.

Мория медленно приближалась к ней, ее тело напряглось от возбуждения. Вдруг раненая нога подкосилась, и принцесса, споткнувшись, упала на одно колено. Мория стояла над ней с видом победительницы, но удара не наносила. Вместо этого она посмотрела на меня. Наши взгляды встретились. Она слабо улыбнулась, затем медленно подмигнула мне.

Она занесла свое оружие, готовая обрушить его на голову Клины…

– Достаточно! – Голос Торина заполнил арену, и Мория застыла.

Торин поднялся со своего трона, протягивая руку.

– Принцесса Мория, победа ваша. Нет никакой необходимости ее казнить. Вы победили.

Я сделала глубокий медленный вдох. Если бы не это подмигивание, он, возможно, не смог бы ее остановить. В следующий раз, подумала я, Мория нанесет удар прежде, чем он успеет вмешаться.

Я просто должна постараться, чтобы ей не выдался такой шанс.

Этейн вышла на арену, одетая в светлые доспехи, ее волосы были заплетены в косу и уложены на голове. Она стояла напротив Сидок, на которой были металлические ботинки и малиновая шапочка поверх черных волос. С приступом тошноты я поняла, что Сидок уже намочила свою шапку в чьей-то крови.

Где, черт возьми, она ее нашла?

Когда Сидок улыбнулась, я уловила намек на клыки.

Но Этейн, казалось, не испугалась. На самом деле ее улыбка была не менее устрашающей, и она выглядела готовой к кровопролитию.

Этейн атаковала первой, сразу же ранив Сидок в плечо. Та закричала и ринулась в атаку. Дикая, разъяренная, с развевающимися за спиной черными волосами, она оттесняла противницу. Этейн была быстра, но Сидок оказалась проворнее. Она прижала прекрасную Этейн к стене и вонзила свой клинок ей в шею, перерезав яремную вену.

Из горла Этейн хлынула кровь, ее глаза округлились от ужаса. Даже отсюда я видела, как жизнь покидает принцессу. Сидок вырвала свой меч, и безжизненное тело Этейн рухнуло на землю, по льду растеклась лужа крови.

Но Сидок этого было недостаточно. Она со всей силы опустила металлический ботинок на ребра поверженной принцессы.

Этейн уже умерла. Это была просто какая-то безумная жажда крови.

Толпа одобрительно взревела.

Черт возьми. Что не так с этими людьми?

Наконец, отдышавшись, Сидок наклонилась и окунула свою шапочку в густую кровь. Затем с сияющим выражением лица водрузила ее на черные волосы.

Сидок повернулась к толпе, победно потрясая оружием, пока по ее лицу струилась кровь Этейн.

* * *

Мы с Элизой обменялись нервными взглядами, ее прежняя уверенность куда-то улетучилась. Теперь она просто выглядела испуганной. И я ее не винила.

Торин с мрачным видом опустил голову. Я наблюдала, как тело Этейн унесли в один из туннелей.

Старуха, прихрамывая, снова спустилась по ступенькам, ветер трепал ее волосы. На ее лице появилась усмешка, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– Следующая дуэль состоится между принцессой Элизой и Авой Джонс.

Мое сердце бешено заколотилось, и я медленно вышла на арену вместе с Элизой.

Зимний ветер играл с ее зелеными волосами, в бледном солнечном свете ее пряди мерцали и переливались. Элиза заняла позицию напротив меня, небрежно держа в правой руке тонкую рапиру и опустив плечи.

Возможно, этот бой не будет сложным.

Старуха взошла на трибуну, затем повернулась к нам лицом и улыбнулась, обнажив неестественно длинные белые зубы. Она закричала в небо:

– Начинайте бой!

Я направила рапиру на Селки, и та медленно подняла свою. Я полоснула по ее лезвию. Водяная дева слабо парировала удар. Я снова испытала ее. И она опять небрежно отразила мое нападение.

– Что ты делаешь? – спросила я тихим голосом.

– Победи меня, – тихо прошипела она. – Я больше не хочу в этом участвовать. Мне просто хочется вернуться домой.

Я кружила вокруг нее.

– Тогда зачем вообще тратишь время на турниры? Почему говорила так, словно тебя раздражало, что толпа выкрикивала мое имя?

– Дело не в короле. Мне вообще мужчины не нравятся. Но наши кланы требуют добиваться успеха. – Она попятилась от меня. – Для нас это вопрос чести. Только и всего. Ты бы понимала, если бы жила здесь.

Мы медленно кружили по арене.

– Ладно. Хорошо, если на карту поставлена твоя честь, я позволю тебе притвориться, что ты первой нанесла удар.

Черты ее лица сразу же смягчились.

– Правда?

– Давай. Только не порань меня.

Она сделала выпад. Я с легкостью парировала ее удар, но притворилась, что это было гораздо сложнее.

– Молодец, – прошептала я. – Теперь давай еще.

Она снова нанесла удар, и я снова его отразила. После еще нескольких легких выпадов я почувствовала, что толпе становится скучно. Некоторые начали скандировать, призывая нас к бою.

Нашему поединку не хватало накала страстей, как у Мории и Клины, и я была не совсем уверена, что все выглядело по-настоящему.

– Ты готова? – спросила я. – Мне придется пустить немного крови.

– Да, – прошептала она.

Я полоснула по ее бедру, в месте, где уже не было брони. Порез оказался поверхностным, но достаточным, чтобы на снег полилась кровь.

– Ай!

– Прости, – прошептала я в ответ.

