Алексей Корнелюк

Головоломка. Бизнес-роман

Уровень 0

Загляни в мои воспоминания, и ты не найдёшь там ничего плохого.

Я чист. Помню только хорошее, а от всего плохого я избавился совершенно странным и неожиданным способом.

Меня зовут Андрей, и я буквально не помню ни-че-го, что хоть как-то в своё время доставляло мне боль или грусть.

Мои воспоминания, как сахарная вата, приторные.

Но, конечно, так было не всегда, и влезть в свою голову я разрешил сам, не донца понимая, к чему это всё приведёт.

Ну посуди сам… Поверил бы ты брошенным с ухмылкой словам седеющего старика:

«Я торговец памятью, и заберу твои плохие воспоминания»

Ну да… Что это, блин, вообще такое? Торговец воспоминаниями? Менеджер ностальгии? Фарцовщик мемуаров? И, конечно, я не поверил в этот бред… Помню, стоял тогда с кривой ухмылкой и смотрел сверху вниз на этого, гхм, торговца.

Да, признаюсь! Приглушённый свет лампы, озаряющей небольшую комнату, витающие клубы дыма от тлеющей сигареты и немигающий взгляд старика, сидевшего за большим столом, создавали атмосферу. Но не более! Я думал, что окажу старику услугу, сыграю в его игру и через пару минут унесу оттуда ноги, оставив его наедине с собственными бреднями.

Но нет, эта "игра" затянулась, и, выйдя в тот вечер за порог того странного места, я оставил все свои негативные воспоминания и потерял самое главное…

Но что-то я забегаю вперёд. Давай по порядку…

Уровень 1

День Х.

БИБ-БИП!

Сигналя и поглядывая на часы в своём автомобиле, я понимал, что безнадёжно опаздываю.

Я потянулся за остывшей картошкой фри на соседнем сиденье и, пережёвывая вчерашний фаст-фуд, мысленно придумывал оправдания, которые скоро мне понадобятся…

«Понимаете, заболела моя собака, и я нёс её на руках всю ночь в ветеринарную клинику. Или меня затопило, и пол ночи я бегал с ведром и тряпкой… А может… сегодня я узнал, что болен редкой болезнью».

Вытерев руку о штанину, я потянул за солнцезащитный козырёк и посмотрел в зеркало. Предательски лопнувший капилляр и два здоровенных мешка под глазами не сильно соответствовали моей "легенде". Всё, конечно же, не так.

Город засыпает и просыпается мафия… И я вместе с ней, хватаю коробку с пиццей и, несколько часов не меняя позы, смотрю сериалы.

Захлопнув козырёк, я ещё раз посмотрел на часы.

40 минут, как мой рабочий день начался, и это при условии, что год назад я где-то услышал, что нужно перевести часы на 10 минут и опоздания прекратятся, ага… Блин, может на 40 минут перевести, зачем эти полумеры?

Сзади раздался сигнал от водителя, и я резко нажал на педаль тормоза.

«Да еду, еду» – сказал я сквозь зубы и, немного приподнявшись на сиденье, посмотрел вперёд, пытаясь найти конец этой бесконечной пробки.

«Меня уволят…» – тихо и обречённо сказал я.

Не то, чтобы я сильно держусь за нынешнее место работы, но 4 раз за год брать свою милую коробочку с личными вещами и идти на выход уже слишком…

А затем снова по кругу. Сайт с работой, отправка резюме, собеседование, отрепетированная речь (коммуникабельный там… эм… целеустремлённый) и слова от нового начальника:

– Минуточку внимания, познакомьтесь. Это Андрей, ваш новый коллега.

– Привет, Андрей, – раздаётся унылый хор голосов моих коллег.

Милое похлопывание по плечу и напутствия из разряда: «У тебя всё получится! Или, если что-то будет "не понятно", заходи ко мне в кабинет».

Мне вот что "не понятно" – почему в свои 29 лет я плыву по течению речки-вонючки и ненавижу своё старое, нынешнее и, заранее, уже будущее место работы? Но на этот вопрос ни один из начальников не смог бы ответить.

Вытащив из подстаканника газировку и проглотив комок горечи и сладковатую жижу, на мгновение полегчало.

Нажав пальцем на кнопку магнитолы, я включил свою любимую радиоволну и, слегка расслабившись, услышал уже знакомый мне голос:

«Сегодня особенный день для жителей столицы! День мёртвых. Данный праздник принято отмечать 1 ноября в Мексике и некоторых других стран Латинской Америки»

Однако у нас этот праздник не пользуется популярностью, хотя и в Москве, и в Мексике люди умирают… Но не будем о грустном! Температура на улице 10 градусов, пробки 8 баллов.

Внезапно звук из динамиков исказился и помехи радио заполнили громким гулом салон моей потрёпанной иномарки.

«… помните… (ПИСК) … воспоминания… (писк)»

Испугавшись и прижав одно ухо к плечу, я резко выключил магнитолу.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, я приоткрыл окно, впустив свежий морозный воздух.

«Чёртова машина! Вечно что-то ломается!»

Потянувшись к бардачку, я наощупь нашёл мятую пачку и, вытянув одними пальцами сигарету, прикурил, глубоко затянувшись.

Это не был голос диктора, это вообще сложно было назвать голосом. Словно кто-то прожёвывал слова и выплёвывал, растягивая каждый звук.

Докурив и подняв окно, я почти пропустил свой поворот и, неловко перестраиваясь через три ряда под звуки сигналов, в последний момент съехал с магистрали.

Впереди замаячило старое высокое советское здание.

Подъехав поближе, я нашёл свободное место и, припарковавшись, заглушил мотор.

Не отпуская руки с руля, я какое-то время сидел в тишине, бросив беглый взгляд на магнитолу, затем вытащил ключи зажигания и вышел на улицу, захлопнув дверь.

Бежав в сторону работы и оставляя следы на только что выпавшем снеге, я даже не догадывался, что лампочка на магнитоле стала еле заметно помигивать.

Уровень 2

– Ты…

– Уволен? – решил я закончить уже знакомую мне фразу.

– Что?! Нет, – сбивчиво отреагировал мой начальник, – Я просто хотел сказать, что ты… выглядишь каким-то бледным и потерянным. У тебя всё в порядке?

– Да, всё хорошо, просто сегодня со мной приключилась какая-то странная…

– Ну раз хорошо, тогда за работу! – прервал меня мой босс и, улыбнувшись пустым взглядом из-под квадратных очков, удалился, оставил меня одного в пустом холле.

Странно. Меня не покидало ощущение, что этот эпизод моей жизни уже повторялся, словно кто-то поставил кассету на перемотку и решил посмотреть заново.

Покинув парковку и зайдя в здание, я шёл будто на автопилоте, пытаясь ещё раз переварить случившееся. Не знаю, то ли виной моя впечатлительность, то ли…

– Андрюх, ты идёшь?

Повернувшись на голос, я увидел в дверном проёме своего старого друга Макса. Благодаря ему я и оказался на этом новом для меня рабочем месте. И подозреваю, только с его помощью так долго держусь на плаву, невзирая на все свои "косяки".

– Да, эм-м, секунду.

Направившись в его сторону, я размышлял, а стоило ли посвящать своего друга в недавнюю историю.

– Привет. Ты уже видел новый тираж?

Макс протянул мне свеженапечатанный журнал, от которого ещё пахло краской. На обложке красовался круглолицый розовощёкий мужчина, одетый в строгий костюм. Заголовок был такой: «Богатство сделало из меня человека»

– Звучит неплохо, но… странно как-то. Словно путь обретения человечности лежит через богатство.

Макс с хмурым лицом отобрал у меня журнал и, скрутив в рулон, сунул в задний карман джинсов.

На наш этаж поднимались молча. Я ненавидел своё место работы, и Макс это видел и знал, однако всячески пытался меня переубедить. Как там говорится? «Стерпится – слюбится?»

Мы работали на старое печатное издание и, судя по обветшалому интерьеру офиса, лучшие годы этой компании были далеко позади.

Я занимался распространением этого ненужного печатного хлама по разным бутикам и кафешкам, а Макс был главным редактором.

– Слушай, ты извини за вчера… – нерешительно начал Макс. Мы шли по шумному коридору, и он старался не смотреть на меня.

– Всё хорошо, я просто уже подыскиваю тебе замену. Есть у меня один кандидат на звание лучшего друга. Приходит вовремя, по первому звонку и…

– Ну естественно, доставщик пиццы приходит по первому звонку! – пихнул меня Макс локтем в ребро и пригласил зайти на кухню.

Не спрашивая, что я буду, мой друг по-хозяйски достал две кружки, закинул в них пакетики чая и, направившись к кулеру, негромко сказал:

– Давай сегодня, как в старые добрые, заглянем после работы в клуб и постараемся найти тебе принцессу, а?

Протянув мне кружку горячего чая, Макс слегка оживился, и в его глазах заплясали огоньки.

– Я буду представлять тебя как перспективного молодого художника, который ищет свою музу, чтобы снова пробудить свой талант. Не слишком романтично?

– В самый раз! Я же как раз выгляжу, как пьющий художник. Кстати, одолжишь мне свой растянутый свитер, чтобы соответствовать образу?

Конечно, выглядел я не как художник. Слегка худощав, небольшая сутулость, привлекательная внешность, но… художник? Точно нет.

Макс краем глаза посмотрел в зеркало и, одёрнув свитер, хмыкнул.

– Значит, будем импровизировать, но свитер не дам!

– Эх… Ну тогда не видать мне принцессы… А, так во сколько ты освободишься?

Макс, почёсывая бороду, сжал губы.

– У меня тут небольшие проблемы возникли с материалом, который мы недавно опубликовали, но в целом, – он взглянул на часы, – после семи буду свободен.

– Договорились. – причмокивая чаем, я смотрел на Макса, чувствуя небольшое напряжение. – Что-нибудь ещё, главный редактор?

– Да… Тут мы получили ещё пару новых адресов для выкладки журналов.

Я закатил глаза. Макс, сделав вид, что не заметил, продолжил уже более официальным тоном:

– Это пойдёт нашей компании на пользу. К тому же, у меня ипотека.

– ИМпотека, ага.

– Что?

– Говорю, интересно посмотреть новые места и послужить на благо компании. – мои губы расплылись в неестественную улыбку. – Ладно, я пойду на склад грузить журнальчики.

Поставив полупустую кружку в раковину и переступая порог корпоративной кухни, на секунду задержавшись, я сказал:

– Разбогател, не потеряв человеческого лица.

– Что?

– Заголовок, – я ткнул пальцем в скрученный журнал Макса в заднем кармане джинсов, – звучит более обнадёживающе.

Спускаясь в складское помещение, я даже не догадывался, что меня ждёт на новом адресе.

Уровень 3

Последняя плотно затянутая полиэтиленовой плёнкой стопка журналов рухнула на пол, подняв облако пыли.

Кашлянув так, чтобы разнорабочий услышал, отмахиваясь от пыли, я сказал:

– Эх, если бы не моя аллергия на пыль, так бы помог… Ну ты знаешь?

– Ага…

Не поднимая на меня взгляда, толстоватый мужчина с сальными волосами шлёпал руками по замызганному комбинезону в поисках сигареты.

– За ухом.

– А-а?

– За ухом, говорю, посмотри. – показав, где находится ухо у моего коллеги по цеху, я получил в ответ очередное «ага» и стал собирать запакованные брикеты с журналами.

Набросав рядами по три стопки журналы, я получил что-то вроде столбиков. Столбиков, которые еле-еле помещались между краешками моих пальцев и подбородком.

Ну и пылища тут. Как этот… как его… Михалыч? Петрович? Как этот Мистер Ага здесь работает?

За всё время работы в этой компании я, как оказалось, неплохо наловчился в перетаскивании бумажного груза из точки А в точку Б.

Если точкой А был прокуренный пыльный склад, то точкой Б была моя машина, в которую каждый день я впихивал "невпихуемое".

Забросав доверху набитый багажник журналами, я переключился на задние сиденья. Через открытую дверь на улицу выкатились старые бутылки газировки и упаковки с чипсами. Не в силах разобраться что сделать первым – положить журналы или убрать мусор – я пытался сделать всё одновременно, работая и руками, и ногами.

Кинув всё, что было в руках, на пассажирские кресла, я увидел, как плёнка на одном из брикетов порвалась, и часть журналов посыпалась на пол моей колымаги. Перегнувшись, залезая половиной корпуса в машину и признав поражение от многозадачности, я собирал с пола всё, что уже безнадёжно перемешалось с упаковками от чипсов и печенек.

Неожиданно, в одной пачке я обнаружил остаток печенюхи и, объясняя себе это как позитивный знак, зажал печеньку в зубах. Свободной рукой ухватился за подголовник водительского кресла и, собравшись вылезать, я услышал, как радио внезапно включилось, заполнив противным писком салон автомобиля.

Потеряв равновесие, я рухнул в кучу журналов и обронил только что найденное с великой радостью печенье. Вот тебе и «позитивный знак».

Выбравшись наружу и заправив растрепанную рубашку в джинсы, я увидел прислонившегося к стенке склада мистера «ага», задумчиво пускающего кольца дыма.

– Всё нормально! – крикнул я, обходя машину и садясь за руль.

Нисколько не сомневаясь, что Михало-Петрович ответил «Ага», вырубил радио и зарёкся, наконец, съездить на этой неделе в автомастерскую.

Аккуратно выруливая с парковочного места, я держал телефон на коленках, сверяясь с маршрутами доставки, отправленными мне на почту.

Было два новых адреса, одно место примерно было понятно где находится, а вот второе я видел впервые…

Забив всё в навигатор, я двинулся по маршруту. Ну а дальше всё по сценарию – оставленная машина на аварийке в неположенном месте, моя скорость и решительность обогнать неожиданно появившихся эвакуаторщиков.

На каждую точку я выделял в среднем 3-4 минуты.

Ручник, аварийка, хватаю из багажника упаковку журналов и гарцую в сторону магазина.

– Здрасьте

– Здрасьте.

– Куда положить?

– Вот сюда. – получаю ответ от скучающего продавца, уткнувшегося в телефон.

«Может как-нибудь украсть что-то в этом магазине, чтобы на меня обратили внимание» – проносится в моей голове. Вместо этого говорю:

– Вот здесь, пожалуйста, подпись

– Ага

Ещё один мистер «ага». Складываю акт приёма передачи в папку, досвиданькаю и бегу к машине.

Не сбавляя темпа, в ритме белки в колесе еду по маршруту до тех пор, пока не наберу в своём рапорте все подписи от скучающих продавцов.

Наградой за выполненную работу, по традиции, для меня всегда был свежесваренный кофе и первые глотки с закрытыми глазами.

В первых глотках всегда чувствовалась магия – горьковатый вкус, обволакивающий нёбо, медленно стекающий по горлу, даривший бодрость. Или самовнушение, перетекающее в бодрость.

С грустным видом смотрю на кофейню, где я, по традиции, заканчивал смену. Сглатываю слюну и оставляю вывеску кофейни в боковом зеркале автомобиля.

Осталось ещё два места, одно из которых станет для меня судьбоносным.

Уровень 4

Навигатор уверено повёл меня по извилистым улочкам, огибая пробки.

Как ловко эта умная штуковина в моём телефоне, выдававшая направления куда ехать, убила желание думать. Вроде я баранку кручу, а последнее слово всё равно за этим милым голосом из динамика моей трубки:

«Через 100 метров резкий поворот направо»

Притормаживая, подъехав к развилке, я машинально посмотрел по сторонам и вывернул руль направо.

Незнакомая улица сменила другую незнакомую улицу и так до тех пор, пока я не услышал: «Вы приехали». Заглушив мотор, я сверил адрес на бланке и начал искать глазами новую точку – «Даолу».

Серые многоэтажки плотными рядами по обе стороны дороги отличались разве что пёстрыми вывесками небольших магазинчиков, занявшими первые этажи домов. Парикмахерская «Мария», канцелярский «Карандаш», ветеринарный «Лохматик», табачный магазин «Дымач».

Споткнувшись глазами о уже третью пивнушку в радиусе 100 метров, я всё никак не мог найти нужную мне вывеску. Ладно, разберусь на месте. Вытащив ключи зажигания, я вылез на улицу и, обходя машину, посмотрел на небо. Тучи очень доходчиво намекнули, что совсем скоро будет мокро, причём сильно мокро. Вытащив с заднего сиденья упаковку журналов, я захлопнул ногой дверь и пошёл в сторону «Лохматика», куда же ещё?

«Лохматик», а, точнее, витрина магазина была залеплена листами А4: «Сногсшибательное предложение – 3 упаковки собачьего корма по цене 2!» Класс…

Жаль собаки нет, так бы взял, конечно. Толкнув дверь всё так же одной ногой, я почувствовал, как в нос ударил запах давно неубранных горшков хомячков, кроликов и кролико-хомячков, которые быстро оживились при виде меня, чего не скажешь о продавце.

– Чем могу помочь? – раздался голос за прилавком.

– Скажите… Вы не подскажете, – взглянув на клетку с живностью, я немного выпал из реальности, – что за несправедливость такая? Почему у хомячков такие здоровские разноцветные колёсики, где они бегают, а у кролика лишь огрызки капусты?

– Да-да? – переспросил продавец.

– Где тут магазин Дао.. что-то там?

– Даолу?

– Да! О-о-олу, он самый, точно. – перехватив руками журнальную стопку, я ещё раз уставился на кролика, а он на меня.

– Вы немного не дошли. Выходите из магазина и поворачиваете направо, до конца дома, пройдёте и увидите небольшой чайный магазин.

Кролик так миленько шевелил усиками и, не отрываясь, смотрел на меня своими грустными глазками, что я просто не мог не спросить.

– До конца, направо, магазин, понял-понял… Слушайте, а… эм… есть у вас в продаже колёса для кроликов? Ну такие же, как у хомячков, только побольше?

Продавец смерил меня взглядом и, опустив брови, сказал:

– Нет они же не хомячки.

– Действительно.

Сжав губы, я попрощался и, мысленно пожелав удачи кролику, вышел из магазина.

На улице закапал мелкий дождик. Сжав голову в туловище, я засеменил по направлению, указанному продавцом.

«Надо кролика завести!» – пронеслось у меня в голове.

Мы с ним похожи как-никак. Только я колёсико могу себе прикупить или… я давно уже бегаю в своём вымышленном колесе, только до конца не понимаю этого.

Пройдя вдоль длинного здания, я занырнул под козырёк магазина, пытаясь ну хоть как-то остаться сухим от всё усиливающегося дождя. С детства ненавидел дождь, хотя больше ненавидел застревать в неподходящем месте в этот момент.

Козырёк оказался не таким большим, и капли холодного октябрьского дождя почти беспрепятственно тарабанили по моей одежде. Вжавшись в дверь спиной, я закрыл глаза, как почти в то же мгновение тяжёлая, на первый взгляд, дверь поддалась назад, и я вместе с ней. Зацепившись правым ботинком о порог, я неприятно шлепнулся на задницу, но, стоит отдать мне должное, удержал коробку журналов в руках.

– Секунду, я сейчас подойду. – послышался голос взрослой женщины из соседней комнаты.

Развернувшись вполоборота на шаркающий звук, я увидел странного вида женщину. Честно признаться, сначала я увидел ступни, обутые в забавные тапочки-собачки с высунутыми розоватыми язычками, и только потом саму хозяйку.

– Ну не стойте в проходе, скорей же заходите, дождь льёт как из ведра. – женщина запереживала и затараторила это не мне, а словно кому-то, кто стоял сейчас в дверном проеме.

Сбросив вбок коробку с журналами, я подтянул к себе ноги и, ухватив рукой дверь, резко захлопнул.

– Ну вот, другое дело. – женщина широко улыбнулась и, не обращая внимания на меня, сидевшего в позе трёхлетнего ребенка, жестом пригласила войти. – Я ставлю чай. Разувайтесь и проходите. – послышался за стенкой её низкий голос и небольшое шуршание.

Сбросив ботинки, я встал и, медленно отряхивая заднюю штанину, пошёл в сторону шума.

В конце небольшого коридора был дверной проём, откуда тянуло легким и очень приятным запахом благовоний.

Зайдя в комнату, я оказался в просторном зале с мягким желтоватым светом от аккуратно висевших китайских фонариков, озаряющих небольшое количество мебели. Во всю стену стоял здоровенный шкаф, похожий на бамбук, с множеством ячеек и надписей. Неподалёку был небольшой прилавок с кассовым аппаратом и весами, а также миниатюрный низкий стол в углу комнаты без стульев.

– Проходите и располагайтесь, я всё почти закончила.

– Но я только пришёл…

Не дав мне закончить, женщина резко развернулась в мою сторону и ещё раз мягко, но в то же время властно повторила:

– Располагайтесь, пожалуйста.

Ладно, располагаться значит располагаться. Я неестественной походкой прошёл к столику, подтянув, как позволяли пальцы ног, ткань носка, скрывая немаленького размера дырку.

Ещё раз посмотрев по сторонам и не обнаружив стульев, я сел к столу и стал ждать

От нечего делать я краем глаза стал поглядывать на женщину.

Она была небольшого роста с приятными чертами лица азиатской внешности. Одета она была просто и как-то благородно что ли… Белый, почти невесомый шёлковый костюм с серебристым поясом вокруг стройного тела.

Положив чайник и неведомые мне ранее предметы на поднос, она подошла к столику, за которым сидел я, аккуратно поставила поднос и, медленно сев и поджав ноги под себя, сказала:

– Вы любите чай?

– Я-я-я? – очень растерявшись, я отвёл взгляд, поняв, почему эта женщина до этого смотрела сквозь меня.

– Да. Вы любите чай? – повторила она и, подхватив одной рукой термос и нащупав на подносе чайник, залила небольшое количество кипятка внутрь.

– Думаю, что да. – теперь я уже не отводил взгляд, а смотрел прямо на женину, а точнее на её тусклые глаза, покрытые плотной пеленой.

– Так думаете или любите? – она вылила содержимое чайника и ещё раз налила в него, на этот раз, много воды из термоса, от которого красиво поднимался пар.

– Любить и думать, что любишь – это не одно и то же. – улыбнувшись, она подхватила рукой чайник и, разлив содержимое в две небольшие чашечки, продолжила. – Хотя в вашем случае, что вы думаете, уже хорошо… Меня зовут Лиза. Чем я могу быть вам полезна?

Я взял с её протянутой руки свою чашку и сказал:

– Меня зовут Андрей, и вообще-то я к вам по работе… – окинув взглядом помещение, я представил, как же неуместно будут смотреться журналы в этой чайной.

– Да? И что же у вас за работа такая? – она медленно поднесла кружечку чая к губам и, закрыв глаза, сделала первый глоток.

– Я развожу журналы своей компании, и, как мне передало руководство, теперь, вроде как, вы наш новый клиент.

В комнате повисла неловкая пауза, и я последовал примеру Лизы, сделав глоток чая. Слегка обжёг язык, цыкнул и начал с шумом вдыхать воздух через рот.

– Не торопитесь, Андрей, чай не любит суеты. Да и пить чай нужно по-другому. Им наслаждаться нужно, а не опрокидывать в себя, как стопку водки.

Она снова улыбнулась, а мои щёки залились румянцем.

– Подносите чайную пиалу к губам, слегка касаясь их, вдыхаете аромат и делаете маленький глоток, радуясь, что в этот момент вы присутствуете в жизни, а жизнь присутствует в вас…

Решив закрепить урок чаепития, Лиза показала, как нужно это делать.

– А что, если радоваться не получается? Да и чему радоваться-то?

Я нахмурил брови и недоверчиво посмотрел на содержимое своей кружки.

– Так это, Андрей, потому что ты не умеешь радоваться, этому учиться нужно, как и пить чай.

Я достал из кармана телефон и посмотрел на время, на часах было почти 7 вечера. Больше всего в жизни я ненавижу, когда меня учат. В школе натерпелся, хватит!

– Извините, Лиза, но, кажется, я должен бежать, мне уже пора, нужно заехать ещё в одно место.

Я поставил кружку на стол и стал торопливо подниматься.

– Ну пора так пора.

Чувствуя, как потихоньку закипаю, я направился на выход.

– Спасибо вам за всё, журналы я оставил на входе.

Быстро обуваясь, используя указательный палец вместо ложки для обуви, я ещё раз попрощался и выбежал на улицу.

На улице почти стемнело, дождь почти закончился, а чайное послевкусие так и осталось.

Уровень 5

– Учить она меня вздумала. Ага, тоже мне, Пифия на минималках!

Я шёл до машины, выругиваясь вслух и совсем не обращая внимания на лужи и хлюпающую воду в ботинках.

– Кружечка, глоток и причмокивание это дурацкое! И чай этот дурацкий! Что мешает пакетик забросить в стакан и залить кипятком?! Ну не-е-ет, надо же всё превратить в какое-то представление.

Обходя машину, я рывком открыл дверь, запрыгнул и с грохотом её захлопнул. Перебирая желваками, я размышлял, что дальше. Макс уже должен был освободиться, но остались эти долбаные разбросанные журналы по всем задним сиденьям.

В боковое зеркало я увидел какающего пса с таким видом, словно он меня осуждает, и его хозяина школьника-переростка, уткнувшегося в телефон.

Да что этим животным от меня надо? То кролик с усами своими, то этот пёс… который уже потерял ко мне интерес и стал энергично выкапывать передним лапками ямку.

Беру телефон, звоню Максу и ставлю на громкую связь. Решу по ходу пьесы.

– Да. – раздался лаконичный ответ моего друга.

– Ты освободился? Мне срочно нужно пропустить через себя пол бутылки чего-нибудь вонючего и терпкого. От чего на утро буду жалеть, что напился в стельку, а мог бы в говно.

Пёс уже убежал, и вместе с ним мальчик-телефон.

– Слушай, Андрюх, ещё часок нужен. Тут завал такой, что я вообще зашиваюсь, даже пожрать не успеваю. Давай так. – он сделал паузу. – Я постараюсь быстрее, но не обещаю. Встретимся в 20:30 на входе в Маяк.

Уронив голову на руль, я выдавил из себя

– Ладно.

Я наощупь попытался взять телефон, чтобы сбросить вызов.

– Но не вздумай без меня проходить фейсконтроль! У тебя всегда с этим проблемы, лицо твоё детское и…

Я нажал на сброс.

