Осипов Валентин Осипович

Из России в Индию. Пешком, под парусами и в седле: о 103-х путешественниках и 4-х великих навигаторах

От автора: ответ на вопрос в 1987 году премьера Индии Раджива Ганди

– А кто такой Афанасий Никитин? – Спросил меня питомец факультета журналистики (ныне работник ТВ), успев восхититься, что уже три года в отпуске разъезжает по Индии на мотоцикле.

Давно, однако, сказано: не будь тороплив – будь памятлив.

Россия (начитанная!) продолжает гордиться, что за купцом из Твери открытие Индию более 500 лет тому назад, опережая Европу.

Неизбежен вопрос: знал ли он хоть что-то об этой стране или ушел в отважное странствование наобум?

Эта наиважная «закавыка» стала обсуждаться в 1987 году на случившейся беседе со мной глав Индии и СССР в день открытия первого в истории советско-индийского фестиваля (был тогда издателем с большим числом переводной классики Индии). Но ответа не нашли. И тут-то премьер-министр Индии Раджив Ганди благословил меня на поиск ответа.

Почти 30 лет лет ушло на это: архивы, старые газеты и журналы, труды ученых, воспоминания и дневники тех, кто отдавал себя содружеству двух великих народами, поездки в Индию…

И сложилось то, чего я не ожидал: в книге не только о 6-ть сенсаций с отсчётом от седой древности и далее времен 1000-лет тому назад, но и сказы обо всех соотечественниках, когда-либо попавшие в Индию.

Идут также главы:

– о тех, кто всю свою жизнь убеждали знать эту страну. Называю их навигаторами: Петр Великий, великие Ломоносов, Пушкин и Лев Толстой;

– о том, что мало кому известно: как Россия дважды спасла Индию от вторжения войск сперва Наполеона, затем Гитлера;

– и кем зачиналось с 2000 года стратегическое сотрудничество двух стран.

* * *

«Не знает извечное уничтожения». Чтить память о достойном продолжает взывать наидревнейший в мире индийский эпос «Махабхарата».

Всё учит знать больше наша пословица: «Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать».

Хочется надеяться, что читатели пополнят книгу подсказками где искать новые факты.

Глава 1. Что знали об Индии от времён седой старины?

Иньдейская глаголемая страна далече бо прилежить Египта, велика бо суши и многочеловечьна.

(«Страна, называемая Индийской, лежит далеко от Египта, велика на земле и многонаселенна»).

Из «Повести о Варлааме пустыннике и Иоасафе, царевиче индийском» (XI век).

25 сюжетов:

Четыре сенсации от академиков* Прапрародина индейцев – земли будущей Руси * Об Индии 1000 лет тому назад * О переводчиках далёких времен * Первая карта * Книга с картинками * Былина о купце Садко* И другие

Действующие лица:

Летописец-инок Нестор и митрополит Иларион. Академики Б. Рыбаков, О. Трубачёв, выдающиеся историки прошлого С. Соловьев и Махапандит Рахули Санкритьян. Легендарный Александр Мекедонский. Сказочный царь Индии Пор и русские цари. Купцы-путешественники.

С чего начинается совместная история? Кто бы мог подумать, что её след ведёт во тьму времен. И это факт я всемирной значимости! Но многие ли знают об этом?

…1981.Сенсация 1 – от академика Бориса Рыбакова (1908–2001). В названном году вышел его огромный труд «Язычество древних славян». Так здесь не раз – Индия! Для начала он определил: «Изыскания лингвистов показали, что обособление праславян от общего индоевропейского массива произошло во II тысячелетии до н. э.». Потом академик подробнейше рассказал о нашей предистории – о трипольской культуре (период каменного века – неолит). И прямо-таки ошарашивает: «Причастность трипольцев к индоиранской ветви и уход их (или части их) к Пенджабу и Инду». Еще утверждает, что ритуальные искусства этих племен – «точная иллюстрация к индийскому мифу о четвероруком Паруше». Пишет о другом племени – о сколотах (жили между Днестром и Днепром) и о их вожде Таргитае: «Иранисты поставили склотского Таргитая в прямую связь с инарским Траетоном и индийским Тритой». Еще подметил он даже то, что у праславян и в обычаях жителей древнейших на этом полуострове Хараппы и Мохенджо-Даро единым было рисовать колесо так, чтобы было схоже с солнцем.

… Сенсация 2 от академика Олега Трубачёва. Уже название его книги (1999 г.) ошеломляет: «Indoarica в Северном Причерноморье». Суть книги: когда ригведийские арии покинули северные земли Восточной Европы, они немало времени прежде чем переселяться в свою будущую Индию, пожили у Черного моря.

Много необычного можно познать и по замечательным книгам Н. Гусевой «Славяне и арьи. Путь богов и слов» (2001) и «Русский Север – прародина индославов» (2003).

… Сенсация 3 – от выдающегося историка Сергея Соловьева (1820–1879). Он задумался: понимали ли друг друга древние славяне и индийцы и нет ли чего общего у нашего языка и санскрита, древнейшей разновидности языка Индии (напомню: он получил распространение с 1 тысячелетия до н. э.). Так есть пока неопровергнутое свидетельство С. Соловьева в его «Истории России с древнейших времен»: санскрит повлиял на наш язык. Уже упомянутый Б. Рыбаков с тем же утверждением, а еще добавил: имя славянского божества «Сварог» проистекает из Индии и переводится как небо. С тем же, но с намного большим числом примеров, и вышедший в 1900 году Полный церковно-славянский словарь – так полно слов с обозначением «санскрит».

Обязан высказать предостережение: при всей диковинной схожести отдельных слов – пусть и заметно многих – никак не надо воображать, что Русь будто бы единокровная сестра Индии. У нас своя семья-гнездовье: славянство.

… Сенсация 4 от индийского ученого Махапандит Рахули Санкритьян в его книге с выразительным названием «От Волги до Ганга». В ней утверждение, что был-де 2000 лет тому назад торговый путь с началом от нашей великой реки и с окончанием в великой Индии.

…Истинно так, что ныне и нам, русским, и индийцам, надо всячески лелеять-сберегать схоронившиеся в толще времен корешки – так быть и цветикам. Потому-то и я

Как и когда впервые узнали об Индии наши предки? «Слово о законе и благодати» – это самое первое на Руси отечественное литературно-церковное творение из сохраненных. Писано в 1037–1051 годах митрополитом Иларионом Киевским во времена княжения Ярослава Мудрого. Напомню: он был первым на Руси митрополитом из русских по рождению. Напомню: в советское время этот великий памятник отечественного богословия был запрещен. Первая публикация лишь в год тысячелетия крещения на Руси.

Так здесь в самом первом абзаце и состоялось приобщение православного читателя к Индии. Она помянута в числе стран, особо тогда интересных для русичей – наряду с Римом и Египтом.

Иларион не упускает Индию из внимания сограждан. Егчо новый труд «Похвала святому Владимиру». И вновь уже во вступлении Индия вписана в перечень других известных – да в каком словесном обрамлении: «Хвалить же похвальные гласы…»

«Повесть временных лет». В сущности наш первый учебник истории. Это выдающееся творение преподобного Нестора, инока-черноризца Киево-Печерского монастыря, который жил на стыке XI-XII веков.

Так в самом первом абзаце после самой первой звучно-торжественной строки «Се начнем повесть сию» опять же в перечне самых интересных для Руси стран было выведено: «Инди»!

Но знали ли в те времена, где раскинулась эта самая Инди-Индия? Знали! Всё в том же XI веке появилась карта, пусть как бы контурная, то есть в скупом словесном изложении. Её считывали в сказании о путешествии – легендарном – апостола Андрея в Киев и Новгород. Здесь и названа «страна Симов». Этим библейское поименование охватывало группу стран на Востоке, начиная с Индии.

Так вот этот самый путеводитель: «Из Руси можеть ити по Волзе (Волга! – В. О.) в Болгары (булгары на Волге.-В. О.) и в Хвалисы (Хвалынское море, оно же Каспийское.-В. О.), и въсток (восток.-В. О.) доити в жребий Симов».

До времени великих географических открытий еще века и века, но Русь накапливала интерес.

Эхо замыслов купеческих. Неизбежен вопрос: кто были те, кому были особо необходимы тогда знания об Индии?

– Вдруг это тот неведомый по имени, кто, не смущаясь дальних путешествий, начинал торговлю с этой страной в XI-XII веках и даже оставил след тому в истории тогдашней Новгородской республики. Читаем же об этом в свидетельствах Федора Соймонова, сподвижника Петра Великого в деяниях во имя сближения с Индией (о том и другом узнаем в главе «Петр Великий – великий навигатор»): «Особливо около 10 и 12 веков те товары из Индии шли через Каспийское море в Астрахань, а оттуда в Азоф, Кафу, Трапезент и другие гавани, которые лежат у Черного моря, и оттуда они Волгою и Камою реками доставлялись…» Добавлю: немало подобных сведений изложено в статье 1847 года некоего Дм. Б-ва «Историческое изыскание о торговых отношених древних народов Индией» (журнал «Вестник Европы»).

– Или это тот, что дал воможность познакомить наших предков с Индией по переводу пришедшей из Византии: «Книга глаголемая Александрия». Здесь шли рассказы как царь Александр Македонский шел походами на Восток на Индию в конечном пути.

Диковинно чтение. Вот некий «царь индов» по имени Пор поименован с превеликим почтением: «Бог среди богов, всем царям царь…» и поясняется, что был он владыкой «тридцати шести народов». Вот рассказано, что он потерпел поражение от греков. Далее для наших предков излагалась истинная интрига. Царь Пор не сломлен и в свою очередь к победителю с письмом, в коем ничуть не признания о поражении: «Пор, великий индийский царь, равный индийским богам, Александру, македонскому царю пишу». В письме грозен: «Из-за безумия своего ты пострадаешь. Не знаешь ли, что от войска моего не может укрыть тебя вся вселенная…» Состоялась-таки новая битва. Чувствую, что нашим предкам трудно было отрываться от чтения с поражающими воображение сценами: «Пор выпустил вперед десять тысяч львов; Александр же против них много буйволов неприрученных… Пор привел сто тысяч елефантов, что значит «слонов», и башни на них деревянные сделал, и в каждой башне по двадцать человек вооруженных… Александр же велел своим воинам ноги слонам подрезать…»

Тем более занятно было такие познания впитывать: «Дворец Поров был в четыре полета стрелы… Стены золотые, и кровля вся золотая, и столпы золотые, жемчугом и камнями украшены, и битвы со всеми великими царями изображены… И двенадцать добродетелей человеческих сделаны из золота в виде женщин… И часовник месячный, и смена фаз луны вверху палаты той изображены… И блюд настольных сто тысяч, бивней слоновых восемь тысяч, и многоценных кубков настольных, камнями, жемчугом и золотом украшенных… И множество других прекрасных вещей, так что невозможно рассказать…» В книге обозначены еще реки Ганг и Инд.

Чем же все-таки соблазняло наших предков это сказание? Видно, таким вот сообщением о праведниках и праведничестве: «Не обременены, как мы, грехами, но смиренно живут вблизи от ангелов, и блаженство ниспослано им богом».

ХП век: новые познания – снова чудеса. С того времени вошло в обиход грамотных людей сразу несколько поражающих воображение книг-переводов. Добродеи толмачи догадывались – читать будет интересно.

«Сказание об Индийском царстве» или в вариантах «Сказание об Индии богатой». От имени индийского царя идет сказ. С самого начала приобщал к необычному: «Царство же мое таково: в одну сторону нужно идти девять месяцев, а до другой дойти невозможно…» Еще сообщение, чтобы нашим предкам воскликнуть в изумлении – неужто может быть, что в этой стране, как сказано, «нет ни татя, ни разбойника, ни завидлива человека». Царь хвастлив – вот о своем дворце: «В нем много палат золотых, серебряных и деревянных, изнутри украшенных, как небо звездами, и покрытых золотом». Вот о несметных богатствах: «Добывают драгоценные камни: гиацинт, сапфир, изумруд, сардоникст и яшму, твердую и, как уголь, сверкающую… Родится перец; за ним все люди ходят…» Вот о животном мире: «Родятся в моем царстве звери: слоны, дромадеры, крокодилы и двугорбые верблюды…» Полно в «Сказании» просто небылиц: «Посреди моего царства течет из рая река Эдем…» Или: «Есть в моем царствии птица феникс…», но с новыми толкованиями – сжигает себя «от огня небесного», а потом «500 боле лет живет». Или: «И живут у меня в одной области немые люди, а в другой – люди рогатые…» Или: «Есть в моей земле петухи, на которых люди ездят…» Или такое представало в изумление: «Есть у меня правдивое зеркало… Кто смотрит в зеркало, то видит свои грехи…»

Без назиданий не обошлось: «Из земли мы сотворены и в землю же уйдем». Почаще бы нынче вспоминать эту мудрость.

Кого считать предшественником Афанасия Никитина? XIV век – купцы себя проявляют. Уж вторглись на Русь полчища Чингиз-хана и окровавилась река Калка кровью русичей. И ливонцы, и литовцы, и немцы с мечами навскидку и копьями наперевес зарятся на псковско-новгородские земли.

Но наши предки ещё пуще тянутся к Индии. Один из фактов: в самом начале того века неподалеку от Казани в Арском бору установилась знаменитая ярмарка. Читаю в «Энциклопедическом лексиконе А. Плюшара» (1835): «Сюда стекались купцы из внутренней Азии, Сибири, Китая и самой Индии, из Москвы, Новагорода, Великого Пскова…» Сколько же знакомств, чтобы обмениваться и товарами, и обычаями, и сведениями о своих странах! И до Киева язык Индию привел. Это киевский монах Лаврентий в 1377-м завершал свою летопись кое-какими сведениями об Индии.

Книга с картинками. Одна книга особо дивила – познавай же далёкую Индию. Это появилась на русском «Христианская топография Козмы Индикоплова». Так в ней иллюстрации. Шла панорама – «город Каликута» (конечно же: Калькутта!) Привлекали изображения слона с погонщиком, храмов, кораблей и курчавого, с обнаженным торсом, мускулистого, шагающего местного жителя в руках у которого, если не ошибаюсь, был факел – лицо одухотворенное. Представали в картинках «водяной конь» (гиппопотам), «вепрелом» (кабан), но на длинных лапах с когтями и «единорожец» – не то геральдический зверь, не то носорог.

Царевич из Индии в русской сказке. Причудливо народное творчество (фольклор) на сохранение только того, что особо укоренялось в памяти многих поколений. Вот совсем русская сказка про Еруслана-богатыря. Так в ней этот герой спас дочь индийского царя от трехглавого змея: и ясное дело свадьба, и сын родился по имени же Еруслан. Представляю, с каким душевным трепетом воспринималось всё это хотя бы потому, что Русь во множестве перевидала – на свою беду и горе – самых разных горынычей-гореносцев. Набеги хазаров, печенегов, половцев, потом на триста лет монголы. То-то же сложился стих «Читал народ с лицом веселым//Про Еруслоновы дела- //А по деревням и по селам// Охота к чтению росла…»

Былина «Садко». Отменное чтение прежде всего для купецкого люда, к тому же тянущихся торговать с Индией! Это в одном из вариантов поминается купец Дюк Степанович, удостоившийся чести побеседовать с самим князем Владимиром. С похвальбой разговор: «Я выехал из Индеи богатые».

ХУ столетие. Все ближе «приближается» Русь к Индии. Опять же то словом на бумаге, то учащающимися торговыми связями.

Спасибо моему приятелю, писателю с исследовательским талантом историка и географа Сергею Маркову (1906–1979). Он установил: «В 1404 году наши предки встречались в Самарканде с купцами и водителями караванов из Индии и Китая». Прельстил ходовой товар: гвоздика и другие пряности. Еще свидетельство: «Золотая Орда, собиравшая на Руси огромную дань, гнала из наших степей в Индию табуны дорогих боевых коней». Выходит, не случайно очутились в Пермской области монеты из Индии: динары патанских султанов чеканки ХУ века. Нашли этот драгоценнейший для совместной истории клад в наши времена.

Купцы-странники… Пока неведомо кто же – пофамильно – столь рискованно отправлялся в бессчетно далекие расстояния. Узнать бы как общались: на каком языке, какую «валюту» пользовали, как гостевали в чужом климате, при чуждых вере, еде и обычаях?

Глава 2. Его звали Офонас Тферитин

Почему так мало вспоминают этого отважного человека?!

Восклицание 5-ти классника при встрече с автором этой книги.

43 сюжета:

Афанасий Никитин – не только радость первооткрывателя * Испытания на стойкость и мужество * Об индийцах с любовью * Не аскет *Упреки современной школе * И другое.

Действующие лица кроме Никитина:

Историк Карамзин. Васко де Гама. Жители Индии: крестьяне, бояре, беднота. Беспамятно-глумливый историк. И другие.

Царь Иван III (1400–1515) истово пополнял страну: Новгород, Рязань и Югорская земля подчинились Москве. Ещё он любопытствует Востоком – шлёт своих послов в Герат, Шемаху, Тебриз.

Такая политика – расширительная – в те времена в ходу и у других в Европе могущественных монархов.

То-то же и поныне превелико чтимы со школьных парт всего мира мечтающие открыть Индию Христофор Колумб и Васко да Гама. Однако один заплутал по дороге в ту страну, а второй отстал от нашего Никитина почти на треть века.

1469. Афанасий Никитин (?-1474/75), тверской купец; он же, как писали в его времена, Офонас Тферитин. С обозначенного года выпала ему доля – нелегкая в жизни, но счастливая для истории первому из европейцев побывать в Индии, да к тому же не мимолетно, но пожив там около четырех лет. Пошел туда без никакой поддержки власти – в отличии от Колумба и да Гамы – на свой риск и страх! Без никакого предшествующего опыта! Без охраны! И без тугой мошны – все надежды были разбогатеть на продаже всего-то одного коня. Зато какое богатство вывез – замечательные записки, которые живут уж сколько столетий: «Хожение за три моря».

Надо знать, что первооткрыватель Индии не успел должным образом распорядиться своим богатством. Скончался сразу по возвращении и сгинула рукопись в дремучих архивных завалах одного монастыря. Прочтем сопроводительное к найденной рукописи горестное пояснение: «В записях же не нашел, в каком году Афанасий пошел или в каком году вернулся из Индии и умер, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя. А записи он своей рукой писал, и те тетради сего записями привезли купцы в Москву Василию Мамыреву, дьяку великого князя».

Кто же разыскал рукопись и сразу оценил превеликую значимость своей фортуны для истории двух стран? Великий историк Карамзин. Кто и когда первым издал? В 1820-м академик Павел Строев (1796–1876). Стоит заметить, что в ХХ веке записки нашего путешественника были переведены на английский и французский языки: без них, оказывается, мировая индология не полна.

Однако, что о нынче о том. кто опередил Колумба и да Гаму? Школа – рассадник знаний. Так всего 10 строками одаривает она шестиклассников рассказом о жизни Никитина в учебнике «История государства и народов России», а его впечатления о самой Индии переложены 4-мя строками. Может, для тех, кто постарше больше знаний? Приобрел хорошо задуманную книгу В. Бутромеева «Русская история для всех» (1994) – ни слова о Никитине. Листаю «Учебное пособие для старшеклассников и абитуриентов» «История России» (А. Данилов. М.2004) – тоже не помянут; архитектор Аристотель – есть, первооткрыватель огромной страны – отсутствует. Этот же автор годом позже издал «Историю России с древнейших времен до наших дней. В вопросах и ответах». Нет вопроса про Никитина.

Дошло дело до глумливого соскабливания имени Никитина со скрижалей отечественной истории. Читаю в одном популярно-массовом журнале (2009) статью кандидата исторических наук А. Медведя: «Никаких попыток наладить контакты с Индией не предпринималось, «своего» Васко да Гамы среди русских не нашлось».

Испытания на стойкость. Ну и натерпелся же наш купец-путешественник! Бурные воды – Каспийское море, Индийский океан, Черное море: на утлом судне. Кораблекрушение… Переходы через враждебные земли… Нападения с пленением попутчиков и даже гибелью нескольких… Грабежи («пограбления»)… И еще, еще.

Какой увиделась Индия? Многими знаниями об Индии в полную для соотечественников новизну одарил Никитин. Но вот нынче – в XXI веке – мы обделены. Так начну пополнять школьный учебник. Всего не попользовать, так хотя бы несколько извлечений в порядке, который был угоден путешественнику.

– «Зима у них началась с Троицына дня. Зимовал я в Джуннаре, жил тут два месяца. Каждый день и ночь – целых четыре месяца – всюду вода да грязь… Весна у них началась с Покрова святой богородицы… А весна у них длится три месяца, и лето три месяца, и зима три месяца, и осень три месяца…

– В Бидаре Великом, в бесерменской Индии, в Великую ночь на Великий день смотрел я, как Плеяды и Орион в зорю вошли, а Большая Медведица головою стояла на восток… Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплен ничем, богом огражден. И пути на ту гору день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя…»

О животном мире: «Птица гукук, летает ночью, кричит: «кук-кук»(явно совы.-В. О.); а на чьем доме сядет, там человек умрет, а захочет кто ее убить, она на того огонь изо рта пускает. Мамоны ходят ночью да хватают кур, а живут они на холмах или среди скал. А обезьяны, те живут в лесу… По улицам змеи ползают, длиной по две сажени…»

Какими индийцы ему запомнились? Наблюдателен наш купец – жил там словно с кинокамерой в руках:

– «Люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все черные. Куда я ни иду, за мной людей много – дивятся белому человеку… А женщины ходят – голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт…

– А всех вер в Индии восемьдесят и четыре веры, и все веруют в бута (явно Будда.-В. О.). А разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся…

– Иные из них баранину, да кур, да рыбу, да яйца едят, но говядины никто не ест… Едят же днем два раза, а ночью не едят, и ни вина, ни сыты не пьют… А едят они рис, да кхичри с маслом, да травы разные едят, да варят их с маслом да с молоком, а едят все правой рукой, а левою не берут ничего. Ножа и ложки не знают. А в пути, чтобы кашу варить, каждый носит котелок…

– А кто у них умрет, тех сжигают да пепел сыплют в реку. А когда дитя родится, принимает муж, и имя сыну дает отец, а мать – дочери…

– Земля многолюдна, да сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты. Носят бояр на носилках серебряных, впереди коней ведут в золотой сбруе, до двадцати коней ведут, а за ними триста всадников, да пеших пятьсот воинов, да десять трубачей, да с барабанами десять человек, да дударей десять… Зимой у них простые люди ходят – фата на бедрах, другая на плечах, а третья на голове; а князья да бояре надевают тогда на себя порты, да сорочку, да кафтан, да фата на плечах, другой фатой себя опояшет, а третьей фатой голову обернет…»

О власти написал: «Правит тут индийский хан… Войска ему дано от мелик-ат-туджара, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафарами двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал. Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев, у него много…»

Войско дивило. Пишет: «Слонам к голове и бивням привязывают большие кованые мечи, по кентарю весом, да облачают слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами.

– По ночам город Бидар охраняет тысяча стражей под начальством куттавала, на конях и в доспехах, да в руках у каждого по факелу».

Запечатлел ради чего трудится крестьяне: «У них пашут и сеют пшеницу, рис, горох и все съестное… Родится шолк да сахар, очень дешев…

– Вино у них делают из больших орехов, кози гундустанские называются, а брагу – из татны…

– Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни (рисовые лепешки.-В. О.). В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы – на них ездят и товар и иное возят, все делают…

– В Каллуре родится сердолик, и тут его обрабатывают, и отсюда по всему свету развозят. В Каллуре триста алмазников живут (оружье украшают)…»

О торговых особенностях. Читаем: «В Индийской земле купцов поселяют на подворьях. Варят гостям хозяйки, и постель стелют хозяйки, и спят с гостями…

– Солгали мне псы бесермены, говорили, что много нашего товара, а для нашей земли нет ничего: все товар белый для бесерменской земли, перец да краска, то дешево. Те, кто возят волов за море, те пошлин не платят. А нам провезти товар без пошлины не дадут. А пошлин много, и на море разбойников много…

– В Бидаре на торгу продают коней, камку, шелк и всякий иной товар да рабов черных, а другого товара тут нет. Товар все гундустанский, а из съестного только овощи, а для Русской земли товара нет… Есть тут одно место – Аланд, где шейх Алаеддин… Раз в год на ту ярмарку съезжается торговать вся страна Индийская, торгуют тут десять дней; от Бидара двенадцать ковов. Приводят сюда коней – до двадцати тысяч коней – продавать да всякий товар привозят. В Гундустанской земле эта ярмарка лучшая, всякий товар продают и покупают…

– Камбей – пристань всего Индийского моря. Делают тут на продажу алачи да пестряди, да киндяки, да делают тут краску синюю, да родится тут лак, да сердолик, да соль. Дабхол – тоже пристань весьма большая, привозят сюда коней из Египта, из Аравии, из Хорасана, из Туркестана, из Бен-дер-Ормуза; отсюда ходят сухим путем до Бидара и до Гул-барги месяц…»

О храмах. Пишет о богах индийского пантеона: «Велика бутхана, с пол-Твери, каменная, да вырезаны в камне деяния бута. Двенадцать венцов вырезано вкруг бутханы – как бут чудеса совершал, как являлся в разных образах: первый – в образе человека, второй – человек, но с хоботом слоновым, третий человек, а лик обезьяний, четвертый – наполовину человек наполовину лютый зверь, являлся все с хвостом. А вырезан на камне, а хвост с сажень, через него переброшен. В бутхане же бут вырезан из камня черного, огромный, да хвост его через него перекинут, а руку правую поднял высоко и простер, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута копье. На нем не надето ничего, только бедра повязкой обернуты, а лик обезьяний. А иные буты совсем нагие, ничего на них не надето (срам не прикрыт), и жены бутовы нагими вырезаны, со срамом и с детьми. А перед бутом – бык огромный, из черного камня вырезан и весь позолочен. И целуют его в копыто, и сыплют на него цветы. И на бута сыплют цветы…»

Проявил купец и знание древнейшей поэмы «Рамаяны».

Не аскет. Читаем: «В Индии же гулящих женщин много, и потому они дешевые… А рабыни-наложницы дешевы: 4 фуны – хороша, 6 фун – хороша и черна, черная-пречерная амьчюкь маленькая, хороша…»

Подивился праздненствам: «На каждом слоне по два знамени больших, а к бивням привязаны большие мечи весом по кентарю, а на шее – огромные железные гири. А между ушей сидит человек в доспехах с большим железным крюком – им слона направляет. Да тысяча коней верховых в золотой сбруе, да сто верблюдов с барабанами, да трубачей триста, да плясунов триста, да триста наложниц. На султане кафтан весь яхонтами унизан, да шапка-шишак с огромным алмазом, да саадак золотой с яхонтами, да три сабли на нем все в золоте, да седло золотое, да сбруя золотая, все в золоте. Перед ним кафир бежит вприпрыжку, теремцом поводит, а за ним пеших много. Позади идет злой слон, весь в камку наряжен, людей отгоняет, большая железная цепь у него в хоботе, отгоняет ею коней и людей, чтоб к султану не подступали близко. А брат султана сидит на золотых носилках, над ним балдахин бархатный, а маковка – золотая с яхонтами, и несут его двадцать человек…»

Особые строки «Хожения»: «Пусть устоится Русская земля, а то мало в ней справедливости». И такое есть в записках: «Аз же от многих беды поидох до Индеи…»

Признания и забвения. Желание Н. Карамзина передать книгу Никитина во всеобщее пользование быстро забылось. За 100 лет вышло всего-то 4 книжных издания.

Потом, в те времена, когда осознали надобность воспитывать гордость за свою страну, с отсчетом от 1945 года, после войны с фашистами, – заметны перемены к лучшему.1949, «Новый мир» (майский номер) решением главного редактора Константина Симонова приобщил истинно к сенсации – напечатал в самом первом абзаце статьи члена-корреспондента АН СССР М. Тихомирова: «Узким кругам историков давно уже было известно замечательное произведение русского автора ХУ века «Хождение (по старорусски «хожение») за три моря Афанасия Никитина». Теперь это интересное произведение издано в переводе на современный русский язык и, следовательно, сделалось доступным широкому кругу читателей». Замечу: книга сопровождена биографией путещественника и комментариями – географическим и историческим. И сообщено кто взял на себя за это издание научную ответственность («под редакцией»): академик Б. Греков и чл. – корр. АН. СССР В. Адрианова-Перетц. Книга вышла в 1948-м. Явно, что ещё в войну зарождалась идея.

Затем книги с его именем – одна за другой восемь. Прославленная серия «Литературные памятники» в особенности обогатила (1986). То был том даже с вариантами записок Никитина, с переводом на современный русский, с 6-ю научными статьями в приложения и при комментарии, с библиографией.

Этим увековечение памяти о Никитине не ограничилась. Появился неплохой фильм, совместный с Индией. Был сотворен на родине славного купца – в Твери – памятник. Газеты и журналы не забывали.

Индия – не вычеркнула ли его из своей памяти? Нет! В год 500-летия начала путешествия Никитина несколько индийских историков и кинодокументалистов прошли по историческому маршруту. Им удалось понять: почему именно эти места были избраны русским гостем и каковы случались трудности, которые он преодолевал. Жаль, что у нас не нашлось предприимчивых добровольцев, чтобы устремиться навстречь индийцам и воссоединиться.

Глава 3. Новые Никитины, числом многие

«Домогаться крепкой брацкой дружбы и любви».

Из наказов Кремля российскому купцу-путешественнику

21 сюжет из XVI–XVII веков:

индийские деяния русских царей * Гонец Кремля в Дели * Был ли тогда Посол России в Индии?* И другое

Действующие лица:

Цари Иван Грозный и Алексей Михайлович. Череда путешесвий отважных купцов: Леонтия Юдина, Николая Сыроежкина, Сутура и Семена Маленького * Мехмет

Исуп Касимов. Царь Федор Алексеевич. Историки Сергей Соловьев и Иван Забелин. Царевна Екатерина Алексеевна. И другие.

Восток всё манит Россию. Отряды казаков двигались на далёкие окраины, отправлено посольство в Китай, шла торговля с Персией, а еще направились царевы дипломаты в Хиву и Бухару…

Что Индия?

1518. Первое пособие для путешественников. Оказался в том году в немецком Аусбурге Григорий Истома, упрямый исследователь северных морских путей и встретился там с местными географами. И тут-то событие наиособой важности – о чём поведал уже упоминаемый С. Марков в своей книге «Вечные следы»: «Как свидетельствует историк географических открытий Батиста Рамузио, московит показал изумленным слушателям карту Руси и ее владений на Северо-Востоке и наметил по ней возможный путь к Индии и островам Пряностей».

Царь Иван Грозный (1530–1584; на троне с 1547). Он наслышан об Индии и всерьез заинтересовался ею. То-то же, как засвидетельствовал С. Марков: «Иван Грозный однажды назначил награду храбрецам, которые откроют водный путь из Руси в Китай и Индию». Или такой факт: царские дипломаты включили в проект договора с Персией строку о возможности купцам вести торговлю, проходя эту страну, с Индией.

Восслед Никитину! Речь о некоем купце-путешественнике Леонтии Юдине. Вот же как значимо, что осталось для истории его имя. Поэтому его можно считать вторым после Никитина путешественником в Индию. Так или иначе, он прожил вдали от родины в этой не очень-то привычной для европейца стране несколько лет. Увы, увы, нет пока никаких подробностей об этом явно необычном человеке.

Свидетельства царя Акбара. Он правил Индией в 1556–1605 годы, достойно наследуя славу своего деда великого Бабура. Так наш знаменитый путешественник и великолепный знаток Индии Н. Рерих выявил из тех времен: «Немало русских побывало в Индии…»

Этот факт подтверждается книгой 1847 года А. Малиновского «Известие об отправлениях в Индию российских посланников, гонцов и купчин с товарами и о приезде в Россию индийцев с 1469 по 1751 год».

Хожения в четыре страны. Купец Федор Котов рискнул на подвиг. Он, чтобы попасть в Индию, миновал «Мултанейское царство» (так туманно начертал), далее «турскую землю» и земли нынешних Ирана и даже Ирака.

Отметим, что полнились скрижали славы, початыми именем купца Никитина. Как рассказывал Федор Котов, он в ходе странствий повидал две сотни лавок русских купцов. Вот какую интереснейшую личность удалось выявить для своей книги «Романовы» (2013 г.) И. Курукину.

1646 год: заботы нового царя. Шёл 2-й год царствования Алексея Михайловича. В Архиве древних актов хранятся два «индийских» акта. Как интересны-то!

Первое: посольству Анисима Грибова, отправившегося в Хиву и Бухару, поручили вызнать дорогу в государство «ындейское». И пришел-таки ответ: от Астрахани маршрут определялся длиною, если верхом, то на 55 дней, а в караване на верблюдах – 115.

Второй документ – преинтересен тем, что даёт возможность предположить, кто стал третьим последователем Афанасия Никитина. Читаем же: «Отправление гонцов казанца Николая Сыроежкина с грамотой царя Алексея Михайловича к Индийскому шаху Сааджатгв о желании быть с ним в дружбе и любви». С припиской: просить прислать в Россию индийских послов. И еще пожелание, чтобы шах выразил желание торговать с Россией. Да вот только не добрался казанец до Индии. Война Персии с Индией помешала.

Есть версия – с иным индийским именем. Историк Н. Рогожкин печатает: «21 июля 1646 г. от имени царя Алексея Михайловича индийскому падишаху Шах-Джахану была отправлена грамота…» Увы, имя гонца-путешественника пока неизвестно.

1651. Новые экспедиции и старые заботы. По весне, в мае дается высочайшее разрешение «торговым людям» Ивану Никитину и Родиону Микитину «при отправлении их в Индею…» с заданием «для отведывания торгового промыслу». В промысел вошли соболя и «рыбий зуб», что означает моржовые клыки.

И еще такое же рода уведомление в тот год о новых добровольцах узнавать Индию: Родион Пушников и Иван Деревенский. Им дано более важное задание: не только выявить чем и как можно торговать с Индией, но – главное – вызнать побольше про возможности развивать государственные связи.

Прелюбопытен такой наказ: «За столом сидеть вежливо и не упиватца».

Увы, неудача: персидские власти эту делегацию по вражде не пропустили.

1667. «Орел» сгорел. Созревала Россия повторить к этому времени забытое – напрочь! – деяние Афанасия Никитина. Приступили строить корабль для ходок в Индию, поименовали гордо – «Орёл». Уж пришло время парусами оснащать, да восставшие разинцы сожгли.

Посланник царя Иван Желябужский. Ему от царя задание особой важности. Он повстречался в Риге с канцлером курляндским и к нему с предложением: поделитесь-де с царем Алексеем Михайловичем «куда корабли ходят за пряных зелий и овощей, в которые урочища и чьи владения». Захотел вызнать даже такое: «В какую цену ему корабль обходится, с снастями и со всем людским наймом и запасами?». И добавил, что русский царь готов нанять корабль для такого путешествия.

Царю по итогу этих переговоров было доложено, что из Риги «для пряных зелий» ходят корабли в Индию, и что-дескать там даже для этого занаряжено 200 работников. Но власти Курляндии отказались от помощи Москве сдачей своих кораблей в аренду. Однако же снабдили советом: «Пристойнее великому государю (России) заводить корабли в Архангельске». Все это описал наш выдающийся историк С. М. Соловьев (1822–1879)в своей «Истории России с древнейших времен» в томе 11(глава 4).

1669. Царю забота. Он взялся выбирать сухопутные дороги для самого ближнего пути в Индию. Для этого снарядили в Хиву и Бухару посланника Бориса Пазухина. Велено было ему «точно разведать от знающих людей» дорогу от Астрахани до Индии и про то, «какие люди по той дороге живут? Не бывает ли при проезде по тем местностям грабительства и иной какой мешкоты? И сколько, от какого города до следующего, на том пути ходу?» Исполнил он задание, вернувшись через 4 года. Назвал столицу владений некоего шаха Уранзена со столицей Джалабад: «Всего от Астрахани до индийского города Джалабата 4 месяца и 2 недели пути верблюжьим ходом. Есть путь и через персидскую шахову землю, только он будет того далее, тяжелее и убыточнее».

Еще одна «российско-индийская» бумага того года попала в Посольский приказ. Купцу Семену Маленькому привалила радость: разрешили не брать с него пошлин «как с проданных, так и покупных им в Индии товаров». Некие дополнения к индийской биографии этого купца последуют в главе с именем Петра 1.

1670. Возвращение к царевичу Иасафу. Послан был в Индию Семен Измаил, не случайный человек – был переводчиком посольства России в Бухаре. Задание ему выпало истинно историческое: «Проведать в-Ындее Иосафа царевича, где мощи ево лежат».

Странное задание, но оно порождено было той повестью, о которой я рассказал в первой главе. Выходит, что минули столетия, но вера в прочитанное не померкла. Видно, сказалось, что та повесть заканчивалась пожеланием искать продолжения: «Умножились его потомки, и они царствовали, наследуя один другому и держась следов истинного пути и дорожных его знаков».

1675. Как сорвали путешествие купца Касимова. В архиве Посольского приказа хранится бумага о новой миссии в Индию: «Наказ царя Алексея Михайловича Мехмету Исупу Касимову»; он же Музаммед Юсуф Касимов. Честь такая пала некоему мусульманину из Астрахани, хотя он и писать-то по-русски не был научен. Так ему для начала политическое задание великого смысла: «домогаться» с Индией «крепкой братцкой дружбы и любви».

Во когда прозвучало то, что нынче святая святых для народов России и Индии!

Ещё задание купцу особой значимости: «Изыскать из Индейского государства водяной путь к городам царского величества, чтоб к Российскому государству тот водяной путь был сподатен и безопасен реками Обью, Яны, Шерью и Селенгою или Иртышем».

Почитывалось в задании едва ли не затребовать присылку в Россию Почла Индии. Каково!

Но и коммерция в интересах России: «С шаховыми же ближними людьми договорится всякими мерами накрепко о серебре». В тексте обозначилась возможность наигромадных закупок: «пуд по тысячи и по две и три и больше». Торговля мечталась обменная: «А на Москве за то серебро царского величества из казны по счету дано будет товарами, товары на их руки будут годны… И наипаче каменья самого добраго».

И еще было немало поручений. Даже такое: «А буде обыщутся в Ындейском государстве самые художные мастеры каменных мостов и иных изрядных дел, и ему тех мастеров приговаривать в службу великого государя на время». Еще просьба закупить «слонов и бабров (тигров – В. О.) и иных зверей и птиц индейских». Неужто подумали о зоопарке? Еще: «Проведывать есть ли в-Ындее семена огородные или звери небольшие и птицы, от которых в Российском государстве чаять быть приплоду».

Выехал Касимов, да Кабул не пропустил. Здешний правитель твердо заявил, заподозрив шпионские намерения, мол, дорогу нечего продолжать, коли меж Россией и Индией нет посольских отношений, да сама по себе, дескать, эта дорога неопреодолима, ибо впереди пустыня. Пришлось возвернуться, да при этом – отметим благородство Касимова – вызволил из плена 40 соотечественников.

1676. Первый Посол России в Индии? Последний год жизни царя Алексея Михайловича. Так в тот год обозначается новая ступень на лестнице, ведущей к сотрудничеству наших стран. Посольский приказ узнает об Указе индейского шаха с разрешением вернуться домой, в Россию, «приехавшего к нему российского посла, каковых в Индии никогда не присылованы…» И такая приписка, что был этот посол вознагражден – наищедро: «Дать ему в жалованье двух тысяч рублей». Царский двор подивил сам по себе Указ шаха – живописно рассказали: «Писан в лощеной тонкой наизысканной золотом бумаге с золотым украшением». И про печать сказано, что была она на красном сургуче с золотыми кисточками. Странно, что пока никто из историков или журналистов не занялся «раскруткой» наиважного сообщения: вдруг и в самом деле речь шла о самом первом После России в Индии.

Но есть однако иные сведения: будто шах не принял посла России.

Глава 4. Царь Петр и поэт Пушкин: два великих навигатора, нацеленные на Индию

Достойна его гения была мысль найти путь в Индию для нашей торговли.

Пушкин о Петре.

98 сюжетов в 2-х разделах:

Первая в России газета: № 1 с «индейским царем» и слоном* Кто первым приобщал к Индии? * Гибель князя из Кабарды* Три года в Индии * «Отправлении купчины…» * «Струсы и казеариусы» * Откуда у Пушкина познания Индии? * И другое.

Действующие лица кроме Петра и Пушкина: Бургомистер Амстердама. Вице-адмирал Витсен. Князь Бекович-Черкасский и поручик Кожин. Девлет Киздень-Мурза. Историки Николай Карамзин и Василий Ключевский. Философ Петр Чаадаев. Красавица Анна Керн. И другие.

Совсем не случайно пришла в ум метафора именовать Петра Первого и Александра Пушкина великими навигаторами в поиске путей-дорог в пока ещё весьма и весьма неведомую Индию.

Оба осознали, как важно было России рубить окна не только в Европу.

Раздел 1. Хроника, созданная лично Петром I

Превелико неистов этот царь-император (1672–1725) в этих своих индийских замыслах все 43 года своего правления с 1689-го.

Путешествие купца Семена Маленького. Когда самолично узнал Петр Алексеевич от своих дипломатов об этой далекой стране? Видимо, это произошло когда власти в 1695-м снарядили в Индию отважного путешественника с странной фамилией, может, просто прозвищем.

Был у него верный товарищ Максим Шельмин (да не забудем, что понятие «товарищ» сугубо купеческого происхождения, от слова «товар»). Экспедиция начиналась в 1695 году и прибыла в Индию через год, минуя Персию.

Затем едва ли ожидаемое: нашим путешествнникам вручены сперва Грамота от дворцовых чинов, а затем и Фирман от самого индийского правителя Аурангзеба. Читаем первый документ (в переводе А. Малиновского):

– «Во имя божие всемилостивейшаго. Слава господу Богу и здравие народам и закона правоверным.

Нынешней владетель.

Великому владетелю и держателю к его Порте прошением доносил Семен Маленький, что де прислан с разными товары и оный товар задержан был для пошлин, и по всегдашной по прошению его ж, якчо сонца возсияющему, чистый и явный к светлой их зрению, сиречьв аудиенциа будучи, оной купчина лобзал высокой Порты и честной почтенной стен увидел, и от безчисленного милосердия у государя стал просить, дабы его различный достальный товар, которой осталось за продажею, когда бы приняли у него в казну, то б ему зело честь учинена была. И потом за тот ево достальной товар ему платеж учинен, и высокой указ свободной ему дан, и отправлен с честию чрез наших многих государств и земель и городов: когда едучи будет покупать различные товары, то всякие дани и пошлины оному прощено.

И для явного свидетельства дан ему сей уверенной лист от державной Порты его хаканского, сиречь государского, по прошению оною купчины.

А в печате пишет: божиею милостию придворный Рух-хан его падишага Алем Гира Гария.

Лета от Магомета 1108-го, сиречь лета 1696-го от рож[дества христова].

На особливой цыдульке неким российским писарем было выписано: «Лист владетеля индейского хана ево придворного, каков дан бывшему тамо купчине Семену Маленькому (которой посылан в 7203-м году в Персию и в Индию). Прислан сей лист по приказу Большие казны 1716-го году».

Теперь текст Фирмана:

– «Халифскому дворцу – оплоту мира – было подано прошение, в котором содержалось [следующее]: Семен Мартын Маленький, посланец Руси…(?) привез товары, с которых, по его просьбе, не [следует] взимать пошлины.

Буде этот посланец удостоится чести встретиться с чиновниками (советниками) хакана халифата мира, да ведают они, что в итоге неоднократных просьб этот купчина предстал перед благолепными, пречистыми, светлыми взорами [падишаха], удостоился золотого облобызания и узрел на небесах благосклонности почет и честь (гордость) по безграничной милости падишаха».

Итак, заполучив право на беспошлинную торговлю, а еще в подарок слоненка. Семен Маленький отдал Индии три года. Надо возвращаться домой – так нанял корабли: «один «индейский, другой арапский».

Однако в персидском заливе беда: «Индейский корабль у них отбили арапы…» Прибыл в Шемаху – и скорая кончина, в 1702-м. Правда, закупленный товар все-таки доставили в Москву, а это ткани, «краска лавра» (индиго) и пряности «на 20–30 тысяч рублей» – огромное по тем временам богатство.

Жаль, что мало кто из пропагандистов истории считает нужным напоминать об этом человеке поразительной биографии. Нет этого имени не только в школьных учебниках, но даже в «Краткой географической энциклопедий», как и в некоторых других; почтила только Советская историческая энциклопедия.

Новые у царя индийские познания. Петр в поездке в Голландию (1697). Так здесь знакомство с директором Ост-Индской компании Витсеном.

Он явно интересен русскому царю. Наш именитый историк С. Соловьев (уже помянут) в своей “Истории” (том 14) рассказывает, что имя Витсена неоднократно даже в письмах Петра. Преинтересен факт: оказывается, этот голландец жил в молодости в России и был представлен царю Алексею Михайловичу и даже книгу о России написал.

Петр лично знал ещё одного знатока Индии. Это приглашенный из Голландии в русский флот вице-адмирал Корнелий Крюйс. Видать, и с ним интересно было в разговорах – побывал в молодости в Индии.

1702 год. Журналисткая сенсация! Как, видать, возбудились в тот год те, кто мечтал о странствиях. То первая в истории России газета «Ведомости» да ещё и в 1-м номере в первый день года известила: «Из Персиды пишут, что индейский царь послал в дар великому государю нашему слона и иных вещей немало. Из града Шемахи отпущен он в Астрахань сухим путем».

Астрахань! Читайте же через следующую главочку.

И еще узнал царь от своих дипломатов, что Британия основывает Ост-Индскую компанию, поначалу лишь бы торговать, но это начало жестокой колонизации, которая тянулась до 1947 года.

1703. Астрахань! Узнал ли царь, что на Западе вышла «русская» книга Корнелия де Бруина «Путешествие через Московию»? Так в ней кое-что и индийского: о тех купцах из Индии, что обосновались в устье Волги. Читалось, к примеру, такое: «Индейцы совершают свои торговые сделки в помещениях своего караван-сарая /…/,но жен или женщин у них нет. Это место довольно обширно, обнесено четырехугольною каменною стеной, в которой есть несколько ворот. У двух главных находится постоянная стража, и вечером эти ворота запирают в известные часы. Недавно индейцы выстроили, впрочем, один каменный магазин из опасения огня, которому наиболее подвержены деревянные строения. Это новое строение довольно обширно и поместительно, в 40 квадратных футов».

1714. Подсказки царю от туркмена. Прочитал я у историка В. Нечипоренко о событии крупного помола. Весной гвардии поручик князь Александр Бекович-Черкасский познакомил Петра с туркменом Ходжой Нефесом, из знатных. И выслушал Петр: туркмены готовы помочь русским в походе через безводные пески и степи вплоть до Индии. И вот отклик: Сенат уже в мае читает царевы распоряжения организовать военную экспедицию в Среднюю Азию.

Да, Петр поощряет искать дорогу в Индию – ещё пять фактов. Он доверил ганноверскому резиденту Веберу свой «интерес» использовать Астрахань для торговли с Индией. Ещё: отправлен на поиск дороги в Индию подполковник И. Бухгольц – по Иртышу. Ещё: рассмотрен проект проникнуть в ту страну Северным морским путем. И наконец некто Ф. Салтыков изложил Петру мысль начинать торговать с Индией с заманивающей возможностью «Изъявление прибыточности государству».

1715. В Персию отправлен посланник Волынский с задачей прояснить: «Нет ли какой реки из Индии».

1716. В Посольском приказе появляется Указ Петра командиру Хивинской экспедиции уже помянутому князю Бековичу. В нём о надобности снабдить поручика Кожина судами «и на них отпустить купчину (такова конспирация. – В. О.) по Амму-реке в Ындею» (некоторые интересные подробности далее в особой подглавке).

Россия узнает, что Британия узнает о торговых посланцах Индии в России. В книге Джона Белля «Путешествие из Санкт-Петербурга в переднюю часть Азии» сообщается: «Астрахань производит знатную торговлю с Персиею, Хивою, Бухариею и Индиею. Купцы сих различных народов имеют там общий караван-сарай, или гостиный двор, где они живут и продают товары».

1717.Узнал ли Петр, что в том году Ост-Индская от Англии торговая компания получила фирман на владение в Индии всего-то 38 деревень с освобождением от пошлин? Вот с чего начинался захват огромной страны.

1718. Царь занарядил в Индию через Бухару некоего Флорио Белевени, но у того денег не хватило, да и побоялся, что примут за самозванца – грамотой почему-то не был обеспечен.

1722. Царь прибыл в Астрахань! И встречается с индийскими купцами.

Много чего выслушал – даже такое: не препятстволвать проявлениям своих национальных обычаев.

Петр выслушал и повелел: «Во оставшиеся после умерших индейцев пожитков астраханскому губернатору и протчим управителям не вступать, и никакова распоряжения об оных не чинить, а делать об оных решение и распорядок самим им, индейцом, по их обыкновению и закону и правам, о чем им, индейцом, дан с прочетом имянно е.и. в указ».

Увы, предприимчивых купцов порой заносило. Со временем стали заниматься ростовщичеством, да ешё и явно коррупцией – порадели городской ратуше неким вкладом. Об этом я узнал из премного насыщенной фактами книги Н. Непомнящего «Русская Индия» (2010 г.).

1723. Задание царя адмиралу Даниэлю Вильстеру. В самом конце года – 5 декабря – подписан секретный приказ Петра этому мореходу в том числе с такими строками: «Когда с помощью божью в показанное место в Ост-Индии прибудете, тогда явитесь там к Великомочному Моголу (правитель Индии. – В. О.) и всяческими мерами старайтесь склонить, чтоб с Россией производить коммерцию».

А как выразительно и важно заключительное веление: «Впрочем во всём, что к лучшему нашему интересу по тамошнему состоянию от вас за благо изобретено будет, отдаем в ваши рассужения, как честному и искусному человеку».

Историки А. Давдсон и В. Макрушин в своей книге 1979 года «Зов дальних странствий» даже такое выведали:

– Вильстер из шведов, удостоен командования Кронштадским портом, начальствованием Морской академии членства в Адмиралстейств-коллегии;

– к Индии минуя Мадагаскар снаряжены два военных корабля с 32 пушками на каждый из них (заметим: из всего российского флота в 30 судов);

– общая команда в 404 моряка;

– экспедиция задумывалась на 8 месяцев;

– подняли якоря для плавания 21 декабря в 6-ть утра.

Что дальше? Архивы сохранили жуткое для готовых на дальнее странствование моряков. Корабли оказались неподготовленными, а попытка сложнейшего ремонта силами команды обернулась страшной бедой: погибло 16 матросов.

Странно, но факт. Милостив оказался вспыльчивый царь. Его современники отметили: «Изволил принять нещастие в немалом соболезновании».

Не сбылось предчувствие адмирала Апраскина, что быть «от его императорского величества жестого гнева».

… При Петре вдруг вспыхнул интерес к «Повести о Варлааме и Иосафе, царевиче индийском», напомню, та которая появилась на Руси еще в ХП веке. Её нынче даже в пьесу переделали.

* * *

До кончины Петра Великого осталось меньше двух лет. Но Индия не уходит из его внимания.

Кто это установил? Пушкин!

Раздел 2. Пушкин с «индийскими» находками

Да, в этом 2-м разделе быть рассказу и о том, как Пушкин многим пополнил «индийскую» биография Петра 1.

Не зря, как известно, пожалуй, каждому, Поэт так много поработал в архивах. И даже оконтурил наиглавное при имени царя в торжественном – может, и в торжествующем! – изложении: «Достойна его гения была мысль найти путь в Индию для нашей торговли».

Все изыскания Пушкина изложены в его «Истории Петра». Увы, у этого исследования бедовая судьба: было запрещено Николаем 1, потом потеряно и, найденное после революции, увидело свет только в 1938-м.

Однако же, многие ли нынче читают этот истинно научный труд?

1714. Поэта для начала заинтересовало и он это извлёк, как предполагал, для всеобщего чтения такой вот факт. Царь, оказывается, узнает от хивинского посланника: «Находится золотой песок в большой Бухарии». У Пушкина ремарка: «Сие подало повод к исследованию той страны, а со временем дало мысль о торговле с Индией».

1716. Поэт отметил: «Петр отослал гвардии капитана Бековича в Хиву, прикомандировав к нему поручика Кожина (главная цель была открытие водяного пути в Индию). Сенат отправил Бековича, исполнив в точности повеление Петра».

Он упомянут Пушкиным по связи с Индией, но не более. Так кто же он?

Полное имя назначенного Петром этого командира военной экспедиции: Девлет-Киздень-Мурза, по крещении же стал именоваться Александром Бековичем-Черкесским. Был кабардинским князем и капитаном Преображенского полка (особый полк – царский). Для похода в Индию с исполнением воли царевой ему доверили огромной войско: 4000 солдат с офицерами, 2000 яицких и гребенских казаков и 100 драгун; нескольких морских офицеров, двух инженеров и двух купцов.

Славна его жизнь, отданная интересам России в Азии. Но закончил ее драматически – был убит именно в путешествии в 1717-м жестоко и вероломно.

Стоит заметить, что Пушкин обозначил возможность такого исхода в тех местах, куда устремились россияне: «На отдаленных границах Персии, близь Индии, кочевал дикий и воинственный народ…»

Замечу: подвиги Бековича заинтересовали известного с 60-х годов прошлого века остросюжетного писателя Юлиана Семенова и он в соавторстве с А. Горбовским написал очерк «Между Каспием и Аму-Дарьей» для книги «Без единого выстрела. Из истории военной разведки» (1983 г.).

1717. Посещение Петром Голландии. Пушкин заметил: «24-го (июня) с царицей ездили к Ост-Индскому флоту, за 5 миль от Амстердама…» Эта запись Пушкина, как установил известный ученый Ю. Лотман, не просто впоследствии подверждается Ломоносовым в тех записках, которые он готовил для Вольтера, но и вносит новую красочку: «Как простой плотник (царь Петр.-В. О.) нанялся в Голландии в Индийскую Компанию и не пренебрегал с топором в руках…» Можно догадаться, чего царь мог наслушаться об Индии на «индийской» верфи.

Бекович снова у Пушкина с датой 1718 года: «На пути Бекович получил указ царский об отправлении купчина через Персию в Индию» Дальше записи о страшной беде: «Все россияне были захвачены или умерщвлены. Бекович и Франкельберг погибли. Хан хивинский послал к хану Бухарскому голову несчастного Бековича, хвалясь, что избавил себя и своего соседа от опасного врага».

1722. Пушкин находит новое упоминание Индии в «персидских» бумагах по связи с бунтом каких-то племен: «Шамаханского хана убили, также всех индийских, персидских и русских купцов (последних 300 человек)».

Идут также записи о посещении Петром Астрахани и Дербента в сопровождении Федора Ивановича Соймонова. Запомним для дальнейшего чтения имя этого моряка, на которого обратил внимание сам царь. Но почему обратил? Он два года возглавлял работу по описанию западного и южного берегов Каспия.

1723: «Петр сверх города при Куре думал завести еще пристань в Астрабате для торгов с Хоразанью, Бухарой, Самаркандом и Индией». Вторая запись Пушкина – внимание: здесь подтвержден факт замысла царя и адмирала Вильстера: «Отправил (тайно?) к индийскому моголу в Бенгалию вице-адмирала Вильстера, капитана Мяснова и капитан-поручика Кошелева…»

1725. Пушкин запечатлел, что 1 января «Он (Петр) назначил Беринга (капитана) для открытия пути в восточную Индию через Ледовитый океан». Через 27 дней царя не стало.

Чего не знал Пушкин. Василий Ключевский (1841–1911), выдающийся историк. Он дополнил запись Пушкина о посещении Петром голландских верфей и даже кораблей Ост-Индского флота. Чем же завершилось? «Русские матросы ездили учиться в Голландию, а оттуда плавали в обе Индии и в другие государства, по выражению князя Куракина, “по всему свету рассеяны были”».

Особо о поручике Алексее Кожине. Узнаем же доподлинно какое ему задание от царя через Бековича: «Бы ехал в Ындею, примечая реки и озера и описывая водяной и сухой путь, а особливо – водяной к Ындеи».

Был и Указ – царь поручику (!): «Делать карту». Еще задание: «Осмотреть. какие товары, а особливо пряные зельи и протчее. что идет из Ындее». В завершении шло: «Протчее, чего здесь и не описано, а в чем может быть интерес государства. смотреть и описывать».

Через месяц Кожину новое – вдогонку – предписание Петра: «Когда будешь в Ост-Индии у Могола, купи довольное число птиц больших всяких, а имянно струсов, казеариусов и протчих, также и малых всяких родов, также зверей всяких же родов, а больше малых всяких же родов, и привези с собой бережно».

Поход готовился обстоятельно. Вот свидетельство царю от Бековича: «Порутчику Кожину дано из Сенату на товары 5000 рублев; ему и товарыщем, которые будут с ним в том пути, на проезд 1000 рублев, как в. в-во изволит, которые знают путь тот, сказывают на проезд одной 1000 будет мало и товаров кажется малое число, от лица вашего посылаются в дальнее государство и главное, чтоб не было и ему какого подазрения, и чем бы мог возвратиться назад». Затем две царевы дорожные Грамоты.

Первая шаху Персии – известил о проследовании через его земли «от нас, великого государя от нашего царского величества, купчины Александр Иванов сын Кожин с некоторыми вещами и товары в государство его шахова величества индейского…»

Второе письмо писано для Индии. Прочтём полностью, чтобы проникнуться тогдашним церемониалом (перепечатываю из книги Н. Непомнящего): «К шаху индейскому Божиею поспешествующею милостию мы, пресветлейший и державнейший великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, московский, киевский, владимерский, новгородский, царь казанский, царь астраханский, царь сибирский, государь псковский и великий князь смоленский, тверский, югорский, пермский, вятский, болгарский и иных государь, и великий князь Новагорода Низовские земли, черниговский, резанский, ростовский, ярославский, белоозерский, удорский, обдорский, кондинский и всеа Северный страны повелитель, и государь Иверские земли, карталинских и грузинских царей, и Кабардинские земли, черкаских и горских князей и иных многих государств и земель восточных и западных и северных отчич, и дедич, и наследник, и государь и обладатель, велеможнейшему великому государю высокопрестольному шаху Шауалем, вашему величеству индейскому восточныя страны повелителю, наше царского величества любительное поздравление».

Далее – главное: «Понеже мы, великий государь наше царское величество, за потребно разсудя, послали в государство ваше, великого государя вашего шахова величества, купчину Александра Иванова сына Кожина, дав ему из нашей казны несколько потребных товаров и велели ему те товары в государстве вашего шахова величества продав, также и купить тамо потребных индейских товаров. Сего ради мы, великий государь наше царское величество, вас, великого государя ваше шахово величество, просим: да благоволите того купчину нашего к себе допустить, и сию нашу грамоту у него приняв, показать к нему вашу милость, и повелеть ему посланные с ним товары в государстве вашего величества продать, и тамошних товаров купить повольно и безпошлинно. И по отправлении того паки к нам с милостию отпустить и в пути по чину ево тако ж де надлежащую иметь и употреблять вольность»

Выписано и встречное предложение: «А в чем вашему шахову величеству в государстве нашем есть потребность, о том изволите с ним, купчиною, к нашему царскому величеству писать или словесно наказать. И мы, великий государь, то по желанию и для дружбы и любви вашего величества охотно исправить укажем».

Заключение – надо надеяться – писалось от души: «При сем желаем мы, великий государь наше царское величество, вам, великому государю вашему шахову величеству, благопостоянного на лета много здравия и всякого благоповедения».

Концовка торжественна: «Писан в нашем царствующем граде Санкт-Питербурге лета от Рожества Христа спасителя нашего бога 1716-го майя 18 дня, государствования нашего 34-го году».

Прелюбопытны пометки тогдашних архивистов: «Писана та грамота на большом александрийском листу з заставицы и фигуры золотыми, как королям пишется. Титло царского величества по московский, а шахова титла велеможнейшему великому государю высокопрестольному шаху Шауалем писано золотом. Копии не вложено. Запечатана малой росийскою печатью, кустодия фигурная».

Увы, увы! Группе Кожина не удалось пройти к границам Персии в составе отряда Бековича – он был, как я уже писал, разгромлен хивинским ханом. Поручик вернулся в Петербург и был арестован и судим. Однако, поступившее правдивое донесение о гибели отряда спасло от позора: его простили.

Федор Соймонов. Пушкин о нем маловато рассказал, а он не случайно сопровождал царя в дни пребывания на Каспии. Так царь не только поддержал его на устремленность к Индии через Бухару. Соймонов приблизил к себе Никиту Шалаурова, истинно смельчака родом из сугубо сухопутной Вятки, а стал мореплавателем высшего героизма. Надо же: умудрился сходить на утлом шитике, сотворенного из китового уса, к острову Беринга. Так не раз уже помянутая книга Маркова «Вечные следы» помогла мне узнать, что Шалауров настроился «найти проход из Атлантического океана в Великий и открыть путь через Северный океан в Индию».

Что Индия в ответную? Немало внимание деяниям Петра уделили изданные в Индии книги «Астрология»(1818) и «География и землеведение» (1824). В последней, к примеру, шел вопрос: «Расскажи что-нибудь о России». Ответ начинался так: «200 лет тому назад в Европе Россия почти неизвестная страна. Прошло сто лет и король под именем Петра…»

Пушкин глашатай Индии. Неужто интерес нашего великого поэта ограничился только поисками в архиве фактов устремленности царя Петра к Индии?

Внимание: двадцать шесть раз Индия становилась «персонажем» сочинений Поэта. Таков подсчет исследователя Д. Белкина. И это не считая того, что, как дальше узнаем, становились достоянием России благодаря тому, что он искал знатоков Индии для тех изданий, где был редактором, начиная с «Литературной газетые».

Нужны примеры? Далее некоторые наиболее выразительные.

1818. Стихотворение 1818 года «Торжество Вакха». Радостен его настрой: «Чудный шум… неистовые клики… бубны и тампаны… Бахус мирный, вечно юный…» – и далее строка «Вот он, вот Индии герой».

1820. Появляется «Руслан и Людмила». Иследователь Д. Белкин полагает, что здесь звучат и индийские познания автора.

1829. Начинает писать «Путешествие в Арзрум». Так во 2-й главе четверостишье на английском языке. Назван князь Бекович – он ведет переговоры за мирную сдачу Арзрума. Так это тот самый князь. что был послан царём Петром искать дорогу в Индию.

Есть в сочинениях Пушкина и мудрая побасенка с истоком из индийского фольклора:

Глухой глухого звал к суду судьи глухого,

Глухой кричал: «Моя им сведена корова!»

«Помилуй, – возопил глухой тому в ответ:

– Сей пустошью владел еще покойный дед».

Судья решил: «Чтоб не было разврата,

Жените молодца, хоть девка виновата.

Пушкин пишет «Путешествие из Москвы в Петербург» – то своеобразный отклик на «Путешествие из Петербурга в Москву» Александра Радищева. В черновике – как же хорошо, что сохранился – изложен разговор Пушкина с неким англичанином. Острый, смелый – о простых людях России и Англии.

Движение мысли Пушкина таково: созданный его воображением чужеземец улавливает, что русский собеседник не был в Англии, не знает ее, а узнать, оказывается, есть что. И вот дальше Пушкин выписывает от имени англичанина три негодующие вопроса-восклицания: «Так вы не видели оттенков подлости… А тиранство наше с Индией, а отношения наши с другими народами?»

1830.Две сказки. «Литературная газета». Недолго Пушкин был главным редактором этой газеты. Всего два месяца по отъезде издателя и друга Антона Дельвига в Москву. Но успел «поставить ей голос». И даже с индийским акцентом. К примеру, идут переводы английского историко-этнографического очерка «Убранство знатной еврейки», где напечатано про красоты Кашмира.

Но особо удивимся: Пушкин печатает две индийских сказки в переводе почитаемого тогда писателя князя Вл. Одоевского (№№ 11 и 13).

Первая «Тени праотцев (Индийское предание)». Она о том, что лекарю-брамину удалось излечить одного крестьянского сына, но оказался бессильным спасти второго – было на то веление от праотцев. Мораль сей басни: неблагодарность – порок! После спасения первого сына лекаря на радостях просто забыли, а во втором случае он был проклят. Познаем же стиль переводчика: «”Вот убийца моего сына! – вскричал собеседникам раздраженный отец, влача за собой бедного брамина» – он отравил его своим питием!” И молва о сём перешла из уст в уста; все смотрели на брамина, как на чудовище, затворяли от него двери, и горсти пшена никто не бросал брамину за праг своего дома».

Со 2-й сказкой – «Глухие.(Индийская сказка из книги “Pantchf-Tantpa”)» – как более выразительной – познакомимся по «Литературному приложению».

Как же однако эти знания накапливались у Пушкина?

Началы приобщения. Минуло ли любознательного отрока то, что стояло на полках отцовой библиотеки – «Московский журнал» с переводом I и IV действий шедевра мировой литературы «Шакунталы», который взял на себя сам Карамзин? Добавлю: будущий поэт владел и французским переводом «Шакунталы» – парижское издание 1803 года.

Лицей. Здесь преподает А. И. Галич, знаток Индии; он был даже наказан за изложение «противных учению веры понятий индийской философии». Еще факт: советский индолог И. Серебряков установил, что Пушкин в свои тогдашние годы читал поэму француза Э. Парни «Война богов», а в ней индийские мотивы. Попалась лицеисту и книга о мореходе Никите Шалаурове, напомню, о том, что мечтал найти путь из Сибири в Индию.

Знания от влиятельные современников. Не могли пройти для Пушкина бесследно «индийские» беседы с выдающимся историком Карамзиным и чтение его пока ещё рукописи фундаментальной «Истории государства российского», а там, как известно, прописана и Индия. Есть основания полагать, что именно от Карамзина он узнал о купце Никитине. Пушкин читает журнала «Вестник Европы» Карамзина, в коем прошло несколько статей об Индии.

Знания об Индии могли придти и от знатока этой страны первого директора Государственной публичной библиотеки и президента Академии художеств А. Н. Оленина. Пушкин с ним знаком.

Чадаев. Он пишет Пушкину так, что сразу же подразумевается – изложенное для поэта давно знакомо: «Друг мой, со времени индуса Вальмики, певца «Рамаяны», и грека Орфея до шотландца Байрона, всякий поэт и посейчас должен повторять одно и то же, в какой бы части земного шара он ни пел».

Индия напоминала о себе Пушкину иной раз просто забавно. Анна Керн, одна из близких Поэту современниц (как же блистательно воспета: «Гений чистой красоты»!) такое сообщала П. Анненкову, биографу Пушкина со слов друга Пушкина Антона Дельвига. Так Дельвиг предложил Пушкину послушать стишок своего братишки, 4-летнего мальчугана. И тут-то раздалось:

Индиянди, Индиянди, Индия!

Индиянди, Индиянди, Индия!

Керн так завершила свой рассказ: «Александр Сергеевич погладил его по голове, поцеловал и сказал, что он точно романтик».

… Как же обоснованно высказано о Пушкине, что он «наше все». Вот и его увлечения Индией – да в четырех высверкивающих гранях. Собственное творчество. Политическая – неприятие британского колониализма. Поощрение торговых отношений. И просветительство: переводы и публицистика совместно с другом Дельвигом в газете.

* * *

Напомню: Индия во времена царя Петра прельщала не только Россию. Увы, наша страна никак не закрепила своего первооткрывательства путешествием Афанасия Никитина. Потому и устремились сюда – свободно! – из разных стран и путешественники, и завоеватели. Вот несколько иезуитов в разные годы побывали здесь. Вот один австриец пространствовал здесь 16 лет. Вот француз Тавернье добрался до Юга Индии. А уж про англичан с их Ост-Индской компанией колонизаторов-торговцев и говорить нечего: воевала, завоевывая, чтобы утвердится в этой стране навсегда.

Глава.5. О масштабном навигаторстве М. В. Ломоносове и о трех царицах

От самых древних времен до веков наших шли по далекому расстоянию морские путешествия к берегам Индии…

М. Ломоносов из «Рассуждений о большой точности морского пути».