В тот момент в шепоте даже не было необходимости. Вид крови заставил толпу возбужденно взреветь, заглушив все наши слова.

– Один удар за Авой Джонс! – прокричала старуха.

– С тобой все в порядке? – уточнила я.

– Ага, – ответила Элиза. – Все не так уж плохо. Просто покончи с этим, ладно?

Я полоснула снова. На этот раз я поцарапала ее правое запястье самым кончиком своего клинка. Толпа неистовствовала.

– Хорошо, – выдохнула я. – Готова к последнему удару?

Водяная дева кивнула, но вид у нее был такой, словно она вот-вот заплачет.

– В чем проблема? – прошипела я.

– Для меня это будет выглядеть полным провалом. Я подведу клан Селки.

Толпа скандировала мое имя, но я не обращала на них внимания.

– Тогда нанеси еще один удар.

Селки улыбнулась мне, ее карие глаза заблестели. Я обошла ее кругом, и на этот раз, когда Элиза нанесла удар, я позволила самому кончику ее клинка рассечь мой левый бицепс. Кровь закапала на лед. Было больно до жути, но я переживу.

Она победоносно улыбнулась мне.

И теперь мне отчаянно хотелось покончить с этим боем. Я ударила в третий и последний раз, рассекая ее бедро.

Улыбка погасла, и она схватилась за ногу под возгласы толпы.

Старуха воздела руки к небу, ее лицо излучало радость.

– Три успешных удара от Авы Джонс. Она выиграла этот раунд!

Чувствуя головокружение, я обернулась к приближающимся камерам и схватила себя за руку, пытаясь остановить кровотечение. Во время боя я даже не заметила операторов, а теперь они казались слишком назойливыми.

Мне хотелось забиться куда-нибудь в угол и позволить ране зажить – в одиночестве. Но турнир на этом не закончился. Даже на сегодня.

– Турнир требует, чтобы мы продолжали до тех пор, пока не определим победителя. Клина объявила, что покидает соревнование, – зычный голос старухи разносился над амфитеатром. – Принцесса Мория из королевства Дерг-Дью теперь будет сражаться против Сидок из Красных Колпаков.

В туннеле я закрыла глаза, радуясь возможности немного отдохнуть. Я крепко сжимала плечо, хотя и не была уверена, что кровь все еще идет.

Прислонившись к стене, я пыталась забыть о том, чему только что стала свидетелем.

Шалини сверлила меня взглядом.

– Ты это видела?

– Я тебе говорила, какие фейри на самом деле, Шалини, – прошипела я. – Ты сама хотела, чтобы я здесь оказалась.

– Ладно, я была неправа. Полностью признаю это. Я не знала, что все будет так плохо. Фейри очень скрытны.

Я сделала глубокий вдох.

– Торин хочет, чтобы я победила, – прошептала я. – Ты же видела, как он остановил Морию. Он может сделать это снова.

– Но он не остановил Сидок.

Я в оцепенении наблюдала, как Сидок нападала на Морию, кровь Этейн все еще стекала по лицу ее противницы. Но Морию было не так легко победить, как Этейн, и их оружие скрестилось на ярком солнце, по амфитеатру разнесся лязг металла.

Я услышала позади тихий звук шагов и, обернувшись, увидела приближающуюся ко мне Орлу.

– Ты ранена, – тихо произнесла она. Ее бледные, молочного цвета глаза были полуприкрыты.

– По крайней мере, я жива.

– Это ненадолго, Ава, – ответила Орла. – Я слышу клинки. Тебе стоит знать, что у принцессы Мории зачарованное оружие. Вот почему она так легко побеждает.

– Да? Откуда ты можешь такое знать?

– Ее клинок заколдован. По моим предположениям, в реальности он находится примерно в трех дюймах от того места, где его ожидают противники.

Я уставилась на нее.

– Разве это не обман?

Она пожала плечами.

– Магия разрешена. Но я хочу, чтобы ты была начеку.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Потому что я слышу клинки. И когда кто-то парирует удар Мории, всякий раз оказывается слишком поздно.

– Но как тебе стало известно про три дюйма?

Орла вздохнула.

– Каждый Высший фейри обладает магической силой. Тебе придется поверить мне на слово.

– Ладно.

– Для поединка с Морией тебе понадобятся все силы. – Орла прикоснулась к моему лицу, и с ее ладони, подобно теплому дождю, в меня полилась успокаивающая боль магия.

Принцесса убрала руку.

– Твоя рана зажила. Но я хочу дать тебе кое-что, что будет защищать тебя во время следующего боя.

Я вздохнула, глядя, как она достает из кармана серебряную цепочку. На ней висел амулет в виде головы оленя с изумрудными глазами.

– Он принадлежит королевской семье со времен правления короля Финварры, – пояснила она. – В нем заключена сила, которая защищает нас от врагов короля. Когда чудовища собирались отрубить королю голову, они попросту упали замертво. Мне безумно жаль, что мои родители не надели его, когда за ними пришли монстры.

Я зачарованно им залюбовалась. Но когда потянулась, чтобы надеть его, то ахнула и отдернула руку. Я уставилась на свои пальцы. Их покрыли волдыри, как от ожога. Я тихо выругалась.

– Это потому, что я не нравлюсь Торину?

Орла покачала головой и нахмурила брови.

– Я не понимаю. Торин сам попросил отдать тебе это. Он хочет, чтобы ты победила.

Я прижала обожженную руку к ледяной каменной стене, чтобы охладить ее.