Достал со своим лицом детским. Посмотрю, как он запоёт об этом, когда нам будет за 50.

Так, в запасе оставалось час двадцать. Не довезу остатки журналов – премии не видать.

Растерев ладошки от холода, я завёл машину и, пока она отогревалась, решил посмотреть, где последний адресат.

Радует, что ехать не так далеко, навигатор показал минут 10.

– Развернитесь и 200 метров по прямой. – заговорил со мной навигатор.

– Так точно, капитан! – отдав честь моему штурману, я до упора выкрутил руль и выехал на противоположную дорогу, всецело доверившись навигатору. Впрочем, как всегда.

«Вы приехали»

Вырвавшись из облака своих мыслей, я, притормаживая, стал искать свободное парковочное место. Большинство работяг уже вернулась с работы и оставило свои машины под окнами многоэтажек. Сделав два круга, я резво встал на единственное свободное место со знаком для инвалидов и вылез из машины. Открыв заднюю дверь, я стал собирать все валяющиеся журналы в кучу, надеясь найти ещё одну печеньку. Не один Макс не поужинал сегодня.

Плотно обхватив руками растрепанную пачку, я быстрым шагом под урчание желудка направился в сторону последнего объекта. В накладной значилось, что это будет антикварный магазин.

Чёрт! Только сейчас вспомнил, что я не получил от Лизы роспись. Но возвращаться к ней сейчас? Ну уж нет! Пробегая взглядом по сторонам, я быстро нашёл нужную мне вывеску с крупными буквами «Чердак – антикварный магазин»

На улице совсем стемнело, и приходилось очень внимательно смотреть, что находится под ногами. Одинокий фонарь, стоявший в конце дома, освещал только малую часть улицы, и сломать ногу я точно не хотел.

Добравшись до магазина, я положил журналы на приподнятую коленку и, стоя на одной ноге, чтобы удержать баланс, потянул за ручку. Дверь без усилий распахнулась, и, перехватив руками журналы, я шагнул внутрь и на мгновение потерял дар речи.

Тут яблоку негде было упасть! Вокруг было столько вещей, что я не мог сфокусироваться на чём-то одном. К потолку были подвешены старые сковородки, кофейные турки, поварёшки и множество люстр, которым на вид было лет 100! Единственное место, куда можно было вступить – это тонкая тропа, ведущая к центру комнаты.

С левой стороны стояли комоды, на комодах вазы, а на вазах кулоны, подвески и бусы. Словом, женские украшения, названия которых я просто не знал. Справа же стояли пыльные шкафы с книгами в кожаных переплётах, глобусы, завёрнутые в пергамент, картины, статуэтки, портсигары, бинокли, шкатулки и конверты с письмами.

Аккуратно пробираясь между этими вещами, я пытался найти хоть одно свободное место, куда кину свои журналы.

– Есть тут кто? – сказал я, вертя головой из стороны в сторону и разглядывая чудаковатые вещи.

Увидев небольшой проход в соседнюю комнату, я проследовал туда в поисках хозяина. На уровне головы висела старая бархатная бордовая штора, от чего пришлось хорошенько наклониться, чтобы пролезть внутрь, ничего не выронив из рук.

В небольшой комнате находился не по размеру здоровенный стол, зелёная лампа, которая скорее не освещала, а была декоративной, и старик, громко храпевший, от чего всё его тело слегка сотрясалось при каждом выдохе.

Слева от себя я увидел небольшой столик, на котором лежали шахматы и выпитая бутылка чего-то крепкого, и решил положить журналы там.

Подойдя ближе, я наклонился, чтобы сбросить груз, и, не удержав верхний журнал, уронил ровно на шахматную доску, которая издала громкий звук.

Моментально храп прекратился и раздался громкий, слегка хрипловатый голос старика.

– А?! Тебе чего надо?

Не зная, что ответить, я стоял в полусогнутой позе.

– Глухой что ли? Тебе чего надо, говорю?

– Я… журналы принёс.

– А мне они зачем? Бери их и проваливай отсюда.

– Подождите, вы меня неправильно поняли, я работаю…

– Тебе чего не ясно? – старик насупился и грозно посмотрел на меня. – Я сказал бери их и проваливай отсюда. У меня тут только покупатели, а не торговцы журналами.

Я прикрыл глаза, чувствуя, что снова закипаю, но на этот раз иначе. Не отдам журналы – премии не будет.

– Да слышу я всё! Я тут по работе, журналы оставлю и ухожу! – заорал я на него в ответ.

Старик от неожиданности округлил глаза и удивлённо посмотрел на меня.

– А ну, пошёл вон от сюда, щенок! Свой магазин откроешь и будешь свои правила устанавливать! У меня тут только покупают. – он встал со стула и угрожающе положил руки на стол. Только сейчас я разглядел старика детальнее. Он был огромный! Не толстый, а именно огромный! Скала практически.

В голове промелькнула хитрая мысль. Ай, была не была!

– А я, может, и покупатель тоже! Вот сейчас возьму и что-нибудь куплю.

Я деловито стал расхаживать по комнате, прищурив глаза.

– Вот это, например, сколько стоит? – я подошёл ближе к столу и взял небольшой шарик изумрудного цвета, который оказался весьма тяжёлым.

– Не продаётся. – дедуля скрестил руки на груди, но уже перестал смотреть на меня как на воришку или угрозу.

– А это? – я встал обратно на место, где ещё несколько минут назад разбудил деда, и указал пальцем на шахматную доску.

– Не продаётся. – немного помолчав, дед продолжил. – А с чего ты взял, что сможешь заплатить за мой товар нужную цену?

– Деньги у меня есть. – я похлопал по карману джинсов, поймав взгляд старика.

– Деньги мне твои не нужны.

– А чем платить тогда? Слезами, кровью? Несбыточными надеждами?

– Нет, всего лишь воспоминаниями.

Я издал глухой смешок.

Седовласый мужчина сел обратно за стол и начал в нём что-то искать. Достав пачку сигарет, он прикурил и, смотря мне прямо в глаза, сказал:

– Мне нужны твои плохие воспоминания.

– О, этого добра у меня навалом! Столько же, сколько барахла во всём этом магазине.

– Ну, значит, по рукам! – он зажал сигарету в зубах и, облокотившись на стол, потянул ко мне свою здоровенную ручищу.

Переживая за свои кости, я всё же пожал руку и услышал в ответ то, о чём я рассказывал тебе, мой читатель, в первой главе:

– Я торговец воспоминаниями и избавлю тебя от твоего груза. Бери, что хочешь. – сказал старик и, потеряв ко мне интерес, он стал ковыряться в столе.

– Всё, что захочу?

– Я же сказал. – послышался ответ снизу.

Ещё раз взяв в руку изумрудный шарик, я потёр его между ладошками, поднёс к переносице и определился, что я заберу.

– Я возьму его. – перебрасывая шарик из руки в руку, я заметил, как старик что-то написал в своём дневнике и лишь молча махнул мне головой.

– Теперь я могу оставить эти журналы у вас?

– Теперь можешь. – он широко улыбнулся, но доброй улыбкой это не назовёшь.

Я попрощался со стариком и поспешил на выход. Переступая порог антикварного магазина, я почувствовал лёгкое головокружение, но, не придавая этому значения, поспешил в машину.

Предстояло столько рассказать Максу об этом сумасшедшем дне!

Уровень 6

Ну где находился «Маяк», я знал наверняка, тут я лучше любого навигатора маршрут построю. Когда-то мы с Максом долгое время безрезультатно околачивали порог этого клуба. Затем то ли вышибалам нас уже жалко стало, то ли Макс всё же сдружился с одним из них, но пропускать нас стали почти регулярно.

Беру телефон и набираю:

– Ты где?

– Я уже на подлёте, я уже на подлёте! – прерывисто затараторил мой друг.

– Вот и я уже подъезжаю. Встретимся на парковке?

– Да, только драндулет свой подальше припаркуй, чтобы не спугнуть девушек на входе.

Бросаю телефон на пассажирское кресло.

Ему легко говорить, у Макса серая «Бэха», но, как он любит меня поправлять: «Не серая, а цвета мокрый асфальт». Пылинки с неё сдувает.

Зная своего друга как облупленного, я даже умею предсказывать его поведение. Вот только момент, припаркуюсь и расскажу, что к чему.

Съезжаю с дороги и ищу место подальше от входа в клуб.

Странно, сегодня ди-джей что ли какой-то популярный приезжает? Тут машин немерено! Да машины такие, как на подбор, одна дороже другой… Настрой начал потихоньку сходить на нет, зная, что, оказавшись в шумном танцевальном зале в конкуренции с этими толстосумами, я точно проиграю.

«О! Кажется… Кажется, есть местечко» – присмотревшись получше, я увидел свободное место.

Кто, блин, додумался поставить тележку из супермаркета, заняв целое парковочное место?

Выхожу из машины и отвожу тележку к краю поребрика, освобождая место. Прыгаю обратно за руль и, выдохнув, паркуюсь. Одной проблемой меньше.

Кстати о толстосумах… Глушу мотор и залезаю рукой во внутренний карман куртки за кошельком. Потрепанный кошелёк сильно схуднул в этом месяце, тут денег на 2 недели… Или одну, если сегодня вечером шикануть и…

Внезапно кто-то быстро забарабанил ладошкой по моему боковому стеклу.

От неожиданности я выронил бумажник и посмотрел на источник шума.

– Эй, козлина, это моё место!

Завожу мотор и опускаю стекло.

– Ты занял моё место! Я-я-я отбежала за сигаретами, и ты тут своё ведро на колесиках поставил!

Услышанное и увиденное нехотя сращивалось в единую картинку. Девушка с внешностью Барби требовательно и со злостью настаивала, чтобы я уступил место.

– Вы меня с кем-то путаете, – деликатно начал я, – я тут уже пол часа стою и жду своего друга, который с минуты на минуту должен появиться.

– Да? А это вот что тогда? – она ткнула своим пальчиком с хорошо сделанным маникюром в сторону тележки.

– Это? Тележка вроде как.

– ЗНАЮ, ЧТО ТЕЛЕЖКА! Ведь я её сюда поставила 5 минут назад специально, чтобы припарковаться!

– Разве? Не видел никакой тележки на этом месте. – я мило улыбнулся, насколько хватило харизмы.

Девушка взвизгнула и начала орать, хлопая ладошкой по крыше моей машины.

– А НУ ВЫХОДИ, ЗАСРАНЕЦ! СЕЙЧАС ПРИДЁТ МОЙ ПАРЕНЬ И…

Только я собирался выйти, как сзади раздался голос.

– Извините моего друга, он аутист в третьей степени.

Мы с Барби синхронно повернули головы и увидели Макса, с обезоруживающей улыбкой, направляющегося к нам.

– Он того. – покрутив пальцем у виска и высунув язык, Макс взял девушку за локоток и, отведя в сторону, продолжил. – Я тут как раз одно свободное место заприметил, пойдёмте покажу. – слегка опустив руку с локтя на талию, он уверенно зашагал вместе с Барби в сторону машины.

Вытащив ключи зажигания, я со вздохом вылез на улицу, вытащил из кармана пачку сигарет и медленно закурил, облокотившись на дверь машины. Запрокинув голову назад, я посмотрел на небо. Тучи бесследно исчезли, словно сегодня не было никакого дождя. Стояла полная луна и множество слегка мерцающих звезд. Пустив колечко дыма в сторону луны, я прикрыл один глаз, представляя, что сейчас оно её съест.

– Эй, аути-и-ист.

– Эй, пошёл ты. – ответил я и даже не взглянул на Макса, идущего в мою сторону. Колечко всё не попадало.

– Я только что спас тебя, а ты… Никакой благодарности. – немного помолчав, он подошёл ближе и сказал. – Ты чего бледный совсем или… – он посмотрел вверх. – Или свет луны делает твоё лицо похожим на мёртвого водолаза? Ладно, ты как? Готов?

– Готов. – запульнув окурок в сторону тележки из супермаркета, я заправил рубашку в джинсы и пошёл в сторону входа.

На входе в клуб была очередь метров 30 из людей, переминающихся с ноги на ногу.

– Ладно, давай за мной и молчи, я всё сам скажу.

Макс вышел из очереди и быстрым шагом направился к вышибалам.

– Эй, привет, здоровяк! Как сам? – Макс пошёл здороваться с охранником, и дальше разговор я не слышал, зато хорошо слышал обсуждение людей, дожидающихся своей очереди.

– Это ещё кто?

– Что за хрен такой? Мы тут 40 минут стоим.

– Да фиг его знает.

– Всё–всё, пошли. – Макс схватил меня за плечо и повёл в сторону расступившихся охранников.

Открыв дверь, я ощутил, как барабанные перепонки, а затем и всё тело, начали обволакивать мощные басы. Свернув к гардеробу, мы кинули куртки, взяли номерки и первым делом направились к барной стойке. Куда же ещё? Мы зашли в основной зал, и в глаза ударили лазерные лучи и мерцающий стробоскоп. Я не знал кто ди-джей, кажется играл прогрессив хаус, и тусовке он нравился.

Пробираясь через толпу, мы добрались до бара. Поймав взгляд бармена, Макс подозвал его рукой и заказал нам каждому по 3 шота текилы.

– Ну, будем!

Макс слизал заранее насыпанную на кулак соль, опрокинул шот и закусил лаймом. Я последовал его примеру. Текила обожгла горло и полилась вниз к желудку, создав приятное тепло во всём теле.

– Будешь? – протянул я сигарету Максу.

– Да! – заорал в ответ мой друг. Было так громко, что приходилось сильно напрягать голосовые связки, чтобы тебя услышали.

– Слушай, ты же помнишь, что сегодня мне добавили две новые точки для развоза журналов? – начал я, переходя сразу к делу.

– Ну да, а что с ними?

– Ну, мягко говоря, они сильно отличаются от предыдущих точек. – я попытался протиснуться всем корпусом к барной стойке, но бык слева даже не думал двигаться.

– И-и-и? – Макс подвинул мне второй шот и потянулся за солонкой.

– Да дурдом какой-то. То чайная со слепой владелицей, решившей в психиатра поиграть, то дед колдун-маразматик из антикварного… – я влил в себя вторую стопку и, резко вобрав носом воздух, схватил ломтик лайма.

Я опустил руку к карманам джинсов и проверил, на месте ли тот изумрудный шарик. Похлопав по карману, я продолжил:

– Так дело в том, что этим людям журналы нафиг не упали, они отказывались их брать, пони-и-имаешь? – язык стал заплетаться, и я не сразу сообразил, как быстро хмелел, начав пить на голодный желудок.

– Макс.. а, Макс. Может пожрать закажем, а? Я голодный, как скотина…

– Ща закажем, не парься. Давай по третьей, и я бармена зову! – проорал мне Макс, и пододвинул третью стопку.

Заранее взяв лайм, я залил в себя третий шот и слегка пошатнулся, толкнув быка, всё время наступающему мне на ногу.

– Э-э-э, ТЫ ЧО?

На меня повернулось оно – коктейль из пота, тестостерона и бороды во всё лицо.

– А ни-ни-ничо! – мне стало почему-то так смешно, что я бросил огрызок лайма в его морду в форме шарика.

– Ах ты с**а! – выдохнул на меня бык своим перегаром и со всего размаха зарядил мне в ухо.

Отключился я в то же самое мгновение.

Уровень 7

…

– Да еду я, еду… Да… Знаю, что опаздываю… Всё, потом поговорим.

До меня как в тумане доносились обрывки фраз, голова страшно гудела. Положив руку на лицо, я в то же мгновение её отдёрнул, заорав.

Ты не подумай, я не из пугливых, но когда ты проводишь ладонью по лицу и внезапно обнаруживаешь на голове шишку… Нет, точнее шишак, размером с холм, то вопль вырывается сам, без объяснения причины.

– На-ка, приложи.

На живот мне что-то упало, и этим "что-то" оказалось мороженое. Приложив на больное место мороженку, я почувствовал облегчение.

– Где мой завтрак в постель? – прохрипел я, медленно шевеля высохшими губами.

– Мне бы кто его организовал. – отозвался Макс, но всё же приоткрыл холодильник.

Налив что-то в стакан, он поднёс к моим губам содержимое, и я с удовольствием выпил. Апельсиновый сок… Боже, как вкусно.

– С каких пор ты таким смелым стал, а? «Рокки» пересмотрел? Тот амбал был в 2 раза больше тебя. – Макс стал оживлённо ходить по комнате, а я, медленно облокачиваясь на локти, прислонился к стенке дивана.

– Так я его вырубил?

– Если ты хотел вырубить его кусочком лайма, запульнув ему в лобешник, то твой план провалился. Но я вот что понять не могу… – Макс остановился и, пристально посмотрев на моё опухшее лицо, сказал. – На кой чёрт ты вообще провоцировать его стал?

– Он мне все ноги оттоптал, и я захотел поставить его на место! – возмутился я.

– Поставил?

– Нет… – я опустил глаза. – Но знаешь… В тот момент я почувствовал себя как-то иначе, свободным что ли…?

– Да я не спорю, ты и в свободном падении побывал от удара в ухо. Летел, как в замедленной съёмке через всю барную стойку. – Макс, как в индийском фильме, понарошку ударил сам себя в ухо и показал, что было дальше, носясь по комнате. – Как у тебя вообще голова на месте осталась, я не пойму… Но ещё я не пойму вот что… На что ты, блин, рассчитывал? Ты же вообще драться не умеешь!

– Как это я не умею? Еще как умею! Как сказал Мохаммед Али или… Майк Тайсон: «Не важно, как ты бьёшь, важно, как ты держишь удар!»

– Это в фильме «Рокки» было, умник! Все твои драки заканчивались в школьном травмпункте. Ты забыл, как тебя в 9 классе поколотил утырок-переросток из параллели, и ты месяц перебинтованный ходил?

– Че-е-его? Не было такого!

– Было!

– Нет, не было!

Макс уставился на меня, как на прокажённого.

– Я к тебе целый месяц тогда ходил, помогая с уроками. Ты из-за того случая прогуливал занятия и экзамены вообще бы не сдал без моей помощи! Вспомнил?!

– Нет.

– Да, неплохо тебе в голову прилетело, раз ты такой забывчивый стал. Хотя стой! А помнишь, как тебя в 10 классе подкараулили за школой? Кажется, это после трени по футболу было. И избили тебя три пацана за то, что ты телефон не захотел им отдавать?

– Да не было такого! Я бы запомнил!

Макс снова начал быстро расхаживать по комнате и что-то бухтеть себе под нос.

– Ладно, спрошу Серёгу, может у него есть доктор знакомый по голове. Или Мишу спрошу.

Я смотрел, как мой друг нарезал круги, и больше был удивлён, как он один живёт в такой большой квартире. Меня совершенно не беспокоили его бредни про мои драки, ведь их не было. Даже и близко не припоминаю ничего подобного. Ни воспоминаний, ни эмоций, ни чувств, внутри вообще ничего не откликалось на его слова. А значит этого не было.

– Андрюх, ты это… давай приходи в себя, умывайся там, завтракай. Всё, что найдешь в холодильнике – всё твоё. Я побегу, меня уже на работе час как ждут. – он сверился с часами, пошёл в коридор и, вернувшись, кинул на стол связку ключей. – Держи, это второй комплект. Как будешь себя лучше чувствовать, езжай на работу. Всё будет хо-ро-шо, ты это… не переживай только, ладно?

– А я и не переживаю.

Макс лишь с озабоченным лицом хлопнул меня по плечу и побежал на работу, оставив меня наедине с мыслями и воспоминаниями которых не было… Или были?

Уровень 8

Оставшись в одиночестве, я решил принять душ. Зайдя в ванную комнату, я нехотя посмотрел в зеркало и ужаснулся. Всё гораздо хуже, чем я думал… Опухшие глаза, спутанные волосы и здоровенный шишак возле уха. Я подошёл ближе к зеркалу и легонько ткнул пальцем в выпирающую часть. Жутковато, блин.

Залезая под душ, я подставил тело горячим струям воды и потихоньку стал оживать. Закрыв глаза и простояв какое-то время неподвижно, упершись руками о кафельную плитку, я почувствовал, как по телу побежали электрические импульсы.

Голова ещё слегка кружилась, но потихоньку я стал привыкать. Но вот к чему я привыкнуть не мог, так это к отчётливо появившемуся образу старика из антикварного магазина. Он всё так же сидел за своим массивным столом и ехидно улыбался, покачиваясь на стуле. Затем он достал какую-то тетрадь, вырвал оттуда первый лист, свернул в трубочку и, поднеся к зажжённой сигарете, стал громко смеяться, смотря, как языки пламени пожирают клочок бумаги.

Хохот всё нарастал, став почти невыносимым, и я заорал:

«Прекрати!»

Я схватился за голову и стал сжимать её руками, чтобы хоть как-то заглушить этот звук. Потеряв равновесие, я поймал одной рукой душевую шторку, вырвав её из подвесной балки, и соскользнул на пол, укрывшись ей.

Выключив воду, я неподвижно сидел, пытаясь переварить случившееся. Это нельзя было назвать видением, картинка была очень чёткая. Словно я только что посмотрел короткометражку в кинотеатре, только вместо кинотеатра была моя собственная голова.

Встав и вытерев тело, не глядя в зеркало, я побежал на кухню.

В детстве я очень боялся зеркал, когда на спор поиграл с друзьями, пытаясь вызвать пиковую даму. С тех пор перед сном зеркал с плохим освещением я избегаю. Сейчас фобия обострилась ещё сильнее.

Включив чайник и открыв дверь холодильника, я начал вытаскивать всё, что хоть как-то походило на съедобное, и думал, думал, думал… Стоит ли посвящать Макса во все детали? Рассказывать, что произошло со мной во время душа, про этого чёртового старика с сигаретой? Бр-р-р.

Наскоро набросав на хлеб колбасу с сыром, я уселся за стол и стал жевать, не обращая никакого внимания на вкус. Чайник закипел, издавая противный свист, от которого я ещё раз схватился за голову, снова пытаясь унять нарастающие болевые ощущения.

Щелчок, и всё прекратилось.

«Нет, надо с этим говном что-то делать» – произнёс я.

На дрожащих ногах я подошел к кухонному столу, достал кружку, чайный пакетик и залил кипяток. Сев обратно за стул, я невольно вспомнил Лизу.

Ага, наслаждаться жизнью… У меня только один вопрос – получать удовольствие до того, когда твоя жизнь начинает напоминать плохо срежиссированную драму или после, когда голова вот-вот должна взорваться?

Беру телефон из кармана и пишу смс:

«Макс, прикрой меня, пожалуйста, мне нужно кое-куда заехать, на работу не приеду»

Доедаю последний кусок бутерброда, оставляю почти нетронутый чай, хватаю куртку, ключи и иду на выход.

Мне срочно нужно в антикварный магазин, у меня много вопросов к его хозяину.

Уровень 9

Только зайдя в лифт, я вспомнил, что машину оставил у клуба, а значит придётся ехать на такси. Денег и так впритык, на такси не накатаешься, блин…

Выйдя из подъезда, на ходу вызываю машину. Хорошо, что Макс живёт в центре, и уже спустя 3 минуты я прыгаю на заднее сиденье, называю конечную точку и пытаюсь привести нервы в порядок.

Ладошки потели так, словно я еду на какой-то экзамен. И ведь умом-то я понимаю, что беспокоиться не нужно. Ладно бы меня похитили инопланетяне, привязали ремнями к стулу, вскрыли мозг и залезли внутрь, но здесь же ничего не было!

Я ещё раз восстановил в памяти события вчерашнего дня – как зашёл к торговцу, разбудил его, начал ругаться, выслушал его бредни, кинул журналы и ушёл. Загипнотизировать он меня тоже не мог. В такую ерунду я не верю, значит точно ничего не было.

Слегка успокоившись, я растёр ладошки об джинсы и засунул руки в карманы, тело немного знобило от холода.

Приехав на место, я вылез из машины и уставился на вывеску. Всё верно, я на месте. И место на месте, извиняюсь за каламбур. Значит мне не привиделось.

– По-братски, поставь пятёрку в приложении. – махнул рукой водитель и уехал.

Поднявшись по лестнице к магазину, я нерешительно притронулся к ручке и, на мгновение замерев, толкнул дверь.

Дверь не шелохнулась. Ещё раз дернув ручку сильнее и прижавшись плечом, я попробовал ещё раз. Заперто! Пнув ногой дверь, я начал тарабанить кулаком.

– Молодой человек, закрыто же.

В мою сторону по лестнице поднимался мужчина со связкой ключей и указывал куда-то в сторону, выше моего плеча.

– График работы посмотрите. – он ткнул пальцем в график и подошёл к соседней двери. Затем, подняв рольставни, скрылся внутри своего магазина.

Антикварный магазин «Воспоминание»

Открыто с 15-00 до 20-00

Посмотрев на часы, я прикинул, что мне нужно где-то провести 3 с половиной часа. Домой ехать не вариант, машина далеко… Работа тоже нет… Так что делать-то?

Застегнув молнию куртки до горла, я спустился вниз и побрёл в сторону чайной. Ладно, зайду к ней быстро, пусть распишется в накладной. Хоть так чуть время скоротаю.

Посмотрев в навигаторе сколько мне идти, я построил маршрут и пошёл через дворы, срезая большую часть пути.

Как же давно я просто не гулял… Не нёсся из одного места в другое, а просто гулял, заглядывая в окна домов без какой-то цели. В такие моменты я чувствовал себя счастливым когда-то… но не сейчас. Сейчас прогулка – это бесполезная трата времени. Да и мозг не даёт расслабиться – заботы и обязанности вспыхивают в голове, убивая напрочь всю романтику прогулки.

Отодвинув счастье на потом, я впервые задумался, что так и не нашёл альтернатив. Безусловно, посиделки в баре – это приятно… Но такое ощущение, что, сидя за выпивкой, я бегу… Бегу от кого-то. А не спеша прогуливаясь, я иду к самому себе.

Вот тебе и жизнь… Я почувствовал себя на беговой дорожке, где тело бежит в одну сторону, а разум в другую. А финиш непонятно где… Хотя понятно – в гробу этот финиш.

Переходя улицу по светофору, я ещё раз сверил маршрут и пошёл дальше. Чайная была уже близко.

Стало грустно. Лучше бы на автобусе проехал, так хоть наедине с собой бы не оказался.

