Алексей Корнелюк

Второй шанс умереть. Детские травмы как источник силы

Глава 1

Где-то, казалось, я слышал мудрую мысль: «Что имеем не храним, потерявши – плачем».

И в моём случае я потерял самую ценную вещь – это собственную жизнь.

Хочу ли я заплакать? Да не особо, все обременяющие обязательства остались там, где лежит мое обездвиженное тело. Стало даже как-то легче, свободнее что ли, понимаешь?

Я умер вполне заурядной и неинтересной смертью, даже обидно как-то.

Даже в моём маленьком городке, в котором я вырос и прожил до 46 лет, не напишут об этом на предпоследней странице в богом забытой газетёнке: «Скоропостижно скончался в таком молодом возрасте…»

В один день малюсенький сосудик оторвался от сердечной мышцы, и я, скорчившись от боли, схватился за грудь и свалился на пол.

И нет, смерть с косой не приходила ко мне в гости с попкорном и газировкой.

Единственным, кто решил проведать меня, стал мой арендодатель, живший этажом ниже.

Толик был хоть и неприятным человеком, но до жути педантичным. Каждый месяц десятого числа он как по будильнику тарабанил мне в дверь, забирая в конверте свою оплату за аренду.

А на этот раз на его стук никто не ответил… Моё сердце своё отстучало, и только мой кот, ходивший вокруг моего тела, в такт стука хрипло мяукал. А мяукал мой котяра только когда был голоден, и Толик это знал.

Как никак за 12 лет мы пару раз новый год вместе отмечали. И тогда после пол бутылки водки в Толике проснулась любовь к животным…

Как сейчас помню, толстое, почти круглое лицо Толи налилось румянцем, глаза затуманились, а руки потянулись к Барсику, моему Барсику! Я тогда еле себя сдержал. Когда выпью, мой инстинкт самосохранения испаряется, но, в последнюю секунду оценив ситуацию, я себя одёрнул и драться не полез.

У Толика не только лицо выдающегося размера было, но и ручища! И вот он тогда, детина пьяный, и так, и эдак кота моего крутил, а он не мяукает и не мурчит.

Тогда-то я ему и рассказал, что кот у меня «особенный», мяукает только когда жрать просит.

И вот, лежу я, а кот орёт. Это было уже не мяуканье, а ор на кошачьем. Толика, видимо, это смутило и минут через двадцать он вернулся с ключами, открыл дверь и увидел меня посиневшего с вывалившимся языком.

Натянув свою выцветшую майку и закрыв нос, он кинулся к телефону, чтобы позвонить в скорую.

А я сижу и смотрю на всё это. Ага, я, точнее, та часть, которая всё осознаёт и рассказывает тебе об этом, мой читатель. Тело-то моё на месте лежит, цветёт себе и пахнет, а я сижу на корточках рядом и наблюдаю всю картину. Счёт времени я всё-таки потерял. Даже небрезгливый Толя, который одни носки может по месяцу носить, побледнел и всё через майку свою дышит. Может, я давно лежу, не знаю. Да и не важно уже это.

Хожу по комнате, через тело перепрыгиваю своё и умиляюсь от того, как события разворачиваются. В мою небольшую квартирку зашли трое мужчин в полицейской форме и столько же сотрудников скорой помощи. А как слаженно они работают, красота.

Один пульс щупает, второй протокол заполняет, третий Толика допрашивает.

Среди всех людей, снующих туда-сюда, выделялся один интерн. Судя по его уже зеленоватому лицу, он впервые мёртвого человека увидел, и тут надлом произошёл.

Сдерживая ротный позыв, он бросил свою сумку на пол и, чуть не сбив кота, выбежал на лестничную клетку.

Заблевал там всё, наверное… Встав с корточек, я решил проверить и пошёл за интерном.

На подходе к дверному проёму моя нога уперлась в невидимый экран, от которого в месте соприкосновения с моей ногой пошла волна, создавая купол.

Волна оказалась размером как раз с комнату, в которой я и просидел со своим бездыханным телом.

Никто из окружающих этого, конечно, не заметил, только Барсик мяукнул. Толик как раз приподнял его за холку и крепко прижал к себе.

Подняв руку, я положил ладонь на невидимый экран и с усилием стал толкать. Вокруг ладони вибрационная волна усилилась, но экран стоял как влитой. Навалившись с усилием, я стал толкать, и в момент, когда плечо стало жечь, через дверной проём и сквозь меня прошёл интерн, вытирая халатом остатки рвоты со рта.

Старшие коллеги похлопали молодого пацана по спине и вышли в коридор за носилками. Пару полицейских, шушукаясь, называли меня жмуриком, говорили, что дело плёвое и уже обсуждали планы на вечер.

Мое тело накрыли простынёй, положили на носилки, и два крепких парня, приподняв его, понесли в коридор, еле вписываясь в дверные проёмы.

И в тот момент, когда я надеялся, что с неба упадёт белый свет, и я помчусь навстречу с творцом, произошло то, чего я точно не ожидал.

Глава 2

Я уже было закрыл глаза, подставив лицо божественному свету, но что-то дёрнуло меня за левый бок и потащило в сторону моего бездыханного тела.

Сопротивляться было бесполезно. Это как маленькому клубочку пыли пытаться выстоять против пылесоса, направленного прямо на него.

И только когда меня вытянуло на лестничную клетку, я опять почувствовал контроль.

– Да я тебе говорю, Женёк, не войдём мы в лифт. Давай, хватай уже носилки и понесли.

– Нет, а если мы вот… как его? – почёсывая голову, медбрат Женёк, видимо, вспоминал слово. – Во, точно, вертикально поставим! Давай хоть попробуем, а? У меня с прошлого раза поясница ещё в себя не пришла.

Мужик постарше лишь рукой махнул, закатал рукава и, показывая всем видом, что разговаривать больше не будет, приподнял свою часть.

Женёк что-то тихо процедил сквозь зубы, но спорить со старшим товарищем не стал.

Я в последний раз с тоской взглянул на свою дверь, поджал нижнюю губу и попрощался… Но не с чем-то конкретным, а просто с местом, в котором я прожил свои последние годы.

Надеюсь, Толик позаботится о Барсике, а если не позаботится, я к нему во снах приходить начну и мяукать.

Раздался удар.

Повернув голову, я увидел, как металлическая ручка носилок ударилась о железные перила.

– Э, мужики, не картошку несёте! – раздосадовано крикнул я. Но реакции не последовало. Мужики как кряхтели, нащупывая ногами ступеньки, так и продолжали кряхтеть.

Их понять можно, после 30-ки я изрядно поднабрал и с каждым годом всё больше стал верить в поговорку «Хорошего человека должно быть много».

Не уверен, что медбратья, перенося мои 96 килограммов, в этот момент соглашались с этой поговоркой…

Спускаясь за ними, я обратил внимание, что в трёх местах тело было закреплено фиксирующими ремнями. Видимо, пока я "слезу пускал", прощаясь с местом обитания, мужики тело пристегнули. И на том спасибо.

Как-то в детстве я был на похоронах, мне было лет 5-6, уже и не вспомню точно. В те года ещё пожилых людей хоронили с определёнными ритуалами.

В подъезде от квартир стариков до самого катафалка разбрасывали лепестки цветов, а соседи с трауром на лице и рыданиями провожали в последний путь стариков, которые, конечно же, с их слов «ушли так рано…»

Меня же никто не провожал, детей у меня не было, дальние родственники жили в другом городе, и мы почти не общались. А друзья… Кто-то тоже насовсем покинул бренный мир, а кто-то просто пропал из моей жизни.

Пожилая женщина, кажется, эта была соседка с пятого этажа, с грустным лицом придерживала дверь, помогая санитарам выйти на улицу.

Старший медбрат весь взмок, и с его лба, как бусинки, нависали капли пота.

Рядом с подъездом на аварийке стояла машина скорой, и, завидя нас, водитель вышел наружу, быстрым шагом обошёл её и открыл заднюю дверь.

– Серёга, помоги, а! Будь другом. – хриплым голосом запричитал Женёк.

И вот, они втроём приподняли носилки и закинули тело в салон. Закрыв двери, мужики синхронно, и даже как-то отрепетировано взяли по сигаретке и закурили. Мне бы кто закурить дал.

– Есть у кого сигареты для призраков?

Но меня опять не услышали, эх. Что ж я не догадался умереть с пачкой сигарет в заднем кармане треников?

Нет, ну серьёзно, вся одежда на мне. Треники, которым лет 10, изрядно износились, но я не жаловался. Засунув руку в левый карман, я нащупал дырку, провёл рукой по растянутой майке с выцветшими жёлтыми буквами партии, коснулся трёхдневной щетины и глазом поймал солнечный блик от бокового зеркала скорой. Подойдя к нему, я опустил голову и вместо отражения увидел что-то иное, странное…

Самого лица не было видно, но по контуру головы пробегала еле заметная желтоватая линия, похожая на неоновую подсветку.

На улице стояла июльская жара, ярко светило солнце, а цветущий тополь повсюду разбрасывал пух, от чего настроение траура отсутствовало напрочь.

Наверное, умирать в конце октября под опадающую пожелтевшую листву и моросящий дождь совсем иначе.

– Ну, мужики, поехали?

Водитель скорой бросил окурок на асфальт, затушил тлеющий уголёк ботинком и пошёл садиться за руль.

Машина завелась, улица наполнилась гулом от мотора, а выхлопная труба, словно кашлянув, начала извергать чёрный дым.

Старший медбрат последовал за водителем и сел на пассажирское место, а Женёк, тот, что помоложе, залез в кузов с моим телом и по очереди закрыл обе задние двери.

Подойдя к закрытым дверям, я вытянул руки, словно боясь удариться лбом, и прошёл сквозь них. По ощущениям это как пропустить палец через струю воды из крана.

Молодой интерн уже сидел внутри и что-то конспектировал, в своей тетради.

Судя по лицу, он уже отходил и только по взъерошенным волосам и остаткам блевоты на штанах выдавал своё напряжение.

Заняв место рядом с интерном, я сел и заглянул в тетрадь.

Господи, он только-только ступил на путь медицины, а почерк уже нечитаемый. Видимо, когда даёшь клятву Гиппократу, ты автоматически получаешь нечитаемый почерк.

Скорая тронулась, и нас затрясло. Белая простыня сползла с моего посиневшего лица, и Женёк, держась за поручень, взял в руки телефон, привстал и сфотографировал его, а затем сделал селфи на фоне тела.

– Эй, ты чего творишь? – подал голос интерн, закрыв тетрадь.

– Тебе какая разница? Сиди дальше в своей тетрадке и лишних вопросов не задавай, понял? – фыркнул Женёк и набычился, выпятив вперёд нижнюю челюсть.

С виду он больше на словах боец, чем на деле, но интерн всё же не стал спорить и снова взялся за тетрадь.

Заглянув через плечо, я всё же начал потихоньку разбирать написанное. И то, что я начал читать, меня сильно напугало.

Глава 3

Призрака можно напугать? Ещё как!

Когда я ещё раз заглянул в тетрадь интерна, почерк, который совсем недавно я принял за каракули и неразбериху, стал цельным и понятным.

Сфокусировавшись, я заметил, что это латынь или "язык мёртвых". Откуда мне это известно?

В студенческие годы мне довелось побывать на скучных парах, где преподаватель давал основы, но посещал я эти занятия совсем для другой цели.

Почти все пары я искоса пялился на девушку, в которую был влюблён до беспамятства.

В студенчестве у меня были длинные волосы, и если правильно подпереть рукой голову, то можно было разглядывать Таню под бубнёж «Quidquid latine dictum sit, altum sonatur», не привлекая к себе внимания.

И только голос лектора об окончании урока возвращал меня из мечтаний о Тане в реальный мир, который меня не особо радовал, но что-то я забегаю вперёд.

Латынь! Бьюсь об заклад, спроси меня месяц назад на улице, я бы и двух слов не смог связать, а тут я бегло читал написанное, и каждая строчка пугала больше предыдущей. Читаю:

«Отец, я понял, что не готов и вряд ли буду готов! Мне требуется прилагать неимоверные усилия, чтобы не раскрыть себя, и я прошу… прошу дать мне второй шанс. Я готов сделать что угодно, но только не отрабатывать своё наказание тут, на Земле.»

На слове «Земле» я с недоверием посмотрел на молодого пацана. На вид ему было лет 19. Юное, совсем невинное лицо, пепельного цвета волосы, слегка выпирающие скулы и пронзительно голубые глаза.

Я привстал с места и встал напротив него. Вытянув вперед руку, я помахал кистью перед его носом. Да нет, городской сумасшедший какой-то, я-то уж подумал…

Повернувшись, чтобы сесть на место, я сделал шаг и чуть было не упал, зацепившись за что-то ногой.

Интерн, сидевший до этого со скрещенными ногами, выпрямился, и я задел его кроссовок. Сев на корточки в покачивающейся скорой, я наклонился к его левой ноге и осторожно тыкнул её пальцем.

Палец прошёл сквозь кроссовок, и, разочаровавшись, я вернулся туда, где сидел.

Женёк ехидно улыбался, уставившись в телефон и не переставая тыкая пальцами в экран, а интерн продолжал вести записи. Читаю дальше:

«Ты же знаешь, я не виноват в случившемся. Поговори ещё раз с моими братьями. Я уже так долго среди людей, что начинаю забывать себя, и зачем я тут…

Для чего? Чтобы страдать? Находясь вдали от дома, я теряю свои силы, чувствуя, как они покидают меня… Кажется, ещё чуть-чуть, и я стану обычным человеком.

Сегодня со мной произошла странная вещь. Приехав на…»

Заскрипев тормозами, скорая резко остановилась, и мои спутники в один момент оторвались от своих занятий: Женёк от телефона, а интерн от записей в тетради.

– Да, увидимся, Серёга! Ребятишкам привет передавай.

Открыв задние двери, старший медбрат с сигаретой в зубах впустил солнечный свет, от чего пылинки в салоне заплясали в удивительном танце.

– Ну, последний рывок и на обед. – старший медбрат хлопнул в ладони, дав сигнал вылезать и браться за носилки.

Выносили моё тело уже втроём. Старая, построенная в советское время больница вселяла неприятное ощущение, от чего я поёжился и пошёл чуть позади медбратьев.

Переступив порог главного корпуса, старший расписался в тетради администратора, дав какой-то сигнал, и уже через пол минуты молодая женщина выруливала в нашу сторону каталку.

Переднее колёсико было плохо закреплено, от чего противно скрипело, но, кажется, никого, кроме меня, это не раздражало.

– Раз, два, и-и-и взяли…

Втроём закинув меня на каталку, все выдохнули, и Жёнек, разогнувшись, хрустнул поясницей и, не прощаясь, пошёл на улицу, на ходу вытаскивая сигарету из-за уха.

Молодой интерн, на бейдже которого я прочитал имя Алексей, и старший медбрат под скрип колёсика покатили моё тело по длинному коридору, впереди которого нас ждал грузовой лифт.

Заходить в него мне ой как не хотелось. И неспроста…

Глава 4

Зайдя в лифт, я краем уха стал различать завывающие голоса.

Старший медбрат нажал на кнопку «-2» и уставился на табло с цифрами, растирая между пальцев какую-то монетку.

Интерн залез во внутренний карман, достал наушники, перекинул провод вокруг шеи, затем подключил к телефону штекер и включил музыку так громко, что даже мне, стоящему в дальнем углу лифта, стали отчётливо слышны слова.

Приехав на -2 этаж, лифт дзынькнул и с лязгом раскрыл двери. Те голоса, которые я еле слышал, теперь звучали очень отчётливо.

Переместив каталку в коридор, старший медбрат уверенно покатил моё тело по длинному коридору, насвистывая знакомую мне песенку.

Белые флуоресцентные лампы, которые были утыканы по всему потолку, ярко освещали коридор, показывая все недостатки обветшалого медучреждения.

Сколы на кафеле создавали неровные стыки, от чего колёсики подпрыгивали, занося каталку то влево, то вправо.

Чем дальше мы отходили от лифта, тем громче становились человеческие вопли, но откуда?!

Поглядывая на моих спутников, я старался не отставать, замыкая нашу троицу. Старший медбрат на секунду остановился и застегнул халат на все пуговицы. Только сейчас я увидел, как во время свиста от его губ поднимаются струйки пара.

Молодой интерн, напротив, был очень напряжён, собран, всё его тело словно наэлектризовалось. Я заметил, что обе руки он держит в карманах и что-то проговаривает про себя.

Пока мы шли вперёд, по бокам нам попадались старые металлические двери, на которых вместо табличек краской небрежно были нарисованы крупные цифры. 1… 2… 3… и так далее.

Дойдя до конца коридора, мы свернули налево и оказались в просторном белом зале. К нам спиной стоял здоровенный мужчина, склонившийся над чьим-то телом на такой же металлической каталке. Посиневшая нога торчала из-под накрытой простыни, и на пальце трупа висела какая-то бирка.

– Антон Владимирович, не помешали?

Развернувшись на голос, мужчина выпрямился, держа в окровавленных перчатках скальпель. Его лицо было полностью закрыто марлевой маской, плотно сидевшими очками и шапочкой.

– Ай, Ромка! Дай обниму! – то ли всерьёз, то ли в шутку предложил он старшему медбрату, раскинув руки пошире.

– Обойдусь как-нибудь.

– Ну как хочешь.

Бросив скальпель в раковину и стянув перчатки, Антон Владимирович накрыл простынкой бедолагу, над которым только что работал, снял шапочку, маску и прям преобразился.

Встретив его в магазине, никогда бы не догадался, кем он работает. Его, скорее, с добряком-пекарем можно спутать, чем с патологоанатомом.

Озираясь вокруг, пока Антон с Ромой решали формальности и о чём-то спорили, я, кажется, начал понимать, откуда доносились голоса.

В углу зала была металлическая дверь, похожая на те, вдоль которых мы шли по коридору. Только на ней ничего не было написано.

Что-то странное и неведомое тянуло к этой двери. Голова закружилась, а ноги сами переступали всё ближе к двери. Вытянув руку вперёд, я вспомнил, что могу пройти сквозь дверь, и почти было дотронулся до металлического каркаса, как замер, услышав звонкий голос интерна.

– Стой!

Обернувшись назад, я увидел прерывисто дышащего пацана, который каким-то образом оказался рядом на расстоянии двух шагов.

Глава 5

– Ты кому там «стойкаешь», Алексей? – чисто из вежливости спросил Антон Владимирович, словно это обыденная вещь.

А вот Роман, старший медбрат, серьёзно испугался, от чего его глаза расширись, выдавая вместе со страхом ещё и удивление.

Замерев на несколько секунд и отведя от меня взгляд, Алексей всё же развернулся и, отшучиваясь, ответил:

– Да репетирую, репетирую, не обращайте внимания. Я… – тут он почесал шею, словно оправдываясь, и, раскрасневшись, продолжил. – На актёрские курсы по вечерам записался, вот и приходится иногда самому себе, так сказать, "пробы" устраивать.

– Ну-ну, пробы… Тут поработаешь и какие только представления не увидишь. – Антон Владимирович с высоты своих двух метров наклонился ближе к Роме и сказал уже тише. – Ты нафига его сюда притащил?

– А я чего? Его же главный врач ко мне пристроил, вот и он слоняется со мной. – оправдывался Роман.

Кто это интерн, чёрт возьми? И почему он так перепугался, увидев, как я приближаюсь к той двери?

Один вопрос за другим вспыхивали в моей голове. Обойдя Алексея вокруг, я обратил внимание, что в кармане у него был выпуклый предмет, от которого исходили еле заметные волны.

Это как наблюдать за только что вскипевшей водой чайника, которая совсем недолго подрагивает и извивается, чтобы потом успокоиться, собравшись в единую гладь.

Заметив, что я смотрю на то, что он пытался от меня скрыть, интерн вернул руку в карман и отвернулся.

– Ладно, Ромыч, договорились, но это в последний раз, когда ты вне очереди мне работёнку подкидываешь, понял?

Они пожали руки, и Антон Владимирович развернул каталку с телом, которое до нас "изучал", и покатил в сторону железной двери в углу.

Подойдя к ней ближе, он одним уверенным движением схватил за ручку и потянул на себя.

Внезапно звук воплей усилился, тусклые, почти прозрачные тени людей, покачиваясь как ивы на ветру, толпились около проёма не в силах выйти наружу.

Подойдя ближе, я разглядел их лица, искажённые болью и горем, просящие о помощи и тянувшие в мою сторону свои бестелесные руки.

Антон Владимирович вместе с каталкой прошел сквозь толпу теней, скрывшись в комнате, которую, как я понял позже, называют "холодильник". В ней хранят тела, которые либо забирают родственники, либо отправляют на кладбища.