– Кажется, я поняла.

Он хотел моей победы, потому что я ему не нравилась. Я была врагом короля, и он более чем ясно дал мне понять, что хочет, чтобы я держалась от него подальше.

– Ава! – Шалини вскрикнула рядом со мной, и я снова повернулась к арене.

Сидок потеряла свое оружие и карабкалась за ним по замерзшим камням. Она на четвереньках скользила по льду, но Мория одним точным ударом отрубила Сидок голову.

В моих легких не осталось воздуха.

Я была следующей.

33

Ава

Я смотрела, как с арены уносят тело Сидок, оставляя за собой тонкую красную дорожку.

Стоило ли это того? Пятьдесят миллионов – достаточно ли их, чтобы рисковать жизнью?

Я снова вышла на арену, выдыхая облачка пара.

По правде говоря, дело было не только в деньгах. Мне больше не к чему возвращаться, верно? Только насмешки, одиночество и пустой банковский счет.

И во время тренировок с Торином мне представлялось, что я сумею справиться с кем угодно. Если уж я смогла выстоять против короля, самого сильного во всем Фейриленде…

Казалось, весь мир вокруг меня погрузился в тишину. Мой взгляд остановился на Мории. Ее кожаные доспехи были забрызганы кровью, а волосы под ярким солнцем отливали почти таким же оттенком.

Мория с улыбкой наблюдала за мной. Я взглянула вниз, на землю, где кровь Сидок уже замерзла, – просто еще один слой льда.

Затем посмотрела на старуху, которая вновь воздела руки и готовилась объявить начало боя.

Мое сердце застучало сильнее, и я подняла свое оружие. Мория не отводила от меня взгляд.

Старуха пронзительно закричала о начале поединка, и ее голос каким-то образом прозвучал будто за миллион миль отсюда.

Мория принялась неторопливо кружить вокруг меня, излучая уверенность. Подобно кошке, идущей по краю крыши, она, казалось, не замечала никакой опасности, ее рука с оружием была расслаблена и тверда. Кровь с лезвия уже стерли.

Легкая улыбка сменилась насмешливым оскалом. Она начала приближаться ко мне, медленно и завораживающе вращая клинком взад-вперед. И это было очень красивое оружие, рапира с длинным серебряным лезвием и рукоятью, инкрустированной золотом и бриллиантами. Оружие, достойное принцессы.

Слегка зарычав, она сделала выпад. Я вскинула кончик своей рапиры, чтобы парировать удар, но так же, как Клина боролась с ударами Мории, опоздала буквально на долю секунды. Вместо того, чтобы отбить рапиру в сторону, я лишь слегка ее отклонила.

Мория вскинула брови и быстрее взмахнула оружием, в ее взгляде сквозила решительность. Я держала свою рапиру поднятой в защитном положении, не сводя при этом глаз с клинка противницы. Следующий удар был внезапным. И снова я парировала – и снова опоздала. На этот раз она не стала ждать и немедленно закрепила свое преимущество серией ударов.

Каждый раз я с трудом отбивала ее клинок. Мне все время думалось, что я медлительна и у меня плохие рефлексы.

Орла оказалась точна в своих оценках: здесь замешана магия. Мне просто нужно преодолеть свои собственные чувства.

– Грязная фейри, тебе раньше не доводилось сражаться с кем-то вроде меня, – насмешливо произнесла она. – Я училась обращаться с оружием с тех пор, как начала ходить.

Мория двинулась вперед, лезвие ее рапиры сверкнуло на солнце.

Она снова сделала выпад. Я попыталась поставить блок, но в последний момент Мория вывернула запястье, и самый кончик рапиры оцарапал мне правое плечо.

– Я нанесла удар! – крикнула Мория.

Не имело значения, проиграю ли я по очкам. Торин в любом случае мог меня выбрать. А вот что имело значение, так это остаться в живых за последующие двадцать минут.

Мория заняла позицию, и ее оружие вновь сверкнуло на солнце. Она сделала выпад, и я парировала. Но, как и прежде, мой удар опоздал, и мне едва удалось отвести кончик ее рапиры от своего тела.

Я не знала, почему мне казалось, что я могу отразить ее удар, но понимала, что должна взять инициативу в свои руки – пора перестать играть в оборону. Я покрепче перехватила рапиру и тоже сделала выпад.

Ее клинок молниеносно взметнулся вверх, и на меня обрушился резкий парирующий удар. Я еще никогда не видела, чтобы оружие двигалось с такой скоростью.

Рукоятка чуть не выскользнула из моей ладони, и, пока я пыталась ее удержать, Мория пошла в контратаку. Она вонзила кончик своей рапиры в плоть чуть выше моего левого бедра. Я отшатнулась, схватившись за бок, теплая кровь мгновенно засочилась по пальцам.

– Второй удар! – воскликнула Мория.

Она подняла оружие над головой, и я уставилась на свою кровь, капающую на лед.

Затем взглянула на Торина, его темные волосы припорошил иней. Тело напряжено, руки вцепились в подлокотники каменного трона.

Я попыталась выпрямиться, но боль была почти невыносимой. Ведущая прокричала, что Мория теперь впереди на два очка. Меня шатало.

Мория снова повернулась ко мне, подняв рапиру.

Стиснув зубы, я заставила себя выпрямиться. Похоже, Мории удалось вогнать рапиру мне в живот, примерно на полтора дюйма выше левого бедра. Такой боли я в своей жизни еще никогда не чувствовала.

