Офицер империи

Пролог и Глава 1

Пролог

Глава Великой Ложи «Свет Истинного Знания», лорд Бальфур, получил прекрасное образование и разбирался во многих вопросах. Но истинной страстью трёхсотлетнего мужчины, всегда была Игра. Не та, что происходит по кем-то там установленным правилам, а та, которая вовсе их не имеет, но призом в ней — абсолютная власть.

Во исполнение этой игры, в сороковых, собрали толпу из европейских отбросов, и кинули на покорение Хартленда. Всё казалось решённым. Сила армий Европы, подпёртая мощью Соединённых Государств Америки, не имела шансов на проигрыш. Но русские вновь всё испортили, бросив на игровой стол, узор невероятной сложности, не только уничтоживший армии вторжения, но и прочертив полосу проклятой земли от Балтики до Чёрного моря. И теперь, если кто пожелает наступать на Восток, ему нужно для начала отвоевать эти земли, поражённые демоническими созданиями. Удар стал тем болезненнее, что узор этот русские украли из лаборатории в Оксфорде, спалив её затем для сокрытия улик, заодно уничтожив все материалы по открытию. Два агента разведки русского генерального штаба, словно гуляя, проникли среди дня в охраняемую лабораторию, выкрали два чемодана документов, и скрылись бесследно. История наделала много шума, после чего пришлось пересматривать протоколы охраны всех значимых учреждений Острова, но украденное уже не вернуть.

Ответный удар в Ложе искали долго, и наконец нашли. Одна из стран тесно входившая в Британское Содружество, не желала усиления России на своих границах, и готовилась бросить многочисленную армию против русских. Да, армия плохо обучена и ещё хуже вооружена, но эти две проблемы усиленно решались на протяжении десяти лет. Инструкторы из многих стран, оружие со всего мира, и наконец, туземные отряды, более напоминавшие оборванцев, стали как-то походить на настоящую армию.

И это всё, вновь не стоило Ложе ни гроша, так как оплачивали «новый крестовый поход» одних баранов против других, люди, искренне считавшие себя политиками, дипломатами, и самое смешное — самодержцами! И даже королева Виктория — полукровка, правящая от имени Виндзоров, а на самом деле принадлежа по праву брака к династии Саксен — Кобургов, корчила из себя суверена, даже не имея возможности войти в центр Лондона — Сити, без приглашения. В противовес всей этой пене, истинные правители Земли, как правило имели родословные в тысячи лет, простирающиеся до времён Карфагена, и Рима. Родословные и разумеется деньги. Деньги тысячелетиями порождавшие деньги. И очень быстро вал денег захлестнул бы сто правящих семей, но власть не монолит из неразрушимого сплава, и только на её поддержание уходили значительные средства. Постоянно внутри общественных структур прорастали словно дендриты, кристаллы способные, в будущем, развалить всё здание мирового порядка. Ну и разумеется — Россия. Временами казалось, что вот-вот, и структура их общества развалится, словно гнилая тряпка, сделав страну лёгкой добычей, но снова и снова, находилось что-то что останавливало процесс, а затем поворачивало его вспять. И каждая последующая попытка делала ситуацию только хуже, всё больше и больше порождая волну негативных настроений к западу в целом, а прослойку, ориентированную на Запад, всё тоньше и маргинальнее.

Поэтому, чисто мирные варианты развития свернули, а в ход пошли программы активного противодействия, опирающиеся на подкупленных чиновников и деятелей искусства, и пик этого противодействия выводился на момент начала военной операции.

План воплощался миллионами червей, сотнями тысяч непосвящённых исполнителей, тысячей посвящённых первого круга, и сотней руководителей — посвящённых второго круга. От каждой семьи, назначили ответственного исполнителя, чтобы не увеличивать опасность утечки информации, а если таковая и случится, то минимизировать последствия. Человек слаб, и даже разменяв третью сотню лет, и заключив договор с Хаосом, посвящённые бывало творили такую дичь, что все руками разводили. Но и это не являлось проблемой. Главная же заключалась в том, что у всех подписавших Договор, постепенно деградировал разум. Хаотические структуры, поддерживавшие организм в порядке, медленно разрушали мозг, и через полторы тысячи лет, человек превращался в сильного, и крепкого, агрессивного идиота, которому место только в клетке. Таких отправляли через портал во владения Князя, где им находили место. Но и тысяча лет — весьма неплохая плата за молодость и силу. Через тысячу лет Посвящённый оставлял все руководящие посты, живя в своё удовольствие, а ещё через двести — триста лет, уходил порталом в иной мир, где жили такие же как он, демоны крови.

Долгожитие являлось главным подарком и платой за соблюдение Договора, и посвящённым не приходило в голову, его нарушить. А что платой с их стороны становились человеческие жизни, вообще не играло никакой роли. Наоборот, потоки смерти, омывали сознание, обостряя тягу к жизни, и делая мир ярче.

Но случались и досадные проколы. Великая саббат Аиндалла, бывшая портовая шлюха, случайно всосавшая силу во время пожара на стопушечном фрегате, Корона, лет триста назад, возомнила о себе словно о вершительнице судеб, и затеяла огромный шабаш в тридцати странах одновременно, не приняв ни малейших мер по защите самого узора. В итоге, всё сорвалось из-за разрушения обряда… да, да именно в России, когда какой-то военный убил пять ведьм в Пентаграмме, а после вполне закономерно убил и Лигаллу, в Лабиринте Обмена. И перекосившийся узор откатом ударил по ведьмам так, что, когда народ пришёл их жечь, те валялись едва живы.

Никто не успел ничего сделать и все публичные ковены, были мгновенно разгромлены, разграблены, а ведьмы подвергнуты сожжению, или убиты другими способами. Таким образом весь Ковен, из точки устойчивости, превратился в руины и обременение, за что Аиндалла конечно же заплатит, и весьма дорого. Её уже везут в клетке в Лондон, где соберётся суд. Не королевский, а настоящий, из истинных властителей Земли. И ничего хорошего зарвавшуюся ведьму не ждёт. Хотя сама идея — неплоха. — Бальфур Восьмой, усмехнулся, и сделал пометку в ежедневнике, проработать тему Узора подчинения подробно и тщательно.

1

Говорить о правилах войны так же глупо, как о правилах грабежа, или правилах убийства.

Военный министр, маршал, граф Оболенский Дмитрий Андреевич

Вопрос многожёнства вовсе не праздный, как бы не представляли эту тему досужие комментаторы. С одной стороны, общество получает детей от действительно успешных и востребованных мужчин, а с другой, таким образом усиливаем напряжение в обществе, так как увеличивается прослойка мужчин, которым вовсе не досталось пары. Но вот в чём вопрос. Должно ли общество оплачивать неудачников и маргиналов, в ущерб общей успешности социума? Должно ли в силу ложно понятой социальной справедливости, лишать женщин возможности произвести потомство от лучших из лучших? Ведь большинство из них, не найдя пары, не снижает уровень притязаний, а так и остаётся одинокими.

Из выступления вице-спикера Государственной думы генерального секретаря коммунистической партии Бориса Рубахина на открытии первой сессии государственной думы 16 созыва. 5 сентября 1962 года.

— Герой России, войсковой старшина Владимир Соколов! — Голос герольда разносился по всему залу и даже в смежных комнатах, огромного Дворца Офицеров, где проходил Большой Осенний Бал. Приглашались лишь лучшие из лучших, плюс высший генералитет, потому что одних только генералов в огромной российской армии служило более трёх тысяч, и вместить такое количество людей, на одном мероприятии, совершенно немыслимо. Ну конечно если его не проводить на стадионе.

Владимир как Герой и как произведённый во внеочередное звание, да ещё и награждённый в течение года многими наградами, полностью соответствовал всем критериям. Ну и несомненный плюс, в том, что молодой офицер строен, высок, широкоплеч, с красивым лицом, и весьма богат. Что делало его армейским женихом номер один. На таком фоне даже княжич Владислав, сын брата императора князя Александра Рюрика, выглядел достаточно скромно, потому что в армии не служил, и военными как «свой», не воспринимался. А военные являясь фактически кастой, очень чутко реагировала на такие вещи. И даже юношу, вылезшего из тёмного угла агентурной разведки, воспринимали принципиально по-другому чем представителя правящей династии. Потому что без армии — правитель ничто. Ноль. И если народ — фундамент власти, то армия — руки и ноги. И отношение к членам огромной семьи, отличалось внимательностью и осторожностью. Многие так и оставались на положении наёмных работников в большой семье, так и не став её членами. Поэтому человек даже послуживший в войсках, часто оставался чужим, даже достигая значительных высот в иерархии.

Об этом размышлял командующий группой войск Север адмирал флота Неклюдов, пытаясь сдержать брачный порыв своей дочери Зои. Мамочки на Бал не приглашались, а то бы они вдвоём устроили цирк похлеще матросов первого года службы. Но и правда, молодой подполковник, выглядел на все сто. Подтянутый, с широкими, даже можно сказать могучими плечами, «с иголочки» новом мундире, из отличного габардина[1], очень внушительным рядом наград, и кортиком, смотревшемся на егере, уместнее чем пушка на корабле. Да и выправка у молодца, не подкачала. Словно у Кремлёвского гвардейца, проводившего в строевых занятиях никак не менее трети службы.

— Зоя, я не могу просто так подойти к войсковому старшине. Да хоть и к рядовому. Это же бал, где по сути все равны. Именно для этого и организуются подобные праздники. Своеобразная демонстрация военного братства.

— Вот и познакомь меня с ним… как сестру! — Сердито отозвалась Зоя — девушка среднего роста, в голубом шёлковом платье, выгодно подчёркивающем стройную фигурку, и лаковых туфельках, сшитых самим Сандро Гогнадзе — знаменитым московским мастером — обувщиком. — Дочь командующего нетерпеливо взглянула на модные часики, сделанные по уменьшенному подобию часов подводных диверсантов, из платины. — Уже пять часов!

— Ты словно в храм под венец торопишься. — Хмуро произнёс адмирал, выглядывая хоть кого-то из знакомых, когда взгляд его, словно целеотметчик поймал адмирала Григоряна, с которым он не то, чтобы был дружен, но находился в тёплых отношениях, несколько раз пересекаясь на межвидовых учениях. И именно сейчас морской диверсант, шёл направляясь к войсковому старшине, явно по-дружески протягивая руку, для рукопожатия.

Бросив короткое: «Держать фронт»[2], адмирал двинулся через зал к беседующим.

— Товарищ адмирал. — Неклюдов пожал руку Григоряну. — Рад встрече. — Словно впервые увидев Соколова, адмирал флота, скользнул взглядом по ряду наград.

— Тоже очень рад, товарищ адмирал флота. — Григорян коротко кивнул. — Вот, хочу представить вам, войскового старшину Владимира Соколова, удостоенного недавно звания Герой России, и внеочередного производства.

— Войсковой старшина Соколов, товарищ адмирал флота. — Представился Владимир осторожно пожимая руку военачальника.

— А это, моя дочь, Зоя Неклюдова. Первокурсница московского политехнического университета.

— Зоя. — Девушка враз растерявшая боевой задор, осторожно протянула руку, и смутилась движению крупной ладони Владимира, едва сжавшего её пальцы.

Владимир с улыбкой тронул тонкие, едва не просвечивающие девичьи пальчики, и услышав, как адмирал флота, утаскивает Григоряна обсудить какой-то регламент, кивнул и учтиво протянул руку.

— Предлагаю прогуляться до музыкального салона. Говорят, там поёт сама Ракитина.

Зое, которую накрыл гормональный шторм, было уже всё равно куда идти, потому что сердце заходилось словно после длинной пробежки, а лицо горело огнём. Она смогла произнести лишь короткое «Да» и на деревянных ногах, пошла рядом.

— Зоя, вы меня слышите? — Раздался негромкий голос Владимира. — Зоя, сейчас мы отойдём в сторону, и вы просто постоите подышите. — Они остановились в каком-то углу, у огромной вазы из уральского малахита. — Дышите как можно глубже. Смотрите в себя. В живот. Продолжайте дышать, каждый раз выдавливая из себя воздух до конца, и набирая полные лёгкие. — Голос низкий и звучный, проникал казалось прямо в голову, и подчиняясь этому голосу, Зоя действительно начала приходить в себя. — Теперь посмотрите вдаль. Как будто пытаетесь разглядеть птицу над горизонтом, и снова в себя, только чуть выше. Не в живот, а в грудь. Представьте себе, что там сидит маленький испуганный котёнок, которого вы успокаиваете, гладите, и вообще хотите согреть…

Зоя, уже вполне пришедшая в себя, сделала как ей говорил этот странный егерь, и почувствовала словно наливается силой.

— Ого. Это вас так в ваших учебках учат? — девушка лукаво улыбнулась.

— Если вы про егерские, то нет. Не учат. Если про учебки вообще, то да. Всё оттуда. Человек с такими знаниями не рождается.

— А жаль. — Со смехом произнесла Зоя, которую уже настолько отпустило, что ей хватило сил на лёгкий флирт. — Ну, что же мы стоим? Пойдём смотреть эту вашу Ракитину.

Зал вмещавший примерно полтысячи зрителей, был полон, и Владимиру с Зоей едва удалось найти пару мест, на приставных стульях пятого ряда.

Известная артистка и певица, недавно прошедшая курс омоложения, выглядела от силы на двадцать пять, при том, что не так давно Вера Анатольевна, непублично и келейно отпраздновала пятидесятилетие. Но жизненный опыт хорошему артисту только придаёт шарм, и многоопытная женщина в обёртке юной девы, оружие поистине смертоносное. Не только молодые офицеры, но и многое повидавшие генералы и адмиралы, откровенно засматривались на фигуристую красотку, одетую или точнее не полностью раздетую в искристую ткань, открывавшую стройные ноги, и верх груди. Но никто, даже ревностные поборники морали не возмущались, потому как некоторое показное распутство, являлось сценической нормой, а в случае выступлений перед военнослужащими, даже обязательным элементом. И Ракитина прекрасно понимала, что не на детском утреннике выступает, а перед группой призовых самцов. Поэтому, когда пела, всячески покачивала бёдрами, выпячивала грудь, рукой поправляла волосы, и вообще транслировала сигналы физической доступности.

Но большинство наблюдало за спектаклем с умеренным интересом сытых хищников. У всех так или иначе половой вопрос давно решился, и в крайнем случае, офицеры искали приключений, где-нибудь в заповедниках, вроде мест, где пасутся студентки и молодые работницы. Но нашлись и те, кто откровенно пускал слюни на известную и весьма красивую даму, очарованный её внешними данными и красивым голосом.

Владимир принадлежал к первой категории. Отдавая должное красоте и актёрскому мастерству, кинодивы, предпочитал девушек прежде всего умных, начитанных, а красота являлась важным, но не главным.

Вера сразу заметила и узнала Владимира. Его фото достаточно часто мелькало в газетах и журналах, а знакомые с восторгом описывали подвиги юноши, удивляясь как можно было иметь такую подготовку в его годы. Но слухи о молодом человеке, которого она первый раз увидела на пароходе, в едва-едва приличном костюме, множились и ширились, а огоньку добавил Сева Новоградский, рассказав, как двое матёрых урок отхватили от пацана, едва не померев на месте. И как всякая женщина, она конечно разбиралась в погонах и званиях, и понимала, что получить в такие годы подполковника, и Героя России, это из разряда запредельного героизма. При этом парень совсем не походил на отморозка. Умный, ироничный взгляд, свежая аккуратная причёска, ухоженные руки и ногти, и вообще весь словно со страниц Армейского Вестника. Среди мужчин — офицеров не так часто, как ей хотелось, попадались тщательно следившие за собой, но именно таких Ракитина предпочитала всем другим. Женщина допела, и несмотря на то, что распорядитель бала уже махал руками чтобы она заканчивала выступление, что-то шепнула дирижёру небольшого оркестра, и снова шагнув к микрофону, запела вкладывая в голос всю страсть на которую была способна.

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,

Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,

Оттого что я тебе спою — как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца.

Оттого что в земной ночи я вернее пса.[3]

Зрители сразу поняли к кому обращается знаменитая красавица, и с усмешкой продолжали слушать выступление, а Владимир, не дрогнув лицом внимал, словно это его ничуть не касалось.

Допев Вера поклонилась, сорвав бурные аплодисменты, и с улыбкой стала принимать цветы, и записки, складывая их в объёмистую корзину.

Словно не замечая кинжальных взглядов Ракитиной Владимир вывел под руку Зою, и не найдя взглядом адмирала повёл девушку по залам собираясь передать с рук на руки отцу.

— Куда мы идём? — Тихо спросила девушка.

— Хочу сдать вас вашему папе. — Владимир повернулся к девушке. — Не могу же я вас бросить посреди зала.

— Я вам совсем не интересна? — Ещё тише спросила девушка, и сжалась в ожидании ответа.

— Конечно интересны. Но, послушайте. Мне нет ещё восемнадцати, а вам уже нужно замуж, и чтобы дом полная чаша, и детишки… Где это всё и где я? Я просто и тупо не хочу жениться. Ни на ком. Да пусть даже на самой лучшей девушке на свете. И кстати, вам тоже не советую. У вас сейчас гормональный шторм, и всё что в брюках, вызывает повышенный интерес. Это не любовь. Это инстинкт размножения. И обычно происходит так. Юноша находит девицу своих лет, они кружатся вокруг друг друга, пока не понимают, что что-то не так. Затем новая встреча и новая… уточняется список требований к кандидатам в мужья и жёны, и прочее. И годам к двадцати пяти — тридцати у мужчин, и двадцати — двадцати пяти у женщин происходит слияние вариантов с какой-то там погрешностью. И это лучший вариант. Потому что в худшем случае следует подростковый ураганный секс, который воспринимается на фоне буйства гормонов как любовь, ну и далее возможны варианты. Иногда, всё притирается до приемлемых результатов, а иногда — нет. И я тоже не желаю в этом участвовать, на общих правилах. Вы уж позвольте мне летать там, где и как я захочу.

Девушку весьма недовольную крушением воздушных замков, Владимир сдал на руки отцу, и поспешил в обеденный зал, так как неимоверно хотелось есть. К дамским выкрутасам он относился нормально, ну или уверял себя в том. что относится нормально, но сил это отнимало прилично.

Забравшись в самый угол, под прикрытие разросшегося фикуса, Владимир смог хоть немного расслабиться и просто спокойно посидеть, глядя в окно, за которым шумел осенний дождь. Лето проскочило словно искра, хотя многое сделано, и ещё больше намечено планов. К августу, наконец выкатили на испытания объёмно — детонирующую бомбу, проходившую в разработках под кодом «Духовка». Трёхтонный контейнер, предполагалось сбрасывать с внешней подвески тяжёлого бомбардировщика РГ-800, способного приять четыре таких контейнера, и утащить их почти на пять тысяч километров, или один, но уже на восемь тысяч. Испытательный подрыв на полигоне в Сибири, пронял даже заядлых скептиков. Техника, блиндажи и полевые укрытия оказались почти неповреждёнными, тогда как мелкий и крупный скот, не выжил даже внутри бронетехники. Три тонны смеси, распылённые в воздухе шестью отдельными капсулами, создавали в зоне поражения эффект весьма напоминающий действие тактического ядерного заряда. Для производства новых бомб, сразу же освободили одну из линий крупного производственного комплекса на Урале, и в срочном порядке стали модернизировать узлы подвески фронтовых бомбардировщиков, чтобы те могли утащить хотя бы одну такую бомбу, под брюхом. И всё потому что Индия, чего-то вдруг, вспомнила о якобы своих землях на Севере, и решила пойти войной на Россию, предварительно смяв южных соседей. Пушутунистан, Самаркандское царство, и Таджикский эмират, возможно прихватив что-нибудь по дороге. И в такой ситуации иметь лишний козырь в колоде, представлялось совсем не лишним.

На это сейчас работала разведка, научные институты, генеральный штаб, и многочисленные контакты по военно-дипломатическим каналам. И внезапный подарок в виде тяжёлого тактического, а при определённых раскладах и стратегического оружия, случился как никогда к месту, потому как со стороны Индии, собиралась внушительная группировка в десять миллионов голов. Традиционно, индусы людей не считали, и загнали в армию всех кого смогли схватить на улицах, и прочих маргиналов, подвергнув их жестокой муштре под руководством западных инструкторов — сахибов. Десять миллионов для населения в полмиллиарда, вполне нормальная цифра, и даже более того, Индия могла в перспективе выставить и гораздо больше, но такую ораву, и прокормить сложно, и руководить ею, весьма нетривиальная задача. И так, в полках и дивизиях, каждый день грохотали выстрелы расстрельных взводов и свистели хлысты инструкторов, вбивая в головы выживших понятия о дисциплине.

Разумеется, подготовку такой армии, и её цели, скрыть невозможно, и поинтересовавшись для порядка у правительства Индии, о том не натирает ли им шею голова, руководство России, Ирана, и других стран принялось готовить ответ, в который помимо прочего, обязательным пунктом входила, ядерная бомбардировка Дели, о чём индийскую строну любезно уведомили.

Таким образом первые залпы этой войны прозвучали в информационном пространстве, и не сказать, что совсем бескровно.

Но жизнь в огромной стране шла своим чередом, и Осенний Бал Вооружённых сил, называемый в обществе ни как иначе чем «Балом золотых погон», являлся лишь одним из осенних праздников, самым красочным из которых конечно всегда была Нижегородская Большая Ярмарка, куда приезжали деловые люди со всей страны а также многие из иностранных купцов и промышленников.

Залы и павильоны Большой Ярмарки уже давно стали капитальными строениями, вмещая в себя сотни производителей товаров и услуг. Владимиру уже не раз предлагали поучаствовать в Ярмарке, но гражданской продукции «Гиперборея» не производила, а военную зачем показывать? Те кому нужно, увидят всё на полигоне, а те, кому не нужно — на поле боя. Новой темой поступившей в разработку умников и умниц концерна, стала защитная экипировка. Комплекс носимой защиты, способной выдержать удар тяжёлой пули, или применение энергетического узора. Стандартный армейский амулет неплохо работал пока не разряжался, а в силу дешевизны используемых материалов, происходило это довольно быстро. Владимир предложил иной подход. Во-первых, постоянная подзарядка узора энергетикой носителя, какой слабой бы она не была, во-вторых, высокий уровень пассивной защиты, и в-третьих специально структурированный металл, способный запасать на порядок больше энергии. Всё это существовало по отдельности, например, защитный костюм пожарных, броня летучих отрядов охранительной стражи, и накопители станков, но собрать всё в кучу, как-то никто не удосужился.

Да и для команды учёных и технологов Гипербореи, это стало серьёзной задачей. Но уже сейчас, по истечении пары месяцев работы, результат вырисовывался очень неплохой если не сказать более. А на чертёжных досках, уже намечались первые контуры ТПБ — тяжёлой пехотной брони, снабжённой усилителями мышц, и солидным вооружением.

По своим каналам Управление Разведки Генштаба получало информацию о разработках в КБ Гипербореи, но поскольку концерн работал без привлечения государственного финансирования, и не по контракту с армией, никакой секретности ввести не могли.

Побившись в открытую дверь, секретчики пошли на поклон к Мир-Багирову, который своей властью разрешил аккуратную проработку занятых в проекте, и дополнительные меры защиты секретов, но уже за счёт государства. И не потому, что любая благотворительность должна иметь край, но обеспечение безопасности на внешнем периметре, это в любом случае забота государства. Зато армейцам и императорской страже выделили отдельный коттедж, со всеми удобствами, где они и гнездились, наводя страх на нерадивых работников.

Тем временем парочка неугомонных математичек — программисток, неплохо продвинулась в создании вычислительного устройства, и даже по собственной инициативе, начали проектировать универсальное арифметико-логическое устройство в монолитном корпусе, что резко снижало габариты и потребление энергии.

Владимир их не гнал, потому как его интересовала некая средняя производительность этого дуэта, и можно ли им поручать серьёзные изолированные задачи, типа процессора.

Расправившись с обедом, поданным вышколенными официантами в смокингах и белоснежных перчатках, Соколов бросил взгляд на часы. В восемь часов вечера, уже вполне прилично покинуть собрание, как и поступали многие компании офицеров, отправляясь кутить в более неформальной обстановке. Владимир тоже нацелился на выход, когда его перехватил один из адъютантов императора.

— Товарищ войсковой старшина. — Офицер коротко кивнул представляясь. — Секунд-адъютант Хвостов. Государь просит вас пройти в Зелёную гостиную.

Слегка удивившись зачем он мог понадобится Государю, ведь последняя встреча с ним была буквально вчера, Владимир вошёл в гостиную, оказавшийся действительно очень небольшой комнатой на третьем этаже. Только успев обернуться на закрывшуюся за адъютантом дверь, Соколов увидел входящую в комнату через другую дверь Наталью, одетую в белое шёлковое платье, перехваченное на поясе тонким золотым ремнём — цепочкой, и со строгим бальным веером в руках.

— Ваше высочество. — Владимир, как и положено по этикету, склонил голову и чуть наклонил спину. — Рад нашей встрече.

Наталья, замерев на мгновение на входе, вошла в комнату, и аккуратно присела на край кресла.

— А я не могу сказать того же. — Цесаревна сердито сверкнула глазами. — Ведь это же чёрт знает, что такое! Вы же знаете, что мы связаны этим дурацким ритуалом! Знаете, и продолжаете вести себя по ночам как… как… — она замялась, подбирая слово, — как озабоченный мартовский кот! — Она громко хлопнула веером по ладони, выражая своё возмущение. — И ладно бы как приличный человек, с одной, пусть даже и меняя подруг. Но временами это же просто кошмар! С тремя! — Она покраснела словно помидорка, и взмахнула руками. — Тремя! Почему вы там развратничаете, а я просыпаюсь среди ночи, пытаясь забыть то, что девице моих лет видеть вовсе не следует! А что дальше? Свальный грех? Что вы так мечтательно пялитесь на потолок! И даже не думайте!

— Ваше высочество. — Владимир улыбнулся. — А ведь есть способ снять так отягощающий вас «Духовный мост». Я узнавал. Снять привязку несложно, и это смогут сделать в любой момент. Но, конечно же ваши кошмары вернутся. Пусть даже и в сильно усечённом виде. И это как раз не страшно, потому что сейчас вы с ними легко справитесь. Но вот вторую атаку подобного рода, в здравом уме и твёрдой памяти конечно же не переживёте. У вас очень восприимчивая психика, и это главная проблема.

— Да! Не всем же быть бесчувственными чурбанами как вы! — Воскликнула цесаревна, взмахнув веером словно саблей.

— Итак, ваше слово? — Владимир которого так и не пригласили сесть, вежливо поклонился. — Разрушаем мост, и освобождаемся от взаимных видений, либо оставляем всё как есть.

— Вы прекрасно знаете, что оба этих варианта неприемлемы! — Наталья села, обхватив себя руками и словно нахохлившись подняла плечи. — Лучше бы вы перестали творить ваши безумства.

— Тогда возможно, военная служба?

— Нет! Девушка покачала головой вспоминая страшные военные сны, снившиеся ей когда Владимир служил на границе.

— Или ночные гонки?

— НЕТ!!! — Наталья видела этот сон лишь раз, но проход «Доминатора» по ночной трассе, среди других машин, без холодной испарины вспоминать не могла.

— Вы самый худший из всех вариантов которые могли случится со мной. — Цесаревна поникла.

— И этот худший вас уже как минимум один раз вытащил из крупных неприятностей. — Напомнил Соколов. — У каждой вещи есть положительные стороны и отрицательные, но всё это качества одного предмета. Пулемёт тяжелый и требует много патронов, но хорошо тем у кого он есть, и горе тем, у кого его нет. Также и со мной. Да, уверен, что сны и видения подобного рода не всегда уместны, особенно для девицы юных лет, но давайте представим себе альтернативу? Даже то, что для переноса эмоционального состояния использовали дебиловатого парня — крупная ошибка. Его серое болото сознания, потихоньку утянуло бы вас с собой. Я выяснил это точно. И то, что с ним случилось, я имею в виду вселение меня в это тело, иначе чем провидением не назвать.

— Да. — Цесаревна кивнула. — Этот побочный эффект обнаружили недавно, и я чуть не поседела представив, что могла стать идиоткой.

— Но в итоге всё разрешилось, и не худшим образом. Правда?

— Да. — Нехотя признала Наталья. — Но вы не можете как-то поумерить пыл?

— А сколько это? — Поинтересовался Владимир. Раз в неделю? Раз в месяц? И где в этом месиве мои похождения, а где ваши девичьи мечты?

— Да, об этом я не подумала. — Девушка встрянула головой сбрасывая с глаз непокорную прядку. — Но что-то же делать нужно?

— Я скажу. — Владимир улыбнулся. — Больше занимайтесь спортом, больше учитесь, и вообще работайте. И я уверен, что спать будете не то, что без видений, но и без снов вовсе.

[1] Габардин (фр. gabardine) — шерстяная ткань, вырабатываемая из очень тонкой мериносовой пряжи.

[2] Строй фронта, когда корабли выстраиваются в линию перпендикулярно курсу.

[3] Марина Цветаева «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес»

Глава 2

У достоинств и недостатков нет и не может быть границ. Человеческий дух, столь же бескрайне высок, как бескрайне глубока человеческая низость.

Патриарх церкви Вознесения Господня, Протоирей Анисим.

История так нашумевшая накануне в московских гостиных нашла своё неожиданное продолжение. Напомним, что некие К. и Л, публично поссорились относительно молодого человека, к которому обе имели брачные притязания. Не видя иных возможностей к примирению, дамы придумали решить дело дуэлью. А так как в Дуэльном Кодексе и правда нигде не написано про пол и звание дуэлянтов, то оформленное по всем правилом требование предоставить площадку для схватки, было отправлено секундантами, или секундантками, тут уж кому как нравится, распорядителю «Ратного поля» что у Пушечной заставы.

Ни увещевания родных и близких, ни помощь штатного мозгоправа районной управы охранительной стражи, не возымели действия, и дуэль, по правилам магических поединков, состоялась сегодня утром.

Вначале дамы бодро перестреливались огненными шарами с дальней дистанции, а когда их резерв подошёл к концу, схватились врукопашную. Но к счастью не успели нанести друг другу серьёзных повреждений, так как от вида крови обе бухнулись в обморок, и были приняты дежурной каретой скорой помощи.

Пикантности истории придаёт тот факт, что некий В. ставший причиной дуэли, вовсе не имеет понятия о существовании этих дам и их притязаниях. Так во всяком случае уверяет его личный секретарь, до которого нам удалось дозвониться.

Вся Москва. 6 сентября 1962 года.

Сентябрь выдался дождливым. С резкими порывами холодного ветра, льющейся с неба водой, загоняющей москвичей по домам, и уютным местам где можно выпить чашку кофе, чая или чего покрепче, в чём соревновались все московские заведения. Кто-то варил глинтвейн по особому рецепту, кто-то подавал грог или пунш, а в кафе «Сакартвело» у Анзора Гуладзе, в качестве лекарства от осени подавали чачу, с крошечными горячими пирожками, с острой начинкой и фантастический кофе с рюмкой коньяка. И сразу, потёки холодного дождя на стёклах кафе, приобретали романтический флёр, а подруга, сидящая рядом, из иззябшего котёнка, на глазах превращалась в королеву.

Молодой мужчина, ездивший на штучном суперавтомобиле, в сопровождении охраны, всегда был отменно вежлив, а его спутницы красивы какой-то особой красотой, которая проистекает от гармонии внешнего облика и внутреннего содержания. Поэтому к дорогому гостю, Анзор выходил лично, и лично варил кофе, по старому дедовскому рецепту, который тот привёз с Персо-Пакистанской войны, вместе с чемоданом турецких лир, и пулей в плече.

Светскими новостями, хозяин кафе не интересовался, поэтому появление на пороге заведения хорошо знакомого юноши в парадной егерской форме, с кучей орденов на груди, и спутницей, прекрасной словно инопланетная роза, вызвало в груди старого ценителя женской красоты, шторм невиданной силы. Дама, выглядевшая не старше двадцати пяти лет, хотя на самом деле ей могло быть и пятьдесят, и вообще сколько угодно, одетая в глухое тонкое шерстяное платье с длинными рукавами, и подолом почти до пола, но с весьма провокационным разрезом до середины бедра в котором мелькала стройная ножка, феерической красоты, в тончайшем чулке из паучьего шёлка. На плечах у дамы лежал лёгкий плащ, вокруг которого парила едва заметная дымка защиты от воды, а пышные рыжие волосы прихвачены у головы круглой золотой заколкой сверкавшей словно маленькое солнце.

— Анзор Амиранович. — Владимир поклонился, и чуть повернулся к спутнице. — Вот, Алиса Георгиевна, хозяин заведения, где делают лучший кофе в Москве. — Он снова повернулся к Гуладзе. — А вам, почтеннейший Анзор Амиранович, хочу представить Алису Георгиевну Красавину. Архимагистра и профессора Московской Академии Энергетики, и с некоторых пор, моего наставника.

— Анзор Амиранович. — Мягким грудным голосом произнесла дама, протягивая руку, которую хозяин бережно приподнял за пальчики и коснулся губами кожи упоительно пахнущей цветущим лугом.

— Для вас, несравненная пэри[1], только Анзор. — Гуладзе, выпрямился преданно глядя в глаза женщине, — Я приготовлю кофе не только лучший в Москве, но и во всем мире! Садитесь. — Он показал на столик, а сам унёсся на кухню.

— Чем вы так покорили этого милого человека? — Алиса, сбросила пальто на руки Владимиру, и дождавшись пока тот повесит одежду и отодвинет ей стул, села, красиво изогнув шею.

— Я? Мне казалось, что это вы, уважаемая Алиса Георгиевна, поразили товарища Гуладзе в самое сердце. — Владимир сел, и раскрыв меню, подал его даме. — Советую обратить внимание на хинкали, и долму, а если не желаете плотно наедаться, то щербет к кофе.

— И всё же. — Женщина, уже давно научившаяся получать ответы на свои вопросы, улыбнулась улыбкой, от которой молодые люди обычно замирали в ступоре. — Он посмотрел на ваши ордена словно видел их впервые. Но как так могло случиться если вы завсегдатай этого заведения? Вы не носите награды?

— Ну как можно. — Владимир негромко рассмеялся. — Это прямо запрещено статутом наград, и за это можно лишиться очень многого, включая и сами ордена. Нет, просто я накидываю на орденскую планку маскирующий узор. Люди видят, что что-то на груди висит, но мало ли что там. Молодёжь ведь любит вешать на грудь всякие цацки.

— А зачем? — Удивилась женщина. — Это же почёт, слава, в конце концов, немалая часть благосклонности женщин…

— А зачем? — Повторил вопрос Владимир. — Зачем мне почёт, слава, и дополнительное внимание женщин? Я и с тем что просачивается, разобраться не могу, а вы предлагаете мне докинуть сверху? — Он негромко рассмеялся. — Да я спокойно не могу пройти по Академии, чтобы кто-то не подошёл с рассказом какой я крутой.

— А ты крутой?

— Серединка на половинку. — Владимир усмехнулся. — Неплохо подготовлен, но есть парни и девушки куда круче меня. Вот, например, вы. Но студенты предпочитают видеть внешние признаки, не вглядываясь в темноту. А из темноты глядят вот такие вот тихие красавицы, расплавившие накануне рунный отражательный щит на полигоне, превратив его в лужу жидкого металла. Это между прочим уровень гранда. Причём уверенного гранда, а не какого-нибудь проходимца. А что же милая дама с серыми глазами? О, ей достаточно звания архимагистра, и профессорской зарплаты. И сразу возникает вопрос, зачем? А затем, что дама на пиджаке носит такой же скрывающий узор, как и у меня, только сплетённый с куда большим искусством, и силой. А что там, под узором? А под узором, «Военная слава» трёх степеней, «Золотая звезда» с «Венцом Воли», «Штурм» второй степени с мечами и другие награды. А если сделать матрицу поиска по узору, то вдруг выясняется, что подобную заглушку на груди носит большая часть преподавателей Академии. Что меня совсем не удивляет, так как все они имеют действующее звание, выслугу, и находятся в действующем резерве.

— Как и ты. — Добавила Алиса

— Как и я. — Согласился Соколов. — А поскольку профессорско-преподавательский состав для нас пример во всём, то я счёл возможным и полезным воспользоваться мудростью старших товарищей.

— Демагог. — Женщина усмехнулась. — Это мы, живущие по сто лет и больше устали от внимания и вообще любого шума. А ты-то, когда успел устать от женщин и всеобщего внимания?

— А причём тут возраст? — Удивился Владимир. — Это может случиться в любые года. Я уже в шесть лет убегал чтобы спрятаться в тихом месте. А женщины, они же не просто внимание проявляют. Они требуют ответного внимания, и чтобы с романтикой, и вообще, пока мужчина размышляет как подойти и познакомиться, она уже придумала куда поставить кроватку, как назовёт детей, и на каком кладбище они вместе лягут в окружении внуков и правнуков.

— Знаешь. — Алиса улыбнулась. — Такое женщины думают далеко не про всех. О большинстве, мысли куда короче.

— В курсе. — Владимир усмехнулся. — «Лучше, чем ничего» или «Говорят, полезно для цвета лица» а совсем в запущенных случаях «Ну когда же он слезет».

— Ты неплохо знаешь женщин. — Архимагистр, покачала головой. — Не так она представляла себе эту встречу. Ректор попросил о личной услуге — взять в ученики молодого парня, и тот должен был продемонстрировать свои навыки на полигоне, но студент сначала едва не опоздал на встречу, влетев на парковку на коллекционном авто, и Алиса уже ждала появления «золотого мальчика» из высшего имперского общества, но вместо этого, из машины появился совсем юный подполковник егерских войск, увешанный наградами, как не всякий генерал. И первое что он сделал подойдя, представился, и извинился за опоздание, хотя приехал секунда в секунду, но позже дамы, а значит опоздал.

А далее начался настоящий цирк. Соколов вовсе не поражал размером резерва. Тысяч под двести, не больше[2]. Но контроль держал идеальный. А ещё эти его чёртовы заглушки на месте управляющих узлов. Просто серый шарик, в котором нельзя ничего разглядеть, но шарики работали, стабилизируя узоры, выдавая образцовую энергетическую эффективность, и очень хорошую управляемость.

Чем-то шарики походили на ведьмовские управляемые проклятия, но явно не они, потому как занимались не разрушением, а контролем. Парень шёл каким-то своим путём, и учить его академическим премудростям возможно, но малоэффективно. Но наставник всё равно нужен. Только вопрос кто? Кто возьмётся за практически сформировавшегося магистра, с впечатляющим набором уникальных узоров?

Владимир тоже размышлял, оставаясь в маске улыбчивого юноши, чуть приударяющего за своим инструктором. Тем более что дама прекрасно выглядела.

Размышлял о том, что решение чуть приоткрыть свои возможности, резко увеличившиеся после боя с ведьмами, вполне ожидаемо повлекло за собой кучу проблем. Но далее скрываться становилось уже невозможно. Соколов и так стал уезжать для практики в самые глухие уголки Подмосковья, но на все глаза повязку не наденешь. Так что слухи о парне отрабатывающим сложные узоры, всё равно расползались. А для Владимира, просто не существовало никакой сложности, в представлении энергетической конструкции. Всё возникало в голове до последнего элемента, и лишь когда наиболее сложные конструкции стали распадаться в силу несбалансированности потоков, его острое недовольство выплеснулось десятком серых пушистых шаров, мгновенно стабилизировавших всю структуру. Конечно ему стало интересно что за колобки такие, и когда один из них устроился на ладони, вдруг понял, что это души убитых им ведьм, а точнее то, что осталось после растворения того, что заменяло ведьмам душу — некий исполнительный модуль, проекция воли, полностью подчинённая своему носителю, которым с некоторых пор выступал Владимир. «Колобки» мгновенно распределили потоки наилучшим образом, стабилизировав узор, и сразу же ломая грунт, из земли пересохшего пустыря полезли трава, сорняки и пока ещё чахлые веточки деревьев и кустов.

Ну не на «Опустошительном огне» тренироваться летом в жару? Вот он и выбрал для занятий сложный, многоэлементный узор «Могучего урожая» объединявшего в себе даже поиск воды, и её протяжку к корням. Естественно кусок выжженной солнцем земли, в течение пяти минут превратился в плохо проходимый лес, поэтому для продолжения тренировки пришлось смещаться в сторону, и снова уходить, пока весь пустырь не превратился в буйство зелени. И, конечно, не стало удивительным то, что уже на третьем пустыре, его ждали люди, попросившие дальнейшие тренировки проводить где-нибудь в осмысленном месте. Например, на сельхозугодьях, или в лесу.

Действительный министерский ассистент Валентин Андреевич Сухов, объяснил, что работа сильного энергетика стоит весьма недёшево, а мест, нуждающихся в подпитке, на порядки больше. Поэтому комитет по сельскому хозяйству Московского губернаторства готов предоставить список мест для занятий, и даже может заплатить. Правда только по государственным расценкам.

От денег Владимир отказался, а вот проводника по полям и весям попросил, и ему представили пожилого агронома, знавшего в губернии каждый куст, и дерево.

За три летних месяца, они с Кузьмой Афанасьевичем Дубовым, объехали десятки крестьянских общин, и сельскохозяйственных кооперативов, поднимая «уставшие» земли, восстанавливая колодцы, или стирая в пыль разросшиеся плеши сорняков, в том числе и порождение Хаоса — борщевик.

Где-то ему пытались сунуть деньги, где-то рассчитаться продуктами, но все переговоры взял на себя Дубов, и те, кто непременно желал расплатиться, с осени начинали возить продукты в военные училища, и школы, пополняя небогатый рацион государственных учебных заведений.

После таких интенсивных тренировок, Владимир на первом занятии в сентябре, выдал вполне магистерский результат, а если учесть уровень контроля узоров, то и выше. Вот и прислали особого человечка. И не имело значения какой там чин у него или звание. Государевы люди подчас имели вид неказистый, и незначительные должности, но их слово решало многое.

— Не пойму, что с тобой делать. — Алиса Георгиевна, приветливо улыбнулась хозяину кафе, и с видимым наслаждением на лице вдохнула терпкий аромат, исходивший от чашечки, с тёмно-коричневой пеной. — По-хорошему, тебя бы проэкзаменовать за весь курс, всучить диплом, да отпустить на все четыре стороны. Но… — женщина усмехнулась. — Это было бы слишком просто. Да и не уверена я, что сдашь ты остальные предметы. Поэтому мы сделаем так. От теоретической части, я тебя не освобождаю. Будешь торчать на лекциях со всеми. Это же касается всех общеобразовательных предметов. Но всё, что касается практической энергетики, будешь заниматься со мной, или с Дмитрием Григорьевичем Афониным. Он зам по энергобоевой подготовке Московского Военного Округа. Гранд с тремя миллионами в резерве.

— Серьёзно.

— Ты даже не представляешь насколько. — Алиса усмехнулась. — В своё время, он в одиночку зачистил большой круг шаманов. Говорят, там спустя триста лет, до сих пор выжженное поле без единой травинки.

Одной из безусловных добродетелей настоящего купца или промышленника являлась настойчивость. Возможно, уже стоило остановить предприятие по уничтожению Натальи и её незваного защитника Соколова, и посчитать баланс, но упрямство требовало завершения операции, тем более что в дело уже вложены огромные суммы, а победа так близка. Да и покровитель поторапливает, а он ждать не любит. Вот и собрались на очередную встречу граф Бельский, князь Гагарин, и князь Яков Тарусский. А поговорить было о чём. Все покушения на мальчишку провалились с таким треском, что впору задуматься о несчастливом роке. И чудом Имперская стража не вышла на заказчиков, но старая схема, с убийством посредника сработала на все сто. И хотя они втроём решили, что историю нужно продолжать, все испытывали явное нежелание связываться с Соколовым, способным вывернуться из таких передряг как «приглашение» на ведьминский шабаш. Лигалле хорошо заплатили за то, чтобы именно Соколов оказался в пентаграмме. И что же? Верхушка Ковена мертва, а егерь с новыми наградами и в чести.

Для окончательного расчёта с мальчишкой держали две сработавшихся ватаги лихих добытчиков хабара из Ничейных Земель, что тоже выходило в копеечку, плюс привлекли шестерых сильных энергетиков.

Обсуждение проходило вяло и без огонька. Ну что можно противопоставить человеку, способного убить верховную ведьму? А к Наталье вообще не подобраться. В её охрану ввели настоящего гранда, и теперь проще стереть Штаб Егерского Корпуса со всей его защитой, чем одну девушку.

Теперь вопрос стоял не в том, чтобы достать цесаревну, а хотя бы рассчитался с надоедливым Соколовым, на чём настаивал заказчик.

За год трое купцов перепробовали всё, включая подсыл девиц самого разного вида, и другие гадости, которыми заведовал специально поставленный человек, но всё пропало втуне.

— Архип Михайлович… — В комнату почти ворвался тот, кого назначили на это дело — поиски уязвимых мест у Соколова, Никодим Галкин. — Егерь, наш. Без охраны, и с какой-то девицей, сидит в ресторации. Им мясо подали, значит ещё полчаса — час будут там.

Реакция князя Гагарина была мгновенной.

— Подними обе ватаги, и тащи их к месту. Пусть устроят мясорубку, но щенка этого нужно завалить.

Владимир и Алиса только — только приступили к десерту, когда со стороны кухни к столику подошёл скромно одетый мужчина, в мокром плаще, и приподнял шляпу в знак приветствия.

— Товарищи. Имперский страж министерский ассистент Платон Грунин. — Мужчина ловким движением извлёк откуда-то номерной жетон, и тот вспыхнул зелёным признавая владельца.

— Нас вы наверняка знаете, так что представляться не будем. — Алиса подцепила ложечкой кусок тортика, пахнущего корицей и ванилью, и слизнула его, одним движением. — М… Владимир, ты был прав. Это фантастически вкусно.

— И всё же товарищи, я настаиваю на некотором внимании. — Имперский страж спрятал жетон. — Мы зафиксировали прибытие двух машин с вооружёнными людьми, и полагаем, что это по вашу душу, Владимир Алексеевич. Хочу попросить вас оставаться на месте, до прибытия подкрепления, которое уже вызвано.

Владимир, отлично видел все метания женщины, желавшей ещё тортика, подраться и невозможности совместить одно с другим.

— Мы можем выйти, убить их всех, а после вернуться к десерту. — Соколов улыбнулся. — Уверен, что Анзор Амиранович, сварит нам ещё кофе. — И повернувшись к безопаснику, предложил: — Товарищ, а вы можете выпить наш кофе, пока мы там развлечёмся.

Имперский страж, хотел что-то сказать, причём резкое и злое, но Алиса Георгиевна подняла раскрытую ладонь, и сквозь кожу, проступил светящийся рисунок «Царской печати».

— Слово и дело. — Припечатала женщина, сверкнув глазами.

Капитан только вздохнул, признавая, что его полномочия, перед «Царёвыми людьми» ничтожны.

— Слева от входа, по другую сторону дороги грузовик с белым фургоном. Там три десятка боевиков, плюс два энергетика, в крыше скрытый гранатомёт. Уровень энергетиков неизвестен. Справа в двадцати метрах ещё один грузовик, трёхосник «Кама». Там двадцать бойцов. На крыше в выдвижной турели двадцатимиллиметровая пушка. Четверо энергетиков. Уровень неизвестен.

— Достаточно. — Алиса кивнула, и бросила взгляд на хозяина кафе. — Анзор Амиранович, уважьте нашего гостя, а пока мы немного уберём снаружи.

Практику парных боёв Владимир знал лишь в общем, но и этого хватило чтобы понять: когда у тебя в напарниках гранд, нужно просто не высовываться, по возможности обеспечивая защиту самого сильного члена команды.

Стоило выйти из дверей заведения, как в них сразу засадили длинную очередь из мелкокалиберной пушки, надеясь просадить щит.

Силуэт Красавиной сразу размазался в движении, и через секунду почти совсем исчез скрытый маскирующими узорами, а в пушку и стрелка, метнулось едва заметное фиолетовое облако, распылившее плоть и сталь в мелкую пыль.

Владимиру ещё не приходилось видеть работу гранда в бою, но это впечатляло. Ближние, дальние атаки, удары энергиями, пулями и снарядами, всё гасло в многослойной броне. А ответные удары становились последним что видели наёмники. И при этом никаких случайных жертв. Узоры доставали только тех, кто поднял оружие, а парочку прохожих, залёгших за столбом освещения, даже прикрыла щитом.

Только снайпер на крыше девятиэтажки, оставался вне поражения всаживая пулю за пулей из тяжёлой винтовки, в щит Алисы. Как только Владимир это заметил, в стрелка, словно торпеда сорвался серый пушистый шарик, через секунду превративший человека в замершую куклу способную лишь дышать. И ещё одного шустрика пришлось упокоить, который подбирался с какой-то коробкой в руках. «Вихрь лезвий», разметал его вместе с коробкой в облако, сразу вспыхнувшее жарким оранжевым пламенем.

Женщина материализовалась на крыше одной из машин, легко спрыгнула с пятиметровой высоты, спружинила даже не запачкав полы пальто о грязную и мокрую мостовую, и задорно оглянулась на жарко горящий грузовик, откуда боевики так и не сумели выбраться.

— Спасибо что оставил мне этого снайпера. — Она улыбнулась. — Уверена, что он мечтает о том мгновении, когда расскажет обо всём.

С визгом тормозов, и скрипом брусчатки, остановился тяжёлый армейский грузовик, откуда посыпались солдаты в зачарованной броне, и шлемах.

— Почти вовремя. — Прокомментировал Владимир прибытие имперской стражи. — Алиса Георгиевна. Предлагаю не мешать нашим доблестным стражам, а всё-таки отдать должное десерту и кофе.

[1] Пери, (перс. پری‎ Parī) — фантастические существа в виде прекрасных девушек в персидской мифологии, позднее сохранившиеся в преданиях у тюркоязычных народов

[2] Ранги психоэнергетиков основаны на уровнях высвобождаемой ими силы. До ста эрг — постигающий. До тысячи эрг — ученик. Пять тысяч эрг — старший ученик, десять тысяч — мастер, пятьдесят тысяч — магистр, двести тысяч эрг старший магистр, пятьсот тысяч, архимагистр, и миллион, главный магистр. Существуют психоэнергетики и более высокого ранга, но их просто называют Грандами, никак не деля по силе

Глава 3

Ты не можешь сказать хорош или плох твой поступок, но для того, чтобы сохранить душевное спокойствие, он должен соответствовать твоей чести, совести и уголовному кодексу.

Генеральный прокурор Алексей Туренин

Проведёнными работами установлено, что стабилизация потоков не имеет принципиального значения для эффективности узора, а первоначальное значение оказывает точность и качество визуализации структуры, переносимой в эфирное поле. Правильное распределение энергопотоков, может быть достигнуто с помощью дополнительных структур, создаваемых ассистентами, открывает определённые возможности работы с высокоранговыми узорами, создаваемыми не одним энергетиком высокого уровня, а несколькими — существенно ниже рангом.

Вестник психоэнергетики. Институт ПЭВ АН России.

Такой вопиющий случай как нападение двух банд в центре Москвы, конечно подняло на ноги все правоохранительные службы, и благодаря тому, что в живых осталось достаточное количество нападавших, следователям и оперативника удалось нащупать и начать разматывать ниточку, ведущую к организаторам преступления. И сразу под графом Петром Никаноровичем Бельским, князем Архипом Михайловичем Гагариным, и князем Яковом Георгиевичем Тарусским задымилась земля. Пока всё ещё работало, и даже финансовые потоки всё так же исправно откладывались по кубышкам, но зачастили разные инспекции, начались изъятия документов и заводится уголовные дела там, где раньше было достаточно кинуть немного денег.

Умному достаточно, и первым делом все трое привычно побежали к покровителям, и разным людям, но по делам Имперской Стражи, никто не желал впутываться, и следующим актом они попытались покинуть страну, пока всё не устоится. Бельский на собственной яхте, Гагарин, на самолёте, а Тарусский в вагоне — люкс. Но как-то все вновь оказались на родной земле. Пограничники, уверенно тыкали пальцем в документы, объясняя, что паспорта просрочены, и требуется их замена. И вот тогда всех троих проняло по-настоящему. Вернувшись в Столицу, все трое отдали было приказ жечь документы, но уже на предприятиях, в бухгалтериях, и архивах трудились тихие дядечки и тётеньки, в плохо сидящей форме, но с бульдожьей хваткой во всём что касалось нарушения закона.

Не выдержав превратностей судьбы, первым взорвался в машине Пётр Бельский. За ним, увлекшись наблюдением за птицами, с балкона рухнул князь Гагарин, а третьим, стал Яков Тарусский, застрелившийся в голову из коллекционного ТА-405. Крупнокалиберный пистолет, предназначенный для вскрытия энергощитов, оставил от головы лишь кусочек челюсти, распылив остальное ровным слоем по стене кабинета.

Но, что самое удивительное, этими прискорбными происшествиями, приключения трёх олигархов не закончились, и в следующий раз они встретились на очной ставке в кабинете следователя.

Поняв, что имитация гибели стали планом не их покровителя, а имперских структур, все трое заговорили наперегонки.

Ни о чём этом Владимир естественно не знал, занимаясь делами по плотному графику. Вечная стройка на промплощадке, и в исследовательском городке, производство всё новых и новых видов продукции, учёба и занятия с двумя грандами на полигоне Округа, выматывало чрезвычайно, и времени на девушек почти не оставалось. Зато, накормленный отвратительным порошком из плоти какого-то зверя хаоса, он существенно поднял размер резерва, и генерал Афонин, начал показывать Соколову действительно сложные узоры, требовавшие для активации сотни тысяч единиц энергии.

Сложность узоров зашкаливала все пределы. Владимиру пришлось напрягаться до головной боли, выстраивая объёмную картинку в голове, во всех деталях, и удерживая образ, переносить его в пространство в строгом порядке, постепенно насыщая энергией.

К счастью группа полигонных энергетиков во главе с генералом, вовремя отлеживали перекосы структуры, и в случае опасности, безопасно разрушали её, а Владимиру приходилось снова и снова повторять задание.

Алиса Георгиевна налегала на теоретическую часть, как человек работавший с узорами высших степеней сложности, а генерал именно на практику, потому что являлся именно боевым энергетиком.

Особо налегали на отработку взаимодействия с энергообликами. Так по науке назывались те девять серых косматых комочков, оставшихся на его оболочках после боя с ведьмами. Облики хорошо подчинялись приказам и даже острым эмоциональным всплескам. Но вот тонкое управление всё не давалось. Облики слегка тупили, и не могли исполнить ничего сложного, зато замечательно управляли энергопотоками, стабилизируя даже самые сложные узоры, что на порядок увеличивало эффективность как самих узоров, так и силу, отдаваемую ими.

Владимиру оставалось совершенно непонятно, почему генерал-полковник Афонин, и профессор Красавина, два раза в неделю, на несколько часов отвлекались от своих важных дел, чтобы позаниматься с ним, но воспринимал такую помощь с благодарностью, устроив по своим каналам пра, пра, внучке генерала выигрыш в лотерею элегантной Волги-Лебедь в люксовом исполнении, а Красавиной подарив якобы от анонимного поклонника роскошное колье из светящихся сапфиров.

Конечно, опытные офицеры поняли, от кого презент, но генерал лишь попросил больше так не делать, хотя, сам факт внимания, оба восприняли положительно.

Минула осень, и «Третья лаборатория» наконец-то выдала рабочий прототип калькулятора. Похожий на бред наркомана, из кучи проводов, блоков и клавишей, он тем не менее работал. Где-то в глубине переплетения деталей, виднелся шестиразрядный индикатор, взятый от часов, на котором высвечивались вводимые цифры, и результат подсчёта.

Поскольку график работ соблюдался, Владимир одобрил и подбодрил коллектив, выписав небольшую премию, установил следующий этап: изделие, полностью упакованное в корпус, с индикатором, изготовленным именно для калькулятора, и длинной строкой, чтобы видно вводимые значения и символы операций. И даже нарисовал дизайн корпуса, чтобы никто не стал заниматься самодеятельностью.

Другие исследовательские группы сектора «Электроника» работали по телевизионным экранам, светодиодам, высокочастотным полупроводникам, интегральным блокам и аудиотехнике. Кроме сектора электроника люди работали в направлении взрывчатых материалов, точнее всяких разных мин, и боеприпасов, а группа инженеров и промышленных художников, занималась новым мобильным телефоном, где собирались использовать наработки других групп. В основном «блочников» для уменьшения размеров, «светодиодников» для создания нового экрана, и недавно купленной на корню команды химиков из Новосибирска, занимавшейся аккумуляторами.

Первые варианты изделия, обещали к весне шестьдесят третьего, правда пока ещё с накальными индикаторами. Но зато с вдвое большим временем работы, удобной заменой аккумуляторов, и почти вдвое легче чем телефоны конкурентов.

Проблемы быстро множились, но и разрешались тоже быстро. Учёные и производственники летали по территории комплекса словно солдаты — первогодки, и лишь финансовый директор, сохранял спокойствие Будды. Над ним не висел план прибыли, и даже ревизоры Минфина и Налоговой Службы, сильно досаждавшие на прошлых местах работы, относились со всей вежливостью, но проверять им почти нечего. Торговую деятельность компания не вела, а если что и продавала, то крупным оптом, и пока только государственным учреждениям. А там если что не так, то трясти будут прежде всего закупочные комиссии, а не коммерческую структуру. С коммерсанта чего взять? Прибыль — это то, ради чего он существует. А вот государевы люди должны прежде всего беречь казённую копейку и с них спрос особый.

А Владимир только сейчас оценил размер щедрости императора, потому как со всеми тратами, — стройками, выплатами и прочими расходами, миллиард выделенный на «Гиперборею», похудел, но не принципиально. Несмотря на крупные пожертвования в пенсионные фонды Армии и Флота, на счетах всё ещё оставалось около шестисот миллионов, но компания уже входила в режим самоокупаемости, и тратила то, что зарабатывала.

На фоне всех этих забот, прибытие большой делегации из Поднебесной Империи, практически никак не затронуло Владимира. Серьёзные люди приехали решать свои серьёзные дела, а он там даже мимо не проходил.

В состав делегации входили не только чиновники высшего уровня, но и их жёны и дети, что являлось определённым шагом доверия к правоохранительным структурам России. Тем более что группы ханьцев свободно гуляли по столице, прикрываемые лишь оперативными группами имперской стражи.

Владимир естественно не следил за визитом, но в обществе, ему придавали громадное значение, особенно в свете десятимиллионной армии Индии, разворачивающейся на границах с Пуштунистаном. Империя надеялась, что ханьцы примут деятельное участие в войне, как минимум ударив с восточного направления, от провинций Юнань и Сычуань.

В этой реальности Индия занимала огромные территории, принадлежавшие когда-то Британии, но не отделённые от неё, а наоборот превращённые в провинции. Из-за этого, мобилизационный ресурс Индии являлся поистине неисчерпаемым. Они могли в прямом смысле завалить трупами любую оборону, и превентивный удар ядерными ракетами рассматривался Генштабом как вполне оправданное решение.

Владимир только-только ввалился в дом после тяжёлого дня, и успел лишь вымыться в душе и переодеться в домашний костюм, когда зазвонил телефон на столике у входа в гостиную.

— Соколов. — Отрывисто бросил он в трубку, и услышал бодрый голос адмирала Григоряна.

— Володя, привет. — Не побеспокоил? — И не слушая ответ продолжил — У нас тут Чэ — Пэ, вселенского масштаба. Так что я снял всех наших людей с охраны, оставив только тройку Матвеева. Они конечно пока ещё не восстановились после госпиталя, но на стационарной охране нормально отработают.

— Да что случилось-то, Константин Семёнович?

— Беда у нас, Володя. — Голос адмирала стал глухим словно издалека. — Похитили Сюли Гуинь. Пятую внучку Императора Цао, в которой он души не чает. Понятно, что индусы расстарались, по наводке британцев. Но это не снимает с нас вины. В общем наши все по городу, мы втроём в штабе поисков, а ни зацепки, ни ниточки… А похитители выкатили ультиматум, отвести войска от границы иначе они убьют девочку. В общем ты в город не суйся. Там сейчас просто адская сковородка из спецслужб, и военных. А ты своего брата егеря хорошо знаешь. Вы сначала кидаете гранату, стреляете, затем перезаряжаетесь, и только после спрашиваете «кто там».

Владимир положил трубку, задумался на несколько минут, и переключив на внутреннюю линию, набрал двойку на диске.

— Елена?

— Слушаю, Владимир Алексеевич. — Девушка, не смотря на отношения с Владимиром, вне спальни всегда называла его по имени-отчеству.

— А есть фото этой похищенной девочки?

— Да, во все вечерние газеты вложили цветную листовку. Притом хорошего качества.

— Занеси ко мне.

Глядя на фото улыбающегося ребёнка лет шести, Владимир покачал головой. Ну какие же мрази, впутывать детей в свои грязные игры… Девочка одетая в синее ципао[1] расшитое золотыми змеями, и крошечную шапочку, смотрела в камеру широко раскрытыми глазами, словно заглядывая в душу.