Роман уже быстрой походкой скрылся за углом и проследовал на выход.

Алексей, что-то с силой сжимая кулаком в кармане, почти бесшумно произнес:

– Медленно иди за мной.

Я пошёл следом. Вдруг одна из теней выскользнула из дверей "холодильника", прицепившись к потолку.

Держа темп Алексея, я не сводил глаз с этой тени. Она отличалась от остальных. Обезображенное лицо уже не напоминало человека, вместо глазниц там были чёрные спирали, закручивающиеся вовнутрь.

Паря по потолку за нами, тень задевала галогенные лампы, от чего свет мерцал и подрагивал.

– Не отставай.

Нам оставалось шагов 20-25 до лифта. Роман давно уехал, и мы шли вдвоём под мерцающий свет и звук шагов, разносившихся эхом по всему коридору.

Вдруг тень на миг замерла, собралась в клубок и отпрыгнула, полетев прямо на меня. От оцепенения я замер, и в тот момент, когда её когти должны были вцепиться в меня, между нами возник невидимый барьер.

Ударившись об него, тень обмякла и под вой, напоминающий больше крик животного, чем человека, скатилась по экрану на пол, образовав сгусток чёрной жижи.

Пятясь, я зашёл в лифт с предчувствием, что впереди меня ждут невообразимые вещи. И оказался прав…

Глава 6

Поднявшись на первый этаж, мы словно вернулись в привычный мир.

Вокруг расхаживали люди в халатах, а за ними пациенты, желающие получить добрые вести.

Проходя мимо них я про себя думал: «Люди, вы всё ещё живы, почему у вас такие кислые мины вместо лиц?»

Переступив порог главного больничного корпуса, мы вышли на улицу. Солнечный диск медленно уходил за горизонт, освещая улицу мягким алым светом.

– Ну теперь-то, может, расскажешь, что, чёрт возьми, происходит?

Я намеренно оббежал Алексея и встал напротив него, перегораживая путь.

– В парке. – только и выдал он, проходя сквозь меня.

В парке, так в парке. Я вроде бы никуда не опаздывал. Забавно, я поймал себя на мысли, что хоть и умер, но моё чувство юмора всё ещё при мне.

Проходя вдоль домов, я следовал за интерном и разглядывал его. Ростом он был метр восемьдесят, может восемьдесят пять. Походка, однако, была странной и сильно выделялась. Казалось, он просто не умел сутулиться.

Почувствовав мой взгляд, Алексей на ходу снял халат и, аккуратно сложив его в два раза, перекинул через плечо. Одет он был в простые синие джинсы и майку такого же цвета, хорошо сидевшие по фигуре.

Свернув направо, мы перешли дорогу и оказались у главных ворот, разделяющих суетливый город и первозданную природу. По парку, как обычно, ездили велосипедисты, бегали трусцой любители ЗОЖа и неспешно вразвалочку прогуливались парочки.

Алексей почти сразу ушёл с главной дороги. Подходя к краю вытоптанной земли, он лёгким движением скинул кроссовки взял их за шнурки и пошёл вглубь парка, ступая по свежей траве.

Чем больше мы отдалялись от тропы, тем реже до нас доносились человеческая речь, и как только из звуков остался лишь лёгкий ветерок и пение птиц, мы остановились.

Молодой интерн отыскал большое дерево, крепко пустившее корни в землю и, садясь под него, жестом пригласил присоединиться. Я последовал его примеру и сел рядом.

– Почему ты остался?

– То есть как? – растерялся я от вопроса.

Подбирая слова, Алексей взял валяющийся рядом камешек и стал подбрасывать его, ловя на лету.

– Умирая, человеческая душа почти сразу отправляется в распределительный центр, но ты же сидел около своего тела. Вот я и спрашиваю, почему ты остался?

– Так меня никто не спрашивал! – вспоминая, что произошло в день смерти, я продолжил. – Я шёл на кухню, затем почувствовал резкую боль в груди и рухнул на пол, отключившись. Придя в себя, я привстал, отполз к стенке и обнаружил, что тело моё так и осталось лежать посреди комнаты.

Алексей слушал внимательно.

– И я не знаю сколько так просидел… Время шло как-то иначе. Помню только, что тело постепенно цвет поменяло, и щёки с глазницами впадать стали. А дальше ты сам всё помнишь после приезда на вызов. И… вообще, кто ты такой? Сидишь тут, с призраком разговариваешь.

Решив не отвечать, на мой вопрос молодой интерн, сказал:

– Тогда у меня для тебя плохие новости…

Глава 7

– Не уверен, что есть новости хуже той, что я умер.

– О, уверяю тебя, есть! – Алексей придвинулся ближе к дереву и стал говорить тише, словно нас кто-то мог услышать. – То, что ты считаешь концом, является просто завершением цикла, и в твоём случае тебе предстоит заново сдать экзамен, чтобы перейти в следующий цикл.

– Звучит как тарабарщина. Ты, случайно, не участвовал в 63 сезоне битвы экстрасенсов?

Какой ещё экзамен?! Циклы? – я стал не на шутку заводиться. – Я думал как… детство, юность, работа, старость, гроб – всё! Какие тут циклы?

– Забавно…

– Что? – не унимался я.

– Странный и тяжёлый случай. Обычно души, которые остаются рядом с телом после смерти, имеют незавершённые дела. Ты же оказался тут, видимо, случайно, по ошибке. – с этими словами он стал привставать.

– Эй, погоди-погоди, ты куда собрался? Сидишь тут важный такой без обуви, про циклы мне задвигаешь и тут собрался куда-то.

Смотря на него снизу вверх, я заметил лёгкое свечение вокруг тела.

Выдохнув, я сменил тон и продолжил.

– Присядь, пожалуйста, и объясни, что это значит. Только попроще.

Опустившись на землю, интерн запустил руку в траву и, как ни в чём не бывало, продолжил свой рассказ:

– Ты по какой-то причине застрял в переходном мире, и раз ты здесь, то должен завершить какие-то свои дела.

– Слушай, не пойми меня неправильно, эм… Я тут, вроде как, призрак и могу делать что хочу! Летать себе, где вздумается, делать, что в голову взбредёт. Какие ещё неразрешённые дела? Наконец-то СВОБОДА!

– Свободой это точно не назовёшь. – Алексей был совершенно серьёзен, и выглядело это так, словно он объясняет ребёнку, что та граната, которая оказалась в моей в руке, точно не игрушка. – Тебе надо знать две вещи, Максим.

– А откуда ты узнал моё имя?

– Тебя сейчас это волнует или то, какие опасности тебя ждут?

Я умолк.

– Первое – ты, конечно, можешь летать, где вздумается, но, боюсь, не долго. Помнишь ту тень, которую ты встретил в морге?

Я одобрительно махнул головой и поёжился…

– Мы называем их стирателями. И ночью, встретившись с одной из них, тебя уже ничего не спасёт.

– А кто это? И кто "мы"?

– Подожди, я не закончил. Что за дурацкая привычка перебивать?

Необычная картина получалась. Молодой пацан, чьё лицо выглядело лет на 20, учил меня как жить… Точнее, как не умереть снова.

– Второе – если ты тут застрял, то тебе нужно решить свои "неразрешённые дела". У тебя есть 8 попыток для работы со своими воспоминаниями. Чем глубже ты будешь погружаться в закрома своих обид, тем сложнее будет выбраться обратно. Задержишься дольше, чем следует, превратишься в заблудшую душу, и тоже пойдёшь на корм стирателям.

– А что будет потом? Если я проработаю все 8 воспоминаний? Что тогда?

– Это тебе предстоит выяснить самостоятельно…

Глава 8

Вечерело. Солнце уже давно ушло за горизонт, подсвечивая розоватую пелену облаков.

Какое-то время мы сидели молча, я долго переосмысливал услышанное, иногда задавая уточняющие вопросы:

– А ты зачем мне помогаешь? И… кто ты вообще такой? Что за защитный купол был тогда в морге?

– Всему своё время. – Алексей использовал этот универсальный ответ, кажется, на все те неудобные вопросы, которые я задавал. Но что-то он всё-таки ждал, и этим "что-то" оказалось мое предложение.

Нарушив тишину, я сказал:

– Ладно, давай попробуем… Как мне вернуться в свои воспоминания и, как ты сказал, проработать их?

Оттолкнувшись, от земли, Алексей привстал и, выбрав удобное положение, уселся напротив меня, скрестив ноги.

– Ты готов?

– Что, уже?! – тут уж я растерялся, не ожидая такой прыти. – А… А как я пойму в какое воспоминание попасть? Что сделать-то нужно? А как я выберусь оттуда? – я затараторил ещё быстрее. – А как…

– Ты готов?! – спросил Алексей громче. – На счёт "три"! Раз!

– НЕТ, не готов, подожди!

– ДВА!

И, не досчитав до трёх, Алексей поместил свой указательный палец точно в моё межбровье.

Электрический разряд пронзил меня насквозь – от головы до самых пяток, и только я решил отскочить, как всё тело будто налилось свинцом. Пытаясь закричать, я только открывал рот и чувствовал, как силы покидают меня.

В ушах стоял невыносимый писк, а тело стало расслаиваться. Меня словно подключили к 3D принтеру, который с молниеносной скоростью выплёвывал мои копии. Десятки, сотни копий выскакивали из меня, бросаясь врассыпную. Когда я начал терять сознание, меня и все мои копии в одно мгновение всосало в палец Алексея.

Всё вспыхнуло, а ещё через мгновение образовалась непроглядная темнота.

Моргая и пытаясь почувствовать своё тело, я увидел, что тёмное пространство завибрировало и начало обрастать деталями.

Сверху, как в тетрисе, фрагменты картинок падали, соединяясь и создавая цельные части.

Ещё несколько секунд, и всё замерло. Я стоял в подвале.

Маленькие окна почти у самого потолка были единственным источником света.

Я знал… Точнее, помнил этот подвал, и что там со мной произошло.

За стенкой послышались детские голоса:

– Я сказал тебе, давай! Сделай это, будь пацаном!

Я обернулся и пошёл на шум в соседнюю комнату. Заглянув в дверной проём, я увидел четырёх мальчиков лет 7-8, один из которых был на вид старше и крупнее остальных.

Он громко говорил приказным тоном, заставляя трёх остальных мальчиков последовать его примеру.

Его юное лицо было искажено ненавистью и злорадством.

Обойдя эту группу, я встал сбоку и увидел… себя.

Чёрные волосы свисали чёлкой, закрывая ещё такие детские глазки.

Одетый в шорты и майку с покемоном, я услышал и, главное, уже увидел тогда первое проявление жестокости и насилия.

В углу пыльной комнаты подвала сидел, всхлипывая, такой же мальчик, как и мы.

Он был напуган, вокруг него образовалась лужица, и этой лужицей была моча.

Этого мальчика, как сейчас помню, звали Стёпой, он жил в такой же старой пятиэтажке, что и я.

У Стёпы была задержка в развитии, и вместо слов он использовал звуки, а его тело словно до конца ему не принадлежало.

Когда Стёпу по улице вела его бабушка, он косолапил, шаркая ботиночками об асфальт. Она бережно поддерживала его за локоток, и в тот момент казалась старой измученной женщиной, которая и была единственной опорой в его жизни.

– Давай, чего ты стоишь, Дэн! Ты следующий! – наш "предводитель" науськивал каждого из нас последовать его примеру – подойти и помочиться на беззащитного Стёпу.

Денис, немного поколебавшись, вышел из нашего строя и вразвалку подошел к Стёпе, который только и мог, что выставить вперёд руки и мычать сквозь слёзы.

Денис был полноват, и, мочась на Степана, он почти полностью закрывал его своим телом.

Я в ступоре смотрел на всё происходящее, переводя взгляд то на меня из прошлого, то на нашего командира, который одобрительно скалился.

– Ты следующий. – указал зачинщик на тогда моего лучшего друга Ромку.

Ромка посмотрел на меня, а я из прошлого на него. На моём лице читалась растерянность и ужас, и опасался я не просто так.

Тогда я боялся нашего "предводителя", которого звали Андрей. Я знал, что за малейшую оплошность он запросто поколотит меня.

Денис встал обратно в наш круг и Рома, мой лучший друг, вышел вперёд, шагая к Стёпе, вокруг которого уже была большая лужа.

Я был в ужасе, потому что знал, что должен был идти следом.

Звук мочи эхом отражался от голых стен подвала, неотвратимо приближая неизбежное…

– Макс, ты следующий.

Я стоял как вкопанный.

Андрей, стоявший до этого вполоборота, полностью повернулся ко мне.

– Макс!

Я напрягся, мне срочно нужно было что-то сделать!

– Ты чо, оглох?!

Белесое лицо Андрея начало становиться пунцовым.

Я не двигался.

– Я сказал иди и нассы на него! – сквозь зубы процедил Андрей, сузил глаза и выкатил челюсть вперёд. Я знал, к чему это ведёт. Сжав кулаки, Андрей, до этого стоявший рядом со Стёпой, пошёл прямо на меня.

Я бросился наперерез и встал между собой из прошлого и этим маленьким чудовищем.

– Я не буду.

Обернувшись, я увидел на своём лице смирение и принятие, что получу в морду.

– ЧО ТЫ СКАЗАЛ?!

– Я не буду этого делать. – спокойно произнёс я, смотря в пол.

Андрей мгновенно сжал кулаки и побежал на меня.

Прыгнув навстречу, я встал на защиту семилетнего себя, беззащитного пацана, который уже был готов получить взбучку.

Собрав всю силу, что у меня была, я выпрямил руки на пути Андрея.

Занося руку назад для удара, со свирепым лицом, Андрей остановился.

Остановился не только он. Кажется, всё в комнате замерло. Пропали звуки, и сверху над потолком вспыхнул яркий свет, в мгновение засосав меня.

Глава 9

Вылетев из прошлого в настоящее, я с размаху грохнулся лицом в землю недалеко от сидевшего на корточках Алексея.

Перекатившись на спину, я уставился на небо и тихо спросил:

– Сколько меня не было?

– Секунду, может две. Там, куда ты отправлялся, времени нет.

Я промолчал, вспоминая только что увиденное. Этот момент моей жизни был старательно спрятан, но, как подковровая пыль, копившаяся годами, всё рано или поздно вырывается наружу.

– Ну как прошло? – Алексей, казалось, испытывал чувство вины, не ожидая, что я переживу дикий стресс после своей первой вылазки в глубокий слой воспоминаний.

– Я… Я не совсем понимаю, зачем я оказался там? Ведь это уже произошло, и моё присутствие ничего не поменяло.

– Ошибаешься.

Закрыв глаза, я снова вспомнил прыгнувшего на меня с кулаками Андрея.

– Как ты думаешь, почему ты из прошлого не поддался и стоял на своём?

– Откуда ты знаешь? – привстав с земли, я повернулся в сторону Алексея.

– Раз я тебя отправил в воспоминание, кое-что я видел. – отведя взгляд, молодой интерн не стал вдаваться в детали.

– Так что конкретно я изменил?! Всё уже произошло, зачем это нужно было повторять? Чтобы напомнить, какими жестокими могут быть дети?

– Ты не понял… Тогда, стоя в этом пыльном подвале, ты не поддался, потому что и сейчас… Спустя столько времени это для тебя важно. А ведь ты мог поддаться, но что-то тебе подсказало, что, поступив так, ты станешь другим человеком.

– Что-то мне подсказало… – процитировав Алексея, я продолжал на него смотреть и впервые увидел улыбку на его лице.

– Именно этой подсказкой стал ты из будущего.

– Но моя семилетняя версия не видела и не слышала меня, как я мог дать подсказку?

– А нам и не надо обязательно видеть или слышать что-то, чтобы принять решение. Нужно просто чувствовать. Одни называют это интуицией, другие чуйкой, третьи шестым чувством. Не важно, как это называется, ключевое – это чувства.

– И всё равно я не понимаю. Даже если я каким-то образом передал самому себе из детства, – голова шла кругом, – свои чувства, то как я их мог передать, если я уже мёртв?

– Твоё тело мертво, ты прав. Однако, ты как дух жив и, пусть ты не имеешь слёзных желёз, от чего не в силах пролить слёзы, всё ещё можешь чувствовать скорбь и раскаянье. Или я не прав?

Он был прав. Чувства действительно были при мне.

– Но… почему тогда из нас четверых только я единственный не стал этого делать? Разве тогда у моих приятелей не было подобного чувства?

– Было, просто его заглушали более сильные эмоции, например, чувство страха и неуверенности. Находясь возле шумной магистрали, где проносится бесконечный поток автомобилей, очень сложно услышать плач маленького ребёнка через дорогу.

– Выходит, я оказался чем-то лучше тех ребят, совершивших тот гнусный поступок?

– Лучше? Хуже? Что за ерунда? Эти понятия люди придумали, чтобы оправдывать одни поступки и осуждать другие. Кому-то из этих мальчиков нужно было это сделать, так как благодаря тому поступку они стали теми, кем стали. И прямо сейчас ты это не поймёшь, у нас с тобой не так много времени.

Помолчав, Алексей более серьёзным тоном сказал:

– Ты готов отправиться в воспоминание под номером два?

Вряд ли к этому можно быть готовым. Махнув головой, я подставил лоб и с тревогой закрыл глаза.

Глава 10

Тёмное пятно воспоминаний задышало и завибрировало. Под ногами вырос бетонный пол, по бокам проявились стены с облупившейся краской, а серая лестница расстелилась ковровой дорожкой, приглашая меня спуститься.

Покрутив головой, я понял, что стою в обычном подъезде. На лестничной клетке было по четыре квартиры – две с одной стороны и две с другой. А напротив них располагались разрисованные створки лифта.

Лестница ещё раз приветливо завибрировала, и мои ноги будто сами скользнули вниз. Этажом ниже лестница растворилась, словно её никогда и не было, а я остался взаперти и ждал, что же произойдёт дальше.

Внезапно лифт издал звук и поехал на мой этаж. Я отошёл на пару шагов, внимательно наблюдая за происходящим.

Через пару секунд створки лифта открылись, и два мальчика лет десяти вышли на лестничную клетку.

Не сразу узнав в одном из этих пацанов себя, я стал с любопытством его разглядывать.

Молодой я был одет в чёрный пуховик и синтепоновые штаны с рисунком паука на правой штанине. А из-под чёрной шапки, на которой блестели маленькие капли от растаявших снежинок, выглядывало уже повзрослевшее лицо.

Рядом со мной был одноклассник, и вид у нас был серьёзный, словно мы пришли на задание… И в тот момент, когда я из прошлого подошёл к двери и нажал на звонок, я стал догадываться, что мы задумали…

По ту сторону двери послышался шум и высокий голос:

– Иду, минутку.

Послышался лязг замка, железная дверь распахнулась, и с улыбкой на лице нас уже встречал мальчик помладше. Пропустив нас вперёд и показав, где стоит снять ботинки, а где повесить куртки, он деловито закрыл двери и стал рассказывать что-то про компьютер.

Мы оказались по тем годам в хорошо обставленной квартире. Про такие обычно гордо говорили: «У нас евроремонт сделан!».

Мальчуган, чьё имя я уже и не вспомню, провел нас по коридору и показал место, где стоял компьютер. Тогда плоские и тонкие мониторы были редкостью, и, увидев такой, мы с одноклассником чуть рты не пораскрывали.

Я же стоял чуть позади моей детской копии и наблюдал, как мы будем "работать". А работа у нас была нехитрая.

Тогда я учился в 5 классе, и мы вместе одноклассником в свободное время искали "клиентов" в нашей школе, чтобы ускорить их компьютеры. Ускорить – значит прийти к ним домой и, пока дома не будет родителей наших жертв, сделать вид, что мы что-то там чистим, а затем незаметно поменять их детали на наши, старые и более медленные.

Обычно этими деталями были оперативная память, процессор или видеокарта.

Не всегда, конечно, у наших жертв были мощные компьютеры, и мы в таком случае оставляли всё как есть. Но иногда, а это как раз тот случай, мы находили настоящие сокровища!

И вот мы, два пацана, закатав рукава, ковыряемся в системном блоке, предвкушая победу.

Это не было бизнесом. Скорее, просто возможностью с помощью смекалки улучшить собственные компьютеры. Тогда наши родители не давали нам денег, и приходилось выкручиваться самостоятельно. Так я впервые встал на зыбкую дорожку воровства.

Мы с напарником работали слаженно. Один отвлекал вопросами наподобие: «А у тебя «Квейк» тормозит? Да? А в настройках ты что ставил?». И, получая ответы, цеплялся за всё новые и новые темы, отводя внимание от того, кто менял части в компьютере.