Будь у меня возможность снова ощутить на себе обезболивающие чары, я бы с огромным удовольствием ими воспользовалась.

Я схватилась за бок, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

Мория не дала мне даже шанса поднять оружие. Она сделала выпад, и только благодаря простому инстинкту мне удалось его блокировать.

– Почему бы тебе просто не сдаться? – прорычала она. – Я бы уползла подальше и умерла от стыда после первого же унизительного видео, не говоря уже о фотографиях.

У меня не хватило дыхания, чтобы ответить ей. Все свое внимание я сосредоточила на отражении ее ударов. Снова сверкнул металл, и я парировала, от силы удара руку затрясло. Я поморщилась, когда эта дрожь достигла раненого бока.

– Неужели ты думаешь, что сможешь обелить свою репутацию? – весело поинтересовалась Мория.

– Не сдаюсь. – Мой рот наполнился горячей кровью. Черт, это нехорошо.

Я задавалась вопросом, остановит ли Торин бой, если станет очевидно, что я вот-вот умру…

Но он верил, что я ношу амулет, не так ли?

Мория продолжала наступать, нанося удары своим клинком, но лишь вполсилы. Сейчас она играла со мной, как кошка со своей добычей.

– Тебе не следовало участвовать в этом турнире, – прошипела она. – Ты позор даже для фейри из трущоб.

Я не собиралась тратить на нее остатки дыхания. Мне нужно сосредоточиться на движении ее оружия, чтобы предвосхитить новую атаку.

Мория сделала выпад, направляя свой клинок к моему горлу, и я резко подняла рапиру. Мне удалось отразить ее удар, но это движение лишило меня равновесия. Я до сих пор не могла разобраться в действии чар на ее оружии, и это выводило меня из себя.

Потеряв равновесие, я упала на камни арены.

Мория собиралась отрубить мне голову.

Я слышала, как Торин кричал ей, чтобы она остановилась, но знала, что она этого не сделает, пока я не истеку кровью на камнях.

Ярость пронзила меня, уже не было страшно. Мне не нужны чары Торина, потому что во мне самой жило нечто темное. И когда меня загоняли в угол, в меня вселялось чудовище.

Мории стоит упасть на колени и молить меня о пощаде.

Сильный удар ногой пришелся на ее колено снизу. Резкий вскрик от боли был одним из самых приятных звуков, которые я слышала за последние годы. За ним последовал крик ярости, вырвавшийся из горла Мории, когда я пронзила ее бедро своим клинком до самой кости.

Мория уставилась на торчащий из своей ноги кончик лезвия.

– Ты права, Мория, – сказала я. – Я фейри из трущоб. Мы деремся грязно и всегда до победы. Но ты ведь несильно отличаешься от меня, согласись?

Я вырвала свой клинок из ее бедра, и Мория отшатнулась с мучительным стоном. Она выглядела сильно удивленной.

Но на нее явно действовала другая магия. Не похоже, что боль доставляла ей мучения слишком долго. Через несколько мгновений ее клинок взмыл в воздух, засияв в лучах раннего утреннего солнца. Серебряный и яркий, он сверкал, как драгоценность, которая обязательно пронзит мое сердце при первой предоставившейся возможности. В этом я была совершенно уверена.

Я подняла свою рапиру, копируя движение Мории. Пока противница кружила вокруг меня, я изучала клинок в ее руке. Его свечение магнитом притягивало взгляд, и я задалась вопросом, а не было ли это эффектом чар.

Я прислушалась, как Мория медленно водит клинком взад-вперед, словно ядовитая змея, готовящаяся нанести удар. Я почти слышала слабое шипение рассекаемого воздуха.

Если как следует сосредоточиться, то можно уловить то, о чем говорила Орла, – звук не совпадал с фактическим движением лезвия. Мория снова нанесла удар, и я попыталась предугадать ее движение, прислушиваясь к звуку лезвия. Впервые мне удалось чисто отразить ее нападение.

Мория прищурилась и снова ринулась в бой. Я опять прислушалась к звуку и смогла предугадать нахождение оружия. Жестким контратакующим ударом я отвела ее рапиру в сторону.

Мория, казалось, немного утратила напор.

Тогда я сделала выпад вперед, предвосхищая траекторию ее оружия. Принцесса парировала, но я продолжала атаковать и нанесла удар на уровне колена. Мы быстро закрутились в вихре лезвий и летящей из-под ног ледяной пыли. Я почувствовала уверенность, поскольку теперь точно знала, когда пригнуться, а когда отразить удар.

Наши клинки заскрежетали друг о друга, как гвозди по доске. Мория была настолько близко, что наши лица почти соприкасались.

Неожиданно она развернулась, изогнулась всем телом и, зарычав, ударила меня левым локтем в висок. Боль взорвалась яркой вспышкой света, и взгляд заволокло тенями. Я лихорадочно попятилась, чувствуя головокружение и ничего не видя.

Черт.

Теперь я превратилась в добычу, которой вот-вот отрубят голову, как и всем остальным.

Мория расхохоталась.

Я прижала свободную руку к лицу. Ладонь тут же стала теплой и влажной. Ослепшая, истекающая кровью…

Я запаниковала. Как я собиралась сражаться с Морией, если ничего не видела?

Но я уже делала это раньше, разве нет? А звери охотятся по запаху…

Во мне вспыхнул свирепый животный инстинкт, и я прислушалась к звуку вражеского клинка. Когда она атаковала снова, я парировала.