Находиться с людьми проще. Вот смотришь в лицо незнакомцу и думаешь, что у каждого свои проблемы, заботы. И каждый скрывает их с помощью масок и фальши. Или не скрывает, что потом и приводит к нервному срыву и регулярным походам к психологу.

Ненадолго я улетел в собственные воспоминания.

«А какие у вас, Андрей, взаимоотношения с родителями?» – на меня с умным видом смотрел мужчина за 40 и что-то записывал в своей тетради, в такт качая головой и приговаривая – «Понятно-понятно»

Что ему понятно? Мне самому не понятно, а ему за час, проведённый со мной, стало понятно. А может я неправду говорю или недоговариваю что-то, а ему понятно…

Осенний холодный ветер ударил мне в лицо, вернув в реальность. Вот и вывеска «Даолу». Надеюсь, чайная открывается раньше, чем антикварный.

Поднявшись по лестнице, я заранее посмотрел на график работы. Постучал два раза, открыл дверь и, переступая порог, даже не догадывался, что ждёт меня дальше.

Уровень 10

В чайной было так тихо, что я даже начал сомневаться, есть ли здесь кто-то. Медленно переставляя ноги, я прошёл до конца коридора, повернулся, чтобы войти в основной зал, и увидел странную картину.

На деревянном полу в позе лотоса сидела Лиза, её лицо было безмятежно и, как всё тело, полностью расслаблено.

– Андрей, дайте мне минутку.

– А как вы…?

– Потом.

Лиза замолчала, застыв как прежде, словно живая статуя.

Сняв куртку и аккуратно сложив пополам, я подложил её под себя, присел на пол и стал ждать… минутку? Нет, скорее, минутище! Как она умудряется сидеть на жёстком полу? И-и-и… ничего не делать? Единственный из признаков жизни – это еле уловимое дыхание. Её грудная клетка слегка поднималась и сразу же опускалась.

Заёрзав от неловкости, я потянулся за телефоном. 13% зарядки. Ладно, должно хватить. Я быстро зашёл в соцсети, проверил новости, новых сообщений нет. Затем положил телефон обратно и слегка кашлянул.

– Вот теперь всё. – Лиза улыбнулась, открыв глаза, и всё так же смотрела сквозь меня. – Хотите чаю?

Я вспомнил свой утренний завтрак, наскоро закинутый пакетик чая, залитый кипятком и… я ведь даже не притронулся к нему. Или всё же сделал пару глотков?

– Да, не откажусь.

Лиза грациозно встала, поднесла ладони к груди и слегка наклонила голову.

Закончив свой ритуал, она прошла к чайным полкам и стала ходить вдоль них, положив ладонь на небольшие ярлыки с написанными от руки китайскими иероглифами.

Не в силах больше сдерживать любопытство, я спросил:

– А как вы поняли, что это я? Вы ведь даже не видели меня.

– Мне не обязательно видеть, чтобы понять, кто зашёл ко мне в гости, я хорошо чувствую.

– Чувствуете? Кого, меня?

– Нет, сначала я чувствую, как меняется пространство вокруг, и только потом самого человека. Так как мы с тобой уже познакомились, я запомнила твой… – она остановилась, подбирая слова, – Твой ментальный отпечаток.

– Это как?

Встав на цыпочки, Лиза достала верхнюю коробочку чая, взяла её в руки и сдула пыль.

– Вот это подойдёт! – она, как ребёнок, улыбнулась и начала готовить посуду.

– Лиза, извините, я всё же не пойму, какой ещё отпечаток?

– Ментальный! – Она поднесла ладонь на уровень глаз и продолжила. – В мире нет одинаковых отпечатков пальцев, у каждого он уникальный. А есть ещё внутренний отпечаток – ментальный. О нём просто не говорят, ведь его не видно, но это не значит, что его нет. Вот, взгляни…

Лиза подошла к выключателю на стене и включила свет.

– Ты разве видел, как по проводам проходит электричество?

– Нет. – ответил я.

– Но знаешь, что оно там есть, ведь так?

– Да, ведь об этом говорят ещё в школе на физике. Хотя нет, об этом ещё родители говорят, чтобы пальцы в розетку не совал, мол, там живёт какой-то «дядя Ток».

– Вот именно! – Лиза одобрительно кивнула. – Ты с детства знаешь об этом и безоговорочно веришь в эту истину, хотя ни разу не заглядывал, что находится внутри этих самых проводов. Так и с ментальным отпечатком: он есть, пусть ты его и не видишь. По нему-то я и определила, что зашёл именно ты, Андрей.

Я сидел с открытым ртом. Благо, в присутствии Лизы рукой рот можно было не закрывать.

В её словах была, с одной стороны, мудрость, а с другой какая-то детская непосредственность. Всё, что она говорила, воспринималось легко, чего не скажешь о школьном или любом другом образовании, где тебя заставляют зубрить учебники…

– Хм… Но скажите, Лиза, почему вы вот видите эти отпечатки, а я… Да что там я! Наверное, никто из моего окружения и не слышал о них никогда, чего уж говорить про "видеть". Что в вас особенного такого?

Положив все чайные приборы на поднос, она подошла к гостевому столику, аккуратно разместив содержимое, затем села, согнув ноги в коленях. Я последовал её примеру и сел напротив.

– Андрей, вы задали два хороших вопроса. – проводя свою чайную церемонию, она вдумчиво подбирала что и как ответить. – Дело в том, что вы и ваши знакомые… – она сделала паузу. – Как и большинство людей, просто смотрят, а не видят. Смотреть и видеть – не одно и то же. Эти слова даже означают разные вещи. Вот, например, слово вИденье произошло от слова вИдеть. Получается, чтобы приобрести вИденье, нужно видеть, а не смотреть.

Нахмурив брови, я пытался осмыслить услышанное. Тем временем, Лиза, разливая чай продолжила:

– У каждого слова есть своё глубокое значение, но большинство из нас обесценивают их. Называют друзьями знакомых, признаются в любви тем, к кому испытывают симпатию и говорят КРУТО на всё то, что как-то эмоционально окрашивает жизнь… Но это, конечно, уже тема не этой чайной церемонии.

Лиза поднесла кружечку к губам и так же, как и в наше первое знакомство, закрыв глаза, сделала очень медленный глоток.

– Но я всё же не пойму, почему тогда одни смотрят, а другие видят?

– Потому что смотреть проще просто. Как у вас говорят? «Пойдём смотреть фильм».

Я вспомнил, как последний раз взял пачку с чипсами, две бутылки пива и, развалившись на диване, смотрел комедию, название которой даже уже и не вспомню.

– Если продолжать аналогию с фильмами, то смотреть – это задача зрителя, а видеть и обладать вИдением – это задача режиссёра.

Я задумчиво посмотрел на содержимое своей кружки и загрустил. Лиза, словно читая мои мысли, сказала:

– Но есть хорошая новость, Андрей. Все выдающиеся режиссёры долгое время смотрели чужие фильмы, чтобы в один прекрасный момент срежиссировать свой собственный.

В этот момент кто-то раскрыл входную дверь и за стенкой раздался голос:

– Здравствуйте, я к вам снова за чаем. В прошлый раз мне так понравилось, что вы посоветовали, что я привёл друзей и…

Дальше я уже плохо слышал сказанное, так как сознание унесло меня далеко-далеко.

Был ли я хоть раз режиссёром собственной жизни или безучастно смотрел, как жизнь показывают на перемотке?

Лиза встала из-за стола, чтобы обслужить гостей. А я продолжил сидеть, согнувшись над пустой чайной кружкой.

Уровень 11

– Спасибо. – сказал мужчина, взял из рук Лизы упаковки с плотно расфасованным чаем и пошёл на выход вместе со своими приятелями.

Дзынькнув кассовым аппаратом, Лиза вернулась к нашему столику и, присев, сказала.

– А чего это мы к чаю даже не притронулись?

И опять. Как ей удалось узнать, что я всё это время сидел, как истукан, тщетно пытаясь переварить услышанное?

Её слова были просты, но смысл… Смысл был значительно больше, чем может показаться на первый взгляд.

– Знаешь, Андрей, ты лучше возвращайся в реальность, самобичевание до добра не доведёт. – Лиза достала из кармана маленькую конфетку, завёрнутую в бумажный пергамент и завязанную тонкой красной ниточкой. – Давай лучше я тебе историю расскажу и как раз на твой второй вопрос отвечу. – протянув сладкий подарок в мою сторону, она по-детски улыбнулась и вернулась к своему чаю.

А я уже и забыл про второй вопрос. Взяв из её рук конфету, я потянул за нитку и одним махом закинул содержимое в рот. Конфета оказалась очень твёрдая, и, покусав её обеими сторонами коренных зубов, я решил было незаметно выплюнуть, как услышал:

– Терпение, Андрей… – от неожиданности я чуть было не прикусил язык. – Ты спрашивал, что во мне особенного?

– Ла–а. – только и вымолвил я, борясь с безвкусной конфетой переполненным слюнями ртом.

– Во мне нет ничего особенного и никогда не было. – Лиза сделала паузу. Слишком долгую, чтобы от неловкости уже я начал наливать нам обоим чай. – Как ты, наверное, уже успел заметить, у меня нет зрения. Я родилась с редким заболеванием и никогда даже не знала, как выглядят мои мама с папой. Я никогда не смотрела на закат солнца, никогда не наблюдала за осенней порой, когда деревья сбрасывают пожелтевшие листья, я… – голос Лизы слегка задрожал, и глаза наполнились слезами. – Но мама всегда говорила, что у меня большое и доброе сердце.

Улыбнувшись, она вытерла рукавом глаза и продолжила:

– А ещё она говорила, что зрение – это всего лишь один из органов чувств, и что мне нужно приложить усилия, чтобы научиться пользоваться всеми остальными.

Конфета по чуть-чуть начала таять во рту, раскрывая свой изумительный шоколадно-ореховый вкус.

– Лиза, мне очень жаль… – начал было я, как моментально услышал:

– Глупенький, не нужно меня жалеть, я счастлива от того, что мне пришлось учиться, слышать, чувствовать, осязать и пробовать этот мир на вкус. Возможно, если бы я родилась обычным ребёнком, я бы не ценила то, что имею. И, отвечая на твой вопрос – изначальное отсутствие чего-то особенного внутри меня привело к тому, что я захотела сама стать особенной.

– Можно было сразу сказать: «Я особенная» – буркнул я, поднеся чай к губам.

– Как и ты. – парировала Лиза.

Я сплюнул чай в кружку и громко гоготнул.

– Я? Не-е-ет!

Посмотрев в её лицо, я понял, что она не шутит, но всё же сказал:

– Послушай, Лиза, при всём уважении, ты меня плохо знаешь и… – кое–что вспомнив, я решил поделиться. – Знаешь, был у меня случай, когда на прошлой работе меня отправили на тренинг. – в красках вспомнив то знаковое событие, я начал слегка заводиться. – Нас собрали в душном зале, на сцену вышел спикер, весь такой деловой: в пиджачке с рубашкой, с идеально белыми зубами, аккуратно уложенными волосами и весь из такой себя. Так вот, этот мужик сначала всех танцевать заставил, а потом как давай выкрикивать, тыкая пальцев в толпу: «ТЫ УНИКАЛЬНЫЙ! И ТЫ УНИКАЛЬНЫЙ! И ВЫ ВСЕ УНИКАЛЬНЫ!». Я, как и многие сидевшие в зале, не верил ни единому его слову. Легко про уникальность трындеть с улыбкой на миллион и с таким же гонораром за выступление.

Лиза, нарушив молчание, неожиданно захохотала, схватившись за живот. Изрядно насмеявшись, она сказала:

– Я бы тоже не поверила. – и, как ни в чём не бывало, налила себе чаю.

– Вот–вот! Выходит, я не уникальный!

– Я этого не говорила. Я лишь сказала, что методы, которыми пользовался этот спикер по отношению к вам, не сработали. Уникальность в себе нужно открывать самостоятельно, без чьей-либо помощи.

– Это как? – мне стало интересно, к чему она клонит.

– Давай на понятном тебе примере объясню. Представь, ты заказал мебель, пусть будет… шкаф. Грузчики подняли на твой этаж тяжеленную коробку, а собирать шкаф – уже твоя забота. Тут на помощь приходит инструкция, где всё подробно расписано: эту детальку вот сюда вставить нужно, а эту вот сюда. – Лиза стала оживлённо вертеть руками, а я удивляться, как она ничего со стола не роняет. – Так и с нами, с людьми. Нас собирать нужно! Разница лишь в том, что инструкции нет, как и точного количества шурупов с гайками.

– А как же психологи? – я вспомнил как шел до чайной и думал об этом. – Разве они не могут "собрать" человека?

– Могут… Как и мебель могут собрать нанятые для этого специалисты. Развалится или не развалится собранный шкаф от того, что лишние болты остались, покажет время и другие факторы, которые не учитывались во время сборки.

Мысленно я провёл параллель от мастеров до психологов и поразился, как Лиза деликатно обходит острые углы, чтобы не сказать открытым текстом: «Все эти ковыряния в мозгах лёжа на кушетке в кабинете с портретом Зигмунда Фрейда – НЕ РАБОТАЮТ».

Словно прочитав мои мысли, Лиза сказала:

– Я бы не была столь категорична насчёт психиатров. Наверняка среди них есть отличные специалисты, но меня всегда смущало 2 фактора.

В моём кармане зазвонил телефон, и я резко зажал боковую кнопку, чтобы сбросить вызов.

– Это какие? – спросил я, доставая телефон, чтобы посмотреть, кто звонил. Это был Макс.

– Первое – это перекладывание ответственности, что за тебя кто-то должен решить твои проблемы, накопленные годами. А второе – это иллюзия решения проблемы. Это как перед пьянкой заранее выпить таблетку, чтобы живот не болел. Живот у тебя, может, болеть и не будет, но пить таким способом не перестанешь.

Телефон зазвонил ещё раз. Я быстро глянул, кто звонит. Опять Макс! Выключил звук и положил трубку экраном вниз.

Зная Макса, я начал тревожиться. Нн никогда просто так не будет звонить два раза подряд…

Лиза сделала маленький глоток и произнесла:

– Тебе пора, Андрей. – она встала из-за стола, забрала поднос и пошла в сторону чайного уголка.

– Сколько с меня?

– Потом оплатишь. – не поднимая головы, она включила воду и начала мыть посуду.

Встав из-за стола, я почувствовал, как занемели ноги, и пошёл в сторону выхода. Неожиданно Лиза ткнула в меня мокрым пальцем и громко прокричала:

– ТЫ УНИКАЛЬНЫЙ!

И по–детски залилась смехом. Доносившийся хохот провожал меня до самых дверей чайного магазина. Выйдя на улицу, первое, что я почувствовал – это всё то же восхитительное шокололадно-ореховое послевкусие от конфеты. И, кажется, кое-что ещё…

Уровень 12

Выйдя из тёплого помещения в холодную дождливую ноябрьскую погоду, меня пробрало.

Телефон зазвонил ещё раз. Вытащив трубку из кармана, я посмотрел на экран. Опять Макс. Да что ж ему приспичило?! Эту мысль я сказал уже ему в трубку:

– Да чего ты так названиваешь-то?

– Андрюх, я тут пытался справки навести на новые места, в которых ты побывал вчера, развозя журналы. – не обращая никакого внимания на моё негодование, Макс зашуршал чем-то. Кажется, бумагами. – Я перебрал все доки и вообще ничего не смог найти, словно их никогда и не было. Ни в бухгалтерии, ни в отделе продаж, ни на одном из компьютеров. Их вообще нет нигде!

Я спустился вниз по лестнице, выходя на дорогу и вспоминая, как я шёл из антикварного.

– Ты меня слышишь? Бумаги и договора с новыми точками испарились.

– То есть как это?

Пару раз повертев головой, я нашёл тропинку, по которой несколько часов назад проходил сквозь дворы серых многоэтажек.

– Вот так, говорю! Нет их! Я уже тут всё вверх дном поднял. Я, конечно, схожу ещё к директору, узнаю у него, что да как. И ещё. – Макс взял паузу и тихо с заботой в голосе произнёс. – Ты там как? Голова прошла? Ты меня сегодня утром не на шутку напугал…

– Да всё хорошо. – соврал я, зная, что такие разговоры вести лучше с глазу на глаз.

– Точно?

– Точно-точно. Давай потом поговорим, а то руки мёрзнут на морозе трубку держать.

– Перезвоню, как новости узнаю, увидимся.

Я положил телефон в карман, и меня затрясло. Не знаю уж от чего больше – от холода или от плохого предчувствия. Идти осталось навскидку минут 10. Мысли, как запущенные шайбы, бились о черепную коробку, отзываясь по всему телу тревогой и беспокойством.

Вчера, не придавая значения этим новым странным местам, я списал всё это на коммерческий отдел. Мол, им виднее, где журналы лучше разбирают. Другой вопрос: почему незаинтересованные скучающие продавцы, где я до этого целый год оставлял журналы, были так похожи? Да, внешность у всех разная, но им всем было по барабану. Хотя один раз с одним, как его… Серега что ли? Мы как-то вышли покурить на улицу, и то, он не работает уже в том магазине.

А тут, на тебе! Лиза, Википедия мудрости и жизненного опыта, и хамоватый старик со здоровенными ручищами, торгующий хламом за воспоминания.

Перед глазами ещё раз всплыл образ хохочущего старика с тлеющей сигаретой.

Проходя детскую площадку, я остановился от неприятно скрипа. Повернув голову на звук, я увидел медленно, еле заметно покачивающиеся детские качели. Выглядело всё это жутковато: детская песочница с оставленными игрушками, ржавая горка, три вкопанные шины, раскрашенные в цвет флага и детские качели, еле заметно ходившие из стороны в сторону. Вокруг ни души, серость, моросящий дождик и противный звук скрипа.

Замешкавшись, я почувствовал себя героем плохо снятого фильма ужасов. Обычно все зрители, смотревшие фильм, в нагнетающий момент хором кричат: «Не ходи туда!». А главный герой всё равно идёт на страшный звук, словно ему напрочь вышибли мозги и чувство страха. И я пошёл. Нерешительно, но всё же пошёл, чтобы остановить эти качели.

Оглянувшись по сторонам, я пробурчал себе под нос:

«Да что я как ребёнок, в самом деле!»

Ускорив шаг и подойдя к качелям, я схватил за металлический поручень и удержал основание в руках, прекратив скрип. Монстр на меня не выпрыгнул, никто не сожрал. Хорошо, что такое только в фильмах происходит.

Убрав руки в карманы, я вернулся на дорогу и быстро зашагал в сторону антикварки. Подойдя к концу здания, я свернул за угол и боковым зрением на мгновение увидел, как маленький ребёнок, одетый не по погоде, сидит на тех качелях, слегка покачиваясь. Остановившись, как вкопанный, я смотрел и не верил своим глазам. В то же мгновение силуэт ребёнка начал тускнеть и пропадать.

Сильно сжав веки и растирая до теплоты ладошки, я опрокинул голову назад. Затем подставил лицо мелкому дождику и приложил к глазам ладони. Болевое ощущение снова появилось в голове, и, открыв глаза, я аккуратно прикоснулся к шишке. Как же так ударить нужно было, чтобы в голове такая дурь поднялась?

Переходя дорогу, вдалеке я увидел вывеску нужного мне антикварного магазина, и рядом припаркованную открытую газель. Мужики в серой форме ходили туда-сюда, закидывая коробки в Газель.

Переходя с шага на бег, я поспешил к машине.

Яркие неоновые вывески соседних магазинов, утыканных вдоль всего первого этажа дома, слились в единую цветную кляксу.

Добежав до газели и переводя дыхание, я сбивчиво спросил грузчика, руководившего процессом:

– А… А что вы делаете?

– Не видно, что ли? Вещи собираем.

Рядом прошёл мужик с коробкой, с размаху бросив её в доверху набитый кузов. Коробка, ударившись, порвалась, и оттуда выпал стеклянный шарик с одиноким снеговиком и летающими вокруг него хлопьями снега. Шарик покатился в мою сторону, и работяга, схватив его, кинул обратно, плотно захлопнул перед моим носом двери и прохрипел выходящим на улицу замученным на вид мужикам.

– Всё, я под завязку!

Обойдя машину, он запрыгнул на водительское место и завёл Газель.

В панике я побежал ко входу в антикварный магазин, на ходу расталкивая кучкующихся грузчиков, но лучше бы я не переступал порог магазина…

Уровень 13

Я словно оказался в незнакомом месте.

Вчера я еле протискивался сквозь предметы былой роскоши, чтобы пройти вглубь, но сейчас же комната была совершенна пуста. На полу валялась обёрточная бумага, куски пенопласта и всё. Буквально всё, сняли даже люстру! Не веря своим глазам, я прошёл к небольшой арке, где и повстречал спящего старика. Шаги эхом разносились по всему пространству, поднимая облака пыли.

Войдя в кабинет старика, я увидел незнакомого мужчину, ходившего вокруг стола с вытянутой рулеткой. Мужчина в чёрном костюме снимал замеры со стола и что-то записывал в свой блокнот. Сложив блокнот в карман идеально выглаженных брюк, он пренебрежительно посмотрел на меня и спросил:

– Могу чем-то помочь? – показывая всем видом, что ему совершенно не интересен мой ответ, он стал широкими шагами отмерять расстояние от одной стены до другой.

– Да… Скажите, где мужчина, который до этого торговал тут антиквариатом?

– У него проблемы со здоровьем. – зайдя мне за спину, он снова достал рулетку и стал замерять дверной проём.

– Простите, а вы кто? – спросил я, совершенно сбитый с толку.

– У меня к вам тот же вопрос. – смерив меня взглядом и ухмыльнувшись, он продолжил. – Сомневаюсь, что вы член семьи.

– Вчера я купил одну странную вещицу… – похлопав себя по правому карману, затем по левому, ещё раз по правому, до меня стала доходить пугающая мысль: «Я потерял изумрудный шарик!».

Стоя и, как дурак, нервно хлопая себя по карманам, я почувствовал на лбу капельки пота.

– Странно, комаров тут вроде нет. – странный тип мерзко гоготнул и направился на выход. Я за ним.

– Но мне нужно срочно увидеться с хозяином этого магазина! И вы не сказали, кто вы?

– Я же сказал, он болен. – на последний вопрос он решил не отвечать.

– Но как же мне с ним связаться?

– Никак. Или ты думаешь, что можно связаться с ним через Телеграм или электронную почту? Ему под девяносто лет!

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я громко выпалил:

– Но он забрал мои воспоминания!

Мужчина в костюме остановился, на секунду замешкался и, не поворачиваясь ко мне лицом, сказал:

– Я ему передам, что его искали.

Выйдя на улицу, он достал связку ключей и стал возиться с замочной скважиной.

Последовав за ним, я полушёпотом спросил:

– И что мне теперь делать? У меня голова идёт кругом. Кажется, что я схожу с ума.

– И это только начало. – закрыв дверь на два оборота, он сбежал вниз по лестнице, махнул мне рукой, не оборачиваясь, и сел в припаркованный на другой стороне дороги чёрный БМВ.

Что же мне теперь делать?..

Уровень 14

– И это только начало?! Что, прям так и сказал? – Макс выслушал мою историю и, кажется, по ту сторону телефона завёлся не на шутку.

– Слово в слово. Да и немногословен он был, что-то забыть было сложно…

– Слушай, а что за изумрудный шарик ты потерял? О нём ты ничего не говорил. Про чайницу Пифию помню, про хама деда тоже, но шарик… О нём впервые слышу.

На секунду замешкавшись, я думал, как же всё рассказать Максу. Я шёл до ближайшего метро и на эмоциях выпалил лишнее, заранее не посвятив в контекст…

– Эй! Ты там?

– Да, извини, лужу обходил, здоровенная такая была.

– Так что насчёт шарика? – всё не унимался Макс.

– Да безделушка обычная, не бери в голову. – я пытался говорить как можно естественнее, не выдавая фальши.

– Раз безделушка, то чего ты так в своём рассказе запереживал? Про пот на лбу рассказал, ты… Это, погоди немного. – Макс прислонил телефон к штанине, от чего в динамиках послышался шорох и плохо различимая речь. – Да, Николай Сергеевич, у вас есть минутка? – поднеся обратно трубку к уху, Макс сказал. – Всё, Андрюх, я отключаюсь, как раз с управляющим поговорю про эти новые твои точки.

Убрав телефон в карман, я вышел на оживлённую улицу.

Живот заурчал, внеся в мои планы ещё одну задачу – забежать туда, где вкусно, недорого и, главное, немноголюдно. В городе таких мест хватает, но точно не здесь. Тут всё дорого и не факт, что вкусно.

На ходу разглядывая роскошные витрины модных бутиков, я заметил, как охранники на входе сканировали меня взглядом. Извините, парни, я не ваша целевая аудитория, выдохните.

Впереди замаячил спуск в подземку.

Подойдя к турникетам, я пиликнул телефоном и прошёл к эскалаторам.

Время шло к шести часам, и желающих так же, как и я, прокатиться с ветерком в вагончике было много. Я бы сказал, слишком много. По левую сторону кто-то постоянно сбегал по эскалатору, куда-то опаздывая. То плечом заденут, то сумкой шерканут – красота, одним словом.

Чем ниже я спускался, тем ощутимее становился запах сырости. Сойдя с эскалатора на мраморный пол и став частью толпы, я ещё раз сверился с маршрутом и стал ждать свой поезд.

Ждать? Если 30 секунд можно назвать ожиданием, то да. Я редко в это время бывал в метро и уже позабыл, как часто курсируют вагоны, забирая это бесконечное число людей.

Не успели двери открыться, как уже послышалось:

«Осторожно, двери закрываются»

И ещё, и ещё чуть-чуть… Вклинившись в человеческую массу, я последним просочился внутрь старого вагона. Кажется, эти жестяные банки ездят ещё со времён моего детства. Открытые окна, ужасный свист, невпопад расклеенная реклама и невыносимый запах пота.

Если не наступят на ноги, считай счастливчик. Правой рукой я ухватился за поручень и стал ждать, ехать 8 остановок.

Я уже стал скучать по моей машинке, которую оставил вчера рядом с клубом. С горем пополам я накопил на неё половину, а недостающую часть взял у Макса в долг и в банке под конский процент. Эта малышка прокатала меня уже 5 лет. И банк прокатал 5 лет… На процентах и пенях, если я забывал вовремя внести платёж.