— Ну какие же твари… — Повторил он вслух, и уже бросил взгляд на столик, чтобы отложить газету, как из-под локтя вынырнула пара шариков, которые Владимир уже потихоньку научился различать. Это были Первый и Третий. Самые любопытные во всей девятке. А Первый как полагал Соколов, это всё что осталось от Лигаллы, потому что тот казался сильнее остальных, крупнее, и нити, окутывавшие шарик, длиннее и намного гуще.

Шарик ткнулся в фото, сделал короткий вираж над газетой, и замер напротив лица Владимира.

«Убить?» и в ментальном посыле Соколов почувствовал такую жажду крови, что и сам слегка оторопел.

«Нет, найти, и сообщить мне, где находится» — насколько мог «громко» подумал Владимир транслируя свою мысль шарику.

«Не кричи». — Шарик сделал в воздухе «Мёртвую петлю» и снова замер у лица. — «Можно искать везде»?

«Конечно». — «Подумал» Владимир, и хотел спросить, как это шарик будет обыскивать пятимиллионный город, как все девять сгустков, словно выстрелянные очередью, вылетели наружу, скрывшись в тёмном декабрьском вечере.

— Что это было? — Удивлённая до глубины души Елена, словно отмерев сделала шаг в сторону, присаживаясь на диван.

— А как это выглядело со стороны?

— Ну, такие мутные облачка, словно жирное пятно на прозрачном стекле. Но тут нет никакого стекла.

— Да и жира тоже немного, Владимир насмешливо оглядел стройную будто тростинка девушку. — Ну скажем, так. Это такие эфирные создания. Типа питомцев. Случайно завелись.

Владимир и не надеялся, что его помощникам удастся чего-то найти. Москву сейчас перепахивали тысячи энергетиков высочайших уровней и настоящих мастеров войны, и не с магистерскими узорами соваться в этот котёл.

Поэтому он с чистой совестью поужинал в компании Елены, и уже собирался завалиться на любимый диван с толстенной «Энергодинамикой Абашева», когда в комнату влетел один из его шариков, и сделав пару виражей вокруг Соколова, остановился на уровне лица.

«Нашли, нашли, нашли, нашли…» скороговоркой «выстрелил» вроде как Шестой, но тут уже непонятно. Владимир все нижние номера часто путал.

«Где нашли?»

«Показать, показать показать…»

«Жди»

Поскольку Владимир, ничего кроме пары штанов и тонкой куртки не надевал, переодевание в полевую егерскую форму, не заняло много времени. Баул с вещами лежал прямо в кабинете, и надев форму, он стал набивать патронами магазины, и загонять их по карманам разгрузки. Раскладывать снаряжение, и завершающим движением поднял трубку телефона, и набрал номер.

— Дежурный по штабу Егерского корпуса майор Бероев.

— Товарищ майор здравствуйте. Это войсковой старшина Соколов. Передайте по команде. Имею неподтверждённую информацию, о местонахождении похищенной девочки. Выдвигаюсь к месту. Если сумею, отзвонюсь оттуда. — И не слушая ответа, положил трубку.

В гараже из свободных машин, нашелся только Нижегородский «Бабр» к счастью подготовленным механиками для зимы. Колёса с шипами, мощная печка, и всё что нужно, включая радиотелефон.

Закинув сильно похудевший баул на пассажирское сиденье, Соколов сел за руль, и махнув Елене, стоявшей на крыльце, выехал на дорогу.

Шарик, словно приклеенный висел в паре десятков метров впереди машины, но в эфирном зрении выглядел словно яркая лампочка.

Тяжелая машина легко разогналась до ста пятидесяти, но больше Владимир не выжимал, опасаясь уйти в кювет на заснеженной дороге. И так, машину довольно чувствительно мотало, несмотря на шипы, и полный привод.

Часа через полтора, Владимир свернул с трассы, на почти незаметный взгляду просёлок, и через десяток километров остановился у высокого забора, окружавшего трёхэтажный особняк, в стиле «Русского модерна» с резными наличниками, башенками, и разноцветными крышами пристроек и флигелей.

Владимир вышел, и раскрыв баул, стал навешивать на себя оружие, приводя его к бою, и ставя на предохранитель. Затем забрался на крышу внедорожника, подпрыгнув ухватился за край забора, и спрыгнул на территорию владения.

Янг Хан, «Тёмноликая», пожравшая плоть тысячи мужчин, жила уже не первое тысячелетие, но изменения в мире ей не нравились. Люди научились летать, сакральное и тайное знание расползалось по простецам, а самое грустное, что появлялись люди силой равные или даже превосходящие тысячелетних существ. И Боги всему этому потворствовали. Перун, в обличье человека преподавал электрику в Московском Университете, Меркурий, занимался банкингом, и так далее. Понятно, что в таких условиях, все магические существа просто вынуждено стали встраиваться в общество, принимая разные социальные роли. Вот и Темноликая, работала в городском морге Сеула, сочетая приятное — поедание мужских органов, с полезным — рост уровня, и количества хвостов. Заказ от Кындаль[2], стал не только приятной неожиданностью, так как платили они более чем щедро, но и опасным предприятием. Схватить аватар Гуань Инь, и на заре обезглавить, это конечно весьма опасная работа. Но к счастью, заказчик предоставил древний артефакт, вытягивавший из аватара всю внешнюю энергию, которой не могло быть много.

И всё прошло словно по нотам. Янг Хан оглушила сонным заклятием магазин, где закупались тряпками гости из Поднебесной, и одновременно бросила под ноги Гуань Инь, шарик артефакта. А после осталось лишь скрыться с бесчувственным телом через чёрный ход, и перевезти девочку в снятую на время виллу. Работников она отпустила ещё накануне, поэтому дом стоял совершенно пустой. Штурма она не боялась так как невозможно обнаружить человека в огромном городе, за полсуток, а дом она сняла под личиной русской девушки — толстушки, которую никогда не свяжут с похитителем девочки.

Гостя, подходившего к дому, корейская ведьма чувствовала не как человека или энергетика, а скорее, как конкурента по ремеслу отнимания жизни, и вместо вполне логичной атаки, она решила для начала расспросить гостя, о пославших его людях. Информация обещала стать весьма интересным довеском к оплате.

Поэтому в зал, где бесчувственным кулёчком лежала девочка, Владимир вошёл свободно, и наткнувшись на прозрачный барьер, созданный восьмихвостой лисой, не стал магичить или стрелять в преграду, а резко и мощно пробил кулаком, вложив в тело узор «стальной мощи» который ему поставил Афонин. От такого нежданчика, узор щита, сложился будто книга, и ударил по оборотню, словно пресс, на мгновение вбив её в стену, и тут же распался. А в слегка дезориентированную ведьму, вгрызлась длинная автоматная очередь, пуль, сделанных специально для убивания существ, защищённых энергией. Владимир тоже сделал выводы после столкновения с ведьмами, и его оружие обладало впечатляющей мощью.

Внезапность нападения, его сила и собственная самоуверенность, сыграли злую шутку с ведьмой, и она кромсаемая очередями, в упор, упала на пол, пыталась собрать тело из ошмётков попутно атакуя противника волнами вожделения, страха и кинетическими ударами, но обессиленная Гуинь, пусть и не могла оказать сопротивления, но активно вмешивалась в плетения узоров, делая их слабыми и кривыми.

Почувствовав состояние врага, в тело ещё живой ведьмы, влетели косматые шарики, разорвав тело в клочья. А через пару секунд, из кровавой каши, на полу, медленно словно продавливаясь сквозь щели, появился ещё один серый шарик, и чуть пометавшись по комнате, осторожно подплыл к Соколову.

— Ну, что. десятым будешь? — Владимир уже знал, что в конструктах, создаваемых ведьмами как «длинная рука», для реализации узоров на дальних расстояниях, не сохраняется ни личность, ни воля, а только безусловная верность хозяину. — В ответ шарик на секунду распушил свои нити, и коснувшись ими лица Соколова, втянул их обратно и юркнув в тело хозяина, замер. Остальные шарики тоже втянулись в тело, и Владимир обернулся.

Комната, выглядела словно в ней, не жалея патронов и гранат, повоевал взвод. Стены пробиты насквозь, некоторые дыры смотрели прямо на улицу, стёкол в окнах не осталось совсем, а мебель размолотая в щепу, годилась лишь на растопку. Да и Владимиру досталось. Левое плечо, смотрело в мир голой кожей, потому что всё что было сверху, включая термобельё и бронезащиту смахнуло ударом «пламенного ядра», а нога не двигалась, от щепки, проткнувшей бедро насквозь.

В углу, с пола медленно словно преодолевая невидимые путы, поднималась девочка в когда-то белом платье, и меховой жилетке.

Владимир выдернул щепку, и хромая на одной ноге подскочил к девочке, и осторожно поднял её на руки.

— Извини китайского не знаю. — Он покачал головой глядя в серьёзные серые глаза.

— Я неплёхо говоррю, по рюсски. — Чуть рыча на букве «Р» проговорила девочка. Аватара великой богини вообще не любила чужих прикосновений. Так много в них было грязи и противоречивых желаний. Но на руках этого человека, ей стало вдруг спокойно, и даже глаза начали слипаться.

— Я тебя сейчас отвезу. Можно в Кремль, можно куда-нибудь к вам в посольство…

— Вези к суибе домой. — Девочка зевнула. — Буду спать.

Владимир отнёс девочку в машину, пройдя через дверь в воротах, и вколов на всякий случай в себя пару ампул, неторопливо стронул тяжёлый внедорожник, стараясь не сильно трясти, осторожно повёл по заснеженной дороге.

Часа через два, уже когда ночь стала сереть сумерками, машина вкатилась во двор дома Владимира. Он стараясь не шуметь, открыл дверь, вылез и так же аккуратно открыл заднюю, и осторожно взяв девочку на руки, пошёл к входу.

Мирский лично распахнул двери, и кивнув что понял взгляд Владимира пошёл вперёд, показывая дорогу, и раздавая жестами указания горничным.

В минуту, кровать в гостевых комнатах перестелили свежим бельём, и когда Владимир передал девочку служанкам, переодели её в пижамку, положили в кровать и накрыли лёгким пуховым одеялом.

А Владимир оглядев уже затягивающуюся рану в ноге, вздохнув потянулся к трубке телефона, и чуть помедлив набрал номер канцелярии государя.

— Дежурный по канцелярии терц-адъютант Харитонов.

— Доброй ночи, товарищ терц-адъютант. Говорит войсковой старшина Владимир Соколов. Вы должны меня помнить, так как приглашали меня на разговор к государю из гостиницы.

— Да, разумеется я вас помню, товарищ Восковой старшина.

— У меня информация о пропавшей ханьской девочке.

— Да, говорите. — Судя по щелчку в трубке и появившемуся эху, к разговору присоединился ещё один человек.

— Девочка у меня, в гостевой комнате. Спит. Можете прислать кого-то их ханьцев, чтобы они убедились, что с ней всё в порядке, но мне кажется не стоит её будить. У малышки был не самый простой день.

— Что с похитителями? — Прорезался в трубке узнаваемый голос Константина Первого.

— Доброй ночи, государь. — Владимир вздохнул. — Я понимаю, что следовало её взять живой, но я и так едва — едва завалил эту тварь. Там что-то такое было…

— Девочка не пострадала? — Отрывисто бросил Константин.

— Цела, вроде. Внешне никаких травм не видно, да и не жаловалась ни на что.

— Вы разговаривали?

— Да, государь. Она знает русский. Не прям на отлично, но вполне достаточно чтобы объясниться.

— Я высылаю батальон егерей, с отделением энергоподдержки. Они займут позиции вокруг вашего дома. Как девочка проснётся, сразу везите её в Кремль.

[1] Ципао — традиционное китайское платье.

[2] Кындаль — корейская организованная преступность.

Глава 4

В жизни всё просто. Кроме самой жизни.

Декан факультета философии профессор Хорсов.

Насколько привычной для нас является ситуация десятков богов, настолько же обычным представляется случай увидеть проявления божественной силы, или даже увидеть отражения богов в нашем мире, в виде аватары. Слово это заимствовано из санскрита и распространилось по всем языкам мира, означая нисхождение бога к людям.

Но мироздание не терпит нарушения баланса, и все воплощения богов, имеют тщательно скрываемую ими уязвимость, и ограничения на количество воплощений в течение определённого срока. Таким образом наш мир не переполнен существами высшего уровня, а те, кто живут среди нас, вполне уязвимы, только нужно знать, как. Например, аватара Одина, развоплотился подавившись недопечённым хлебом, а Тлалока, потерял аватару от заражения крови.

Профессор Лешевич В. П, Боговедение.

Сюли Гуинь, аватара милосердной и гневной Гуань Инь, проснулась рано утром в прекрасном настроении. Всё что случилось, уже чуть подёрнулось пеплом, но образ человека, входящего в зал, огромного словно медведь, и с пронзительным взглядом синих глаз, стоял перед глазами… Она вскочила с постели отбросив одеяло, и пробежалась по комнате, заглядывая во все уголки, но ничего интересного не обнаружила. Комната явно предназначалась для гостей, и не носила личных черт характера владельца. Заглянув в зеркало, покрутилась перед ним, рассматривая шёлковую пижаму, которая была ей чуть велика, и уже собиралась пойти поискать кого-нибудь из людей, когда в комнату вошла молодая женщина в тёмно-сером платье и белоснежном кружевном переднике.

— Доброе утро.

— Доуброе… — Повторила Сюли, и улыбнулась.

— Желаете принять ванну или душ?

— Ванну! — Девочка от полноты чувств даже подскочила на месте.

Через час, когда она распаренная и довольная вылезла из ванны, её уже ждало платье, очищенное от грязи, и приведённое в порядок. Поэтому к завтраку она вышла словно маленькая роза.

— Сожалею, ваше высочество, что не могу порадовать вас блюдами вашей родины, но моя повариха великолепно готовит. Попробуйте рисовую кашу на молоке, и яблочный мусс.

— Спаусибо. — Девочка коротко кивнула, и принялась очищать тарелки.

Чета Мирских наблюдала сцену со стороны умиляясь зрелищем ребёнка, бодро поедающего завтрак. Они уже знали, что у Владимира гостит внучка императора Цао — не наследная, но всё-таки принцесса огромной империи, похищенная накануне, и спасённая их господином.

Владимир за завтраком беседовал с девочкой обо всём, что ей интересно, а спрашивала она и про дом, и про ордена, и даже про его службу.

Владимир отметил что с каждой минутой девочка говорит всё чище, и к концу завтрака она разговаривала почти без акцента.

— А ты можешь показать мне Москву? — Вдруг спросила она.

Соколов задумался.

— Дело в том, что «эту» Москву я и сам не очень знаю. Хотя, наверное, можно найти человека, который нам всё покажет и расскажет. Но мне кажется тебе нужно показаться старшему в вашей делегации.

— Это в зеркало что ли посмотреться? — Она заразительно рассмеялась. — Да вся эта толпа прилетела только для того, чтобы меня спрятать. Но, не вышло. Эта корейская лисица всё равно меня выследила. Так что будет достаточно одного звонка в посольство, и они сами буду просить тебя поездить со мной.

— Хорошо. — Владимир кивнул. — Тогда звони в посольство, а я озабочусь экскурсоводом.

Ван И, посланник Императора Цао, сидел глядя на заснеженный город, из окна резиденции посольства Поднебесной, и меланхолично пил чай. Всё самое худшее что могло произойти, уже произошло. Когда похитили правнучку императора, он ещё не знал, что это аватара Гуань Инь, иначе сразу кинулся бы на меч. А когда пришло время что-то телеграфировать императору, девочка уже нашлась.

Тихо вошедшего Хуанг Цао, Ван И узнал по характерному дыханию, и динамике шагов.

— Рассказывай. — Ван не оборачиваясь поставил пустую чашку на столик, подлил из чайника, и сделал глоток.

— Артефакт которым сломили великую Гуанньшинь — одноразовый. Был заряжен двумя тысячами смертей, и огромным количеством энергии влитой в кристалл алмаза весом в две тысячи карат. Разрушение кристалла вызвало искажение защиты облика богини, и ментальный удар ведьмы, лишил её сознания.

— Да, это уже не наши игры. — Задумчиво произнёс посланник. Две тысячи карат, это камень в четыреста граммов весом и размером с большое яйцо. Я таких камней и не видел никогда. А если он был огранён, что весьма вероятно, то значит заготовка камня почти наверняка сделана искусственно. А кто у нас мастер по таким камням?

— Леон Конте. Швейцария. — Сразу же ответил Хуанг.

— Без разрешения Хуанди[1], мы к нему сунутся не можем. — Констатировал посланник. — Но это дело дальнее. Теперь расскажи об этом мальчике.

— О! Пресветлый гун[2]. Это и правда очень интересный человек. Ему недавно исполнилось восемнадцать лет, а он уже носит звание подполковника егерских войск, и награждён пятью боевыми орденами. Недавно его похитили ведьмы Русского Ковена, но он их всех убил.

— Чей аватар? — Заинтересованно спросил князь.

— Ни единого следа божественных меток, ни капли божественной силы. — Уверенно ответил Цао. — Его проверял сам хоу[3] Бао. Под личиной подошёл совсем близко. Смотрел и так и через очки святого Шеня. Всё пусто.

— Как пустой человек может убить высших ведьм? — сердито спросил Ван.

— Не могу знать, но на его энергооблолочках, ясно видны конструкты, обычно создаваемые высшими и верховными ведьмами, для плетения узоров на большой дистанции. Такой конструкт обычно поглощает от десяти до ста жизней при создании и ещё по сто жертв в течение пяти лет, пока растёт.

— И сколько у него их?

— Десять мой господин. — Хуанг Цао низко поклонился.

— Как только этого мао цзы[4] не разорвало от такой благодати. — Проворчал Ван И. — А что он по силе?

— Крепкий магистр, или чуть более. Резерв подвижен, пульсирует, и наверняка будет расти.

— Демоны и ведьмы, меня раздери, что твориться. — Посланник вздохнул. — Где они сейчас?

— Заехали в самый дорогой магазин города, купили принцессе шубку, на меху белых белок, а после поехали в оружейные палаты, и смотрят подземные палаты их императора — мага, Владимира Второго. Оттуда поедут обедать. Наши люди ведут их вместе с Императорской стражей. Среди наших людей Фо Бао, а с их стороны два гранда.

Владимир и Сюли Гуинь, ездили по городу в лимузине, предоставленном канцелярией императора, вместе с Главным Хранителем Императорской Библиотеки, Виктором Белоглазовым. Доктор наук, профессор и просто человек влюблённый в Москву, знал тысячи интересных историй, и рассказывал о столице так, что и Владимир заслушался.

Время шло к обеду, и они поехали в ресторан Соколиное Гнездо, на горе, откуда открывался прекрасный вид на город. Ресторан почему-то пустовал, и когда официант посадил их за столик у окна, Владимир сначала подошёл к мэтру, а затем к генералу Зварзину, командовавшему охраной.

— Товарищ генерал-лейтенант. Я думаю можно пригласить и наших парней и ханьцев пообедать. С кухней я договорился, они покормят бесплатно.

— Ну так-то это самое дорогое место, в Москве. — Генерал вопросительно посмотрел на Владимира.

— Для моей компании Гиперборея, это несущественная проблема.

— Видел, я такой значок на одном интересном приборе. — Генерал кивнул. — Что-ж. Отказываться не буду. Парни и правда сегодня без завтрака и без обеда.

Через десять минут, когда профессор Белоглазов, рассказывал о Главной Сторожевой Башне, находившейся двести лет назад прямо на месте ресторана, зал стал заполняться подтянутыми мужчинами весьма специального вида, как русскими, так и ханьцами.

Сюли Гуинь, заметила, что в зале прибавилось людей, но пробежавшись взглядом, сразу успокоилась, так как среди своих соотечественников увидела генерала Фо Бао, и ещё несколько знакомых ей офицеров охраны.

— Спокойно, всё под контролем. — Владимир кивнул девочке. — Это все люди из охраны.

— Ты их пригласил чтобы они могли поесть?

— Конечно. — Соколов улыбнулся. — Голодный воин думает не о службе, а о еде.

— Думаю, при таком количестве охраны, нам бояться нечего.

— Бояться нам точно не стоит, но вот принимать разумные меры предосторожности не помешает. — Владимир повернулся к профессору. — Возможно задам странный вопрос, но вы, Виктор Сергеевич, носите фамилию Белоглазов. Это как-то связано с народом чудь?

— Конечно. — Историк кивнул. — Чудь, по распространённым легендам были чем-то вроде европейских цвергов, живших в пещерах. И если пещерные цверги — реальный народ, живущий сейчас преимущественно в Альпах, то чудь, конечно никуда не уходила. Ни в какие подземные города, и прочее. Потихоньку сроднились с другими народами Руси, весью, мерей, коми и прочими, но и по сей день есть общины, придерживающиеся старого уклада. Кстати, генерал Чудов, известный художник Чудинов, и певица Белогорова — представители нашего народа, причём из так называемых «чистых линий». И в вас, Владимир Алексеевич, я ясно вижу черты нашего народа. Уверен, что на Камне Крови, у вас проявится не меньше восьмидесяти процентов чистоты. Чудь всегда были прекрасными энергетиками и геологами, развивая своё чутьё понимания Матушки Земли. Кстати, — Профессор улыбнулся. — У нас давняя вражда с ведьмами, и многие хотели бы сказать вам спасибо за уничтожение Российского Ковена. Столько на них было крови…

— А что же правоохранители? — Удивился Владимир.

— Так большая часть этих преступлений — дела минувших дней. Каким сто лет, а каким и по тысяче. Но у нас длинная память.

Антип Рудаков, по кличке Руда, недавно освободился из мест заключения, и прогуляв честно заработанное за пять лет лесоповала, напряжённо искал место где бы найти нечестно отнятое, для продолжения банкета. Для дела у него имелся магазинный дробовик шестого калибра[5], заряженный тяжёлой пулей, способной снести даже медведя.

Ресторан «Соколиное гнездо» привлекал внимание не только вывеской и огнями, а ещё и парой десятков дорогих машин, среди которых выделялся белоснежный лимузин.

«Вот вас-то мы и подрежем» — Подумал урка, доставая из сумки ружъё с укороченным прикладом, и смело шагнув на лестницу, перед рестораном.

Метрдотель, важный как капитан корабля, лишь усмехнулся увидев наставленный на него ствол, и распахнул двери.

— Молчи и будешь жить. — Начал было Руда, но был прерван служителем.

— Иди, иди. Тебя уж давно дожидаются. Музыкант-то запаздывает, вот и скучно в зале, и даже чуть подтолкнул бандита в спину, направляя в зал.

Три десятка волкодавов, поднятых для охраны принцессы, не поверили своим глазам, когда в ресторан ввалился небритый и мятый мужикашка, со здоровенным ружьём, и озираясь стал словно жалом водить стволом по сторонам.

Сюли Гуинь, уже закрыли двухслойным щитом, пробить который не смогли бы даже штурмовые пушки крупного калибра, а гранды, церемонно раскланявшись, решили кому развлекать публику, и это право, как гость, получил Фо Бао. И для него очень важным наказать преступника так, чтобы аватара милосердной и гневной Гуань Инь не сочла это необоснованной жестокостью.

Он встал, поправил пиджак и шагнув к бандиту, одним неуловимым движением вырвал дробовик из рук Антипа Рудакова. Продолжая улыбаться, скрутил ствол оружия вокруг шеи каторжника словно воротник. Затем, замахнувшись сверху, отвесил такой звучный щелбан, что эхо пошло гулять по ресторану, а Руда, лишившись чувств, рухнул на пол.

Только к вечеру этого дня, Владимир и Сюли, предстали перед Константином Первым, и Ван И. Оба понимали, что будь девочка пусть даже наследной принцессой, её следовало отругать, пусть даже символически, но не аватару могущественной богини, способной на многое. Поэтому Константин ограничился извинениями за доставленные неудобства и посетовал на погоду, неподходящую для знакомства с городом.

Это пустяки, государь. — Девочка, уже переодетая в синее приталенное ципао, с длинным разрезом шаловливо улыбнулась. — Ваш рыцарь, сделал всё чтобы мне стало тепло и удобно. И я сохраню в своём сердце тепло ваших сердец, и самоотверженность ваших воинов.

Через трое суток, в течение которых Владимира приписали к делегации, причём с китайской стороны, они посетили несколько старых русских городов и капища древних богов. А в ночь перед отъездом, Служанка затащила Владимира в спальню Сюли, раскладывавшей украшения из большого ларца, с десятком отделений и более мелких коробок.

— Садись. — Столько в её голосе было властности, что Соколов, молча занял кресло, напротив.

— Я тут уже несколько часов решаю, чем тебя наградить, но всё это ерунда. Безделушки. — Она печально посмотрела на сверкающие изделия, разложенные на широкой кровати, и сделала короткий кистевой жест, после которого украшения искристым вихрем втянулись в ларец, а сам ларец исчез. — Как было бы просто будь ты женщиной. — Она рассмеялась, и чуть склонила голову глядя куда-то вдаль. — Ну и пусть. — Девочка решительно взмахнула волосами, и пристально взглянула в глаза Владимиру. — Теперь сиди тихо.

Словно короткий ледяной шквал пронёсся по телу и все десять серых шариков, выскочили наружу, и подплыли к Гуань Инь. Ещё один взмах руками, ближайший шарик потёк словно воск, но не растекаясь лужей, а принимая новую форму, пока не превратился в белого котёнка, сидящего прямо в воздухе.

— Белый, — следующий шарик превратился в серого зверька, — Серый, Голубой, Рыжий, Чёрный, Жёлтый, Сиреневый, Серебристый, Золотой и Зелёный. Теперь у них есть характер, собственная воля и самое главное, они могут расти, и становится сильнее. — Девочка устало улыбнулась. Такое волшебство, по наделению в общем простых конструктов сложной структурой, потребовало предельного внимания и большого количества сил. — Но помни. Чем они у тебя будут питаться, тем и будет их сила.

Делегация Поднебесной улетала на трёх больших самолётах, и на всякий случай, их весь путь до границы сопровождали истребители ВВС России. А Владимир сидел у Константина первого, рассказывая все перипетии происшедшего.

— Никак я не мог, дожидаться подкрепления, государь. — Владимир развёл руками. — Один человек, не воспринимается угрозой, а вот если бы на пороге появилась толпа, да ещё парочка грандов, боюсь ситуация стала критической.

— Ты полагаешь, девочку могли убить?

— Уверен. — Соколов кивнул. — А так, ведьме этой корейской стало интересно посмотреть кто это к ней в одиночку сунулся. Ну и сложилась.

— Как смог только… — Проворчал император.

— Это… не было просто. — Владимир вздохнул. — Но и повезло конечно. Плюс сама Гуань Инь, очень сильно помогла. Половина того, что в меня кидала ведьма, не долетела, или долетела в сильно ослабленном виде. Ну вот фактически вдвоём мы её и одолели.

— А ты хоть догадывался куда суёшься? — ворчливо спросил Константин.

— Догадывался, да. — Соколов кивнул. Но всё равно полез бы. Ну, да. Богиня, то, сё. Но если её вот так скрутили, значит не всесильная она. Тем более нужно помочь.

— А то, что она из ханьцев, тебя не смущало?

— А какое это имеет значение? — Владимир удивился. — Тогда я видел только маленькую девочку, похищенную ради каких-то мутных и весьма опасных целей.

— А почему не повёз её в Кремль, или в посольство?

— Так она сказала. — Владимир пожал плечами. — Вези, говорит, домой к себе. Буду спать. А спорить с ней совсем не хочется. Вроде малявка совсем, а внутри, прямо полыхает всё от силы.

— Я честно говоря, боялся, что ты с ней… ну того.

— Боюсь у меня не было бы шансов отказаться если бы она захотела. — Владимир усмехнулся. — Но Гуань Инь как видно чтит наши традиции, а у нас как-то не принято с малолетками.

— А я и боялся не за неё. Что уж там, такое для многотысячелетнего существа. Я боялся именно за тебя. Чтобы у тебя от всего этого крышу не снесло.

— Ну, вот. Пронесло как-то.

— Ну вот что с тобой делать? Только-только восемнадцать стукнуло, а уже по десятому разряду числишься, да и орденов полна грудь. Да погорячился я тогда с деньгами. Как сейчас всё было бы просто… — Константин негромко рассмеялся. — Но зато, благодаря тебе, геральдическая комиссия вдруг вспомнила про орден «Храбрость», который имеет неофициальное название — «Один в поле воин», потому что в его статуте, прямо сказано, что вручается награда за подвиг, совершённый в одиночку и без какой-нибудь поддержки.

Константин отвёл руку чуть назад, буквально выпавший из ниоткуда адъютант вложил в неё коробочку с орденом, и Константин лично прикрепил награду к кителю Соколова.

— Теперь по общим вопросам. — Константин улыбнулся, проводив взглядом длинноногую девицу подававшую чай. — Официальная версия звучит так. Вам случайно стало известно о местонахождении принцессы, от ваших людей, но поскольку разведчики только-только вышли из госпиталя и фактически ещё не оправились от ран, то на штурм вам пришлось идти в одиночку. Понимаю, что звучит так себе, но ничего более правдоподобного мы придумать не смогли.

— А на мой взгляд нормально. — Владимир улыбнулся. — Любая правда после ножниц цензора начинает выглядеть как дурацкая сказка. А в таком деле как спасение принцессы, вообще удивительно, что появилась официальная версия, и кто-то кто её озвучит. Так что, думаю, это не проблема.

Случившееся во время визита ханьцев, долго обсуждали в российском Обществе, всячески склоняя погибшую ведьму, и Корею в целом. Но более всего конечно досталось имперской страже, из-под носа которой и уволокли девочку. Также перемывали кости Петру Николаевичу Гагарину лично, и руководителю Дворцовой Стражи. И конечно общество весьма положительно и высоко оценило поступок Соколова, в одиночку поехавшего освобождать юную заложницу. О самом бое мало кто знал достоверно, но хватало специалистов способных сопоставить мелькнувшую информацию о восьми хвостах оборотня — кумихо и известный магистерский уровень войскового старшины, чтобы уверенно утверждать, что парень просто в рубашке родился, ну или имеет в рукаве какие-то козыри. Большинство склонялось к могучему боевому артефакту, часть утверждала, что уровень егеря сильно занижен, а кто-то договорился до того, что Соколов — аватара какого-то бога, а что не видно, так хорошо скрывается. В ту же строку пошли все его победы и феерический взлёт по званиям.

Ну а сам Соколов, как всегда не обращал никакого внимания на творившуюся вокруг него лёгкую истерику. Записочки от дам, почтенных отцов семейств, всяких обществ, и крупных промышленных объединений, разбирала Елена Рубикс и до него доходили единицы. Посещал он и того меньше, сославшись на занятость в Академии, давая понять, что ни к каким группам он примыкать не собирается, и тем более не желает связывать себя браком. И последнее стало весьма обидно всем заинтересованным сторонам, потому как призовой жеребец категорически не желал встать в стойло, есть что дадут и выбегать по команде. Но надавить на строптивого офицера не имелось никакой возможности. Главным командиром егерей значился сам государь — император, и вообще корпус егерей стоял несколько в стороне от Военного министерства, получая финансирование и снабжение отдельной строкой бюджета. Причём не армейского, а общегосударственного. Кроме того, юноша обладал крупным состоянием, что прямо проистекало из того, что счёт его и все операции проводились через специальный отдел Первого Имперского Банка, занимавшийся состояниями и предприятиями с не менее чем пятьсот миллионов на счету. А с такими деньгами, зачем молодцу военная карьера, тем более что очень приличное звание он уже выслужил, как и награды, и вполне мог удалиться в отставку. Многие и в капитанском звании выходили, и с одной медалью, и ничего. А уж с таким набором орденов никто и не подумает, что молодой егерь не заслуживает покой. Но не таковы, московские мамочки, чтобы отступиться от счастья дочерей, желающих брака с молодым красавцем, обласканным государем, и непристойно богатым, что сразу вызывало у женщин свербение в животе, и некоторый вихрь в голове, путающий мысли.

[1] Хуанди — титул императора Китая.

[2] Гун — князь.

[3] Хоу — маркиз

[4] Мао цзы, — волосатик — прозвище русских в Китае.

[5] Шестой калибр гладкоствольного оружия — 23 мм.

Глава 5

Каждой воинской профессии соответствует своё качество. Артиллеристы умны и расчётливы, лётчики смелы, напористы, но аккуратны, сапёры — фаталисты и математики, а егеря отморожены, и хитры.

Верховный главнокомандующий Константин Первый.

Сакмагонские организации Империи, так похожие в чём-то на скаутские отряды Европы и Северной Америки, Юнгкоммандо Южной Америки, и других, в России исполняют совершенно иную функцию. Если скауты и юнгкоммандовцы, заточены прежде всего на досуг школьников, и подготовку военных кадров, то сакмагоны [1] — всеобщая организация вне которой для школьника находится позорно. И главная функция организации — дать первичное представление о человеке для государства, а человеку о порядке в стране, и правилах поведения. Недаром Правила Юного Сакмагона, учатся детьми наизусть, и при их несоблюдении следует общественное внушение, в первую очередь со стороны друзей. В самих правилах ничего сложного нет, и дети обычно получают представления о социальных нормах ещё в раннем возрасте в семье. Но довольно часто случаются дети неспособные на обучение. И для них, в организации сакмагонов, действует целая система дрессировки социальных навыков. Для тех же кто не в состоянии получить их даже таким образом, существует система исправительных учреждений, и тюрем.

Педагогика и психология. № 5 1963 год.

В постоянной стройке, заботах о выпуске продукции и тихой войне с невестами и их мамочками, прошла зима, и наступила ранняя, бурная весна, смывшая потоками ручьёв мусор, скопившийся в городе, и напитав землю, вызывая бурный рост травы, подпитанной энергетиками из Мосзеленхзоза.

Поэтому боевой смотр проходивший обычно в первых числах апреля, в адовой грязи полигона Московского Округа, в этот раз выглядел куда более пристойно. Поля успели не только просохнуть, но даже покрыться травой, от чего техника не буксовала, а собранные на смотр сержанты и офицеры боевого резерва, не выглядели демонами, вырвавшимися из деревенского сортира.

В соответствии со званием и пусть невеликим, но опытом, Владимира назначили командиром разведки сборного полка, и поставили задачу вскрыть подходы к базе, роль которой играл учебный лагерь Первой Имперской Академии Сухопутных Сил, противостоящей полку на учениях.

Всего во временное подразделение направили сорок пять человек, из которых шесть офицеров и все за исключением Владимира с серьёзными сроками выслуги.

Назначенный в заместители майор Шепилов, имевший за плечами двадцать «календарей», вёл себя достаточно вызывающе, чтобы Владимиру несмотря на его крохотную выслугу, захотелось поставить человека на место. На стороне Соколова присутствовали весомые награды и звание, а на стороне майора — богатые связи, и двадцатилетняя выслуга. Но несмотря на вроде бы понятные правила единоначалия, Шепилов продолжал давить и саботировать приказы, и конфликт уже вошел в стадию, когда офицеры тянут руки к оружию.

Тогда Владимир построил роту, и подождав пока народ замолкнет, шагнул вперёд.

— Товарищи унтер-офицеры и офицеры. К сожалению, в нашем сборном подразделении наметился конфликт интересов между мной, и товарищем майором Шепиловым. — Владимир качнул головой в сторону стоявшего рядом офицера. — На войне, я бы просто расстрелял майора, за неисполнение приказа, но у нас здесь не война, а учения. Поэтому предлагаю решить наш спор самым простым и надёжным способом. Согласно приказу командования, рота должна провести разведку с двух направлений. С севера, и с запада. Я предлагаю вам самим, решить с кем из нас кто пойдёт. Разделимся на две независимых группы, и проведём разведку. Кто пойдёт с майором, пусть подходят… — Владимир чуть повернулся в сторону Шепилова.

— В курилку за вторым корпусом. — Сквозь зубы произнёс майор.

— В курилку за вторым корпусом. — Громко повторил Соколов. — Кто пойдёт со мной, пусть подходят на спортплощадку, там, где брусья. Разойдись!

Унтеры, и четыре офицера, нехотя разбрелись, а Владимир развернулся и не оглядываясь пошёл в сторону спортгородка, собираясь ещё раз посмотреть карты местности. За пару бутылок хорошего коньяка, штабные достали ему свежую аэрофотосъёмку квадрата учений, и конкретно командного пункта, который и являлся целью всей операции. Майор выбрал северное направление полагая, что тыл базы станут защищать менее активно. А Соколов навидавшийся таких вариантов за время прошлой жизни, уже утряс все возможные вопросы с руководством, и выяснил, что командование интересует не просто север или запад, а конкретные маршруты, прохода сквозь охранение, минные поля, и прочие заготовки «Синих». За десятки учений, проведённых по этому варианту, Синих не захватили ни разу, зато вдосталь поваляли резервистов в грязи, показав текущую цену солдатского пота. Поэтому, сначала вперёд шла разведка, выбирая один из двух традиционных вариантов штурма, и по назначенному маршруту выдвигался сводный егерский полк. Рутина как она есть.

В отсутствии ПВО летуны прошлись на идеальной высоте, и не один раз, поэтому на аэрофотоснимках только что не отображались отдельные ветки на деревьях, и конечно стали видны все закладки в грунт, имитационных зарядов, и сигнальных устройств, потому как на мокрой и влажной земле, с только что поднявшейся травой, замаскировать свежее ковыряние лопатой, довольно сложно. Да и не маскировали солдаты свои работы по-настоящему. Так. Подсыпали земли, чуть набросали мусора, и со словами «и так сойдёт» отчитались о проделанной работе.

Мало того, для пополнения базы, шла гравийная дорога, с парой постов, обложенная минами, и пристрелянная артиллерией базы. И вот эта дорога, а точнее грузовик с ясно видимой эмблемой Волжского Водовоза, так понравился Владимиру, что он внимательнейшим образом изучил всю трассу, запоминая повороты и другие особенности трассы, а также расположение строений на самой базе.

Постепенно стали подходить егеря, выбравшие сторону Соколова, и таких набралось неожиданно много. Из сорока пяти человек — двадцать пять, причём все с колодками боевых наград, и нашивками за ранения. Унтеры и офицеры проходили, садились на скамейки, ожидая пока командир закончит работать с картой, и войсковой старшина, скатав бумагу в рулон, поднял голову.

— Что-ж. Это даже больше чем я полагал. — Он улыбнулся. — Ну, что, попробуем утереть всем носы? — Он обвёл всех длинным взглядом. — Подъесаула[2] Волохова, назначаю командиром первого взвода, полкового есаула[3] Старостина — командиром второго, и своим замом, а сам возьму под себя третий взвод. Народу у нас мало, так что не будем городить всякие отделения управления, и прочее. Сейчас я схожу на склад, и получу всё что нужно, а вы пока разделитесь по взводам имея в виду, что каждый из них должен быть полноценной боевой единицей. Где-то через полчаса, подходите к третьему складу. Будем экипироваться согласно задаче.

— Не дадут. — Спокойно произнёс Старостин, участвовавший в учениях уже в десятый раз. — Обычно со склада несут всякое барахло, что выкинуть не жалко. За милость будет если по сезону маскировку дадут. Даже имитационных патронов, выдают всего по сотне на рыло.

— Вот пусть они мне это в лицо скажут. — Владимир улыбнулся, встал и пошёл в сторону складов, оставив народ в тяжких раздумьях.

Все они конечно слышали и читали про чертовски удачливого егеря, вот буквально недавно спасшего китайскую принцессу, но лицом к лицу встречались впервые. Сибиряки ещё до учений связались с бывшими сослуживцами Соколова, и выяснили всё что нужно, поэтому их решение стало самым обоснованным. Остальным просто не понравился заносчивый майор, пришедший на построение не в полевой форме, а в повседневной, причём сшитой из очень дорогого материала. Такой шик, в среде егерей не приветствовался, да и боевых орденов на майоре не замечено, так что с ним остались те, кто предпочитал службу по расписанию и без лишних проблем, а самые рисковые и резкие, подались к войсковому старшине, грудь которого украшали очень серьёзные награды.

— Думаете, выбьет? — Несколько лениво поинтересовался подъесаул, ни к кому особенно не обращаясь, поэтому ответил подхорунжий имевший целых двадцать пять лет выслуги, причём по дальним гарнизонам, и восемь нашивок за ранения.

— Так-то может. — Старый воин, усмехнулся. — Интендантов здешних никто на уду[4] не вращал по-настоящему, вот они страх и потеряли. А судя по парню, человек он резкий. Такой может и прокуроров поднять, и даже посадить кого. Не хрен собачий. Трижды ему сам государь награду вручал. Бают, что врукопашную гранда завалил.

— Насчёт гранда не знаю, но инструктора первого класса в учебном центре вырубил за полминуты. — Произнёс старший урядник, который уже выяснил всё что нужно по своим знакомым в войсках. — Рукопашник он отличный, да говорят и командир хороший. За три рейда не потерял ни одного человека и дважды вывел из-под засады.

— Откуда же такой взялся? — Удивился полковой есаул Старостин. — Небось из ваших, сибирских глубин?

— Эх, если б. — Старший урядник хмыкнул. — Там про него всё бы знали, и даже каких девок любит. Но… не наших кузниц изделие. Я так думаю, что из Тайной Стражи, парня списали. Может за что-то может, по здоровью, а может и зацепился с кем упряжью… Человек он такой… — В крепости после рейда, договорился с начальником до дуэли, да тот промахнулся или ещё чего. Но наш в ответ стрелять не стал, а подошёл, вынул патрон из магазина, и подарил тому деятелю. Сказал, на память от егерей. Ну полковник ясное дело от позора уволился теми же днями, а всю крепость, после, прокуроры да военная контрразведка трясла, пару месяцев. Ну и в одно лицо убрать всю верхушку ведьмовского Ковена, это тоже непросто. Вот просто так завалить сколько-то там ведьм… А ведь не девочки — школьницы. Такая башку одним движением оторвать может. Но вот, забил их товарищ войсковой старшина, и за это ему наши ещё поклонятся. Народ говорит, собирают дары, чтобы поднести от Сибирского Казачества. Так что, репутация у войскового старшины, страшноватая. Зря майор с ним закусился.

— Да хряк этот вообще из интендантов. Ему не хватает боевых дней до выслуги, вот он и выкаблучивается на учениях. — добавил другой старший урядник Сиволапов. — Мне про это дружок подробно рассказал. Сказал даже как майор поведёт людей. Видать у местных сразу был план подмять войскового старшину, но не на того напал. Вот и будет теперь выкручиваться. А Соколову местные игры до фонаря. Он может и отчудить что-то такое… И уж я буду не я, но посмотрю на это из первого ряда.

А к этому времени, Владимир, не договорившись с начальником склада хорунжим Сидоркиным, попросил чтобы тот пригласил на склад начальника службы снабжения, полковника Тупицына, что хорунжий и сделал с особенным удовольствием, так как ему ссориться с залётным, но весьма орденоносным подполковником вообще никак не улыбалось. Интендантская служба вообще не любит скандалов, а ценит тишину, тихий шорох скольжения ручки по бумаге, и шелест пересчитываемых купюр.

Тупицын вопреки фамилии мгновенно понял, что именно хотел войсковой старшина, и спокойно объяснился, положив на стол приходные книги.

— Вот смотрите. Я получаю все виды довольствия исходя из штатного расписания полка, приписанного к полигону. То, что вы требуете, у меня вообще в одном экземпляре, и на случай войны, для нашего взвода разведки. Если я вам это имущество выдам, то сам останусь с голой задницей. А война-то вот она. Рядом. Слыхали, какую армию индусы скопили на границе? И уж разведку, из центральных регионов выметут подчистую, оставив только инструкторов. Кстати, могу предложить вам место инструктора первого разряда по рукопашному бою.

— Это после. — Владимир задумался. — Неужели нельзя как-то решить вопрос? Мне что, заказывать снаряжение в «Охотнике — Рыболове»?

— Фирма конечно заслуженная, и снаряжение у них почти армейское, но только что «почти».

— Так то, что вы мне предлагаете, оно вовсе не почти, а совсем не для разведки. Летом может и вывернулись бы, навтыкав листьев да веток, а сейчас — то как?

— Но товарищ, войсковой старшина, это же учения! — Полковник чуть повысил голос. — Ну какой резон нам рвать дорогое снаряжение, для фактически показных учений?

— А вам никогда не хотелось нахлобучить этих зазнаек из Войсковой Академии?

— Да, хотелось конечно, но одной формой дела не решить. — Полковник вздохнул.

— Хорошо. А по второму сроку имущество есть, или только новое. Может спишете, да продадите мне?

— Так то, недёшево встанет. — Задумался полковник, и бросил взгляд на заявку. — На двадцать шесть человек, даже по остаточной стоимости, тысяч на двести будет.

— Чеком Первого Имперского примете? — Владимир достал чековую книжку.

— Вот так, запросто? — Полковник покачал головой. — Скажите, а вам-то это зачем? — Полковник внимательно посмотрел на Соколова. — Игрушки же.

— Не игрушки, товарищ полковник, а тренировка. Это раз. И ещё потому что как вы правильно заметили, скоро придётся воевать. Это два. Ну и потому, что я достаточно богат, чтобы решить этот вопрос самым простым для меня способом. А если эта тренировка впоследствии кому-то спасёт жизнь, то значит я очень выгодно вложился.

— Давайте так. — Полковник вздохнул. — Если выиграете учения, вся гулянка за наш счёт. Спишу как утраченное в ходе занятий. Но если продуете, уж не обессудьте, сниму всю сумму. Мне просто не отчитаться за форму. Если на волне успеха генерал всё что угодно подпишет, то в случае проигрыша — сами понимаете.

— Да не вопрос. — Владимир заполнил чек, подписал, прижал палец, вместо печати, и увидев, как бумажка полыхнула синим, отдал полковнику.

— Давай, Коля. — Тупицын аккуратно сложил чек, и засунул в боковой карман кителя, и повернулся к хорунжему. — Тащи из пятого бокса, имущество.

— Там только двадцать комплектов…

— Ну добавь из третьего. Один хрен, через пару месяцев нужно будет решать по условиям хранения. Да патронов отсыпь, сколько унесут.

— И ножей имитационных… — Влез Владимир.

— И ножи дай. — Полковник улыбнулся. — Вот этого у нас хоть лопатой. Не жалуют егеря ножи. Всем крупный калибр подавай.

— Ну и зря кстати. — Заметил Соколов. — Умеючи, ножом можно столько дел натворить, что патологоанатом будет спать, не выключая света.

Для выдвижения, полуроте выдали видавший виды трёхосный грузовик, из которого Владимир высадил водителя, полагая что тот наверняка стучит в центр учений, где уже распланировали, и кто кого победит, и кто где будет сидеть на банкете.

Не рядовому спорить с подполковником, и солдатик высаженный в получасе езды от КПП полка, угрюмо побрёл по дороге назад.

А машина, сделав изрядный крюк, подъехала к лесу, где располагалась база «Синих» и оставив машину, группа растворилась среди деревьев.

Видя эфирным зрением все магические сигнальные линии, Владимир помечал их обозначая с помощью пары бойцов и куска верёвки, которую его люди перешагивали или подныривали снизу. Через пару часов, они дошли до поворота дороги, по которой возили продукты в лагерь, и залегли вдоль обочины, ожидая машину возившую питьевую воду в лагерь. Грузовик с эмблемой «Волжский Водовоз» появился уже в сумерках. Водитель, увидев поднятую прямо перед ним на дороге сетку, ударил по тормозам, и сразу в его кабине стало тесно, от влетевшего туда высокого широкоплечего мужчины в камуфляже.

— Куда везем?

— У лагерья — Чёрненький водитель от страха сразу забыл, как говорить по-русски. — Опаздываю, мана. Отпусти.

В это время, бойцы уже набились в кузов, аккуратно подвинув бочки с водой, к заднему борту, освободив для себя тесное пространство между грузом и кабиной.

— А часто ездишь? — Владимир тянул время, пока не услышал два щелчка в рации, означавшие что все погрузились. — Ладно. Езжай. — Он хлопнул шофера по плечу, соскочил на дорогу, и когда грузовик тронулся одним движением запрыгнул в кузов.

Бойцы уже прорезали маленькие дырочки для наблюдения, и сидя на бочках, пасли окружающую действительность от неприятных сюрпризов.

Ещё один блокпост, машина миновала без задержки, часовые только заглянули сквозь распахнутый тент в кузов, и махнули рукой.

— Проезжай!

Через полчаса грузовик вьехал на территорию полевого лагеря Академии. Зарулив за угол столовой, водитель вышел поискать начальство, и внезапно сомлев, устроился отдыхать в тёмном углу, а группа уже растворилась в весенних сумерках.

План базы, Владимир показал всем своим бойцам, и объяснил, что захватить штаб, где по легенде учений располагался командный пункт, они всё равно не смогут. Штаб находился в хорошо укреплённом здании, куда на время учений допускали только офицеров со спецпропусками и своих командиров дежурные прекрасно знали в лицо. Но захват штаба вовсе не единственный способ прекращения работы мозгового центра войсковой части.

Батарея самоходных орудий Гром — 9, прикрывавшая базу и являвшаяся частью учебного процесса курсантов, располагалась чуть в стороне, за высоким мощным забором, с колючей проволокой. Своеобразный мини форт, предназначенный для защиты артиллерии, всегда плохо воевавшей в прямом столкновении.

Но для егерей, ни трёхметровый забор, ни колючка, не стали преградой, и быстро преодолев стену с помощью живой пирамиды, и через пару минут, четверть сотни егерей, растеклись по артиллерийскому парку, условно вырезая караул, и всех, кто попадался. Имитационный нож, как и имитационная пуля, при контакте с телом вызывал короткий десятиминутный паралич, послед чего следовала получасовая глубокая апатия, когда «убитый» тихо сидел в тенёчке, медитируя в контакте с космосом.

Всех условно убитых стаскивали в тёплое караульное помещение, аккуратно раскладывая, рядами, а когда противники закончились егеря занялись пушками.

Настоящих артиллеристов среди егерей не нашлось, но старослужащие достаточно разбирались в технике, чтобы задрать хоботы стволов, и зарядив пушки, врубить по зданию штаба практически в упор. Каждый снаряд, сделанный из мельчайшей пыли, при касании поверхности, полностью превращался в облако краски диаметром примерно в пятнадцать метров, что примерно соответствовало области поражения стодвадцатимиллиметрового осколочно-фугасного снаряда. Первый лопнул прямо на пороге штаба накрыв дежурку, и дежурную смену офицеров, второй на клумбе, разметав комки грунта по зданию, и зацепив краем офицерскую комнату отдыха, ну а далее никто не считал.

Всего егеря выпустили два десятка снарядов, с краской, пока обстрел не прервал офицер — посредник.

— Прекратить огонь. — Скомандовал капитан с белой повязкой на руке. — Штаб Синих, и база уничтожены, диверсионная группа выполнила задачу. — И повернувшись к Соколову, добавил. Вас, товарищ войсковой старшина, ждут в штабе учений, для доклада и отчёта. Поторопитесь. Машину для вас сейчас подгонят.

— А с чего такая срочность, товарищ капитан?

— Владимир который ещё не навоевался, соскочил с башни самоходки, подойдя к посреднику поближе.

— Война. — Коротко пояснил капитан.

[1] Сакмагон — разведчик, следопыт на Руси.

[2] Подъесаул — звание в егерском корпусе равное армейскому лейтенанту.

[3] Полковой есаул — звание в егерском корпусе равное армейскому капитану. (См. табель о рангах в доп. материалах)

[4] Уд срамной — половой член.

Глава 6

Армия создана чтобы исправлять ошибки. Политиков, дипломатов, и в конце концов педагогов и акушеров.

Косма Хворостинин.

Срочно! Сообщение Росинформ.

Сегодня, в 4.30 по Московскому времени, войска Индийской конфедерации, перешли государственную границу с Российской империей, введя в бой более чем десятимиллионную группировку, усиленную авиацией, бронетехникой и боевыми энергетиками.

Презрев нормы добрососедства и давние традиции российско-индийской дружбы, правители Конфедерации, поддавшись на уговоры заокеанских советников, и проигнорировав неоднократные предупреждения, и уверения в обязательном использовании Россией атомного оружия, начали войну, прорвав границу на трёх участках. Степной зоне Казакии, Южного Зауралья, и давнего союзника России, Таджикского ханства.

Зенитными средствами и авиаций ПВО, были сбиты все бомбардировщики несшие атомное оружие на территорию России и союзников. В ходе ответно-встречного удара, баллистическими и крылатыми ракетами большой дальности с ядерными боеголовками, уничтожены Министерство обороны Индии в Дели, правительственный квартал, бункеры и узлы связи, авиабазы, места хранения ядерных зарядов, и другие военно-значимые цели. Пограничные отряды, прикрывавшие границу, были своевременно отведены в тыл, а на месте границы, энергетиками Военного Министерства, развёрнуты ударно-защитные конструкты большой и сверхбольшой мощности.

Правда 6 апреля 1963 года.

Владимир стоял на бетонке аэродрома, в готовности к посадке, вместе с бойцами, унтерам и тремя офицерами своего подразделения. Разведроты второго полка егерской лейб-гвардейской десантно-штурмовой дивизии особого назначения. Майор Сергеев, командовавший разведчиками пять дней назад, разбился в автокатастрофе, и целители едва сумели вытащить офицера, но ни к каким боевым операциям, его конечно не допустят, пока он не пройдёт полную программу восстановления, реабилитации и не сдаст все нормативы. А тут как вдруг, на боевом смотре случился командир дивизии генерал Ахмед Хан, чьи мысли целиком занимала проблема поиска офицера на такую важную должность. Разведроты дивизии — фактически отмычки командования для взлома обороны, поисков нужного, и закапыванию ненужного, причём быстро, эффективно и без соплей. И молодой подполковник, с кучей боевых наград, заинтересовал генерала настолько, что пока другие обсуждали молодца, быстренько написал требование, и подписал в Военном Министерстве.

Так что вместе с благодарностью от командования, Соколов на следующий день получил предписание явиться в дивизию, принимать подразделение.

Пять дней до убытия на аэродром прошли словно в непрерывной скачке. Инструкции Юнусову, остающемуся старшим на хозяйстве, ведущим исследовательских групп, и инженерам производственных участков, подписание документов, поездки в банк, и конечно жаркие ночи с Еленой и двумя дамами — программистками.

Разумеется, на отправку он приехал в сопровождении толпы народа. Трёх генералов, девиц, парней из охраны, тоже собирающихся на войну, и откуда-то взявшихся журналистов. Посему на аэродроме, Соколов имел вид невыспавшийся, чуть помятый, и в настроении свернуть кому-нибудь башку. К счастью командиры взводов своё дело знали туго. Люди собраны, имущество погружено, а боеприпасы, под рукой, но не в оружии.

К назначению нового ротного люди отнеслись нормально. Да, с одной стороны нет нормального опыта, а с другой, полгода на границе, это что-то. Да и ордена просто так не дают. Понятно, что подготовка у нового командира «на уровне», а остальное — война покажет.

Большой четырёхмоторный А-150, брал на борт двести человек в полной боевой, или 80 тонн грузов, включая танки, и инженерную технику. Существовали также модификации под штурмовку с большим количеством стволов, и огромными бомболюками, и даже самолёт — стартовая платформа для двух десятков крылатых ракет большой дальности.

Проверив людей, Владимир дал команду экипажу, что груз на борту, и проконтролировав закрытие аппарели, уселся в кресло, и открыл тоненькую брошюрку, отпечатанную Управлением агитации и воспитания для командного состава. Текст в брошюрке был простым, из чётких коротких фраз, не предполагающих иного толкования. Сообщалось, что войска Индийской конфедерации, не внемля голосу разума, перешли в наступление на трёх участках границы.

В этой реальности Индию не разделили для удобства управления, а наоборот присоединили многие территории, так что она превратилась в огромную страну, включавшую в себя Пакистан, Непал, Бирму, Бангладеш, и Синьзян численностью под 700 миллионов. Накопив огромные силы в Синзяне и Пакистане, Индийские генералы двинули армию через границу, собираясь ускоренным маршем пройти через степную часть, и вторгнуться в мягкое подбрюшье России, разделив армию на два потока. Один на Урал и Приуралье, а второй на центральную часть.

Поскольку все предупреждения уже прозвучали и не один раз, баллистические ракеты накрыли термоядерными боеголовками правительственный квартал Дели, и крупнейших индийских городов, а также учебных и сборных центров армии, и места базирования флота. Россия не собиралась воевать с десятимиллионной ордой по выдуманными кем-то правилам, а нанесла точно выверенный удар ракетами и бомбами, по уязвимым точкам армейской инфраструктуры, включая органы управления страной. Ну и конечно по скоплениям войск, и полевым штабам.

Несмотря на это, оставшиеся в живых индусы рвались в бой, а среди жителей огромной страны проводилась срочная мобилизация. И если первоначально сформированная армия ещё как-то напоминала воинские формирования, то всё что смогли собрать местные власти, и по форме и по сути являлось вооружённым сбродом. Толпой, но чрезвычайно многочисленной, и первые бои на границе показали, что индийские стратеги и тактики совершенно не умеют считать, а возможно, что и не хотят, и приграничные крепости буквально завалили трупами, когда вал убитых сравнялся с высотой стен.

К этому времени огонь вели только автоматические турели, но радость от захвата форта не стала долгой. Следивший за ситуацией издалека, командир крепости, вставил ключ во взрывную машинку, и повернул его, активируя заложенный атомный заряд малой мощности.

Всеобщие миролюбцы, исходили на пену требуя от России не применять ядерное оружие, но их от развязывания мирового конфликта останавливало, неожиданное для всех расхождение между официальным числом боеголовок в русских арсеналах и реальным, которое оказалось во много раз больше. И не только в количестве. Русские показали даже атомные артиллерийские снаряды, заряды малой и сверхмалой мощности, богатый набор средств преодоления очагов радиоактивного заражения и противорадиационных препаратов. Стало вдруг ясно, что русские готовились не к войне энергетиков против энергетиков, а просто к ядерному конфликту, в котором неважно сколько у страны грандов, и накоплено энергии в стратегических хранилищах. Десять индийских энергетиков уровня гранд, исчезли в облаке плазмы, после падения атомной бомбы, на полевой лагерь группы армий «Хара», вместе с командующим, всеми генералами, приехавшими на совещание, и двумя десятками британских и американских советников.

Об этом конечно не написали в информационном бюллетене, но по секрету рассказал Никодим Никифорович Зубатов, оставивший на время пост главного специалиста по безопасности концерна Гиперборея, приняв контрразведку Юго-Восточного фронта.

Самолёт сел на полевом аэродроме в районе озера Горькое, и сразу аэродромный диспетчер, погнал роту в полевой лагерь, где уже поднимали палатки дивизионные обеспеченцы.

Разведчикам, отвели место возле полкового штаба, и пользуясь тем, что никому до них не было дела, Соколов организовал обед для своих людей, и помывку в душе, что с дороги оказалось очень кстати. Заряд очищающего амулета стоило поберечь.

Несколько дней прошло в ожидании и хозяйственных хлопотах, а утром пятнадцатого апреля его пригласили на совещание в штаб дивизии, где генералы и полковники рассматривали свежую аэрофотосъёмку, водя пальцами и карандашами по чуть сыроватым листам.

— Соколов? — Командир дивизии особого назначения гвардейский генерал Курбанов, бросил короткий взгляд на Владимира. — Слушай приказ. Группой, от пяти до десяти бойцов, выдвигаешься сюда. — Тонкий острый кончик карандаша ткнулся в карту. — Иссыкское ущелье. Летуны говорят, что всё тихо, спутниковая съёмка подтверждает, а у меня душа неспокойна. Отсюда они могут перейти и сюда, пятерня крепкой костистой руки накрыла участок карты. — где куча посёлков, и к Балхашу, а тут у нас применять атомное оружие не годится. Своих же пожжём. Пойдёте на всякий случай двумя бортами и с прикрытием. Если что даже один вас всех вытащит.

— Есть. — Владимир коротко козырнул, и получив пакет с приказом, вышел из палатки.

Ещё через несколько часов, группа уже летела на бреющем в сторону гор Алатау, прижимаясь к складкам местности.

Шли парой десантных СКА-55, а в качестве прикрытия чуть выше и сзади, ощетинясь кончиками ракет и стволами пушек, гудел штурмовой СКА — 50.

Вертолёты подлетели к ущелью, и заложив поворот, двинулись вдоль, и чуть в стороне, но уже через десяток километров, Владимир остановил полёт, и высадившись на подходящей площадке, вгляделся в серое марево, накрывшее реку, и старую караванную тропу рядом с ней. Отсюда, со скалы стало видно, что огромная часть горного массива накрыта маскировочным узором, невероятной силы. А под ним, на месте где когда-то было озеро, возвышалась серебристая арка, из которой сплошным потоком выходили войска в чёрной форме и чёрных тюрбанах, сразу освобождая площадку для следующих отрядов. А в нескольких километрах выше по течению реки, активно строили ещё одну арку. И под маскирующим щитом, висел ещё один, многослойный баллистический щит, непонятно какого уровня, но специальный прибор наблюдения, показывавший уровень узоров, просто заклинило, уперев стрелку в край шкалы. И даже на этом безрадостном фоне, яркими светящимися облаками выделялись пять грандов, трое из которых щеголяли в белых мундирах, а двое ходили в национальных костюмах.

Гранды возились у второго портала выплетая сложные многоуровневые узоры, закрепляя их в огромных самоцветах размером с кирпич, обрамлявших арку.