Мир вокруг меня затих, и я слышала только гулкий бой ее сердца и тяжелое дыхание.

Ты рождена, чтобы править, Ава.

Эти слова прозвучали в моей голове, хотя я понятия не имела, откуда они взялись.

Но теперь я отчетливо представляла себе Морию перед своим мысленным взором: торжествующая ухмылка, уверенно расправленные плечи. Ее клинок снова со свистом рассек воздух, и наши мечи зазвенели, столкнувшись.

Я глубоко втянула носом ее приторно-сладкий аромат розовой воды и атаковала, вонзив свой клинок прямо ей в грудь.

Как только я это сделала, тени перед глазами мгновенно рассеялись. Стоявшая передо мной Мория отшатнулась и схватилась за грудь. Я вытащила из нее свою рапиру, потрясенная тем, насколько близко смогла подобраться к сердцу. Я чуть впервые не лишила другого человека жизни, и эта мысль не казалась мне такой ужасающей, как должна была бы.

Мория рухнула на землю, и где-то за шумом кричащей толпы я услышала ее свистящее дыхание. Я проткнула легкое и слишком хорошо знала, каково это. Ее кожа побледнела и стала молочно-белой. Мория смотрела на меня с выражением, в котором перемешались страх и ярость.

Ее сердце продолжало биться, выплескивая кровь на лед под нашими ногами. Но Мория больше не собиралась вставать. Бой окончен.

Я вытерла рукой щеку, затем уставилась на кровь, капающую с моей ладони на потемневший лед.

Старуха вышла на арену, и ветер разметал ее волосы.

Она кивнула мне один раз, затем запрокинула голову и закричала:

– Как участница, набравшая наибольшее количество очков, Ава Джонс становится победительницей нашего финального турнира. – Она воздела руки. – Король Торин, правитель шести кланов, верховный король Благих, объявит о своем выборе королевы. На закате в тронном зале мы узнаем имя нашей следующей верховной королевы. Его супруга вновь наполнит жизнью наше королевство!

Рев толпы эхом отражался от каменных стен, и их ликующие крики проникали в самую душу. Я смутно осознала, что ко мне подбежала Орла и залечивает своей магией мои раны.

Я почти не удивилась, почему король не делал этого сам.

34

Ава

Я погрузилась глубже в горячую ванну, вдыхая аромат трав, которые фейри добавляли в воду для благоухания.

Вокруг меня в прохладный воздух ванной комнаты поднимался горячий пар.

Когда я закрыла глаза, в моем сознании вспыхнули кровавые образы. Безжизненное тело Этейн. Сидок.

Я окунулась с головой в воду, смывая запекшуюся кровь на щеке, и оставалась под теплой водой так долго, как только могла, надеясь привести в порядок свои мысли. Легкие начало жечь, и тогда я снова поднялась, опираясь на бортики ванны. Задыхаясь, я откинула волосы назад.

Вокруг меня закружились кровавые водовороты.

Откуда это взялось? Та легкость, с которой мне удалось выжить на арене, даже будучи ослепленной? И тот голос в моем сознании, который утверждал, что я рождена, чтобы править?

Мои мысли вернулись к серебряному амулету и к тому, как он обжег меня. Здесь, в Фейриленде, были кусочки головоломки, которые мне пока не удавалось собрать воедино. Мое понимание происходящего казалось разрозненным, неправильным. Картинка все никак не складывалась, и ее смысл ускользал.

Торин скрывал от меня секреты. Он не сказал мне всей правды о том, почему он был так решительно настроен против поисков настоящей королевы или почему я ему нужна.

Когда вода в ванне начала остывать, я встала. Взяв с тумбы полотенце, я быстро промокнула волосы и надела пару кожаных брюк и темно-серую рубашку из мягкого, как кашемир, материала. Скоро на меня наденут какое-нибудь платье для торжественной церемонии, во время которой Торин объявит меня своей избранницей.

Я прошла в комнату Шалини.

Она, как обычно, сидела на кровати, скрестив ноги, с книгой на коленях, и кивнула на коробку рядом с собой:

– Кто-то оставил это для тебя. Отправлена самим королем. – Она нахмурилась, глядя на меня. – Итак, что произойдет, когда ты станешь королевой?

– Я просижу на троне несколько месяцев и верну весну. Надеюсь, люди будут приносить мне книги и еду, потому что это звучит довольно скучно.

Я подняла крышку с коробки. Внутри, поверх зеленого платья цвета весны, лежала записка.

Пожалуйста, сожги ее после того, как прочтешь.

Ты станешь нашей следующей королевой.

Я видел, что ты сегодня сделала. Большинство бы этого не заметило, но я заметил. Ты позволила Элизе тебя ранить, чтобы она могла покинуть турнир с высоко поднятой головой. Я высоко ценю твое чувство милосердия.

Но я обязан напомнить тебе, Ава, что мы должны держаться на расстоянии.

И ты никогда больше не должна подходить ко мне слишком близко.

Торин

– Что там написано? – поинтересовалась Шалини.

Мое сердце пронзило льдом, но я продолжала смотреть на записку.

– Напоминание о том, что мне не положено приближаться к королю.

Торин с самого начала говорил мне, как все будет происходить, но я никогда не представляла, что у нас будут отношения, что мы действительно поженимся. Никто из нас этого не хотел. Мы не были романтиками. Больше нет.

Так почему же мне так больно?

Через дверь я услышала приглушенные голоса: спорили мужчина и женщина. Нахмурившись, я подошла к двери и отчетливо услышала голос Мории, настаивающей на том, что ей нужно меня видеть.