57 сюжетов в 3-х разделах:

Попытки выведать дорогу в Индию* Тронные деяния* Срыв экспедиции* Подарок от грузина* Неудача губернатора и великоустюгского моряка* Три года странствий ради благотворительности* И другое.

Действующие лица: Царицы Анна Иоановна, Елизавета и Екатерина Великая. Русские мичманы на кораблях Британии. Отважный купец Бекмухамедов. Лейтенант фон-Сиверс. Адмирал Крузенштерн. И другие.

Остается ли Россия после царя Петра верна устремленности быть близкой далекой Индии? Неужто не отвлекали войны с Персией и Швецией, ввод войск в Польшу, крымский поход, первая русская экспедиция в Японию, заботы на Аляске?..

Раздел 1. Михайло Ломоносов и Индия

Наш великий ученый-энциклопедист и поэт (1711–1765) превелико увлечен надеждами внушать соотечественникам – знать Индию!

Слово в Оде. В величественном обращении к дочери Петра Великого Елизавете Ломоносов провозглашает на всю Россию:

/…/Толикое земель пространство

Когда Всевышний поручил

Тебе в щастливое подданство,

Тогда сокровища открыл,

Каким хвалится Индия/…/

Выписаны и строчки с возвышенными надеждами на вспешные путешествия: «Колумб Российский через воды//Спешит в неведомы народы…»

Как не отметить, что эти напутствия высказаны в особый для царицы день и в особом для истории послании – напомню это «Ода на день восшествия на престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1748 года».

Продолжаю листать собрание сочинений этого истинно энциклопедиста. Так здесь 58(!) раз названа Индия. Заметно: никогда высокомерно, тем более с хулою. Однажды, правда, выразил неодобрение старинному обычаю сжигать заживо вдов после похорон супруга-аристократа.

Ломоносов продолжает быть навигатором для энтузиастов открытия Индии. В 1746 году он пишет предисловие к своему переводу «Волфианской експериментальной физики». В ней мысль: Россия рада будет принять всю культуру от многих древнейших стран – названа и Индия.

1749. Ломоносов произносит речь о звездочетных и землемерных науках – так сопоставил «знойную Индию» и вечные в России льды.

Поиск пути в Индию. В одном научном отчете у Ломоносова значится: «Сочинил письмо о северном ходу в Ост-Индию океаном». Жаль, что само письмо не сохранилось.

Но сохранился его труд необычный, а главное, огромной и государственной, и научной важности: «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию». Индия! Огромен труд.

Что же нём? Вот мысль, что лучшим – «уповательным» – проходом в Индию – и в Америку тоже – станет путь мимо Чукоткого носа. Ломоносов возмечтал: скоро, скоро увидит русский моряк «Инды и Японны».

Вот знаменито-пафосная фраза Ломоносова «России могущество прирастать будет Сибирью…» Однако надо знать, что ее почему-то всегда прерывают, а продолжение-то каково! О надобности «приращивать» богатствами Индии и также Америки.

Вот напутствие: «Усугубиться может российская слава, соединенная с беспримерной пользой, чрез изобретение восточно-северного мореплавания в Индию…»

Отчего-то нынче забывается, что Ломоносову доверили географический департамент Академии Наук.

С какими же целями захотелось ему устремить Россию в Индию? Торговля, только торговля и патриотическая гордость первооткрытий.

Сравним: Португалия, Франция, Англия входили – вторгались! – в Индию с надеждою грабежно добывать богатства.

Надо же случиться совпадению. Ломоносов устремлен в Индию через север и в том же году посол России в Англии Антиох Кантемир переслал в Петербург проект одного англичанина искать торговый путь именно через российские полярные воды. И еще один такой же проект. Это некий швейцарец Энгель отпечатал карту с пояснением – плыть в Индию из России надо через Берингов пролив.

Сцепки фактов истории. Одну из глав своего главного «индийского» труда Ломоносов отсылал на отзыв Соймонову – жив был еще старик-адмирал, он теперь после всех былых мытарств, сенатор.

Еще факт: в 2004 году делегация представителей индийских деловых кругов побывала в Архангельской области и познакомилась с проектом освоения месторождения алмазов имени Ломоносова.

Отдаю должное правительницам России после царя. Они ничуть не препятствовали академику Ломоносову стать навигатором на дорогах из России в Индию. Более того, явно ценили эту устремленность.

Раздел 2. С благословения тронных

Как видим, Россия после царя Петра не распрощалась с мыслями познавать Индию. Так или иначе его наследницы унаследовали интерес с этой стране.

Что же наиболее яркого происходит в правление царицы Анны Иоановны (на троне 1730–1740).

1831. Доклад для Правительствующего Сената. Ну и характеры у вологодских! Былой купец, а ныне ученый и даже академик, Петр Рычков (1712–1777) примыслил, что уже налаженная торговля с Бухарой позволит, если расстараться, дотянутся до Индии. И отправил свой доклад-проект в Правительствующий Сенат. К тому же предложил выращивать в жарких летом степях хлопок. Это узнал он, что знойная Индия – родина хлопка. Кстати сказать, Пушкин читал записки Рычкова, правда с иной темой: «О яицких казаках и об осаде Пугачевым Оренбурга».

1740. Не успела подписать? Царице в последний год ее царствования подготовили проект Указа об учреждении в России компании по торговле с Индией, но он так проектом и остался.

Судьба любимца царя Петра. Жаль, что никто не сообщил новой царице Елизавете Петровне (на троне 1741–1761), что верный ее отцу по индийским замыслам Федор Соймонов за год до ее восхождения на престол был приговорен к наказанию кнутом и к вечной каторге. За что же такая позорная кара? Был-де заговорщиком против Анны Иоановны и Бирона.

Одновременно отмечу: по-прежнему верны своей индийской доле странствовать и торговать русские купцы. Они в эти годы ввозят из этой страны с неплохими прибылями шелк-сырец и хлопок, но вот поток драгоценных каменьев стал почему-то пересыхать.

1741. Выбор дорог в Индию. Василий Татищев, будущий знатный историк, назначен астраханским губернатором. И вослед Ломоносову становится радетелем открытия пути в далёкую Индию. Но – через близкие среднеазиатские земли. Да, видать, строптив был, ибо сорвал уж совсем было подготовленную экспедицию купца из Индии Марвари Бараева – своенравно бросил его в тюрьму. Разгневался, что победил не его, Татищева, проект выбора пути в Индию, а появился столичный указ организовать экспедицию из Оренбурга.

Когда он стал историком, то не забыл Индию, и пополнил сведениям об этой стране свой труд «История российская». Дополню: он уловил духовную потребность сограждан в знакомстве с литературой Индии и затребовал побольше переводов.

1751. Эхо повелений Елизаветы. Собрался в дальнюю дорогу купец-татарин Абдулла Хаялитов: из Оренбурга в Бухару. И вдруг невероятное для купца: «Прибыл приказ, чтобы мы поехали послами в Индию».

Увы, почти все караванщики в этой одиссее погибли в схватках с разбойниками. Вернулся Хаялитов домой спустя четверть века.

Тот же год. Не сбылось! Коллегия иностранных дел распорядилась по ходатайству орербургского губернатора создать компанию из русских купцов для торговли с Индией. Жаль, что не удалось собрать должного капитала.

1752.Снова неудача. Сенат одобрил идею все того же астраханского губернатора все-таки проложить караванный путь в Индию через Среднюю Азию и Афганистан. Но, однако, снова не свершилось.

1757. Еще один план. На доброе «индийское» деяние решилась царица. Она освобождает из заточения любимца Петра I Федора Соймонова и назначает Тобольским губернатором. Он остался верен былой настроенности искать дорогу в Индию. Вместе с уроженцем Великого Устюга Никитой Шалауровым, опытным морским путешественником, не просто взялись разрабатывать план «Открыть путь через Северный океан в Индию». Они снарядили в плавание корабль «Вера, Надежда, Любовь». С командой в 75 человек. Под началами Шалаурова и его сподвижника Бахова. Но неудача – почему-то далеко не уплыли.

В этом году Ост-Индская компания полностью овладевает Бенгалией.

1760. Странствия Николая Челобитчикова. О нем я узнал из книг уже не раз помянутого писателя С. Маркова. Переложу прочитанное наикратко. В середине века жил в Нежине один купец – и вошел он в дело с купцом из греков Дмитрием Цыпоевым. Беда пришла: не вернулся компаньон из дальней поездки за товаром в Персию: умер. И вдруг появилась его сестра с некими указами-приказами из Петербурга ехать кому-либо в Индию за вызволением братова капитала. Ну, русская натура! Челобитчиков дал-таки согласие. Путь ему лежал через Турцию, Ирак и, как потом писал: «Персидским заливом в Большой океан в Бангальское владение, до назначенного мне города Кальката». Здесь подтвердилась смерть компаньона при подробности – случилась эта беда в дни восстания индийцев против англичан.

Путешественник остался в Индии еще на три года в этой стране, конечно же, навидавшмсь всякого и многого.

Великие заветы Екатерины Великой (на троне 1762–1796). Один из её заветов – это ничуть не стареющий и к тому же превеликой историко-стратегической значимости: «Направить торговлю Китая и Ост-Индии – это значило бы возвысить империю на степень могущества выше всех остальных империй…»

Замечу: она знала что повелевала – была начитана в географических науках. В числе книг, которые были для неё закуплены в Париже (библиотеки Вольтера и Дидро) были и такая авторства Петера Колбена «Путешествие и приключения Франсуа Лега и его компаьонов на некторых пустынных островах Ост-Индии».:

В Индию на кораблях Британии. И такое удивительное произошло с 1762 года по воле царицы. Догадалась: пока маловато сугубо государственных возможностей для познания Индию. Приказала учить своих морских офицеров в стране старинных морских традиций, в Британии. Две страны договорились о как бы стажерской службе на английских судах.

Но главное в такой учебе не только научение морским знаниями. Читаем, к примеру, один из наказов «стажерам» Посла России в Лондоне: «По приезде их (русских моряков. – В. О.) в разные города Ост-Индии, где корабль остановляться станет, должны гг. офицеры быть побуждаемы стараться сознать состояние тех городов».

Кто же был удостоен такого задания? Историкам А. Давидсону и В. Макрушину удалось выписать из «Материалов для истории русского флота» имена этих моряков. То мичманы Никифор Полубояринов, Иван Корсаков, Иван Салманов, Тимофей Козляинов, Прохор Алисов, Федор Дубасов, Николай Тулубьев. Замечу, все они со временем стали офицерами в высоких чинах, а один даже конт-адмиралом.

Отчеты мичманов оказались чрезвычайно полезны для Российского Адмиралтейства. В них сведения особой важности для морской державы: об особенностях на пути в Индию океанских штормов, о прибрежных мелях и фарватерах, о погоде.

Выделялось, что в Индии властвует «Остындская англицкая кампания», отмечено, что, к примеру, в Мадрасе, англичане содержат 300 солдат.

Отчеты могли быть полезны и купеческому люду, ибо в них во множестве о ввозимых и вывозимых товарах и о ценах на них.

Отважный оренбуржец. В 1751 году купец невеликих богатств Исмал Бекмухамедов уговорил 3-х своих друзей и слугу отправиться в Индию. Захотелось открыть для себя возможности торговли с этой страной. И вот наитруднейший маршрут: станица Каргалинская-город Дели.

Непросто было странствовать. Пришлось даже сменять верблюдов на корабль в Персидском заливе.

Драматическим оказалось путешествие. В дороге погибают спутники Бекмухамедова.

Он выжил и отправился в священную для мусульман Медину. Обратный путь оказался еще сложнее. Он возвращался на родину через Дамаск и Стамбул. Деньги иссякли. Когда Россия оказалась совсем рядом, абсолютно нечем было заплатить за плавание через Черное море.

Только через 34 года смог вернуться Исмаил на родину.

Главный для истории итог поездки – его Записки. Они писаны на татарском языке. Я не смог выяснить есть ли перевод.

1764. От императрицы пришел запрос – были ли посылаемы в Индию купеческие караваны.

1768. Повелела – высочайше – одобрить идеи губернатора Оренбурга искать торговую дорогу в Индию: «Оная могла (бы) простираться до Индии».

Затем сибирские воеводы получили наказ «расспрашивать про Индийское море». Была обозначена цель – торговля: золотая руда, жемчуг, каменья и «всякие узорочья», но также – выделю – олово, свинец и железо.

Царицу подстрекали поощрять торговать с Индией заманчивыми подношениями: индийской парчей и зачем-то индийской саблей, может потому, что была в бриллиантах ценою 19 тысяч рублей.

Екатерина Великая оказалась разборчивой «хозяйкой земли русской». Она отказывает «за несостоятельностью» заманчивое предложение одного голландца учредить российскую Ост-Индскую компанию. Разглядела в его письме, что русским уготовано быть здесь всего-то для проформы, ибо реального влияния не предусмотрено: «голландцы контору тамо содержат». Было еще несколько подобных предложений от иностранцев, но тоже оставила без внимания.

Лейтенант фон-Сиверс. И он побывал в Индии на английском корабле в качестве практиканта-стажёра. Знать, полезным для родного Адмиралтейства оказалось его это путешествие – был произведен в новом воинском звании.

1785. Индия узнала о Герасиме Лебедеве (1749–1817). В тот год его первое путешествие в эту страну. Кто и что он – быть в подробностях в следующей главе.

1792. Астраханский генерал-губернатор П. Скарятин обнародовал свой проект создать компанию для торговли с Индией и всеми промежуточными странами.

План Ивана Крузенштерна (1770–1846). Этот будущий прославленный адмирал, начальник 1-й русской экспедиции вокруг света ещё в молодости, в 1793 году разработал наиважную для России навигацию: «План проложить путь для русских судов в Ост-Индию».

Вот как: мичман, тоже пройдя учебу на корабле Ост-Индской компании, мечтает однако не о колонизации Индии, но о развитии торговли! Явно сказывается наказ императрицы Екатерины, тот, что я цитировал ранее.

Итак, он, 23-летний, прожил 2 месяца в Индии. И оставил отчет. Этот документ был изучен новым императором Александром 1. Об этом его просило Правление Российско-американской компании; оно хотело развивать торговые связи с Индией.

Царь читал чрезвычайно важное – Россию могло миновать враждебное отношение индийского народа к английским колонизаторам. Молоденький мичман проявил себя истинно стратегом – писал: «Калькутте, Бангалах, Батавии и прочих местах, все порты и народы нас благосклонно принять готовы».

Добавлю наиважное: в те годы был у него добрый приятель будущий наизнаменитый капитан-кругосветчик Юрий Лисянский (1773–1837). Так и он побывал в Индии. Об этом в главе 8.

Глава 6. Подвиг унтер-офицера Филиппа Ефремова

Этот младший чин достоин вечных генеральских почестей.

Из писем автору книги.

22 сюжета:

Побеги из двух пленов* Дорога через Китай в Индию* Отказ служить британцам * Живописные краски в обширной книге * И другое

Действующие лица:

Пугачевцы. Милосердный армянин. Простые люди и знать Индии. Английский комендант.

В 1786-м в Петербурге вышла книга с пространно-заманивающим по моде того времени заголовком «Российского унтер-офицера Ефремова, ныне Коллежского Ассесора десятилетнее странствование и приключения в Бухарии, Хиве, Персии и Индии и вовращение оттуда чрез Англию в Россию».

Началы суровых испытаний. Лебедев, этот служилый Нижегородского пехотного полка был схвачен в 1774 году пугачевцами, а затем среднеазиатскими кочевниками и продан в Бухару.

В своей книге он рассказывает каково пришлось в неволе. В отместку за то, что отказался принимать мусульманство – пытки: немало дней насильно кормили размоченной солью и избивали палками.

Талантлив он оказался на изучение азиатских языков. Это пригодилось в новой 6-летней подневольной жизни. Был даже назначен начальником охраны гарема своего властителя; замечу, что в числе стражников было 20 русских тоже из пленных.

Побег! Почему-то рискнул бежать в далёкую Индию. Сперва путь пролегал через по землям Средней Азии. Для этого прикинулся ногайцем. Нелёгко далось это странствие, в горах Киргизии умерли два спутника. В книге Ефремова можно прочитать, что их похоронили по православному обряду и в тайне от аборигенов.

Заметки о Китае – научный приоритет. День за днём и вот Ефремов у восточных границ Китайской Империи. В его книге признания, что пришлось обмануть местные власти: надо продолжать странствие к Индии, но европейцам путь был закрыт.

Стоит заметить, что описание жизни китайцев на этом пути стали приоритетными в трудах европейских китаеведов.

Индия. Он миновал – часто пешком – Пенджаб с городами Амритсаар и Пиллаур. Затем Дели. Здесь он в одиночестве. Пришло отчаяние. Но вот однажды в некоем городке набрёл на многолюдную площадь и запросил помощи – на персидском языке. И вдруг кто-то откликнулся.

То был некий армянский купец из Турции. Он узнает, что несчастный бродяга – русский. Тут же приглашение приюта в армянской семье. (Забегая впёред рассаажу, что этот сердобольный человек помог Ефремову вернуться на родину. Сперва добраться до Калькутты, чтобы плыть в Англию. Оттуда Россия близка). Из Дели путь лежал к реке Ганг, затем плавание в Аллахабад, оттуда добирался в Калькутту.

Всякого навидался. Случилось даже такое: английский в одном городе комендант из колонизаторов возжелал насильно зачислить его в свои войска. Еле отбился. Его такие вот странствия завершились в 1782

году. Замечу: в этих странствиях, начиная с Бухары, он догадался вести некое подобие дневника. Он и стал упомянутой выше книгой с тремя изданиями: успех! Он был неминуем, ибо Ефремов обеспечил преинтересное знакомство с далёкой страной. Далее некоторые из неё извлечения.

Приобщение к географии. Ефремов внёс в свои записки: «Большую часть года воздух здесь умеренный, летом жары чрезвычайны. Поверхность земли ровная, гор весьма мало или почти совсем нет; почва сероватая, песков не находится; только в некоторых местах земля удобряется; впрочем, она весьма плодородна и почти везде возделана; пустых мест очень немного.

Земля производит все необходимо нужное, служащее для пользы и удовольствия; немалое количество собирается сорочинского пшена (рис. – В. О.), проса, лимонов, померанцев, винных ягод, гранатов, кокосовых орехов, шелку, сахару-леденцу и хлопчатой бумаги; находятся также рудокопные заводы, золотые и серебряные, жемчуг, алмазы и другие дорогие каменья. Весьма много слонов, дромадеров, львов, тигров и барсов; лесу мало.

Впечатления от реки Ганг. Пишет: «По обе стороны реки Ганг лежащей, воздух весьма жаркий; народ цветом черен, росту среднего; земля изобилует различными произведениями, также жемчугом и алмазами, особливо к берегам Коромандельским. Сахарного тростнику, называемого здесь найшакар, находится в большом количестве; из него делают сахар и сидят вино для себя и на продажу. Жители нрава грубого, не столь разумны, ленивы, работу отправляют невольниками.

Кое-что о людях Индии. Выразителен под пером нашего путешественника как бы коллективный портрет: «Люди, по причине больших жаров черны… Мужеской пол ходит наг.

Головы обвертывают кушаками, на ногах имеют туфли, а на плечи накидывают широкие кушаки; чресла свои и гораздо ниже их опоясывают кашемирскими кушаками, называемыми у нас шали. Достаточные люди в одежде отличаются тем, что на шее носят золотое ожерелье наподобие жемчужного и в одном ухе кольцо, а на руке перстень. Женщины накидывают на головы платки; рубашки имеют весьма короткие с рукавами в два вершка и покрывают почти одну грудь; юбки длинны; на ногах носят башмаки, у достаточных же в ушах, ноздрях и на руках кольцы и перстни с бриллиантами.

О знати. Наш бедняк-скиталец подметил некоторые особенности жизни богатых: «Во всей Индии знатные ездят по большей части на слонах, на коих кладут с зонтиками ящики, а в ящики ковер и подушку, первые обиты сукном, подзор же у зонтиков вышит шелком с золотою, серебряною или шелковою бахромою, смотря по достатку хозяина. Другие вместо езды на слонах употребляют носилки, то есть ящики вышиною в четверть, длиною в два, а шириною в полтора аршина, с зонтиками; их обивают различными сукнами с подзорами и бахромами. Впереди у ящика утверждено выгнутое дерево, а сзади прямое выкрашенное. Если сядет в оный человек довольно тяжелый, то спереди и сзади по четыре и по пяти человек несут его на себе попеременно, а впереди один идет с тростью для очищения дороги. Иные делают четвероугольную будку шириною и длиною в полтора, а вышиною без малого в два аршина со стеклянными дверьми по двум сторонам и обивают кожею. Таковые носилки называются палки. Лошадей же имели там весьма мало; их приводят туда для торговли из других земель и продают очень дорого; в корму терпят также большой недостаток: от сего сходнее иметь двадцать человек, нежели содержать одну лошадь.

Заметки о религиях. Как я уже подметил, он истовый христианин, но не покушается хаять то, что вызнал здесь: «Многие из индейцев веры магометанской или идолопоклоннической, отчасти же и христианской. Весьма знатная часть боготворит солнце, месяц, звезды, коров, болванов и другие творения и приносит им жертвы. Поклоняющиеся солнцу при восхождении оного входят в реку по колена и глядят на него, читают молитву, плещут к нему вверх раза три в месяц воду; иногда также глядят на него, читают и бросают землю вверх три раза. Почитающие корову не убивают ее и вовсе не едят говядины, а держат скотину только для молока и масла; когда она издохнет, то снимают кожу и делают из нее сапоги, если кто из иноверцев вознамерится оную убить, то покупают, не имея же достатку на что купить, плачут. Чтящие болванов или истуканов ставят их по большей части на перекрестках; очертив у реки для своего семейства круглое место, вымазывают его коровьим, разведенным в воде калом, на средину ставят котел; как скоро место сие высохнет, то все они садятся в черту и тем же навозом вместо дров варят для себя пищу, сваривши оную, едят и потом приходят к болванам и маслом или разведенною в воде краскою, а иногда и водою обливают им головы. Заметим при сем, что варение пищи в домах происходит таким же образом; если кто во время варения придет чего-либо просить, тогда им своя пища соделывается уже поганою, ее отдают пришедшему с требованием за сие денег, во что самим хозяевам стоит; в случае неплатежа оных самый суд приказывает заплатить, однако ж если пришедший знает сии обряды. Тела умерших сожигают у реки и потом пепел с костями сметают в оную. Случается, что больного, не имеющего почти движения и языка, приносят к реке, близ воды сажают на землю; старый человек, а буде есть, то жена, сын или родственник берет больного за голову и окунывает дотоле, пока он захлебнется, после чего совсем сталкивает его в воду. Когда вода прибывает от морского прилива, то тела, носящиеся на поверхности оной, при отливе вместе с течением воды уплывают в море.

Заметки о Калькутте. И здесь Ефремов проявляет себя как настоящий географ: «Калькутта, или и Калькатта, стоит на правой стороне Ганга, местоположение имеет ровное, таковые же и окрестности, улицы здешние прямы и широки, домы по большей части каменные и часто довольно огромны.

Город в окружности менее Дели вдвое; в нем находятся греческий монастырь, многие английские церкви, несколько магометанских мечетей и большое количество индейских капищ. Жители суть англичане, греки и многие роды индейцев.

Город Калькутта есть главное место для всех английских владений в Индии. Садов здесь, так же как и в прочих индейских городах, весьма много. Не в дальнем расстоянии находится море; река же при Калькутте довольно велика, шириною с полверсты и очень глубока, так что суда свободно могут ездить к самому городу почти во всякое время; берега не круты, однако ж левый берег гораздо выше правого.

Расстояние от города до моря, простирающееся верст на тридцать, наполнено, так сказать, селениями индейскими. В Калькутте находится небольшая крепость, окруженная каменными стенами и башнями и заключающая в себе здания для солдат и сохранения военных снарядов. В предместиях есть два весьма обширные каменные караван-сараи…»

* * *

При имени Филиппа Ефремова мне всегда приходит в память народная погооворка: «Отвага города берет».

Глава 7. Двенадцать индийских лет Герасима Лебедева

Мое ревностное содействие услугою в такое время, в кое паче протекших веков возникает между Россиею и Индией вящее сношение…

Из письма Г. Лебедева государственному канцлеру графу Румянцеву.

31 сюжет:

Ярославль-Лондон-Мадрас*Особый талант на языки* Мелодрама в театре и трагедия в суде * Англичане против русского * Санскрит: шрифт для типографии* Отчет с 7-ю позициями и при капитальном труде* Тюк ценою в 271 рупию.* И другое.

Действующие лица кроме главного героя:

Канцлер Румянцев. Генерал-губернатор Джон Шор. Мореход Ю. Лиснянский. Историк К. Антонова. И другие.

Славу и беды – нем+алые – нажил герой этой главы, своими 12-ю годами пребывания в Индии. Что привез в Россию? Звание нашего первого из самоучек отменного знатока Индии по многих – подивимся – ипостасях: от знатока языков и фольклора до приобщения купцов к коммерц-делам.

Могила его в Петербурге на Георгиевском кладбище Большой Охты не сохранилась, но известны поэтические строки на надгробии – в том числе такие:

Он первым из Сынов Российских

Восточну Индию проник.

И, списки нравов сняв индийских,

В Россию их принес язык…

1785. Герасим Лебедев (1749–1817), самонаученный индолог, он единтвенны из русских учёных прожил в Индии 12 лет, но – заранее замечу – неоедко в незвгодах.

С чего начиналось? Две даты:

– 1782. Лебедев получает одобрение на путешествие в Индию от самого цесаревича, будущего императора Павла! Но без никакакого воспомоществования: увы!

– «12 февраля 1785 г. я отплыл из Грэвсенда на корабле Ост-Индской компания “Родней”» – это строчки самого Лебедева.

Сам он родом из Ярославля. Пожил с одним русским сановником в Лондоне. Об Афанасии Никитине ничего не знал – само собой родилось возмечтание побывать в Индии.

С чего начиналась индийская жизнь? Начнем с того он становится свидетелем жуткого здесь голода с миллионными жертвами. Явно его не минуло и то, что как раз в это время наблюдал начальник английских колонизаторов в чине генерал-губернатора: «В настоящее время население этих провинций (Бенгалия, Бихар, Орисса) быстро идет навстречу всеобщей бедности и разорению».

Два года – первые – жил Лебедев в Мадрасе. Чтобы обеспечить себе занятия индологией давал уроки музыки (ещё в России был научен играть на виолончели и считался классным исполнителем). Не случайна такая запись в его бумагах: «В прожитии мое я был за музыкальное моё искусство особенно снабжаем».

Но если бы только наука для себя и России и музыкальное просвещение для индийцев и Индии. Придумал необычное, когда перебрался Калькутту: открыл в этой стране первый театр европейской школы, но на местном языке. Явно сказалось, что его родной Ярославль основал первый в стране театр – детище знаменитого земляка-театрала Федора Волкова.

Театр в блеске славы и в приговоре суда. Сколько же одолел Лебедев ступеней – крутых – на пути к успеху. Сам пьесы подобрал и перевел на бенгали. Потом: «Горящий нетерпением представлять пьесы, я построил по собственному плану, вместительный театр на улице Доутулла в центре Калькутты». Новая ступень: «Успел также научить комедиальному действию бенгальцов: трех женщин и десятерых мущин. И такое же число научил петь гиндостанскими словами и играть музыку, сочиненную мною на тот случай их любимыми инструментами». Выделю: отдал театру свой ёще один ранее дремавший талант композитора.

И вот наконец развешены в городе афиши – завлекающие: «С разрешения достопочтенного генерал-губернатора сэра Джона Шора. В первый раз была представлена. Господина Лебедева новый театр на улице Доутулла. Украшенный в бенгальской манере. Откроется завтра в пятницу, 27-го числа сего месяца 1795 г. пьесой под названием «ПРИТВОРСТВО». В ролях выступают актеры и актрисы. Начинается с вокальной и инструментальной музыки называемой ИНДИЙСКАЯ СЕРЕНАДА. К инструментам, почитаемым бенгальцами, будут добавлены европейские. На музыку положены слова знаменитого поэта Шри Бхарат Чандра Рая. Ложи и партер 8 сикка рупий. Галереи – 4.Билеты продаются в театре. Начинается ровно в 8 часов вечера».

О чем пьеса? В архиве разыскали содержание. Истинно нынешний фильм из Болливуда. Хорошо познал Герасимов душевные запросы зрителей. Об этом уже 1-й акт: «Входит Шук Мой (переодетая как Мохан Чанд Бабу) с разными музыкантами и, следуя своему плану разъединить Шуки Муки и Бхолонаута Бабу, дает ей серенаду. Музыканты играют. Когда они кончают, Шук Мой сообщает им, что дама довольна и отпускает их, а затем уходит сама. Затем входит Рамшонтош и рассуждает о том, как процветают в Калькутте любовные интриги. Затем входит Бхаггьо Бути, его жена, прикрывшая лицо покрывалом. Она делает вид, что она дама, влюбленная в него, и дает ему подарки, которые он должен положить в комнату его хозяина (посланные ее хозяйкой). Он ухаживает за ней, и она подает ему надежду. Он хочет увидеть ее лицо, но она не позволяет, дает ему пощечину и уходит…»

Успех! «Собрание было столь многолюдно, что если бы театр мой был трижды больше, конечно, был бы наполнен».

«Утеснения без вины». Такова одна из собственноручно выведенных записх о нагрянувшем суде. То итог, что у Лебедева нашлись конкуренты-ревнивцы. Поподличали. Вчинили иск будто бы за неуплату денег за ремонт снимаемой квартиры. Лебедев одинок и беден. Адвокаты от него шарахаются. Еще бы: этот русский не в чести у чиновных англичан, да и торчали уши неприязни к нему Ост-Индской компании; Лебедев называл ее «компанейские сосуны».

О колониальных судьях остался от Лебедева впечатляюще-обобщающий портрет: «Суды, во главе которых стоит только так называемый “гражданский мэр”, который как-то, томясь от единственного кушания – плова наваба (набоба), улучшил свой стол, как бы по вдохновению, некоторыми блестящими лакомствами на золотых блюдах и сам позаботился о себе, что, конечно, нужно признать, было наиболее верным путем показать миру свою действительную ценность».

Приговор был таким, что Лебедев потом излил в своем дневнике: «Обманутый во всех ожиданиях, я был вынужден прибегнуть к унизительной необходимости разрушить свой театр и продать все свои материалы на случайном аукционе за гораздо более низкую сумму, чем я заплатил рабочим за возведение театра, и уступить моим счастливым конкурентам как славу, так и доходы». Еще запись: «Я догола почти разорен».

Надо было возвращаться домой.

О дорожном багаже. Что же вывозил Лебедев итогом своих 12 лет жизни в Индии. Никаких драгоценных каменьев. Чем же наполнил дорожный сундук? Читаем «Приказ Торговой палаты капитану корабля Ост-Индской компании “Лорд Европу”: «Два куска простого муслина… Один кусок муслина, затканного золотыми и серебрянными цветами… Два куска муслина ньянсук… Один кусок муслина чаркона… Десять кусков муслина буттадар… Шестнадцать муслиновых носовых платков с каймой… Восемнадцать носовых платков Шандернагорских… Один кусок полосатой ткани, один кусок капа… Один кусок черного атласа 14 ярдов…» И итоговая сумма в рупиях: «271». Выходит, его нажиток в год из 12-ти прожитых в Индии – 22 с половиной рупии!

Странно, что таможенники не отметили ну, ладно коллекцию перламутровых раковин, и засушенных морских коньков: пустячки в понимании колониальных чиновников.

Зато Лебедев знал своему багажу особую цену – писал: «Духонетленный товар словесных наук, для выгоды соотечественников и славы государя, индийские книги и рукописи». В их числе выделялсь словари хинди, бенгальского и сансакрита и об этом будет ещё важный сказ через три абзаца.

Сейчас же о том, что этот интеллектуальный багаж по возвращении Лебедева домой поразили знатока Индии директора Императорской публичной библиотеки А. Оленина.

И еще вывез две драгоценности. Первая: собранный в Индии материал к книге «Грамматика чистых и смешанных Ост-Индских диалектов». Он её написал и издал в Лондоне, по дороге домой.

О второй можно узнать по отчету-реестру, писанного по возвращении на родину на имя графа Румянцева. Это некое пособие для тех, кому предстоит иметь финансовые или торговые дела с Индией. Напрмер,7-м пунктом значилось: «Ключ от начальных оснований индийской арифметики, расположенных в пяти отделениях, в каждом особенно сто числам, для вычисления разных весов и мер, твердых и жидких тел и четвероякого рода денег, как-то: раковок, вместо денег употребляемых, чеканенных медных, серебреных и золотых».

В подверстку Лнбедев включил свое особое пожелание – выпросить два корабля, чтобы попытаться наладить для торговли путь от Ганга в Неву. И стал к тому же советовать: российские купцы обязаны перекрыть Англии возможность обогащаться в Индии «за счет России». И доказал это: «Привозят в Индию по большей части из России таковые товары: мачтовые деревья, пильные доски, пенька, лен, парусное полотно, юфть, деготь, сало, гвозди, икра, клюква и брусника». Концовка с горьким выводом, но и с явно с надеждою быть услышанным: «Из чего нетрудно усмотреть можете, любезные соотчичи, коликих мы лишается выгод».

Житейские беды шли нога в ногу с Лебедевым. Он мечтал использовать вывозимые ткани в качестве подаров-сувениров, да замысел не удался. Он с превеликим сожалением писал: «Все пятьдесят кусков перепорчены морской водой».

1805. Выдающееся исследование. Когда вернулся домой, в Петербург, то написал и издал «Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брамгенов, обрядов их и народных обычаев». Серьезнейший научных труд. Здесь и о древнеин индийском календаре, и о религиях страны, и ее философии.

И – выделю! – записи о местных жителях. Да так писал, что понималось – он явно вел спор с теми в Европе, кто восслед колонизаторам считал индийский народ отсталым: «Индийцы ни мало не похожи на диких и более имеют справедливости приписывать сию укоризну тем, кто жесточайше с ними обходится… Удерживают они достойную подражания непреклонность во благочестии».

А как уважительно отозвался об одном своем новом знакомце – поэте: «Написал так сладкоречиво, приятно, ясно и справедливо, что многия вытверживают наизусть».

Не всё однако принимал в полюбившейся стране. Есть и такое: «В сей день, в разрезанной коже с продетыми веревками на боках и железными прутьями проткнутыми сквозь язык, ходят стадами по городам и в других селениях, при барабанном, колокольном, побрякушек и раковин разном стуке и звуке пляшут вприсятку».

В книге эхо отношения индийцев к России: «В Индии носится молва о могущественной северной державе, которая бросает бури на соседние страны».

Чудо-талант на языки. Когда вернулся домой, удивлял ученый люд феноменальным знанием нескольких языков Индии. С чего начинал? Пишет о своем учителе из бенгальцев: «Хорошо знал одинаково бенгальский язык и смешанные индустанские наречия (жаргон) грамматически… Он усердно советует мне заняться санскритской азбукой, поскольку это золотой, все открывающий ключ к неоценимым сокровищам восточных наук».

Шел Лебедев к познанию языков не просто силою прилежания: «Составил несколько диалогов на разные темы как на бенгальском, так и на индустани и утешал себя надеждой, что вскоре я смогу разговаривать. Однако тут я очень ошибся, потому что я не понимал общеупотребительных говоров. Я открыл, что они происходят от бенгальского санскрита и это меня побудило написать грамматику их, чтобы самому понять разницу. Я сделал это и установил те говоры, которые присущи группам, занимающим разное положение в жизни…»

Рееестр собранного. Дома занялся научным осмыслением познанного в путешествии. Рапортовал самому канцлеру Румянцеву целым реестром-описью – что уже свершено и что-де оставалось дорабатывать. Удивимся же сотворённому:«1-е. Азбука санскрито-бенгальского духовного и светского языка, состоящая из 147 букв, расположенная в трех отделениях, имеющих пять отличий. Подлинник с переводом на российской язык изготовлен к тиснению (к печати.-В. О.).2-е. Словарь на бенгальском и общенародном индийском (смешанном из разных азиатских) языках. Должно переписать начисто. 3-е. Грамматика на народном индийском и английском языках, отпечатана и поднесена государю императору. Долженствует быть переведена на российской язык.4-е. Грамматика бенгальского чистого языка, на коем индийцы ведут по делам переписки. Подлинник с переводом на российской язык: должно переписать начисто. Сия грамматика может путеводствовать к научению санскритского языка.5-е. Несколько разговоров на разные предметы. Написаны на бенгальском, народном индейском, на российском и английском языках Должно переписать начисто».

Замечу: этот отчет шел с посвящением «Любезному отечеству».

Подарки родине. После Лебедева в России стали лучше знать языки, экономику, географию и культуру Индии. Поразил он и тем, что первым в Европе изготовил для типографии санскритский шрифт, а еще устраивает первую же в Европе типографию с бенгальским шрифтом.

Вовремя вернулся он домой – несколько университетов России готовятся открыть восточные кафедры.

Однако же ему выбрали стезю чиновничества в Азиатском департаменте Коллегии иностранных дел. Можно догадаться, что оказался весьма полезен в развитии отношений двух стран – выслужил звание надворного советника, что соответствовало «подполковнику» с правом именоваться «Ваше высокоблагородие». «Из священнических детей» значилось в его «личном деле» или в формулярном списке Коллегии.

Поклон биографам Лебедева. Мало знает Россия этого необычного человека. Сказывается, что случился огромный перерыв между напечатанными о нём работами и были малы их тиражи. Но все-таки воздадим хвалу тем немногим, кто увековечивал его память. В 1880 году появилась статья Ф. И. Булгакова «Герасим Степанович Лебедев – русский путешественник» в «Историческом вестнике». Затем, спустя почти 70 лет, в 1956-м, появились статьи Воробьева-Десятовского и Л. С. Гамаюнова (сб. «Очерки по истории русского востоковедения»), а в 1999-м – доклад Васильева Я. В. на международной конференции.

Выделю научные изыскания К. Антоновой (в т. ч. по обнародованным ею документам в сборнике «Руско-Индийские отношения ХУШ веке»). Это она обнаружила в архиве, как писала, «четыре тетради в кожаных светло-коричневых переплетах, неодинакового формата». По этим тетрадям она – изумленная – стала приобщаться к фантастически и огромному, и разнобразному материалу по Индии. Пьесы, которые перевел Лебедев. Его языковые упражнения – буквы, слова, разговорные выражения. Записи при изучении летоисчисления «О месяцах и знаках небесных, о сравнении месячных чисел, о праздниках и о временах года». Заметки по истории Индии. Многие факты к этой главе позаимствовано из ее исследований.

Замечу: по дороге в Россию Лебедеву пришлось некоторое время пожить в одном из портов на юге Африки. И надо же: встреча с соотечественником – с Юрием Лисянским, тогда практиканта на английском корабле.

Хотелось бы живописать, как на краю свет встретились два соотечественника, как соскучились по родному языку… Но, увы, встречались, да не сошлись характерами. Узнал об этом по запискам Лиснянского. Высказался о Лебедева: «Таскается по свету, не делая ни малейшей чести нации, к которой принадлежит». И у великих такое случается.

Глава 8. Мореход Ю. Ф. Лисянский

Наконец мое желание совершилось, и несет меня к востоку со всею тою радостию, каковую только может внушать человеку, оставившему Европу, чтобы видеть Индию.

Ю. Лисянский из письма

25 сюжетов:

На британском корабле * Мадрас: катамаран на рейде* Наблюдения из трактира* Танцовшицы * Кое-что о колонизаторах * Свадьба* Бомбей: свидетельства о параянах. И другое.

Действующие лица:

Н. Непомнящий – первопубликатор дневников. Екатерина П. Будущий адмирал Крузенштерн. Генерал-губернатор лорд Моринтон. Два «нейбоба». И другие

1799.Лейтенант русского флота Юрий Лисянский – будущий первый в России кругосветчик – по приказу своего адмиралтейства вступает на палубу британского корабля: начинается практика судовождения к берегам Индии!

Не по приказу. К Индии он плыл по великому дешевному велению. Сохранилась его запись с датой 5 января 1797 года и с именем посла России в Британии: «Прибыл в Лондон и явился к графу Семену Романовичу Воронцову. Желание, которое я имел идти в Восточную Индию, понравилось его сиятельству». Выделю следующие строки: «Он не токмо обещал мне исходатайствовать к тому случаю, но даже писать о моей охоте к государю императору». Замечу: так и случилось – Павел 1 одобрил замысел.

Ещё благородный знак особого отношения к далекой стране – пишет приятелю Крузенштейну: «Наконец-то мое желание совершилось, и несет меня к востоку со всею той радостию, какую только может ощутить человек, оставивший Европу, чтобы видеть Индию».

Догадался вести дневник. Лейтенант приметлив на местные обычаи и нравы, окаймленные – вот особенность! – присутствием британцев.

О том, как этот дневник знакомит с Индией я узнал в 2010 году по выходе книги «Русская Индия» Н. Непомнящего. Он вызволил его из архива литературы и искусств (РГАЛИ). Далее два адреса пера Лисянского с наиболее характерными особенностями узнавани новой страны.

Первый адрес: Мадрас. Впечатления первых минут: «1799 года генваря 6-го в 10 часов поутру увидели гору Поликат на W, к которой, подошедши к вечеру, мы положили якорь…

… Не успели мы стать на якорь у Мадраса, как пристал к кораблю индеец на катамаране с приказанием, чтобы не занимать места противу батарей и не принимать никого из европейцев к себе без повеления правительства.

Катамаран есть вещь весьма удивительная, это не что иное, как три четыреугольные бруса дерева, связанные вместе травяными веревками, два из коих равной величины, а третий немного боле половины. Голые индейцы сидят на оных и гребут разщепленною бамбуковою тростию. Они разной длины и поднимают от двух и до четырех человек. Гребцы сии, хотя весьма искусны, но при всем том часто опрокидываются и принуждены бывают ловить свои суда вплавь…»

Погляд военного моряка: «Рейд мадрасский совершенно открытый, большие корабли обыкновенно становятся в 2 или 2/1/2 милях от берегов, а малые суда гораздо ближе 5. Хотя оный защищается батареями, но неприятелю весьма легко напасть на внешние корабли, особливо когда флоту нет на рейде. Вход в оный весьма прост даже ночью».

Первые знакомства: «Я остановился с капитаном своим в довольно хорошем трактире, где не успели мы успокоиться, как принуждены были принимать людей толпами. Сапожники, портные, купцы и шуты разных родов то и дело что приходили; последние столь навязчивы были, что зачинали свои пустяки без всякой церемонии, и признаться, что в Европе дорого бы заплатили за эти штуки, которыя здесь не стоят почти ничего.

Прелестницы не прельстили: «К вечеру сцена переменилась, и мы окружены были разными партиями танцовщиц, которыя большею частиею были девочки молодые и весьма красивые. Каждая труппа приходила с двумя бандурщиками и уже почти неволею уходила; последняя же как красотою, так и богатым убором превозвышала прочих, она прибыла около десяти часов и, кажется, с другим намерением, нежели показать искусство своих ног. Девиц было точно такое же число, как нас, и оне употребляли все старание, дабы сделать свою пляску наипрелестнейшею, но без всякого успеха принуждены были возвратиться домой».

Первые визиты. «Читаем: «Я с капитаном занялся делать визиты, начиная от генерал-губернатора лорда Моринтона. Они все нас приняли ласково, и мы к вечеру званы были обедать на целую неделю вперед. Сие вышло к случаю, ибо армия уже вся выступила противу неприятеля.

…10-го был представлен к нейбобу Аркотскому. Старик принял меня на своем диване, он любопытствовал о месте моего рождения, но, кажется, не много понимал, что говорено ему было на сей предмет, хотя разумел англицкий язык весьма хорошо, он напоследок подарил мне булатную саблю.

Не всякому можно видеть сего человека, ибо он совершенно почти содержится под стражею у англичан подобно всем прочим владетелям восточной Индии, где эта нация поселилась».

Свадьба по новым и старым обычаям: «Нейбоб Аркотский на случай женитьбы старшего своего сына давал ужин всем знатным особам, к которому и я имел счастье быть приглашен. Генерал-губернатор и прочие вельможи прибыли со всем великолепием индейским и были встречены самим нейбобом в диванной. Около десяти часов вечера стол начался и кончился не прежде трех часов утра, в продолжение которого времени пушечная пальба и музыка гремели безпрерывно. Нейбоб сидел на возвышенном месте под балдахином с нами, лорд Морентон по правую, а лорд Кляйв по левую его сторону; дети же нейбобские имели особливое место, которое блистало драгоценными каменьями. По окончании ужина дан был знатный фейерверк, а потом индейский танец, который по множеству [танцорок] и новости заслуживал большого внимания. Оный составляло до пятидесяти богато убранных женщин. В 5-ть часов утра мы разъехались…»

Диковинные свадьбы так поразили, что появилась ещё одна запись: «Мы каждый вечер забавлялись здешними свадебными церемониями, которых в городу было великое множество. Сие время предвозвещено было по их религии счастливым, следовательно, каждый, кто имел сына или дочь у себя, старался их женить не теряя времени. Не успеет солнце опуститься за горизонт, как повсюду сделаются слышны трубы и барабаны, церемонии за церемонией протекает улицы, которые от факелов кажутся издали горящими. Бывши однажды приглашен на свадьбу к богатому купцу, мне хотелось узнать весь обряд оной, а потому я решился присутствовать с начала и до конца. В 6-ть часов вечера мы вышли из дому в таковой процессии. Сперва шла музыка, перед которою один трубил в предлинную трубу, потом ехал мальчик верхом в знатном азиатском уборе, оному последовали азиатские и европейские коляски, наполненные мальчиками и девочками от 4-х до 10-ти лет. После сего везен был жених с невестою верхом на лошади. Оне были убраны брилиантами с ног до головы, лошадь же вели два индейца, по бокам которой шло для церемонии по три человека с копьями и по одному, который держал по большой парасоли над женихом и невестою. За сею группою ехало несколько мальчиков на лошадях; они были одеты в разные европейские мундиры и представляли весьма смешную фигуру, а кольми паче когда проезжали толпу зрителей и снимали шляпы.

Каждая из ихних лошадей имела также двух провожатых, что с факелами, парасолями и другими принадлежностями составляло немаловажный вид. Мы посещали все улицы до 8-ми часов, а тогда прибыли в дом, назначенный для свадебного пиршества. Я принужден был дожидаться на улице, покудова обряд церковный женитьбы не кончился, ибо в продолжение оного людям другой религии присутствовать не позволяется, о чем хозяин при первой встрече извинился, а между тем представил меня молодым, которые тогда уже сидели под великолепною балдахинью, одетые в белое кисейное платье. Мальчику не было более 10-ти, а девочке около 6-ти лет. По здешнему обыкновению отцы всегда составляют партии и нередко женят детей 4-х или 5-ти летних, которые до пришествия в возраст живут порознь. По обе стороны балдахина было поставлено по корзине с кокосовыми орехами, подле которых сидело по человеку с бумагою.

К молодым подходили их знакомые по порядку и свидетельствовали свое почтение им, обмокнувши палец в большую чашу краски и потом дотронувшись лба жениха и невесты. После сего приветствия каждый давал подарок, состоящий из денег (которые тогда же и записывались в приход), и получал в обмен кокосовый орех. В продолжение сего публика забавлялась танцовщицами, которыя мне однако не понравились. Все их движения состояли в двух или трех выступках вперед и назад, что только производило шум побрякушек, которыми ноги их были покрыты. Я было позабыл упомянуть, что правые руки новобрачных были связаны тонким бумажным шнурком, которого конец висел на шее жениха, а сие и представляло священную связь замужества.

Здесь обыкновение, чтобы для свадеб строить временные строения перед домом отца жениха. Сие делается по достаткам, так что другие занимают великое пространство. Оные обыкновенно разделяются на 3 или 4 горницы, первые три бывают наполнены простым народом, а последняя остается для гостей почетных и фамилии хозяйской. Сия убирается лучше прочих, хотя и те увешаны коврами, цветами и разными фигурами, сделанными из фольги, что все вместе с люстрами, фонарями и музыкою походит более на игрище украшенное.

Приметы колониализма. Читаем: «Мадрас лежит при береге Коромандельском и принадлежит английской ост-ындской компании. Его разделить можно на европейский и индийский города, первый обнесен регулярною крепостью и наполнен каменными домами, где находятся также компанейские магазейны, а последний окружен невысоким валом, в котором, исключая нескольких европейцев, живут сами остынци /индийцы.-В. О./. Жилище их небольшие мазанки с галлереями на улицу, кои однако содержатся довольно чисто. Место сие называется черным городом и купно с их храмами делает неважную фигуру.

Европейцы здесь живут в удивительной роскоши, они на лето удаляются в свои загородные маленькие дворцы, а в городе бывают только по должностям от 10-ти часов утра до 5-ти вечера. Экипажи их так же великолепны, как и все прочее; кроме карет и фаэтонов все употребляют паланкины или род четыреугольного ящика около семи фут длиною и трех шириною, окруженного жалюзями. Сии покойные повозки обыкновенно носятся людьми, которые подпрягают себя под длинный шест, утвержденный на середине».

Что о местных жителях? Лисянским подмечено: «Они вообще роста довольно высокого, построены хорошо и имеют черты лиц приятные, а особливо женский пол, который, исключая темного цвета тела, не уступят много своим товарищам в Европе.

Бедная часть ходит совершенно почти нагая, кроме небольшого куска полотна, покрывающего наготу, богатые также одеваются в миткаль или кисею. Они также употребляют род юбок и корсетов с длинными рукавами, но все генерально носят на головах тюрбаны. Мущины бреют свои длинные волоса и оставляют токмо одну макушку и усы, а некоторые носят бороды; женщины же подкалывают свои косы, скручивая наверх.

Оба пола здесь весьма любят украшать себя разными побрякушками; они не только носят цепи или бусы на шее, перстни на пальцах и брыслеты на руках, но надевают толстые метальные кольца на ноги и имеют серьгу в носу от 3-х до 4-х дюймов в диаметре. Уши женщин вокруг увешаны украшениями, а у многих даже пальцы на ногах в перстнях, ибо оне ходят босые, а мущины только употребляют туфли, носки которых загибаются наверх».

Нет в свете народа, который мог бы сравниться с женту /? – В. О./ в разсуждении чистоты; можно сказать, что они не ложатся и не встают без обмывания всего тела. Люди сии также могут служить примером по скромности своей жизни, пища их состоит из сорочинского пшена и зелени, а питие из чистой воды; при всем том рабочий народ трудится не менее нашего».

Что особо поразило? Пишет: «Быстрота ума индейцев безподобная, ибо со всевозможною бережливостью редко кому удастся скрыть свою мысль от слуги или дебоша, а кольми паче от последнего, который безпрестанно смотрит в глаза и старается узнать, чем лучше может обмануть. Этот дворецкий не требует никакой платы, а довольствуется тем, что перепадет в его руки от покупок; удивительно видеть, с какой пылкостью народ сей в уме делает арифметику, у них в минуту тысячи множатся, слагаются и делятся».

Второй адрес: Бомбей. Дневник впечатляет своей дотошливостью: «Лежит на острове того же имени и обнесен довольно знатною крепостию, которая требует по крайней мере 5000 человек для защиты. В нем жительство имеет губернатор Малабарского берега и с советом вместе составляет третье правление английской компании в Индии. Внутри крепости жительство имеют европейцы, армяне и богатые персияне, бедный же народ живет в загородных местах, как то: в Манагале, Донгори, где также обитают женту и христиане, происшедшие от индейского поколения.

В Бомбее, как и во всех прочих местах Индии, есть род, называемый паярской (речь о низшей касте париев. – В. О). Оный составлен из тех, которые, принадлежавши особливым своим сектам, не выполняли их уложения, а потому были изгнаны. В таковом положении никто даже из родных их и не только из знакомых не должны с ними иметь дела. Паяры здесь обыкновенно занимаются торговлею, нередко составляют порядочные капитальцы».

Забота о гостях России в Индии. В дневниках четкие сведения навигационного характера. Излагает как нужно ориентироваться в индийских прибрежьях: мели, скалы, буруны и теченья…

И к тому же предупреждает, что индийский народ находится пол властью Британии: «Теперь и весь Майсур пал в руки англичан… Целая Индия склавствует ноне под оными» (уточню: «склавствовать» забытое слово из разряда властовать, господствовать).

И ещё о колонизаторах: «Европейские здешние жители, кажется, более расположены к нажитию».

Выделю: ни строчки в восхваление колонизаторов и их «цивилизионной миссии».

Замечу: Лисянский был отозван из Индии после разрыва дипломатических отношений меж Россией и Англией.

Глава 9. О трех предотвращённых экспедициях

Он новую в мечтах Европе цепь ковал

И к дальныи берегам возведши взор угрюмый…

Из А. С. Пушкина («Наполеон на Эльбе»)

Три раздела:

1. Приказ атаману Платову спасать Индию от Британии;

2. Как Кутузов перекрыл Наполеону дорогу в Индию;

3. Сорванный план Гитлера похода в Индию;

Действующие лица, кроме уже названных:

Наполеон. Павел 1 и Александр 1. Лев Толстой и поэт-гусар Денис Давыдов. И другие.

Могу только удивляться: пока мировое сообщество историков – даже России и Индии – почему-то не решаются определить-высказать четко, ясно и неопровержимо:

– наша страна, победив армаду Наполеона, прервала – и навсегда – намерения Франции вторгнуться в Индию с севера, навстречу англичанам.

Выходит, Россия в войне с Наполеоном спасла не только себя и не только Западную Европу.

Затем ещё одно такое же глобальной знаимости деяние нашей страны: пресекла захватнический поход гитлеровских войск в Индию.

И отметим, что не маневрами дипломатов. Кровью своих воинов!

Биография нашей страны начала XIX насыщена и другими интересными событиями. Я их сосредоточил в 4-х разделах.

Раздел 1. Павел I и атаман Платов: против Британии

Европа с 1788 года вся под облучением Франции – таков итог Великой французской революции и провозглашение Наполеона императором.

Россия: то война с этой страной, то мир. Что же Индия для нашей страны в такой череде?

Новый царь Павел 1 вступил на трон в 1796-м. Я уже сообщал о некотором его уже в юношестве интересе к Индии.

Итак, Индия! Это повился январский приказ царя по втором году своего правления атаману Войска Донского Василию Орлову двинуть казаков на Индию. С чего вдруг? Один из весьма приближенных к царю придворных выписал чего ради появилось это столь необычное – и первое в истории России – задание: «Англичане приготовлются сделать нападение флотом и войском на меня и союзников моих шведов и датчан. Я готов их принять, но нужно атаковать и там, где меньше всего ожидают».

Тут-то и обозначилась Индия! В приказе продолжение: «От нас ходу до Индии от Оренбурга месяца три, да от Вас туда месяц, итого четыре.

Поручаю всю сию экспедицию Вам и войску Вашему /…/ Пройдете вместе с артиллерией прямо через Бухару и Хиву на реку Индус и на заведения английские /…/».

В конце приказа шло: «Бог Вас благословит. Есмь Ваш благосклонный Павел».

В тот же день еще одно царево письмо атаману. С глобальными(!) наказами: «Индия, куда Вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговыя, приобретенныя или деньгами, или оружием, то и цель всё разорить, а угнетенных владельцев освободить и землю привесть России в ту же зависимость, в какой она у англичан, и торг обратить к нам.

Сие исполнение Вам поручаю, ваш благословенный Павел».

Итак, планируется война с Великобританией за Индию. Российский генерал Беннигсен в своих «Записях об Индии» подтвердил намерения царя, что надо остановить вторжение Англии в Индию с севера.

… С завистью (белой!) познавал я записки публициста Ник. Маркелова «В рассуждении завоевания Индии…»: сколько же здесь интересных подробностей («Новый мир», 2013,№ 9). Вот о предложении графа Валериана Зубова ещё Екатерине Великой установить прямую горговлю с Индией в том числе с задачей предотвращения вторжения Англии в эту страну. Вот желание Франции объединиться с Россией для похода на Индию с задачей «избавить от британского ига: открыть новые пути промышленности и торговле просвещенных европейских наций, в особенности Франции». Вот цитируется оценка Пушкина этим намерениям: «Химеричекий план Наполеона в рассуждении завоевания Индии» – поэт не хотел такого союзничества с Францией.

Воспоминания атамана. Жестко правдивы и живописны они под правдивым пером Матвея Платова: «Я, господа, при императоре Павле Петровиче доносу одного из сослуживцев своих сидел в Императорской крепости вместе с Алексеем Петровичем Ермоловым, Я был тогда в чине генерал-майора и заправлял донцами. Крепко грустил я в крепости, не зная, чем кончится моя участь. «Не грусти казак – атаманом будешь», – сказал мне Ермолов.

В одну ночь меня затребовали во дворец и ввели в кабинет государя пред которым я упал на колени. Государь велел мне встать и сказал: «Генерал Платов, вот тебе табакерка с моим портретом. Не понимая причин такой милости, я однако ж облобзал его царскую руку.

Государь продолжил: «Поезжай на Дон, собери полки и выступай в поход. Перед выступлением получишь маршрут, карту и узнаешь, куда идти, и тогда же пришли мне рапорт с надежным офицером об исполнении моего поручения. Ступай…»

Что дальше? Читсаем: «Поехал я на Дон, живо собрал 20 тысяч казачков, отслужил молебен и готовился потянуться в неизвестный путь, как получил, по обещанию государя, карту и приказ открыть путь в Индию /…/. Пока были мы в своих границах, донцы мои были веселы, и песни их раздавались беспрестанно. Полковники и офицеры старались узнать, куда я их веду, но я крепко хранил тайну.

В одно утро старшины и сотники объявили мне, что полки уж два дня без воды в войсках ропот, что казачки отказываются идти далее /…/

«Погодите до завтра детушки, – сказал я, – утром вынесу свой походный образ, отслужим молебен, и тогда скажу войску, куда мы идем». Печально пошел я в свой шатер и, на бурке лежа, так рассуждал: или свои меня убьют. Или Павел повесит за неисполнение приказания, Тут смерть и там смерть /…/

Так пролежал я целую ночь и не смыкал глаз. Стало светать. Вдруг полы шатра моего зашевелились, и лезет ко мне на четвереньках человек не человек, черт не черт, зверь не зверь. Он мычит каким-то хриплым голосом: «Воды… воды…» Я вскочил на ноги и подал несчастному несколько глотков, и тогда только он проговорил: «Павел скончался… Императором – Александр, и возвращайся на Дон!»

Итак. новый царь Александр 1 отменил затею своего отца.

А если бы не отменил?

Раздел 2. Кутузов и Наполеон: срыв похода в Индию

Франция-Индия-Россия. Такой причудливый треугольник – отнюдь не равнобедренный! – продолжает вычерчиваться императором Франции.

1812, май – приказ Наполеона. Он повелевал начинать войну с Россией. Доселе непобедимый император ничуть не сомневался в победе. Поистине так, что честолюбие – имперское – не знает границ. Одному из приближенных, графу Нарбонну, заявляет в эти дни давно выношенное: «Александр Македонский достиг Ганга, отправившись от такого же далекого пункта, как Москва… Предположите, что Москва взята, Россия повержена, царь помирился или погиб при каком-нибудь дворцовом заговоре, и скажите мне, разве невозможен тогда доступ к Гангу для армии французов…»

Знали ли в России о таких злодеянных сразу против двух народов намерениях Наполеона? Пусть ответят три наиавторитетных деятелей нашей истории: Денис Давыдов, Александр Пушкин и Лев Толстой.

Денис Давыдов (1784–1839), будущий герой войны с Наполеоном, поэт, друг Пушкина. Когда этот храбрейший из храбрейших воинов узнал об индийских вожделениях императора Франции, то заявил Кутузову: «Сложим головы за отечество, а это почетнее, нежели подохнуть на берегах Ганга от лихорадок Индии, куда загонит всех нас император французов». Грубовато, по-гусарски напрямую, но разве не справедливо повязал он одной историко-стратегической цепью Россию и Индию? Доложил о своих таковых «военно-геополитических» чувствах и Багратиону: «В Индии я пропаду без имени и за пользу чуждую России». Как оценены-то – с негодованием! – колониальные вожделения Наполеона.

Не отделался просто звонкой фразой. Знал, оказывается, о вторжении Англии в Индию. Я нашел в Военно-историческом архиве авторства Денисова заметки «Замечания об Индии». Шесть страниц рукописи. Плавные очертания букв свились в заглавие. Потом перо – гусиное – на скорости завершающего росчерка, брызнув по дуге черным созвездием мелких кляксочек, принялось за первую строку: «Бенгали есть самый богатый край Индии. Он лежит по обеим сторонам Ганга».

Затем принялся писать о коварстве англичан: они, войдя в Индию с торговыми целями, нарушили уговор «не строить укреплений и не нанимать войск».

Еще строчки – о сопротивлении индийцев, причем не только об их поражениях; отмечает и такое: «ставили англичан на край бегства». Наконец, пишет, что правитель Индии из династии Моголов все-таки был принужден – оружием – «признать привилегии Ост-Индской компании».

Давыдову зачем-то понадобилось составить даже небольшой, на 8 слов, толковый словарик. Перепечатаю, ибо любопытно познавать мир познаний автора: «Титлы индустанских музульманов могут быть сравнимы с нашими таким образом: Хан значит Кавалер, богодар – барон, Зинг – Граф, довлах – маркиз, малука – герцог, Гумара – принц, Сивас гумра – принц крови, Набоб – правитель губернии за управление коей он платит Субу, а Суба есть вице-Король начальствующий над многими губерниями».

Как же замечательно, что остался след отношения героя Отечественной войны 1812 года к сопротивляющейся Индии.

Александр Пушкин. Не иссякает кладез его познаний Индии. Оценим же знание им намерений Наполеона – негодующе выплеснул в письме брату (в 1820 году): «Химерический план Наполеона в рассуждении завоевания Индии».

Лев Толстой. Напомню: в романе «Война и мир»(том 3, часть первая, главка П) запечатлено вторжение через Неман в Россию войск Наполеона. И вдруг в сцене ликования при виде своего императора реплики: «Видел императора? Ура! Ежели меня сделают губернатором в Индии, я тебя сделаю министром Кашмира» (Выделено мною. – В. О.). Впереди читателя ждет в моей книге огромная – и необычная по фактам! – «индийская» глава с именем нсшего великого писателя и мыслителя.

Михаил Кутузов (1745–1813). Он «породнился» с Индией не только победой над Наполеоном. Спустя 115 лет после Бородино в Индию отправляется его правнучка Елена Шапошникова, по мужу Рерих. Это глубокий знаток индийской философии и культуры. Я видел несколько её объемных книг в библиотеке её сына, Святослава Николаевича. Еще один потомок фельдмаршала отдал себя Индии. Прочитал в статье Николая Рериха «Индия»(1937): «Дядя Елены Ивановны в середине прошлого века отправился в Индию, затем он появился в прекрасном раджпуранском костюме на придворном балу в Питере и опять уехал в Индию. С тех пор о нем не слыхали».

Раздел 3. Индийские планы Гитлера

17 февраля 1941 года диктатор Германии высказал требование командованию вермахта: «После окончания восточной кампании (победа над СССР.-В. О.) необходимо предусмотреть захват Афганистана и организацию наступления на Индию».

Слов на ветер напрасно не бросал – замысел стал проектом директивы «э-32. «Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбароса» (В наши дни об этом напомнила «Правда»:2011, № 105).

Отмечу наиважное: малоначитанный Гитлер «проникся» Индией еще в середине 20-х годов. Он тогда накапливал мысли для своей духовно-политической программы, которую изложил книгой «Майн кампф» («Моя борьба»)». Так Индия здесь помянута многократно, но – внимание – без единого хотя бы намека на знания ее истории и культурно-духовного наследия. Больше того, Гитлер четко выразил – пусть и всего-то одной строкой! – ненависть к тем, кто предсказывал, что «Англия будто бы стоит перед катастрофой в Индии». О ком же речь? Нетрудно понять: о вождях национально-освободительного движения. Называет их «азиатскими шарлатанами», «бунтовщиками» и лишь всего-то «будто бы борцами за свободу». Больше того, Гитлер выразил в этой своей книге даже такое – расово-циничное: «Я как германец всё же предпочту видеть Индию под владычеством Англии».

… Разгром фашистов под Москвой и Сталинградская битва сорвали Гитлеру вторжение в Индию через советский прикаспий.

Повторю: наш народ второй раз спасает Индию от вторжения европейских колонизаторов: напомню – сперва, в 1812-м от Наполеона.

Почему же замалчивается?!

Глава 10. О пяти необычных путешествиях

Что невозможно, то невозможно; что нужно, то возможно.

Из древней индийской мудрости

20 сюжетов:

Жизнь отданная Индии* Совет: чем торговать * Путешествие по заданиям царей Грузии и России* Крестьянин в Индии* Из Индии на Аляску* И другое.

Действующие лица:

Габайдула Амиров. Моисей Рафаилов. Рафаил Данибегашвили. Дементий Никулин. Александр Ротчев. И другие

Явные и скрытые планы Наполеона захватить Россию не помешали ей направлять своих путешественников в Индию. Да всё с мирными целями, да не с праздными интересами.

1805. 30 лет подвига Габайдулы Амирова. В тот год этот отважный татарин возвратился домой, в Россию, после столь невиданных до сих пор в истории многолетних странствований. Почти вся сознательная жизнь!

Стал отчитываться: «Тракт сей из России чрез Бухарию до Калькутты, придерживаясь границ персидских, лежащих на западе Индии». Реки могучие повидал – Инд и Ганг. Посетил Дели и Калькутту. Ходил горами. Познавал быт-обычаи и бедных, и знатных. Дивился местным верованиям. Восхищался красотами рукотворными и природными. Отметил: «Тишина, спокойствие и правосудие столь в совершенной степени наблюдается».

Хорошо, что по возвращении он догадался надиктовать – многое – одному знакомому ученому. Не зря эти записки потом заинтересовало даже знатного географа-путешественника из Германии Александра Гумбольдта, почетного академика Петербургской Академии.

Выделялись наказы российской власти: наладить торговлю с Индией. Писал с надеждами: «Водворив устройство в Киргизской степи, можно бы доставлять индейские товары в Россию, а российские в Индию при бесчисленных выгодах, которыми одни только англичане пользуются». С такким вот укором Ост-Индской компании.

Дал советы чем торговать: «Многие путешественники заметили, что российские товары в величайшем уважении, а именно: юфть, которую тамошние жители по одному запаху с удовольствием покупают, козлы и сафьяны, тонкий холст, разные изделия стальные и железные, полированные, разные люстры и хрустальные веши, хорошие часы (разных) видов и мастеров, тонкие армячины, делаемые в городе Уральске и в Оренбургском уезде, литряное золото и другие товары».

1807. Шали из Кашмира. Был у одного нашего купца Семена Мадотова предприимчивый приказчик Мехти Рафула, он же Моисей Рафаилов.

Так он и его два товарища Е. Артемов и З. Шаргилов отважились на путешествие в Индию. Свое намерение обосновывали желанием-надобностью закупить прославленные на весь мир кашмирские шали. Явно догадывались: быть на родине спросу-интересу русских женщин.

Что в итоге? Командующий войсками Сибирской линии Григорий Глазенап надиктовывал: «Его сиятельству господину канцлеру графу Румянцеву» донесение с именем Рафаилова, кабульского, как сказано, еврея.

Далее шло: «Махти Рафулла исполнил свое предприятие, был в Кашмире довольное время, испытав ход тамошней торговли, и ноне возвратился в пределы наши к Семипалатинской крепости. Я, осведомясь о сем, вытребовал его ко мне в Омск, дабы получить от него сведения…»

Любопытна приписка: «Рассмотрел я также товары, приобретенные им в Кашмире. Они состоят из одних шалей тамошней выработки, но превосходного достоинства, все эти вещи повез он с собою, таможнею запечатанные в тюки, до Санкту-Петербурга, ноне по приказанию моему должен явиться Вашему сиятельству».

Через год канцлер получает за подписью Рафаилова «Проект на открытие путей, ведущих из России в Индию». Замечу: весьма обширны сведения.