Начинку компьютера мы знали как свои 5 пальцев. Нам требовалось в худшем случае минут 10-15 на подмену детали, а на переустановку «Винды» уходило около часа.

И вот, заранее празднуя победу, мы незаметно поменяли видеокарту, переустановили драйвера, вытащили плашку оперативной памяти и заверили нашего гостеприимного товарища, что теперь игрушки будут точно "летать"!

Молодые дельцы пошли на выход и начали обуваться, используя палец вместо обувной ложки. В этот момент я заглянул в лицо себе из прошлого. На нем не было злорадства, скорее, детское ощущение вседозволенности. И напрасно…

Внезапно стены задрожали и начали крутиться, меняя положение. Декорации вокруг стали другими. Одноклассник и маленький мальчик испарились, и я оказался в съёмной квартире, где когда-то жил вместе с мамой.

Кто-то позвонил в квартиру. На звук из зала вышла моя мать и пошла открывать дверь. Выглянув в отсечку, я увидел мужчину в очках, рядом с которым стоял тот мальчик, который любезно предоставил возможность обворовать своего отца. Отец, как я тогда понял, был программистом и сразу сообразил, что с компьютером что-то не так.

В этот день меня поймали с поличным. Выйдя из своей детской комнаты на звук ругающихся взрослых, я понял, что влип. Пришлось отдать все детали и раз 5, как попугай, повторять: «Простите меня, я больше так не буду».

В тот день у нас гостила бабушка, и только благодаря ней я не был избит матерью за своё воровство.

Но что-то странное произошло в тот вечер. Я испытал какое-то странное гнетущее чувство вины и раскаяния перед бабушкой.

И даже сейчас, стоя в маленькой комнате, где из освещения была лишь одинокая лампочка в центре потолка, я разделял и испытывал те же чувства.

Лампочка вспыхнула, звуки прекратились, и я снова оказался в настоящем рядом с Алексеем, желающим послушать выводы, которые я вынес из этой истории.

Глава 11

Вылетев из воспоминаний в настоящее, я снова плюхнулся лицом в землю.

– А мож-ж-жно поаккуратнее? – сказал я сквозь жухлую траву и приподнял голову.

– Может, в следующий раз тебе соломку подстелить? – иронизировал Алексей и разглядывал меня, сидя со скрещенными ногами. Судя по голосу, его это забавляло.

– Было бы неплохо. – привстав, я развернулся и сел напротив интерна.

– Ну что, воришка, какой вывод вынес?

– Что воровать плохо, я это давно уяснил… И, между прочим, на этом история с компьютерами у меня закончилась.

– Я знаю, и я не этот вывод жду. – его белокурые волосы развевались на ветру, и только взгляд напоминал, что передо мной сидит совершенно особенный молодой человек.

– Не знаю… Я вот так сразу затрудняюсь сказать… И в самом деле! Хоть уточняющий вопрос задай! – я пока действительно не знал, какой урок вынес, и ждал подсказку.

– Чувства, они не обманывают. Что ты чувствовал тогда и сейчас?

– Стыд? Вину? Раскаянье? – я стал перебирать все виды чувств, ожидая одобрительный кивок от Алексея.

– Чувство вины, как и чувство стыда – это навязанные обществом и воспитанием рамки, и они не всегда истинные. Что ты чувствовал всем сердцем?

Я взял паузу и посмотрел на второй этаж дома. Белоснежный толстый кот вальяжно ступал по металлическому ограждению балкона.

– Мне стало обидно и больно, что я подвёл бабушку. Она столько мне дала, воспитывала с самого детства… И тут я такое учудил. Но знаешь… всё не так.

Алексей ждал продолжения.

– Мне по-настоящему горько было чувствовать её взгляд на себе, но страшнее то, что, если бы меня не поймали, я бы продолжил. Ступив на скользкий путь воровства, очень тяжело слезть по собственной воле, и, скорее всего, моё воровство переросло бы во что-то более крупное. И тогда, будучи пойманным, я бы так легко не отделался… Выходит…

Алексей заулыбался.

– Выходит, что я сам сделал так, чтобы меня поймали! Ещё тогда моя бабушка, жившая в другом городе, ненадолго приехала к нам в тот самый день! Как?! – мои брови поползли наверх. – Как? – только и повторил я.

Я вспомнил, как ходил по острию ножа, и с каждым разом всё больше верил в себя, хотел ещё и ещё.

И, выходит, я сам себя и остановил. Причём так мягко и так безболезненно, что надолго отбил желание хватать то, что мне не принадлежит.

– Ты верно мыслишь, Максим. Ты в детстве хотел одного, но твой дух хотел другого. Здесь и начались трения, и потребовалась помощь со стороны. Все люди связаны, просто эта связь не столь очевидна, и иногда один дух может помочь другому. Сам посуди, какая вероятность, что вы с одноклассником попали именно на того, кто быстро обнаружит воровство и поймает вас?

– Ну вероятность небольшая, но это всё же не чудо. – сказал я.

– А я и не говорил, что это чудо. Нужно было вовремя и через правильные методы проучить тебя.

– Да, но есть одна несостыковка… – я взял паузу, подбирая слова. – Воровство не закончилось, а прекратилось лишь на какое-то время.

– Я знаю. И сейчас мы должны с тобой прогуляться.

Алексей встал, а я последовал за ним.

Глава 12

На улице совсем стемнело, и лишь свет от луны освещал наш путь. Кстати, о пути…

Алексей уверенно шёл впереди, огибая кустарники, и что-то мелодично бубнил себе под нос. Моё любопытство взяло верх, и я спросил:

– Эй, интерн, что ты делаешь?

– Создаю защиту. Или ты хочешь быть съеденным?

– Да не особо… – я поёжился, вспомнив ту тень.

– Тогда оставь свои глупые вопросы на потом и не мешай. – сказав это, Алекс сложил указательный и средний пальцы вместе и синхронно двумя руками стал чертить в воздухе что-то вроде восьмёрок.

Пространство вокруг изменилось, и над нами стал проявляться купол. Чем чаще Алексей рисовал восьмёрки в воздухе, тем более плотными становились стены защитной сферы.

Слой за слоем сфера всё больше напоминала матовое стекло, как в душевых кабинках.

Закончив свои манипуляции, интерн убрал руки в карманы и, как ни в чём не бывало, продолжил путь, но уже более размеренно и спокойно.

– Как думаешь, почему твоя история с воровством не закончилась?

– Не знаю. Видимо, ощутив один раз вседозволенность, становится непросто слезть с этой иглы. – я стал перебирать в памяти те события и последствия, которые шли за ними.

– Но всё-таки? Почему ты не поставил точку? – Алексей терпеливо задавал уточняющие вопросы, словно знал, что только так я смогу нырнуть в воспоминания глубже и найти корень проблемы.

– Наверное, урок, который я получил, был недостаточно суровый… Не знаю. Слушай, это было так давно, что, возможно, я что-то забыл и…

– Нет, подожди. Если тебя закинуло в те воспоминания, значит это для тебя важно, и всё это связано.

– То есть как связано? – я непонимающе уставился на Алексея.

– Все воспоминания, как и уроки, связаны. И если мы не делаем выводы, уроки становятся более жёсткие. В твоём случае так и было, да?

Конечно я догадывался, что Алексей знает ответ, и лишь еле заметно махнул ему головой.

– Да, но я тогда был ни при чём! И меня в прямом смысле соблазнили вернуться на путь воровства.

Интерн засмеялся.

– Эй, ты чего? Я тут тебе душу изливаю, а ты…

Алексей поймал меня врасплох и со всей силы резко ударил меня в лоб.

Вместо того, чтобы от удара отлететь и удариться о край сферы, моё тело выплюнуло в другую реальность в виде небольшого выставочного зала с обувью.

Отлетев к стене, я больно ударился о бетонную перегородку и рухнул на пятую точку.

– Эй, ты опять коробки криво поставил? Сколько можно было говорить.

Молодая черноволосая девушка, одетая в форму продавца-консультанта, отчитывала меня, 18-летнего юношу, который, опустив голову, выслушивал очередные колкости.

Странно, в этот раз я чувствовал боль в спине от удара, словно я вовсе не призрак. Что-то тут не так…

Я привстал и огляделся. Обувной магазин был небольшой, может квадратов 30-40, что для торгового центра было весьма скромно.

На прикрученных к стене полках собирала пыль обувь повседневной носки, а в центре зала стояли выставочные образцы, пользовавшиеся большой популярностью. В конце зала стояла небольшая торговая тумба с кассой, где со скучающим видом стоял продавец в ожидании покупателей.

Это был весьма недешёвый магазин, от чего покупатели были действительно редкостью. И если к нам и заходили, то, скорее, зеваки, которые подходили ближе, смотрели на ценник и испарялись в неизвестном направлении. Но этот день был особенным, и вот почему…

В магазин зашёл хорошо одетый мужчина лет 30-ти. Он лениво прошёлся по магазину, окинул взглядом ассортимент и, увидев подходящую обувь, вальяжно подошёл к ней.

– Ну давай, иди! – толкнув меня локтем в бок, черноволосая девушка-начальница подначила меня на продажу и с довольным видом ушла на обед.

Я неуверенно подошёл к мужчине.

– Вам подсказать?

Стоя вполоборота, мужчина оценивающе посмотрел на меня и сказал:

– Да. У вас есть 43 размер?

– Да, сейчас посмотрю.

Пока я из прошлого удалился в подсобку за нужным размером, я из настоящего стал разглядывать мужчину.

Хоть на вид он и был привлекательным, но что-то меня отталкивало, от чего было не по себе.

Увидев выходящего из подсобки себя с двумя коробками, я вспомнил, как нас учили сразу приносить две модели нужного размера, чтобы у покупателя был выбор.

Мужчина сел на пуфик и стал примерять ботинки. Это была зимняя модель, и стоила она около 45 тысяч рублей, что по тем годам было очень дорого. Да что там, это было две моих зарплаты!

Обувшись, он с довольным видом продефилировал по залу, посмотрелся в разные зеркала и, наконец, вернулся, чтобы снять с ног две моих условных зарплаты.

Пока мужчина переобувался, он заговорил со мной о скидке. И причём скидку он просил существенную, которую магазин никак не мог дать. Он смотрел прямо в глаза и говорил, чтобы я "что-то придумал" и нашёл возможность продать эти ботинки в 2 раза дешевле.

Я из прошлого записал его телефон и сказал, что подумаю.

Моё "подумаю" заключалось в том, что под конец смены я просто взял коробку и вынес её мимо кассы, получив от него на руки ровно половину суммы.

А что потом? «Кто ж схватится?» – думал я. А схватились довольно быстро. Как-то невзначай директриса вызвала меня в подсобку, где сидели 2 охранника, которые и показали видеозапись с камер.

Сразу же меня попросили написать заявление на увольнение, а дальше моё дело отправили в полицию, где я получил административку и исправительные работы.

Подсобка завибрировала и стала отдаляться, превратившись, наконец, в крохотную точку. Вспышка, и я оказался один на один с Алексеем, который уже ждал объяснений.

Глава 13

Его зелёные, почти изумрудного цвета глаза, казалось, сканировали меня, как рентген.

– Ну что ты там про жертву говорил?

Алексей ухмыльнулся и приготовился выслушивать мои оправдания.

– Ты же сам всё видел… – я начал очень аккуратно подбирать слова. Уж очень не хотелось получить снова в лоб и отправиться в очередное воспоминание. – Он давил…

– И?

– Что "и"? Я не устоял и продал ему долбаную обувь, прикарманив деньги!

– Так проблема в тебе всё же? – Алексей радостно хлопнул в ладоши, словно для него это была игра в угадайку.

Мой внутренний голос хотел завопить: «ДА, ДА, Я САМ ВИНОВАТ!». Но то ли эго, то ли ещё что-то цеплялось за новые отговорки, чтобы частично скинуть с себя ответственность.

– Но он напирал, что мне оставалось делать? Мне только исполнилось 18 лет, да и деньги были нужны и… и…

– И ты сдался и пошёл на поводу? – закончил за меня Алексей.

– Да… – выдохнул я, после чего стало сильно проще.

Мы продолжили путь вглубь уже, казалось, не парка, а полноценного леса. Высоченные ели свисали над нами, закрывая и без того еле заметный свет от луны.

– Всё, что тогда произошло в магазине, считай, было мини-экзаменом, который ты, хм… Благополучно провалил.

– Экзаменом? – я шёл, не поднимая головы, и вспоминал всё новые и новые детали тех событий.

– Что-то вроде того. Ты же понимаешь, что многие знают, как правильно жить лишь в теории, но, столкнувшись с соблазнами, их теория трещит по швам, как джинсы, надетые не по фигуре. Но знаешь, что примечательно, Максим?

– М?

– То, как ты осмысливаешь эти уроки. – Алексей ненадолго замолчал. – Если ты винишь обстоятельства и виртуозно находишь оправдания своим поступкам, то ты всегда в проигрыше, как и любая жертва. Каждому человеку на пути становления его характера подбрасывают, так сказать, специального человека, который и проводит эту проверку. Ты, наверное, слышал выражение: «Связался с плохой компанией»? Это и есть проверка. И эта плохая компания в той или иной степени была у каждого. Понимаешь?

– Допустим… Но кто эти люди? Почему ты сделал акцент на том, что нам подбрасывают специального человека? И кто подбрасывает?

Алексей потёр шею и слегка смутился. По его виду стало понятно, что он сболтнул лишнего.

Остановившись, он сел на корточки и под светом одинокого фонаря стал чертить что-то похожее на схему из кружочков и стрелочек.

– Ладно, давай по-простому: "специальные люди" – это просто люди, которые очень уверенно идут вниз, совершая плохие поступки, и на их пути встречаются другие люди вроде тебя. И в этот момент перед ними стоит что-то наподобие развилки. Они могут через взаимодействие с тобой стать лучше или потянуть тебя за собой и тем самым упасть ещё глубже в пучину зла и разрушения. Понятнее стало?

– Ты всё же не ответил на другой вопрос. Кто нам подбрасывает этих людей?

– Мы сами себе их подбрасываем. Наши души как радиоприёмники настраивают нужную частоту, на которую и приходят те, кто тоже учится или преподаёт нам урок. Это обоюдовыгодная модель. Каждый из участников становится как учеником, так и учителем. Самый долгий процесс обучения идёт между родителями и детьми или между женой и мужем, но это совсем другая история.

– Я-то думал, что бог каким-то образом создаёт эти связи. – в жизни я был не особо религиозен, но сейчас особенно хотелось разобраться что к чему.

– Ну тут уж как тебе удобно воспринимать информацию. С другой стороны, на Земле 8 миллиардов человек, как думаешь, не сложная ли это работёнка для одного бога?

Алексей скрестил руки на груди словно его эта тема как-то задела.

– Чтобы не запутаться, помни одно – любые связи, которые не являются одноразовыми, нужны нам для обучения. Всё это не случайно.

Наконец закончив свой урок по рисованию, Алексей, улыбаясь, выпрямился. Он выглядел довольным то ли своим творчеством, то ли впечатлением, которое на меня произвёл.

– Готов отправиться в следующее воспоминание?

– Готов. – сказал я, доверительно подставляя лоб с закрытыми глазами. Выходит, все знакомства не случайны. Если бы я знал об этом раньше, наверное, совсем иначе относился бы к людям.

Лёгкое тепло прошло по всему телу, и меня отправило туда, где я меньше всего ожидал оказаться.

Глава 14

На этот раз Алексей перестарался с переносом меня в прошлое. Меня будто загрузили в гигантскую рогатку и, натянув резинку, с щелчком отпустили в пустоту подобно снаряду.

Тело, не сбавляя скорости, беспомощно барахталось во встречном потоке воздуха. И как только я попытался выпрямиться, меня бросило вниз. Я увидел под собой приближающиеся гаражи и асфальт.

Не успев сгруппироваться, я с размаху обрушился на клочок земли у асфальта.

В отличие от прошлого перемещения, на этот раз боли не было. Я закрыл глаза. Голова ещё кружилась. Я пообещал себе спросить Алексея, почему же в прошлый раз я испытал физическую боль.

Где-то неподалёку послышались мальчишеские голоса.

– Ну давай, а ну врежь ему! Что ты встал, ДАВАЙ!

Вскочив, я побежал на шум, огибая плотные ряды гаражей в надежде найти проход. Местами стоял резкий запах мочи. Отыскав отверстие, я проскользнул вперёд и увидел ту драку, которая была словно вчера.

Образовав кольцо, в школьной форме толпилась и выкрикивала ругательства группа мальчишек.

Подойдя ближе, я увидел, как в середине кольца стоял я в школьной форме. Сняв пиджак, но оставив жилетку, я закатывал рукава бежевой рубашки. Как сейчас помню: это был седьмой класс, начало учебного года, и напротив стоял мой соперник – Женя Скотников.

Женя был крепче меня. И не столько телом, сколько духом. От злости он перебирал желваками, от чего его бородавка над верхней губой, из которой росли два длинных волоса, смотрелась просто нелепо. Женя жил в общаге и был из тех пацанов, которые начинали хулиганить, наверное, с детского садика. Все за глаза звали его Скотиной, и в этой драке я понял почему.

На моём лице читались страх и безнадёга. Убежишь – и навсегда станешь трусом, будешь драться – тебя покалечат.

Тогда я принял решение, что нужно драться. И это тот самый момент, когда понимаешь, что сейчас всё произойдёт, но не знаешь как.

Мы стоим и смотрим друг другу в глаза, затем Скотина подходит ближе, почти вплотную. На его лице считывается неприкрытое презрение и злоба.

– Ну и чо ты сделаешь?

Он хватает меня за жилетку и заводит назад руку для удара. Я сильным движением резко толкаю его в грудь, от чего он почти налетает на плотную шеренгу из своих одноклассников. Рассвирепев, он с ором подпрыгивает ко мне одним движением и бьёт почти в висок. Наклонившись, я закрываю лицо руками.

Не в силах смотреть на это, я подбегаю к 14-летнему себе, по рукам которого стекает струйка крови, и шёпотом говорю:

– Давай я помогу.

Я не двигаюсь. Кажется, кто-то из одноклассников тоже напрягся, ведь это может плохо закончиться в том числе и для них, как соучастников.

Я говорю громче:

– Доверься мне, я ПОМОГУ!

Разогнувшись, я встретил ехидную рожу Скотины, который знал, что обычно всё и заканчивается сразу после первого удара.

Взрослый я встал в стойку, я из прошлого сделал то же самое. Ноги слегка согнулись в коленях, кулаки сжались до побелевших костяшек, по щеке текла кровь.

– Чо, смелым стал?

Скотников подначивал меня, показывая всем видом, что готов продолжать.

Внезапно я почувствовал с собой из прошлого такую связь, будто мы стали единым целым, и я полностью управляю всеми его движениями.

Я резко прыгнул вперёд, затем вбок и снизу точным ударом прямо в челюсть обрушился на моего обидчика.

Ошалев от такой дерзости, Скотников согнулся от удара и издал звериный вой. Не упуская удачный момент, вместо испуга я побежал на него и со всей силы ударил ногой в голову, от чего Женёк завалился назад и ударился об асфальт.

Из носа его запрокинутой головы заструилась кровь. Он ошарашенно смотрел то на своих одноклассников, которые подначивали его, то на меня.

Кровь уже просто хлестала, окропляя багровыми пятнами его белую рубашку. Прислонив ладонь к носу тыльной стороной, он привстал, разорвал круг из пацанов и пошёл в сторону школы.

Мой левый глаз стал заплывать, а правый кулак опух от удара. Я стоял и смотрел ему вслед, зная, что теперь меня ждёт продолжение, но тогда, когда я не буду к этому готов.

Лица мальчишек пропали, затем исчезать стало всё вокруг. Пространство заполнилось серой рябью, как в телевизоре, когда попадаешь на ненастроенный канал.

Глава 15

Серая рябь, разошлась в стороны, как если бы её поделили на две равные части.

Алексей всё так же, не опуская, держал палец в центре моего лба. Увидев, что я вернулся, он мягким движением опустил руку и сбросил усталость с плеч. Его лицо стало бледным, а дыхание медленным.

– Что-то не так? – спросил я.

– Нельзя так часто нырять в воспоминания без подзарядки. Я теряю силы, и иногда это становится опасным.

Алексей опустил руку в карман и достал небольшой кулон с прозрачным кристаллом. Держа его двумя руками, он стал растирать большими пальцами его верхнюю часть. Чем быстрее интерн тёр кристалл, тем мутнее становилась поверхность.

Я завороженно наблюдал за происходящим. Помню, как в морге он почти не вынимал одну руку из кармана. А сейчас, растирая свой кулон, он с опаской поглядывает по сторонам.