На пятой остановке двери вагончика открылись, и стало чуть свободнее. По крайней мере, на меня перестал облокачиваться впереди стоящий мужик, не дотягивающийся до верхней перекладины.

Двери закрылись, и вагон снова заполнился свистом. Свист всё глубже проникал от ушей в мозг, и боль в шишке ещё раз напомнила о себе. Прикрыв левое ухо рукой, я прислонил правое к плечу, но это не помогло. Свист стал переходить в звон, всё больше отзываясь болью.

От бессилия я крепко зажмурил глаза, и свист внезапно прекратился. Но вместе с ним пропали и все звуки, образовав вакуум. Шевеля челюстью, чтобы убрать заложенность ушей, я открыл глаза и увидел совершенно пустой вагон. Белый свет от ламп почти ослеплял. Испуганно вертя головой, я стал озираться, не понимая, куда пропали все люди. На миг я увидел силуэт мужчины, сидящий в задней части вагона.

Мужчина был одет в серый балахонистый костюм и натянутую на глаза, такого же цвета кепку.

Идя в его сторону, я, как рыба, открывал рот, пытаясь сказать: «Помогите». Но не слышал собственного голоса.

Поезд начал останавливаться. Мужчина встал со своего места и, не замечая меня, направился на выход в открывшиеся двери.

«Осторожно, двери закрываются»

Словно под водой, я расслышал голос диспетчера и со всех ног бросился за мужчиной.

Выбегая из вагона, я запнулся коленкой за закрывающиеся двери и, потеряв равновесие, свалился на мозаичный пол перрона.

Уровень 15

Почувствовав на себе взгляды людей, я перевернулся на спину и увидел испуганные лица. Вокруг меня образовалась небольшая толпа. Женщины держались чуть дальше и, не отводя от меня глаз, о чём-то шушукались.

Два мужика подошли к моему телу, подхватили за руки и приподняли.

– Осторожно, вдруг у него сотрясение?

Одна бабулька в коричневом пальто также вышла из толпы и взяла командование на себя, направляя нашу группу к скамейке.

– Сыночек, как же ты так умудрился?

Она залезла в сумку и достала небольшую баночку, а потом ещё одну. Да что за бездонная сумка у неё? Посадив меня на скамейку, бабуля вытащила карманный платок, капнула пару капель из первой баночки и прислонила краешком к подбородку. Защипав, рана отозвалась болью и неприятным ощущением. Странно, до этого я ничего не чувствовал, в теле была удивительная легкость.

Открутив вторую крышечку, бабуля промокнула другой краешек платка и протянула мне к носу, облокотив голову на мраморную колонну.

Запах аммиака заполнил ноздри. Толпа начала потихоньку расходиться, оставив нас наедине.

– Сынок, ты куда так бежал? Людей в вагоне растолкал и, как прокажённый, вылетел на перрон.

– Опаздывал очень… – выдохнув единственно пришедшие на ум слова, я опустил голову и посмотрел на руки.

– Куда так торопиться можно? Вся жизнь впереди, а так и шею свернуть можно.

Приземлившись на пол я, как оказалось, содрал с правой ладошки часть кожи и сильно ушиб указательный палец, от чего ноготь стал синеть.

Боковым зрением я увидел странное движение справа. К нам навстречу быстрым шагом направлялись два полицейских. Сердце снова бешено забилось, впрыснув в кровь дозу адреналина.

– Спасибо вам за всё. – посмотрев в добрые глаза бабушки, я отдал платок и направился к выходу.

Один из полицейских что-то сказал в рацию и быстрым шагом, переходя на бег, погнался за мной.

Да что всем от меня надо? Еще раз взглянув на них через плечо, я побежал вверх по эскалатору.

– Стой! Стой, кому говорят!

Гонимый неизвестной силой, я, не оглядываясь, бежал, перепрыгивая по две ступеньки. В вестибюле меня уже ждал охранник. Повернув налево, я перепрыгнул железное ограждение, расталкивая толпу людей, спешащих вниз. Подбежав к турникетам, я в прыжке опёрся двумя руками на металлические рамы и перелетел на другую сторону.

Застучало в висках и появилась отдышка. Вылетая в дверь, я случайно задел плечом и уронил женщину. Удирая со всех ног, я побежал наверх. Осталось совсем чуть-чуть. Голоса полицейских слышались уже вдалеке, и, наконец выбежав на улицу, я перешёл на шаг, слившись с толпой. На моё счастье, уже стемнело. Восстановив дыхание, я свернул в переулок.

Вдруг завибрировал телефон. Я достал его и увидел новое смс от незнакомого номера:

«Игра началась»

Уровень 16

Розыгрышей мне ещё не хватало. Закипая от гнева, я нажал кнопку вызова, желая высказать шутнику всё, что я думаю о нём, о его матери и о шутке.

«Извините, данный абонент не обслуживается в сети»

Держа телефон на вытянутой руке, я не понимал, как это возможно, если смс только что пришла?

Посмотрев по сторонам, я прикинул сколько времени топать до машины и навскидку посчитал, что за 20 минут управлюсь.

Желание поесть на время вытеснило все тревожные мысли.

Проходя мимо шавермы, я заказал… надеюсь, не котёнка. И, спустя пять минут, принимал из рук осетина свой обедоужин. Есть на ходу – романтика занятого человека.

Откусывая, я чувствовал, как лаваш потрескивал и крошился, пропуская капли кетчунеза на дно пакетика. Промокнув губы салфеткой, я с опаской глядел на эту образовавшуюся жижу, представляя, как вымажусь, если пакетик лопнет. Доеденный последний кусочек вернул чувство сытости и тревоги.

Почему я? Чем примечательна моя жизнь, что я так вляпался?

Кстати, про "вляпался" – из выброшенного пакета от шавермы кетчунез–таки добрался до цели, и два моих пальца пострадали, немного слипшись.

Я жил, никого не трогая, даже в какой-то момент стал избегать людей, закрывшись в собственном мирке и обрастая скорлупой безразличия.

Из друзей… из друзей только Макс, остальные так, приятели. Кто-то задерживался в моей жизни дольше, кто-то нет. Врагов тоже не имел… Да и кому я нужен?

Выковыривая языком остатки лаваша, я шёл вдоль дороги и пытался осмыслить происходящее.

Глубоко в душе я жаждал перемен, но никогда не делал чего-то целенаправленно, чтобы начать меняться. Я, скорее, выжидал. Выжидал, что перемены сами постучатся кулачком в дверь моей жизни и, взяв меня за руку, прокатят по Диснейленду возможностей и счастья. Годы шли, а в дверь так никто и не постучал. Хотя, может и стучали, а я не слышал? В конце концов как понять, что одна возможность благоприятна, а другая ни к чему хорошему не приведёт?

Как жаль, что сейчас не могу на эту тему поговорить с Лизой… Она бы наверняка дала дельный совет или поделилась заковыристой метафорой. Кто знает, может, зайдя в этот чайный магазин раньше, моя жизнь была бы совсем другой?

На улице совсем стемнело, и я решил свериться с картой. Достав телефон, я посмотрел, как далеко клуб. Пока приближал себя на карте, выскочило уведомление о низком заряде батареи.

«Идти пол километра, хотя… Если свернуть вот здесь…» – я развернул карту и резко повернул налево, – «… то метров 300».

Оставив шумную дорогу позади, я опять пошёл сквозь очередной дворик, но дал себе обещание, что не буду останавливаться ни при каких обстоятельствах, особенно рядом с детской площадкой. С того момента меня не покидала мысль, что я видел где-то этого ребёнка, качающегося на качелях, раньше… Но где?

Вдалеке послышался детский смех.

Ну уж нет, дважды на эту удочку я не попадусь. Ускорив шаг, я двинулся дальше. Редкие фонари и кружившие автомобили в поисках свободного места не давали провалиться в воспоминания.

Впереди между домов показалась арка, пройдя через которую я оказался уже в знакомом для себя месте. Найдя глазами свою машину, я выдохнул направился к ней. Подойдя ближе, я увидел что-то под лобовым стеклом. Зажатый клочок бумаги между дворниками слегка колыхался. Приподняв одной рукой дворник, я вытащил записку и прочитал:

«Ну и мудак же ты»

Выкинув на асфальт своё "послание", я достал из кармана ключи, открыл машину и уселся за руль. Внутри было холоднее, чем снаружи. Вставив ключи зажигания, я завёл мотор, который зарычал и нехотя подул из печки холодным воздухом.

Где-то тут были перчатки. В бардачке их не оказалось. Повернувшись назад, я посмотрел на заднее сиденье, заглянул вниз. И там ничего… Развернув корпус обратно, в свете фар неподвижно стоял тот же мужчина в сером спортивном костюме из вагона метро.

Уровень 17

Мои руки приросли к рулю, и я во все глаза уставился на мужчину через лобовое стекло.

Разглядывая ровные, даже аристократичные черты лица, только сейчас я понял, что передо мной молодой высокий парень лет 20-25. Он стоял напротив фар и даже не думал щуриться, словно давая мне время разглядеть его повнимательнее. А ещё контур его одежды странно светился. Или мне показалось?

Обойдя машину, он открыл дверь, сел на пассажирское кресло и, как ни в чём не бывало, протянул руку.

– Привет, я Алекс.

Это надо было видеть, глупее ситуации не придумать.

Я напрягся, как пружина: всё тело сигнализировало «бей или беги», костяшки побелели, держа руль, а шея боролась с соблазном повернуться в сторону незнакомца. Сижу, как истукан, смотря лишь боковым зрением на этого Алекса, не поворачивая головы.

– Привет, говорю, я Алекс.

Выпустив руль, я протянул похолодевшую руку и ответил.

– Андрей.

Алекс энергично пожал руку и произнёс:

– Сколько у тебя осталось времени?

– То есть?

– Ну давай попробую ещё раз. – Алекс по слогам повторил сказанное. – Сколько у тебя осталось времени?

– Времени на что? Чувак, я тебя не понимаю, первый раз тебя вижу. То убегать стал от меня в вагоне метро, то сел в мою машину со своими глупыми вопросами! Какое, к чёрту, время, блин?!

Я стал накаляться от ощущения, что этот малец пытается мной манипулировать. Алекс сидел с нахмуренным видом, и только две морщинки на лбу портили его образ идеального красавца. Этот парень запросто сойдёт за кинозвезду.

– Время на то, когда все твои воспоминания исчезнут, и ты забудешь себя. Точнее, кем ты был и кем являешься.

Я глухо кашлянул. Мне, конечно, хотелось пошутить про старческую деменцию и вернуться к этому разговору через лет 60, но… Было стойкое ощущение, что парень ясно понимает, о чём говорит. И также понимает, что я знаю, о чём он. И откуда мне было знать ответ? Мне что, циферблат на лбу повесили с обратным отсчётом?

Вместо того, чтобы ответить на его странный вопрос, я спрашиваю:

– А кто ты?

– Я пассажир. Такой же, как и ты.

– Пассажир?

– Ага… Ты от меня визитку что ли ждёшь? – Алекс, похоже, забавлялся с этого разговора, но как-то по-доброму.

– Хорошо, Алекс–пассажир, и чего ты от меня хочешь?

Внезапно Алекс захохотал. Он хохотал, совершенно себя не сдерживая. Опрокинув голову на подголовник и обхватив лицо руками, он выпускал из гортани звуки: «Ха-ха-ха!». Наконец, высмеявшись, он, держась за бок, выдохнул и серьёзным тоном сказал:

– Я бы хотел, чтобы ты меня не видел и, тем более, не преследовал меня.

– Что? Ты же сам сел ко мне в машину!

– Правильно, но ты вылез из своего временного слоя и увязался за мной, а теперь я должен тебя сопровождать, чтобы избавиться от тебя.

– Стоп-стоп-стоп. Что за временной слой, и чего это ты из меня виноватого делаешь?

Алекс прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов.

– Ты что, думаешь, что я твой наставник, учитель или ещё кто-то? Я же сказал, я пассажир, такой же, как и ты, и плевать я хотел на тебя и твою жизнь, но теперь, вот, вынужден тебя сопровождать.

– А ну убирайся отсюда! – я перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь. – Давай-давай, на выход, я сказал.

Мимо машины прошла обнимающаяся парочка, и парень, кивком головы указав на меня, сказал что-то девушке, после чего они пошли значительно быстрее.

– Во-первых, не ори на меня. – Алекс закрыл дверь. – Во-вторых, на улице не май месяц, а в–третьих, не привлекай к себе внимание.

– Что значит "к себе"?

–то и значит. Ты выглядишь как болван, который сидит в машине и ругается сам с собой.

– Ты призрак что ли?

– Ну давай проверим. – Алекс ударил меня в плечо.

Я вскрикнул и положил ладонь, растирая плечо – боль была вполне реальная.

– Я же сказал, что пассажир, такой же, как и ты! Какой, блин, призрак, ты чем меня слушаешь вообще?

– Ты же сказал, что тебя не видно, вот я и подумал… – пробубнил я, продолжая массировать плечо.

– Подумал он… Раньше надо было думать, когда свои воспоминания продавал, а сейчас мне за тебя отдуваться.

Окна машины стали быстро запотевать. Алекс начал смотреть по сторонам и его речь стала более быстрой.

– Слушай, у меня не так много времени, и сюсюкаться с тобой я точно не буду. Тебе надо всё исправить, и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. – он сделал паузу и как-то нехотя закончил. – Для нас.

Открыв дверь, он встал с сиденья и, выбравшись наружу, сказал:

– Будь осторожен, обратного пути уже нет.

Захлопнув дверь, он натянул на голову капюшон и быстро скрылся, словно его никогда и не было.

Уровень 18

– Ну и дела, мужик! Что за чертовщина с тобой там происходит? А, нет, не говори, погоди-погоди. Давай лучше я приеду, и ты мне всё выложишь, у меня как раз рабочий день заканчивается.

Макс по ту сторону трубки создал неловкую паузу, от чего я почти забыл, зачем звонил, кратко обрисовав встречу с наглым парнем.

Конечно, я рассказал не всё… Далеко не всё.

– Ну и?

– Да–да, дело только одно улажу. – я с усилием растирал виски от вновь появившейся головной боли, попутно вспоминая, зачем позвонил Максу. – Ты мне вот что скажи: в тот вечер, когда мне тот зверюга зарядил в голову… что потом было?

– Хм… ну я ж говорил утром. Ты пролетел вдоль барной стойки, как в индийском фильме…

– Да нет, что было потом?

– Дай-ка восстановить хронологию. – Макс стал расхаживать по своему кабинету. – Кажется, какая-то девица завизжала, за соседним столиком паренёк блеванул в свою тарелку со спагетти, и очень быстро прибежали вышибалы, их было четверо. Нет, вру! Трое!

– Да это не важно, Макс. Блин, ты мне скажи, что дальше с моим телом стало. Как я у тебя в квартире оказался? В жизни не поверю, что ты меня на себе тащил!

– А я и не тащил, скорее, придерживал твои болтающиеся ноги, которые волокли по полу. Да, точно, самый здоровенный охранник схватил за шкирку того мужика, который тебе в ухо дал, и выволок его за двери… А дальше два, что поменьше, взяли тебя под руки и несли на выход, но уже через чёрный вход.

Я не перебивал и ждал продолжения.

– А, вот ещё, вместе с вышибалами там появился какой-то женоподобный тип. Не знаю, может администратор или ещё кто-то из управляющих. Он постоянно причитал: «Нам проблемы не нужны, нам проблемы не нужны». И так мы вчетвером и вышли на улицу – два мальца–удальца помогли мне тебя в машину закинуть, а администратор тут же исчез за дверью клуба. Конец. Хотя… не конец. Как приехали ко мне, Мишка, мой сосед, помог тебя донести до моего дивана. Всё, теперь точно конец.

– Понятно. – только и произнёс я, мысленно строя план действий.

– Так и чего, Андрюх, когда увидимся?

– Погоди… А как ты за руль сел, мы же текилу пили?

– Ты это, тему не меняй. – Макс начал оправдываться. – Это ты её пил, а я только один малюсенький шотик успел опрокинуть, а дальше ни-ни. Хватит морозиться, увидимся сегодня?

– Да, одно дело сделаю и перезвоню.

Положив телефон в карман, я посмотрел на главный вход в клуб. На этот раз не было ни очереди, ни стоящих у двери ленивых вышибал, лишь небольшая неоновая вывеска «Маяк».

Выйдя из машины, я одёрнул куртку, сложил руки в карманы и пошёл ко входу. Потянув за ручку, я открыл дверь, которая послушно впустила меня вовнутрь. Пройдя по небольшому плохо освещённому коридору, я подошёл ко второй двери, рядом с которой на барном стуле восседал один из охранников.

– Закрыто. – прохрипел вышибала, не поднимая головы. Мужик, по–видимому, сидел в удобной для него позе, одной рукой упёршись о колено, а второй держа телефон, сильно при этом сгорбившись.

– У меня вопрос к управляющему.

– Сказано же, закрыто! – мужик с обиженным видом убрал телефон и впервые посмотрел на меня сквозь густые брови. – А-а-а, это ты боец! – охранник расплылся в улыбке, оголив неровные зубы. – Я тебя узнал! У меня даже селфи с тобой есть. На-ка, взгляни.

Широкоплечий вышибала встал со стула и подошёл ко мне, сунув экран телефона прямо под нос.

– Ну чо, узнал? – гоготнув пару раз, он дал мне ещё немного времени рассмотреть себя на фото.

Два мужика, втянув животы, позируют, держа меня за подмышки и грозно показывая кулаки, а Макс рядом, с испуганным лицом, держит в руках окровавленную салфетку.

Криво ухмыльнувшись, я отступил на один шаг назад и сказал:

– Могу увидеть управляющего?

– А ты чо, один из его дружков? – вышибала опять гоготнул и хлопнул меня по плечу.

– Я вчера кое-что обронил.

– А, ну тогда заходи. – развернувшись, чтобы опять сесть за стул, охранник дал мне возможность пройти.

Ох, не знал я ещё, какие новости меня ждут по ту сторону дверей.

Взяв за ручку, я было дёрнул дверь на себя, как охранник гаркнул мне в ухо:

– Стой!

Затем снова встал со стула, взял с пола металлоискатель и проверил меня, приговаривая: «А то мало ли, ты буйный какой»

Вот теперь двери передо мной были открыты.

Уровень 19

А я и не догадывался, что танцевальный зал такой просторный. Кажется, я знал тут каждый уголок, но сейчас всё совсем иначе.

Диджейский пульт справа был накрыт серой тканью, к потолку были подвешены на металлические цепи здоровенные колонки, слева возле стены располагался бар, а в центре пара одиноких колонн вот уже который год удерживали крышу этого злачного места.

Пройдя в центр зала под гул от собственных шагов, я стал озираться в поисках персонала. Немного погодя, я выбросил слова в пустоту:

– Эй! Есть тут кто? – голос эхом прокатился по всему залу. – Кто-нибудь? – повторил я, но уже решительнее.

– Голубчик, ты чего разорался так?

Развернувшись в сторону незнакомого голоса, я увидел одетую в костюм уборщицы бабушку лет 60. Идя ко мне навстречу, женщина еле слышно кряхтела, неся ведро с водой в одной руке, а швабру в другой.

– Вам помочь? – скорее, из вежливости, чем из желания поинтересовался я.

– Помогать себе будешь в моём возрасте, а пока просто говори тише.

Проходя мимо, она посмотрела на меня взглядом бабушек из соседнего подъезда, которые всё про всех знают, и с горечью в голосе сказала:

– У меня от этой ночной долбёжки уши уже в трубочку свернулись.

Разместив возле колонны ведро, она опустила швабру в воду и, хорошенько отжав её руками, начала уверенно возюкать то туда, то сюда.

Не то, чтобы компания этой бабушки мне не нравилась, просто… чувство неловкости нарастало с каждой секундой. Я стою по центру, и тут эта женщина со шваброй наперевес и ушами в трубочку. Простояв так подольше, зуб даю, она бы и глазом не моргнула, как стала бы и меня этой шваброй мыть.

Не выдержав, я спросил:

– Скажите, а тут есть ещё кто-нибудь?

– Олежа есть, но он занят.

– А кто такой Олежа? Мне администратор нужен, можно его позвать?

Бабушка недовольно хмыкнула, подпёрла шваброй колонну и достала из переднего кармана рацию. Зажав пальцем кнопку, послышалось шипение, и бабуля мягким голосом сказала:

– Алло, Олежа, тут тебя в главном зале ищут.

Через несколько секунд из рации послышался высокий голос.

– Мария Степановна, я же 10 раз вам говорил, не называйте меня Олежа!

– Олежа, тебя плохо слышно, тебя тут ждут, спускайся скорей.

Фыркнув, Олежа что-то буркнул про пару минут и отключился.

– Как это, у вас так рация есть, а нормальной швабры, которая сама отжимает воду, нет? – сказал я невзначай.

Бабулька сменилась в лице, поджав губы взялась за основание швабры и ответила:

– Ты, голубчик мой, работе меня учить будешь? Вот сам бери и пользуйся своей новой шваброй! А эта мне сподручней будет, ясно?

– Ясно.

Окунув пару раз швабру в воду, бабулька взялась её выжимать.

– А вы пробовали новую швабру?

– Ну я тебе сейчас как всыплю! – бросив швабру на пол, женщина разогнулась в спине, угрожающе посмотрев на меня.

– Что за шум, а драки нету? – за мной послышался звонкий голосок. И, кажется, это был Олежа.

На встречу ко мне шёл… Нет, почти пружинисто отскакивал туфельками от пола молодой парень. Олежа на вид был рискованный парень, так как с его манерой одеваться нужно совсем не обладать чувством страха. В этом районе за розовый блейзер, серьгу в ухе и обтянутые джинсы можно в лоб получить. Хотя Москва уже не та, конечно…

Подойдя ближе, Олежа манерно протянул мне руку.

– Олег, администратор этого клуба. А вы, кажется, вчера у нас были, верно?

Рукопожатие не удалось, я пожал только передние пальцы.

– Верно. Я у вас вчера кое-что обронил и хотел бы поговорить об этом.

– Да? – Олежа округлил глаза и, захлопав ресницами, пригласил меня к барной стойке. – Попробую вам помочь, пройдёмте.

Мы пошли мимо бабульки, которая зыркнула на меня глазами и показала кулак. Понятно, откуда вышибалы скопировали такой жест, позировав так же со мной на фото, где я в отключке.

– Таки что вы потеряли? – администратор зашёл за барную стойку, взял бутылку водки, сироп и вернулся ко мне. – Составите мне компанию?

– Нет, спасибо, я за рулём.

– Ну как хотите. – хмыкнув, Олежа достал стакан и начал наливать содержимое бутылок, используя мерный стакан.

– Я вчера во время драки выронил один странный предмет. На вид, как круглый изумрудный шарик. – я показал пальцами примерный размер. – Точно помню, что, когда я заходил, шарик был в кармане, а когда пришёл в себя, его уже не было.

Олежа в такт моим словам качал головой, а дослушав до конца, сделал глоток с закрытыми глазами.

– Ну так вы видели что-то похожее?

– Может да, а может нет. – Олежа подмигнул мне одним глазом.

– То есть как? – сделав вид, что не заметил подмигивания, я продолжил. – Для меня это очень важная и ценная вещь, что-то вроде семейной реликвии.

– Так а зачем вы тогда взяли её с собой? – Олежа сделал ещё глоток и, опустив стакан, стал бегать по его верхним краям пальцами.

Не зная, что ответить, я посмотрел вбок и увидел, что бабулька натирает до блеска пол в метрах трёх от нас. Видимо, уши всё-таки не в трубочку, раз она с такого расстояния все слышит.

– Вы же знаете, клуб не несёт ответственности за потерю личных вещей. – Олежа одним глотком влил в себя остаток коктейля.

– Да я же не с претензией… – внезапно меня осенило. Может подыграть ему?

– Тогда чего вы хотите от меня?

– Помощи. Я знаю, что такой профессионал, как вы, точно подскажет, как быть в такой ситуации.

Грудь Олежи моментально пошла вперёд, а глаза заблестели.

– Может и подскажу. – Олежа принёс новую порцию сделанного коктейля, обошёл барную стойку и уселся рядом со мной на соседний стул. – Вообще-то это не положено, но, кажется, я смогу помочь.

Я вопросительно посмотрел на этого пирата с серьгой в ухе в розовом блейзере.

– У нас есть камеры, и я могу посмотреть, куда делся ваш, как его…

– Изумрудный шарик. – продолжил я за него.

– Да, точно… шарик… и позвоню… – он достал телефон и открыл записную книжку. – Как вас записать?

Поежившись, но стараясь не показать виду, я назвал ему номер своего телефона и выдохнул. Хоть какая-то надежда.

– Я не обещаю, но, если что-то замечу интересное, непременно вам позвоню. – сказав это, он игриво коснулся пальцем моего плеча.

Да что, блин, у всех за привычка плеча касаться?! То ударить в него, то пальцем тыкнуть.

Бабулька, кажется, уже стала мыть пол прям возле нас, хотя мест, где ещё не убрано, было предостаточно.

– Ладно, спасибо вам, Олег. – я неловко встал со стула и, направившись к выходу, добавил. – Надеюсь на вашу помощь.

– Непременно. – Олежа ещё раз подмигнул мне и принялся за коктейль.

Проходя мимо бабульки, мне показалось, что она хихикала. Борясь с желанием ещё раз напомнить ей про новый вид швабры, я прошёл мимо, посчитав, что я выше этого, и драка с бабушкой мне не нужна. Два раза получить в челюсть за два дня уже слишком.

Выйдя на улицу, я почувствовал надежду. Или это ощущение было ложным? Скоро мне предстояло это узнать.

Уровень 20

Понуро опустив голову, я дошёл до машины, уселся за руль и с силой хлопнул дверью.

Да что ж такое-то? Почему события разворачиваются так, что я опять встал в очень невыгодную позицию. Позицию зависимого. Что делать-то? Сидеть и ждать, пока я забуду, как меня зовут или звонка от моего "спасителя" в розовом блейзере? Как найти этого деда антиквара? Когда в следующий раз появится этот пассажир из вагона метро?