Моей первой мыслью, конечно, было, что она пришла меня убить. Очевидно, Аэрону пришло в голову то же самое, потому что я услышала, как он рявкнул Мории, чтобы она отошла подальше.

– Я уже сняла свою кандидатуру! – крикнула она. – Я ушла. У меня нет намерения причинять кому-либо вред.

Я взяла свою рапиру и медленно открыла дверь. Мория резко повернулась ко мне. Ее лицо выглядело осунувшимся и измученным.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Я не думаю, что это хорошая идея, Мория.

Она стиснула зубы.

– Ладно. Тогда поговорим через дверь. – Она скользнула взглядом влево, где, как я думаю, стоял Аэрон. – Я хочу поговорить наедине.

К моему удивлению, она даже не потрудилась привести себя в порядок. На ней до сих пор был кожаный костюм, а волосы и лицо покрывала запекшаяся кровь. Кожа под слоем грязи покрылась пятнами, как будто Мория недавно плакала. Не думала, что когда-нибудь увижу ее в подобном состоянии.

– Почему ты решила покинуть турнир до того, как Торин объявит о своем выборе? – шепотом спросила я, прикрываясь дверью.

– Потому что знаю, что не выиграю.

Мне это показалось сомнительным. Нашу сделку раскрыли?

– Что ты имеешь в виду?

Она прижала ладонь к двери.

– Мне уже давно не являлись видения, Ава. Но одно я только что видела. А мои предсказания никогда не ошибаются.

А вот это уже очень знакомые слова.

У меня пересохло во рту.

– И что же ты видела?

Уголки ее губ изогнулись в жестокой улыбке.

– Ты умрешь от рук Торина.

Мое дыхание участилось.

– Разумеется, тебе хочется, чтобы я так думала.

Ее глаза заблестели, а затем слезы потекли по щекам, образуя тонкие дорожки по грязи и крови.

– Не имеет значения, что я сейчас скажу или что я хочу, чтобы ты подумала. Это произойдет в любом случае. Моя сестра Милисандия тоже мне не поверила. Но я сказала ей, что Торин ее убьет, и он это сделал. Я все это видела в своем видении, как он заморозил ее до смерти в храме Остары.

Мое сердце застучало сильнее. Так вот эта сестра из дневника.

– Где она сейчас?

Ее слезы текли ручьем, нижняя губа дрожала.

– Торин думает, что ему удалось замести следы, что мы все верим, будто Милисандия пропала. Что, возможно, она сбежала, чтобы жить как дикий зверь среди монстров. Но я знаю правду. Торин несет смерть, – прошипела она. – У меня было видение, Ава. Я видела, что произойдет, что он сохранит в тайне свой грязный секрет. И я откопала ее тело в храме. Я знала, где его искать. Король убил ее, потому что он убивает все прекрасное. Вот чем он занимается. Он ничем не лучше Эрлкинга, и его прикосновение несет смерть.

Я крепко вцепилась в дверь.

– Тогда зачем ты вообще участвовала в этом турнире?

– Я хотела быть к нему как можно ближе. Потому что, если бы я стала королевой, то бы до конца его жизни каждый день напоминала ему о том, кто он на самом деле. Что он сама смерть. И я пошла бы на все, чтобы об этом узнали. Но теперь, увидев будущее, я понимаю, что мой план сработал, но не так, как я предполагала.

– Когда ты говоришь, что пошла бы на все… Мория. Это ты убила Алису?

Ее губы едва заметно дрогнули.

– С чего бы мне сейчас в этом признаваться?

Но блеск в ее глазах сказал мне, что мое предположение попало в яблочко.

– Но послушай, Ава. Может, и не важно, стану я королевой или нет. Я видела, что он убьет и тебя тоже, так что мне не обязательно ему напоминать, согласись? Потому что смерть будет следовать за ним по пятам, куда бы он ни пошел, и все это увидят. Все будут знать, что король, который сидит на троне, прогнил и развращен до мозга костей. Всего лишь Эрлкинг со смазливым личиком.

– Зачем ты мне это сейчас рассказываешь?

Она вытерла рукой мокрые от слез щеки, размазывая по ним еще больше крови.

– Потому что ты мне искренне и очень сильно не нравишься. Милисандия заслуживала стать королевой в отличие от тебя. Ты похотливая, грязная выскочка, мечтающая о социальном статусе. Ты девушка легкого поведения, которая хочет заполучить корону, и ты никогда не станешь здесь своей. Но хуже того, я чувствую, что с тобой действительно что-то не так. В тебе есть что-то злое. Тебе не место в Благих землях, Ава. Поэтому я хочу удостовериться, что ты ни на мгновение не испытаешь радость победы, прежде чем умрешь мучительной смертью, как это сделала Милисандия. Я хочу, чтобы ты поняла, что ты здесь одинока и нелюбима. Хочу, чтобы ты умирала в ужасе, зная, что так или иначе проиграла мне, а я помочусь на твою могилу!

Она резко повернулась на каблуках и прошествовала по коридору, ее громкие шаги эхом отдавались от каменных плит. Я закрыла дверь и повернулась к Шалини.

Меня всю трясло.

Я натянула зеленое платье, игнорируя требования подруги рассказать ей все до последнего слова, так как подслушать она ничего не смогла.

Но в данный момент мне нужно было поговорить только с одним человеком, и этим человеком был король Благих.