– Чего ты боишься?

– Многого. Потусторонний мир – не место для беззаботных путешествий, здесь опасно. – усмехнулся Алексей.

– Но я не вижу ничего опасного кроме тех… как их… стирателей и заблудших душ. Но здесь… – я огляделся и развёл руками. – Тут вроде всё спокойно?

– А с чего ты решил, что видишь всё, что вижу я?

– Ну тех опасных тварей я же как-то увидел?

– Да, всё потому, что ты с ними одного уровня.

Тут уж я растерялся окончательно.

– Объяснишь?

Алексей вернул кулон в карман и даже внешне изменился. Набрался сил что ли?

– Те заблудшие души и стиратели по своей природе, как и ты, когда-то были людьми, а потом после смерти отказались идти по пути перерождения, но этот мир… – Алексей взял паузу, пытаясь подобрать правильные слова. – Во, точно, этот мир что-то вроде многослойного пирога, и ты видишь только то, что находится в том же слое, что и ты. Например, ты же не видел призраков при жизни?

– Каспер не в счёт? Помню, как кассету с ним до дыр пересмотрел. Эй, что за вид?

– Мы с тобой на серьёзную тему говорим, а ты про Каспера своего…

– Окей-окей, но есть же люди, которые, как они сами утверждают, видят призраков.

– Ага, есть. Только среди них больше шарлатанов, чем связистов.

– Связисты? Что за название такое? Мы их, вроде как, медиумами называли или экстрасенсами.

Алексей как ребёнок бухнулся на пятую точку и стал водить руками по траве. Я последовал его примеру.

– Опять подзаряжаешься?

– Нет, просто хочу потрогать траву.

– Так почему связисты? – я пытался сохранить нить повествования.

– Потому что они связывают между собой один слой с другим, от этого и название – связисты. Не пойму, кто придумал слово "медиум". Ерунда какая-то. – Алексей вырвал несколько травинок и стал растирать их ладонями.

– Действительно. Но вернемся всё же к тому, почему я не вижу всего, что видишь ты, а меди… ой, связисты видят.

– Я этого не говорил. – молодой интерн лучезарно улыбнулся. – Я сказал, что ты не видишь следующий слой, а связисты могут видеть живой мир и переходный. То есть тот, который стал тебе доступен после смерти.

Я начал вертеть головой, словно стряхивая с себя новогоднюю мишуру.

– Что, сложно?

– Не то слово, но погоди. Почему связисты могут его видеть?

– Потому что их выбирают.

– Кто?

– Мы на допросе? – Алексей карикатурно приподнял брови и скрестил руки на груди.

– Ну перед тем, как я второй раз умру, хочу разобраться, как тут всё устроено.

– Во-первых, ты умираешь далеко не второй раз, а во-вторых, что же ты так своим миром не интересовался при жизни?

Не уверен, что призраки могут краснеть, но внутри я залился. И, если бы мог, точно сидел бы такой весь надутый от негодования и красный, как помидор.

А ведь он прав, ой как прав. Сейчас, когда я застрял тут в промежуточном мире с осознанием, что моё время ограничено, я засуетился. Но почему, когда я жил и знал, что с каждым днём не молодею, не интересовался всем тем, что меня окружает?

Заметив, что я приуныл, Алексей решил подбодрить.

– Ну, во всяком случае, у тебя будет ещё шанс попробовать прожить жизнь так, как ты хочешь. И ты…

Не успев договорить, Алексей замер и напрягся. В тот момент, когда он решил встать, что-то тёмное с нечеловеческой силой ударилось о наш защитный купол.

Глава 16

Удар был такой силы, что от неожиданности я отпрыгнул и ударился о заднюю часть защитного купола.

Алексей стоял, вытянув правую руку вперёд, а левую держал в кармане, схватившись за кулон.

Нервно вертя головой по сторонам, я пытался найти стирателя. До этого мне казалось, что призраки ничего не боятся. Ещё как боятся!

Вжавшись в угол, я по привычке хватал ртом воздух.

– Не двигайся. – спокойный голос Алексея вывел меня из состояния нарастающей паники.

Краем глаза я заметил еле уловимый кусок густой непроглядной темноты. Стиратель скользнул вдоль кустарника и налетел на купол с той стороны, где сидел я.

С рёвом обрушив удар, тень выпрямилась и стала колотить и рвать руками защитную стену возле меня.

Оцепенев от ужаса и не в силах даже закричать, я закрыл глаза, повинуясь приказу Алексея.

Между быстрыми ударами послышался хруст, словно кто-то ходил по тонкому льду, который стал давать трещину.

Алексей, сохранявший до этого тишину, стал, что-то говорить. Сначала тихо, а затем всё громче:

– Dominus Iesus Christus, Filius Dei, et orationes vestras cum praesidio Angelus sancti.

Я открыл глаза и посмотрел назад.

Стиратель, казалось, свирепел всё больше, и теперь в ход пошлы зубы. Открыв пасть и оголив здоровенные клыки, он вцепился в экран сферы и вонзил когти в образовавшуюся щель.

– Sanctissima Mariae Virginis Mariae Virginis Mariae et fundamenta Mariae, per potentiam et honorem vitae, dans Cross…

Раздирая защитный экран, стиратель шипел и выл. По расширяющейся трещине посыпались осколки и густые тёмно-жёлтые слюни.

Оттолкнувшись ногами, тень подпрыгнула и, падая на трещину, пробила часть экрана и схватила когтями мою одежду.

– …mihi indignus servi tui…

Я начал ощущать, как проваливаюсь в какую-то безжизненную холодную пустоту. Силы стали покидать меня. Голос Алексея слышался уже как будто где-то вдалеке.

– …ut non possit facere mihi nocere.

Послышался гул, и через секунду ослепительная вспышка пронеслась над моей головой и насквозь пронзила стирателя.

Запах гниения и смрада окутал ноздри, хват стирателя на моей призрачной одежде стал ослабевать, а затем полностью исчез.

Скатившись на землю, я, моргая, смотрел на Алексея, который, казалось, был напуган не меньше меня. Он наспех затягивал дыру с помощью кристалла.

Я попытался открыть рот и что-то сказать, но совершенно не слышал собственный голос.

Сделав ещё несколько попыток, я от бессилия потерял сознание.

Глава 17

С трудом раскрыв глаза, я упёрся взглядом в свисающий кристалл, крепко привязанный к серебристой верёвке.

Алексей стоял надо мной и водил рукой вдоль тела, намотав кулон на кулак. Он что-то шептал.

– Что со мной?

Интерн не ответил.

Облокотившись на землю, я привстал и почувствовал сильное головокружение и невыносимую боль.

– Что… что… случилось? – спросил я уже громче.

Опуская глаза, я побледнел настолько, насколько могут бледнеть призраки. Ноги ниже колен исчезли, словно их никогда и не было.

– Не смотри сюда. – Алексей оттолкнул меня, от чего я снова завалился на спину.

– Почему я чувствую своё тело, и меня… – я начал сдерживать рвотный рефлекс. – Меня мутит. Разве призраки могут испытывать эти чувства?

– Нет. Но память, которая ещё при тебе, может воспроизводить привычные в таких ситуациях заданные программы.

– Если не хочешь, чтобы я заблевал тут всё, можешь эти программы… – горьковатый привкус подошёл к самому горлу. – Убрать.

– Нет. – отозвался интерн.

– Иногда мне кажется, что я общаюсь с продвинутым роботом r2d2 из «Звёздных войн».

Алексей усмехнулся, но оставил мою колкость без ответа.

Закончив свои манипуляции с моими ногами, он, наконец, сложил кристалл в карман и сказал:

– Теперь можешь потихоньку вставать.

Ещё раз опершись на локти, я стал подниматься.

– Мед-лен-но!

– Слышу-слышу.

Я, наконец, сел, уставившись на моего спасителя. Головная боль стала проходить.

– Тебе очень повезло.

– Да ладно, мои ноги готовы с тобой поспорить. – отшутился я, пошевелил большими пальцами и повертел ступнями в разные стороны.

– Ещё чуть-чуть и пришлось бы собирать всю нижнюю часть туловища.

Я сглотнул.

– Что со мной произошло?

Алексей мельком взглянул на меня и тут же отвёл глаза. Было заметно, что он переживал и старался подобрать верные слова.

– Ты чуть не пошёл на корм стирателю, что тут непонятного?

– Но… почему этот стиратель отличался от того, которого мы видели в морге?

– Этот съел больше душ, поэтому свирепость и сила у него другая.

– Но зачем ему…

Алексей жестом прервал меня.

– Нам нельзя здесь оставаться, наше место уже им известно, и совсем скоро тут окажутся другие стиратели.

– А ты, блин, не мог сказать раньше?! – от страха я подпрыгнул словно ошпаренный.

– А что толку? Ноги ещё восстанавливались. – оценивающе посмотрев на меня, Алексей кивнул и тоже приготовился идти.

Начертив круг ногой, он встал в центр, повернулся на 90 градусов, замер, затем ещё на 90. Наконец выбрав направление, он вышел с начерченного круга и сказал:

– Идём.

– Идём? Ты издеваешься? Мне одного сердечного приступа мало? Бежим!

– Бежать как раз не надо. Они хорошо чувствуют тревогу и страх.

Выбрав нужный темп, что-то вроде быстрой ходьбы, Алексей направился по траве на основную протоптанную дорогу парка.

Мягкая розоватая полоса восходящего солнца незаметно вышла из-за верхушек деревьев. Интересно, сколько я так пролежал без сознания?

Вдалеке показались силуэты первых людей, вышедших на пробежку.

– Когда отправишь в следующее воспоминание?

– Когда найду безопасное место. А пока идём, у меня для тебя плохая новость…

Глава 18

– Плохая новость? – переспросил я. – Что-то не припомню хороших за последнее время.

Мы шли к выходу из парка, я еле поспевал за Алексеем.

– Так что за новость?

Интерн, коротко бросив на меня взгляд и не сбавляя темп, сказал:

– Мы очень разозлили того стирателя. Почувствовав вкус твоего духа, теперь он не остановится, пока не достанет тебя.

– То есть как? Я думал, что ты его своими магическими штуками убил, уничтожил, истребил, капут сделал! НЕТ ЧТО ЛИ?! – от волнения я положил руки в карманы и стал оборачиваться чаще обычного.

– Я не могу убить то, что уже давно мертво. Я лишь прогнал его, и когда он вернется – это вопрос времени.

Я выругался. Затем ещё и ещё.

– Куда мы идём?

Впереди показалась арка выхода из парка.

– Увидишь.

Намеренно отстав на пару шагов, я окинул взглядом Алексея. Кто он? Почему он оберегает меня и зачем?

– Стой!

– Что? – спросил интерн, не сбавляя темпа.

– Я ГОВОРЮ СТОЙ!

Остановившись и опустив голову, он сказал:

– Ну что ещё?

– Зачем ты со мной нянчишься? У тебя что, забот других нет?

Он повернулся, с вызовом посмотрел мне в глаза и ответил:

– Ты и есть моя забота, и теперь моя дальнейшая судьба зависит от тебя.

Я присвистнул.

– Вот это поворот! Как так получилось, что судьба незнакомого человека тебе так важна?

Алексей сжал скулы, давая понять, что он не хочет говорить.

– Ну же! Я не сдвинусь с места, пока ты мне всё не объяснишь. И раз уж мы в одной лодке, будь добр, начинай.

Он нехотя начал говорить, и, чтобы его услышать, мне пришлось подойти поближе.

– Это моя последняя попытка. И если я опять провалюсь, то… уже никогда не смогу перейти на следующий уровень.

– Погоди, опять? Ты сказал "опять"?!

Алексей промолчал.

– Во дела… То есть шансы у нас невелики? – не унимался я.

– Выходит, что так.

Алексей опустил плечи и со вздохом повторил:

– Последняя попытка.

– Но в чём проблема? Почему прошлые попытки провалились, и в чём заключается твоя работа? И… ладно уж. – я подошёл ближе и по-свойски ударил кулаком в плечо. Получилось нелепо, кулак прошёл насквозь. – С таким настроем нам точно не победить. Последняя попытка, значит последняя, но у нас хотя бы есть шанс…

Интерн поднял глаза и сказал:

– Слабенький у тебя удар получился. – и с правой руки зарядил в моё плечо.

– Ауч! – удар попал точно в цель. – Как ты..? – потирая плечо, я заметил, что Алексей приободрился. – Как у тебя выходит это?

– Что? Бить в плечо? В своё время боксом занимался! – интерн принял бойцовскую стойку.

– Да нет же… Откуда у тебя такие силы?

– Расскажу, если пойдём дальше, идёт?

– Идёт! – я улыбнулся.

Алексей зашагал вперёд, и я, выровнявшись с ним, приготовился слушать.

– В вашем мире нас называют ангелами. Хотя это слово тоже не совсем верное, но смысл, думаю, ясен?

Я махнул головой.

– Работа как работа – наблюдаешь за своими проектами и в нужный момент оберегаешь.

– Проектами?

Мы проходили вдоль ограды парка, из которого только что вышли. Подойдя к светофору, мы стали ждать.

– Да, у каждого ангела есть свой проект, который нужно взрастить.

– Звучит так, словно ты работал менеджером. – я усмехнулся, вспомнив свою работу.

– Верно. Мы не должны были привязываться к людям и называть их людьми. Это мешало, разрушая субординацию, и наше руководство ввело термин – проект. Поэтому каждый человек для нас – это проект.

Переходя перекрёсток, интерн свернул на тихую улочку с односторонним движением, где редко проезжали машины.

– Так, значит, ты запорол свой проект?

– Да. Причём совершенно по дурацкой причине. Всё шло неплохо, мой проект перешёл рубеж в 34 года, до этого момента я помогал ему, как мог, но тогда… Тогда я перестарался. У него случился кризис, ушла жена, дело всей его жизни рушилось, и он запил.

Я не перебивал, ожидая продолжения.

– Мне было больно смотреть на него, я практически ощущал его страдания, он буквально убивал себя. – голос Алексея задрожал. – И я решил… перейти линию дозволенного и помочь ему.

– Так, погоди. А разве твоя работа не заключается в том, чтобы помогать?

– Нет, скорее, не мешать. А я решил ответить на его мольбу и помочь ему.

– И-и-и что?

– И то, что нам нельзя переходить эту черту. Если наш проект выбирает страдания, только он сам может решить, когда их закончить… Нас учили этому в академии, но я… – глаза Алексея увлажнились. – Я… Я решил прекратить его страдания и помочь, когда мне следовало отойти и дать ему самому в себе разобраться.

– А что случилось потом?

– В том мире есть компания СДО – служба доставки ответов. Они зафиксировали аномалию, отправили отчёт моему руководству, и я получил выговор, понижение в должности и стал пограничником.

Мы свернули на соседнюю улицу, и впереди показалась большая стройка многоэтажного дома.

– А проект? Что стало с ним?

– Он прекратил своё существование раньше времени.

Алексей больше не сказал ни слова до тех пор, пока мы не пробрались на стройку через небольшую щель вдали от центрального входа.

Глава 19

Алексей, держась в тени, на полусогнутых ногах шёл вглубь стройки. Я непроизвольно повторял за ним, словно меня могли заметить.

На земле валялись куски арматуры, битое стекло и местами гравий, по которому интерн очень аккуратно переставлял ноги.

Двигаясь вдоль металлического выцветшего гаража, где, по всей видимости, обедали строители, Алексей на мгновение замер и, тихо проскользнув к краю, переглянулся со мной.

Без слов, шевеля только губами, он дал знак: «По сигналу бежим».

Перегнувшись и ещё раз оценив обстановку за гаражом, он поднял кулак на уровень груди и отсчитал на пальцах

3… 2… 1…

Досчитав до единицы, он рванул, как испуганный заяц. От этого зрелища я чуть не расхохотался, но, теряя интерна из виду, побежал за ним.

Перепрыгнув ограждения, Алексей словно тень спрятался за припаркованным бульдозером, опустился на живот и пополз под днищем. И неспроста. На месте, где только что стоял интерн, прошла группа мужиков в касках, которые о чём-то оживлённо спорили, тыкая пальцами в чертежи.

Обойдя бульдозер, я только и видел сверкнувшую пятку взметнувшего вверх по бетонной плите бывшего ангела. Я за ним. И хотя сейчас моё тело лишено физических ограничений, летать я всё-таки не научился.

Подпрыгнув и ухватившись за бетонный край, я подтянулся и, перекинув сначала один локоть, затем другой, с усилием затянул себя наверх.

Я окончательно потерял интерна из виду и огляделся вокруг. Стыков между бетонных плит не было, как и перил у лестницы в дальней части здания. Грохот от перфоратора этажом выше лишал всякой возможности услышать голос Алексея.

Подойдя к краю, я увидел мужиков, закрепляющих свисающие с крана металлические цепи, и стоящие в ряд плиты.

Я инстинктивно поднял голову и, наконец, увидел силуэт Алексея, болтающегося на краю бетонной плиты. Побежав по лестнице, я только и успевал на поворотах проскакивать по 3 ступеньки одним прыжком. Пробегая то ли 5, то ли 6 этаж, я с размаху пролетел сквозь двух строителей, спускающих вниз цементные мешки.

Я выбежал на предпоследнем этаже и, увидев Алексея, ринулся к нему.

Схватившись за край двумя руками, он свисал с плиты и улыбался.

– Какого чёрта ты делаешь? И лыбишься ещё?! Меня чуть Кондратий не хватил!

– Заряжаюсь!

Он отпустил одну руку и повис на одной левой.

Выглянув вниз, я пошатнулся от головокружения, мы были примерно на 20 этаже. Я обратил внимание, что Алексей выбрал непросматриваемое место, а значит его выходку не увидят.

– А ну залезай обратно!

– Ещё чуть-чуть. – он сменил руку и, повисев ещё мгновение, быстрым движением подтянулся наверх. Отряхнув джинсы и рубашку от строительной пыли, он с довольным лицом посмотрел на меня.

– И нафига?

– А как я по-твоему должен буду перекинуть тебя в следующее воспоминание? Энергия не резиновая, и мне нужна была подзарядка. – его лицо сияло румянцем, а тело почти вибрировало от адреналина.

– Подожди ты со своей машиной времени, Док, у меня вопрос про…

И действительно, вопрос был важный. Всю дорогу я обдумывал его историю, и у меня не укладывалась в голове тема про выбор страдать и не страдать. Но вместо ответа я получил указательным пальцем точно в переносицу. Волна энергии прошибла меня, как, если бы я залез в электрощиток и решил замкнуть разом все провода, обесточив целый район.

Меня несло по волнам воспоминаний с такой скоростью, что было почти нереально открыть глаза. Встречный поток воздуха закладывал уши, а тело подбрасывало, как пушинку.

Куда же закинет меня на этот раз?

Глава 20

Поток встречного воздуха стал замедляться.

Щурясь и болтаясь всем телом из стороны в сторону, я с усилием собрал руки и ноги в нечто, отдалённо похожее на стрелу, и вернул контроль.

Впереди замаячили серые точки, которые при приближении моего тела обрастали деталями.

Серые многоэтажки, мгновение назад казавшиеся хаотично разбросанными палочками, теперь превращались в бетонные глыбы.

Падая на одну из них, я инстинктивно выставил руки вперёд, но перед самым столкновением застыл, будто к моему телу был привязан невидимый трос. Мягко опустившись на бетонный пол, я встал и огляделся.

Повсюду натыканные телевизионные антенны и гулко ухающие стайки голубей сбивали с толку. Зачем я здесь?

Выглянув за ограждение, я обнаружил знакомую мне детскую площадку. Значит дом, на который я приземлился, был моим домом.

На улице стояла такая июльская жара, что гудрон, которым была покрыта вся крыша, местами плавился. Гуляя по крыше, я искренне не понимал, что тут забыл.

Добравшись до противоположного края крыши, я устал ждать и решил позвать Алексея. Кстати, было бы неплохо на такой случай придумать позывной, чтобы он по команде мог меня вытащить.

И только я сложил руки в трубочку и набрал в лёгкие воздух для крика, дверь чердака отворилась, и на крышу вышли трое подростков лет 12, одним из которых был я.

– А я тебе говорю, надо прыгнуть!

– Но я не хочу! Пойдём лучше в Сегу поиграем. – протянул парень с бледным лицом, который плёлся сзади. Его тучное тело, плотно обтянутое майкой с красным рейнджером, взмокло, образов под мышками круги.

Я шёл молча с задумчивым видом, смотря под ноги. Казалось, что я уже смирился с предстоящим прыжком и мысленно уже оказался на другой части дома.