Владимир отполз от края и задумался. Сколько понадобится штабу для накрытия этой точки неизвестно. Ни крылатые ракеты, ни баллистические в минуту не взлетят. Пока передадут по команде, пока то, сё, пару часов пройдёт. И сможет ли пробить обычная боеголовка то, что индусы тут наворотили — большой вопрос. А пока в долине уже собралась толпа тысяч пятьдесят, с бронетехникой и куда будет вести переход через другую арку — непонятно. Но наверняка не уберутся к себе в нору.

Пилоты и бойцы ждали на площадке, зажатой между скал, о чём-то переговариваясь.

Владимир включил радиостанцию, и дождавшись пока шифратор загорится зелёным, вызвал штаб, и доложил ситуацию. Очень быстро дежурного радиста сменил сам комдив, и подробно расспросил о ситуации в ущелье, и о выводах.

— Там, товарищ генерал-лейтенант, щит серьёзный стоит. Большую площадь таким не прикрыть, а ущелье оно же относительно узкое. Метров двести — триста шириной. Вот они и закрыли пару километров ущелья. И пробьёт ли спец БЧ, такой пирог, большой вопрос.

— Придумал чего, или как?

— Есть мысль, товарищ генерал. Можно попробовать убрать их всех разом.

— И велик шанс? — Удивился комдив.

— Если смогу закончить узор, то выживших не будет.

— Ну так делай. Тебе мой приказ нужен?

— Не только, товарищ генерал — лейтенант. Нужно уводить вертушки и парней. Если что пойдёт не так, ни к чему устраивать братскую могилу.

— А что у тебя может пойти не так?

— Всё.

Егеря без восторга приняли приказ улетать, и пожав Владимиру руку на прощание, селив вертолёт. Машины снялись с площадки, и поднимая клубы пыли скрылись за острыми пиками скал.

Владимир, в который раз пожалел, что мало внимания уделял своим эфирным питомцам, лишь пару раз выпустив их на территории Академии, чтобы те чуть подпитались энергиями. Он мысленно скомандовал всей банде вылезать, и пересчитав разноцветное воинство, принялся объяснять, что от них нужно.

Собственно, основная функция таких вот конструктов, именно плетение дистанционных узоров. Но с тех пор как над ними поработала богиня, конструкты обрели собственную волю и разум. Поэтому пришлось именно объяснять, показывать и даже рисовать на земле как именно обходить вражеские щиты, и не напороться на грандов.

По мере того, как котята понимали, чего от них собственно требуется, они беззвучно исчезали, и через пять минут, Владимир снова аккуратно подполз к краю обрыва, чтобы проконтролировать процесс.

Узор разделения воды на кислород и водород, не отличался сложностью, но требовал точности и аккуратности, с чем его питомцы справлялись идеально. Гранды, занятые своим делом спохватились только тогда, когда река стала быстро мелеть, а ущелье заполняться густым белёсым туманом.

— Эх, ёпт. — Владимир окинув взглядом, получившийся объём взрывчатой смеси и уже понимая, что нарвался, вскинул давно приготовленную ракетницу, и выстрелил вниз, скатываясь в узкую ложбинку в камне.

Ударная волна от взрыва, выплеснулась из глубины ущелья, растекаясь по скалам, в труху сметая деревья, и сдирая не слишком толстый слой почвы.

Затем дрогнули скалы и с грохотом и хрустом заходили ходуном, словно желая похоронить того, кто побеспокоил их вековой сон.

Армейский амулет, давно исчерпал свой заряд, как и личный щит, и Владимир держался на сплетённом узоре, вливая энергию из личного резерва. Огромные валуны, сброшенные с пиков, прокатывались по щели, в которую он забился, проминая человека всё глубже в расщелину.

Личный резерв закончился, когда яму Соколова засыпало крупными, камнями, размером с футбольный мяч, но войсковой старшина уже лежал без сознания, и не слышал хруста своих костей.

Двое суток армейские энергетики, успокаивали эфирную бурю образовавшуюся после гибели шестидесяти тысяч человек, пятисот владеющих и пятерых грандов, перемешанных в винегрет из плоти, камней и металла. Разбором завалов занимались энергетики не ниже уровня старший магистр, потому как в смолотых в щебёнку камнях, бушевали такие потоки энергий, что обычного человека скручивало в минуты.

Отдельная команда искала Соколова, и заметив мельтешение разноцветных пятен над огромным валуном, энергетики, оттащили камень, и под слоем каменных осколков обнаружили едва живого войскового старшину. Входивший в команду целитель уровня главный магистр, наложил все возможные узоры исцеления, влив в изувеченное тело больше полумиллиона эрг, и раненного офицера бережно погрузили в вертолёт.

Но основную часть работы по исцелению сделали его фамильяры, закупорив разорванные сосуды, по кусочкам собрав из кровавой каши кости начав восстанавливать мышечные ткани и разорванные органы, прямо питая мозг Владимира своей энергией. А на таком празднике силы, коты отожрались так, как никогда не смогли бы в обычной ситуации, вобрав в себя не только энергетические выплески, но и частично то, что вытекло из убитых грандов, и разрушенных накопителей.

Маленькие смешные зверьки превратились в крупных откормленных котов размером со среднюю рысь. Временами они проявлялись в мире, шастая по помещениям военного госпиталя, вызывая слухи о привидениях, потому как не утруждали себя ни лестницами, ни дверьми, блуждая прямо сквозь перекрытия и стены.

Раненым войсковым старшиной занимался сам профессор Костринский — гранд целительства, и обладатель уникальной лечебной ауры, полученной в подарок от земного воплощения Световида. Несмотря на то, что Соколов быстро шёл на поправку, профессор держал его в состоянии сна, так как приходилось порой осуществлять весьма болезненные операции по выпрямлению костей, и пересборке неправильно сросшихся органов. Конечно он видел фамилиаров Владимира и понимал, что в ситуации, когда тело умирает не до изысков, но вполголоса поругивал «всяких неумех, берущихся не за своё дело».

Но коты и сами понимали, что накосячили, и блуждали по госпиталю не просто так, а подсматривая за операциями, и запоминая учебные плакаты, висевшие в учебном пристрое госпиталя.

Где-то через три недели, профессор наконец решил, что сделал всё что мог, и после окончания осмотра, одним движением перевёл Соколова в нормальный сон, и легко дунул в лицо, пробуждая пациента.

— Ох. — Владимир открыл глаза и сразу понял, что находится в госпитале. — А я уже думал всё. Отбегался.

— Имели все шансы, голубчик. — Несколько сварливо отозвался целитель. — Коли б не ваши фамилиары, то вы бы помощи точно не дождались. Конечно заштопали они вас грубо да криво, но это я всё исправил. Но видок у вас был, словно из мясорубки.

— А что с войной?

— А всё. — Доктор развёл руками. — Кончилась война. — Как вы накрыли в ущелье последние четыре дивизии индусов, так они белый флаг и вывесили. Сейчас там дипломаты да политики разбираются какого чёрта им вообще было от нас нужно. Но то, не ваша забота. — Целитель улыбнулся. — Ваша — выздоравливать, и восстанавливаться. О вашем здоровье интересовались… — При этом палец Костринского ткнул куда-то в потолок. — Государь трижды звонил, а уж сколько раз цесаревна приезжала, да звонила, не упомнить. Так что готовьтесь, голубчик. С завтрашнего дня, вам разрешены посещения, и будет у вас… хлопотно.

Доктор ошибся, но немного. Хлопоты начались буквально в тот же день, поскольку остановить начальника генерального штаба маршала Балаяна, не представлялось возможным. Адъютанты и офицеры свиты, мгновенно отсекли медперсонал, пока сам военачальник не прошествовал в палату к Владимиру.

— Ну, что, полковник, как настроение? — маршал скинул фуражку, и присел на поставленный адъютантом стул.

— Отлично товарищ маршал. — Владимир хотел вскочить, но адъютант одним лицом показал «лежи».

— Костринский конечно волшебник. Меня как-то латал, после одного эпизода. — Маршал сжал и распрямил пальцы левой руки. — Но конечно, когда тебя достали, наши войсковые чудотворцы не верили, что тебя живым довезут. Говорят — живого места не было. Но — выходили, и это хорошо. Потому как ну очень мне хотелось тебе спасибо сказать. Самые главные слова ты конечно от государя услышишь, а от меня прими солдатское спасибо, и вот. — Офицер подал маршалу небольшой кинжал в чёрных ножнах, и тот вытащив клинок, полыхнувший фиолетовым, протянул его рукояткой вперёд Владимиру. — Говорят какая-то иноземная сталь. Наши парни нашли на том, что от индийского гранда осталось. Можно сказать, твой трофей. А кроме этого, вот ещё. — маршал принял у майора футляр размером с кулак. — Добыли как-то наши в Ничейных Землях на Севере. Штука не просто редкая, а редчайшая. Ядро зверя двадцать седьмого класса опасности. Его артиллеристы завалили, воткнув под брюхо атомный снаряд. А ядро достали дуриком. Зацепили тушу танками, да потащили в яму, чтобы прикопать, а она возьми и порвись. И вот этот шарик выкатился прямо под ноги бойцу. Благо что у него с головой всё в порядке. И сам трогать не стал, и другим не дал. Ну а тебе в самый размерчик будет. — Маршал усмехнулся и протянул футляр Владимиру.

— Товарищ маршал, разрешите вопрос? — И увидев кивок Балаяна, спросил.

— А куда они вообще портал строили? Что за история такая?

— Те, кого ты перемолол — гвардейские части. Сикхи, гуркхи, и прочие. Их готовили для добивающего удара, а когда увидели, что всю армию раздолбали ядерным оружием, то решили поставить всё на одну карту. Собрали своих грандов, пригласили спеца из Британии, и построили сначала телепорт в ущелье, а после — собирались сразу прыгнуть в Подмосковье. Сама столица конечно защищена от таких вот переносов, но всю территорию не закроешь. А дел бы они натворили выше неба. А так, сдохли не только те, кто находился в ущелье. Следом взорвалась арка второго телепорта, и войска на той стороне, а они плотненько так стояли, тоже накрыло ударной волной. Мои парни посчитали, там в тротиловом эквиваленте под полсотни килотонн рвануло. Так что ты у нас где-то покруче атомного заряда. — Маршал усмехнулся. — Боеголовка она-ж одноразовая, а ты, вон, как новенький. Глядишь и ещё чего сотворишь эдакое.

Маршал ушёл, оставив подарки и подписанный государем приказ о производстве войскового старшины Соколова в очередное звание досрочно, и пару золотых погон.

После маршала прискакала троица Зубатов, Юнусов, Григорян. Генералы и адмирал долго рассказывали какой Владимир молодец, и что взрыв портала разнёс в щепки не только войска готовые к переходу, но и прихлопнули кого-то очень важного и нужного. И по этому поводу, ему от внешней разведки тоже будет пирожок, но это уже сам Каретников расскажет.

Глава 7

Случайности и превратности судьбы, возносят сильных и стойких, и уничтожают слабых, и безвольных.

Глава «Конгресса старых жителей» Георгий Ярилин.

Всему мировому сообществу следует задуматься о том, что право применять атомное оружие, должны иметь лишь высоко цивилизованные страны, которых на Земле совсем немного. И именно они и должны решать, кто нарушает цивилизационные правила и кому требуется показательная порка в виде атомной бомбардировки.

Россия — безусловно варварская страна, не должна иметь никаких прав ни на атомное оружие, ни на природные ресурсы, которые принадлежат всему миру.

И только всеобщий союз демократических и правовых государств, способен принудить русских поделиться богатством земель, заняв достойное их место, обслуживающего персонала на фермах и рудниках.

Из речи лорда Фредерика Кавендиша, на ежегодном собрании Комитета по международному сотрудничеству. Май 1963 года.

Несмотря на то, что лечение закончилось, восстанавливаться пришлось довольно долго. Примерно месяц мучили фантомные боли, но Владимир просто не обращал внимание передавливая боль волей, часами занимаясь в спортивном зале, и на лужайке за домом, где ему построили полноценный спортивный городок. Но кроме забот о себе, прибавились заботы о кошачьей банде, живущей где-то в пространственном кармане, и вылезающей наружу, когда им что-нибудь нужно. Правда со временем, они перестали прятаться, предпочитая всё время проводить в мире. Котами, эфирные звери конечно не являлись. У них отсутствовали звериные инстинкты, и кошачьи черты в них проявлялись скорее по воле богини, и аналогии с теми хвостатыми которых они видели и копировали. Но и так, забот хватало, потому что эфирные существа могли, например, украсть что-нибудь интересное, притащив это хозяину, совершенно не задумываясь как это всё возвращать. К счастью они не бесились просто от избытка энергии, чем грешили обычные кошачьи, и не имели дурной привычки портить окружающие предметы. Но хватало других проблем и в первую очередь возник вопрос чем и как кормить уже прилично выросших фамильяров. Лучше всего это работало в местах спонтанного выброса энергии. Так, внезапно, коты полностью зачистили полуживую аномалию под Москвой, образовавшуюся на месте уничтоженной лаборатории Высоких Энергий АН России. Аномалия та, не представляла собой ничего серьёзного в плане добычи ресурсов, но хлопот доставляла огромное количество, так как располагалась в аграрном районе, и временами оттуда пёрла всякая агрессивная хаотическая живность.

Владимир приехал как раз в тот момент, когда дежурная рота егерей, окружила развалины главного лабораторного корпуса, дырявя свинцом и сталью, очередную порцию хаотических тварей, вырвавшуюся из подвалов. Понятно, что егерского полковника да тем более что своей же дивизии, никто и не подумал останавливать на КПП, достаточно формально предупредив о текущем прорыве, пропустили в зону боевых действий.

В этот раз прорвались небольшие, размером со среднюю собаку, существа с большой зубастой пастью, и длинными тонкими ногами, похожие на маленького, но пропорционально развитого велоцираптора. Сама по себе тварюшка не особо опасная, но при таком количестве, вполне способная навалить огромную кучу проблем.

Когда волна тварей чуть отхлынула, давая время людям на передышку, и перезарядку, Владимир скомандовал котам «Вперёд». Десяток разноцветных теней метнулся к едва колыхающемуся морю иномирных зверей, и принялся геноцидить тварей, со скоростью уборочного комбайна так, что останки и ошмётки существ летели в стороны фонтаном.

Зрелище огромных котов изничтожающих опасных пришельцев, настолько поразило солдат и офицеров, что те стояли, открыв рты и кое-кто даже, опустив стволы, чтобы те не мешали смотреть.

Изничтожив деструктивную живность, коты начали рыскать по развалинам лаборатории, чего-то разыскивая, и Владимир просто физически почувствовал, как сжимается ядро аномалии, пока не исчезло совсем.

— Похоже всё. — Владимир оглянулся на командира роты, стоявшего рядом. — Схлопнулась помойка. Как бы глянуть что там…

— Вы только сами туда не ходите, товарищ полковник. — Командир роты, капитан Янаев, опустил бинокль, со специальными линзами в который можно видеть энергетические сгустки. — Для того, особые люди есть. — Он поднял трубку полевой радиостанции и коротко дунул в мембрану одновременно пиная ногой ротного связиста. — Егоров, просыпайся. Давай мне штаб полка.

Через полчаса, вертолётом прибыло разведывательное отделение, экипированное специально для обследования аномалий, и тяжело ступая в защите высшего уровня, прошли в развалины корпуса, скрывшись из виду.

Вернулись достаточно быстро, и старший отделения, тридцатилетний вахмистр, сняв с головы шлем, удивлённо доложил Владимиру.

— Тащ, полковник. Если бы не сам здесь всё обследовал несколько раз, да не мясокомбинат, который парни здесь устроили, никогда бы не поверил, что здесь что-то было. В подвале, вообще тишина и приборы по нолям. Так что будем оформлять закрытие аномалии.

— Вон на него, оформляй. — Владимир кивнул на капитана.

— Товарищ полковник! — Возмутился было ротный, но Соколов остановил его.

— Знаете, чему нас учат самые многочисленные живые организмы на планете? Нет? Они учат нас, что наиболее выгодной для выживания является стратегия, под названием «Нужно делиться». Я конечно не могу запретить писать в рапорте, всё что вы посчитаете нужным, но справедливости ради, полагаю, что все плюшки должны достаться вам.

Соколов ничуть не кривил душой, когда отдавал все заслуги за закрытие аномалии ротному. После взрыва в ущелье, уничтожившего наиболее боеспособные части армии Индийской конфедерации, Владимиру в качестве награды достался не только новый чин, и орден Военной славы первой степени с мечом, что символизировало одиночный подвиг, но и куча призовых денег, сразу вложенных в пенсионный и сиротский фонды Армии. Совершенно неожиданным стало награждение Орденом Алого Дракона, империи Хань, потому что сам он и думать забыл о событиях той зимы. Но правительство империи сочло, что награда будет кстати, и на торжественной церемонии в Кремле, чрезвычайный и полномочный посол, повесил ему на китель красивый орден, выполненный целиком из драгоценных металлов и рубинов.

А в мире бурлили нешуточные страсти, в том числе и по поводу Соколова. Индийская конфедерация, изначально получила твёрдые гарантии Британии и Америки в том, что ядерное оружие русские не применят. Причём с какого-то перепада давления, западники дали эти гарантии письменно. Но с Индией всё складывалось так шатко, что им пришлось нарушить собственные принципы, и оставить жирнючий след в истории в виде подписанных документов. А когда индусы ткнули их носом в подписи и печати, Британия и Северная Америка скоренько объявили подписавших дипломатов скорбными духом, упрятав их в комфортабельные заведения для высокопоставленных, но нежелательных свидетелей.

Открестившись таким образом от собственных слов, они, тем не менее обрушили на Россию вал грязи, упрекая в непропорциональном военном ответе, выдавая семисотмиллионную страну за маленькую несчастную девочку, не ведавшую что она творит. Девочка кстати тоже нашлась. Чумазая, в рваном сари, протягивающая ручки к зрителю, и словно молящая о помощи, она красовалась на тысячах плакатов, призывающих остановить русских. Конечно, очень быстро выяснилось, что девочку для съёмок нашли в Лондоне в пансионате для развлечения богатых господ, но легенда о разбомбленном детском доме в Дели, уже пошла обрастать медийным жиром.

А еще, дипломатов и военных очень интересовал заряд, применённый в Иссыкском ущелье. Кто-то посчитал, что взорвалось что-то эквивалентом не менее пяти мегатонн, а у кого-то вышло и больше, при том, что ни авиаударов, ни артобстрелов не проводилось. И все задавались логичным и простым вопросом. А что за штуковина или магическое плетение, перемещаемое группой людей, взорвали русские, и не могут ли они, сделать то же самое в какой-нибудь столице?

И не то, чтобы кого-то пугала вероятность взрыва в своём городе. В конце концов если начнётся атомная война, то под энергощитом долго не просидеть. А вот самим добыть такую штуку, и возможность взорвать её на территории врага, выглядела очень привлекательно.

К счастью контрразведка, и собственная служба безопасности концерна работали очень хорошо, и всяких заблудившихся грибников, дам в поисках развлечений, и журналисток международных изданий, выявляла мгновенно. Но и Владимир с его подозрительностью и недоверием ко всему, тоже не стал статистом в игре разведок, вытаскивая на свет разных шустрых персонажей. Заодно в этой шумной группе нарисовались персонажи куда менее мутные, но столь же надоедливые.

История о закрытии аномалии, как-то просочилась в научное сообщество, и некоторые академики, и доктора наук решили, что Владимир очень удобный объект для исследований, как и его фамильяры. Но к счастью, без его согласия, никто не мог и пальцем двинуть в эту сторону, а поскольку Соколов вежливо, но твёрдо послал всех в дальнее путешествие, то тема как-то заглохла. Хотя при встрече, преподаватели академии делали жирнючие намёки, обещая посодействовать личному росту и расписывая всякие перспективы, налегая на то, что военная слава преходяща, а вот научные достижения — вечны.

Но несмотря на то, что энергетика всё более и более весомо входила в его жизнь, Владимир никогда не закрывался на чём-то одном, предпочитая развиваться в нескольких направлениях. Но это же касалось и энергетики, которую не стоило запускать, для чего он нанял строптивого, но умнейшего и талантливейшего энергетика — гранда, Семёна Богдановича Кароль-Водянского.

Именно Семён Богданович рассказал, как интегрировать ядро хаотического зверя запредельной силы, так, чтобы энергосистема не пошла в разнос.

— Это даже хорошо, Вова, что ядро полежало. — Объяснял он, расписывая тело ученика знаками, с помощью кисти, которую макал в что-то по виду похожее на простую воду, но на коже, знаки начинали неярко мерцать голубоватым свечением. — Оно верхнюю оболочку скинуло, где самый хаос творился, а вот внутрянку всю сохранило. Да лежи ты! — Прикрикнул он на Владимира.

— Щекотно же, Семён Богданович!

— А ты терпи! — Прикрикнул гранд. — У тебя ещё разрывы по всему телу. Лекарь конечно собрал что умел, но и так, перелечивать придётся. Ну да ладно. Ядро оно почти всё само исправит. — Он поставил последнюю завитушку, и вгляделся своими льдисто-голубыми глазами в лицо Соколова. — Не передумал?

— Нет.

— Ну, тогда терпи. — Кароль-Водянский осторожно раскрыл коробочку, и не касаясь шарика, вывалил его на грудь Владимира куда тот мгновенно впитался словно вода в землю. А Соколова накрыл приступ чудовищной боли, скрутившей тело в узел. Он вздохнул чтобы заорать, но ледяная прохлада уже накрыла его словно одеялом, и боль на мгновение отхлынула, но набрав силу снова обрушилась на тело и разум. И снова, и снова, но спасительное забытьё всё никак не приходило.

Сколько времени продолжалась пытка он не мог бы сказать. Соколову она показалась вечностью, но, когда боль ушла, за окном было темно, хотя процедура начиналась около полудня.

Скрипя суставами словно дед, он подошёл к окну, и понял, что за стёклами не ночь, а ранний рассвет. Владимир подвигался, и повернувшись заметил в изголовье столик с большим кувшином литра на два, и только сейчас понял, что адски хочет пить. А через минуту, ещё понял, что два литра вовсе не так много, и осушив кувшин, пошёл на кухню поискать еды и питья.

Кухня встретила суетой, гудящими конфорками плит, и заполошной суетой четырёх поварих. В доме и около него жило уже более полусотни человек, и даже завтрак для такого количества, вовсе не тривиальная задача.

— Владимир Алексеич! — Вероника Степановна Мирская, всплеснула руками. — Да что же это вы. Мы бы сами принесли всё. — Она тут же смахнула какие-то крошки со стола, стоящего чуть в стороне, и придвинула стул. — Садитесь. Позавтракать, или чего поплотнее?

— Пить. — Едва произнёс Соколов ворочая распухшим языком и через десяток секунд перед ним стоял ещё один кувшин полный холодного морса, а когда Владимир наконец напился, и поднялся поклонился Вере Степановне, благодаря за помощь, и также неторопливо побрёл к себе в апартаменты, приводиться в порядок, и ехать заниматься делами.

Индусы подписали мир, причём не в формате, на котором настаивали, с привлечением американцев и британцев, а нормально. Один на один, как и полагается в международных отношениях. Произошло это не в силу того, что индусы вдруг очнулись и перестали доверять тем, кто поспособствовал разгрому страны, а потому что Константин Первый отказался общаться во всех других вариантах.

Индия по результатам войны осталась должна огромную сумму, в двести миллиардов рублей выплачиваемую в течение десяти лет, и теперь, для того, чтобы в казне конфедерации завелись рубли в нужном количестве, индусам придётся торговать с Россией. А поскольку страна небогатая, то сокращать торговлю с западными странами. Но альтернатива выплатам — продолжение войны, и новые удары ядерным оружием — индусам категорически не нравилась, и соглашение подписали.

Пока индийское общество переваривало последствия «Большой катастрофы» российское жило в обычном режиме. Армия уже успевшая набрать резервистов, отпускала людей по домам, техника возвращалась на склады и площадки хранения, и конечно же по стране гремели балы и организовывались приёмы, в честь солдат, сержантов и офицеров, участвовавших в боевых действиях. Более всего почестей досталось конечно Пограничной Страже, егерям, ракетчикам и войскам ПВО, не допустившим ни одной бомбы на русские города.

Молодого полковника называли не иначе чем «Закончивший войну» и сравнивали то с легендарными героями то ещё с кем-то.

Если бы не жёсткая позиция самого Соколова, его ещё в первый месяц затёрли по балам и праздникам, но Владимиру было не до застолий. В мае девчонки наконец-то выкатили предсерийный образец восьмиразрядного калькулятора, на люминисцентных индикаторах и универсальном логическом устройстве, представлявшем микросборку размером с половину ладони, но и это стало огромным прорывом в электронике, потому что калькулятор в итоге получился величиной со среднюю книгу, и с возможностью запоминать несколько чисел, что очень даже оценили в министерстве финансов, где Соколов представил новинку.

Финансисты сходу заказали сто тысяч штук, даже не спросив цену, и Владимир лишь порадовался тому, что основной завод по производству электроники наконец-то достроили, и заканчивают монтаж оборудования. Но помня о том, что всё может пойти не так, договор подписал в виде опциона, позволяющего Минфину покупать калькуляторы вне очереди, по рыночной цене, без всяких штрафных обязательств.

Производством у него занимался Георгий Кузьмич Шорин — высокий, широкоплечий мужчина, с громовым голосом, и мёртвой, крокодильей хваткой в делах, всегда ходивший в светло-сером костюме, с галстуком яркого, «вырвиглазного» цвета. Только летом это были жёлто-красные тона, а зимой и осенью — сине-голубые. Георгий Кузьмич что-то не поделил с прежним руководителем — гендиректором концерна Промавтоматика, и когда положил заявление на стол, кадровики и руководство не стали его уговаривать, отпустив ценнейшего специалиста, полагая что тот не найдёт работы. Они распространили соответствующее обращение внутри крупных предпринимателей и заводчиков, но Владимир получив писульку, сделал нечто противоположное.

А именно, узнав, что такой инженер оказался свободен, сразу приехал к нему домой, и предложил условия, намного лучше тех, что давали в Промавтоматике, авансом оплатив всей семье отдых в лучшем санатории страны. И когда прежние работодатели пришли к нему, надеясь, что Георгий Кузьмич одумался, тот рассмеялся, им в лицо, поскольку при втрое меньших проблемах, он теперь получал вдвое больше, ездил на машине с охраной в виде пары злющих егерей, а его дети будут учиться в самой лучшей школе Москвы.

Благодаря вовремя нанятому специалисту, первую серийную партию калькуляторов доставили в Минфин в июне, а в июле, развернули поток в двести изделий в сутки, что позволило часть счётных машин отправить финансистам армии и флота, так как за ними специально приехал сам начальник финансового управления Армии, генерал-полковник Нурисламов. Не уважить такого человека было просто нельзя, и Соколов отдал ему весь свой накопленный жирок — полторы тысячи штук.

Пока первая линия пахала в три смены, рядом, днём и ночью шла наладка второй линии, и строительство ещё одного цеха.

Кроме того, новый главный инженер производственного кластера сильно улучшил производство в цехе приборов ночного видения, и завода микроэлементов увеличив производство в полтора раза, от чего армия довольно рыкнула, продолжая скупать всё производимое.

Посмотрев на темпы освоения земель, Владимир поручил финансистам компании скупить вокруг всё что можно, выделив два участка для строительства посёлков для рабочих и служащих вместе с соответствующей инфраструктурой, парковых территорий, и мест для отдыха.

Кое-то удалось забрать совсем дёшево, кое-то торговалось за вполне рыночные деньги, а часть земель пришлось взять в аренду на сто лет, что Владимира вполне устроило. Под это дело приняли ещё полторы сотни отставных егерей и флотских головорезов, приобретя им в качестве транспорта несколько лёгких вертолётов. Теперь служба охраны Гипербореи насчитывала двести человек, плюс двадцать специалистов по внутренней безопасности, плюс десяток, отвечавших за охрану Соколова, хотя он считал, что ему никакой дополнительной защиты не нужно. Коты, отъевшиеся до размеров крупной рыси[1], едва не доходя головой до пояса Владимира, всё также легко проходили сквозь стены, но при необходимости могли запросто пробить в бетоне метровую дыру, и разорвать в клочья двигатель крупной машины. Именно так случилось с залётным фотографом, подобравшимся к дому через участок соседа. Владимир заметил блеск оптики, и почти машинально скомандовал котам «взять», лишь успев бросить вдогонку «живым».

Поняв, что обнаружен, фотограф дал по газам, но коты почти мгновенно разобрали машину до кабины, начав с того, что ободрали колёса до железок, а затем оторвав двигатель, и снеся двери.

К моменту, когда охрана подоспела на дикие крики репортёра, он уже был готов даже отсидеть в тюрьме, но не погибнуть в зубах страшных животных.

Насчёт тюрьмы, судья согласился с доводами руководителя юридической службы Гипербореи, и проникновение на чужую территорию, с целью сбора разведывательной информации, о действующем офицере егерского корпуса потянуло всего на пару лет принудительных работ, в которых не будет места фотографическим забавам, а будет лишь монотонный и тяжелый труд на химическом заводе. А дыру в безопасности закрыли, купив соседний дом у владельца, и расширив участок почти вдвое.

История разошлась по Москве, но газетчика скорее осуждали и смеялись над ним, так как Владимир от журналистов не бегал, и спокойно отвечал на все вопросы, правда, экономя время, собирал их по пять — десять человек за один заход. Права на разговор один на один добились лишь главред «Красной звезды» — газеты коммунистических рабочих дружин, «На страже Родины» — органа печати Военного Министерства, и «Московской сплетницы» — вопреки названию вполне респектабельной газеты, приславшей такую хорошенькую барышню, что у Владимира не хватило сил отказать.

Всех остальных собирали в группы по пять — десять человек, и задав строгий временной лимит, обычно полчаса, давали задать свои вопросы. Мера тем более необходимая, потому что если тратить на разговор с представителем какой-нибудь уездной «Красноярской нивы» или «Уральского общинника» хотя бы по полчаса, то ни на что другое времени не останется.

Но кроме неприятного и отнимающего время, нашлись занятия куда более полезные, и правильные. Например, очистка Московской области и прилегающих к Москве регионов от аномальной активности. Подчас такие места не проявляли себя годами, и народ расслаблялся, но внезапно, что-то ломалось и оттуда высыпали толпы разных неприятных зверюшек. И хорошо если людям удавалось закрыться в убежищах, а приехавшие солдаты зачищали местность. Но бывали и жертвы, причём временами массовые.

Владимиру выделили вертолёт из резерва начальника генерального штаба, и он, в огромной двенадцатиместной машине, за две недели облетел всё Подмосковье, давя аномалии, и с некоторой оторопью наблюдая как быстро растут его фамильяры, превращаясь в настоящих тигров.

И конечно просто по закону статистики они не могли не нарваться. Когда Соколов высадился в районе деревни Иньшино, Тульской губернии, где находилась старая и уже полузабытая аномалия, с коротким резким хлопком, возник портал, откуда сначала неторопливо, а затем всё ускоряясь полезли существа похожие на крокодилов только с более длинными ногами и куда более зубастой пастью.

Коты рванули вперёд, как только уловили разрешение от хозяина, и сине-зелёная кровь, брызнула словно из соковыжималки. Коты рвали зверей всё подбираясь к порталу, а Владимир уже сплёл самый мощный узор, на который оказался способен — «ледяная бомба» метнув его над головами кошачьих, прямо в зев портала.

С некоторых пор, его резерв чуть не дотягивал до нижней планки гранда, вот он и влил в узор всё что у него было, так что, сияя ледяным светом шар размером с баскетбольный мяч, влетел в дыру пространственного перехода, и там взорвался, заморозив всё в радиусе полукилометра.

Хватило даже тем зверям, что выбрались из портала, но коты всё равно разорвали заледеневшие туши, в крошево.

А после, высоко взметая комья земли, выкопали метровую яму, откуда осторожно выкатили ядро хаоса шестнадцатого класса — шарик размером с яйцо, полыхающий фиолетовым светом. Каким-то образом фамилиары дали понять, что им такое пока не по уровню, и Владимир бережно завернув шарик в носовой платок, сунул в карман и обернулся, ища взглядом вертолёт.

Тот неожиданно оказался совсем рядом, в каких-то полусотне метров, и пилот, видя, что бой уже кончился, бежал к Владимиру со всех ног.

— Тащ полковник, тащ полковник!

— Что случилось-то?

— Император ранен! Взрыв в Кремле!

[1] Крупная рысь, бывает до 70 сантиметров в холке.

Глава 8

Если судьба повернулась к вам задом, не медлите! Такой шанс выпадает не каждому.

Князь Шумский Главный Хранитель Архивов Империи Российской.

В связи с неоднократными обращениями энергетиков высших уровней, академический совет, Академии Энергетических Наук Российской Империи, постановил:

Присваивать энергетику, достигшему уровня в миллион единиц, и подтвердившего уровень квалификационной проверкой — звание гранда.

Присваивать подтвердившему три миллиона единиц резерва — звание Старшего Гранда, и достигшему уровня в десять миллионов единиц — Грандмастера.

Протокол голосования прилагается.

Подписано. Председатель Академии Энергетических Наук Российской Империи, Старший Гранд А. Л. Сиваков.

Секретарь — архимагистр П. С. Солонин.

Оставив офицеров и техника заниматься оформлением документов на закрытие аномалии, Владимир сел в вертолёт, и уже в воздухе связался со своим секретариатом, и Никодимом Никифоровичем Зубатовым, по определению знавшим всё.

— Там мутняк какой-то. Разгребаем. — Сразу пояснил генерал. — Но сейчас веры никому из службы охраны нет. Поэтому собрали два десятка армейских головорезов, да сотню из разведки и диверсионных частей. Пока всё не устоится, на них будет вся охрана.

— А с государем-то что?

— Осколок кирпича вспорол предплечье. Уже всё зарастили.

— Подождите Никодим Никифорович. — Владимир прикинул в голове формулу расчёта. — Если осколок кирпича не размазало об щит государя, это значит, что энергия у него была всяко повыше тридцати тысяч джоулей.

— Даже ста. — Поправил Зубатов. — В общем, давай скачками в Кремль, я тебе всё расскажу и покажу. Заодно познакомишься с новым местом службы.

— Я в полёвке. — Предупредил Соколов.

— Думаешь мы тут все в парадном? Но я твоей уже позвонил. Она пару твоих мундиров сюда отправила. Жду.

Закончив разговаривать с генералом, Владимир надел шлемофон, не застёгивая ларингофон, прижал его пальцем и щёлкнул переговорным устройством.

— Товарищ капитан? Вам дали пролёт над Москвой?

— Так точно, товарищ полковник. — Ответил первый пилот. — И даже посадку в Кремле.

Провожаемый пушечными спарками и тяжело пластая лопастями воздух, пассажирский вертолёт с гербом штаба вооружённых сил, опустился на площадку.

Майор и капитан из управления спецсвязи, возившиеся с кабелем, обернулись на шум заходящей на посадку винтокрылой машины.

— Глянь, Василич. Очередной генерал прибыл. — произнёс майор, пряча в сумку — планшет плоскогубцы и доставая инструмент для зачистки концов провода.

— Дурак ты, Гаврилов, хоть и майор. — Спокойно ответил капитан, возвращаясь к прозвонке колодки. — Сейчас не генеральское время. Сейчас сюда особые хищники сходятся. Охрана-то обосралась, прости меня светлые боги. Вот и позвали отовсюду людей специальных. И они-то уж защитят государя как надо. А вот потом, когда всё схлынет, вот тогда и набегут товарищи в лампасах. Но ты не смотри на лампасы да на погоны. Ты в глаза им смотри. Почти каждый из них когда-то лейтенантом был. И многие до сих пор, такой гари могут дать, что любая Волна, детским утренником покажется.

— Смотри! — майор ткнул коллегу в бок, и связисты увидели, как из зависшего над землёй вертолёта, на бетон площадки, спрыгивает офицер в полевой егерской форме, а за ним словно из воздуха появляются десяток разноцветных зверей похожих на некрупных тигров. Они сразу чуть рассыпались по площадке, беря полковника в «коробочку» и белый, оглянувшись на человека коротко рыкнул.

— Вперёд. — Ответил полковник, и пошёл на выход с площадки, а тяжёлая машина наконец-то притёрлась к площадке, тяжко просев на амортизаторах.

К удивлению Владимира, он повстречал довольно много знакомых из разведки Егерского Корпуса и даже несколько человек из службы безопасности «Гипербореи».

Штаб по разгребанию возникших проблем возглавлял уже известный Соколову начальник генерального штаба маршал Александр Балаян, подчинив себе всю охрану первого лица, роту охраны Кремля, и комендантскую роту. Хотя последнее стало уже чистой формальностью потому что на всех постах стояли егеря и флотский осназ. И конечно. два десятка грандов, занятых розыском источника фокусировки портала.

Сложности в поисках добавляло то, что Кремль кишел артефактами разной мощности и участками стен, превращённых в узлы защитной решётки. Ну и бесчисленные реликвии Рюриков, стоявшие в выставочных пирамидах, стойках и висевшие на стенах. Сейчас во всём этом разбирались гранды и их ученики, нанося на объёмную карту Кремля, идентифицированные источники.

Владимира сразу определили в последний рубеж охраны — непосредственно у кабинета государя, в Царских палатах, и коротко рассказав о том, кого и как пускать оставили на посту.

Приёмная перед кабинетом императора способная, наверное, вместить весь состав правительства, секретарей, водителей и их любовниц, располагалась на втором этаже старого дворца, носившего название Царских Палат. Дворец построил ещё прадедушка государя — Иван второй, павший на поле боя от руки немецкого гранда. То сражение русские проиграли, но через год, объединённую армию германских земель буквально втоптали в землю, начав традицию завершения европейских войн в Берлине.

Владимир только устроился в кресле сбоку от стола секретаря, как в прихожую широкими шагами вошёл незнакомый генерал, чуть притормозив у секретаря, бросил:

— Доложи.

— Приём у государя закрыт. — Ответил дежурный секунд-адъютант Горелов, спокойно перелистывая страницы какого-то «Уложения».

— Быстро! — Прикрикнул генерал и шагнул к дверям кабинета, как перед ним возник Владимир.

— Товарищ генерал — полковник. — Спокойно произнёс Соколов, глядя в маленькие словно булавочные головки глаза военачальника. — Без разрешения адъютанта, и соблюдения регламента безопасности, вы не сможете войти к государю. Потрудитесь покинуть приёмную и дождаться вызова по официальным каналам.

— Да я… — Начал заводиться генерал, когда его горло схватила жёсткая словно стальная рука.

— Государь ранен, и плохо себя чувствует. — Негромко произнёс Владимир, постепенно сжимая пальцы. — Если мы побеспокоим его, это будет очень плохо. Правда? — Полковник заглянул в глаза генералу. — И увидев, что тот быстро моргает, и чуть трясёт головой выражая согласие, разжал руку. В этот момент, генерал схватился за клапан кобуры, видимо собираясь достать пистолет, и тут же получил в грудь коленом, ребром ладони по ключице, от чего правая рука обвисла плетью, а сам он рухнул на колени, выкатив глаза и страшно хекая.

В тот же миг, словно из воздуха в приёмной появились трое. Очень коротко стриженный седой мужчина в полёвке, и два широкоплечих высоких парня без знаков различия, но в бронежилетах, с разгрузками набитыми магазинами и короткоствольными автоматами АШ-18[1] в руках.

— Доложите, полковник. — Коротко бросил офицер Владимиру с исследовательским интересом глядя на ползающего на четвереньках генерала.

— Попытка проникновения вне объявленного порядка посещения государя. — Ответил Соколов, узнав командующего осназом флота вице-адмирала Макаренко. — Товарищ генерал-полковник попытался силой проникнуть в кабинет, и схватился за оружие.

— Надо же? — Адмирал рывком перевернул генерала на спину, и с весёлым удивлением посмотрел на расстёгнутую кобуру откуда торчала рукоять АМТ — 14. — А ведь это залёт. Правда Афанасьев?

— Так точно, тащ адмирал. — Согласился офицер, сопровождавший командующего. — Я уже вижу гражданина со спущенными штанами на неудобном стальном табурете, в кабинете Гаврилы Егорыча.

— Да вывезти подальше, и шлёпнуть. — Предложил второй.

— А покаяться? Облегчить так сказать душу? — Командующий аккуратно зацепил пистолет пальцами, и не глядя подкинул в воздух, откуда его словно с полки, так же аккуратно двумя пальцами снял Афанасьев, и положил на стол адъютанта.

Когда генерала в наручниках увели, адмирал хлопнул Владимира по плечу.

— Молодец. Всё правильно сделал. Мог кстати пристрелить дурака на месте.

— А кто это был-то?

— Заместитель начальника Главного управления снабжения армии и флота, генерал-полковник Исакович. А если коротко, то очередной боров потерявший берега.

— И что ему будет? — Нейтральным тоном спросил Владимир.

— Ну, так-то впишут служебное несоответствие… Но по нашим делам, могут и уволить нахрен. Сейчас как-то строго всё стало. — Адмирал скосил взгляд на Владимира. — А тебя откуда дёрнули? Ты в полёвке, да без оружия.

— Я, товарищ вице-адмирал аномалии закрывал, когда всё вот это, случилось. Это за сегодня была уже третья, а ещё их осталось штук пять. Но теперь уже непонятно, когда займусь остальными.

— Что значит «закрывал аномалии»? — Командующий опешил. — Ты вот так, без оружия, с голым пузом, приезжал…

— Прилетал. — Поправил Владимир. — Маршал Балаян свой борт отдал.

— Хренассе. — Адмирал провёл ладонью по седым волосам. — Вот так, в одно лицо, закрываешь аномалии?

— Ну не совсем в одно. — Соколов негромко бросил. — Эй, шерстяные. Ну-ка проявитесь.

И сразу в приёмной стало несколько тесно, от десятка огромных кошек, переливающихся разными цветами, и деловито обнюхивающих людей, шторы, и вообще всё что издавало запахи.

— Бл… — Хрена себе у тебя команда поддержки. — Адмирал чуть пригнулся, рассматривая Серого сидевшего рядом с Владимиром.

— Вы не волнуйтесь, товарищ контр-адмирал. Они так просто никогда не нападут. Это по сути эфирные фамильяры, а звериная форма у них, так, для красоты. Не профессура конечно, но и не дебилы. Вполне вменяемые и понимающие существа. Только вот разговаривать не любят. Правда Серый?

— Не-а. — Дымчато-серый зверь, словно зевнул, распахнув огромную пасть. — Ваши слова так смешно колются во рту…

— Ох-ре-неть. — Адмирал почесал в затылке. — ну, зато теперь понятно, почему тебя определили в последний рубеж. Ладно. Мы тогда тут походим, посмотрим, а ты бди. Там за дверьми, ещё одна приёмная, и там есть диванчик. Устраивайся там, а сюда я людей пришлю.

Владимир так и сделал, а чтобы коты не сидели без дела, поручил им найти что-то что не лежит на виду, и не в витрине, но явно фонит энергией, и имеет такой же запах, как ядро хаоса, через которое строят портал.

Фамильяры понимали речь довольно хорошо улавливая разные оттенки смысла, и кроме того, они «видели» мысли Владимира, что очень помогало в объяснениях. И через минуту восемь из них растворились в пространстве. С собой Соколов оставил только Серого и Белого, на случай если кто-то попробует повторить покушение. Эти двое отличались умом, и выглядели покрупнее остальных.

В комнате на полочке стояли два десятка книжек, от «Мундирного регламента Двора его Императорского величества Константина Первого», до «Боевого устава егерский войск, рота — батальон», пары любовных романов, и «Энциклопедии тварей хаотических, в местах, проклятых встречаемых» монаха Сиверцевой обители Фомы Корягина.

Где-то с час, полковник листал книжки, всерьёз заинтересовавшись бестиарием тварей, и боевым уставом, а где-то около двух, дверь царского кабинета распахнулась.

— О! Отлично. — Государь с улыбкой кивнул, узнавая Соколова. — Владимир Алексеевич, а не составишь ли мне компанию на обеде?

— Почту за честь государь. — Владимир поклонился, и мысленно цыкнув на Белого, собиравшегося обнюхать императора, велел им исчезнуть, пошёл вслед за Константином.

В небольшой комнате, с панорамными стёклами, и уже накрытым столом на две персоны, стояли трое стройных девиц в дворцовых мундирах. Гоф-юнкерины, занимавшиеся непосредственно столом, и статс-дама, руководившая обедом и подачей блюд.

Константин первый в два взмаха смёл салатик, вытер губы салфеткой, и улыбнулся Владимиру.

— Не в ущерб обеду, расскажи, как так случилось что ты в одиночку закрываешь аномалии, которые требую участия десятка грандов?

— Так это практически не я. — Владимир тоже доел свой салат, и отставил тарелку. — Это вот, мои парни. — Он кивнул на проявившихся рядом Серго и Белого. — Так-то их всего десять, но остальных я отпустил поискать то- самое ядро, через которое открыли портал.

— Полагаешь найдут?

— Не найдут так хоть не будут сидеть без дела. У меня же это рефлекс. Как вижу подчинённого без дела, сразу наваливаю, от души. А так, они же пока словно дети, государь. Чем больше будут среди людей и чем больше узнают о мире, тем умнее станут.

В момент, когда подали первое, рядом со столом появился Золотой, и разжав зубы, аккуратно положил на пол, что-то похожее на короткий жезл из потемневшего жёлтого металла.

— А ну-ка. — Константин, встал из-за стола, и поднял предмет. — Однако. — Император покачал головой. — Жезл Ивана Первого. Считался утерянным ещё во времена Сергия второго. Крайне занятная вещица. В анналах пишут, что внутри скрыт кристалл невероятной мощи. — Он бросил взгляд на чуть впавшую в ступор статс-даму.

— Елена Константиновна, велите принести сюда стол. Не на пол же складывать бесценную реликвию?

— Ссслушшаюсь государь. — Женщина, едва уняв нервную дрожь, приключившуюся с ней от явления в комнате огромных зверей, отмерла, на секунду вышла и вернулась обратно. — Сию минуту исполнят.

— Вы, товарищ статс-дама, не волнуйтесь. — Владимир толкнул Золотого, от чего тот привычно упал на бок, и поднял передние лапы подставляя пузо, сверкающее золотыми искрами. — Они котики воспитанные, и добрые. — Соколов зарылся руками в мягчайшую шерсть от чего золотой громко заурчал.

— Можно? — Статс-дама, словно, не веря самой себе, протянула кисть, которую Золотой сразу же лизнул. — Ой! — женщина одёрнула руку, но снова потянула, коснувшись мягкой словно пуховой шёрстки на пузе, и с явным наслаждением запустила тонкие чуткие пальцы в шерсть.

— Не знаю почему, но им это очень нравится. — Владимир пожал плечами, и вернулся к столу. — С одной стороны, это же эфирные существа. Откуда у них тактильные реакции? А с другой, они временами начинают вести себя как настоящие коты, и похоже им это доставляет настоящее удовольствие. Но в бою — это настоящие врагоуборочные комбайны. Мы сюда прилетели с закрытия аномалии, которая прорвалась как раз в тот момент, когда я подходил. Полезли твари шестого — седьмого класса опасности, и шерстяные, убрали их словно жатка. Только куски тел летели в стороны. Вот собственно они и закрывали аномалии. Сначала зачистка от тварей, если они были, а после поиск ядра, через которое всё и прёт. И, хочу особо отметить, государь. Полагаю, как минимум часть этих ядер, закопаны специально, причём не исключаю что людьми.

— Знаю. — Константин, быстро работавший ложкой, усмехнулся. — Постоянно ловим, сажаем… Знаем даже кто, что и откуда. И тех достаём время от времени. Но, кусок так сладок. Бессмертие же. Вот оно. Бери и пользуйся. Причём не медленное угасание, как у нас. Нет. Настоящая вечная молодость. Ну почти. Лет до тысячи. Может чуть дольше. А затем превращение в кровавого демона. Но кто о таком думает, когда перед тобой тысяча лет молодости?

— И кто же эти безрассудно смелые существа, закапывающие в нашу землю подобную дрянь? — Спросил Владимир.

— Да похоже в деле вся эта западная сволочь. — Константин пожал плечами. — Как-то уговаривают, покупают или запугивают наших людей или присылают своих… Ну от новых закладок мы почти избавились, а вот теперь, с твоей помощью, стали быстро избавляться от аномалий. Так-то тоже лечили. Но даже десяток грандов, это сделают медленно и очень тяжело. А вы, вот насколько я знаю, как-то за день закрыли целых пять штук.

— Повезло. — Владимир, улыбнулся. — Там или полудохлое всё было или ещё не ожившее. Так мы с бандой почти всё в ноль зачистили. Они до шестого — седьмого уровня, ядра просто сжирают, а что повыше отдают мне, а я сдаю армейцам. Только вот последнее не отдал. — Владимир сунул руку в карман, и вытащил шарик ядра, завёрнутый в носовой платок.

— Ты так спокойно таскаешь ядро… какого там уровня?

— Пятнадцатого — шестнадцатого, государь. — Владимир пожал плечами. — А что оно сделает? В случае чего я его просто сломаю. Будет небольшой хлопок, да выплеск энергии.

— Боюсь ты неверно информирован. — Константин негромко хохотнул. — Всё зависит от того, как сломать оболочку ядра. Вот мне через портал подкинули что-то на уровне десятого уровня, и то, рвануло так, что половину здания разнесло, а наши защитные оболочки просто сдуло. Так что ты поаккуратнее.

— Понял. — Соколов кивнул и спрятал шарик. В этот момент как раз внесли запечённого карпа, и появившийся в комнате Жёлтый аккуратно, положил на пол большую книгу в чёрном кожаном переплёте.

— А это… — Константин поднял том, и положив на столик, принесённый специально для складывания артефактов, раскрыл первую страницу. — Легендарная Магонатура, гранда Серафима Киевского. Знаешь, сколько научных работ написано для доказательства, что книга эта никогда не существовала? — Император негромко рассмеялся. — Но теперь-то все умоются. Конечно никаких тайных знаний там наверняка нет, но как историческая реликвия — бесценно. — Он покачал головой, и сел за стол. — У тебя не фамильяры а настоящее сокровище. Найти в огромном дворцовом комплексе две ценнейших реликвии… Уже это тянет на серьёзную награду. — Константин Первый взглянул на собеседника.

— Так, обласкан уже и наградами, и чинами, государь. — Владимир развёл руками. — Теперь только оправдывать всё это.

Через пару минут, в комнате появились Чёрный и Серебристый, тащившие в зубах стальной стержень, на котором в полуистлевших ножнах висел длинный кинжал, от которого так и пыхало недоброй силой. Хвостатые уронили палку, и отошли в стороны, давая людям разобраться с такой опасной штуковиной.

Император к счастью имел большой опыт работы с артефактами и другими опасными предметами, так что он сразу вызвал Главного хранителя Москоского Кремля, энергетика уровня гранд, князя Васильчикова, Геннадия Михайловича, и тот аккуратно вскрыв прогнившую кожу, достал на свет длинный, в локоть кинжал, светившийся кроваво-алым светом.

— Ну, что это, я знаю точно, потому как вот буквально месяц назад, читал сборник легенд и мифов, преподобного Саввы Московского. И там, среди прочего, описан и этот, с позволения сказать предмет. Кинжал выкованный из крови, а если выразиться точнее, из ихора демонов крови. Дело в том, что субстанция, заменяющая демонам кровь, по сути это жидкий металл, который при некоторых условиях может становиться твёрдым. А при ещё некоторых условиях — очень твёрдым. — Пояснил хранитель.

В следующую секунду, в комнате появился Зелёный, в слегка обгоревшей шкуре, выронил на пол, чёрный дымящийся шарик размером с кулак, и отпрыгнул в сторону, а над шариком тут же стала разворачиваться воронка портала.

[1] Автомат штурмовой калибра 18 мм.

Глава 9

Дурак — основа нашего общества. Без дурака не понять, что кто-то умён, ведь невозможно станет сравнивать.

Косма Хворостинин.

Срочно!

На территории Кремля, в Янтарных Палатах произошло покушение на государя, путём подрыва мощного заряда, доставленного через портал, открытый прямо в зале.

К счастью, государь, прикрытый артефактным щитом, не пострадал, но залу и дворцу нанесён большой ущерб, оценённый инженерами — строителями в два месяца восстановительных работ.

Имперская Стража ведёт расследование покушения.

Информационный листок Имперской ЕИВ канцелярии Константина Первого.

Главный Хранитель, сразу же накрыл себя и императора мощным энергетическим щитом голубоватого цвета, в котором блеснули серебристые нити усиления от какого-то артефакта, а женщины — дворцовые служители мгновенно разбежались по углам оставив Владимира с котами разбираться с порталом.

Окно только-только начало открываться, и размеры его не превышали размеров форточки, когда Владимир, крепко, до хруста сжав в кулаке ядро, лежавшее в кармане, точным броском метнул шарик в отверстие перехода. Треснувшая субстанция, из которой состояло ядро, ещё более дестабилизированное не до конца устоявшимся пространственным переходом, окончательно доломало то, что удерживало прорву энергии, и Владимир услышал отчётливый хлопок, и многоголосый крик. Но поскольку окно продолжало расширяться, взгляд полковника метнулся по комнате. Жезл, как оружие он отмёл сразу. Непонятно как штука работает, да и вполне возможно вообще не предназначена для войны. Кинжал тоже возможно хорош, но против одного противника. А судя по несмолкающим крикам, там толпа как минимум в десяток, и они продолжают продавливать пространственный переход.

Уже не сомневаясь, и на какой-то дурашливой лихости, Владимир поднял то самое ядро, послужившее маяком и подпиткой портала с этой стороны, надрезал его первым что попалось на глаза — алым кинжалом, словно апельсин, и едва успел вкинуть в портал, уже расширившийся до дырки диаметром в полметра.

«Щит!» донёсся до него искажённый и ослабленный сферой голос хранителя, и Соколов словно пробкой заткнул дыру перехода, щитом, вновь влив в него весь резерв.

Через секунду, по дворцу прошла мощная вибрация, словно в подземелье завели какой-то огромный механизм, полупрозрачный щит с той стороны окрасился алым цветом, треснул и начал осыпаться искристым порошком, когда портал резко сжался в точку, сверкавшую несколько секунд, но затем она погасла.

Хранитель, убедившись, что императору ничего не угрожает, развеял защиту, и первым шагнул к месту, где открывался портал, поводя рукой, над полом.

— Вне всякого сомнения, государь. Тот же спектр, и те же пространственные ключи, что были при первом портале. Решили значит ещё раз попробовать.

— Как считаете, Геннадий Михайлович, что там у них, приключилось?

— Если только навскидку государь. — Князь задумался. — Первое ядро уровня пятнадцатого, но и это немало, снесло им все щиты, а тех, у кого защита висела только на амулетах и предметах, даже чуток переломало. То-то они так орали. А вот второе ядро… там ведь не менее тридцатки было, просто размазало их в мясо. С этими всё понятно. Непонятно лишь насколько велик радиус поражения. Всё-же тридцатка. Это вполне на пяток килотонн потянет. А если что-то там синхронно разорвалось, так и больше. Но это мы непременно узнаем. Такой огромный взрыв не утаить.

Владимир вдруг понял, что сейчас в зале станет весьма многолюдно, приказал котам исчезнуть, а сам отошёл в сторону. И тут же в обеденный зал ввалилась толпа человек двадцать, полыхая защитными сферами, и держа в руках оружие наизготовку.

— Государь? — Один из вошедших — самый сильный гранд России — энергетик с десятью миллионами единиц резерва, Семён Михайлович Топорков, худой, высокий и нескладный мужчина в вечно мятом коричневом костюме, подслеповато щурясь посмотрел на место где лежала горка серебристой субстанции. — Ого. — оценил он осыпавшийся в порошок эфирный щит. — Это чей щит на порошок разошёлся? — Глаза гранда скользнули по коллегам, разводящим руками пока не упёрся во Владимира, кивнувшего на вопрос.

— Да, товарищ Топорков. Это моё.

— Вообще-то я грандов всех знаю. Работа такая. Откуда же вы, вылезли, извините за грубое сравнение.

— Так, откуда всё это зверьё вылезает, Семён Михайлович? — Маршал Балаян, устало присел на стул Владимира. — Так, — он оглядел своих людей. — Нечего тут толкаться, давайте на выход, а трое пусть останутся у дверей.

— Да, друзья. — Топорков обратился к трём грандам. — Думаю мы тут вполне разберёмся, и, если что, я поставлю вас в известность.

Когда все вышли, Топорков достал из пиджака пачку бумаг, завёрнутых в полиэтиленовый пакет, вытащил, переложил документы в карман, и сплетя крошечный вихрь, стал аккуратно собирать твёрдую эфирную субстанцию в пакет, стараясь не пропустить ни крупинки.

— Вы ведь наверняка не знаете, какая это редкость… — ворчливо произнёс Топорков, рассматривая собранный порошок, и бережно убирая его в карман. — Так. Я не знаю, что там у вас за игры, с армией или разведкой, но как гранд, вы обязаны встать на воинский учёт, и сдать норматив по безопасности. А то не хватало нам отстраивать после вас город.

— Ну, полковнику егерских войск, вставать на учёт как-то поздно — Константин, коротким жестом дал понять камер-юнкеринам, и девицы поставили ещё несколько кресел, стол, и сервировали его, для продолжения обеда. — Семён Михайлович, Александр Петрович, Геннадий Михайлович, прошу вас, садитесь. Побеседуем с комфортом. А то меня всё время отвлекают. Кстати, не желаете ознакомиться что этот юноша и его фамильяры обнаружили в наших подвалах, или где они тут шлялись. — Император кивнул на столик, где всё ещё лежали книга в почерневшем кожаном переплёте, кинжал и жезл.

По мере того, как сильнейший гранд России подходил, лицо его сменяла череда эмоций, от брезгливого скептицизма, до восторга, при касании книги, благоговейного ужаса от разглядывания жезла, и чистого страха, при узнавании кинжала.

— Не уверен, но возможно этим вещам лучше оставаться бы там, где они лежали до сих пор.

— Вообще не вопрос, товарищ Топорков. — Владимир усмехнулся. — Сейчас дам команду котам, и они унесут и спрячут это так. что и до скончания века никто не найдёт. Например, в фундамент кремлёвской башни, или куда-нибудь на глубину в метров триста. Но не вижу в этом смысла. Наши враги, не прячут оружие, которое находят. Нет, они охотно пускают его в ход, в том числе и против нас. И никто не мучается моральными страданиями.

— Считаете, что нам нужно стать такими же беспринципными сволочами как например британцы? — С желчью в голосе спросил гранд.

— Считаю, что мы ответственны за судьбы наших женщин, детей, и стариков. — Ответил Владимир. — А мораль… — Полковник вздохнул. — Мораль — это здорово, когда твой противник придерживается таких же норм, как и ты. Но мы играем не просто с жуликами. Мы в силу ряда причин столкнулись с бандой кровавых подонков отрицающих любую мораль кроме той, которая им выгодна в текущий момент. И они не успокоятся пока нас не станет на свете. Поэтому если завтра я получу, или придумаю или ещё как-то выгрызу у мироздания какое-нибудь страшное оружие, я не стану прятать его в подвал, а сделаю так, чтобы все наши враги сдохли, и по возможности не сильно воняли после смерти.

Маршал усмехнулся, и бросил взгляд на гранда.

— А что вы хотели от егерского полковника? Всепрощения и непротивления злу?

— Да понимаю, что он прав. — Семён Михайлович Топорков, взмахнул рукой, и благодарно кивнув камер-юнкерине подавшей ему салат, стал быстро работать вилкой. — Но просто каждый раз, такое облако некроэнергии, на месте боёв скручивается, и после медленно растекается по окружающим землям… и рассеивается очень медленно — не приведи светлые боги. Вот недавно егеря, опять учинили… Несколько дивизий в ущелье накрыли. И там теперь просто кромешный ужас творится. Призраков ладно, разогнали, да и умертвиям не дали подняться. Но некрофон просто ужасающий. А там же ущелье, вот и будет то облако стоять ещё лет пятьдесят.

— Ну не то, чтобы вообще егеря, но, да. Один конкретный тогда ещё подполковник к этому имеет прямое отношение. — Добавил Константин. — Но заметьте, не детский сад, или больницу разрушил, а ударил по вооружённым людям вражеского государства, которые собирались телепортироваться вглубь нашей страны. Представляете какой некрофон возник бы на месте, где прошли эти войска? Причём всё это на сельскохозяйственных землях, и из мирных жителей. А у нас не Индия. У нас люди наперечёт. А с ущельем тем, очень неплохо получилось. Сейчас проложим туда узкоколейку, и будем через эпицентр гонять металлопрокат. Для бронетехники самый лучший верхний слой корпусов. — Константин подмигнул Владимиру. — И в связи с этим, возникает уже осточертевший для всех вопрос, чем награждать этого головореза. Не генерала же ему давать в самом деле.

Балаян покачал головой.

— В теории конечно можно. Но выглядит как-то глупо. Нет для него должности. Всё же ни полком, ни батальоном не командовал, да и на ниве планирования операций не проявил себя. Так что пусть пока в полковниках походит. А вот наградить… Логичным я вижу вручение второй золотой звезды, с мечами. В статуте же указано, что и за спасение члена императорской фамилии.