Этот торговец стал известен даже У. Муркрофту, офицеру и разведчику Ост-Индской компании. Англичанин отмечал: Рафаилов выходец из Персии, родители всего повидали: мать прошла через рабство, отец – купец, оба рано умерли. Выделено, что Рафаилов крестился во православии. Еще подмечено, что ему присущи ум и хитрость и познания в политике, географии, и нескольких языков, кашмирский и пенджабский тоже.

В других публикациях проскальзываеьт намек, что он исполнял поручения военного министерства.

Трагический, но, может, и славно-символический для путешествнника исход: он скочался в пути.

Открытия Рафаила Данибегашвили. В том году изумленные российские книгочеи приобретали книгу «Путешествие в Индию Данибекова» (подлинная фамилия в заголовке).

Многим заитересовывала. Ещё бы: этот путешественник побывал в Индии еще по заданию своего, грузинского царя Георгия ХШ. Затем дважды уже как гражданин России. По прошествии 18 лет (!) завершил свои индийские странствия в 1827-м. Сложны маршруты. Начальник Пограничной комиссии министерства иностранных дел отметил: «Он отправился из Астрахани по Каспийскому морю в Мазандаран; оттуда через Тегеран, Испаган, Шираз и Б. Бушир, сел там на английское судно и на нем прибыл в Бомбей, оттуда поехал прямым путем в Лагор, и чрез Кашемир, Кабул в Бухару, оттуда с караваном в начале июля м/есяца/ 1827 г. в Оренбургскую крепость».

Путешествие этого отважного грузина, как установила индолог Е. Люстерник, привлекло внимание даже агентов Ост-Индской компании.

Досталось путешественнику. В один из переходов по морю случилась буря: «В сей лодке мы 19 дней носились по волнам Океана…» Он поражался, что на этой благодатной земле надо было пройти через тяжкие испытания: «В лесах по берегу Океана лежащих слыша ужасающий рев львов. В продолжение всего времени травы и коренья тросниковые составляли нашу пищу. Природа со всеми красотами ея была мертва для нас, никакие величественные виды, ни приятные хоры птиц, раздававшиеся на берегу океана, не могли истребить в душе наших прошедших ужасов».

Из многих городов особо Данибегашвили запомнился Мадрас: «Сей город богат многочисленными и редкими плодами, в числе которых растут ананасы. Вода здесь хороша, земля плодоносна. От сего города в трех верстах находится могила святого Апостола Фомы, а в шести верстах оттуда находится и пустыня сего Апостола, где и построен монастырь с прекрасною церковию».

Он вскорости стал здесь совсем своим. То-то в книге запись: «Во время моего здесь пребывания возложена на меня была от Гальского владельца должность собирать положенную на народ подать».

Этот путешесвенник не обошёл вниманием британцев-колонизаторов. Отметим: поражался их корысти: «Индийцы, приходящие для поклонения (к священной реке Ганг.-В. О.) должны платить по одной рупии».

Стал даже свидетелем восстания жителей одного города: «Здешний простой народ, не желая быть подданным англичанам, избрал из самого себя владельца (предводителя.-В. О.)». Красочно описывал оборону города и мужество его защитников – особо поразился: «Женщины, одушевляясь отважностью мужей своих и не могши действовать никаким военным оружием, лили кипящее масло». Оступили англичане – путешественник заметил: «К великому стыду их».

Конечно же, его записки не минули экзотики: «Там почти в каждом доме живут змеи; и когда хозяин, увидевши змею, захочет освободиться от оной для безопасности, особливо более детей, тогда призывает к себе человека, который умеет ловить их и каковых людей там довольно. Он начинает играть на свирели особенным образом и произносит втайне некоторые слова…»

Выделю: к России этот отважный грузин с уважением: «Желая россиянам, моим соотечественникам, передать всё виденное, перевел я сие путешествие с грузинского на язык российский».

Сподобился в самом начале его книги даже на такие излияния при имени царя Александра: «Всемилостивейший Государь. Благосклонное и отеческое внимание Вашего Императорского Величества на каждого сына России, по возможности сил содействующего к общему благу, и великодушное, снисходительное одобрение самомалейшего труда, предпринимаемого для пользы Отечества, даст мне смелость повергнуть к стопам Вашего Императорского Величества ничтожный труд мой. Странствуя осьмнадцать лет по Индии и пространным землям, вокруг нее лежащим, я собрал некоторые черты обычаев и нравов обитателей тамошних, образа их жизни, их богослужения и некоторые сведения о качествах самой земли… Жребий мой возвысится на самый верх щастия, ежели сие ничтожное мое приношение удостоится великодушного Вашего Императорского Величества благоволения. Всемилостивейший Государь. Вашего Императорского Величества верноподданнейший Рафаил Данибегов».

1825. Из Рязани в Индию. В журнале «Северный архив» появились поразительное чтение: «Необыкновенные похождения и путешествия русского крестьянина Дементия Иванова Никулина в Азии, Египте, Восточной Индии с 1808 по 1821 год, им самим описанные».

Кто постарался обнародовать столь необычные записки? Поэт и дипломат Александр Грибоедов! Как к нему попали? От одного чиновника министерства иностранных дел. И вот теперь он их самолично читает, заботливо исправляет неточности, снабжает примечаниями-пояснениями и передает в журнал. При этом сопровождает крестьянские воспоминания словами с превеликим пиететом: «Удивительный пример простаго Русскаго народа».

… Подрядился этот замеченный самим Гибоедовым рязанец сопровождать купцов в плаваниях по Каспию. Мечтал побывать в Иерусалиме. Однако же пути господни неисповедимы: итогом множества мытарств – даже пленение – добирается до Индии, в Бомбей.

Встретился здесь с Александром Гревсом, врачом из Петербурга. Он-то и помог вернуться на родину – напомню через 13 лет. Гревс: это еще один наш соотечественник, отдавший себя Индии, да с своеобразной биографией, вроде бы даже не для чужестранных странствий. Из записок Грибоедова можно узнать, что семейству Гревса – придворному врачу Александра 1 – досталось богатое наследство. Но вступление во владение им было почему-то обусловлено переездом на жительство в Бомбей. Уезжали всей семьей: отец, две дочери и сын. В Бомбее появился салон “гордых петербургских красавиц”».

Однако же, как попал-то в знатный дом Гревса наш рязанский мужичек? Пока загадка.

Караваны! Журнал «Отечественный записки» сообщил в 1849 году (№ 10): «Из Бухтарминска ходили небольшие караваны в Ост-Индию и предприимчивые торговцы русские оставались не без выгоды. С 1825 по 1829 годы эти небольшие дела принесли им ежегодно до 10.000 рублей ассигнациями дохода». Ныне былой казачий городок – Бухтарма – казахстанский город, на востоке, неподалеку от Китая. Приятно вспоминать: в студенчестве мне пришлось здесь побывать в составе археологической экпедиции.

Три исследования об Индии: Александр Ротчев (1806–1873). Обидно: этот увлеченный странствиями по миру (не только Индия, но и Средняя Азия И Казахстан, Англия, Америка, Египет, Куба, Гавайи) нынче мало кому известен.

… Им восторгался даже критик Виссарион Белинский. Он явно читал первые в 40-годы исследования Ротчева об Индии «Несколько замечаний касательно владычества английской Ост-Индской компании в Индостане» и «Ост-Индия: нравы, обычаи и памятники». Потом, уже после смерти Белинского появилась (в 1854-м) книга «Правда об Англии и сказание о расширении ее владений во всех частях света». Каково уже хотя бы одно это название!

Чтобы написать воспоминания о жизни в Индии он пожил в Калькутте и в Пенджабе, потом, как выразился. «верхом проехал» немалую часть страны и «следовал течению главнейших рек». Ротчев стал научаться нескольким местным языкам.

С негодующей слезою воспоминания этого путешественника: «Я был поражен бедностью и страшной нищетой в которые погружены три четверти населения… Загляните в жилища этих людей… Жалкая землянка… Обыкновенная пища – горсть муки, брошенная в холодную воду, которую за нелостатком соли они приправляют красным перцем…» Тут же вопрос: «Чему приписать это бедственное положение?» Идет ответ: «С лишком целое столетие владеют англичане этою землею, но как мало они сделали».

Стоит выделить и такую строку Ротчева о простом люде Индии: «Столь трудолюбивые». Это утверждение противостояло неисчислимым высказываниям колонизаторов, что индийцы ленивы.

Но глаз путешественника зорок не только политически – приметлив даже в таких строках об увиденном и услышанном в Индии: "Вода озера чиста, здорова и безвкусна; она богата рыбою. Купаться в нем опасно по множеству аллигаторов и акул. Последних жители называют tigrones по причине прожорливости, не уступающей тигру".

Стоит заметить: уважительное отношение русского путешественника к Индии (в отличии от большинства англичан) здесь ценили – он вспоминал, что его одарил «в знак дружбы» почетным халатом один раджа.

… Ротчев интересен не только «индийской» биографией. Как не выделить, что Московское жандармское управление получило донос об обнаружении у студента Московского университета Ротчева стихотворения "зловредного содержания"(оно напоминало о декабристах); а как иначе, он был знаком с некоторыми из них. Но и такая Значимая веха – она надежно вписана в историю России: в 1835 году он стал служить в Главном управлении Русско-американской компании (торговой) и через три года его отправляют на Аляску до 1821 года «правителем» (начальником) конторы в столицу российского прпбывания здесь – в Форт-Росс.

Радует широта его возренийа, в Лондоне, к примеру, знакомится и с классиком Диккенсом, и с политэмигрантом Герценом.

Так Герцен с высоким пиететом о своем новом знакомце: «У меня часто бывает Ротчев, весьма умный и интеллигектный человек…Он сейчас приехал из Мадраса и Калькутты…»

… Увы, увы, не сохранилось его могилы и при пожаре погиб почти весь его архив. И то обидно: у книги 1991 года "Ротчев А. Г. Воспоминания русского путешественника» всего одно издание к тому же явно недостаточным тиражом и без достойного ее значимости откликах в СМИ.

Глава 11. «Русский индеец» князь А. Д. Салтыков

Англичане презирают всё, что несходно с привычными им понятиями…

Из индийских писем героя этой главы

39 сюжетов:

Три года путешесвтия* Дорожные опасности* Об англичанах * Индийские погребения* Плавание по Гангу* Охота на тигров* Пополнение марксизма. И другое.

Действующие лица кроме самого Салтыкова:

Карл Маркс. Прадед Рабиндрана Твагора. Бедный люд. Брамины. Факиры. Танцовщицы (баядерки). Сэр Джеймс Карнак и лорд Элфинстон. Актриса в образе богини Кали. И другие

Кто он, Алексей Дмитревич Салтыков (1806–1859) – прославившийся трехлетними странствованиями по Индии?

Натура десятков граней. У него талант уважать Индию и желание приобщать к ней не только Россию. На это откликнется даже Карл Маркс – быть об этом далее. Вовсе не зря этот князь заполучил по петербургским салонам прозвище «Русский индеец».

У него дар литератора, познания ученого и умения искусного рисовальщика. Он наследник старинного русского аристократического рода. Богатый помещик с землями и крепостными во Владимирской губернии. Был близко знаком с Вяземским, другом Пушкина, с композитором Глинкой. Жажда странствий в крови. Побывал в нескольких странах Европы, а после Персии написал даже книгу. Наследство – творческое – оставил не только пером. Франция заинтересовалась художником Салтыковым и издала его щедро иллюстрированный трехтомник (1853). Русский музей в Ленинграде хранит множество его рисунков и зарисовок.

… С 1849 года он начинает приобщать не только свою страну к Индии. Сперва кое-что в газете «Москвитянин», но затем и книга – жаль, что только в Париже – «Письма из Индии» (переиздана в России лишь в 1985 г.).

Россия – позор! – надолго забыла его роль в познании Индии. Лишь ученые поминали в своих малотиражных публикациях, но чаще всего перечислительно, в ряду других многих.

Итак, эта моя глава – путешествие по названной книге, чтобы из первых рук познать какой представала Индия России в середине века.

1841,15 октября. Первое письмо из Индии. Пока только брату. Так здесь поистине бездна необычных сведений.

Удивление первое: в письме дед Рабиндраната Тагора! Кто не знает выдающегося поэта и мыслителя, ученика Льва Толстого, друга нашей советского народа, автора книги «Письма из России», которая вышла в 1931 году. Так вот и его дед породнился с Россией.

Итак, из Калькутту восхищенные строки: «Сегодня утром я познакомился с превосходно образованным индейцем». Хорошо, что, преисполненный новых впечалений, не забыл назвать фамилию нового знакомца: «Этот индеец называется Дварканат Тагор». (Сложилось несколько написаний его имени на русском языке, в том числе Дароканат в современных изданиях).

Жаль, что не многое изложил брат брату о Тагоре, но отметил самое характерное – превосходная образованность!

Впечатления от Бомбея. Что же поразило? Пишет: «Обширный город Бомбей расположен посреди пальмового леса. 280 тыс. индийцев… Перед вами – люди полунагие, в белых полостях, с медяным цветом лица, с разрисованными плечами и руками, в чалмах белых, алых, желтых или зеленых. Перед вами – женщины, также едва облаченные в разноцветные, прозрачные, как паутина, ткани, разукрашенные золотыми и серебряными ожерельями, кольцами, подвесками на шее, на руках, на ногах, серьгами в ушах, в ноздрях, раздушенные благовонными цветами, вплетенными в волосы.

Вот впечатления о диковинной свадьбе: «Часто видишь решетчатые здания, в которых горит тьма свечей: это храмы индийцев, где совершают обряды свадьбы: женят десяти- или двенадцатилетних мальчиков на пяти- или шестилетних девочках. Жених и невеста почти нагие, но обвешанные кольцами, ожерельями, обмазанные желтой краской, окруженные множеством народа. Их то обмывают, то окрашивают снова, и это продолжается беспрестанно три или четыре дня, при громе барабанов и скрипок, день и ночь, и превосходит всякое описание».

Нашлись строки описать – заметим – кратко – своё повседневье: «Дом наш состоит из огромных ветхих покоев, без дверей, без окон, с несколькими террасами. Птицы летают по моим комнатам как ни в чем не бывало и, кажется, не намерены для меня оставить своих привычек. Рядом с нами празднуют свадьбу: барабаны и скрипки гудят день и ночь».

Отношение к колониальному начальнику. Нанёс полагающийся для путешествующего европейца визит и отписывает: «Губернатор Бомбея живет в великолепном дворце, выстроенном посреди роскошного сада и называемом «Парел». На лестнице сидят индийцы, одетые в английские ливреи. Вы входите в огромный и высокий зал; во всю его длину висит опахало, подвешенное посреди потолка: это деревянный щит с полотняной бахромой, беспрестанно приводимый в движение. Окна закрываются шторами, сплетенными из благовонных трав, постоянно смачиваемых. В комнатах, несмотря на постоянный удушливый зной, всегда прохладно. Губернатор сэр Джеймс Карнак в настоящее время оставил этот дворец и живет на взморье в прелестном загородном доме, выстроенном на возвышенности, называемой Малабар-Пойнт. Дом окружен пальмами, постоянно колеблемыми свежим морским ветерком».

Однако же, сложилось и обобщающее мнение об англичанах: «Вообще они презирают все, что несходно с привычными им понятиями. Тщетно раскрывается перед ними природа Индии, пленительная, простодушная и вместе с тем дикая и величественная».

Салтыкова потрясло кощунственное отношение колонизаторов и религиозным обычаям Индии. Внес в книгу такое обличение: «К одному англичанину ходил брамин, человек очень умный. Первым удовольствием англичанина было опровергать положения браминской касты. Индииц охотно вступал в религиозный спор и бывал очень умерен в своих речах.

Однажды он пришел к англичанину в обеденное время. Англичанину вздумалось приложить теорию к практике и попытаться обратить брамина на путь истинный. Взявши брамина под руку, он ему сказал: “Пора нам, любезный, покончить с этими глупостями: вы слишком умны, чтобы им верить. и при мне можете снять маску”. Говоря это, англичанин, вел брамина в столовую. “Не угодно ли вам кусочка два говядины?” С последними словами англичанин подвел брамина к горячему ростбифу. Увидя мясо, брамин вздрогнул; взгляд его помутился, он не мог произнести ни одного слова и упал без чувств». Напомню: говядина для религиозного человек в Индии – запретна.

Баядерки! Князь приоткрыл своим читателям привлекательный мир этого индийского чуда: «Вечером бывают у меня обыкновенно странные сцены: пляски баядерок, за которыми можно посылать в любое время. Баядерки составляют особую касту, касту очень многочисленную; единственные их занятия – пляска, пение и жевание бетеля, вяжущих рот листьев, которые, говорят, очень полезны для желудка и от которых сильно краснеют губы. Эти плясуньи ловки и милы; платья на них из белой, розовой или малиновой дымки с золотыми и серебряными узорами, на обнаженных их ногах навешены металлические кольца и цепи, которые во время пляски производят звук, похожий на бряцание шпор, только несколько серебристее. Приемы баядерой так отличны от всего, что я раньше видел, так восхитительно свободны, так своеобразны, песни так плачевны и дики, движения так сладострастны, мягки и живы, сопровождающая их музыка так «раздирательна», что трудно обо всем этом дать приблизительное понятие».

Добавил: «Невольно задумаешься о таинствах чудесной Индии при мысли, что эта пляска, значение которой утрачено, вероятно, восходит к самой глубокой древности и что плясуньи повторяют ее бессознательно в продолжение тысячелетий».

Выделил: «Англичане не умеют ценить этих индийских Терпсихор. Вчера у меня во время пляски англичане схватили этих нежных дев и начали с ними кружить вальс. Это так их обидело, что они бросились на землю, расплакались, долго не соглашались плясать и хотели уйти».

О браминах. Наш путешественник перехал в новый город – Конджевер (ныне возможно иное название) и его особо впечатлили приметы наидревнейших верований Индии: «Конджеверам – небольшой городок, рассеянный в священном лесу; в нем 50 тыс. жителей (в том числе 10 тыс. браминов) и бесчисленное множество пагод.

Предваренные о моем приезде, брамины выслали к нам слонов и танцовщиц, молоденьких, хотя вовсе красивых. Одна из них, довольно, впрочем, хорошенькая, играла на странном инструменте из кокосового ореха, звук которого походил на гобой и вместе с тем на плач маленького ребенка.

Я осмотрел одну пагоду, потом другую. Оба здания великолепны, величественного зодчества, с самыми странными украшениями, с изображениями вымышленных чудовищ; и все это перемешано пальмами, огромными бананами, крытыми ходами и переходами, двориками, площадками. Толпа браминов, молодых и старых, полу-нагих, испещренных желтой и белой красками на лице и на груди, была погружена в моление; одни, служители Шивы, истребителя, лежали ниц, другие, служители Вишну, сохранителя, молились стоя. Все они поклоняются Браме, верховному существу, творцу мира».

Обезьяны и слоны. Зоркое перо у путешественнка – не минуло многих особенностей быта. Читаю:

– «Туземный стол состоит из плодов и овощей… Банан – хороший плод, здоровый и удобоваримый, похож на большой огурец. Я до сих пор предпочитаю его есть»;

– «Держат очень много обезьян; их видишь повсюду – и в домах, и на кровлях, и в храмах, и всем им оказывают большее или меньшее уважение. Первое, что бросилось мне в глаза при моем приезде в Конджеверам, были эти обезьяны, а потом – огромный пруд с превосходной гранитной набережной и спусками. По набережной двигался почтенный слон… Нужно заметить, что здешним слонам проводят на лбу горизонтальные или вертикальные линии, смотря по тому, кому посвящено животное Вишну или Шиве. На описываемом мной слоне сидел выбритый догола брамин, поклонник демона; в руках у брамина был медный сосуд с пучком зеленых листьев. Впереди шли музыканты, ехал на корове мальчик и изо всех сил колотил в цимбалы, что доставляло ему видимое удовольствие; к слону были привешены колокольчики, два колокола и что-то вроде рога или трубы.

Об особом обычае. Поразило и поэтому внёс в свою книгу: «Недалеко отсюда есть деревушка. Сегодня утром двигалось оттуда погребальное шествие под звуки песен, барабана и трубы. На носилках, устланных пальмовыми листьями, несли труп женщины, вероятно, по здешнему обычаю, на костер».

Письмо с Ганга. Салтыкова заманила и великая река Индии – да не мимолетным поглядом: «Мы носились в продолжение нескольких дней по узким речкам, составляющим дельту Ганга, лавируя между необитаемыми, болотистыми островками, поросшими непроходимой трущобой леса и кустарника…

Рев, похожий на отдаленные, подземные раскаты грома. Это был рев тигра. При первом красноватом свете утренней зари мы снова снимались, и, когда встающее солнце разгоняло сырой, но теплый туман злокачественной атмосферы, мы могли видеть жильцов этой пустыни – крокодилов, лежавших на берегу и металлическим блеском своей кожи и неподвижностью подобных отлитым из меди; они как будто сторожат свою землю, обращая к воде раскрытую пасть, скрывая туловище под густой сенью тропической растительности. Каждое из этих животных было от 15 до 20 футов длины.

Таким образом прошло около недели, покуда мы наконец повстречали первую бенгальскую лодку дровосеков и по берегу, сквозь кокосовые рощи, стали виднеться поселения: легкие и красивые хижины, построенные из бамбука и покрытые пальмовыми циновками. Этот вид оживлялся образами женщин в простой, но красивой драпировке и мужчин, пасмурно взглядывающих на пришельцев из-под косматой своей прически. Старцы и дети отдыхали или резвились на прибрежном песку.

Иногда я ходил с офицерами в лес стрелять попугаев. Через 8 дней мы въехали в большой Ганг, реку от 10 до 12 верст в ширину, с песчаными берегами. До сих пор рукава Ганга были до того узки, что ветки деревьев врывались в окна моей каюты и нестерпимо шелестели по доскам; одно из деревьев, наклонившихся над водой, сломало нашу мачту».

Записки из города Гурдвара. Здесь Салтыков выделил сюжеты с богомольцами: «Я уже с неделю живу на гурдварской ярмарке, в сборном месте индийских племен, на берегах Ганга, у подошвы Гималаев. Здесь есть несколько пагод, вокруг которых беспрестанно купаются в Ганге тысячи индийцев и индианок. Священная река не очень глубока под Гурдваром, я въезжаю на моем слоне до половины реки и любуюсь оттуда, как толпы народа сходят в воду по каменным спускам. К берегам пристроено множество деревянных плотиков, на которых стоят маленькие дети, представляющие различные индийские божества и принимающие приношения от богомольцев. Мужчины, женщины и дети входят в воду, не снимая одежд и с громкими песнями; несмотря на страшную жару, они дрожат от холода, потому что вода в Ганге от близости нагорных снегов очень свежа. Вечером повторяется то же самое, и река освещается плавучими кострами».

Не мог не поразиться местным торжищем: «Здешний базар завален индийским оружием и мелочным металлическим товаром. На пригородной равнине расставлены тысячи лошадей на продажу, а в ближайшем лесу – сотни слонов. Дикие обезьяны уродливо кувыркаются на ветвях и дразнят слонов. Я хотел было купить слоненка ростом с небольшую собаку, да передумал, потому что его трудно было бы выкормить и притом он, вероятно, не перенес бы переходов в горах. За слоненка просили шестьсот франков: взяли бы и меньше. После обеда я взбираюсь на слона и дышу свежим вечерним воздухом, пробираясь по темным и тихим улицам. По временам до моего слуха долетают дикие песни, и где-нибудь в стороне попадается толпа, освещенная факелами: это плясуны, одетые женщинами, превосходно заменяют баядерок».

Кое-что об увлечениях англичан. Читаем: «Вчера меня звали на охоту с англичанами, но я отказался. Охотники отправились на 8 слонах в самый полдень и жар, а воротились поздней ночью при свете факелов; на одного из слонов был положен огромный тигр, на другого – кабан, лань и множество павлинов. Зажарили одного павлина; мясо похоже на фазанье. Тигр был длиной в 9 английских футов: парии сняли с него шкуру, а мясо было роздано по разным рукам: в некоторых случаях оно считается лекарством».

Новый город – новые впечатления. Посетил Бенарес и запомнилось: «Ходя по узким улицам Бенареса, думаешь, что видишь сон. Перед глазами пестреют точеные, наподобие шахматных башен, пагоды, в которых толкутся расписанные различными красками брамины и факиры, белые, горбатые телята с цветочными венками на рогах, полуобнаженные женщины в поручнях и кольцах, орошающие водой бесчисленное множество маленьких идолов и цилиндрических камней.

Порой проносятся чужеземные всадники на выкрашенных хной и индиго конях, с надетыми через плечо луком и стрелами без колчана за спиною, словно мифологические боги.

Посреди этой подвижной и живой толпы двигается иногда тяжелый слон в своей странной сбруе, с трудом и грохотом пробирающийся между теснящих друг друга храмов, домов, балконов и лавок, которых навесы, поддерживаемые шаткими бамбуковыми подставками, нередко опрокидываются неловким прохожим. Изредка мелькает и исчезает за одним из поворотов улицы легкий дромадер, покрытый ярким чепраком желтого, красного или зеленого цвета. Недавно мне пришло в голову прогуляться по городу на слоне. Три часа провел я в этой прогулке, объезжая улицы, переулки и базары; впереди меня сидел корнак (по-индийски – магут), сзади слуга с зонтиком: и спокойно, и весело!»

Запомнилось: «Ловкий всадник в чалме из золотого или серебряного газа, в кашемировой шали, накинутой на плечо, на бешеном коне, с целой ватагой рабов, вооруженных саблями и пиками, с длинными посеребренными палками и хукка в руках…»

Или: «Я встречал по временам таинственные экипажи, закрытые сверху донизу наметом из красных или испещренных цветами тканей, запряженные парой быков, то белых с позолоченными рогами, то окрашенных красной и зеленой краской, то испещренных хной с головы до копыт. В этих колесницах, окруженных толпою вооруженных людей, ездят женщины. Порой попадались ручные леопарды, украшенные подбитыми ватой чепраками и водимые по улицам на сворах или привязанные у дворцов раджей. Стены этих дворцов, выстроенных в мавританском вкусе и похожих на венецианские палацы, покрыты иногда изображениями фантастических птиц, плясок баядерок и раджей, сидящих на своих тронах. На некоторых домах, низеньких и обитаемых, вероятно, изуверными браминами, нарисованы самыми яркими красками боги индийской мифологии».

Письмо из Аллахабада. Отсюда пошли преинтересные строки о богине Кали: «К одному из лучших зрелищ этих процессий я отношу праздник богини Кали, богини смерти и разрушения. Ее представляла женщина, выкрашенная в синюю, почти черную краску, с распущенными волосами и стоящая на носилках; она топтала ногами мужчину, выкрашенного в белое и розовое, которого голова была спрятана между тряпьем, замаранным красной краской, так что все это было похоже на человека, которому бы отрубили голову.

В одной руке она держала за волосы картонную голову; другой махала мечом и опускала его над умершим. Рот ее был в красных пятнах. Был еще маленький ребенок, желтый: он сидел на носилках, поджав ноги, и представлял старичка, что-то вроде брамина, плешивого и с бородой совершенно белой.

Вечером при свете факелов показывались, между прочим, войны великанов, картонных уродов, вышиной с дом, из-под которых видна была беготня маленьких ножек. Эти ночные сцены происходили по соседству загородного дома раджи бенаресского, ибо есть еще и по сие время бенаресский раджа, толстый, черный юноша, улыбающийся, жующий бетель и разъезжающий на слоне. Я сам разъезжал на слоне среди толпы зрителей и действовавших лиц. Но уже в городе, увлеченный потоком одной из этих процессий, на которые бросают массы цветов со всех крыш, окон и балконов, ломящихся под бесчисленною толпою, – в городе я нечувствительно вмешался в процессию с моей белой шляпой и, только услышав смех зрителей, а наконец, целого Бенареса, заметил мое положение: можно было подумать, что мне хотелось играть роль в этой сцене».

Кое-что из других свидетельств. Опасными случались для Салтыкова индийские пути-дороги: «На девятый (день) дорога сделалась непроходимой даже для мула. Не было ни следа дороги; кругом – отверстые пропасти и острые скалы… Горцы взяли меня под руки, опутали веревками и принялись тянуть к небу, вдоль отвесной стены, скрывающейся в облаках, поддерживая друг друга и приглашая дрожавшими голосами осторожнее становится на выступе скалы».

Знать и беднота. Приметлив оказался русский князь: «Вельможи, все в золоте и драгоценных каменьях, сидели на слонах, покрытых парчевыми чепраками; за каждым из вельмож сидело по одному прислужнику. Прислужники были совершенно нагие, или кое-как прикрытые грязными лохмотьями».

Аристократ Салтыков и марксист Карл Маркс. Книга «Письма из Индии» многим оказалась полезной. Марксу тоже. Он прочитал ее в переводе на французский. Это и позволило первому в мире марксисту узнать кое-что нового об Индии и потом поведать миру. Ввот же как: русский аристократ обогатил марксизм. В статье Маркса 1853 года «Будущие результаты британского владычества в Индии» идут рассуждения – и острые, и глубокие – о тяжком положении индийского народа.

Здесь и нахожу имя Салтыкова. Марксу явно был нужен очевидец для подтверждения главного вывода: «Мы с уверенностью можем ожидать в более или менее отдаленном будущем возрождения этой великой и интересной страны, благородные жители которой даже у историков своих самых низших классах, по выражению князя Салтыкова, sout ulis fins et plus gue les italiens (являются более утонченными и более искусными, чем итальянцы) страны, которая является колыбелью наших языков, наших религий».

Истинно так, что непостижима Россия на людей необычных!

Глава 12. Лев Толстой: 63 года «индийского» навигаторства

Народ умных, сильных, любящих свободу людей.

Л. Толстой об Индии.

Пять разделов о малоизвестном и забытом:

1. «Чувствую близость смерти, мне хочется сказать…»;

2. Почему Толстой был нужен Индии и персонально Ганди;

3. Толстой: Будда и буддизма;

4. Удивимся: Толстой – переводчик;

5. Благодарности и огорчения.

Лев Николаевич Толстой (1828–1910). Всяк в мире чтит этого гения. Но многие ли знают о его особых увлечениях Индией?

Я чту его как великого навигатора на магистралях любви и уважения к Индии.

Обиды. Поразительно: эта тема отсутствует во всех отечественных энциклопедиях – от дореволюционных изданий Брокгауза-Ефрона и Гранат до нынешних, хотя вообще о его творчестве и биографии статьи громадны (в одной из них, примеру,49 страниц мелко-ёмкого шрифта).

Почему так? Цензура! И политическая, и по равнодушию. Подробный ответ в заключительной главе.

В Индии – что при жизни Толстого? Жить там невыносимо. Один жуткий пример: с 1891 года по 1900-й здесь погибло от голода 19 миллионов человек, как это узнал Толстой по письму из этой страны при цитате из книги сэра Диглея «Процветающая Британская Индия».

Индийские современники нашего гения короновали самым в этой стране почтеннейшим именем Махатма, что значит Великая душа. Но почему?

Я разузнал когда Толстой увидел впервые человека из Индии, когда вывел первую «индийскую» строчку, когда получил самое первое письмо из этой страны и даже когда вспоминал её в последнем году своей жизни.

А многие ли знают, что наш великий прозаик стал переводчиком на наш язык многих индийских притч, крылатых выражений и даже сказок?

Одна из индийских мудростей в его переводе стала для меня как бы компасом в рассказе с каким настроем он сдруживал наши два народа: «Никогда не откладывай доброго дела, если можешь сделать его нынче, потому что смерть не разбирает того, сделал ли или не сделал человек то, что должно. Смерть никогда и ничего не дожидается».

Итак, Великий Толстой и Великая Индия. Давайте начинать узнавать.

Раздел 1. «Чувствую близость смерти, мне хочется сказать…»

За два месяца до смерти, то есть 7 сентября 1910 года, из тульской деревни Кочеты, где Толстой коротко пожил у дочери Татьяны, от него в Индию ушло многостраничное письмо с изложением очень важных для двух стран взглядов на жизнь и политику.

Индия прочитала письмо вскоре, но тогда, когда уже не стало Толстого. Лишь через 19 дней после его кончины оно смогло быть напечатано.

Сердце Толстого чуяло кончину – в самом начале письма шло то, что я претворил в заголовок.

Так что же хотел он сказать индийцам, а в России своим соотечественникам об Индии?

ВЕХИ: СТРОЧКА ПЕРВАЯ – СТРОЧКА ПОСЛЕДНЯЯ

Казань: буддийсакий монах* Ясная Поляна: письма, дневники, публицистика, «индийские романы и рассказы * Индия в год смерти

Очень захотелось мне узнать, когда внимание нашего классика впервые обратилось к тому, что было связано с Индией. Столь же интересным стало мне узнать нашлось ли ей место в самом последнем году жизни Толстого. Тогда бы получилось измерить его индийские пристрастия на полную длину – от первого, как бы говоря, погляда, до последнего в жизни и творчестве. И ещё тема раздела: как обогащался Толстой познаниями об Индии и кто ему в этом помогал.

… Итак, когда же Лев Николаевич Толстой впервые мог «соприкоснуться» в чем-то индийским «вживую»? Ясное дело, что Индия более или менее всерьез могла стать для него известной, когда стал студентом Восточного отделения Казанского университета. Но вот что и как искал он индийское вне лекций и учебников?

Ответ из-за рубежа. Это я прочитал книгу «Жизнь Толстого» классика французской литературы Ромена Роллана (1866–1944). Он, истинный друг нашей страны, к тому же был влюблен в Толстого, они даже переписывались. Так в книге такой факт: студент Толстой встретился в Казани и беседовал со странствующим буддийским монахом. Увы, не сообщено, что потянуло его к монаху или монаха к студенту. В тот год газеты сообщали, что английские колониальные войска впервые достигли Инда. Прочитал я и том, что в эти же свои студенческие годы Толстой познакомился с замечательным памятником индийской древней мудрости «Бхагавадгитой» и очень его ценил. Еще бы, здесь сгусток философии ненасилия.

Как бы в отступлении вернусь к внезапному для себя треугольнику Толстой – Индия – Роллан. Узнаю поразительное: не только француз об индийском в жизни Толстого, но и Толстой Роллану об Индии. Француз прочитал в одном толстовском письме (1887), что Индия оказала влияние на формирование у человечества понятий добра и красоты. Но Толстой не идеализировал Индию, шла, к примеру, критика кастовой системы.

Есть продолжение. В 1926 году в одном из писем Роллан признавался в благоговейном отношении к памяти Толстого. И кому же доверился? Выдающемуся индийскому писателю и мыслителю Рабиндранату Тагору.

1851. Строчка первая! Самое первое упоминание Индии из-под пера Толстого сыскал я в самом первом – вот же как! – томе знаменитого 90-томника его полного собрания сочинений.

«Индостан» – вывел он, когда занимался переводом «Сентиментального путешествия» англичанина Стерна. Газеты сообщали, что в Индостане война. Это Британия продолжала расширять свои колониальные владения.

Когда же Толстой приступил приобщать к Индии своих соотечественников как просветитель? Это, пожалуй, 1855 год, с его статьями «О народном образовании» и «Прогресс и определение образования». Здесь Индия представлена и как великая древняя цивилизация, и как страна. которую завоевала Англия.

Откровения в письмах. Любил Толстой писать письма. Тома, тома в собрании сочинений. Бывало, что его российские корреспонденты прочитывали кое-что и об Индии. Не минуло даже его супругу Софью Андреевну (1884 г.): «Читал Будду, и чтение было серьезное».

Но с особым старанием я стал разведывать: когда самое первое письмо пришло из Индии к Толстому и с чем ушел ответ?

В 1894 году первое письмо. Прислал его бывший офицер индийской службы в совестливом порыве получить совет как дальше жить. Особо выделю: то был англичанин, один из тогдашних 200 тысяч охранителей колонизаторского режима.

Индия еще только искала себе политические и нравственные дороги к освобождению. Как и в России многое шло от писателей. Прижизненный классик Рабиндранат Тагор, тогда 32-летний, утверждал с прискорбием: «Какая же все-таки несчастная, богом забытая наша страна, где не хватает простой воли к действию! Истощилась способность мыслить, чувствовать, ослабли страсти…»

И вот ответ Толстого офицеру-англичанину: «Наша жизнь так коротка и сила разума, которая в нас, так велика, что не стоит жить, поступая неправильно». В тот год англичане захватывают Читрал и покоряют восстание в Манипуре.

Писано письмо из Индии потому, что Толстой здесь духовный пастырь многих. Уже давно читаемы и почитаемы «Война и мир», «Анна Каренина» или, например, «Плоды просвещения», «Крейцерова соната» и даже такая очищающая совесть публицистика, как «Так что же нам делать?» и «Чем люди живы».

Тема «индийских» писем Толстого прозвучит у меня далее не раз.

Записи в дневниках. Объявляю с особым чувством: Индия прописана в дневниках Толстого на постоянное жительство. В них многие десятки раз что-то в связи с индийским чувствами-переживаниями их автора. Всего «индийского» из дневников для моего очерка в границах популярного предназначения не вычерпать Я выбираю наугад 1895 год. Запись 21 февраля – здесь мысль, что нельзя быть солидарной с Англией, которая угнетает Индию. Или в следующем году (31 июля): «Было письмо от индуса Тода и прелестная книга индийской мудрости». Речь о труде прославленного Свами Вивекананды «Философия йога. Лекция о раджа-йоге, или Овладение внутренней природой» (издана в США); но я обязан и такое обнародовать – в 1908 году в дневнике появилось «Вивекананда мало удовлетворяет. ”Дюже умен”».

Новый век – запись: «1 января 1901 г. Москва. Пишу утром/…/ Читал “Six systems of Indian Philosophy”. И остаюсь равнодушен». Речь о книге немца Макса Мюллера «Шесть систем индийской философии»).

1905-й. Эхом разгрома Японией русской эскадры появились в дневнике (19 мая) строчки о том. что только «преимуществом технических военных усовершенствований» была побеждена (колонизована) Индия.

3 июля 1906 года: «Индусы покорены англичанами: они могут жить без англичан, а англичане не могут жить без них» – какая же сходу заставляющая задуматься мысль великого стратегического обогащения.

20 октября – восхищается архитектурой индийских храмов и поэзией, затем выделил «искусство слова» Будды наравне с Христом.

29 декабря снова восхищения духовным миром этого народа – на этот раз «браминской мудростью». Он видит ее на вершине мировой духовности в одном ряду – внимание! – «с мудростью Китая, буддизма, стоицизма, Сократа, христианства»; можно всячески спорить – но беспорно одно: таковы убеждения этого творца и их надо знать.

Или 9 марта 1909 года такое о своих, Толстого, планах приобщения России к познанию Индии: «1) Очерк Индия, ее истории и теперешнего положения, 2)Легенды Кришны и 3) Изречения Кришны».

Тема «индийских» дневников Толстого прозвучит далее не раз.

Что публицистика? Выделю: Индия не раз становится активным «действующим лицом» в статьях Толстого и быть этой теме в моём очерке далее многажды. Сейчас заявлю для «затравки» то, что меня поразило с особой силой: как в одно связывал-увязывал Толстой беды своего народа и индийского. «О жизни» – философский трактат 1888 года (замечу: более 130 книжных страниц); запрещен цензурой. Так здесь пять раз объясняется отношение к понятию «жизнь» индийской религиозной философии: буддизма. «Пора опомнится» – статья 1989 года. Она истинно бурлит и клокочет озабоченностями писателя страданиями русского человека от голода и лишений. И вдруг отсыл к индийцам с их «горстью риса». И вдруг обличение того, что сословия «господ» и «мужиков» в таком же социальном противопоставлении как в Индии касты «кшатриев и париев» (кшатрии высшая военная знать, парии – бесправные, угнетенные). И вдруг от Толстого обличение Англии: «Кормится колониями».

1901: статья «Голод или не голод?» – публицистика потрясающей взрывчатой силы обличений. Оказывается, власть не может и даже порой не хочет спасать крестьянство от голода. И Толстой тут же напомнил своим читателям о голоде в Индии 1891 года: «Болезни, смерть».

Что в великой прозе? В ней тоже эхо индийской увлеченности Толстого и явно его желание напоминать читателям об этой стране. «Из записок князя Неклюдова. Люцерн» – здесь обжигающий монолог при упоминании Индии с обличением тех «цивилизованных», кто там «проливает кровь» и «совершает преступления». Рассказ «Суратская кофейная» и начинается-то со строки «Была в индийском городе Сурате кофейная…» «Крейцерова соната» в страстных рассуждениях о смысле жить вдруг упоминает буддизм, но, как растолковали комментатор В. Линьков, критически («неверие в возможности достижения счастья»). Тут же о том, что в весьма сходны обычаи устройства браков родителями в России и Индии, есть и о совпадении нравственных устоев у браминов, буддистов и у христиан. «Сказка об Иване-дураке и его двух братьях…». В ней причудливый сказ чертенёнка как он поспособствовал, чтобы один брат попросился у своего царя «завоевать индийского царя», да осечка: тот же чертенёнок сделал всё, чтобы «победил индийский царь». Читателям было раздолье искать «мораль сей сказки». «Война и мир»! В этом бездонном на исторические события романе идут в сценах начала войны 1812 года реплики французской солдатни, что Наполеон, покорив Россию, покорит Индию. Роман «Воскресение» – и здесь Индия: в рассказе англичанина-путешественника, да с упоминанием, что его русский слушатель «резко осуждал» одну из колониальных экспедиций (часть III глава XXIV).

Взялся Толстой даже за переводы и переложения индийского фольклора, и быть об этом увлечении специальной главке.

Хочется надеяться, что более внимательный читатель пополнит раздельчики дневников. публицистики и художественной прозы.

ИНДИЙСКАЯ ХРОНИКА В ГОД СМЕРТИ (1910)

Гений и в своем последнем – 82-м! – году жизни жил и многограньем творчества, и многоспектровыми оценками то радостей, то горестей жизни не только своей семьи, и не только России. Да всё это в густом замесе смятений чувств и настроений, что в конце концов (в полном смысле этого выражения) взорвалось уходом из дома умирать на махонькой станции.

Так осталось ли чувств и желаний приобщаться к Индии тогда, когда всё чаще под пером «Пока жив», «Жив, тоскливо», «Жив, но плох» и еще, ещё подобное при не раз выписанном бесподобном сокращении «е.б.ж.» – «Если буду жить».

Осталось и в преизбытке, как убеждаюсь. И доказательств тому огромно. Подсчитываю наиважное: в последние 300 с небольшим дней своей жизни Толстой сто с лишним раз той или иной мерой широты и глубины своих познаний обращается к Индии и к индийскому.

Это я обнаружил по записными книжкам, дневникам, эпистолярию-переписке в 90-томнике Толстого, по насыщенными фактами воспоминаниями «Лев Толстой» Александра Гольденвейзера (1875–1961), весьма приближенного к яснополянцу музыканта и «Яснополянским запискам» в 4-х томах замечательного словака Душана Маковицкого (1866–1921), секретаря Толстого. Этот иностранец догадался, как много потеряет человечество без «стенографирования» жизни гения, и потому приехал в Россию на 6 лет. И день за днем, а то порой час к часу, не расставался с карандашиком и записной книжицей, да при этом всячески скрывал такие свои намерения от «хозяина».

Итак, некоторые избранные мною факты в «индийскую» хронику 1910 года с именем Толстого.

…Запись Толстого в дневнике: «12 февраля: «Написал плохо письмо Буланже о Будде» – речь о предисловии Толстого к статье известного тогда индолога П. А. Буланже о Будде; попутно замечу, что этот знаток Индии упомянут в последнем дневнике Толстого более 10 раз. Вот запись Гольденвейзера 4 марта: «Мы вышли на крыльцо. Л. Н. показал мне на снегу где-то вычитанный им чрезвычайно остроумный индусский способ доказательств Пифагоровой теоремы». Запись от Толстого 12 марта: «Прочёл письмо своё Индусу и очень одобрил» (речь об уже упомянутом выше ответе Толстого на письмо из Индии).

Первая «индийская» запись Маковицкого в апреле – 3-е число. Она поведала. что Толстой провёл беседу о Будде, об одной из буддийских сект джеилистах, о браминах и мыслителе-современнике Рамакришне. О нем Толстой отозвался так: «Изречения его хорошие».

С кем разговор? С приехавшим в гости отменным знатоком Индии уже упомянутом мною Петром Алексеевичем Буланжэ. По запискам Маковицкого я ощутил, что писатель свой разговор с учёным провел вполне на равных.

5 апреля и еще три «индийских» дня. Читаю у Маковицкого же о том, что Толстой занимается переизданием «Круга чтения». Это известное сытинское в содружестве с яснополянцем просветительское издание. Полное поименование подскажет почему я ввел его в индийский сюжет биографии Толстого: «Круг чтения. Избранные, собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым мысли многих писателей об истине, жизни и поведении. Издание второе, исправленное и дополненное Л. Н. Толстым и напечатанное под его личным наблюдением».

Сколько же в этой книге собрано для читателя-соотечественника об Индии! Кое-что прочитаем в главе «Толстой переводчик».

Наиважное свидетельство Маковицкого за 11–12–13 апреля. Писалось письмо единомышленнику Толстого В. Черткову: «Занимаюсь немного подготовлением народных книг об Индии и Китае…» Это Толстой перечитывал, как разъяснено в комментариях, «Священные книги Востока». Догадываюсь: он по-прежнему заботиться о «Круге чтения».

18 апреля. Вновь из записок Маковицкого: «Л. Н. рассказал про второй номер еженедельной индийской газеты ”The Garlylean”, сегодня полученной. Там две статьи его и сочувственное сопровождение к одной из них».

19 апреля в дневнике Толстого записи об Индии. Первая о том, что состоялась беседа с двумя иностранцами, которые долго жили в той стране. Толстой не скрыл своего интереса к ним: «Много расспрашивал».

Вторая запись: «От Индуса и книга, и письмо, выражающее понимание всех недостатков европ/ейской/ цивилизации, даже всей негодности ея». Это – о Ганди!

Кто же этот Ганди, что стал для яснополянца столь прочной душевной потребностью? Читаю у Толстого: «Очень близкий нам, мне человек»? Это Карамчанд Ганди (1869–1948), мыслитель и идеолог борьбы за свободу Индии от английского владычества, который попозже будет своим народом коронован почтеннейшим именем Махатма, что значит Великая душа, впрочем, как узнаем дальше, и Толстого именно так будут называть в Индии.

И Маковицкий тоже запечатлел особый интерес нашего великого мыслителя к книге индийского великого мыслителя: «Л. Н. прочел вслух отдельные места из книжки…» (Внимание читателя: в этой записи, подчиняясь нехитрому сюжету, я лишь упоминаю о факте переписки с Ганди. О чём она была быть рассказу в особой главе).

21 апреля – запись Гольденвейзера: «Л. Н. рассказал мне еще об интересных книгах: индуса Вивекананда и другой – о нём». Еще в этот день прозвучало столь необычное: «За обедом Л. Н. сказал: – Мне совестно говорить это, но я радуюсь авторитету Толстого. Благодаря ему у меня сношения, как радиусы, с самыми далекими странами: Дальним Востоком, Индией, Америкой, Австралией».

20 апреля. Книга Ганди не отложена. Маковицкий запомнил: «Л. Н. сказал мне об этой книжке: – Прочтите ее, Душан Петрович. Я всю исчеркал. Интересно».

21 апреля. Еще от Маковицкого: «Л. Н. хвалил и рекомендовал перевести книгу (Ганди) и сказал, что напишет предисловие к переводу». Увы, не дано было свершиться столь нужному для России замыслу.

22 апреля. Снова записки Маковицкого: «За обедом Л. Н. рассказывал про книгу Ганди: “ Как Ганди описывает, что когда он был мал, его заставляли мясо есть. А мать ему внушала не курить, не пить и от половой жизни воздерживаться. Это у них было ухарством – есть мясо, чтобы показаться цивилизованным. Ганди – религиозный, высокорелигиозного понимания жизни. Он не брамин, а из купцов. В Англии презрительно относились к нему как желтому и требовали тюрбан снимать. Это книга о нем как о знаменитом руководителе революции, борьбы непротивления против Англии. Я нынче все утро читал”».

25 апреля. Напомню: в толстовском дневнике рассказано о том, что пишет письмо для Ганди. Отправил его на следующий день. Подписал так: «Ваш друг и брат Л. Толстой».

Как не заметить: он подряд пять дней под влиянием книги Ганди. Но и дальше не отвлекся.

29 апреля. Из записок Маковицкого снова явствует, что Толстой продолжил высказывать свои оценки взглядам Ганди. Но и такое я узнал по дневнику самого писателя: с этим же именем писалось одно из писем самого Толстого в сентябре.

28 мая – снова Гольденвейзер о высказываниях: «Как хороши пять буддийских заповедей. 1.Не убивай сознательно ничего живого.2. Не бери того, что другой считает своей собственностью.3. Не прелюбодействуй. 4. Не лги. 5. Не употребляй никаких одурманиваюющих веществ. Все это самое важное… собственность, а только отрицающая насилие над волей другого».

15 июля – из под пера музыканта упоминание, что «какой-то индус просится приехать… Л. Н. сказал: Признаюсь, меня прельщает тюрбан».

31 июля – ешё факт от Гольденвейзера: «В Ясной я застал гостей: /…/ русский консул из Индии».

6 августа снова помянут некий житель Индии, стремящийся познакомиться с Толстым.

8 августа вновь значимый факт: «Л. Н. подойдя ко мне сказал: Это буддист прислал мне (книгу). Он сторонник непротивления и сочувствует мне, читал мое письмо к индусу о том, что единственное средство их особождения – неучастие в самопорабощении. Очень интересная книга».

16 сентября – теперь дневник Толстого с наикратким: «Перевод Ганди». Увы, эти два слова вне каких-либо пояснений, но и того достаточно, что упомянут великий вождь индийского освободительного – от колонизаторов англичан! – движения.

23 сентября – вновь Толстой: «Читал Макса Мюллера “Индийская философия”. Какая пустая книга».

Октябрь. Последний месяц жизни Толстого. Выделю: и он прожит в немалых размышлениях об Индии. Вот, к примеру, запись за 6-е число: рассуждения о бесконечности смены поколений всего сущего на земле идут с отсылом к традициям Индии. И наконец 17 октября завершающая запись в «Дневнике для одного себя». Толстой здесь упоминает о своих занятиях книгой древнеиндийского философа и писателя: «Читал Шри Шанкара…» Этой строчке предшествовало: «Чувствую себя нравственно хорошо. Помню, кто я». На следующий день первая строчка в дневнике написалась такой: «Всё тоже тяжелое отношение страха и чуждости».

До кончины оставалось всего-то 20 дней.

Но не только дневниками запечатлены индийские интересы-запросы Толстого.

Журнал перед уходом из жизни. Если побывать в яснополянском у Толстого рабочем кабинете, а он сохранен в том виде, в каком навсегда прощался со своим великим хозяином, можно разглядеть на полке – она над письменным столом – среди всяких разных изданий некий индийский журнал. И вдруг, когда писатель покидал Ясную Поляну, его глаза скользнули в последний раз по стенам кабинета, по столу, по книжным полкам, по этому журналу…

Но далее уже без никаких выдумок: журнал-то был читан. Да с похвалой одной статье. Это засвидетельствовал всё тот же Маковицкий.

До кончины оставались дни…

Не Индией единой. Выделю эту мысль, дабы не складывалось мнение, что жизнь Толстого подчинялась только лишь одной странею Она, ясное дело, состояла в совокупности множества забот и интересов. Чтобы напомнить об этом впишем же «индийский» интерес творца и мыслителя, например, в апреле во многое другое. Заботят самоубийства в стране и в мире. Осуждает пьянство. Высказывается за вегетарианство. Корит Достоевского («Как-то Достоевского нападки на революционеров не хороши»), Обвиняет съезд писателей за то, что из его письма при публичном зачтении выпустили два слова о правительстве: «сброд» и «заблудшие». Пишет о талантах русского народа работать быстро. И еще, еще.

Среди тех, кого вспоминал в разговорах или на бумаге, помимо Ганди ещё и ещё корифеи разных народов и эпох из сфер науки и политики, литературы и культуры: Сократ и, к примеру, Пушкин, Карл Маркс, Каутский, Массарик и Кропоткин, Кант и Арцыбашев, Торо, Гоголь и Некрасов, Лао-Цзы, Конфуции и Тургенев, Лесков, Куприн и Шоу, Гюго и Дюма-сын, Диккенс и Л. Андреев, Моцарт и Гендель, Рафаэль, Рубенс…

Домочадцы и гости слышат высказывания Толстого о Финляндии и финах, о Китае и китайцах, о США и американцах, об Англии и англичанах, даже о Коста-Рике…

Гости всякие приезжали, к примеру: «9 апреля… Вчера посетитель: шпион, служивший в полиции и стрелявший в революционеров пришел, ожидая моего сочувствия… Нынче два юноши меня поучали и обличали: один требовал, чтобы я «боролся» бомбами… Нынче утром приехали два японца в умилении восторга перед европейской цивилизацией».

Неминуем вопрос: в какой же работе ума Толстого и в каких проявлениях своих чувств тянулся он в этот последний для себя год к Индии? И этим он выявил сложнейшие сочетания и даже вычитания, если поиграть словами. Вот несколько извлечений из его записей о своих душевных терзаниях: «Как хорошо помнить свое ничтожество… Как хорошо на душе, столько записал… Одно из самых тяжелых условий моей жизни, это то, что я живу в роскоши… Как не быть благодарным и за рождение, и за жизнь, и за смерть… Сколько ни старался жить только перед Богом – не могу… В первый раз почувствовал случайность всего этого мира… Вчера проехал мимо бьющих камень, точно меня сквозь строй прогнали…»

Еще: «Ищу блага…»

И еще такое вроде очень простое признание, да однако не растолковать как, почему и зачем выписано «Жив». Если вслух прочитать, так будто тихий выдох.

… Удивлю: расскажу именно сейчас, как говорится, к месту, о письме Толстого 1897 года (8 июля) жене. Пишет ей о страшном, о мучающих его, оказывается, уже тогда мыслях уйти из семьи, И тут же: «Главное же то, что как индусы под 60 уходят в леса, как всякому старому религиозному человеку хочется последние года жизни своей посвятить богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, теннису, так и мне, вступая в свой 70-й год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения, и хоть не полного согласия, но не кричащего разногласия своей жизни со своими верованиями, с своей совестью».

… Всматриваюсь в фотографический портрет Толстого этого 1910 года. Патриарх! Это не мною подмечено. Перепаханное долгой – напряжённейшей! – жизнью чело великого творца: сколько же глубоких морщин. Седые власы – никак не хочется искать другие слова. Брови, густо застившие глаза, но однако вскрывая остроту погляда. Высокий лоб…

Те, кто бывал в Индии, наверняка, часто схватывал на улицах лица индийцев-стариков, поразительно схожих с Толстым, если, ясное дело, не обращать внимания на смуглоту.

Предположения или фантазии? Я вычитал в интернете в заметках Бориса Попова будто бы среди прапредков Толстого по отцовской линии был некто Индрис – от имени индийского божества Индра. Но откуда взялось такое имя в сугубо европейской родословной? Ответ Попова: «Могло принадлежать к правящему роду индов, которые жили на территории Восточной Пруссии /…/ Здесь много веков существовало княжество Галиндия, название которого можно представить как Галло-Индия. Впервые племя галиндов (галло-индов) упоминалось ещё Птолемеем (89–167) /…/ Римский историк Корнелий Непот (ок.100 до н. э.) в своё время писал, что инды, какие-то мореходы из Индии, совершая плавание с торговыми целями в Балтийское море, были внезапно отброшены штормами в Германию».

Раздел 2. Встречи, беседы, письма…

«Прелестная книга индийской мудрости».

Из высказваний Толстого

Гости: индологи и путешественники * Что читал – как читал * «Сакунтала» – особое мнение * Восторги и огорчения

Не миновать вопроса – откуда Толстой черпал свои познания об Индии. Там он, как известно, не был.

Общения с учеными (русскими). О добрых отношениях Толстого с Буланже я уже писал. Упоминал и об индологе Минаеве. Продолжу: Минаев считал себя последователем Толстого. Прочтем же, как первая встреча происходила: «В тот же день Лев Николаевич пешком прошел из Ясной Поляны (в Тулу.-В. О.)и все остальное время – часов 5-тъ, 6-ть провел в номере гостиницы, где останавливался Иван Павлович… Толстой ставил Ивану Павловичу целый ряд актуальных вопросов». Минаев снабдил своего духовного наставника книгами об Индии, в том числе своего авторства.

Еще один выдающийся индовед (тогда говорили: «индианист») оказался причастным к насыщению Толстого индийскими знаниями. Его я тоже поминал в главе о Минаеве: Сергей Ольденбург. К этому времени он и один из лучших знатоков фольклора Индии, и руководитель издания «Собрания оригинальных и переводных буддийских текстов» в 26(!) томах.

Или такой факт: в 1909-м библиотекарь и педагог москвичка Л. Б. Хавкина-Гамбургер переслала в Ясную поляну свою книгу «Индия». В ответ письмо с благодарствиями.

Общения с журналистами (индийскими). Мне досталась книга Данданани Джеякантана «Там, за Гималаями», так прочитал: «Среди корреспондентов, поддерживающих регулярную переписку с Ясной Поляной, можно назвать Мухамеда Садыка, редактора лахорского издания “Рэвью офрелиджен”; Сурен-дранатха Муккерджи, редактора издаваемого в США журнала ”Лайф оф Индия”; Д. Гопала Четти, редактора мадрасского журнала ”Нъю реформер”; профессора Рамадевана, редактора “Веяанта саньситей” на тамильском языке; Абдуллы Чакраварти, редактора издававшегося в Лондоне журнала “Лайф оф ворд”».

Стоит заметить, что эти индийцы переписывались с Толстым задолго до того, как Ганди проложил свою почтовую дорожку в Ясную Поляну.

У писем разные судьбы. Для одних Слово в письмах сугубо для двоих рождало желание сделать его с помощью прессы Словом для многих. Так газета «Арья» печатает одно из писем Толстого. И его тут же перепечатывает газета «Хинди» – да на первой полосе, да с призывным заголовком «Вникните в содержание этого письма!»

Для одного индийца – Четти – переписка привела к мысли, как я раньше расскал, написать книгу «Граф Толстой, его учение и жизнь». Она вышла еще при жизни Толстого, в 1909 году. Ей выпало участь открыть собой толстовскую биобиблиографию в Индии.

Другие письма из Индии обогащали Толстого новыми знаниями. Вот в его дневнике 1909 года такая запись: «14 октября. Надо бы написать индусу благодарность за его прекрасное изложение…»

Рассказы путешественников. Жаден был Толстой познавать современную ему Индию. Путешественники по Индии отчитывались перед Толстым и он от них набирался живых впечатлений. От Минаева многое получил. Приезжает в Ясную Поляну даже бывший консул в Бомбее. Приехал некто Матвеев. Уж не знаю, как и что он рассказывал об Индии, но Толстой назвал его в дневнике «скучный господин». Зато когда пожаловал путешественник А. Корсини, Толстой созвал крестьян. Позаботился, чтобы и они послушали об диковинной стране. Не всё, однако, удается разгадать в толстовских дневниках. Вот запись: «Храм в Индии строит Яков врач». (ППС.т.58.с.52) Жаль, что нет к этой строчке никакого комментария.

Гимн яснополянской библиотеке. Будем знать весьма примечательное признание Толстого (в одном из писем): «С большим интересом и пользой для моей духовной жизни прочел я все встретившиеся мне браминские религиозные книги».

Всех жанров и направлений! Но однако он читал не только религиозные книги. Мне посчастливилось побывать в яснополянской библиотеке: бродил меж изобильных на знания полок и сколько же книг об Индии и из Индии.

Художественная литература. Это, к примеру, проза «Свет Азии» Эдвина Арнольда, стихи «Нирвана» Поля Каруса, поэма П. Калионова «Будда».

Углядывал множество политических книг, например, «Управление Ост-Индской компании» Д. В. Кэя. Познавательная литература – это «Страна Вед» Г. Персивака и Д. Дюбуа «Описание характера, поведения и обычаев народов Индии».

Буддизм. Он представал Толстому во многообразии издательских подходов. Тут тебе авторы Индии: средневековья, к примеру, Шри Шанкара, из современников С. Бхикшу «Буддийский катехизис для введения в учение Будды Готамы» и книги Рамакришна Парамаханса и его ученика Свами Вивекананда. Здесь же труды немцев Г. Ольденберга «Будда, его жизнь, умение и община», Мюллера «Шесть систем индийской философии» и две книги Бруно Фрейданка «Малый буддийский катехизис» и «Буддийская незабудка», есть и книга американца Лафкадио Хэрна «Зерна, подобранные на нивах буддизма».

Улавливаю по полкам, что Толстой стремится знать народное творчество Индии. Получил книгу Минаева «Сказки и легенды, собранные в Камаоне» – и живо откликнулся: «Очень благодарен». Ольденбург об этом узнал и тоже в свою очередь одарил томом индийских сказок в своем переводе.

Узнаю, что он читал «Махабхарату» и «Рамаяну». Да не просто читал, но как-то даже самолюбиво вступился сам за себя, чтобы отвергнуть упрек одного индийского ученого, что-де он, Толстой, не приемлет идей «Махабхараты»: «Мне жалко было заметить, что вы думаете, будто я несогласен с основными положениями Бхагават-Гиты о том, что человек должен направлять все свои духовные силы на исполнение долга».

И он ничуть не ошибся в таком утверждении. Сравним: «Это призыв к действию, необходимому для выполнения обязанностей и долга, всегда имея, однако, в виду духовную основу». Это высказывание о Бхагават Гите выдающегося государственного деятеля Индии и первого руководителя освободившейся от колонизаторов народа Дж. Неру. Между прочим он и такое заметил в своей книге «Открытие Индии»: истинная оценка эпоса не сразу была найдена даже на родине. Неру многое читал из Толстого и, как дальше будем узнавать, высоко оценивал его «индийскую» устремленность.

Великий поэт Калидаса. Узнаю, что Толстой читал его «Сакунталу». Да еще как внимательно. Об этом рассказал Маковицкий. Но не ждите благости. Толстой сказал:

– Нам непонятно. Это всё очень трудно… Не производит впечатления.

Я осознанно пропустил одну фразу, пометив многоточием, – для обострения сюжета. Так в пропушенном высказывании, как уразумел, ключ – сугубо профессиональный! – к тому пониманию, почему же Толстому не понравилось великое творение: «Думаешь – может быть, дурно переведено».

… Поклон советскому исследователю А. Шифману – он долгие десятилетия был единственным, кто изучал тему Толстой и Индия. Так он собрал даже пометки Толстого на прочитанных им книгах.

– «Удивительные изречения!.. Мудрец замечательный». Это о подаренной ему книге П. Сергеенко «Изречения Шри Рамакришны Парамахансы». Еще записи: «Хорошая и интересная», «Прелестная книга индийской мудрости». «Книгу брамина, пожалуйста, пришлите. Чтение таких книг – больше чем удовольствие, это расширение души» и еще, еще подобное.

Как не выделить: Толстой прочитал сразу несколько брошюр Свами Абхедананды и на каждой оставил следы наивнимательного чтения, а на обложке одной из них даже выставил отметку: «Превосходно».

Узнаем же, какие темы рассматривались в этих брошюрах: «Религия индийцев», «Почему индиец отвергает новую церковность, хотя он и признает Христа?», «Слово и крест в старой Индии», «Почему индийцы – вегетарианцы», «Божественная общность», «Путь к блаженству», «Философия добра и зла», «Кто является спасителем душ?», «Существует ли душа после смерти?» Толстой прочитал ещё одну книгу этого автора «Философия Веданты, божественная истина человека» и записал в дневнике: «Вечер читал книги об индусской вере. Одна превосходная книга об смысле жизни».

Немало книг он рекомендовал прочитать своим добрым знакомцам, к примеру, Максим Горький с его помощью стал приобщаться к Индии (о чём ещё быть особому рассказу).

Не надо однако думать, что всё Толстым прочитанное вызывали только восторги. Он приобрел книгу одного знаменитого философа и написал, да как своеобразно – сопоставил со своими взглядами: «Основная метафизическая мысль о сущности жизни хороша, но все учение путаница хуже моей». Каково! Еще запись по прочтении другого философа: «Читаю индуса. Очень остроумно, многословно и пусто…» Или: «Какая пустая книга».

Замечу и выделю: то, что особенно нравилось в чтении, Толстой намеревался переводить и издавать для России. Вот прочитал книгу философа Рамакришны и выбрал около ста его изречении и притч для перевода. Вот в издательство «Посредник» ушла просьба издать на русском некоторые брошюры Абхедананды. Или прочитал труды выдающегося философа Вивекананды и сообщил одному востоковеду: «Мы готовим издание избранных мыслей Вивекананды, которого я очень ценю». Кстати сказать: есть предположения, что этот самый Вивекананда намеревался посетить Ясную Поляну. Увы, не доехал. Классик французской литературы Ромен Роллан узнал об этом и выразил сожаления, что не случилось знакомства этих двух «ясновидящих религиозных гениев Европы и Азии».

Нельзя не заметить в библилитке книг Елены Блаватской. Это ярая пропагандистка восточной мистики, прежде всего индийской. На одной книге ее почерк: «Графу Льву Николаевичу Толстому, одному из немногих, от автора Е. Блаватской». Автограф выписан на книге «Глас безмолвия» с включением отрывков из индийской «Книги золотых правил». Кто она и что она – быть рассказу в главе 13.

Пресса. В библиотеке Толстого 200 разных номеров газет и журналов из Индия. В том числе и газета, которую редактировал Ганди. Большинство из них, замечу, так или иначе читаны Толстым. Маковицкий сохранил, к примеру, такой отзыв: «Л. Н. хвалил индийский журнал “Neu Reformer”, последний номер хороший».

Все они стекались сюда в течение полутора десятка лет, с 1896 года. Но особо велико пополнение с 1906-го. Так во всяком случае установил библиовед Н. Гольберг – он первый исследовал фонд периодики этой библиотеки.

Журнал по ведийзму для детей Ясной поляны. Мне очень повезло – узнал, что толстовед Дм. Бурда разыскал в записных книжках Толстого мая 1907 года драгоценную для индоведов запись: «Читал об Индии. Нужна история детям». Оказывается, речь шла о желании воспитывать яснополянскую детвору по ведийскому опыту.

Что побудило? То, что Толстой стал получать индийский «Ведийский журнал». Он учил познавать гурукулу. Гурункула – что это такое? Дм. Бурда пояснил: «Это традиционный индуистский способ обучения и воспитания детей, базирующийся на принципах религии Вед. Считается, что религиозное воспитание в гурукулах должно гармонично сочетаться с преподаванием обширнейших теоретических и практических знаний, содержащихся в ведангах».

Толстой выявил по этому журналу, к примеру. что в древней Индии уже знали то, что именуется «теоремой Пифагора». И отнеся к этому с большим уважением. Писал: «Я покажу вам, как брамины доказывали Пифагорову теорему за сотни лет до Пифагора». Не только писал. В мае 1910 года к нему пожаловали почти два десятка учащихся Тульского реального училища. Осталось от тех дней свидетельство: «Лев Николаевич поговорил с ними, показал Пифагорову теорему «по-брамински» и роздал свои книжки на память». Еще воспоминания: «Вечером пришел С. Д. Николаев с двумя сыновьями, мальчиками тринадцати и девяти лет, удивительно милыми ребятами. Лев Николаевич объяснял им Пифагорову теорему по-брамински».

* * *

Итак: год 1847-й – год 1910-й: 63 года! Таковы «индийские» координаты Толстого на истинно глобальной карте его творчества и увлечений.

У кого еще такое было?!

Раздел 3. Как понимали «индийского» Толстого в России и в Индии и особо Ганди

Насыщение ученика должно идти творчеством Учителя.

Из высказываний Елены Рерих, супруги Н. Рериха.

Я усиленно изучал произведения Толстого…

Из высказываний Ганди о Толстом

Два писателя и философ* Критики из 2-х стран * Два великих мыслителя: переписка

СОВРЕМЕННИКИ: ВО БЛАГО И В НЕПРИЯТИЕ

Интересно познавать, что, оказывается, увлеченность Толстого Индией вызывало живейший отклик и в России, и в Индии.