Кажется, вопросов стало сильно больше, чем ответов, и от бессилия я уронил голову на грудь, закрыв глаза. От натяжения шею покалывало, и усталость прокатилась по всему телу. Боже, когда я ходил в последний раз на массаж? Если не считать пожилую тайку на берегу Паттайи, которая жала на какие-то точки, приговаривая: «Хоросё? Хоросё?» – то никогда.

А когда это вообще, блин, было? И, главное, с кем я там был? Воспоминания казались обрывистыми и тусклыми.

Зазвонил телефон.

– Да.

– Что "да"? Увидимся?! Я закончил и готов вылетать на крыльях ночи. Давай только на этот раз поедим, я голоден, как собака… – Макс быстро затараторил в трубку, перечисляя, что он съест и под каким соусом, не давая и слова мне вставить.

Подняв голову, я посмотрел на себя в зеркало. Кожа бледная, а под глазами набухали мешки. Красавчик, одним словом.

– А ещё! А ещё… закажу 3 фисташковых шарика, ведь я этого заслужил! Алё?

– Да слышу, слышу я. Шарик мороженого, там, всё слышу.

– Ну так что, выдвигаемся? Давай в том ресторане рядом с метро Третьяковской? Ну где твою прошлую днюху отмечали. Помнишь?

– Да, помню. – ничего я не помнил. – Пришли лучше адрес мне СМСкой, чтобы я ничего не перепутал, ок? Я буду минут через 20–30.

– Давай.

Убрав телефон от уха, я открыл сообщения. Как раз одно непрочитанное, но номер неизвестен. Читаю:

«Часики тик-так, ты совсем скоро забудешь себя, плак-плак»

Я прерывисто задышал, сердце заколотилось. Нажал кнопку вызова.

«Извините, данный абонент не обслуживается в сети»

– Да чтоб тебя! – выругнувшись, я с силой ударил кулаком об руль, бросив телефон на пассажирское сиденье.

Перекинув ремень безопасности через плечо, я завёл машину и, не дождавшись смс от Макса, тронулся.

Дорогу до Третьяковской знаю. Выезжая из парковки, я снова взял трубку в руки и набрал номер мобильного оператора.

«Здравствуйте, вы позвонили в компанию МТС. В настоящий момент все операторы заняты. Примерное время ожидания 30 минут»

Класс…

Сбросив вызов и все эти «Ваше мнение очень важно для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии и бла-бла-бла», я переключился на дорогу.

Сейчас меня интересовало одно – что мне рассказать Максу? Выдать всё, что на душе лежит, или умолчать некоторые необъяснимые детали? С одной стороны, он мой лучший друг, и кому мне довериться, если не ему? С другой стороны, услышав, что я совсем не помню какие-то детские драки в школе, он сразу вызвался помочь найти доктора.

Сложно… И доктора мне ещё не хватало, представляю себе разговор:

– Здравствуйте, что у вас болит?

– Вы знаете, у меня небольшая шишка на голове, которая последнее время помимо острой боли вызывает странные галлюцинации, в виде образов и звуков. Мне мерещатся какие-то из ряда вон выходящие вещи. И, кажется, я теряю память, а так всё хорошо. У вас есть мазь или таблетки на этот случай?

Б-р-р. Я поёжился от абсурдности ситуации и решил, что буду действовать по обстоятельствам. Пусть разговор сам идёт как идёт.

Так, а вот и мой поворот, я почти на месте.

Свернув направо, я потянулся за телефоном, чтобы узнать точный адрес ресторана. Стоило мне взять его в руки, как машину заполнил невыносимый писк из включённого радио. Я машинально вдавил ногу в тормоз и резко остановился. Сзади едущая машина чуть не влетела мне в бампер, и водитель протяжно начал сигналить. Вырубив радио, я какое-то время завороженно смотрел на бегающие знаки на дисплее. Их сложно было разобрать, и через секунду они погасли.

Включив аварийку, я стал прижиматься к бордюру и, найдя первое парковочное место вдоль дороги, остановился. На лбу появилась испарина. Дальше я лучше пешком пойду. Взяв телефон, я вбил адрес, который прислал мне Макс, и построил маршрут.

Идти минут пять. Всю дорогу меня била мелкая дрожь, и мне впервые стало по-настоящему страшно. Нет от разговора, который меня ждёт, а от происходящих событий.

Но сначала нужно поговорить с Максом.

Уровень 21

Переступив порог ресторана, я поздоровался с администратором и стал глазами искать Макса.

Вокруг носились официанты с подносами наперевес. Посадка была полная, и я уже начал сомневаться, а останется ли для нас место?

– Вас ожидают?

Обернувшись на голос, я увидел Макса, который, стоя за моей спиной, дал сигнал администратору и на ходу стягивал с себя куртку.

Проходя змейкой мимо столов, мы пришли к… видимо, нашему столу? А что, недурно. Сели мы в углу и от посторонних глаз были надёжно защищены небольшими навесами и плотно посаженными цветами, торчащими из горшков. Когда мы уселись, к нам подошла официантка, отдала по меню и тут же убежала, пообещав, что скоро вернется. Ну скоро, так скоро. Пробегая глазами по ценам, я пролистывал страницы, пытаясь найти сначала более подходящее моему кошельку, а потом и мне. Да, "хлебная нарезка" – звучит странно, но сытно, так что я выбрал её и спагетти с томатным соусом, надеясь, что порции будут большие.

Надиктовывая официантке наш заказ, мы вернули меню и остались вдвоём.

– Ну, рассказывай.

– Даже не знаю, с чего начать.

Чёрт, чёрт, вот он момент икс, когда придётся врать и верить в собственное враньё. Или сказать правду… пусть и странную.

– Давай лучше я с мыслями соберусь, а ты мне пока лучше расскажи про свои новости. Откуда эти две новые точки для журналов взялись?

Мой друг съел наживку и с расширенными глазами давай рассказывать:

– Да ерунда какая-то, никто от отдела снабжения до сэилзов по новым контактам ничего не слышал. Все лишь переспрашивали: «Чайная? Антикварный?». И я, как китайский болванчик: «Да, чайная, да, антикварный». Я уже и сам начал сомневаться, было это взаправду или всё это наше с тобой коллективное помутнение рассудка.

Принесли хлебную тарелку, и я, мимоходом взяв кусок, начал жевать, не перебивая Макса.

– Это же совсем не наш формат! Все наши точки – это, в основном, проходимые места, тебе ли не знать?

Я, жуя корочку, махнул головой.

– Более того, базу проверил, даже прогера нашего привлёк проверить, может лаг какой, но и он плечами пожимал… Так что предлагаю тебе забыть этот инцидент.

Я подавился и начал сам себя бить по спине.

– Тебе помочь? – Макс слегка отодвинулся и стал искать глазами официанта.

Откашливаясь, я взял стакан с водой и сделал пару жадных глотков.

А вот и официант с моей порцией макарошек за 900 рублей. Я, может, уже и хлебной мякушкой наелся.

Осторожно прощупывая почву, я решил зайти издалека.

– Помнишь, как в фильмах главный герой заключает сделку с дьяволом и продаёт ему душу?

– Ну. – Макс, жуя, нанизывал кусочки мяса на вилку.

– Как думаешь, может ли дьявол в уплату забирать что-то помимо души?

– Это, что, например? Сердце, печень, руку? Хотя печень алкогольный дьявол забирает, сердце, наверное, может. А что?

– Да вот, думаю, что я повстречался с одним демоном, на дьявола он не тянет.

Тут уж Макс начал кашлять и с покрасневшим лицом, ёрничая, спросил:

– И что же он забрал у тебя? Рука на месте, да и все остальное тоже.

– Память… Допустим, он забрал память.

– И-и-и…?

– Что "и"?

– Что он дал взамен?

– А что должен был дать?

Захохотав, Макс чуть не перевернул стол, обронив свою вилку.

– Ну конечно должен был дать! Ты про фильмы спросил. Обычно в них дьявол или демон, не важно, давал, например, деньги, славу или всё, что пожелаешь взамен. А у тебя что? – Макс смерил меня взглядом. – Счёт свой проверял? По пути к ресторану от толпы фанатов отбивался?

Два раза отрицательно махнув головой, я стал задумываться, что сделка у меня дерьмовая получилась, хотя… Перенеся свои размышление в устную форму, я спросил:

– А вдруг мне дали магическую вещицу, которая может, хм… Фиг знает что, но что-то может.

Опустив глаза в тарелку, я принялся за макароны.

– Ну допустим, а что за вещица-то?

– Изумрудный шарик. – ответил я с набитым ртом.

– Покажешь?

– Нет. То есть да. То есть покажу, когда найду его.

– Правильно ли я понимаю, что ты встретился с "демоном", который убедил тебя совершить сделку века, забрав твою память и вручив странный шарик, который ты умудрился потерять? Я ничего не упустил?

– Бред какой-то…

– Бред?! Да это полный…!

К нам подбежал официант и с акцентом спросил:

– Простите, ви сказали, вам нюжэн брэд? Чёрный или белый?

– Нет! – хором ответили мы с Максом.

– Есть ещё кое-что.

Мой друг с подозрением посмотрел на меня.

– Я, кажется, начинаю потихоньку сходить с ума… Вижу странные и необъяснимые вещи. То ребёнка на качелях, то в метро странного типа, который, кажется, из другой реальности… Что?

Посмотрев на Макса с вопросительным взглядом, я увидел, как он сдерживает смех.

– Что, блин? – ещё раз повторил я.

– Чем тебя ребёнок на качелях удивил?

– Не знаю… Мне сложно так сходу объяснить, ребенок был вполне обычный, даже в какой-то мере мне знакомый, но я видел его так, словно соединили две разные реальности – прошлое и настоящее. Будто кто-то взял две киноплёнки и совместил, понимаешь?

– Не уверен.

– Но странно то, что этот ребёнок через мгновение начал исчезать, а его детский смех ещё долго звучал в моей голове… И сколько бы я ни пытался вспомнить, ничего не выходило. Мои детские воспоминания тоже начали исчезать. Не помню ни садика, ни детских игр во дворе – ничего…

Я снова вернулся к своим макаронам.

Нарушив молчание, Макс сказал то, чего я больше всего боялся:

– Слушай, друг… Может ты всё же сходишь к доктору? Эй, не смотри так на меня! Это нормально! Мы живём в современном обществе, и иногда голова начинает вытворять странные вещи, как у тебя, например. Сходишь, доктор тебя осмотрит, и дальше уже решим, что с тобой делать, а? – Макс перегнулся через стол и хлопнул меня по плечу. – К тому же, это ни к чему тебя не обязывает, никто в смирительную рубашку тебя не оденет.

К нам подошёл официант с вопросом, хотим ли мы что-то ещё заказать.

– Нет, спасибо, можно счёт? … Так, а что за история в метро, кстати?

– Да не бери в голову, ничего необычного. Просто вовремя из вагона не вышел и свалился, ударив ладонь.

Эту часть истории я решил умолчать, так как это больше всего меня пугало. Вытянув ладошки, я мельком взглянул на них и не обнаружил никаких ссадин. Руки были полностью здоровы. Быстро их развернув, я сделал вид, что потянулся за салфеткой.

Принесли счёт.

Закинув тысячу, я с грустью взглянул на кошелёк и сложил его во внутренний карман куртки.

– Так ты согласен?

– Согласен с чем? – хлопнув пару раз глазами для пущей убедительности, я сделал вопросительное лицо.

– Сходить к доктору.

– А, с этим… Давай завтра на свежую голову решу, ок? Я нормально не спал у тебя, и, возможно, эта головная боль как-то решится с утра.

Вставая из-за стола, я всё-таки забрал сотку, которую планировал оставить на чай и встретился взглядом с официантом, который, кажется, всё понял.

– До свидания, хорошего вечера. – слетело с его губ. А в глазах читалось: «Вот сука!»

Выйдя на улицу, у меня появилось чувство неловкости. И думаю, что не у меня одного.

– Ну так… Ты мне позвонишь завтра и скажешь, что решил?

– Да. – застегнув куртку до горла, я протянул руку Максу и, пожимая её, знал, что ни к какому доктору я не пойду.

– Тогда увидимся.

Мы разошлись в разные стороны, и я медленно побрёл к своей машине. Домой ехал в полном молчании и заснул сразу, как только уронил голову на подушку.

Уровень 22

Как же холодно… Кончиками пальцев я в полусонном состоянии пытался нащупать одеяло. Лёжа в одних трусах, ритмично потряхиваясь от холода, я с трудом разлепил один глаз и, приподняв голову, осмотрелся. Открытая форточка, тихо поскрипывая, наполняла мою комнату морозным воздухом. Собрав всю волю в кулак, я свесил ноги с кровати и, сделав шаг, запнулся о что-то твёрдое. Это "твёрдое" зашевелилось, а я от неожиданности заорал во всё горло, падая на вытянутые вперёд руки.

– Эй, чо ты так кричишь? – привставая, незнакомец облокотился на пол и, стягивая одной рукой ночную маску с глаз и зевнув, как ни в чём не бывало потянулся, разминая затёкшее тело.

Я в оцепенении, не решаясь встать, так и замер в одной позе, растянувшись на животе в метре от него.

– Нормально поспать не даёшь. Я же не стал тебя будить, в положение твоё вошёл, а ты…

Я повернул голову и увидел знакомое лицо того чудака Алекса из метро.

Сбрасывая с себя моё одеяло, Алекс полностью выпрямился, подошёл к выключателю и включил висевшую сверху лампу.

Я всё ещё до конца не понимал, что происходит. То ли от внезапного пробуждения, то ли от такой наглости, то ли от не утихшей в голове боли, я не мог подобрать слов.

– Тебе чай сделать? – Алекс пригладил растрёпанные волосы и направился на кухню.

Я медленно приподнялся, провожая его взглядом.

– Так, а где ты чаёк хранишь, Андрей? – доносился до меня его голос и звук открывающихся створок кухонного шкафа. – А нет, погоди-погоди, я сам попробую догадаться.

Опираясь о компьютерный стол, я встал и направился на звук брякающей посуды. Зайдя на кухню, я увидел, что Алекс действительно нашёл чай, поставил на стол две кружки и уже наливал в чайник воду. Закрыв крышку и включив его, он сел на моё место и жестом предложил последовать его примеру.

– Я тут обычно сижу. – холодно сказал я, не сходя с места.

– Знаю. Но на этот раз посидишь вот тут. – он перегнулся через стол и отодвинул гостевой стул.

Скрестив на груди руки, я сел.

– Не хочешь сказать, как ты докатился до жизни такой? – обводя взглядом кухню, Алекс, кажется, проверял моё терпение.

– А ты не хочешь сказать, как оказался в моей квартире? – вопросом на вопрос ответил я, обнаружив, что этот гад и кружку мою любимую забрал.

– Ну точно не через форточку… Теперь я могу перемещаться в любое место, где ты находишься в данный момент. Загвоздка в том, что я сам не могу контролировать, в какое время окажусь рядом. Вот как сейчас, например.

Алекс встал, подошёл к шкафчику, где у меня хранились сладости, и достал пачку печенья.

– Я сюда часа 3-4 как прибыл. Вижу, ты спишь, а мне что? Если бы я тебя разбудил, ты бы вообще не соображал, что происходит, вот и я решил дать тебе возможность выспаться. Ну и… самому вздремнуть. Одеяло у тебя, правда, одно, и я, как настоящий джентльмен, лёг на полу. Хотя, проснувшись и увидев меня в кровати под своим одеялом, ты бы, наверное, ещё громче стал бы орать. – сказал Алекс, хохотнул и принялся за печенье.

– Но я всё равно не понимаю… Как ты сказал? Перемещаешься, да? И, главное, чего ко мне-то привязался?

– Думаефь, мне фильно хочетфя? – произнёс Алекс с набитым ртом и развёл руками. – Мы теперь связаны, а перемещаюсь я вот так.

Он щёлкнул пальцами и выжидающе посмотрел на меня.

Чайник стал закипать, заполняя комнату свистом.

В голове и у меня пронеслась мысль, что может я, сам того не замечая, подсел на какую-то наркоту? Это дурость какая-то, это же невозможно!

– Ты очень удивишь, Андрей, как много теперь твоей жизни будет возможно. – Алекс сделал акцент на последнем слове, встал из-за стола и пошёл к чайнику. Вернувшись, он продолжил.

– Я и мысли твои могу читать. Круто, правда? Хотя, по правде говоря, не твои, а мои мысли.

– Это как это "твои мысли"? Я же об этом подумал, а не ты.

– Ты, я, мы, вы, гы-гы – это все не важно, – Алекс разлил кипяток по стаканам, – Ведь ты – это я, а я – это ты. И да… не думай, что Я плод ТВОЕГО воображения, мы просто с тобой существуем в параллельных реальностях.

– Параллельных реальностях? Ты что, научной фантастики перечитал? Нет никакой другой реальности, есть только эта!

Низ моего живота начал болеть, а к лицу хлынула кровь.

– Нет есть, балбес, и если я прочитаю тебе лекцию об этом, ты всё равно не поймешь, ты вот… гляди… – Алекс сунул руку в пачку печенья, достал одну штуку и, тыкнув меня в грудь, сказал. – Ты, как эта печенька, утверждаешь, что помимо тебя в этой пачке нет других печенек.

– Но я же вижу, что в пачке есть другие печеньки! – начал было я оправдываться, как Алекс меня перебил.

– Вот и я вижу. Видел, что в нашей с тобой пачке есть много нас, много разных печенек. – сказав это, он откусил небольшой кусочек, и я непроизвольно поёжился.

– С такой теорией тебя быстро примут в учреждение с белыми стенами и заботливыми санитарами.

– Ну меня они не услышат, а вот тебя… Да, тебя могут. Ведь я существую только в твоём мире, остальные меня не видят. Так что рекомендую тебе помалкивать и пить чай… Я для кого тут суечусь на кухне?

– Хорошо, допустим ты – это я, а я – это ты. – я скептично закатил глаза. – Ты на меня вообще не похож, мы с тобой совсем разные.

– Все верно, мы едины, но чтобы быть едиными, не нужно быть одинаковыми. Вот давай тебе пример понятный приведу. Ты же видел семьи, в которых два ребёнка? Ты же не будешь удивлён, если эти два брата от одинаковых родителей в конечном итоге проживут совершенно разные жизни?

– Нет.

– Тогда почему ты удивляешься, что мы не одинаковые?

– В моей семье не было второго ребёнка. Ты намекаешь, что ты мой брат?

Алекс закрыл лицо руками и пробурчал:

– Ты ещё тупее, чем я думал. Мои родители в моём мире такие же, как и твои, но отличаются. На нас в жизни влияет всё, буквально всё. – Алекс причмокнул чаем и начал с энтузиазмом объяснять. – Воспитание, питание, окружение, установки, привычки – всё, с чем ты контактируешь на протяжении жизни, оставляет на тебе что-то вроде отпечатков, вылепливая из тебя того, кем ты являешься в данный момент, понимаешь? Ты живёшь в сладком неведении, предпочитая думать, что то, что тебя окружает – это и есть жизнь. Но ты словно поселился в выставочной комнате Икеи, считая эти декорации своим домом. Проснись, Нео! Встань с кровати с прилепленным ценником и иди в другую комнату.

– О, у вас тоже есть Матрица?

– А то! Но только у нас братья Вачовски решили остаться братьями и не снимали четвёртую часть, но мы отошли от темы… Ты хоть что-нибудь начал понимать?

Алекс подмигнул и потянулся ещё за одной печенькой, у меня же аппетита так и не появилось.

Дальше меня ждали ещё более шокирующие заявления.

Уровень 23

Неловкое молчание заполнило кухню, и, чтобы хоть как-то разрядить неловкое молчание, я выдавил из себя:

– Ну, предположим, всё, что ты сказал, правда, и действительно существуют разные копии друг друга…

Не дав договорить, Алекс прервал меня.

– Ты это, не обижайся, я из воспитанных, но периодически буду тебя перебивать, чтобы ты сам в своих домыслах не захлебнулся. Я не твоя копия, и ты не моя. Мы уникальны во всех смыслах, просто сейчас находимся в разных точках личной самореализации.

Алекс встал и снова направился к чайнику.

– Каких точках?

– Личной самореализации. – повторил Алекс, словно это так очевидно.

– И на какой же точке сейчас нахожусь я?

Присвистнув, Алекс оставил на столешнице кружку и жестом пригласил вернуться в гостиную.

– Судя по царящей здесь атмосферке, ты в точке уверенной деградации. Гляди. – сказал Алекс, показывая пальцем то диван, на котором я спал, то на мою новенькую плазму. – Ты, Андрей, живёшь в собственном крохотном мирке, где амбициями даже не пахнет, а значит и самореализацией. А эти вещи ой как связаны. Вот если бы ты не купил этот здоровенный телек и продолжил бы жить, как живёшь, мне было бы сложнее сделать однозначный вывод. – он пожал плечами. – Не всем нужна роскошь, кто-то предпочитает аскетизм и простоту в вещах, но не ТЫ… – теперь его палец упирался мне прямо в грудь. – Я тебя хорошо знаю, и твои амбиции напуганы и спрятаны в закромах твоего подсознания, словно маленькая напуганная девочка.

Тут уж я начал напрягаться.

– Слушай, ты и так вломился в мою квартиру со всем этим бредом и ещё унижать меня решил?

– Я не унижаю, а, скорее, обнажаю скрытую от тебя действительность. Ты про телек вот что мне скажи – зачем ты его прикупил, живя в такой угрюмой пыльной комнатушке?

– Купил, потому что захотел, чего не так-то?

– А зачем захотел?

– Это что, допрос или игра какая в почемучку? Ну купил и купил! – повысив голос, я с удивлением обнаружил сжимающиеся кулаки.

– Во-во! Гляди, ты обороняешься. – заметил Алекс. – Это нормальная реакция, но если я сковырну этот маленький гнойничок, то мы неплохо уделаемся зловонным гноем горькой правды. Пойдём, там, кажется, чайник вскипел.

Мы вернулись на кухню, и я рухнул на стул, угрюмо подставив кружку.

– Ты и сам всё знаешь, зачем ты этот телек купил, Андрей. Реальность тебя не особо устраивает, а вот там, по ту сторону экрана – да-а-а, картинка поярче и сюжет интереснее.

Я, не поднимая глаз, рассматривал плавающий пакетик чая в своей кружке.

– Знаешь, смотреть телек – это не плохо. Плохо оставаться зрителем, даже не пытаясь режиссировать свой самый потрясный фильм! И я тебе больше скажу – этот фильм может стать самой потрясающей картиной! – Алекс снова присвистнул. – Актёры, эффекты, сюжетные линии… Всё это имеет только одно ограничение, и оно сидит тут. – он аккуратно задел кончиком пальца мой лоб, от чего я, не поднимая голову, криво усмехнулся.

– Тогда мой фильм скука смертная, где ничего не происходит.

– Не, Андрюх, это не твой фильм, ты всего лишь одинокий зритель, который засиделся в пыльном затхлом кинозале, в котором показывали сплошную рекламу. Прелесть в том, что, когда ты начинаешь режиссировать своё собственное кино, оно всегда найдёт своего зрителя и станет для него интересным. Может, пора уже набраться смелости и выйти со скучного сеанса? Это так маленькая подсказка, но снимать своё кино ты уже будешь сам! И сидеть в своём собственном кресле режиссёра, иногда выкрикивая в воздух: «СТОП! СНЯТО!». И чем больше ты наберёшь таких дней, тем счастливей и осознанней будет вся твоя жизнь. Ну что, режиссёр, готов взять в руки камеру?

Этими словами Алекс задел что-то в моей душе, и меня легко, еле заметно начало потряхивать. Теперь я уже улыбнулся по-настоящему, сказав два простых слова:

– Да, готов.

Я впервые решил заглянуть в глаза Алексу и сказать «спасибо». Оторвал взгляд от своей полупустой чашки и посмотрев в его сторону, я обнаружил только крошки от печенья и отодвинутый стул, на котором он только что сидел.

Уровень 24

Допив последний глоток чая, я сложил обе кружки в раковину и направился в комнату, чтобы одеться. Мозг противился воспринимать полученную информацию, и в голове вихрем разносились фразы:

«Да это плод моего воображения», «Головой я ударился, вот и глючит меня не по-детски», «Какие, к чёрту, ещё параллельные реальности, мне бы со своей справиться».

Усевшись на край дивана, я вытянул ноги и запрокинул голову, уставившись в потолок. Конечно, я всегда ждал определённого знака свыше, чтобы начать действовать и меняться, но то, что происходит сейчас – это слишком. Какие ещё точки самореализации, мне бы свой разум по крупицам собрать и по ходу дела с ума не сойти…

В дверь кто-то громко постучал 2 раза.

От неожиданности я вздрогнул, медленно встал с кровати и на цыпочках пошёл к двери. Проходя по коридору взглядом, я искал что-то тяжёлое. Сколько раз я хотел купить биту, но так руки не доходили. Шкаф был открыт, и единственное, что попалось на глаза – это деревянные плечики. Почти беззвучно я снял их с вешалки, схватил двумя руками и, прижимаясь к стене, подкрался к глазку.

Ни звука, ни шорохов – стояла просто зловещая тишина. Выйдя из укрытия, я плавно прилип к глазку и посмотрел на лестничную клетку. Никого. Я ещё раз прислушался, прислонив ухо к замочной скважине, и в тот момент, когда наклонялся, увидел небольшой клочок бумаги, просунутый снизу двери. Взяв в руку записку и перевернув, я увидел написанную почти каллиграфическим почерком фразу:

«Потеряешь воспоминания, потеряешь и себя.

Времени всё меньше. Тик-так, тик-так»

Прижавшись спиной к стене, я медленно скатился вниз и уселся на пол.

Опять эти "тик-так". Я вспомнил, что похожие сообщения получал на телефон. Выходит, отправитель знает не только мой номер, но и место, где я живу… Стало не по себе. Утренний завтрак попросился наружу. С усилием подавив рвотный позыв, я облокотился о коленку и встал.

Что делать? Звонить Максу? Нет, он мне опять про доктора напомнит… Идти в полицию? И что я скажу товарищу майору? Тогда уж легче сразу в больничку лечь.