— Что-ж, Александр Петрович. Положусь на ваш выбор. — Константин Первый кинул взгляд, куда-то вдаль, и через считанные секунды, рядом возник адъютант с чёрной деревянной коробочкой на подносе.

— Ты, Владимир Алексеевич, просто коллекционер какой-то. — Проворчал государь, прикрепляя награду к куртке Владимира. — Скоро придётся новые ордена придумывать для тебя. — Он улыбнулся. — А вообще — молодец. Отдал долги за такую кучу народа. — Император занял своё место, и кивнул Соколову чтобы тот тоже сел. — Теперь будем смотреть где у них грохнуло, и кто внезапно умер в ходе несчастного случая. Но пробить портал, даже при наличии маячка — подпитки с этой стороны, очень непросто. Кремль хорошо защищён от вторжений подобного рода. Поэтому там, с той стороны умерло не менее десятка грандов.

— И это очень оптимистичная оценка, государь. — Произнёс Топорков. — Я так полагаю, что там, легло не менее двух десятков. Что для любой страны — катастрофа.

В разговорах, приятных и приличествующих случаю, прошёл обед, и Владимир наконец вновь оказался один, в непосредственной близости от государя, вернувшегося к работе.

— Зелёный, вылезай. — Строго сказал Владимир, и перед ним возник Белый, Серый, как два командира, и зелёный низко опустив голову.

— Ты, придурок малолетний! Нахрена ты притащил ядро прямо в зал? Ты же знал, что это опасно! — Негромко выговаривал Владимир фамильяру, а тот хмуро глядел в пол. — А вы куда смотрели? — Соколов обратился к Серому с Белым. — А если кто в следующий раз атомную бомбу притащит?

— Был приказ тащить к тебе. — Негромко сказал Белый.

— Но у вас мозги на что? — Владимир покачал головой. — Думайте в следующий раз. Не нужно бездумно исполнять любые приказы. В ходе их исполнения могут возникнуть разные обстоятельства. Если сомневаетесь, лучше спросить меня. Вот мол, так и так, есть сомнения. Что делать? — Владимир помолчал. — И давайте вкладывайтесь в мозги. Мне дурные исполнители не нужны. Читайте книги, слушайте лекции в Университете или у нас в Академии, но, чтобы в голове было что-то кроме пойти и порвать всех. А то ведь сегодня реально все сдохнуть могли. Сначала я, а после — вы, как потерявшие привязку к этому миру.

— Коты переглянулись, и Белый, с оттяжкой врезал такую затрещину Зелёному, что тот ткнулся мордой в пол, что-то недовольно мявкнул и тут же получил от Серого, но уже сбоку, и перевернувшись в воздухе упал набок.

— Отставить воспитательный процесс. — Рявкнул Владимир. — После будете беседовать. Но хочу особо заметить, что виноваты в этом все. И я в том числе. Мало вами занимался вот и выросло… что выросло. Так что кончайте гнобить Зелёного, а лучше сделайте так, чтобы вы лучше понимали последствия собственных действий. Свободны.

С покушением разобрались в течение недели. Два сотрудника охраны, нарушившие клятву верности, воя от боли, сгнили заживо в тюремной камере, ещё трёх, нарушивших должностные инструкции уволили с «волчьим билетом», а пятерых выперли на минимальную пенсию. Для службы, состоящей из сотни человек потери можно сказать минимальные, но урок запомнился всем.

Армейцы, флотские и прочие вернулись к постоянной службе, а Владимир к работе, получив отметку в личном деле, означающую допуск к тайнам высшего уровня, и личную благодарность императора. В чём-то эта запись, была покруче орденов и медалей, так как означала высшую степень доверия к гражданину.

К лету шестьдесят третьего, наконец то заработали две молодёжных радиостанции на УКВ. Одна исключительно с музыкой, а вторая, имела сложный состав, транслируя развлекательные и познавательные программы, юмор и анонсы представлений и мероприятий. С подбором людей вышла определённая сложность, но Владимир знал к кому обратиться и Имперская Стража, выделила из своих закромов нужного человека — старого театрального импресарио и режиссёра Константина Браславского, занимавшегося сценическим ремеслом всю жизнь. Он и нашёл нужных людей, научил их работать с микрофоном, и прочим тонкостям, и когда в эфире прозвучали первые позывные радиостанций, это уже не являлось сырым продуктом, а вполне готовым изделием. Браславский остался при деле в роли генерального директора, с очень неплохой зарплатой, и весьма солидным социальным статусом.

Заодно Гиперборея, с любезного разрешения Имперской Стражи, выкупила весь предоставленный диапазон ультракоротких волн, и любое несанкционированное вещание, приравнивалось к государственному преступлению. Страже тоже не нужно было вещание в уши молодых всяких проходимцев и политических радикалов, поэтому всю историю отдали на откуп проверенному человеку.

Но всё это стало бы просто игрушкой, если бы не старт продаж миниатюрных приёмников, в оригинальном дизайне, который для себя Владимир обозначил как «Атом — электро». Плоские коробочки, помещавшиеся в карман, с очень приличным звуком из пары маленьких динамиков, и куда более качественным на наушники, с питанием на сменных никель-кадмиевых аккумуляторах, входившими в комплект, вместе с зарядным устройством. Такие же аккумуляторы продавались отдельно, как и батарейки. Но молодёжь, экономившая на всём, мгновенно посчитала, что аккумулятор, по цене, как покупка двух десятков батареек.

Всё это продавалось в специализированных магазинах компании Электрон, входившей в Гиперборею, или у авторизованных продавцов, которые после успеха продаж в Москве, Нижнем, Казани, и Балтийске, выстраивались в очередь. Но пока молодые люди, заслушивались невиданным для этого мира информационным потоком, в цехах компании уже готовился выпуск портативного, носимого и стационарного кассетного магнитофона, соответственно трёх уровней качества.

Сама кассета получилась у инженеров быстро, равно как и стационарный магнитофон. А вот с носимым, и портативным, пришлось повозиться, в основном потому что механизм такого размера требовал повышенной точности, а точность стоит денег.

В Электроне продавались и карманные калькуляторы, быстро завоевавшие сердца бухгалтеров, экономистов и всех, кто имел дело с цифрами и портативные комбайны радиоприёмника и телевизора. Экран правда получился совсем маленьким, размером с пачку сигарет, но народ, не избалованный носимой техникой, раскупал новинку быстрее чем её успевали выкладывать на прилавок. Но компания в принципе готовилась к чему-то подобному, и на огромных складах накопили достаточное количество товара.

Проблема подкралась откуда её не ждали. В августе, созвонился и пришёл на встречу генеральный директор компании эфирного вещания Эхо, Константин Браславский, и объяснил, что радиостанции захлёбываются от отсутствия музыкального материала, так как изначально эстрада не щеголяла богатством и разнообразием, а когда заработала такая машина как радио, всё кончилось очень быстро.

— Уже и повторы даём, и архивные записи поднимаем, но всего этого адски мало! — Причитал Браславский заламывая руки.

— Так. — Владимир остановил истерику режиссёра. — Сядьте, и замолчите. — Владимир нажал кнопку интеркома. — Света, принесите горячего чаю, с лимоном моему гостю. Или лучше кофе? — Владимир поднял глаза на Константина, и кивнул. Пусть будет кофе. Теперь что касается музыки и прочего. — Соколов, внимательно посмотрел на гостя. — Начнём с нашей музыки. Берём любую хорошую мелодию классического композитора, и играем её в современном ритме. Уж поэтов для того чтобы написать тексты найдём?

— А что. — Генеральный директор оживился. — Отличная мысль.

— А ещё, можно перепеть старые песни. Осовременить звук, поработать с текстами. Но и это не всё. У нас есть огромный пласт иностранной эстрады. Только не нужно включать её как есть, на иностранных языках. Перепишите их заново. Найдите музыкантов. Соберите пять — десять коллективов, причём что-то пожёстче по звучанию — парней брутального вида, затем для романтических соплей — карамельных мальчиков, для того-же дела карамельных девочек, и так далее. Ну, тут не мне вас учить. Пусть перепевают что хотят, но звук должен быть ритмичным, заводным, и ни в коем случае не скучным. В каждом выступлении, в каждой песне должно присутствовать что-то запоминающееся. Какой-то музыкальный рифф, интересное созвучие, или ещё что. Изюминка, ну вы понимаете.

— Понимаю. — Браславский словно заворожённый сидел, широко открыв глаза. В том, что предлагал руководитель и единственный владелец Гипербореи, не представлялось ничего сложного или нереализуемого. Всё в пределах обычного сценического процесса. Но так отчего-то никто не делал.

— Ещё можно нанимать композиторов, для того, чтобы они писали красивые мелодии, и после пускать их в дело. Пусть на витрине стоит патлатый мальчик с гитарой, и изображает великого творца. Заплатите настоящему автору так, чтобы тот полностью продал свою музыку, и выращивайте сценический образ. Понятно, что контракты должны оформляться таким образом, чтобы никто позже не соскочил. Но это уже технический вопрос. Перелопатьте с композиторами народные мелодии. Уверен, что там полно музыки достойной для того чтобы стать новыми яркими звёздами. И вообще, начинайте формировать собственную музыкальную империю. Музыканты, композиторы, аранжировщики, студии звукозаписи… Начинайте собственные программы гастролей. Представляете, концерт на стадионе и прямая трансляция по радио? И, товарищ Браславский. Строго следите за стилистикой песен, и текстами. Знаю, что у молодых часто заводятся тараканы в голове. Так вот, никакой самодеятельности. Только песни, прошедшие ваш личный контроль. А буде таковое появиться сразу сдавайте вольнодумца на профилактику Имперской Страже. Уверен, что они найдут нужные слова.

Отпустив окрылённого режиссёра, Владимир усмехнулся. Даже не пришлось доставать из загашника толстую тетрадку песен, приготовленную на всякий случай. Этот мир в чём-то куда более тонок и изворотлив, но часто примитивен и прост, словно деревенский дурачок. Например, местные предприниматели, на уверенных щах интересовались у него как им можно войти в дело, и почём у Владимира доли?

Первое время Соколов объяснял что-то, но устав от вечных дурацких вопросов, стал либо игнорировать их, либо коротко отвечать «не продаётся».

К счастью, в таком обществе, он бывал настолько нечасто, что выслушивать всякий бред относительно уважения к обществу, и необходимости делиться найденными рынками, приходилось редко. А вот попытки сжечь склады, устроить диверсию на заводе, или подкупить работников, наоборот, случались довольно часто. Но служба охраны из отставных егерей и диверсантов справлялась на отлично, порой наведываясь к инициаторам, и вот тогда их склады полыхали уже по-настоящему.

Да и посланные в Гиперборею люди, чаще всего не возвращались, канув бесследно, что тоже создавало компании определённую репутацию.

Но дуракам закон не писан, а если писан, то не читан, так что временами случались весьма странные встречи, когда Владимиру приходилось наглядно объяснять, что не всем можно хамить безнаказанно.

Так случилось с промышленником из Нижнего Новгорода, решившим что Владимир ему чего-то должен. Дурак был послан в тот же момент, когда открыл рот, и после того, как замахнулся, получил в ливер так, что перед тем как отвезти его Охранителям, пришлось тащить хрипящего от боли гражданина к целителю, и только потом сдавать на руки Страже.

Глава 10

Самая важная часть ледокола скрыта под водой, равно как и основная масса льдины тоже не на виду. Посему истинная картина противостояния корабля и льда, скрыта от глаз.

Командир гидрографического корпуса генерал-лейтенант Красавин.

Полицейские службы, и приглашённые специалисты третий месяц расследуют причины ужасного взрыва, полностью уничтожившего Институт Кальвера, передовой центр, занимавшийся исследованиями в области эфиристики.

Огромная потеря для всей мировой науки, тем печальнее, потому что произошло это в дни, когда в Институте Кальвера проходил симпозиум исследователей и эфиристов собравший более пятидесяти выдающихся учёных нашего времени. Настоящий цвет исследовательской науки и практики.

Напомню нашим читателям, что взрыв был такой силы, что бесследно унитожил не только здание главного исследовательского корпуса, но буквально испарил два десятка построек вокруг, и полностью разрушил посёлок в миле от Института…

Daily Mirror 2 августа 1963 года.

Лорд Кальвер, герцог Бретонский, пил утренний кофе в обзорной башне замка Сен-Брие, созданной ещё его дедом — великим учёным и изобретателем Питером Кальвером. Башня имела хитроумный механизм, работающий на паровой тяге, и поднималась на высоту в сто метров, открывая роскошный вид на залив Карла Великого, и бескрайние поля Бретони.

Но кофе в это утро беспощадно горчил, «Королевский» бренди, сдабривавший его, отдавал железом, мягкий удобный мундир Второго Сассекского Полка, синего шерстяного сукна давил на шею и в подмышках и вообще всё вызывало раздражение. А всё потому, что утром на стол герцогу лёг доклад учёных расследовавших ужасный взрыв в крупнейшем научном центре Империи, и, как надеялся лорд Кальвер, отмычкой к защите русских земель. И удача уже стучалась в окна. Разработанные эфиристами узоры, позволяли открывать хаотические провалы на территории России, и при соблюдении некоторых условий даже на защищённых землях.

Но ужасная катастрофа словно вычеркнула двадцать лет труда, обнулив не только научные, но и другие достижения. Огромное хранилище эфирной энергии, высвободившись разом, оставило на своём месте воронку диаметром в половину километра, и такой же глубиной. Пишут, что зарево было видно даже из Лондона, а ударная волна оббежала всю планету. На месте изящных зданий из стекла и бетона, теперь красовалась лишь уродливая яма с обожжёнными краями, и мельчайшая, словно пудра пыль. Всё что осталось от людей, зданий и аппаратуры на многие миллиарды фунтов.

Здания и технику можно купить, и в этом смысле потерями можно пренебречь, но вот энергетики уровня гранд — трудновосполнимый ресурс, потеря которого ещё долго будет отдаваться эхом в Британской Империи и всей мировой политике.

Но империя ещё вполне в состоянии показать туземцам, кто в лавке хозяин. А для этого нужно тщательно проанализировать причины происшедшего. Когда всё пошло вкривь и вкось. Где та точка откуда началось расслоение вариантов?

Лорд сделал глоток кофе, скривился от горечи, и вылив его прямо на пол, взял бутылку, налил в чашку бренди до краёв, и чуть жмурясь от резких вкусовых ощущений выпил, вдохнул сырой морской воздух, и почувствовал, как напряжение медленно отпускает.

А вот Наталья Рюрик, наоборот, пребывала в состоянии постоянного стресса. Совет Владимира занять день интеллектуальными и прочими нагрузками помог лишь отчасти. Принцесса действительно перестала видеть эротические сны с его участием, но подсознание не обманешь, и Соколов буквально лез в глаза, куда ни посмотри. И приёмники эти, что повадились слушать дворцовые служители, и маленькие магнитофончики в изящных корпусах, так не похожие на изделия других электронных компаний. Такой можно вытащить из кармана, демонстрируя окружающим статус, или глубину кошелька. Хотя и самые дешёвые модели «Гипербореи» не смотрелись убого. Скромнее — да. Но не менее элегантно и стильно. А ещё этот наглец посмел выиграть Большой Московский Кубок, на своём Доминаторе.

Наталья все полтора часа гонки просидела на трибуне автодрома, наблюдая в мощный морской бинокль, за тем как Соколов, на своей машине буквально рвёт всех соперников, разгоняясь временами до четырёхсот километров в час, и обмирала от ужаса, когда Аркона, чуть запоздавшая из-за смены резины, обходит на поворотах других машины, едва не задевая их полированными боками.

Старшая гоф-мистерина Двора, Вероника Степановна Толстая, статная, стройная женщина на вид лет тридцати, с породистым ухоженным лицом, в светло-синем мундирном платье, с широкой лентой «Заслуги перед Россией» первой степени, на шее, вошла в её комнату. и вынув из рук Натальи толстенный том Эфиродинамики Перунова, вопросительно посмотрела прямо в глаза. Так обычно гоф-мистерина давала понять, что поступки цесаревны не соответствуют её статусу, но сейчас Наталья сражалась до последнего.

— Что? — С вызовом спросила она.

— Не сходи с ума, девочка. — Гоф-мистерина не только являлась старшей над всем женским составом дворца, но и по праву старой подруги её матери, опекала девочку, по возможности уберегая от разных детских и подростковых ошибок. — Я же вижу, что ты буквально пережигаешь себя. Всё из-за этого полковника?

— Полковник… — Цесаревна фыркнула, и села на диване.

— Ну, так-то да. — Вероника Степановна кивнула. — Только — только девятнадцать. Но уже заметный заводчик, вся грудь в орденах, да и взгляд такой… взрослый. Явно помотало парня. Но вот вопрос. Ты чего от него хочешь? Брак и кучу детишек? Или просто затащить в койку, чтобы приятно провести ночь?

Наталья задумалась, и подтянув колени к груди, обхватила ноги, глядя куда-то в пустоту.

— В койку тоже, но я хочу, чтобы он постоянно был рядом. Чтобы и на дух не подпускал к себе всяких сучек…

— Хорошо. — гоф-мистерина кивнула. — С твоими желаниями в общих чертах определились. Теперь давай посмотрим, что ты ему можешь дать взамен. Ведь любой союз подразумевает учёт пожеланий всех сторон. Чего такого у него нет, что ты ему можешь дать? Свежее девичье тело? Так у него очередь стоит из девок, желающих забраться в постель. Говорят, парень чистоплотен, весьма ласков в постели и щедр. Что при его внешности и регалиях совершенно убийственная смесь. Так чего же у него нет?

— Всё у него есть. — Буркнула Наташа. — и совершенно нелогично добавила. — Скотина.

— Теперь давай определимся с так называемой любовью. — Спокойно продолжала женщина. — В реальности, обычно, сходятся молодые люди, чей опыт не превышает парочки случайных связей, а в девяноста процентах случаев, первый брак случается с девицей, первой оказавшей любезность молодому человеку. Гормональный шторм, доделает остальное. Превратит дурнушку в красавицу, и заставит обустраивать семейное гнездо, а после обихаживать совместных птенцов. И всё это время идёт притирка характеров, и желаний смазанная гормонами и удовольствием от совместного секса. Теперь внимательно посмотри на этого Соколова. Совершенно очевидно, что для него всё гормональное либо под жёстким контролем, либо вообще не имеет значения. Я, малышка, долгоживущих чувствую за сто километров, и точно тебе говорю, что этот полковник, точно уже носил такие же погоны, а может чего и повыше. Возможно прошёл через омоложение, возможно получил благословение богов, но завлечь его сиськами не получится, хоть вся ими обвешайся. Я узнавала, денег у него… просто хоть залейся, слава его не интересует… И что остаётся? Да ничего. Будешь смотреть как он порхает от одного цветка к другому… Но, если твой интерес выходит за границы приятной ночи, и собственной половой неудовлетворённости, нужно не стенать, жалея себя, а двигаться вперёд, как двигается этот полковник. Участвовать в гонках, заниматься предпринимательством и благотворительностью, становиться сильнее и умнее. И учти, что это вовсе не гарантия победы. Это просто переход на другой этаж, где встречаются мужчины поинтереснее. И кто знает. Возможно тогда ты определишься с выбором.

Когда гоф-мистерина покинула апартаменты цесаревны, прошла через зал, поднялась по широкой лестнице пройдя через два поста, и не стучась зашла в кабинет Константина Первого.

Император просматривал какой-то документ, и кивнул вошедшей женщине.

— Вера, подожди буквально пару минут, я сейчас закончу.

— Работай. — Женщина прошлась по кабинету, наводя порядок. Поставила книги с подоконника в шкаф, вызвала служителя чтобы тот убрал посуду, камеристку чтобы та протёрла пыль, и взглянув в шкаф, вытащила несколько мундиров, и отдала их в чистку.

И всё это тихо, почти беззвучно, словно не люди, входили в кабинет, а призраки. Хотя и призраков Вероника Степановна Толстая могла вызвать, но к её немалому огорчению исключительно боевых, непригодных к чему-то кроме уничтожить врага. Грандесса, или как сейчас стало положено говорить, Старшая грандесса, специализировалась на энергетике призывов, работая с эфирными сущностями, и пару раз в одно лицо удерживала прорывы Волны из аномальных зон. Так и случилось, что ученица деревенской знахарки, в восемнадцать лет, получила первое офицерское звание, орден Золотой Звезды с мечами, и приглашение на учёбу в Академии. Учёба, служба, и война, продолжались с переменным успехом, когда их боевая группа не оказалась на острие прорыва хаотических тварей, в день приезда Высочайших особ, в губернский город. Тогда ученица бабки Ягайлы, показала всё на что способна, призвав трёх призрачных драконов, и это видели тысячи людей среди которых оказались император с императрицей.

Так и оказалась бывшая деревенская девчонка на царской службе. И Императрицу, ставшую к тому времени её лучшей подругой, проводила на круги перерождений на своих руках, пообещав ей присматривать за Константином и их дочкой.

Несмотря на долгие годы службы во дворце, грандесса так и осталась деревенской девчонкой если не по форме, то по сути иногда позволяя себе совсем непарламентские выражения и даже физическое воздействие на нерадивых. Но никто не жаловался потому как если дело дойдёт до маршала Двора Сухомлинова, то там всё станет намного хуже.

— Я закончил. — Константин, отложил доклад финансовой инспекции, исчерканный красным, в папку «Имперская Стража», и вопросительно посмотрел на фактически главу своего двора.

— Поговорила я с Наташей. — Вера села в кресло напротив рабочего стола. — Ну, вроде что-то там у неё в голове сдвинулось. Появился какой-то огонёк.

— Да пусть хоть адово пламя там загорится. — Константин со вздохом отложил карандаш. — А то невозможно же видеть, как она себя изводит.

— А как по мне, так зря ты бучу поднимаешь. — Толстая покачала головой. — Девичьи страдания — непременный атрибут взросления. Если желаешь знать, каждой бабе нужно хоть в чём-то пострадать. И даже если всё вокруг замечательно и отлично, она найдёт повод. Так что, я конечно указала ей вариант, и он на какое-то время отвлечёт Наталью от глупостей, но совсем не вылечит. Я тебе больше скажу. У моих дворцовых куриц, у каждой второй, плакат с этим красавчиком висит. Сам подумай. Богат, обласкан императором, знатен, в чинах и орденах… и ко всему этому, молод, красавчик, и не жадный. Да это просто взрыв девичьего мозга. Кстати, и не только девичьего. Тётки в возрасте, тоже очень благосклонно посматривают на твоего любимчика. А придёт время, уйдёт гормональный шторм, и всё уляжется. И совершенно не факт, что её избранником станет именно Соколов. Женщины очень часто выбирают нечто более спокойное и усреднённое. В конце концов, не дура. Понимает, что серой тенью за спиной, не всякий встанет. А Соколов этот, быстренько её научит носки вязать, да кашу варить.

— Это точно. — Константин кивнул. — У него удивительная способность пристёгивать к своим делам даже относительно посторонних людей. Вот, например, когда возникла история с неуплатой налогов. Так этот деятель, метнулся сначала в Первый Имперский Банк, за документами, а оттуда в Налоговое управление. И теперь налоговики сами списывают начисления с дохода, напрямую работая с банком. И всё это бесплатно, и в рамках каких-то непонятных мне договорённостей. Но зато, как только история о налогах дошла до газет, то журналистов сразу прижали к ногтю, заставив заплатить штраф за клевету. Кстати, штраф он полностью перевёл на благотворительность, что тоже добавило популярности. И можно было бы опасаться, как растущую политическую фигуру, но в политику Соколов не лезет совершенно. Да и от его производства сплошная польза. Даже авиационные регистраторы, стали переделывать с проволоки[1] на его аппараты. Вообще правильный товарищ. Конечно хорошо если у них с Наташей сложится, но так не бывает. — Константин вздохнул и бросил взгляд на часы. — У меня время тренировки. Пойдём разомнёмся?

— Не. Я позже. — Вера покачала головой и встала. — Пойду наведу ужас на кухню. Расслабились, вши лобковые.

Растущее влияние Гипербореи на умы молодёжи и школьников, начало потихоньку волновать не только промышленников, сразу увидевших в рекламных вставках в радиопрограммы золотое дно, но и разные политические партии.

К Владимиру начали искать подходы конституционные демократы, монархисты, коммунисты и партия промышленников, но обычный механизм, когда предпринимателя цепляли за компромат, тут не сработал. Компромата просто не нашлось, а при попытках его создать, у авторов и исполнителей вдруг обнаруживались огромные проблемы. Так, у одного из видных функционеров Промпартии, который оплатил пару дам полусвета, обвинивших Соколова в изнасиловании, сгорел сначала особняк, на Большой Стрелецкой, а после — банк, практически разорив ушлого махинатора. А судья, после того, как ознакомился с поминутным графиком движения Соколова в день, когда ему приписывались всякие бесчинства, представленный Имперской Стражей, недрогнувшей рукой законопатил обеих дам на исправительные работы в Красноярский острог.

Урок вышел довольно громкий, потому что обо всех извилинах дела, рассказала газета Красное Знамя — орган печати коммунистической партии.

Конечно компартия Российской империи этой реальности совсем не походила на ту компартию которую знал Соколов, и членом которой он состоял долгие годы, но по старой памяти, помогал небогатой, но огромной по численности организации. В основном деньгами на школы, летние лагеря, помощь учителям в рабочих районах и врачам земских и уездных больниц.

Деньги переводил очень приличные, тем более что коммунисты отчитывались за каждую копейку, а глава партии, всё также, как и раньше жил в скромной квартире, и ездил в Думу на старенькой «Волге».

Но к радиоэфиру Владимир не допускал и их, пролагая, что для политики достаточно телевизора и газет.

Зато специально для школьников, по заказу «Гипербореи», одно из предприятий Столицы выпустило набор радиодеталей для самостоятельной сборки радиоприёмника, что сразу включило в число радиослушателей огромное количество школьников, молодых рабочих, и прочих небогатых граждан. А уже строились радиостанции в Нижнем, Казани, Балтийске, и других крупных городах, и налаживалось вещание через радиорелейные станции.

Политики и прочие общественные деятели слегка волновались, переживая что такой рычаг влияния доверен не им, а какому-то Соколову, а через него какому-то Константину Браславскому, известному только узкому кругу театральных и эстрадных деятелей. Но тем, кто сунулся к Браславскому, Имперская Стража вкручивала мозги без участия Владимира, вообще не ставя в известность об очередном сеансе воспитательной работы. Именитый режиссёр и постановщик в его шестьдесят, уже лет сорок трудился на Имперскую Стражу, в том числе и за границами России, а своих имперцы не отдавали. Потому и на поток пасквилей реагировали не как обычно, складывая их в стопку для утилизации, а разбирались с каждым «анонимом», привлекая к ответственности за клевету и по другим статьям.

В силу всего перечисленного, за Соколовым закрепилась устойчивая репутация человека неприкасаемого, и опасного, так что если кто и обращался по каким-то вопросам, то исключительно в рамках закона, и весьма аккуратно.

А «Гиперборея», продолжала разворачивать производство. Наконец заработала линия производства высокоплотных схем, в литых корпусах, что позволило ещё уменьшить габариты и энергопотребление приборов и изделий.

Всего на территории промплощадки, находилось уже восемь заводов, из которых четыре вышли на плановые показатели производства, а два работали в пусковом режиме. И всё потому, что Россия и близлежащие страны, покупали электронику словно впервые открыли для себя этот вид продукции. Отчасти это было правдой, потому что вместо дорогих приёмников, с десятком динамиков в корпусе красного дерева, и кучей ламп, появились компактные, стильные и что очень важно — удобные изделия, предназначенные для конкретной аудитории. Карманные, для молодёжи, настольные для конторских работников, кухонные, защищённые от грязи и влаги, для домохозяек, и так далее. Даже для армейских комнат психологической разгрузки, художники и инженеры «Гипербореи» создали простой сверхнадёжный аппарат в стальном корпусе, с минимумом органов управления, и защитой словно для работы в эпицентре ядерного взрыва.

Армейское руководство долго не хотело брать приёмники «Стрелец», но Владимир не настаивал, а подарил полсотни штук родной дивизии. И через месяц оказалось, что такие же приёмники желает приобрести весь Егерский Корпус, а за ним подтянулись и армейцы.

Ещё одной сверхудачной задумкой стал выпуск кассет со сборниками музыки популярных исполнителей, которые расхватывались словно горячие пирожки на новогодних гуляниях. Также очень хорошо зашли часы — радиоприёмник, и наручный калькулятор, с функцией часов. В индикаторах калькулятора впервые применили давно изобретённые жидкие кристаллы, что в разы увеличило время работы устройства. Под это дело, Владимир даже создал рабочую группу инженеров, чтобы те занялись экранами на жидких кристаллах. Конечно не телевизионными, а для начала хотя бы техническими, для всяких табло и индикаторов, но в перспективе имея в виду и эту цель.

Отлично расходились криптоновые лампы, имевшие куда более длительный срок службы, и яркость свечения, и комплекты походного снаряжения, а точнее наборы для кратковременных выездов в лес, так популярных среди жителей России. Всё это складывалось в удобный контейнер, годный как для упаковки в рюкзак, так и для переноски в виде сумки или на заплечных лямках. И вот это вот свойство товаров «Гипербореи», быть использованным и так и вот так и эдак, стало своеобразной визитной карточкой. Военный радиоприёмник Стрелец, можно было вынуть из декоративного корпуса, и обнаружить стандартные крепления для установки в машину, а пристегнув батарейный отсек и ремень — использовать как портативное устройство.

Издававшийся сначала мизерным тиражом каталог «Гипербореи», предназначенный исключительно для руководителей торговых сетей, постепенно вырос до ежеквартального издания со статьями посвящёнными бытовой технике и звуковым устройствам, а с октября, по настоятельным просьбам газетного магната и владельца многих тысяч газетно-журнальных киосков Бориса Канторовича, стал издаваться ежемесячно.

Но провальные проекты тоже случались. Не взлетела история с выпуском кассет и пластинок с «минусами» мелодии песен, без голоса, предназначенные для пения слушателем. Всё продавалось, но вяло и на фоне успехов компании по другим направлениям вовсе не впечатляло.

Никак не получалось сделать нормальный литий-ионный аккумулятор, хотя контроллер для него уже собрали и сделали пробной партией в тысячу штук.

Зато с цыганочкой и посвистом, ушли в армию подствольные фонари с криптоновыми лампами и никель-кадмиевыми аккумуляторами, дававшие на полной зарядке элементов питания мощный луч света, в течение часа.

По просьбе Контрольно-ревизионного управления Военного министерства, внутри, в фонарике, в незаметном месте ставился серийный номер, что сразу стоило должности и пенсии двум десяткам интендантов и складских работников, решивших подзаработать на таком сказочном товаре.

[1] Первые магнитофоны, а за ними и авиационные регистраторы работали на магнитной проволоке.

Глава 11

Образование — это не процесс, и не результат. Образование — краткий миг между бездной невежества и практической деятельностью.

Ректор Московской Академии Энергетики, старший гранд Борис Сварожин.

Сегодня в нашем эфире, так долгожданное событие — музыкальная битва между знаменитой, непревзойдённой и пленительной Верой Ракитиной, и молодым дарованием, Анфисой Стриженовой. Кто победит, юность или опыт, яркость таланта или свежесть исполнения. Обо всём этом мы узнаем в пять часов пополудни, в программе Музыкальный бой, с нашим ведущим Виктором Смородиновым. А ещё Виктор припас для наших слушателей, то есть для вас, мои дорогие какой-то сюрприз, но о нём не знаю даже я, иначе я конечно бы рассказал всё.

Эфир радиостанции «Экспресс»

Князь Александр Рюрик, высокий, широкоплечий мужчина неопределённого возраста с густой седой шевелюрой, одетый в серый клетчатый английский деловой костюм, сидел в рабочем кабинете своего дворца на Малой Конюшенной, пыхая ароматной сигарой, и задумчиво чертя карандашом аккуратные квадратики, и стрелочки, на большом листе плотной бумаги.

«Выход из обоймы» так называл кончину или посадку своих сторонников великий князь Александр. И неважно по какой конкретной причине случился этот выход. Актив утрачен, баланс прибылей и убытков сведён, двигаемся дальше. Но в последнее время случилась столь тяжёлая череда потерь, что баланс свели с огромными убытками.

Граф Бельский, князь Гагарин, князь Тарусский, вроде бы достойно покинули ряды сторонников Великого Князя, самоубившись разными способами, но позже выяснилось, что все трое живы, и поют словно на конкурсе молодых вокалистов, рассказывая не только то что знали, но и то, о чём слышали или подозревали. Конечно, всё это в суд не потащить, но для некоторых служб империи достаточно и подтверждённого слуха, для вдумчивого поиска и наказания виновных. И посыпались смежные структуры. Торговля рыбой с Севера и Дальнего Востока, Каспийская и Черноморская контрабанда, и самое чувствительное — прибыли с вольных дружин добывавших хабар на аномальных зонах. Многие из тех зон находились в местах обитаемых и даже ухоженных, так что и ездить не нужно было никуда. Просто возделывать делянку, получая двукратную или местами пятикратную прибыль.

Редкие травы, металлы и другие ресурсы, мясо хаотических тварей, части их тел, и вообще всё что может дать даже самый незначительный источник хаоса. Порой такие пробои имели размер с пятикопеечную монету, но пользу приносили великую.

И вот, с одной стороны начали трясти все эти вольные артели, а с другой, появился некто, закрывавший аномалии до десяти штук в день! Молодой полковник, едва достигший девятнадцатилетия, уже имел ранг Гранда, и с помощью кучи фамильяров, закрывал источники один за другим. И не просто закрывал! Уничтожал ядро хаоса, стоившее иногда десятки миллионов рублей, и достававшееся Александру совсем непросто. К осени 63 года, весь центр России, полностью вычистили от аномальных зон, что сразу сказалось на урожае, и продуктивности скота. Зерна стало так много, что никто и не подумал закупать его, что повлияло на отношения Князя с покровителями. Далее эта цепочка потянула за собой рост поголовья скота, и мясо ощутимо упало в цене, что сразу сказалось на отношении рабочих к императору, автоматически приписавших падение цен, личной заслуге государя. И словно подтверждая истину, о том, что беда не ходит в одиночку, сорвалось так тщательно подготовленное покушение на императора.

И вновь тот же мальчишка. Впору уже было думать о злом роке, преследующем князя, но он, несмотря на уверенность в существовании богов, был абсолютным атеистом, и во влияние божественных сил не верил. Не верил, но тут и слепой прозреет. Сначала лопается блестяще подготовленная и проведённая операция по уничтожению дочери Константина, затем, словно по воле рока рассыпаются десятки других дел, и вот последнее. Покушение, на которое затрачено столько финансовых и человеческих ресурсов, рассыпалось в пыль, с поистине пшиковым результатом, едва — едва не притащив к порогу Великого Князя имперских дознавателей.

И с этой надоедливой мухой, стоило разобраться как можно быстрее, потому что именно Соколов уже в который раз становится препятствием на пути планов Александра. Только вот вопрос. Как разобраться с грандом? Пулей его не достать, посади хоть десяток снайперов, взорвать, тоже так себе идея. Отравить? Сложно, и без гарантии. И всё это осложняется тем, что в любом случае, придётся стирать все концы, ведущие к князю, потому что другие Гранды, очень сильно не любят, когда их собрата убивают. Понимают, что сегодня его, а завтра тебя. И это кроме того, что парень явно не просто так, погулять вышел. Куча орденов, и информация об убитых ведьмах… Всё это усложняло операцию по ликвидации многократно. Хороший вариант проклюнулся вроде на гонках, но победив в Московском Кубке, парень перестал гоняться. Стоп! Карандаш доселе чертивший прямую линию, совершил затейливый завиток, и остановился. Вот оно. Князь улыбнулся. Он наконец-то придумал как извести надоедливого полковника.

Владимир, занятый производством и производственными проблемами, воспринял приход нового учебного года как подставу. Сидеть в аудиториях на лекциях не имелось никакой возможности. Шёл завершающий этап сдачи строительства двух новых заводов и приёмка оборудования, купленного через три страны, за серьёзные деньги с огромной помощью Внешней Разведки, и Имперской Стражи. На папке со всеми подробностями операции стояла личная печать и подпись Императора, а документы имели гриф Совершенно Секретно, Государственной важности. А начиналось всё с того, что как-то в приватном разговоре, Владимир описал возможные перспективы изменения поля боя с современной электроникой и средствами обнаружения. Затем по просьбе Константина написал двадцатистраничный доклад, ушедший не только аналитикам, но и засекреченной группе прогнозистов, осторожно шевелящих будущее в поисках критически — важной информации.

В итоге, строительство огромного завода по производству радиоэлектроники, признали государственной задачей, и, хотя оплачивать всё будет «Гиперборея», но ресурсы предоставляла империя.

Выглядело это достаточно серьёзно. Сначала прибыл строительный батальон, где служили только энергетики со специализацией строительные работы, и в течение суток, на голом месте, они продавили углубление под котлован, размером сто пятьдесят на семьдесят метров, и отошли левее, для следующего захода, а в котлован набежали другие специалисты, и тоже в течение суток, делали на минуту землю жидкой, погружали бетонную балку, и рассеивали узор, сделав свайное поле. Перейдя в ту яму которую уже сделал первый батальон, они освободили место для бетонщиков, заливших ростверк, образуя единый фундамент будущего цеха.

Стены из стального профиля подняли достаточно быстро, и уже через месяц, все восемь цехов, могли принимать оборудование. Получив возможность сконцентрировать силы своих строителей в другом месте, Соколов до предела ускорил стройку на заводе точной механики, и пользуясь случаем начал поднимать ещё два цеха, для производства пресс-форм, и корпусов изделий.

Соколов вообще противился постройке мега-заводов, предпочитая относительно некрупные и легко управляемые модули, из которых проще собирать что-то более производительное. Поэтому и ограничивал каждый завод тремя — пятью цехами. Котельные, энергоподстанции и водоснабжение имели дублирование и возможность подменить друг друга, а в некоторых случаях и более глубокую структуру резервирования.

Потихоньку строился рабочий городок, «Созвездие», где кроме простых пятиэтажных домов, возводили школы, детские сады и даже ясли, давая возможность молодым мамочкам заниматься чем-то другим кроме как беготнёй по дому. Учителя, врачи и другие специалисты, работавшие в городе, конечно получали заработную плату от государства, но и достаточно щедрую доплату от компании «Гиперборея», так что никакой проблемы в приглашении людей не стояло. Молодой учитель или врач, сразу получал маленькую, но свою квартиру, которая через пять лет становилась его собственностью, а семьям выделяли двухкомнатную квартиру вполне приличной площади, чтобы там могли жить родители и двое детей.

Если учесть, что в городке совершенно свободно работал Профсоюзный центр, и отделения партий в специально построенном «Партийном доме», то о забастовках на предприятиях Владимира вообще никогда не было слышно. Зачем? Если рабочие считали, что им недоплачивают, то они всегда могли прийти к экономистам, и те, выдавали полный расклад по трудозатратам, средней оплате по отрасли и по России в целом, стоимости изделия и цене его продажи. А также тыкали непонятливых в трудовой договор, где всё это, по пунктам перечислялось, описывалось, и утверждалось личной подписью работника. А переезжать из уютного и безопасного городка, куда-то в рабочие окраины — дураков нет. Вот и срывались одна за другой попытки взбаламутить рабочих на заводах Соколова.

И огромную помощь в этом деле оказывали Компартия, и Конституционные Демократы. Вторая не имела той силы как Коммунисты, но могли при случае испортить жизнь любому заводчику.

Владимир не ссорился с политическими активистами, но и не давал сесть себе на шею, как-то отказав в финансировании Рабоче-Крестьянской Партии, желавшей провести партийный съезд непременно в Сочи, и непременно в июне, в премиальном отеле. Тогда дело дошло до председателя партии Максима Жулявского, пообещавшего Соколову «Море проблем». Но пока политические провокаторы занимались организацией «Всеобщей стачки» на заводах Гипербореи, отхватывая от рабочих и служащих вполне конкретных тумаков, столичные газеты и крупные издания губерний, в течение недели чуть не захлебнулись, печатая компромат лично на руководителя партии, и политсовет, подкрепляя статьи фотографиями подлинников документов.

И оплата проституток из кассы партии стали наименьшим грехом радетелей за благо народное. Потому как нашлись подтверждения о найме бандитов для укрощения непокорных общинников, о подтасовке голосований на местах, и прочим шалостям.

На волне этого скандала пришлось уйти самому Жулявскому и всем его заместителям, а также самораспуститься политсовету партии, с потерей мест в Думе, а впоследствии, и с потерей регистрационного билета министерства Юстиции.

В выигрыше остались коммунисты, в ряды которых влилось огромное количество рабочих, и партия Крестьянских Общин, умело подобравшая бесхозных, но политически активных крестьян.

И вот тогда, даже политические тяжеловесы, вроде Конституционных Демократов, Монархистов, Коммунистов и проимператорской Партии Сокола, сильно задумались. А так ли далёк от политики, Соколов, как он всегда декларирует? И нет ли тут замаскированной ловушки, для разных политических проходимцев?

А ещё уйму времени отнимали коты. Да, они естественно выполнили указание хозяина учиться, только вот вопросов при этом у них возникало такое огромное количество, что ответы на них занимали пару часов в день. Котов интересовало всё. Как люди размножаются, для чего женятся, что такое электрический ток. И ещё миллион разных тем. К счастью опыт воспитания детей и внуков помогал Соколову разобраться с самыми сложными вопросами, например, для чего людям деньги, и что такое совесть. Но в целом, коты уже вполне бегло разговаривали, и могли выполнить что-то сложное. Например, поискать в городе вывеску Рабоче-Крестьянской партии, и вытащить из сейфа председателя документы.

С их помощью, удалось вычистить всю центральную Россию от закладок хаотических зёрен, что немало продвинуло и котов и самого Владимира, потому как временами попадались ядра аж двадцатого класса, и поглощение такого количества энергии, раскачивало источник весьма существенно. Правда кое-что приходилось сдавать государству чтобы не портить людям отчётность. В законодательстве на эту тему столько всего написано, и часто противоречащего друг другу, что люди придерживались простой человеческой логики и в целом понимали, что тот, кто первым встал, того и тапки. В смысле, что тот, кто нашёл ядро, тот его и получает. Это позволило Владимиру шагнуть далеко вперёд, и по резерву, и по скорости создания узоров, но более всего, ядра пошли на пользу котам, которые перестали расти вширь, но значительно прибавили в плотности, и спокойно рвали тварей десятого — двенадцатого уровня. Возможно могли бы порвать что-то более серьёзное, но таковых монстров не встречалось. Зато у Соколова вдосталь стало практики по возрождению земли освобождённой от хаотической грязи, восстанавливая растительный покров, и оставляя после себя не выжженное пятно, а буйно заросшую плешь, где уже на следующий год, можно посадить что-то осмысленное.

И вот на этом фоне, необходимость сидеть в аудиториях, заучивая даты каких-то сражений, или зубря определения эфирных конструктов, казались совершенно ненужными и пустой тратой времени. Поэтому он, где на обаянии, где за взятку, договаривался о сдаче зачётов и экзаменов, с тем чтобы максимально разгрузить день.

Более всего теорию и практику энергетики давала ему Алиса Красавина, генерал Афонин, и Семён Богданович Кароль-Водянский. Он-то и научил Владимира не прописывать в пространстве весь узор, а создавать относительно простой ключ. Что-то вроде заклинания, включающего в себя не только звуки, но и запахи, жесты и другие знаки. Правильно составленный ключ, работал в десятки раз быстрее, по эффективности, не уступая самому тщательно прописанному узору. Внешне это выглядело весьма забавно. Длинная фраза, выпеваемая в точной тональности и жест, после которого сложнейший узор собирался словно сам по себе.

— Да я блин Гэндальф! — Восхитился собой Владимир, когда первая такая связка ключей, сработала, заставив высохшее дерево буквально «взорваться» зелёными побегами.

— Ну, предположим, до Хандальфа тебе ещё очень далеко. — Заметил Кароль — Водянский, и сразу же спохватился, подозрительно посмотрев на Соколова. — А ты откуда про него знаешь?

— Слышал где-то, не моргнув глазом соврал Владимир. — А что реально был крут?

— Даже не представляешь насколько. — Проворчал Водянский. — Ладно. Давай ещё раз, вон на той коряге. И быстрее, быстрее. В реальном бою каждая миллисекунда дорога.

Метания Владимира относительно приоритетов учёбы над работой, были прерваны неожиданно и резко, приглашением на совещание к канцлеру империи, Никифору Михайловичу Белобородько, Канцлер в этой реальности не занимался иностранными делами. С этим вполне справлялся министр иностранных дел. Белобородько фактически являлся вторым человеком в государстве, исполняя функции премьер-министра и главы проимператорской партии Сокол в государственной думе. Поэтому все проекты требовавшие координации сил разных ведомств и политических сил, так или иначе проходили через него.

Идея о закрытии Большой Сибирской Аномалии, существовавшей уже триста лет, пробивала себе путь непросто. Огромное количество людей выступало против, имея стабильный доход, кормясь с границ земель, изменённых хаосом. Но имперское хозяйство очень обременяла огромная территория, находившаяся в центре промышленного района. Пришлось тащить железные и автомобильные дороги вкруговую и даже изменять маршруты гражданской авиации.

В конце концов император принял волевое решение и аномалию решили закрыть. Для этого собрали пятнадцать грандов, в число которых каким-то образом затесался полковник Соколов.

План предполагал, что вооружённые силы пробьют коридор к центру Ничейных Земель, Вертолётный авиаотряд, довезёт грандов к центру, где они соберут узор, и погасят источник аномалии.

Владимиру в этой операции отводилась роль наблюдателя и при случае боевой поддержки, как и парочке других молодых грандов. Мол, посмотрите, как старики работают, может чему и научитесь.

Центром операции назначили город Уральск ставший неофициальной столицей Уральского промышленного кластера, и прилегающих земель, от Башкорта[1], до Тумяни[2]. Сюда стекалась военная техника, и люди, принимавшие участие в закрытии аномалии.

Как один из грандов, Соколов жил во вполне комфортабельных номерах гостиницы высшего уровня, но на глаза не лез, предпочитая находиться чуть в тени.

Гранды, живя уже не первое столетие, знали друг друга словно родственники, поэтому присутствие или отсутствие молодого коллеги, ими не отслеживалось совершенно. Зато они с превосходством смотрели на Соколова надевшего полевую форму, защиту от компании «Гиперборея», и даже оружие. Зачем гранду оружие, когда он сам как артиллерийская батарея, а может и не одна.

Сама аномалия представляла собой неправильный круг диаметром в триста километров, захвативший пару городков, десяток заводов, леса и болота.

Первыми в бой вступили артиллеристы, выдалбливая аномалию на всю дальность своих пушек. Затем в воздух поднялись тяжёлые транспортники, несущие на борту по сто тонн бомбовой нагрузки, прорубая дорогу ещё глубже, а последними отстрелялись носители крылатых ракет, и батарея оперативно-тактических ракет.

К этому времени вертолёты с энергетиками уже поднялись в воздух, держа курс на разведанный и разворошённый центр.

Гранды, группа прикрытия и журналисты летели в пассажирских комфортабельных СКА-56, а Владимир которому не хватило места в удобных кожаных креслах, спокойно подсел, в штурмовой СКА — 50, заняв место бортстрелка. Пилоты даже не поняли, что Владимир один из грандов, восприняв его как одного из егерей, обеспечивавших операцию.

Триста километров до центра Ничейных Земель, скоростные машины пролетели менее чем за час, и начали заходить на посадку, когда из-под земли, выхлестнулись огромные щупальца.

Конечно гранды, довольно легко отбили атаку, но щупалец становилось всё больше и больше, и командующий этой частью операции Семён Михайлович Топорков, дал команду уходить. Штурмовики разошлись веером прикрывая отход грандов, и машины открыли шквальный огонь, пусть и не сильно повредив творения Хаоса, но отпугнув их, давая возможность летающим машинам оттянуться от центра аномалии.

Пассажирские машины врубили форсаж, уходя по пробитому коридору на высоту, а эскадрилья штурмовиков, пятилась назад закрывая собой ценных специалистов.

— Меня зацепили! — Раздался в эфире голос пилота одного из вертолётов, и машина тяжело рыская по курсу и дымя правым двигателем, пошла на посадку.

— Я подхвачу! — Второй борт, сел почти в ту же минуту что и первый, и пилоты сбитого вертолёта, рванули к нему.

Владимир бежавший последним, оглянулся и увидел, как место посадки окружают бесплотные эфирные тени.

— Уходите. — Владимир, махнул рукой пилоту. — Я задержу их, иначе не взлетите. — И видя, что пилот хочет возразить, распахнул ворот бронезащиты показывая полковничьи петлицы. — Это приказ, капитан.

[1] Башкорт — Уфа в этой реальности.

[2] Тумянь — Тюмень в этой реальности.

Глава 12

Армия — это не только умение командовать, но в не меньшей степени умение подчиняться приказам, даже если те, выглядят дурацкими и вредными. Потому как на единоначалии и дисциплине стоит всё здание Службы. Убери их, и армия превратиться в банду.

Командир штрафного батальона подполковник Зимунов.

Продолжаются гражданские беспорядки в Индии. В городских боях принимают участие больше десяти миллионов восставших, к которым примкнули многие части вооружённых сил. Восставшие требуют смены правительства, отставки с поста генерал-губернатора Индии, лорда Эркройда, и проведение всеобщих выборов, с участием всех слоёв Индийского общества.

Имея формальную независимость от Британии, Индия, однако сохранила все черты колонии, включая назначаемого из-за границы главу государства, и полностью управляемый парламент. Поражение в войне с Россией, сделало позиции пробританской партии, весьма шаткими, и даже прибытие войск из метрополии и её окраин, не изменит ситуацию.

Похоже белым господам придётся отдать землю и власть в Индии самим индусам.

Красное Знамя 25 сентября 1963 года.

Вертолёт только-только успел оторваться от земли, как почва под ним вздрогнула и вздыбилась щупальцами, клубящимися словно черви. Владимир ударил по ним «волной ветра», срезав под корень всю хаотическую нечисть, и кольцом огня, сжигая то, что нацелилось на уходящий штурмовик. Через десяток секунд уже бил во все стороны не разбираясь, пока большая часть тварей не переключилась на него. А вертолёт, увернувшись каким-то чудом от зеленоватого облака, рвался вверх и вдоль пробитого коридора, унося бойцов и пилотов.

Увидев, что машина далеко, Соколов сплёл вокруг себя «сферу разрушения», и та, разошлась неожиданно мощно, превращая в прах всё что шевелилось, и на какое-то время всё стихло.

Владимир, повернулся и уже хотел убегать по выжженной до пепла полосе, рассекающей аномалию, как увидел, что земля перед ним покрывается мелкой растительностью густо-фиолетового цвета, а за ней, вся, дорога затягивается словно поверхность болота, покрытого ряской.

— Ну и ладно. — Соколов кивнул, и обернувшись, шагнул к вертолёту.

Турбина свистела на низких оборотах, вся электроника ещё работала, и поэтому радиостанция мигала зелёным. Он поднял ручной манипулятор, и пару раз щёлкнул тангентой.

— Здесь Сокол. — Владимир назвал свой егерский позывной. — Здесь Сокол. Клумба ответь.

— Здесь Клумба. Сокол слышу тебя. — Раздался молодой женский голос.

— Клумба, нахожусь примерно в десяти километрах от эпицентра аномалии. Коридор выхода перекрыт. Постараюсь выходить на связь через портативную радиостанцию, но скорее всего дальности не хватит.

— Мы поднимем ретранслятор, Сокол — Раздался в эфире голос мужчины. — Постарайся дойти и рассказать, что там происходит. Иначе сдохнешь зазря.

— Добраться и посмотреть, принял.

Владимир вернул манипулятор радиостанции в зажим, и оглянувшись в вертолёте, остановил турбину, отключил всё оборудование, оставив лишь маячок. Возможно спасателям удастся вытащить повреждённую машину.

— Ну, чего, банда. — Владимир с улыбкой смотрел как коты появляются вокруг него, оглядываясь по сторонам. — Предлагаю прогуляться до местного супермаркета, и глянуть на что сегодня скидки.

— Супермаркет? — Белый удивлённо наклонил голову.

— Ну это такой магазин большой. — Пояснил Соколов неизвестное слово.

— Не пройдём. — Белый посмотрел в переплетение веток, щупалец, скачки молний, и бледно-серое марево, полностью заслонившее полосу, пробитую в аномалии.

— Ну, никто и не полагал, что будет просто. — Владимир скомандовал котам отойти, и стал плести узор «огненного вала». На его уровне, вал шириной в пять — восемь метров, проходил расстояние до ста метров, выжигая на пути всю органику. Ключа к этому узору Соколов ещё не подобрал, поэтому приходилось всё делать по старинке. Но в какой-то момент, он почувствовал, что энергия, разлитая в воздухе, словно вплетается в узор. А эфира вокруг плескалось столько, что он за малым не выпадал из воздуха в виде кристаллов. Уже понимая, что плетение вышло из-под контроля, Владимир скомандовал котам скрыться, отскочил в сторону окутавшись двумя слоями защиты, активировав их с помощью ключа.

От земли до высоты в несколько десятков метров, встала ревущая стена огня, или даже раскалённой до оранжевого свечения плазмы, от которой шёл сухой резкий жар словно от доменной печи. Стена постояла, качнулась сначала на Владимира, но похрустев пыльным прахом, двинулась обратно, и всё набирая скорость, пошла вдоль просеки.

— Огненный элементаль, уровень тридцать восемь. — Прокомментировал Белый, высунув голову из складки пространства и задумчиво глядя вслед стене.

— А ты откуда знаешь? — Соколов удивлённо посмотрел на фамильяра.

— Твари хаотические, хтонические и демонические, в проклятых землях водимые. Гуго Теофраст фон Бергман Златовласый. — Глава шесть, страница восемь. — Ответил Белый, не отрывая взгляда от удаляющейся стены, оставляющей за собой гладкую, будто стеклянную полосу.

— Ты полагаешь, что это я вызвал такую страхолюдину?

— Ну не я же. — Меланхолично заметил Белый. — Кстати, идти прямо сейчас не советую. Температура расплава улетает за пятьсот градусов. А вот минут через пять, можно двигаться.

В комнату откуда шла прямая трансляция видеоизображения, с самолёта-разведчика, ворвался маршал Сергеев.

— И вот, дорогие мы можем видеть, как молодой гранд создал совершенно фантастический по силе узор, расчищающий дорогу к эпицентру. Оставшись прикрывать уход боевых товарищей, полковник Соколов, показывает нам, что его рано списывать со счетов. Егерь, да ещё и гранд, недаром имеет почти все высшие ордена России, и один из высших орденов Хань.

— Я требую прекратить трансляцию! — Задыхаясь от бега, произнёс тучный военачальник, вытирая потное лицо носовым платком.

— Покиньте студию, маршал. — Навстречу ему шагнула директор имперской сети вещания Клара Сергеевна Туманова. Стройная, до худобы, невысокая женщина, с красивым ухоженным лицом, в сером деловом костюме и с высокой причёской светлых волос, прошипела в лицо военачальнику, придвинувшившись так, что тот ощутил аромат её духов, и терпкий запах разгорячённой женщины. — У меня личный приказ императора, и если ваша жирная задница не исчезнет отсюда в течение пары секунд, то через пять минут её будут жарить в Имперской страже!

— А у нас в студии похоже назревает скандал, — не унимался ведущий. — Что-ж, я уверен, что наша несравненная Клара Сергеевна, которую друзья и коллеги называют ласково Клара — геноцид, быстро решит все затруднения…

Показав маленький сухой кулачок ведущему, Клара быстро глянула в зеркало, поправила причёску и выскочила из операторской, в которую был превращён гостиничный номер. Нужно было отчитаться и доложить о скандале министру пропаганды и эфирного вещания, и сделать это лучше побыстрее.

Тем временем, руководитель операции со стороны армии, вошёл во временный кабинет Канцлера, и коротко поклонился в ответ на приветствие.

— Никифор Михайлович, а что за история с телевизионщиками? — Маршал, только — только начинал осознавать всю меру постигшего их фиаско, и судорожно искал выходы из положения, но приличных вариантов не оставалось. Коридор к центру аномалии с таким пафосом пробитый армией, простоял часа полтора, и затянулся словно его никогда не существовало, гранды сбежали, поджав хвост, и только какой-то егерский полковник давал гари в одиночку, швыряясь высокоранговыми узорами направо и налево.

— Садитесь товарищ маршал. — Канцлер показал на кресло, стоявшее напротив стола. — Какие-то вопросы?

— Нет… но. А вот это телевидение… а они как?

— Удивительно. — Белобородько покачал головой. — Маршал артиллерии, а лепечете словно институтка. Государь был уверен, что все принимающие участие в операции, проявят себя наилучшим образом, и повелел, запечатлеть ваш триумф в прямом эфире. — Белобородько оглянулся на телевизор, стоявший в углу, на экране которого молодой полковник выжигал очередную кучу живности, уже не понять какого класса опасности.

В империи существовало всего пять телеканалов с уклоном в ту или иную сторону. Первый налегал на внешнюю политику, второй на повседневную жизнь, третий занимался детьми, четвёртый транслировал учебные программы, а пятый всякие спортивные мероприятия, и вообще информацию для тех, кто вёл здоровый образ жизни. Шестой канал оставался в резерве, и временами, там показывали общеимперские мероприятия, чтобы не двигать сетку вещания на других каналах. Вот и сейчас, шестой полностью транслировал начало и ход операции по зачистке аномалии, и выдающийся провал как минимум двух имперских служб. А люди императора, которыми считались егеря, наоборот проявили себя в лучшем свете, опять отдуваясь за всех. И такое случалось не в первой, но времена как-то неуловимо изменились, и то, за что люди раньше получали нагоняй, да пусть даже строгий выговор, теперь могли лишиться места, а то и вляпаться в намного более печальную историю.

— Идите, товарищ маршал. — Глаза канцера недобро блеснули из-под пенсне. — Идите и хорошо подумайте, раз уж не сделали этого до операции.

Живность, сначала разбежалась от духа огня, покрутилась вдали, и вновь решила попробовать на вкус одинокого человечка, от которого так вкусно пахло Силой. Ничего серьёзного, но времени это отнимало прилично.

— Клумба вызывает Сокола.

— Сокол на связи.

— Подняли мы ретранслятор, но учти, что кроме нас, тебя слышат телевизионщики. Они на борту сто пятого борта, который высотный авиаразведчик ВАР — полсотни. Сейчас сидят на километровой высоте, и снимают тебя во всех видах. Плюс, вертолёты с дальних дистанций, и плюс всякая летающая нечисть. Так что будешь бесчинствовать — делай это красиво.

— Вот бл… — Владимир, вовремя отпустил тангенту, и ранимые души телезрителей не услышали чью конкретно маму он имел в виду. Первым о чём он подумал — накрыть всё поле дымкой или туманом, но по здравому размышлению решил не тратить силы. Энергии вокруг крутилось на многие сотни миллионов единиц, но не чистого эфира, а смеси структурированного эфира, хаотического и энергомагической гари, отравлявшей организм. Ситуация походила на крушение в океане. Воды вокруг полно, но пить её можно только от непереносимой жажды.

Только вот личный накопитель Соколова быстро иссяк, и пришлось, морщась и борясь со рвотой, втягивать в себя адову смесь энергий, снова и снова выжигая очередную волну хаотических тварей.

Огненный элементаль тем временем шёл вперёд, поглощая океаны энергии, и всё более и более раскаляясь, пока у самого эпицентра не схватился с монстром какого-то запредельного уровня, сидевшего прямо в центре Ничейных Земель, выставив наружу свои усики, каждое из которых имело толщину больше двух метров.

И схватились они так, что волны разрушения, и стихийных ударов, расходились в радиусе нескольких километров, прореживая тварей, словно мор.

Элементаль бил огнём, испаряя камень и песок, а креветка, имевшая размеры с девятиэтажный дом, огрызалась всем подряд, поднимая временами щит, для регенерации повреждений.

Владимир знал, что летуны на всякий случай припасли атомную бомбу в пять мегатонн, для окончательного решения вопроса, но глядя на схватку живого пламени и монстра, сильно сомневался, что ядерный заряд хоть как-то повредит созданию хаоса.

Коты рыскали по округе убивая всё что попадалось, иногда объединяясь чтобы завалить особенно крупного монстра. Ядра до десятого уровня они уже поглощали словно яблоки, а всё что выше, относили Владимиру, и он пару раз вздохнув от предвкушения кучи ощущений, вкатил себе в грудь ядро пятнадцатого уровня, сразу вырубившись от боли.

К счастью ненадолго. Сколько продолжалось забытье было непонятно, но судя по часам минут пять. Белый и Серый, стоявшие рядом рыкнули, а Золотой даже лизнул его в лоб сухим шершавым языком, и все трое опять разбежались на охоту.

Ядро, судя по всему усвоилось хорошо, выгнав из тела энергетическую грязь, и Соколов почувствовал, как в теле упруго перекатываются волны силы.

Креветка почти догрызла элементаля, но последним движением, огненный дух сжался в ослепительную точку, вытянулся в тонкий, словно стилет вихрь, и воткнувшись в глаз монстра, скрылся из виду.