ТРИ ЗНАТНЫХ СООТЕЧЕСТВЕННИКА

У творцов оценки всегда замеивающе необычны, при имени Льва Толстого – заметил я – они особо выразительны.

В соблазнах. Иван Бунин (1870–1953), писатель, будущий лауреат Нобелевской премии. Он в своем очерке «Освобождение Толстого» тему Индии так и начинает: «Вскоре после смерти Толстого я был в индийских тропиках…» В 1925-м печатает рассказ «Ночь». В нем трижды воссоединяет в своих размышлениях имена Будды, Соломона и Толстого. Расценивает их «святыми» и «гениями», однако же вдруг жестокая тирада: «Все Соломоны и Будды сперва с великой жадностью приемлют мир, затем с великой страстностью клянут его соблазны. Все они сперва великие грешники, потом великие враги греха, сперва великие стяжатели, потом великие расточители…»

Умиление и недоумение. Александр Куприн (1870–1938). писатель. И он тоже с необычным: «Я рассказал Льву Николаевичу случай с одной моей знакомой: медленно верно и бесповоротно она губила себя, сама валила себя в могилу, чтобы удержать от падения свою подругу, – всё равно обреченную жизнью. Рассказал я этот случай в наивном предположения, что он особенно будет близок душе Толстого: ведь он с таким умилением пересказывает легенду, как Будда своим телом накормил умирающую от голода тигрицу с детенышами. И вдруг я увидел: лицо Толстого нетерпеливо и почти страдальчески сморщилось, как будто ему нечем стало дышать. Я был в полном недоумении. Но одно мне стало ясно: если бы в жизни Толстой увидел упадочника-индуса, отдающего себя на корм голодной тигрице, – он почувствовал бы в этом величайшее поругание жизни, и ему стало бы душно, как в гробу под землей».

Удивляющая метафора. Константин Леонтьев (1831–1891), публицист, философ, славянофил. Он тоже проникся «индийскими» взглядами Толстого, но своеобразно. Не столько итогом научного осмысления, сколько чувствами. Прочтем же этот отзыв без купюр – он многословен, но выразителен: «Когда Тургенев (по свидетельству г. П. Боборыкина) говорил так основательно и благородно, что его талант нельзя равнять с дарованием Толстого и что ”Левушка Толстой – это слон”, то мне все кажется – он думал в эту минуту особенно о ”Войне и мире." Именно – слон! Или хотите, еще чудовищнее, – это ископаемый сиватериум во плоти, которого огромные черепа хранятся в Индии, в храмах бога Сивы (Шива. – В. О.). И хобот, и громадность, и клыки, и сверх клыков еще рога, словно вопреки всем зоологическим законам. Или еще можно уподобить "Войну и мир" индийскому же идолу: – три головы, или четыре лица, и шесть рук! И размеры огромные, и драгоценный материал, и глаза из рубинов и бриллиантов, не только подо лбом, но и на лбу!! И выдержка общего плана и до тяжеловесности даже неиссякаемые подробности…»

КРИТИКА ТОЛСТОГО ИЗ ДВУХ СТРАН

Из России. Прочитал я заметки одного современника Толстого: «Разве кто-нибудь в гимназиях нам говорил о Конфуции, о Будде, о Ведах?.. Разве мы знали древнюю индийскую скульптуру?.. Мы восхищались словами: "А все-таки она вертится!" Мы не подозревали, что за тысячу лет до итальянца Галилея индиец Ариабахата установил, что земля – “шар, вращающийся вокруг своей оси…”»

Как тут не вспомнить зацитированное до дыр высказывание писателя-англичанина Р. Киплинга (1865–1936): «Запад есть Запад. Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». Автор сего взрывчатого (провокационно-эпатирующего) сколько уже времени живучего афоризма родился тем не менее в Индии (г. Бомбей).

Из Индии. Постыдным упреком до сих пор – спустя многие десятилетия! – звучит мнение личного секретаря Тагора авторитетного в Индии мыслителя и писателя Кришна Крипалани: «Я беру на себя смелость утверждать, что Индия более динамично вобрала в себя моральные принципы Толстого, чем любая другая страна мира, и даже родина писателя».

Недавно выслушал продолжение от одного индийского ученого. Отлично знает нашу литературу. Учился в Москве. Ему рассказали о моих толстовско-индийских штудиях. Вот и встретились. Спрашивает:

– Так почему Толстой так интересовался Индией?

Сам же и ответил:

– Он стремился лучше понимать Индию, ибо искал истоки своего толстовского учения не только в России.

Соглашаюсь с ним. Он тогда:

– Так почему же в вашей стране мало пропагандируется эта связь?

И в самом деле: почему? Следующие разделы начнут оповещать о причинах замалчивания темы «Толстой и Индия».

Раздел 4. Почему толстой был нужен Индии

«Письмо индусу» – полгода работы* Непротивление или сопрот ивление?

Итак, как уже помянуто ранее, двух великих мыслителей человечества – Толстой и Ганди – повязали общие заботы как, пожалуй, у никого иных в истории наших стран.

Однако подумалось: надо выйти из рамок просто информации и пообстоятельней поведать – какие, как понимаю, две темы обусловили столь значимую для истории тягу друг к другу этих деятелей.

Чтобы ответить, не обойтись без этого раздела, чтобы уловить почему вызревало знакомство двух корифеев и во имя чего.

1905 ГОД: РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ – ЭХО В ИНДИИ

Напомню: только в 1910-м узнал Толстой о Ганди. И тут у меня фантазия: а надо бы им объединиться ещё в 1905 году, в первую русскую революцию.

Два вопроса – один ответ. Итак, вопрос: почему я обозначил нашу революцию для «индо-толстовского» очерка? Ответ: это Толстой вобрал в свою совестливую душу не только то, что Россия не случайно вошла в эту революцию. Он страдал от крови, виселиц, от смуты в умах мятущейся интеллигенции и даже почитывал кое-что из литературы большевиков.

Индия – что? Она страдает, терзаемая колонизаторами и собственными эксплуататорами и медленно, но верно пробуждается к борьбе. Множество самых разных партий, общественных групп и группировок ищут – настойчиво – как идти к освобождению и каким оно должно быть.

Влияние русской революции становится очевидным: «Мировой капитализм и русское движение 1905 года окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое, населения проснулось к новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию». Это высказывание Владимира Ленина (1870–1924), основателя большевисткой партии, будущего вождя революции 1917 года и первого председателя советского правительства.

Теперь высказывание Ганди: «Есть много сходного в управлении Индией и Россией. Власть вице-короля нисколько не меньше власти царя. Русский народ задавлен налогами, мы – тоже. Русские налогоплательщики не могут контролировать использования денег, которые они платят. Индийцы – тоже. Как в России, так и в Индии всемогуща военщина. Чувства и требования народов во многом сходны. Поскольку причины одни и те же, сходным должен быть и результат».

Выделю, что такую же связь выявляла и журналистика Англии: «Индийские националисты неустанно уподобляют самодержавию англо-индийское правительство… Отсюда следует вывод, что индийцам необходимо применять те же методы, которые русские революционеры успешно пустили в ход против царизма». Это влиятельная английская газета «Таймс».

Почему Индии дорог Толстой. Ему присваивают звание Махатмы. Да обоснованно! Это засвидетельствовал ученик прославленного философа Вивекананды и сам авторитетный ученый Б. П. Бхарати: «И таковым вы являетесь… Вы единственно подлинно великий человек в этом ослепленном своим могуществом, высокомерном материалистическом Западе».

Но почему Слово нашего творца нужно Индии? Два далее высказывания, которые я выбрал из множества, доказывают это. «Несколько ободряющих слов…» для Индии – об этом просит Толстого видный общественный деятель А. Рамазесхан еще в 1901 году. С этим же обращается в Ясную Поляну простой школьный учитель Г. Д. Кумар: «Умоляю от имени моих соотечественников помочь им». Перед этим шли признание в почитании: «Вы родились русским, но Вам принадлежит весь мир. Вы великий человек, и Ваше величие проявляется в забота об обездоленных». И такое читал Толстой от этого учителя: «Народы Индии еще более угнетены, чем русский народ».

Лев Толстой не смог молчать-отмалчиваться.

Особое письмо. Третий пример. 1908.Пришло в Ясную Поляну письмо Таракнатха Даса, редактора радикального издания «Фри Хиндустан»(«Свободная Индия»).

У письма потрясающая биография: и ответ пришел, и был напечатан, и был даже поначалу запрещен. И – выделю! – обратил на себя внимание самого Ганди – он этот ответ Толстого перепечатывал, этим преумножая число учеников Толстого. Замечу: этот ответ из России числится в истории Индии в числе особо значимых документов истории.

Но с чем же это письмо? Читаем: «Вы доставили величайшее благодеяние вашими литературными произведениями, посвященными России…»

Продолжение с просьбой: «Мы просим вас, если у вас есть время, написать хотя бы статью об Индии и этим выразить ваши взгляды на Индию…»

Шло обоснование: «Именем голодающих миллионов взываю к вашему христианскому чувству – возьмитесь за это…»

Англия предстала Толстому в этом письме: «Вы ненавидите войну, но голод в Индии страшнее всякой войны. Он происходит там не из-за недостатка продовольствия, а вызван ограблением народа и опустошением страны британским правительством. Разве это не позор, что миллионы людей в Индии голодают, а английские торговцы вывозят оттуда тысячи тонн риса и других продуктов питания?! Политика Британии представляет собой угрозу всей христианской цивилизации».

Как писался ответ? «Письмо к индусу» – вот же как просто, но и обобщенно назвал Толстой свой ответ редактору «Фри Хиндустана» Дасу.

Поразило с каким не просто воодушевлением, но и старанием взялся за ответ 80-летний старец – будто помолодел, готовясь разговаривать с Индией.

Громадно письмо, я читал его по 13 страницам емкого в собрании сочинений шрифта.

Писал полгода! Выходит, писал ответ не по наитию. О том, как он давался – нелегко – записано несколько раз в дневнике; первая строка 10 июня 1908 год: «Начал письмо к индусу, да запнулся». Точка проставлена 14 декабря 1908 года (так в дневнике). То-то же в итоге 413 страниц черновиков и исправлений по машинописным копиям! Любопытна такая запись в тот день, когда работал с переводом письма на английский: «Вечером картины Индии…» и «С индийскими картинами…». И оценка: «Очень хорошо». Это ему показали диапозитивы одного путешественника по Индии.

Жил ответом не только за письменным столом. Маковицкий увековечил одну из бесед в те дни, когда Толстой работал над письмом: «Англичане как мучают индусов! Там сообщается, как англичане секли Вивекананду до крови…»

В этом послании не только преклонение перед талантливейшим народом.

Наиглавное: Толстой поддержал стремления к свободе от англичан, да не вообще, а представил Индии свою необычную программу – гражданского неповиновения: «Не противтесь злу, но и сами не участвуйте во зле, в насилиях администрации, судов, сборов податей и, главное, войска, и никто в мире не поработит вас».

И ведь этот наказ и в самом деле стал одним из стержневым в той политике, которая и привела Индию к свободе.

… Толстой давно был подготовлен сердцем своим воспринимать страдания индийцев под игом английских колонизаторов. Я разыскал тому доказательства. Спасибо, к примеру, Душану Маковицкому. Он запечатлевает один осенний в 1906 году толстовский монолог: «Я прочел об Индии (в Лексиконе), что там делается, как англичане мошенничают! Раньше была в войске одна десятая англичан, теперь – треть. Сипай обходился в четыреста рублей, английский солдат – в две тысячи рублей в год. Земля принадлежала царькам, теперь – англичанам. Ни один индус не имеет земли. Должен за нее платить англичанам».

Еще запись от Маковицкого столь же наиважная: «Л. Н. рассказывал, что компания английских торговцев покорила 250 миллионов людей. Как это могло случиться? Только так, что раджи и другие покорили тоже…».

Был у меня соблазн объяснить эту взволнованность всплеском старческой прочувственности.

Но я отринул такой домысел. У Толстого хватило знаний на самое серьезное осмысление правлению Англии. В 1900 году он написал статью «Рабство нашего времени». Житель Ясной Поляны мыслит вселенскими масштабами: «Живут рабочие люди во всем мире не как люди, а как рабочий скот, которого заставляют всю жизнь делать то, что нужно не ему, а его угнетателям. И так живут большинство людей во всем мире, не в одной России, а и во Франции, и в Германии, и в Англии, и в Китае, и в Индии, и в Африке – везде». Как видим, без Индии не обошлось.

Однако же когда он осознал зло для Индии от колонизаторов? Весна 1857 года – восстание сипаев. За кого Толстой? Записная книжка за март 1858 года. Запись как выстрел: «Бесчеловечье англичан». Новая запись: «спокойно расстреляли» восставших.

МАХАТМА ГАНДИ – МАХАТМА ТОЛСТОЙ

«Книга Толстого излечила меня от скептицизма».

Из высказываний Ганди.

Что объединяло и что разделило? * Неужто отступничество Ганди * Великие деятели Индии о великом Толстом

Напомню, что случилась переписка двух мыслителей-корифеев всемирно значимости – двух истинных патриотов своих стран. Об этом охотно сообщается одной-двумя строчками-фразами по поводам, праздничным для межгосударственных отношений наших стран. Видно, поэтому таковые упоминания невольно привели к благостности, к упрощениям: один-де изрекал мудрые советы – другой их мудро воспринимал.

А противопоставить нечего. Многие ли читали саму переписку? Замалчивание начинается уже со школы.

Начну эту подглавку свидетельством Толстого о главном, по его мнению, в жизни Ганди: «Он начальник партии, борющейся против Англии. Он сидел в тюрьме…»

КОГДА ГАНДИ УЗНАЛ ТОЛСТОГО?

Не внезапной стала тяга Ганди к общению с Толстым. Позже он вспоминал, что первый раз взялся читать Толстого в молодости, студентом. Толстой узнал об этом: «Он мне пишет, что был со мной в отношениях, когда учился в Лондоне».

Однажды у Ганди спросили – для печати – как он относится к Толстому? Последовал ответ: «Отношения преданного почитателя, который обязан ему многим в жизни».

Что же потянуло для начала? Обзавожусь книгой Ганди «Моя жизнь». Здесь не раз имя Толстого. Есть и такое признание: «Его книги произвела на меня сильное впечатление. Я всё глубже понимал безграничные возможности всеобъемлющей любви».

А сколь трогательно признание: «Когда я переживал тяжелейший приступ скептицизма и сомнений, я прочитал книгу Толстого “Царство божие внутри нас”,и она произвела на меня глубочайшее впечатление. В то время я был поборником насилия, книга Толстого излечила меня от скептицизма».

Индологи выявили, что же читал Ганди из Толстого. Это помимо названного еще немалое число сочинений. И «Много ли человеку земли нужно?», как выразился Ганди, «о всеобщей любви», он даже перевел этот рассказ. И «Бог правду видит, да не скоро скажет» (Ганди и это перевел и издал со своим предисловием). И «Что такое искусство», «Краткое евангелие», «Так что же нам делать», «Письмо к русским либералам», «О жизни», «Исповедь» и еще несколько. Ганди читал даже статьи о вегатарианстве «Первая ступень» и о вреде курения и пьянства «Зачем люди одурманиваются».

Четыре принципа. Что же Ганди пользовал лекарством для своей болезни скептизмом? Прочитаем самого Ганди:

– «Толстой с его огромной, как океан, любовью к людям служит нам маяком и неиссякаемым источником вдохновения…

– Великая идея Толстого – "труд ради хлеба насущного”, “«Каждый в поте лица зарабатывает свой хлеб”…

– Толстой полагал лицемерием и мошенничеством все проекты по облегчению жизни бедствующих масс за счет филантропия богатых, наслаждающихся роскошью и праздностью; пусть слезут с хребта бедняков, говорил он…

– С Запада в нашу страну хлынул поток литературы, зараженный вирусом потакания человеческим слабостям, она преподносится в броской привлекательной форме, поэтому наша молодежь должна быть начеку как никогда… Важнее всего, чтобы для молодежи, особенно индийской, стало примером самоограничение Толстого…»

ПИСЬМА ОТ ГАНДИ

Чем Ганди выразил себя в самом первом своем письме Толстому 1 октября 1909 года? Полным доверием: «Я абсолютно неизвестный вам человек, осмеливаюсь обратиться к вам с этим письмом ради истины и с целью услышать ваш совет относительно тех вопросов, решение которых вы сделали задачей вашей жизни».

Главная тема первого письма. Ганди выбрал для заочной беседы с Толстым самое главное для тогдашней Индии – как быть, если сопротивление Англии не дает результата: «Мы поняли, что борьба затягивается в зависимости от нашей слабости».

Толстой откликнулся: «Ганди говорит англичанам: “Вы с нами ничего не сможете сделать, если мы вам не будем помогать”».

Каким же был главный совет? Толстовским: «Та же борьба мягкого против жесткого, смирения и любви против гордости и насилия с каждым днем все более проявляются и у нас».

Ганди заявляет желание напечатать «Письмо к Индусу» огромным по тем временам тиражом – 20.000. Толстой – за: «Переводу на индусский язык своего письма и распространению могу только радоваться».

Дописал: «Помогай бог нашим дорогим братьям и сотрудникам…»

Второе письмо Ганди. Напомню, что оно пришло в Ясную Поляну в апреле 1910 года вместе с книгой самого Ганди.

Ганди предупредил: «Правительство Индии конфисковало книгу». Так Толстой становится хранителем нелегальщины, крамолы.

Еще строчки: «Посылаю вам также несколько копий с вашего письма к индусу, которое вы разрешили опубликовать». Выходит, что не медлил Ганди с напечатанием послания Толстого. До этого оно ходило в Индии лишь переписанным от руки. Как было встречено – чуть попозже.

Толстой усаживается за ответ: «Я прочел вашу книгу с величайшим интересом, так как я думаю, что вопрос, который вы в ней обсуждаете, – пассивное сопротивление – вопрос величайшей важности не только для Индии, но и для всего человечества».

Третье письмо Ганди. В новом письме сообщение: «Очень благодарен вам за ваше ободряющее и сердечное письмо… Я весьма ценю ваш общий отзыв о моей брошюре «Indian Home Rule»(«Самоуправление в Индии», – В. О.) и буду ожидать, что, когда у вас найдется время, вы выскажетесь о моей работе более подробно, как вы были столь добры обещать мне это сделать в своем письме».

Третий ответ Толстого Индии последовал, но недоумеваю – отчего о нем в наши времена почти не сообщается. Ответ в следующей главке.

При этом замечу: Толстой входил в жизнь Ганди не только Словом-влиянием, но и Делом-влиянием. Оказывается, Ганди и 13-ть его сподвижников создали «толстовскую» ферму на принципах «ненасилия».

ОЦЕНКИ ТОЛСТОГО

Толстой высказал удовлетворение возможностью продолжать познавать учение Ганди: «Читал книгу о Gandhi.Оч/ень/ важная. Надо написать ему…» Это из дневниковых записей Толстого в апреле 1910 года.

Отклик на третье письмо Ганди. Напомню: это о нём я сообщал в предыдущей главе.

Выделю: этот ответ Толстого заметно отличается и от «Письма к индусу», и от первых двух посланий к Ганди.

Чем? Непреложностью выводов, может, даже ультимативностью. Будто и не Толстой – «непротивленец» – писал: «Вопрос теперь стоит очевидно так: одно из двух: либо признать то, что мы не признаем никаких религиозно-нравственных учений и руководствуемся в устройстве нашей жизни одной властью сильного, или то, что все наши, насилием собираемые подати, судебные учреждения и, главное, войска должны быть уничтожены…».

Продолжением шли строчки с явственным предупреждением власть имущим: «Противоречие это чувствуется всеми правительствами, как вашим британским, так и нашим русским, и из естественного чувства самоохранения преследуется этими правительствами более энергично, как это мы видим в России и как это видно из статей вашего журнала, чем всякая другая антиправительственная деятельность».

Что отложилось главным? Три письма и книга от Ганди позволили Толстому уловить суть учения Ганди. Написал: «Глубокое осуждение, с точки зрения религиозного индуса, всей европейской цивилизации… Его презрение к отношению белых к цветным людям. Кроме того, он проповедует, что самое действительное противодействие – это пассивное… В Индии происходит борьба с владычеством английским, указывают на свое моральное превосходство…»

Отклик на книгу. Толстой соглашается с Ганди, когда прочитывает его книгу: «Более чем 200-милионный, высокоодаренный и духовными и телесными силами народ находится во власти совершенно чуждого ему небольшого кружка людей, стоящих в религиозно-нравственном отношении неизмеримо ниже тех людей, над которыми они властвуют».

Он недоумевает, когда прочитывает одно из наблюдений Ганди: «Говорит, что англичане прекрасные люди, не надо бороться с ними, но отвратительна цивилизация, над которой они исполнители».

Он против англоненавистничества как такового: «Следует помогать им (англичанам. – В. О.) во всем, что ведет к цивилизации вашего народа».

Он советует Ганди бороться с отжившими взглядами в самой Индии: «Мне кажется, что долг каждого образованного индуса состоит в том, чтобы уничтожать все старые суеверия».

Толстой призывает бороться за свободу, освобождаясь от влияния религий: «В наше время людям для избавления себя от наносимых самим себе, дошедших до высшей степени бедствий: индусу ли, ищущему своего освобождения от английского порабощения, или какому-то ни было человеку в борьбе с насильниками, нужны не новые объяснения или оправдания старых религиозных суеверий».

Он порой удивляюще одновременен во взаимоисключающих советах Индии. Статья Толстого «Рабство нашего времени». Вот привычное для автора: «Не противтесь злому». Но тут же: «Улучшение положения людей возможно только при уничтожении насилия».

Или – Толстой не устает наставлять Индию действовать, однако вдруг остужающее: «Социализм, коммунизм, анархизм, армия спасения, увеличивающаяся преступность, безработность населения, увеличивающаяся безумная роскошь богатых и нищета бедных, страшно увеличивающееся число самоубийств, все это признаки того внутреннего противоречия, которое должно и не может быть разрешено».

ОТВЕТЫ ИЗ ИНДИИ

Ганди давно уже отнюдь не ученик начальной школы, чтобы зазубривать наставления русского наставника. Ценит, но и оценивает…

Агитация за Толстого. Индийский собеседник Толстого полон настроенности вербовать в своей стране новых учеников русского мудреца: «Критики Толстого писали порой о том, что он потерпел в жизни крах, что он так и не осуществил свой идеал, – не нашел таинственной зеленой палочки, которую искал всю жизнь. Я не согласен…»

Есть и такое обобщающее высказывание о том, как и чем оказывал Толстой свое влияние на Индию: «Россия дала в лице Толстого учителя, который подвел убедительный базис под мой ненасильственный метод. Толстой благословил мое движение в Южной Африке, когда оно было в зачатии и удивительные возможности которого я еще должен был изучить. Именно он предсказал в письме ко мне, что я руковожу движением, которому суждено выразить надежды угнетенных народов мира».

После таких цитат вроде бы неминуем порыв бить в торжествующие литавры – вот, мол, каковы плоды содружества двух махатм.

Однако же – повторю – их воззрения не втискиваются в придуманные для праздников лозунговые умозаключения. О чем речь?

Ниспровержение кумира? В книге «Моя жизнь» 1921 года Ганди вывел: «Толстой сам писал о своих неудачах. Но это лишь подтверждает его величие. Возможно, Толстой так и не осуществил своей мечты, но такова участь человека».

Дальше – больше: «Толстой часто оказывался непоследовательным потому, что ему было тесно в рамках собственного Учения. О его неудачах знали все, о его душевных муках и победах над собой – он один».

И наконец заявил, что не является последователем политических идей своего наставника.

Не станем однако пугаться этого отзыва. Он ничуть не противоречит всем ранее высказанным восторженным оценкам, да это и не отступничество.

В этом высказывании логика освободительного движения. Ганди становится лидером партии Национальный конгресс. И его левое крыло во главе с будущим премьер-министром Дж. Неру требовало начинать борьбу не только с манифестами на устах.

И разве могло быть иначе? Толстой остался духовным апостолом идей освобождения – Ганди становится руководителем освободительного движения.

Итак, Толстой для Индии, как я выяснил, не икона, но однако и не крышка на гроб забвения. Есть у Ганди такое заявление о Толстом: «Он был велик даже в своих заблуждениях, и они являются критерием не тщетности его идеалов, а его успехов».

ЕЩЕ МНЕНИЯ

Противоречия советов Толстого вызывало противоречивые оценки не только у Ганди.

Спектр мнений и оценок. Толстым и его отношением к Индии восхищаются. Рамазесхан: «Поразительно, что человек, столь далекий от нас, чуждый нашим традициям и нашей истории, сумел так верно понять наши настоящие нужды».

С отрицанием «толстовства» уже упомянутый Дас, лидер радикального студенчества: «Горстка англичан объявила нам войну. Кто же будет удивляться, если мы – миллионы – объявим войну им… Мы хотим вырвать с корнем предрассудок фатализма, вытекающий из непротивления действием… Нам нужна активность в сопротивлении… Когда все средства спасения исчерпаны, должны ли мы обнять смертоносную змею, оставить ее в покое или сопротивляться?»

Без Толстого нельзя, он могучая поддержка. Тот же Дас: «Мы верим, что Вы являетесь сильной опорой… Вы гневно протестуете против угнетения большинства меньшинством…»

Толстого приглашают к совместной деятельности. Один из издателей: «Мы могли бы плодотворно сотрудничать и добиваться успехов в достижении высоких целей во имя справедливости».

Толстым запугивают. В газете вдруг провозгласили: «Гений Толстого как писателя неоспорим… Но, увы, тем глубже и ужаснее будет влияние его как философа-учителя, насадителя разрушительных теорий!.. Дай бог, чтобы доктрина изобретенной Толстым любви не разразилась трагическими последствиями».

Новые поколения. Итак, Индия шла к свободе в том числе с именем Толстого. Но не был ли сразу же после освобождения забыт? Я выбрал высказывания руководителей Индии двух новых поколений из ХХ века.

Дж. Неру, соратник Ганди, уже в роли самого первого руководителя независимой страны: «Лев Толстой принадлежит к числу тех европейских писателей, чье имя и произведения пользуются в Индии, пожалуй, наибольшей известностью. Объясняемся это не только высокими достоинствами произведений, но и духовным сродством между ним и нашим руководителем Махатмой Ганди».

Раджив Ганди (1944–1991), внук Неру, премьер-министр с 1984 до дня гибели от руки от руки террориста: «Переписка Льва Толстого и Махатмы Ганда являет собой совпадение исканий не только двух гениев, но и двух народов, породивших их».

1988. Фестиваль «СССР-Индия». Среди множества самых разных действ в Индии прошел общенациональный семинар «Толстой и Ганди».

2012. Бюст Льва Толстого установлен у Дома-музея Махатмы Ганди.

Раздел 3. Будда и буддизм в оценках нашего Творца

«Читаю буддийский катехизис. Всё подвигаюсь в внутренней работе…»

Л. Н. Толстой из Дневника 1909 года

Свидетельства пролетарского писателя * Будда в сокровенных дневниках * Очерки с именем индийского пророка * В замыслах – книга * Противоречия в оценках

Будда и буддизм – это вторая тема, связавшая Толстого и Индию. Толстой – отмечу – пытался познавать религии Индии со всей ему присущей увлеченностью. В записках Маковицкого, к примеру, я прочитал: «Был Л. П. Горбунов с рукописью – переводом мест, указанных Л. Н., из Кришны и с жизнеописанием Кришны, смесью подвигов мудрых, смиренных наряду с богатырскими, разбойничьими и чудесными».

Свидетельство Максима Горького. Многие ли внимательно прочитали в пространных мемуарах этого писателя преинтереснейшую характеристику взглядам Толстого на две религии: «Христос был свободен, Будда – тоже, и оба приняли на себя грехи мира, добровольно пошли в плен земной жизни. А дальше этого – никто не ушел, никто. А ты, а мы – ну, что там! Мы все ищем свободы от обязанностей к ближнему…»

Свидельства дневников. Даже только в избранных толстовских дневниках хорошо изданного 22-томника имя Будды значится более 20 раз. Как обозначено? Не только упоминаниями. Далее несколько примеров. Вот 6 октября 1895 года: «Чудеса Будды /…/ это нравственное учение»; Будда в одном перечне с Магометом и Христом. Вот запись 20 октября 1996: «Искусство слова – в поучения Будды, Христа». Вот 22 мая 1907 года определяет себе задание «составить жизнеописание Будды».

Немало у Толстого пространных оценок буддизма, и – замечу – не только восхвалительные. К примеру, 17 ноября 1906 года: «Понятны верования буддизма о том, что, пока не дойдешь до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (после смерти). Нирвана – это есть не уничтожение, а та новая, неизвестная нам жизнь, в которой не нужно уже самоотречение. Не прав только буддизм в том, что он не признает цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению. Мы не видим его, но оно есть, и потому эта жизнь так же нереальна, как и всякая другая»

Будда в письмах Толстого. Даже в эпистллярии убедительны доказательства тому, что Будда и буддизм были естественным состоянием духовного развития нашего творца. Я принялся подкреплять этот свой вывод статистикой – вооружился двумя томами его избранной переписки 1882–1910 годы (тт. XIX,ХХ, 22-томник, ИХЛ.1984). Так имя Будды здесь прописано 12 раз.

Кто же удостоен напоминаний о Будде в письмах Толстого? Не только, как уже писал, супруга писателя, но и сын Лев или самый близкий ему идейный соратник В. Г. Чертков (не раз!). Но и помещик Г. А. Русанов, философ и литературный критик Н. Н. Страхов, писатель А. И. Эртель, друг и биограф писателя П. И. Бирюков и два просто корреспондента Толстого А. Н. Остольская и М. М. Ледерле.

Чаще всего величал его в письмах выдающимся мыслителем, или мудрецом, или проповедником.

Характерно, что это имя Толстой почти всегда вписывал один ряд с Христом, Мугометом и Лаотзе (оба имени я привожу в написании Толстого) но иногда перечень разрастался: Сократ, Эпиктет, Руссо, Кант…

Были, конечно же, и письма с оценками буддизма как религии. Выбираю одно, в котором познание этой веры подтолкнуло Толстого от Слова (прочитанного) к Делу (просветительскому). Письмо 1897 года П. Карусу, английскому издателю: «”Карма” так поразила меня своим глубокомыслием и вместе с тем простотой и занимательным иложением, что я тогда же, чтобы сделать ее доступной русским читателям, перевел ее и отдал в русский журнал, а потом в русское народное издание». Речь о буддийской сказке, которую Толстой прочитал в одном лондонском журнале. Так наш писатель еще и предисловием освятил эту сказку. Об этой сказке быть рассказу и дальше.

Будда в публицистике. Это проявились у Толстого. как я на свой риск и страх установил, в книге «Исповедь» (закончена в 1879, запрещена в 1882, напечатана в 1908). Здесь художнически завлекательно – в сценках – в 43 строках изложил свое понимание буддизма. Завершил так: «И Сакья Муни не мог найти утешения в жизни, и он решил, что жизнь – величайшее зло, и все силы души употребил на то, чтоб освободиться от нее и освободить от других. И освободить так. чтоб и после смерти жизнь не возобновлялась как-нибудь, чтоб уничтожить жизнь совсем, в корне». Потом еще несколько раз идёт имя Будды.

Меня особо впечатлила начитанность Толстого в древней литературы Руси по связи с Буддой. Писатель рассказал как один «безграмотный мужик-странник» подтолкнул себя познать «Житие Иосафа-царевича (история Будды)» – так здесь такое заключение: «Смерть не исключает жизни».

Когда же уже читатели впервые познали интерес Толстого к Будде через печать? 1882 год огромная статья «Так что же нам делать?» Здесь Будда дважды. Вот он возведен в одну строку с Конфуцием, Моисеем, Сократом, Магометом и Христом. Вот он вписан в в одну строку с Соломоном, Гомером, Исайей и Давидом. Что же их объединило по мысли Толстого? «Это истинные ученые и художники, производители духовной пищи». В этой же статье и переведенная им индийская притча с сюжетом как человек, чтобы достать из моря уроненную жемчужину, стал исчерпывать его. Мораль сей притчи по Толстому такова: «Если бы наше общественное зло угнетения человека было море, то и тогда та жемчужина, которую мы потеряли, стоит того, чтобы отдать жизнь на вычерпывание моря этого зла».

Обстоятельные размышления о буддизме проявились позже – тогда, когда Толстой попытался написать очерк «Сиддарта, прозванный Буддой, т. е. Святым. Жизнь и учение его». Какой интересный своей определенностью заголовок. И писался с превеликим изыском. Как начинается-то: «Если идти из середины России на зимний восход все прямо, то тысяч за десять верст от нас, через Саратов, Уральск, Киргизскую степь, Ташкент, Бухару, придешь к высоким снеговым горам. Горы эти самые высокие на свете. Перевали через эти горы, и войдешь в Индийскую землю».

Приметно: очерк не обошел современной беды Индии. Хватило 2-х кратких, но выразительных фраз: «Теперь управляются индусы англичанами: 150 лет тому назад англичане завоевали Индию. Но до этого времени индусы жили свободно и управлялись сами своими царями».

И затем пошел, пошел приобщать к буддизму – начало-то таково: «В этой-то земле и среди этого народа и родился, без малого за 2500 лет тому назад, за 600 лет до Р. Х. святой Сиддарта Будда; и от него пошла великая буддийская вера…»

Никакого как у иных европейцев высокомерия: «Вера индусская была та же одна вера, которая записана в сердцах всех людей и без которой не бывает человек на свете. Вера индусов была такая же, как и вера всех народов – и персов, и китайцев, и египтян, и греков, и всех людей, какие живут на свете, – вера в то, что человек живет и умирает по воле Бога, и что тому, кто будет исполнять волю Бога, будет хорошо, а тому, кто не будет исполнять ее, будет дурно. Всегда и теперь в этом одном все веры людские. Все они согласны в том, что живем мы не сами по себе, а по воле Бога, что Бог – благой, и что для того, чтобы делать волю Бога, надо не делать зла. а делать добро. Такова же была и вера индусская».

И далее таким вот простым языком продолжал знакомить с особенностями буддизма.

1905. Новый очерк о Будде. Событие! Да еще в революцию! В нём заповеди, ради которых, как догадываюсь, Толстой и взялся за перо. И главная из них была ненавистна и царизму, подавляющего вооруженные восстания, и революционерам-большевикам. Напомню: «Не убивай, береги жизнь всего живого».

Далее шли: «Вторая заповедь: не крадь, не грабь, не отнимай у людей произведений их труда. Третья заповедь: будь целомудрен и в мыслях, и в жизни. Четвертая: не лги, говори правду, когда нужно, бесстрашно, но любовно. Пятая: не говори дурного о людях и не повторяй того дурного, что говорят о людях. Шестая: не клянись. Седьмая заповедь: не трать время на пустые речи, но говори дело или молчи. Восьмая: не корыстуйся и не завидуй, а радуйся благу ближнего. Девятая: очищай сердце от злобы, никого не ненавидь, а люби всех. Десятая заповедь: старайся понять истину».

Задумана книга. Это еще одна попытка Толстого приобщить Россию к буддизму. Запланировал статью на 22 (!) главы, право же, книга. Перечислю хотя бы несколько названий глав из плана. Это чтобы уловить в чем видел Толстой «свое» – толстовское – в буддизме: «Тоска о страданиях людей», «Ищу истину», «Все уничтожилось, осталось одно сострадание людям», «Проповедь, равенство всех», «Сострадание к зверям, вегетарианство»…

И такое числится в последние два года жизни Толстого – вызвался руководить написанием книги о Будде. И больше того, взялся редактировать ее. Речь о уже помянутой мною книге Буланже. Увы, она, освященная великим именем, вышла после кончины яснополянца, в 1911 году. Не дождался.

Противоречия. Явно по незнанию всё еще немало тех, кто и нынче считает Толстого едва ли буддистом. Да, наш великий соотечественник, как видим, и в самом деле рассказывал своему народу об этой одной из великих у человечества религий. Однако же, не явил себя апостолом (апологетом) буддизма, да и в Индии вовсе не с трепетом учеников (апологетически) расценивали его высказывания о Будде и буддизме.

О чём же это я? Вот первое. Прав ли был Толстой или нет, но и такое надо знать в его изречениях:

– «Буддизм считает, что мир должен исчезнуть, так как он проводит страдание личности. Буддизм есть только отрицательное язычество».

Вот второе противоречие. Ганди Толстому написал, когда просил согласия напечатать в Индии его «Письмо к индусу»(об этом я рассказал ранее): «Я решаюсь высказать одно предложение. В заключительном параграфе Вы, по-видимому, хотите разубедить читателя в учении о перевоплощении. Я не знаю (если, это не дерзко с моей стороны), изучали ли вы этот вопрос специально. Вера в перевоплощение или переселение душ очень дорога миллионам людей в Индии… Цель моего обращения к вам не в том, чтобы убедить вас в истинности этого учения, но чтобы просить вас, если можно, исключить слово «перевоплощение» из числа тех понятии, в которых вы хотите разубедить читателя вашего письма».

Табу-запреты. Почему же так называемый массовый читатель в советское время был приговорены к незнанию «буддийских» страниц Толстого? Ведь именно в СССР печатались громадные тиражи всех его романов, повестей, рассказов (не скрою, горжусь, что будучи директором издательства «Художественная литература» в условиях хронической нехватки бумаги способствовал выпуску собрания сочинений в 22 тома миллионным тиражом).[1]

Причин для цензуры две. Первая проявила себя ещё до революции в 2-х ипостасях. По почину царской власти – за сочувствия чаяниям бедных и за отступничество от православия (напомню: даже отлучение). И одновременно по почину противника царизма Ленина – за проповедь непротивления злу насилием, то есть за внеклассовость, да и опять же за религиозность. Это особенно выплеснулось в статье «Лев Толстой, как зеркало русской революция», напомню наиглавное из нее: «Толстой смешон, как пророк, открывающий новые рецепты спасения человечества… Толстой велик, как выразитель тех идей и настроений, которые сложились у миллионов…» Вторая цензура для Толстого пришла после революции с ее воинствующим безбожием (об этом в подробностях в разделе У).

Раздел 4. Удивимся: толстой переводчик

Посылаю вам переведенную мною буддийскую сказочку под заглавием «Карма». Сказочка эта очень понравилась мне и своей наивностью и своей глубиной.

Из письма Л. Н. Толстого в редакцию "Северного вестника".

Народная мудрость из Индии * Во имя чего новое увлечение? * Шесть сказок в качестве образцов

Перечитайте еще раз эпиграф к этому разделу – Толстой признается в том, что был переводчиком, да к тому же индийской сказки!

Признания о неодолимом призвании. Как непривычно писать: Л. Н. Толстой – переводчик. Однако же он подарил России около ста индийских притч, сказок, былей и, как принято называть, крылатых выражений.

Не надо думать, что было это некоей забавой гения меж дел великих. Признался как-то: «Работа над языком ужасная – надо, чтобы всё было красиво, просто, и главное, ясно».

Толстой любил эту свою переводческую стезю-дорожку к Индии и обратно в Россию. В дневниках и в переписке довольно часто писал об этом. Вот пример: в «Карманном ежедневнике на 1907 год» запись «Ничего не писал, кроме переводов из Кришны».

Печальная статистика. Многие ли знают об этой увлеченности гения? Я на опрос решился, чтобы самому себе доказать – печатать или не печатать этот раздел. Спросил у почти тридцати своих знакомых – прежде всего у журналистов и учителей: «Что знаете о Толстом как переводчике?» Так утвердительно ответствовал только один; в студенчестве ему пришлось прикоснуться к 90-томнику классика.

Впрочем кого винить: это академическое издание не для всех, издавалось давным давно, тираж томов с переводами (21,22, 41,42) всего-то 5 тысяч экземпляров. И к тому же полное забвение-замалчивание переводческой ипостаси Толстого, даже в школьных учебниках.

Во имя чего переводы? Для чего же гений занялся «ужасной работой» и тратил на сказки время, столь драгоценнейшее на склоне лет?

Помянутая в эпиграфе сказка «Карма». Название-то каково! С санскритского переводится «деяние». «Деяние» – это одно из основных понятий индийских религий.

Главная мысль сказки, как это выразил Толстой: «Тот, кто вредит другим, делает зло себе. Тот, кто помогает другу, делает добро себе».

По каким же порывам душевным взялся за «Карму»? Ответ в том же письме: «Среди больших же (взрослых читателей. – В. О.) после чтения возникали вопросы о самых важных вопросах жизни…»

Он перевел её в 1884 году. Интересно же: переводит в том году, когда – вспоминайте 1-й раздел – получает первое письмо из Индии от мятущегося в поисках истины англичанина-колонизатора.

Это совпадение или обусловленность? Возможно, что ответ в предисловии Толстого к сказке: «Особенно хорошо в ней разъяснение той мысли, часто с разных сторон в последнее время затемняемой, что избавление от зла и приобретение блага добивается только своим усилием… Благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно благо общее».

Сопоставим: Толстой в тот год написал трактат «В чём моя вера?», а на столе зовущая автора к завершению гениальная повесть «Смерть Ивана Ильича». Еще деяние: основал издательство для народного чтения «Посредник». И еще побуждение – смятенное: избавиться от привычного образа жизни. Как? Вспомним о его первой попытке уйти из Ясной Поляны.

Любил он эту сказку. И даже проверил, разделит ли самый требовательный читатель это его мнение. Написал редактору: «Я читал эту сказочку детям, и она нравилась им».

Для кого переводил? Ответ: не только для детей, создав для них «Азбуку» и сборники-хрестоматии. Прежде всего для простых людей – издал для них три выпуска «Русские книги для чтения».

С образцами его переводческого творчества я познакомлю в «Литературном приложении».

Чем Индия возвернула? В своем увлечении этим сказочным разделом я вновь прочувствовал сцепку фактов – метода явно не научная, интересна совпадениями, однако же, впечатляет.

Толстого в Индии познавали не только по переводам романов, повестей, рассказов и статей. Будем знать, что Ганди назвал именно сказками такие свои переводы из Толстого: «Бог правду видит, да не скоро скажет», «Чем люди живы» и «Много ли человеку земли нужно».

Раздел 5. Благодарности и огорчения

Мы можем принять или не принять все его взгляды и теории, но если будем думать о них, частичка его мудрости и величие сойдет на нас.

Дж. Неру на торжественном вечере в память Толстого.

Мекка для индийцев* Шолохов с заступничеством * Цензуиированный 90-томник * Поклоны сыну Рериха и потомку Толстого

В разделе 4 «Буддизм» я наметил тему – почему власти и до революции, и после противодействовали распространению знаний Толстого о буддизме.

Сейчас выскажу, что и многое другое в его «индийских» взглядах не устраивало. Напомню о критике из Индии, что Россия забывает тему «Толстой и Индия».

Итак, в чём же Индия – за, а наша страна против.

ПРИМЕТЫ «ЗА» В ЯСНОЙ ПОЛЯНЕ

Не стало великого друга Индии, но Ясная Поляна – уже как советский музей – продолжает быть местом поклонения для учеников Толстого из далекой страны. Нет пока еще даже дипломатических отношений (Индия все ещё колония), а едут.

Махендра Пратап (1886–1976). Пока в России еще слабо знают, что он представляет собой активного деятеля национально-освободительное движения. И вот в мае 1929-го этот сын раджи и даже провозглашенный эмигрантами Президентом Индии в эмиграции (поселился в Кабуле) наведался в Ясную Поляну.

И увековечил это событие: «Мы посещаем такие места, как дом Великого Толстого, и рассматриваем принадлежавшие ему вещи не для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, но для того, чтобы вспомнить славные деяния людей, уже ушедших, и попытаться поступать согласно установленным ими нормам. Я был очень рад тому, что директор любезно поведала мне немало поучительного о благородном труде великого писателя и мыслителя, который был направлен на службу человечеству. Давайте учиться и действовать».

Ещё и ещё! Музей-заповедник сохраняет память и о других особо знатных своих гостях. Замечу: первыми после обретения Индии независимости сюда прибыла сестра Неру в звании первого Посла в нашей стране.

С 50-х годов делегаций стало значительно больше: дипломаты, общественные деятели, писатели, артисты… Приезжал и один из будущих Президентов Индии Сарвепалли Радхакришнан. В Книге Почетных гостей немало благодарных записей. Три из них обнародую:

– «Мы очень рады лично отдать дань уважения памяти нашего великого Гуру (Учителя), которого мы с самого детства почитали как Бога и чьи просвещенная жизнь и творчество осветили и нашу жизнь тоже, так что любые слова слишком слабы, для того чтобы выразить всю нашу радость в этот момент. Пусть вечно живет наш Лев Толстой и указывает всем нам путь к свету и вечному счастью. Участники Международного конгресса сторонников мира Дж. М. Патель и ВТ. Шах. 28 декабря 1952 г.»;

– «Я всякий раз с удовольствием приезжаю в это святое место в особенности для моей родной земли, земли Махатмы Ганди, который знал и любил Толстого и на которого Толстой оказал очень сильное влияние. КЛ. Ш. Менон, посол Индии в СССР. 19 августа 1956 г.»;

– «Мы приехали сюда поклониться памяти Великого Человека, о котором мы с детства много слышали и читали. Его имя широко известно в нашей стране. Мы вновь склоняем головы, чтобы почтить его память. Радж Кайпал Сингх, президент Индийско-советского культурного общества. 9 декабря 1964 г.»

КТО – «ПРОТИВ»?

Перебираю библиографические карточки в каталоге главной нашей библиотеки: Ленинка. Сколько же книг о Толстом биографических с географическими замыслами: «Толстой и Украина», и далее, далее Болгария, США, Япония, Китай, Германия и ещё, ещё, ещё… Немало книг в конструкции «Толстой и Москва», и далее Петербург, Тула, Чечня и Ингушетия, Орел и еще, еще. Много сулит каталог по знакомству с такими темам, как например, Толстой и шахматы, или охота, царская власть, музыка, медицина, педагогика, войны, христианская этика и духоборство, разумеется, как без этого, Толстой и вегетарианство и даже Толстой и пьянство.

А сколько книг о том, что значили друг для друга Толстой и Индия? Неловко писать: два всего издания. Это «Толстой и Индия» А. Шифмана и «Зеркало русского индуизма, неизвестный Лев Толстой» Д. Бурбы. И статей в научных изданиях всего-то, если не ошибаюсь, счётом пальцев на руке. Очень интересны исследования И. Серебрякова и А. Соколовского. В 2000-м пополнение: Е. Петрова защитила кандидатскую диссертацию «Российско-индийские исторические связи…» Писала по фондам архивов Толстого и музея-усадьбы Ясная Поляна. А как не выделить за множество новых сведений раздел «2.3.Толстой в Индии» в книге «Образ России…» Т. Загородниковой, В. Кашина и Т. Шаумян, но, увы, тираж 200(!) экземпляров.

Но сколько книг с этой темой для массового читателя? Ни одной!

Не припомню чего-либо привлекательного на ТВ или в массовых газетах-журналах в этой теме?

Нет и книги-антологии «Толстой и Индия». Вот бы собрать все статьи, переводы, высказывания об Индии и переписку нашего классика, даже цитаты с упоминаниями Индии из художественной прозы. Появилась бы впечатляющая хрестоматия дальнозоркой мудрости великого писателя, решившего стать посредником меж двумя великими народами. Умный комментарий тем более сделает такую книгу выдающимся просветительским событием – и не только для России и Индии.

КЛАССИК И ЦЕНЗУРА 2-х ПОКОЛЕНИЙ

Напомню: «индийские» координаты Толстого охватывают 63 года его жизни и без того предельно насыщенной неисчислимыми заботами творца и разнообразными его запросами, интересами, порывами.

Теперь узнали, что доступная массовому читателю его «индийская» карта в обильных белых пятнах.

Кто же цензор?

1921. Москва, ВЧК. Пришел донос на московских толстовцев именно по связи с Индией: «19 сентября Чертков (один из верных пропагандистов идей Толстого. – В. О.) читал письмо Льва Толстого к индусу…» Напоминаю, что в этом письме шли наставления освобождаться от англичан тактикой непротивления злу насилием.

Чекисты, ясное дело, не были толстоведами-индоведами. Они просто уловили настрой наиболее воинственных толстовцев по их самодельной пропаганде и агитации: «Толстой говорит, что государство состоит из маленькой кучки распоряжающихся и масс трудящихся… Чертков объяснял, что у нас сейчас власть захватила и всем распоряжаются большевики, для удержания своей власти настроившие ЧК».

1946-й. Политбюро партии опозорилось. Оно вмешалось после войны в работу ученых над полным собранием сочинений:90-томник. Принято осуждающее прошлые тома решение: «Серьезные ошибки… Включены все его (Толстого.-В. О.) реакционные религиозно-философские произведения… конспекты религиозных книг…» Религиозные… Это значит и буддийские тоже.

ЦК осудило тех, кто готовил вышедшие тома: «Неспособны проводить ленинские взгляды». Чтобы начинать «проводить» велено создать «государственную(!) редакционную комиссию по наблюдением (!) за изданием» (акцентирующие восклицания от меня.-В. О.).

Ее председатель – Александр Фадеев, член ЦК и глава Союза писателей. Шолохов, всемирно признанный классик, тоже призван в ряды наблюдателей с госполномочиями.

Но Шолохов отказался цензуировать гения. Прислал телеграмму: «Я за полноценное издание Толстого».

… Когда в СССР едва ли не окончательно забыли отношения Толстого и Ганди, вновь проявился Шолохов. В 1968-м напомнил в своей статье «Величие души» наиважное: «Протест против угнетения, умение чувствовать боль и страдания своего и другого народа – вот что лежало в основе их искании, вот что сблизило обоих титанов: самозабвенного борца за освобождение Индии и великого русского писателя-человеколюбца».

ПОКЛОНЫ СВЯТОСЛАВУ РЕРИХУ И ИЛЬЕ ТОЛСТОМУ

30 лет тому назад взялся я за тему Толстой и Индия. Но как новичку без поддержки именитых? Сыскал ее.

Святослав Рерих (1904–1993), художник, мыслитель, активнейший деятель сближения России и Индии, сын «главного» Рериха. С ним познакомился, когда мне выпала дорога в Индию (подробности в главе 33).

Я обратился к нему потому, что помнил: Толстой встречался с его отцом. В ответ сын посоветовал прочитать заметки отца «Толстой и Тагор». Потом еще назвал – статья «Русь – Индия».

Приехал домой и, разумеется, тут же разыскал. Прочитал в статье «Русь – Индия» такое путеводное, будто в самый раз к моему желанию собирать материал к очерку: «Кой-какие ответы на такие вопросы имеются, но ведь они разрознены и случайны, и забыты в пыли неведомых полок библиотечных… Дело не в политике, а в живых душевных: человеческих отношениях… Красота заложена в индо-русском магните. Сердце сердцу весть подает».

Илья Толстой (1930–1997), профессор-филолог МГУ. Это прямой потомок творца. В 1991-м я отправил ему в Ясную поляну на рецензию первый вариант своего опуса. Наслышан был не только о его знаниях-эрудиции, но и придирчивости. Он не терпел ни малейших искажений наследия своего предка. В ответ отзыв: «Автор сделает достоянием читателя один из интересных аспектов деятельности Л. Н. Толстого. Автор справедливо отмечает малую изученность темы ‘’Толстой и Индия” и убедительно доказывет необходимость обращения к ней…» Далее шел по-толстовски решительный совет не сопоставлять Толстого и Ленина, а это значило ни слова об оценках вождя революции и творчества, и духовных исканий гения.

Однако же сказалось зловещее знамение того взбудораженного времени в письме из журнала «Ясная поляна»: «Ваш очерк нам очень понравился, если бы не экономическое положение издательства резко не ухудшилось, мы обязательно его напечатали бы. Пожалуйста, примите наши извинения…»

* * *

2014, декабрь. Доброе сообщение планетарной значимости: создана электронная версия прославленного 90-томника Л. Толстого. Он всем отныне доступен! Индийскими страницами тоже.

Глава 13. Е. Блаватская и ее записки из пещер и дебрей Индии

Пусть и Вам будет дорога Блаватская не столько как теософка, но как знаток Индии.

Из высказываний на встрече автора книги с читателями

15 сюжетов:

Поражающие подробности её биографии* Пять отрывков из знаменитой книги* Оценки родственника* Почести в Индии*И другое.

Действующие лица:

«Туземный лоцман» – первый в первый день абориген. Люди Индии. Колониальные чины. Премьер правительства России Ю. Витте. И другие

Как не посвятить одну из глав необыкновенной женщине, автору записок «Из пещер и дебрей Индостана». То итог её странствий с 1851 года около 2-х лет. Но любовь к Индии не покидала. Вновь путешествие через 10 лет.

Кое-что о Елене Блаватской (1831–1892). Дворянка, талантливый публицист, основательница «Теософского общества», родственница председателя Совета Министров Ю. Витте… И путешественница!

Важно добавить: ее теософия, преисполненая мистицизмом, не только в ореоле восхвалений и восхищений даже в наше время. Она подвергалась критике и при жизни Блаватской.

Далее несколько отрывков из её книги. Так даже они открывают талант литератора, преумноженный умением отбирать для непосвященного читателя наиболее привлекательно-интересные наблюдения. Так даже название её книги сулит погружение в таинства жизни Индии.

Начало книги: что поразило Блаватскую? Сколько же здесь романтики: «Поздно вечером 16 февраля 1879 года, после тяжёлого тридцатидвухдневного плавания из Ливерпуля, раздались с пассажирской палубы радостные восклицания: «Маяк, Бомбейский маяк!..» И вот все, кто ни был чем занят, побросали карты, книги, музыку и кинулись наверх. Луна ещё не всходила и, невзирая на звёздное тропическое небо, на верхней палубе было совершенно темно. Звёзды блистали так ярко, что трудно было сразу разглядеть между ними земной огонёк: точно громадные глазища навыкате, моргали они на вас с чёрного неба, на склоне которого тихо сиял Южный Крест…

К четырём часам утра все пассажиры были уже на палубе, даже дамы… Пароход уж больше не качало… Под искусным управлением только что прибывшего туземного лоцмана в костюме Геркулеса (…), тяжело пыхтя испорченною машиной, тихо скользил по спокойным прозрачным водам Индийского океана прямо по направленно к гавани.

До Бомбея оставалось всего несколько миль; и тому, кто, подобно нам, за четыре недели до того дрожал от пронзительного холода и снежной бури, застигшей нас у входа во много воспеваемый поэтами, но ещё более проклинаемый моряками Бискайский залив, окружавшая нас обстановка казалась просто волшебным сном!..

Всё сильнее голубело небо, быстро поглощая одну за другою последние еле мерцавшие звёзды; и чудилось нечто трогательное в кротком достоинстве, с каким царица ночи передавала свои верховные права могучему узурпатору. Наконец, она стала тихо погружаться в волны и – исчезла…

Затем одним могучим взмахом очутилось дневное светило высоко над морем, и победоносно поплыло вверх по тропе своей, мгновенно рассеяв мрак и разом захватывая в пламенные объятия и посиневшие воды залива, и прибрежные дачи, и острова с их скалами и лесами кокосовых пальм… Не забыли золотые лучи поласкать и толпу благочестивых поклонников своих, парсов-гебров, простиравших руки с берега моря к могучему «Оку Ормузда». Картина была до того великолепна, что на минуту всё примолкло на палубе; даже красноносый старый матрос, суетившийся возле нас с канатом, приостановил работу и, крякнув, одобрительно кивнул солнцу головой.

Пробираясь тихо и осторожно вдоль столь же прелестного, как и коварного залива, мы имели ещё довольно времени любоваться его окрестностями. Направо от нас виднелась группа островов, во главе которой высится головообразный Гхарипури, или Элефанта, со своим глубокой древности храмом. Гхарипури в переводе означает «город пещер» – по мнению ориенталистов, «город очищения» – коли верить туземным санскритологам. Этот высеченный неизвестною рукой в самой сердцевине скалы храм из камня, похожего на порфир, давно уже служит яблоком раздора для археологов, из коих ни один не был доселе в состоянии определить даже приблизительно его древность. Высоко вздымается скалистое чело Элефанты; густо обросло оно вековым кактусом, а под челом, у самого подножия скалы, высечены два придела и главный храм… Словно сказочный Змей Горыныч, широко разинул он чёрную зияющую пасть, как бы готовясь поглотить дерзновенного, пришедшего выведать сокровенную тайну титана; и скалит он на пришельца два уцелевшие, потемневшие от времени длинные зуба, – две громадные колонны, поддерживающие при входе нёбо чудовища…»

Шпиономания колонизаторов. Блаватская не убоялась пополнить обычные обвинения британцам острым обличением:

«Англо-индийцы видят в каждом невинном туристе из других государств – шпиона. Проехала здесь, года два назад, русская артистка, пианистка m-lle Olga Duboin, и пожелала про катиться по Индии; двадцать сыщиков тайной полиции, как тени, следили за ней по пятам. Явился немец-живописец, уроженец Петербурга, но еле говорящий по-русски (г. Орас фан-Руит), изучать типы Индостана; шпионы переодеваются и являются к нему, предлагая себя в модели. Приехала партия, состоящая из американского полковника, чистейшего янки, двух англичан из Лондона – ярых патриотов, но либералов, и американской гражданки, хотя и русской по рождению, и вот национальность последней подымает на ноги всю полицию! Напрасно было бы доказывать, что эти туристы единственно заняты метафизическими спекуляциями о мирах неведомых, и что они не только не интересуются политикой земного мира, но что их русская спутница даже и «аза в ней не смыслит». «Коварство России давно вошло в пословицу», отвечают ей.

Эта национальная черта англичан кричать «караул, режут», тогда их никто и не думает трогать, – отвратительна. Она в них особенно развилась со времён Биконсфильдского премьерства. Но если эта черта замечательна даже в Англии, то с чем же сравнить её в Индии? Здесь подозрительность перешла в мономанию: англо-индийцы готовы видеть шпионов России даже в собственных сапогах, и они упиваются этой идеей до чёртиков.

Тяготы странствий. Блаватская доверила читателю как нелегко было ей в Индии:

«Ежедневно бродили мы через реки и джунгли, по сёлам и развалинам старых крепостей, по просёлочным дорогам, между Насиком и Джабалпуром; днём переезжая из одной деревни в другую, частью в арбах на волах, иногда на слонах, а не то так и в пальках (в паланкинах) и верхом, а ночью – обыкновенно разбивая палатку где ни попало. В эти дни мы имели случай убедиться, насколько человек, в силу одной привычки, может сделаться властелином, хоть и пассивным, над непобедимыми для всех других и смертельно опасными климатическими условиями.

В то время как мы «белые», невзирая на толстейшие пробочные топи на головах и защиту навеса, чуть не падали в обморок и положительно тлели под нестерпимо палящими лучами солнца, и когда даже туземцы-спутники обвивали лишним куском кисеи голову, наш приятель, бенгальский бабу, проезжал верхом целые мили под вертикально стреляющим в него солнцем с обнажённою головой!.. У него даже не было с собой и простого пэгери, куска лёгкой материи для тюрбана, не только шляпы. Спокойно ехал он целые часы с непокрытою ничем, кроме собственных густых волос, макушкой, и над его бенгальским черепом солнце оказывалось совершенно бессильным».

Что такое индийская ярмарка? Книга щедра на живопись в ответе на вопрос в подзаголовочке:

«Ярмарка была в самом разгаре, когда мы, окончив наши визиты в кельи, облазив все ярусы и осмотрев знаменитую «залу бойцов», спустились вниз не по лестницам, от которых не осталось и следа, а как спускаются вёдра в колодцы – на верёвках.

До трёх тысяч народа собралось из соседних сёл и городов. Женщины, разукрашенные до пояса, в блестящих сари, с кольцами в ноздрях, ушах, губах и всюду, где только можно их прицепить, с гладко зачёсанными назад блестящими от кокосового масла волосами, цвета воронова крыла, с синим оттенком, косы коих были украшены пурпуровыми цветами, посвящёнными Шиве и Баване, женской половине бога. Перед храмом образовались ряды лавочек и палаток, где продавались все принадлежности обычных жертвоприношений: ладан, ароматические травы, сандаловое дерево, рис и гулаб, красная краска в порошке, которым они мажут идолов и затем собственные физиономии.

Факиры, байраги, госсейны, весь штат нищенствующей братии прохаживались в толпе; обвитые чётками, с обмазанными синеватою сажей лицами и телом, с их длинными, всклоченными волосами, собранными на макушке в чисто женский шиньон, они со своими бородатыми физиономиями представляли пресмешное подобие голых обезьян. Некоторые из них, вследствие самобичевания, были страшно изранены».

Тайнства представлений со змеями. Нетрудно представить с каким интересом читатели книги Блаватской воспринимали описание традиционных в Индии представлений со змеями. Разве не впечатляет: «Не стану распространяться обо всех штуках и фокусах, какие нам удалось видеть; перейду прямо к главному факту.

Вынув вагуду (род дудки из бамбука), буни (артист-укротитель.-В. О.) сперва погрузил змей в каталептический сон. Наигрываемая им мелодия, тихая, медленная и чрезвычайно оригинальная, усыпила было и нас самих: по крайней мере, всех нас вдруг стало непреодолимо клонить ко сну безо всякой видимой причины.

Выбрав громадную кобру, футов в 8 длины, он раздразнил её до бешенства: обвив хвостом пень, она поднялась на дыбы и стала страшно шипеть. Наконец она укусила буни за палец, на котором вскоре показалось несколько капель крови. У толпы вырвался единодушный крик ужаса.

Но буни стал подолжать свои представления. «У змеи мешок (с ядом) вырезан», заметил полковник из Нью-Йорка (один из участников эспедиции Блаватской.-В. О.), – «Это просто фарс…»

Как бы поняв замечание, буни, после небольшой борьбы в ловкости, поймал кобру за шею одною рукой, а другою всунул ей в рот сломанную спичку, установив её перпендикулярно между двумя челюстями так, что они остались разинутыми; затем он стал подносить змею к нам поочерёдно, указывая на убийственную железку с ядом.

Но полковник сдался не сразу. «Мешок там, а яду быть может и нет. Почём мы знаем?» Принесли живую курицу и, связав ей ноги, положили возле змеи. Но та отвернулась от жертвы и грозно шипела на буни. Тогда, просунув между связанных лап курицы палку, буни стал снова дразнить кобру, пока та, наконец, не укусила несчастную птицу. Слабо закудахтала жертва, встрепенулась раз, другой и окоченела. Смерть была мгновенная».

Блаватская в мемуарах премьер-министра. Речь о С. Ю. Витте. Он знает об философских увлечениях своей двоюродной сестры. И вот её имя в его мемуарах, что были изданы в советское время (1924 г.). Выделяется монолог:

«Я помню, что когда я познакомился в Москве с Катковым, он заговорил со мной о моей двоюродной сестре Блавацкой, которую он лично не знал, но перед талантом которой преклонялся, почитая её совершенно выдающимся человеком.

В то время в его журнале «Русский Вестник» печатались известные рассказы Блавацкой «В дебрях Индостана», и он был очень удивлен, когда я высказал мое мнение, что Блавацкую нельзя принимать всерьез, хотя, несомненно, в ней был какой то сверхъестественный талант.

> Она могла писать целые листы стихами, которые лились, как музыка, и которые не содержали в себе ничего серьёзного; она писала с легкостью всевозможные газетные статьи на самые серьёзные темы, совсем не зная основательно того предмета, о котором писала; могла, смотря в глаза, говорить и рассказывать самые небывалые вещи, выражаясь иначе – неправду, и с таким убеждением, с каким говорят только те лица, которые никогда кроме правды ничего не говорят.

Рассказывая небывалые вещи и неправду, она, по-видимому, сама была уверена в том, что то, что она говорила, действительно было, что это правда, – поэтому я не могу не сказать, что в ней было что-то демоническое, что было в ней, сказав попросту, что то чертовское, хотя, в сущности, она была очень незлобивый, добрый человек. Она обладала такими громаднейшими голубыми глазами, каких я после никогда в моей жизни ни у кого не видел, и когда она начинала что-нибудь рассказывать, а в особенности небылицу, неправду, то эти глаза все время страшно искрились, и меня поэтому не удивляет, что она имела громадное влияние на многих людей, склонных к грубому мистицизму, ко всему необыкновенному».

Выделялась такая фраза Витте: «Блавацкую нельзя принимать всерьез, хотя, несомненно, в ней был какой-то сверхъестественный талант».

Воспоминания Витте обогащают сведения о биографии Блаватской. Поразительный характер:

– Дважды замужем; бежит от своего второго своего мужа, эриванского вице-губернатора. И самое первое за пределы России путешествие в трюме английского корабля. Она и наездница в Константинопольском цирке, и оперная солистка, и капельмейстер при дворе сербского короля, и владелица цветочного магазина в Одессе, и едва не утонула при крушении морского парохода…

Супруга Рериха. Она без ума от философии Блаватской. Листаю 2 тома ее книги «Письма Елены Рерих» (1995) – так изобилие восторгов. Я затеял эту подглавочку только ради того, что разыскал и немаловажные для пополнения биографии Блаватской строки. К примеру, один из ее отзывов на книгу «Из пещер и дебрей…»: «Сильно приукрашена богатой фантазией». Или: «Некоторые окружавшие её /…/ в зависти своей осуждали, клеветали и поносили ее»).

* * *

В Индии Блаватскую многие очень почитают, установлен даже памятник. Здесь не забывают, что именно под влиянием некторых индийских возрений она создала Теософское общество с полным поименованием «Всемирное Братство» с доктриной «без различия расы, цвета кожи, пола, касты и вероисповедания». Помнят и то, что одно время штаб-квартира этого Общества обосновалась в индийском городе Адьяр (около Мадраса).

Глава 14. Петр Пашино: инсультник в горах Индии

Пашино П. И. (1838–1891) – путественник по Востоку и писатель. В нач. 70-х годов П. предпринял поездку в Индию и описал ее…

Из Энциклопедического словаря Ф. Брокгауза и И. Ефрона, 1898 год.(т. ХХ,СПб)

28 сюжетов:

«Отчаянный путь»: Гиндукуш, Ганг и Инд* Экзамен у фанатиков на знание ислама* «Жители большие искусники…»* Запрет английского чиновника* Богадельня – последнее пристанище * И другое.

Действующие лица кроме путешественника:

Слуга или барин? Разъяренные. Обездоленные. Красавица с бубенчиками. Художник Верещагин. Гарибальди. И другие

Неужто взнос Петра Ивановича Пашино в историю двух народов столь ничтожен, что не был помянут в главных энциклопедиях СССР (но было: «пос. гор. типа Пашино»)? Ответ – далее.

Уточнение для энциклопедии. Трижды – как не отметитиь! – странствовал по Индии этот ученый, как выявили книга географа Е. Гневушева с весьма справедливым названием «Забытый путешественник» (1957). И последовал отчет. Вышли две его книги: «В коровьем царстве» и «По Индии» и вдобавок 15 статей. Таковы усердия знакомить нашу страну с Индией у этого воспитанника факультета восточных языков Петербургского университета и члена Русского Географического общества.

1873.Первая легенда: турок. Бомбей,9 сентября. В это день здесь, не вызывая ни у окружающих, ни у властей каких-либо подозрений, появился турок. Почему-то безусый и безбородый. Назвался: Мухамед-Аяд-Эфенди, сын Хасан-бея, из-под Смирны. Так Пашино счел необходимым именоваться, чтобы пожить в Индии не особенно выделяясь.

Сколько же всего разного выпало на его долю. «Сквозь тернии» – это и о нем сполна. Главная беда – за 8 лет до Индии он перенес мозговое кровоизлияние: волочится нога, недвижна правая рука. Не было еще такого страстотерпца в истории путешествий!

Главная страсть в жизни – Индия. но плохо, что далека. Совсем небогат – поэтому никаких специальных экспедиций в сопровождении носильщиков. Сперва двухместная тележка с проводником, потом лишь ослик со скудной поклажей, случалось, что и пешком.

Эта моя глава приобщит к «индийскому» Пашино с помощью извлечений из его же книги «По Индии. Путевые впечатления», она вышла при его жизни, в 1855-м. Сколько же обозначил он на своей карте странствий: Бомбей, Джаббалгур, Аллхабад, Агра, Дели, Амритсар, Исламабад, Ясин, Лахор, Хайдарабат, Карачи, Беллари, Мадрас, Симла, Лакхнау, Бхагалпур, Калькутта… Великие Ганг и Инд.