Наш предводитель, имя которого я уже и не вспомню, с волнением в голосе нас приободрял, рассказывая что-то про «обряд посвящения», который могут пройти лишь самые смелые.

И хоть я за всем этим лишь наблюдал со стороны, по призрачной спине будто прошёл холодок. Ведь прыгать надо было с одного 10-этажного здания на другое.

И это нифига не безопасно. Вместо меня не прыгнет профессиональный каскадёр на страховочном тросе, а из-за кулис не появится режиссёр со словами: «Стоп! Снято!» Нет, прыжок будет взаправду, и, если сделать ошибку, он может стать последним.

На высоте ветер ощущается совсем иначе, его ничего не сдерживает.

Тем временем, наши детские тела, подгоняемые потоком ветра, с каждым шагом приближались к обрыву. Мои чёрные волосы путались и постоянно лезли в глаза, от чего я часто поправлял чёлку.

– Я покажу, как надо, и прыгну первый!

Пацан, который нас подначивал, казалось, совершенно не понимал опасности и без злого умысла пытался что-то доказать.

Не доходя до края, я застыл от ужаса.

Два дома были Г-образной формы и стояли рядом. И щель между ними была такой, что люди внизу проходили без труда. И вишенкой на торте было то, что предстоит прыгать с одного острого угла 10 этажного здания на другой, борясь с потоком сильного ветра.

У меня затряслись коленки. Какого чёрта я поперся на эту крышу?!

– Смотрите!

Пацан собравший нас вместе уверенно подошел к краю дома и подойдя на самый край оттолкнулся правой ногой перемахнув на соседнее здание.

– Видите? Это не сложно! – довольный собой, он рукой зазывал последовать его примеру.

Толстоватый парень переминался с ноги на ноги словно ему сильно хотелось в туалет.

– Не, мне и тут хорошо, первый я точно не прыгну.

– Эй, чего вы ждёте?! Прыгайте!

Как бы дать ему по лбу с его «прыгайте»! Меня внезапно охватила злость. Как можно так рисковать своей жизнью, словно у тебя в запасе их ещё 9, и в случае чего можно начать уровень сначала?!

– Ладно, была не была! – эти слова принадлежали мне, 12-летнему мальчугану, который уверенно зашагал в сторону пропасти.

От неожиданности у меня подкосились ноги. Чем ближе я из прошлого подходил к краю, тем страшнее становилось мне самому. Перед пропастью я уже испытывал не страх, а ужас.

Майка на мне развевалась на ветру, как пиратский флаг во время шторма.

И в тот самый момент, когда я сделал два шага назад для разбега, я ринулся к себе из прошлого.

Всё произошло за какие-то доли секунды. Шаг, ещё один, нога отталкивается от бетонной крыши, и на мгновение сила притяжения перестаёт работать.

Я прыгаю следом, хватаю в воздухе свою детскую копию за майку и тяну на соседнее здание.

Почувствовав под ногами твёрдую поверхность, чтобы не свалиться, я переношу центр тяжести вперёд и заваливаюсь животом на пол точно так же, как я из прошлого.

– Ну вот, я же говорил, это легко!

Я от злости подскакиваю и, собрав всю волю и силу, направляю ногу прямо ему в задницу. И в момент удара фигура пацана рассыпается, как плохо собранная модель из «Лего».

Через мгновение рушиться и рассыпаться на маленькие детали начинает всё вокруг, создавая волны из разноцветного пластика.

И одна из этих волн подбросила меня и поглотила, выбросив за пределы этого воспоминания.

Глава 21

При перемещении обратно к Алексею меня потрепало так, словно кто-то закинул меня в миксер и забыл его выключить.

Ощутив бетонный пол под ногами и вернувшееся зрение, я не выдержал, забежал за ближайшую стену и блеванул. Казалось, что не желудок просил чистки, а именно сознание, и вместо привычной блевоты из меня ничего не выходило.

Подойдя сзади, Алексей похлопал меня по спине.

– Перегрузка. Но ты оказался крепким, обычно не выдерживают после первого перемещения.

– От этого легче не становится…

– Хочешь скажу то, от чего станет легче?

Я промолчал, продолжая на согнутых коленях смотреть в пол.

– Ты, на секундочку, даже не дышишь. И если у тебя что-то болит или устаёт, то это лишь мозг подкидывает тебе привычные воспоминания о боли и усталости, чтобы ты не терял связь с реальностью. Это что-то вроде предохранителя. Так что давай, вытирай несуществующие слюни и приходи в себя.

Ощущения были такими реальными, что я захотел даже поспорить. Но затем вспомнил, что я и не ел вовсе после своей смерти. Кстати про еду… Разогнувшись, я спросил:

– А ты вообще ешь?

– Ем, только редко. И сплю тоже не так много по принятым земным мерам.

– Как же ты восполняешь энергию?

– Мне тебе весь курс на тему энергии рассказать за 5 минут?

Я почесал макушку, размышляя, а надо ли.

– Задавай правильные вопросы, ответы на которые тебе нужны не для галочки, а для переосмысления реальности.

– А ты, я смотрю, философ! Философ, который совсем недавно висел, как макака, на одной руке, рискуя разбиться в лепёшку. – фыркнул я. Этот интерн был сплошным комком противоречий. Только мне начнёт казаться, что я начинаю понимать его, как он возьмёт и отчебучит что-то новое.

– Что ты хотел спросить про страдания?

Алексей развернулся и жестом пригласил следовать за ним. Подойдя к краю бетонной плиты, он сел, свесив ноги вниз.

– Ну же. Призраки, если и упадут, в лепёшку не расшибутся.

Я сел рядом.

– Страдание – это всегда выбор, ты разве не знал?

– Чей выбор? – я посмотрел вниз на маленьких человечков, которые, как и я, наверняка бы задались подобным вопросом.

– Твой, чей же ещё? Или ты думаешь, кому-то сверху, – тут Алексей тыкнул пальцем в небо, криво усмехнувшись, – необходимо твоё страдание? И кто-то за тебя выбирает его продолжительность?

– Тогда почему твой, как ты выразился «проект», с которым ты облажался, не справился со своей ношей и не остановил страдание, если это был его выбор?

– Наверное, не понимал этого. – интерн, до этого беззаботно машущий ногами, стал закрываться, скрестив руки на груди.

Мы замолчали, думая о своём, и лишь шум от строительных работ напоминал нам о ходе времени.

– Так как это понять можно? Существенная часть моей жизни была соткана из страданий, гнева, печали и разочарований. Почему только сейчас ты говоришь мне, что это выбор?

– А ты ведь не спрашивал раньше…

– Кого?! – опешил я.

– Себя.

– Не пойму. Ты хочешь сказать, что мне нужно было спросить себя, и я бы получил ответ?

– Да, получил бы. Не факт, что верный, но точно бы получил.

– Что-то я запутался. А зачем тогда у себя что-то спрашивать, если я могу дать себе неправильный ответ?

– Я не говорил "неправильный". Я сказал, ты можешь поучить "неверный" ответ, это совершенно разные вещи. Вдумайся. – Алексей начал оживляться, чувствуя, что мы уходим от болезненной темы его провала. – Слово "правильный" идёт от слова "правило", правила обычно выстраивает социум, и они идут извне. А верный ответ идёт от слова "вера", и, как ты можешь догадаться, настоящая и искренняя вера идёт изнутри. Всё, что исходит изнутри, является истинным.

Я стал раздражаться.

– Почему тогда об этом не говорят во всеуслышание? Неужели люди не хотели бы узнать правду и, наконец, покончить со страданиями?

– Об этом говорят, просто этот голос еле слышен и меркнет на фоне общего информационного шума. Но кому нужно, тот находит, только… не каждый хочет покончить со страданием.

Я хохотнул.

– Тут-то ты точно ошибаешься! Все точно хотят прекратить страдания.

– На словах да, но не на деле. Можно сколько угодно просить всевышнего избавить тебя от страданий, но единственное избавление идёт через действие, и многим просившим избавления просто не хочется покидать привычную роль жертвы.

Я всмотрелся в чистое и бескрайнее синее небо. Как же так… Почему я не задавался этими вопросами при жизни?

– Я же сказал, ты не одинок. – интерн словно прочитал мои мысли. – Именно поэтому нам отводится долгая жизнь, чтобы успеть познать себя.

– Но тогда зачем нужны страдания, гнев, разочарование и прочее?

– Чтобы, как опытный пилот, смотреть на приборную панель и видеть мигающие кнопки. Загорается кнопка "гнев", и пилот фиксирует проблему и принимает меры. На другой мигающей кнопке "разочарование", и это тоже знак зафиксировать первопричины проблемы и проработать её. Заметь, не посвящать жизнь страданию, обидам или разочарованию, а находить первопричину и избавляться от этих кнопочек. Эмоции нужны нам для того, чтобы что-то показать. И ты должен видеть те сигналы и датчики, которые периодически вспыхивают на твоей приборной панели.

– Спасибо. – полушёпотом сказал я. Так необычно… Захотелось просто помолчать, ведь все остальные слова будут лишними. Вот, значит, что такое выбор…

Глава 22

Я ещё долго сидел, уставившись вперёд.

Было странное ощущение, что-то между досадой и грустью. Будто бы я сложил свою жизнь из кем-то плохо написанной инструкции.

В момент мысли об инструкции возникло странное чувство дежавю, словно я уже с кем-то об этом говорил. Но с кем? Я испытал лёгкое головокружение, и на миг всплыла картинка странного чайного магазина, где женщина азиатской внешности что-то рассказывала, наливая чай.

– Готов?

Я развернулся на голос Алексея. Он стоял позади меня и заканчивал разминку.

– Да… А куда идём?

– Никуда, сейчас прыгать с дома на дом будем. – молодой ангел хитро прищурился, ожидая моей реакции.

– Иди ты. – лишь устало махнул я рукой.

– Ладно, по старинке лестницей воспользуемся, но нам надо переосмыслить твои воспоминания под номером 4. Идёшь?

Я встал, оттолкнувшись руками, и последовал за Алексеем.

– Как думаешь, зачем ты отправился именно туда?

Подойдя к лестничным пролётам, я посмотрел вниз в узенькую дырочку. Хоть высота и была точно такой же, где я свешивал ноги, здесь я поёжился от воспоминаний. В детстве я боялся провалиться в подобную дырку.

– Показать, что в моей жизни с самого детства были безумные поступки?

– Они у всех есть.

Алексей, как кошка, мягко спускался по лестнице, поглядывая по сторонам.

– Тогда что?

– Вот и я у тебя спрашиваю, что? Давай голову включай, это твоё воспоминание, и раз ты туда попал, значит твой дух сам решил его выбрать.

Я задумался, ещё раз проигрывая в голове тот эпизод своей жизни.

– Что нужно верить даже в безумные поступки? Хм… Ты по этой причине мне до этого лекцию про веру зачитал?

– Возможно. – на повороте я заметил на лице Алексея улыбку.

– Но тогда зачем я прыгнул следом за собой из прошлого? Я же не мог в реальном мире действительно тогда взять себя за шиворот и перебросить на ту сторону?

– А кто сказал, что этот мир не реальный?

Интерн на секунду застыл и прислушался. Обнаружив, что к нам наверх поднимается группа инженеров, он спрятался за ближайшей стеной. Я за ним.

– Так я что, действительно помог тогда самому себе в прыжке? – спросил я полушёпотом.

– Да, через веру и уверенность. – выглянув из-за угла, Алексей взглядом проводил последнего уходящего наверх работягу и вышел из-за укрытия.

– Я думал, что вера и уверенность – это обычны качества человека.

– Ты прав насчёт качеств, но их точно обычными не назовёшь. Ты разве не понял, что в жизни вообще нет ничего обычного?

Мы вернулись на лестницу и стали спускаться.

– Я всё равно не пойму, как это связано…

– Всё связано. Наши мысли, поступки, результат наших действий – это как невидимые нитки, которые, наматываясь друг на друга, создают комок, которым ты в конечном счёте и являешься.

Наконец, мы вышли на первый этаж и обнаружили, что большинство работяг разошлись – кто на обед, кто покемарить после тяжёлого дня.

Маневрируя между строительных материалов и оставленных без присмотра инструментов, мы пришли к выходу. Отогнув сетку рабицу, интерн закинул одну ногу на противоположную сторону и вышел наружу, словно его тут никогда и не было.

Пока он отряхивал одежду, я задал вопрос:

– Но как мне удалось активировать эти качества в момент перед прыжком?

– И не только перед, а ещё во время прыжка! Это уже вопрос в точку! – отдаляясь от стройки, Алексей приметил тихую детскую площадку. – В момент настоящей веры человек способен свернуть горы. Его тело получает такой прилив энергии, что весь мозговой центр безоговорочно подчиняется и врубает потенциал на полную катушку.

– Звучит как фантастика. – перешагнув детскую оградку, я сел на качели.

– Поверь, это реальность, и, раз мы здесь, мы отправим послание одному важному для тебя человеку.

Глава 23

– Послание? Разве призраки способны на такое?

– А то! Не без моей помощи, конечно… – Алексей скромно потёр правый висок. – Итак, сиди на качелях, как сидишь, расслабься, насколько возможно, и прикрой глаза.

Я послушно выполнил указания.

– Теперь попробуй вспомнить что-то из детства, когда ты так же беззаботно сидел на качелях.

Вспоминая, я непроизвольно стал щуриться.

– Я же говорю, рассла-а-абься. Воспоминание должно быть лёгким и ненапряжным.

Мысли, как осенний листопад, носились по чертогам моей памяти, и я всё никак не мог сфокусироваться на нужном воспоминании.

– Вспомни тёплый летний вечерок, когда солнце скрывается за горизонтом, жара спадает. Ты весь день играл с друзьями, и перед тем, как пойти домой, решил напоследок покататься на качелях.

Вместе со словами Алексея мой разум оживился и нарисовал правдоподобную картинку.

– Ты залез на качели, и они приветливо скрипнули. Никаких усилий, качели под весом твоего тела двигаются то взад, то вперёд, и все детские обиды проходят. Свежий ветерок обдувает твоё тело, и на душе становится легко и спокойно.

Я вспомнил, как точь-в-точь сидел так же, раскачиваясь на качелях, в красной майке с белыми полосками и коротких шортах. Казалось, весь мир для меня в этом движении – вперёд и назад.

Затем я увидел, как вдалеке показался силуэт мужчины. Он смотрел на меня издалека и, словно разглядев, испугался, зашёл за дом и исчез.

Воспоминания начали блекнуть и, наконец, прекратились. Я вернулся в реальность на еле заметно раскачивающиеся качели.

– Что это было? – спросил я.

– Ты только что отправил послание одному важному для тебя человеку. Сейчас на его долю выпали суровые испытания, и ты… Как бы сказать… Поучаствовал в его становлении.

– А зачем? И что я такого сделал?

– Ты добавил маленькую деталь в его недостающий пазл общей картинки. – Алексей сел по соседству и начал раскачиваться.

– И что это изменило?

– Всё! – двигая корпусом, он раскачивался всё сильнее. Мне казалось ещё чуть-чуть, и он сделает "солнышко".

– Я всё равно не понимаю, как такое воспоминание могло что-то поменять, и какая в этом моя роль?

Молодой ангел оставил мой вопрос без ответа, пока вдоволь не накачался. Наконец, замедлив ход, он сказал:

– На нашу жизнь влияет буквально всё: краем уха услышанные слова, вскользь увиденные события, случайные знакомства, необычный разговор – всё это, на первый взгляд, невидимые человеческому глазу детали, которые меняют мировоззрение человека и, как итог, его жизнь.

– Звучит как-то пугающе, не находишь? – я стал вспоминать, как было у меня в жизни. Я особо не задумывался о таких вещах.

– Что на входе, то и на выходе. Нельзя посадить в саду дырявый ботинок, а вырастить прекрасную розу… Даже если ты будешь усердно поливать и удобрять ботинок, он так и останется дырявым ботинком.

– Теперь я начинаю понимать, почему вы там придумали называть человека проектом. В этом что-то есть. – опустив глаза в пол, я продолжил. – Выходит, из меня получился дерьмовый проект.

– А как ты это понял? – молодой ангел внимательно посмотрел на меня, от чего я смог лучше разглядеть его юношеское и такое прекрасное лицо. Его взгляд был полон заботы и доброты, стало даже как-то неловко.

– А разве умереть в одиночестве в маленькой комнатушке без семьи и верных друзей – это не говённый проект?

– Ну если это твой выбор, то нет. Пойми, жить по навязанными устоями по типу «с понедельника по пятницу работа, по выходным пьянка и рыбалка с друзьями» – это не жизнь, а исполнение программы. В конце концов, ты оглядываешься назад и сам оцениваешь свою жизнь. И если твой осознанный выбор жить затворником без друзей и семьи, то в этом нет ничего плохого.

Я встал с качелей и сел на лавочку рядом. Обняв колени и подперев подборок рукой, я уставился на ничего не подозревающих голубей.

– Не знаю… Я просто жил и не думал о смерти, полагая, что времени у меня полно, и умру лет в 90, ну, может, в 100. Тихо, мирно, в своей кровати… Я так много не успел сделать…

Алексей тоже встал с качелей и сел рядом со мной.

– Сейчас ты готов отправиться в следующее воспоминание, чтобы кое в чём разобраться.

Глава 24

Детская площадка стала быстро кружиться, словно я стоял на невидимой платформе, которая раскрутила меня по часовой стрелке. С каждым витком скорость увеличивалась, и объекты вокруг превратились сначала в смазанные кляксы, а затем в серо-коричневую однородную массу.

Затем всё резко остановилось, и у меня из-под ног пропала опора, будто я стоял на хлипком мосту, деревянные доски которого хрустнули и скинули меня в пропасть.

Набрав скорость, я со всего размаха плюхнулся в воду, погрузившись метра на 3 или 4.

От неожиданности хлебнув воды, я в панике задёргал руками, каким-то чудом всплыл на поверхность и начал жадно хватать ртом воздух. Вода была настолько ледяная, что всё тело дрожало, а зуб не попадал на зуб.

Оглядевшись по сторонам, я нашёл ближайший выступ и поплыл к нему брасом.

Откуда-то сбоку доносился шум промышленного насоса. Я моментально вспомнил это место.

Это был небольшой водоём размером с хоккейную коробку, и, как я понял позже, тут было что-то вроде водокачки для находящегося рядом дачного посёлка.

Никакого дна, только высоченные заборы, кирпичная будка и небольшой выступ, к краю которого я и подплыл. Схватившись руками за бетонный приступочек, я с усилием подтянулся и, наконец, выбрался из воды. На улице стояла летняя жара.

Сев на корточки и растирая руки, я посмотрел на противоположную часть водохранилища. На той стороне была небольшая щель, в которую могли протиснуться разве что только дети и животные.

Я отчётливо помнил этот день, и чем он для меня обернулся.

Тогда в летнюю пору я проводил время на даче с бабушкой и дедушкой и, как и любой подросток 13 лет, скучал.

Из развлечений был лишь чёрно-белый телевизор, в котором было всего 3 канала. Чтобы найти мультики, приходилось вставать, брать пассатижи и, сжимая железными скобами выпирающую часть, на которой когда-то был пластмассовый винт, крутить её по часовой стрелке.

Когда мультиков не было, а ягодой уже объелся, я брал велосипед (как сейчас помню, зелёный «Стелс») и ехал вместе с приятелями куда глаза глядят, но не дальше дачного посёлка. В тот раз вышло значительно дальше.

Мы с тремя друзьями поехали навстречу приключениям через лес, размер которого меня тогда поразил. Подкрепившись растущей повсюду земляникой, мы выехали из лесной чащи и услышали гул, доносившийся откуда-то издалека.

Мы втроём, норовя обогнать друг друга, поехали на звук и, наконец, добрались до места, где всё и случилось.

Объехав водокачку вокруг, мы, взбудораженные столь необычным открытием, нашли небольшую щель, побросали велики и по очереди протиснулись внутрь. Тут-то я и увидел трёх худощавых пацанов по ту сторону водоёма.

Гул от насосов стоял невыносимый и, даже оказавшись рядом с ними, пришлось бы прислушиваться, о чём они говорят. Присмотревшись, я понял, что подростки спорят и решают, что делать с их открытием.

Один из нас предлагал вернуться к великам, а второй на спор проплыть от края до края весь водоём. Конечно же, мы выбрали последний вариант…

Сбросив майки и шорты, мы в одних трусах на счет "три" прыгнули в воду.

Один из мальчиков, ощутив температуру воды, сразу вернулся обратно и не стал участвовать в соревновании. Но мы с приятелем поплыли в мою сторону.

Мы шли ноздря в ноздрю, и никто не хотел уступать сопернику. В детстве я неплохо плавал, и даже не подозревал, что что-то может пойти не так.