Глаз, похожий на пузырь, размером в пять метров, лопнул, обдав кипящей жижей всё вокруг, и судя по всему, креветка, почувствовала себя совсем плохо. Творение хаоса стало вылезать из ямы в земле наружу, скрипя сочленениями хитинового панциря, и оглушительно вереща на всю округу. Словно слепая она тыкалась во все стороны, рывками вытаскивая огромное тело, и поднимая кучи пыли.

Креветка поднялась выше, распрямив многочисленные лапы, и вытянулась словно готовилась что-то выплюнуть, но покачнулась, и рухнула навзничь, грохоча ломаемыми костями и хрустя сминаемой плотью. Длина креветки была такой, что, когда она упала её голова оказалась в каких-то паре сотен метров от Владимира.

— Сдохла похоже. — Соколов подошёл ближе глядя в уцелевший остекленелый глаз монстра. — Белый, а вам будет несложно поковыряться в её потрохах, в поисках ядра?

— Несложно. — Коротко буркнул, кот-переросток, и его тело пошло рябью став полупрозрачным, после чего он нырнул в мёртвого монстра, словно в воду.

Минут через десять, он осторожно, выкатил наружу шар диаметром в метр, толкая его куском кости, зажатой в зубах.

Шар полыхал фиолетовым цветом, и парил чёрной дымкой. А мощь от него шла такая, что даже стоять рядом было почти невозможно.

По мере того, как окостеневал главный монстр аномалии, жизнь покидала и саму аномалию. Энергия хаоса, деструктурированная сама по себе, не имея точки притяжения, быстро рассеивалась, а монстры, лишённые подпитки теряли силы, и большинство просто замирало как сломанные механизмы.

Кто-то догадывался сожрать ядро другого создания, но далеко не во всех тварях хаоса такие ядра существовали, так что и это не особо помогало.

Владимир оглянулся и не снимая рацию с разгрузки, щёлкнул вызовом.

— Клумба, ответь Соколу.

— Клумба на приёме.

— Тут как бы всё закончилось. Можно, наверное, людей тащить.

— Да мы уже в курсе. — Ответила девушка радист. — Тут сейчас все забегали словно ужаленные, ну ты понял куда. Так что жди гостей.

— А обед ещё не начинался?

— Ах! — Девушка громко расхохоталась. — Ты, приезжай. Мы тебя так накормим да приласкаем, что уходить не захочешь.

Сесть возле монстра было не на что, и Соколов отрезав ломоть уса, «лучом огня» сделал себе сидушку, и устало плюхнулся в тени огромного словно дом существа. Даже в мёртвом виде, «креветка» поражала размерами, доходя по высоте до пары десятков метров, а по длине в несколько сотен.

Найденные ядра, коты складывали у ног Владимира, и уже через полчаса, скопилась приличная кучка шариков разного размера и цвета. Самые сильные, Владимир сложил в свой штурмовой рюкзак, а на земле оставил только те, что не подходили котам, но ниже пятнадцатого уровня. Кучка всё росла, пока не стала выше роста Соколова, приятно переливаясь всеми цветами словно новогодние огоньки на ёлке.

— Дай… — Донёсся откуда-то тихий, на грани слышимости голос.

— Что… — Владимир оглянулся, но вокруг кроме него и тела монстра никого не было.

— Дай… — Что-то легко ткнулось в сапог, и опустив глаза полковник увидел крошечную искорку, словно в пыли лежал осколок рубина.

Осторожно зачерпнув пыль вместе с искрой, Соколов поднёс ладонь к глазам и начал аккуратно сдувать пепел пока на ладони не оказалось нечто похожее на светящийся кристаллик.

— Чего дать-то?

— Силу, силу дай.

— Вот жешь. — Владимир пожал плечами, и собрав в груди облако силы, стал выдувать её тонкой струйкой, словно воду на кристалл.

Тот сразу стал светиться ярче словно разгорался, и чуть увеличился в размерах, сразу прибавив в весе.

— Ещё. — Прозвучало уже вполне ясно, и усмехнувшись, Соколов, поднял с земли ядро одиннадцатого класса — шарик размером с грецкий орех, голубого цвета, и втянув его в себя прямо через ладонь, прикрыл глаза пережидая лёгкую дурноту, и снова стал вдувать энергию тонкой струйкой.

На этот раз искра прибавила немного, но голос стал ещё более чётким.

— Лучше красные.

— Красные так красные. — Устало согласился Владимир подкатывая к себе кончиком сапога ядро одиннадцатого — двенадцатого класса, тускло — красного цвета, размером с мячик для настольного тенниса, и зажмурившись прижал к шее, ожидая вспышку боли, но неожиданно тот рассосался почти без ощущений, оставив на месте поглощения лишь пятно повышенной температуры.

На этот раз Владимир постарался предать искре только алую энергию, и та, буквально на глазах стала расти, увеличиваясь в размерах, и становясь ощутимо тяжелее.

— Ещё!!! — словно выдохнул голос, и Соколов впитав новое ядро, стал вливать силу, подпитывая и через ладонь, пока искра, уже похожая на огромный кристалл рубина, не засверкала в туманных лучах солнца, всеми оттенками алого, и вдруг замигав, с лёгким хлопком пропало, оставив после себя жар в груди, и сухость в горле.

От усталости, Владимир даже не сильно интересовался что это всё было, но полагал, что дух, потерявший силу в сражении с монстром, так пополнил свои силы, и отвалил по своим духовным делам.

В ожидании вертолётов с энергетиками и военными, даже чуть задремал, и проснулся лишь когда тяжёлые машины стали заходить на посадку, вздымая огромные облака пепла,

И сразу вокруг стало шумно и суетно. Бегали солдаты и офицеры, какие-то люди в огромном количестве, генералы и маршалы, ходили с умным видом разглядывая чудище, с таким видом, словно это они его лично завалили, только что не позируя на фоне, для фотографий. Хотя, Соколов был уверен, что и до фотографий дело дойдёт. Но это не волновало его совершенно. Главное, что очередная язва на теле страны закрыта, и можно будет заняться восстановлением хозяйственной деятельности. А аномалии разные пусть на севере резвятся. Там, где ничего ценного нет.

И только когда из вертолётов посыпались егеря, и стали устанавливать стационарные огневые точки артиллеристы, Владимир почувствовал, как устал. Поэтому сдав Топоркову и его людям мегаядро от креветки, и то, что собрали коты, и получив от главного энергета страны благодарность и вполне серьёзный поклон, пошёл к вертолёту, собираясь залечь спать, когда у самого трапа его остановил властный окрик.

— Эй, ты… ты куда?

— Цирк что-ли разбежался? — Владимир удивлённо повернулся и увидел важно шествующего к нему генерал-лейтенанта — артиллериста.

— Ты куда собрался боец? Тут вроде никого не отпускали. Какое подразделение?

— Егерские войска, полковник действующего резерва Соколов. — Владимир, коротко козырнул мазнув кончиками ладони по бронешлему. — Привлечён к закрытию аномалии, как свободный специалист, и освобождён от исполнения обязанностей в связи с окончанием работ по закрытию.

— А… с умным видом протянул генерал. — Тогда давай. Лети. Тут уже без тебя справились.

Владимир хмыкнул, снова козырнул и заскочил в вертолёт.

— Я честно говоря думал, что ты его размажешь прямо здесь. — Громко произнёс пилот, включая стартер турбины. Он конечно сразу узнал Соколова про которого в армии не слышал только глухой и тупой.

— А зачем? — Владимир пожал плечами. — Всех мудаков нагибать, любая нагибалка сломается. А самое главное, что мудак ничего не поймёт. То есть при возникновении такой же ситуации мудак снова начнёт вести себя соответственно. А значит любые воспитательные акции просто не имеют смысла. Ну вот только для того, чтобы потешить личное чувство справедливости.

Добравшись до своего номера в гостинице, Владимир только-только стянул с себя броню и одежду покидав её на пол, почти не раскрывая глаз залез под душ, и кое-как ополоснувшись добрался до кровати и в ту же секунду вырубился.

Проснулся поздно вечером, когда на первом этаже шумно гудел банкет по случаю завершения операции. Топорков, понимая в каком состоянии находится молодой гранд, едва не исчерпавший свой источник, строго-настрого запретил беспокоить Соколова, и гуляли без героя, даже поставив пару десантников у входа в его номер.

Но три неугомонных феи батальона связи, просочились по пожарной лестнице в номер, сразу напоровшись на двух огромных тигров серой и белой расцветки, лежавших поперёк коридора. Катя уже открыла рот, чтобы привычно заорать, когда Белый, очень по-человечески усмехнувшись, толкнул лапой Серого, удалился с ним в боковую комнату открывая проход в полутёмную спальню.

Неожиданный визит трёх девушек, оказался приятной неожиданностью, тем более что для пробуждения они выбрали самый нежный вариант.

И только к утру, Соколов понял, насколько это помогло ему стабилизировать потоки.

Всё что надо, встало там, где надо, распределилось и улеглось наилучшим образом. Только девушки выглядели слегка замученными, но при этом очень довольными.

А войдя в душ, и увидев своё отражение в зеркале Владимир резко остановился, увидев, что его почти безволосую грудь украшает огромный рисунок алого цвета похожий на татуировку, изображающий птицу с пышным хвостом распахнувшую крылья, и глядящую вперёд, раскрыв хищный клюв.

— Хренасе, я сходил за хлебушком. — Проговорил он вслух, и увидел, как изображение чуть поплыло, и птица улыбнулась и подмигнула правым глазом.

Глава 13

Чем громче имя, тем аккуратнее и тише его следует носить.

Император Константин Первый.

РБХЭ служба УрВО подтверждает информацию о закрытии Большой Уральской Аномалии, и уничтожение большей части хаотических тварей.

Группы радиационной, биологической, химической, и энергетической разведки, ведут обследование территории, отмечая участки повышенного фона, и выставляя стационарные посты.

По всей площади отмечается резкое падение фона, и случаи самопроизвольной гибели хаотических существ, лишившихся подпитки эпицентра аномалии.

Группы свободных подрядчиков ведут заготовку минералов, растений и частей животных по всей аномалии, включая эпицентр.

В ходе ликвидации, получено внекатегорийное ядро, примерно оцениваемое в 90 — 150 уровень. Ядро упаковано согласно требованиям безопасности и отправлено спецпоездом в распоряжение АН РИ.

Также из тел монстров, извлечено: ядер 10–20 уровня — 134 шт. Ядер 20–30 уровня 28 шт. ядер 30–40 уровня, 3 шт.

Начальник службы РБХЭ разведки Уральского ВО генерал — лейтенант Духов.

На следующее утро, несмотря на ядра, поглощённые накануне, Владимир почувствовал, что источник практически пуст, а на груди, там, где поселилось изображение птицы, словно положили кусок сухого льда. Пришлось прямо с утра закинуть в себя несколько ядер общим объёмом в пару миллионов единиц. Но чувство переполнения не длилось долго, и к обеду, он вновь почувствовал голод, так что поглотил ещё четыре штуки, а ощущая, как сила уходит словно в пропасть, ещё несколько.

В итоге использовал почти всё что собрали коты в аномалии, и только когда общее количество поглощённой энергии приблизилось к тридцати миллионам, организм стабилизировался, а рисунок огненной птицы на груди, перестал холодить кожу, но существенно вырос в размерах, и теперь занимал пространство от плеча до плеча, и от ключицы до середины живота.

Владимир хотел улететь уже на следующий день, но внезапно, в Уральский Округ, прибыл государь, и всё закрутилось словно в центрифуге. Приёмы, балы, и прочая суета, сопутствующая быстрой бескровной победе. Телевизионщики, вообще старались как в последний день, показывая эпицентр, тушу монстра, и вообще повседневную жизнь округа.

Владимиру тоже доставалось, но журналистам чаще приходилось мириться с отказом в интервью, тем более, что как правило, работники прессы, настаивали на эксклюзиве не желая делить время ни с кем. А Владимир не желал терять время на всякие разговоры, больше посещая школы, и другие учреждения, нуждающиеся в помощи. Но с этим в Уральском округе, было совсем неплохо. Да, богатства особого не наблюдалось, но и нищету извели под корень, и даже в маленьких районных больницах, вполне достойно кормили, а штат врачей заполнен по норме.

Зато очень настойчиво «постучались» сибирские промышленники, привезя дары в шести мощных грузовиках, где нашлось место мехам, обеденному набору серебряной посуды на пять дюжин персон, золочёному оружию, и многому прочему. Сибиряки так выказывали свою благодарность за уничтожение русского Ковена, который лишившись мощного центра, практически самораспустился, прекратив существование. Ну а наиболее активные ведьмы, те кто попытался снова собрать Ковен, традиционно «исчезли» в неизвестном направлении, оставив после себя лишь горсть пепла.

Таких людей пришлось уважить, и Владимир пришёл на банкет в парадной егерской форме, в наградном егерском берете ало-красного цвета, символизирующем пролитую кровь и всем иконостасом наград, где прибавилась ещё одна Золотая Звезда, на этот раз с мечом.

На удивление Соколова, на банкете присутствовало довольно много народа, в том числе и симпатичная моложавая женщина, со светлыми волосами, уложенными в сложную причёску. Клара Сергеевна Туманова — генеральный директор имперского телевещания, не надоедала Владимиру по мелочам, а её просьбы всегда отличались краткостью, ясностью, и подкреплялись простыми и понятными соображениями общегосударственной пользы, поэтому её Соколов выделял из всей медиа братии, относясь со всем уважением.

— Клара Сергеевна. — Владимир поклонился женщине, выглядевшей от силы лет на двадцать пять. — Рад нашей встрече.

— Вы же не любите нашего брата, Владимир. — Клара рассмеялась.

— Если вы о журналистах вообще, то будь они хоть вполовину столь профессиональны как вы, то моя любовь стала бы куда более яркой. — Соколов аккуратно пожал сухую ладошку женщины.

Сибиряки гуляли шумно, ярко, и обильно, но в какой-то момент, Владимира пригласили в отдельный кабинет, где сидели трое. Широкоплечий и мощный словно медведь золотопромышленник Космылин, стройный и изящный, будто столичный щёголь, нефтяной король Гурский, и во всём среднего вида, заросший бородой, буйной полуседой шевелюрой и бровями заводчик Кержаков. Все трое абсолютно трезвые, и без малейшей игривости чем часто грешили богатые провинциалы.

Начали, как водится, со славословий в адрес Соколова, но уже минут через пять, видя, что полковнику неинтересно, перешли к делу.

— Есть у нас местечко, одно. — Начал Савелий Кержаков. — Проклятое уже очень давно. Кто говорит двести лет, кто триста, но на самом деле никто уж не упомнит, когда завелась порча.

— А места там благодатные. — Добавил Наум Гурский. — И не только недрами. В земле там и золото, и чего только нет. Но внутри и вокруг, старые кедровые леса, где тысячи лет назад, старые капища стояли. Это только кажется, что земли, в Сибири много. А пройтись, так где-то голые скалы, где-то мёртвые болота, а где-то вот, плеши проклятые.

— А от меня-то что нужно? — Удивился Владимир. — Зачистить в одиночку, аномалию которой более двухсот лет? — Он покачал головой. — Давайте я кое-что поясню, чтобы не было всяких разночтений. То, что случилось позавчера, это даже не чудо, а, ну я не знаю. счастливое стечение многих чудес, в одном месте. Энергии разлитой там, было столько, что многократно усилило узор «Огненной Волны», плюс вытащило откуда-то огненного духа, собственно и сделавшего всю работу. Плюс к тому, у монстра эпицентра, оказалась пониженная устойчивость к огненной стихии, и ещё то, что артиллеристы, каким-то чудом воткнули-таки снаряд в него. Возможно, что продавили щит, возможно ещё как, но дырень там в панцире нашлась огромная. Таким образом, я фактически собрал сливки с процесса, в котором поучаствовали все. Это же гранды насытили коридор энергией так, что там у меня за малым из ушей не капало. А не постарались бы они, так меня там конечно размазали в тряпки.

— Хм. — Горский усмехнулся. — Ваша скромность, поистине велика, но у меня другие сведения. — Горский вытащил из внутреннего бокового кармана пиджака что-то похожее на узкую открытку, и раскрыл её. — Гранды, влили в свои плетения пятьдесят миллионов эрг, но все они разошлись на огненные заклинания, оставив после себя лишь пустую эфирную гарь, немало вам помешавшую. Это из заключения товарища Топоркова, которому мы не можем не доверять. Всё же специалист номер один у нас в Империи. Далее, заключение гранда Куропаткина — эксперта по хаотическим монстрам и тварям. Дыра в боку главного чудища аномалии, произошла от запоздалой детонации снаряда крупного калибра, когда он сначала упал в мягкий песок, а взорвался сильно позже от огненного потока духа огня, и на ход боя фактически не повлиял. Ну и последнее, вызов духа огня, на территории аномалии невозможен. Это категорический вердикт всех энергетиков, до которых я смог дотянуться. Так что элементаль целиком и полностью ваша заслуга.

— Если честно, нам нечем тебя заинтересовать. — Прогудел низким басом Космылин. — Денег у тебя… ну точно больше чем у меня. Невест вокруг хороводится столько, что ужас, да и честью не обижен. Грудь в боевых орденах, да и полковник уже. Так что мы можем только просить. Убери, мил человек, дрянь эту с нашей земли. Нет уже никаких сил терпеть. Да и растёт она. За год километров по пять прибавляет.

— Ого. — Владимир покачал головой.

— Так и я говорю, ого. — Кержаков тяжко вздохнул. — А если нужно чего — проси. Всё достанем, всё купим.

— Давайте так. — Владимир кивнул, принимая решение. — Прогуляюсь я по вашей аномалии, посмотрю, что там к чему, и что вообще можно сделать. Что со всем разберусь не обещаю, но гляну обязательно. Ну и если решение будет принято, нужно будет подержать в готовности команды зачистки. Главный монстр конечно держит всю эту живность на плаву, но если её не перебить вовремя, то ситуация снова может ухудшится.

— Это мы разом. — Савелий Кержаков небрежно взмахнул рукой. — И вольных ватаг нагоним, сколько нужно, и армию можем и десант. С егерями вот только сложнее, но и этот вопрос решим если что.

— Тогда, считайте договорились. — Владимир кивнул. — Но сначала рекогносцировка. Аэрофотосъёмка, карты с обозначением полевых аномалий, и всё что нужно. Это вам армейская разведка отдаст, и чего не хватит — сделают. А как всё это будет, так вы дадите мне знать.

— Так есть уже всё это. — Горский улыбнулся одними губами. — И аэросъёмку сделали, и карту склеили. Всё как положено. У нас этой работой занимается отставной генерал-майор Анисимов, Валентин Евгеньевич. Он точно знает, как нужно.

— И самолёт у вас есть? — Поинтересовался Владимир. — Не пешком же туда идти?

— И самолёт, и вертолёты. — Кержаков кивнул. А как же. Сибирь — матушка она же огромна. Пешком не находишься. А нам и людей забросить, и технику. Так что от СКА — сорок, который малую буровую в сборе таскает, до штурмовиков.

Из кабинета Владимир вышел слегка недовольный, что без него опять всё решили, но люди и правда радели не за себя и не за капиталы, а скорее за свою землю, а так как она и Соколову была родной, то значит вопроса о том, помогать или нет вовсе не стояло.

В состоянии крайней задумчивости он отошёл в сторону поглядывая на гуляние сибиряков, и примкнувших к ним военных. Тут его и отловила Клара, горячо интересовавшаяся тем, что обсуждали в закрытом кабинете три сибирских олигарха и герой ликвидации опаснейшей аномалии.

— Владимир Алексеевич. — Теледама, ловко подхватила Владимира под руку, и потащила куда-то дальше, в глубь ресторана. — Мы так с вами и не поговорили…

— А должны? — Соколов удивился. — Вроде я давал интервью вашей программе. Как-то там, э… Армейский вестник, или Армейские вести…

— Армейский вестник. — Клара — геноцид, хищно улыбнулась, заводя Владимира в комнату, превращённую в настоящую студию.

— Клара Сергеевна. — Владимир укоризненно покачал головой. — Вы явно и напрасно злоупотребляете моим хорошим к вам отношением.

— Вот ведь! — Клара остановилась посреди комнаты. — Да любой, любой человек был бы счастлив что его покажут по телевизору, но не вы! — Она в сердцах топнула ногой, и подломив каблук на туфле, начала заваливаться набок, и упала бы если б не Соколов подхвативший её на руки, и усадив в кресло.

— Но я-то не любой, Клара Сергеевна. — Владимир вздохнул. — Зачем вам это? Славы не хватает?

— Мне-то? — Женщина сняла с ноги испорченную туфлю, и окинув взглядом отшвырнула в сторону, и затем сняла вторую, оставшись босиком. — Всё просто. Я хочу, чтобы на экране была жизнь. Настоящая. Кипучая и бурная. А не сопли, и слюни. А для этого, на экране должны быть герои. Настоящие. Их мы и снимаем. Пилотов вертолётов, которые постоянно рискуют жизнью доставляя учёных в аномалии, самих исследователей, лезущих во все дыры мироздания, медиков, военных, искателей и других. А на ком воспитывать молодёжь?

— Ну вообще-то все профессии важны. — Заметил Владимир, давая жестами команду одному из телевизионных ассистентов принести ему сломанную туфлю. — Вот медики или военные усталые идут с работы, и заходят в ресторан, где их вкусно кормят повара, и для них играет приятная музыка, сыгранная музыкантами. И им становится чуть легче. Настроение повышается. А на следующий день, мальчики и девочки опять идут в операционную, или в войсковую часть. И там в их труде, есть очень весомая часть труда работников ресторана. А если взять шире… спасибо. — Владимир кивнул телевизионщику, подавшему туфлю, — Работников тыла, вооруженцев, или в случае с больницей, службу сестры — хозяйки, и снабженцев. То вовсе не маленькая. — Владимир сплёл узор сращивания структур, и накрепко соединив отломанные части каблука, подождал пока они срастутся в единое целое, и подал Кларе. — Можно носить.

— Как вы это делаете? — женщина вгляделась в едва заметное место шва. И надела туфлю на ногу.

— Магия. — Владимир развёл руками и негромко рассмеялся. — А у вас что, по-другому? Вот, снимаете вы, например, придурка в цветастых тряпках, блеющего про что-то про девочек. А зритель видит глубокого, думающего человека, озабоченного проблемами межличностного общения. Тоже магия, как не крути.

Владимир, конечно же сразу отследил, что огоньки на камерах зажглись, как только они вошли в комнату, но снимать не препятствовал, принимая игру.

Клара кивком поблагодарила ассистента, принёсшего ей вторую туфельку, быстро надела её и сделала короткий жест, чтобы камера взяла кадр крупнее.

— А у вас вообще проблем нет? Вы так легко справляетесь со всем.

— То, что выглядит легко, на самом деле, таким часто не является. — Владимир усмехнулся. — Возьмём к примеру пилота. Он управляет сложнейшей машиной, почти не задумываясь над тем, что делает. Ему нужно увеличить скорость, и он мгновенно решает, как это сделать, а руки выполняют почти рефлективное движение. А весь тщательный отбор будущих пилотов, тренировки, учёба до чёрных мушек в глазах, учебные полёты, они как бы за скобками. Их не видно, но это не значит, что их нет. Так и у меня. Проблем много, и часто, я откладываю проблему, так как имеющимися средствами её не решить. Например, у меня на заводах острая нехватка молодёжи. Но не просто рабочих, а рабочих хорошей квалификации, из которых впоследствии вырастут мастера. И я, фактически отложил проблему на два года. Создал при компании учебный центр, где молодёжь получает профессию, а не шляется по питейным заведениям. Да, это стоит дорого, но это работа на будущее. А через пять лет, кто-то скажет, а откуда у вас так много хороших мастеров? Как вы легко решили эту проблему?

Так и с энергетикой. Я занимаюсь по два часа в день, плюс два часа тренировок по рукопашному бою, и час стреляю в движении. Пять часов каждый день, за исключением, того времени, когда я где-то на выезде. Тогда время занятий сокращается, но никогда не равно нолю. А после граждане смотрят на экран, и восклицают: Да как так у него всё просто выходит! Это как со спортсменом. Он выходит на старт, побеждает, и стоит в лучах прожекторов, в ореоле славы. А весь его пот и кровь нескончаемых тренировок, отчаяние и боль в натруженных мышцах, подорванное здоровье, и сотни других проблем они не видны зрителям. Так что, нет. Не просто.

— Хорошо. А как быть с вашими изобретениями? Ведь у вас нет инженерного образования?

— А как же Том Харингтон[1], придумавший десятки разных технических устройств, включая фонограф? У него тоже не было технического образования. Или, например, Тимофей Кусков, придумавший паровую машину — крестьянин с тремя классами начальной школы. Так что изобретательство это прежде всего взгляд на мир, а не образование. Ну и самое главное. Я вовсе не изобретатель тех вещей, которые делают на моих заводах. Я их владелец. Придумывают их инженеры, технологи, и другие специалисты, а я всего лишь лицо компании. Да те идеи, совсем простые. Ну чего сложного в карманном приёмнике?

— Вроде ничего, но до вас никто так не делал.

— И очень жаль. — Владимир рассмеялся. — Молодёжи нужна своя среда обитания. Свои книги, своя музыка, и свои места встреч. Да, будут оставаться точки пересечения между других поколений. Театры, концертные залы, музеи, библиотеки и места военной славы страны. Но должны существовать места только для молодых. Со своей, внутренней магией, правилами и характером. И приёмник одно из таких мест. Кусочек личного пространства молодого человека. Такая своеобразная личная комната.

— Многие считают, что вы имеете слишком сильное влияние на умы и души молодёжи…

— Да мне честного говоря наплевать, на досужую болтовню политических муляжей. Хотите иметь влияние на молодых? Делайте что-то для них. Делайте это вместе с ними! Так поступает партия коммунистов. Летние лагеря, кружки по интересам, спортивные секции, и не перечислить сколько там у них программ по работе с молодёжью. Причём не только рабочей, но и вообще молодыми. В юношеских спортивных секциях кого только нет. От детей учёных и чиновников, до неблагополучных подростков из рабочих кварталов. И это сшивает общество лучше любых лозунгов, или показного патриотизма, на праздники.

— Но почему только молодёжь? Неужели в нашем обществе не заслуживающих внимания категорий людей?

— Есть конечно. — Владимир кивнул. — И в ближайшие месяцы мы запускаем продажу автомобильных радиостанций, рассчитанных на связь с другими водителями, центром управления, а также музыкальным сопровождением. Не только для водителей такси, но вообще для всех водителей. Также для них запускаем вещание специальной волны, «Дорога», с подобранным репертуаром для водителей. Но и это не всё. В рамках той же программы, будут открываться радиостанции «Рабочая волна» и для военных — «Дорога Славы». Конечно ничто не мешает людям чуть покрутить ручку настройки и послушать чего там передают для молодых, или для рабочих. Но этим-то и хороша такая система. Всё на виду, ничего не прячется от глаз. И это тоже важный компонент консолидации общества.

— Странно. Я думала, что мы будем говорить о ваших подвигах… — Клара улыбнулась.

— Подвигах? — Соколов поднял брови. — Да, конечно. — Он кивнул. — Военные люди порой всю жизнь готовятся отдать себя во имя победы. Но скажите. Рабочий, который тридцать лет проработал за станком, по восемь часов в день, уставая так. что вечером уже нет сил пообщаться с детьми, а просто покидать в себя еду, и отключиться до утра. Человек, вся жизнь которого сжата стенами цеха или производственного участка. Он что не герой? Или врач, возвращающий людям здоровье? Так что, да. Военные подвиги более яркие, и запоминаются. А подвиги трудовые они как бы фоном, но без повседневной работы сотен тысяч, подвиг одного солдата невозможен. Его оружие, форма, броня и техника, сделаны на заводах, а его еда произведена общинниками. Он просто на острие оружия имя которому страна.

— Вы так много говорите об обществе… Это вас сильно волнует?

— Как и любого настоящего гражданина империи. — Владимир пожал плечами. Жить в доме, и не заботится о нём — удел паразитов.

— И что с ними делать? — Клара с улыбкой посмотрела на Соколова. Тема была довольно скользкой. Уж сколько копий сломали политики дискутируя о «лишних гражданах».

— А что с ними делать? — Владимир удивился. — Закон не нарушают, так пусть живут. У нас единые правила жизни для всех. И патриоты, и паразиты должны соблюдать Закон. Остальное — может отрегулировать только общество. Общественное мнение относительно конкретного человека может стать тем ключом, что заставит его если и не измениться внутренне, то хотя бы измениться внешне. А вот это… сажать, не пускать, и вообще вытаптывать… это от глупости и дурной активности.

Интервью продолжалось почти два часа, в течение которых Клара Туманова, спрашивала обо всём, обойдя лишь тему многочисленных подруг Владимира. Телевидение ещё не опустилось до подобных высот, и частное, а тем более интимное было под запретом.

Зато много вопросов касалось будущих проектов, и Владимир как мог уклончиво отвечал, не желая облегчать жизнь конкурентам, а иногда выдавал откровенную дезинформацию, чтобы его недоброжелатели побегали.

Когда всё закончилось, гулянка в ресторане только набирала обороты, но не чувствуя никакого желания соревноваться с сибиряками в потреблении алкоголя, Владимир вызвал такси, и дождавшись машины, плюхнулся на заднее сидение.

— В гостиницу Уральские Звёзды, пожалуйста.

— Сделаем! — Водитель кивнул, и уже собирался ехать, когда дверь распахнулась, и в салон плюхнулась Клара Туманова.

— Хочу задать ещё пару вопросов. — Пояснила она. — Личного характера. — Она чуть наклонила голову и так улыбнулась, что Владимир только вздохнул.

— Поехали.

[1] И в нашем мире у Томаса Альва Эдисона не было никакого профильного образования, а у изобретателя паровоза Черепанова весьма нерегулярное.

Глава 14

Смелость не свойство души, а проявление живости разума, и крайняя степень любопытства.

Викентий Арсеньевич Хабаров Заместитель командующего Егерским Корпусом.

Вот уже вторую неделю в Государственной Думе кипят нешуточные страсти, посвящённые совместному проекту фракции коммунистов, монархистов и конституционных демократов, посвящённых внесении поправок в Семейный Кодекс, и другие законодательные акты, для того, чтобы многожёнство в России, стало нормой.

Те, кто ещё недавно называли этот проект популистским и предрекали ему крах уже в первом чтении, были поражены, тем, что большинство партий и фракций, признало необходимость закона, но внесли в него столь много правок, что это стало поводом для самой ожесточённой дискуссии, со времён принятия закона о лишении гражданства.

Московская сплетница 21 сентября 1963 года.

Ровное гудение турбин, убаюкивало, и Владимир спавший за последнюю неделю совсем немного, отдыхал, не прислушиваясь к шуму.

Клара оказалась не любительницей плотских утех, а вполне профессионалкой, отдаваясь словно в последний раз, и с таким жаром, что пришлось открывать окна в стылую уральскую осень.

А после, круговерть подготовки к одиночному рейду, заслонила собой даже такие яркие встречи. Броня, оружие, накопители и аварийные оповещали. Сибиряки сделали всё, экипировав Соколова по первому классу, а кое-где и выше, отдав, например, музейный экспонат — совершенный кристалл берилла размером в ладонь, куда закачали почти десять миллионов эрг.

Дай им волю, и Владимир полетел бы в тяжёлой броне, предназначенной для деактивации высоконасыщенных узоров, но Соколов сделал всё по-своему, надев только лёгкую защиту, производимую «Гипербореей», а из оружия взяв лишь автомат, с пятью магазинами, и то на всякий случай.

Самолёт вертикального взлёта — посадки, довёз его до самого края Ничейных Земель, откуда до центра было всего километров двести.

В качестве транспорта, он взял внедорожный мотоцикл собираясь прорваться как можно глубже, а там как повезёт.

Несмотря на холод, на Ничейных землях, всегда было тепло и влажно, так что пока Соколов готовился отправиться в путь, даже слегка вспотел. Махнув рукой пилотам, чтобы улетали, оседлал мотоцикл, и газанув, отпустил сцепление.

Сверхнадёжный армейский байк, ишимского завода, прозванный за аббревиатуру ИШЗ «Ишачком» резво принял с места, и мягкая трава зашуршала под колёсами. На краю аномалии обычно ничего опасного не водилось. Но это не касалось столь старой территории, где творилось непонятно что. Кадры аэрофотосъёмки показывали скопления монстров повсеместно, включая границы, и самыми безопасными тварями бегали монстры восьмого уровня. К счастью коты, уже вымахавшие в рост человека, рвали всю эту живность как-то походя, останавливаясь только для того, чтобы сожрать очередное ядро.

Поэтому первые полсотни километров Владимир проехал не торопясь, со средней скоростью в двадцать километров в час, но и не останавливаясь.

Первая остановка случилась, когда навстречу выбежало стадо мышехряков, мутировавших до какого-то адового состояния, когда они стали похожи на буйволов с мышиной пастью, и маленькими ногами. Навскидку твари оказались где-то двадцатого уровня, и Соколов уже хотел раскатать их, когда в стадо, сбоку ударил клин из котов. Выглядело это словно яркий промельк, и взрыв плоти, разметавший мясо и кости словно взрывом.

— Хренассе. — Соколов покачал головой, глядя как из месива, в которое превратились два десятка монстров, коты, осторожно когтем выкатывают ядра чисто-голубого цвета. — Ну и чего вы на меня смотрите, как Ильич на буржуазию? Жрите, что добыли.

— Ты точно не будешь? — Удивился Белый.

— Да этого добра ещё столько будет, что охренеем от изжоги. — Произнёс Владимир. Ешьте быстрее. А то впереди ещё два таких же стада, и одно покрупнее.

Ещё полсотни километров, коты бились с тварями, постепенно растущими в уровнях, и в какой-то момент, Владимир вступил в бой, пуская над головами фамильяров «огненное лезвие», рассёкшее всё стадо носорогоподобных существ высотой в пять метров, вдоль, словно булку. И сразу же без паузы ударил по стае летающих чудовищ, разметав всю кучу, в клочья.

Ядра от летучих сожрали коты, а то, что досталось от носорогов, собрал Владимир. Двадцать пятый уровень, коты ещё поглотить не могли, без риска развоплотиться.

Ещё через десять километров, мотоцикл пришлось оставить, и двинуться пешком, потому как монстров стало ну очень густо, а уровни возросли до тридцатого, и уверенно ползли вверх.

До эпицентра оставалось ещё километров пятьдесят, когда им попалась удобная ложбинка, без растительности, и живности в глубине, и Соколов скомандовал привал.

Котам отдых не требовался, чего не сказать о человеке, который за последние полчаса только и делал что кидался высокоуровневыми узорами, от миллиона эрг и выше.

Привалившись к тёплому брюху Серебряного, Владимир расстегнул крутку, чуть охлаждая тело, когда из распахнутого ворота, вылезла глазастая голова, покрытая золотыми перьями с ярко-алым отливом.

— Ну вылезай, раз уж проявился. — Владимир совсем откинул нагрудник, и расстегнул куртку, наблюдая как птиц выскальзывает из-за ворота, распахивая крылья, от которых сразу сыпануло искрами.

Серебряный недовольно взревел, и птиц смешно вытянул голову, и что-то коротко прошипел, словно извиняясь, затем посмотрел на Владимира.

— Давай. Рассказывай. Что умеешь, и нахрена ты мне вообще нужен.

— Отпустишь? — Огненная птица, семеня лапками подбежала ближе, и склонив голову посмотрела на Соколова.

— Лети. — Владимир внимательно скользнул глазами по небу, и оглянулся вокруг, смотря не подбираются ли твари.

— Я очень сильный дух. И ты меня просто так отпускаешь?

— Всё. Некогда мне тут с тобой лясы точить. — Соколов застегнул куртку, вернул броню на место, и закрыл шею воротником. — ты мне помог, я тебе помог, считаю, что мы вровень. Лети домой или куда там тебе нужно. — Он сунул руку в рюкзак, и вытащил ядро где-то тридцатого уровня, и вздохнув закинул себе в рот, и замер, пережидая спазм и дурноту. — Подъём, шерстяные. Пошли дальше воевать.

Когда человек и его фамильяры ушли, дух огня продолжал сидеть на песке, глядя в одну точку. Такого он никак не ожидал. Сначала этот дурацкий вызов. Даже не вызов, а просто поток огня, потащивший его в этот мир, а после, упоение схваткой захватившее его так. что очнулся он уже почти сдохнув, но завалив тварь более чем втрое выше него по уровню. И этот человек, сначала вливавший в него пламя своей души, от чего дух быстро восстановил начальную оболочку, а после даря просто так море энергии, что вообще восстановило его до нормы, и даже, сверх того.

Ну, да. По-своему, человек прав. Ему помогли в битве, он помог духу восстановиться, и отвалил сверху, как бы в благодарность. И никто никому не должен. Но это логика людей, причём не всех, а очень редких людей. Большинство желает получать всё, не давая взамен ничего. А этот даже фамильяров откармливал так, что эфирные существа лоснились и сверкали от переполнявшей их энергии. Тогда как у человека явно имелись свободные от энергии зоны, которые стоило заполнить. Тем более, что впереди их ждал действительно серьёзный противник. Порождение хаоса двухсотпятидесятого — трёхсотого уровня.

Рарог почувствовал, как его охватывает пламя азарта, когда он думает об этой схватке. Прошлая битва лишила его энергии, но подняла сразу на несколько ступенек вверх, сделав разумным существом. И даже трудно представить, что даст бой с хаотической тварью такого уровня.

Нельзя просто так, пойти и ввязаться в бой ни на одной стороне. Это знает любой птенец Огненного Гнезда. А значит нужно как-то договориться. Опыт духа, осознавшего себя несколько дней назад, был практически нулевой, но у Огненного Гнезда, всегда есть чем поделиться с подросшей искрой, и через десяток минут, рарог впитал в себя кучу знаний как он посчитал достаточных для того, чтобы заключить соглашение.

Владимир недалеко отошёл от места, где отдыхал, пересёкшись с десятком подземных осьминогов, вытащивших свои щупальца наружу. К счастью в них уже билась стадо мышехряков, и двум командам было не до Соколова и его шерстяных парней.

Подняв в воздух вихрь «Воздушной мясорубки», Владимир наблюдал как она перерабатывает плоть на ошмётки, и уже затихавшая схватка двух стай, снова набирает обороты.

Движение за спиной он уловил ещё когда оно находилось на расстоянии в пару сотен метров, а оглянувшись увидел девушку, почти девочку, в длинном алом платье, с длинными рукавами, огненно-рыжими волосами, стянутыми в плотную косу. Аурный отпечаток соответствовал огненной птице, поэтому Владимир предположил, что это просто смена формы.

— Поговорим? — Спросила девушка, подойдя ближе.

— Да я тут как бы занят слегка. — Владимир вбил в землю десяток ледяных кольев. Но судя по шевелению, осьминоги отказывались умирать.

Девушка вздохнула и проведя ладонью на уровне груди, мгновенно превратила ледяные глыбы в пар, ударивший из-под земли жёсткими струями. На этом битва закончилась, а в воздухе сочно запахло варёным мясом.

— Ну поговорим. — Владимир отошёл чуть в сторону и сделал приглашающей жест. — Ты же эта птица, которая жила у меня на груди?

— Да. — Девушка кинула. — И я хочу заключить с тобой договор. Ты разрешаешь мне охотиться на монстров, и поглощать их ядра, а я помогаю пробиться к центру, и буду участвовать в битве. Там кстати монстр выше двухсотого уровня.

— Дурацкий какой договор. — Соколов нахмурился. — Ты пойми. Я, не могу запретить тебе воевать здесь и вообще делать всё что тебе захочется. Конечно если ты начнёшь подкармливать монстров, я буду недоволен, и скорее всего захочу тебя прогнать. Но не могу запретить. Я не судебная инстанция. Я просто воин. Иди, воюй. — Он развёл руками. — Хочешь помогай в битве, хочешь отстранись. Ты мне никто, и я тебе тоже. Мы не друзья, не родственники… Просто попутчики. А то, что ты от меня хочешь, вообще выходит за рамки разумного. Это всё равно что договариваться можно ли тебе идти по дороге, которая мне не принадлежит. Бред какой-то. — Владимир повёл рукой вокруг. — Всё что убьёшь и так твоё. Да тут столько этого добра, что всё равно половина лежать останется.

— Я не понимаю. — На лице у девушки не отразилось никаких эмоций, но она сделал шаг назад. — Я предлагаю тебе честный договор, а ты утверждаешь, что всё и так моё. Без всякого договора?

— Да. Это всё равно что мы с тобой начнём делить солнце. Кому сколько лучей. Ни мне ни тебе оно не принадлежит, поэтому всякая делёжка лишена не только правового основания, но и физического смысла.

— Но я так не могу. — Девушка покачала головой. — Мать — Пламя, этого не одобрит… нужен договор.

— Это тебе он нужен. — Владимир сжал губы. — А мне ни к чему. Так что, как говорили в моём детстве — Вот тебе Бог, вот тебе порог. В смысле иди куда шла, и будь там паинькой.

— Я не понимаю. — Девушка одним взмахом испепелила стаю чёрных гиен, воткнув в них огненный смерч. — Я сильнее тебя, но я тебе не нужна?

— Не так. — Соколов вздохнул от необходимости разжёвывать человеческие понятия нечеловеческим существам. — Вот подошла бы ты и спросила: А давай я поохочусь рядом? Ну и помогу в случае чего. — Я бы сказал: Да фигня вопрос. Охоться пока не надоест. Но тебе же какой-то там договор нужен? А я страсть не люблю всякие мутные договоры. А вдруг там необходимость пить по утрам бензин? Или ещё какая засада? А у меня изжога от бензина, и вообще — напиток так себе.

— А я ведь действительно не знаю, что там в договоре. — Дух огня подняла голову. — Договор, печать… а суть договора, ну кроме того, что оговорено, как-то непонятна. Но мне очень нужна эта сила. — Она оглянулась вокруг, и сделав короткое движение пальцами, распылила в прах парочку монстров огромных, словно бульдозер. — Что же мне делать?

— Ты понимаешь, что требуешь от меня невозможного? Ты просишь решить твои затруднения, с твоими же правилами которых я не знаю. Мои коты в этом смысле куда честнее. Они не спрашивали меня, хочу ли я завести таких фамильяров. Но и не грузили проблемами. Просто стали жить рядом. — Владимир посмотрел вдаль, прикрыв глаза от солнца, и растопырив пальцы правой руки толкнул от себя «Волну вихрей», и услышав, как комки сжатого воздуха перемалывают кости монстров в обломки, кивнул. — На этой высокой ноте, позволю себе завершить высокоучёный спор о юриспруденции, и перейти к практике. — Он вздохнул, вытащил из кармана разгрузки флягу с водой и сделал пару глотков. — Извини, тебе не предлагаю, так как полагаю что у тебя несовместимость с водой. Ты, наверное, пьёшь что-то горючее?

— Зависит от степени воплощения. — Девушка небрежно взмахнула рукой. — В принципе где-то в полной материальности могу и воду. Наверное. — Она задумалась так, что замерла словно статуя.

— Ну, если посетишь меня в городе, могу угостить напалмом. Не знаю, как на вкус, но горит так, что хрен потушишь.

Девушка, чуть склонив голову искоса глянула на Соколова, и кивнула своим мыслям.

— Я, пожалуй, тоже не стану спрашивать. — И через мгновение она словно взорвалась на мириады огненных искр, облепивших Владимира с головы до ног, и впитавшихся в тело прямо сквозь одежду. А ещё через пару секунд, из правой руки вытекла сверкающая алым светом субстанция, превратившаяся в ту же девушку.

— А у тебя ничего так. Уютно. — Она широко улыбнулась, и забросила косу за спину. — Ну мы куда-нибудь сегодня идём?

— Где-ж я так нагрешил-то? — Пробормотал Владимир, и оглянулся, ориентируясь на местности. — Туда. — Он показал направление рукой.

Остатки посёлка, встретили их развалинами домов, и странно-чистой гравийной дорогой, где сохранились старые мачты уличного освещения.

Дерево за сотни лет пребывания в волнах хаотической энергии приобретало совершено случайные качества, от мягкости словно изъеденное червями, до прочности и ли как Владимир увидел в одном доме — полную прозрачность стен, с сохранением формы брёвен, и фактуры. Добыча таких материалов являлась очень существенной частью дохода свободных искательских артелей, несмотря на вес и общие габариты. Кое-что даже превращалось в драгоценные металлы. Так на одном из аукционов продали книгу, сохранившая текст, но со страницами из золота. Конечно такие артефакты стоят куда дороже чем драгоценный металл того же веса, но Владимир не отвлекался. Последний раз в эти места люди забредали лет сто назад, и империи очень не помешает информация о состоянии внутри аномалии.

Обычно всё пространство таких зон, затягивалось туманом, через который мало что можно разглядеть. Но когда появлялись люди, в непроницаемой завесе образовывалась огромная дыра, через которую видно всё что творилось на земле. Владимир знал, что и сейчас, где-то не очень высоко летит самолёт разведчик, с линзами диаметром в полметра, способный разглядеть даже трещины на земле.

— Сокол, здесь Небо.

— На связи. — Владимир про себя чертыхнулся.

— У тебя гости. Справа, там, где зелёная крыша двухэтажного дома, движется стая огненных волков. Идут под мощным скрытом, но наш штатный наблюдатель как-то углядел.

— Принял. Спасибо Небо.

— Всегда на связи. Держись. Тут за тебя весь Сибирский Округ кулаки держит.

Огненные волки, конечно не владели никакой магией огня, а представляли собой стайных животных похожих по структуре на волка, но крупных, размером с быка, со шкурой огненно-красного цвета, с хорошей сопротивляемостью высоким температурам, от чего их не брали узоры огня, и высокотемпературное оружие.

Коты сразу вошли в ближний бой со стаей приняв удар слева, когда волки разделились, обтекая здание, а не говоря ни слова дух огня, или как там звать существо, которое изображало из себя девушку, духиня? Приняло удар справа.

Владимир помогал как мог, нанося удары с дальней дистанции, не экономя силы, и к моменту, когда стая закончилась, опустел и его источник, вместе с хранилищем энергии в кристалле.

Такой выплеск конечно вытащил все силы из Соколова и он, сняв шлем, присел прямо на землю, тяжело дыша, и глядя на мир сквозь пот, текущий по лицу.

— Ешь давай! — Девочка — дух, поднесла ему на ладонях сразу три ярко-жёлтых ядра, и Владимир не задумываясь накрыл их ладонью всасывая прорву энергии. — Ещё. — Коты стали подкатывать к ногам Соколова ядра, дух их поднимала и буквально заталкивала в тело причём что-то в ноги. Что-то в руки и плечи, а что-то прямо в макушку.

— Что чувствуешь? — девушка нагнулась к лицу Владимира.

— Щас лопну…

— Это правильно. — Она кивнула. — Огненное Гнездо так и говорит, что тебя будет переполнять сила, и что тебя будет рвать, но ты потерпи. Немного совсем, минут десять. Потом станет легче.

Эти десять минут показались Владимиру вечностью. Его выворачивало так, что кровь прилила к голове, а руки дрожали, но он, зажав желудок и тело в тиски воли, даже не сплюнул. Мир сузился до куска земли, с чахлым кустиком, пробившимся сквозь гравий, собственного тяжёлого дыхания, и урагана, бушующего в теле. А когда всё кончилось, понял, что не зря доверился духу. В теле плескалось как минимум втрое больше энергии, чем до того, и даже навскидку, там сейчас скопилось не менее пяти — восьми миллионов эрг, что позволяло с умеренным оптимизмом смотреть на встречу с монстром до пятидесятого — восьмидесятого уровня.

Дурнота быстро проходила, замещаясь эйфорией, и Владимир чуть напрягся, восстанавливая самоконтроль, и огляделся на котов, сидевших вокруг.

— Так, парни, быстро доедаем всё что выпало, и вперёд. Надо до темноты хотя бы глянуть что там в центре происходит.

— А ты? — Белый, подошёл ближе и осторожно боднул головой в лоб Соколова.

— Да вроде в норме. — Владимир ещё раз оценил состояние организма.

— Хорошо. — Зверь, который уже перерос Владимира по высоте, лизнул его в щёку, и пошёл вперёд, не оглядываясь, а остальные фамильяры пристраивались по бокам клином.

— Хорошие спутники. — Прокомментировала девушка, и рукой откинула косу за спину.

— А ты, кто? — Спросил Соколов, надевая шлем. — Хотелось бы прояснить твой статус в нашей шумной компании.

— Я это ты. — Девушка пожала плечами. — Не фамильяр, нет. Фамильяры — они питомцы души. А я скорее друг. Но я не могу жить сама по себе. Ваш мир очень неудобен для проживания эфирных духов. Нужна привязка. К хорошему, насыщенному энергией предмету, или к человеку. Но привязка к предмету, она нестойкая. Даже когда проводится правильно. Такую привязку легко снять, развоплотив духа. А вот привязка к человеку — она очень особая. Можно сказать, что я тебя понимаю, как друг которого ты знаешь десятки лет.

— А я тебя?

— И ты меня знаешь, всю мою сознательную жизнь. — Девушка негромко рассмеялась. — Я появилась в тот момент, когда ты ударил огненным ураганом по всем планам бытия, и меня вынесло сюда, в ваш мир словно щепку ураганом. И первое что я помню, это твои огромные глаза, и энергия души, которую ты в меня вливал. Победа над тем монстром, дала мне силы обрести разум, и во многом это твоя заслуга.

— Но ты как-то не выглядишь существом, которому несколько дней.

— Наш мир, особый. — Девушка не поворачиваясь метнула огромный двухметровый шар огня, куда-то за дома, и там что-то громко взорвалось, подняв в воздух тучу останков, дыма и ошмётков плоти. — Я, как воплощение Матери — Пламя, родилась в Огненном Гнезде. Это… это никак не объяснить, но что-то вроде огромного муравейника. Только в нём живут не только безмозглые существа вроде искр низшего уровня, но и высокоранговые воплощения Матери, занимающиеся искусством, наукой, да и просто живут.

— Мир Огня? — Удивился Владимир.

— Можно и так сказать. — Девушка улыбнулась. — И все мы связаны с Гнездом, невидимой связью. Можно попросить помощи, но нечасто, и можно попросить знаний. Это гораздо чаще. Можно сказать, почти без ограничений. Вот я и получила сразу сферу знаний, девушки человеческого мира, двадцати лет.

— А почему девушки?

— В сфере, полученной мной, была информация, о том, что сильным мужчинам проще согласится с девушками, и теперь это моя суть. И теперь я действительно девушка, и это уже не изменить. Буду девушкой и женщиной во всех последующих воплощениях. Вы кстати, тоже воплотившись однажды кем-то, уже не меняете своё состояние. И всякие попытки смены сути, ведут к разрушению ядра личности.

— Это точно. — Владимир кивнул, и посмотрел вдаль, где коты настигли десяток тварей огромных словно грузовики, успешно отрывая от них куски плоти.

— До центра осталось километров десять. — Ответила девушка на незаданный вопрос. — Но там нам нечего делать. В эпицентре сидит тварь уровня Владыка Хаоса. Это где-то трёхсотый уровень. Он нас убьёт.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я рождена для битвы и драки. _ Девушка улыбнулась. — Это моя суть.

— Мы только посмотрим, и назад.

Глава 15

Готовьтесь к худшему. Лучшее вы и так переживёте.

Главный хранитель Московского Кремля, князь Васильчиков.

Проблема Ничейных земель, или как их иногда называют «Проклятых», не в том, что оттуда лезут всякие твари. В конце концов большинство таких территорий можно обнести защитой, или в конце концов подвергнуть интенсивной бомбардировке, путь даже с применением атомного оружия. Проблема хаотических аномалий в том, что они дают жизнь огромному количеству производственных процессов, и обеспечивают занятость маргиналов, которые в противном случае выйдут на дороги для грабежа. Энергомедицина, косметика, новые невиданные материалы и вещества, продвигают науку вперёд огромными шагами и вовсе не редкость увидеть внешне тридцатилетнего человека живущего не первую тысячу лет. Энергия хаоса на границе миров, превращается в структурированный эфир, дающий силу нашим энергетикам, и закрытие аномалий на Земле, обязательно уничтожит и всю сферу психоэнергетики.

Журнал Наука и Жизнь. Сентябрь 1963 г.

Пока они двигались вперёд, девушка объясняла, показывала и рассказывала, что есть что в мире хаоса, как убиваются разные твари, и с чем лучше не связываться. За этот час, Владимир узнал о созданиях хаоса больше чем узнал из десятков учебников, написанных людьми.

Анира, много знала о вечном конфликте Хаоса и Порядка, во многом определявшего структуру вселенной. Миры стихий, стояли как бы в стороне от этой схватки, используя преимущества хаоса и порядка, в желаемой пропорции, и их представители часто уходили в другие миры для обретения силы или богатства. Но сталкиваться между собой не любили, избегая подобных встреч. Зато отлично воевали с духами других стихий, и почитали за честь развоплотить их, или даже уничтожить окончательно, что было непросто, но возможно.

Они остановились в нескольких километрах от логова главной твари аномалии, у самого края окружности покрытой пеплом и пылью и Соколов замер, рассматривая её в бинокль.

Существо похожее на холм из прозрачного желе, высотой в сто метров и диаметром метров в триста, находилось относительно неподвижно, пока на дистанции в пару километров не оказывалось что-то отличающееся от выжженной плеши. Тогда из кучи выскакивала подвижная конечность, типа щупальца, хватала и закидывала внутрь, где оно видимо и переваривалось.

— Да, занятная зверушка.

— Это не повелитель хаоса. — Девушка покачала головой. — Это старый, чудовищно раскормленный хаосом Повелитель вод. Водный элементаль, по-вашему. И у него очень большая, просто огромная тепловая масса. — Сказала Анира, не отрывая взгляда от монстра. — Мне с ним не справиться. И твои фамильяры, тут не помогут. Они не смогут материализоваться внутри тела, а если сделают это, то будут переварены.

— А где у него ядро, интересно. — Владимир скользнул оптикой по желеобразному телу пока не наткнулся на тёмное уплотнение примерно в середине монстра. — Ага. Вижу. И неужели его не взять атомным зарядом?

— Часть тела испариться, но большая часть, зараженная радиацией, разлетится по округе весьма опасным мусором. — Пояснила Анира. — И будет у тебя не просто хаотическая аномалия, а радиоактивная помойка, отягощённая хаотическими вихрями.

— Ясно, — Владимир чуть прищурился и обернулся в сторону элементаля. — Интересно, а сколько продержится мой щит, внутри этого хомячка?

— Минуту, может больше. — Девушка задумалась. — А вообще-то у тебя сейчас резерв под восемь миллионов, да плюс камень, ещё на десять, да плюс с собой можешь ядер набрать. Так что может и минут на пять хватит. А тебе это зачем?

— Так, забраться внутрь этого, и порвать ему ядро.

— А то, что оно взорвётся тебя совсем не беспокоит? Я не знаю, выдержит ли твоя защита взрыв бомбы, о которой ты постоянно думаешь, но взрыва ядра такого монстра тебе не выдержать однозначно.

— Ладно, пойдём длинным путём. — Владимир присел, и вызвал штаб операции. — Центр, как слышите?

— Принимаем на отлично, Сокол. Есть трудности?

— Огромные. Вы уже, наверное, видите, что там в центре?

— Частично. Куча какой-то полупрозрачной массы, а остальное всё так же в тумане.

— В общем это оно и есть. Огромная гора желе, жрущая всё что рядом. И у меня вопрос. А нет ли где в хозяйстве, нескольких глубинных бомб большой мощности? Тонны на полторы, скажем?

— Сейчас уточню.

Пока уточняли, договаривались, гнали тяжёлый транспортник за бомбами, грузили, перевозили и готовили к вылету бомбардировщики, прошло четыре часа, потраченные Владимиром и его командой на вдумчивый ксеноцид хаотического зверья и сбор ядер. Слишком большой монстр в центре отрицательно повлиял на мощь и количество тварей, и в принципе хорошая команда во главе с грандом, вполне могла рассчитывать на успех зачистки. Но гранды очень ценили свою жизнь, и куда попало не совались. А зачем? У них и так всё отлично. Огромные оклады, ученики и непыльная работа. Зачем им рискуя жизнью, тащиться за тридевять земель? Вот потому и останавливались в росте выдающиеся энергетики, перехватывая по случаю добытые кем-то зелья и ядра хаотических существ.

Владимир же всегда отличался некоторой отмороженностью, и без риска не мыслил существования, поэтому и резерв рос быстро. Но выше десяти миллионов эрг уже требовалась полная перестройка тела, поэтому он, перестал форсировать процесс, отдавая все добытые ядра фамильярам, и Анире, очень довольной этим обстоятельством. Дух огня могла впитать в себя десятки миллионов эрг, поэтому кидала в себя всё, что можно.

Владимир успел даже поесть, и чуть отдохнуть, когда из центра сообщили что до подлёта бомбардировщиков, остался час.

Невысокий холм в паре километров от желеобразного монстра стал отличным наблюдательным пунктом, после того, как коты зачистили на нём всю живность.

Присев на поваленный когда-то очень давно ствол дерева, превратившийся в серебристый металл, сохранивший всю структуру природного материала, Владимир поднял к глазам бинокль, и сразу увидел на горизонте тройку самолётов заходящую точку по указанным координатам.

Сбрасывались где-то с высоты в пять километров, но по площадке диаметром в четыре километра сложно промахнуться. Но пилоты дали настоящий класс, скинув груз так что парашюты повисли прямо над монстром.

Первую «посылку» тварь выхватила прямо из воздуха, затянув в себя контейнер не успевший раскрыться.

По мере продвижения бомбы вглубь тела монстра, давление повышалось, и в какой-то момент взрыватель сработал, выбив фонтан пара и плоти, заставив всё тело тяжко перекатываться волнами. Вторая бомба ухнула в тело почти самостоятельно, погрузилась намного глубже, и взорвалась куда зрелищнее, выдав огромный фонтан распылённой жижи, так, что на несколько секунд над эпицентром встала яркая и сочная радуга.

Всего пилоты сбросили шесть полуторатонных зарядов, придуманных когда-то для уничтожения подводных кабелей, и три из них упали точно в монстра, уполовинив его объём. Но тварь не желала сдаваться просто так, и зацепив ещё две бомбы, за парашютную систему, стала подтягивать к себе, надеясь, что там-то будет что-то съедобное. Тысяча двести килограммов морской смеси[1], взорвались расплескав монстра по площади, и когда он сделал попытку собраться в кучу, взорвалась ещё одна, разметав всё что было в мелкую пыль.

Владимир уже открыл рот, чтобы прокомментировать скоропостижную смерть великана, как алой стрелой с места сорвалась Анира, превращаясь в полёте в огромную огненную птицу, накрывшую крыльями поле, покрытое слабо шевелящейся желеобразной массой, и мгновенно разогревая землю под собой до алого свечения, плеснув во все стороны удушливым дымом.

От скачка температуры детонировала последняя бомба, но ударная волна не смогла пробить огненного духа, брызнув по сторонам, в узкой щели между землёй и крыльями Аниры, окончательно выметая остатки монстра.

И сразу плотная горячая волна ударила в стороны от эпицентра, расширяясь и поднимаясь словно цунами на мелководье, но проскочив километров сто, улеглась, докатившись до границ аномалии в виде едва заметного толчка воздуха. Пространство над зоной сразу расчистилось, показав синее небо, и яркий диск солнца, а Анира, скрутилась сначала в огненный вихрь, полетала так, несколько минут, и снова превратившись в девушку задумчиво ходила вокруг тёмно-серого шара двух метров в диаметре, парящего густой синей дымкой.

Доложив в центр, об уничтожении главного монстра аномалии Владимир запрыгнул на Серого, словно на лошадь, и коты с огромной скоростью рванули к центру, с пробуксовкой остановившись возле эпического ядра монстра трёхсотого уровня, где по самым осторожным оценкам было от двухсот до четырёхсот миллионов эрг.

— Что, думаешь, как это всё съесть? — Владимир подошёл, но не приближаясь к ядру слишком близко.

— Не… это мне не впитать точно. — Анира покачала головой обходя шар. — А жаль. В нашем мире, это настоящее богатство. Можно купить дом в столице, или просто жить ни в чём себе не отказывая хоть тысячу лет. Но я уже забрала свой главный приз. — Она улыбнулась, показав ладонь на которой ярко голубела крошечная капля. — Убить Повелителя Вод, это… ну я не знаю. Всё равно что школьник победит в драке чемпиона мира по боксу. И мне всё тяжелее находиться в твоём мире. — Девушка покачала головой, рассыпая вокруг алые искры. — Я оказалась плохой спутницей. Сразу обожралась, прыгнула на десяток ступеней вверх, и больше не могу быть с тобой. — Она совершенно по-человечески вздохнула, взяла Владимира за запястье, и через секунду, на его руке оказался плоский браслет, из металла тёмно-красного цвета. — А это подарок от Матери — Пламя. Она благодарит тебя за помощь мне. Прощай. — Анира низко, в пояс поклонилась Владимиру и рассыпалась в быстро тающие искры.