Подвиг инсультника. Кашмир, хребты Гиндукуша, переход почти на двадцать предолгих в горах верст: «Путь становился все более затруднительным, вследствие высочайших подъемов…» Узкая скальная тропа: «По ней мы лепились целый день, положительно лепились. Однако ж мы благополучно прошли этот отчаянный путь, на котором я, как хромой и безрукий, несколько раз кричал, вздыхал и стонал, не имея возможности выразить иначе свои страдания».

Еще свидетельство: «Вьюги и бураны не прекращались… Здесь не было ни селений, ни деревушек, нет решительно ничего»

Смерть подкарауливала на каждом шагу: «Несколько раз я обрывался и падал сажени на три, потом взбирался, хватаясь за колючки и вьюны, растущие по обрыву, внизу которого была бесконечная пропасть».

Даже такое, жуткое, приключилось в этом диком безлюдье – дикий зверь: «Я натер себе ногу, так, что из нее сочилась кровь… Раз ночью, я как-то крепко заснул, повязка свалилась… вдруг, несмотря на крепкий сон, я чувствую, что что-то горячее прикасается к язвам – открываю глаза и вижу, что гиена лижет мне ногу; я обождал немного и сделал движение; несчастная со всех ног бросилась бежать от меня, а не кинулась на меня, как этого я ожидал».

Еще одно перевоплощение. Путь опасен не только опасной местностью. Его предупредили о ненависти местных жителей к тем, кто мог показаться англичанином: «Все экспедиции оканчивались положительной неудачей, как, например, экспедиция Геварда, кончившаяся убиением». А предсказуемо ли отношение фанатиков к Пашино, неверному? И колонизаторы-англичане тоже подозрительны, когда видят иностранца, вдруг выявит-обнаружит их позорные деяния.

Тогда пришла мысль – во спасение – придумать правдоподобную легенду: «Я приехал с товаром в Бомбей из Багдада, здесь обанкрутился и провожу свою жизнь, как мне позволяют обстоятельства. В Амритсаре встретилися с моим хозяином и согласился с ним идти, куда ему будет угодно, за пять рупий в месяц жалования». Вот так и превратился слуга в барина-сагиба, а путешественник в слугу. Всё это под пристальными изучающими взглядами. И не на один день. Изощренные актеры не опростоволосились. Однако же сполна доставалось увечному человеку: «Прежде всего я должен был развьючить осла, собрать щепочек для приготовления пищи. Предварительно приготовив логовище для моего хозяина. Потом должен был заняться приготовлением лепешек, по утрам – рисовой каши, по вечерам – пилава… Вы не поверите, как тяжело совершившему 15 английских миль, заниматься приготовлением кушаний и подаванием кальяна своему барину».

Разоблачение. И все-таки заподозрили. Мир и в самом деле тесен. Как-то в одну из ночевок некий странник, что некогда побывал в Ташкенте, взглянул на чужака и вроде бы рассмотрел в нём драгомана при русском губернаторе. Память не обманула – Пашино действительно служил в Ташкенте переводчиком. Неверный! Русский гяур! Шпион! Его схватили и грозят приговором – смерть! Он упорствует: «Я – ходжа!» Тогда старейшины-фанатики вчиняют проверку, да еще какую: «Они меня попросили сказать мусульманскую заповедь, я сказал ее: «Нет бога, кроме бога, и Мохамед пророк его».

– А ты не прибавил, что «Али наместник его».

– Нет, я не могу прибавить, так как я не шеид, благодарение богу.

– А можешь прочитать суру фатиха? Я отвечал, что могу, и прочитал ее.

– А суру фатхи знаешь?

Началось новое чтение с моей стороны. Спрашивали меня несколько глав корана».

Отпустили. Но у порога его ждали новые фанатики: «Посыпались на меня каменья, из раны потекла ручьем кровь… Находясь в лежачем состоянии, я ничего не мог видеть, что со мной делали, но хорошо чувствовал удары камней в спину… Я думал, что буду убит, но толпа, видя мое покорное состояние, понемногу успокаивалась».

Продолжение испытаний. На долгом пути еще и еще экзамены на мужество. В горах нападение грабителей – «слугу», однако, пощадили, в городе начисто обворовывают, по дороге избивается англичанами.

Во дни второго путешествия вновь унизительная проверка. Арестовали «азиатца» за то, что посмел зайти на вокзал попить чаю, а не положено: висела табличка «только для англичан». Вспоминал: «Начальник полиции схватывает меня за горло… Меня вталкивают в какую-то комнату, и я теряю сознание… Пинками заставляют подлезать под какие-то стропила…»

Сколько же непредугаданного! В Бангалоре узнал, пораженным, что здесь жили «две дамы», которые знали русский язык. Я тоже поразился сцепкой фактов. Много десятилетий позже в Бангалоре поселился Рерих именно при «двух дамах» – жена и воспитанница-казачка, о чём узнаем в главе 23.

Что выделял из узнанного? Не обиды и лишения. Пашино ничуть не меняет своего отношения к Индии и индийцам. Одно за другим в книге: «Честность и крайняя добросовестность жителей изумительны… Гостеприимство развито в этом крае до невероятной степени… Жители большие искусники…» Любуется обликом людей: «Жители здесь необыкновенно красивой наружности. Мужчины с черными кудрявыми волосами, стройны… Здесь женщины чрезвычайно красивы, стройно сложены…» Или: «Что за природа окружила нас! Я не в состоянии, как бы ни старался, ее описать… Первую ночь в Мадрасе я провел совершенно без сна. Но, боже, что это за ночь! Ничего подобного Гоголь и во сне не видел…» Любуется красотами рукотворными: «Шекерпур, расположенный по обеим сторонам и на островах Инда: высочайшие здания, дома синяго, желтаго и краснаго цветов, башни и бойницы, улицы, площади и сады, сады…». Храмы впечатлили: «Вид их необычайно изящен».

А как наблюдателен – словно наших дней кинодокументалист: «Красавица повязала себе на ноги бубенчики в несколько рядов. Стала в позицию, ласковыми глазами обвела все собрание. Музыканты, настраивавшие свои инструменты, заиграли. Две туземные скрипки, опиравшиеся вместо шеи в пояс, издавали весьма приятный звук. Кроме этих двух скрипок, был еще барабанщик с двумя надетыми у пояса барабанами, которые скорее выбивали такт, чем барабанили. Баядерка начала отбивать такт ногой, производя небольшие побрякивания своими бубенчиками. Потом она подняла руки над головой и пошла, прищелкивая как-то пальчиком о пальчик. Вижу перед собой богиню красоты…»

О жизни обездоленных. Экзотика не застила глаза. Он ужасается: «Нищета ужасающая… Дети с заморенными желудками, как скелеты…»

Выслушивал горькие признания – ему, выходит, доверяли: «Жители жаловались мне на притеснения магарадж и, в виде доказательств, говорили, что магараджа увеличил налог на всё…» Подметил – уважительно – такую особенность: «Индусы – народ терпеливый, но беда, если выведешь его из терпения».

Странно вел себя иноземец в глазах местных жителей – не был высокомерен. Пытался хоть как-то, но проявлять благодарность за приют. Немного мог по бедности. Но охотно в каждой деревне занимался лекарским вспоможением: «Приносили ко мне больных детей, звали меня посетить свои дома, где находились больные женщины и мужчины».

Об англичанах. В книге то и дело о колонизаторах. Вот одна из бесед – с деревенским священником: «Налоги громадные… А тут за одну соль какой мы налог платим! Неверные гяуры-инглисы выжимают из нас сок, – чтоб им худо было! – а мы, несчастные, страдаем и гибнем десятками». Еще услышанное: «Какое благоденствие нам под властью англичан?! Они с нас дерут последнюю копейку и все увозят к себе за море, в Лондон. Ты не видел нигде такой нищеты, какую увидишь здесь вдоль Инда».

Выслушал даже такое от сына английского генерала и индиянки: «Вспыхни теперь волнение, я первый пошел бы на сторону индусов».

Пашино всяких англичан видывал в Индии. Тех, кто даже способствовал развитию местной культуры. Но это не изменило общей оценки: «Сближает ли образование хоть немного покоренных с завоевателями? Нисколько… Сближения, кроме официального, между англичанами и индусами никакого нет». Саркастичен: «Где же тут сближение? Англичанину, имеющему при себе 15 человек прислуги, конечно, необходимо знать индустанский язык; но живя в своей семье, вдали от туземного населения, все сближения он ограничивает тем, что, отправляясь по утрам на службу, хлестнет бичем какого-нибудь индуса, перебегающего ему дорогу».

Предупреждение для колониальных властей. Политическому секретарю вице-короля Индии сэру К. Тонне пришла секретная депеша. В ней о Пашино – прочитаем несколько извлечений:

«Дорогой сэр! Сегодня Вы получите телеграмму, касающуюся русского г-на Пашино, которого ожидают в Бомбее. Я надеюсь, что чиновник-европеец из Пенджаба уже прибыл, чтобы установить его личность.

/…/Иногда он путешествует в восточной одежде, но, как нам сообщили, он путешествует сейчас как корреспондент русской газеты «Голос», и мы пока не уверены, в каком обличье он появится на этот раз.

/…/Главная наша цель в Бомбее – установить личности этих двух людей и помешать им проникнуть в Индию без надзора. Когда они будут опознаны, следует держать их под строгим наблюдением, но не вмешиваться в их действия каким-либо другим образом. Если они откажутся признаться в том, кто они на самом деле, следует установить за ними более тщательное наблюдение, а если они откажутся отвечать на любые вопросы или возникнут какие-либо другие трудности, следует предупредить их, что правительство вынуждено будет использовать свою власть и выдворить их из страны. Нельзя допустить, чтобы они проникли в туземные княжества через Бароду или Хайдарабад.

Г-н Пашино среднего роста, около 40 лет, темноволосый, с небольшой бородкой и усами, слегка прихрамывает».

Запрет. Англичане помешали Пашино проверить возможность прямого пути из России в Индию через горы. В записках читаю, как один крупный чин от имени «Ост-Индского правительства» уведомил: «Вам не могут позволить пройти чрез британскую границу в Ташкент». Не устану повторять, что изощрена история на стыковку-сцепку фактов.1927.В этих же горах такой же колониальный чиновник останавливает экспедицию Рериха: большевисткий-де комиссар и агент Коминтерна. И был этот англичанин еще совсем недавно резидентом в Ташкенте.

Пашино влюблен в Индию, а потому, не требуя никаких доказательств, взял да и уверовал: «Мы, русские, считаем колыбелью всего славянства верховье Гималая».

Книгу свою закончил подкупающе и незатейливо, и проникновенно: «Вот всё, чем я могу поделиться с читателями и что я вынес из этой очаровательной страны».

Отчёт с возвеличением. В журнале Общего собрания Русского Географического общества с датой 8 мая 1874 года против фамилии Пашино значится – он выступил с отчетом, а после отчета следует лестная для России запись: «Проник в местности, доселе не посещенные европейцами».

Отмечу: отчет Пашино вызвал особый интерес разведывательные службы Британии. В архиве ее МИДа хранится весьма обстоятельное донесение из Петербурга на бланке «Секретно-политический отдел № XCIX».

Как же завершал Петр Пашино свою необычную во славу России 55-летнюю жизнь? В унижениях! Одиноким страдальцем в богадельне. Не могу без содрогания читать одно из последних его писем: «Разбит на обе ноги… Все меня забыли, никого не вижу, в конуре моей ни чаю, ни сахару – вторую неделю не на что поесть… Дела из рук вон плохи, – придется руку протягивать, а то и петлю на шею».

Кое-что о последователях Петра Пашино. Не иссякает желание России познавать Индию без посредников.

… Лев Даль (1837–1878). Это сын Владимира Даля, прославленного знатока русского фольклора и писателя, друга Пушкина. И он значим для нашей культуры: академик архитектуры и художник, автор одного панно для Храма Христа Спасителя и знаток без единого гвоздя сооруженного храма на Кижи.

Ему в 1871-м дорога в Индию. Цель определена Академией: «Для изучения древних архитектурных памятников…» Вроде бы обычное дело, но читаем дальше: «… могущих служить археологической разработкой материалов для основания русского архитектурного стиля».

… Некто из чиновников Столетов по возвращении из Индии, где побывал в 1879–1880 годах писал военному министру: «Англичане в прессе употребляют все усилия, чтобы парализовать наше обаяние, рисуя наше внутреннее и внешнее положение в самых мрачных красках…»

… 1880. Начинается путешествие по Индии подполковника И. Я. Шнеура. Однако вскоре вслан англичанами – объявлен шпионом.

… Буддист, хамбо-лама Восточной Сибири Чойзин Урельтуев собрался посетить места, освященные Буддой. Но тоже был зачислен в шпионы.

Корабль-путешественник. То первый в истории России русский параход в Индию. Почти месяц шел он в 1871 году в Бомбей. Зато в его трюмах на обратный путь оказались ценные товары: хлопок, а еще 300 мешков риса, 100 – ладана, 73 – кофе и 50 мешков перца.

Одесские и петербургские газеты ликовали – сенсация! Акции подпрыгнули на бирже. Судовой врач порадовал путевыми заметками. Английские торговцы скорбели – кончилась монополия.

Можно позавидовать команде корабля – им было разрешено во дни погрузки отправиться на бернг.

Глава 15. Иван Минаев: личность фантастическая

"Индия богатая" из наших старинных былин, которой помышляли Московские цари, и куда Петр Великий снаряжал посланцев, – далекая и сказочная страна…

Из высказываний героя этой главы.

34 сюжета:

Три путешествия по Индии* «Россию ждут – ее не боятся» * Собиратель сказок * Завсегдатай народных гулянок * Поэт из Индии об индологе из России* Россия в 2-х измерениях * Наказ особой прозорливости * И другое.

Действующие лица кроме ученого:

Королева Англии и император России. Лорд Литтон и князь-анархист Кропоткин. Падишах из сказки. Поэт-академик Прамхакар Мачке. Лев Толстой. И другие.

Восторгаюсь учеными, которые не стесняются выпускать на волю – из тенет научных формул и установлений – свои душевные увства любви и ненависти. И тогда их читают не только избранные. А если к тому же такой ученый привычен быть странником? А если видит сердечную необходимость «научить» своей наукой самого Льва Толстого?! А если вывозит из Индии такие драгоценности как сказки?

1868.Началы. Иван Минаев (1840–1890), выдающийся индолог и путешественник по Индии. В обозначенном году вошел он на всю свою жизнь в любимую науку – диссертацией на звание магистра. Заканчивал жизнь при счете 130 трудов.

Сказки! Начну с того, что произошло после кончины Минаева. С пометой по переплету «Из бумаг покойнаго И. П. Минаева» вышла стараниями соратников книга «Народные драматические представления в праздник Холи». Она выявила, как много чего навидался-наслушался в Индии Минаев, толкаясь на народных гуляниях или на ярмарках-базарах среди праздного люда, переходя от одного сказителя и лицедея к другому. Двенадцать сказов увозил с собой в подарок России. И сам же перевел. Одну из них можно прочитать в этой книге в разделе «Литературное приложении».

Россия уже знала о желании Минаева приобщить к сказкам Индии. И ранее выходила книга с заманивающив заголовком: «Индийские сказки и легенды, собранные в Камаоне в 1875 г. И. П. Минаевым».

Преинтересно узнавать, как ученый записывал всё это, разыскав отменного сказочника из местных: «Он являлся ко мне всегда с маленьким барабаном… Его протяжное, унылое пение напоминало мне сильно сказывания русских былин». Прочтем же одну из них в «Литературном приложении».

Впечатления путешественника. Его книга 1878 года «Очерки Цейлона и Индии. Из путевых заметок русского» жива приметливостью и в одновремень приветливостью. Замечу: странствовал он не парадными дорогами. Вот несколько извлечений из книги.

– «Камаон горист и тамошние горы доходят до семи тысяч футов над уровнем моря, и у границ Тибета достигают двадцати пяти тысяч футов… Дождливый сезон…

– Красивые лица. Высокий лоб, тонко очерченный овал лица, правильные черты и прекрасные черные глаза, всё это не редко встречается даже между кули…

– Меня спрашивали кто кому платить дань Куин Виктория (английская королева.-В. О.) русскому царю, или наоборот. Как нужно называть русского царя: Ражадхиража или Падишах? Первый титул хотя и значит царь над царями, но в глазах туземца не так важен. как Падишах; ибо только Падишаху другие цари платят дань».

Слово политика: Россия-Индия-Англия. В 1993-м журнал «Восток» (№ 3) с помощью историка А. Вигасина опубликовал «Записку профессора СПб университета статского советника Минаева». И стала явной еще одна важная ипостась индолога – патриотическая политичность и независимость суждений. Выделяются три темы.

Вот об англичанах в Индии:

– «По усмирении мятежа сипаев, во время следствия, британские власти и судьи усиленно искали следов и признаков русских интриг и происков…

– Лорд Литтон пользовался общею нелюбовью среди туземного населения: туземцы не говорили о нем иначе как с великим раздражением. Глухой ропот, пассивное недовольство слышались всюду. Недовольство было общее».

Вот об отношении индийцев к России – в том числе о предубеждениях:

– «Русские путешественники, побывавшие в Индии, привозят оттуда рассказы о какой-то необъяснимой любви индусов к России, русским и т. д. Я сам могу подтвердить, что во все три мои путешествия по Индии я встречал много любезностей и видел много радушия… В части туземного населения живо старинное предание о том, что с севера должен явиться освободитель…»;

– «Образованная часть с ее вожделениями политических прав, знающая Россию по английским газетам и писаниям русских нигилистов (Крапоткина, Степняка и т. д.), должна была относиться недружелюбно к русскому движению на Индию… России они не знают; она им представляется именно такою, какою она изображается в английских русофобских книжках».

Вот о политических настроениях индийцев – порой нелицеприятны:

– «Массы остаются пока в стороне от этой конституционной агитации. Их сзывают, когда нужна декорация… Туземцы, исходившие и изъездившие всю Индию, люди правдивые и вовсе не пристрастные к англичанам, передавали мне как свое глубокое убеждение, что в Индии остались одни трусы. Ни в одном туземном владении англичане не встретят серьезного сопротивления, если бы вздумали захватить его».

Вот о роли Слова: «Стремление поднять воинственный дух в массах сказывается и в литературе. Никогда прежде в Индии не издавалось столько народных книжек о махратских и ражпутанских героях, как теперь. История сипайского восстания пересказывается на бенгальском языке и мятежники изображаются какими-то эпическими героями».

Любопытно такое его наблюдение: «В захолустьях, по деревням народ под вечер собирается у храма или священного дерева слушать чтение газеты и внемлет он элокубрациям бенгальских бабу с тем же благоговением, с каким в былые дни умилялся над песнопениями Махабхараты и Рамаяны. Под влиянием этой прессы растет новое поколение».

Или изложено весьма важное его напутствие: «Восток переживает критические моменты своего исторического бытия, и незнание всего того, что там свершается, должно необходимо иметь печальные последствия».

И наконец наказ истинно стратегический на все будущие времена: «Во всех предстоящих решениях мировых и международных задач Индия будет играть свою роль – и Россия, при своих исторических задачах в Европе и Азии, не может и не должна именно теперь игнорировать Индию»

Индия о Минаеве. Об этом ученом путешествннике немало написано коллегами-соотчественниками. А что Индия о нём? Прочитаем, что высказал поэт и секретарь Литературной академии Прабхакар Мачве в статье 1987 года.

Первый отрывок: «Основателем русской индологической школы и ее гордостью был И. П. Минаев В 1868 году Минаев напечатал свою магистерскую диссертацию «Пратимокша-сутра, буддийский служебник, изданный и переведенный». В 1872 году он защитил докторскую диссертацию «Очерк фонетики и морфологии языка пали». Минаев был лучшим в Европе знатоком этого языка. Его грамматика была вскоре переведена на французский и английский языки и легла в основу изучения пали в самой Индии. Изданием старых палийских и санскритских текстов он занимался постоянно, одни из них печатались в Петербурге, например «Махавиютпатти», другие – в Лондоне. В 1871 году изданы «Несколько рассказов из перерождений Будды», представляющих богатый фольклорный материал».

Второй отрывок: «Много сил отдал ученый изучению буддизма. Основная его работа по этой теме: «Буддизм. Исследования и материалы», из которого он успел напечатать лишь первый том. (Санкт-Петербург, 1887). После смерти Минаева некоторая часть сохранившихся материалов была опубликована его учеником академиком С. Ф. Ольденбургом под названием «Материалы и заметки по буддизму».

Третий отрывок из статьи Мачве: «В 1874–1875 годах Минаев совершил свое первое путешествие по Индии, Непалу, Цейлону. Его дорожные дневники дают неоценимый материал по древней истории Индии, ее социальной структуре, религиозным верованиям, какими они представлялись взору очевидца».

И четвертый, завершающий отрывок – он будут трудно читаться по обилию фимилий, зато познаем жадность Минаева на индийские знкомства:

«В 1880 и 1885–1886 годах он снова путешествует по Востоку. Дневники Минаева увидели свет только через 65 лет после его смерти. Он описывает свои встречи с Бхагваном Лалом Индрой, с учеными из Махараштры профессором Р. Г. Бхандаркаром и Махадевом Кунтой. С Гаттулалом беседовал на санскрите о Лалитавистаре. Он ознакомился с собранием джайнских рукописей в библиотеке Деканского колледжа в Пуне. В Калькутте встречался с Махешчандрой Ньяйяратной, Харапрасадом Шастри, Джибанандом Видьясагаром, Сарат Чандрой Дасом и другими учеными. Бонким Чондро Чоттопад-дхъяя подарил ему свои книги, которые ныне хранятся в библиотеке Восточного факультета Ленинградского университета…»

Дополнения (некоторые факты позаимствовал из статей Е. Люстерник):

– Минаев был приглашен на учредительное заседание движения Индийский национальный конгресс (ИНК) в 1885 году – оппозиционного для колонизаторов. Не отказался! Какая же строка биографии русского ученого. Хорошо, что запечатлел узнанное здесь: «Я был на этом конклаве и слышал большинство речей; в них проектировались самые смелые реформы; и все эти люди, съехавшиеся со всех концов Индии: из Лахора, Лакнау, Агры, Аллахабада, из Мадраса, Синда, Бенареса, индусы всех толков и мусульмане… Тут были люди разных профессий, представители прессы и чиновники (туземцы) британской службы, собрался, словом, цвет индийской интеллигенции…» Замечу: со временем ИНК становится самой влиятельной в стране партией. Успешно действует и поныне – и чаще других партий побеждает на выборах.

– Он наладил научные связи с крупнейшими научными центрами Индии: Бенгальское королевское азиатское общество, Бомбейское отделение Географического общества, его приглашали читать лекции в университеты.

– Отдал свою любовь индийской музыке и – напомню – даже познакомился на этой почве с племянником отца Тагора.

– Авторитетен в России. Среди его знакомцев сам Лев Толстой – не случайно (напоминаю о 12). Николай Рерих тоже. И даже такое за Минаевым: он открыл дорогу в индоведение выпускнику факультета восточных языков Петербургского университета Сергею Ольденбургу. То будущий академик, а еще по воле причудливых сцепок фактов истории министр Временного правительства и даже знакомец председателя первого советского правительства Ленина.

– Он перевел книгу путешествий Марко Поло. Может, потому, что здесь была глава об Индии. Талантлив оказался даже в переводе, Читаем первые строчки: «Рассказали вам о многих областях, оставим теперь все это и начнем об Индии и обо всех тамошних чудесах. Начнем сперва о судах, в которых купцы плавают из Индии и обратно туда. Суда эти, знайте, строятся вот как…»

Завет потомкам. В 1884 году Минаев выступил перед коллегами по университету в Петербурге. Да с какой темой: «Об изучении Индии в русских университетах». И какие оценки величию Индии! И как вдохновенно высказано – не устаревает:

– «Эта далекая восточная страна, в силу оригинальности и мощи своего культурного развития, не оставалась совершенно чуждою общему течению мирового прогресса; лучшие думы и помыслы ее сынов, ее литература, научные сведения были общечеловеческим достоянием».

Добавил наиважное: «Старая Индия, без сомнения, прожила свой век не бесследно для человечества. Чем полнее и всестороннее изучается ее далекое прошлое, тем яснее и убедительнее становится роль далекой восточной страны в древних судьбах мира. Для древнего человека она была не только страною богатой, откуда он вывозил золото, слоновую кость и драгоценные каменья, но и страною мудрости».

Глава 16. Василий Верещагин: беспощадная кисть

Нельзя без ужаса смотреть на эту картину холодного зверства расстреливания несчастных индусов, привязанных к жерлу пушек, за то, что они любили свое отечество.

Из записок художника.

19 сюжетов:

Тысячи миль вместе с женой * 150 этюдов – 36 картин * «Английская казнь в Индии» – взрывное полотно * «Таймс оф Индия»: «Благородный русский» * 1904:индийское эхо гибели художника * И другое.

Действующие лица кроме художника:

Сипаи.25.носильщиков. Ремесленники. акиры. Магараджа. Жрецы. Королева Британии. И другие.

России надо гордиться, что за свободу и честь Индии боролась не только острыми перьями – мягкой кистью при ожесточенном сердце тоже.

Василий Верещагин (1842–1904), художник. Редчайший в истории искусств факт: одна из его картин – ««Английская казнь в Индии» – возбудила едва ли не весь мир и ярким талантом живописца, и обжигающим гражданственным сочувствием к индийцам. Напомню обличающий сюжет: к пушкам с их смертными жерлами прикованы плененные бунтари – сейчас быть команде от английских офицеров «Огонь!».

Как кратко – по возможностям книги – рассказать о его «индийской» жизни? Использую – в цитатных извлечениях – уже не раз поминаемую книгу «Вечные следы» С. Маркова.

… «В начале нашего столетия (ХХ. – В. О.) в деревне Котлы за московской Серпуховской заставой можно было увидеть уединенный, окруженный деревьями дом.

У огромного, во всю стену, окна стояли вечнозеленые пальмы. Под потолком как бы лишь на мгновение застыли в полете орлы Гималайских гор – искусно сделанные чучела, подвешенные в разных положениях. В большом индийском зеркале, отделанном слоновой костью и перламутром, отражались предметы, размещенные в комнате. Среди них были слоны, изваянные из черного мрамора, образцы индийской живописи, оружие индостанцев, блюда, вывезенные из Кашмира и Агры, ткани и ковры Индии, тигровые шкуры и дорогое кресло, выточенное руками индийских мастеров».

… Как попало в дом Верещагина такое великолепие? «Не раз побывал в Индии. 1875 год застал художника в Сиккиме. Три месяца провел он на величайших высотах мира.

Рискуя жизнью, художник поднялся на вершину Канхинджинга. Рукой, коченеющей на ледяном ветру, он писал этюды. Так создавались картина «Восход солнца в Гималайских горах» и еще замечательные полотна.

Он посещал горные города, заоблачные буддийские монастыри. Двадцать пять носильщиков несли по горным дорогам грузы с коллекциями, собранными Верещагиным, и пятьдесят гималайских этюдов, написанных частью на досках.

Верхом на пони, подаренном художнику королем Сиккима, путешественник ехал по дорогам Индии.

Западный Тибет, Кашмир, Аллахабад, Пенджаб, Бенгалия, Раджипитана, владения разных магараджей».

Неужто только пейзажи? Ответ: «Верещагин зарисовывал слонов магараджи Джайпура, джайпурских всадников, мраморные набережные Оде-пура, зловещую Башню Молчания в Бомбее – место «погребения» огнепоклонников, останки которых растаскивались хищными птицами. Люди, поклоняющиеся огню, носильщики, факиры, телохранители раджей, буддийские жрецы, рабочие-индусы, представители племени биль, индийские мусульмане».

…Художник преклоняется перед необычным искусством архитектуры: «Посетил знаменитые пещерные храмы на острове Элифанте и в Элуре, запечатлев исполинские изваяния, украшавшие эти подземные дворцы».

В столицах. На берегах реки Джемны стояли два города – Агра и Дели, былые столицы династии Великих Моголов, предки которых жили на берегах Сырдарьи. Верещагин с упоением работал в Агре, по нескольку раз – утром, вечером и днем – зарисовывая то со стороны знаменитого сада, то с реки великолепную усыпальницу Тадж-Махал. Ее называли Мраморным Сном! Мавзолей Джехана – пятого Великого Могола и его жены – был построен из белого мрамора и украшен узорами из сердолика, малахита и лазоревого камня, по-видимому вывезенного из Средней Азии. На самом надгробии сверкал огромный граненый алмаз. Сочетая в своем лице живописца и пытливого исследователя, В. В. Верещагин описал Тадж-Махал, изложив сведения по истории этого удивительного памятника старой Индии. Он изучил и запечатлел своей искусной кистью также Жемчужную мечеть в Агре, построенную в 1654 году, тронный зал Великих Моголов и другие памятники Агры и ее окрестностей.

Кое-что о колонизаторах. Читаем:» В Дели, где дворец Великих Моголов был приспособлен англичанами для размещения войск, Верещагин написал виды величайшей в мире мечети, сложенной из камня багрового цвета. Он отметил при этом, что британцы хотели сравнять с землей храм Великих Моголов в наказание за восстания индусов против английских поработителей. Мечеть из багряного камня художник изобразил в огнях заката, пылающего над Дели.

Еще в 1875 году В. В. Верещагин сделал наброски к своей будущей, страшной по силе обличения картине «Английская казнь в Индии». Верный правилам терпеливого и пытливого исследователя, он собрал в самой Индии подробные сведения о расправах, творимых англичанами. Седобородый сипай, привязанный к дулу полевой пушки, уже тогда привиделся художнику-гуманисту.

Художник задумал тогда создать огромный цикл картин из истории порабощения англичанами народов Индии. Заметки, написанные им по этому поводу, дышат горечью и гневом».

… Чем отвечали англичане Верещагину? Английская газета «Пионер» в Аллахабаде поместила статью, содержавшую оскорбительные для русского художника утверждения. Великий живописец был объявлен «русским шпионом». Позднее генерал Уокер, начальник британской Топографической службы в Калькутте, получил выговор за то, что осмелился дать нашему путешественнику рекомендательное письмо для продолжения поездки.

Кое-что в итог. Как многое просится в этот очерк дополненями. Но сдерживаю себя – только пунктир.

– Художник дважды – 1874–1876 и 1882–1883 годы вместе с женой выезжал в Индию.

– Свое к Индии уважение – и любопытство – выразил в 150 этюдах и зарисовках, которые стали основой для 36 картин. В их числе «Мавзолей Тадж-Махал в Агре», «Всадник-воин в Джайпуре», «Ворота Ала-уд-Дин в Старом Дели», «Два факира», «Ледник по дороге из Кашмира в Ладак», «Жемчужная мечеть в Агре», «Ненастье в Гималаях» и т. д. Они приобщали Россию к притягательно-таинственной жизни жителей Индии и к красотам ее земли. Прославленный тогда знаток искусств В. Стасов воскликнул: «Нашему изумлению и восторгу нет пределов».

И вновь напоминаю о картине «Английская казнь в Индии» как пронизанный болью отклик на восстание сипаев. Индия узнала об этой отважном полотне по репродукциям в нескольких отважных газетах. Выставки этого шедевра прошли в Америке и в немалом числе стран Европы – отважны устроители.

– Индия осталась верна Верещагину до конца.1904,14 января: газета «Таймс оф Индия» оповестила о его гибели в русско-японской войне в статье с открытым заголовком «Благородный русский».

– Англия тоже почтила его воинственную индийскую кисть, но, правда, с «мирными» побуждениями. По мемуарам советского генконсула в Калькутте А. Везирова (и моего давнего знакомца) узнал: в мемориальном музее королевы Викторни хранится картина «Въезд Уэльского принца в Джейпур».

Глава 17. Визит будущего царя и путешествие инкогнито великого князя. Помпезные, но мало полезные, однако же…

… Впервые на высочайшем уровне!

… Путешествия или визиты?

Из откликов газет.

54 сюжета: в 3-х разделах

Действующие лица:

Николай Александрович (1868–1918), будущий последний император России. Борис Владимирович (1877–1943), Великий князь, двоюродный брат царя Николая. Генералы. Художник Н. Гриценко, Махараджи Синг и Капуртальский. Вице-король Индии… —

Раздел 1. Цесаревич полон впечатлений

Эскадра военных судов* Салюты, приёмы, охота на тигров. * Слоны * Подарки * Новый год в Ахмедабаде* Знать английская и местная * От Бомбея через Дели к Калькутте и Мадрасу. * И другое.

Хорошо, что уцелела книга князя Э. Ухтомского «Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича 1890–1891». Итак, дальше некоторые извлечений из этих записок.

Как готовилась поездка? Задумано познакомить будущего царя с Востоком: быть ему в Египте, Адене, Цейлоне, Сингапуре, Ботавии. Сиаме, Китае и Японии. И в Индии! Решено придать путешествию статус «государственно-важного». Маршрут разрабатывали воспитатель Николая генерал-адъютант Г. Г. Данилович, профессор-географ А. И. Воейков и капитан 1-го ранга H. H. Домен, он потом станет командовать фрегатом под вымпелом цесаревича. И свиту утвердили у императора: генерал-майор князь Вл. Ан. Барятинский, флигель-адъютанта князя Н. Д. Оболенский и князь B. C. Кочубей. Потом пополнили. Князь Ухтомский назначен автором будущей книги, понадобились художник – Н. П. Гриценко, и врач с морским опытом – В. К. фон Рамбах.

Плыть им на полуброненосном фрегате «Память Азова» в сопровождении такого же судна «Владимир Мономах» и канонерской лодки «Запорожец». Командующим этой эскадры стал контр-адмирал Басаргин.

Первые впечатления – британские. Читаю книгу Ухтомского. Гавань Бомбея: «Весьма продолжительная стоянка. Три глухих выстрела возвещают, что мы замечены. Командир королевского военного судна “Turquoise” – капитан Бракенбури, как старший на рейде немедленно приезжает с визитом на “Память Азова”, вслед за ним с берега являются представиться государю наследнику назначенные стоять при его особе на все время пребывания в Индии: известный и у нас писатель – автор книги «Russia», искусный дипломат и бывший секретарь прежнего индийского вице-короля лорда Дэфферина, сэр Дональд Мэкензи Уоллас, превосходно знающий по-русски, и полковник Бенгальской армии Джерард, сопровождаемый двумя типичными туземными офицерами».

Удивляющая Индия. Читаем: «Наследник направляется осматривать столицу Гуджерата. Чем дальше продвигаешься от станции к центру города, тем гуще пестрые толпы любопытных, тем звучнее туземная речь вокруг нашей коляски, тем осязательней действует совершенно новая и довольно диковинная обстановка. Августейшие путешественники въезжают за черту массивных стен, возведенных средневековыми султанами. Пыль встает на улицах от движения народных масс. В Ахмедабаде насчитывается свыше 150 тыс. душ, и чуть ли не все они, да еще окрестные поселения собрались сегодня посмотреть на высокого гостя».

… Город Джодпур: «Настоящая, почти (можно сказать) доисторическая Индия, – та Индия, о которой каждый из нас невольно-бессознательно грезил наяву, читая отрывки из Рамаяны и Махабхараты, – тот индийский строй, в котором обрисовывалась фигура легкомысленного Наля, с его чисто славянским характером, и наряду с тем удивила мир идеальною самоотверженностью возвышенно-чистая княгиня Дамаянти».

…Город Джайпур: «Опять торжественная встреча, с махараджою во главе. Английское “Добро пожаловать” гигантскими белыми начертаниями красуется сбоку на скалистом склоне горы, называемой “Нахаргар” (Тигровая твердыня). Босоногие солдаты, в красных мундирах старомодного покроя, расставлены шпалерами на пути наследника цесаревича. Орудия запряжены быками. Арабские скакуны, с искусственно красивым изгибом головы, держатся рядом в поводу: цветные ожерелья и металлические цепочки наброшены им на шею, чепраки шиты золотом, яркие повязки и серебряные обручи надеты на ноги выведенным напоказ лошадям. Более двадцати слонов ожидают гостей и свиту е.и.в. Сидящие на их голове “махауты” (вожаки) вооружены особыми острыми прутьями, чтобы наносить ими удары в темя ленивым и непослушным, – причем просто жаль видеть кровь, выступающую на толстой прорубленной коже бедных терпеливых слонов.

… Дели. Этот город назван в записках в русском звучании того времени «Дэли». Что запомнилось? «За оба дня своего пребывания в номинальной туземной столице наследник цесаревич внимательно знакомится с производствами города. Купцы свезли в “Ludlow Castle” лучший товар, превосходнейшие образцы ювелирных работ, тканей и прочего, чем Дэли гордился в дни расцвета и побед. Целая огромная комната завалена принесенными на продажу заманчиво красивыми вещами. Такого выбора, такого изящества и (следует добавить) таких дутых цен еще не было нигде на нашем пути.

Первенство (в смысле вкуса и оригинальности) приходится тут отдать шелковым изделиям. Затем достойны упоминания и похвалы миниатюры, исполняемые на слоновой кости. Туземцы, тщательно рисующие на ней сцены и лица периода Моголов, суть потомки художников, подвизавшихся некогда при императорском дворе и унаследовавших это искусство от предков за три столетия».

Иные города в записках. Амрицар: «Их высочества заезжают на фабрику ковров и шалей, которыми город особенно славится, несмотря на обширность его прочих торговых производств и ежегодных торговых оборотов. Дело ведется мусульманами, выходцами из Кашмира».

… Агра. Читаем восторженное: «Тадж Махал! Это поэма в камне. Он воздвигнут в предместье Агры, обнесен высокой оградой, украшен обступившим его парком, цветниками, водометами – служит мавзолеем, где схоронены Шах-Джахан и царица Арджманд Бану Бэгум, по прозванию «Мумтаз Махал» (избранница дворцовых чертогов)».

…Мадрас: «Губернатор – лорд Уинлок, власти, почетный караул, масса разодетых туземцев ожидают наследника цесаревича, между прочим, радостно встречают его путешествующие по Индии князь А. Г. Щербатов с женою, урожденною O. A. Строгановой».

Охота для гостя. Запечатлена типично индийская экзотика для знатных гостей: «Туземцы заботливо выслеживают крупного животного, зверь попадает на цепь стрелков. Результат охоты – огромная тигрица, смертельно раненная выстрелами е. и. в. и принца Георгия Греческого. Другой зверь пострадал от пули Кочубея, но уполз в густые кустарники, по которым в тщетных поисках рыщут некоторое время ученые слоны. Убитое животное приносят к палаткам, им любуются, сдирают с него шкуру. Пока это происходит, художник Гриценко тщательно делает зарисовки».

Удивления: Русь в Индии. Читаем: «Сближение туземцев Индии с русским простонародьем многими должно быть сочтено тенденциозным, почти невероятным или же просто-напросто фантастическим. Случайное подтверждение того, что не мне одному аналогия резко бросилась в глаза, я нахожу в купленной здесь трехтомной книге епископа Хебера, которая издана, когда о нашем воссоединении с Азией англичане серьезно и не помышляли. Заметки названного автора относятся к двадцатым годам, после того как он посетил Россию и проехал ее от столицы до южных границ, оставаясь под неизгладимым впечатлением церквей и палат Кремля, подобие коего иногда ему чудится потом в Индии при виде иного колоссального сооружения. Духом старой Москвы повеяло на Хебера, лишь только он вступил на бенгальскую землю. Раджпутские и маратские вершники, сопровождавшие его, показались ему схожими с кубанским казачеством: видно, недаром в Индостане принято именовать «козаками» тамошних смелых конных, а то даже воинов (например, джатов, во главе которых до сих пор выделяется бартпурский махараджа у Агры, своевременно являвшийся с визитом к августейшему атаману казачьих войск), которые воспитаны поэзией непрерывного напряжения и удалых наездов».

Калькутта – сопоставления с СПб и оценка особой смелости: «Петербург охотно сравнивают по внешности с Калькуттой. Сама судьба обеих столиц отчасти сходна. Основанные приблизительно в одно и то же время и в разгар борьбы великих народов за преобладание в мире, они параллельно возникли на болотной, миазмической почве, около устья 2-х исторически важных рек, в одинаковые периоды развивались, являясь очагами бодрой мысли и стремлением вперед в национальном смысле слова, где Востоку приходится мало-помалу высказываться под непосредственно-сильным влиянием Запада и вставать на защиту своих исконных прав. Вмещая тысячи представителей в английском духе брамино-магометанской страны, Калькутта столь же типично олицетворяет в известном отношении все еще дремлющий полуостров, как «град Петра», наполненный учащимися из Европы, все сознательнее и разумнее определяет собою славяно-инородческий восточный мир. Спор Азии и Европы за настоящее разыгрывается в двух административных центрах мира – я разумею Петербург и Калькутту».

Встреча с армянами. И такой сюжет вторгся в путешествие: «В Индии давно уже отличается некоторым влиянием армянский элемент, никогда не порывавший духовных связей с Эчмиадзином. При каждом избрании католикоса в пределах России есть голос и от его единоверцев с Ганга. Кавказ и наше государство вообще в интересах торговли давно углубились в Азию и заняли во многих краях видное экономическое положение. Но преобладающим из племен с кавказской кровью в Индии всегда были армяне. В качестве плантаторов (особенно в области разведения и сбыта индиго) потомки Гайка разбрелись по целому полуострову, основали по цветущей колонии. И в Калькутте возникла таковая в 1724 году. Калькуттская духовная чади Эчмиадзинского патриарха, осознавая значение для них России, захотели в 1891 году, при проезде через Бенгалию наследника цесаревича, хоть что-нибудь принести в дар его императорскому высочеству, и пользовавшийся авторитетом среди них единоверец археолог-любитель Мелек-Беглар заказал с этой целью модель знаменитого храма в Будда-Гайе».

Елена Блаватская. Стоит заметить, что эта уже выписанная в моей книге знаменитость (глава 13) помянута в записках с именам цесаревича во возвеличении: «Именно в Индии, по инициативе одной много видевшей и много знавшей русской женщины зародилась мысль о возможности и необходимости основать целое общество теософов, искателей Истины в широчайшем смысле слова: с целью избирать адептами людей всякой веры и расы, глубоко вникать в сокровеннейшее учение восточных религий, привлекать азиатов к искреннему духовному общению с образованными иностранцами, поддерживать таинственные сношения с разными верховными жрецами, аскетами, чародеями и т. п. Здесь, у Мадраса, в предместье Aaiap (у маленькой реки того же названия) Блаватская учредила центр нового оригинального братства… /»

Дифирамбы не прекращены – читаем: «Искусство ее вызывать к себе бескорыстную симпатию и преданность туземцев, их смутная жажда сплотиться под знаменем этой странной северной женщины из народа, радикально чуждого Альбиону, ее постоянные разъезды по стране ради сближения с волхвами и в попытках быть допущенной к разным заветным тайнохранилищам браминов и джайнистов – все, вместе взятое, создало ей исключительное положение, какого с давних пор никто и нигде не занимал (пожалуй, начиная от тех отдаленно-блаженных дней, когда ясновидящие старицы на рубеже истории говорили со своими первобытно мыслящими единоплеменниками на вещем языке богов!). Для Индии настоящего и будущего Е. П. Блаватская не умерла и не умрет».

Отклик на визит газеты. Путешествие цесаревича было замечено газетой «Таймс оф Индиа»? Огромна статья – сплошь отчеты с торжеств. Вот один из примеров: «В 11 час. и 10 мин. экипаж остановился у подъезда губернаторского помещения (Government House), где был выставлен почетный караул от 4-го стрелкового бомбейского полка со знаменем и оркестром, приветствовавшим августейшего путешественника звуками русского национального гимна. Губернатор вышел первый из экипажа и приветствовал наследника цесаревича, а на половине лестницы, по обе стороны которой были расставлены служители в красных ливреях, встретила его императорское высочество леди Гаррис, при коей находился личный секретарь губернатора г. Эджерли.

После полудня наследником цесаревичем, вместе с губернатором, леди Гаррис и небольшою свитою, предпринята была поездка на находящийся неподалеку от Бомбея остров Элефанта для осмотра знаменитых подземных храмов. Переезд от пристани Аполло-Бендер до острова был совершен на паровом катере «Вее». Осмотр продолжался около двух часов, а затем был сервирован чай, после которого наследник цесаревич со своими спутниками вернулся в Бомбей.

Вечером состоялся в помещении губернатора парадный обед, а в 9 ‘/2 – бал. К назначенному часу бальная зала наполнилась многочисленными приглашенными, и вслед за тем вошли в залу, предшествуемые свитою, наследник цесаревич, вместе с губернатором и его супругою. Бал был открыт его императорским высочеством и леди Гаррис. Танцы продолжались до поздней ночи. Благодаря значительному числу приглашенных в зале было очень душно, но живописно освещенный китайскими фонарями сад представлял прохладное убежище».

Итоговая оценка путешествию: «Удивительное по размерам и полноте путешествие Русского Престолонаследника на Восток явилось как бы замыкающим звеном в цепи наших исконно-родственных и в сущности необыкновенно тесных отношений к этому неоглядному, необъятному, до тонкостей нам понятному миру. Полубессознательный правительственный взгляд на Восток не мог от этого не стать яснее и шире».

И все-то? Какое туманное речение, хотя и приятное для радетелей исконного родства наших народов.

Раздел 2. Путешествие полное интриг

12 сюжетов:

Отчетное письмо в СПб * Признания Консула России * Пренебрежения английских властей * Гостеприимство магараджи * И другое

Борис Владимирович, Великий князь, покинув свою эскадру из кораблей «Пересвет» и «Сингора», путешествовал по Индии больше месяца, но почему-то инкогнито, впрочем, местные газеты такоё особенности не заметили и сообщали о госте из России весьма широко.

Каков след от путешествия? Письмо отцу 17 апреля 1902 года: «Дорогой папа. Мы только что приехали к моему другу магарадже Капурталы, который, если ты помнишь, давал такой странный обед в Париже в 1897 году. Капуртала чудно устроенная резиденция. Дом, в котором мы живем, совершенно европейский. Но что довольно странно, что в большом салоне рядом с чудными картинами висят фотографии парижских кокоток. Это очень восточно. Я только что вернулся с теннис парти. Завтра охота на перепелов. В Джайпуре нам устроили pig sticking (кабанья охота. – Авт.), чудный спорт. Гревс, Фредерикс и я всего убили по одному кабану.

В Бомбее нам был чудный прием. Англичане, я должен сказать, очень милый и гостеприимный народ. Я говорю о частных лицах. Вице-король был как нельзя более груб. Он в очень учтивой форме дал мне понять, что он меня не желает видеть. Что возмутило, странно сказать, почти всех англичан, которых я встретил. В воскресенье мы едем в Бенарес, оттуда в Калькутту на тигровую охоту, а из Калькутты прямо в Siam, куда я приглашен королем. Я, слава Богу, здоров и хорошо выдерживаю эту страшную жару. Надеюсь, дома все здоровы и все благополучно. (Я только что узнал об убийстве Сипягина.)

Крепко, крепко обнимаю тебя, маму, Андрея и Елену. От всей души любящий тебя сын Борис».

Однако о многом умолчало письмо.

Радости и огорчения. Ушло в Россию, в МИД России донсение нашего Генерального консула в Бомбее В. О. фон Клемма. Оно помогает немало прелюбопытного. К примеру, местная губернская власть итогом запроса российского дипломата выделила путешественнику-инкогнито по примеру цейлонских правителей «безвозмездно вагон-салон и вагон для свиты».

И тема «жилья» в донесении консула: «Я спросил г. Эджерлея, можно ли рассчитывать на то, что великому князю, подобно другим знатным путешественникам, будет отведено помещение в губернаторском доме. На это Эджерлей заметил, что губернатор вскоре должен переехать на дачу в горы и что в отсутствие его превосходительства обыкновенно никого в губернаторском доме не помещают».

Этот ответ подвел нашего дипломата к обидным для чести российского Двора обобщениям: «И во всем остальном не было никакого внимания, ни малейшего почета, ни даже простого содействия со стороны местных властей, которые абсолютно игнорировали присутствие высокого гостя».

Привел даже такой факт: «Тутикорине. Местное таможенное управление отказалось предоставить свой паровой катер для переезда великого князя с парохода на берег, и только путем особого ходатайства моего перед начальником таможни удалось добиться того, что вещи великого князя и его свиты не были подвергнуты досмотру; но взамен этого пришлось спешно составить список вещей, согласно коему таможней была взыскана установленная пошлина».

Еще строки: «И в дальнейшем посещении разных городов Индии никто великого князя не встречал, нигде помещений ему не отводилось и все, до найма экипажей включительно, должно было делаться путем частных моих сношений большею частью столичными моими знакомыми или иностранными консулами. Не будь в большинстве здешних городов прекрасно организованных клубов, которые по моей просьбе весьма любезно избирали великого князя и сопровождавших его лиц временными почетными членами, его высочеству пришлось бы останавливаться в крайне примитивных и грязных индийских гостиницах, которые всякий путешественник, имеющий хоть какие-нибудь знакомства и рекомендации, старательно избегает».

Обличения. Читаем: «Мадрасский губернатор за три дня до приезда великого князя выехал из своей резиденции на охоту. Его жена, леди Амтиль, которую его высочество удостоил своим посещением в Утакамунде, не только не предложила великому князю помещения в обширном губернаторском доме в этой местности, но даже не пригласила его к обеду или завтраку, что по индийскому этикету считается обязательным».

Наш консул выявил главного обидчика: «Что касается вице-короля лорда Керзона, то его поведение в отношении великого князя указывает ясно на принятое, вероятно, заранее решение уклониться от встречи с его высочеством.

Имея в виду болезненное самолюбие и самомнение Керзона и желая установить на первых порах хорошие отношения между ним и высоким гостем, я по прибытии великого князя в Тутикорин составил проект приветственной телеграммы от его высочества к вице-королю с выражением признательности за распоряжение по проезду по индийским железным дорогам. Ответ на эту телеграмму, составленный в очень сухих и даже небрежных выражениях, был получен только через пять дней и не заключал в себе никакого намека на какое-либо приглашение».

Вывод: «Лорду Керзону было желательно вызвать именно такое впечатление, как противоядие против распространяемых в Индии самими же англичанами идей о грозном могуществе России и о ее завоевательных намерениях насчет Индии»

Кое-что о местной знати. Консул в ещё одном донесении выделил: «Во время своего путешествия по Индии великий князь Борис Владимирович посетил два туземных княжества, Бароду и Капурталу, а также поместье магараджи Майменсингского в Восточной Бенгалии. В противоположность сухому, чтобы не сказать более, приему, сделанному высокому гостю в чисто британских владениях, туземные магараджи обнаружили широкое гостеприимство и самую полную любезность».

Назвал три имени: «Магараджа Капуртальский, осведомившись о прибытии великого князя в Индию, сам поспешил пригласить по телеграфу его высочество посетить его владения. Поездку к магарадже Майменсингскому на охоту было сравнительно легко устроить через старшего судью Бомбейского президентства, лично с ним знакомого… Магараджа Багадур Майменсингский устроил для великого князя в дебрях Восточной Бенгалии весьма интересную охоту на тигров, с 60 слонами. Сам магараджа оказался радушнейшим хозяином и делал все возможное, чтобы угодить гостям».

И такое подмечено: «Если англо-индийскому правительству было нежелательно допускать великого князя к туземным владетелям, то это, несомненно, касалось более всего Гаэквара и магараджи Капуртальского, которые оба на дурном счету у англичан за их независимость и неподатливость английским требованиям. Гаэквар – один из немногих индийских князей, которые отказались содержать так называемые вспомогательные войска, и о нем сам вице-король отозвался неодобрительно в одной из своих речей».

* * *

Свою оценку значимости этих двух пребываний в Индию я выразил заголовком главы. Впрочем, и даже эти путешествия способствовали повышение градуса интереса россиян к Индии.

Глава 18. Поэт Бальмонт: итог двух поездок и одного путешествий

Я полюбил индийцев потому,

Что в их словах – бесчисленные знанья,

Они растут из яркого страданья,

Пронзая глубь веков, меняя тьму…

Из поэзии К. Бальмонта

17 сюжетов о многолетне-многоликом увлечении поэта Индией.

Константин Бальмонт (1867–1942). Как не быть вопросу: с чего началась и развилась у него немалая часть творчества с индийскими мотивами? Ответ в литературоведческом очерке индолога академика Г. Бонгарда-Левина (в книге «Древняя Индия») и интернетовской статье А. Сокольского. Но мне удалось пополнить. Далее некий пунктир в этом ответе скольк же поучителен.

Кое-что из биографии. Увы, XXI отодвинул из внимания наследие этого видного при жизни поэта. Нынче мало кто знает о его популярности не только при жизни. То-то же знакомство Надсона с Толстым, Горьким, Чеховым, Брюсовым, Короленко… Великий Александр Блок писал о Бальмонте: «Когда слушаешь Бальмонта, всегда слушаешь весну…» Он состоял в наипрестижном Обществе любителей российской словесности.

Как не выделить: в его крови неукротимая жажда странствий. И не только, как дальше узнаем, Индия. Он свершил путешествие с тысячами миль-километров: Канарские острова, Южная Африка, Мадагаскар, Австралия, Полинезия, Новая Гвинея, Цейлон…

Но еще как любил – благоговейно! – свою Россию. Как-то в одном из заграничных писем выплеснулось: «Как я тоскую по России…» Или истинно вопль из глубин душевных: «И все пройдя пути морские// И все земные царства дней,//Я слова не найду нежней, // Чем имя звучное Россия».

И ещё немаловажное: у него был великолепный наставник – академик-индолог С. Ольденбург.

Напомню и о двух его эмиграциях. Первая после революции 1905 года – это следствие поддержки им антимонарших настроений, митингований и даже сотрудничества с большевисткой газетой «Новая жизнь». Возвращается только по амнистии в 1913 году. Вторая эмиграция после победы советской власти: уезжает по разрешению, да насовсем. Где и прожил вдали от родины 22 года.

За рубежом он подчас с выпадами против власти советов, но вместе с тем не отказывается ни от одной своей строчки с восхвалениями своей родины.

Здесь он много пишет. Увы, подкралась особая болезнь – душевная. Медики были бессильны.

Умер оно в захваченном немцами Париже.

Прелюбопытна история с его фамилией. Так и кажется, что она «западная». Но есть свидетельство его Е. Андреевой-Бальмонт, что прадед отца поэта – сержант лейб-гвардии времен Екатерины II – носил фамилию Баламут.

Началы «индийского» творчества. Он уезжал в Индию весьма и весьма подготовленный воспринимать глубины ее культуры.

Будем знать, что в 1897-м 30-летний Бальмонт приобщается к Индии в Окфсордском университете (Англия). Можно считать, что это в некотором роде первое его путешествие в Индии, ибо страна колонизаторов накопила громадный опыт индологии. Так здесь он – отметим! – не только слушатель-ученик, но и сам преподаватель.

У Бонгарда-Леви я прочитал: «В архиве Оксфордского университета сохранились списки ученых, которые посещали лекции русского поэта. Среди них был и Макс Мюллер – выдающийся санскритолог, блестящий знаток литературы и религии Древней Индии. Встреча с одним из корифеев мировой индологии не могли не оказать влияния на молодого поэта. Бальмонт внимательно изучает труды М. Мюллера, в частности его переводы ведийских гимнов».

В Лондоне происходит и знакомство с книгой Блаватской «Голос Молчания». Так в ней приобщение к религиозно – философским текстам Индии.

Поездка во Францию. И она с «индийским» прицелом. Он знакомится с несколькими индоведами. Один из них – подлинное светило. Недаром его избирают членом-коорреспондентом Российской Академии Наук. Это Сильвэн Леви (1863–1935). Он отличный знаток индийской литературы и религии.

Вот какие две поездки поэта укрепили его увлеченность Индией.

Книги, книги… Узнанное в Англии преобразовывается в плодотворное веление творить. И вот результаты:

– 1898. Издает сборник с индийскими мотивами «Тишина».

– 1899. Новая книга «Лирика мыслей и символика настроений. Книга раздумий». С эпиграфом из Блаватской.

1908. С этого года преступил переводить индийскую духовной мудрость. Начал со сборника «Гимны, песни и замыслы древних». Сюда вошли переводы ведийских текстов – знаменитого гимна из «Ригведы» о сотворении мира, гимны с именами Агни и Марутам, сказания о Начикетасе из «Катха-Упанишады». Затем сделал «русской» старинную санскритскую поэму «Жизнь Будды» поэта Асвагоши. В заявке издателю поэт выделял: «Я счастлив мыслью, что Асвагоша предстанет в достойном лике перед Россией, о которой он не мог предполагать, но которая в 20-м веке, уверен, подарит ему много друзей». Книгу на русском (1913) сопровождала вступительная статья С. Леви. В числе переводов также афоризмы Бхартрихари (УП в.) и драмы Шудраки (IV-V вв.).

Как не заметить, что избрал эпиграфом к одной из своих книг величавое изречение знаменитого философа Шри Шанкара «Познавший сущность стал выше печали» Напомню: это философ был читан Толстым.

Потом рискнул перевести гениальную «Шакунталу» Калидасы – писал: «Совершенно упоен Калидасой». Это – напомню – он о великом поэте IV-V веков.

«Слово о Сакунтале». Выделю эту статью Бальмонта о значимом на все времена драматурге уже хотя бы потому, чтобы показать – поэт взялся даже за теорию, но особое по форме.

… Как же заманивает читателя – печатает в самом начале статьи: «Самая большая радость в детстве – в первый раз попасть в театр…»

Затем одно за другим водопадные шло:

– оценка древней драматургии Индии от француза Леви: «Особенность Индии выразилась вся в ее драматургическом искусстве, в нем она сосредоточила свои верования, учение, свои учреждения»;

– «Искусство должно идти к тому, чтобы приобрести наибольшую сумму чувств при возможно малом действии»;

– «Калидаса написал три совершенные драмы, которые навсегда драгоценным талисманом, игрою своих блестков живописующих породившую его Индию»;

– «Утонченник из утонченников, нежнейший Калидаса…».

И ещё, ещё такого же рода высказывания.

1912–1913. Путешествия по Индии. Заочность индийских чувств оказалась явно недостаточной поэту: в дорогу!

Выделю: он уезжал в далёкую страну, как узнаем, не «налегке».

Бальмонт посещает Мадрас, Агру, Банарес, Дели. Он очень гордился, что побывал у дерева Бодхи, где, как предписано преданиями, Будда достиг совершенства.

Потом в печати появились впечатления от путешествия. Кое-что изложу в отрывках. Так как впечатляют они своей изощренной образностью-метафорами.

– Вот острое сопоставление: «Первое впечатление от Англии будет туман, холодное молчание, нудное чувство долга и отвратный вид мясной лавки.

А в Индии меня сразу встретят юноши. Похожие на стебли, женщины, похожие на сказки, глаза, в которых безмолвие поёт, прудки, на которых нет счёта белым лотосам»;

– Или: «В этой стране, где содружны цветы, птицы, звери, души, гении, ветры и боги…»;

– Или слова как строки из гимна: «Нет Индии без лотоса, лианы и священной смоковницы, без поклонения солнцу и огню, без почитания всех живых существ…»

Индийские впечатления… Еще прелестный образец – стихотворение «Индийский мотив»:

Как красный цвет небес, которые не красны,

Как разногласье волн, что меж собой согласны,

Как сны, возникшие в прозрачном свете дня,

Как тени дымные вокруг яркого огня,

Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит,

Как звук, что слух идет, но сам себя не слышит,

Как на поверхности потока белизна,

Как лотос в воздухе, растущий ото дна,

– Так жизнь с восторгами и блеском заблужденья

Есть сновидение иного сновиденья.

Как же тонко воссоединились здесь и поэзия, и философия!

Бальмонт свою любовь к Индии выражает даже тем, что рискнул на такую фразу с именем замечательного писателя: «Любовно приникая к многоликой иконе бытия, Аксаков говорит как родной брат индуса…» Это в статье «Русский язык»

язык».

Не турист! Выделю: странствия поэта по Индии обогащены не только впечатлениями туристкого обряда.

Бальмонт здесь трудится! Настойчиво познает необычную культуру. В газетном интервью он поведал: «В Индии мне удалось сделать большую работу – перевести русскими стихами древнюю санскритскую сказку «Жизнь Будды» Асвагоши».

Много интересных свидетельств о путешествии содержат его письма родственникам и друзьям. Бальмонт, оказывается, собирает этнографические и антропологические коллекции, изучает местный фольклор, памятники древней культуры, делает фотографии для будущей книги: «Я привез превосходные фотографии различных буддийских изваяний».

Индия тут же озвучивала себя Бальмонту. Город Бенаресе, например. Вот поэто-путевой отчет о пребывании здесь: пишет здесь несколько «индийских» стихотворений. Одно из самых выразительных поэтических отчетов – это стихи, посвященных Гангу; могучая река заинтересовывала своей особизной: место паломничества. Читаем же:

С вершин небес упал на Землю Ганг.

И браманы в нем черпают отвагу

Читать миры, смотря умом во влагу…

Мечта звенит. Священный вьется дым.

Как хорошо быть в ладе с Мировым!..

Нет, не зря русский поэт Константин Бальмонт отдал свою тонкую душу странствиям по Индии.

1914. Первая мировая война. Индия однако всё не покидает поэта. Он продолжает обогащать российскую культуру индийскими шедеврами:

– Камерный театр прославленного режиссера А. Таирова ставит «Сакунталу» в переводе поэта. Замечу: главную роль Сакунталы исполняла знаменитая актриса Алиса Коонен.

– В 1916-м печатает в своём переводе три драмы Калидасы. Это значимая заслуга знаменитых издателей-просветителей М. и С. Сабашниковых.

Поэт был проповедником убеждений – культура Индии ближе к культуре России, чем любая иная в Западной Европе. Высказал даже такое в стихах «Литургия красоты»:

Я знаю, что Брама умнее, чем все бесконечно-именные боги,

Но Брама – Индиец, а я – Славянин.

Совпадают ли наши дороги?

Ответ поэта был очевиден читателям: да!

В одном из стихотворений признавался:

Я полюбил индийцев потому,

Что в их словах – бесчисленные знанья,

Они растут из яркого страданья,

Пронзая глубь веков, меняя тьму…

Чем закончить эту с именем Бальмонта главу? Пожалуй, что отличным итогом станет знакомство со стихами «Индийский мудрец». Я уверовал, что здесь сполна и мудрость поэта из России:

Как золотистый плод, в осенний день дозревший,

На землю падает, среди стеблей травы,

Так я, как бы глухой, слепой, и онемевший,

Иду, не поднимая головы.

Одно в моих зрачках, одно в замкнутом слухе;

Как бы изваянный, мой дух навек затих.

Ни громкий крик слона, ни блеск жужжащей мухи

Не возмутят недвижных черт моих.

Сперва я, как мудрец, беседовал с веками,

Потом свой дух вернул к первичной простоте,

Потом, молчальником, я приобщился в Браме,

И утонул в бессмертной красоте.

Четыре радуги над бурною вселенной,

Четыре степени возвышенных надежд,

Чтоб воссоздать кристалл из влаги переменной,

Чтоб видеть мир, не подымая вежд.

…Мне, когда был издателем, посчастливилось получить письмо дочери Бальмонта с драгоценным подарком – не изданным стихом отца.

Выделю: она передала громадный архив своего отца государству.

Глава 19. Княгиня Щербатова с риском для жизни

Он сказал, что музыкант (на рынке) импровизирует песню о том, как русские придут в Индию и прогонят англичан.

Из записок кн. Щербатовой

34 сюжета:

Женщина многих страстей* Восхищения и разочарования * По кромке смертной опасности * На базаре * Цена Павлинного трона * Критика Тадж-Махала(!)* Эверест* Англичане* И другое.

Действующие лица кроме путешественницы:

Проводники. Торговцы. Ремесленники. Индийцы-христиане. Князь Щербатов – соавтор. И другие.

Одна из богатейших помещиц России вдруг отправилась в путешествие по Индии. С мужем.

Вполне возможно, что поначалу возмечтала приобщиться только и всего, что к экзотике.

Но отдельный салон-вагон с мягкими диванами сопровождал чету лишь несколько станций. Супруги удивили: отвергли слонов с балдахинами от солнца и дождика и сонм почтительных слуг.

И путешествие пошло с обычными для незваных гостей непридугаданными возможностями Индии.

Характер! Ольга Щербатова (1867–1954, кончина в эмиграции), урожденная Строгонова, княгиня, мать пяти детей.

И при этом – удивимся! – страстное увлечение: псовая охота, егеря в униформе, добыча, брала на мушку косуль… Ещё особица: не могла жить без гостей – для них. Страстно любила принимать гостей. И еще страсти и увлечения: любительница выезжать на восьмерке цугом, держала конный завод с дорогими скакунами, есть у нее даже книга «Верхом на родине бедуинов в поисках за кровными арабскими лошадьми».

А в одновремень благотворительница по душевному призвании. Школа и клуб в деревне. В войну с немцами – в 1914-м – создала, оснастила и содержала военно-санитарный поезд из 20 вагонов, он перевез 30 тысяч раненых.

Книга особого склада. Позади почти 5 месяцев странствий. Вела дневник и собирала иллюстрации и это обеспечило 580 страниц книги с пространным заглавием «По Индии и Цейлону. Мои путевые заметки.1890–1891. С двумя дополнительными главами о религии и архитектуре Индии». Еще значилось по титулу: «Краткий обзор истории и современнаго положения Индии князя А. Щербатова». И еще оповещение: «С 23 фототипиями,211 цинкографиями и картою». Это супруги возили с собой тогда ещё громоздкое сооружение века – аппарат-камера на треноге.

Не ученая. Поэтому её книга своевобразна. Чтобы начинать улавливать это прочитаем начало: «Понедельник 21-го декабря 1890 года. Мы вошли в Бомбейскую гавань в два часа ночи, ровно четырнадцать суток после выхода из Бриндизи. В шесть часов утра мы уже были одеты и стояли на палубе, горя нетерпением взглянуть в первый раз на Индию, эту страну, о которой мы уж столько лет мечтали».

А вот что дальше отлагалось в памяти, можно познать по подзаглавиям хотя бы даже всего-то 2-х глав:

– «Мадрас. Нильгирийские горы. Утакамунд. Экскурсия на вершину Мукурти. Мадрас. Секундерабат. Голкондао. Исторический обзор Низаского госудерства. Гайдерабат. Завтрак у туземного первого министра. Женский вопрос. Визит к туземной даме. Карлийские вершины».

– «Отъезд из Дарджилнга. Тонгу-бунгало. Трудности пути. Первый снег. Ночевка на 11.975 ф(утов). Холодный бунгало. Опасный переход. Несчастье с Джоном. Гора Эверест. Утомительная ходьба. Ночевка в буддийском монастыре. Сцена с поваром и сирдаром. Возвращение».

Каково путешествовалось. Позади почти вся Индия. Караваны с навьюченными лошадьми или мулами. То в седле – то пешком. То тропические заросли – то снега. Безлюдье на десятки миль и старинные города, убогие деревушки и комфортабельные кварталы англичан. Палящее солнце и вьюги. Всякого досталось этой женщине, когда добровольно сдавала истинно экзамен на мужество:

– «Сообщение с этим фортом – по узкой, очень крутой, скалистой тропинке, и большинство посетителей взбираются в джампане, род висячих носилок, весомых двумя-четырьмя кули, потому, что даже верхом довольно трудно и небезопасно подыматься…

– здешних лошадей неприятная привычка идти по самому краю дороги вдоль обрыва…

– Проехав несколько шагов и видя, что по подобной головоломной тропинке я рискую ежеминутно слететь с лошадью в пропасть, я не решилась продолжать эту езду и предпочла идти пешком…

– Ноги у нас совсем промокли от снега и не было ни теплой одежды, ни еды, в довершении всего у меня страшно разболелась голова. Положение не завидное: и холодно, и голодно, и больно!»

Впрочем есть и такие – безмятежные – строчки: «Мы встали, по обыкновению, в шесть часов, когда было темно, здесь начинает светать… Эти ранние, утренние часы – самое прелестное время дня…»

Встречи. Проводники и сопровождающие удивлялись. Эта путешественница то и дело напрашивались на встречи-беседы. Богатые и бедные. Знать и участники недавнего восстания в Гвалиури. Торговцы и ремесленники.