Мысленно перебирая варианты, я не заметил, как стал ходить по своей малюсенькой квартире туда-сюда. С детства меня это успокаивало и давало надежду…

Детство, точно! Всё, что начало происходить со мной после событий в антикварном магазине, как-то связано с воспоминаниями из детства. Что-то напрочь стирается из памяти, а что-то остаётся. Понять бы, как эта память устроена, и почему определённые события забываются. Единственное, что пришло в голову – это ждать звонка от того расфуфыренного администратора клуба, но что-то я сомневаюсь, что моя пропажа внезапно обнаружится. И нужно обсудить с кем-то мою ситуацию…

Лиза! Её образ встал перед глазами, как бы намекая, с кем я немедленно должен обо всём этом поговорить.

Вернувшись комнату, я открыл шкаф, достал свежую на вид толстовку, чёрные джинсы и принялся одеваться. На экране купленной плазмы виднелось отражение меня, прыгающего на одной ноге, вставляя вторую ногу в штанину. Блин, ещё вчера я должен был внести платёж за кредит…

Взяв связку ключей и надевая куртку, я ещё раз на всякий случай посмотрел в глазок. Никого. Выйдя с квартиры, я закрыл дверь на два оборота и подошёл к лифту. Нажав на кнопку, я, как обычно, прохлопывал карманы на наличие телефона и ключей от машины – вроде всё на месте. Лифт, прибывший на мой этаж, звякнул, приглашая зайти внутрь.

Спустившись и выйдя на улицу, я ощутил удар холодного воздуха в лицо. Найдя свою машину, я сел за руль, включил прогрев и, укутавшись, стал ждать. Такие же, как я, утренние пташки подходили к своим автомобилям, заводили их и утыкались в телефоны, чтобы хоть как-то скоротать ожидание.

Забавно, я живу в этом доме уже как 4 года, но ни с кем так и не познакомился. Только парочке соседей, если пересекусь, махну головой в знак приветствия, и на этом всё. А ведь в школе я был приветлив и общителен. Что же изменилось? Что стало той отправной точкой, когда я стал замкнутым и закрытым в себе человеком?

Всю дорогу до чайной я с горечью думал об этом, вспоминая, что раньше было лучше… И я даже не подозревал, насколько важный разговор у меня состоится с Лизой.

Уровень 25

Паркуя машину вдоль дома, краем глаза я увидел у входа в чайную маленькую девочку. Выйдя на улицу и закрыв дверь, я оглянулся по сторонам в поисках родителей и, подбирая нужные слова, подошёл к ней.

– Привет, ты уже в столь юном возрасте любишь пить чай?

Девочке на вид было лет 6–7. Мельком взглянув на меня, она ответила:

– Вообще-то, я жду тётю Лизу! – помолчав немного и поправляя шапку, норовившую залезть на глаза, она добавила – Но чай я тоже люблю.

– И какой же чай ты любишь больше всего?

– «Колодец дракона», конечно!

Тут уже смутился я, потому что ни о каком колодце дракона я никогда не слышал.

За дверью послышалось шуршание, звякнула щеколда, и Лиза, аккуратно переступая порог, вышла на улицу.

– Вижу, вы нашли общий язык. – с этими словами она поставила трость к двери и наклонилась к девочке, крепко её обняв. – Это моя племянница, Машенька.

Машенька кивнула и, как будто получив одобрение, протянула руку. Нежно пожав её, я ответил:

– А я Андрей, новый друг твоей тёти. И тоже люблю чай!

– Ну вот, видите сколько у вас общего! – Лиза улыбнулась, и мне показалось, словно сквозь надетые чёрные очки она меня видит. – Ну раз ты тут, Андрей, не хочешь составить нам компанию? Мы с Машенькой идём за продуктами.

Закрыв дверь, она взяла трость и протянула вторую руку для Маши.

– Да, с радостью составлю вам компанию. Маш, не будешь против?

– Не-а. – только ответила она и деловито начала спускаться по лестнице, поддерживая тётю.

Замыкая нашу троицу, я спустился следом и думал с чего бы начать разговор… Плана не было, меня словно вела интуиция, и я старался ей доверять.

– Лиз, а ты веришь, что есть другие версии наших "Я", которые… Э-э-э… – тут я поплыл, пересказывать весь разговор с Алексом было сложно. – Ну, в общем, наши другие "Я", которые вроде на нас похожи, но в то же время не являются нами и живут в других реальностях?

– Нет, не верю…

Я растерялся.

– Знаю, а не верю. Это совсем разные вещи.

– То есть ты думаешь, что это вполне может быть правдой?

Лиза остановилась и медленно произнесла:

– Я зна-а-аю.

– Так, хорошо… Но тогда почему это звучит как фантастика, и об этом не привыкли говорить в обществе?

– Тут, Андрей, ты два совершенно разных вопроса задал, давай начнём с первого.

Машенька шла посередине и внимательно нас слушала, поворачивая голову на того, кто говорит.

– Почему это звучит как фантастика? Хм… Если опираться на историю, почти все заявления в научной или околонаучной среде ДО доказательств звучали как фантастика. Думаешь, когда Ньютон получил озарение о законе всемирного тяготения, это не звучало как фантастика? Разве это значит, что до Ньютона этот закон не существовал?

– Хм… я не смотрел на это с этой точки зрения.

– К тому же, то, о чём ты говорил, уже доказуемо, просто не для всех.

Мы встали на светофоре. Машины плотнячком двигались друг за другом, сигналя и создавая пробку.

– Как это не для всех? – мне казалось, что я на пороге странного открытия, и не хотел упустить возможность понять истину.

Загорелся зеленый, и мы стали переходить дорогу.

– Кому-то удобно оставаться в неведении, так как, если они столкнутся с новой правдой, их нынешняя реальность треснет по швам, и тут уж психика может не выдержать. Вот представь…

Нам начал сигналить какой-то мужик в джипе. Он выругивался и яростно жестикулировал, чтобы мы не задерживали движение. Лиза остановилась как вкопанная, хотя до конца дороги оставалось несколько метров.

– Наблюдай. – просто сказала она, указав в сторону водителя.

Я с опаской стал смотреть на мужика, который с каждой секундой заводился всё больше. Его рука не сходила с гудка, заполняя всё наше пространство громким «ПИ-И-И-И». Машенька закрыла уши руками, но тоже не двинулась с места, полностью доверяя действиям Лизы.

«Вот так эксперименты. По шее-то точно мне получать, а не им». – пронеслось у меня в голове. Он ещё какое-то время посигналил, затем обогнул нас и, скорчив рожу, начал тыкать средним пальцем в нашу сторону. Как ни в чём не бывало, Лиза вместе с Машенькой зашагали вперёд, а я, чуть замешкавшись, проводил водилу взглядом и поспешил перейти дорогу.

– Ну как? Что увидел?

Я вспомнил прошлый урок Лизы о том, что можно смотреть и не видеть и решил, перед тем как открыть рот, осмыслить увиденное.

– Я увидел человека, которому точно не до всех этих теорий о параллельных реальностях.

– И-и-и? – только и протянула Лиза.

– И-и… – я неслышно хихикнул. – Он мне напоминал рыбку в аквариуме – что-то булькал, плавниками вертел, а ничего не менялось.

– Рыбка вонючка! – Машенька, не сдерживая себя, залилась смехом.

– Все мы отчасти рыбки в бескрайнем океане. – Лиза взяла паузу. – Тут дело не в том, что водитель верит или не верит в твою теории о параллельной реальности. Он даже об этом не задумывается. Просто, существуя в своей мирке, не пытаясь заглянуть за пределы, гхм, своего аквариума.

Впереди виднелась яркая вывеска большого супермаркета.

А ведь совсем недавно я тоже был рыбкой, считая, что весь мир заканчивается границами своего собственного аквариума. Что же меня ждёт за пределами своего уютного привычного мне мира?

Уровень 26

Взяв тележку для продуктов, мы начали двигаться вдоль стеллажей.

Лиза озвучивала покупки, а Машеньку ловко направляла в нужный нам ряд.

– Лиз, там на улице ты сказала, что я задал два вопроса. Можешь ответить на второй?

– Да запросто, повтори его. – она поднесла пачку макарон к уху и слегка потрясла их, удовлетворившись результатом, положила её в корзину.

– Почему об этом не принято говорить?

Лиза остановилась и, поманив меня рукой ближе, спросила очень тихо:

– Ты веришь в теорию заговора.

– Не особо.

– Вот и я не верю. – она впервые за долгое время рассмеялась и пошла дальше.

– Так, и?

На очередном повороте, не заметив соседнюю тележку, я больно ударился ногой о правое колёсико.

– Об этом не говорить нужно, Андрей, а делать. Мы здесь и прямо сейчас создаём свою реальность. Сейчас я могу громить стеллажи с продуктами, весело разбрасывая содержимое по торговому залу, а потом, как ни в чём не бывало, продолжу покупки, но своими действиями я изменю свою реальность, что вызовет ряд изменений. Например, охранник вызовет полицию и…

Маша бесшумно подошла к нам сзади и, как настоящий ниндзя, положила большую упаковку чипсов.

– Убери. – только и сказала Лиза.

– Да блин! – топнув ножкой, Машенька вытащила чипсы и демонстративно громко затопала в отдел со сладким.

– Ну так что, будем проверять это?

– Что?

– Громить магазин.

– Нет, конечно!

Эта женщина просто ходячий парадокс, как в ней уживается мудрая и такая спонтанная личность?

– Ну тогда, отведи меня в раздел полезного питания.

Посмотрев по сторонам, я нашёл нужную табличку и, взяв управление над тележкой, пошёл в ту сторону.

– Но тогда почему мой "Я" из другой реальности на меня так не похож… – выпалил я сгоряча то, что у меня давно вертелось на языке, не обдумав вопрос. Нисколечко не смутившись, Лиза ответила:

– Мы постоянно меняемся. Ты можешь этого не замечать, но тот Андрей, который встретил меня и мою племянницу сегодня утром, и тот Андрей, который, кажется, впервые забрёл в отдел здорового питания – разные люди.

– Да, но… о, а откуда ты знаешь, что я тут впервые?

В соседнем отделе я заметил Машеньку. Она ловко прыгала на одной ноге и корчила мне рожицу.

– Осознанный переход на здоровое питание чистит не только тело, но и сознание. Переход к чистому сознанию ведёт к исчезновению стереотипов, ментальных блоков и комплексов. Чистое сознание в идеале должно стремиться к открытому сознанию. У тебя же, Андрей, любая новая информация вызывает протест.

Рядом с нами прошла пожилая пара. Косо посмотрев на нас, мужчина, кажется, сказал что-то про сектантов и удалился вместе с женой в мясной отдел.

– Неправда, не всегда!

– Ну вот видишь, что это по-твоему?

Я покраснел.

Машенька так же незаметно оказалась рядом с нами и начала избирательно складывать озвученные Лизой продукты.

– Ты хочешь сказать, что люди, которые едят нездоровую пищу, живут с… – я подбирал слова. – С грязным сознанием?

– Скорее, не грязным, а мутным. И нет, не всегда… Если человек осознанно – я заострю внимание – осознанно решил питаться вредной пищей, у него может быть ясное сознание.

– Что-то я не понимаю.

– Ну смотри. Скажем, в детстве твоя мама кормила тебя каждый день одинаковой или похожей едой, ты вырос и продолжаешь есть то, что ты ел в детстве. Картошечка с котлеткой, пельмешки, сосиски с макаронами и так далее. И даже если бы тебя кормили здоровой едой – во взрослой жизни ты продолжаешь есть то, что привык. Это не осознанный подход. Ты живёшь по программе, которую для тебя определили родители. Вот вспомни, когда ты был Машиного возраста, как ты…

Дальше я Лизу уже не слышал. Внезапно череп пронзила острая боль, и я, сев на корточки, схватился обеими руками за голову.

В глазах повисла темнота.

Уровень 27

Всё тело прошиб пот, а голова пульсировала так, словно её сжали в тиски. Тело обмякло, и, прижавшись к стеллажу, я судорожно сжимал и разжимал веки. Пелена перед глазами стала потихоньку рассеиваться.

– Дядя Андрей, на, выпей.

Я почувствовал, как к губам поднесли пластиковый стаканчик. Тремя большими глотками я выпил содержимое, вкус воды отдавал железом. Ещё в лёгком головокружении я поднёс руку к носу и пальцами влез в тёплый сгусток крови. Вытерев тыльной стороной кровоподтёк, я снизу вверх смотрел на мутные образы стоявших вокруг меня людей. Лиза, сидевшая всё это время рядом со мной, смочила салфетку и приложила ко лбу.

– А я говорю вам, не толпитесь! Отойдите. Да, и вы, давайте-давайте!

Зрение почти восстановилось, и я увидел, как охранник небольшого роста разгонял толпу зевак.

– У вас всё хорошо? Вызвать скорую?

Подняв голову, я увидел не на шутку испугавшегося управляющего магазина. Только я хотел, что-то сказать, как Лиза ответила за меня:

– Да, всё хорошо. Мой племянник забыл утром выпить свои таблетки, ему уже легче.

Я одобрительно махнул головой. Управляющий вместе с охранником помогли мне встать на ноги. Отряхнувшись, я поблагодарил их и заверил, что мне действительно стало лучше, и вызывать скорую не нужно.

Машенька взяла меня за руку и с влажными глазами спросила:

– Дядя Андрей, с тобой точно всё хорошо?

– Да… всё хорошо – ответил я, выдавив из себя улыбку.

Лиза взяла меня под руку, и мы направились к кассе.

Выйдя из магазина, Лиза спросила:

– И давно у тебя головные боли?

– Нет, честно говоря, они начались совсем недавно…

Судя по тишине, от меня ждали продолжение. Мы вернулись к перекрёстку, где совсем недавно Лиза и преподала мне урок.

– Кажется, я начинаю потихоньку сходить с ума. Либо во время недавней драки я что-то повредил в голове, либо… недавние события в антикварном…

На последнем слове загорелся зелёный свет, и мы стали переходить дорогу. Оказавшись на другой стороне, я внезапно почувствовал, как меня кто-то сверлит взглядом. Машинально повернувшись вправо, я увидел водителя чёрной иномарки. Мужчина улыбнулся краешком губ и двинулся вперёд вместе с потоком машин. Водителем оказался мужчина, которого я видел тем утром. Тогда он помогал перевозить вещи своего начальника, владельца антикварными магазина. Я готов был поклясться, это точно был он! Неужели он следил за мной?

– Что ещё за антиква… как его? – Машенька выжидающе посмотрела на меня.

– Да ничего. Так, ерунда. – интуитивно я понял, что мне нужно держать язык за зубами. Чтобы сменить тему я сказал. – Кстати, Лиза! А можно я закажу у тебя «Колодец дракона»? Машенька сказала, что это её любимый чай.

– Да хорошо. – смиренно сказала Лиза. Она была из тех, кто очень чутко осознавал, когда продолжить разговор, а когда лучше помолчать. – Приходи к нам через 2 часа, мы с Машенькой разберём продукты и как раз приготовим обед.

Проводив их до чайной, я пообещал, что буду ровно через 2 часа и зашагал к машине, точно зная, кого пришло время навестить.

Уровень 28

Единственный выход, как всё это прекратить, казался до наивного простым – расторгнуть договор с тем старожилом антикварного магазина, всучить ему обратно его побрякушку в виде изумрудного шарика и забыть всё это как страшный сон.

Размышляя о случившимся, я вернулся в машину и торопливо завёл мотор. Растирая руки, я посмотрел в зеркало заднего вида, поправил причёску и… с удивлением обнаружил, что шишка на голове исчезла. Нет не зажила, а именно исчезла! Не веря своим глазам, я ощупал весь череп в поисках ушиба, но не обнаружил и следа, словно её там никогда и не было. Нет, так не бывает!

Сидя в машине, я слегка вздрагивал, до конца не понимая от чего больше – от холода или страха. Съехав с обочины, я построил маршрут до «Маяка» и, перебирая желваками, наплевав на скоростной режим, поехал к клубу.

Перед лицом всплыла ехидная улыбка Олежи. Конечно, этот администратор точно знал больше, чем выдал при нашей первой встрече. В клубах постоянно что-то теряется, но там полно камер. Да и кому нужна будет эта странная вещица, скорее похожая на чудаковатый подарок из сувенирной лавки?

Проскочив на мигающий жёлтый, я, наконец, умерил свой пыл, аккуратно встраиваясь в здоровенную пробку. Постукивая пальцами по приборной панели, я кинул взгляд на магнитолу и включил её. На дисплее пробежали приветственные буквы. Покрутив, ползунок громкости и понажимав на разные кнопки, я, наконец, отчаялся…

Стоило мне потянуться за телефоном, как в машине раздался лёгкий хлопок, и на дисплее в бешенном темпе стали появляться цифры, одна радиоволна сменялась другой, какофония помех и голосов из рекламы била по перепонкам:

«… ш-ш-ш-ш-ш … а помнишь… ш-ш-ш-ш.... последнее предупреждение… ш-ш-ш-ш-ш… угасли… ш-ш-ш… пути назад нет… ш-ш-ш-ш-ш…»

Ещё один хлопок, запахло серой, и из магнитолы просочилась тоненькая струйка дыма.

Резко тыкнув на выключатель, я открыл окно и, откашливаясь, махал правой рукой, чтобы выгнать дым наружу.

– Приятель у тебя всё хорошо? – мужик из соседней машины испуганно уставился на меня.

– Да… кху-кху… всё в порядке.

Открыв все окна и схватив с заднего сиденья шапку, я стал использовать её как веер. Включив поворотник, я стал перестраиваться к обочине. Едкий дым не переставал идти, и глаза стали слезиться. Заехав на поребрик, я быстро заглушил мотор и вылез наружу.

Продолжая кашлять и вытирая слезы, я сверился с навигатором. До клуба оставалось 600 метров. С грустью посмотрев на машину, я пошёл в сторону «Маяка».

Долбаная магнитола! Выругиваясь, я шёл вдоль дороги. Вся одежда провоняла дымом – ещё на одну проблему стало больше.

Впереди показалась вывеска «Маяка». Подойдя ближе, возле входа я разглядел парня в ярко-фиолетовой кофте, изящно курившего сигаретку.

Уровень 29

Олежа с кем-то разговаривал по телефону и даже не заметил, как я подошёл к нему сзади.

– Да, ну а ты как хотел?! Конечно я приду, обсуждать нечего, ты меня знаешь. – последние слова он промурлыкал в телефонную трубку и, набрав в лёгкие сигаретного дыма, развернулся. Увидев меня, Олежа округлил глаза и закашлял.

– (Сквозь кашель) …я перезвоню.

Торопливо потушив сигарету и скрестив руки на груди, он спросил:

– Мы знакомы?

Мои брови невольно поползли наверх.

– Можно и так сказать. – решил я подыграть ему.

– Да?! Хм… Я бы запомнил такого симпатягу. – он улыбнулся, оголив белые зубы, и зачем-то достал ещё одну сигарету, закурил и, откинув чёлку с глаз, спросил уже более серьёзно. – И по какому поводу?

– Я пришёл за вещью, которую обронил позавчера в клубе.

Олежа в такт моих слов одобрительно махал головой.

– Если ты телефончик потерял, симпатяга, то у нас в Маяке как в чёрной дыре – если телефон теряется, то безвозвратно.

Он выдул дым мне прямо в лицо, я начал потихоньку накаляться.

– То, что я потерял, не имеет особой ценности. Это небольшой круглый предмет, похожий на изумрудный шарик, который легко поместится в кулаке или кармане.

Я инстинктивно посмотрел на его карманы. Увидев, куда я смотрю, администратор сменил позу и еле заметно отступил к дверям клуба.

– Нет… ничего подобного я не видел. – его голос слегка изменился, а глаза забегали. – Да и к тому же, кто берет на тусовку подобные вещи?

Я не отводил глаз от правого кармана моего собеседника. Круглая часть отчётливо выпирала из джинсов.

–Олежа, а что это у тебя в кармане?

– Какой я тебе Олежа?! Меня Олег зовут и… и это не твоё дело! – Олежа начал пятиться назад. Зона для курения не попадала в зону видимости камер, и он знал это наверняка.

– Покажи, что у тебя в кармане.

Я крепко схватил его за руку, не дав ему возможность отступать.

– Ну-ка руку убрал, козлина, у меня в клубе пол дюжины охранников! Если я голос подам, тебя мигом с землей сравняют, ты понял?! Эй… ОХРАНА!

Не дав ему закончить, я свободной рукой резким движением схватил его за карман и, вывернув его, увидел, как на асфальт полетел мой потерянный изумрудный шарик.

– Ах ты **ка! – Олежа вмиг озверел и вцепился когтями мне в лицо. С усилием заломив руку, я оттолкнул его на поребрик. Упав на асфальт и не вставая, Олежа еще громче завопил:

– ОХРАНА, ПОМОГИТЕ!

Дверь клуба открылась, и оттуда вышли два охранника. Резко нагнувшись, я схватил шарик и стремглав побежал через парковку.

Адреналин и дрожь прошибли всё тело, я бежал не оглядываясь. Подбегая к перекрёстку и не дожидаясь зеленого сигнала, я проскочил на другую сторону дороги. Лёгкие усиленно гоняли кислород, и одышка стала невыносимой. Еле дыша, я оббежал многоэтажку и растворился во дворах однотипных домов.

Уровень 30

Постепенно переходя на шаг и тяжело дыша, я периодически оглядывался назад. Бок кололо, как когда-то в школе, когда я участвовал в своих первых и последних соревнованиях по бегу.

Запустив руку в карман, я нащупал шарик и облегчённо выдохнул.

Оставался вопрос – что теперь мне с ним делать? Это же не лампа Аладдина. Если шарик потру, оттуда не вылезет мой загадочный старик из Антикварного… Мне его нужно самостоятельно найти, но как?

Я посмотрел на часы. Через 35 минут меня ждали на обед, пешком точно не успеть.

Выйдя к проезжей части, я поймал такси, назвал адрес и растёкся по заднему сиденью машины. Икры ныли, но внутри появилась надежда. Возможно, не всё ещё потеряно, и я как-то смогу выбраться с этого переплёта?

Водитель на армянском языке общался по телефону и резко маневрировал из одной полосы в другую.

Я достал телефон. 1 пропущенный от Макса. Закусив губу, решил позвонить ему после обеда, да и что ему сказать? «Нет, к мозгоправу я не пойду, мягкие белые стены меня пугают»?

– Приехали. – уже на русском сказал водитель, притормозив рядом с чайной.

Оплатив поездку, я вылез на улицу и пошёл к Лизе. Постучав в дверь, я переступил порог и, сев на гостевой стул, начал разуваться.

– Ой, дядя Андрей, а что у тебя с лицом?

Машенька бесшумно вышла из комнаты и, нахмурив бровки, стала меня изучать.

– Да ерунда, соседская кошка меня недолюбливает.

Сбросив последний ботинок, я выпрямился и посмотрел в зеркало – на лице красовались здоровенные ссадины.

– Странно, а я кошек люблю. А это точно была кошка?

– И я люблю, но не всех… Кстати, а где тётя Лиза?

Машенька показала пальцем в сторону двери, которую раньше я почему-то не замечал.

Маленькая девочка, которую я впервые увидел несколько часов назад, взяла роль хозяйки и пригласила войти. Она была одета в серое платьице, и только сейчас я обратил внимание, что азиатских черт лица у неё не было, она выглядела как обычная русская девочка.

Зайдя в основной зал, я осмотрелся, испытав чувство умиротворения и спокойствия. Каждая вещь словно стояла для какой-то цели, и всё в комнате складывалось в идеальную картинку, располагая сесть и заказать чаю.

В соседней комнате позвякивали тарелки, и я услышал голос Лизы:

– Андрей! Машенька! Заходите.

Вернувшись в коридор, я приоткрыл дверь и увидел, как Лиза прошла вдоль кухонного стола, расставляя посуду. «Как она это делает?» – только и пронеслось у меня в голове…

– Давайте, садитесь, а то всё остынет.

Присев за край стола, я принялся наблюдать за Лизой.

Каждое её движение было отточено и грациозно. Она лишь иногда проводила ладонью по поверхности, чтобы нащупать искомый предмет. Машенька мне подмигнула и, покачиваясь на стуле, стала ждать свою порцию.

Маленькая кухонька была без излишеств, даже в какой-то мере аскетичной. Небольшой кухонный гарнитур с рукомойником, плита, над которой сейчас колдовала Лиза и деревянный низкий стол в японском стиле.

Лиза открыла крышку сковородки из которой повалил пар, и кухня моментально заполнилась вкуснейшим ароматом специй. Пододвинув три тарелки ближе, хозяйка аккуратными движениями разложила содержимое на три равные порции. Машенька встала, подошла к Лизе и, взяв тарелки, расположила их на столе.

Лиза протёрла руки кухонным полотенцем, одобрительно улыбнулась и, нащупав свой стул, присела за обеденный стол.

– Ну-с… какой повод? – решил я разбавить тишину.

– Повод покушать! – хихикнула Машенька, нырнула вилкой в самый центр горки лапши и, дуя на содержимое, опять начала раскачиваться на стуле.

Лиза в этот момент ела не торопясь, нюхала, аккуратно надкусывала и словно играла со своей едой, в то же время оказывая ей почтение.

Опустив голову и разглядывая содержимое тарелки, я обнаружил, что тёмные кусочки, которые я принял за мясо, оказались древесными грибами. Последовав примеру Лизы, я принялся за еду. Хм… недурно, вкус во рту словно перетекал и раскрывался из кислого в солёный, а из солёного в островатый.

Машенька громко причмокивала и, не выдержав, заявила:

– А дядю Андрея кошка поцарапала!

Я, вертя головой и строя гримасы Машеньке, давал понять, что я не хочу рассказывать об этом. Хозяйка сделала вид, что не услышала, и я этим воспользовался, резко поменяв тему:

– Лиз, а можешь продолжить свою мысль про наши… гхм… параллельные "Я", так сказать?

– А что тебя ещё интересует?

– Ну, например, зачем нам эти параллельные "Я" нужны?

– Нам? – Лиза заулыбалась. – Нужны? Неужели ты ставишь себя выше остальных реальностей?

– Да нет… – смущённо ответил я. – Просто пытаюсь во всём разобраться. На меня вся эта новая информация свалилась как снег средь бела дня и без глупых вопросов тут никуда.

Машенька, казалось, стала тише жевать и внимательно слушала.