Соколов тяжело вздохнул, оглянулся и наткнулся взглядом на Белого, сидевшего прямо за спиной. Тот покачал головой, легонько ткнулся лбом в плечо Владимира, лизнул в щёку, коротко рыкнул своим, и коты разбежались по полю, выковыривая из пыли ядра ранее убитых и почему-то не переваренных монстров.

Ещё через два часа, в безлюдной аномалии стало не протолкнуться от народа. Артели искателей, военные, ставившие блокпосты, журналисты и чиновники, все кто мог и имел право, притащились чтобы хотя бы сфотографироваться на фоне ядра монстра трёхсотого уровня.

Зато все воочию увидели, что случается если в голове совсем пусто. Какой-то из местных сибирских чиновников, для эффектного кадра облокотился рукой на ядро, и в долю секунды осыпался невесомым пеплом, не успев даже испугаться. Зато кадр вышел эпический. На плёнке запечатлелось как половина тела уже превратилась в прах, а ноги и часть груди ещё стояли на земле.

Военные конечно тут же выставили караул, отогнавший всех на дистанцию в пару десятков метров, обнесли ядро заграждениями, и стали готовить его перевозку.

Вся эта возня интересовала Владимира лишь как зрелище в ожидании вертолёта, который должен увезти его в Новосибирск, откуда он, уже самолётом смог бы улететь в Москву.

Но в Новосибирске достаточно неожиданно пришлось писать подробный рапорт о рейде, где Соколов, честно умолчал и про Аниру и про другие мелочи, дабы не отягощать лишними знаниями будущих читателей. Но отметил отличную работу экипажей бомбардировщиков, и вообще обеспечение операции. Владимиру это не составило никакого труда, а люди получат существенные отметки в личные дела. Экипажи, по совокупности, могли вообще выхватить премию из общей доли за очистку Проклятых земель, и государственные награды, так как они оказались в списке непосредственных участников.

Нечеловеческим усилием сбежав от командования округа, желавшего непременно банкет и Владимира в качестве особого гостя, даже не стал дожидаться обещанного ему частного самолёта, а сел на ближайший рейс. А только заняв кресло, тут же вырубился, словно отключил питание и проснулся только когда лайнер стал снижаться в Москве.

Соседка по креслу, недовольная отсутствием внимания, слегка обиженно и сухо попрощалась, торопясь к выходу, а Владимир дождался пока самые нетерпеливые выйдут, подхватил свой рюкзак, и поблагодарив стюардесс, вышел в холодный и мокрый московский сентябрь.

На стоянке его встречала Елена, в белоснежном костюме, и волосами в сложной причёске, начальник его личной охраны Пётр Свиридов, и пятёрка егерей. Поздоровавшись со всеми, Владимир сел в новенький бронированный лимузин Волга, и под щебетание помощницы, докладывавшей о положении дел, поехал домой.

Поняв, что не слушает Елену, жестом остановил девушку.

— Лен. Есть что-то куда мне нужно вмешаться прямо сегодня?

— Э… нет.

— Хорошо. — Соколов кивнул. — Теперь второй вопрос. В целом всё хорошо, или есть какие — то тревожные сигналы, что скоро или в перспективе всё будет плохо? Тоже нет? Отлично. Ну и третий вопрос. У тебя всё в порядке? Тоже хорошо? Тогда будем считать, что доклад закончен. Завтра — послезавтра, я слегка оттаю, и повторим подробный вариант.

— Устал? — Девушка участливо посмотрела на Владимира.

— Устал? Нет наверное. Задолбался как последняя собака, вот это вернее. И даже не физически. Как-то внутренне. — Столько всего случилось… — Он вздохнул. — Генералы же вполне справляются?

— Ещё как. — Елена улыбнулась. — Да и все справляются. Как-то неправильно плохо работать, когда твой начальник геройствует, а ты вроде как в тылу. Наши генералы — адмиралы, уже вполне сошлись с финдиректором, и прочими руководителями направлений, и вполне контролируют ситуацию.

— Ну и отлично. — Владимир посмотрел на пролетающий за окном унылый пейзаж. — Тогда я объявляю неделю отдыха. Ни с кем не соединять, беспокоить только если что-то совсем горящее.

К немалому удивлению Соколова, его действительно никто не беспокоил в течение этой недели. Он отсыпался, много тренировался, и разбирался с подарком Аниры.

Сначала ничего не получалось. Плетения узоров в браслете мало что не поддавались расшифровке, так ещё их наворотили друг на друга так. что в глазах рябило. Плюс внешний источник питания, никак не зависевший от фона, и собственной энергии организма. Прорыв случился, когда он в голове рассчитывал узор, позволяющий создать динамический щит, способный перемещаться в пространстве. В какой-то момент, в паре метров от него, возник светящийся алый прямоугольник, двигавшийся вместе с рукой. И с этого момента, щит возникал, как только Владимир делал мысленное усилие, словно создавал его в воздухе. Щит не пропускал ничего, превращая даже быстро летящие снаряды в облако праха.

Пройдя ещё раз по всей цепочке возникновения щита, Соколов точно так же создал огненный меч, и просто палку из огня. Хотел копьё, но вышла лишь палка, метра полтора длиной. Масса в них почти не ощущалась, но в руке и то и другое лежало словно реальный предмет. Ну а резал меч, просто всё что попадалось на пути, правда сразу теряя в яркости, когда резалось что-то совсем тяжёлое, например, толстый слой металла. Шест не резал, но протыкал всё что можно на всю длину, что тоже иногда было полезным.

Ничего кроме этого создать не получилось, но и так. подарок Аниры, был царским. Иметь такое оружие, не зависящее, от внутренней энергии, и работающее совсем по другим принципам чем энергетические узоры, поистине бесценно. Только Владимир переместил браслет повыше на руку, чтобы тот скрывался под одеждой.

Отдых скрашивала Елена, и какие-то её дальние родственницы, отличавшиеся подтянутыми спортивными фигурами, и совершенно запредельным энтузиазмом в постели, что полностью устраивало Владимира.

А утром восьмого дня, сразу после завтрака, телефон буквально взорвался чередой звонков, и всем он требовался прям вот сейчас, а лучше ещё вчера.

Пришлось принимать вид, и ехать в центр, в новую контору «Гипербореи», где в течение трёх часов «торговать лицом», принимая толпу странных просителей, и посетителей.

К счастью с большинством справлялся секретариат, но все вопросы они решить не могли и часть всё же прорывалась сквозь фалангу секретарей, и минные поля инструкций, на все случаи жизни, написанные генералами.

Так пришлось лично принять статского генерала Виктора Целариуса, представлявшего Управление школьных и дошкольных учебных учреждений империи. Он от души поблагодарил Владимира за решение вопроса с продуктовым снабжением школ и интернатов, хотя фамилия Соколова никак не мелькала в документах. Ну что с того, что крупнейшие промышленники и заводчики Сибирского и Уральского округов, внезапно решили взять на полное обеспечение продуктами сотни школ, детских садов и интернатов, высвободив гигантские суммы на повышение оклада учителям, и улучшение учебной базы? А это в свою очередь практически по волшебству решило сотни проблем учебных заведений. Но пытливому разуму и умеющему задавать правильные вопросы, правда открылась мгновенно, и руководство Имперскими структурами просвещения, теперь точно знало, что, откуда и почему.

От всего сердца, поблагодарив Владимира за своевременную и глобальную помощь, действительный статский советник, заверил что в кругах чиновников от образования добро помнят, и что при случае, окажут ему в делах самую деятельную помощь.

Сразу после Целариуса пришёл Дмитрий Скворцов — глава Дирекции Московского Спорткомитета, с проектом всероссийских гонок, для чего он предлагал построить три трассы. Одну в Европейской части страны, одну на Урале, и одну в Восточной Сибири, чтобы та захватывала и дальневосточный регион. Проект включал в себя гонки начиная от низших возрастных категорий, до взрослых, и от двигателей в пятьдесят кубов, до машин без ограничения в мощности.

— А от меня-то вы что хотите? — Удивился Владимир глядя на красочные проспекты и проекты гоночных трасс.

— А как же! Вы ведь чемпион Москвы! — Воскликнул Скворцов. — Только ваше участие в финале, поднимет уровень мероприятия до самого верха! Сотни гонщиков мечтают сразиться с вами на трассе, и всех нас очень огорчил ваш отказ участвовать в гонках.

— Я подумаю. — Владимир улыбнулся, — Всё будет зависеть от массы причин. Например, насколько у меня будет свободное время.

— О! Не беспокойтесь. Пока трассы построят, пока пройдут отборочные… На пару лет можете рассчитывать смело.

— Ну, за пару лет, всё что угодно может произойти.

— Это да. — Скворцов кивнул соглашаясь. — Но вот ночная лига…

— Что ночная лига? — Удивился Соколов. — Эти придурки ещё живы?

— О! Всё не настолько плохо, Владимир Алексеевич. Они прекратили гонки по городу, и теперь соревнуются исключительно на безлюдных площадках, либо на старом аэродроме Московского Округа, который они выкупили. Или, если это водная секция, на Московском водохранилище. На аэродроме, они удлинили взлётную полосу, и теперь там вполне приличная трасса длиной в десять километров. Кроме того, все повороты оборудованы мягкими препятствиями из старых покрышек, и барьеров заполненных водой, так что даже те, кто вылетает с трассы, вполне безопасно останавливаются.

— У них сменилось руководство? — Удивился Владимир, знавший представителей «Ночной гоночной лиги» как полных идиотов, сотрясающих городскую ночь рёвом дырявых глушителей.

— Можно и так сказать. — Скворцов кивнул. — Николай Субботин, внезапно отказался от всех гонок, и уехал в деревню заниматься сельским хозяйством. Говорят, что на его решение повлияла последняя авария, где он чуть было не потерял ноги. Но теперь «Ночники» под патронатом самого великого князя Александра, а он строгий поборник безопасности. Он-то и объявил главный приз в гонках «Ночной лиги» — артефакт абсолютной неуязвимости. — И видя скептическое выражение лица Соколова, добавил. — Ну конечно не абсолютной, но говорят пару минут щит держит. А за пару минут можно многое придумать, и далеко уйти. Во всяком случае, даже из упавшей в пропасть машины можно выбраться живым и невредимым. Ценная вещь. — Предводитель гонщиков мечтательно закатил глаза. — А самое главное, что артефакт не одноразовый, а перезаряжаемый, и если с ним самим ничего не произошло, то служить будет долго.

— Забавно конечно, но, не интересно. — Владимир покачал головой. — Влезать сейчас в историю… Тем более что лохматить «Доминатор» в гонках не очень хочется. Его стоимость явно выше чем любого приза.

— Вы всё-таки подумайте. — Скворцов излучал неподдельный оптимизм. — Во-первых ваше участие сразу поднимет престиж гонок, и их статус. Ну и конечно такой артефакт не купить ни за какие деньги. Их производят в личной, его светлости лаборатории и всего одну штуку в год, используя редчайшие реагенты, добываемые в Ничейных Землях, на границе с империей Хань. А с вашим, извините, жизненным кредо, такая защита вовсе не станет лишней.

[1] Морская смесь — специализированная взрывчатка — вариант ТГА для ВМФ.

Глава 16

Милосердный и всезнающий господь, вручает людям не заповеди, а уставы.

Военный министр маршал граф Оболенский

Прошло несколько дней с момента очистки Большой Уральской Аномалии, и туда где раньше появлялись лишь самые отчаянные искатели, выдвигаются строительные бригады и техника. Они поведут железнодорожную линию и автостраду напрямик, срезая почти тысячекилометровый объезд, делая дорогу на сутки короче.

Первая станция новой дороги, будет назваться Соколовская в честь полковника Соколова, в одиночку уничтожившего главного монстра проклятой земли. Также в его честь назовут новый посёлок, распланированный в самом центре бывшей аномалии, где ещё долгие годы будут добывать ценнейшее сырьё, и материалы.

Уральский рабочий 20 сентября 1963 года.

Сильнейший энергетик империи, старший гранд Семён Михайлович Топорков чувствовал себя до крайности препогано. И не то, чтобы он как-то болел, нет. Здоровье у него, благодаря энергомедицине было в полнейшем порядке. Но, стоя перед государем Всея Руси, и слушая неприятные вопросы, гранд потел, краснел словно девица впервые увидавшая срамной уд, и желал исчезнуть в любом направлении.

Константин Первый, одетый в егерский генеральский китель без знаков различия, расхаживал по кабинету, поскрипывая начищенными до блеска сапогами, по сверкающему паркету, глухо говоря куда-то в сторону, но каждое слово ясно слышалось в тишине прерываемой лишь едва слышным шелестом бумаг, приносимых адъютантами.

— И как же так случилось, что у нас один егерь закрывает аномалии одну за другой, причём старые, грязные и уже вросшие в землю, а вся толпа энергетиков — грандов продолжает проедать высокие оклады, тискать учениц, пить коньяк в кабаках, и спокойно рассуждать о тонкостях высокой кухни? Пацан, только — только оперившийся птенец, лезет к демонам в пасть, и неизменно, возвращается с победой. И я вовсе не требую от вас, чтобы гранды империи носились по аномалиям как этот сорвиголова. Он егерь и этим всё сказано. Но я настоятельно прошу вас усилить работы по изучению проклятых земель, и поисков способов их очистки. Таких критически — важных мест осталось немного. Приграничная аномалия с империей Хань, мешающая нашей взаимной торговле, Поволжская, накрывающая огромный кусок территории, и конечно Крымская, мешающая планомерному освоению полуострова. И это, не касаясь полосы Ничейных Земель вдоль границ с Европой. Там тоже неплохо было почистить, хотя бы вдоль побережья Балтики, и у наших границ.

Кроме того, мне интересно, а как продвигаются наши исследования в области портальных переходов? Бритты, германцы, и вот индусы, демонстрируют свое полнейшее понимание и используют эту технологию в своих целях. А что у нас? А у нас только слова и объяснения почему мы этого не сделали. А как обстоят дела с защитным куполом? Мы похоже последние кто освоит эту технологию.

— Но, государь, до последнего времени у нас не было достаточно сильных ядер… — Попытался отбиться Топорков.

— Теперь они у вас есть. И что же? — Константин остановился, пристально вглядываясь в лицо гранда. — Вы уже неделю решаете кто из вас войдёт в группу изучения ядра, и так не пришли к единому мнению. Чем вы там вообще занимаетесь, Семён Михайлович? Может мне организовать параллельную структуру? Скажем управление военных энергетиков. Назначу этого башибузука Соколова главой, и начнём форсированную программу раскачки резерва.

— Многие не выживут, государь. — Негромко произнёс Топорков.

— Да. Смертность в таких случаях достигает четверти, а то и трети. Но зато у нас будут настоящие бойцы. Гранды — воины, а не стадо слюнтяев, способных лишь на то, чтобы проедать оклад, и служить примером беспорядочных половых связей.

Хорошо подумайте, Семён Михайлович. Государство — это механизм, и в механизме нужны крепкие и надёжные детали. Не желаете служить России — милости просим на научную работу, или на пенсию. Дешевле платить вам деньги просто так, но, чтобы вы не мешали работать. Идите и подумайте, о своей роли и месте в нашей стране. Я буду даже не против того, чтобы вы выехали за границу. Лучше никаких грандов, чем такие как вы.

Топорков жил уже не первую сотню лет, чтобы не принимать скоропалительных решений. Да и Константин, тоже не мальчик, чтобы вот так, из-за мелочей, устраивать выволочку одному из центров власти в империи. Значит они и вправду заигрались в могущество, перестав чуять под ногами матушку — землю. Топорков усмехнулся, сев в лимузин, подогнанный охраной, и поднял трубку радиотелефона украшенную эмблемой «Гипербореи» — восьмилучевой звездой. «Вот тоже демонская сила», подумал он. «И тут этот Соколов. Юный потрясатель устоев. А юный ли?» — Топорков положил трубку и задумался, припоминая все странности, связанные с молодым полковником. Рост в размере резерва, это да. Странно, но уже случалось. Правда такие скороспелки быстро перегорали, но такое было. А вот убить верховных ведьм, это уже реальная зацепка. Кем бы ты ни был, но такое даже при наличии резерва превосходящего всех этих сумасшедших баб, совсем непросто. А если учесть, что они перед ритуалом наглотались зелий и провели жертвоприношение, то выглядит вообще фантастически. Да и убийство восточного гранда, на приёме у государя, тоже выглядит весьма странно. И конечно самое поразительное что случилось с аватарой Милосердной Гуаньинь. Топорков тогда возглавлял штаб операции, и не мог найти ни крошки следа для поисков богини. А этот… пошёл, прикончил восьмихвостую кумихо, фактически тоже богиню, и после, провёл почти сутки с Гуаньинь, общаясь словно старые друзья. «А не может ли это быть аватара кого-то из старых богов?» — Топорков задумался, глядя куда-то в пространство. Да, на оболочках этого Соколова ни капли божественных искр. Но что они в сущности знают о мире богов? Только то, что он есть? А если это кто-то из богов иных реальностей?

Он решительно протянул руку к телефону, и набрал номер.

— Секретариат. Да, я. Соберите пожалуйста Большой Совет. Это срочно и обязательно. Кто откажется прийти, передайте, что место в совете — привилегия а не обременение и их место с удовольствием займут другие.

Он нажал кнопку отбой, и снова набрал номер.

— Добрый день, Топорков беспокоит. Нет не нужно. Просто предайте его высочеству, что я выхожу из игры. Топить его не стану, но если со мной что-то случится, все материалы в тот же день будут лежать на столе у Лавра Семёновича Копытина. И это случится даже если я умру, или потеряю дееспособность от вполне естественных причин. Всего наилучшего.

Настроение гранда, ещё только что бывшее на уровне, «хуже не бывает», приподнялось до уровня «ерунда, прорвёмся».

А вот настроение Великого Князя, слушающего доклад секретаря, наоборот ухнуло вниз. Проблема заключалась не в том, что гранд много знал. Ничего он не знал, пока не настало время действовать. Но сообществу энергетиков во главе с Топорковым отводилась весьма важная роль, и искать замену поздно.

— Ах, как же не вовремя! — Князь, до хруста сжал громадные кулаки, глядя в пустоту. Эта операция по свержению Константина в любом случае станет последней, потому как имперские стражи, уже идут буквально по тёплым следам, и ещё максимум месяц, и они станут задавать вопросы окружению князя, а они умеют это делать. И даже «клятва крови», не спасёт, так как в Страже умеют снимать привязку. И никого не закопаешь, потому как стоит паре — тройке слуг исчезнуть, как остальные побегут словно тараканы.

Великий князь встал, походил по кабинету, не замечая вытянувшегося в струну секретаря, подошёл к бару, плеснул коньяка в рюмку, и выцедил, не чувствуя вкуса, словно воду.

— Душно как. — Он расстегнул верхние пуговицы кителя, глубоко вздохнул и повернулся к стоявшему рядом сотруднику. — Давайте там. Шевелитесь. А то нас всех возьмут за горло так что не вырвемся. А там уж всё так, что в одном бараке будем чалиться. И давайте уже зажмурьте этого щегла. Ну Соколова. Он же поперёк всем делам встал, тварь демонская.

А Владимир Соколов, в это время тоже проводил совещание, собрав генералов, адмирала, финдиректора Парина, своего секретаря Елену, руководителей заводов и научных подразделений.

В целом дела шли вполне нормально, а там, где всё же случались проблемы, они быстро разрешались коллективными усилиями. Владимир специально не замыкал управление на себя. Делегируя всё что можно отраслевым руководителям, чтобы всё работало и без него. Для этого у генералов и у Елены «на всякий случай» был доступ к резервному фонду в пятьсот миллионов. Но дела шли так. что эти деньги так и лежали на счету, а в дело шли уже заработанные Гипербореей. Продажи приёмников били все рекорды, и уже третья компания в России, и пятая в Европе купили лицензию на их выпуск, а сеть радиостанций всё ширилась. Самой актуальной среди молодёжи, стала станция «Энергия» с плотной ритмичной музыкой, в стиле «Диско», которую Владимир сумел показать Константину Браславскому, а уж тот, впечатлённый новым необычным ритмом, поднял всех, кого мог, и кого не мог, но быстро собрал пять коллективов, которые для начала перепели всё что можно в стиле «Диско», а после начали кропать новую музыку.

Молодёжь, совершенно очарованная новым ритмом, танцевала даже на школьных переменах, а рабочие на заводах, часто ходили с наушником, воткнутым в одно ухо, постоянно слушая поток музыки.

Так же отлично шли дела по калькуляторам, и по счётной технике вообще. Вполне ожидаемо «выстрелил» прицельно — счётный комплекс для артиллерии, с полуавтоматическим определением дистанции и выдачи параметров для наведения. Так же хорошо пошли особо надёжные калькуляторы для складов и цехов, в алюминиевых корпусах, с крепкими кнопками и экраном защищённом тонкой, но прочной сеткой.

А в планах уже значился выпуск первого персонального вычислителя, с упрощённой операционной системой, позволяющей работать почти любому человеку.

— Да, товарищ Соколов, научная группа, получившая вашу броню после ликвидации очага в Сибири, интересуется что такое, наделало крошечных дырочек в титановых пластинах и пластике, но не повлияло на прочность самой защиты? Они говорят, что такое ощущение, что атомную решётку словно раздвинуло.

— Комментариев не будет, Вероника Степановна. — Владимир покачал головой, глядя на руководителя исследовательского центра, доктора наук, профессора, и лауреата всяческих научных премий, Веронику Тихонравову. — Там многое такого случилось, о чем я не хочу рассказывать. Всё же совсем на грани было. Такого монстра завалить… Везение, помноженное на удачу, и ещё раз помноженное на счастливое стечение обстоятельств. — Он обвёл всех взглядом. — Ко мне ещё вопросы есть?

— Да, Владимир Алексеевич. — Генерал Мир-Бек Юнусов кивнул. — Хотим принять на службу ещё полторы — две сотни отставников. Ну и закупка снаряжения и вооружения соответственно.

— Сколько их у нас уже. — Владимир усмехнулся человек пятьсот?

— Шестьсот двенадцать. — Ответил адмирал Григорян. — Но люди нужны. Территория — то огромная. Уже и на вертолётах летаем, и подвижные группы организовали, а всё одно дыры и мёртвые зоны везде.

— Принимайте конечно. _ Владимир кивнул. — Но, если что, со Стражей сами объясняйтесь, почему и зачем у нас завелась маленькая армия.

— Имперская и охранительная стража не только в курсе, она в доле. — Произнёс Никодим Зубатов. — Через нас многие отставники возвращаются на службу, или уходят из действующих структур на вольные хлеба. А такие люди не должны ходить сами по себе. Вот и ходят под нами. А нам от этого только плюсы. И снаряжение которое не купить, и техника. Да и люди такие, куда попало служить не пойдут. А у вас, Владимир Алексеевич, репутация просто отличная. Особенно после одиночной зачистки двух мощнейших аномалий. Ну и платим мы, вполне по-человечески, так что людей даже больше чем нам нужно.

— Берите всех. — Владимир внимательно посмотрел на генерала. — Нам нужны люди не только на должности охраны. Полно технических вакансий, плюс всякие околотехнические люди типа кладовщиков. А там такое место, тоже кого попало не поставить. У многих же наверняка есть гражданское образование? Ну так предложите тем, кто согласен, поменять точку приложения, или вообще пройти переобучение на другую профессию. Плюс на нас штаты охранительной стражи в рабочих посёлках, и вообще их администрация. А ещё я планирую начать строить полноценный техникум, для рабочих. Там тоже понадобятся сотрудники. Так что найдём куда пристроить. Лишь бы люди сами понимали, что доверие — это обоюдный процесс. Они доверяют мне, как работодателю, я должен доверять им как работникам.

Военачальники переглянусь, о чём-то молча посоветовались, и Юнусов кивнул.

— Сделаем.

— Тогда на сегодня всё. — Владимир встал. — Всем плодотворной рабочей недели.

В коридоре его настигла подтянутая и элегантная Виктория Сергеева, руководитель юридической службы Гипербореи, как всегда одетая в светло серый деловой костюм, с короткой юбкой, выгодно подчёркивающей её стройные ноги, кружевную рубашку, расстёгнутую на высокой груди.

— Владимир Алексеевич, у меня вопрос по суду с Радиоэлектронной компанией Зябликова.

— А что за вопрос? — Владимир дошёл до своего кабинета и распахнул двери пропуская женщину вперёд.

— Они подали на нас в суд, утверждая, что мы украли у них идею схемы радиоприёмника Эхо и радиостанции Каскад.

— Ну так берёте парочку профессоров с Политеха, и они вам вполне авторитетно расскажут о том, что таких схем в природе не существовало до того как мы их выпустили. А если заплатите хоть немного, то и напишут экспертное заключение. А у этого Зябликова есть хоть что-то документальное? Схемы его устройство выпушенных до нас, или ещё что-то?

— Обещали показать всё в суде. — женщина несколько нервно преступила с ноги на ногу. — И, они связались со мной, и предложили урегулировать всё полюбовно, за десять миллионов рублей.

— Ясно. — Владимир кивнул, и повернулся к Елене. — Елена Михайловна, будьте так любезны, пригласите сюда товарища Юнусова.

Через пять минут все три военачальника сидели в удобных креслах в кабинете Владимира и слушали сбивчивые объяснения руководителя юридического отдела.

— Так. — Владимир кивнул. — Мне всё понятно. У вас. Товарищи вопросов нет? Отлично. Тогда так. Виктории Сафаровне, обеспечить охрану в виде круглосуточного сопровождения. Если нужно прикрыть семью — решите сами. Что до суда, то товарищ Сергеева. Нанимайте профессоров и академиков, и пусть они сделают хотя бы пару десятков экспертных заключений. Самые авторитетные пусть выступят в суде. Заодно, пусть представители РЭК сообщат как они узнали о схеме устройства. Вскрывали микросхему послойно? А откуда у них такая техника? Ну и я хочу, чтобы вы разорили этих мелких жуликов. То есть задолбали их исками, запросами в прокуратуру, стражу и далее — везде. Пусть пример этих придурков станет показательным и ярким примером. И последнее по списку, но не по значению. Я вижу в вас, Виктория Сафаровна, некоторую неуверенность, и нервозность. Не объясните, с чем это связано? Вроде у нас не самая беззубая компания, и мы вполне в состоянии дать прикурить даже самым уважаемым людям. Вам что, угрожали?

— Ну… женщина замялась. — Не прямо, но так. дали понять, что могут надавить на детей.

— Так. — Владимир помолчал. — Вам, товарищ начальник юротдела — выговор, с занесением в служебную карточку, за недонесение сведений прямо касающихся рабочего процесса, и безопасности сотрудников. Раздел двадцать восемь трудового договора. Вам, товарищ генерал-полковник Юнусов, высказываю своё недоумение о слабом контроле руководителей отдельных подразделений и жизненно важных участков. Ну и личная просьба ко всем. Проблемы каждого это тоже общая забота. Слишком всё напряжено, чтобы упускать даже самые незначительные темы. И в качестве напутствия. Виктория Сафаровна. Порвите их там. Заставьте их дома гореть, а вдов рыдать. Я хочу, чтобы на месте где раньше была эта компания, чернело выжженное поле.

— Или у нас добавятся несколько новых заводов… — Рассудительно добавил Григорович.

— Или так. — Владимир кивнул соглашаясь.

Из кабинета вызванные сотрудники вышли вместе. Тут же подскочил адъютант генерал-лейтенанта Зубатова, и он, прямо из коридора вызвал начальника группы быстрого реагирования. Затем все переместились в его кабинет, самый большой на этаже, и всё закипело. Через десять минут Сергеевой представили начальника её охраны, а к ней домой выехала тревожная группа, для того чтобы перевезти всех в охраняемый посёлок.

Специальные люди сразу занялись поиском информации о компании и её владельце, а ещё пара групп совершила аккуратный визит по адресам, срисовывая системы безопасности заводов и квартир.

Незамужняя Виктория Сафаровна, предпочитала находить для поддержания здорового цвета лица, карамельных мальчиков, и всяких деятелей искусства. Начинающих артистов, поэтов и прочих. Но увидев вблизи, как работают мужчины, на глазах становясь из улыбчивых и приветливых отставников настоящей стаей, она уже совсем не так была уверена в правильности своего выбора. В воздухе отчётливо запахло порохом и сталью, и этот запах удивительно шёл всем присутствующим мужчинам.

Засмотревшись по сторонам, она чуть не уронила тяжёлую папку с материалами, и встрепенулась. Нужно же ехать!

Уловив её движение Виктор Мохов, молча пристроился сзади, помог женщине надеть пальто, но когда она пошла к свое й Каме 105, вежливо придержал её за локоть.

— Виктория Сафаровна, вам сюда. — Показав на огромный чёрный лимузин, стоявший во дворе в ряду таких же как он символов богатства и безопасности. — Открыв дверь, помог даме сесть, и сделав рукой какой-то жест в воздухе, сел на переднее сидение рядом с водителем, и через минуту, Чайка в сопровождении внедорожника с охраной выехала из ворот.

Когда машина вышла на трассу, начальник охраны опустил стекло, и протянул женщине крупные наручные часы

— Извините что такие. Женские модели закончились, но ребята к завтрашнему дню сделают. Это не только часы, но больше устройство аварийного вызова. Если меня нет рядом, но вы нуждаетесь в помощи, то можете нажать на стекло. — Он показал, как, и в тишине салона что-то отчётливо щёлкнуло, а в кармане у Мохова раздался пульсирующий гудящий звук. — Это сигнал для меня, что вы нуждаетесь в моей помощи. Я тут же буду рядом, даже если вы находитесь в женском туалете.

— Однако. — Сергеева покачала головой, но прибор надела.

— Теперь что касается ваших передвижений. Было бы неплохо знать заранее куда мы едем, но это не принципиально. Ваша новая квартира уже готовиться к приёму, и комната у входа в апартаменты, ночью будет занята сотрудником охраны, хотя жилое здание директората компании — одно из самых защищённых в империи. К сотруднику, дежурящему ночью можете обращаться по любому поводу. Если что-то вне его компетенции, то он вызовет сотрудника, который решит вопрос. Также на этаже есть дежурный целитель, и начальник дежурной смены. Что ещё? — Виктор задумался. Завтра прибудут две женщины, для сопровождения вас в разных местах, типа примерочных, или уборных. Для членов вашей семьи, поездки в город нужно будет согласовывать с охраной, но это лишь на период обострения. После будут ездить спокойно, в сопровождении нашего сотрудника. Как правило с нами не связываются даже конченные придурки, так что одного человека достаточно.

— Не слишком? — Виктория усмехнулась.

— Знаете, Виктория Сафаровна, наш начальник, и генералы, они кто угодно, но не паникёры. И весь регламент безопасности прописали не просто так. Даже Владимир Алексеевич, ездит с охраной, хотя, как я понимаю, не сильно-то в ней нуждается.

— Он настолько крутой?

— Слово дурацкое. «Крутой». Нет, он не крутой. Он просто делает в одиночку то, что никто не делает. Даже толпой. Вот представьте себе, что на очистку проклятых земель прибывает толпа грандов. И там что-то случается такое, что они все поджав хвост уматывают, завывая форсажем. А товарищ полковник, остаётся, чтобы прикрыть уход штурмовой птички, забравшей сбитый экипаж.

Остаётся, а после в одиночку зачищает всю местность. Наши сибиряки и уральцы на него реально молятся. Первая аномалия находилась на переплетении транспортных маршрутов, заставляя делать огромный объезд, а вторая на святом для сибиряков месте старых капищ. Так вот если даже такой человек, соблюдает регламент охраны, нам всем сами боги велели учить его наизусть и соблюдать до последней буквы.

Глава 17

Драка — это спор, в котором все доводы и мнения сведены к краткой, и предельно доступной форме.

Президент Российской Федерации Боевых Искусств, Михаил Боев.

Перехват управления не зря считается самой эффективной методикой ответного действия, так как требуются совершенно незначительные усилия для полного изменения вектора движения и целей, поставленных организаторами.

Не передавливать силу силой, что имеет смысл только в ситуации заведомого доминирования, а неуловимыми для вашего оппонента действиями, обратить все его движения в пустоту, либо, в случае идеального контроля заставить его воевать с самим собой.

Лекция «Основы оперативной деятельности» Академия Права Российская Империя.

Как ни удивительно для Владимира, история с иском имела продолжение. Посыпались претензии от других компаний, и Владимир, для разбора этого вала и вообще для решения вопросов, нанял не только два десятка лучших московских юристов, но и оплатил работу людей, тщательно покопавшихся в компромате на компании. И вдруг выяснилось нечто чудесное. В конце длинных цепочек владельцев, непременно стоял Великий Князь Александр собственной персоной, или через детей. Понятно, что руководство компаний и предприятий — люди подневольные. Но и спускать такое тоже не имело смысла. Поэтому делом занялись плотно. По два человека на иск, один юрист на группу из пяти исков, и заведующий Юридической Академией, адвокат давно отошедший от дел, но решивший дать всем бывшим ученикам мастер-класс, академик, граф Прохоров. А над всем этим бардаком Виктория Сергеева, как всевидящее око владельца Гипербореи. Тем временем, генералы и адмирал тоже не теряли драгоценных минут, и в ответ на попытку похищения детей руководителя юридической службы, жарко вспыхнул главный офис, товарища Зябликова, а, чтобы тот не перепутал причину и следствие, Владимир лично позвонил владельцу компании, с соболезнованиями, по поводу несчастного случая. За пять минут до пожара.

Охране тоже приходилось несладко, отлавливая то поджигателей, то просто вредителей, то полноценные диверсионные группы. До стрельбы доходило редко, и в основном потому, что охрана не чинясь открывала огонь на любой чих, поэтому люди предпочитали сдаваться. Причём некоторые делали это настолько демонстративно, что закрадывалось впечатление что люди пошли на преступление совсем не по своей воле.

Также вдруг стали возникать массовые проблемы с поставками сырья, и доставкой. Так, у железной дороги внезапно случился дефицит вагонов и именно для грузов, идущих в адрес Гипербореи, и от неё. Но снабжение материалами неожиданно взял на себя консорциум сибирских производителей, а доставку авиакомпания Урал — Волга — полувоенная частная фирма, вообще не пользовавшаяся гражданскими аэропортами. Заодно работая на упреждение, Мир Бек Юнусов превратил каждую доставку груза в военную операцию, с вооружённой охраной, и проработкой маршрута.

Страховые компании тоже в срочном порядке отозвали свои гарантии, на что пришлось нанимать ещё одну группу юристов, чтобы те, начали раздевать уже недобросовестных страховщиков.

И все дорожки от исполнителей тянулись к великому князю Александру и его семье. Поэтому Владимир уже не особо церемонясь начал ответные боевые действия, для начала собственноручно спалив загородный замок князя, пощадив лишь конюшню, и псарню. Искра из браслета, словно ракета с самонаведением, послушно влетела в перекрытия дома, и растеклась пламенем по междуэтажным пространствам и стенам. Через десять минут, строение вспыхнуло разом словно облитое бензином, и прогорев словно стог сухой соломы, обрушилось мелкой пылью.

Огонь уничтожил коллекцию антикварной мебели, и предметы искусства на фантастическую сумму в тридцать миллионов рублей, что конечно способствовало повышению градуса противостояния.

То, что великий князь «вышел из берегов», стало понятно сразу же, потому что на пару дней все акции противостояния словно затихли. Создавалось впечатление, что штаб, где планировали операции против Гипербореи, забуксовал, или получал новые вводные.

Но генералы, и адмирал получали свои звёздочки не на балах и приёмах, поэтому, когда в сторону заводского комплекса «Гипербореи» выдвинулась колонна наёмников с тяжёлой техникой, её просто и без изысков накрыла армейская авиация, а на территории компании, появились армейские патрули, и воздушное прикрытие. Армия очень не любила сбоев поставок жизненно важного оборудования в войска, и отлично умела защищать своих производителей.

Суды, ожидаемо затягивали рассмотрение, надеясь, что, либо ишак сдохнет, либо падишах. Но опытные юристы, не давали никому соскочить, и покатилась волна ответных исков, а над десятками компаний нависла угроза банкротства.

В целом организации входящие в концерн Гипербореи хорошо справлялись с внешними угрозами, а там, где не справлялась, всегда помогала организационная и силовая помощь центрального аппарата. Да и не могло быть иначе в компании изначально построенной на фундаменте из армии и специальных служб. Оживились генералы, ожили заскучавшие отставные егеря и диверсанты, словно проснулась служба, возглавляемая Мохендаро Жилгаром, поднявшим над главным зданием многослойный щит пятого класса, а стены защитив сложным узором, пробить который под силу лишь гранду.

Сложнее всего оказалось защитить офисный комплекс в центре Москвы. Но там ничего особенного и не требовалось, так как любые серьёзные атаки обязательно приведут к гибели мирного населения, а вот это уже стало бы поводом для вмешательства Имперской Стражи.

А в октябре свой ход сделали сибиряки, прислав в помощь тысячу егерей, из пограничных посёлков, причём всех с оружием, бронёй, и отрядными медиками, и полевыми генераторами куполов.

Под размещение подкрепления выделили несколько цехов уже сданных строителями, где разместили лежанки. Душевые и места для приёма пищи вместе со столовыми там уже имелись и оставалось лишь запустить всё это в работу.

Уральцы, в свою очередь отметились скромно и с достоинством, прислав частную ватагу, из пятисот ветеранов, с десятком штурмовых вертолётов, и тремя эскадрильями десантно-грузовых бортов.

Великий Князь Александр, выслушал новость о прибытии подкреплений в относительном спокойствии. То, что он считал незначительным препятствием, и лёгкой тренировкой перед основным действием, оказалось настоящим камнем преткновения. У щенка оказались не только стальные зубы, но и очень глубокие корни, что позволило не только отбить все атаки, но и перейти к контрнаступлению, причём по всем направлениям сразу. Подконтрольные компании начавшие судебные тяжбы, проваливали дела одно за другим, а судьи, заряженные деньгами, отказывались от сотрудничества. Так как каждое решение становилось предметом обсуждения в газетах, и не только относительно оппозиционных вроде Красного Знамени, но и вполне респектабельных Московских новостях, и Московской сплетницы. Всё, что он считал незыблемыми и прочным, расползалось стоило лишь коснуться. И даже верные соратники и союзники, уже не выглядели столь верными и союзными, отчётливо дистанцируясь от дел Великого Князя. И последнее стало наиболее тревожным. Что-то такое они видели в этом молодом парне, чего не было в нём самом?

Великий Князь, приглашённый на беседу в ресторан «Дастархан», который держал выходец из Бухарского эмирата Джамиль Хуршедов, вышел из машины, зябко передёрнул плечами, запахнулся в пальто из мягкого и тёплого кашемира и поспешил в помещение, где его уже ждали.

Специальный посланник Великобритании, лорд Питер Клиффорд, искренне ненавидел всё что связано с Россией. Дома, дороги, людей… Особенно людей. В большинстве своём тупые настолько что не поддавались управлению, и при этом невероятно агрессивные, сопротивляющиеся любой попытке внешнего влияния или подчинения.

Питер смотрел на заснеженный скверик на заднем дворе ресторана, и с трудом давил в себе глухое раздражение. Любые эмоции — плохой помощник в торговле. А то, что ему предстоит торг, потомок английских бандитов не сомневался. Операция по свержению Константина с самого начала пошла криво. Всё что задумывалось ломалось самым катастрофическим образом, несмотря на вроде бы вполне рабочие схемы. И именно это более всего беспокоило его и кураторов от Сити, заинтересованных в смене правителя России. Такой провал, ложился грязным пятном на репутацию одного из самых лучших организаторов Британской империи, поэтому Питер был полон решимости переломить негативные тенденции.

Всё чертовски усложнилось после гибели трёх десятков выдающихся магов в Кальверовском институте. Вот кто сейчас стал бы очень кстати, в этом месиве из противоборствующих сил. — Он вздохнул, и отпил крошечный глоток бренди, и словно раздавил жгучую жидкость по нёбу, вдыхая сочный осенний аромат «Королевского бренди», производимого на винокурне Стюартов, вот уже восемьсот лет.

Фокус контроля ситуации выявился сразу. Некий Владимир Соколов, быстро растущий в чинах и наградах юноша. И если про него не врали, действительно герой и маг большой силы. Будучи человеком системным, Питер конечно предполагал, что такой человек не станет единственным барьером на исполнении планов, но парень оказался чрезвычайно стойким, ускользнув или уничтожив большинство угроз. И теперь нужно быстро решить продолжать ли операцию, невзирая на этого Соколова, или попытаться всё же сковырнуть его, рискуя и так не бесконечными ресурсами.

Князь, конечно будет настаивать на том, чтобы уничтожить того, кто сломал его любимую игрушку — загородный дворец Раменки и сам Клиффорд, склонялся к этому варианту. Но как выпускник Кембриджской Школы, просто обязан просчитать все варианты, не упуская даже самых бредовых. А такие проскакивали. Например, идея перекупить Соколова, кинув ему что-нибудь фантастическое по сумме, да хоть двести миллионов рублей. Такие деньги у руководителя операции конечно же имелись, но вот беда, на них существовали совсем другие планы, весьма далёкие от Соколова и очень близкие к личным интересам самого Питера. Семейный замок обветшал, и давно требовал ремонта.

— Господин? — В комнату вошёл слуга, и поклонился. — Князь Александр приехал.

— Зови. — Питер Клиффорд пальцами размял лицо, растянул его в широкой улыбке и повернулся к заходившему князю. — Ваше высочество, как я рад вас видеть!

Совещание шло и в рабочем кабинете государя. Докладывал руководитель Имперской стражи генерал — полковник Пётр Николаевич Гагарин. Спокойный флегматичный мужчина не позволявший себе проявлений эмоций, и открывавшийся лишь самым близким.

— Таким образом государь, мы контролируем ситуацию, и готовы к любому развитию событий, хотя в идеальном случае перехватим управление, и поведём партию по нашему сценарию.

— Это хорошо, Пётр Николаевич, что у нас есть свой сценарий. — Константин Первый откинулся на спинку кресла и пальцами помассировал уставшие глаза. — А как на счёт плана если всё пойдёт вкривь и вкось?

— А вот на этот случай, у нас совсем всё хорошо. — Выступил вперёд начальник генерального штаба. — Подробностей раскрывать не буду, но благодаря нашим многочисленным друзьям, сформирован второй и третий эшелон поддержки. Так что в случае чего, никаких случайностей не случится. Мы заставим доску ферзями.

Совещание, если его так можно было назвать, шло и на подворье у Вороньей Заставы, там, где собирался цвет воровского «общества». На сходку позвали только авторитетных воров, и тех, под кем ходили ватаги от ста человек и выше. Таковых в Столице нашлось не так чтобы много, но где-то четверть сотни человек пришло. Народ попался разношёрстный, но также как в толпе один опер вычисляет другого, так и ворьё видело друг друга насквозь, даже если тот одет в дорогие одежды из модного салона, или в бросовые тряпки, которым место в костре. Но сейчас все оделись сообразно случаю. Скромные, но достойные костюмы служащих среднего уровня, и конечно никаких золотых цепей, огромных символов исповедуемой веры, усыпанных бриллиантами, или аксессуаров ценой в годовой доход приличной лавки. Люди подобрались опытные, тёртые и понимали, когда есть время трясти золотом, а когда нужно выглядеть скромнее.

Подворье, «Яма» названое по старой ямской станции, находившейся прямо на въезде в город, с Южного Тракта, отличалось скромным обаянием и неброским московским шиком. Здесь можно было заказать самые изысканные блюда, и любые вина самых тонких букетов, и даже перемену одежды, если в том возникла нужда. Ну и конечно услуги дам и девиц, причём не потёртых «прелестниц» с «жёлтым билетом», а вполне свежих студенток институтов и техникумов, решивших чуть скрасить свой быт, относительно лёгкими деньгами. Ситуацию дополнительно облегчало то, что энергомедицина почти повсеместно изничтожила болезни, передававшиеся половым путём, а от риска беременности совершенно избавлял амулет, или наносимый на кожу временный узор. А при царящих в обществе крайне свободных нравах, галантный, чистоплотный и обеспеченный кавалер, не оставался в одиночестве.

Но главное, чем ценилась «Яма» знающими людьми — глубокая и разветвлённая система подземных ходов, куда можно было попасть из удобных ходов внутри заведения, буквально растворившись в темноте тайных подземелий.

Сегодня никто не планировал гулять. Люди сели чинно и солидно, и когда входные двери в кабинет плотно закрылись, встал председатель собрания, воровской судья, Никанор Колесов, носивший погоняло Скорняк, за виртуозное умение обращаться с шилом.

— Лютый, Кружало, Мотор, Бес… — Скорняк называл всех по кличкам, и названный кланялся, обществу. — Собрал я вас решить один вопрос. — Скорняк, чуть помедлил выдерживая паузу. — Наш доброжелатель, ну вы понимаете где, подсказал, что совсем скоро, легавым станет не до нас, и какое-то время такая ситуация будет продолжаться. Это значит, что у нас открываются дополнительные возможности пощипать ранее недоступные места. И одним из таких мест, мне прежде всего видится Первый имперский банк. — Он поднял руку останавливая гул. — Спокойно. Не центральную контору, конечно. Там и бронетехникой не взять. А вот районные отделения — запросто. Там ни подвалов, ни охраны нормальной. А страже будет не до нас.

— А если будет? — спокойно спросил известный атаман воровской стаи Курчавый — абсолютно лысый широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с огромными тяжёлыми кулаками.

— Когда начинает гореть дом, жителям не до хозяйского добра. — Скорняк усмехнулся. — А полыхать будет до неба. Так что, я никого не зазываю, но предупреждаю, что когда на улицах начнут стрелять, настанет лихое время. Лихое время для лихих людей. Ну и конечно мне хотелось бы распределить полянки, для того, чтобы мы не грызлись на ровном месте. Москва большая и жирных мест хватит на всех.

Вечером того же дня, Владимир уставший, словно трое суток разгружал вагоны, поехал отдыхать в недавно открывшийся ночной клуб «Континент» где звучала заводная молодёжная музыка в стиле «Диско», и на подиумах извивались жаркие красотки.

Заведение принадлежало «Гиперборее», поэтому Владимира здесь принимали подчёркнуто вежливо, и радушно. Подходящая компания нашлась мгновенно в виде пары студенток Института Энергомедицины, одарённых уровня младший мастер, и магистр. Подтянутые, стройные, и фигуристые магички выглядели просто сногсшибательно, что неудивительно, прекрасно воспитаны, одеты в платья от мадам Милютиной, и не прочь провести ночь в интересной компании.

И как-то случайно оказалось, что буквально в пяти шагах от Владимира, отдыхает компания во главе с великим князем Александром, разбавленная целым десятком раскованных девиц, преимущественно из Педагогического института.

В какой-то момент, Владимир осознал кто гуляет рядом, но никакого острого впечатления на него это не произвело. Ну родственник царя… делов-то. Но родственник царя так не считал, и вёл себя достаточно свободно чтобы не сказать развязно и в какой-то момент, ударил по лицу чем-то не угодившую ему официантку.

Вызванный к месту скандала начальник охраны клуба, отставной капитан десантных войск Синегоров, заметил охране князя, чтобы они сдерживали порывы своего начальника. Хотя сделал он это куда более грубо, и жёстко, и каким-то образом фраза про «держите своё животное на привязи», дошла до князя, уже не сказать. Но взбеленился Александр конкретно, и запустил ещё не открытой бутылкой в отставника.

Тот спокойно перехватил вино в воздухе, посмотрел на этикетку, и заметив, что такое пойло не употребляет, отдал одному из охранников князя.

Почему начальник охраны вёл себя так свободно по отношению к человеку явно выше себя по социальной лестнице, было понятно. Князь, несмотря на богатство и связи, в армейской среде совершенно не имел авторитета, а у капитана к тому же была чёткая инструкция, что делать с сильно загулявшими гостями, и как их ставить на место. Клуб «Континент» очень дорожил своей репутацией крайне приличного места, и бывало так, что весьма респектабельные господа, потерявшие берега, выдворялись вон. При этом, грубость по отношению к персоналу и особенно рукоприкладство считалось краем возможного, после чего следовало безусловное покидание заведения. Но капитан решил дать людям ещё один шанс, которым они не воспользовались, и в зал вошли охранники князя, дежурившие возле машин.

— Дамы. — Владимир встал, и улыбнулся девицам. — Я покину вас буквально на несколько минут, чтобы припудрить носик одному гражданину.

Он одёрнул полувоенный китель, в котором ходил постоянно, сделал жест, чтобы музыку убрали потише, кивнул Константину Синегорову и подошёл к компании Великого Князя.

— Господа? — Владимир намеренно использовал несколько уничижительный «торговый» эпитет для обращения к гулявшей компании. — Мне кажется, что вам следует прогуляться, освежиться и вообще оказаться подальше от моего клуба.

— А ты кто такой? — Прозвучал пьяный голос одного из мужчин.

— Я же ясно сказал. — Это мой клуб. А в моём клубе очень жёсткие правила. Никто не может обижать моих людей, и мешать отдыху других посетителей. У нас приличное место, а чем место приличнее, тем более жёсткие правила там действуют.

— Заткнулся нах. — Ясно прозвучал голос князя. — Я буду гулять там, где захочу, и так как захочу. И если пожелаю, сожгу этот сарай, к демонам. А ты, пшёл, и принеси мне Золотую Бретонь восемьдесят третьего года.

Одним текучим движением, Владимир шагнул к столику, за которым развалился в кресле Александр, обнимая двух девиц, и молниеносным движением захватив голову князя, дёрнул на себя, ткнув в стол так, что посуда брызнула фаянсом, стеклом, остатками еды и напитков.

Когда Великий Князь оторвал лицо от стола, оно представляло собой кровавое месиво из которого торчали осколки стекла. Рёв раненого был слышен, наверное, всему кварталу, но через секунду Соколов ещё раз ткнул князя в стол, и тот чуть дёрнувшись затих. Гости князя, пребывали в шоке от скорости и жёсткости расправы над тем. Кого они считали всесильным властелином, и потому просто оцепенели, от ужаса. А охрана, дёрнувшаяся на его защиту, тут же столкнулась с бойцами заведения и парнями Владимира, и результат стычки был вполне предсказуем.

Владимир так легко шёл на обострение конфликта потому что сословные привилегии давно растворились в Конституции даровавшей всем гражданам равные права, и князь точно так же судился с безвестным крестьянином, как и любой генерал, мог выхватить от гарнизонного суда за превышение полномочий, прописанных в Уставе. Но и кроме того, клуб юридически относился к жилому помещению, и принадлежал лично Владимиру Соколову. А значит он на своей территории мог выдворить кого угодно, и как угодно. Неприкосновенность личного жилища была прописана в Конституции, как и право на его защиту.

Поскольку водители в драке не участвовали, всех людей князя, и его самого аккуратно упаковали по машинам отправив в районную больницу. А Соколов вызвал к клубу подкрепление, и со спокойным сердцем продолжил отдыхать.

Место разгрома прибрали, помыли и уже через полчаса там отдыхала студенческая компания из Московского Авиационного, отмечавшая возвращение с практики.

Квартира Владимира, уже давно сменила назначение, став из жилого помещения, местом для приятных встреч, со всеми атрибутами. Красивая мебель светлых тонов, тяжёлые занавески, роскошная музыкальная система, и огромная ванная, с гидромассажем, и зеркалами.

Магички из Энергомеда отлично умели восполнять жизненную энергию из накопителей, и поэтому привычно взялись за Владимира собираясь высушить его так. чтобы тот месяц не помышлял о женщинах. Но у человека с резервом под десять миллионов и живым огнём в крови, всё было куда сложнее, поэтому через три часа полегли дамы, а Владимир отправился на кухню, чтобы подкрепиться. С некоторых пор, обмен веществ требовал очень много питательных веществ, и приходилось часто и много есть.

Соколов как раз доедал варёную курицу, запивая молоком, когда прозвучал сигнал радиотелефона. Не одеваясь он дошёл до прихожей, и подхватив аппарат за ремень, снял трубку.

— Секретная база газонокосилок вертикального взлёта, мичман Голожопенко.

— Володь. — Голос Григоряна, звучал спокойно, но чувствовалось в нём какое-то напряжение. — У нас тут заварушка. Ну типа переворот. Так что одевайся, и жди наш конвой. Не вздумай прорываться с той охраной что сейчас есть. Сам может и выберешься, а ребят положишь не за хер.

Глава 18

Правильный переворот должен заканчиваться карнавалом и фейерверком. Если же он завершается казнями и ссылкой, то это мятеж.

Генеральный прокурор Империи Савва Губатов.

Комиссия в составе Лорд Харрингтон, Джексон Приус, граф Батлер, Маркиз Чаттем, гранд Хьюи Джексон, рассмотрев материалы по закрытию аномалии в районе города Новосибирска и предоставленные киноплёнки, единогласно решил:

Человек на кадрах возможно является тем самым Владимиром Соколовым, но полная идентификация выходит за рамки квалификации комиссии.

Техники применяемые человеком явно выходят за уровень в десять миллионов эрг, что косвенно говорит о том, что реальный боевой уровень мага участвующего в операции сильно занижен.

В финале, когда сброшена последняя бомба, маг кастует «Огненного дракона» который и дожигает остатки элементаля, что лежит на уровне тридцать — пятьдесят миллионов эрг.

В случае реального боевого столкновения, маг такого уровня, предельно опасен, и может быть уничтожен лишь прямым заклинанием призыва, для материализации сущности высоких (300–400) уровней.

Подписи комиссии.

Заверил Секретарь королевского магического общества Лорд Стюарт.

Первыми выступили солдаты учебного полка энергозащиты, несколько тысяч вольных ватажников, и прикормленный криминал. Но никакого хаоса на столичных улицах не случилось. Горожане, предупреждённые за несколько часов о крупномасштабных учениях со стрельбой, сразу попрятались по домам, а кое — кто занял удобные места у окон, собираясь смотреть представление в реальном времени. И только аварийные службы работали, как и прежде, носясь по городу, леча больных, латая пробитые трубы, и успокаивая буйных.

Затем на улицы с невнятными лозунгами повалили представители мелкой торговли, и прочий разномастный люд, двинувшись толпой к Императорскому дворцу. К этому времени почтовые отделения, районные управы Стражи и другие ключевые городские точки уже должны были перейти под контроль восставших, но внезапно, отовсюду, из окон зданий Управления Почт Министерства Связи, стали стрелять, и весьма метко, так что солдаты отступили. А отделения банка, построенные из бетона, и имеющие внутреннюю охрану, просто закрыли толстые стальные двери, и оттуда энергично посылали всех, кто требовал каких-то действий.

Воровские ватаги, носившиеся по городу в итоге, перешли к запасному плану в виде квартир богатых горожан и магазинов, не внявших предупреждениям. Под каток также угодили два десятка два самых отчаянных горожан, вылезших по каким-то делам. Но в целом, восставшие оказались в своеобразном вакууме между затихшим, затаившимся городом, и властью, тоже не спешившей наводить порядок. Обе команды ждали хода соперника, но нервы оказались крепче у сторонников императора, и на улицы вышла тщательно скрываемая и подготовленная частная армия, которую втихаря, по пять — десять человек перевезли в Москву, и рассеяли по квартирам.

Эти уже имели на вооружении какую-никакую бронетехнику и артиллерию, поэтому, со стороны императора в работу включились снайперские пары, убиравшие командиров и водителей, а заодно и разных мутных личностей, занимающихся координацией, и управлением. При этом штаб восставших никак не удавалось вычислить, даже задействовав на полную мощность пеленгаторы и разведывательные самолёты.

Целью штаба императора являлось не подавление мятежа, а арест или уничтожение ядра противостоящих сил, потому как не воспользоваться открывшимися возможностями было глупо. Поэтому следующим ходом, на улицы вышли сотни егерских групп, зачищавших бандитов, и вообще всех людей с оружием, без опознавательного знака. Сдаться удавалось немногим. Только те, кто мгновенно бросал оружие, и вообще вёл себя прилично, получали шанс на выживание.

Конвой из двух десятков бронетранспортёров и колёсных БМП, пыливший куда-то по своим делам, никто не трогал. Егеря знали, что это свои, а чужие просто не лезли, устрашённые калибром стволов. Притормозила колонна лишь раз, когда на улицу рядом с проезжавшими машинами выскочили несколько людей, таща пару плохо упакованных чемоданов, стреляя куда-то в темноту парадного.

Головная машина сбросила скорость, чуть повернула башню, выдала короткую очередь, и босяки полегли в кровавой луже.

Тут же к колонне выскочили две женщины, и Владимир, вышедший наружу, услышал историю ограбления квартиры профессора Дубинского. Профессор был и сам мне промах, и схватив с ковра ятаган, уполовинил нападавших, но пулю успел схватить. И теперь истекал кровью.

— Занести вещи в квартиру, людей в свободную машину, профессора давайте ко мне. Попробуем довезти.

— Что значит попробуем? — Одна из двух ночных подруг Владимира, Катерина, сидевшая в лимузине на заднем сидении, чуть высунулась наружу. — Если ещё дышит, довезём.

Девчонки работая в четыре руки, быстро сняли болевой шок мужчине, остановили кровотечение, вытащили две пули, и даже наскоро закрыли рану сгустком крови.

— Жить будет. — Вера, подняла усталые глаза на Владимира. — Но в таких условиях я ещё реанимацию не делала. — Она оглянулась в салоне лимузина, посмотрела под ноги, где натекла приличная лужа крови.

— Спасибо что помогли. — Владимир кивнул. — Если хотите, можете у меня погостить пока всё это не кончится. Я думаю через пару дней всё вернётся на место. — Он пальцем крутанул маленький вихрь, и тот закружил по полу, очищая коврик от крови. — А можно вас отправить на вертолёте, куда хотите.

— Мы, пожалуй, останемся. — Катерина оглянулась на подругу, и увидев, как та кивает, добавила уже более уверенно. — А то вдруг ещё кому-то помощь будет нужна.

Главная контора Гипербореи и прилегающие здания напоминали пасеку в летний день. Суетились толпы народа, ревела техника, куда-то отправлялись автоколонны, носились вестовые, и командиры получившие предписания, работали с личным составом.

В этом военном водовороте, Владимир и дамы смотрелись несколько чужеродно, но тут их подхватил адъютант Зубатова, и проводил в гостевые апартаменты, на шестом этаже корпуса.

Владимир быстро переоделся в полевую форму, и оглянувшись на чуть потеряно выглядевших девчонок покачал головой, и громко, гаркнул в сторону двери.

— Вестовой!

— Товарищ полковник? — В дверь просунулась голова сержанта — егеря.

— Кто у нас медсанчастью командует?

— Так, это, ж товарищ Курбатова. — Она ещё второго дня развернула полевой госпиталь.

— Вот, девчонок отведёшь к ней, скажешь, что мои подруги, и проследишь чтобы с ними всё было в порядке. Исполнять.

— Слушаюсь. — Сержант коротко козырнул, повернулся к девушкам, и совсем другим тоном произнёс: — Идёмте барышни. Покажу где тут у нас что.

— Мы не прощаемся? — Катерина приподнялась на носочках, и подставила губы для поцелуя.

— Земля круглая. — Владимир усмехнулся, и поцеловав обеих, накинул разгрузку, надел берет, и подхватив шлем, вышел вслед за дамами.

Штаб формирования, расположили на первом этаже несданного цеха точной механики, длиной в сто пятьдесят метров, а шириной в семьдесят.

Огромный зал боле е всего напоминал муравейник. Люди целенаправленно двигались. Получали предписания, распечатывали карты на огромных промышленных плоттерах, строили личный состав, и убывали по поставленным задачам.

Всё это носило название Третьей егерской бригады «Гиперборея», сформированной на время ведения боевых действий, и в нём вполне естественно, командовали генералы и адмирал. Все по своим специальностям. Григорян занимался диверсионно-разведывательными операциями, Зубатов работал с данными разведки, и захваченными пленными, а Юнусов командовал штурмовыми подразделениями, которым особенно работы не нашлось. Всё пока делали штурмодесантные роты Первой и Второй егерской дивизии, якобы убывшие из столицы на учения. Да и те, не сильно перегревались, пока, взломав оборону пары зданий откуда координировались действия повстанцев.

Юнусов кивнул Владимиру, и пожав руку, кивнул на карту, висевшую на широком планшете, высотой в два метра, и длиной в четыре, ткнув указкой в чёрное пятно на силуэте Кремлёвской крепости.

— Подорвали суки, серьёзный заряд, и теперь по всем каналам передали что император погиб. Трансляцию конечно прервали, но, ответить нам нечем. Мы же взорвали все линии энергообеспечения телерадиоцентра.

— А резервные станции?

— Не удосужились. — Генерал развёл руками. — После всего этого, конечно сделаем, но пока.

— Есть идея. — Владимир улыбнулся. — Мы можем связаться с государем?

— Есть канал. — Юнусов кивнул. — Он сейчас в здании Егерского Корпуса.

— Тогда я поехал. — Владимир

— В смысле поехал? — Генерал-полковник, покачал головой. — Анархист. Поехал он. — И повернувшись в сторону адъютанта, бросил. — Получить позывной для колонны категории ноль. Четыре БМПэхи, с сотыми пушками, и пять БэТР, со штурмовиками. Воздушное прикрытие — пара вертолётов.

— Чего так сурово — то? чуть опешил Владимир от состава сопровождения.