Я помчалась вниз по лестнице. Аэрон сказал, что я найду Торина в тронном зале, где он уже готовился к торжественному заявлению.

Это могло быть уловкой Мории – долгоиграющей западней. Возможно, она подбросила дневники. Вероятно, она попросту пыталась заставить меня покинуть турнир. Но мне нужны были ответы на некоторые вопросы.

И главный вопрос, который терзал мне душу, состоял в том, что он привел меня в храм Остары не просто так. Там мне казалось, что над ним тяготело чувство вины.

Я слышала позади себя шаги Аэрона. Он последовал за мной, обещая оберегать до торжественного объявления. Пока я не надену на свою голову корону и не верну королевству его былую славу.

Когда я добралась до тронного зала, там уже стояли по углам несколько прибывших заранее гостей. Торин сидел на своем троне, его лицо скрывала тень.

По центру каменного зала тянулась красная ковровая дорожка, и когда я приблизилась к королю, то обвела взглядом все помещение. Мне хотелось поговорить с ним наедине, но предполагалось, что я должна держаться от него подальше.

Знал ли он, что его прикосновение несет смерть?

И все же по какой-то причине, несмотря на всю его скрытность, несмотря на то, что прочитала в дневнике, я ему доверяла. Несмотря на все это, я была уверена, что Торин хороший человек.

За мной волочился подол зеленого платья, но, вероятно, я выглядела немногим лучше, чем Мория. Волосы до сих пор не высохли, а выражение лица было мрачным.

При моем приближении Торин поднялся с трона, его взгляд был прикован ко мне. Я бы не сказала, что он обрадовался моему появлению.

Когда я поднялась по ступенькам возвышения, он наклонился ко мне и прошептал:

– Что ты делаешь, Ава?

– Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Торин покачал головой.

– Сейчас не время. Если только ты не хочешь отказаться от нашего договора?

Я сделала глубокий вдох.

– Мория рассказала мне о своей сестре, – прошептала я как можно тише. – Милисандии. Она сказала, что ты убил ее. Тебе это о чем-нибудь говорит, Торин?

Один взгляд на его лицо, и я сразу поняла, что это правда. Сердце ухнуло вниз.

– Почему она говорит, что твое прикосновение сулит смерть? – Мой шепот был едва слышен.

Но Торин мне не ответил. Он посмотрел на меня с мольбой во взгляде.

Стоило ли это пятидесяти миллионов?

Стоило ли это того, чтобы избежать одиночества?

Я уже не была так уверена. Можно вернуться домой, бедной, опозоренной и совершенно одинокой, но, по крайней мере, я останусь живой. И не буду постоянно оглядываться, боясь, что меня на каждом шагу подстерегает смерть.

– Ты мне небезразлична гораздо больше, чем следовало бы, – пробормотал Торин.

– И все же ты не ответил на мои вопросы. – Меня охватило разочарование, и я отвернулась от короля. Когда я это сделала, он коснулся моей руки.

Я оглянулась. На его лице застыл ужас, щеки побледнели. В глазах клубилась тьма, и в месте прикосновения его пальцев моя кожа похолодела.

Торин, казалось, примерз к месту, в ужасе уставившись на свою ладонь на моей руке. И я тоже не могла пошевелить ни единым мускулом. Воздух стал ледяным, и я почувствовала, как внутри меня тоже разливается холод.

По руке расползлась паутина инея, моментально сделав ее бело-синей. Меня охватила паника. Рука замерзшего трупа…

Сердце ледяной хваткой сдавил страх. Мория говорила правду.

– Торин, прекрати! – закричала я.

Но лед покрывал и его тоже, потому вряд ли он сам мог пошевелиться. Замысловатые узоры инея вились по его щекам и лбу, стелились под ногами. Глаза короля стали темно-синего цвета, почти черными, и наполнились ужасом.

Лед у него за спиной перелез через королевский трон. По залу эхом пронесся громкий треск, и с силой ледника, движущегося по каньону, мороз расколол трон.

– Ава, – прошептал Торин. – Трон королевы.

Мое тело словно тоже заледенело, и я попыталась оторваться от короля, убежать. Мороз пробрался под платье, покрыл ступни льдом.

Конечности пронзило болью, и я отстранилась, изо всех сил пятясь назад.

Несколько ужасающих секунд мне казалось, что я падаю в пропасть, пока не наткнулась на твердый каменный трон.

35

Ава

Зал представлял собой сцену полнейшего хаоса – разрушенный трон позади короля, покрывающий каменные плиты иней и крики фейри.

Холод в моем теле начал исчезать, и зрение заволокла изумрудная дымка. Вдохнула полной грудью, и мне показалось, что я погрузилась в чащу леса. Нос наполнил запах влажной земли, и я ощутила на коже тепло солнца, услышала жужжание насекомых, щебетание птиц. С потолка свисали виноградные лозы, тронное возвышение покрывал мох.

Но весенняя картина померкла, когда меня вновь охватил холод.

Гранитный трон был ледяным даже сквозь ткань моего платья. Мороз почти достигал бедер, кожа мерзла.

– Хочу домой, – прошептала я.

Я закрыла глаза.

Из моей груди, ладоней и ступней прямо в камень подо мной полился теплый поток магии. Тело начало оттаивать, исцеляться прямо на троне.

Спина непроизвольно выгнулась. Летнее солнце ласкало кожу, меня окутал аромат влажного мха, а сам трон, казалось, постепенно растворился подо мной, и я погрузилась в теплую прозрачную воду.