И женщины тоже. Щербатовой интересно знакомиться с представительницами разных каст и национальностей. Узнавала, огорчаясь, что что еще сильны старинные предрассудки. Поразил древнейший обряд самосожжения вдов вместе с умершим мужем.

Ей стало любопытно узнать, как она, русская, выглядела в глазах индийцев. В книге отчет: «На улицах Гуалиора было множество народа, который смотрел на меня с необычайным любопыством, так как европейцы заглядывают сюда сравнительно мало… Я должна, впрочем, отдать справедливость туземцам, что, несмотря на всю для них странность европейского лица, они на этот раз не только не следовали назойливо за мной, как это непременно бы случилось в европейском городе, появись там вдруг индус в своем национальном костюме».

О простых индийцах ничего плохого. Читаю даже такое: «Во время странствования пешком по базару, все праздно шатающиеся туземцы сопровождают вас повсюду, но при этом следует отдать справедливость: они всегда очень вежливы, и мне никогда не случалось, даже когда я была совсем одна, наталкиваться на грубости или какие-либо неприятности… В одном месте женщина,а. которая услыхала, что я спросила про дорогу, заметив, что я ошиблась поворотом, нагнала меня и привела, куда следует».

Конечно же, многое дивило. Вот хотя бы подмеченное на железной дороге в горах: «Самые патриархальные нравы. Случается, например, что пассажир, уронивший что-либо нечаянно из вагона, машет платком машинисту, который немедленно останавливает паровоз…»

Оценка драгоценностей. В Дели, после посещения одного дворца, будущая книга пополнилась интереснейшей на подробности записью: «Павлиний трон был так прозван вследствии двух фигур павлинов, которые с распущенными хвостами стояли за ним и были покрыты сафирами, рубинами, жемчугами, изумрудами и другими драгоценными каменьями, в подражании натурального оперения этих птиц. Трон, который подпирался десятью массивными ножками, был весь из чистого золота… Сверху возвышался балахин, тоже из чистого золота, поддерживаемый двенадцатью такими же колоннами, украшенными драгоценными каменьями. По краям балдахина висела жемчужная бахрома. Между павлинами стоял попугай в натуральную величину, как говорят, из одного цельного изумруда. Стоимость этого великолепного сооружения была оценена в 1,6 миллионов фунтов стерлингов».

Еще запись – и каково женщине было это писать: «Всего великолепнее было чудное ожерелье, состоящее иэ трех рядов огромных бриллиантов, счетом в девяносто штук; размер их был так невероятен, что не верилось, что были не из стекла».

Тадж-Махал. Критика. Щербатовы не могли не посетить Агру. Откликнулось: «Трудно передать впечатление, производимое им не только при первом, но и при всех последующих посещениях его. От него дышит таким спокойствием, такою величавостью и возвышенностью, как ни от какого здания на свете. Он так архитектурно прост, но вместе с тем так роскошно великолепен, так симметричен, что чем больше на него смотришь, тем более находишь в нем прелести и тем более он чарует. Глядя на него, испытываешь то же ощущение, какое бывает иногда при виде некоторых эффектов природы, т. е. чувствуешь, что не в силах вполне оценить или достаточно проникнуться его красотою. Он так олицетворил чувство, которое было побудительной причиной его сооружения, а именно любовь императора Шах Джехана к умершей его жене, что производит какое-то совсем особое впечатление: он привязывает, притягивает и обвораживает, точно это живое существо, а не безжизненное здание. С ним жаль расставаться, хотелось бы иметь его постоянно перед собой. Сколько поэзии, сколько жизни, сколько любви в этом кажущемся холодном мраморе, конечно, не в состоянии понять те, кто не видел его своими глазами».

Но красоты не застили глаз наблюдательных. Вдруг критика: «Некоторые туземцы, имея еще возможность строить дворцы и воображая, что европейское искусство обладает тем же громадным превосходством, какое присуше их войскам, стали подражать в архитектуре уродливому стилю английских публичных зданий в Индии, думая, что они тем доказывают просвещенность своего вкуса».

Удивления: Джайпур. Побывала в музее этого города – и тут же за перо: «В нём собраны прекрасные образцы почти всех произведений искусств, промышленности и древности этой страны… Бронзовые, медные, золотые и серебряные изделия, хрустальные и фарфоровые вещи, эмали, деревянные и каменные скульптурные произведения, всякие инкрустации, ковры, самые разнообразные материи и массу других вещей, которых всех не перечислить».

Удивления: Эверест. Утомительная дорога, ночлег в промерзшем жилище, зато какое утро: «Первое, что бросилось нам в глаза, было чудное зрелище огромных снежных гор, среди которых особенно выделялась самая громадная вершина на свете – гора Эверест».

Включила в книгу чьи-то записи – своих эмоций, видно, не хватило: «Эверест, который словно исполинская преграда заслонял собою весь запад. Казавшийся вначале сурово-величавым, он вдруг преобразился, когда его озарили теплые лучи восходящего дивного солнца. Он превратился в массу трепещущего, дрожащего света всех оттенков опала; тенистые же места, окунутые еще в темно-сапфирную мглу, придавали еще более красоты всей этой картине… Точно плавал в море нежного, серого тумана, среди которого возвышалась зубчатая корона скалистой горы. Отсюда он представлялся поистине величайшим и поразительным явлением природы. Меж тем как другие соседние вершины заслонялись каменистыми крутизнами и смело выступающими скалами, он стоял одинокий в своем пышном, царственном величии!»

УДИВИЛИСЬ: АМРИСАР. Супруги посетили город сикхов Амрисар с его знаменитым Золотым храмом, и в книге появилось «Служит также сборным пунктом для купцов, стекающихся сюда со всех концов Средней Азии», помянуты были Бухары и Коканд.

Почему ненависть к англичанам? Не политик Шербатова. Проскользнуло в книге даже о некоей «цивилизаторской» пользе Индии от колонизаторов.

И все-таки навидалась-наслушалась об анличанах такого, что стала рьяно защищать индийцев: «Ненависть к завоевателям была вполне понятна; эти последние систематически унижали их на каждом шагу оскорбляли самые дорогие их предания и самые священные их обычаи. Кроме того, они с высоты своей британской холодной надменности смотрели на туземцев не как на равных себе людей, а как на нечто среднее между животным и человеком…»

Еще наблюдение – оно вызрело у Щербатовой, когда пожила несколько дней в одном княжестве и разглядела меру «независимости» местного правителя: «Ему во всех важных делах приходится действовать согласно желанию британского правительства. К тому же многие из главных административных мест заняты теми же англичанами, и при дворе живет постоянно английский резидент… Европейское войско, находящееся в семи верстах от его столицы и служащее ему постоянной угрозой в случае его неподатливости».

Муж в этой теме в одну с женой й негодующую ноту. И печатает в ее книге свое разумение итогов английского владычества:

– «Пришлось убедиться, что из всех наций, которые стремились к овладению Индией, одержала победу та, которая, оставляя в стороне религиозные и государственные вопросы, руководствалась только стремлением к наживе…

– Все громкие слова англичан об их благодетельном влиянии суть не более, как фразы: опираясь на свою организацию, на 200.000 войска и 150.000 полиции, вооруженной и дисциплинированной, англичане отлично осознают свою силу относительно обезличенной ими, деморализованной своей религией, массы».

И даже такое преинтереснейшее высказывание – по связи с Россией – о восстании сипаев: «Выбор того или иного времени для восстания был в зависимости от впечатления, произведенного на Восток героической защитой Севастополя против соединенных сил всей Европы и, между прочим, Англии, и взятием Карса русскими».

Христианство в Индии. Немногие «вывозили» из Индии эту тему. Не христианская страна.

Довелось пытливой чете посетить один город и узнали, что из 200 тысяч жителей – индусы и мусульмане – 300 христиан. Пришлось расспрашивать сопровождающего – он закончил университет – и выслушали:

– «Очень немногие туземцы переходятъ в христианство. Большей частью это делают бедные люди, прельщенные теми подарками, которыми мисссионеры дарят новообращенным».

Еще свидетельства: «Как относятся индусы-браманисты к своим единоплеменникам христианам? Наш проводник сказал, что между ними прерываются не только все сношения, но и все родственные связи: христиане должны селиться в отдельных деревнях, и на них смотрят, как на каких-то отверженных и нечистых».

Родина вспомнилась. Читаю в книге: «После многих спусков и подъемов мы внезапно очутились на открытой местности, поросшей редкими соснами. Эта местность до того походила на русский пейзаж, что нам вообразилось, что мы путешествуем не в дальних Гамалаях, а где-то у себя дома ранней весной; яркое солнце и тающий снег, по которому шлепали наши лошади, еще более увеличивали эту иллюзию».

Вот и эта необычная чета посчитала необходимым приобщать свою страну к Индии. От науки индоведения записки Щербатовых далеки, а читать и нынче интересно.

Глава 20. Забытые путешествия

Само собой разумеется, что Россия не должна искать владений в Индии.

Из напутствий Николая Федорова, философа того времени

13 сюжетов в 3-х разделах:

1. События конца столетия;

2. События начала века:

3. Иван Бунин: Индийский океан и любовь к Индии.

Действующие лица:

Офицеры. Академик С. Ольденбург и В. Ленин. Чаевод. Консул и англичане. Лавр Корнилов, будущий генерал. Супруги Меркварт: два года в Индии. Страдалица Софья Егорова и жена М. Горького. И другие

Раздел 1. Последние годы XIX века

Командировки военных преподавателей* «Чайная экспедиция» * Тайная поездка * Что индиийцы о России? И другое.

Не было у России никогда спокойной жизни. Стачки недовольных, создана рабочая марксисткая партия РСДРП. Но и началы, к примеру, строительства Великого Сибирского пути и Китайской Восточной железной дороги, соглашение с Англией о разграничении сфер влияния на Памире. промышленный подъем…

И к Индия растет внимание. Что в итоге? Путешественники из ученых и творческих деятелей пополняли нашу культуру вывезенными истинно ценностями.

Ташкент. Военные курсы. Александр Выгорницкий (1868–1941?), преподаватель курсов. Начальство поразило: задолго до их открытия командировало в Индию этого офицера: изучить язык хиндустани.

Удивимся: года хватило ему, чтобы составить и выпустить одну за другой первые в таком роде для России «Грамматику языка индустани или урду», «Пособие для изучения языка индустани (урду)» и «Военный словарь русско-индустани». Он потом перевел еще книжицу вице-короля Индии Керзона «Положение, занимаемое Индией в Британской империи».

Любопытно: начинал изучение языка с помощью «Приключений четвертого дервиша» – по отрывку из поэмы «Баго-Бахар».

Но если бы только это. В 1898 году в “Туркестанских ведомостях” (№ 88) появилось статья «Христианство в Индии» Выгорницкого. Он рассказал о том, что познакомился с христианским архиепископом Южной Индии (точнее говоря: Ордоксальной Сирийской Церкви Южной Индии. Выслушал и решил ознакомить своих российских диноверцев с волнущим:

– «местным христианам грозит опасность быть обращенной в католичество»;

– «Он и его паства в количестве 15 тысяч человек решили принять Православие, с которым они знакомы по рассказам корабельных священников Добровольного флота (российского торгового мореплавания)».

Выгорницкий записал монолог этого местного священника: «Нам хотелось бы, чтобы Россия на первых порах прислала к нам одного священника, говорящего по-английски. Он пожил бы с нами некоторое время, а мы присмотрелись бы к вашему богослужению. Мы согласны сделать какие угодно уступки, и тогда уже окончательно все (15 тысяч) приняли бы Православие» и просили бы и впредь присылать нам священников и архиепископа».

Случился ли отклик? Журнал «Православный собеседник» тогда не просто перепечатал заметку из газеты. От редакции шло: «Очень бы интересно иметь сведения о дальнейшем движении этого дела».

1896.Сергей Ольденбург (1863–1934). Будущий выдающий индолог, академик (и царской, и советской академий) тоже побывал в Индии.

Это путешествие побуждало его заниматься развитием русской индологии. И он всю свою жизнь отдал древнеиндийскому эпосу и фольклору, искусству, публикациям буддийских рукописей и философских трактатов.

Как не заметить такую страницу его биографии. Ленин, председатель советского правительства встречается с Ольденбургом и высказывает: «Вот ваш предмет… как будто он далек от нас, но он и близок нам. Идите в массы, к рабочим и расскажите им об истории Индии, обо всех вековых страданиях этих несчастных порабощенных и угнетенных англичанами масс, и вы увидите, как отзовутся массы нашего пролетариата. И сами-то вы вдохновитесь на новые исследования, на новые работы огромной научной важности».

«Чайная» экспедиция:1895–1896 годы. Её с гордостью именовали «первая комплексная правительственная сельскохозяйственная экспедиция в Индию». Руководил агроном Иван Клинген. Многих в России удивляла эта затея: изучить опыт «чайного дела и выяснения возможности и условий как культуры, так и производства чая» (в Батуми).

Замечу: этот факт был выявлен для истории сразу трёх стран замечательным знатоком Индии Е. Пудровой.

Выделю: спустя годы это «индо-чайное» это решение властей России обернулось рождением в Грузии целой отрасли.

Тайная поездка. В России в 1898 году с тревогой стали узнавать о вспыхнувшей в Индии чуме. Не перекинулась бы. И тогда приходить решение поручить принцу А. П. Ольденбургскому, (был глава Комиссии о мерах предупреждения и борьбы с чумной заразой») направить в Индию специалиста. Британцы противодействовали. Видно, поэтому в Индию отправили на 2 года с секретной миссией офицера – есаула Уральского казачьего войска Давида Ливкина.

И эта фамилия была обнародована Е. Пудровой.

Одесса-Индия-Ош (Туркестан). Василий Новицкий (1869–1929), подполковник и член Русского географического общества. Поклон – в который уже раз! – Сергею Маркову за восстановление в истории этого имени.

…1898. Началы путешествия: Одесса-Калькутта. Это на пароходе. Затем странствия по Западным Гималаям, Северному Пенджабу и к реке Джелам, отсюда на лодке к границам Кашмира. Чудо: побывал на высокогорном – обширнейшем – озере Булар. Новые удивления ждали его в Сринагаре – город Солнца – столица Кашмира. Запустенье на бедняцких улочках, согбенные спины тех, кто изготовлял прославленные кашмирские шали… Но в одновремень сказочно красивый дворец раджи, «плавающие» сады на озере в окрестностях и многолюдье: 100 тысяч горожан. И вдруг – надо же! – сподобился на рынке увидеть тульские самовары.

Продолжил путешествие, собирая гербарий и образцы горных пород. И вот позади горная страна Ладакх. Удивлениям нет конца. Самая высокогорное место обитания человека. Пшеница возделывается. Мужчины прядут на веретенах. Огромное скальное изваяние Будды.

Шел с караваном на родину до Восточного Туркестана к городку Ош. Кто бы подсчитал сколько верст одолел с той поры, когда попрощался с Одессой.

Еще путешественник. Штабс-капитан А. Ф. Гильфердинг отправавлен в Индию для изучения языка хиндустани. Писал: «В Индии, по-видимому, очень интересуются всем, касающимся России».

Раздел 2. Путешествия кануна революции и после неё

Мытарства Консула России* Англия и Индия без прикрас * Помощь местной газеты * Лавр Корнилов, будущий генерал * Беды Софьи Егоровой * И другое

С началом нового века интерес России к путешествиям в Индии ничуть не пропадал. После 1917 года и Советская страна с таким же настроем. Увы, газеты, журналы и ТВ не жалуют сограждан знакомством с новым поколением наших путешестветнников.

1900. Наш консул в Индии. Удивимся, что до 24 января 1900 года не было в Индии не то, что посольства, даже консульства. А уже активная торговля. И иные связи развиваются.

Кто сопротивлялся? Посол России в Лондоне проясняет: «Для улажения дела потребовались многократные объяснения, принимавшие иногда острый характер…» И уточнил: премьер министр и он же министр иностранных дел Британии знаменитый тогда Солсбери «раздражался». И вице-король Индии лорд Керзон сопротивлялся до последнего. Но однако уже были консульства Австро-Венгрии, Бельгии, Португалии, Турции, Персии.

Открылось всё-таки консульство. Каково приходилось? Консул извещал Петербург: «Все члены консульства находятся под: постоянным и бдительным надзором полиции… Письма и пакеты, получаемые по почте, носят следы бесцеремонного вскрытия… По словам одного из высших здешних чиновников (ирландца), о каждой нашей поездке исписываются целые тома специально командированными каждый раз сыщиками». Мешали развивать торговлю. Еще позорный факт: собрался было наш консул в поездку по Северной Индии, так самолично Керзон объявил ее нежелательной.

Консул быстро разглядел какова Англия для Индии: «Английская заносчивость, английский произвол и английская несправедливость по отношении к туземному населению».

В одновремень он уловил каково отношение местных жителей к консульству России: «Многие с большим интересом расспрашивали меня о России… Некоторые заявляли мне о своем желании посетить Россию…» Такую запись донесения консула выявила исследовательница Е. Люстерник.

1902.Заступничество индийской газеты. Некто штабс-капитан А. Н. Шульженко очутился у англичан в плену – стал волонтером у восставших буров (1899, Южная Африка). Лагерь для пленных – в Индии. Ему удалось сообщить Генконсулу России о том, каким был плен: «Мы здесь сидим в форте, как разбойники, и только два раза в неделю имеем часовую прогулку под сильным конвоем /…/ Англичане могут назначить какие угодно наказания до расстреляния включительно».

Помогла освобождению одна местная газета: появилась резко критическая статья. Таков итог знакомства консула с редактором.

Тот же год. Поездка за опытом. В Индию выехали два инженера-ирригатора изучать в Педжабе опыт использования поливов для повышения урожайности. Хотели порадовать средне-азиатских декхан и, в конечном счете, торговцев хлопком.

1903. Лавр Корнилов в Индии. Этого в революцию белого генерала, в молодые офицерские годы и невысоком звании, командируют в Индию. Свой отчет опубликовал в престижном «Сборнике географических, топографических и статистических материалов по Азии».

Исследовательница его биографии Е. Семенова засвидетельствовала: «Корнилова направляют в Индию для изучения языков, нравов, обычаев и традиций народов Белуджистана. В то время Лавр Георгиевич уже владел пятью языками: немецким, французским, английским, персидским и урду. За время этой экспедиции Корнилов посещает Бомбей, Дели, Пешавар, Агру (военный центр англичан) и другие районы, наблюдает за британскими военнослужащими, анализирует состояние колониальных войск, контактирует с британскими офицерами. Через два года Главный штаб опубликует написанный Корниловым «Отчёт о поездке по Индии».

1904. Радости и страдания Софьи Егоровой (1875-?). Она выехала в Индию с помощью Петербургского археологического института на три месяца.

О трех ипостасях ее увлечения: архелог, историк, художник. Она собралась в дальний путь с мамой, отягощая заботами о ней и без того свою наинапряженную в странствиях жизнь.

Что же особенно увлекало? Шлифовала свой санскрит и еще один местный язык – пали. Напросилась к архелогам на раскопки. Взялась за дешифровку эпиграфических памятников. Собирала научные материалы для будущей монографии «История Индии ло нашествия мусульман». Вооружилась кистью и красками, чтобы погрузиться в буддийские сюжеты и благодарные жители Бенареса открыли выставку ее живописи.

В ее отчете шло и том, как как вписывала себя в здешнюю жизнь: «Первый раз в этом священном квартале Бенареса поселилась европейка, этот дом принадлежал индусу – любителю искусства, который и оказал мне и моей маме гостеприимство».

Она мечтала издать две книги: учебник по истории Индии и записки о современной жизни этой страны. Вот же как заботилась о знаниях своих сограждан.

О ней – необычном индологе – добрая слава не только дома, но и в Европе. Я нашел эхо тому в её письмах 30-х годов Председателю Комитета помощи политзаключенным Екатерине Пешковой (стоит добавить жене Максима Горького):

– «Моя книга "История Индии" была издана в 2 тысячах экземпляров, печаталась в типографии "Товарищ М. О. Вольф" в Петербурге»;

– «Меня в Париже знает много лет администрация Музея Guimet, его хранитель m<iste>r Hackm и библиотекарь m<iste>r Dupont. Я выставляла там мои картины, читала лекцию; в библиотеке Musee Guimet находится моя книга об Индии и о Буддизме. По рекомендациям администрации Музея Guimet, нескольких профессоров Сорбонны и Института славянских этюдов я получала в Париже стипендию. Для изучения индусских языков: санкритского и пали при Сорбонском университете французское издательство Lerout восточных изданий предлагало мне издать другое издание моей книги об Индии и мои переводы произведений санскритской и палийской литературы».

… Злодеянно отношение в этой женщине новой власти. Узнаю об этом всё по тем же её письмам Пешковой:

– «Правительство национализировало книгу (об Индии) и после моего приезда из Парижа выдали только 5 экземпляров. Я на издание этой книги употребила много времени, труда и денег».

Жутко горестны ее письма:

– «Я даю уроки французского и английского языков, но у меня всего только 4 ученицы, и я получаю так мало, что не хватает часто денег на еду. Так как я административно высланная, то я не состою ни на какой службе, нуждаюсь материально и даже не имею карточки на хлеб и на сахар…»

Могли бы облегчить совсем бедовую жизнь выдаваемые тогда населению карточки на продовольствие. Однако в письме наигорькое признание: «Административно высланных на службу не принимают, всякие стеснения в квартирном отношении и даже не дают карточки на хлеб и сахар».

Была и просьба к Комитету Пешковой выделить денег «на покупку пальто и ботинок».

В отчаянии вписывает истинно приговор власти: «Так как Советское правительство страшно нетерпимо относится ко всем религиям, а я нахожу, что надо наоборот относиться терпимо ко всем религиям, то поэтому я не согласна с образом действий Советского правительства и не считаю себя гражданкой СССР, и предпочла бы быть французской гражданкой, тем более что мое французское происхождение, мой дед, отец моей матери, был рожден от парижанки, и я с малолетства говорила по-французски».

И завершающая просьба разрешить эмиграцию. Выбрала Финляндию. Явно потому, что здесь жил её добрый знакомец – художник Илья Репин.

Добавлю: она уроженка Казани.

Два года в Индии. Далее кое-что о путешествии Александра и Людмилы Меркварт. Незадолго до войны с Германией в 1914-м начинают эта супружеская пара свое двухгодичное странствование по Индии.

Снаряжена экспедиция Русским комитетом по изучению Средней и Восточной Азии и Музеем антропологии Петербурга. Задание обширно: лингвистика, этнография и фольклор, археология, изучение искусств, приобретение рукописей.

И вот позади города и веси Кашмира, Лахора, Бенареса, Калькутты и Ассама. Каково пришлось! Но собрали обширнейший материал по этнографии. И встреча с Ганди. И перевели с санскрита на русский драмы Бхасы. И изучали искусство Гандхары, коллекционировали старинные музыкальные инструменты.

Каково! Нет, не зря Азиатское научное общество Бенгалии избрало гостей своими членами. Больше того: они были приглашены читать лекции в Калькуттском университете.

Эта дружная чета вернулась в Россию в 1922 году, привезя с собой в двухстах ящиках 800 книг и 6000 предметов истории и исткусств, которые имели значимую научную и культурную ценность. Эта коллекция значительной пополнила музейные фонды Ленинграда.

Еще путешествие. Геолога А. Жирмунского поразило признание одного индийского ученого: «Если бы вы были англичанином, я вряд ли стал бы говорить с вами… Наивна народная вера, что русские освободят нас от английского ига».

Раздел 3. Влияние морского путешествия

Что явило мировой литературе «индийское» перо первого русского нобелевца

Иван Бунин (1870–1953)., писатель, будущий нобелевец. Я выделил специальной главою слово об этом писателе итогом того, что на его творчестве широко сказались увлечение буддизмом и также путешествие по Индийскому океану.

В Индии не побывал, но даже посещение буддийского острова Цейлон побуждало познавать культуру индийского народа.

И это скаалось в творчестве. 1905 год: в «Ежемесячном журнале для всех» (№ 9) он печатает свое стихотворение «Судра»; шудры – сословие неприкасаемых.

1906. Вынашивать всего-то четыре строфы стихотворения «Агни». Кто же и что же вдохновило? Бог Огня и домашнего очага, жертвенного костра. Даже одна строфа дает представление о чувствах поэта:

Звенят в щиты, зовут меня домой,

В стоустый вопль сливают плач унылый

Но мне легко: ты, Агни светлокрылый,

Спасешь меня, разъединишь со тьмой.

1911. Печатается его прославленный рассказ «Господин из Сан-Франциско» С упоминанием Индии. Большевисткий критик В. Воровский тут же со своим особым мнением: «Утонченный поэт, увлекающийся в последнее время столь далекими от нашей современности экзотическими картинами Индии». Быть продолжениям.

1915. Тема буддизма и упоминания Индии запечатлены в стихотворениях «Цейлон».

Появилась и «Автобиографическая заметка». Для меня здесь истинно сенсация: Соймонов упомянут в числе далеких родичей – так это же сподвижник Петра по увлеченности Индией (напоминаю о главе 4). Здесь же о том, что в детстве воспитателем Бунина был студент Лазаревского института восточных языков. Так два признания в этих Заметках: «Теперь люблю /церковные службы/ в древних цервках и иноверческие буддийские)» и /книгу/ «Поездки в Индию, могли принести мне, конечно, только пользу».

Но этим его влечение к Индии не ограничивается о чём еще не раз будем узнавать. И это-то – вновь замечу – так ни разу и не побывав в Индии.

1919. Напечатан в эмиграции рассказ «Готами» с раздумьями о Будде и буддизме.

1921. Написан рассказ «Ночь отречения». Здесь изложение проповедей Будды. В этом же году с этой же темой рассказ «В ночном море».

1924.Печатает рассказ «Город царя царей» с пространными рассуждениями о буддизме.

1937. В Париже издана книга «Освобождение Толстого» (увы, в СССР она вышла только в 1988 г.). Уже 1-й абзац отдан индийским чувствам этого великого творца и философа – идёт цитата из «Поучений Будды»: «Совершеннейший, монахи не живут в довольстве. Совершеннейший, о монахи, есть святой Высочайший Будда. Отверзите уши ваши: освобождение от смерти найдено». Таков как бы эпиграф к мыслям Бунина о том, как Толстой искал для себя полное освобождения от всего корыстного, чтобы обрести смысл существования.

Здесь более десятка отсылов к теме Толстой и Индии, в т. ч. с ее буддизмом. В выборе «толстово-индийских» фактов, естественно, проявились и запросы самого Бунина, и его познания культуры Индии. Цель книги – показать: чем философия этой страны как показалось Бунину, духовно обогащало его кумира. Вот упоминанание «царевича Готами» – так это Будда. Вот высказывание Будды, чтобы обосновать побег Толстого из дома в Ясной поляне: «Тесна жизнь в доме, место нечистоты есть дом». Вот приобщение к древней мудрости, что человек должен жить и для себя, и для своей семьи, своего племени, своего народа, растя свою совесть с таким вот установлением: «Кончается жажда брать – и все более растет жажда отдавать (взятое у природы, у людей, у мира)». Вот ссылка на «мудрость Индии», которую разделял Толстой: «Люди, одаренные великим богатством восприятий, полученных ими от своих бесчисленных предшественников…» Вот упоминание книги «Мысли мудрых мыслей на каждый день», которую составил Толстой, с использованием буддийских изречений. Вот о том, что Толстой знал «древние священные книги Индии» и «поучения Будды». Вот отсылы к Ригведе, религиозным гимнам конца II тысячелетия до новой эры. Вот упоминание Брамы-Атманы – однолго из понятий индийской философии: единство божественного и человеческого. Вот цитата из обличения Будды: «Горе вам, князья властвующие, богатые, пресыщенные» – характерно, что это напечатано вослед обличениям Христа. Вот приобщение к жизнеописанию Будды.

1942. Дневник Бунина. С датой 10 августа идет запись: «Беспорядки в Индии – арестован Ганди и весь индийский конгресс, позавчера потребовавший ухода англичан из Индии».

1944. Написаны рассказы «Камарг» и «Чистый понедельник». В обеих эхо индийским познаниям. Но во втором рассказе они, пожалуй, впервые в новеллистике Бунина становятся именно «русско-индийскими». Это о портрете героини из русских: «А у нее красота была какая-то индийская, персидская: смугло-янтарное лицо, великолепные и несколько зловещее в своей густой черноте волосы, мягко блестящие, как черный соболий мех, брови. черные, как бархатный уголь, глаза, пленительный бархатисто-пунцовыми губами рот оттенен был темным пушком; выезжая, она чаще всего надевала гранатовое бархатное платье и такие же туфли с золотыми застежками…» Или: при виде красоты этой женщины у героя рассказа воображается диковинный маршрут – «Москва, Астрахань. Персия, Индия!» И даже такая строчка из уст героини: «Богородица Троеручица. Три руки! Ведь это Индия!»

* * *

Да, русский писатель Иван Бунин был в немалой степени причастен к лику истовых пропагандистов для России индийской культуры.

Глава 21. Отец Андроник: «одинокий подвиг…»

Миссионер, сеятель и наставник своего вероисповедания среди инаковерующих.

Из справочников

53 сюжета:

Бегство из РСФСР * Как сокамерник напутствовал на Индию* Записки о Таванкорском монастыре * Миссионерство в невзгодах* Билет в русский цирк * Помощь от армян * Пролетающие пули… * Слово об Индии* Грустный итог. И другое.

Действующие лица кроме героя этой главы:

Священники-христиане из местных. Индийцы-монахи Лука, Джон, Филипп и Даниил. Соотечественники в чужеземье: Трофим из кубанских казаков, Рерих и его секретарь, художник Сафронова, княгиня Мария Павловна. Отец Константин – благодетель каникаренов. Великий Ганди. И другие.

Напомню: уже по первым главам этой книги знаем, что Русская Православная Церковь с древних времен интересовалась Индией.

Что после революции 1917 года?

1931–1948.Архимандрит Андроник (Елпидинский;1894–1959). Для чего же устремился этот русский пастырь в Индию, не пожелавший оставаться эмигрантом в Европе после того сбежал из Советской России? Ответ в кратком, но впечатляющем отзыве православного публициста и профессора Оксфордского университета Николая Зернова, после того как прочитал книгу этого священника: «Она рассказывает об одиноком подвиге русского священника, отдавшего себя мало понятной большинству миссионерской работе».

Речь о книге Отца Андроника «18 лет в Индии», которая появилась, к превеликому сожалению, уже по его кончине и почему-то в Аргентине, хотя писалась в США.

Чтобы заинтересовать ею, назову хотя бы некоторые главы: «В индийском монастыре», «Война с обезьянами», «Мое уединение и духовный мир», «Отношение к иноверцам», «Русские в Индии», «Место мученичества св. Апостола Фомы», «Поездки по Индии».

Как же поубедительнее приобщить нынешнего читателя к поразительно своеобразной жизни отца Андроника? Начинаю путешествие по его книге – знакомство из первых уст! Но также с помощью трех доброхотов, которые гордились о. Андроником.

Кое-что из биографии. Родился он в Олонецке, ныне это Петрозаводск, в семье потомственного священника. Эпиграфом к познанию его жизни может послужить признание в книге: «Наша семья жила по строго христианским обычаям».

Это откликнулось даже в Первую мировую войну. Был призван военным санитаром для «прохождения воинской службы» в гарнизоне Севастополя. Однако после тяжкой болезни распрощался с армией: «У меня возникла мысль отдать себя службе Богу…»

Но нагрянули Революция и Гражданская война. Он не остался в стороне. Снова в армии – на этот раз юнкер-доброволец в строю 2-го Туркестанского стрелкового полка. Не отсюда ли некие первые влечения к Востоку и восточному?

В конце войны он очутился в Финляндии и тут неизвестно почему и за что сразу же угодил в тюрьму. Удалось вырваться – и тогда Германия. затем Париж. Здесь и сбылась мечта – выделился из множества потерявших цели жизни эмигрантов и вошёл в православное монашество. Нынешний биограф о. Андроника архимандрит Августин (Никитин) разыскал примечательное свидетельство тогдашнего эмигрантского митрополита Евлогия: «Монашеская нестяжательность у о. Андроника доходила до смущения принимать деньги за требы. Он решил добиться материальной независимости от прихожан и для этой цели снял дом с большим огородом, который его и питал. Технические его познания давали ему возможность кое-что подрабатывать на заводе Пежо, где он выделывал какие-то гайки. Тем временем зрела в нем мысль о миссионерстве в какой-нибудь дальней стране». Таково первое в моём очерке обозначение, чтобы знать с каким прошлыми станет о. Андроник миссионером в Индии.

Почему Индия? Неспроста влечение в эту нехристианскую и при этом далёко заокеанскую страну. Читаю в его книге: «Впервые мысль о поездке в Индию у меня появилась в семинарии, при чтении учебника церковной истории Смирнова. В нескольких строках там говорилось, что на юге Индии есть христиане, близкие к нам и желающие единения с нами».

Мысль превратилась во влечение самым причудливым образом: «Когда я сидел в тюрьме в Гельсинфорсе, то однажды еврей (сокамерник.-В. О.), обращаясь ко мне сказал: ‘‘Вот это я бы понял, если бы кто-нибудь из вас, русских, поехал миссионером в Индию”».

Понятие таки пришло. Да при благословении Евлогия. Отринул то, что ему попытался внушать один эмигрант из русских: «Индия очень плохая страна». Замечу: в сборах в дорогу никто ничем ему не благодетельствовал – снарядил свое неблизкое путешествие на свои собственные – скудные – эмигрантские денежки.

…Евлогий. Стоит хотя бы кое-что вспомнить об этом наставнике о. Андроника. Мирское имя – В. С. Гергиевский (1868–1946). Член II и III Гос. думы. В послереволюционной эмиграции в чине митрополита Западной Европы возглавляет Тихоновское духовенство. В 1945-м, после Победы своей родины, принял советское гражданство.

Первые впечатления. Приплыл. И тут же снова выслушивает об индийцах презрительное, да снова от русского: «Посмотрите: они ходят по делу и без дела». Добавлено пренебрежительное предостережение «Первое правило для белых – ничего не покупай съестного у индусов…»

Для начала он стал искать знакомства, как запечатлел в книге, «с главными частями Сирийской Церкви на юге Индии, представляющими для нас интерес”. Отметим: не с католиками! Почему? Она была близка православной вере и недаром именовалась Сирийская ортодоксальная церковь.

Отправился в Траванкор – это нынешний штат Керала. Он избран не случайно. Наш миссионер узнал поразившее его: здесь обрели христианство – пусть и не православие – больше трети местных жителей.

Для начала его приютил на своей ферме – вот повезло на встречу! – один соотечественник. Так постоялец прямо у него дома, в второй выделенной комнате, устроил церковку с двумя-тремя в неделю службами. И надо же: без никаких подношений от прихожан, впрочем, их и было-то совсем немного. Замечу: гость отказался быть приживалой у своего хозяина. Занялся садоводством. Что-то продавалось и появился даже кое-какой доход, часть которого непритязательный Андроник – внимание! – отсылал в Париж на нужды российско-эмигрантского Союза инвалидов.

Начинал новую жизнь в новой стране без высокомерия: «Прослушал курс лекций об индуизме». Одно только не усвоил, что главные местные религии нельзя называть языческими, а это слово частенько выписано в его воспоминаниях.

Крепло желание посвятить себя помощи христианам из индийцев. Нашёл дорогу в монастырь, который был окормляем Сирийской церковью, а назывался на местный лад Бетани-ашрам. Недолго раздумывали ни монашествующие, ни сам неожиданный паломник из русских: здесь поселиться. Ему даже разрешили совершать православную литургию в монастырском храме.

Добрый отклик на то, что его приняли братом, был велеречиво запечатлен в книге: «У меня было чувство благоговения перед этой небольшой общиной, боровшейся за своё существование, вдали от главных центров христианства, в совершенно ином мире, на берегах безграничных морей, среди чудной тропической растительности, окруженный языческим, часто недружественным миром».

Стоит заметить, что об этом монастыре, хотя и малом, знал и даже писал прославленный православный мыслитель С. Булгаков.

О жизни в монастыре. Перво-наперво, после того, как о. Андроник получил благословение на приют, ясное дело направился в монастырскую церковь – она приметна: на горке. Осмотрелся и запомнилось на всю жизнь: «Имела метров 15 в длину и метров 7 в ширину. Пол – земляной, но покрытый цыновкой; стены из камня. Крыша была сделана из толстого слоя особой травы. Много икон, но иконы здесь носят характер просто религиозных картин, так как иконописание забыто».

Узнаём немаловажно-уважительное: «Богослужение, как и в русских монастырях, совершаются чинно, благоговейно».

Однако не минул такого разумения: «Об общей же высоте религиозной жизни трудно говорить».

Подытожил примирительно: «Судить всех будет Господь, а каждому религиозному человеку надо радоваться, когда люди живут общей религиозной жизнью».

Как однако отшельничала братия в этой обители? Читаю: «Далеко слышен звон в било – толстый, вогнутый в середине, круглый сплав чего-то с медью. Он будит обитателей монастыря при едва начинающихся признаках утра.

Минут через 20 второй звон зовет всех в церковь. По извилистым дорожкам, по подъёмам и каменным ступеням, среди пальм, все собираются в церковь, и начинается литургия. После небольшого перерыва утреня сменяется литургией, но часто литургии не бывает. Утреня продолжается около часу. В 9 часов, в 12 и в 3 часа – опять по звону – все собираются в церковь для пения 3-го, 6-го и 9-го часа. Рано вечером – вечерня».

Отрешения от мирского было у послушников прописано четко и непреложно: «Одна трапеза в день. Жизнь суровая – монашеская». Отец Андроник не скрывает: «Я побаивался – смогу ли выносить такой режим в непривычном климате».

У монастыря индийская примета: «Чайных кустов на 100 акрах,1000 кокосовых пальм, плодовые деревья и места для овощей и риса, 40 коров».

То-то же в книге запись: «После трёх часов, когда спадает жара, все идут на работу, хотя священники – рабочие неважные». Не потому ли дальше строчки: «Главная забота по обработке лежала на нескольких безземельных семьях, жившие работой на монастырской земле». Правда, ему запомнились три трудолюбивые иноки из индийцев-сирот, которые были крещены новыми именами: «Лука – был поваром; Джон – пас коров; Фома – портняжничал и немного столярничал».

Его самого почему-то прельстило-заманило пчеловодство. Рассказывает об этом в специальной главке. Впрочем не удались попытки самому заняться успешным разведением пчёл в рамочных ульях, а не промыслом в лесу, как у остальных монахов (вспомнилось ли русское слово «бортничество»?): «С началом дождей все пчёлы улетели». Но читать все-таки интересно: «В Траванкоре имеется несколько пород пчёл. Есть маленькие, немного больше комара, и громадные, как большие оводы, тоже желтого цвета. Самые крупные пчелы живут под навесом скал, строя соты, из которых мед собирают в один резервуар. Лесные люди ночью палят пчел огнем, резервуар же прокалывают палкой, к которой привязана веревка и мед по этой веревке стекает в приготовленные на земле сосуды…»

В книге замета: соседняя община католиков, та, которую создали священники из Англии, позарилась на чайную плантацию и по судебной тяжбе ее присвоила.

Доверия, влияние… Новый монах совсем скоро обрёл известность у местного священничества, хотя оно и служило Сирийской церкви. Вот его приглашает в свою резиденцию сам Католикос. И стали такие встречи неоднократными. Вот семинария – и сразу же с трапезой и с оживленными богословскими разговорами.

Доволен был в Париже митрополит Евлогий – запечатлел: «В беседах с некоторыми видными представителями этой церкви о. Андроник постоянно указывал на основной недостаток – оторванность Сирийской Церкви от Вселенской Православной Церкви и был неожиданно для себя утешен общим желанием единения со Вселенской Церковью через посредствующее звено – Русскую Православную Церковь».

Казалось бы, какое дело-то русскому священнику до тех, кто исповедует в Индии догматы Сирийской церкви? Ответ прост: эта церковь на многолюдном юге Индии очень влиятельна среди индийцев.

Он год прожил в этом монастыре.

Потом пошли переезды-разъезды…

О простых людях Индии. О них немало в книге о. Андроника и, как правило, с добром. Дальше кое-что из таких записей:

– «Моим ближайшим соседом был индус язычник Сорнам Коллен. У него было четыре взрослых сына и дочь. Около их дома из-под скалы, даже в самое сухое время, немного, но шла вода. С ними я был в хороших отношениях и всегда, когда хотел, мог пользоваться этой водой. Эта семья часто бывала у меня, и мы постоянно разговаривали. «Сорнам» – значит золото, «коллен» – кузнец. Он был кузнецом по золоту, но своих достатков у него было мало…»

– «Меня направляли в один из домов, говоря, что там я могу переночевать. Хотя с хозяевами я не был знаком, но у нас завязывался разговор. Меня кормили, укладывали спать, утром опять кормили, а когда я спрашивал, сколько я должен за все это заплатить, то хозяева всегда отказывались от платы…»

Эта до ужаса нищая для простых людей страна всякое порождала в размышлениях. Но он не решался осуждать, хотя сам исповедовал строгие монашеские нравы. Один из примеров: «Часто ко мне приходили и иногда работали два брата. Когда они подросли, то вдвоем женились на одной девочке 12 лет. “Мы бедные и не можем взять двух жен”».

Запоминается его горестное признание: «Бедные люди всегда жаловались на трудности жизни, но что я мог для них сделать?»

Он разглядел зло, которое шло от колонизаторов – не минул даже такого наблюдения: «В Индии была широко распространена кустарная промышленность, обслуживающая местные нужды. Англичане же специальными мерами затормозили ее развитие, чтобы иметь сбыт своих фабричных изделий».

Как познавал Индию. Очередной переезд… Ему построили за 25 американских центов хижину («скитком» называл). Это, как описывал, сколотили из столбиков и палок стойки и стропила и обтянули кокосовыми листьями. В книге рассказано: «Окон не было. Входя в единственную дверь, нужно было сгибаться, а стоять можно было только по середине дома. У двух стен крыша спускалась ниже плеч. Пол, конечно, был земляной и на нём, в виде ковра лежал один сплетенный кокосовый лист. Хижина никаких запоров не имела». Заметил при этом: «От дождей, ветров и солнца, дом был достаточной защитой».

Его пугали: «Прилегающая местность и гора принадлежит языческому храму жестокой богини Бадра Гали и что со стороны язычников будут на меня нападки». Впрочем, как нетрудно догадаться, зная Индию, страхи были напрасны.

Другое испытывало на смирение: «С пищей было довольно плохо». И такое: «Приходилось терпеть и другое и бороться с духом уныния».

Одна из беспокойств: «За мной следила полиция». Выделил, что колониальные чиновники из англичан поспособствовали этому.

Наш православный миссионер знал, что на юге Индии жило много мусульман. Непросто складываются отношения двух религий в том числе итогом провокационной политики колонизаторов. Он даже становится свидетелем кровавых столкновений. Но, чувствую, не случайна замета в книге, что у него «добрые отношения с муллой».

Сказ об таинствах индиянки. Однажды о. Андроник прочитал в журнале сирийской церкви статью про некую Сусанну, крещеную местную девушку 18 лет.

В его книге эта статья переложена в интригующих подробностях: «Два года не принимает пищи. По пятницам она впадает в транс; у нее из бока, рук и головы, как бы от шипов тернового венка, сочится кровь, и в это время она получает откровения от бога. Раньше во время таких откровений около нее собиралась толпа до 5000 человек…»

Наш священник собрался в дорогу. Чувствуется для того, чтобы распознать: прочитанное – это реклама-пропаганда шарлатанства-суеверия или и в самом деле девице ниспослан промысел божий?

И вот знакомство: «Я у нее был два раза… Мы подолгу бывали вместе и много разговаривали… Раны у нее действительно были и кровь сочилась…»

Каков же вердикт? Ответ: «Сверхестественного я ничего не видел и не слышал».

Когда природа рядом и вокруг. Да, экзотичная для иноземцев природа Индии – это всепроникающее влияние и постоянное воздействие. И для о. Андроника тоже – родом-то из Олонецка! – она запала в память на всю жизнь, ибо воспринимал ее не как турист. Дикая природа и в самом деле всегда рядом и везде вокруг. Вот клыкастые: леопарды («Недавно, идя ночью, испугали леопарда»), дикие кабаны («Прошли большим стадом и уничтожили половину рисового поля»), тигры («Устроив сиденье на дереве, внизу он привязал вола и стрелял в проходящих тигров»). Вот прыгающие: обезьяны («Несколько раз они портили мои насаждения. Часто я находил вышедшие из земли деревца съеденными или выдернутыми»). Вот ползающие: змеи («Увидел большую зеленоватую змею, ползущую по северной стене в алтарь… Она было ровно 7 футов»), ящерицы («Нередко они облюбовывали себе место на письменном столе или под моей подушкой. Я их не обижал и мы были мирными соседями»), скорпионы («Целые колонии»), муравьи («Кусая, они стараются как бы сами войти в тело»), жучки-слоники («Они брызжут чем-то вроде скипидара, от которого немного ожигается кожа»).

Или такие страсти: «Ураган продолжался два дня, сильный шторм – две-три недели… Собрав материалы своей разбросанной ветром хижины, я еще раз построил ее… На незащищенных местах сорвало с картофеля листья, вывертело стебли…»

Андроник для своих читателей поведал о причудах климата: здесь жара в декабре, там круглый год цветут цветы, где-то снег-мороз, а тут нагрянул иссушающий ветер, в другой же части огромной страны наплыл влажный воздух с океана…

Ему повезло: он побывал и на побережье, и в Гималаях.

Земляки и землячки. В те годы в этой стране прижилось, как он узнал, около 300 российских христиан. По большей части это были беженцы из СССР – прибыли сюда окольными путями. То через Кавказ в Персию и далее, то из Китая, те, кому надоел Харбин, тогдашняя на восточной чужбине столица русских эмигрантов.

В книге уточняющая запись: «Среди разбросанных в Индии русских были техники, инженеры, несколько докторов, немалое число танцовщиц, танцоров, музыкантов, поваров, парикмахеров…» И выделил: «Крестьяне, беженцы из Сибири». Добавил отдельной строкой: «Было несколько русских жен англичан, ещё больше вышедших замуж за индусов».

Кое-кто из земляков в особенности запомнился. В книге, к примеру, рассказ о полковнике Владимире Хабарове и его семье с женой и двумя сынами. Он поразил не только о. Андроника немалым капиталом, привезенным в Индию, а еще тем, что индийские власти выделили ему 300 акров земли. Остальные-то земляки чаще всего очень нуждались на чужбине.

Еще добрые знакомцы. Фермер – местный – из кубанских казаков Трофим Решетняк, он очутился в Индии по воле Хабарова: был у него в войну вахмистром. Художник и декоратор Сафронов из вятских. Он приехал сюда в составе гастролирующей балетной труппы, да и остался – стал служить в одном престижном отеле «надсмотрщиком за благоустройством». И даже такое: вдруг, во времена полыхающей где-то далеко 2-й мировой войны, столкнулся с неведомо как оказавшимся здесь былым советским летчиком – так он из олонецких, истинный земляк: пути господни неисповедимы! Выслушивал от него и о боях с германскими фашистами за родной Петрозаводск, и об обороне Москвы, и о наступлении советской армии в 1943 году.

Еще удивительное. Отца Андроника позвали в Бангалор. Соблазнили тем, что в этот город приехал русский цирк. Так и было. И с вокзала сходу на билетом. Заметил: «Двадцать пять лет не бывал на подобных представлениях». Жаль, что не уточнил: была ли эта труппа советской или эмигрантской.

Состоялось даже знакомство с секретарем Рериха Владимиром Шибаевым. Андроник услышал от него много поражающего воображение о жизни к этому времени уже вошедшего в мировые легенды художника и мыслителя, глашатая дружбы Индии и России. Под влиянием узнанного ушло к нему письмо. В книге признание, что завязалась переписка. Разыскать бы.

Знакомство с землячками. Вера Бартенева – дочь священника. Она достойно несла свои добровольно взваленные заботы о местных христианках, возглавляя женское общество Марфы-Марии и под его эгидой создавала различные курсы: полезные и доступные. Ее полюбили. То-то же, как подметил Андроник, приглашали на самые разные – большие и малые – митинги-собрания и как бы даже посиделки. Он сыскал для нее своеобразную метафору: «Она была, как царица». Свиделся и с таинственно очутившейся в Индии княгиней Марией Павловной. Жаль, что написано о ней и без фамилии, и мало познавательно – всего-то: «Интересовалась раджами и писала свои книги».

Андроник познал каковы чужбинные слезы-беды для многих. Один из сюжетов книги – о нагрянувшей на гастроли труппе эмигрантского по составу русского балета. Интерес к нему был так велик, что артистки прижились в Индии надолго. Аплодисменты и величальные гирлянды из цветов на грудь, +а после, в гостинице?.. Андронику пришлось узнать горестное: «Печальная участь была у двух молодых женщин, оказавшихся слабыми танцовщицами». И он и в самом деле в глубокой своей печалью выделил одну из них: «Бывшая столичная первоклассная балерина, переживала, по-видимому, очень тяжелое время, когда поняла, что ей пора бросать свою профессию. Как раз религия и священник могли бы помочь ей более безболезненно перебороть трудности примирения с неизбежным законом времени, но она шла мучительным путём, не находя сил подняться над земным». Читаю и думаю и о чуткости Андроник, и о заблуждении этой женщины, зачем-то отвергшая возможного духовника.

Кое-кто из соотечественников привлекал о. Андроника не только доиндийскими биографиями.

Кое-что о Фалалееве. Он владелец фермы, правда, управлял ею сын Николай 18 лет от роду. Сам же жил в городе, где без всякого «европейско-белого» высокомерия, из чистых чувств благотворительности пустил к себе на постой двух местных мальчишек 12 и 15 лет. Чего ради? Помогал их безработному отцу – «жил в такой бедности» – обеспечить учебу сынам.

О Фалалееве немало в книге. Это потому, что о. Андронику пришлось поработать у него на ферме. Но выпало особое в Индии время года: «Холод, дождь, ветер, сырость…» Запечатлелись и другие житейские невзгоды: «На редкость неудобная жизнь… Затруднения с огнём и покупками необходимого (ближайшие лавчёнки были за 4 мили)».

Но тем не менее в книге такая запись: «В нашей убогой обстановке царил дух здорового юмора и активности».

Поразило: в 1947-м, за год до своего отъезда из Индии, в Дели прибыли новые соотечественники – советские дипломаты. Таков один из итогов провозглашения независимости под давлением национально-освободительного движения. Он даже описал какими они были в первое время своего привыкания к чужеземной жизни: «Держались изолированно». Но, дипломаты, прослышав о редкостном для Индии русском миссионере, пренебрегли предубеждениями, что он эмигрант, что воевал в белой армии и к тому же священник в принадлежности к Зарубежной Церкви, враждебной тогда для Патриархата в Москве. И он в свою очередь сломил гордыню. В итоге в книге запись: «Иногда с ними приходилось встречаться».

Видимо, наш эмигрант смирился с тем, что советская власть – факт. Но, чувствуется, по-прежнему терзаем тем, что на родине продолжают подчиняться ей. Потому и выписал в книге диагноз, о котором надо узнавать, хотя он явно излишне обобщенный: «Общее состояние России сейчас – это состояние наказуемости, караемых за наши грехи, за наши измены Богу, родине, Правде Божией».

Православные в Индии. Пастырское попечение о соотечественниках-прихожанах, рассеянные по нескольким городам и весям Индии – это главное душевное влечение нашего миссионера. Тем более, что по Грамоте Парижской православной митрополии он и являлся священником для всех русских православных христиан, проживающих в этой стране.

Митрополит Евлогий вспомнил о нём. И в 1937 году возводит его, иеромонаха, в архимандриты. Биографу Августину удалось узнать, что чин этого возведения совершил гость Индии сербский митрополит Досифей: свой, православный.

Упомянутый в самом начале этой главы Николай Зернов засвидетельствовал: «С 1944 года о. Андроник стал чаще разъезжать по стране для духовного окормления русских христиан. Каждое Рождество Христово и Пасху он с этого времени проводил в русских общинах. В Калькутте было около 80 русских, и местные армяне предоставляли им для праздничных богослужений свою кладбищенскую церковь. В Бомбее русских было меньше, но и там была необходимость в пастырском душепопечении. Исполняя свой пастырский долг, о. Андроник бывал и в Дели…»

Однажды ему рассказали о польских эмигрантах, свезенных англичанами в колонию Колопур, это километров с 400 к югу от Бомбея. Речь шла о почти пяти тысячах человек включая в скорбный счёт женщин и детей. Так выяснилось, что среди них немало православных.

Тут же в путь, как это происходило каждый раз, когда догадывался о своей нужности людям. Приехал на немалое время и это позволило – с горечью – выявить как тяжко приходилось полякам в редком звании единоверцы по прихоти английских чиновников: «Православные были терроризированы, и большинство их боялось ходить в русскую церковь. Бывало, что во время службы бросаемые в церковь камни стучали о стены, а однажды следом за мной катились камни… В этом лагере я чувствовал себя, как в сумасшедшем доме».

Встречи, встречи… Немало в книге о миссионерстве о. Андроника.

Но, ясное дело, не пресловутыми для западных миссионеров «мечом и бусами» приобщал «аборигенов» к христианству. Наш священник и его не на долгое время собрат по миссионерству о. Фома, из попов Сирийской Церкви, уловили привычку простых индийцев по вечерам собираться на главной в своих деревнях площади: пообщаться и выслушать доброе слово. Чем же оборачивалось? «Однажды, под конец всех собраний я спросил о. Фому: “ Мы так много говорим – есть ли от этого польза?“ Отец Фома с жаром ответил: “ Очень большая польза. К нам переходит много народа”». И уточнил: «Пятьсот человек из местных присоединилось к Православной Церкви».

Хорошо, что сохранился итоговый отзыв Евлогия о миссионерстве о. Андроника: «Скромный русский монах, открыл для Православия индусских христиан и положил основание проблеме воссоединения их с Православной Вселенской Церковью через Русскую Церковь».

Узнать бы: ныне, в XXI веке, живы ли в Индии внуки или правнуки тех новообращенных о. Андроником в нашу веру и остались ли верны ей?

О подвигах Отца Константина. Отец Андроник, чувствуется, очень дорожил знакомством с этим своим единственным в Индии единоверующим священником. При этом отметил: схимник! Это означало, что отец Константин обрёл высшую благодать своим монашеским аскетизмом в особо строгих установлениях. Что в прошлом? Сын командира Преображенского полка. Он и сам успел послужить в знаменитой Дикой дивизии. Слыл при этом художником и писал стихи. Гражданская война обрекла на прощание с родиной.

Андроник с ним познакомился в Бомбее. Жил он в палатке, на краю военного аэродрома. Удивил: знал едва ли не 10 языков.

Особые почтения и почитания к новому знакомцу пришли к Андронику после того, как новый знакомец понарассказывал о первых своих индийских годах. В книге это описано так: «Ушёл в глубь леса. К первобытным людям, каникаренам. Даже в сравнении с бедными индусами, каникарены стоят на очень низкой ступени цивилизации: мужчины и женщины ходят совсем голые, не имея элементарной медицинской помощи, взрослые и, особенно, дети умирают в большом количестве, когда их легко можно было бы спасти».

Книга восхищенно выделяет: «Этим и занялся о. Константин. Он начал ездить по городам Индии, собирал деньги на каникаренов». Увы, джунгливые братья русского священника в те годы не вызывали взрыва благотворительных чувств: собранные деньги были скудны.

Воинское прошлое пригодилось даже схимнику. Это тогда, когда он попал под полицейский надзор. Андроник запечатлел это в необычном рассказе, как же поступил русский монах, чтобы его «оставили в покое». В книге читаю: «Посланному в лес полицейскому, якобиту Матвею, о. Константин не сильно, но все же разбил афонским монашеским жезлом голову».

Что же дальше? Поразительное: «Они сразу же примирились и даже стали друзьями».

Жизнь в Дели – во имя чего? Отец Андроник стал за 17-лет известной личностью даже в столице Индии. Недаром в 1947-м он приглашен преподавать русский язык в русском отделении университета в Дели. Согласился. Год общался со студентами и не только учил их «великому и могучему», но и приобщал к основам православия.

Своеобразно устроил здесь себе жизнь. Ему выделили две комнаты – так одна из них стала церковью. А ещё выкраивал время для выездов в Мадрас, чтобы поклониться могиле апостола Фомы на горе, поименнованной его именем.

Слово о Махатме Ганди. Почтительны многие строки в книге бежавшего от революции на родине русского архимандрита о вожде индийского национально-освободительного движения. Какая же духовная эстафета от Льва Толстого, при всем том, что Андроник знал о неприятии синодом многих взглядов великого творца, в том числе идущих от знания буддизма (это я напоминаю о главе 12). Итак:

– «В борьбе с англичанами за независимость Индии Ганди был общепризнанным героем;

– Ганди, действуя гуманными методами, вывел свою громадную страну на путь свободы, построив фундамент для здорового развития ее в будущем;

– «Среди вождей первой половины ХХ века Ганди, безусловно, занимает совершенно особое место».

Он излагает его биографию. Он решает приобщить своих русских читателей даже к наикратко, но ярко изложенному его учению: «О простоте жизни, о необходимости всем трудиться, особенно высоко его учение с призывами к правде, добру, любви, о равенстве, об уничтожении каст. Его же учение, что все религии равны и хороши. Особенно замечательно его учение, строго проводившееся в жизнь – о пассивном сопротивлении злу, борьба ненасилием, заключавшейся в гражданском неповиновении и несотрудничестве». Как не заметить проявления уважения и даже симпатии к этим наставлениям. В книге немало цитат из Ганди.

Есть здесь и такое от него утверждение, которое под пером о. Андроника адресовано России: «Нам, русским, постоянно ведущим борьбу за религию и государственность, должна быть поучительна идеология Ганди». И для обоснования цитирует неожиданное из статьи Ганди 1920 года «Доктрина Меча»(внимание – «меч» с большой буквы):я твердо убежден, что, если бы оставался один выбор между трусостью и насилием, я рекомендовал бы насилие… Я скорее предпочёл бы, чтобы Индия прибегла к оружию для защиты своей чести, нежели чтобы она из-за своей трусости оказалась или оставалась беспомощной жертвой своего собственного бесчестия».

Андроник узнал о гибели Ганди от рук фанатика в январе 1948 года и самолично попрощался с ним. Запечатлел это несдерживаемое душевное веление (забыто слово «язычник»!) даже в книге: «Во время его сожжения я ездил в город – он был пуст, так как около миллиона человек вышло на сожжение Ганди». И тут же начертал словно эпитафию: «Насильственная смерть подняла авторитет Ганди ещё выше, его заветы надолго будут чтиться».

Оценки митрополита Евлогия. Он разглядел в своем индийском подопечном самые поучительные свойства православного пастыря: «Являет пример “мужа апостольского”, стойкого, самоотверженного. Всевозможные лишения, опасности, подвижничество в полном физическом и моральном одиночестве, несколько лет без возможности исповедаться – все это он мужественно претерпевает». Высказанное Евлогием вовсе не метафоры.

…Опасности. В книге о. Андроника рассказ об одной межрелигиозной резне в Дели: «Крики, стрельба и пожары… Иногда вблизи меня просвистывали пули… Однажды, проезжая по площади города, я видел, как полицейский возился у повозки, в которой был другой полицейский, весь залитый кровью…»

…Претерпевает. Вот и в его книге об этом: «В Индии я все время немного получал от своих же русских, но за 18 лет я, как священник, получал жалованье только 2–3 месяца (в Калькутте)… У меня было несколько случаев погрузиться в заманчивое дело или службу, обещавшие хороший заработок. Но я не хотел наносить ущерб своему монашеству».

… Духовное одиночество: «Сильный голос всей Русской Церкви, вероятно преодолел бы все преграды (международные), но у нее было мало общений с заграницей».

Тем временем закончился учебный год и снова дорога – четыре месяца живет у Голубых гор на юге страны. И всколыхнулось желание вернуться в монашество – приглядел даже укромное местечко для скита. Однако же судьба повелевала иное. Вдруг в августе 1948 года письмо из Америки, от епископа Иоанна (Шаховского). В конверте приглашение стать в США священником для соотечественников.

Приплыл. В книге признание: «Америка встретила меня не с распростертыми объятиями…»

Здесь, в этой нелюбимой у нашего чужбинного соотечественника стране, вызрел завет особой выразительности, да такой, что напрашивается на красную строку:

– «Где бы мне ни пришлось быть, я не должен удалять Индии из своего сердца и из своей мысли».

Выделю и замечу: не удается завершить сказ благостными словами о столь бескорыстно щедром на одновременную любовь к России и Индии русском пастыре. Николай Зернов был вынужден признать: «О. Андроник горько переживал безразличие как русских, так и греков к судьбам христианства в Индии. Его призывы о помощи оставались неуслышанными…»

* * *

Восславим еще 3-х миссионеров из числа православных:

– Монахиня Гавриилия Папаянни (1897–1992) – 5 лет посвятила лечению прокаженных и других больных в Индии;

– Епископ Игнатий (Сеннис) (р. 1951) – с 1991 по 2004 гг. был главой Православной Миссии в Западном Бенгале;

– Монахиня Нектария (Парадизи) – директор штаб-квартиры Филантропического общества Православной Церкви в Калькутте.

Глава 22. Николай Рерих и его семья

Красота заложена в индо-русском магните.

Из изречений Н. К. Рериха.

Из далёкой Индии, страны красот, подвигов духа и великой мысли, шлю вам…

Из писем жены Рериха, Елены Ивановны.

12 главок в 4-х разделах:

1. Рерих – отец;

2. Мама в рассказах сына и воспитанницы;

3. Старший сын – московские записи;

4. Младший сын – из бесед в Бангалоре.

Действующие лица кроме Рерихов:

Сподвижники по странствиям. М. И. Кутузов и Мусоргский. Ираида Богданова, казачка. Свами Саданапал Сарасвати. Р. Чаттерджи. Шри Ауробиндо. Блаватская (снова). Н. С. Хрущев. И другие.

Не много найдется в истории человечества таких деятелей как Николай Константинович Рерих (1874–1947). Художник, стихотворец и публицист, мыслитель, путешественник, ярый патриот своей родины, великолепный знаток ее истории и культуры – и в одновремень отдал себя Индии, глубоко вникнув в ее духовный мир.

Да, Индия! Рерих один из самых значительных первооткрывателей духовных ценностей индийского народа. Выделю непреложное: без его путешествий по Индии и многолетней жизни там этого не случилось бы.

Раздел 1. Рерих-отец

«Индийские» истоки от времен Екатерины * Первое путешествие – не только экзотика* Диковинные признания в записках* Наказы патриота* И другое.

Н. Рерих возложил на себя наиблагородную участь словом и делом ратовать за побратимство наших 2-х народов. И для этого создал немало «индийских своих творений: в живописи, в поэзии и в публицистике, и они до сих пор едва ли они кого оставят равнодушными. Ещё он передал всё щедрость своих этих помыслов и свершений жене и двум сыновьям.

Отношение советской власти к нему при жизни и далее было странным: то восторги, то цензурное замалчивание. И интеллигенция зеркалила такие чувства: одни славили его за патриотизм – другие не прощали одновременности в его чувствах православия и буддизма, русскости и космополизима.

Истоки влечения. Об этом узнаю по заметкам «Индия» самого Рериха: «От самого детства наметилась связь с Индией. Наше имение «Извара» было признано Тагором как слово санскритское. По соседству от нас во времена екатерининские жил какой-то индусский раджа, и до последнего времени оставались следы могольского парка. Была у нас старая картина, изображавшая какую-то величественную гору и всегда особенно привлекавшая мое внимание. Только впоследствии из книги Брайана Ходсона я узнал, что это была знаменитая Канченденга. Дядя Елены Ивановны в середине прошлого столетия отправился в Индию, затем он появился в прекрасном раджпутанском костюме на придворном балу в Питере и опять уехал в Индию. С тех пор о нем не слыхали».

Началы «индийского» творчества. 1909 год. Появились первые стихи с индийскими мотивами «Лакшми победительница». Эта богиня счастья, богатства и красоты, супруга бога Вишну. Так именно с этой пробы поэтического пера начинается публичный ярко-необычный путь в сближении двух наших народов. Для знакомства несколько строф:

В светлом саду живет благая

Лакшми. На восток от горы

Зент-Лхамо. В вечном труде

она украшает свои семь

покрывал успокоения. Это

знают все люди. Все они

чтут Лакшми Счастье несущую.

Боятся все люди сестру ее.

Сиву Тандаву. Она злая и страшная

и гибельная. Она разрушает…

… Радуйтесь люди! Безумствуя

ждет теперь Сива Тандава

разрушения временем. В гневе

иногда потрясает землю она.

Тогда возникает и война и

голод. Тогда погибают народы.

Но успевает Лакшми набросить свои

покрывала. И на телах

погибших опять собираются люди.

Сходятся в маленьких торжествах.

Лакшми украшает свои покрывала

Новыми священными знаками.

Первое путешествие. Это – 1923 год. Есть живучая версия, что была поддержка или даже инициатива власти завербовать Рериха в агенты в разведывательных целях. В записках его самого иное: «Еще в 1920 году в Лондоне нас посетил Рабиндранат Тагор и звал в Индию».

Насыщенным оказалось путешествие: «С 1923 года мы объехали главные достопримечательности Индии, начиная с Элефанты, Агры, Фатехпур Сикри, Бенареса, Сарнатха, побывали в ашрамах Рамакришны, в Адьяре, в Мадуре, на Цейлоне и всюду нашли сердечное, приветливое отношение».

Он признался, что путешествие было подчинено не только знакомству с туристкой экзотикой: «Установились связи не только с семьей Тагора, но и со многими представителями философской мысли Индии – Свами Рамдас, Шрн Васвани, Свами Омкар, Свами Джагапишваранананда, Шри Свами Садананд Сарасвати. Сблизились с Джагадиш Боше, завязались переписки с Анагарикой Дхармапалой, с Рамананда Чаттерджи, с Сунити Кумар Чаттерджи, с Раманом. Скрепилась дружба с художниками Асит Кумар Халдар, Бирешпар Сен, с художественными писателями Гапголи, Мехта, Басу, Тандап, Баттачария, Чатурведи, Равал, Кунчптапатам, Тампи, Сиривардхана».

Как откликнулись интеллектуалы Индии на приезд Рериха? Читаем: «Боше институт, Королевское азиатское общество, Маха-Бодхи, Нагари Прачарини Сабха, Индийское общество восточных искусств избрали (меня) почетным или пожизненным членом. По предложению Рай Кришнадаса устроили отдельный зал, а затем Траванкорское правительство при содействии Дж. Кезанса приобрело целую группу картин для своей государственной галереи Шри Читралайям, и в других махараджествах Индии предложения устроить выставки…

Трогательно было получать с разных концов Индии послания с просьбами прислать напутственно-приветственные статьи значимым в Индии индусским организациям: конгресс Махасабха, федерация студентов в Дели, бойскауты, Махабодхи, Стра-Дхарма, Школа Миры…

Свидетельства дневников. Они под талантливым пером Рериха впечатляют стремительно приобретаемыми знаниями и истинно художнической зоркостью. Вот один из отрывков: «Два мира выражено в Гималаях. Один – мир земли, полный очарований. Глубокие овраги, затейливые холмы столпились до черты облаков. Курятся дымы селений и монастырей. По возышенниям пестрят знамена, субурганы или ступы. Всходы тропинок переплели крутые подъемы. Орлы спорят в полете с многоцветными змеями, пускаемыми из селений. В зарослях бамбука и папоротника спина тигра или леопарда может гореть богатым дополнительным тоном. На ветках прячутся малорослые медведи, и шествие бородатых обезьян часто сопровождает одинокого пилигрима. Разнообразный земной мир».