— А насчёт тебя есть особая указивка. — Произнёс беззвучно подошедший со спины Григорян. — В драку не пускать, в случае пожара выносить в первую очередь.

— Угу. — Мир Бек Юнусов кивнул. — Поливать только тёплой водой. Поэтому мы, конечно знаем, что ты выбирался живьём из самых кромешных задниц, но уж нормальное сопровождение я тебе выделить обязан.

Колонна армейской техники под флагом егерского корпуса и с восьмилучевой звездой Гипербореи, проткнула город словно вязальная спица, и через полчаса, машины, преодолев последний барьер в виде бетонной змейки, въезжали на огромную площадку перед зданием Егерского Корпуса.

Здесь царила такая же суета, как и в цехах Гипербореи, только по углам большого сквера окружавшего здание стояли танки, прикрытые противокумулятивными сетками, и крутились на крыше зенитные счетверённые пушки.

Владимира уже достаточно хорошо знали, и репутацию он имел крепкую, так что его не стали мариновать, и сразу пропустили к Государю.

Константин Первый сидел в кабинете на третьем этаже, с видом на Москва-реку, и меланхолично попивал чай, глядя на воду, игравшую в лучах осеннего солнца.

— А, Владимир Алексеевич. — Император приподнялся, и пожал Владимиру руку. — Как вам сегодняшнее представление?

— Так себе, государь. — Владимир хмыкнул, и взяв из рук гофмистерины одетой в егерский камуфляж, чашку на блюдце сделал осторожный глоток. Чай был именно той температуры, какой нужно, и он благодарно кивнул женщине, получив в ответ неожиданно тёплую улыбку. — Не хватает главного представления. Так сказать, апофеоза.

— У тебя есть план? — Глаза Константина оживились.

— Да. — Владимир с улыбкой кивнул. — Машины у подъезда, государь. Предлагаю подпалить кое-кому задницу.

Константин упруго встал, и словно отбросил от себя хандру. Едем.

Несмотря на возражения генералов и начальника охраны, Константин просто послал всех, и в сопровождении танков, колонна выехала к Томиловской башне, где находились сотни коммерческих офисов, и одна из организаций Гипербореи.

В студии радиостанции Энергия, находились двое. Ведущие дневной программы Влад Горелов, и Авдотья Трескунова, вели программу в обычном темпе, перемежая её музыкальными вставками.

— Да. Мальчики и девочки, отцы семейств, мамаши и вообще все, кто сейчас приник к радиоприёмникам с такой замечательной восьмилучевой звездой символом компании Гиперборея. Кстати, этот символ придумал и нарисовал сам владелец компании, полковник егерских войск Владимир Соколов. Чрезвычайно разносторонний парень, я вам замечу. Управлять крупной компанией с десятком заводов и тремя научно-исследовательскими институтами, а в свободное время вычищать проклятые земли, от тварей хаоса… Это внушает уважение. И сегодня, когда в нашей столице идут бои, время задуматься, а что же мы сами сделали для родной страны? Мы-то сами? Я конечно не призываю выходить на улицы. Это и глупо, и бессмысленно. А вот когда всё уляжется, я уверен, что многие запишутся в Красную гвардию, отряды самообороны, или пойдут ещё дальше и оденут военную форму.

— Владик, ты думаешь таких будет много?

— Много, мало… Дунь, я считаю, что их станет больше. А насколько, время покажет. Как говорят итальянцы — Время честный человек. Оно никогда не лжёт.

— А сейчас для вас Верочка Субботина и Гарик Храпунин с новым хитом, С Аней. Этой несколько разнузданной песней[1], мы заканчиваем час, а впереди у нас, новости, песни, и самое главное наш особый гость, генеральный директор имперского вещания, Клара Сергеевна Туманова, каким-то чудом прорвалась к нам на сто восьмой этаж, и сейчас отпивается кофе, чтобы прийти в себя после десятка пулевых попаданий, изрешетивших её машину.

Зазвучала музыка, и Влад, увидев, как погасла лампочка на микрофоне сладко потянулся. Эх. Кофе, и каплю коньячку для разгона. — В этот момент лицо у него вытянулось, а волосы зашевелились словно он за стеклом аппаратной увидел явление Сварога во плоти.

Не успела Дуня съязвить на эту тему, как её соведущий схватился за микрофон, включая передачу, и одним движением прибрал громкость магнитофона.

— Ну, мальчики, девочки и кто там у динамиков, вы сейчас натурально охренеете, потому как я свозь стекло аппаратной вижу… нет, ни хрена вы не догадались. Не товарища Туманову, хотя и её тоже, но вы реально обалдеете. Итак, к нам на радио пришёл сам Владимир Соколов, собственной персоной, и привёл он, та-да-да-дам!!! Императора Константина Первого. За ним я вижу генерала Гусейнова, командующего охраной высших лиц, и ещё нескольких военачальников с маршальскими погонами. И, я на секунду прервусь, потому что они все идут в большую студию, там, где мы обычно принимаем музыкальные коллективы и проводим разные встречи.

Быстрее молнии, парень подхватил блокнот, и вылетел в соседнюю дверь, за которой находилась «Большая студия». Там уже ставили кресла из директорского кабинета, и сервировали стол для кофе, а гости неторопливо занимали места.

— Итак, держитесь за стулья и не падайте, потому что в студии радио Энергия, император Всероссийский Константин Первый, Полковник Соколов, и генеральный директор всего имперского вещания Клара Туманова. Я даже не могу сказать, как я рад всех вас приветствовать здесь на нашей радиостанции, и мне вот тут сообщили, что все радиостанции ультракоротковолнового вещания переключаются на нас. Все пять станций. Нас сейчас слышат Москва, Нижний Новгород, Ладожск, Казань, Уральск, Новосибирск, Киев, Севастополь, Одесса, Челябинск, Мурман и многие другие. Вещание в сорока городах России прервано, для того, чтобы мы могли услышать государя.

Но, повинуясь его жесту первому передаю микрофон, Владимиру Соколову. Что же скажет нам герой России, и гранд?

— Привет Россия. — Владимир говорил чётко, ясно, стараясь не делать долгих пауз. — Простите, что не могу сказать вам: «Добрый день» потому что день недобрый. Какие-то мрази вновь решили, что корона империи вручается не Вселенским Собором, а может быть отнята словно мелкая монета, и втоптана в грязь. А сейчас я передаю микрофон императору Всероссийскому, Константину Первому.

— Здравствуйте, товарищи. Братья, сёстры. Труженики и творцы, воины и исследователи. Все те, чьими трудами славна наша Земля. Знаю, что мятежники распустили слух о моей гибели, но это конечно враньё. Щит Главного Дворца никому не пробить. Кроме того, в город входят первая и Вторая Егерские дивизии, и в целом город под нашим контролем. Предостерегаю всех! Жертвы среди мирного населения нам не нужны. Находитесь дома. И не открывайте двери незнакомым.

Изначально мятежникам не на что было рассчитывать. Все их действия мы предусмотрели заранее, и предприняли надлежащие меры. Хочу здесь и сейчас поблагодарить товарищей Рубахина за активную позицию и предоставление помощи рабочих дружин. Товарища Тарханова, за помощь от лица конституционных демократов, и товарища Бородина за помощь от партии монархистов. Особо хочу отметить активную позицию представителей деловых кругов Урала и Сибири. Благодаря им, все выступления в азиатской части страны были оперативно подавлены, а присланные подкрепления егерям и пилотам столичного округа, закрыли несколько очень важных участков. Особенная моя благодарность отставникам и инвалидам[2] армии и флота. Именно они, собравшись в дружины, дали отпор криминалу на местах.

К сожалению, пока идёт поиск заговорщиков, но я уверен, что к концу дня, все они будут схвачены и подвергнуты суду вне зависимости от статуса и общественного положения.

Великий князь Александр слушал выступления императора на большом армейском радиоприёмнике. К сожалению, ни заглушить, ни прервать эфир они не могли. У радиостанции имелись свои аккумуляторы, позволявшие им вещать целый час после отключения энергии, да и не имело это особого смысла, так как сигнал уходил на спутник, а оттуда на передатчики-ретрансляторы, накрывавшие не только Москву, но и десятки других городов империи.

— Поднимай всех. — Александр слушавший выступление брата по радио, повернулся к стоявшему за спиной офицеру, показав страшное перекошенное лицо. Целитель сотворил настоящее чудо, собрав ему из разбитых в фарш хрящей какое-то подобие лица, но смотреть на бывшего красавца и любимца дам стало страшновато. Великий князь, увидев, как мелькнула гримаса на лице генерала, скрипнул сжимаемыми кулаками. — Всех это значит всех. Мы завалим эту башню трупами, но я должен выйти оттуда с головой Константина в руках.

— Это может быть ловушкой. — Спокойно произнёс генерал Мурин, командовавший войсками.

— Почти наверняка. — Князь кивнул. — Но вариантов нет. Либо мы его убьём. Либо войска найдут наш центр и просто разбомбят к херам. Время сейчас против нас.

— Против нас сейчас даже опавшая листва. — Генерал усмехнулся, и повернувшись на месте, вышел, раздавать приказы.

Колонна великого князя катилась к башне набирая людей и технику, затаившуюся по подворотням и переулкам, и когда она растеклась по площади вокруг бетонного шпиля, словно море техники и людей затопило всю территорию.

Конечно их ждали, и всю площадь накрыли мощнейшим сонным узором, так что глохли даже моторы. Но группе из двух десятков грандов, такое было нипочём и пробившись к подножью комплекса, они пошли на штурм.

Но башня — это не поле. Тут если перемагичить, так заровняет, что не нужно хоронить. И поэтому три гранда из охраны пока сдерживали наступающих, постепенно отходя вверх по этажам, выигрывая время, для построения узора пространственного перехода.

Всё это время, ведущий программы расспрашивал императора обо всём, вытягивая из ситуации максимум возможного, а Владимир, молча и бесшумно откланявшись покинул студию.

— И я вижу, что полковник Соколов уходит, что-то сказав императору. Если это не покажется вам нескромным, государь, что сказал товарищ полковник?

— Он сказал, что задержит их. — Ответил Константин. — Полковник энергетик уровня гранд, и имеет достаточно сюрпризов чтобы удивить любого противника.

— Например хаотическую тварь трёхсотого уровня? — Уточнила Авдотья Трескунова, мило улыбнувшись государю, и поправив тонкими пальчиками шальной завиток на лбу. Государь слыл изрядным любителем женского пола, и существовал ненулевой шанс попасть к нему на «просмотр галереи» с последующей беседой наедине.

— И её тоже. Константин кивнул. — Но более всего, полковник Соколов любит удивлять людей.

Владимир спустился сквозь заслоны, где уже смонтировали турели зенитных пушек, и предбоевую суету медиков и командиров, пока на десятом этаже не увидел сполохи пламени, и почувствовал удушающую гарь от пластика и синтетических материалов.

Гранды служившие в охране императора работали слаженно и чётко, прикрывая друг друга, меняясь на острие защиты, и поддерживая потоками эфира.

— Товарищи. — Владимир козырнул генералу Горину. — Вы позволите я прогуляюсь вниз? Хочу поближе рассмотреть этих смелых, но недалёких людей.

— Он таки шутит. — Полковник Снегов державший щит, чуть отступил назад. — Ну как ты тут пройдёшь? — Видишь, как давят. Идут в три, а то и в четыре слоя. У нас уже накопители на исходе.

Владимир скинул с плеч рюкзак, и распахнул горловину, показав нутро, заполненное ядрами, завёрнутыми в специальный пористый и мягкий материал.

— Угощайтесь. — Он выложил на ступеньки десяток ядер, себе взял пару, и снова надел рюкзак. — Давайте так. Я поставлю свой щит, вы отойдёте мне за спину и выставите свой, а я двинусь вперёд.

— Там температура невысокая, градусов триста, но плотность очень высокая. Уверен, что твой щит справится?

— Не попробую не узнаю.

Владимир выставил огненный щит, заливший рыжим свечением весь проход, и подождал пока гранд отойдёт, и поставит барьер, шагнул вперёд окутавшись пламенем словно плёнкой.

[1] https://youtu.be/hHkhJy1Hwbk?feature=shared

[2] Инвалид — здесь в изначальном значении слова — ветеран.

Глава 19

Без общества, никакие награды или другие отличия не имеют смысла.

Глава геральдического комитета России Тайный Советник Образцов.

Онтарио. Продолжаются переговоры между Председателем Совета Племён и личным представителем короля Карла Пятого, в Лесном Дворце. Главная тема переговоров — окончание боевых действий и проведение линии разграничения между сторонами конфликта.

Берлин. Император Великой Римской Империи Северных Народов, на традиционном вечере выпускников Эльзасского Университета, заявил, что священный долг каждого европейца нести свет знания, и новый порядок диким племенам России.

Памятная стела на вершине Соколиной Горы, отметит место сражения Владимира Соколова с хаотической тварью. Памятник поставлен за счёт сибирских промышленников, в знак благодарности за очищение родовых земель от скверны.

Новый магазин компании Гиперборея, открывается на площади «Пушечная застава». В магазине будут представлены изделия компании, а также всё необходимое для путешественников, любителей выездов на природу, и всех тех, кто часто бывает вне дома. Рюкзаки, палатки, фонари, радиоприёмники и многое другое, чего не купить даже в самых уважаемых лавках столицы.

Московская сплетница. 18 сентября 1963 года.

Два десятка мужчин, одетых в неброские, но удобные костюмы для пикников, и других загородных выездов, не утруждали себя наблюдением алого марева узора. И правда, чего там смотреть-то? Воздух, разогретый до трёхсот градусов, мерцал огненными искрами, и гудел в рукотворном вихре, медленно продвигаясь вперёд, прогрызая вражескую защиту. Продвижение, и температура, давно стабилизировались, и требовали лишь подпитки энергией, чего у мятежных грандов имелось в достатке. Сотни превосходных накопителей на основе искусственных, бездефектных рубиновых кристаллов, высокой плотности хватило бы даже на «Огненный шторм» над всей Москвой, если конечно в дело не вступит ПЭО — установки противоэнергетической обороны города. А там уже совсем другие расклады. На каждую такую установку протягивают энерговод толщиной в руку, потреблявшую в рабочем режиме до миллиона эрг в час.

Но в ситуации, когда энергетики вошли в ближний контакт, никакие сверхмощные заклинания конечно невозможны. Оставалось лишь продавливать вражескую защиту «горячим щитом», надеясь, что несущие конструкции башни выдержат. Не существовало защиты или полога, способного уберечь от воздействия зоны высокого давления и температуры. Пробивать несущие стены в бетонной коробке тоже было плохой идеей, и контратаки они не опасались.

Поэтому настроив все узоры, гранды собранные для этой операции по всей Европе, спокойно занялись кто чем. Беседовали по радио с другими отрядами, подкреплялись пирогами и чаем, запасённым в больших армейских термосах, или отдыхали, прикорнув в уголке.

Великий князь Александр, находился на нижних этажах башни, организуя оборону, а ещё ниже, на первом этаже уже укрепились его лучшие бойцы, собираясь в самом крайнем случае подорвать башню, забрав всех с собой.

Сценарий, когда эвакуация сотрудников станет невозможной, Владимиром предполагался, и для работников радиостанции, имелись три десятка компактных парашютов, чего должно было хватить не только на всю смену из пяти человек, но и техников, работавших почти на крыше, а также государя императора, и его штаб, включая грандов. Но Владимир сильно сомневался, что это понадобится. Башня изначально проектировалась высотой в семьсот метров, и фундамент, вместе с первыми двумя десятками уровней, укреплялся именно в расчёте на такую нагрузку. Но впоследствии приняли решение сократить высоту до четырёхсот метров. Поэтому разрушить несущие конструкции корпуса, усиленные энергетическими узорами, и хитрыми металлоконструкциями, было весьма непросто. Даже раскалённый до розового свечения воздух, лишь слизнул краску со стен, и сожрал лампы на стенах, но не повредил проводку, и коммуникации внутри стен.

Окутавшись в полог щита, генерируемого браслетом, Владимир без всяких проблем прошёл через пышущий жаром пролёт, а попав на этаж, удивился большому количеству людей, на площадке, но это всё, где-то на краю сознания. Из руки выскочил ало-красный шест, проткнул стоявшего в двух метрах, и снёс голову тому, кто находился чуть поодаль. Коты материализовались почти мгновенно, и кинулись в бой разрывая на части всех, кто находился рядом. Индивидуальные щиты, проминались тяжело, но фамильяры разъевшиеся на огромных потоках энергии, продавливали их когтями и зубами, добираясь до мягкой плоти.

Большинство грандов, не готовых что их вот так запросто начнут убивать, умерло быстро и относительно легко. Но братья Кальвер, наёмные маги из Англии, дожившие до двух тысяч лет, не только успели поднять защиту, но и начали атаковать. Братья уже давно балансировали на переходе от человека к демону крови, удерживаясь лишь с помощью дорогих зелий, и сложных ритуалов. Именно поэтому они брались за любую, даже очень грязную и рискованную работу, лишь бы она хорошо оплачивалась. Но почти бесконтрольный выплеск защитных и атакующих узоров, запустил давно сдерживаемые процессы, и одежда с братьев полезла клочьями, словно выпуская наружу мощные мускулистые тела, бугрящиеся мышцами.

К этому времени, кроме них, грандов оставалось пятеро, отбивающихся от десятка котов атакующих со всех сторон. А два демона крови, в которых превратились Кальвер, навалились на Владимира от всей души, наваливая так. что защитный полог натурально потрескивал от поглощаемой энергии, и пот с Владимира уже тёк ручьями.

Работать приходилось в предельном темпе, но это не спасало от ударов, прилетающих отовсюду, и некоторые, били очень даже чувствительно, бросая Соколова на стены, и вминая в потолок.

Гранды, державшие защиту на лестнице, сразу заметили, как узор «Огненного вихря», стал сжиматься, истаивать, пока не исчез совсем. Стены всё ещё пыхали жаром, но когда исчезла непроходимость на пути воздушного потока, жар стал быстро уходить под действием восходящего воздуха.

И тогда энергетики, защищавшие проход, услышали звуки боя, и даже увидели отблески атакующих узоров.

— Ну, что, товарищи, — произнёс генерал Горин. — Пойдём посмотрим на этих смелых, но недалёких людей, как сказал наш юный коллега?

Полковник Снегов, уже втянувший в себя ядро, поднял к губам микрофон радиостанции, и прижал кнопку передачи.

— Здесь группа Седого. Атакующий узор развеян. Мы принимаем бой.

Три армейских гранда с огромным опытом схваток, это много. Это много даже когда им противостоят демоны крови, наглухо обсаженные накопителями, и которым нечего терять. Слитные удары, сжатые в точки, отбросили демонов к стене, оставив на ней глубокие вмятины, и заставив сбить плетение атакующих узоров.

Мгновенной паузой, Владимир воспользовался сполна, оттолкнувшись от стены, и в полёте, коротким боковым взмахом разрезав по диагонали одного из демонов от таза до плеча, и встав на ноги, в длинном выпаде ткнув другого в грудь, проделав сквозную дыру в широкой груди, покрытой тёмно-красной, блестящей кожей. И уже зная, как быстро зарастают раны на этих тварях, дёрнул шест вверх, рассекая тело, и вбок, отрезая голову.

— Саша, серый шар! — Крикнул генерал Горин, и Снегов мгновенно сплёл нечто похожее на клетку из серых дымных жгутов, в которую быстро затолкали голову демона, а затем сплетя вторую, клетку, попросили Владимира отделить голову второго демона от остатков тела, и тоже спрятали её.

— Ну вот. — Генерал удовлетворённо потёр руки. — Будет у нас свой источник. — Он обернулся к Владимиру. — Вы, товарищ полковник не претендуете на эти трофеи?

— Полагаю вы из них сделаете нечто более ценное чем украшение камина. — Владимир через силу улыбнулся, и хромая на обе ноги подошёл к группе грандов, закрывшихся мощным многослойным щитом, от обступивших их котов, и положив руки на холки Белого и Серого, внимательно посмотрел на зажатых в углу людей.

— Товарищ генерал, а с этими что будем делать?

— А что с ними делать? — Удивился генерал-майор Исаковский, рассматривавший тело демона. — Сейчас передохну, да сплету «Ловушку Горского». Пусть сдохнут там от недостатка кислорода.

Люди под куполом отчётливо занервничали.

— Мы сдаёмся! — Громко произнёс один из них.

— А мы пленных не берём. — Спокойно ответил генерал Горин, подошедший совсем близко. — Указ Егория Второго. Иностранцев, участвовавших в усобицах, и паче того в переворотах, не пленить, а изничтожать на месте поимки, без суда и следствия.

Владимир, не стал дожидаться окончания спектакля, а привалившись к стене, распахнул рюкзак, одно за другим поглотил четыре ядра, и замер в ожидании, когда энергосистема придёт в норму.

Люди императора тем временем не зевали, и буквально ссыпавшись на головы мятежников, не дали им взорвать уже приготовленный заряд, и взяли в плен Великого Князя, который судя по его виду, пребывал в глубоком ступоре, глядя куда-то в пустоту.

Собственно, на этом вся история с переворотом закончилась. Армейские патрули, Рабочая Гвардия, и сводная бригада сибиряков и уральцев ещё пару дней чистили город от криминала, и разбежавшихся военных, подчас залезая в такие клоаки, где отродясь не встречалось приличных людей.

Вовсю лютовали правоохранители и прочие государственные службы, вынужденно просидевшие по своим участкам всё время беспорядков, так как имея только личное оружие, они могли послужить лишь кровавой смазкой для мятежников.

Весь этот праздник, прошёл мимо Владимира, снова загремевшего в госпиталь, с многочисленными переломами и ушибами. Два демона крови, его прилично поломали прежде чем сдохнуть, и целителям пришлось много поработать, восстанавливая организм одарённого, что всегда на порядок сложнее чем лечить обычного человека.

Заодно, армейские целители укрепили каналы и провели другие процедуры, помогающие увеличить резерв и переход от десяти миллионов эрг на более высокие ступени.

За последнее полгода, российские энергетики сделали очень существенный шаг вперёд, раскачавшись на ресурсах двух закрытых зон. В отсутствии главного монстра и исчезновения физических аномалий, добыча ресурсов с проклятой земли, стала чисто технической задачей, с которой вполне справлялись даже неодарённые люди, оснащённые соответствующей техникой и оборудованием. Да, народ всё равно погибал, но шанс разбогатеть и при этом выжить, вырос многократно. Поэтому на рынок буквально хлынули ядра высокоранговых зверей, изменённая флора, и материалы, служившие основой и реагентами для изготовления эликсиров и прочих веществ для расширения энергорезерва, и проработки ширины канала. Это позволило шагнуть вверх по силе нескольким тысячам энергетиков, а почти два десятка вывело на уровень грандов, что полностью закрыло все вопросы по возможности атаки России, с помощью магов. Сто десять энергетиков высшего уровня, могли дать прикурить любой армии.

Недоступными всё так же оставались уровни выше пятидесяти миллионов эрг, но специалисты такой силы, вообще никогда не вмешивались в войны, предпочитая более мирные и менее опасные занятия. Головой рисковали только начинающие маги и энергетики, для которых покупка зелий и препаратов являлась критичной, а когда человек живёт вторую тысячу лет, то финансовый вопрос у него так или иначе решён.

Но в любом случае, резкий рост количества грандов в России, вывел разговоры о войне с ней, в плоскость чистой теории, и интеллектуальных игр.

Но попытка переворота, провалилась с таким треском и хрустом, что потребовалось специальное заседание Европейской Ложи Чистого Знания, для подведения итогов, и назначения виновных.

Коллективный мозговой штурм интеллектуалов, принял решение, что во всём виноваты дикие русские, поступки которых невозможно предугадать, на чём высокое собрание закончило дискуссию, перейдя к следующему пункту повестки дня: «Разное».

Традиционно, за участие в междоусобицах, не награждали, но у самодержца имелось много способов отметить отличившихся. Так, скромное мероприятие, в честь дня рождения цесаревны, обычно не отмечаемое публично, превратилось в большой праздник, куда собрали несколько расширенный состав гостей. Буквально полторы тысячи человек. Офицеров силовых ведомств, разведки, егерей и неравнодушных граждан других ведомств, оказавших посильное участие в подавлении переворота. Большинство пришло в мундирах, с уже пришитыми новыми погонами, сверкая новеньким орденом, или держа в руках алые тубусы, с дарственными бумагами на землю, золотые с грамотами на дворянство, или серебряные, с денежными поручениями.

Во всех случаях, помощники государя выясняли что именно нужно человеку, и награда подбиралась соответственно.

Владимир ожидал, что ему дадут генерала, и «лети себе птичка». Тем более что гранд, это в любом случае генерал, даже если ему едва исполнилось двадцать. Но канцелярия императора, а может и сам государь решили иначе, и в качестве благодарности за участие в подавлении мятежа, Владимиру передавались земли, ранее арендованные у государства на 99 лет. Эдакий неровный прямоугольник площадью в пятьдесят квадратных километров, накрывавший все заводы Гипербореи, посёлок и большой кусок прилегающих земель, которыми ещё вот совсем недавно владел Великий Князь Александр. Ныне гражданин 531, лишённый состояния, дворянской чести, и даже имени, пребывал в статусе номерного заключённого Тюрьмы Особого Назначения, активно сотрудничая со следствием.

Ничего этого Владимир Соколов конечно же не знал, просто перевернув очередную страницу жизни, и получая удовольствие от праздника. На маленьких площадках по всему Гостевому Дворцу, выступали небольшие коллективы, отдельные артисты, или просто группки военных, певшие песни под гитару.

Странный караван, сверкавший прожектором, и блестевший огромной линзой, он заметил на подходе. Два парня тащившие за спиной аккумуляторы, Оператор с большой камерой на плече, ещё один с передатчиком, и пара с микрофоном на удочке, сильно удивили Соколова, но засмотревшись на технику он пропустил момент, когда женщина в светло-синем платье, ведущая репортаж, нацелилась на него, и осветитель нацелил на Владимира луч прожектора.

— Один из самых таинственных и как ни странно весьма публичных людей Москвы — полковник Соколов, успел прославиться не только своими подвигами, о которых ясно говорят многочисленные ордена, но и как заводчик, выпустивший на прилавки магазинов новые радиоприёмники, магнитофоны, и многое другое. А ещё, полковник Соколов владеет несколькими молодёжными радиостанциями и по слухам придумал самый заводной танцевальный стиль — «Диско». Я обращаюсь к Владимиру Алексеевичу с вопросом, как у вас на всё это хватает времени? Вы ведь ещё учитесь в Академии Психоэнергетики?

Владимир уже хотел сказать что-то совсем другое, но наткнулся глазами на стоявшую чуть в отдалении Клару Сергееву, которая одними губами произнесла «Прямой эфир», и он мгновенно поменял фразу.

— А не хватает, товарищ…

— Елена Баркова. — Представилась ведущая, чуть двинув высокой грудью.

— Так вот товарищ Баркова. Конечно не хватает. Особенно когда сессия, или вот, как недавно, отвлекают на всякие незапланированные мероприятия. Но для этого придумана делегация полномочий. В «Гиперборее» прекрасная команда, способная справиться с любой моей бредовой идеей, и воплотить её в жизнь.

— А ещё нам стало известно, что товарищ полковник отлично поёт песни собственного сочинения, но делает это так редко, что случаи его выступлений становятся поистине легендарными, как например выступление в поезде Москва — Ревель.

Владимир уже хотел открутиться под благовидным предлогом, когда из-за спины прозвучал знакомый голос Константина Первого.

— И я бы тоже с удовольствием послушал.

Соколов обернулся и увидел императора с цесаревной под руку, и поклонился.

— Государь.

— Ну, же. — Константин улыбнулся. И сделав кому-то жест, принял в руки гитару, и протянул Владимиру.

Тут же Соколову поставили высокий стул, с подножкой, человек с камерой отошёл чуть назад, чтобы взять кадр, а звуковик наоборот опустил микрофон.

— Ночь коротка,

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука.[1].

— А ещё? едва слышно произнесла цесаревна, и испугано обернулась на отца, но тот лишь легко коснулся её руки, успокаивая.

— Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой тёмной тихо пойдём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём[2]

Откуда-то слева вынырнул аккордеонист, и подхватил мелодию, а через минуту и два парня — гитариста, мягко повели басовую партию, и аккомпанемент.

Владимир спел ещё десятка полтора песен, пока не увидел сигнал от императора заканчивать. Допев «Балладу о любви» Высоцкого Соколов встал, и поклонился людям, и только сейчас увидел, как много их собралось вокруг.

— Спасибо, товарищи, но мне кажется, что я своим выступлением полностью ломаю план мероприятия.

Ответом ему стали громкие аплодисменты, и отдав кому-то гитару, Владимир пошёл к столам, собираясь как минимум промочить горло. Там-то у столов его и настигла Клара — геноцид, возбуждённая словно акула почуявшая запах свежей крови.

— Ты должен обязательно спеть у меня на канале.

— Клара. — Владимир подхватил небольшой литровый кувшин с соком, и не утруждаясь, стал пить прямо из него. — Вот ты сейчас с кем разговариваешь? Ты реально думаешь, что я чего-то там кому-то должен кроме как своей стране? И в список моих долгов пение песен точно не входит. Я бы вообще не выступал сегодня, но просьба императора — приказ для подданного. Мне вообще не нравится стоять на сцене. А если бы нравилось, то я выбрал бы другую профессию.

Вяло переругиваясь с Кларой, Владимир не забывал следить за событиями вокруг, и вовремя заметил, что в соседнем зале выносят стулья и столы, готовя площадку для танцев.

Формальная программа у таких балов обычно сводилась к самому минимуму: Вальс, дающий начало балу, кадриль воспитанниц Константиновского Училища, и других заведений для девочек, третьим номером шёл галоп, исполняемый молодыми офицерами, и собственно всё. Далее все перемешивались, и танцевали кто с кем хотел. При этом распорядители строго следили, чтобы девушки не стояли долго на месте, и военнослужащие от прапорщика до капитана, порой получали поручения, пригласить конкретную девицу. Конечно можно и отказаться, но в таком случае, новых приглашений на бал, можно не ждать. А присутствие на балах, всегда служило показателем статуса человека в обществе, что для служащего порой становились важнее чем иные отличия.

Поэтому все приглашённые на праздник, клубились в строго выверенном ритме, приглашая дам, сменяя пары, и возвращаясь в конец очереди.

К счастью, чиновников и военных от девятого разряда и выше, в карусель не запрягали. Как правило все старшие и высшие офицеры уже находились в браке, поэтому девицы на выданье их не особо интересовали. Ну а кого интересовали, для тех существовали другие места.

Именно это и пытался объяснить главный распорядитель бала министерской советнице Архиповой, служившей директором — управителем, Константиновского Женского Училища.

— Клавдия Семёновна, матушка-голубушка, вы себя-то слышите? — Старший камергер двора Его Величества Константина Первого, седой служитель в чёрном фраке и с короткой колодкой наград на груди, укоризненно покачал головой, подкрутив длинный ус. — Не могу я полковника заставить танцевать на балу. Эдак вы у меня потребуете генерала в пару к вашим девицам поставить. Вон, адмирал Григорян, неженат, да и Зубатов, насколько я знаю тоже без постоянной подруги.

— Так они все старые! — Воскликнула Клавдия Архипова, щёлкая себя веером по ноге, едва прикрытой тонким шёлком. — А полковнику этому, чуть за двадцать!

— А хоть и шестнадцать! — Старший камергер, что равнялось чину армейского генерал-майора, развёл руками. — Чин он для того и даден, чтобы по-иному человека отличать. Не по возрасту, или глубине мошны, а по заслугам и чести. Но скажу вам, любезная Клавдия Семёновна, что женится сей полковник очень не скоро. Я уж такую породу знаю. Будет по девкам ходить до седых волос, и ежели поймают такого, то лишь случайно.

[1] «Случайный вальс» — популярная песня композитора Марка Фрадкина на стихи Евгения Долматовского, созданная в 1943 году.

[2] Конь. Автор музыки — Игорь Матвиенко, автор текста — Александр Шаганов.

Глава 20

Смысл гарема не в том, чтобы предоставить супругу разнообразные утехи, а в том, чтобы жёны выедали мозг друг другу а не мужу.

Великий Эмир Бухары и Хивы, Искандер Багаутдин

Чудовищной трагедией обернулась дамская вечеринка в приморском ресторане города Сочи. Шесть дам весьма представительной наружности, умерли отравившись неизвестным веществом, поданным им в десерте.

Прокуратура города и охранительная Стража ведёт расследование инцидента. Арестован хозяин ресторана, шеф-повар, и другие работники кухни. Официантки, обслуживавшие вечеринку объявлены в розыск на основании словесных портретов.

От источников близких к следствию, газете Вечерняя Москва, удалось выяснить что был применён весьма редкий и очень сильнодействующий яд, добываемый в Проклятых Землях.

Непонятно чем и кому могли так досадить женщины, собравшиеся в ресторане, но следствие уверенно в положительных результатах дознания.

Вечерняя Москва 5 октября 1963 г.

Благодаря тому, что в Москву собрали значительное количество войск, удалось избежать погромов и вообще значительной порчи имущества. Но бригады стекольщиков и маляров были нарасхват, убирая следы чьих-то непомерных амбиций.

Дознание тоже шло быстро и без задержек, отвешивая всем в соответствии с достигнутыми успехами. Кому-то службу на границе бессрочно, кому-то труды праведные в отдалённых местах, а кому-то житьё в совсем глухом месте на Васюганских болотах, на рукотворном островке, откуда некуда бежать.

Великий князь Александр не мог быть казнён в соответствии с законами России, но его и его семью, лишили родового имени, и вывезли на границу империи, оставив на нейтральной полосе, с запретом приближаться к России под угрозой пожизненного заключения в одной из северных тюрем.

Им даже разрешили вывезти деньги, ценности, и домашние вещи, так что не с голой задницей убыли. Но это всё исключительно потому, что весь переворот стал возможен благодаря деятельности специальных служб и в особенности Имперской Стражи, которая и слепила весь этот цирк, с конями вместо добротного качественного мятежа с морем жертв, и пылающими руинами. И даже взрыв на территории Кремля, произвели у самой стены, в месте где проводились строительные работы, и стену и так требовалось разобрать.

Жертв тоже случилось немного. В основном посекло шальными пулями, тех кто вышел на балкон понаблюдать за чашечкой кофе, за восстанием, и тех, кто попёрся через охваченный волнениями город, нарвавшись на криминал, или ошалевших военных.

Штаб подавления мятежа, проработал ещё полмесяца, собирая рапорта участников, для подведения итогов, и от Владимира тоже потребовали соответствующий документ, так как он стал непосредственным участником событий. Не имея необходимости щадить чьи-то чувства и не желая продвигаться по службе, Соколов написал всё что думал об организации безопасности государя, его охране и каналах связи всей империи, включая отсутствием резервных телестудий, и каналов вещания. И это при уже существующих спутниковых системах. Ну и отдельно и очень тщательно прошёлся по аварийным системам эвакуации Государя, и вообще по наличию защищённых пунктов управления, и вообще инфраструктуры «судного дня».

Доклад получился объёмистый. Почти десять страниц машинописного текста. Вычитав документ в последний раз, Соколов поставил подпись, прижал к бумаге личную дворянскую печатку, оставляя желтоватый след, запаковал в конверт, и отправил в Кремль, выкинув проблему из головы.

А в канцелярии императора наоборот, проблемы лишь начинались. Входя в «Особый список», доклад Соколова ушёл сначала в особую папку, а значит прочитан был с особым вниманием, и уже через два дня, на совещании, Константин Первый, задал военному министру графу Дмитрию Андреевичу Оболенскому целую кучу неприятных вопросов. Например, почему нет прямого хода от Кремля до центрального бункера Вооружённых сил, и почему у этого бункера не было и нет независимых источников питания? Зачем забираться под землю, если электростанции будут разрушены? А как будет поддерживаться система вентиляции и откачка грунтовых вод? Где защищённые эфирные студии и правительственные ретрансляторы? Почему не самая богатая и большая компания всё это развернула за год, а военное министерство, не может сделать уже десять лет?

И где в конце концов курьерская служба, о необходимости которой говорят уже несколько лет? Почему военные во время переворота пользовались службой доставки Гипербореи, оснащённой портативными радиостанциями, защищёнными внедорожниками, и курьерами — отморозками, готовыми доставить груз в пасть демонам?

— Однако же, государь, — возразил маршал Балаян. — На башню-то он вас загнал, где после блокировали.

— Там у него парашюты, на крыше были да плюс лёгкий самолётик. — Константин вздохнул. — Иногда мне кажется, что у этого сорвиголовы всё предусмотрено. Там в основании здания они даже сделали переход в Московское подземелье. Причём попасть туда можно через отдельный лифт с крыши.

— А мы думали обманули пацана при ремонте башни, и глубже не смотрели. — Руководитель Имперской Стражи усмехнулся. — А оно вон как. Силён.

— Да. Пока москвичи, потирая лапки обсуждали на сколько его нагрели подрядчики, он выкупил здание полностью, сделал ремонт силами сторонних людей, вообще никак не связанных с Москвой, а компанию тех ребят, что были поручканы с прежними владельцами, просто разорил судами. — Добавил руководитель службы внешней разведки который знал больше присутствующих в силу близкой дружбы с генералами Юнусовым и Зубатовым.

— Резюмируя нашу ситуацию, могу сказать, что всё прошло по тонкому льду. Малейшая накладка, и всё посыпалось бы к чертям. — Произнёс Константин. — Чего стоит история с телецентром. Нам пришлось взрывать питающую линию, чтобы прервать ненужную нам трансляцию, а своё дать в эфир оказалось уже нечем, и неоткуда. Да и с топливом для бронетехники… Это ж надо было придумать недозаправить собственные бронеходы, чтобы они типа хуже горели. Ну так они встали, посреди улиц, и ждали топливозаправщиков, которые ездили по городу вообще без всякой защиты, и если что горят куда лучше танков. Нам катастрофически не хватает уровней устойчивости и поручаю всем поработать над увеличением этих уровней как минимум вдвое. Потому что сейчас у нас кроме правоохранителей, с ручным вооружением, и армии, фактически пресечь антигосударственные выступления нечем. А должна существовать структура с одной стороны привязанная к городам, а с другой стороны вполне армейская. С тяжёлым вооружением и соответствующими полномочиями. Эдакая тяжёлая пехота для применения в населённых пунктах. И плюсом подумайте, над системами контроля узловых точек города. Телекамеры на перекрёстках, в крупнейших общественных зданиях, и на пересадочных станциях метро. Ну и система голосового оповещения в городах. Репродукторы, усилители, трансляционные центры, и самое главное люди которое это всё будут поддерживать в порядке. Нам нужна система коммуникации с рядовыми гражданами, которую невозможно прервать. Разбитая на несколько независимых каналов, использующая разные виды связи, и максимально защищённая как от дураков, так и от вредителей и диверсантов. А ещё я бы хотел видеть в нашем городе своеобразные убежища, где люди, застигнутые любыми видами бедствия, могли бы переждать пока всё не уляжется. Всё равно что это будет. Буран, наводнение или боевые действия. Можете оборудовать станции метро, или подвалы крупных домов. Тут сами решайте. Ну и конечно внимания заслуживает неудовлетворительная работа скорой медицинской помощи. В обычное время их персонала и машин как-то хватает, но, если что случится, система медпомощи рухнет. Нужно видимо расширить автопарки станций, поликлиник и больниц, и плюс к этому держать в составе больниц и госпиталей людей, которые в случае необходимости смогут сформировать дополнительные бригады и выехать на линию.

Пока государь озвучивал пожелания к государственной машине, автор документа несколько недоумевая от внезапности, поднимался по широкой лестнице особняка занимаемого Имперской стражей. Первый заместитель начальника, генерал — лейтенант Завадский, позвонил и лично попросил Соколова приехать на разговор. Такой человек по пустякам беспокоить не станет, и Владимир к указанному времени уже стоял в приёмной, в «повседневной вне строя» форме, дарственным кинжалом на поясе и уменьшенными копиями наград в три ряда на кителе.

Поскольку он пришёл точно ко времени, секретарь Завадского сразу распахнул двери и Владимир вошёл в кабинет, оказавшийся совсем небольшим, прокуренным насквозь помещением, заставленным шкафами с документами и массивным столом посередине.

Хозяин кабинета, невысокий седой мужчина в мундире, уважительно встал, и показал рукой на кресло, стоявшее чуть в углу.

— Доброго здоровьичка, Владимир Алексеевич, чай, кофе, или может чего покрепче?

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. — Владимир коротко козырнул, и сняв берет, повесил его на вешалку. — Чаю, пожалуй.

— Сейчас организуют. — Генерал кивнул, и занял место напротив, внимательно посмотрел на гостя. — А скажите, Владимир Алексеевич, кто ворожит вам в эмпиреях? Слухи о вашей удачливости множатся словно на дрожжах, и нет тому конца и края.

— А хотите одну презабавную историю, товарищ генерал-лейтенант?

— Для вас в любом случае Олег Афанасьевич, — Завадский кивнул. — Рассказывайте.

— Так вот, Олег Афанасьевич. Решил я как-то убить одним выстрелом пару зайцев, и снял для радиостанции верхний этаж Томиловской башни, чтобы и передатчик там поставить, и антенну, такую чтобы на всю Московскую губернию вещала. И тогда же задумался над простым вопросом: А что будут делать мои люди, когда и если на башне начнётся пожар? С четырёхсот метров на тросе не спустится, но и оставлять людей в такой ситуации и не в моих правилах. И стал прорабатывать варианты спасения. Сразу нарисовался способ с парашютами. Ладно купили мы их три десятка, ну чтобы с запасом, оплатили всем работникам парашютную подготовку, и они у нас несколько раз прыгнули с самолёта, и по разу с той самой башни. Опять же нужную конструкцию для прыжков соорудили. Но нужен ещё лифт. Да такой, что будет работать пока башня стоит. А это значит в отдельной шахте, со специальными тросами и кабиной. Владельцы насчитали мне такую сумму, что впору было хвататься не за голову, а за пистолет, но ладно. Я всё до копеечки заплатил. А они начали тянуть время. То у них то не так, то это. Мои юристы конечно взяли их за горло, но никакой другой команды на этот подряд я найти не мог. Оказывается, эти жулики договорились по Москве, что никто работать не пойдёт, а если пойдёт, то закрутит цену ещё больше. И тогда я рассердился серьёзно, и натравил на них всех своих юристов. Начали поднимать дела по сортности цемента, по арматуре, по всему. Нашли даже нарушения в канализационном коллекторе. В итоге, компания Томилова была счастлива продать мне этот актив, причём с за половинную стоимость, думая, что покупатель — совсем другой человек и это ему теперь со мной судиться.

В итоге я всё сделал с помощью людей из Сибири, за четверть от цены москвичей. То есть вся история — это столкновение сценариев. Вот мой сценарий. Я снимаю этаж, и крышу, и делаю своим работникам безопасное место работы. Владелец увидел в моём сценарии точку, показавшуюся ему слабой, и он решил вытянуть из меня дополнительные деньги организовав свой сценарий. Давление с помощью наёмных бригад, всякие сложности при монтаже, и прочее. В ответ я выкатываю усложнение своего сценария, в котором предполагается лишение ценного актива одного ушлого деятеля. Этому варианту компании Томилова противопоставить было нечего, и они слились. Даже если ваши возможности безмерно широки, но у вас нет навыков создания сценариев, то вы проиграете. А я довольно хорошо создаю их, даже в условиях нехватки средств или времени.

— Всё что вы говорите, звучит весьма логично. — Генерал кивнул стройной девице, принесшей чайный набор, и откинулся на спинку, чтобы не мешать ей разливать чай. — Но в эту логику не вписываются вещи совсем уж странные. Например, ваша схватка с ведьмами, или монстром трёхсотого уровня опасности. И это очень скромная оценка, потому как наши гранды, до сих пор не могут посчитать сколько же там в этом ядре. Возможно, что и все четыреста. Ну какие могут быть сценарии у столкновения с падающей на тебя горой весом в сотни тысяч тонн? Кстати ведьмы, очень живучие твари. Я помню как-то по молодости, брали мы одну ячейку Русского Ковена, так пять моих бойцов полегло, пока мы этих трёх тварей завалили. А вы, Владимир Алексеевич, не трёх, вы же голубчик аж девять штук прикончили, а считая ту тварь, что принцессу ханьскую украла, так и все десять. — Девица с погонами поручика, кинула обжигающий взор на Соколова, и ушла, двигая бёдрами, словно расталкивая ими толпу. — Да в конце концов плевать нам на то, сколько вы там врагов империи зажмурили. То пусть геральдическую комиссию тревожит. Нас волнует прежде всего, что от вас ждать. А ну как переметнётесь во вражеский стан? Мы же с вами не справимся.

— Ну государство, а тем более такое как Российское конечно всегда справится с одиночкой, каким бы супербойцом он ни был. — Сколов негромко рассмеялся. — Да и не с одиночкой тоже справится. Противостоять государству может только другое государство и только пока у кого-нибудь не кончатся ресурсы. — Владимир скользнув глазами по подтянутой попке подавальщицы, усмехнулся. — Но в моём случае, всё ещё проще. Мне эта власть ни к демонам не сдалась. Мне бы со своими делами разгрестись, а вы тут мне про Россию. Да нахрена мне этот паровоз? У меня чего-то не хватает? Денег, или скажем девиц? Власть это прежде всего инструмент. Что-то сделать или переделать. А вот сама по себе, это как молоток в пустыне. И самое главное, той власти что у меня уже есть, более чем достаточно для решения текущих и всех будущих возможных проблем и задач.

— Да, это мы знаем. — Генерал кивнул. — Властолюбия в вас нет ни на каплю. Даже удивительно как вы без этого справляетесь. Компания-то разрослась… Вон, и Сибири, филиалы, и даже во Владивостоке.

— Строго говоря, обычному гражданину, эта власть и так не нужна. Если нарушен закон есть суд. Если кто-то собирается учинить какую-нибудь дрянь — есть правоохранители, а если они не работают, опять-таки есть суд. Кроме того, властолюбие и прочие деструктивные страсти лишь ослабляют человека, а не делают его сильнее. Обжорство, лень, стяжательство, властолюбие, и прочие, это как инъекция адреналина. На короткое время, человек получает сильный импульс, и может сотворить что-то существенное, но на длинных дистанциях, выигрывают самые спокойные и способные держать себя в узде.

— Что-ж. — Завадский улыбнулся. — Понятная позиция, и внятная внутренняя структура. Что меня особенно радует, без лохмотьев, и грязи. А это для молодого человека ваших лет и вовсе удивительно. — Он протянул руку и взял со стола ало-красную папку, и положил её себе на колени. — Но, пожалуй, одной нежданной проблемой я вас нагружу, так как больше, извините некому. — Он раскрыл укладку, и посмотрев на верхний документ, поднял глаза. — Как вы конечно помните, в результате вашей встречи с руководством Русского Ковена, оно, в смысле руководство, эту встречу не пережило. Что в свою очередь создало ситуацию безвластия внутри ведьмовского сообщества и вывело борьбу за власть в острую фазу. Ведьмы, а многие из них ценные и нужные члены нашего общества, кинулись убивать друг друга всеми способами, с целью занять место Верховной Ведьмы, или хотя бы войти в круг Высших. Пока жизни лишились два десятка самых одиозных дам, но нам очень, очень хотелось бы прекращения усобицы. В нашем государстве не так много жителей как в Индийской конфедерации, а всего двести миллионов, и терять их по таким пустякам, даже если это ведьмы, нам категорически не хочется. Тем более, что члены Ковена, в случае войн и крупных катастроф, становятся целителями, и сёстрами милосердия, причём очень высокой квалификации. Скажу больше. У пациентов ведьм не бывает посттравматических расстройств, и иных психических нарушений. То, что в обычной жизни доставляет нам кучи проблем, в случае войны — неоценимый ресурс. Общая численность Ковена более десяти тысяч человек, плюс школы травниц, монастыри, пустыни и иные места проживания ведьм. Можно было бы прихлопнуть это общество, рассеяв дамочек по городам под гласный надзор Стражи, но у стражей и так работы полно, а важный ресурс будет полностью утрачен.

— А зачем вы мне это говорите? — Владимир нахмурился. — Думаю после того, что произошло, дамы на меня… несколько обиделись. Вообще удивлён тому, что они не делают попыток убить меня.

— Вы не понимаете, сути Ковена. — Генерал не глядя перевернул листок, скользя по буквам текста кончиками пальцев, «читая их» руками. — Ковен — прежде всего организация мистическая, связанная тысячами ритуалов, и главный из них — выборы Князя. Все ковены, несмотря на то, что состоят преимущественно из женщин, подчиняются мужчине. Князь, является верховным божеством ведьм и воплощает в себе высшую власть. Последний князь Русского Ковена умер десять лет назад. Кстати, весьма достойный человек. Никифор Загряжский, Князь Ночи, не позволял дамочкам скатиться в демонопоклонство, и вообще удерживал их в рамках закона и лояльности империи. Но, время беспощадно. Тысяча триста лет… ему так надоело жить, что он просто лег спать и не проснулся. Поверьте, мы все были сильно опечалены смертью Никифора Гурьевича.

И вот оставшись без пастыря, ведьмы пошли что называется в разнос. Поддались на уговоры Аиндаллы, замутив Адский Шабаш, притащили вас, чтобы красиво убить… а в итоге красиво умерли сами. Но их можно понять. Ни один из предложенных мужчин, не выдержал ритуала призыва Князя, вот они и смутились разумом.

— Я бы сказал «охренели в край». — Добавил Владимир и подозрительно посмотрел на генерала. — А мне-то зачем всё это знать? Я полоумных вообще-то стараюсь обходить десятой дорогой. Дури у меня своей выше крыши.

— А вот потому и говорю. — Олег Афанасьевич, закрыл папку, и не глядя положил её на стол. — Мы хотим, чтобы вы приняли титул Князя.

Глава 21

Единственная истинная свобода возникает тогда, когда вам нечего терять, и не на что надеяться.

Священная книга Русского Ковена.

Особого внимания заслуживает факт лавинообразного роста русских магов, в силе, появление нескольких десятков новых грандов, и достижение высоких ступеней уже существовавшими. Таким образом общая сила российских магов поднимается к миллиарду эрг, что делает войну с Россией, предсказуемой с негативным развитием для нас.

Обеспечение давления следует искать прежде всего в области тайных операций, и агентурного проникновения. Прослойка, на которую может опереться такая агентура достаточно широка, и может присутствовать в весьма чувствительных узлах общества, и инфраструктуры.

Необходимо поднять финансирование различных общественных организаций, гражданских фондов, и международных объединений, с целью перехвата контроля и использования их в подрывных целях.

Ален Герлах, директор информационного бюро при дворе Его Величества короля Карла Пятого.

Они всё-таки уговорили Владимира. Да, временами подключая тяжёлую артиллерию в виде государя, позвонившего Завадскому прямо в процессе разговора, и мнения других уважаемых людей. Но не всё так просто. Титул Князя, не сувенир, вручаемый за красивые глаза. Ведьмам нужно ещё доказать, что претендент готов стать главой Ковена. И не было лучшего случая чем очередная сходка ведьм в курортном городе на побережье Русского Моря, где они попробуют снова выбрать Верховную Ведьму и круг Высших.

Добирался Соколов маленьким реактивным самолётом, предназначенным для срочных поездок высшего руководства Имперской Стражи. ЧС-280, предназначенный для перевозки десяти пассажиров с максимальным уровнем комфорта, имел на борту спальню, душевую и экипаж состоявший исключительно из дам весьма приятной наружности, бросавших такие взгляды на молодого полковника, что временами ордена начинали искрить от сырого эфира, выбрасываемого в пространство.

Но у Владимира было чем заняться в полёте. Папка на три десятка наиболее активных членов Ковена, и рекомендации специалистов Имперской Стражи по установлению контактов с ведьмами. Они предполагали мягкую операцию, вроде бы случайного знакомства с компанией отдыхающих дам, и развития её. Для этого, Владимиру сняли самый роскошный номер в Ялте — восьми комнатный «императорский» люкс, с видом на море и горы и дали контакты на местных безопасников, и вообще людей с которыми можно было связаться в каких-то непредвиденных случаях, например, зачистки того, что остаётся после ситуативных ликвидаций.

В аэропорту встретила машина отеля, и через час, Владимир поднимался в огромном лифте на верхний этаж где находился пентхаус с бассейном и маленьким садом.

Октябрь в Ялте, выдался сухим и солнечным, так что Владимир, где-то в пять вечера вышел в город в лёгком летнем пальто, кремового цвета, белом костюме. и ботинках цвета топлёного молока.

Несмотря на деликатность публики, его конечно же узнавали. И по многочисленным фотографиям в газетах и по видео с Императорского Бала, показанного по всем каналам кроме образовательных. Но к счастью никто не подходил с вопросами, и вообще не мешал жить. Но всеобщие взгляды и едва слышные шепотки, слегка досаждали.

В сентябре — октябре в Крыму, собиралась весьма почтенная публика. Дорогие врачи, их богатые пациенты, крупные инженеры, картёжники, бильярдисты и энергичные дамы, готовые к приключениям и благосклонно относящиеся к финансовой помощи. К счастью среди отдыхающих и работающих, случалось немало людей известных, и сохранение некоторого инкогнито, являлось скорее правилом, чем исключением. Пятьсот ведьм, съехавшихся из разных концов России, под видом конгресса травниц, растворились в этом котле почти без следа. Но порой Владимир ловил на себе заинтересованные взгляды дам с плотной серой аурой, и чёрными кляксами на ней. Дамы конечно же знали кто он такой, что повышало градус ведьмовского собрания многократно.

Устроившись в гостинице, Владимир погулял перед обедом, пройдясь от здания портоуправления на площади Адмирала Афанасьева, до стоявшей на вечном приколе каравеллы Портогалла, построенной специально для съёмок приключенческого фильма о поисках сокровищ.

Несмотря на принципиальные различия в мирах, порой совпадения были очень точными. Вот и Портогалла стояла точно на том же месте что и Испаньола в той, оставленной навсегда России. Только вместо ресторана на борту корабля сделали морской музей.

Разночинная публика, одетая в преимущественно в одежду светлых тонов, неторопливо фланировала по гранитным плитам набережной, флиртовала, пила кофе и модные в этом сезоне коктейли, а также слушала музыку, из карманных приёмничков, всех видов. От моделей из артефактного «лунного серебра», до пластмассовых «мыльниц». Выступление Государя в эфире радио Энергия, ретранслированное всеми другими ультракоротковолновыми радиостанциями, слушали все… у кого были такие приёмники. Как например Клавдия Губанова, жена гласного государственной думы Николая Губанова, увидела, что горничные обступили радиоприёмник и слушают императора, притащила всех в залу, и собрала вокруг не только домашних, но и слуг, и даже вечно бухого садовника.

А глава семьи сделал правильные выводы и как только смог выехать в город, купил всем членам семьи и слугам по такому приёмнику. И не только он. Масса людей, считавших радиовещание пустой забавой, сделали выводы, и в очень многих портфелях и на рабочих столах, завелись радиоприёмники с логотипом Гипербореи.

Так, склады Гипербореи в который раз опустели, а цеха вновь перевели на двухсменную. работу.

Корпуса для самых дорогих моделей, поставлял ювелирный Дом Потапова, и он же сделал пару приёмников — настоящих шедевров ювелирного искусства из прозрачного золота с кнопками, выточенными из цельных алмазов. Один такой аппарат Владимир передал императору в память о его выступлении на радио, а второй цесаревне, в качестве подарка к дню рождения.

Работников станции тоже не обделили, начислив всем премии в размере месячного оклада, а ведущим ещё и по серебряной медали, дававшей право на дополнительные пять лет к рабочему стажу. Эти знаки отличия ввёл Владимир, для премирования заслуженных работников. Бронзовая давала плюс два года, серебро плюс пять лет, золото — десять, и получив пару золотых медалей, можно было уходить на оплачиваемую пенсию, хотя люди естественно предпочитали продолжать работать, получая прибавку к жалованию.

Пройдясь по набережной, Владимир поднялся по канатной дороге в ресторан на Красной Горке, который несмотря на огромный зал, был полон.

Причина выяснилась буквально сразу, как только подошёл официант, и кроме меню и карты вин, положил на стол программу выступления Софии Захаровой. Молодой, но уже очень популярной актрисы и певицы.

Софья, белокурая девица лет восемнадцати — двадцати, высокая, стройная, с ухоженным лицом, и тонкими словно стебельки руками, совершенно неожиданно запела мощным звучным голосом, которому казалось совершено не нужен микрофон. Она начала выступление с песни Вальс-Бостон, уже разошедшийся по стране, и перепетой сотни раз. После продолжила другими песнями, запущенными в оборот Соколовым, а закончила неожиданно песней «Товарищ Правда», сорвав не просто аплодисменты, но настоящую овацию.

Владимир уже поднял руку, чтобы подозвать официанта, рассчитаться и уйти, как заметил, в его сторону идёт распорядитель зала.

— Товарищ Соколов. — Мэтр коротко поклонился. — На правах хозяина заведения, хочу поинтересоваться, не будете ли вы против общества нашей гостьи. Товарищ Захарова, хотела бы поужинать, и отдохнуть, в нешумной компании.

— Разумеется я почту за честь, находиться в её обществе. — Владимир заметив, как мэтр сделал какой-то жест, и отследив направление увидел молодую певицу, успевшую переодеться и сменить сценический грим, на менее яркую раскраску. Светло-синее шерстяное платье ниже колен, отделанное белыми шёлковыми кружевами, и тонкая нитка голубого жемчуга весьма шли ей, и выглядела девушка очень привлекательно.

— Хочу представить вам нашу уважаемую гостью, Софью Константиновну Захарову, а вам, Софья Константиновна, представляю героя России, полковника Соколова.

— Кто же не знает великого укротителя проклятых земель, и спасителя Империи? — Певица негромко рассмеялась.

— И кто же не слышал о молодой, но чрезвычайно талантливой певице Захаровой. — Владимир поклонился в ответ.

Раскланявшись и заверив друг друга в неземном счастье находиться за одним столом, Владимир помог даме сесть, и приняв меню у официанта, передал его даме.

Когда первая стадия отчуждения прошла, Софья чуть оттаяла, и показала свой живой, и смешливый характер, ситуация за столом вполне выправилась. Владимир рассказывал какие-то смешные истории, но больше слушал девушку. Она делилась историями своего ученичества в Петроградской эстрадной школе, всякими случаями с гастролей, и жаловалась на ужасную кухню в вокзальных буфетах.

— А я же не Верка Ракитина чтобы с поваром и массажистом гастролировать. А не слышали, она говорят попалась сразу с двумя любовниками!

— Люди творческие. — Владимир с улыбкой развёл руками. — Чудят по-всякому.

— Да и про вас поговаривают всякое. — Девушка чуть склонила голову и сверкнула глазами, из-под ресниц. — Уже и про…

— Софья. — Владимир поднял руку, останавливая девушку. — Ещё раз крепко подумайте, прежде чем что-то сказать. Даже в нашей свободной стране, есть темы, закрытые для обсуждения. И одной из таких тем является личная жизнь императора и его семьи. Да, вас не потащат в застенки, но у государства тысячи способов защитить суверена от досужих болтунов. Скорее всего, не посадят в тюрьму, хотя я бы не дал на этот счёт никаких гарантий, но вдруг выяснится, что вас не ждут с гастролями вообще нигде. И никакие покровители этого не изменят. Просто не полезут. И плохое питание в привокзальных буфетах станет вашей наименьшей проблемой, потому что самой жизненно важной — станет поиск и получение какой-то другой профессии, дающей средства для жизни. А петь вас возьмут лишь в самодеятельность, и выступать вы станете со сцены Дома Культуры. Ну это в том случае если не захотите петь в ресторане. В этом мире, болтать всякое про главу государства или его семью, возможно только за границами этого государства. И то, я бы не советовал, потому что в одно печальное утро можно просто не проснуться.

— Я совсем дура? — Софья опустила глаза.

— Нет конечно. — Владимир усмехнулся. — Просто ещё не знаете всех правил нашего общества.

— А вы? Вы же моложе меня? Откуда вы всё это знаете?

— У меня отличные учителя. — Владимир отпил из бокала, и поставил его на стол. — Их много, и они не жалеют для меня времени.

— Вы, учитесь? — Удивилась девушка.

— Если вы о чём-то кроме Академии Психоэнергетики, то да. Каждый день, изо дня в день. Например, мой финансовый директор рассказывает мне о разных аферах, и аферистах, чтобы я мог их быстро вычислять, и не поддастся на всякие уловки. А главный специалист по энергозащите, рассказывает мне и показывает разные хитрые узоры. И так далее. Жизнь, это удивительная возможность узнать что-то новое, и предела этому процессу — нет. Кстати, уже упоминавшаяся вами Ракитина минимум час в день тратит на занятия вокалом, и ещё час на гимнастику. Каждый день вне зависимости от погоды и настроения. А вообще, ищите учителей, Софья. Не покровителей, в первую очередь, а тех, кто может обеспечить высокий уровень педагогов для вас. Вокал, гимнастика, танец, сценическое мастерство, рисование…

— А рисование зачем? — Удивилась Захарова.

— А нарисовать эскиз платья, а набросать декорации к номеру? Да мало ли что. Вообще я считаю, что начальные навыки рисования нужны всем без исключения. Ну а людям творческим в обязательном порядке.