Дом. Забери меня домой.

Оно скрывалось в самых темных уголках моего сознания, отпечаталось в душе – место, где я родилась.

Зачарованный лес.

Я почувствовала, что погружаюсь все глубже, легкие начали гореть. Я мельком увидела ясные лучи золотистого света, пронизывающие воду на поверхности.

Я зашевелила ногами, плывя к свету, к жизни. Ногти впились в грязь, и я перевалилась через край водяного портала на покрытую мхом землю. Упав плашмя, я лежала, хватая ртом воздух. Восхитительно теплый, он наполнил мои легкие ароматом жизни. Сквозь кроны деревьев надо мной пробивался янтарный свет, окрашивая землю золотыми крапинками.

Дом.

Я села, пытаясь сориентироваться. Я попросила трон забрать меня домой, и он привел меня сюда… Но где я оказалась?

Стволы высоких деревьев обвивали увесистые зеленые виноградные лозы, украшенные красными цветами. Воздух был теплым и очень влажным, как будто в сауне. А еще он благоухал экзотическими запахами и цветочными ароматами, которые я не узнавала.

Зачарованный лес.

Запах этого места пробудил воспоминание, похороненное в глубинах моего сознания, ощущение, что я была здесь раньше. Возможно, дежавю.

Вода пропитала зеленое платье насквозь и теперь капала на землю. Я должна была впасть в сильную панику, но просто невозможно не замечать подобную красоту вокруг. Глаза поражало обилие оттенков зеленого. Я еще никогда столько сразу не видела – изумрудный, лаймовый, нефритовый, шалфейный, шартрезный и оливковый, цвета настолько насыщенные и пестрые, что у меня перехватило дыхание.

И когда я опустила взгляд на свои плечи, то обнаружила, что даже мои волосы приобрели великолепный голубовато-зеленый оттенок.

Я с трудом встала и медленно повернулась, пытаясь сообразить, где нахожусь, но со всех сторон обзор закрывал густой подлесок.

Надо мной на сотни футов простиралась растительность, обвиваясь вокруг массивных стволов деревьев и ветвей толщиной с колонну. Зачарованный, первозданный лес.

Я скрестила руки на груди, размышляя, как теперь вернуться в Фейриленд или в любое знакомое место.

Воздух пронзил отдаленный крик, и краем глаза я уловила движение красных и синих крыльев. Что-то большое, возможно птица, пролетело между стволами деревьев, и в лесу снова воцарилась тишина. Затем в стороне послышался кошачий визг. Звук умирающего животного.

Это нехорошо.

Обхватив себя руками, я отошла от портала. На ветке примерно в десяти футах перед собой я заметила какое-то движение. Сквозь листву было трудно что-либо разглядеть, но я мельком увидела коричневый мех – паук размером с маленькую собаку, с шестью блестящими черными глазами и парой очень больших клыков.

Я сделала еще один шаг назад. Паук напротив меня начал клацать зубами.

– Черт, черт, черт, – бормотала я себе под нос. Паук повторял мои движения.

Я повернулась, двигаясь обратно к порталу. Может быть, получится вернуться через него обратно? Или, по крайней мере, оказаться в другом месте?

Но когда я наклонилась над водой, то мельком увидела свое отражение, и сердце замерло.

Потому что там из моих зеленых волос торчала пара золотых рогов.

Я не могла дышать.

В гулкой пустоте разума всплыло одно слово, и я поняла, почему кулон отверг меня.

Неблагая.

Я попросила вернуть меня домой, и именно сюда привело волшебство.

Мой настоящий дом – царство чудовищ. Похоже, я все-таки была подменышем.

Благодарности

Прежде всего, огромное спасибо команде бета-чтения, включая Кэндис, Делию, Дебби, Кристал и Пенни. Она помогла нам придать истории лучшую форму, сосредоточиться на некоторых общих идеях, чтобы сделать ее более привлекательной.

Мы признательны нашей замечательной команде редакторов, Эшу И Лекси из Wicked Pen Editorial за корректуру и редактирование текста, а также Шелби (@Literary Fairy) за окончательную корректуру.

Спасибо читателям из «Ковена К. Н. Кроуфордов», которые всегда скрашивают наши дни книжными дискуссиями и энтузиазмом.

И, наконец, нашим замечательным промоутерам Лорен Гарднер и Рэйчел Уайтхерст, которые помогут донести эту книгу до читателей.

Примечания

1

В оригинале Hitched and Stitched (англ.).

2

Вали отсюда! (фр.)

3

На языке программирования данная команда означает удаление/уничтожение. – Прим. перев.

4

Канадская телевизионная сеть, принадлежащая дочерней компании Rogers Sports & Media – Rogers Communications.

5

Въездная арка (фр.).

6

С помощью данного инструмента бармен отсеивает крупные ингредиенты (кусочки фруктов, лед) при переливании коктейля в бокал.

Content

Кристин Н. Кроуфорд
Стужа

Пролог

1 Ава

2 Ава

3 Ава

4 Торин

5 Ава

6 Ава

7 Ава

8 Ава

9 Ава

10 Ава

11 Ава

12 Ава

13 Ава

14 Ава

15 Ава

16 Ава

17 Ава

18 Ава

19 Торин

20 Ава

21 Ава

22 Ава

23 Ава

24 Ава

25 Ава

26 Ава

27 Ава

28 Ава

29 Ава

30 Ава

31 Ава

32 Ава

33 Ава

34 Ава

35 Ава

Благодарности

Примечания