– Все параллельные реальности существуют не для кого-то или чего-то. Они просто существуют, как забавный эксперимент, чтобы раскрасить итог жизни в разные полутона.

– Эм… Я не понимаю…

– Ну вот смотри. – Лиза положила вилку. – Понятие "хорошо" и "плохо", как и "добро" и "зло", существуют только в наших головах, это все субъективно. То, что для кого-то хорошо, для другого человека будет плохо. Считай, что наши "Я", живущие в разных реальностях, проживают жизнь на разных спектрах – от ужасно плохого до совершенно потрясающего для соблюдения баланса.

– Баланса?

– Именно. Вот ты, наверное, слышал, что лучше сравнивать себя не с другими, а с самим собой?

– Да, слышал. – задумчиво ответил я, пережёвывая лапшу с овощами.

– Как ты думаешь, почему это правильно?

– Гхм… – не успев пережевать, я запил остатки еды водой. – Потому что мы не видим всю картину в целом? Люди обычно стараются показывать свои достижения, при этом скрывая свои недостатки. Погоди… правильно? Если ты сказала, что "хорошо" и "плохо" не существует, тогда и "правильно" и "неправильно" тоже нет?

Лиза улыбнулась:

– А ты быстро учишься. Заглянув в себя, мы можем узнать о себе гораздо больше, чем детальное изучение профилей других людей в соцсетях. И вся эта информация о нас самих существует только потому, что в данный момент времени ещё тысячи таких, как ты, живут в своих реальностях и идут по своему начертанному пути, закидывая в общий котёл вселенского разума свои версии прожитых жизней.

Уф… голова идёт кругом. Потирая виски, я пытался осмыслить услышанное.

– Как… как ты ко всему этому пришла?

– Очень просто, наблюдая за собой.

– И что же тут особенного? – не унимался я.

– Ничего, особенного вообще не существует. Всё гениальное просто. Наблюдение – это простой инструмент, которым многие пренебрегают.

– Погоди-погоди, к наблюдению мы ещё вернёмся. Но почему ты сказала "к начертанному пути"? Ты говоришь про судьбу?

– Не совсем. Я говорю про буквально начертанный путь.

– И… я могу сам начертить свой путь?

– Именно! – Лиза снова взялась за вилку и продолжила есть.

Я последовал её примеру и продолжил есть в тишине, не задавая больше никаких вопросов. Ведь уже услышанного мне сейчас не переварить, как бы я ни старался.

Уровень 31

Машенька, доев свою порцию, встала из-за стола, помогла Лизе с грязной посудой и вышла из кухни. Под звук открытого крана и шуршания губки о посуду я думал… Думал и переосмысливал. Только что услышанное наотрез не хотело помещаться в моей черепной коробке. Да и, честно говоря, было как-то жутковато. Живёшь себе, живёшь, считая себя вполне взрослым и опытным, а потом БАЦ – и твои ценности рушатся.

Я с волнением перебирал краешек скатерти, изредка поглядывая на Лизу. Выключив кран, она развернулась и сказала:

– Пойдём выпьем чаю.

– С удовольствием. – ответил я и, встав со стула, последовал за Лизой.

Её движения казались воздушными и невесомыми. Заходя за угол, она лишь задела краешками пальцев стену и продолжила идти вглубь чайной комнаты. Подойдя к стеллажам чая, она положила ладонь на верхнюю полку и, проведя по поверхности, скользнула рукой вниз и достала небольшую тёмную ёмкость. Открыв её, она поднесла содержимое к носу и тихо, словно сама себе, сказала:

– То, что нужно.

– Лиз, почему ты мельком сказала про начертанный путь и не раскрыла тему?

Выдержав паузу, она ответила:

– Иногда лучше не давать ответы на вопрос, который не был осмысленно задан.

Она налила воду в чайник, взяла поднос и разместила чайные принадлежности на гостевой столик. Я подошёл к столу и, садясь по-турецки, скрестив ноги, сказал:

– Почему не осмысленно, мне действительно интересно, что значит начертанный путь.

– Я же говорила, это в прямом смысле значит начертанный и путь. – её ответ звучал без малейшего раздражения, хотя я чувствовал себя раздолбаем-двоечником, которого оставили после уроков.

– Хм… допустим, я задал вопрос как-то "не так". Тогда как должен был звучать осмысленный вопрос?

– Например… как начертить свой путь?

– Куда начертить? – не унимался я – Мы что, чертить что-то или рисовать будем?

– Если тебе так будет сподручнее, можешь рисовать. Или можешь представить его, включив воображение.

Вода в чайнике закипела, и Лиза, вернувшись за ним, на ходу взяла две маленькие кружечки и, расставив на столе, села напротив меня.

– Так… что я должен чертить?

– Что хочешь, то и черти. – она невозмутимо налила горячей воды в чайник и слила первую заварку.

–Э-э-э… – только и протянул я и спонтанно выпалил т,о что пришло в голову. – Хочу красавицу жену и здоровенную виллу на берегу океана.

– Уже пол дела сделано.

– Вот так просто?

– А хочешь посложнее? Тогда нарисуй не простой путь, а со сложностями, трагедиями и личными кризисами.

Честно говоря, я не знал наверняка, общается Лиза со мной серьёзно или подтрунивает меня?

– Но стоп, просто ничего не происходит, я знаю точно.

– Откуда? – поднеся чайник она изящно наполнила мою и свою кружечки.

– Откуда знаю? Мне довелось послушать пару интервью с успешными людьми, и все они говорили, что нужно много пахать, жертвовать многим, чтобы у них всё получилось.

– Так ты не ответил, откуда ты знаешь? Сейчас я услышала наспех рассказанные истории чужих людей. Знание чего-то идёт через собственный опыт, а информация через чужой. Выходит, ты не знаешь, а обладаешь информацией. И то… не факт, что достоверной.

– Хочешь сказать, что я или эти успешные бизнесмены врут?

– Время – самый безжалостный редактор. Он нещадно чистит ненужное в памяти, оставляя избирательные участки, от чего история или чужой опыт теряет всякий смысл.

Я поднёс к губам маленькую кружечку и, сделав глоток, поставил её на стол.

– Значит, не знаю… – смиренно сказал я.

– Вот это уже похоже на правду. – Лиза улыбнулась. Через наводящие вопросы, ей удалось расковырять мои предрассудки. – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. – подытожила она.

– Выходит всё, что я хочу, может случиться в моей жизни?

– Оно уже случилось, Андрей, тебе просто нужно выстроить маршрут к этой точке координат, где то, что ты хочешь, уже есть. Пойми, ты рассуждаешь с позиции, получится – не получится. Возможно – невозможно. А я тебе говорю, что всё уже есть, всё уже существует.

– Поясни, пожалуйста.

– Ты допускаешь, что твоя красавица жена уже есть и живёт себе своей жизнью?

– Эм… да.

– А допускаешь ли ты, что вилла на берегу океана тоже уже построена?

– Да, допускаю. Но подожди, вилла не строится просто так, в ней наверняка кто-то живёт, да и жена… – я сбился. – Тьфу ты! Девушка тоже живёт и вообще не догадывается о моём существовании.

– Так я и не говорила, что и твоя будущая жена, и твоя вилла ждут только тебя, они просто есть, как есть я, ты и всё, что нас окружает. А раз они существуют, то, как я и сказала, пол дела уже сделано.

– Тебя так послушать, всё легко и просто в жизни.

Лиза снова залила воду в чайник.

– Ага. А тебя это тревожит?

Во мне бурлил протест, и "тревожит" было не совсем подходящим словом. Скорее, меня это раздражало и просто бесило!

– Я всю жизнь рос в атмосфере, где всё устроено сложно и достаётся тяжёлым трудом, а тут – на тебе! Всё элементарное просто.

– Можно по-всякому – и так, и так. Ты просто в один момент принял одну информацию за чистую монету и живёшь с этим, холя и лелея чужую информацию, считая это знанием.

Начало сводить скулы.

– Но что мне теперь, начать беспрекословно верить тебе?

– Нет, конечно. – Лиза искренне и ободряюще улыбнулась. – Мы же тут не про веру говорим, а про знания. Ты можешь просто услышанное пропустить мимо ушей, а можешь попробовать пожить с позиции другой информации, и вот тогда… Когда ты будешь от мира получать обратную связь, тогда и только тогда ты сам решишь, стоит ли тебе менять свои установки или нет.

В комнате раздалась музыка, и я не сразу понял, что звук издаёт мой телефон. Возвращаясь в реальность, я взглянул на экран. Звонок от Макса. Поставив телефон на виброрежим и спрятав его в кармане джинсов, я посмотрел на Лизу.

– Но с чего мне начать? Как я узнаю, что не сбился с пути и иду в верном направлении?

– Если я скажу, что, если твоя цель настоящая и искренняя, то ты сам поймёшь, когда сбился с пути, ты мне поверишь?

– Нет…

Помолчав, я уловил подвох. Поверю, когда проверю. Только сейчас я задумался, как похожи эти два слова – "поверю" и "проверю".

Телефон ещё раз зазвонил, и я понял, что нужно поблагодарить Лизу и попрощаться. По крайней мере пока…

Уровень 32

– Да, слушаю.

– Слушает он, ага. – передразнил меня Макс по ту сторону трубки. – Раз слушаешь, то записывай: Горького, 72, кабинет 8, приходи сегодня к 6 часам.

– Звучит, как приказ. – решил я отшутиться.

– Это и есть приказ, балда. У тебя запись, встретит тебя милейший человек, кандидат психологических наук, между прочим, Фёдор Леонидович. Вы с ним поговорите, чай погоняете…

Я отодвинул телефон от уха, спустился с крыльца Чайной и пошёл в сторону дороги.

– Он уже и Мишке помог, помнишь же его? У него как разлад в семье произошёл, и жена уже на чемоданах сидела, так Фёдор Леонидович его по кусочкам собрал, так вот…

Я перешёл дорогу и решил было уже ответить, что въезжаю в туннель и связь прерывается, как рядом со мной завизжали покрышки, и резко остановилась чёрная иномарка. Пассажирская дверь открылась, и выглянувший оттуда мужчина сказал:

– Садись.

Я застыл как вкопанный. С одной стороны в трубку Макс что-то тараторил, с другой какой-то мужик. Погоди, это же…

– Со слухом проблемы? Садись, сказал!

Этим мужиком был, как он тогда выразился, "помощник владельца антикварного магазина".

На ватных ногах я обошёл машину и сел на свободное пассажирское кресло.

– Алло, Андрюх, ты там?! Я для кого распинаюсь… – Доносился из динамиков голос Макса.

Я сбросил вызов, поставив телефон на авиарежим.

– Ну здравствуй, Андрей, прокатимся? – не дожидаясь ответа, водитель нажал на кнопку, заблокировав мне дверь, и тронулся.

Нас было трое. Молчаливый водитель не показывал лица и смотрел прямо на дорогу, а мой собеседник с ехидной улыбкой не стеснялся меня оценивающе разглядывать.

– Что вам от меня нужно? – выдавил я из себя, через вставший в горле ком.

На эти слова он тыкнул меня пальцем в голову.

– Вот это. Ты же сам добровольно решил отдать свои воспоминания, а теперь суетишься что-то. Только поздно уже что-то менять. – произнёс мой собеседник, пожал плечами и отвернулся от меня.

– Что значит поздно?! Мои воспоминания принадлежат только мне! К тому же, любую сделку можно расторгнуть.

– Ты что, в юриста решил поиграть? Расторгнуть, может, и можно, только издержки ты не покроешь, ресурсов не хватит.

– На кой чёрт вам мои воспоминания понадобились? Они мне-то не особо нужны были, а теперь…

Водитель остановился на светофоре и впервые посмотрел на меня из зеркала заднего вида.

– А теперь нужны? – продолжил за меня мой собеседник. – Ты всю свою никчёмную жизнь страдал и причитал. То родители у тебя не те, то друзей хороших нет, то весь мир тебе что-то должен, то судьба из тебя мальчика для битья сделала

Нахмурив брови, я не верил собственным ушами.

– Погодите… – перебил его я. – Откуда вы это знаете?

– Я много что о тебе знаю, Андрей.

Мужчина щёлкнул пальцами, и водитель потянулся к бардачку, достал оттуда увесистую папку и передал ему.

– Я многое о тебе знаю. – приговаривая эти слова как заклинание, он раскрыл папку и достал первый попавшийся листок. Лист был совершенно обычный, вверху стояла дата – 2013 год, 7 ноября и текст. Много текста.

– Что это?

– Твоё нытье, сложенное в буквы и предложения. Даже читать такое противно, на. – взяв за краешек листка, словно боясь испачкаться, он передал мне лист с распечаткой.

Мои глаза забегали по тексту. Сначала я не совсем понимал что это, всё-таки прошло 9 лет, но затем перед глазами пронеслись воспоминания. Тогда я потерял деньги в финансовой пирамиде, в которую меня пригласил мой бывший одноклассник.

– Но… Но я не записывал ничего подобного.

– Правильно, не записывал, но ты этом думал, а записали уже мы.

– Что, ещё раз?

– Гриш. –обратился он к водителю. – Что-то тупой какой-то экспонат нам достался. Прошлый пацан, сидевший тут, посмышлёней был. – Гриша улыбнулся в стекло заднего вида, оголив гнилые зубы.

– Да, за-пи-сы-ва-ли. – по слогам протянул он.

– Но как? У меня что, в доме стояли записывающие устройства?!

Тут уже они оба громко заржали. Отсмеявшись, мой собеседник выдохнул.

– Надо мне отгул взять, всё разжёвывать приходится как детям… Всё, о чём ты думаешь, записывается. Нам, конечно, доступно не всё. Только то, где ты жалуешься, злишься или, например, испытываешь ненависть к кому-то или чему-то.

– Но почему это записывается? – незаметно для себя, я словно вжимался в пассажирское кресло, намертво вцепившись в подлокотник.

– Вот это уже вопрос получше, но тоже слегка идиотский. А почему нам это не записывать? Работа у нас такая. Ты же не спрашиваешь электрика: «А зачем ты в проводке ковыряешься?» У него работа такая, вот и у нас "такая работа". Ты же не думал, что за свои мысли не придётся отвечать? Хотя… судя по твоему лицу, не думал. Но, как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности.

– Остановите машину. – холодно сказал я.

– Остановим, КОГДА Я СКАЖУ. – рявкнул он на меня. – Ты думаешь, что мне нравится общаться с таким ничтожеством, как ты? Ты начал переходить нам дорогу, от чего моё начальство спустило мне указание урезонить тебя, понял?!

Я молча кивнул.

– Вот и слушай внимательно. Все воспоминания принадлежат моему отделу, и я лично прослежу, чтобы через несколько лет ты обнаружил себя отупевшим овощем, сидевшем на мягком диване и переключающим каналы телевизора. С виду с тобой всё будет в порядке: пульс есть, дыхание есть, но кое-чего не будет. Тебя не будет в тебе, но это мало кто заметит, а теперь…

Он подал знак водителю. Машина резко остановилась.

– Выметайся отсюда.

Уровень 33

Проводив взглядом уезжающую чёрную БМВ, я на ватных ногах развернулся от дороги и побрёл куда глаза глядят. Тело потряхивало, а мысли лихорадочно носились, создавая всё новые и новые вопросы:

«Как это возможно? Читают мои мысли? Как же… Но где, а главное, как они хранили эти воспоминания?»

– Эй, землянин, тебе помочь?

Повернув голову в сторону голоса, я увидел Алекса. Он был в том же серебристом костюме, как при нашей первой встрече. Приветливо приподняв брови, он сунул руку в карман и достал семечки:

– Будешь? – не дождавшись моего ответа, он закинул семечку в рот и, поравнявшись со мной, сказал. – Нет? Тогда мне больше достанется.

– Как ты меня нашёл? – мой голос звучал уставшим, и я сам удивился, как короткая поездка в авто выжала меня до нитки.

– А я тебя и не терял. Ты у меня теперь всегда на мушке!

Алекс изобразил в руках пистолет, обошёл меня спереди и, закрыв один глаз, произнёс: «Пау!» и кинул мне в лоб семечку. Семечка прошла сквозь меня и, упав на асфальт, растворилась в воздухе. У меня отвисла челюсть.

– Всего лишь уличная магия, у-у-у.

Алекс взял меня за рукав куртки и потянул за собой. Ноги шли вперёд, а я всё оглядывался в сторону семечки, которая мгновение назад была на асфальте.

– Ну-ка стой. – я вырвался с его захвата, отступил на шаг и потребовал. – Я передумал, дай семечек.

Только хмыкнув, Алекс достал горсть и насыпал в мою ладонь. Семечки прошли сквозь неё и, как град, отскочили от асфальта и исчезли одна за другой

– Ну и нафига ты тогда предлагал мне семечки?

– Чтобы поржать, зачем ещё?

– Что ты припёрся, защитник?! – я стал накаляться. В машине меня почти морально изнасиловали, и теперь он тут издеваться решил.

– А чё ты орёшь на меня? Пришёл, потому что чувствовал.

– Что чувствовал? Что я семечек хочу?

– Да что ты заладил с ними? – Алекс, высыпав из карманов остатки и отряхнув руки, сказал уже более серьёзно. – Почувствовал, что тебе нужна моя помощь.

Пройдя немного молча и потихоньку успокаивавшись, я спросил:

– Ладно, что у тебя?

– Хочу тебя кое-чему научить.

– Ну?

– Помнишь, я говорил, что мы с тобой, вроде как, связаны? Как, гхм… печеньки в одной пачке?

Я кивнул.

– Так вот, в трудные и сложные моменты в своей жизни ты можешь, так сказать, позаимствовать мои силы.

Я скривил лицо, смотря на него как на идиота. Алекс закатил глаза.

– Ты можешь ко мне серьёзно прислушиваться, не подвергая сомнению сказанное? Если говорю, что можешь использовать мои силы, значит можешь. – он сделал упор на последнее слово.

– Хорошо, и как?

– Помни, что в ситуации, которая уже произошла, ты можешь повлиять на свою реакцию. Не на причину, а именно реакцию. То, что произошло – уже произошло, а вот реакция – это да! Это можно.

– Не понимаю

– Естественно… Ладно сейчас.

Алекс толкнул меня в плечо, и, закачавшись, я потерял равновесие и одной ногой влетел в лужу. Холодная вода моментально затекла в кроссовок, оставив мокрые разводы на джинсах.

– Какого **я?! Я снова рассвирепел, прерывисто задышав.

– Во! Вот об этом я и говорю! Ты поступаешь, как слабый человек. Тобой управляют реакции.

– И что я, по-твоему, должен улыбаться от твоей выходки? – сказал я, снимая башмак, и вылил на асфальт мутную воду, прыгая на одной ноге.

– Нет, но ты мог пропустить сквозь себя мой выпад, а не реагировать.

– Слушай, умник, мне теперь с мокрой ногой гулять и слушать твои уроки. Вот сам давай, тоже наступай в лужу, чтобы по-честному было, иначе никуда не пойду.

Скрестив руки на груди, я демонстративно отвернулся.

– Да ладно ты, Андрюх. Пойдём, вон, в кафешку, там высохнут.

– Мочи ногу, говорю! – не отступал я.

Выдохнув, Алекс подошёл к луже и встал ровно посередине. Удовлетворённо кивнув, я зашагал в сторону кафе. Догнав меня, Алекс сказал:

– Доволен?

Посмотрев на его ноги, я кивнул и переступил порог кафешки. Алекс тоже вошёл внутрь с совершенно сухими ногами продолжая щёлкать семечки.

Уровень 34

– Что будешь?

– Ты так спрашиваешь, словно сам будешь платить. – язвительно вопросом на вопрос ответил я, продолжая чувствовать мокрую ступню.

Мы нашли свободный дальний столик, и я сел… и снова встал, так как понял, что разумнее будет сесть спиной к людям, чтобы зеваки не смотрели косо на человека, общавшегося с самим собой.

Алекс хмыкнул и сел напротив меня. К нам подошла весьма симпатичная официантка. Передав мне в руки меню, она любезно улыбнулась и сказала:

– Хотите сразу сделать заказ или мне подойти…?

– Я готов. – перебил её я. Есть мне не хотелось, да и пить тоже, а вот носок надо было как-то высушить. – Я… возьму капучино.

Резко вернув меню, я опустил глаза. Напротив меня сидел и похихикивал Алекс, ритмично двигая плечами.

– Да ты втюрился! – сквозь смех сказал он.

– Ты что, в школе учишься? Какое ещё "втюрился"?

– В моём мире это вполне ходовое слово, в отличие от ваших… как его… криндж? Кринч? Ой, да не важно, в общем. – Алекс махнул рукой и снова достал семечки. – Ты урок усвоил?

Я залез под стол и начал расшнуровывать кроссовок.

– Так усвоил? – не унимался он.

Стянув с себя носок, я обхватил ладонью ступню и почувствовал облегчение. Тепло, уф… Выглянув из–за стола, но не отпуская из рук ногу, я скорчил Алексу рожицу.

– Да, теперь я спокоен как удав! Как удав с мокрой ногой, точнее.

– Так, гляди, ты кое-что должен уяснить. – Алекс щелкал семечки и демонстративно кидал шелуху на стол. – Если бы я тебе просто рассказал об этом, ты бы ничего не понял, а сейчас ты пропустил этот новый и не совсем приятный опыт сквозь себя, так и надо.

– Кому надо?

Алекс приподнял брови, давая знак, что к нашему столику кто-то идёт. За моей спиной послышались шаги, и через несколько секунд передо мной стояла большая кружка капучино.

– Салфетки, возьмите салфетки. Помогут.

Официантка указала на салфетницу и, улыбнувшись, кивнула на мою ногу, которую я так и не выпустил из руки.

– О, да, спасибо.

Я дёрнулся к салфетнице, схватил одну салфетку за краешек и неуклюже вытащил сразу все. Алекс опять стал нервно посмеиваться, а я потеть то ли от стыда, то ли ещё от чего-то.

Официантка молча удалилась.

– Так вот. Твоя задача – пропускать новый опыт через себя и саморефлексировать. Ты это… – перегнувшись через стол, Алекс посмотрел за моими действиями. А делал я непонятно что, обматывая салфетками ногу. – Вообще-то салфетки надо скомкать и внутрь кроссовка запихать. Андэрстэнд?

– Ес, май тичер. – ответил я, сделал глоток горячего кофе и последовал совету.

– Так что насчёт саморефлексии? Попробуем вместе?

– Начинай.

– Какой урок ты вынес? – Алекс еле заметно сузил глаза и стал пристально на меня смотреть.

– Что тебе не особо нужно доверять?

– Что ещё?

– Что мокро – это, эмм, неприятно?

– Дубина, я с тобой не буду тут часами сидеть, хватит дурака включать! Что ты понял?!

Я заметил, что Алекс быстро терял терпение, и теперь уже мне было смешно смотреть за его реакцией.

– Понял, что ничего страшного не произошло.

– Во, уже лучше, но копни глубже.

Я задумался.

– Всё это уже в прошлом, и сейчас не столь важно?

– Ты от меня одобрения ждёшь? Давай сам думай, на то оно и называется САМОрефлексировать. Я только вопросы буду иногда подкидывать. Например, какой смысл было беситься, если нога уже мокрая?

– Смысл? Ты думаешь, я думал, что ли? Это обычная защитная реакция!

– Во-о-от! И что эта реакция говорит о тебе?

– Что я… защищаюсь?

– Нет, балда, я же тебя бить не стал, какая защита? Ещё раз, что эта реакция говорит о тебе?

Я сделал большой глоток и посмотрел на потолок.

– Что… я не контролирую свои реакции?

– Да! Бинго! – Алекс громко хлопнул в ладоши и резким движением снова перегнулся через стол и, ухватив меня за щёку, стал её теребить. – Хороший, умный мальчик!

– Эй, отвянь!

Я отодвинулся и в тоже мгновение посмотрел назад, проверить, не привлекаю ли я к себе лишнее внимание. Старичок с нахмуренными бровями через один стол смотрел на меня сквозь газету и, увидев мой взгляд, вернулся к чтению.

– Мы с тобой можем влиять только на реакцию, а не на события – это и есть суперсила. Она настолько очевидна, что многие ей пренебрегают, понимаешь?

– Не особо.

– Давай так: сила – это что? Это контроль. То, что ты контролируешь, можно считать силой. Мы не можем контролировать внешние обстоятельства, но можем контролировать реакцию, понял?

– Так… – Я уже начал улавливать суть и хотел, чтобы Алекс продолжил. К тому же, кофе оказался по-настоящему вкусным, и я присосался к стакану.

– А суперсила это потому, что, неожиданно познав контроль, ты становишься увереннее, а где уверенность, там и достижение любых целей, в том числе и на любовном фронте. – на последнем слове он подмигнул. – Давай кое–что проверим.

Я внимательно посмотрел на него.

– Тебе же понравилась эта симпатичная девушка, так?

Я отвёл взгляд, и на моих щеках появился румянец.

– Тогда иди и познакомься с ней, ведь ты…

– Нет! – перебил его я.

– Что "нет"?

– Не буду я.

– Чего-то я не улавливаю. Она тебе понравилась, а ты знакомиться не хочешь?

Я промолчал. Зная, что я не не хочу, а боюсь.

Алекс прочитал это в моих глазах. Да у меня на лице всё было написано, в целом я всегда был не особо решительным парнем и к активным действиям подходил только когда изрядно напьюсь.

– Боишься, что она тебя отвергнет?

– Ага…

– И чего дальше? Ты в этот момент погибнешь или превратишься в камень? Что произойдёт-то серьёзного? Ну отвергнет, скажет, что у неё другой есть, ну встанешь и уйдёшь. Вероятность, что ты её повторно в таком большом городе встретишь крайне мала.

– Я всё равно не хочу.

– Это от того, что уверенности в тебе нет, а вот если бы ты всегда прибегал к саморефлексии, то силу бы чувствовал, а сила переходила бы в уверенность. Я бы запросто подошёл… но у меня своя дама есть в моём мире, и кстати…

Алекс сунул руку во внутренний карман своего спортивного костюма. Достав оттуда книгу, он положил её на стол.

– Судьба шлёт знаки или на***. – прочитал я вслух. – Интересное название. А что значат эти звёздочки в конце?