Но и такое замечено: «Умирает множество детей от голода и болезней, и скудна еда крестьян…»

Всяко доставалось в странствиях: «Жирели стервятники и дикие собаки – каждый день и каждую ночь падали животные. Перед смертью они подходили к палаткам и словно стучались к людям. Девяносто два коня и верблюды – из ста двух. Пять человек умерло (из сопровождающих)…» Не зря использую это извлечение из книги биографа Рериха Е. Поляковой о вынужденном по злой воле местного начальника палаточном зимовье в сопровождении высокогорной жуткой стужи. Не надо воспринимать его и его жены с сыновьями жизнь в Индии как благостное состояние в ауре почета и благополучия.

Авторитет Рериха таков, что ему разрешают учредить Гималайский Института научных исследований «Урусвати». Назвал это «великой гуманитарной работой».

Жизнь в Индии. 1934. Рерихи окончательно переезжают в эту страну. Родина однако не забыта: публицистика, переписка, эхо в живописи, открытое сочувствие своей Родине, сражавшейся против фашисткой Германии и даже обнародованное желание вернуться.

… Статья «Русь – Индия». Вдохновенно напутствие: «Тянется сердце Индии к Руси необъятной. Притягивает великий магнит индийский сердца русские. Истинно «Алтай-Гималаи» – два магнита, два равновесия, два устоя. Радостно видеть жизненность в связях индо-русских».

Еще наиважное установление: «Дело не в политике, а в живых душевных человеческих отношениях. Не прочны швы политические, то и дело лопаются и являют отвратительные прорехи. Другое дело прочные сердечные узы. Чем древнее они – тем они краше».

Он горазд был искать любые связующие ниточки меж двумя народами. Даже такое напечатал: «Неудивительно, что в песнях и гаданиях цыган слышится много санскритских слов: ведь цыгане – выходцы из Индии. Гораздо удивительнее, что в песнях русских сектантов сказываются целые санскритские песнопения, хотя и в очень искаженном виде. Откуда?»

И ещё влечения воссоединять – наивно, но явственно внушал своей родине о некоей связи христианства и духовных культур Индии, прежде всего буддизма. Вот некоторые из его высказываний:

– «Слышится мощное признание Вивекананды: “Если я бы я встретил на своём пути Христа, я бы омыл кровью сердца моего Его ноги”;

– Навершия буддийских знамен составлены из крестовидного копья, диска, полумесяца и лепестков лотоса.

– Около трехсот лет тому назад в Лхасе была христианская часовня. Великие ламы посещали ее.

– Послушайте, что говорят в Гималаях о Христе. В рукописях, имеющих древность около 1500 лет, можно прочесть: «Исса (Иисус) тайно оставил родителей и вместе с купцами из Иерусалима направился к Инду, за совершенстованием и изучением законов Учителя».

Но Рерих не только с напутствия такого – обобщенного – рода. Читаю его «Избранное» (книга вышла в ССРР в 1979). Так сколько же в его рассказах, записках и статьях многодесятилетней заботы о том. чтобы Россия больше об Индии. То-то завлекают даже уже выразительные заголовки: «Девассара Абунту», «Границы царства», «Меч Гессар-Хана», «Культура – сотрудничество», «Привет нашим обществам культуры», «Глаз дальний», «Сказки». Книга знакомит с тем, как России переводили и древний эпос Индии и современника Тагора: «Прекрасно зазвучало именно на русском, может быть, лучше, чем на других западных языках»), «Россия», «Сеятели», «Открытие врата», «Оборона», «Горький» (здесь цитирует «индийские» высказывания писателя времен ещё скитаний по России), «Толстой и Тагор»(в т. ч. с обширным цитированием индийского классика, с высокими оценками переводов Балтрушайтиса «Гитанджали» и с рассказом как сам Рерих создавал «индийскую серию панно “Сны Востока”»), «Индия» и «Лада» (с многими фактами как вместе с женой Еленой Ивановной приобщались к Индии).

Индийские полотна. Ясное дело, что не у каждого есть возможность иметь монографии художника или сходить в музеи с полотнами кисти Рериха, чтобы узнать – как Индия отобразилась этим необычным русским. Напомню же некоторым перечислением. Начало: свое почтение мыслителю Рамакришне выразил с 1931 года тремя вариантами картины «Бхагаван». Затем запечатлел облик Индии в картинах «Шамбала Даик», «Кришна-лель», «Девы снегов, «Арджуна», «Браумапутра», «Гималаи», серия «Ашрам», «Будда дающий»… Огромно число картин и этюдов появились итогом посещения Сиккима, Кашмира, Ладаки, долины Кулу… Всего у него сотни произведений живописи и графики.

Могло ли быть иначе? Ответ в таком его признании: «Вся прекрасная Индия, позволь ещё раз послать тебе привет за всё то влекущее и вдохновляющее, которым наполнены твои и луга. и рощи, и старинные города, и великие люди…»

Кое-что о любви к родине. Емкой была душа Н. Рериха: неизбывна на верность России и – замечу особенность – порой с индийским «акцентом». Вот пример, статья «Русский язык» с замечательной фразой: «Истинно, великому народу дан и великий язык. Есть соревнователь у русского языка санскрит проотец. Но на нём даже в Индии уже не говорят. А русский язык жив».

Да, он, отдав Индии многие годы, оставался преданным России. Какой пример особой выразительности – в военном 1944-м он пишет для нашей страны статью «Любите Родину». Последняя строка, припомнив метафору Гоголя, провозглашала сражающейся стране: «И через сто лет дала Русь ответ: «Вперед, вперед, вперед! Во благо человечества!»

Эпитафия. И вот самая последняя запись в его необычную русско-индийскую биографию: «Тело Махариши Николая Рериха, великого друга Индии, было предано сожжению на сем месте 30 магхар 2004 года Викрам эры, отвечающего 15 декабря 1947 года. ОМ РОМ» (последние два слова – завершение священной молитвы).

«Когда сжигали тело отца, лицо. было повернуто на север. В сторону России». Таково свидетельств Святослава Николаевича Рериха.

Выделю два наиважных обстоятельства:

– власти Индии – особенно в 50–80-е годы ХХ века – всячески выделяли вклад Рерихов с содружество 2-х наших стран; его имя часто звучало с высоких политических. творческих и научных трибун;

– в начале XXI века о семье Рерихов знают не более 4 % опрошенных индийцев.

СССР и Рерих. У властей тогдашней нашей страны отношение к этой личности напоминало дыхание сразу двух океанов: Индийского и Северного Ледовитого. То попутные ветры – разрешение на экспедиций. То штормы ненависти: эмигрант-де, а еще пацифист и знакомец теософки Блаватской. То невнятный штиль: замалчивание. То – после кончины – цунами гордости: каков-де вклад в планетарное движение миротворцев и в содружество наших стран.

Итак, книги о Рерихе и самого Рериха начали издаваться в СССР только с середины 60-х годов прошлого века и поначалу, как хорошо помню, выход каждой считался как бы даже подвигом издателя.

Потом появились «Рерих» П. Беликова,В. Князевой (М..1972, «ЖЗЛ») и «Николай Рерих» Н. Поляковой (М., 1985). Интернет при желании подскажет какие книги написал сам Рерих и его сыновья, а также то, что издано в последние десятилетия.

В Москве был открыт музей Н. Рериха. Не забуду своих восторгов после посещения его. В особом зале 21 картина с общим названием «Знамена Востока» – Христос, Будда, Мухаммед, Сергей Радонежский… Ценнейший архив… Издательская стезя: выпустили более 200 книг…

Теперь назову чьей волей и попечением создан этот центр: Людмила Шапошникова, выдающийся индолог, Юрий Воронцов, былой Посол СССР в Индии и заместитель министра иностранных дел СССР, Борис Булочник, меценат-банкир и немало других.

… Храню с датой 1987 года два постановления секретариата Союза писателей СССР «Об утверждении Плана мероприятий по увековечению памяти и пропаганде творчества Н. К. Рериха» и «О комиссии по литературному наследию Н. К. Рериха». Храню потому, что там и там моя фамилия. В Плане 30 пунктов; мне было поручено провести творческие вечера. Комиссия же являла собой истинно синклит тогдашних авторитетов – в числе 30-ти ее членов писатели Анатолий Софронов, Чингиз Айтматов, Михаил Алексеев и Валентин Сидоров, космонавт Виталий Севастьянов, ученые Е. Челышев, Г. Бонгард-Левин и Ф. Кузнецов, издатели, общественные деятели.

Раздел 2. Мама в рассказах сына и воспитанницы

Свидетельства сына* Во всех экспедициях* Откровенно об Индии * Слово о священных коровах* «Дезертирующие" факиры * Мысли о России * Воспитанница Рая Богданова* И другое

Представить себе жизнь Николая Рериха без его супруги просто невозможно. Представить ее биографию без Индии тоже невозможно. Попутно напомню, что ее имя уже появлялось в этой моей книге в главах, которые рассказывали о Кутузове и о Блаватской.

Елена Рерих (1879–1955). Меня с ней познакомил – спустя почти 30 лет по ее кончине сын, знаменитый наследник своего наизнаменитого отца Святослав. Довелось побывать у него в гостях, в имении у города Бангалор, в 1984 году.

– «Матушка» – то и дело звучало почтительно и мило-старинно о ней, Елене Ивановне. Я еле успевал пополнять в блокнот, чтобы хоть как-то, но сохранить линию монолога:

– Отец женился на матушке, когда ему было 25, а матушке – всего 20. Она из рода Голенищевых-Кутузовых, да-да, спасителя отчизны от Наполеона; внучатая племянница…

– Пианистка итогом музыкального образования. Родовое, что и говорить: племянница Мусоргского… Четыре языка… Утонченная натура… Вот такая у меня матушка.

– И отважно устремилась, – добавил, – во все без исключения экспедиции мужа. И под Новгородом – археологическая. И многолетние по Монголии, по Тибету… Экспедиционная жизнь… Какова она для такой женщины, как матушка? Тяготы, лишении, опасности, караваны, верховые лошади, морозы, жара, горные тропы – один неверный шаг и… Могла выдержать в седле целый день…

Я уже был наслышан, что она владела талантливым пером. Спрашиваю: «Что написано и издано ею?» Выслушиваю, изумляясь:

– В числе ее трудов преинтереснейшие книги. И «Памяти преподобного Сергия» (это о Сергии Радонежском) – и «Основы буддизма» и «Криптограммы Востока». Еще составила и сама перевела избранные письма индийских Махатм «Чаща Востока». (Я попозже прочитал, как она оценивала эти письма: «Дают огромную пищу духу и знанию»).

– Рекомендую вам ранее всего издать для советского читателя книгу моей матушки «Моя жизнь», по рукописи. Может быть, скоро придет время выпустить и ее письма – мудрый источник и знаний и чувств… А всего у матушки более 200 работ еще не изданы.

Замечу с радостью: 8 томов ее писем смогли издать в Москве в 1999–2008 годах. Поклон издателям!

Мысли об Индии в новизне осмысления. Листаю её книги «Письма в Америку.1929–1932» и «Письма в Россию.1935–1938». И обнаруживаю нетрафаретные высказывания об Индии:

– «В Индии принято приветствовать каждого незнакомого встречного словом брат! Это так прекрасно!»

– «Суровая природа, суровые климатические условия, борьба с ними за существование, которые так закаляют и развивают силы человека, почти совершенно отсутствуют на востоке.

Именно климат и все условия благоприятствовали развитию созерцательной жизни Востока»;

– «Почти все науки зародились в Индии. И Египет, и Греция, и древняя Халдея черпали свои знания из Индии»;

– «Вся литература Индии проникнута духом героизма и преданности»;

– «Многие женщины Индии прекрасные ораторы. Индусы охотно избирают женщин, ибо они верят в здравый смысл своих жен»;

– «Пробудилась женщина Индии, и это явится главным фактором возрождения Индии».

Мог бы продолжить.

Не только восхваления. Елене Рерих хватило знания Индии, чтобы не только взывать преклоняться. Листаю её эпистолярий. Одно ясно: она вся под восторженным влиянием индийской философии и теософии Блаватской.

Мудра однако. Знакомит читателя и с тем, что ей, наиэрудированному знатоку Индии и более того, любящей эту страну, кажется неприемлемым. Выписываю кое-что:

– «Главное зло Индии, приведшее ее к застою и вырождению, заключается в застывшей системе каст… Превратилась в железные тиски, удушающей способнейший многомиллионный народ. Кто не жил в Индии, тот не может представить себе всего ужаса этого рабства»;

– «О центре йогов в Европе я видела объявление. С легкой руки европейцев появились такие кружки… Это страшное явление. В центре Нью-Йорка я видела такую школу, тоже возглавляемую индусом, устроена она была с чрезвычайной роскошью, ибо была рассчитана на уловление скучающих миллионеров и миллионерш»;

– «Прилагаю газетную вырезку об одном факире, оставшемся без пищи и замурованном 42 дня… Это своего рода дезертиры из светлого воинства Армагеддона»;

– и даже такой обвинительный вердикт: «Да. Много чудес в Индии, но и много ужасов! Это как бы подтверждает закон – чем ярче Свет, тем чернее тьма».

Она даже берется снимать налеты мистики и суеверий с привычных для европейцев индийских штампов. Вот одно из её пояснений: «Обожествление коровы в Индии и запрещение убивать ее было вызвано необходимостью охранять это полезнейшее животное от истребления.

Известно, что в древнейшие времена подобного обожествления не существовало, и население Индии питалось мясом этих животных».

Знатная находка в письмах! Когда листал книги ее писем, выудил переведенную Е. Рерих сказочку. Интересно читать. Я её включил в Литературное приложение.

О России. Итак, продолжаю запись беседы с сыном Елены Ивановны. Он заявил: «Вам, вероятно, будет интересно познать, какой она была патриоткой. Извольте же…»

И стал припоминать изречения своей матушки именно патриотического склада. Я с трудом поспевал записывать:

– Россия – это безмерные страдания и лишения. Россия приняла на себя бремя искания истины за всех и для всех…

– Расцвет России есть залог благоденствия и мира всего мира…

– Любовь к России – есть чувство священное…

Эти едва ли не афоризмы своей мамы Святослав Николаевич завершил своим столь важным высказыванием:

– Патриотизм нужен. Иначе не оправдать наше существование для России. Он учит нас прекрасному и возвышает мышление. Наша, Рерихов, принадлежность к общечеловеческой семье не отрицает, не исключает, напротив, предполагает любовь к России, патриотизм.

Я продолжу этот раздел выписками из книг писем Елены Ивановны. Особой силы убежденности веет от ее трёх высказываний, столь жизненных для истинных патриотов для всех времен:

– «Лично мне гораздо симпатичнее мужественное самопожертвование в исполнении долга перед Родиной»;

– «Каждая мать должна воспитывать в сердцах детей своих любовь к подвигу, героизму, и самоотвержию на благо человечества»;

– «Слово подвиг так прекрасно! В нем соединены самоусовершенствование, самопожертвование…»

Какова триада!

Мысли о муже. Десятилетия супружества – десятилетия верности идеалам мужа. Немало у неё мудрых наблюдений и высказываний… Выискал в письмах и такое:

– «Н. К. глубоко любит и предан своей родине, и чувство это настолько сокровенно, что говорить о нем среди непонимающих или же враждебных элементов было бы просто кощунством. На Востоке не принято упоминать о самом сокровенном, в этом отношении Н. К. принадлежит Востоку»;

– «Рерих – наша гордость, наше достояние, один из современных светочей культуры…»

Воспитанница. Ираида Богданова – или просто Рая. Мне довелось несколько лет подряд в 70-е годы пролетевшего века встречатся с ней. Приехала она из Индии после войны со старшим сыном Рерихов – Юрием (быть о нём рассказу в разделе Ш). Встречи с непременным чаепитием происходили в ее московской квартире, которую выдали старшему сыну Рериха по его переезду в СССР.

… Вошла она в семью Рерихов в те дни 1927 года, когда, очутившаяся в Монголии, семья казаков Богдановых помогала Рерихам снаряжать экспедицию. Было Ираиде всего 13 лет. Однако гости разглядели в ней и в ее сестрице истинно сибирско-казачий характер: стойкость и трудолюбие. В одном из писем Елены Ивановны значилось: «Я не была единственной женщиной, участвовавшей в экспедиции. С нами были две молоденькие казачки-сибирячки Людмила и Рая Богданова, которые действительно оправдали свою фамилию, ибо явились не только незаменимыми помощницами, но и истинными сотрудницами, и сейчас живут как члены нашей семьи в нашем трудовом ашраме». Людмила потом вернулась в родную семью, Ираида осталась навсегда в новой семье».

Я выспрашиваю ее как держалась Елена Ивановна, дворянка-петербуржанка, в экспедициях, перечислив то, что мне доверил Святослав Николаевич. Она по обычаю немногословно:

– Чего ещё добавить?.. Верхом по многу часов… В жару – по пустыне… Под буранами в степях… В горах – по узехонькой тропке в мороз – а там ущелье, дна не разглядеть… Бандиты нападали… Местные жители ласкались… А для меня мамой было. Хотя побаивалась Елену Ивановну… А знала ско-о-олько-о! А красивая какая! Видели ее портреты?

Как-то она доверилась мне таким необычным, что и произносила-то шопотом и крестясь:

– Святость в ней была… Хотите – верьте, хотите – нет. Один раз сверзилась я в ущелье… Пролетела метра три… Бездна! Голимые скалы! Смертушка… А тут сверху голос Елены Ивановны… И в тот же миг мои протянутые к ней руки натыкаются на куст…

В 2009-м я позвонил Ираиде Михайловне, чтобы справиться о житье-бытье. Телефон не отвечал.

Раздел 3. Старший сын

Квартира-музей * Дары Родине * ЧП: «Религиозная пропаганда» * Записки путешественника * Хрущев и Неру * И другое.

Как же жаль, что нынче незаслуженно редко поминают старшего сына Рериха.

Юрий Рерих (1902–1960), востоковед-лингвист, блестящий знаток Тибета и буддизма, деятельный помошник отцу в познании Индии. Приехал в Москву после войны и стал руководителем сектора Института языкознания Академии Наук. Очень скоро его стали чтить не только за принадлежность к прославленной фамилии.

Из рассказов Богдановой. Они особенно выразительно звучали в его квартире, которая стала стараниями его сподвижников и Ираиды Михайловны истинным музеем: картины Н. Рериха, будийские иконы и молитвенные свитки, диковинные скульптурки из Индии и монгольские маски, да книги, книги, книги на самых разных языках и архив самого Юрия Николаевича.

– Языков знал – уйму: больше 30-ти. Он много чего написал. И на русском, и на английском. Но особо заботился закончить во многих томах «Русско-тибетско-английский словарь»…

– С ним беседовал сам Дхавахарлал Неру…

– Он, когда возвращался в Москву, привез в дар родине 418 отцовых полотен и 5000 книг – редки-и-их…

Как-то почти шепотом и не для всех гостей, а один-на-один на кухне, Ираида Михайловна доверилась мне особым признанием. В нём выразительная примета времени. Главе нашей страны Хрущеву из Индии пришла однажды поздравительная телеграмма по случаю выхода в СССР великого памятника древней Индии «Дхаммападу». Он поинтересовался что к чему. И узнал, что это дело рук Юрия Рериха, который не просто перевел этот буддийский труд, да еще издал в своем институте. За что и поплатился, – добавили Хрущеву, – книга была арестована с грозным приговором: «Религиозная пропаганда!» Хрущеву что оставалось после телеграммы, чтобы избежать международного скандала? Придумал: и книгу не запрещать, и не давать ей особого хода – пускай-де хранится в научных библиотеках.

Но как в Индии узнали о цензуре? Ираида Михайловна уточнила: «Это Юрий Николаевич потихонечку расстарался».

Еще наиважное в характер сыновей узнаю от собеседницы. В войну они послали телеграмму на родину, что хотят вступить в ряды нашей армии.

Подарок от Богдановой. Храню книгу Юрия Рериха «По тропам Срединной Азии» с автографом Ираиды Михайловны: четкий – почти как у школьника – почерк, но в сопровождении какого-то загадочного рисуночка-значка. Расшифровать отказалась.

Избираю из этой книги хотя бы кое-что, чтобы читатель мог познать пережитое семье Рерихов в странствиях.

– Монгольские строки: «Едва мы достигли северного склона перевала Элисун-дабан, о котором нам говорил таинственный гость на Шара-Голе, как вдали показался отряд всадников. Всадники неслись наперерез тропе, плато гудело под копытами лошадей. В их руках были винтовки и сабли, а у некоторых пики. Наш монгольский проводник, бледный, размахивая руками, бросился к реке и закричал: «Аранган, арангаи!» («Грабители!»). Он был единственным, кто струсил; все остальные проявили необычайную выдержку. Николай Константинович приказал нам занять позицию на гребне холма…»

Кашмирские записи: «Трудное и длительное путешествие в горы требует основательных приготовлений, каждая деталь его должна быть самым тщательным образом продумана. Для упаковки грузов пришлось заказать яхтаны, или деревянные ящики, обитые кожей, ибо металлические ящики менее надежны. Зная, что ожидает нас в горах, мы запасались меховой одеждой и теплой обувью, не забывая о теплых спальных мешках. Палатки было решено шить из водонепроницаемой парусины на теплой подкладке, чтобы они смогли выдержать сильные ветры в горах. Кроме того, мы решили обзавестись собственными верховыми лошадьми…»

Здесь же: «К вечеру снова зарядил дождь и стих только под утро. Караванщики, пришедшие с перевала, сообщили, что там не пройти. Что делать? Отправив погонщиков на расчистку дороги, мы приняли меры предосторожности и завернули ящики с продуктами в брезент. В полдень снова полил дождь. Поздним вечером наши люди сообщили, что дорога расчищена, но кое-где есть опасность оползней… Массы льда и снега в любой момент мог обрушиться со склонов и увлечь караван в пропасть».

Джавахарлал Неру. Богданова упомянула, что Юрий Николаевич встречался с Неру. В помянутой книге вождя Индии я нашел подтверждение – запись 1962 года: «Встречал доктора Рериха во время его пребывания в Индии, и на меня произвели огромное впечатления его знания и исключительные лингвистические способности, а также та работа, которую он вел».

Поскольку этот отзыв рождался к 60-летию Юрия Николаевича, то Неру высказал и такое с истинно державной значительностью: «Я хотел бы присоединиться к этому чествованию от лица своего народа».

Раздел 4. Младший сын

Свидание в имении С. Н. Рериха * Откровения «за жизнь»* Запрещенное полотно с Иисусом Христом * Миникнижечка отца и ответ из Школы * Признания супруги * И другое

Нашей небольшой делегации деятелей советской культуры повезло: едем в усадьбу Рерихов неподалеку от Бангалора. Выделю: по личному приглашению!

Святослав Рерих (1904–1993), путешественник, художник, мыслитель.

Что особо вошло в память? Лицо молодое, а руки в старческой гречухе. После едва ли не каждой фразы, если она только претендует на некую философскую наполненность, звучит «Не правда ли?» Это явно по скромности – чтобы вызвать или не вызвать согласие-несогласие. Любит произносить «в принципе», но звучит на особицу, через «ы».

В беседах – и дома, и выйдя на прогулку, и ресторанничая с выездом в Бангалор – звучало многое из того, что, как казалось, могло принадлежать именно нашему собеседнику – только ему. Кое-что успел внести в блокнот.

– Живем циклами. Каждый семь лет. Каждые семь лет клетки обновляются…

– Возможности мыслить возрастают в прогрессивном исчислении. Надо думать кратко и… сознательно. Мысль и Дело должны сочетаться. В основе мышления – необходимость. Что заставляет насекомых маскироваться иод окружающее? Необходимость! Мысль – это энергия, это один из самых мощных движителей. Это материя…

– Как стать совершенным человеком? Четко и ясно представить себе – что есть само по себе совершенство… Сформулируйте, что же есть для вас идеал, – и путь к его достижению готов…

Пересказал беседу с одним американцем: «-Чем вас, мистер Рерих, притягивает к Индии?» «-Философия. Мысль Индии». «-Но вот меня это не интересует». «-Потому мой мир полон, а ваш – пуст».

Запомнились и другие его советы-рекомендации мне, советскому издателю: «Обмен литературными ценностями – это едва ли не главное для развития взаимопонимания двух великих народов, а следовательно, и во влиянии таких благородных идей на все остальные страны мира. Искать внутренние связи дружбы наших народов…» Напомнил, что его отец говорил: «Индия – родная сестра России». И тут же предложил нам идею индо-русской культурной ассоциации.

Что скрывать – горжусь, что он одарил меня двумя автографами. Один из них – по книге – обычен. На визитке же истинно напутствие: «В Память о нашей встрече в Бангалоре 17.2.84. Будем стремиться к Прекрасному. Святослав Рерих».

Просмотр картин. Он зазвал нас в особую залу, усадил и стал – одно за другим – демонстрировать свои полотна, командуя менять-переставлять их не то слугам своим, не то служащим своего музея.

Вдруг: «Я стараюсь писать портреты только тех, кого хорошо знаю…» Вдруг: «По возможности краски приготовляю и замешиваю сам…»

Одна картина особо поразила: голубоглазый Иисус Христос на фоне бездонного прозрачно-синего неба в легкой дымке по дальнему от высоты заоблачью. Кто-то из сопровождавших нашу делегацию индийцев выдохнул восхищенным шепотом: «Сундарики!» Я уже знал – се значило «прекрасно». Всматриваюсь еще и сще. И всколыхнулась в памяти поездка по псковским землям – как раз такое же небо обволакивало воздушные своды тем тихим июльским днем.

Неужто так стосковалась душа художника по России, что стал Христос при всей вселенности небосвода российским?

Он со спокойной улыбкою проговорил: «Эту картину на последней выставке у вас, в Москве, мне рекомендовали не демонстрировать…»

Прогулка. Он повёл нас, своих гостей, по имению. Для начала – к могучему дереву, что высилось совсем рядом с домом: «Видите колокол? Ударьте же, господа, в колокол, и сбудется загаданное желание». И пояснил: «От отца. Он придумал приобрести и подвесить колокол. Колокол надежд. Он не случайно на этом дереве – баньяне. Его вечным зовут».

Идем дальше – имение, как показалось мне, многектарно.

Он: «На берегу этого озера я часто вижу, в пору, когда в России наступает зима, русских птиц… И слоны забредают. Днями вот ограду растоптали – на водопой ринулись…»

С эпиграфом особого смысла. Через год издательство «Художественная литература», где директорствовал, эхом моей поездки выпустило книжечку-сувенир (миниатюра) Николая Рериха «Цветы Мории».148 страниц его поэзии в сопровождении его же живописи.

Книжечку открывал эпиграф от самого автора: «Поверх всяких Россий есть одна незабываемая Россия. Поверх всякой любви есть одна общечеловеческая любовь. Поверх всяких красот есть одна красота, ведущая к познанию космоса».

Отослал в Индию. В ответ письмо от директора подшефной Рериху школы имени Шри Ауробиндо: «Дорогой мистер Осипов, с большой радостью мы смотрели прекрасное миниатюрное издание профессора Н. К. Рериха, столь любезно присланное доктору Святославу Рериху.

Книга – сокровище мудрости. Вы сделали ее весьма привлекательной. Голубые горы на суперобложке приглашают читателя окунуться в прекрасный мир поэзии. Иллюстрации внутри книги воспроизведены великолепно, они радуют глаз.

Всем учителям и ученикам нашей школы книга чрезвычайно понравилась. Мы сообща читали некоторые стихи, конечно, по английскому изданию, стараясь понять и восхищаясь глубиной поэтического таланта. Мы всем сердцем разделяем мысль поэта о том, что “Красота ведет нас к Вечной Истине”.

Примите нашу глубокую признательность и благодарность за то, как Вы нанизываете жемчужины стихов Рериха, излучающих такой свет…»

Вышло, что эта книга стала исполнение того завета Святослава Рериха, который он высказал нам, своим гостям, когда вслух размышлял, как укрепить дружбу наших народов: «К концу идет время познания экзотики… Процесс культурного взаимообогащения надо совершенствовать. Надо искать внутренние духовные связи. Они есть».

Письмо супруги Св. Рериха. Разбираю свой «индийский» архив и вдруг машинописная копия на двух с небольшим страничках уже в переводе на русский. Дата: декабрь 1986. Подписано – Деника Рани.

Вспомнилось ее краткое присутствие на беседе мужа с нами. Немногословна – странно для былой киноактрисы. Поразила иным – изысканно индийским одеянием.

Сколько я ни гадал – ничего не прояснил: кому предназначалось письмо и как оно попало ко мне. Но тут же уловил – в нём есть то, что дополняет знание жизни младшего Рериха. Читаем же.

«Вы давно уже не были в Индии и давно не писали нам. Мы были заняты своими делами, пока нас не свалила вирусная инфекция, которая свирепствует в Бангалоре. Теперь мы оба здоровы. Я тревожусь. когда Святослав Николаевич хворает – ему же 82 года. Но теперь, слава богу, он чувствует себя хорошо.

Если все будет хорошо и дальше, мы приедем в СССР в апреле – не ранее. У нас есть приглашение Академии художеств участвовать в представительной выставке современной живописи и Святослав Николаевич согласился прислать свои картины.

Хоть Вы нам и не пишите, но мы Вас часто вспоминаем.

Жить в Индии довольно трудно. Поскольку у Индии много нерешенных проблем, наш премьер-министр очень озабочен и пытается объединить страну. Но Индия – это целый континент и управлять им надо соответственно.

Много проблем возникает в Пенджабе, где продолжаются акты террора. Правительство Пенджаба борется с ними, но Пакистан (все-таки)готовится их (террористов)переправить через границу, несмотря на все меры по ее охране. Нас всех это сильно тревожит, потому что никто не знает как и когда это прекратится. Вы, наверное, читали обо все этом в газетах.

Совсем недавно террористы стреляли в Раджива Ганди, хотя его так охраняют! Этот человек двое суток прятался в каких-то кустах. Его, конечно. поймали. Раджива Ганди все время охраняют, но мы все равно беспокоимся. Ситуация нездоровая.

Естественно, жизнь в Индии идет своим ходом, открываются новые предприятия, новые культурные организации. Погода ужасная – темно, уныло, дождь то льет, то перестает.

На будущей неделе собираемся в Дели, но на несколько дней.

Не знаю, видели ли Вы монографию о Святославе Николаевиче, которая готовится в “Авроре” (Ленинградское издательство. – В. О.). Говорят, прекрасная публикация, но ещё говорят, что в нее не вошли замечательные портреты Николая Рериха и Елены Рерих, а также ряд других важных работ из музея Рериха в Нью-Йорке. Я писала Ольге Владимировне, что “Аврора” должна непременно запросить в музее цветные слайды и вкладки, если даже книга уже переплетена, добавить эти работы в виде вкладки. Когда мы были в Москве, руководство “Авроры” собиралось послать кого-нибудь в Индию – сфотографировать те картины С. Н., которые хранятся у нас, но так никто и не приехал, о чем можно только пожалеть, потому в монографии должно быть как можно больше репродукций в цвете. Я пишу об этом исключительно для Вашего сведения и, только если Вы найдете это удобным, можете сообщить мое мнение “Авроре”. Похоже, что Ольгу Владимировну мнение других не интересует, раз книга в типографии. Но она написала предисловие, которое, я надеюсь, читателям понравится. Во всяком случае, от нее мы ничего об не знаем. “Аврора” – очень известное издательство, так что оно сделает книгу хорошо, но раз уж “Аврора” пошла на это серьезное дело, и издает монографию о С. Н., то в не обязательно следовало бы включить дополнительные репродукции.

Заканчивая это письмо, шлю приветы Вам и Вашей милой супруге, нашим друзьям Сидоровым, мадам Шевелевой, г-ну Софронову из “Огонька” (московский журнал.-В. О.) и его жене.

Мы уже некоторое время получаем “Огонек”.

С наилучшими пожеланиями и с надеждой, что письмо застанет Вас в добром здравии.

Ваша, Деника Рани.

PS. Напишите нам!

О Святославе Рерихе в житейско-мемуарном изображении можно прочитать в книге «Воспоминания о С. Н. Рерихе». Ее издал Международный в Москве Центр Рерихов (2004 г.). В ней и мои записки.

* * *

Вечные поклоны семье Рерихов за приобщение России к Индии. Преумножилась бы только эта традиция другими деятелями культуры.

Глава 23. Хроника путешествий: 1919–1936 годы

Если хочешь идти – иди!

Из крылытых выражений

12 сюжетов:

Предотвращенная авантюра * Свидетельства беглого чекиста* Гастроли великих артистов* «Хлебная» экспедиция * Миссионерство * И другое.

Действующие лица:

Троцкий и Фрунзе. Балерина Павлова и певец Шаляпин. Академик Ольденбург. Предатель Агабеков. И другие.

Не опровергнуть, что Советская власть своими призывами к избавлению от угнетателей своих и иноземных и о всемирном братстве приковывала внимание угне людей и народов.

1919. Троцкий – отвергнутая авантюра. Выделю, что история оправдала решение ЦК РКП(б) решительно отклонить Записку тогдашнего Предревоенсовета с идеей организовать восстание в Азии. Были в этом документе и такие строчки: «Создать конный корпус (30.000–40.000 всадников) с расчетом бросить его на Индию». Это была часть его замысла «мировой революции»: «Путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии». (Факт Записки Троцкого обнародовала «Правда»:2016,№ 31). Увы, его поддержал тогдашний командующий Туркестанским фронтом М. Фрунзе. Задумали сформировать кавалерийский корпус на 40 тысяч бойцов.

1920. Священник Антоний Блум (1914–2003). Сын российского дипломата становится эмигрантом. В этом судьбе и Индия. В его воспоминаниях читаю: «В 1920 году мы начали двигаться из Персии вон: перемена правительства, передача посольства и т. д.». Далее перед нами возникают картины Курдистана, Басры, откуда последовал переезд в Бомбей, где в детскую память врезались воспоминания о красных городских постройках, экзотических лицах, диковинной природе».

1921. Анна Павлова (1981–1931), великая балерина. Ее первые гастроли в Индии.

Они многоадресны: Калькутта, Дели, Бомбей. Но не только сцена, отель и приглашения на приемы.

Однажды она провела в одиночестве всю ночь у знаменитого мавзолея Тадж-Махал, любуясь им при свете полной луны, пока не забрезжил рассвет. Позже от нее выслушивали восторженное, что в ту ночь она впитала сам дух Индии и что ей хотелось бы создать балет на индийские темы, воплотив в танце чувства, навеянные древними памятниками.

Я очень благодарен исследовательнице Татьяне Вербиной за то, что в 2012 году обнародовала немало фактов «индийской» жизни великой актрисы. Вот кое-что:

– В эту, первую поездку, Павлова с особым желанием: "Она умоляла богатых и образованных индийцев показать ей те мистическое и изысканные индуистские танцы, о которых было известно, что они существуют в Индии, хотя их исполнители и прятались»;

Каков итог: поставила балеты "Фрески Аджанты", "Индуистская свадьба" и "Радха и Кришна".

– Познакомилась и даже сотворчествовала с значительными индийскими деятелями искусств.

Тяга Павловой к этой стране обернулось необычным, что случалось у заезжих гостей не часто: она обогатила Индии. Не зря пресса адресовала своим читателям: «Павлова – это облако, парящее над землей, Павлова – это пламя, вспыхивающее и затухающее, это осенний лист, гонимый порывом ледяного ветра…» Но быть продолжению этой теме.

Итак, так полюбила Индию, быть ещё одной поездке.

1923. То год 1-го путешествия Рерихов Индию (см. главу 22).

Багаж из Индии. Сергей Ольденбург (1880–1940). Начну с необычного. Наизначительным для России итогом его путешествия по Индии становится такое сугубо семейное событие – одарил внучек книгой с автографом: «Зое и Леле Ольденбург эти сказки посвящает дедушка».

Речь об изданных им 30-ти сказках Индии в переводе ученого. Даже названия привлекают: «Волшебная скрипка», «Разбитый горшок», «Обезьяна, тигр и царевна», «Мыши и кот», «Лейла и Меджнун»… Одну – как образец – можно прочитать в «Литературном приложении».

Но, ясное дело, сказки не главный итог поездки. Обогатил Россию уже хотя бы таким необычным – не туристким – выводом: «Географическое положение Индии, с трех сторон окруженной морем, а с четвертой труднопроходимыми высокими горами, как бы предопределило ее значительную обособленность от других стран на долгое время, пока улучшение средств и путей сообщения не покончило в значительной мере с этою обособленностью. Но к тому времени основные черты народного характера и основы его культуры уже сложились настолько прочно, дали уже нечто настолько самостоятельное и своеобразное, что иноземные влияния на Индию сказывались на внешностях, не проникая в глубину народной души.

Я уже не раз употреблял выражение «индийская культура» и должен поэтому объяснить, почему мы, несмотря на то что Индия – страна, населенная самыми разными племенами и народами, несравненно более различными между собою, чем народы Европы, говорящими на сотнях языков и наречий, из которых многие даже по строению своему ничего общего друг с другом не имеют, почему мы все же вправе говорить об единой индийской культуре».

Выделю продолжение, кое отсылает к материалам 1-й главы моей книги: «Те пришельцы с северо-запада, которые являются родственными нам арийцами и которые завоевали страну, населенную до них многочисленными и разнообразными племенами, совершили завоевание главным образом не военное, а культурное, ибо основы их культуры, их язык стали господствующими в Индии и создали то, что мы вправе называть единой индийской культурой.

В чем же состоят эти основы? Деревня, каста, брахманство, санскритский язык со всей громадной литературой, написанной на этом языке».

1924. Экспедиция Николая Вавилова (1887–1943). Выдающийся ботаник, селекционер и генетик начинает поиск генофонда полезных человеку растений. Начал с путешествия вдоль восточной границы Афганистана и Индии – у Гималаев.

Караван: пять месяцев – Вавилов и два его товарищи, переводчик и два сипая с тремя вьючными лошадьми и горы, горы, горы, карабкались даже туда, где еще никогда не было европейцев. Приблизились к реке Кунар, что впадала в Инд. У многих кишлаков сразу же на поля – изучает полоски изрытой сохой земли на горных террасках, и в окрестные дикие заросли. Здесь оказалась прародина мягких пшениц.

Что в итоге? Ему присуждена Медаль имени Пржевальского «За географический подвиг». И международное признание ботаников и генетиков. Он впервые в мировой науке выделил семь первичных центров на земле культурной флоры. Два из них с поименованием Индии. Это Южно-Азиатский тропический центр (тропическая Индия, Индокитай, Южный Китай и острова Юго-Восточной Азии), давший человечеству рис, сахарный тростник, азиатские сорта хлопчатника, огурцы, лимон, апельсин, немало других тропических культур. Это Юго-Западно-азиатский центр (Северо-Западная Индия, Малая Азия, Иран, Афганистан, Средняя Азия) с мягкой пшеницей, рожью, зернобобовыми, дынями, яблонями, гранатом, инжиром, виноградом.

Гастроли великого Шаляпина. И его не минула участь заинтересоваться Индией. Увы. не сохранились какие-либо подробности его поездки.

1925. Михаил Ростовцев (1870–1952), выдающийся историк, после революции эмигрант. В этом году совершил путешествие по Индии. Увы, итоги поездки пока не известны.

1926. Павел Портнягин (1883–1977). Еще один эмигрант устремился через Китай в Индию. В его жизнь нагрянуло событие особой значимости: встреча Николаем Рерихом. Не мимолетна. Он удостоен приглашения участвовать в Центральноазиатской экспедиции. И весной 1927-го Портнягин в ее составе прибыл в Тибет. Елена Рерих посоветовала вести дневник. Прочитал, что рукопись сохранилась и несёт собой даже автограф самого Николая Рериха. Увы, пока прочитать записки Портнягина не удалось.

Однако, интернет хоть как-то, но обогащает знание его жизни. Например, читаю: «Караван, выступивший из Урги, прошел по Монголии и Тибету, на подступах к Лхасе пережил жестокую зимовку. Путешествие закончилось в верховьях реки Брахмапутры, где группа разделилась надвое».

Еще «индийские» факты: «В послеэкспедиционном письме к Е. И. Рерих он называл себя очень наивным и романтичным человеком. Писал, что «представляя Махатм святыми отшельниками, мечтал остаться в Тибете, чтобы вести жизнь, подобную им». Не отличаясь крепким здоровьем, П. К. Портнягин изо всех сил старался выглядеть деятельным, «практичным», чтобы его взяли в экспедицию, так как «отказаться от поездки, о которой мечтал с 18 лет, казалось чудовищным». Тибетская экспедиция 1927–1928 гг. оказалась для Портнягина периодом тяжелых испытаний». В 1928 году он расстался с Рерихом.

1928. Признания разведчика. Кое-что из книги чекиста-перебежчика Г. Агабекова «ЧК за работой», что вышла заграницей.

При всей своей ненависти к своей бывшей стране, этот крупный деятель ВЧК (специалист по Востоку; то аппаратчик, то резидент), признал наиважное.

Читаю, что перед ГПУ была поставлена задача помогать освобождению народов Востока «от политического и экономического рабства» колонизаторов: “Первейшей же задачей для этого считался удар по наиболее уязвимому для Англии месту – по Индии. Для этого нужно было во что бы то ни стало послать в Индию своего представителя”. Выбор пал на меня…»

И ему командировка, Но не в Индию, а в соседний Афганистан. Интересны подробности его работы в Кабуле ради Индии против Британии.

Пишет, например: «Я приходил к министру (Кабул) иногда по вечерам в гости узнать новости из Индии, которые он получал благодаря своим индийским связям. Он очень не любил англичан, и на этой почве мы были друзьями; в остальном, конечно, он ненавидел большевиков».

Еще свидетельство: «Я имел свидание с полковником афганской армии. который должен был мне передать ряд сведений о положении пограничных племен северо-западной границы Индии».

Или: «Источник № 1.Он – крупный чиновник на почте. Все проходящие через его руки пакеты английского консульства передает нам. Оплачивается сдельно по 2 тумана за пакет…»

Еще: «Источник № 6 – контрабандист, отчаянный головорез. Иногда ему удается перехватить секретных курьеров англичан, переходящих нашу границу».

Тот же год. Снова Анна Павлова. Новые гастроли в Индии. Эмигрантка, а славит великий русский балет. При этом в ее труппе появился постановщик одного индийского танца Удай Шанкара, сын министра при дворе магараджи Джахалвадара.

Велико влияние на него нашей актрисы. Она внушала ему мысль искать вдохновение в индийском искусстве – миновать влияние европейского балета.

Творческое обаяние Павловой было столь неотразимым, что Удай Шанкара почти год работает в ее труппе и даже гастролирует в ее составе по Европе и Америке.

В одном исследовании я прочитал: «Павлова передала ему бесценный опыт и идеи, которые определили его будущую карьеру индийского танцора на мировой арене. Он получил всемирную известность как индийский танцор и хореограф».

Книга в Белграде. В. А. Хабаров, эмигрант из терских казаков, издает свою книгу о пребывании в Португальской Индии «Завоевание Индии: записки русского беженца». Рассказал, как стал там «местным»: купил землю и хотел жить «на урожаи».

1935. Русский монах. Два года отдал миссионерству в штате Керала иеромонах Нафанаил, духовный поэт и прозаик, интересно добавить – он сын князя В. Н. Львова, депутата IV Госдумы, обер-прокурора Святейшего Синода при Временном правительстве и участник Корниловского мятежа.

1936. Снова Шаляпин (1873–1938). Гастроли в Индии. Многолетне блестяще исполняет арию Индийского гостя из оперы «Садко» Н. Римского-Корсакова.

Глава 24. Путешествие за драгоценнностями Индии

Не счесть алмазов…

Из популярной оперной арии

25 сюжетов:

Поклоны академику А. Е. Ферсману* Знакомство в Москве с «каменными пещерах»* Дары русским царям * Лекция в Алмазном фонде * «Коинур» – он же легендарный «Кохинор» * Бесценные «Орлов» и «Шах»! *И другое.

Действующие лица кроме автора: гранильшики, дарители, похитители, корононосцы 16–19 веков. Максим Горький. 14-летний Павлик Попов с 1-м в России алмазом. Музейщики. И другие.

Индию в России познавали не только от политиков, ученых и путешественников. Завораживали легенды о каменьях сказочной красоты и стоимости тоже, а то просто разговоры о посещении ювелирного магазина.

1940 год. Александр Ферсман (1883–1845), академик, минералог и геохимик, издал замечательную книгу «Рассказы о самоцветах». И приобщил весьма доступным языком читателя любого образования к теме: что есть и где есть камни-каменья, без которых человеку никак нельзя. То по нуждам экономики. То по запросам красоты. Уральские, алтайские, якутские… Цейлонские, бразильские, китайские… И ещё, ещё.

Быть ли рассказу об индийских?

Открытия сокровищ. Уже в предисловии признание автора – увлекся «камнями Индии». Или: «Зарождения камня в глубинных расплавах земли увлекали меня к самоцветам Индии». И пошло дале заманивающее к чтению очерки-сказы: «Темные камни Кашмира», «Агатовые богатства нагорий Декана в Индии», «Алмаз из Индии», «Лазурит высоко ценился еще в древности, особенно в Индии» (помянуты также Ассиро-Вавилония и Персия), «Знаменитый тигровый камень, соколиный и кошачий глаз, разные моховики и моховые агаты, особенно из месторождений Индии», «Горный хрусталь вызывал удивление у народов Индии» (назывались также греки, римляне, китайцы и египтяне)…

Порой упоминание какого-нибудь индийского камня тянуло академика к рассказу о том, почему же он «индийский».

О 6-ти каменьях особой красоты. Книга и в самом деле заманивающе приобщает к познанию таинств наизнаменитых даров природы.

– Алмазы. Выделю этот камень, после огранки с именем бриллиант, в особую главку, ибо не выходит из памяти первая строчка из арии индийского гостя в опере «Садко». Кстати, говоря, в этой арии помимо алмазов поминаются яхонт и жемчуг). Так в книге Ферсмана немало об индийских алмазах.

Вот для начала: «В незапамятной древности, о которой нам повествуют священные индийские книги, таинственными путями попадал этот драгоценный камень в города Индии». Ещё история: «ХШ веке индийские алмазы наводнили рынки Европы, ювелиры не могли справиться с огранкой этого красивого камня, пока только в конце ХУ века фламандец Беркем не дошел до мысли шлифовать камни друг о друга». Тут же Ферсман с дообъяснением: «Повторил тот способ, давно уже пользовались в Индии и котором знал уже Плиний». Еще история: «Индия и Борнео до начала 30-х годов ХУШ века были монополистами по поставке этого драгоценного камня на мировой рынок».

Ферсман приобщил к современным ему знаниям: «Алмазоносные кимберлиты известны в Индии».

Далее начинается, пожалуй, самое интересное. Сперва сказы о легендарном алмазе с персональным повеличанием «Коинур» (или «Кохинор») что переводе «Гора света». Превелика его стоимость, ибо в нём 186 карат; в книге сопоставления – мировой рекорд во времена Ферсмана 367 карат в камне «Раджа Матанский» с острова Борнео. Сперва, как считает Ферсман, «Коинур» принадлежал Карне, властителю Индии в III тысячелетии до нашей эры, однако итогом Британской колонизации стал трофеем монаршего двора. Замечу: нынче существуют иные версии переуступок этого камня о чем излагается интернетом.

Затем Ферсман приобщает к ведам, в которых описаны чувства прклонения перед светом будто излученного из всленной.

Здесь же сообщение о том, что этот камень престижно помянут в великих «Рамаяне» и «Махабхарате».

Далее переложение мистических толкований состава алмаза. Считалось: в нем нечто от земли, воды, неба, воздуха и некоей энергии. Что и определило его значимость для древних индийцев: «Землистые алмазы способствовали завоеванию всемирного владычества; водянистые – давали удовлетворение, богатство и славу; воздущные – давали сердце и грацию; небесные – здоровье; наконец, те, в которых преобладает энергия, – могущество, храбрость и надежду».

Ферсман не минул и прелюбопытных сведений из легендарных верований: «Индусы признавали за алмазами пять главных достоинств и недостатков. Достоинством считалось наличие шести углов и восьми одинаковых сторон, легкость и чистота и острые края. Пятью недостатками были нечистота, пятна, полосы, перья и «гусиным лапки». Естественно, что алмазы с такими недостатками представляли опасность для тех, кто их носил. Нечистые алмазы давали проказу, желтуху и хромоту. Но имелись обряды для их очищения. Зато хорошие алмазы обладали замечательными свойствами: отгоняли неприятелей, предотвращали опасность от молнии или и доставляли всевозможные блага».

– Изумруд. Читаем: «Очень высоко ценился в Индии. Сочный зеленый цвет изумруда глубоко ценился как выражение жизни, молодости и чистоты. Ему приписывали обладание таинственной силой исцелять недуги и даровать счастье». Ферсман даже такое подарил своим читателям: «Цвет изумруда, по словам индийских сказаний, “Подражает цвету шеи молодого попугая, молодой травки, водяной тины, железа и рисункам пера из хвоста павлина“».

– Сапфир. Читаю: «Вероятно, в россыпях Индии, вместе с кристаллами алмаза, были встречены первые его кристаллы – первые украшения первобытных людей. И превознося высоко синии сапфиры, индийские лапидарии говорят нам о том, какую магическую роль в жизни человека играл сапфир; тот, кто носит по незнанию сапфир цвета облака теряет свое состояние, укорачивает жизнь и привлекает молнию себе на голову. Тому, кто носит зернистый сапфир, суждено изгнание и нищета. Если в сапфире заметна трещина, то его владельцу не избежать нападения диких зверей, а если посредине сапфира заключается немного глины или цвет его местами напоминает землю, то человек, который носит такой камень, делается сейчас же прокаженным от ногтей до кончика волос». Однако Ферсман добавил: «Мы находим сапфир в одежде священнослужителей Иудеи и Индии…»

Или такая приманка познавать Индии получше: «Загадки нам ставит зеленый авантюрин. Мало кто из минералогов видел его, большинство даже отрицают его существование, и лишь в виде догадки, говорят о его месторождении в Южной Индии или в районе Мадраса. Мы не знаем этого камня ни в одном старом изделии Запада».

Заинтриговал! Но тут же: «А между тем он существует, этот игристый камень Южной Индии; в моих руках его кусочки, две вазочки я знал в Гатчинском дворце и сломанную раковину из него видел у Максима Горького». Дальше нечто о приметах этого камня: «Хромовая слюда составляет красу этого прозрачного и бесцветного камня».

– Нефрит. Натыкаюсь в книге и на такие сведения из древности: «Чтобы оживить изделия из нефрита, китайцы применяли древнюю индийскую мозаику».

Здесь даже такое узнаешь: «Ратнапарикша» – так называется в Индии наука о драгоценных камнях.

Индия и Россия. Оказывается, и в этой «драгоценно-каменной» теме есть кое-что связующее наши страны. Вот Ферсман помянул, что изумруд Русь в древности называла смарагдом. Вот наш уральский хризолит (в переводе с греческого «златокамень) из семейства гранатов доставлялся в Индию – читаю: «На это есть указания литературных памятников». Вот даже такое в книге о богатых залежах самоцветов в Зауральской Сибири: «В ХУП веке она называлась “Малая Индия”».

В особенности меня поразило в этой книге открытие «алмазного» предчувствия Ломоносова (вспоминайте в моей книге главу 5). Да с индийским акцентом! Ферсман пишет: «Бессмертный Ломоносов ещё в 1763 году пророчески писал: “Представляя себе то время, когда слоны и южных земель травы важились, не можем сомневаться, что могли произойти алмазы, яхонты и другие дорогие каменья и могут обыскаться, как недавно золото и серебро, коего предки наши не знали”».

Ферсман радостно сообщает: «Это предположение действительно сбылось: 5 июля 1829 года на западном отроге Урала, в Крестовоздвиженских золотых россыпях, принадлежащих Бисерскому заводу графини Полье, был найден первый алмаз». Спасибо, что увековечил для потомков: «Алмаз был найден 14-летним мальчиком из деревни Калининской Павлом Поповым».

Ещё строки – столь же восторженные, на этот раз спустя столетие: «Родилась советская алмазная промышленность. Это случилось в самый разгар Отечественной войны. И за последние полтора года алмазов добыто во много раз больше, чем за предыдущие 112 лет».

Путешествие по Алмазному Фонду. И здесь побывал Ферсман, чтобы одарить своих читателей возможностью постоять у индийских стендов и витрин. Не просто так возникло это желание – пишет: «Лучше всего представлена Индия с несравненной чистотой своих камней и удивительной прозрачностью, не повторяемой ни в одном камне мира». Ферсман горд: «Богатейшее в мире собрание камней старой Индии и Бразилии». Кое-что сообщается об истории этой индийской части Фонда: из «гаремов властителей сказочной страны индусов», из «священных храмов Будды», «изумруд украшал пышные наряды Великих Моголов».

Затем на нескольких страницах пояснения «самым замечательным алмазам».

– Бриллиант «Орлов» – баснословна его ценность:189,62 карата. У Ферсмана одно за другими: найден в начале ХУП века в Голконде, поначалу весом в 300 карат, затем перегранивался и был со временем вставлен в трон персидского шаха Надира, когда тот захватил Дели и овладел этим шедевром, однако выкраден и очутился на рынке Амстердама. Тут-то и был приобретен графом Орловым. Для скипетра Екатерины П. В интернете я прочитал, что он обошелся покупателю в 400 тысяч флоринов – безумная цена!

Идет характеристика этой драгоценности: «Большая роза белого, немного голубоватого и зеленого цвета. Она представляет осколок большого октаэндра, причем направление граней и кристалическая форма легко определяются по входящему углу».

– Бриллиант «Шах» в 88,7 карата. Это восьмиугольник. Его нашли в 1591 году в Индии. С 1738 года им завладел опять же шах Надир. 1829 год – камень становится собственностью русского царя как некая плата за подлое убийство Александра Грибоедова, великий поэт был послом в Персии.

– И, как пишет Ферсман: «Третий камень в нашем море огня и цвета – сапфир, темно-синий камень предгорий Гималаев, Кашмира». Строки о ювелирных изделиях из этого камня. Сперва пряжка-аграф с «прекрасными индийскими камнями, рисунок ветвей своей фантастичностью напоминает экзотические растения Индии и Китая». Затем изысканнейшая булавка с алмазом: «Относится к старым находкам расцвета индийской Голконды» (Голконда – с алмазными копями древняя крепость индийских раджей в Хайдерабате, ныне штат Андра-Прадеш).

В книге выделяются строки о «Большой императорской короне». Ее сотворили-изготовили в 1762 году. Читаю: «Это одно из замечательных ювелирных изделий ХУШ века с превосходными индийскими камнями. В короне числится 2858 каратов в 4936 камнях. Вес самого крупного – почти 50 каратов. Очень хорош треугольный высокий алмаз индийской грани с розово-бурым оттенком в 17 каратов».

И сказ о «Державе», той, что обязательна в руке царей при церемониальных случаях. Она тоже держит память Индии – здесь «сапфир в 200 каратов с весьма интересной огранкой».

В главочке «Семь исторических камней Алмазного Фонда» Ферсман познакомил с «Талисманом Великих Моголов в 78 каратов» и с «знаменитым изумрудом индийского набоба Дакки, это был большой пластинчатый изумруд, принадлежащий Великим Моголам с выгравированным изречением из Корана». Затем читаем: «Удивительный солитер» – на 25 карат, «редкой красоты и чистоты» и итог – «прекрасно выделан в старинной индийской огранке», камень был найден «в песках и наносах Голконды».

* * *

Поклон академику А. Е. Ферсману за то, что решил познакомить нашу страну с Индией сквозь призму (в полном смысле этого слова!), как теперь знаем, особой самоцветной огранки. Знакомство можно продолжить по другим его научно-популярным книгам: «Занимательно о минералогии», «Воспоминания о камне» и «Путешествие за камнем».

Глава 25. Хроника путешествий 1941–2000

Чем дольше дорога к другу, тем ближе сердца.

Из древней индийской мудрости

25 сюжетов:

Издание с правдой о войне СССР с Германией* Русский в христианском колледже* Воспоминания о Дж. Неру* Стихи, проза и кино – деятели культуры об Индии* Фильм писателя* «Просьба о «космической арбе»* Совместные фестивали громадных масштабов* И другое.

Действующие лица:

Друг Рериха В. Шабаев. Академик Е. Челышев. Писатель Леонид Леонов. Поэты. Кинодеятели. Командировка строителей. Юрий Гагарин. И другие.

Позади жестокая война с фашизмом. Всемирная известность о выдающемся подвиге нашей страны и её негодующем отношении к колониализму, конечно же, помогали Индии обрести свободу. 1947-й – рождение независимой страны Индии и дипломатическое признание этого великого акта нашей страной.

Индия продолжает манить к себе. И даже эмигрантов.

1941. Эмигрант Владимир Шибаев (1898–1975). Индия вошла в его жизнь сотрудничеством с Рерихов и путешествием.

Интересны такие вот факты:

– 1919.Основатель в Риге кружка рериховцев, позднее переросшего в Общество. На следующий год начинает переписку с самим Рерихов;

– 1920. Личное знакомство. В итоге предложение должности секретаря и соучастие в поездке в Индию (поездка была отложена на 2 года);

– 1923. Новая встреча с Рерихом в Швейцарии с лестным призывом к сотрудничеству;

– 1924. Отплытие в Индию в составе экспедиции Рериха. Впоследствии Шибаев вспоминал: «Покидая Индию, я вез с собой много рукописей и много разных поручений от Н. К. Рериха». Однако же сотрудничество прервалось – Шибаев должен был покинут Индию.

– 1928. Получает телеграмму Рериха с приглашением не только снова стать секретарем, но помогать становлению рериховского Института «Урусвати»;

– 1939. Увы, Шибаев рассорился с Рерихом. Переехал в Дели: женился на англичанке, был приглашен преподавать в Русский отдел при Университете в Дели и редактировал журнал «Сан». В 1958-м уехал на родину жены – в Англию;

– 1974. Встреча с сыном Н. К Рериха – Святославом. Тогда же написал воспоминания о Рерихе.

Выделю: с военных лет и особенно после провозглашения независимости Индии участь путешественников взяли на себя корреспонденты московских газет и радио.

1954. Франция – Индия. Журнал «Вестник русского студенческого христианского движения» печатает статью М. Зернова «Поездка в Индию». Это отчёт церковного ученого о преподавании в христанском колледже на юге страны. Он тем более интересен, что делится впечатлениямит о людях и природе страны. Примечателен абзац с именам Ганди: «Идеализм и желание послужить обездоленным были широко распространеный среди как христиан, так и язычников /…/ Пример Ганди у всех на устах».

1955. Дж. Неру в воспоминаниях индолога. Евгений Челышев (1921), будущий академик, начинает череду своих приездов в Индию. Приглашен в Индию как авторитетный индовед. Былой фронтовик неустанен в освоении индийской культуры. 20 лет заведующий кафедрой индийских языков в Институте международных отношений, 30 лет заведующий отделом литературы народов Востока Института востоковедения РАН, автор многих книг, лауреат Международной премии имени Дж. Неру.

Выделю его воспоминания о выдающемся деятеле освободительного движения Индии и первом в стране премьер-министре Дж. Неру:

«Из множества моих встреч с Джавахарлалом Неру чаще всего вспоминаю последнюю – 7 ноября 1963 года в Дели, в его рабочем кабинете в здании Индийского правительства. Несмотря на огромную занятость, усталость и нездоровье он нашел время, чтобы принять нас, гостей Всеиндийской конференции в защиту мира. Поздоровавшись с каждым за руку, он предложил нам сесть за полукруглый стол и опустился в кресло. Я хорошо помню чувства, которые испытывал тогда. Меня переполняло чувство симпатии к этому пожилому, усталому человеку, чья жизнь прошла в постоянных заботах, тревогах и волнениях, в борьбе и напряженном труде. И восхищение выдающимся руководителем великой страны, который, несмотря на все политические бури, крепко держал штурвал огромного корабля и всеми силами стремился вывести свои народ к новой жизни.

Когда я сказал ему несколько теплых фраз на хинди, он поднял голову и слегка улыбнулся. До сих пор слышу тихий, мягкий голос Неру, ощущаю его дружеское рукопожатие, вижу его приветливую улыбку.

“Для того, чтобы поставить перед человеком и обществом цель, во имя которой можно было бы жить и, если потребуется, умереть, – говорил Неру, – необходимо воссоздать философию жизни, которая в широком смысле этого слова заложила бы духовную основу нашего мышления и мировоззрения»

Ученый подытожил: «Неру это удалось. Созданная Неру духовная атмосфера, философия жизни, основанная на идеалах высокой нравственности, существует в Индии и поныне. Я много раз бывал в этой стране в 50-е годы и помню, как на глазах менялся ее облик. Менялись и люди. Вчерашние крестьяне становились квалифицированными рабочими, тысячи студентов наполняли высшие учебные заведения, рождалась техническая интеллигенция, воспитывались ученые, впоследствии завоевавшие мировое признание. Индийцы в то время широко осваивали опыт Советского Союза. Сегодня пришло время поучиться у индийцев нам. Многое в опыте этой великой страны могло бы помочь сегодняшней России».

Два путешествия. Художник Алексей Шмаринов (1933). В 1955-м и в 1956 годах этот тогда студент морским путём прибыл в Индию, да не ради официальных встреч, но с разъездами, разъездами по стране.

Итог немало картин. Выделялся триптих особого философского осмысления жизни Индии: «Вечерняя молитва», «Семья ремесленника» и «На Ганге. Лодочник». Никакой официальщины! Его индийские произведения частью были приобретены нашим посольством, частью выставлялись в Москве.

Ныне он Народный художник СССР, Лауреат государственной премии, академик живописи и даже автор не только выдающийся живописи, но и нескольких книг и альбомов.

1957. Купец Никитин на экране. В тот год выходит совместный с Индией фильм «Хождение за три моря». Таков итог киноэкспедиции в Индию. Картина была встречен в обеих странах с живым интересом.

1958. Фильм Леонида Леонова (1899–1994), Этот выдающийся писатель в дни поездки по Индии самолично снимает документальный фильм «Леса Индии». Как не вспомнить, что он автор романа «Русский лес».

Первая поездка в Индию. Людмила Шапошникова. Это случилось в 1958 году. Ныне она славна своей репутацией авторитетного индолога и пропагандиста наследия Рерихов. Ныне в ее послужном списке 10 лет в путешествиях по Индии; выделю, что одно из них прошло без провожатых. Характерен маршрут – по дорогам странствий Рериха.

Главная тема интересов этой ученой-путешественницы история и культура Индии, прежде всего малочисленных древних племен и народов.

Она автор увлекательных книг «Дороги джунглей», «Тайна племени Голубых гор», «Великое путешествие», «Австралоиды живут в Индии», «Мы – курги», «По Южной Индии».

Авиация. Радость для гостей Индии. В 1958-м подписано Соглашение двух стран о воздушном сообщении.

Поэма о танцовщице. Давид Кугульдинов (1922–2006), народный поэт Калмыкии. В 1958-м «его» Индия воплотилась в «Поэме о танце Ситары Деви». Сколько поэту нужно, чтобы воодушевиться? Один вечер в концертном зале и годы желания разглядеть красоту. Вдохновенна заключительная строфа:

Так в пляске, Ситара, кружись,

Так солнцем взойди на концерте:

В тебе воплощенная жизнь,

В тебе отрицание смерти!

Покорна желанной судьбе,

Душа устремилась к Ситаре:

Я Индию славлю в тебе,

Танцовщица в огненном сари!

1959. Победа посланников СССР. Итог их пребывание в Индии – вступил в строй действующих Бхихалайский металлургический комбинат. Гигант! По проекту СССР и с участием в строительстве наших специалистов. При внимании руководителей СССР и Индии. Преодолевая немало трудностей и даже борясь с провокациями недругов как нашей страны так и прогрессивной политики лидера Индии Дж. Неру; были даже попытки аварии и забастовки.

1960. Русский спектакль в Индии. Речь о постановке драмы «Рамаяна» в Центральном детском театре (Москва). Консультантом – добровольным – стала супруга посла Индии К. П. Ш. Менона. Сенсационный успех! В артистами встречался в дни своего визита в СССР Дж. Неру.

Артистам очень повезло – спектакль дважды вывозился в Индию. Один видный государственный деятель Индии напечатал в газете: «Прекрасная постановка бессмертного индийского эпоса «Рамаяна» упрочила связи между Индией и СССР».

Юрий Гагарин: триумф! 1962. Нашего легендарного космонавта пригласили с женой в Индию. Им маршрут Дели, Лакхнау, Бомбей, Калькутта, Хайдарабад.

Немало интересных фактов сберегли для истории воспоминания генерала авиации Н. П. КАМАНИНА – он сопровождал своего подопечного по отряду космонавтов:

«ДЕЛИ. 29 ноября 1961 года. Ровно в 11 часов 30 минут по местному времени наш «Ил-18» совершил посадку на аэродроме Палам. Тысячи встречающих…

Прямо с аэродрома проехали во дворец премьер-министра – Джавахарлала Неру. Короткое представление, и через несколько минут мы уже мчались на пресс-конференцию. Нас приветствовало около трехсот журналистов. Вспышки, нестерпимый свет юпитеров.

Гагарина забросали вопросами. Интересует все: как он питался в полете, сильны ли были перегрузки.

В 13 часов 30 минут Неру дал завтрак в своей резиденции (Гагарины и я разместились во дворце премьера – бывшем дворце английского генерал-губернатора). Присутствовали Неру, Индира Ганди, Кришна Менон, министры… Завтрак прошел оживленно. Неру выглядит старше своих 72 лет, но по-прежнему очень активен и много работает. Индира Ганди кажется утомленной – она руководит всей подготовкой партии Индийский национальный конгресс к перевыборам парламента и президента.

Через два часа Юра и Валя выступали по радио и телевидению. Гагарин выступил хорошо, а Валентина Ивановна для первого раза также неплохо справилась с возложенной задачей…

Из студии наш путь лежал на национальный стадион. В честь Гагарина устроен грандиозный праздник. Спортивные упражнения, пение, танцы. Яркое солнце, голубое небо, зеленый ковер стадиона (сегодня в Дели больше двадцати градусов) и красочные национальные и спортивные костюмы, высокое мастерство исполнения – все это оставило прекрасное впечатление. Мэр города выступил с приветствием и преподнес подарки. Гагарину пришлось выступить с ответной речью-импровизацией.

Далее в течение нескольких часов визиты к вице-президенту, главному маршалу авиации…

Ужинали вшестером: Неру, Индира Ганди, Гагарины, представитель МИДа Индии и я. Неру в основном молчал, заметно было, что он утомлен, но когда разговор зашел о нашествиях на Индию, оживился, вспомнил Чингисхана и сказал, что в истории Индии было семь империй, семь различных династий. Разговор очень хорошо поддерживала Индира Ганди, чувствуется ее большой опыт политической деятельности. Невзирая на наши протесты, Неру и его дочь проводили нас до отведенных комнат…

С каждым новым испытанием, которое выпадает на долю Гагарина, убеждаешься, что мы не ошиблись в нем. В это трудно поверить, но факт: чуть более полугода назад мир не знал двадцатисемилетнего юношу, а сегодня общение с ним – честь для премьер-министров многих стран… Впрочем, слово «юноша» уже неприменимо к Юре. Он стал зрелым, удивительно сосредоточенным. Иной раз на пресс-конференции ловлю себя на мысли, что я не знаю, как выбраться из словесной «ловушки», которую приготовили Гагарину журналисты. А он улыбается и легко обходит все «рифы», словно много лет занимался дипломатической работой.

Многое может произойти с человеком за полгода…

…После завтрака на лужайке перед дворцом Гагарин встречался с бойскаутами президента. На встрече присутствовали господин Неру и несколько министров…

В 10 часов возложили венок на могилу Ганди и выехали в аэропорт Сафдарджанг. На аэродроме размещается планерный клуб. Министр авиации и члены клуба с семьями очень тепло приветствовали Гагарина. Спортсмены продемонстрировали пилотаж на планерах…

Посетили больного президента Индии господина Прасада. Он после обычных приветствий сказал: «Я двенадцать лет в этом доме (бывший дворец вице-короля), а заболел впервые, ноги отказывают, но последнее время стало лучше». Пожелали президенту скорейшего выздоровления, подарили книгу «Утро космической эры».

Теплота, с которой говорил Юрий, растрогала президента.

И опять митинги, митинги, митинги…

Пресса, радио и телевидение освещают визит Гагарина очень тепло.