Доплыв до края, где стоял я, оба мальчика коснулись руками бетонного ограждения, перевернулись и, оттолкнувшись ногами, поплыли обратно. Я успел всмотреться в своё детское лицо и увидел на нём страх вперемешку с настойчивостью.

Где-то на середине мой приятель стал вырываться вперёд, а я остановился, словно застрял. Тело перестало меня слушаться и пошло вниз. Одну мою ногу парализовала судорога, и я начал беспомощно барахтаться в воде.

Мой приятель уже подплывал к берегу, где наш третий друг, не пожелавший участвовать в соревновании, что-то выкрикивал и бешено махал руками, указывая в мою сторону.

Победитель заплыва развернулся и увидел, что я начинаю тонуть. Мгновение поколебавшись, он забрался на выступ, где его с усилием подтянул наш приятель. Он, да и все мы знали, что сил вернуться и спасать меня просто нет. Пацаны во всё горло стали звать помощь.

Один выбежал наружу в поисках людей, а тот, что со мной соревновался, стал смотреть по сторонам в поисках то ли палки, то ли верёвки.

Я же, находясь ровно на середине водоёма, стал задыхаться. В лёгкие попала вода, вторая нога тоже стала сдавать, а силы покидали меня.

Не в силах больше на это смотреть, я решил нырнуть и попробовать спасти себя из прошлого. Разбежавшись для прыжка, я со всего размаху врезался в невидимый экран. Что за?! Со всей дури толкая плечом, я пытался сдвинуть невидимую преграду.

Ситуация была плачевная. Казалось, ещё чуть-чуть, и я пойду ко дну. Перестав бороться со стеной, я стал орать, умолять, взывать ко всем богам и просить помощи кого угодно, чтобы случилось чудо.

По щекам хлестали слёзы, и я, не в силах помочь, не находил себе места, и, как загнанный в угол зверь, метался из стороны в сторону. Но кто-то хотел, чтобы я наблюдал за всем со стороны.

В тот момент, когда казалось, что конец близок, я увидел, что мальчуган перевернулся на спину и поплыл в сторону бетонного уступка.

Я направлял в свою сторону что-то невидимое. Это было сильнее веры и надежды, это было почти осязаемое желание во что бы то ни стало помочь себе. Я был готов пойти на всё, отдать свои года, здоровье и всё, что есть, чтобы я выжил.

Мой приятель нашёл что-то вроде шланга, с размаху закинул в мою сторону его край, крепко схватился и стал звать друга на помощь.

Нащупав в воде шланг, я вцепился из последних сил уже почти синими руками в своё спасение.

Два мальчика тянули меня на берег. Они были так испуганы, что плакали навзрыд, но не отпускали шланг из рук.

Наконец, подтащив меня к краю, они схватили меня за подмышки и выволокли на бетонный пол. Моё совсем юное тело тряслось в лихорадке.

Внезапно, не выдержав моего напора, невидимый барьер разошёлся, и я свалился в воду.

Но вместо воды я почувствовал густую и обволакивающую массу, склеивающую всё моё тело. Я проваливался вниз, идя камнем на самое дно. А когда я почувствовал спиной твёрдую поверхность, то услышал звук, будто кто-то вытащил пробку в ванной, и меня моментально засосало в водоворот.

Глава 25

Вода воронкой сливалась в открытое отверстие, и, когда пришёл черёд мне лететь в дырку, я свалился на ту же детскую площадку в полуметре от стайки голубей, которых кормил Алексей. Почуяв неладное, голуби как по сигналу взмыли в небо, оставив недоеденные хлебные крошки.

– Не мог рядом упасть? Надо было прям на голубей спикировать.

– Да пошёл ты, кормитель голубей! – со злостью начал я. – Тебе не понравилось, куда я упал? В следующий раз грохнусь прям на тебя! Нафига я туда попал? Что я должен был сделать в том воспоминании!?

Меня распирало бешенство. Не давая вставить слово молодому ангелу, я встал с земли и продолжил напирать.

– Ты нафига меня туда отправил? Я садо-мазу не заказывал, чтобы со стояком смотреть, как ещё чуть-чуть и копыта отброшу! Я ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ МОГ СДЕЛАТЬ, ПОНИМАЕШЬ?! – я уже кричал на Алексея, словно это он был виноват, что я тогда попёрся на ту водокачку.

Отряхнув руки от хлебных крошек и не поддаваясь на провокацию, интерн тихим голосом ответил:

– Во-первых, не я тебя туда отправил, а ты сам. А во-вторых, давай-ка остынь, у тебя сейчас глаза на лоб полезут.

– Ща остыну, погоди. – отвернувшись от интерна и зашагав прочь, чтобы сбить его с толку, я резко сделал разворот на 180 градусов и ударил его в коленку. Удар прошёл насквозь.

– ****! Кто меня, наконец, обучит, как Патрика Суэйзи в фильме «Приведение», двигать предметы?!

– Отличный фильм, кстати. – Алексей не придал значения моей выходке.

– Не смотри так на меня!

– Как? – интерн расширил глаза.

– С этим своим добрым взглядом. Ты прекрасно знаешь, что я прошёл только что!

– Ну знаю, и дальше-то что? Ты выяснять отношения хочешь или извлечь урок?

– Урок, как же… – я скрестил руки на груди.

Сделав глубокий вдох всей грудью, Алексей сказал:

– Давай-ка пройдёмся.

– Дявай-ка пляйдёмся! – передразнил я интерна, но всё же последовал за ним.

Мы вышли на асфальтированную дорогу около жилого дома и пошли прямо.

– Ты пойми, твой дух сам выбирает воспоминания, не я. И я прекрасно понимаю, что ты испытываешь.

– Сомневаюсь. – буркнул я, уже потихоньку успокаиваясь.

– До этого воспоминания ты сказал, что рано ушёл из жизни, так?

– Да.

На третьем этаже старушка лет 80 развешивала постиранное бельё, пристально смотря в нашу сторону.

– Но ведь, как ты уже понял, ты мог уйти из жизни значительно раньше, разве не так?

– Мог, но я ведь не ушёл, зачем тебе… – я сбился с мысли – То есть… Зачем моему духу нужно было это демонстрировать?

Повернув шею уже почти на 180 градусов, я смотрел на старушку, а она на меня.

– Она что, меня видит? – полушёпотом спросил я.

– Скорее чувствует. Когда человеческая душа готова уйти в иной мир, она иногда сбрасывает визуальные барьеры, и человек видит то, чего видеть не должен. Но это бывает не часто. И хватит на неё пялиться.

Я вернул шею на место.

– Твой дух показал тебе, что ты не мог уйти раньше положенного тебе времени, понимаешь?

– Не совсем. Ты хочешь сказать, что у меня на роду было прописано прожить 46 лет?

Проходя мимо яблони, Алексей остановился и, подойдя ближе, встал на цыпочки. Дотянувшись до большой красной ранетки, он бережно оторвал её и, протерев тыльной стороной рукава, откусил, брызнув соком.

– Я бы всё отдал, чтобы съесть ранетку… – сказав это, я совсем не преувеличивал, это была правда. Я поймал себя на мысли, что после смерти ценишь такие мелочи, на которые обычно не обращал внимания.

– Ты прожил ровно столько, сколько было необходимо. Жизнь преподала тебе точное число уроков, чтобы ты сделал выводы…

– А я не сделал…

– Я не закончил. – Алексей нахмурил брови, давая понять, что это важная тема. – Не только сделал выводы, но и внёс корректировки в свою жизнь, тем самым отодвинув свою финишную черту.

– О, а я думал, у нас есть судьба, и каждому дано прожить столько, сколько отведено.

Молодой ангел криво усмехнулся.

– Опять взбалмошная мысль из разряда «Где-то я слышал»… Судьба – это сложная тема. Ты должен сейчас понять, что судьба – это не монолит с высеченной датой смерти на гранитной плите. Судьба, скорее, похожа на постоянно меняющийся программный код, и ты, как программист своей жизни, постоянного его дописываешь. Что-то сделал? Дописал код. Сказал что-то? Тоже внёс корректировки. И вся жизнь постоянная череда этого кода.

Доев ранетку, Алексей бросил огрызок под дерево.

– Но я не выносил уроков от жизни и никогда не рефлексировал, смотря на, как ты выразился, "программный код".

– Ага, и в этом твоя проблема, которую теперь мы решаем вместе. Готов узнать правду?

Я махнул головой, зная, что правда подразумевает расставание с болезненной липкой и комфортной ложью, сопровождающей меня по жизни.

Глава 26

– Так ты готов узнать правду? – повторил Алексей свой вопрос и взял театральную паузу.

– А куда я денусь?

– Действительно… – у молодого ангела заурчало в животе. – Да-да, помню о тебе. Сейчас мы, дружище, с тобой подкрепимся как следует.

– Ты что, с животом разговариваешь?

– А что такого-то? Люди же с машинами разговаривают, нежно прося их завестись.

– И правда. – я хмыкнул, вспоминая свою старенькую Тойоту Камри тёмно-синего цвета. Кому, интересно, достанется моя малышка, эх…

– Знаю тут неподалёку отличное место, где можно перекусить. – Алексей повернул направо и уверенным шагом направился в сторону оживлённой части города.

– Так что насчёт загадочной правды, интриган? – стараясь не отставать от интерна, я всматривался в лица прохожих, каждый из которых спешил по своим, наверняка, срочным делам.

– Секрет успешной и счастливой жизни кроется в постоянной саморефлексии.

Я хохотнул.

– А чего такой тон важный? Ты случайно Тони Роббинса не знаешь?

– Кого? – переспросил Алексей, не понимая шутки.

– Ай, забей… Клише мне выдал водянистое и доволен.

Интерн остановился как вкопанный, от чего я прошёл сквозь него.

– Ты балбес? Какое клише? Тот, кто так говорит, навешивая ярлык на информацию, идёт на поводу у своей лени и нежелании думать.

Я не перебивал.

– По-хорошему, только на эту тему можно говорить днями напролёт и каждый раз приходить к новым открытиям. Вот ты, Макс, что почувствовал, когда я это сказал?

– Что я это уже 100 раз слышал.

– И?

– Что "и"?

Алексей фыркнул, сказав про себя что-то вроде: «Зла на тебя не хватает» – и зашагал вперёд.

– Ну так объясни. Не все такие умные, как ты, мистер ангелочек!

– Слово "секрет" я сказал не просто так. Саморефлексия – это усилие, причём как воли, так и характера. Человеческий мозг стремится либо в прошлое, либо в будущее, а поймать его в настоящем – это ещё та задачка.

– Окей, ну поймаю я, а что потом?

Впереди показался грузинский ресторан и, кажется, я даже был в нём пару раз.

– А потом ты работаешь с полученной информацией, и твоя задача рассортировать это воспоминание по двум отсекам. В первый отсек – какой урок или вывод я сделал. А во второй – что мне нужно сделать, чтобы приобрести новый опыт.

– Постой-ка. Давай начнём с конца, я тут противоречие вижу… – на этих словах мы переступили порог ресторана, и молодая девушка поприветствовала нас словами «Гамарджоба» и проводила за свободный столик.

– Готовы сделать заказ или посмотрите меню?

Алексей без меню заказал 5 хинкали с грибами, аджику и грузинский овощной салат. Девушка записала всё в блокнот, улыбнулась и удалилась в сторону кухни.

– Так какое противоречие? – мы сидели почти одни в просторном зале, и интерн не переживал, что нас кто-то услышит. Точнее, его…

– Я про то, что ты сказал так: – я попробовал изобразить голос и манеру речи Алексея. – «Что нам нужно сделать, чтобы приобрести новый опыт?» А что, если тот опыт, который я получил, меня устраивает? Если он положительный и вообще кайфовый? Я, может, повторить его хочу.

– Так, понятно. – молодой ангел застучал пальцами по столу, скорее всего, подбирая понятный пример для объяснений. Наконец оживившись, он продолжил. – Ты «Незнайку на луне» смотрел?

– Эмм… Ну да, но давно.

– Это ты точно вспомнишь. Там был такой момент, когда Незнайка попал на остров развлечений, где горки и качели работали круглые сутки. Помнишь?

– Да припоминаю…

Официантка вернулась с тарелкой и столовыми приборами для Алексея.

– Так опыт у Незнайки точно был, как ты выразился, кайфовый! Но он почему-то сбежать оттуда хотел, как накатался на горках.

– Хорошо, но почему, по твоим словам, нужно стремиться к новому опыту?

– Потому что всё меняется, не стоит на месте. И чтобы соответствовать потоку, нужно тоже меняться и шагать вперёд, андерстенд?

– Пояснительная бригада бы не помешала… Но ещё одного примера про Незнайку я не выдержу. – после этих слов я уставился в одну точку, вспоминая, как в детстве на даче целую неделю смотрел только этот мультик. Других кассет не было.

– Новизна, с которой ты соприкоснулся, даёт обратную связь – твоё это или не твоё. Вот ты, например, жил себе и жил, даже не догадываясь, что велосипед – это твоё! В детстве ты катался, а потом БАЦ и вырос, считая, что это занятие для детей, а не для взрослых дядь. Однако, пропустив новый опыт, твоё тело бы среагировало, дав сигнал мозгу, и ты бы стал счастливей. Теперь понятнее?

Официантка с подносом на руках подошла к нашему столику, положила тарелку с хинкали, от которых поднимался пар, и пожелала приятного аппетита.

Когда Алексей начал есть, я замолчал, но что-то в голове всё же не сходилось. Наконец не выдержав, я спросил:

– Слушай, но катание на велосипеде не назовёшь новым опытом. Ведь раньше я уже катался, а значит какая тут новизна?

Обильно дуя на хинкали и поглощая их вместе с салатом, интерн нахмурился.

– Но ты-то уже другой, не тот 12-летний пацан, которого посадили на велосипед, потому что так принято. Тут ты уже сам сделал осознанное решение, сам выбрал велик, сам выбрал где кататься и попробовал. За это время поменялся ты и обстоятельства, а значит и опыт будет иным.

– Ладно. Напомни, что там был за первый отсек?

– Акой уок я выес. – сказал Алексей с набитым ртом, жадно хватая холодный воздух.

– А разве всегда можно вынести урок? И вообще, что это за жизнь такая, чтобы постоянно только уроки и выносить? Скукота и занудство.

Интерн закатил глаза.

– Ты как дитё малое. Ты вот прожил жизнь, не делая уроков и выводов, и что? Твоя жизнь была радостной и весёлой?

– Нет.

– Тогда чего ты отвечаешь бездумно?! Хочешь получать качественный результат, будь готов делать усилия над собой. Не хочешь заморачиваться – живи посредственную жизнь, а потом, лёжа на смертном одре, жалей о том, как много не попробовал, а мог бы… Выбор всегда за тобой. Даже не выбирая ничего, это тоже стало твоим выбором.

Закончив есть, Алексей протёр руки салфеткой и попросил счёт.

– Бонусная карта есть?

– Нет.

Расплатившись, интерн смотрел на меня, словно сомневался, а уловил ли я смысл из услышанного.

Уловил, ещё как уловил. Жаль только, что слишком поздно…

Глава 27

Вальяжно переступая порог ресторана, Алексей достал из переднего кармана рубашки зубочистку и на ходу принялся выковыривать остатки еды.

Мне же никакая зубочистка сейчас бы не помогла – смыслов и выводов столько, что вся голова ходуном идёт, хоть завыковыривайся. Как бы переварить всё это и не сойти с ума.

Мы шли молча, каждый в своих мыслях. И когда привычные мне декорации города закончились, я решил поинтересоваться:

– Куда идём?

– Скоро узнаешь. – коротко ответил Алексей.

Я подметил, как лаконично и естественно выбранная им обстановка перекликается с выводами, которые он до меня доносит.

– Слушай, а нафига это всё? После знакомства с тобой я столько узнал, сколько за сознательную жизнь не узнавал, но что будет с этой информацией?

– Всё сотрётся, ты её забудешь.

– Тогда зачем мы время тратим, раз всё это бесполезно?

– Я не сказал, что это бесполезно. Этот этап нужен, и без него ты не осилишь воспоминания. Не подготовившись к ним, ты будешь раздавлен, как комар скрученной газеткой.

Мы шли вдоль теплотрассы в частном секторе вдали от деловой части города. Трубы, проложенные над землёй, были обёрнуты какой-то порванной тканью. В некоторых местах виднелись тёмно-жёлтые части стекловаты, а вокруг валялся мусор, словно это стихийно образовавшаяся свалка.

– То есть ты меня тренируешь? А что будет в конце?

– Ага. Как в игре, ты встретишься с главным босом и сразишься с ним.

– Ты знаешь, что я не всегда понимаю, когда ты говоришь правду, а когда ерунду, чтобы позлить меня?

– Знаю. – Алексей, улыбаясь, посмотрел на меня. – Но иногда я говорю полуправду, чтобы не травмировать твою психику.

Я сглотнул комок в горле.

Чем дальше мы уходили от города, тем хуже состояние было у домов вокруг. Некоторые, например, были в аварийном состоянии – покосившиеся стены стояли на добром слове, а заборы из в ряд прибитых дощечек выцвели и местами облупились.

На входе одного из домов висела табличка: «Осторожно, злая собака, злые взрослые, злые дети. Все злые». Подойдя к забору и заглянув в щель, я увидел небольшую дворняжку, с занятым видом обгладывающую кость.

– А что будет с тобой, когда я проработаю свои воспоминания?

Алексей ненадолго задумался, стоит ли посвящать меня в свои дела, но всё же коротко ответил:

– Предстану перед комиссией.

– И-и-и?

– И… если всё получится, верну свои полномочия.

– А зачем тебе это?

Из-за забора одного из участков на нас загавкала собака. Подхватив эстафету, подключились ещё несколько лохматых охранников.

– Оказавшись однажды на качественно другом уровне, очень сложно морально соглашаться на меньшее, как, собственно, и в жизни.

– А ты раньше был человеком?

– Конечно. Все ангелы до этого были людьми.

– Расскажи, каким человек ты был…

Встретившись глазами с Алексеем, я заметил лёгкую тревогу в его взгляде.

– Мне не очень приятно вспоминать свою земную жизнь. К тому же, это было так давно.

– Послушай, ты отправляешь меня в воспоминания, прекрасно зная, что я проходил… И если ты хочешь, чтобы мы благополучно закончили наше задание, нам необходимо доверие друг к другу. А я же совсем тебя не знаю!

Алексей не ответил. И только я вздохнул, решив, что он опять пропустит мой вопрос мимо ушей, он заговорил. Его голос звучал холодно, а сам он словно отстранился.

– Я жил в маленькой деревушке под Брестом… У меня была большая семья, маленький братик и две старшие сестры, но я всегда был за старшего, так как наш папа рано ушёл от нас. С самого детства мне приходилось работать и помогать моей маме нас прокормить. Мама помогла меня устроить в ближайшую лесопилку, где мой начальник стал моим наставником и в свободное время обучал меня резьбе по дереву. Он был мастером своего дела и делал такие прекрасные узоры на оконных рамах, что добрая часть нашей деревни вставала в очередь, чтобы он украсил их дома.

Я по-настоящему восхищался Фёдором Иванычем, но… – голос Алексея дрогнул. – он сильно запил, когда на лесопилке его сын трагично погиб. Он был вдовцом, и сын был всем для этого человека. В те года никаких систем безопасности не было, и Фёдор Иваныч во всём винил себя, что он не доглядел, не был рядом, чтобы спасти…

В один из вечеров, он не вышел на работу, и я решил проведать его. Зайдя в его дом, я ужаснулся: по полу были разбросаны вещи сына, вокруг валялись пустые бутылки, и стоял ужасный запах. Пройдя на кухню, я увидел моего наставника с красными стеклянными глазами. Он посмотрел на меня и назвал именем своего сына… – Алексей взял паузу, собираясь с мыслями. – Когда я поправил его, что это я, Алексей, он озверел, опрокинул стол, кинулся на меня и стал душить.

Последнее, что я помню – это сильные руки, сдавливающие мою шею, и повторяющиеся, как на заевшей пластинке, слова: «Андрюша, Андрюша, сынок мой».

Наутро соседи нашли повешенного Фёдора Иваныча и моё безжизненное тело.

– *****! – только и сказал я.

Закончив рассказ, Алексей, наконец, выдохнул и пошёл чуть впереди, чтобы я не видел, что творится на его лице.

Глава 28

Несколько раз я хотел заговорить с ним, приободрить как-то. Но стоило мне только открыть рот, как я понимал, что всё сказанное будет лишним.