– Каждый додумывает сам. – пожал плечами Алекс. – Возьми и внимательно прочитай эту книгу. В моём мире она дико популярна, к тому же её написал один мой знакомый. Она изменит твою жизнь. – последние слова он произнёс как-то чересчур серьёзно.

– Ну да… ну да… хорошо. – я ещё мгновение посмотрел на обложку и сунул книгу в карман.

Незаметно подошла официантка и спросила:

– Хотите что-нибудь ещё?

– Нет спасибо, можно счёт? И… и твой… Ой, ваш телефон.

Повисла неловкая пауза. Девушка махнула головой, наверное, из вежливости и ушла к барной стойке. Повернув голову в сторону Алекса, я увидел, как он улыбается и постепенно исчезает.

– Молодец.

Я взял стакан, запрокинул голову, чтобы допить последние капли, и в этот момент девушка принесла счёт и быстро удалилась. Поставив стакан на стол, я взял в руки счёт, посмотрел сумму и увидел, как проглядываются буквы с обратной стороны чека.

Там был написан номер телефона и имя. Звали девушку Мари.

Уровень 35

Этого я не ожидал. Что, всё так просто? Я ещё какое-то время пялился на обратную сторону чека и в какой-то момент забыл, что надо заплатить.

Достав наличку, я пересчитал купюры и положил на стол деньги, предусмотрев хорошие чаевые. Эх… мне бы кто за работу чаевые оставлял.

Кстати, о работе. Боюсь, что даже связи Макса не помогут, и меня уволят. У всего есть терпение, а на работу я не хожу. Придётся опять что-то искать, занимать деньги, перезанимать и опять по кругу. От этой мысли я поёжился и запустил руку в кроссовок. Хм… действительно помогло. Небольшая влажность осталась, но вполне терпимо.

Обувшись, я мельком посмотрел в сторону барной стойки и встретился взглядом с Машей, она быстро отвела глаза и стала что-то прибирать. Встав из-за стола, я направился к выходу.

– Увидимся. – пробубнил я Маше не своим голосом.

Она махнула головой, и на её щеках разыгрался румянец. Как же она была красива, в ней было что-то особенное, какая-то притягательность и очарование.

Попрощавшись, я переступил порог кафе и обнаружил, что уже начало темнеть. Я застегнул молнию куртки до самого горла, сунул руки в карманы и пошёл вперёд, вспоминая, где оставил свою машину.

Зазвонил телефон. Взглянув на экран, я увидел входящий от Макса.

– Да. – кратко ответил я.

– Увидимся?

– При одном условии: если ты не будешь наседать на меня с экскурсией к мозгоправу, лады?

Повисла пауза.

– Ладно. Идёт. К тебе или ко мне?

– Давай к тебе. – я вспомнил, что дома почти не осталось еды, да и Макс живёт неподалёку.

– Отлично, тогда давай через часик у меня? Я как раз заканчиваю.

– Договорились.

Положив телефон в карман, я повернулся на 90 градусов и пошёл в сторону дома Макса.

Он жил в интересном районе. Творческий кластер и молодые IT-специалисты вселяли ощущение какой-то другой Москвы, в которой я рос и привык жить сам. Моё окружение было, мягко говоря, подозрительное, угрюмое и не особо приветливое. Я даже по именам соседей на своём этаже не знал. Как Макс купил там квартиру – мне самому неясно, да и этой темы он постоянно сторонится, при любом случае отшучиваясь.

На улице загорелись фонари, и дорожное движение стало гуще – все ехали с работы домой. Домой, где их наверняка кто-то ждёт. Меня же дома ждали мои потрёпанные тапочки. Надо хоть кошку завести что ли… Стало как-то тоскливо.

И тут произошла странная вещь. Вместо того, чтобы погружаться в негативную колею, как обычно и происходило, я остановился. Остановилось моё тело, а затем сознание, я начал саморефлексировать.

Мысли проносились вихрем в моём сознании. Кто виноват в том, как я проживаю свою жизнь? Чья это ответственность? Что стало первопричиной? Ответы приходили так же быстро, как и вопросы, а вместе и с тем ясность… Ясность, как я, блин, жил без этой саморефлексии?

Переходя дорогу, я заглянул в глаза водителю, который, казалось, провожал меня отсутствующим взглядом.

Почему я любые мысли воспринимал как данность? Почему не работал с ними?

Мои плечи выпрямились, и я обратил внимание, что уныние стало замещаться радостью. Раньше эти два чувства не могли находиться во мне одновременно, и, пройдя ещё несколько шагов, я заметил на лице появившуюся улыбку и засмеялся. Вытащив руки из карманов, я перешёл на лёгкий бег, смеясь всё громче и громче. Бежать было так легко, словно мои ноги вовсе не соприкасались с асфальтом. Я почти парил, и лишь мои лёгкие напоминали, что я всё ещё здесь, в физическом мире.

В домах один за одним зажигались окна, а на улице во дворики заезжали припозднившиеся жильцы.

Как так вышло, что я переключил в себе это состояние? Неужели саморефлексия? Было ощущение, что я проник в потёмки своей души и, нащупав выключатель, щёлкнул его. Всё тёмное озарилось светом, и стало как-то приятно и, в то же время, спокойно.

Переведя дух, я перешёл на быстрый шаг. Изо рта шёл пар, но мне было совсем не холодно. Скорее наоборот, я хотел сбросить куртку, подставив тело морозному воздуху.

Я остановился и, подняв голову, впервые посмотрел так внимательно на небо. Звёзды, как заблудившиеся светлячки, еле заметно мигали то там, то сям.

Так вот ты какая, жизнь… Мелочи, детали, которые внезапно стали просматриваться. В звёздах ничего не было особенного, я не обнаружил никаких созвездий, рисунков или знаков. Я просто видел звёзды, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.

«Что со мной? А кто я?» – теперь эта мысль проносилась в голове, но это уже было жутковато.

И за вопросами не было ответов, пустота. Вопросы разносились в голове всё быстрее и эхом возвращались обратно. Чтобы прекратить это, я с усилием зажмурил глаза и зажал уши руками. Перед глазами стали появляться фрагменты моего детства: садик, двор, школа, первое свидание – фрагменты сменялись друг за другом. Боль, первые победы, поражения, веселье, предательства, первый сексуальный опыт, закрытость. Вихрь картинок уносил всё дальше и дальше. Ноги обмякли, и я упал на колени. Из глаз потекли слёзы.

Затем всё прекратилось. Никаких образов и даже звуков. Тишина и пустота. И тут я понял, что я и есть пустота. Моё сознание, совсем недавно скукоженное до понятия «Кто я?» завибрировало и взорвалось, разлетевшись на маленькие яркие кусочки. Я открыл глаза.

На тёмном небе все так же светили звёзды, и вместо того, чтобы спрашивать: «Кто я?», я тихо произнёс: «А кто они?»

Уровень 36

Звёзды не дали мне ответа и не выстроились в слова на тёмном небе. Нет, такое бывает только в фильмах, реальность создавала пространство "на подумать", и я был не против.

Вмиг пришло осознание, что через размышления я смогу рано или поздно узнать себя, свои страхи, свои цели, возможности и… и даже призвание?

Холод от колен поднялся по бёдрам и я, наконец, встал, оставив небольшие ямочки утрамбованного снега. По телу ещё пробегала лёгкая дрожь, как бы говоря: «Не забудь это состояние». И я дал себе обещание не забыть.

Продолжив путь к жилищу Макса, я посмотрел на телефон. До встречи оставалось минут пять. Сколько же я простоял так на коленях?

Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее он на меня давил, вблизи он казался просто гигантским. Эта была классическая сталинская высотка. Я вдруг вспомнил, что, когда бы я ни приходил в гости к Максу, меня всегда одолевали странные ощущения – то ли трепет, то ли дискомфорт.

Переступив порог под звуки, раздававшиеся эхом по всему фойе, я поприветствовал охранника. Он мельком взглянул на меня, спросил, к кому я, и, услышав фамилию Макса, одобрительно кивнул.

Мраморный пол, который когда-то был белым и величественным, желтел и оставлял свой первозданный вид только в памяти жильцов. Рядом со столом охранника на полу стоял комнатный цветок, который, казалось, уже давно перерос свой горшок и повидал так много посетителей.

Подойдя к лифту, я нажал на вызов и стал ждать.

Приехав на первый этаж, двери с неприятным звуком раскрылись, приглашая войти.

Зайдя внутрь, я нажал на 8 этаж и, пока ехал, задумался… Было бы интересно прочитать книгу обыгрывающую лифт как прохождение жизненного пути. Забавно, почему сейчас меня посетила эта мысль?

Лифт звякнул, и, выйдя в коридор нужного мне этажа, я повернул направо, к двери Макса.

Передо мной оказалась массивная железная дверь чёрного цвета и маленький неприметный звонок, который ещё нужно было отыскать. Макс не раз мне рассказывал, что доставщики еды через раз его находят.

Открыв дверь, Макс жестом пригласил войти.

– Ты голоден? Я тут на скорую руку сварганил ужин, так что давай сразу на кухню. – с этими словами он скрылся за стенкой коридора, оставив меня одного в прихожей.

Закрыв дверь на щеколду, я скинул кроссовки и еле нашёл свободный крючок для куртки. И зачем Максу столько верхней одежды?

И пошёл на запах… Пахло очень аппетитно.

Зайдя на кухню, я сел на гостевой стул, следуя правилу. Да, у Макса было много правил, в том числе у него был "свой" стул, на который он никого не пускал и жутко бесился, если кто-то из гостей по ошибке на него усядется.

На столе уже стояли стаканы и в центре закрытая бутылка виски.

– Лёд только сам возьми. – сказал Макс, не поворачиваясь ко мне. Он сыпал приправу на шкварчащий кусок мяса в сковородке.

Встав и подойдя к морозилке, я нашёл нужный отдел и высыпал в стаканы по три кубика себе и Максу.

Кухня, да и вся квартира словно застыла в двадцатом веке, от всего веяло стариной и историей.

Не знаю, почему мой друг так и не сделал ремонт, деньги у него точно были… Может нравится.

Хмыкнув, я потянулся к бутылке виски и на мгновение остановился.

– Наливай-наливай, я почти закончил.

Взяв в руку бутылку, я разлил по стаканам весьма дорогой виски, наблюдая, как тёмно-коричневатого вида жидкость обволакивает кубики льда, заполняя стакан.

Поставив перед собой тарелку с только что прожаренным стейком, я потянулся за ножом и вилкой и, сделав надрез, обнажил кроваво красную мякоть.

– Ну, как ты?

Орудуя вилкой, я наколол кусок мяса и, положив в рот, жуя, сказал:

– Намана…

Жуя мясо и запивая алкоголем, мне как-то быстро дало в голову.

– А если поподробнее? – Макс резкими движениями отрезал куски мяса и тут же складывал их в рот.

– Вроде иду на поправку.

– Ну и славненько. Ты не хочешь мне что-нибудь рассказать? – сказав это, он взял в руку стакан. Его глаза блеснули и сщурились.

Выковыривая языком застрявший в зубах кусок мяса, я замешкался.

– Да всё путём, голова, проходит… – я положил руку на то место, где когда-то была шишка. – Жизнь продолжается.

Подняв стакан, словно жду тоста, я чокнулся с Максом и одним махом допил содержимое. Разлив по стаканам новую порцию виски, Макс ждал продолжения.

Алкоголь с жаром прошёл по горлу и упал в желудок. На глазах появилась еле заметная пелена. Стало подташнивать.

– Слушай, Макс, а можешь чуть приоткрыть форточку, душновато у тебя.

Макс встал подошёл к окну, взял за ручку окна и, повернув её, открыл форточку, впустив свежий воздух:

– Так лучше?

– Да, так луч…

На мгновение я заметил, как в отражении стекла на меня смотрит тот самый мужчина в костюме из антикварного. Он ехидно улыбался, злобно смотря на меня. Я с воплем отодвинулся от стола, скользя со скрипом ножками стула об старый паркет и, не рассчитав силу, начал заваливаться назад. Схватив кончиками пальцев столешницу, я в последний момент зацепился и, притягивая себя руками, посмотрел в тарелку. Мой недоеденный стейк кровоточил, булькал и выплёвывал сгустки крови, а по всей поверхности мяса копошились опарыши.

Со всей силы отбросив тарелку, я вскочил и прерывисто задышал, переводя напуганный взгляд с Макса на тарелку.

– Что… Что тут происходит?!

– Полегче, Андрюх… У тебя нервный срыв. На-ка, выпей…

– НЕ ХОЧУ Я ВЫПИТЬ! Что за хрень тут происходит?!

Макс медленно пошёл в мою сторону, приговаривая:

– Спокойно… спокойно… ты просто заболел…

Выбежав из кухни, я схватил куртку, кроссовки и, не обуваясь, вылетел в парадную, сбегая вниз по лестнице.

Уровень 37

Пролёты между этажами казались бесконечными.

Разутые ноги с каждым разом отправляли сигнал боли из пяток прямиком в мозг. Я бежал и бежал, только и успевая поворачивать направо, чтобы опять нестись вниз по бетонным ступеням.

Наконец, добежав до первого этажа, я остановился. Выхватил зажатые в подмышках кроссовки, ловким движением всунул ноги и, на ходу застёгивая куртку, поспешил на улицу.

Срочно нужен свежий воздух!

Выругиваясь, я плечом с размаху открыл парадную дверь и, вываливаясь наружу, чуть было не скатился кубарем по ступеням. С опаской подняв голову, я посмотрел в окно Макса и увидел его силуэт. Или не его… Развернувшись я быстрым шагом пошёл прочь.

– Что со мной? Что только что я видел?

– Ты увидел меня. – последовал ответ.

Остановившись как вкопанный, я сунул палец в ушную раковину и что было мочи задёргал вверх–вниз кистью руки.

– Ты что это, решил уши прочистить, мой дорогой, чтобы избавиться от меня? Тогда можешь смело воспользоваться "туалетным утёнком" и залить химию прямиком в ушную раковину.

Голос звучал так отчётливо и так громко, что я начал искать собеседника, вертя головой.

– Я в твоей голове.

– Сейчас проверим! – с этими словами я со всего размаху дал себе кулаком в ухо.

Боль искрами прошла по всей голове.

– Ай, как больно. – язвительно сказал голос.

– Что тебе от меня надо? Что всем от меня надо?! – я почти кричал, не обращая внимание на ошарашенных прохожих, старающихся обойти меня стороной.

– Твои воспоминание, что же ещё.

Конечно… Голос принадлежал тому заносчивому типу из машины, который выследил меня, а потом тыкал моим досье, ссылаясь на то, что у них есть на меня всё.

Мне казалось, что я начинаю сходить с ума. Зажав руками уши, я издал нечеловеческий ор. Все звуки куда-то исчезли, воцарилась полная тишина. Я был всё так же во дворе посреди холодного вечера, всё так же ездили машины, мир продолжил своё существование, но звуки…

– БУ! – раздался голос в моей голове.

Поскользнувшись, я упал на лопатки и ударился головой об оледеневший асфальт.

– С**ка! Как больно.

– Ка-а-ак б-о-ольно-о-о. – передразнивал голос в голове. – Будешь вести себя как ребёнок, ещё фокусы покажу, так что на твоём месте я бы взял себя в руки.

Приподнявшись на локтях, я увидел огни от мигалки заезжающего во двор полицейского "бобика".

– На твоём месте я бы делал ноги.

Перевернувшись на бок, я собрал всю волю в кулак и, поднявшись, побежал в противоположную сторону.

Звуки вернулись, и сирена эхом отражалась от сталинки, заполняя всё пространство.

– Гражданин, срочно остановитесь, иначе мы применим силу! – сказал полицейский через сигнально-говорящее устройство, привлекая слишком много внимания.

Окна одно за одним загорались, и любопытные жильцы стали выглядывать, что там происходит. А происходит там вот что – я со всех ног удирал от полиции, а водитель, газанув, мчался за мной сбоку по дворовой дороге.

Перепрыгивая через детские качели и лавочки, я бежал словно гонимый бесом, и только смех в моей голове напоминал, что голос никуда не делся, он ждал. Завернув за угол здания, я выбежал на проезжую часть. Ноги несли меня в неизвестном направлении, наплевав на встречный трафик автомобилей. Водители сигналили, одна из машин, завизжав покрышками, в последнюю секунду чуть не сбила меня с ног. Оттолкнувшись от капота чёрной иномарки, на миг я увидел испуганные глаза водителя.

– Беги, Форест, беги! Я ещё могу музыку ставить! Как ты относишься к тяжёлому року?

Голос в голове на миг пропал, и включилась музыка. Теперь я бежал в сопровождении гитар, барабанов и ревущего вокала.

Перелетев через заграждения, я уцепился краем кроссовка за металлический выступ и обрушился на землю. Отпружинив руками, я снова встал и побежал. Во мне открылось второе дыхание, я бежал и не оглядывался, а барабаны в моей голове всё ускоряли темп, словно говоря: «Беги, беги, БЕГИ!» И я бежал. Очутившись около входа в метро, я сбил с ног студента, уткнувшегося в телефон. Услышав какую-то ругань вслед, я ещё больше ускорился и, наконец, забежав в тёмный переулок, я сбавил шаг.

И я был бы рад, если бы в этом тёмном переулке меня ждали бандиты, но меня ждала вещь пострашнее – разговор с этим голосом в моей голове…

Уровень 38

– А ты молодец, такой талант пропадает… – зацокав языком, голос в голове продолжил. – Ты можешь бегать сколько угодно, но от меня не убежишь, ты же понимаешь?

В груди сердце продолжало неистово биться.

– Ау… Есть тут кто-нибудь?

В такт звуку "тук-тук» я чувствовал, будто изнутри получаю удары о черепную коробку.

– Чего тебе…– сквозь зубы процедил я, опустив глаза в пол. Все ноги были в грязи, а правая штанина разорвана.

– Воспоминания, дружок, воспоминания… И вся твоя боль утихнет, ты забудешь всё это как странный сон и продолжишь свою никчёмную жизнь. По рукам?

Восстановив дыхание, я выпрямился.

– А что, если я откажусь?

– ТЫ В ИГРЫ СО МНОЙ ИГРАТЬ ВЗДУМАЛ? ЕСЛИ ДА, ТО Я ИЗ ТЕБЯ ВСЕ ЖИВИТЕЛЬНЫЕ СОКИ ВЫСОСУ И ВЫБРОШУ НА ТРОТУАР, КАК ИСПОЛЬЗОВАННУЮ ТРЯПКУ!

Не реагируй. Не реагируй. Где-то далеко-далеко я услышал другой голосок, который повторял словно мантру: «Не реагируй, не реагируй».

– А чего ты орёшь у меня в голове? Я же тебя прекрасно слышу. – вся эта ситуация мне стала казаться странной и глупой одновременно. – Что тебе мешает отобрать мои воспоминания, раз ты всесильный такой?

Я вышел на освещенную улицу и страх стал скукоживаться, высвобождая пространство для моего "Я".

– А знаешь что? Можешь не отвечать, в моей голове есть место только мне, так что, как ты мне в машине сказал? Проваливай отсюда!

Не зная зачем, я сжал нос пальцами и со всей силы дунул в нос, от чего ушные перепонки завибрировали.

– Ты! ТЫ!!! Так просто не избавишься от меня… – каждое следующее словно доносилось всё тише и тише.

Впервые я почувствовал полную свободу и ясность. Хаос в голове и бесконечные мысли остановились, обнажив одну единственную вещь – пустоту. И эту пустоту я в силах заполнить тем, чем считаю нужным. Могу тревогой и стрессом или ужасом, сковывающем сознание и тело. А могу… свободой, радостью и пониманием, что я творец собственных мыслей, а значит и всей жизни.

Мысль творит реальность. Не буквально, конечно, я не смогу по щелчку взмыть в небо, как Нео из «Матрицы», но я по крайней мере узнал, что в моей черепной коробке есть пульт управления, которым можно пользоваться.

Я вспомнил, как в детстве приходил к своему другу после школы. Мы садились напротив телека, врубали приставку и на пульте щёлкали канал… Не помню какой, но именно на этом канале можно было играть.

Каждое нажатие кнопок сопровождалось звуком от шуршащего целлофана, который, как скафандр, обтекал пульт. На вопрос «зачем этот пакет?» мой одноклассник пожимал плечами. Щёлкая на нужный канал, он отбрасывал пульт в сторону и хватал джойстики, чтобы приступить к игре.

Приступать к игре… а я? А я из игры и не выходил, делая лишь перерывы на сон. Графика только лучше здесь, чем в том двухмерном мире, однако, что там, что тут полиэтиленовый пакет мешал управлять собственным персонажем.

И вот сейчас, в моём воображении все софиты направлены на пульт… Пульт от моей жизни.

Что же нажать? Play или Reset?

Уровень 39

Я взял в руки пульт… какой он лёгкий. Приглядевшись, я увидел третью кнопку, на которой было написано «ВЫКЛ». Проводя пальцем по холодному пластику, я остановился на кнопке Reset и с усилием нажал.

Сзади меня послышался хлопок, и улица, на которой я находился только что, сплюснулась, собралась в единую точку по центру и исчезла, как световая линия на выдернутом из розетки лучевом телевизоре.

Внезапно я оказался словно в гигантской белой фотостудии. Я стоял посередине зала, а вокруг стерильная белизна, от которой я начал щуриться.

– Есть тут кто? – выкрикнул я, всё ещё оглядываясь.

– Кто-то есть, а кого-то нет. – с этими словами белое, казалось, бесконечное пространство в одном месте разорвалось, образовав проём для двери.

Тёмная щель начертила прямоугольный контур. Выйдя на свет, я увидел того старика из антикварного магазина.

От неожиданности я попятился назад.

– Спокойно, тут тебе ничего не угрожает.

– А где мы? – только и вымолвил я.

– Мы… Хм, как бы сказать… – старик почесал бороду, смотря куда-то вниз. – Мы, давай, чтобы не усложнять – нигде. Называй это место «нигде».

Я вспомнил нашу первую встречу, как со скепсисом воспринимал слова старика насчёт той сделки, где он лишил меня воспоминаний, и твёрдо решил не шутить. Зная, чем это всё обернулось, было не до шуток…

– Ты лучше спроси зачем. – старик приблизился ко мне, посмотрел в глаза, нахмурил брови и, резко согнув ноги, сел на стул, которого мгновение назад ещё не было. –Давай тоже садись, а то стоишь над душой… – тут он гоготнул и что-то неведомое потянуло меня вниз, где меня так же ждал точно такой же стул.

– Может, чаю? – в его руках оказалось две кружки, от которых вверх поднимался горячий пар.

Взяв кружку в руку, я поднял глаза на старика, вместо которого сидел Макс!

– Что-то лицо у тебя побледнело, Андрюх… Ты чего? Хочешь обратно вид приму или так сойдёт? Ладно, давай, как прежде.

Напротив меня снова лыбился старик, причмокивая чай.

– Зачем мы тут? – вымолвил я.

– Чтобы уточнить, уверен ли ты в своих действиях. Ты тут недавно ностальгировал по видеоиграм, я аж от умиления места себе не находил. И раз тебе будет проще воспринимать реальность через видеоигры, там всегда перед выходом из игры спрашивают: «Вы действительно хотите выйти?». Так вот, Андрей, вы действительно хотите выйти? – последние слова старик произнёс медленно, глядя мне прямо в глаза.

– А что будет, если я выйду?

Старик пожал плечами.

– Останешься тут, проведя остаток дней в «нигде». Или… нажми на Рlay и продолжишь играть.

– Или я просто поменяю игру!

В кармане я нащупал изумрудный шарик. Достав его, я медленно повертел артефакт в пальцах и, соскочив со стула, с размаху кинул его в пол. Вместо того, чтобы разбиться, он исчез в полу, как те семечки, которые в меня бросал Алекс. Старик встал со стула, одним глотком выпил чай и, подойдя, толкнул меня в грудь. Опрокинувшись назад, я, как изумрудный шарик, провалился в пол, падая и растворяясь в глубине. Тут уже не было белого, тут ничего не было. Я не видел, а только слышал слова, разносившиеся эхом: «Увидимся».

Вспышка, и я снова оказался в прошлом, где я сидел так же перед телеком, играя в Сегу. А рядом со мной маленький Алекс, закусив губу, тыкал пальцами в джойстик.

– Эй, Алекс, а может поиграем во что-то другое? – когда я это произнёс, Алекс словно отзеркаливал мои слова, повторяя: «Эй, а может поиграем во что-то другое?».

Встав с пола, я подошёл к коробке возле шкафа, где меня ждало множество картриджей с играми. На пластиковых коробках были наклейки с названиями игр. Вот игра под названием «Мистическая чайная Даолу», а вот «Служба доставки». Порывшись, я достал снизу картридж с наклейкой «Актёр», рядом валялись «Бизнесмен», «Писатель», «Блогер» – и на каждом картридже была моя фотография, но с разными декорациями. Картриджей было так много, что казалось, будто коробка бездонная.

Повернувшись через плечо, я спросил:

– И что, во всё это можно поиграть?

– Конечно! Выбирай, что хочешь! – ответил мне Алекс, уставившись в телевизор.

– И каждая игра интересна?

– Зависит от уровня сложности, который ты выберешь, а так да… Каждая игра интересна и полна сюрпризов. – он подмигнул мне, затем встал, подошёл к приставке, достал картридж и протянул мне.

На картридже было написано – «Головоломка».

– Ну что, сыграем в новую игру?

––

P.S. Если хочешь, чтобы появилась следующая книга, сделай, пожалуйста, одно простое действие – напиши свой отзыв на Литрес или там, где была куплена книга, это быстро.

Так ты вносишь вклад в мое творчество и становишься частью написанных историй.

Ещё рекомендую тебе подписаться на мой Телеграм канал «Книги на миллион». Там можно поболтать со мной о книгах.

И, конечно, прочитать другие книги написанные мной:

– «Судьба шлёт знаки или на…» на тот случай, если хочешь научиться правильно трактовать знаки судьбы. Это важная книга, которая научит тебя пользоваться интуицией.

– «Второй шанс умереть. Детские травмы как источник силы» эта книга станет твоим источником силы. У каждого из нас есть детские «травмы» и чем быстрее мы их решим тем быстрее и разблокируем спящую в нас силу.

Прочти их и стань адаптивнее в это сложное время.

Content

Алексей Корнелюк
Головоломка. Бизнес-роман