Утром следующего дня вылетели в Лакхнау – столицу штата. Население города продемонстрировало свое глубокое уважение к Гагарину и его Родине. Все улицы заполнены народом. Муниципалитет большинством голосов, вопреки некоторым противникам, решил организовать Юрию самый теплый прием.

День пребывания Гагарина в Лакхнау фактически объявлен выходным: все школы, университет и учреждения закрыты – дети и взрослые вышли приветствовать советского космонавта…

Бомбей. После перелета было сразу же несколько пресс-конференций, приемов, встреч. В десять часов вечера поехали в известную на весь мир киностудию. На всем пути (а это около 20 километров) стояли люди – десятки тысяч.

Руководство киностудии много сделало, чтобы эффектно встретить Гагарина. Метров двести аллеи, ведущей к главному павильону, устлали широким ковром, все деревья в разноцветных лампочках. Вокруг музыка, пение, пляски.

Собрались кинозвезды Индии. Надо отдать справедливость – вокруг немало красивых девушек. Познакомились и с Раджем Капуром. Он произвел приятное впечатление. Когда прощались, проводил до машины…

Рано утром, еще до официального подъема, мы с Юрой отправились купаться в Аравийское море. Единственная возможность отдохнуть от людей, постоянного чувства, что ты на виду…

И опять встречи…

На митинг в Шиваджи-парк собралось более трехсот тысяч человек, а на пути к парку вдоль дорог выстроилось около полумиллиона. Причем многие, увидев наш кортеж, не уходили, а ждали, когда мы поедем обратно. Главный министр, беседуя со мной, заметил, что приветствовать Юрия пришло гораздо больше людей, чем английскую королеву.

Почти все газеты отмечают, что поездка Гагарина доказала, насколько «велик русский человек». А я каждый день беседую с великим человеком среди невиданной роскоши и блеска и вижу, что ему очень хочется отдохнуть, побыть одному, где-нибудь с удочкой на подмосковной речке.

Запомнилась беседа Гагарина с одним индийским пятилетним мальчишкой. Он отлично рассказал о продолжительности и высоте полета Титова и Гагарина, заметил, что американский астронавт Шепард только поднялся с Земли и сразу спустился. А на вопрос Юры: «Сколько тебе лет?» – ответил: «Пять, скоро будет семь».

Калькутта. Встреча с членами международного и авиационного клубов в «Грейт истерн отеле». Гагарину подарили серебряный глобус со спутником, а мне – арбу с двумя волами из слоновой кости. Вручая арбу, сказали: «Помогите Индии вытащить ее в «космос».

Юрий заметил: Индия будет в космосе…»

Прелюбопытна концовка записок генерала: «ш самолет оставляет под крылом Индостан, курс лежит на Цейлон, Юра сидит в кресле грустный. Спросил: «Как поездка?»

«Очень красивая страна, старался сделать приятное ее людям. Только жалко, что мало успел сделать для себя. Даже живых слонов не видел…» – ответил Гагарин».

Поэзия. Евгений Долматовский (1915–1994). Напомню: он звмечательный стихотворец и автор нескольких до сих пор любимых песен, общественный деятель. Поедка в Индии обогатила его творчество – появились индийские мотивы.

1966.Побег дочери Сталина. Светлана Аллилуева выпросила разрешения улететь в Дели для похорон своего мужа, гражданина Индии, но тайно выпросила политубежище в посольстве США.

1967. Поэт Евгений Винокуров (1925–1993). Он будущий лауреат премии имени Дж. Неру. То итог того, что поездка в Индию сподвинула его на творческий отклик.

Вот индийская философия становится надолго заметным явлением его творчества. Один из примеров – образная строка: «Индийская философия, – //Река, что полна стремнин…»

Вот поэзия. В его собрании сочинений стихи «Будда», «Мифы Индии», «Заклинатель змей», «Посреди Дели», «Стихи о Рабиндранате Тагоре», «Философская лирика Тагора», «Санскрит»…

Вот переводы для соотечественников из выдающихся поэтов Индии Р. Тагора и С. Панта.

Есть у него и книга публицистики «За порогом дома. Индия». Здесь среди иных интереснейших наблюдений читаю то, что другие гости Индии из СССР почему-то обходили вниманием (стеснялись, что ли?):

«Женщины в Индии удивительны. Закутанные в разноцветные сари, не стесняющие их движений, они ходят плавно и грациозно, В них есть что-то античное. И это действительно так. Ведь сари сохранились с тех далеких времен, когда еще существовала Эллада. Встречаются женщины, похожие обликом на славянок, – писаные черты лица, правильные до удивления. Им бы кокошник – и вот перед вами Василиса Прекрасная, только коричневого цвета, ровного, шоколадного.

В Дели через каждый десяток метров ювелирная лавка, наверное, поэтому кажется, что индийские женщины обсыпаны драгоценностями. Украшения у них на шее, на запястьях рук, в ушах. Даже у маленькой девочки, выклянчивающей назойливо милостыню, поблескивал будто бы бриллиантик, продетый в ноздре. Из древности идет обычай: муж, умирая, все наследство завещает детям, – вдове же остается только то, что было на ней. Поэтому хороший муж еще при жизни дарит драгоценные украшения жене».

Поэт горазд на самоиронию: «Однажды нас посадили на слонов и повезли высоко в горы по спиральной дороге. Я был привязан к спине одного из членов нашей делегации. Слон размеренно и флегматично ступал, покачиваясь туда-сюда. Внизу зияла пропасть. Виднелись крыши домов, тоненькая ниточка реки, храмы. Вдруг я почувствовал, что начинаю сползать вниз. Не понимая, что происходит, судорожно вцепился руками в волосатые складки слоновьей кожи. Ужас охватил меня. И вдруг я вижу, что мой напарник, привязанный ко мне спиной, задремал от мерного покачивания слона, от жаркого индийского солнца. Он едва держался на покатой, серой, как волосатый войлок, спине слона. Не помню, как мы добрались до места назначения. Уже полувисящий, я скатился вниз к ногам слона. Напарник рухнул вместе со мной.

…Тадж-Махал все-таки был воодушевляюще прекрасен».

1968.Расул Гамзатов. (1923–2003), аварский поэт всесоюзной популярности, общественный деятель. Вернулся из Индии и отдает дань своего уважения этой стране стихами. Таким тоже:

Вот Тадж-Макал. На этой башне старой

В далекие столетия при луне

Слагали песни пленницы Акбара

И плакали по отчей стороне.

Те песни и теперь не отзвучали,

Хоть от рожденья их прошли века.

Как долги и длинны пути печали!

Как радости дорога коротка.

1972. Совместный фильм «Черная гора». Это необычный итог усилий режиссеров М. С. Саткю и А. Згуриди – приобщение к диковинному животному миру Индии. Но сколько изнуряющих хождений по джунглям! Хорошо взирать с экрана, а каково таскать аппаратуру в поту, преодолевая первобытные заросли и москитные болота…

Замечательный просветитель. Валентин Сидоров (1932–1999), поэт, общественный деятель. Он удивил, как показалось, внезапным взрывом своего влечения к духовному миру Индии. Добивался поездок в Индию и печатал путевые заметки с глубоким проникновением в интеллектуальную жизнь этой страны. Входил в те общественные организации, цель которых была развитие дружбы наших стран. И сам создал открыто проиндийскую Международную ассоциацию «Мир через Культуру» и стал ее первым Президентом.

И вот творческая отдача. Создал книгу «На вершинах» с примечательным подзаголовком «Творческая биография Н. Рериха, рассказанная им самим и его современниками». Затем составил первый в таком роде сборник 28-ми поэтов «Раздумья об Индии. Индия в стихах русских и советских поэтов». Он автор многих статей с темами взаимоотношений культур наших стран.

И собственная муза служила его благородному увлечению. Выпустил стихотворную книгу «Гималайский сад». Здесь немало сочинений, которые осваивали труднейшие для поэта темы. Например, в 1973 году появилось огромное стихотворение памяти Свами Вивекананда, индийского философа-реформатора индуизма. Советский поэт взял на себя труднейшую участь изложить суть его сложнейшего учения – две строфы в пример:

Отбросьте всё: мистический обряд,

Авторитет незыблемый завета,

Обряды – яд! Авторитеты – яд!

А жизнь не в этом. Истина не в том.

…….

Ты сам себе Учитель, человек!

Чужое эхо замирает глухо,

Да утвердится ныне и навек

Свобода утвердившегося духа!

В заключительных строфах поэт выразил «российские» настроения философа: О сокровенном размышляя вслух, // Без колебанья говорю: «Россия!

В сборнике обращают внимание стихи памяти Дж. Неру.

Особая тема воззрений В. Сидорова – Россия и Индия в судьбах человечества. Два примера. В 1992-м вышла его книга «Людмила и Вангелия» – то итог его знакомства с двумя замечательными женщинами Болгарии: прорицательницей «бабой Вангою» и Людмилой Живковой, знатоком учения Рериха. Так в этой книге пророчества:

– Россия, пройдя через горнило «нового, огненного крещения вопарит над землею… Но этому будет предшествовать сближение трех стран: Россия, Китай и Индия. И Болгария, если будет вместе с Россией…»

В 1994-м он, будучи президентом своей ассоциации, произнес на рериховском съезде вдохновенное: «Будущее России теснейшим образом связано с Индией. И немыслимо без союза с нею. Этот завет нам завещан Рерихом, который считал Индию «родной сестрой Руси». Сокровенный смысл этого союза высветил Свами Вивекананда: «Россия станет лидером и поведет за собой весь мир, но путь ей укажет Индия».

Напомню: говорилось это в то время, когда готовилась т. н. перестройка-(«катастройка»). И едва победила новая власть, как началась политика заметного равнодушия к Индии.

Журнал с миллионным читателем. Анатолий Софронов (1911–1990), поэт, секретарь Союза писателей СССР, первый заместитель председателя Советского комитета по связям с писателями стран Азии и Африки, редактор журнала-еженедельника «Огонек» (он уже упоминался в главе о Рерих).

Софронов несколько раз выезжал в Индию. Это укрепляло его любовь к этой стране и желание знакомить с ней миллионную армию подписчиков журнала.

Здесь часто печатались с индийской темой очерки, рассказы, стихи, ми, поэзией и переводы.

1981. Особый съезд. Возрождение в Индии Общества друзей Советского Союза. Многочисленна делегация из нашей страны. На съезде присутствует Индира Ганди. Гости по приезде домой отчитались о результатах столь значимого пребывания в Индии – замечу, побывав не только в столице.

Стихи. Лев Ошанин (1912–1996), поэт. Его муза не смогла миновать Индии после поездки в эту страну. Появились «Раздумья об Индии» с проникновенной в заключении строфой:

Ты не Россия, ты совсем иная,

Я знаю это. И еще милей

Твое свеченье в самобытной силе.

……………………………………………….

Я слышу в небе крики журавлей —

Как ты похожа на мою Россию…

1988. Грандиозный праздник узнаваний. Как не включить в книгу о путешествиях то. что решением руководителей двух стран открылся Фестиваль Индии в СССР. Год длился!

От того времени я сохранил «Календарь Фестиваля» Почти 20 страниц убористого шрифта: 273 действа составили программу демонстрации культурных традиций и лучших образцов искусств. Июль: открыт памятник Махатме Ганди в Москве – церемонию освятили своими речами Председатель Президиума Верховного совета А. Громыко и Президент Индии Р. Венкатамаран. Не только в Москве выступления солистов и ансамблей – 2.300 концертов с 1.900 артистами: профессионалы и народные виды искусств. Выставки – живопись, скульптура, книги, ремесла и археология. Семинары, конференции и симпозиумы политиков, ученых, творцов, молодежных активистов. Выступления представителей индийских народных видов спорта. Торговля диковинными сувенирами. Всё это в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик и в нескольких крупнейших городах. При этом ТВ и Радио сделали Фестиваль достоянием всей страны. Газета «Индия» – такой спецвыпуск был издан для этого фестиваля.

Закупались и дублировались фильмы, пополнялся театральный репертуар. По специальным планам выпускалась переводная литература. Как забыть усилий родного издательства «Художественная литература» (ИХЛ, где директорствовал). Например: загодя приступили к выпуску совместно с издательством «Прогресс» «Библиотеки индийской литературы» (20 томов).

Особо выделю великую просветительскую миссию первого «нашего» тома «Философские и эстетические воззрения в Индии ХХ века». Он был освящен Посланием Раджива Ганди и Предисловием В.-К. Гокая, президента Литературной академии. Далее шли труды Дж. Неру, Ганди, Р. Тагора, А. Гхоша, А. К. Азада, С. Радхакришнаи, Дж. Кригнамурти. руководителей Индии и СССР. В редколлегию тома вошли авторитетные ученые Э. Комаров, В. Ламшуков, Л. Полонская, И. Серебряков, А. Суворова и Е. Челышев. Впрочем, все это не помешало партцензорам попытаться изъять те труды, которые не отвечали канонам марксизма-ленинизма.

Добавлю: к этому времени советский читатель мог заполучить с маркой «ИХЛ» собрание сочинений Рабиндраната Тагора в 4 томах, сборники «Средневековая повествовательная проза», «Индийские волшебные повести»», «Классическая драма Древней Индии», «Жасминовая песнь (поэзия эпохи сангама)» и «Восточный альманах» с десятками и десятками произведений современных авторов Индии.

Вышла также по инициативе В. Семичова и А. Зелинского «Академик Ф. И. Щербатский. Избранные труды по буддизму».

Горжусь, что что входил в рабочую группу оргкомитета. И даже провёл два литературных вечера: советско-индийской дружбы в Доме литераторов и Рериховский в день его рождения.

Быть ли когда-либо повторению чего-то в этом роде с таким же размахом и глубиной?!

1989. Совместный фильм. Речь о ленте «Черный принц Аджуба». Это итог творчества режиссеров Г. Васильева и Шаши Капура, брата прославленного артиста Раджа Капура и результат поездок со съемками в Индию.

Не счесть поездок. Мириам Салганик. Работала в правлении Союза писателей СССР в звании консультанта индийской литературы. Выпускница МГИМО. Около 20 раз побывала в Индии. Так это ей главным образом обязаны многие издания за рекомендации, что переводить. Она организатор не счесть советско-индийских литературных встреч, бесед и конференций. И сама и писала об индийской литературе, и составляла для издательств СССР сборники индийских авторов. И переводила – на ее счету выдающиеся имена: классики филосфии Вивекананда и Ауробиндо, знатный прозаик Кришна Чандра.

Индия ее ценила – наградила высоким орденом «Падма Шри».

Как-то я спросил ее: «Откуда тяга к Индии?» Ответила: «Детство прошло в Ташкенте…» И вдруг неожиданное: «Во дворе частенько появлялся старичок по имени Махмуд. Если был в подпитии, то раздавал детишкам леденчики (по военным годам – редкость!) и приговартвал почему-то одно и то же: “Горы видишь? Там, за горами – о, о! Индия…” И звучало в его голосе что-то таинственное…»

Глава 26. Четыре кремлевских навигатора

Руси-хинди – бхай-бхай! Русские и индийцы братья!

Из популярнейшего слогана с конца 50-х годов ХХ века

13 сюжетов: из речей, статей и воспоминаний

Действующие лица:

И. Сталин. Индийские коммунисты. Н. Хрущев. Дж. Неру. Дипломаты Индии. Л. Брежнев. М. Горбачев и его помошник

Ясное дело, что советско-индийские отношения в основном определялись в Кремле. Там были главные навигаторы поиска совместных маршрутов.

Подытожим же в масштабе ХХ столетия:

– наши люди всегда были преисполнены чувств уважения к индийскому народу;

– СССР как никакая другая страна уже с первого дня провозглашения независимости Индии помогал развивать этому молодому государству многие сферы от строительство заводов до поддержки дипломатии.

Моей книги явно нехватит даже для наикраткого обзора.

Пришла мысль вычленить некие факты. Они предстают некоими яркими камешками в многоцветной мозаике и не претендуют на обобщение, но добавляют впечатлений.

Владимир Ленин, председатель советского правительства (1917–1924). Еще до революции в немалых публикациях и речах обличал на примере Индии британский колониализм и провозглашал уважение к народу Индии.

В многоперегруженной должности руководителя революционной страны не забывал Индию. Если вспоминать о необычном, то восслед уже известным фактам предотвращения авантюры Троцкого или наставлений академику Олденбургу, ещё три:

– 1918. Даёт согласие на приезд весьма значимой для международного престижа нашей страны особой делегации из Индии. У нее наиважная миссия – поздравить новую власть: «Индия восхищена возвышенными и гуманными принципами, которые вы провозгласили, взяв в руки власть».

– Тот же год. Ленин держит речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского совета и профсоюзов Москвы. И обрушивается на колонизаторство Англии в Индии.

– Тот же год, Ленин принимает видного деятеля национально-освободительного движения Махендру Пратапа.

Иосиф Сталин (у власти 1924–1953). Мне удалось разыскать три мало известных факта.

– 1923.Он заявил в газете «Правда» (№ 253): «Открытая моральная помошь народам Турции, Китая, Индостана, Египта, – это клич впервые раздался из уст людей, победивших в Октябрьской революции».

– 1940. Отказ Гитлеру. Ноябрь: ещё одна попытка Сталина предотвратить нападение Германии на СССР. В Берлине В. Молотов, советский нарком (министр) иностранных дел. От Гитлера среди иного и прочего прозвучало предложение разделить совместно британские колониальные владения – Индию.

Обо всем этом в немалых подробностях рассказал участник переговоров В. Бережков в своей книге 1982 года «Страницы дипломатической истории».

Черчиллю, премьеру Британии, стало известно о таких переговорах и он потом отобразил это в мемуарах «Вторая мировая война»: «Как и ожидалось, советское правительство отклонило германский проект».

– 1947. Демарш. Сталин, вопреки дипломатической традиции и не посчитавшись с надобностью чтить великую Индию, не принял первого посла этой страны в СССР. Почему? Явно плохо знал политическую устремленность руководства Индии. Выдающийся дипломат К. П. Ш. Менон разъяснял: «Холодная война была в разгаре. Советский Союз приветствовал независимость Индии, но не был уверен, будет ли Индия действительно независимой».

И наш первый посол в Индии К. В. Новиков засвидетельствовал наиважное: «Я имел указание товарища Сталина помнить, что индийское правительство пришло к власти в результате сделки индийских национальных буржуазно-помещичьих кругов с британским империализмом».

Позже Н. Хрущев в своих мемуарах дополнил тему: «Политику Неру «рассматривали во времена Сталина как нечто близкое к пацифизму. Учение Ганди о непротивлении злу и другие его толстовские высказывания в том же духе нас не привлекали… Сталин относился к Индии без особого внимания…»

– 1951.Встреча Сталина с руководителям компартии Индии. Она продолжалась более 3-х часов. Его наказы кажутся отступлениями от привычных догм – не случайно беседа была опубликована лишь в 2012 году.

Далее несколько наихарактерных извлечений:

«Наш ЦК поручил лично встретиться с вами для оказания помощи вашей партии советами. Мы мало знаем вашу партию, и людей мало знаем. Мы на эту миссию смотрим очень серьезно…

Мы не считаем. что Индия стоит перед социалистической революцией…

Вы спрашиваете, как следует сейчас ставить вопрос о национализации земли в Индии? На данном этапе вам не надо выдвигать этого требования…

Конечно, кулаки – враги… Неразумно наваливать на себя две тяжести – борьбу с кулаками и борьбу с феодалами… Надо взять на себя одну задачу: ликвидировать феодализм, остатки владычества Англии…

Вам выгодно, чтобы национальная буржуазия не перекочевывала на сторону англичан…

Не надо надеяться только на партизанскую войну… Надо больше работать среди рабочих, в армии, среди интеллигенции, крестьянства».

Сталину вопрос: «Может ли партийная организация выносить смертные приговор члену партии, в преданности которого возникли сомнения?» Ответ: «Не может. Ленин всегда учил, что высшая форма наказания, которую может вынести ЦК, – это исключение из партии, но когда партия приходит к власти и какой-нибудь член партии нарушает законы революции, тогда правительство привлекает его к ответственности».

Никита Хрущев (у власти 1953–1964). Он посещал Индию и покорил её несколькими смелыми идеями сотрудничества, начиная с военно-технического.

Но и не преодолевал к удивлению руководителей Индии присущей ему экстравагантностью.

– 1955. Вот решил подарил лидеру Индии Дж. Неру во дни его визита в СССР автомобиль. Хрущеву подсказали, что необходимо предварительно «провентилировать» это решение с гостем.

И выслушали: «Что я буду делать с машиной? Гораздо полезнее в такой сельскохозяйственной стране, как наша, был бы трактор»

Тогда Хрущев одарил гостя сельхозтехникой, электрооборудованием и даже телефонной связью в расчете на одну ферму.

Что в ответ? Из Индии приплыл на корабле подарок для советской детворы – два слоненка: Рави и Шаши.

Леонид Брежнев (у власти 1964–1982). 1979. Позорище в Кремле. Из воспоминаний посла Индии в СССР И. К. Гуджрала: «До 1978 года с Брежневым можно было нормально общаться. Но потом здоровье стало – беседы стало очевидно, что хозяин плохо представлял, что у него за гость. Он прочитал текст, который дал помощник, и встал, собрался надевать пальто. Ваджпаи говорит: "Я тоже хочу кое-что сказать". Брежнев смотрит на нас и не понимает, в чем дело. Помощник взял пальто, и Брежнев сел…»

В Индии помнили Брежнева иным. За ним идея разработки и утверждения в 1971-м Договора о мире, дружбе и сотрудничестве.

Два года готовился проект – в превеликой тайне. Это потому, что усиливалась напряженность в отношениях Индии с Пакистаном и с Китаем, к тому же США ведут свои дипломатические игры против Индии.

Документ подписывался Л. Брежневым в Дели.

Михаил Горбачев (у власти 1985–1991).

– 1986. ЧП на партсъезде. В отчетном докладе этого руководителя правящей партии не была упомянута Индия, хотя она всегда ранее из Кремля характеризовалась как мировая держава. «Белое пятно» в докладе было воспринято, что для руководства СССР эта страна начинала терять значение как «стратегический союзник».

1990. Он остро критикуем: «21.07.Готовил материалы к встрече с индийцем Сингхом. Ганди по боку. Сколько торжественных слов было сказано (ранее). И ведь М. С. (Горбачев. – В. О.) искренне верил, что с великой Индией пойдут дела. Ничего не произошло. И в экономических связях: все как было, а военные – сокращаем. Не там было главное направление». Таково свидетельство о настроениях М. Горбачёва его помошника В. Черняева («Совместный исход. Дневник двух эпох.1972–1991 годы».М.2010.с. 865)

Глава 27. В. В. Путин: первый визит

В Индии я всегда чувствую, что приезжаю в страну, которая является дружественной для России. И в каком бы качестве я сюда не приезжал, у меня одна задача – собствовать развитию межгосударственных отношений и рямым контактам между нашими гражданами.

В. В. Путин, Президент РФ. 2010 г.

Россия – не только самый близкий друг Индии, но еще и привилегированный стратегический партнер.

Н. Моди, премьер-министр Правительства РИ, 2017 г.

Стратегия партнерства*Декларация. на. десятилетия* Завершение хроники

Конец 1990-х… Что мог тогда узнать простой россиянин о жизни испокон веков дружественного народа по высказываниям высших государственных деятелей теперь уже не СССР или по свидетельствам СМИ, включая ТВ? Почти что ничего. В верхах и у журналистов чаще всего лишь явный американский акцент.

Понадобилось в самой значительной мере обновление договорной базы. Без этого не могли развиваться отношения двух стран, если они предполагались стратегически дружественными.

В итоге подписано свыше двухсот двусторонних документов: колоссальная работа! Она одухотворена и лидерами 2-х стран, и дипломатами, и деятелями госструктур.

Но главный итог – это разработка и подписание Декларация о стратегическом партнерстве между двумя странами.

В силу особой его исторической значимости я решил перепечатать его:

– «Республика Индия и Российская Федерация, в дальнейшем именуемые Сторонами, Исходя из заинтересованности и впредь укреплять их традиционно тесные и дружественные связи к взаимной выгоде,

Опираясь на свой богатый и плодотворный опыт сотрудничества в различных областях, накопленный за полувековой период, прошедший после установления между ними дипломатических отношений,

Подчеркивая основополагающее и непреходящее значение Договора о дружбе и сотрудничестве между Республикой Индией и Российской Федерацией от 28 января 1993 г., заключенного в продолжение двустороннего Договора о мире, дружбе и сотрудничестве от 9 августа 1971 г., Декларации о дальнейшем развитии и укреплении сотрудничества между Республикой Индией и Российской Федерацией от 30 июня 1994 г., а также Московской декларации о защите интересов многонациональных государств от 30 июня 1994 г.,

Будучи убежденными, что дальнейшее всеобъемлющее развитие их двусторонних связей способствовало бы прогрессу и процветанию обоих государств, а также закреплению позитивных тенденций в мире в целом,

Стремясь придать многогранным двусторонним отношениям качественно новый характер и долгосрочное измерение и активно развивать их в политической, экономической, торговой, научной, технической, культурной и других областях в предстоящие годы и в XXI веке, Исходя из убеждения в необходимости построения многополюсной структуры мира на основе суверенного равенства всех государств и народов, демократических ценностей и справедливости, Подтверждая свою приверженность общим идеалам мира, демократии, верховенству закона, правам и основным свободам человека, ненасилию и секуляризму,

Осознавая свою особую ответственность в качестве крупнейших многонациональных, многоязычных и поликонфессиональных государств,

Движимые желанием внести совместный вклад в укрепление международного мира и безопасности, демократизацию международных отношений, а также в дело содействия установлению нового, справедливого и стабильного мирового порядка,

Вновь подтверждая свою приверженность целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций,

Заявляют о нижеследующем:

Стороны настоящим провозглашают установление между собой отношений стратегического партнерства. Основывающееся на взаимопонимании и укоренившемся доверии друг к другу, оно предполагает вывод их многогранных связей на еще более высокий и качественно новый уровень и в то же время придание им характера особо тесного и динамичного сотрудничества как в области двусторонних отношений, так и на международной арене.

Стратегическое партнерство между Сторонами основывается на принципах суверенитета, равенства и территориальной целостности государств, невмешательства в их внутренние дела, взаимного уважения и взаимной выгоды.

Такое стратегическое партнерство предусматривает развитие масштабного сотрудничества в следующих областях:

а). В политической области

ежегодное проведение встреч на высшем уровне;

регулярные двусторонние политические и межмидовские консультации по вопросам, представляющим взаимный интерес;

более тесное взаимодействие в Организации Объединенных Наций, в том числе в ее специализированных учреждениях и органах, на других международных и региональных форумах;

дальнейшую активизацию их усилий, направленных на укрепление международного мира и безопасности, всеобщее и полное разоружение, систематические и последовательные меры по сокращению ядерного оружия в глобальном масштабе с конечной целью ликвидации такого оружия, ядерное нераспространение и мирное разрешение споров;

совместные инициативы по ключевым международным и региональным вопросам;

взаимное информирование о планируемых внешнеполитических инициативах на международной арене;

неучастие в любых военно-политических или иных союзах, объединениях или вооруженных конфликтах, направленных против другой Стороны, а также в любых договорах, соглашениях или договоренностях, посягающих на независимость, суверенитет, территориальную целостность или интересы национальной безопасности другой Стороны.

б). В торгово-экономической области

наращивание тесного сотрудничества в рамках Межправительственной Индийско-Российской комиссии по торгово-экономическому, научно-техническому и культурному сотрудничеству, а также других совместных организаций предпринимателей и промышленников в интересах расширения торговых и экономических связей;

углубление и диверсификация сотрудничества в таких отраслях, как металлургия, топливно-энергетический комплекс, информационные технологии, связь и транспорт, включая торговое судоходство и гражданскую авиацию;

дальнейшее развитие сотрудничества в банковской и финансовой сферах и совершенствование кредитных и страховых механизмов в целях содействия двусторонней торговле;

создание благоприятных условий для взаимных инвестиций и обеспечение гарантий их защиты;

упрощение таможенных и иных процедур и содействие отмене нетарифных и постепенному снижению тарифных ограничений;

учреждение эффективных механизмов взаимодействия российских и индийских организаций с целью устойчивого и ориентированного на долгосрочную перспективу расширения двусторонней торговли;

поощрение связей между регионами обеих стран с целью содействия развитию торгово-экономического сотрудничества;

упрощение правил и процедур для поездок предпринимателей и представителей деловых кругов обеих стран;

дальнейшее повышение качества товаров и их конкурентоспособности на мировом рынке, в том числе путем содействия совместной разработке и взаимной передаче новейших технологий;

использование к взаимной выгоде новых возможностей, открывающихся в результате интеграционных процессов в мировой экономике;

углубление сотрудничества и координации в международных торговых, экономических и финансовых организациях;

совместное изыскание возможностей формирования региональных торговых механизмов с участием третьих стран.

в). В области обороны

укрепление военного и военно-технического сотрудничества на долгосрочной основе;

углубление сотрудничества между вооруженными силами.

г). В области науки и техники

поощрение сложившихся и новых форм сотрудничества в фундаментальных и прикладных научных исследованиях, расширение обмена учеными и научной информацией, установление прямых связей между научно-исследовательскими учреждениями, высшими учебными заведениями;

сотрудничество в таких областях, как океанология, сельскохозяйственные науки, медицинские науки и биотехнология, экологически чистые технологии, метеорология, стандартизация, метрология и сертификация продукции обеих стран;

совместное изыскание возможностей коммерческого применения результатов научно-технических исследований и конструкторских разработок;

сотрудничество в использовании атомной энергии и космического пространства в мирных целях.

е). В других областях

сотрудничество в борьбе с международным терроризмом, сепаратизмом, организованной преступностью и незаконным оборотом наркотиков;

сотрудничество в оказании взаимной правовой помощи по гражданским и уголовным делам, вопросам экстрадиции, а также в других смежных областях.

Стратегическое партнерство между Сторонами не направлено против какого-либо другого государства или группы государств и не преследует целей создания военно-политического союза.

Подписано в г. Нью-Дели 3 октября 2000 г. в двух экземплярах, каждый на хинди, русском и английском языках.

Глава 28. Хроника путешествий

2008. Год России в Индии. Таков итог решения руководства 2-х стран.

Сотни россиян отправились в эту страну, чтобы провести более 150 крупных мероприятий: концерты, выставки, конференции.

Издана книга «Россия и Индия. Общие проблемы экономического развития и подходы к их решению» О. Малярова. Гриф: Институт Востоковедения РАН и его Центра индийских исследований. Столь же полезна коллективная монография «Индия-Россия: стратегическое партнерство в XIX веке»

2009. Ответный Год Индии в России. Это более 150 свиданий с духовными достижениями индийской цивилизации. Выделялось празднование 150-летия со дня рождения Рабиндраната Тагора.

В числе книг на русском усилиями московских издателей появились даже такие важные:

– «Энциклопедия индийской философии»: около 1000 страниц, руководитель проекта – доктор философии М. Степанянц;

– «Индия. Вкратце обо всём» Глеба и Ирины Ивашенцевых. Это итог их многолетнего в Индии. В книге 224 страницы поразительно интересного рассказа.

2017. Год 70-летия независимости Индии. В честь этого события прошли в наших странах более 150 мероприятий. Выделю: этот год объявлен Годом индийской культуры «Намасте Россия» с огромным числом самых разных возможностей приобщения наших сограждан не только к древним и современным искусствам, но даже к национальной кухне Индии. Московский Музей Востока открыл тематическую выставку. Прошли конкурс проектов фундаментальных научных исследований, встреча делегаций 40 университетов и студенческий семинар с темой 70-летия дипотношений двух стран. Стенды России в традиционной Калькуттской международной книжной ярмарке-выставке. Фотоконкурс «Путешествия: Индия – Россия».

Свидетельства туриста. Поразился числу наших туристов в Индии: 8.3 млн. в 2016 году. С чем же возвращаются. Естественно, у каждого своё. Я выбрал для публикации записки, в которых четкие советы – где побывать.

«Если вы летите на юг, то люди, которые не бывали в Индии могут оказаться в шоке; это оживленный город с большим количеством магазинов и некоторыми действтельно хорошими ресторанами. Есть некоторые интересные храмы в Ченнаи, и я нашел, что это интересно смотреть, когда рыбаки выходят.

Обязательно сделайте поездку до станции холма на юге, спасаясь от жары и насладаясь захватывающим пейзажем чая и кофейных плантаций. У меня есть приятные воспоминания о Coonor и Ути в штате Тамил Наду. Хилл станции традиционно используется в качестве праздничных областей для бывших колоний, и поэтому вы найдете интересное сочетание архитектуры и здесь. Я также рекомендую ехать в Ути, который является одним из станций холма.

Наконец, в то время как вы все еще на юге, если вы летите в или из Ченнай (Мадрас), я рекомендую побаловать себя некоторыми из великих ресторанов. По рекам Керала вы будете исследовать заводи. Форт Кочин является большим спокойным портом с дворцом и сочетанием архитектуры под влиянием бывших колониальных влияний. Возможно, лучшая вещь, которая мне нравилась, это его набережная, где можно насладиться закатом с живописным видом на обширные рыболовные сети для сушки в вечернем тепле.

Если вы отправляетесь на север, вы должны посетить классический маршрут Золотой треугольник и национальный парк, чтобы увидеть тигров и диких животных. В моем случае, я также наслаждался национальными парками юга, так что не пугайтесь, если вы не можете сделать это на Севере.

Также убедитесь, что вы посетили зеленые парки в Дели. Если вы можете ехать дальше на север, попробуйте посетить Химачал-Прадеш, который вам обязательно понравится, он имеет захватывающие виды и предлагает большой на 2–3 дня поход через Гималаи. Там хорошие исторические места, такие как Форт Амбер, Хава-Махал и Мехрангарх, который является одним из крупнейших фортов в Индии».

2018. Отважный итог журналисткой командировки. 5 октября «Комсольская правда» напечтала репортаж Дарьи Аслановой «Поможет ли Индия выстоят России в санкционной войне с Западом» (почти две страницы).

Журналистка, пожалуй, первой в СМИ рассказала итогом своего общения с влиятельными деятелями политики и экономики о том, что:

– «Индия развернулась в сторону США… Индия дружит со всеми…»;

– «Если русские под санкциями, может быть, стоит посмотреть на себя: почему вы под санкциями?;

– «Индия наиболее быстро растушая экономика мира, обгоняющая Америку и Китай».

Согласитесь. что эта триада обрекает задуматься – чему быть в отношениях наших стран далее.

Правда, журналистка отмечает и то, что по-прежнему главное в этих отношениях: «Несмотря на противоречия, Индия и Россия неуклонно сближаются».

Репортаж был опубликован в канун визита нашего Президента в Индию. Он подтвердил, что обе страны продолжают политику «стратегического партнерства.

Глава 29. Сколько наших в Индии

Жить русскому здесь нелегко хотя бы по климату и непривычной еде, но ведь это интересно жить в такой неповторимой стране и общаться с такими необычными людьми.

Из письма Галины Вишну-Петровой автору книги

Два сюжета с множеством тем

Имею ли я право создавая книгу о наших путешественниках в Индию и не упомянуть тех, кто переехал в эту страну на длительное или постоянное жительство? Ведь и они так или иначе путешественники.

Решил упомянуть. И цитирую то, что прочитал в Интернете:

Кое-что из статистики: «По данным официальной статистики, наших соотечественников в Индии совсем немного. Но согласно неофициальным данным, число русских в Индии – более двух миллионов человек. В целом выходцы из России предпочитают проживать в крупных индийских городах, в частности в Дели. Но это не всегда так. Излюбленным местом как русскоязычных переселенцев, так и просто туристов являются курорты индийского штата Гоа. Русская диаспора в Индии представлена в основном либо предпринимателями, решившими связать свой бизнес с этой страной, либо женщинами, приехавшими в Индию с целью создания семьи, либо студентами и туристами».

Жаль только одного: СМИ совсем не балуют их внимание, но как были интересны – и полезны! – время от времени беседы-интервью, публикации писем иди дневник.

Откровения эмигрантки. Мне попало в руки одно своеобразное интервью – подруга подруге.

– Ты не могла бы рассказать о том, как ты решилась на переезд в Индию. Как и когда началось твоё приключение?

– В начале 2014 года мы с мужем остановили свой выбор на Индии. Сначала мы жили в небольшом городке Карад, а потом переехали в Пуне.

Мы планировали остаться в Индии два года, а потом переехать. Это не было для меня сюрпризом, мы стали обсуждать это задолго до переезда и я была готова к такому повороту событий. К тому же, я была в Индии два раза, правда, в качестве туриста и меня не сильно пугала эта перспектива. У меня были сомнения в том, смогу ли продолжать тот же образ жизни, к которому привыкла: обязательно устроиться на работу, сформировать круг общения, ходить в спортзал и т. д.

Так же я думала, что отдохну в Индии – там тепло, много фруктов, рядом море и никаких забот, во всяком случае, первое время.

– У вас родился чудесный мальчик по имени Макс. Ты не могла бы поделиться своим опытом от беременности до родов, как это проходит в Индии.

– Первое, что мы сделали после приезда в Индию – это нашли частного врача-гинеколога, которая наблюдала меня всю беременность, а так же принимала роды. В этом первая особенность ведения беременности в Индии. И нужно признаться, мне она понравилось. Ведь в течение тех 7,5 месяцев, пока я наблюдалась у индийского врача у нас с ней сложились теплые отношения и для меня это было важно.

Мой индийский гинеколог проводила со мной много времени – в выходные, в будни, рано утром и поздно вечером. Я могла ей просто позвонить или отправить сообщение по вотсапу и получала ответ.

Из отрицательного: на УЗИ не говорят пол ребенка (запрещено на государственном уровне), общее отношение к гигиене и не слишком высокий уровень профессионализма у медсестер.

– На каких языках ты говоришь в Индии? Понимаешь ли ты местный диалект и можешь изъясняться?

– Я здесь говорю только на английском и мне этого достаточно. Конечно, здесь не все понимают английский, но тогда на помощь приходят несколько слов и выражений на маратхи, которые я знаю.

– Индийская кухня?

– Здесь есть много интересных и вкусных блюд, чаще всего они острые, хотя это зависит от кафе или ресторана. Есть рестораны с очень вкусной и не слишком острой индийской кухней и я часто выбираю такие заведения. Мне нравятся доса, похе, уттапам, простой рис с овощами (ведж пулау), бирьяни (рис с овощами, яйцами, рыбы или мясом), панир масала (домашний сыр в смеси специй), пав баджи (овощное пюре с обжаренным хлебом), правда последний я люблю только домашнего приготовления. Я люблю индийский хлеб – лепешки нан, роти, хрустящий папад (или пападам). Единственное, что я совсем не ем – это местные сладости (они слишком сладкие для меня).

– Расскажи немного о городе в котором ты сейчас живёшь.

– Мы сейчас живем в городе Пуне, в Махараштре, это в центральной Индии. На мой взгляд, это отличный ин?дийский город для проживания – здесь есть аэропорт, он близко расположен к Мумбаи, а так же к Аравийскому морю (за 6 часов можно доехать до ближайшего берега), здесь есть несколько отличных исторических памятников (к примеру, пещеры Бхаджа – первые буддистские святыни). И что немаловажно для нашей семьи – здесь есть представительства некоторых иностранных компаний.

В Пуне, в отличие от других индийских городов много парков, в том числе с детскими площадками. Если говорить об интересных для посещения местах – это ашрам и парк Ошо, известный во всем мире институт йоги Рамамани Айенгар, резеденция правителей Махараштры 18–19 вв Шанивар Вада, крепость Синхагад. Ну и конечно, различные индуистские храмы.

Рядом с Пуне есть классный горный курорт Махабалешвар, там выращивают клубнику и есть небольшая шоколадная фабрика.

Но, пожалуй, самое главное – это благоприятный климат Пуне – здесь не так жарко, душно и влажно, как в других крупных городах вроде Мумбаи, Дели и Ченнаи.

– Есть ли какие-либо особенности и традиции, которые необходимо учитывать.

– Ужинают здесь поздно – часов в девять вечера, я обычно так поздно уже не хочу кушать), поэтому я ем раньше – около 7 вечера. Но посидеть и пообщаться я, конечно, могу. Обычно свекровь сначала ухаживает за всеми – добавляет в тарелку еду, дает чапати и только потом ест сама.

Если в доме много гостей, то женщины вместе возятся на кухне – крутят чапати, готовят, приносят мужчинам еду. И только после кушают сами – сидят все вместе в одной комнате и общаются.

– Как воспитывают детей в регионе Индии, где ты проживаешь?

– Здесь любят детей и относятся к ним чрезвычайно терпеливо, особенно к самым маленьким, разрешая некоторые шалости. Вероятно, поэтому, индийцы берут малышей повсюду – в магазины, кафе, кинотеатры и торговые центры. Дети образованных индийцев знают как минимум два языка – и это тоже здорово.

Сама еще не сталкивалась, но говорят, что детей с раннего возраста приучают учиться и упорно трудиться, так как конкуренция в стране очень высокая. Все работают на оценки, на получение первых мест, так как в хорошие университеты поступают только с высокими оценками.

– Декретный отпуск и детский сад в Индии?

– Продолжительность дородового отпуска – до 26 недель, но на работу все равно выходят в разное время.

Я знаю индианок, которые просто увольнялись с работы, сидели дома с ребенком, а когда ему исполнялось 10 месяцев – 1 год – 1,5 года – 2 года (у всех по-разному), они выходили на работу в новое учреждение.

Если же у молодой семьи нет помощи, тогда с 3-х месяцев детей отдают в так называемые домашние ясли. Их организовывают женщины у себя дома и берут сразу несколько совсем еще малышей к себе на попечение на весь день.

Однако к 3-м годам дети уже ходят в детский сад-школу, конечно не все, те кто могут его себе позволить, поскольку государственных дошкольных учреждений здесь нет, только частные.

– Что тебе больше всего нравится в Индии, что не найдёшь в другой стране мира?

– Для меня Индия интересна тем, что это неиссякаемый источник изучения. Здесь много всего необычного, удивительного, шокирующего и даже отталкивающего. Но если бы у меня была возможность, я бы просто ходила по улицам (с фотоаппаратом, конечно же) и наблюдала за происходящим, людьми и тем, что они делают, а потом написала бы книгу или сняла фильм. Наверное, мне пришлось бы выучить местный язык. Тем более, что здесь не сочтут тебя за излишне любопытную, навязчивую или странную (но так могли бы подумать в Англии или России, что я вторгаюсь в личное пространство, например).

– Общаешься ли ты с другими русскоговорящими в Индии?

– В Пуне есть россияне. Меньше, чем в крупных городах – Дели и Мумбаи, но тем менее. Я стараюсь общаться и сейчас уже знаю многих, кто проживает в Пуне – с кем-то встречалась лично, с другими только переписывалась через социальные сети.

Но в Пуне нет единого активного русскоязычного сообщества и это меня всегда немного печалило. Русских школ нет, но пару месяцев назад открыли русский культурный центр, возможно, в будущем это будет интересный центр для посещения.

– Самый быстрый способ влиться в индийскую реальность?

– Первые шаги нужно делать не после переезда, а до. Если приезжаете сюда не по работе, учебе, а в никуда (замуж, например), то стоит обзавестись практическими навыками, которые помогут работать и зарабатывать (к примеру, стричь, делать маникюр, фотографировать, классно писать, быть отличным организатором или дизайнером, играть на музыкальном инструменте или петь – список может быть огромным). Даже не для того, чтобы заработать, а для того, чтобы занять себя.

Второе – учить языки, конечно же – английский, местный язык штата или хинди (но не все на нем говорят, лучше местный язык).

Третье – иметь некоторую сумму денег про запас, чтобы можно было купить билет и уехать домой, когда все надоест.

Четвертое – сесть дома на диету (отказаться от привычных продуктов – творога, гречки, говядины, свинины, мёда, традиционных салатов и т. д.).

Если вы уже в стране – знакомиться, общаться и налаживать круг общения. Индия та страна, где большее значение имеют 100 друзей, а не 100 рублей (хотя эти тоже пригодятся). Соблюдать местный дресс-код, особенно женщинам.

Глава 30. Литературное приложение: сказки и басни Индии

Знакомство с бесценными ценностями, что были вывезены из Индии персонажами этой книги

Владимир ОДОЕВСКИЙ и Александр ПУШКИН.

Напоминаю о главе 4, которая рассказала, что две индийские сказки в переводе Вл. Одоевского стали достоянием России благодаря велению редактора «Литературной газеты» Пушкина. Одна из них как образец перепечатывается далее (заголовок от газеты).

Глухие (Индейская сказка из книги «Pantcha-Tantra»)

Недалеко от деревни глухой пастух пас свое стадо; был уже полдень, но жена еще не приносила ему завтрака; пастух боялся оставить стадо и идти за завтраком. Кто знает, что бы могло случиться со стадом; между тем голод мучил бедного пастуха, и надобно было на что-нибудь решиться.

У ближнего ручья талеярий (имя деревенского слуги. Примечание переводчика.-В. О. Однако по смыслу более точно писать «поименование профессии», не случайно в переводе это слово никогда с заглавной буквы) косил траву для своей коровы. Нехотя пастух подходит к нему, ибо хотя должность этих людей и состоит именно в охранении собственностей от воров, но часто сами талеярии-то и суть настоящие воры. Пастух просит сего последнего посмотреть за стадом, на время краткого его отсутствия, уверяя, что по возвращении он щедро наградит его.

Талеярий был также глух и ни полслова не понял из речи пастуховой. «Какое право имеешь ты над этой травою? – воскликнул талеярий с гневом, – разве моя корова должна умереть с голоду для того только, чтоб были сыты твои бараны? Нет! не отдам тебе этой травы; оставь меня в покое и прощай». Сии последние слова были сопровождены выразительным движением руки, которое пастуху показалось обещанием сохранить его стадо. Успокоившись на сей счет, пастух поспешил к жене своей, намереваясь дать ей добрую гонку за ее нерадение.

Приблизившись к дому, он увидел жену свою на пороге дверей; в страшных судорогах каталась она по полу от съеденного ею вчера большого количества сырого гороху. Необходимость помочь ей и потом приготовить самому обед задержала пастуха гораздо более, нежели как предполагал он. Со всем тем, не надеясь слишком на своего сторожа, пастух поспешил как возможно скорее возвратиться к стаду. Увидев своих баранов, пасшихся недалеко от того места, где он оставил их, пастух перечел их и, нашедши их всех в целости, воскликнул: «Вот добрый человек этот талеярий! это драгоценная жемчужина из всех его сотоварищей. Я обещал ему награду; он достоин получить ее».

В стаде была овца хромая, но, впрочем, здоровая и жирная; пастух взвалил ее на плеча и, поднеся ее к талеярию, сказал: «Ты сберег мое стадо во время моего отсутствия; вот тебе овца за труды твои». Талеярий, видя перед собою хромую овцу, возразил с гневом: «Что ты меня обвиняешь? разве я изломал ногу твоей овце? клянусь тебе, что со времени твоего ухода я с этого места не двигался и не думал подходить к твоему стаду».

«Она молода и жирна, – отвечал пастух, – хотя и хромает; съешь ее во здравие, с твоей семьею и друзьями».

«Я уже тебе сказал, – возразил талеярий еще с большим гневом, – что я не подходил к твоему стаду, а ты все-таки хочешь уверить, что я изломал ногу твоей овце. Поди же прочь, говорю я тебе, или…» С сими словами талеярий замахнулся. Пастух, видя это, принял также оборонительное положение, Они уже готовы были драться, когда увидели ехавшего мимо всадника.

Есть обычай у индейцев, поссорившись, призывать всегда первого встретившегося в посредники. Пастух опрометью бросился к всаднику и, схвативши за узду его лошадь, вскричал: «Остановись, пожалуй, на одну минуту, выслушай нас и реши, сделай милость, кто из нас прав и кто виноват: я этому человеку дарю овцу, а он за это хочет бить меня». Талеярий с своей стороны доказывал: «Этот глупый пастух осмеливается обвинять меня в том, что у его овцы нога изломана, тогда как я и не думал подходить к его стаду».

К несчастию, посредник был глуше и истца и ответчика и не понял ни одного слова из всего, ими сказанного. Протянув руку, дабы наложить молчание, он произнес: «Признаюсь, что эта лошадь не принадлежит мне; я нашел ее брошенную на дороге; я спешу, и, чтобы скорее быть, куда мне надобно, я сел на нее. Если она принадлежит вам, возьмите ее; если нет, отпустите меня поскорее, ибо мне некогда останавливаться».

Пастух и талеярий, вообразив каждый с своей стороны, что всадник говорит в пользу другого, принялись кричать и спорить больше прежнего, оба проклиная посредника и обвиняя его в несправедливости.

В это время проходил старый брамин; всего приличнее показалося спорившимся поручить это дело его решению; они остановили его и, говоря все трое вместе, рассказали ему причины своих жалоб; но брамин был их всех глуше. «Так! так! я вас понимаю, – воскликнул он, – она (т. е. жена его), она послала вас остановить меня и упросить воротиться домой; но вам не удастся. Вы знаете ли ее? В числе дьяволов нет ни одного, подобного ей в злости; с тех пор, как я, по несчастной судьбе моей, купил ее[2], она заставила меня сделать такую тьму грехов, которой мне не очистить во сто поколений. Я иду на богомольство в Касси (Бенарес), дабы омыться в священных водах Ганга и посредством сего святого омовения получить отпущение в бесчисленных грехах, совершенных мною со времени несчастной моей женитьбы; после сего я буду скитаться по чужим землям и жить милостынею. Следственно – нечего вам толковать мне о ней; я решился, и все, что вы мне ни скажете, не убедит меня остаться в сообществе с этим бесом».

Между тем как они говорили все вместе и кричали изо всей силы, не понимая друг друга, укравший лошадь увидел издали приближавшихся людей: приняв их за хозяев лошади, он бросился с нее долой и убежал.

Пастух, приметив, что уже становится поздно и что стадо его далеко, поспешил к нему, проклиная посредников, им избранных, восклицая, что нет более правосудия на земле, и приписывая все свои несчастия змее, которая в то время, как он выходил из овчарни, пересекла ему дорогу[3].

Талеярий возвратился к накошенной траве и, нашедши возлее нее хромую овцу, взвалил ее на плечи и потащил к себе, в наказание пастуху, его обидевшему.

Брамин снова пустился в путь до ближней гостиницы, где он остановился переночевать. Голод и сон утишили гнев его во время ночи; наутро пришли к нему брамины из его деревни, родственники, друзья и совершенно успокоили его, обещая употребить все средства, дабы угомонить бранчивую жену его.

БУРЯ-БОГАТЫРЬ, ИВАН КОРОВИЙ СЫН

Индийский фрагмент сказки из собрания народных русских сказок Александра Афанасьева

/…/Подъезжают они (Иван-царевич, Иван девкин сын и Буря-Богатырь Иван, коровий сын. – В. О.)к одному царству – к индейскому королю, и раскинули в его заповедных лугах палатки. Король поутру проснулся, поглядел в подзорную трубу, увидал палатки и призывает к себе первого министра: «Поди, братец, возьми с конюшни лошадь, поезжай в заповедные луга и узнай, что там за невежи приехали, без моего позволения палатки раскинули и огни разложили в моих заповедных лугах?»

Приехал министр и спрашивает: «Что вы за люди, цари ли царевичи, или короли-королевичи, или сильномогучие богатыри?» Отвечает Буря-богатырь коровий сын: «Мы сильномогучие богатыри, приехали на королевской дочери свататься; доложи своему королю, чтоб отдавал свою дочь за Ивана-царевича в супружество; а коли не отдаст дочери – чтобы высылал войско». Спрашивает король у своей дочери, пойдет ли она за Ивана-царевича? «Нет, батюшка, я за него идти не хочу; высылайте войско». Сейчас в трубы затрубили, в тимпаны забили, войско скопилось и отправилось в заповедные луга; столько выпало войска, что Иван-царевич и Иван девкин сын испугались.

В то время Буря-богатырь коровий сын варил пустоварку к завтраку и мешал поварешкой эту кашицу; вышел, как махнул поварешкою – так половину войска и положил; вернулся, помешал кашицу, вышел да махнул – и другую половину на месте положил, только оставил одного кривого да другого слепого. «Доложите, – говорит, – королю, чтобы выдавал свою дочь Марью-королевну за Ивана-царевича замуж; а не отдаст, так войско бы высылал, да и сам выезжал». Кривой и слепой приходят к своему королю и говорят: «Государь! Буря-богатырь приказал тебе доложить, чтобы отдавал свою дочь за Ивана-царевича в замужество; а сам-то он больно Сердит был, всех нас поварешкою перебил». Приступал король к своей дочери: «Дочь моя любезная! Ступай за Ивана-царевича замуж». Дочь ему отвечает: «Делать нечего, надо будет идти за него. Прикажи, батюшка, за ним карету послать».

Король тотчас карету послал, а сам у ворот стоит-дожидается. Иван-царевич приехал с обоими братьями; король принял их с музыкой, с барабанным боем, учтиво и ласково, посадил за столы дубовые, за скатерти браные, за яства сахарные, за питья медвяные. Тут Буря-богатырь шепнул Ивану-царевичу: «Смотри, Иван-царевич, королевна подойдет и спросится у тебя: позволь мне уйти на один часок! – а ты скажи: ступай хоть на два!» Посидевши несколько времени, подходит королевна к Ивану-царевичу и говорит: «Позволь мне, Иван-царевич, выйти в другую горницу – переодеться». Иван-царевич отпустил ее; она вышла из комнат вон, а Буря-богатырь за ней взади тихим шагом идет.

Королевна ударилась о крыльцо, оборотилась голубкою и полетела на море; Буря-богатырь ударился оземь, оборотился соколом и полетел за ней следом. Королевна прилетела на море, ударилась оземь, оборотилась красной девицей и говорит: «Дедушка, дедушка, золотая головушка, серебряная бородушка! Поговорим-ка с тобою». Дедушка высунулся из синя моря: «Что тебе, внученька, надобно?» – «Сватается за меня Иван-царевич; не хотелось бы мне за него замуж идти, да все наше войско побито. Дай мне, дедушка, с твоей головы три волоска; так я покажу Ивану-царевичу: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка?» Дедушка дал ей три волоска; она ударилась оземь, оборотилась голубкой и полетела домой; а Буря-богатырь ударился оземь, оборотился такой же девицей и говорит: «Дедушка, дедушка! Выйди еще, поговори со мною, – позабыла тебе словечко сказать». Только дедушка высунул из воды свою голову, Буря-богатырь схватил и сорвал ему голову, ударился оземь, оборотился орлом и прилетел во дворец скорей королевны. Вызывает Ивана-царевича в сени: «На тебе, Иван-царевич, эту голову; подойдет к тебе королевна, покажет три волоса: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка? Ты и покажь ей голову».

Вот подходит королевна, показывает Ивану-царевичу три волоса: «Угадай, царевич, с какого корешка эта травка? Если узнаешь, то пойду за тебя замуж, а не узнаешь – не прогневайся!» А Иван-царевич вынул из-под полы голову, ударил об стол: «Вот тебе и корень!» Королевна сама про себя подумала: «Хороши молодцы!» Просится: «Позволь, Иван-царевич, пойти переодеться в другой горнице». Иван-царевич ее отпустил; она вышла на крыльцо, ударилась оземь, оборотилась голубкою и опять полетела на море. Буря-богатырь взял у царевича голову, вышел на двор, ударил эту голову об крыльцо и говорит: «Где прежде была, там и будь!» Голова полетела, прежде королевны на место поспела и срослась с туловищем.

Королевна остановилась у моря, ударилась оземь, оборотилась красной девицей: «Дедушка, дедушка! Выйди, поговори со мною». Тот вылезает: «Что, внученька, тебе надобно?» – «Никак твоя голова там была?» – «Не знаю, внученька! Никак я крепко спал». – «Нет, дедушка, твоя голова была там». – «Знать, как была ты в последний раз да хотела мне словечко молвить, в те поры, видно, мне и сорвали голову». Ударилась она оземь, оборотилась голубкою и полетела домой; переоделась в другое платье, пришла и села с Иваном-царевичем рядом. На другой день поехали они к венцу закон принять; как скоро от венца приехали, Буря-богатырь повел Ивана-царевича показывать, где ему спальня приготовлена, подает ему три прута: один железный, другой медный, а третий оловянный, и говорит: «Коли хочешь быть жив, позволь мне лечь с королевною на твое место».

Лев ТОЛСТОЙ

Перепечатываю в качестве примера каким был наш классик переводчиком – 6-ть сказок. Это поможет уловить его духовно-творческие желания знакомить Россию с народной мудростью Индии. Стоит обратить внимание, что он частенько пользует сугубо русские обозначения («мужик», калачи» и т. п.). Явно, чтобы простому читателю заморская сказка стали доходчивее.

Это ты

Тиран призвал к себе Мудреца, чтобы спросить его, как лучше отомстить врагу:

– Тиран. Назови мне самую жестокую, медленную муку, посредством которой я смог бы запытать преступника до смерти.

– Мудрец. Заставь его познать свой грех и представь его своей совести.

Голова и хвост змеи

Змеиный хвост заспорил с змеиной головой о том, кому ходить впереди? Голова сказала: «Ты не можешь ходить спереди, у тебя нет глаз и ушей». Хвост сказал: «А зато во мне сила, я тебя двигаю: если захочу да обернусь вокруг дерева, ты с места не тронешься». Голова сказала: «Разойдемся!»

И хвост оторвался от головы и пополз вперед. Но только что он отполз от головы, попал в трещину и провалился.

Слепой и молоко

Один слепой отроду спросил зрячего:

«Какого цвета молоко?»

Зрячий сказал: «Цвет молока такой, как бумага белая».

Слепой спросил: «А что, этот цвет так же шуршит под руками, как бумага?»

Зрячий сказал: «Нет, он белый, как мука белая».

Слепой спросил: «А что, он такой же мягкий и сыпучий, как мука?»

Зрячий сказал: «Нет, он просто белый, как заяц-беляк».

Слепой спросил: «Что же, он пушистый и мягкий, как заяц?»

Зрячий ответил: «Нет, белый цвет такой точно, как снег».

Слепой спросил: «Что же, он холодный, как снег?»

И сколько примеров зрячий ни говорил, слепой не мог понять, какой бывает цвет молока.

Ноша

Два человека шли вместе по дороге и несли на плечах каждый свою ношу. Один человек нес, не снимая всю дорогу, а другой все останавливался, снимал ношу и садился отдыхать. Но ему надо было всякий раз опять поднимать ношу и опять взваливать на плечи. И тот, который снимал ношу, больше устал, чем тот, который нес, не снимая.

Три калача и одна баранка

Одному мужику захотелось есть. Он купил калач и съел; ему все еще хотелось Он купил другой калач и съел; ему еще хотелось есть. Он купил третий калач и съел, и ему все еще хотелось есть. Потом он купил баранок и, когда съел одну, стал сыт. Тогда мужик ударил себя по голове и сказал:

«Экой я дурак! Что ж я напрасно съел столько калачей? Мне бы надо сначала съесть одну баранку».

Самые лучшие груши

Один барин послал слугу за грушами и сказал ему: «Купи мне самых хороших». Слуга пришел в лавку и спросил груш. Купец подал ему, но слуга сказал: «Нет, дай мне самых лучших».

Купец сказал: «Отведай одну, ты увидишь, что они хороши».

«Как я узнаю, – сказал слуга, – что они все хороши, если отведаю только одну?»

Он откусил понемногу от каждой груши и принес их барину. Тогда барин прогнал его.

Иван МИНАЕВ

Напомню, что этот индолог «вывез» из Индии 75 сказок, которые сам же перевел и сам издал. Итак, два образца.

Умный врач

Однажды некий жимадарь (т. е. помещик) сказал врачу:

– Господи врач! У меня в желудке поднимается боль!

– Что ты ел вчера вечером? спросил врач.

– Я поел сыраго хлеба! отвечал больной. Врач дал ему лекарство для глаз.

– Что это значит? – Спросил больной.

– Я дал вам, отвечает врач, лекарство для глаз, чтобы на будущее время не ели сыраго хлеба!

Шесть хлебов

Некий человек ходил ежедневно на базар и покупал там шесть хлебов. Встретил он друга, тот его и спрашивает:

– Зачем ты покупаешь шесть хлебов?

А он отвечает:

– Один я сам ем; один бросаю; два в займы даю; двумя дань плачу!

– Не понимаю! – Говорит друг. – Скажи пояснее, чтобы я тебя понял.

Один сам съедаю; один теще дам; два хлеба детям; два отцу с матерью.

Всеволод ГАРШИН

Напомню, что глава 2 привела к мысли сопоставить одну индийскую сказку с «Лягушкой-путешественницей» русского писателя, которая столь любима русской детворой. Поразительно, что едва ли не всё в них совпадает. Что это – пришедшее в древности из Индии на Русь перевод, о котором узнал наш писатель и переложил? Или просто сметающая всякие границы схожесть народной фантазии. Читаем же то, что родилось в Индии.

– Рассказывают, что в одном водоеме жили два нырка и черепаха, и жили они в дружбе. И вот по прошествии времени иссякла в водоеме вода.

Загрустили нырки и захотели покинуть это место. А черепаха сказала им: «Нет вам горя, что иссякла вода. Уж я знаю, что, летая на крыльях своих, вы обязательно найдете воду. Но горе мне, несчастной! Куда мне пристроиться, где? Умоляю вас, возьмите и меня с собой и перенесите куда хотите».

И сказали нырки: «Ты не отправишься с нами, если прежде не пообещаешь, что не произнесешь ничего, пока мы не перенесем тебя». И она клятвенно обещала им не говорить в пути.

Взяли нырки прямое деревце и велели ей закусить деревце посредине. А когда черепаха закусила деревце, нырки взялись за концы его и подняли с собой на воздух черепаху.

Случилось, что проходили какие-то люди, взглянули вверх, увидели, что черепаха висит между нырками, и удивились они, говоря: «Глядите на чудо и знаменье: ведь черепаха между двумя нырками по воздуху летит».

Услышала это черепаха, открыла рот, чтобы ответить на их слова, и так вот – открыв рот, чтобы ответить, – упала на землю и разбилась.

Так будет с тем, кто не исполняет обещание.

Сергей ОЛЬДЕНБУРГ

И этот выдающийся индолог, будто взяв пример своего учителя Минаева, «подслушал» в Индии несколько народных сказок и перевел. Одну – очень научительную – прочитаем.

– Жил однажды бедняк, и было у него двое детей, сын и дочь. Ничего у них не было, и побираясь они по чужим домам. Вот раз повстречался им благочестивый отшельник. Стали они просить помочь им. Сжалился над ними, бедняками, отшельник и сказал им куда пойти помолиться и прибавил: «Только помните, просите каждый лишь о чем-нибудь одном».

Пошли все трое. И первая вошла и стала на молитву девушка. И молилась о том. чтобы быть красивой. Исполнилось ее молитва, и вышла она оттуда такой красавицей, что царь, проезжавший мимо, тотчас взял ее в жены.

Отец ее, видя. что дочь уехала, рассердился, да он еще был недоволен тем, что она долго молилась и заставила его ждать. И вот с такими дурными мыслями он встал на молитву. И стал он молить бога, чтобы у дочери его появилась язва. Тотчас у молодой царицы появилась отвратительная язва на шее, стала царица противна царю и прогнал он ее, и стала она опять нищей.

Последним встал на молитву сын бедняка и в жадности своей стал он просить бога о двух вещах: «Хочу я быть царем и хочу быть богатым».

Но эта молитва его, как предупреждал отшельник, не была услышана. Так эти трое недобрых и жадных людей, отец, сын и дочь, остались, как и были, голодными и без денег.

Елена РЕРИХ

Напомню, что в главе о семье Н. Рериха я упомянул, что его супруга перевела в 1935-м индийскую сказку – без названия. Она использована в одном из писем и, кажется, больше нигде не появлялась.

Жемчужница эта живет на дне моря и подымается на поверхность, чтобы схватить каплю дождя, когда восходить звезда Свати. Она плавает на поверхности моря, широко раскрыв свою раковину, пока ей не удается схватить каплю дождя, а затем погружается вниз до своего морского ложа и там остается, пока не выработает из этой капли великолепную жемчужину.

Елена Рерих эта сказка понадобилась для того, чтобы усовестить, как писала, тех кто: гоняются за сменой различных идеалов».

Поясню: Свати, как прочитал в интернете, это женщина из древних легенд, что была связана со звездой Арктур. Божественная же звезда указывает на людей сильных и независимых, свободных, вольных поступать так, как им хочется.

Примечания

1

Тогда же произошло мое знакомство с Татьяной Альбертини-Сухотиной, дочерью старшей дочери классика, Она прилетела из Италии, чтобы помочь выпустить мемуары своей матери. Благоговейно храню ее дружеский автограф.

2

Купить жену и жениться суть два выражения, однозначительные у индейцев. (Прим. переводчика)

3

Встретиться с змеею, которая пересекает вам дорогу, почитается очень дурною приметою у индейцев. (Прим. переводчика)

Content

Осипов Валентин Осипович Из России в Индию. Пешком, под парусами и в седле: о 103-х путешественниках и 4-х великих навигаторах

От автора: ответ на вопрос в 1987 году премьера Индии Раджива Ганди

Глава 1. Что знали об Индии от времён седой старины?

Глава 2. Его звали Офонас Тферитин

Глава 3. Новые Никитины, числом многие

Глава 4. Царь Петр и поэт Пушкин: два великих навигатора, нацеленные на Индию

Раздел 1. Хроника, созданная лично Петром I

Раздел 2. Пушкин с «индийскими» находками

Глава.5. О масштабном навигаторстве М. В. Ломоносове и о трех царицах

Раздел 1. Михайло Ломоносов и Индия

Раздел 2. С благословения тронных

Глава 6. Подвиг унтер-офицера Филиппа Ефремова

Глава 7. Двенадцать индийских лет Герасима Лебедева

Глава 8. Мореход Ю. Ф. Лисянский

Глава 9. О трех предотвращённых экспедициях

Раздел 1. Павел I и атаман Платов: против Британии

Раздел 2. Кутузов и Наполеон: срыв похода в Индию

Раздел 3. Индийские планы Гитлера

Глава 10. О пяти необычных путешествиях

Глава 11. «Русский индеец» князь А. Д. Салтыков

Глава 12. Лев Толстой: 63 года «индийского» навигаторства

Раздел 1. «Чувствую близость смерти, мне хочется сказать…»

Раздел 2. Встречи, беседы, письма…

Раздел 3. Как понимали «индийского» Толстого в России и в Индии и особо Ганди

Раздел 4. Почему толстой был нужен Индии

Раздел 3. Будда и буддизм в оценках нашего Творца

Раздел 4. Удивимся: толстой переводчик

Раздел 5. Благодарности и огорчения

Глава 13. Е. Блаватская и ее записки из пещер и дебрей Индии

Глава 14. Петр Пашино: инсультник в горах Индии

Глава 15. Иван Минаев: личность фантастическая

Глава 16. Василий Верещагин: беспощадная кисть

Глава 17. Визит будущего царя и путешествие инкогнито великого князя. Помпезные, но мало полезные, однако же…

Раздел 1. Цесаревич полон впечатлений

Раздел 2. Путешествие полное интриг

Глава 18. Поэт Бальмонт: итог двух поездок и одного путешествий

Глава 19. Княгиня Щербатова с риском для жизни

Глава 20. Забытые путешествия

Раздел 1. Последние годы XIX века

Раздел 2. Путешествия кануна революции и после неё

Раздел 3. Влияние морского путешествия

Глава 21. Отец Андроник: «одинокий подвиг…»

Глава 22. Николай Рерих и его семья

Раздел 1. Рерих-отец

Раздел 2. Мама в рассказах сына и воспитанницы

Раздел 3. Старший сын

Раздел 4. Младший сын

Глава 23. Хроника путешествий: 1919–1936 годы

Глава 24. Путешествие за драгоценнностями Индии

Глава 25. Хроника путешествий 1941–2000

Глава 26. Четыре кремлевских навигатора

Глава 27. В. В. Путин: первый визит

Глава 28. Хроника путешествий

Глава 29. Сколько наших в Индии

Глава 30. Литературное приложение: сказки и басни Индии

Примечания