Забавно… Я считал, что мне не повезло, раз я умер, не доживши до полтинника, а Алексей погиб таким молодым…

Чем дальше мы шли, тем более безлюдным был наш путь. Одинокие избушки остались позади, а по бокам теперь было лишь заросшее сорняками поле.

Дорога, если так можно было назвать рытвины, оставленные большими колёсами трактора, была такой пыльной, что из-под ног поднималась завеса.

– Сейчас будет нелегко. – нарушил, наконец, тишину молодой ангел в несвойственной для себя манере.

– А до этого разве было легко? – усмехнулся я. – Меня каждый раз словно пропускают через мясорубку из воспоминаний.

– Дело не в воспоминаниях, а в рубеже. Ты прошёл больше половины пути, и стал для стирателей ещё более желанной добычей.

Я непонимающе посмотрел на Алексея.

– Это как, если бы ты был голодным фермером с козлёночком в хозяйстве, который раньше был кожа да кости, а сейчас поправился и оброс жирком.

Я опустил взгляд на живот. Всё осталось прежним.

– Не очень-то выгодная позиция быть козлёночком, который рано или поздно попадёт на стол фермера.

– Ага.

– Ты мастер поддержки, ты знал? Не тобой же хотят украсить обеденный стол!

Вдалеке послышался еле заметный шум. Прислушавшись, я понял, что это звук воды. Переглянувшись со мной, Алексей сказал:

– А теперь наперегонки! На счет "три"! Раз… два!

И, не досчитав до конца, молодой интерн со всех ног побежал вперёд, а я за ним.

Как бы я ни старался, я не мог угнаться за этим мальчуганом, который, видимо, в позапрошлой жизни был спринтером. Отставая всё сильнее, я посмотрел на свои ноги. Они по привычке двигались так же, как и в жизни. Я услышал еле заметный голос в своей голове, который нашёптывал: «Ты сможешь. Давай, лети, лети, лети…»

Вытянув руки вдоль туловища, я слегка наклонился вперёд и, вместо того, чтобы продолжить бег, оттолкнулся ногами и взмыл вверх сантиметров на 30.

Ощущение невесомости и полной свободы!! Я в полном восторге уставился на только что связывавшую меня силой притяжения землю. Я парил. Я, чёрт возьми, парил!

– ЮХУ-У-У!!! – я заорал во всё горло, словно индеец, поймавший свою самую большую добычу в жизни!

Мне просто сорвало крышу, я летел! Наклонившись вперёд сильнее, я набрал скорость, спустя 10 секунд уже настиг Алексея и начал летать вокруг него, брызгая невидимой слюной от счастья!

Молодой ангел сначала сдерживал смех, а затем захохотал, держась за живот. А я наворачивал круги, строя ему смешные рожицы.

Вдоволь отсмеявшись, Алексей незаметно поставил подножку, и я кубарем свалился на землю.

– Эй! – вставая, я недоумевающе глядел на ангела.

– Хорошего помаленьку. К тому же, мы уже пришли. – он указал на высаженные в ряд ивы, листва которых почти касалась бурного потока воды.

Тонкая полоска песчаного берега растянулась так широко, что конца-края видно не было.

Сняв обувь, Алексей положил кроссовки под корневище засохшего дерева, закатал штанины и, не торопясь, зашёл по колено в воду.

– Мы что, плавать будем? – было забавно смотреть, как молодой ангел ёжится от холодной воды.

– Почти. Ты готов?

Я вошёл в воду, совершенно не чувствуя её, словно это было лишь моей фантазией. Встав напротив молодого ангела, я закрыл глаза и стал готовиться к перемещению, как вдруг…

Глава 29

Ступни, которые совсем недавно я не чувствовал, стали врастать в песок, словно кто-то их зацементировал.

Алексей что-то проговаривал про себя с закрытыми глазами. Одной рукой он держал кристалл, который до этого был спрятан, а второй делал кругообразные движения.

С каждым взмахом его руки оцепенение двигалось всё выше, парализуя сначала бёдра, затем корпус…

– Эй, ты уверен, что всё делаешь правильно?

Я стал нервничать. Не каждый день в жизни что-то невидимое связывает тебя по ногам и… уже руки перестали меня слушаться.

Холод и что-то тяжёлое, словно толстый слой лака, накрывали меня, от чего я постепенно терял чувствительность, но тревога и страх остались при мне! Когда, наконец, паралич дошёл и до шеи, подвижными остались лишь глаза, которыми я отчаянно водил из стороны в сторону.

Движения Алексея становились быстрее, и мне показалось, что вокруг его пальцев образовались тонкие серебристые нити, которые то скручивались вместе, то расцеплялись.

Внезапный жар в висках, ухающий гул в груди и нарастающий бой барабанов то ли в моей голове, то ли наяву, нарастали со скоростью движения рук ангела. Страх просто сотрясал меня изнутри. И в тот момент, когда я думал, что ещё чуть-чуть и вырублюсь, я почувствовал на языке вкус железа.

Кто-то сзади медвежьей хваткой взял меня за голову и лопнул черепную коробку.

Содержимое шмякнулось на шкварчащую сковородку. Через секунду сверху градом посыпались белые кристаллики.

Что, чёрт возьми, происходит? Я не контролировал и не чувствовал своё тело. Его не было, осталось лишь моё воспалённое сознание. Вокруг были чугунные бортики, а я в желеобразной форме плавал по дну накаляющейся сковородки и постепенно растекался, заполняя собой всё пространство.

– Лук, помидоры?

Только я стал прислушиваться к звукам, как меня накрыло металлическим колпаком, погрузив в темноту.

– Нет, спасибо. – раздался еле различимый ответ.

Спустя несколько минут кто-то взял сковородку, открыл крышку и вывалил содержимое на тарелку.

– Кушать подано.

Отец?! Я снизу вверх смотрел на подбородок моего молодого отца, который совсем не понимал, что я не яичница, а его сын!

– ЭЙ! ПАПА, ЭТО Я! ПАПА!

Отец взял со стола ножик и, придерживая яичницу вилкой, стал резать её на ровные части.

Мое желеобразное тело болталось и рвалось, истекая желтком по тарелке.

– Ты в курсе, что он обидится?

Отец молча наколол вилкой часть своего завтрака и положил в рот.

Я отчётливо вижу небольшую кухню. Мама стоит в фартуке, облокотившись на печку, и с укором смотрит на отца. Отец ни на кого не смотрит.

– Надь, поставь чайник.

Мать налила воду в чайник и включила его. Боже, я как сейчас его помню – пластиковый некрасивый чёрный чайник, который не умел выключаться и вместо этого громко свистел.

Отец пододвинул клеёнку, лежащую на столе, от чего меня болтнуло из стороны в сторону.

– Ты помнишь, как он обиделся, когда ты забыл записать фильм на кассету… Как его…

– Мортал комбат.

– Да какая разница, ты забыл! А ведь он так просил. И первое, что он спросил, когда проснулся, записали ли мы фильм. А ты что сказал?

– Не начинай, а! Мы уже это проходили.

Вода в чайнике начала закипать.

Я с любопытством смотрел то на отца, то на мать. Они такие молодые, кажутся совсем другими людьми.

Отец положил ещё один кусочек в рот, опустил глаза, нахмурил брови и с отвращением полез в меня пальцем. Вытащив что-то большое, он сказал повышенным тоном:

– Давай в следующий раз яичницу с помидорами и луком, но без твоих волос, договорились?

Чайник закипел.

Мать решила не отвечать и молча с печальным видом развернулась, чтобы взять отцовскую кружку.

Да, у нас в доме была отцовская кружка, отцовская ложка и так далее. И он очень бесился, если я, будучи ребёнком, возьму его вещи. А я брал и постоянно огребал за это, отчего всё сильнее хотел заполучить отцовские вещи, когда он уходил на работу.

– Что ты решил?

Мать скрестила руки на груди. Хоть на кухню через прозрачный тюль проникали солнечные лучики, мама выглядела уставшей.

– Подарю, как есть.

– Но она же сломанная! – мама от злости кинула тряпку в раковину.

– А что ты предлагаешь? – отец отодвинул тарелку. – У тебя есть деньги на новую приставку? У меня нет, так что подарю, как есть, а дальше выкручусь.

– Ну у него же день рождения, как ты можешь так…

Скулы отца напряглись, а лоб нахмурился. Я хорошо помню это лицо, и что после него происходило…

– Думаешь, меня родители баловали?! Какая, к чёрту, разница? Приставка была куплена, её и подарим! А сломанная или нет, чёрт с ней!

– Но ведь это ты со своими дружками-дебилами её сломал!

– И что?! – отец со злостью взял со стола вилку и, наколов на неё остатки яичницы вместе со мной, забросил в рот.

Перед тем, как меня разжевали, я мельком увидел, как мама с расстроенным видом смотрит на отца.

Глава 30

Открыв глаза, я не устоял на ногах и без сил рухнул в воду.

Стая мальков проплыли сквозь меня, и лишь маленький рачок, деловито шаркающий клешнями по дну, на миг остановился, будто меня почувствовал.

Перевернувшись на спину, я с безразличным видом смотрел, как через мутную воду пробиваются лучики уже почти закатного солнца, создавая красивые блики.

Рачок на всякий случай решил мне не мешать и, быстро двигая хвостом, уплыл прочь.

Не знаю сколько я так пролежал. Мне было так хреново, что стало на всё наплевать. Если бы сейчас на меня напал стиратель, я из вежливости предложил бы ему вилку с ножом, указав на самое аппетитное место на моём теле.

Сзади кто-то зашёл в воду, схватил меня двумя руками за плечи и выволок на песок. Я не сопротивлялся. Сверху на меня виновато смотрел Алексей.

– Ну… как ты?

Я не ответил и продолжил лежать. Недалеко от меня приятно потрескивал костёр.

Перевернувшись на бок, я увидел сидящего в позе лотоса ангела, подбрасывающего в пламя ветки.

– Почему на этот раз я не был собой? А стал долбаной яичницей?!

– Потому что тебя на самом деле не было на той кухне, а значит и сейчас ты не мог там находиться.

– Но яичница… Это ты придумал? – я устало вздохнул, вспоминая звук треснувшей скорлупы.

– Ты разве не понял? – Алексей внимательно посмотрел на меня. – Не я выбираю куда и в каком виде тебя отправить, это твой дух принимает решение. Я что-то вроде ключника, который открывает замок, а что тебя ждёт по ту сторону двери мне заранее неизвестно.

Я нахмурил брови, облокотился и спросил, недоверчиво посмотрев на ангела:

– Но ведь ты меня предупредил, что будет непросто… Значит, ты всё-таки что-то знал?!

– Я знаю, как построена модель по проработке воспоминаний, и что после пятого путешествия в прошлое будет сложнее.

– То есть как в игре – чем ближе подбираешься к главному боссу, тем сложнее? Как ты и говорил…

– Что-то вроде того. – Алексей доделал бортики из камней для своего костра и с довольным видом продолжил. – Давай-ка мы лучше с тобой разберём твоё текущее воспоминание? А то, что тебя ждёт дальше, ты узнаешь, когда придёт время, идёт?

– Идёт… – я моргнул, чтобы рассеять образ моего отца, тщательно пережёвывающего яичницу в виде меня.

– Какой урок ты вынес с этого путешествия?

Мне было довольно сложно судить о тех событиях, так как в детстве я был очень расстроен. И, видимо, обида во мне сидит по сей день, раз я так ярко помню тот день рождения. Немного помолчав, я сказал:

– Что родителей не выбирают?

– Ты уже забыл? Родителей как раз-таки выбирают, причём очень основательно. Это самые важные люди на пути становления личности, но есть один нюанс…

– И какой же? – я смотрел на красиво поднимающиеся языки пламени.

– Нет плохих родителей.

– Тут я с тобой не согласен. Ты хочешь сказать, что, например, семья алкоголиков, которым плевать на своего ребёнка, ревущего в соседней комнате, что они… эти родители не плохие?

– Да, именно это я и хочу сказать.

Я непонимающе уставился на Алексея.

– Давай на время вообще уберём ярлыки "хорошо" и "плохо" и будем держать в голове тезис, что родители дают тот максимум любви, на который способны. Точка. И если тебе кажется, что раз тебя в детстве били, ругали по любому поводу, унижали и не заваливали подарками – это вина родителей, то ты не прав.

– И чья же это вина? Моя, ребёнка?!

– Это не вина вовсе. Это путь, который для тебя непроизвольно приготовили родители. Вот смотри. – Алексей развернулся от костра и оживлённо стал объяснять. – Если тебя воспитывают в рафинированной среде и потакают всем твоим детским капризам, то ты вырастаешь и попадаешь в среду неподготовленным и неприспособленным, смекаешь?

– Лихо ты ответственность с жестоких родителей снимаешь, которые лупят своих детей. – я всячески сопротивлялся аргументам Алексея, вспоминая, как в часто в детстве был бит матерью.

– Ещё раз, ты стал, каким стал, благодаря воспитанию и среде, в которой ты рос. Именно поэтому говорят, что каждый человек уникален. Да, есть генетика, окружение и врождённые особенности, но воспитание имеет ключевую роль. Если бы все дети, как игрушки на китайской фабрике, сходили с конвейера с одинаково заданными параметрами, то весь мир был бы картонный и ненастоящий.

Я попытался набрать в ладошку песок, но вместо песчинок хватал лишь воздух.

– Всё равно в детстве мне не хватало любви.

– А кто тебе мешал компенсировать недостаток любви в более позднем возрасте? Ты воспринимаешь любовь как заданный и ограниченный отрезок времени, но зачем? Да, недополучил ты любви в детстве, и что? Восполни недостаток, как станешь старше, найди женщину, которую полюбишь, и которая полюбит тебя всем сердцем, заведи ребёнка и люби так, как умеешь, отбросив все предрассудки.

– Но родительскую любовь это не заменит…

Алексей улыбнулся.

– А ты не заменяй. Будь благодарен за то, что дали. И помни, что любовь – это не дорога с односторонним движением. Любви тоже нужно учиться, как грамматике или счёту, например.

Уже почти стемнело. Поленья костра в объятиях пламени приятно потрескивали, и неожиданно моё тело, словно от тепла, стало пронизывать понимание.

– Благодарю и прощаю. – сказал я шёпотом, словно это было заклинание.

Глава 31

Когда с моих губ слетели слова о прощении, произошло что-то странное.

Мне показалось, словно с моей груди слетел корсет, мешающий дышать полной грудью. После прощения стало как-то свободнее.

– Но почему сейчас? Почему я не мог проработать эту детскую обиду раньше?

– Мог, но не стал. – отозвался Алексей, лежащий вдоль костра, заложив руки под голову. – Ты вот что пойми: не ругай себя за несвоевременность решения проблемы. Тут нет рекордов и соревнований, кто быстрее что-то решит… К этому нужно прийти, а не складировать детские травмы и обиды в чулане воспоминаний.

– Где же ты был раньше? – я последовал примеру моего спутника и разлёгся на песке. Смотря на небо, я поразился красоте разбросанных по небосводу звёзд. Никаких созвездий я не видел, да и не нужно это было. Красота была в том, что каждая подмигивающая мне звёздочка была на своём месте.

– Я наблюдал за тобой, но не вмешивался… – Алексей ответил на мой вопрос так нескоро, что я не сразу понял, о чём это он.

– Ты наблюдал за мной, когда я ещё был жив?! Что?! Зачем? – я опёрся на локти и уставился на беззаботно лежащего ангела.

– Работа у меня такая. А когда меня понизили в должности, я уже не смог с тобой поддерживать связь.

– Так а что ты раньше-то не сказал об этом?! – я постепенно закипал, не понимания лицемерия Алексея. – Как ты мог?

– Мне при нашем первом знакомстве нужно было усадить тебя в удобное мягкое кресло и за чашкой чая всё рассказать?

– Не ёрничай! Ты же знаешь, что мог!

– Сейчас самое время, и хватит беситься. Я вообще не понимаю, чего ты нервный такой? – Алексей привстал и, сев напротив костра, стал дуть на тлеющие угольки.

– А ты… А ты вообще тормоз! – только и фыркнул я. Подобрать более обидное слово у меня язык не поворачивался.

– Наше начальство стало тестировать новую программу под названием «Головоломка». Один мой коллега испытал её на себе первый, и всё прошло благополучно. Говорят, он даже написал об этом книгу с одноимённым названием – «Головоломка». Там как раз есть информация на этот счёт.

– Мы что, в книжный магазин сейчас рванём? Ты издеваешься?! Что за головоломка? И как ты со мной поддерживал связь?!

– Так, слушай, пока ты не сделаешь 3 глубоких вдоха и выдоха, я с тобой разговаривать не буду, понял?

У меня от злости расширились ноздри, но спорить я не стал. Вдо-ох… Вы-ы-ыдох… И так три раза.

– Доволен?

– Программа заключалась в том, что мы, как подразделение ангелов, могли лучше взаимодействовать с нашими проектами через интуицию. Связь получалась более надёжной и качественной.

– А как это связано с тем, что ты держал со мной связь при жизни?

– Теперь, кажется, уже мне нужно сделать 3 вдоха и выдоха. – Алексей засмеялся, а я покраснел, насколько могут краснеть призраки. – Связь была слабой, прерывистой, еле уловимой. Это как плохо настроенная радиоволна, где очень тяжело расслышать слова ведущего через помехи.

– И чего?

– И программа «Головоломка» была создана, чтобы эти самые помехи расчищать, устанавливая более надёжные соединения со своими проектами.

– Я всё равно не врубаюсь. Ты как программист заговорил, опять свои проекты, программы…

– Ну ведь так понятнее же! Вот ты сам вспомни, пока ты жил, интернет-провайдер обеспечивал тебя старыми технологиями и медленным интернетом, но со временем интернет стал быстрее, ведь так?

– Ага. – я почесал затылок, вспоминая, как в молодости мог скачивать одну картинку эротического характера минут 10.

– Так неужели ты думаешь, что мы стоим на месте и не делаем попыток улучшить нашу работу?

– Ну да, логично… Но это значит, что ты свою работу хреново выполнял, раз я не припомню никакой связи…

– А ты свою. – парировал Алексей, сопровождая слова улыбкой.

И только я открыл рот, чтобы продолжить спор, как со стороны послышался приближающийся шум.

Глава 32

Шум напоминал лязг тормозов поезда, стремительно нёсшегося в нашу сторону.

Алексей резко подпрыгнул и стал быстро чертить круг вокруг нас.

Я закрыл уши руками, но это не помогало. Казалось, звук проникал прямо в мозг и усиливался с каждой секундой настолько, что меня стало потряхивать.

Завершив защитное поле, ангел принял боевую стойку и устремил взгляд в сторону шума.

Будто по щелчку пальцев этот ужасный звук пропал, словно его никогда и не было. Мы переглянулись, но Алексей, в отличие от меня, не стал терять бдительности. Как только я решил что-то у него спросить, внезапно раздался звук ломающейся древесины, и высохшее дерево, которое совсем недавно стояло рядом, начало крениться в нашу сторону.

Я увидел ужас на лице Алексея, но что было на моём, мне страшно представить.

Дерево упало чётко в наш круг, а торчащая посередине ветка угодила в костёр и брызнула искрами прямо в лицо ангела. Закрываясь руками, он выронил кристалл, а я в оцепенении наблюдал, как здоровенная тень выросла из места, где только что стояло дерево, и направилась в мою сторону. Чем ближе тень подходила ко мне, тем слабее я себя чувствовал. Словно всё живое, что ещё осталось во мне, бесследно уходило.

Через область, где окружность оказалась разорвана, внутрь залетел стиратель и схватил меня за горло. От сдавливания моя шея опрокинулась назад, а на глаза постепенно опускалась пелена. Поднеся свою морду почти в упор, эта сущность раздвинула пасть, оголив острые, как кинжалы, зубы и зашипела.

Последним воспоминанием перед потерей сознания была резко закрывшаяся пасть и пустые пульсирующие впадины глазниц, которые осматривали меня.

Резким движением стиратель выдернул моё тело за пределы круга и унёс туда, откуда пришёл.

Придя в себя, я не сразу понял где я, и что происходит.

Лёгкие сдавило резким позывом сделать вдох, и я вынырнул из воды, оказавшись в собственной ванне.

По лицу стекала вода, а на глаза липли собственные волосы, но это не мешало мне вспомнить ту крохотную ванную комнату, в которой я хотел свести счёты с жизнью.

Одинокая лампа на чёрном проводе свисала с потолка и освещала всё то безобразие, от которого я когда-то хотел сбежать.

На полу лежала пепельница, утыканная бычками от сигарет. Поднимая глаза, я прошёлся взглядом по старому синему местами отколотому кафелю и упёрся в свисающую сверху шторку, часть которой была оторвана и отмокала в воде.

Что я здесь делаю?

Я привстал, опершись о края ванны, по телу потекли струи воды.

Одной рукой я схватил с криво висящего крючка бордовое полотенце и ради интереса поднёс к носу. Вдохнув, я почувствовал затхлость, а руками прощупывались катышки на ткани. Странно. Я всё чувствовал – запах, холод, неприятный вкус во рту – словно я живой.

Вытерев влагу с тела, я вылез из ванны и вернул полотенце на место. Желая поскорее выбраться из этого неприятного места, я взялся за ручку двери и потянул её вниз, но дверь не поддалась. Я дёрнул ещё несколько раз, но тщетно. Прислонив ухо к двери, я попытался услышать звуки снаружи – опять ничего.

– Эй! Есть там кто?! – сопровождая эти слова ударами кулака о дверь, я стал ждать ответа.

Да что за ерунда? Какого чёрта я заперт в ванной?!

Облокотившись на раковину, я решил глянуть в запотевшее зеркало на стене. Протерев его тыльной стороной руки, я испугался и отпрыгнул назад, больно ударившись спиной.

Глава 33

По ту сторону зеркала на меня с презрением смотрел человек, похожий на меня. Подойдя ближе и не отрывая от меня взгляд, он заносчиво спросил:

– И чего ты ждёшь? Может ты, наконец, доделаешь начатое до конца?

Я замер от понимания, что попал в свой самый страшный кошмар. Лицо в зеркале словно изучало меня и слегка забавлялось.

– Ты же сам хотел оборвать свою никчёмную жизнь, так почему же ты вынырнул? Даже тут силёнок не хватило? Какое же ты ничтожество…

Он моргнул два раза, и его глаза полностью почернели.

Скатываясь по стене на пол, я, как загипнотизированный, смотрел на это существо, похожее на меня.

– Из этой ванной комнаты ты не выйдешь живым, так что хватит тратить моё время! Лезь в воду!

Я краем глаза ещё раз посмотрел на дверь, и, словно читая мои мысли, сущность в зеркале сказала:

– Тебя никто здесь не спасёт.

– Я… Я передумал, не хочу умирать. – робко начал я и только сейчас понял какой у меня молодой голос.

– Твоя жизнь говно! Ты сам это знаешь, так чего ты ждёшь?! Покончи с этим!

– Нет, не хочу, сказал же!

Сущность в зеркале наклонила голову и, приподняв брови, с удивлением сказала:

– Так а что изменится? Умрёшь не сейчас, так немного позже подохнешь в одиночестве, зачем откладывать? Ты видел, как это заканчивается, тогда зачем продолжать жить?

– Это мне решать.

– Ты же понимаешь, что не сможешь изменить жизнь? Ты уже подох, твоё тело в морге уже ждёт, когда его похоронят, зачем тебе эти страдания?

Я вспомнил, как после путешествий по воспоминаниям я всегда возвращался и обретал другую точку зрения о произошедших событиях.

– Не испытывай моё терпение! – после этих слов свет начал мигать, а пол ванной задрожал.

Вжавшись в стену, я опустил глаза на окурки, сложенные штабелями на дно пепельницы.

Вытянув руку и почти касаясь края зеркала, эта сущность заставила моё тело встать. Я не мог сопротивляться и, как тряпичная кукла, поддался. Двигая рукой, он, казалось, взял полный контроль, и вот я уже перешагиваю бортик ванны и опускаюсь в воду.

Лицо в зеркале ехидно улыбнулось, оголив зубы.

Вода уже сильно остыла, от чего по телу пошёл озноб и мурашки. Перед погружением я в последний момент хватанул ртом воздух и ушёл под воду. Не в силах шевелить чем-либо, я испуганно смотрел через воду вверх, надеясь на помощь.

Лёгкие начало сдавливать, веки прикрылись, и по телу прошла лёгкая судорога. Перед глазами пролетели события, где я в детстве по дурости рисковал жизнью, но что-то постоянно спасало меня. Почему тогда я не погибал в ходе нелепой случайности? А сейчас я, задыхаясь, беспомощно принимая смерть.

Что это было?! Что?!

Картинка сменилась на родителей, бабушку, дедушку, незнакомых мне женщин и мужчин в старой одежде, которых я даже не видел. Образы этих людей молниеносно проносились в моей голове. Все эти предки, благодаря которым я и получил жизнь, снова и снова мелькали перед глазами. Лица людей смазались и, превратившись в маленькие мерцающие точки, разом отдалились, образовав микрокосмос. Все мои предки были так рядом и так далеко одновременно, они ждали. Ждали, что я решу, сделаю выбор! Каждый из них прожил свою уникальную жизнь, чтобы подарить мне возможность явиться на свет.

И сейчас что-то от меня зависит? Я распахнул глаза. Зависит!

Всё, что происходило и происходит в моей жизни – мой выбор. И только мой! Я принял ответственность за свою жизнь и почувствовал, как тело начало меня слушаться.

Я резко вынырнул, жадно хватая ртом воздух.

На меня из зеркала смотрело всё то же лицо, на котором уже читались страх и растерянность.

– Да я тебя прикончу собственными руками! – издав нечеловеческий вой, моё отражение сбросило личину и превратилось в стирателя.

Я перегнулся через бортик ванны, схватил пепельницу и со всего размаху кинул в зеркало. От удара осколки разлетелись в разные стороны, и визг стирателя прекратился.

Большой осколок угодил мне в правое плечо, и из раны по телу потекла тонкая струйка крови, от чего вода стала розоветь.

Лампа, висевшая надо мной, стала резко увеличивать яркость. Я в тот момент, когда стало невыносимо светло, что-то схватило меня за подмышки и вытащило из ванны.

Глава 34

Придя в себя, я увидел перепуганного Алексея со слезами на глазах.

Что-то нашёптывая, он водил надо мной рукой, от чего я постепенно стал чувствовать тело.

Его правая щека и кисти были в ожогах. Как только он заметил, что я приоткрыл глаза, молодой ангел оживился и тыльной стороной руки вытер слёзы.

В этот момент я испытал странное ощущение родства, словно Алексей за всё это время стал мне, как брат.

– Спасибо. – с хрипотой в голосе сказал я.

Он улыбнулся.

Приподняв голову, я увидел, как моё туловище словно вырисовывается в пространстве, а вместе с ним торчащий осколок с правой стороны плеча.

– Как это вышло? Почему осколок остался?

– Потому что всё, что произошло с тобой и старателем, было на самом деле.

Я пошевелил пальцами рук и поднёс кисти к переносице.

– Но как…?

Алексей, наконец закончив свои манипуляции по восстановлению, сел, расправил закатанные рукава и сказал:

– Стиратели могут уничтожить только через твои же воспоминания. Они цепляются за те воспоминания, где ты целенаправленно хотел покончить жизнь самоубийством, и давят на это, как на торчащую занозу.

– Но я же не умер… Я прекрасно помню тот день. – я отвёл глаза от ангела. – Но ведь в последний момент я вынырнул, посчитав, что совершаю глупость. Как же он мог меня уничтожить?

– Тело нет, а дух запросто. Если бы он преуспел, тебя бы сейчас не было, а значит не было бы и никаких перерождений. Всё закончилось бы раз и навсегда.

Решив сесть, я почувствовал головокружение и осмотрелся. Была уже глубокая ночь. В ярком свете полной луны я увидел поле, которое мы видели, идя в сторону реки. Трава, где меня выхаживал Алексей, была придавлена, но со всех сторон нас почти закрывали длинные колосья бурьяна.

Я коснулся плеча, и торчащий осколок выпал из раны. Оказавшись на земле, он стал исчезать, словно его никогда и не было. Посмотрев на рану, я увидел на призрачном теле заживший шрам.

– Почему я смог дать отпор стирателю?

– Потому что твой дух оказался сильнее.

– Но я… Я же ничего особенного не делал.

Алексей посмотрел на меня с недоумением.

– Ты это, брось скромничать. Не все, оказавшись наедине со стирателем, выходят победителями, так что прими мои поздравления, теперь ты сможешь… – на этом месте ангел внезапно остановился и, сменив тему, сбивчиво спросил. – Ты лучше скажи, ты готов отправиться в последнее воспоминание?

– Начальник, а можно отгул взять? И я бы убил за стакан кофе. – попытался я отшутиться, чувствуя внутри, что нифига я не готов.

– Вставай, чемпион! Мы как раз недалеко от места, где я смогу тебя отправить в финальное воспоминание.

Я закряхтел, нехотя встал и последовал за Алексеем.

Молодой ангел раздвигал плотные заросли бурьяна и шёл в сторону дороги. У меня же складывалось ощущение, что он что-то недоговаривает и неумело пытается скрыть что-то важное. И хоть он пытался меня подбадривать, сам на вид будто ослаб и поник.

– Может тебе подзарядку сделаем, а?

– Нет времени. – сказал Алексей, не сбавляя ход.

Мы вышли на узкую извилистую тропу, ведущую в лес. Идя позади я всем нутром чувствовал что-то неладное. Вокруг Алексея появилось еле заметное серебристое свечение.

На улице не было ни души. Я не знал который час, и единственным источником света для нас была луна, тускло освещавшая путь.

Впереди показалась арка. И чем ближе мы подходили, тем отчётливее я понимал, что это за место.

Уже совсем рядом я разглядел кованные ворота, на которых была единственная покосившаяся табличка с названием:

«Кладбище #8»

Глава 35

Стоило нам зайти на территорию кладбища, как в одночасье всё поменялось. На тонком уровне я ощущал опасность и напряжённость, проходя вдоль металлических оград.

Пробегая взглядом от одной таблички на гранитной плите к другой, я смотрел на фотографии похороненных людей и ритмично дрожал.

Конечно мне доводилось бывать на кладбищах, но совсем в других обстоятельствах и, конечно же, днём. Например, последний раз, присутствуя на похоронах одноклассника, я смотрел на кладбище, как на что-то далёкое и никакого отношения ко мне не имеющее. Да, был траур, да печаль, но догадывался ли я, что совсем скоро это место станет домом для моего тела? Конечно нет…

Алексей достал из заднего кармана странную зажигалку и, чиркнув два раза, осветил пространство. Мне показалось или я действительно видел, как тусклые тени, растекаясь по сторонам, прятались от огня?

Продолжая идти вглубь кладбища, я замечал, как в некоторых местах ограда была сломана, а памятники просели на треть в землю. Местами вместо гранитных плит лишь насыпанные холмики земли были утыканы деревянными крестами, которые со временем накренились.

– Зачем мы тут? – шёпотом спросил я.

Алексей не ответил, продолжая идти вперёд.

Справа мне показалось, как маленькая девочка, опустив голову, стоит возле небольшой могилы.

– Смотри вперёд.

Одёрнув взгляд, я уставился в спину ангелу.

После недолгой молчаливой ходьбы, он, наконец, на секунду остановился и повернул вправо, аккуратно ступая и стараясь не задеть ограду.

Это было старейшее кладбище, и чем быстрее разрастался город, тем больше становился этот город мёртвых. Казалось, что ещё чуть-чуть, и без карты тут не обойтись.

Так много людей, которые когда-то жили и раз… от них осталась только гранитная плитка и небольшой насыпанный холмик.

Пройдя ещё немного, мы подошли к свежераскопанной могиле. Заглянув внутрь, я увидел пустую яму глубиной метра два.

– Подойди ближе к краю.

– Что? – я не верил своим ушам. – Зачем?!

– Это твоё последнее путешествие в воспоминание, от которого зависит, что с тобой будет дальше.

В горле словно застрял ком размером с мячик для гольфа. Я нерешительно обошёл могилу и встал, куда указал Алексей.

– Что бы ни случилось, знай, что любое решение будет правильным.

– О чём ты? Хватит говорить загадками, что ты задумал?! – я всё так же говорил шёпотом, но мой тон уже сквозил возмущением. – Что там может случи…

Не дав закончить, Алексей резким движением толкнул меня в грудь и отбросил ровно в центр выкопанной ямы. Приземлившись на спину, я застыл ровно в той позе, в которой упал.

Подойдя к краю, молодой ангел сел на корточки, набрал в руку пригоршню земли и, нашептав туда что-то, разжал кулак. Земля, не прекращаясь, посыпалась с руки всё увеличивающимся потоком, словно я оказался внутри только что перевёрнутых песочных часов. Земля, как простыня, бережно накрыло тело, образовав непроглядную темноту и пугающую тишину, не пропускающую ни единого звука.

Не знаю, сколько я пробыл в таком состоянии – минуту, час, а, может, целую вечность – как вдруг из-под меня ушла земля, и, потеряв опору, я камнем полетел вниз.

Глава 36

Скорость была такой большой, что руки и ноги от встречного потока запрокидывало выше туловища. Я нёсся в бездну, расщелину или центр Земли, но что бы это ни было, я не видел дна. Зажмурившись, я зажал пальцами уши, свист был просто невыносимым.

Внезапно что-то дёрнуло меня сзади и с усилием подбросило метров на 20. Затем, снова падая вниз, я за что-то запутался ногой и перевернулся в воздухе. К спине каким-то образом прикрепился то ли эластичный трос, то ли верёвка, от чего я, как кукла, беспомощно болтал ногами и руками.

Где-то сбоку послышался шум, и как по сигналу не пойми откуда взявшиеся шторы стали расходиться в разные стороны. В глаза ударила яркая лампа, но, щурясь, я разглядел пустой зал с сидениями, выставленными в ряд.

По ту сторону зала со скрипом открылась дверь, и через несколько секунд как ни в чём не бывало вошёл мужчина. Держа в одной руке пачку попкорна, он прошёл в середину зала и уселся на стул ровно напротив меня.

– Привет.

Я, продолжая щуриться, вытянул руку, чтобы закрыть источник света, и с любопытством смотрел на мужчину. Он был одет в свитер, на котором висел неприметный бейдж, и выглядел, как обычный мужик, ничем не примечательный работник офиса.

– Старина, а выключи-ка прожектор, ты бедолаге в глаз светишь.

В зале послышался щелчок, и свет погас.

– Ну так-то лучше… – мужчина закинул в рот попкорн и, жуя, стал смотреть на меня.

– Я не пойму… Кто вы и что от меня хотите? Почему я не отправился в своё последнее воспоминание?

– Пу-пу-пу… Давай по порядку. – перебил меня мужчина. – То, что ты не поймёшь, кто я, не удивительно, ведь я же не представился! Я представляю компанию СДО, службу доставки ответов, и мы хотим взять тебя на работу. – на слове "мы" с другой стороны вышел крепкий мужчина лет 50 с сединой на голове. Он был одет в серый комбинезон уборщика, на котором тоже висел бейдж. Как я ни всматривался, я не смог разобрать, что же на нём написано.

Пройдя так же до середины зала, мужчина постарше уселся рядом и запрокинул ноги на сиденье ярусом ниже.

– Не, ну хиленький он какой-то. – достав пачку орешков из внутреннего кармана разноцветной рубашки, он высыпал горсть на руку и одним махом забросил всё в рот.

Мужчины переглянулись. От них шло какое-то тепло и спокойствие, словно они знали друг друга очень много лет.

Я, болтаясь на верёвке, не понимал, то ли эти джентльмены разыгрывают меня, то ли всё это мне мерещится.

– Как ты, говоришь, его зовут? – старик игриво толкнул мужчину в свитере локтем в бок, не отрывая от меня взгляд.

– Макс. – ответил я.

– И что же ты, Макс, умеешь делать?

Я на весу пожал плечами.

– Ну всего понемногу. А вы что предлагаете-то?

– У нас тут вакансия на 7 этаже освободилась, работа не пыльная. – начал деловито мужчина в свитере, но, честно говоря я не особо его слушал.

– ТАК, СТОП, что у вас здесь происходит?! Что за верёвка? – я сделал попытку перевернуться и схватить край верёвки, но не получилось. – Какая, нахрен, работа?! Отпустите меня, куда я шёл, мне осталось пройти последнее воспоминание.

– О, характерный! – старик не выдержал и засмеялся. Отсмеявшись, он продолжил. – Мы, конечно, можем, как ты сказал, тебя "отпустить", но оно тебе надо? Ну пройдёшь ты своё воспоминание, а дальше что? Перерождение, и начнутся все эти какашки, памперсы, первые молочные зубы и всё такое. Тебе это надо? Мы же, как колледж, предлагаем пару классов перепрыгнуть и приступить к по-настоящему важной работе. Ты, в конце концов, жизни будешь спасать.

– И что от меня требуется? – язвительно спросил я. – Где галочку в трудовом договоре поставить?

– Твоего согласия будет достаточно, а дальше мы тебе кое-какие косметические операции сделаем, чтобы ты помоложе и посвежее выглядел. Ты это, как к кудрявым волосам относишься? – старичок приободрился и с горящими глазами стал расписывать, что меня ждёт, и какой род деятельности я буду вести.

Я же испытал смесь чувств. С одной стороны что-то вроде досады, что не проработал последнее 8 воспоминание, а с другой какое-то вдохновение, что на мою судьбу выпадает такая важная и ответственная работа.

Дедуля уже весь светился от счастья. Закинув руки за спину, он шагал вдоль сидений, рассказывая о том, чему мне предстоит научиться.

Воссоздав в голове образ Алексея, я вспомнил его последнее напутствие о выборе и мысленно спросил: «Это ли решение будет в любом случае правильным?». Алексей молча кивнул головой и испарился. Я чувствовал, что с ним всё будет хорошо. Возможно, его уже восстановили на прошлую должность. А, возможно, я ещё с ним встречусь, правда уже в других обстоятельствах.

– А когда выходить на работу?

– Сейчас. – хором ответили старик и мужчина в свитере.

Нитка, удерживающая меня на весу, переместилась ближе, и я оказался в зале вместе с этими двумя неизвестными и в то же время такими знакомыми мне мужчинами.

Интересно, что это за компания такая, СДО, и какая роль в ней будет отведена мне?

Но это уже, как говорится, совсем другая история.

Послесловие, которое нужно прочитать

С возвращением в реальность, читатель. Надеюсь, на протяжении всей книги тебе было интересно и полезно. Если так, то я свою задачу почти выполнил. Почему почти?

Потому что всю полученную информацию лучше переносить в плоскость действий.

Есть два самых простых пути это сделать:

1. Обсудить книгу с лучшим другом и, так сказать, перетереть эту информацию.

2. Перечитывать книгу. В ней множество скрытых смыслов и отсылок к первым двум книгам, которые я написал ранее. И, перечитывая её, ты откроешь для себя совершенно новое.

После этих действий будет проще что-то попробовать из прочитанного в жизни.

У тебя наверняка есть вопросы: «Почему так закончилась книга? Что за компания СДО? Что за проект «Головоломка»?»

В общем, множество вопросов – это хорошо. Плохо, если бы я на все вопросы ответил.

1. Что за компания СДО, и чем они занимаются, я написал и посвятил этому целую книгу под названием «Судьба шлёт знаки или на***». Скажу сразу, печатную версию быстро раскупают, и её не всегда удаётся купить, а вот электронная версия будет ждать тебя на сайте Litres.

Рекомендую, кайфанёшь точно.

2. Что за проект «Головоломка»? Как ты уже догадываешься, об этом я говорю во второй книге «Головоломка. Бизнес-роман», и её тоже настоятельно рекомендую к прочтению.

Эти книги неразрывно друг с другом связаны. В них я поднимаю разные вопросы и стараюсь не повторяться.

Я горд своими книгами и тем смыслом, который я в них закладываю. Может в литературном стиле я и проигрываю писателям романистам и/или фантастам. У меня нет цели состязаться кто красивее или витиеватее напишет рассказ. Главный смысл – написать полезную книгу и между строк разместить важные, с точки зрения счастливой жизни, выводы.

Если я в какой-то мере сделал твою жизнь лучше, заставил задуматься, подарил тебе удовольствие в процессе чтения, то буду рад в знак признательности получить от тебя отзыв на книгу в том месте, где она была куплена. Литрес, Лабиринт, Ozon… Где удобно, в общем.

Только, пожалуйста, пиши отзыв от души, как я писал все эти строки для тебя.

И ещё, пока ты здесь. В Телеграм я веду канал под названием «Книги на миллион», буду рад тебя видеть. Там я говорю о тех выводах, которые остались за скобками в процессе написания книг. Подпишись, чтобы не теряться.

Искренне благодарю тебя за уделённое время и благодарю судьбу за то, что она послала тебе мою книгу. И, как я говорю в своём подкасте «Книги на миллион» –

Обнял, поцеловал, заплакал. Увидимся!

Content

Алексей Корнелюк
Второй шанс умереть. Детские травмы как источник силы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Послесловие, которое нужно прочитать