— А вы, рисовать умеете? — Поинтересовалась певица посмотрев с хитрым прищуром.

— А как же? — Владимир перевернул ресторанное меню белой стороной, и быстро набросал портрет Захаровой, в стиле аниме, с огромными глазами, и чуть припухшими губами, и протянул девушке.

— Ах! — Она от восторга захлопала в ладоши. — Так меня ещё точно никто не рисовал! — Она достала из сумочки зеркальце, глядясь в него выпятила губки, раскрыла глаза и громко рассмеялась. — Действительно похожа.

Вполне естественно, вечер продолжился романтической прогулкой по набережной, а после в роскошном номере Владимира, где юная и трепетная девица дала настоящей гари в плане постельных забав. И уже к утру, когда энергия у дамы чуть растерялась, из-под наведённой личины, показалось истинное лицо женщины лет тридцати, с плотной, тёмно-серой аурой ведьмы.

Не заметив, что раскрыта, София, продолжила радоваться жизни, и только уходя из номера рано утром, чуть виновато улыбнулась.

— Ты не ходи сегодня, никуда. И завтра не ходи. Мама, обещала, что не тронет тебя, если будешь сидеть тихо.

— Маме передай. — Владимир широко улыбнулся. — Я любому такому обещальщику, кишки на шею намотаю, и утоплю в сортире. А будет приставать, так подвину в очереди на первое место. А там, не только люди. Там и демоны не очень-то живут. И спасибо за чудную ночь. — Он помахал рукой, и закрыл дверь.

Всем видам одежды, Владимир предпочитал полувоенный френч из тонкой шерсти. Он легко тянулся в случае резких движений, имел немаркий тёмно-зелёный цвет, и позволял иметь приличный вид даже после серьёзной драки. Только под одежду, Владимир надел защитный амулет, на пояс ТАД-124, с парой запасных магазинов, и конечно кинжал, доставшийся от индийских магов, спрятанный в особых ножнах под кителем. Оружие легко пробивало даже многослойные защитные узоры, а обычный металл кромсал с лёгкостью, размягчая материал вокруг себя словно мягкое масло.

Конгресс открывался в полдень, а Владимир планировал подойти чуть позже, когда все уже соберутся. К зданию Киноконцертного комплекса на набережной, Он подошёл к часу, и к своему удивлению увидел толпу из двух десятков молодых мужчин, охраняющих вход в здание.

— Закрытое мероприятие. — Хмуро произнёс один из охранников, заступая дорогу Соколову.

— У меня абонемент. — Владимир улыбнулся одними губами, доставая жетон Имперской стражи, выданный ему на всякий случай Завадским.

— Не, ты это там у себя в столицах, будешь показывать. — Стоявший за спиной молодого бугая, мужчина лет пятидесяти, шагнул в сторону и вперёд оказываясь перед Соколовым.

— Ясно. — Владимир кивнул, и глядя прямо в льдисто-прозрачные глаза мужчины, чуть прибавив громкости, произнёс. — Я полковник Соколов действую от имени и по поручению государя. Все, кто не желает быть обвинённым в мятеже, и погибнуть, могут отойти. Тридцать секунд. Время пошло.

Никто не двинулся, хотя колеблющихся оказалось немало.

Появление из ниоткуда десятка огромных котов, ростом в холке выше двух метров вызвало нездоровый ажиотаж среди мужчин, и желание заняться спортом. Но одному — тому самому пожилому мужчине уйти не удалось. После прямого в челюсть, он заскучал и прилёг на асфальте, и Владимир поднял руку, зная, что его «ведут».

И правда, сразу несколько человек подскочили ближе.

— Майор третьего отдела регионального управления Имперской Стражи Кобылин!

— Вяжите его товарищ майор. Явно непросто так погулять вышел.

— Да и остальных свинтим, товарищ полковник. — Кобылин усмехнулся. — Есть опыт. А вы, туда?

— А что делать? — Владимир пожал плечами. — Надо разруливать. Наши же люди. А что в башке у них ураган, так у нас у каждого второго с этим делом непорядок.

Шагнув к тяжёлым трёхметровым дверям, Соколов неожиданно для себя упёрся в купол щита, но ударив «Огненным молотом» снёс и щит, и двери, оставив на их месте дымящиеся обломки. Опергруппа безопасников моментально разбежалась по холлу, гася многочисленные возгорания, а Владимир вошёл в зал, где орали, срывая горло, и дрались примерно сотни полторы дам разного возраста. Остальные продолжали сидеть на своих местах, как видно не желая ввязываться.

Сеча шла жестокая, дамы возили друг друга лицом по полу, и выступающим предметам, показывали приёмы кулачного боя, и от души награждали пинками. Удары судя по звуку были очень сильными и порой, то одна то другая дама отлетала на десяток метров в сторону, или ударом подбрасывалась вверх, и обрушиваясь на противника словно в американском реслинге.

Но самое интересное происходило в центре, там, где стоял высокий и широкий трон чёрного цвета, покрытый лаковыми удлинёнными чешуйками, словно сделанный из вороньих перьев.

У подножья трона азартно месились две дамы, одну из которых Владимир узнал. При подготовке к операции ему показывали фото всех руководителей региональных организаций, и стройная, огненно-рыжая женщина в алых обрывках шёлкового платья, на отлично развитом теле однозначно опознавалась как Зоя Буракова, руководитель Сибирского Ковена. А вот вторая, такая же атлетически сложённая и стройная черноволосая дама, в рваных чёрных тряпках, и остатках кружевного чёрного белья, в карточках Имперской Стражи не значилась.

Смачные удары дам, врубались в розовую плоть, сиськи мотались из стороны в сторону, и раздавались задорные крики, способные вогнать в смущение любого дикаря.

Судя по отсутствию синяков на телах дам, и вообще незначительных повреждениях, не считая одежды, шансы обеих на победу оценивались Соколовым примерно одинаково. Но рыженькая билась как-то поазартнее, да и двигалась пошустрее.

Наблюдать за поединком стоя было неудобно, и Владимир чуть подумав, плюхнулся на сидение трона. И тут же понял, что сотворил большую глупость. Адская боль прошила его от копчика до темени, разлетаясь по организму словно шрапнель. Он хотел было вскочить, но тело замерло словно парализованное. Боль разрывала тело и мозг на мелкие куски, но каким-то чудовищным усилием воли, он взял ощущения под контроль, и сразу словно тысячи камер, включились одновременно, показывая вид отовсюду, словно мониторы в телевизионной студии. Забыв про боль, он скользил по картинкам, где больше всего показывали этот самый зал и драку в нём. Какие-то экраны отличались яркостью и шириной поля зрения, другие наоборот выглядели словно старые чёрно-белые экраны, а что-то вообще походило на крошечную дырочку в пространстве откуда виднелись лишь неясные тени. И ещё, плотная, почти физически ощутимая связь с тысячами женщин, которыми можно повелевать словно рабынями. Сделать их сексуальными игрушками, или исполнителями кровавых обрядов, что, учитывая феноменальную живучесть ведьм, создаст проблемы любой охране. И Соколов стал отключать ненужные ему связи. Что рвал, что-то, что подчинялось внутренней команде, просто отключал, а где-то выжигал внутренним пламенем. Оставил немного. Эмоциональную связь, потому что её никак не получалось уничтожить, и какие-то сложные структуры, потому что боялся натворить дел.

Когда он открыл глаза, драка в зале уже закончилась. Часть женщин, прикрываясь остатками одежды рассаживалась по местам, а около двух десятков плотным полукольцом встали вокруг заметно изменившегося трона. Теперь он изменил окраску на более светлую, став серым, и словно покрывшись пухом, тонких едва видимых нитей. А между женщинами и троном, прямо на полу легли десять котов, скаля огромные в ладонь размером клыки.

— Что, дамы. Устали? — Владимир обвёл взглядом стоявших перед ним, догадываясь что это главы региональных ковенов. — Скажет мне кто-нибудь за что вы дрались?

— А за право сесть в этот трон. — Усмехнулась рыжая, которую вовсе не смущала нагота. Она даже выставила вперёд стройную ножку, чтобы Владимир мог оценить изящество линий.

— Могу уступить. — Соколов встал, и чуть отошёл в сторону. И тут ж словно выброшенная катапультой, женщина в рваной юбке, раздвинув передний ряд прыгнула вперёд. Влетев на трон, замерла словно схваченная параличом, и через секунду осыпалась невесомым серым пеплом.

— Клава всегда была дурой. — Брюнетка хмыкнула, и подойдя ближе, вгляделась в трон, и повернувшись к залу громко произнесла: — Приветствуйте Князя Сумрака, сёстры. — И опустилась на колено.

Грохот волной прошёлся по залу. Женщины выходили в проход становясь на колени и опуская голову к полу. Через минуту лежали все.

— Встаньте. — Владимир говорил негромко, но в тишине, его голос слышали все. Дождавшись пока все встанут и снова займут свои места, продолжил. — Я не знаю ни ваших обычаев, ни правил, по которым существует сообщество. Врать не буду. Империя послала меня, чтобы я так или иначе принял титул Князя. Но сделал это не потому что мне нужна власть, а потому что вы, тоже люди России. Империя для всех, и для каждого, и вы часть империи. Часть нашей общей силы. Решением императора, те кто пожелает, войдут в организуемый Резервный медицинский корпус, с оплатой в соответствии с рангом целителя. Деньги небольшие, но на прожитие хватит. Любые жертвоприношения людей, и животных с вытягиванием жизненной силы, теперь вне закона, как минимум в ковене. Кому не хватает энергии, пожалуйте в госпиталя и на проклятые земли. Там этого добра, на десять ведьмачьих контор. — Он вздохнул. — И вообще, дамы, ну кто вам сказал, что энергия боли и страха лучше чистой энергии любви и радости? Да она больше. С помощью пыток и боли можно вытащить в десятки раз больше эфира. Но это же чистая грязь. Из неё останется едва ли сотая часть. А всё что осядет в вас от детского смеха, благодарности за избавление от болезни, за подаренное наслаждение, стазу будет переработано организмом без остатка. Это же совсем простая математика. Вы и правда хотите быть страшными и ужасными, чтобы вас все боялись? Посмотрите, как купается в дармовой энергии любая актриса или певица. Не имеете таланта? Учите, лечите, воспитывайте, живите среди людей. Любая поломойка в цирке, соберёт энергии в сотни раз больше чем от чёрного ритуала. — Владимир чувствуя нарастающее сопротивление, поднял руку. — Я не заставляю никого. Вы, свободные люди, и вправе сами принять решение. Но для всех, для кого я князь ковена, я говорю, что категорически против любых демонических ритуалов.

Глава 22

Время отличный лекарь, но плохой аптекарь.

Начальник Центрального Войскового Госпиталя, генерал-полковник Сухов.

— А сегодня, Да! Мы приветствуем, и поздравляем, нашего, я не побоюсь этого слова, любимого начальника, генерального директора компании Гиперборея, героя России, кавалера орденов Честь и доблесть с мечами и дубовыми листьями, Золотой звезды, с Венцом Крови, Военной Славы трёх степеней, Алого знамени, двух орденов Храбрости, ханьского Ордена Алого Дракона, и Золотой Звезды с мечом, полковника егерского корпуса, Владимира Алексеевича Соколова, с новым и весьма громким титулом. Милосердные боги, да мог ли кто предположить, что товарищ Соколов, станет… та-да-да-дам! Великим Князем Русского Ковена! Света, я тебе говорил, что Владимир Алексеевич, ещё нас сильно удивит? А ты сказала, что куда уж дальше?

— Да помню я. Теперь мои дорогие радиослушатели, я, как проигравшая в споре, должна неделю кормить пирожками этого крокодила, а ведь у него желудок просто бездонный.

Эфир радио «Энергия» 18 октября 1963 года.

У ведьм не было ни единого шанса отказаться от нового князя. Великий Трон, принял нового хозяина, а значит все блага, даруемые ковеном, теперь так или иначе контролировались Князем. Долголетие, здоровье, регенерация, и даже фантастически цепкая память, зависели от связки Трон — Князь. А женщинам очень нравилось оставаться всегда молодыми, не беспокоясь о свежести кожи, состояния здоровья, и поглощаемых калориях. Да, какой-то механизм не давал им рожать после пятидесяти, но это сущая мелочь, по сравнению с практически вечной жизнью. А ведьмы в этом знали толк. Мужчины, побывавшие на их оргиях, даже на смертном одре, вспоминали встречи как лучшие в жизни. А вот в чём ведьмы разбирались весьма посредственно, в первую очередь, значились финансы, и разбираться с этим пришлось сразу, наряду с накопившимися тяжбами ведьм друг к другу.

Но если кто-то полагал, что новый князь утонет в этом потоке дел, то им пришлось быстро и весьма круто изменить своё мнение. Навыки управленца никуда не делись и первым делом Владимир вызвал к себе в Ялту финдиректора Гипербореи Гаврилу Егорыча Парина, а уже он, вытащил откуда-то из тёмного пыльного шкафа ещё одного матёрого афериста — финансиста, и приняв от него «клятву крови», подлечив и проинструктировав Владимир бросил их на разгребание руин, оставшихся после покойного Князя Ночи.

Примерно также поступил и с тяжбами ведьм, сформировав Верховный Суд Ковена, из двенадцати глав крупнейших региональных ковенов, оставив себе на всякий случай решающий голос.

И как-то вдруг выяснилось, что казна Ковена находится в залоге у князей Юсуповых, и они никак не хотят отдавать её, ссылаясь на какие-то договора. Но это всё Владимир уже проходил, и нанятая им орда юристов, криминалистов, и частных сыщиков, поддержанная Имперской канцелярией, бодро сорвалась в атаку, на Дом Юсуповых, акции которого сразу упали на десять процентов. В результате, князья отдали всё до копейки, выплатив довеском штраф в десять миллионов. Как сказал Гаврила Парин: «Пустячок, а приятно».

Какие — то проблемы наоборот, решались просто, как например вопрос школ травниц, пребывающих в полной нищете. Вызвав к себе всех заведующих школами, Владимир для начала раздал солидные премии в размере пяти годовых окладов, за самоотверженность, а после, не разбираясь выделил каждой школе по миллиону рублей, пообещав оторвать всё что возможно и невозможно, если вопросы не будут решены.

А вот с музейщиками, наложившими лапу на коллекцию артефактов Ковена пришлось разбираться силовыми методами, так как те успели протащить какой-то там закон на эту тему.

Поняв, что музейщики невменяемы и недоговороспособны, Владимир ударил во всю мощь своей маленькой но очень злючей медиаимперии. Через газеты, радио и телевидение, выдал огромный ворох публикаций, где работников Музейного Фонда представили в виде ворья, и жуликов, которыми они по сути и являлись. Затем в бой пошла тяжёлая артиллерия в виде, председателей думских фракций, задававших неудобные вопросы главе Фонда. Например: — не пора ли запирать под замок личные вещи граждан, и с каких это пор, грабёж приравнивается к сохранению имущества. Возможно кое-кого из грабителей и убийц стоит освободить от наказания, ведь они тоже сохраняли ценные вещи?

Добивающим ударом грохнула огромная статья, и снятая по статье телевизионная программа, посвящённая сохранности музейных фондов. За небольшие деньги, музейные работники открыли свои закрома, и достоянием гласности стали плесень, грязь, сгнившие манускрипты, и проржавевшее историческое оружие.

Руководитель фонда что-то блеял про недостаток фондов, но на резонный вопрос, зачем фактически красть чужое имущество если не можешь его даже сохранить, ответить не смог, и ушел на пенсию.

Назначенный на это место человек, первым же приказом вернул всё имущество Ковена, и позвонил Владимиру чтобы извиниться за действия предыдущего начальника. Владимир оценил жест, и как по мановению руки, кампания давления на Фонд, стихла ко всеобщему удовольствию, а сам Фонд получил существенное вливание в виде добровольной помощи от «Гипербореи». Владимир тем самым хотел показать, что он готов и к войне и к миру, и жест оценили все.

Но также все оценили резкость, жесткость и мощь ответного удара Соколова. Мальчишка восемнадцати лет, уже заявил о себе как о значимом факторе в политике, и это значило появление на шахматной доске Империи новой фигуры.

Да и в самом деле. Не какой-то там вояка, и не промышленник, пусть даже сто раз удачливый, и не богатей, а вот всё это сразу, плюс Князь Сумерек. Человек разом изменивший черноту Русского Ковена, до вполне приемлемой нормы. И теперь ведьмы уже не могли находится под надзором Стражей, без решения суда, и вообще львиная часть строгостей, как к демоническому культу, снималась автоматически. А это в свою очередь чрезвычайно облегчало повседневную жизнь ведьм. Не нужно получать разрешение на поездку в другой город и там вставать на учёт, не нужно по первому требованию стражи предъявлять содержимое карманов и сумок, и спать вполглаза, ожидая внеплановую проверку или обыск. Конечно некоторая инерция системы всё равно присутствовала, но нормативные письма уже разослали по всем отделениям правоохранителей, и под роспись ознакомили руководителей подразделений.

Когда пришло время забирать артефакты, которые за это время расползлись по десяткам музеев, вдруг выяснилось, что у ведьм, известных своей драчливостью и живучестью напрочь отсутствуют боевые или просто охранные подразделения. Своеобразная логика в этом имелась. Если кто и решал потягаться с ведьмой в драке, или ещё как испортить ей настроение, то кто ж ему слово скажет? Самоубийства в стране не запрещены. А с другой, если вдруг нужно обеспечить защиту самого Ковена, то и выставить — то некого, и нужно нанимать ватагу со стороны.

Для консультаций по этому вопросу, Владимир собрал всех старших ведьм, и женщины начали было свой обычный гвалт с взаимными оскорблениями, но Соколов уже изрядно утомлённый упёртостью некоторых своих новых подданных, несколько неожиданно даже для себя вспылил и ударил по подлокотнику кресла так, что воздух в зале качнулся, а следом все женщины вдруг схватились за горло пытаясь протолкнуть хоть глоток воздуха.

Секунд через тридцать, когда волна возмущения у князя улеглась, ведьмы наконец смогли дышать. И ещё минут пять приходили в себя, с ужасом поглядывая в сторону повелителя.

— Значит будем учиться разговаривать на командном диалекте, великого и могучего русского языка. Всем сегодня до пятнадцати ноль-ноль подготовить список сестёр, имеющих боевой опыт, и готовых служить в охранных отрядах Ковена. Предпочтение отдавать проходившим службу в десанте, егерях, разведке, и прочих. У каждой из вас будет ровно пять минут, чтобы доложить по кандидатурам, и мерам, предлагаемым для создания охранной службы. Кто позволит себе реплики в отношении других участников собрания, будет наказан. Надеюсь все меня услышали. Разойдись.

Дамы вышли из переговорной в несколько удивлённом состоянии, и оставшись стоять в коридоре переглянулись.

— Вера, — Елена Кораблёва — старшая ведьма Сибирского Ковена, считавшегося самым сильным после Московского, обратилась к сестре из Якутска. — Поднимай монастырь и тащи этих ненормальных сюда. И предупреди, что, если кто потеряет ориентиры, я лично сдам их Князю на воспитание. Уверена, курс не будет долгим.

— Нужно ещё дёрнуть архивисток. Пусть покопаются среди одиночек. Их много было после войны. Не могли все перед о хнуть. — Подала голос Катерина Гольянова глава Северо-Западного Ковена.

— Транспорт возьмём у Нижегородцев. — Добавила Вероника Матвеева, руководившая Поволжским Ковеном. У них есть резерв на всякий случай.

— А деньги?

— Объявим завтра цену, посмотрим на реакцию Князя. Если что, тряхнём по стране. Налоги-то за триста лет не плачены… И, это. Девки, кончай тупить. Я хрен знаю сколько там терпелки у Князя, но мне кажется, что не очень много. А специально для тех, у кого мысли там всякие бродят, — напоминаю, что наш князь, в одиночку вынес аномалию трёхсотого уровня, из которой сбежали гранды. Ещё когда пацаном совсем был, завалил арабского гранда голыми руками. Так что если чувствуете, то не тянете, лучше сейчас с почётом и деньгами, чем завтра, развеяться пеплом. Всё. Безвременье кончилось. Помните, как мы молили у Девы Ночи, послать нам Князя? Пять тысяч сестёр собрали на поле. Ну вот он. Распишитесь и получите. Воин, мужчина, властитель. Ещё двадцати нет, а уже полковник, в орденах и почестях, как далеко не всякий к концу жизни.

Нина Парамонова, послушница строгого уклада Монастыря Северного Сестринства, копала новую выгребную яму, так как старая уже почти заполнилась, а вывозить отходы жизнедеятельности, в отдалённом монастыре, некому, да и особенно некуда. Разве что в такую же яму. Конечно можно просто выдавить яму узором, но монастырь строгого уклада, запрещал любое использование энергии, кроме собственного здоровья, и здоровья сестёр.

Две сестры, отданные в помощь, умаялись так. что стояли тупо глядя в никуда, на чуть дрожащих ногах. Нина знала эту стадию усталости и то, что заставить человека работать в таком состоянии невозможно. Ему проще лечь и умереть, чем подняться. Поэтому копала одна, словно заведённая, швыряя землю высоко вверх, чтобы она падала вне ямы. Раздетая по пояс, женщина сверкала потным телом и литыми мышцами, которые не портили вполне женственную фигуру. Нина знала цену физической форме, и тренировалась всю свою долгую жизнь, везде где оказывалась.

— Сестра Нина, сестра Нина! — Двенадцатилетняя девчушка — дочь одной из монахинь, исполнявшая роль посыльной, подбежала к краю ямы, едва не упав. — Вас матушка Серафима зовёт.

— Какого беса… — Нина покачала головой, и коротко разбежавшись по дну ямы, оттолкнувшись лопатой, мощным прыжком выскочила наружу, преодолев два метра высоты. Воткнув инструмент в землю, подхватила выцветшую до белизны камуфляжную куртку, надела и оглянулась на помощниц. — Перерыв. Пойдите поешьте, да полежите часок. А то пользы от вас, как от козла молока.

Монастырь обеспечивал себя сам, выращивая еду, и даже держал небольшое скорняжное производство, делая обувь и кожаную одежду по старинным средневековым лекалам, продавая любителям всяких реконструкторских фестивалей.

Нина прошла через двор, срезала через цех, где шили обувь, и по неприметной лесенке поднялась на третий этаж центрального терема, в покои Матушки.

— Вера Константиновна? — Нина, чуть приоткрыв двери, заглянула в кабинет.

— Заходи. — Матушка, невысокая совершено седая, сухощавая женщина неопределённого возраста, в светло-сером платье и белоснежном переднике, сделала энергичный жест, и напряжённо заглянула в глаза послушнице. — У меня новости, даже не знаю, плохие или хорошие для всех. У нас новый князь. — Настоятельница глубоко вздохнула. — И он переменил цвет трона. Теперь трон серый. Причём не тёмный, а скорее светло-серый. Но и это не всё. Он собирает сестёр-воинов. Говорит, что ковен обязан сам себя защищать.

Нина усмехнулась.

— Дошли, выходит мои молитвы?

— Я уж не знаю чьи молитвы дошли, но ты летишь в Ялту. — Настоятельница открыла ящик стола, достала пачку десятирублёвых купюр, и отсчитала десять штук. — Держи. — Она подвинула деньги к послушнице. — Оденься поприличнее, и… я не знаю. Пусть все боги будут добры к тебе. Я чувствую, что идёт время больших перемен, но не могу сказать к лучшему они или к худшему. Но в любом случае, помни, девочка. Здесь твой дом, и тебя здесь ждут любую.

За время послушания, одежда Нины пришла в полную негодность. Стоя после душа в мокром полотенце, над горой тряпок, женщина понимала, что никуда это не наденет. Платья, обувь, даже бельё превратилось в ветошь, которой место лишь на помойке. В порядке наверняка лишь только форма, в которой она хотела быть похороненной, и то, потому что сшита была из очень хороших тканей, и несла на себе узор «вечного хранения». Но выхода не оставалось, и она достала из шкафа плотный чехол, и медленно со скрипом, расстегнула тугую молнию. Положила форму на кровать, и какое-то время смотрела на ордена, потускневшее золото шитья, и звёзды на погонах. Затем решительно расстегнув пуговицы кителя, стала доставать спрятанное под ним. В аккуратном мешочке, форменные трусы, упругий плотный бюстгальтер и носки, Рубашку, которая неожиданно оказалась чуть мала, форменные чулки, юбку, туфли, накинула китель, застегнула все пуговицы, и надев тёмно-зелёный берет, оглядела себя как могла в крошечное зеркальце. Последний штрих. — Нина нырнула куда-то особенно глубоко, и достала перевязанный бечевой. пакет из когда-то промасленной, а сейчас просто окаменевшей ткани. Показавшиеся на мгновение острые словно лезвия когти, разорвали прочную верёвку словно нитку, и на свет появился наградной ТА — 10, в кожаной кобуре, и кинжал, с гербом в виде оскаленной кошачьей морды на ножнах, и атакующим соколом Рюриков на навершии.

Пояс, явно доживал последние дни, поэтому Нина не стала его надевать, а свернула всё в тючок, завернув в наволочку, и вышла из комнаты.

Через три часа, монастырская машина привезла её в районный центр, откуда она, на вертолёте местных авиалиний, долетела до Тобольска, и уже там, первым делом посетила портного и гарнизонный магазин, приведя себя в полный порядок. И только потом, поехала в банк выяснить что же у неё с деньгами. Родное министерство не подвело, и сумма на счете приятно радовала цифрой без малого в девяносто тысяч, накопившейся за сто тридцать пять лет пребывания в монастыре. На эти деньги можно было славно погулять, но Нине совсем не терпелось поскорее увидеть того, о котором она успела почитать в газетах и журналах. Пока выходило так. что если хотя бы треть написанного о нём правда, то ей, и всем сёстрам здорово повезло.

Сидя в ресторане аэропорта, она со вздохом отложила пачку газет, возвращаясь к поеданию вкуснейшего малинового желе. До вылета оставалось ещё три часа, и это время она планировала потратить с пользой.

— Товарищ полковник? — Откуда-то сзади подошёл молодой майор с синими погонами ВВС, и нарукавной повязкой комендатуры.

— Майор? — Нина, правой рукой расстегнула верхнюю пуговицу, и нырнув в карман, достала удостоверение личности, и раскрыв его показала летуну.

— Вы позволите? — Майор протянул руку и взяв документ, просмотрел первые страницы, и перелистнул на ту часть, где значились награды. Сверив список с орденами и медалями на кителе, закрыл документ, протянул его Нине, и козырнул. — Прошу простить. Просто не каждый день можно увидеть ожившую легенду. Вы же та самая Парамонова? Демон Сахалина? — Он ещё раз отдал приветствие, но уже чётко, словно на плацу, вытянувшись по стойке «смирно». — Рад знакомству, товарищ полковник. Хорошо, что вы вернулись. Уверен, сегодня офицерское собрание Тобольска выпьет не один бокал за ваше здоровье.

В самолёте, она по неизжитой ещё привычке, сразу заснула, тем более что стюардессы пересадили её в первый класс, и даже укрыли пледом.

Когда Нина вышла из здания аэропорта, была ночь. Ленивые таксисты скороговоркой предлагали отвезли занедорого, но полковник, вдохнувшая ароматы южной ночи, пусть даже и октябрьской, отошла в сторону переживая взрыв ощущений.

Чуть позже, из дверей аэровокзала вышли ещё две молодых женщины, в ярких пальто и с маленькими сумками в руках.

— Я тебе точно говорю, это кто-то из наших. — Говорившая, девушка в толстом тёплом пальто ярко-голубого цвета, расстёгнутом на все пуговицы, подошла ближе, и раскрыла ладонь в «малом приветствии»

— Доброй ночи сестра. — Нина отзеркалила жест. — Какими судьбами?

— Уверена, что теми же что и ты, сестра. — Девушка улыбнулась. Капитан шестого управления флота, Кира Малинина.

— Старший лейтенант Галина Трубникова. — Представилась вторая. — Представляешь, нас выдернули прямо из зоны. Красноярская тюрьма особого назначения, может слыхала?

— Неправильно перешли дорогу? — Нина усмехнулась.

— Точнее не тому. — Галина негромко рассмеялась. — Упырю одному брюхо вспорола. А у него папа прокурор. Вот и вкатил на всю железку.

— А я зажмурила притон наркобарыг. — Кира звонко расхохоталась. — Дали всего пятёрку, но строгача, потому как массовое убийство. А ты, судя по одежде не один год провела в шкафу.

— Сто тридцать лет. — Нина улыбнулась, увидев вытянутые мордашки девиц. — Отмаливала кровь.

— Это же сколько её нужно было пролить? — Тихо прошептала Галя.

— Сахалин, тысяча восемьсот двадцать пятый. Читали может, как наш сухогруз японцы взяли на абордаж? Была у них такая школа для юных самураев. Готовили так сказать кадры. Вот эти то курсанты и напали на корабль. Мальчишки совсем. Лет по пятнадцать максимум. Ну и решили удалью похвастаться, стали резать экипаж, прямо на палубе. Проверяли у кого меч острее.

А нас трое всего было. Скоростной вертолёт, вообще двухместный, но как-то втиснулись. Валя Григорьев, Тихоня Раковский, и я. Вальку подстрелили ещё при высадке, а Тихон, от порыва ветра улетел под винты. Ну и я одна осталась. А когда увидела кучу тел, да порубленные наши флаги, совсем с катушек слетела. Рвала их живьём, словно тряпки. И десантуру что с ними была, и наставников, и их самих. Последний, пацанёнок совсем был. Лет двенадцать. Сам маленький щуплый, а меч весь в крови. Даже рукоять. Я ему башку просто открутила, как гайку. Скандал, награждение, опять скандал, всё как в тумане. Очнулась лишь через пару месяцев, и такая тоска взяла… Уехала ото всех в дальний монастырь. И вот… — Она развела руками.

— Помню эту историю. — Кира кивнула. — Говорят джапы до сих пор предлагают награду за твою голову. Там же среди детей были два сына императора.

— Ну пусть попробуют. — Нина усмехнулась. — Ну что, девочки, поехали? А то, что-то моя шинелька совсем не греет, да и поесть нормально было бы неплохо.

Три месяца, словно вычеркнутые из привычной жизни, но в делах огромной и сложной организации наконец-то замаячил порядок. Школы — учили, монастыри и больницы — лечили, региональные ковены, занимались по плану, заготавливая травы и делая сложную фармацевтику, чистя аномалии или производя изделия из изменённых хаосом материалов.

Завалы оказались в целом не страшными и частично всё решилось с помощью денег. Особенно это казалось сестёр, попавших под каток правосудия. Пришлось нанимать самых лучших адвокатов, и слегка смазать шестерёнки государственной власти, чтобы всё завертелось. Почти всех удалось освободить, а тех, кого не освободили. Перевели на облегчённый режим, или на исправительные работы.

Затем из забитых наглухо старых шкафов, вывезенных на свалку, извлекли полторы сотни мужчин. Имперских офицеров, выполнивших долг до конца, но не потрафивших начальству. С ними всё стало намного сложнее, но поняв, что их освобождение не накладывает никаких обязательств, и они вольны ехать куда хотят, девяносто девять процентов, решили всё же съездить посмотреть на того, кто вытащил старые имперские призраки наружу. Ну а дальше, дело техники. Неотразимость ведьм, и некоторая эмоциональная взъерошенность, и у Боевого Крыла Ковена сто пятьдесят инструкторов высшего уровня, которых не купить за деньги.

Не всё плохо оказалось и в финансовой сфере. Да, долги накопились, но накопились и доходы, а парочка из двух финансистов легко вытрясла все деньги до копейки. Мало того. Гаврила Егорыч, как глава всей финслужбы, и его заместитель по делам ковена Константин Кобылин, обзавелись стайкой учениц, заметно посвежели ликом, и прибавили прыти. Ведьмы, как никто понимали цену хороших специалистов, и охотно учились.

В итоге общий баланс финансов оказался положительным, хотя по ряду мест требовалось принять решение. Например, по дворцу в Москве, или владению под Геленджиком. Полуразвалившуюся виллу, и огромный заросший парк, Владимир проинспектировал лично, и решил строить на этом месте, большой дом отдыха для Ковена, а виллу, превратить в дом-музей предыдущего князя.

Решение неоднозначно воспринятое в обществе, всё-таки предыдущий Князь был человеком тьмы и ритуалы, проводимые им, отличались кровавостью. Но сёстры оценили жест, ещё более укрепившись в своей преданности новому Князю.

Глава 23

Милосердие — это шанс, предоставленный мирозданием, для возвышения души.

Глава церкви Перуна Кондрат Барсуков.

Отряд Ветерок Охранной ватаги «Разрыв» докладывает о завершении договора на очистку гнезда проклятых тварей на территории Калугинской общины Осташковского уезда, Тверской губернии. Произведена очистка от всех последствий пребывания хаотических существ, и деактивация почвы от токсинов.

По обнаруженным следам, следопыты ватаги, обнаружили следы давней волшбы, но за давностью лет, установить виновного не представляется возможным.

Уездный агроном подтвердил возможность и безопасность выращивания сельхозкультур на участке, выдав общине соответствующий документ.

В присутствии гласного губернского суда, староста общины, выплатил всю сумму по договору наличными, в чём сделана роспись в книге учёта губернии.

Командир отряда ст. лейтенант Катерина Буракова. 1.07.1964

В целом вливание десятитысячного Ковена в подчинение Владимира Соколова, прошло относительно гладко. Ведьмы и так знали, как им жить, но общее руководство и упорядочивание финансов, ситуацию только улучшило. Особенно это касалось низовых организаций, до которых деньги порой вообще не доходили. И это при том, что школы травниц готовили лучшие кадры для алхимических и фармакологических ВУЗов, биоцентров, и прочих подобных учреждений. Но кроме этого, стали наводить порядок там, где его вообще никогда не существовало. Например, помощь совсем пожилым членам Ковена, и устройство их достойной старости. Следом инспекционная группа проехала по детским домам Ковена, куда отдавали детей с определёнными задатками, и по результатам инспекции, пятерых управляющих, развеяли пылью, а десятку, вручили огромные премии, и взялись за полную реконструкцию этой части организации. Восстановили даже когда-то выходившую газету, «Веды» ставшую гласным рупором всего сообщества, в котором кстати оказалось немало мужчин. Примерно пятая часть Ковена состояла из мужчин разных возрастов, а ещё существовала огромная прослойка мужей, братьев, и близких друзей ведьм, так что в сфере влияния Владимира оказалось примерно двадцать тысяч человек одномоментно. И это не считая дам, не присутствующих в организации, но так или иначе сосуществующих рядом, или как-то касающихся её.

Весьма неожиданным плюсом стала возможность перетекания кадров из Гипербореи в Ковен и обратно, благодаря единству подходов к заработной плате, и пенсионному обеспечению. Например, поликлиники и лечебные центры компании сразу закрыли все вакантные должности целителей и младшего персонала, а давно буксующий проект общедоступного госпиталя, получил второе дыхание. Также получилось быстро закончить формирование силового корпуса Ковена, приняв больше ста отставников, решивших послужить с ведьмами. Общая численность подразделения вышла в шестьсот человек, что составляло полноценный батальон, а командовать им Соколов назначил полковника Нину Владимировну Парамонову, героя прошлой войны с японцами. Конечно полковнику принимать командование над батальоном слегка не по чину, но если учесть, что батальон целиком состоял из ветеранов, то получалось вполне достойно.

Владимир со всеми делами наконец смог вернуться из Ялты в Москву, и его финдиректор как-то устроил покупку соседнего здания — едва живого универсального магазина торговавшего готовой одеждой и прочими вещами совсем невысокого уровня. Понятно, что в центре Москвы, для такого заведения не место, но магазин как-то дышал, хотя от предложения Парина, владельцы отказаться не смогли, и огромное здание площадью в тридцать тысяч квадратных метров, перешло в собственность Гипербореи. Именно там, Владимир задумал сделать нечто невиданное для этого мира, а именно публичный офис ведьмовского ковена. Пока делали ремонт, пятьсот дам моложавой наружности, не старше двадцати пяти на вид, получали офисное, финансовое и деловое образование, чтобы к апрелю, первые посетители Русского Ковена, увидели настоящий цветник красавиц, занятых вроде обычным делом — таскали документы, стучали пишущими машинками, и задумчиво попивали кофе и чай, глядя в толстые ежедневники. Но названия отделов сразу проясняли ситуацию: «Снятие проклятий с воды и земли», «Очистка почвы и водоёмов после проклятий», «Зелья, и травы», «Охранная ватага Разрыв», Поиск проклянувшего, снятие проклятий с человека, очистка людей и домов, от энерготоксинов' и многое другое. Ведьмы вынесли на рынок неожиданно много коммерчески интересных предложений и народ пошёл. Особенно модной стала услуга охраны богатых людей ведьмами — бойцами. Стройные атлетически сложённые длинноногие девицы, в костюмах от самых модных модельеров, с лицами снежных королев, создавали особую атмосферу в окружении богатых и знаменитых. Очень часто девочек нанимали «чтобы вид иметь» как нанимали кортеж из автомобилей люксового класса, но ведьмы относились к этому с юмором. Ведь впервые в их жизни, они перестали быть изгоями, и собирать гроши на свои опыты, а получали достойные деньги, жили в отличных условиях, и в случае необходимости просто заказывали зелья в Ковене, получая их по твёрдым расценкам.

Баланс энергии тоже стал выправляться. Трон получал эфир от всех сестёр, и распределял её в соответствии с настройками Князя, и Владимиру пришлось влить из своих запасов больше сорока миллионов эрг, чтобы покрыть начальную нехватку. Но постепенно, когда сёстры стали работать, поток энергии становился всё сильнее и сильнее, пока не вышел на самообеспечение. Себе Соколов ничего не оставлял, так как подпитывался из ранее накопленных ядер. Правда пару раз пришлось слетать на свободную охоту в центр Германской аномалии, и посетить проклятую землю возле Якутска, чтобы собрать побольше ядер, и подкормить котов.

К лету 1964 года. все основные вопросы закрылись, и связка Ковен — Гиперборея вышла на стабильные результаты.

Проснувшись утром первого июня, Владимир, вдруг осознал, что ему никуда не нужно бежать, и ситуация наконец-то вошла в рабочий режим, когда большинство вопросов решалось руководителями подразделений. В связи с реорганизацией, Елена Рубикс стала руководителем секретариата, генералы получили должности руководителей директоратов безопасности, внешней и внутренней, а адмирал Григорян стал начальником Объединённого управления силовых операций, с двумя тысячами человек в штате.

А благодаря тому, что удалось купить ещё несколько научных коллективов, и перевезти их в Москву, исследовательский отдел получил статус директората, который возглавила Катерина Горячева, взяв в заместители лучшую подругу Веру Славскую. Девочки уже додумались сами до создания однокристального процессора, и вовсю экспериментировали с моделями схем, и технологиями травления. Также достаточно успешно двигался проект литий-ионных аккумуляторов, с сепаратором из пористого титана, что обещало настоящий прорыв в мобильной электронике.

Конкуренты с Запада тоже не дремали, выпустив ламповые карманные радиоприёмники на нижний УКВ диапазон в тридцать мегагерц, но их качество звука сильно оставляло желать лучшего. Для вещания на Россию Соколов выкупил диапазон от ста до двухсот мегагерц, с шириной канала в двести килогерц, что позволяло свободно разместить стереоканал, а в перспективе ещё уплотнить сетку, до перехода на цифру. Телевидение вещало на частоте от двухсот пятидесяти до трёхсот пятидесяти, что тоже давало широкое поле для увеличения качества картинки и звука. Но в телевидение Владимир не лез. Там всё плотно лежало под государством, и не стоило лишний раз нервировать служилый народ. Соколов и так прошёлся по грани, когда фактически захватил ультракоротковолновое вещание. Никто просто не ожидал, что всё так развернётся. Десятки миллионов приёмников по всей стране, восемь радиостанций включая станцию для военных, и для моряков. Но к нему уже не подкатишь с «предложением от которого нельзя отказаться» потому что генеральным директором вещания человек от Имперской Стражи, и на всех станциях стоял блок переключавший трансляцию на один из защищённых бункеров. Да и вес самого Соколова быстро рос, так что руководители любых уровней, уже не спешили испортить с ним отношения.

По факту размера земельных владений, он вполне мог претендовать на титул если не боярина, то как минимум владетеля, но Владимира это никогда не интересовало. Тем более что титул Князя Сумерек был совсем не игрушечным. Ментальный удар через Трон Повелителя Ковена, мог сломать даже начинающего гранда, а уж простого человека с гарантией отправлял на тот свет. Глава огромной организации драчливых и живучих женщин, вообще не вызывал желания конфликтовать, потому что можно получить «привет» внезапно и фатально, а у Владимира Соколова и без того имелась весьма устрашающая репутация. Но дураки не переводились и у юридического отдела всегда находилась работа, по стрижке особо резких и дерзких.

Владимир перевернулся в кровати словно кошка, и мазнув лицом по соседней подушке, отметил запах давно ушедшей подруги, и вскочив, прошлёпав в ванную наскоро ополоснулся, натянул тренировочный костюм и выбежал в парк.

Дел на этот день было запланировано немного, поэтому он провёл полноценную тренировку, и даже поработал с энергиями, в специально для этого вырытом глубоком котловане.

Тот порой наполнялся водой из подземных источников, но пара огненных волн, испаряли всю жидкость досуха.

Завтрак снова подавала незнакомая девушка, но от неё привычно тянуло едва заметным запахом мёда, как пахли все ведьмы русского ковена, и Владимир просто физически чувствовал связь с девицей на энергетическом уровне, а это значило что она приняла власть Князя, что являлось куда серьёзным ограничителем чем «клятва крови». Клятву можно снять, а лишить связи с владыкой, может только Князь, и это почти гарантировано убивало ведьму. Кроме того, с некоторых пор, можно было не боятся отравления, так как Трон контролировал большинство жизненных процессов, и даже если найдётся то, что уничтожит Князя, то в течение трёх суток он возродится на том самом троне.

Поэтому Владимир не боялся отравления, в хорошем темпе сметая всё что приготовили повара, а они сегодня по какому-то поводу расстарались. Нежнейшая осетрина, паштет из утки, свежайшие булочки, и многое другое, упоительно пахло, и Соколову стоило некоторого труда оторваться от еды, и понять, что говорит дежурный секретарь. Девица тоже из ведьм, стояла с трубкой телефона в руке, а сам телефон, висел на ремне через плечо.

Владимир принял трубку.

— Соколов у аппарата.

— Докладывает дежурная эфирного периметра безопасности лейтенант Теплова. Есть запрос на пространственный прокол на охраняемую территорию. Метка Великой саббат Аиндаллы.

— О как. — Владимир качнул головой. — Ну давайте, откройте ей канал. Только не в дом. Куда-нибудь на лужайку за домом. Я сейчас туда выйду. И давайте, там отработайте по протоколу.

— Слушаюсь! — Отбила лейтенант, и Владимир положив трубку в зажим, подхватил стакан с соком, и засунув два пальца в рот оглушительно свистнул, сзывая котов, обычно расползающихся ночью по всему особняку.

Через пару минут, он в кольце фамильяров, сидел в удобном плетёном кресле, наблюдая как из серебристой точки, повисшей в воздухе, медленно вырастает окно портала, и когда кольцо стало диаметром в полметра, сквозь него, рыбкой вылетела женщина в каких-то тряпках.

Чтобы она не ударилась, Владимир подхватил женщину за талию и поставил на ноги.

— Не так я себе представлял явление Великой саббат. — Он усмехнулся в лицо гостье, и только сейчас увидел на нём следы ранений, плохо сросшиеся страшные шрамы и поняв, что Аиндалла почти на ноле, чуть отойдя назад, положил ей руки на голые плечи и стал понемногу вливать энергию, постепенно усиливая поток, пока сила не хлынула словно вода из прорванной плотины. И сразу захрустели выправляемые кости, вставали на место разорванные хрящи, и на глазах зарастали страшные рубцы.

Трёх миллионов эрг хватило, чтобы тело верховной ведьмы приняло вид юной двадцатилетней девицы, глаза заблестели а раны исчезли без следа.

— Девочки, помогите нашей гостье, принять достойный вид, и возвращайтесь сюда вместе с ней. — Отдал короткую команду Владимир зная, что будет услышан.

Через полчаса, Аиндалла вымытая и переодетая в алое шёлковое платье, до колен, в изящных красных туфельках, и даже с покрашенными ногтями, сидела напротив Владимира, едва сдерживаясь чтобы не выпить чай из чашки одним глотком.

— Девчонки, а ну-ка принесите нам большую кружку с?.. — Он вопросительно посмотрел на гостью.

— Пивом. — Хрипло произнесла ведьма. — Полцарства за кружку холодного пива!

Через пару минут, девчонки притащили поднос с тремя литровыми кружками наполненными ледяным пивом, экспроприированным у солдат в казарме.

Аиндалла подхватила кружку, и прикрыв глаза большими глотками почти влила в себя литр, посидела с закрытыми глазами, взяла вторую, и также не открывая глаз выпила её, и уже более спокойно, мелкими глотками выцедила третью, поставила её на поднос, и сама скомандовала служанкам: — Ещё. — Нелогично добавив при этом: — Какую же дрянь вы тут пьёте…

— Мы никогда не умели варить пиво. А вот сбитень, мёд, водку, делаем лучше всех в мире. — Владимир усмехнулся. — Невозможно быть везде первым. Это напоминает человека стремящегося быть на каждой свадьбе женихом и на всех похоронах покойником.

Аиндалла не слышавшая этой шутки громко в голос рассмеялась, но глаза её смотрели внимательно и серьёзно.

— Ничего. Я надеюсь, что я теперь у вас надолго, могу заняться в том числе и варкой пива.

— У меня даже есть название для вашей будущей марки. — Владимир с улыбкой чуть прищурил глаза. — Ведьмино зелье. Witches Brew. — Он перешёл на английский.

— Странный акцент. — Аиндалла тоже перешла на родной язык. — Не Оксфорд, но где-то очень близко. А ну-ка процитируйте что-нибудь.

— To be, or not to be, that is the question:

Whether 'tis nobler in the mind to suffer

The slings and arrows of outrageous fortune,

Or to take arms against a sea of troubles

And by opposing end them. To die — to sleep,

No more; and by a sleep to say we end

The heart-ache and the thousand natural shocks[1]

Пока Соколов читал монолог неизвестного в этом мире Шекспира, Аиндалла сидела, чуть прикрыв глаза, а когда он закончил, лишь покачала головой.

— Я бы сказала, что вы учились в Папском Лицее, но его давно закрыли. — Но, если ваша разведка может готовить такие кадры, бриттам конец.

— Им конец в любом случае. — Владимир негромко рассмеялся. — Вы же торгаши. И даже своих воинов не лелеете и не взращиваете, а кидаете в топки военных конфликтов по всему миру. И в конце концов они просто кончатся. А торгаши войн не выигрывают. Они просто висят на фонарях, радуя своим видом нищих, которых они обирали многие поколения. — Но я вижу, что вы уже себя не связываете с судьбой Британии?

— Отчего же? — Ведьма хищно улыбнулась. — Именно своей судьбы я и хочу Британии, Европе, и Новой Англии. Судьбы бесконечной пытки без малейшего шанса на освобождение. Меня ломали сотни раз, и сотни раз ждали пока я залечу раны, чтобы вновь начать ломать. Так они высушивали меня до донышка и вновь пытали. Знаете, за что? За неудавшийся ритуал, который без меня организовали, без меня провели, и без меня провалили. Этот придурок, Верховный Князь, хотел таким образом получить власть над миром. Конечно ерунда. Такие узоры, даже насыщенные кровью до отказа не держатся долго. Неделя и всё. Но он видимо что-то задумал, и ему возможно хватило бы этой недели. И когда он развеялся пылью, всё свалили на меня. — Женщина зябко повела плечами. — Ну ладно бы убили… Но вот так. пытать без конца… А через какое-то время палачи расслабились. — Аиндалла показала клыки в хищном оскале. — И я начертала узор портала их кровью.

— Поздравляю. — Владимир качнул головой. — Полагаю теперь они за вами будут гоняться?

— Ещё как. — Ведьма расхохоталась. — Князь — то умер. А без него и без меня, Трон — просто куча камня. Сейчас все ведьмы высшего посвящения сменили внешность и растеклись по Европе, и будут пробираться кто куда. Если Россия нас примет, то сюда. Нет — будем искать жизнь в арабских странах. Они вроде ведьм не очень принимают, но деваться некуда. — Аиндалла развела руками, и увидев, что новый поднос стоит рядом, подхватила кружку и махом осушив её до дна, вытерла губы. — Это уже ничего.

— Я не могу решить этот вопрос единолично, но что хочу сказать. — Владимир посмотрел в чёрные глаза ведьмы. — Первое, это верность стране. Если собираетесь предать, то лучше покиньте страну до того, как это случится. Второе, не вредить нашим гражданам. Даже если они полные подонки, и заслуживают смерти. У нас полная монополия государства на насилие, и это неизменно. Третье. У нас для получения бесплатных социальных благ, нужно работать и платить налоги. Если живёшь на ренту, то все услуги за деньги. И последнее. Россия примет всех. Это такой ковчег. Кого тут только нет. Но общие правила, и законы нужно соблюдать.

— Это понятно. — Ведьма кивнула. — А как долго будет решаться этот вопрос?

— Сейчас узнаем. — Владимир подозвал девушку с телефоном, и набрал по памяти номер Канцелярии Его Величества.

— Дежурный канцелярии Его Величества терц-адъютант Самохин.

— Полковник Соколов. — Представился Владимир. — Товарищ Самохин, я хотел бы запросить аудиенцию по вопросу весьма срочному и важному. Второй протокол, код «фузея».

— Второй протокол принял, товарищ полковник. — В трубке раздался щелчок коммутатора и чуть приглушенный голос адъютанта. — Товарищ прима-адъютант. Полковник Соколов запрашивает встречу с Его Величеством по второму протоколу. Код Фузея. Есть. Сейчас передам. — И уже куда громче. Товарищ Соколов, вас просят прибыть к пятнадцати часам. Пропуск на Водовзводной башне.

— К трём пополудни, поедем к императору. — Владимир бросил взгляд на часы сверяя время. — И приготовьтесь. Наш император весьма недоверчив.

[1] Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений, (Шекспир. Гамлет. Перевод Б. Пастернака)

Эпилог

Его величество Карл Пятый, Божией Милостью король этого Королевства, и Его иных Королевств, и Территорий, Глава Содружества, Защитник Веры, стоял прислонившись лбом к холодному стеклу в своём кабинете в Букингемском дворце. За окнам бушевала жаркая и пыльная английская весна, а в душе монарха царила сибирская стужа.

В этом мире, Британия, кроме Острова, частично занимала территорию Европы, Северных Территорий в Новой Англии, собственно саму Новую Англию, представлявшую широкую полосу вдоль Атлантического побережья Северной Америки, и жемчужину Британской Короны — остров Калимантан, позволявший контролировать важнейший торговый путь из Азии в Африку и Европу.

Кроме того, в сфере Британских интересов находилась огромная Индия, ряд африканских стран, и ещё больше так или иначе сверяли свою внутреннюю и внешнюю политику с Форин Офис.

Влияние Британии на мировые дела было огромным и по большинству вопросов определяющим. Но существовал ряд стран, не вписывающихся в систему и это прежде всего Империя Хань, и Россия, образовывающие на карте и в политике весьма устойчивую конструкцию. Торговля между этими двумя странами никак не могла контролироваться Британией, а их линии связи, отличались высоким уровнем секретности и расшифровке не поддавались.

Одно наличие в мире силы, неподконтрольной Британской Короне, уже нарушало стабильность и вызывало к жизни крайне неприятные процессы. А когда русский медведь просыпался и начинал активно действовать на международной арене, сыпались десятилетием выстаиваемые схемы, и рушились социальные конструкты которым было порой по несколько сотен лет. Так, вместо маленькой победоносной войны по отсечению России от стран Восточного Юга, получился страшный и неприятный разгром, фактически уничтоживший ближайшего союзника Империи. У поражения Индии было много следствий, но самым неприятным стало возвышение Китая как регионального лидера. Индия, на долгие десятилетия погрязла в междоусобных распрях, разборах радиоактивных руин, и восстановлении хозяйства, а Китай наоборот принял весьма амбициозную программу по перевооружении промышленности и создания крупных производственных зон. Да, пока всё это выглядело не очень красиво, но и Шеффилд, в шестнадцатом веке больше напоминал выгребную яму, а не будущее ядро Британской промышленности. Но советники Карда Пятого, не обольщались. Через полсотни лет или ранее. На юго-востоке Азии, взойдёт новая звезда промышленного производства. И у них будет собственный огромный рынок, рынок всей Азии, плюс арабские страны, что вкупе с низкой стоимостью доставки, обрушит цены на британские товары.

И это вовсе не окончательный список проблем накатывающихся на Империю, словно дорожный каток.

Карл вздохнул и обернулся на секретаря беззвучно стоявшего посреди кабинета, с раскрытой папкой в руках.

— Ну, что там дальше Грегори?

— Побег из Тауэра, ваше величество. — Грегори Мальборо, изящно поклонился. — Полиция Сити[1] ведёт расследование. Подключился Скотленд Ярд, и Военная разведка.

— Мои боги, а кто бежал-то? — Карл медленно повернулся в сторону секретаря. — Грегори, только не говорите мне что… Карл замолчал, глядя расширенными от ужаса глазами на секретаря.

— Да, мой король. — Секретарь поклонился почти до земли, словно извиняясь за нерасторопность подданных империи.

— Да как-же так случилось? — Георг глядя куда-то в пустоту, сел в кресло, и замер.

— Палачи, решили отметить какой-то праздник прямо в камере, где они… гм… работали с Лигаллой. А та, как-то освободилась, и фактически разорвала их заживо. И после пока те умирали сотворила «Чёрный круг» вытянула их жизненную силу, сотворила портал, и ушла.

— А гасители? — Король на мгновение словно очнулся. — Где были гасители эфира?

— Двери в камеру очень мощные, и сами по себе очень хорошая защита. Лигалла заперла их изнутри, и дежурному магу, пришлось отключить гасители, чтобы начать взлом дверей. Этого времени ведьме хватило, чтобы сотворить портал и уйти. Но…

— Ну что ещё?!!

— Палачи поднялись умертвиями высшего уровня, и сразу порвали дежурное отделение магов, и чуть не вырвались на свободу. Пришлось запрашивать помощь гвардии, и гвардейские чародеи упокоили тварей. — Секретарь замолк, вопросительно глядя на короля, и тот махнул рукой. «продолжай мол».

— Когда вскрыли Дом Ковена, обнаружили что медальон-активатор Трона, исчез, и трон сейчас представляет просто изделие из камня, которое быстро разрушается. — Маркиз Мальборо вздохнул, и продолжил. — И словно получив приказ ведьмы стали разбегаться. В госпиталях убыль до восьмидесяти процентов по среднему персоналу и до сорока по старшему. Кое-кого мы поймали, но большинство как-то сумело бежать. И все бежавшие это самые сильные ведьмы, верхних кругов посвящения. Выяснилось, что у большинства имелся паспорт на другую фамилию, и с другой внешностью. И такое происходит по всей империи. Часть ведьм даже бежала на территорию, контролируемую Союзом Племён. Всё произошло одномоментно, массово и организованно, словно они давно готовили этот побег.

— А вы думаете, что арест и пытки Лигаллы, останутся в тайне? — Карл покачал головой. — Уверен они всё это время либо готовили ей побег, либо готовились бежать сами…

— Или всё это вместе. — Произнёс секретарь.

— Да. Грегори. — Король вздохнул. — И людей из Сити, не спросишь. Они всё время ни при чём, хотя это они арестовали Верховную Ведьму. И закрыли её в Тауэр. Даже палачи были из их «Особого комитета». Интересно куда ведьмы побегут…

— Сир… — Грегори согнулся почти до земли, и остался в таком положении, что прямо говорило о том, что у него плохие новости.

— Ну давай, радуй. — Король криво усмехнулся, не чувствуя, как у него дрожат пальцы. — В Китай, что-ли сбежали?

— Сир… Маркиз Мальборо практически сложился пополам.

— Мои боги! Да что может быть хуже???

— Да, мой король. Они съезжаются в Россию.

— Э, стоп. Они же там не любят ведьм. Недавно вон, кто-то там у них убил всю верхушку Ковена.

— Да, ваше величество. И стал их новым князем. И сразу же ведьмы лишились особого контроля государства, и фактически приобрели общегражданские права. Но мало того. Более трёхсот членов Ковена, освободили из тюрем, выплатив большие штрафы пострадавшим или как-то по-другому закрыв дела. Таким образом Ковен начал как бы жизнь с чистого листа, и пока эта новая жизнь им очень нравится. Сообщается об активизации работы школ травниц и других ведьмачьих специальностей.

— То есть вся работа парней из Сити, псам под хвост. — Уныло констатировал суверен.

— Да, ваше величество. Но и это не всё. Этот новый Князь, организовал публичную контору Ковена. Теперь каждый может обратиться за помощью к ведьмам, и получить её, заплатив по твёрдым расценкам. И, например, оплата очистка земель, и снятие проклятий всех видов, полностью покрывается государством, а значит доступна для всех граждан. Плохое быстро забылось, и теперь ведьмы — уважаемые члены общества, и вполне достойная карьера для девочек. И всё это в одночасье, словно кто-то ждал момента чтобы привести механизм в действие. Боюсь, сир, мы имеем на территории России, нового игрока высокого класса. Этот новый князь, Соколов, уже отметился в десятках значимых операций. Например, узор уничтоживший Особый Корпус Индийской Армии — его рук дело. Покушения на принцессу Наталью, тоже он расстроил. Этот тип — буквально чёрный вестник наших планов. — Генерал Диксон считает, что именно Соколов сорвал переворот князя Александра в России. У него в личном подчинении оказался усиленный полк, который уже на ранней стадии волнений занял ключевые точки в столице и не дал начаться беспорядкам, расстреливая отряды повстанцев на месте.

— Грегори. Я хочу знать об этом человеке всё. Привычки, страсти, финансовое положение, семья и родители. Биографию поминутно. Где был, что ел, с кем спал. Пусть дармоеды из военной разведки. Военно-морского ведомства и стратегических служб наконец оторвут свою задницу, и начнут делать то, за что они получают деньги. И свяжитесь с лордом Бальфуром. Я хочу видеть его с объяснениями на тему, как это так случилось, что операция Сити, стала катастрофой для империи? С каких это пор, Сити, лезет со своими делами в дела Империи? Возможно и нам следует поучаствовать в делах Сити? А возможно, Сити следует переехать куда-нибудь? Например в так любимый ими Берлин или Париж. Поговорите с лордом. Я пока не желаю его видеть, но мне очень хочется освободить Лондон от их присутствия. Со времён Римской Империи, слишком много воды утекло. В конце концов, я не подписывал договор ни с Сити, ни с Ложей. — Карл Пятый сделал жест отпуская секретаря, отошёл к шкафчику, и налив себе виски в стакан, одним движением словно водку, опрокинул жгучую жидкость, и вытер губы, рукой. Сразу чуть полегчало, но Карл знал, что это ненадолго, и подвинув кресло к окну, сел, глядя в серое лондонское небо, и успокаивая расшатанные нервы.

Когда он впервые открыл документ под названием «Книга будущего» у него даже пальцы от волнения дрожали. Знаменитая инкунабула, отпечатанная ещё до нашей эры, с металлических листов, повествовала о грандиозном плане по захвату власти на планете, для достижения практического бессмертия для элиты, и открытия врат, с другими мирами. Расу, открывавшую врата, интересовало только одно. Планета — единое государство? — Врата открываются. Нет — значит нет. А доступ в иные миры, это доступ к новой медицине, и другим благам. И пусть ради этого нужно будет загнать в трудовые лагеря половину жителей Земли. Мнение червей никого не интересует. Но в «Книге будущего» присутствовали не только планы, но и описывались возможные трудности, и за две тысячи лет, прошедшие после Первого Эфирного Шторма, многое изменилось. Британия так и не смогла получить контроль над территорией Срединного Мира, который располагался на земле захваченной Российской империей. Британии не удалось остановить технический прогресс, дававший ощутимое преимущество странам с неразвитой магией, и Британии не удалось даже установить контроль за торговыми маршрутами, большая часть которых проходила по землям стран, так или иначе соперничающих с Империей. Британцы буквально разрывали штаны, пытаясь успеть везде, и очень часто оказывались на пепелище.

Карл Пятый встал, плеснул в опустевший стакан, выцедил виски одним длинным глотком, и вытерев рот рукавом, задумался. Возможно следует пообщаться с покровителями Сити и Великой Ложи напрямую? Вряд ли их устраивают такие исполнители. Риск конечно велик, но и выигрыш сулит сказочные прибыли.

Казань 2023.

[1] Сити — район в Лондоне, представляющий собой автономно управляемую территорию, с правами равными суверенному государству, вроде Ватикана в Риме. Имеет права церемониального графства и городского района с особыми историческими привилегиями: у Сити есть собственная полиция, монарх может въехать на территорию Сити только с разрешения лорд-мэра. Сити с 1695 года наделён правами отдельного города, и у него есть своё правительство (12 управляющих).

Content

Офицер империи

Пролог и Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог