Стриж Елена

Черновики. Тетрадь 3

Ну как наша птичка?

«Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится»

Станислав Ежи Лец

– Похоже за тебя мама уже все решила.

– Она все за меня решает. Уже устала, говорю, мам, не надо, а она… Вот как так?

– Ты у нее единственная дочь.

– А Лешка?

– Это брат, он не берется во внимание, все же парень, ответственный, должен кормить семью и тому подобное. В общем, он ноль на палочке.

– Ага, и выходит, что меня надо тиранить.

– Она у тебя милая женщина, ну, есть чуточку…

– Ниче себе чуточку, она уже нам с Денисом нашла квартиру! А может я там не хочу жить?

– Что, плохая?

– Хорошая, это во дворе на Мельникайте, там тихо.

– Тогда что возмущаешься? Не нравится, что за твоей спиной?

– Да, вот это в точку, сделает, даже не посоветовавшись.

У Виктории на следующей недели свадьба, Алла не ожидала такого быстрого развития событий. Обычно ее подружка все долго делала, то не знала, в какой институт поступать, только когда осталось несколько дней до окончания приема документов, решилась. То прыгала между Денисом и Борисом, лично Алле второй больше нравился, у него в глазах огонь. А теперь, уже можно сказать, завтра свадьба, а она еще не решила, в каком платье стоять в ЗАГСЕ.

– Чего это она так расхорохорилась? – Алла посмотрела на дамочку, что сидела за соседним столиком и так смеялась, нет, лучше сказать, так утробно ржала, что создавалось впечатление, что кто-то сидит в большой трубе и там хихикает, а это все искажало.

– Не обращай внимание, она только и делает, что ругает мужа.

– Да? – удивилась Алла и повнимательней посмотрела на соседку. – Вот скажи, почему люди такие толстые? – она это сделала громко, чтобы дамочка сквозь свой смех услышала ее.

– Болезнь, – спокойно ответила Виктория и продолжила ковыряться в салате.

Они как час сидели в кафе. Целый день пробегали по городу в поисках босоножек, да и просто так напоследок, пока Денис ее не окольцевал, почувствовать глоток свободы. Сама Алла уже как три года была замужем за Сергеем, ее все устраивало, даже успела родить, поэтому когда появлялся свободный часок, убегала из дома.

– Это не болезнь. Ну вот сама представь, если в стакан не наливать воду, он не переполнится. У меня у самой бабушка, ты ее знаешь, вот почему полная, с трудом ходит по дому. Скука, ей делать нечего, телевизор, кухня. Так и тут, лопают, – тут Алла посмотрела в глаза той дамочке, которая наверное потянула бы килограмм на сто двадцать, а может и того больше, – просто потому, что нечем головку свою занять.

Лицо женщины покраснело, но подруги, в три раза тоще ее, отвлекли темой про мужчин, а та, услышав любимый сюжет, тут же уцепилась и пошла дальше поливать своего мужа.

– Если не нравится, почему не развестись? – услышав, о чем идет речь, спросила Виктория у подруги.

– А кто ей будет деньги давать?

– Слушай, ты, тощая курица, – свой голос подала та самая дама.

Ее крашеные черные волосы были так сильно залиты лаком, что превратились в пучок соломы. Да еще эти толстые, размером в палец, брови и крохотные глазки. Непроизвольно Алла поморщилась, словно увидела слизняка. В детстве мальчишки сказали, что покажут тайну, но для этого надо закрыть глаза. Она и закрыла, они что-то холодное положили ей на ладонь, оно зашевелилось, девочка резко открыла глаза и завизжала. Слизняк ползал по коже.

– Лучше буду тощей, чем… – но промолчала.

– Перестань, – ее одернула Виктория, понимая, что подруга задела дамочку за живое.

– Вот и молчи! – приказала она и отвернулась.

– Молчи, – передразнила Алла. – Интересно, а она еще что-то может в постели?

Виктория знала острый язык подруги, та всегда находила слабое место и при необходимости могла на него надавить. Но дамочка за соседним столиком не то, чтобы обиделась, она рассвирепела. Завизжала, бросила в их сторону стаканчик с водой, в ответ полетело кофе. Через секунду боевые действия перешли в рукопашный бой. Соломенная прическа женщины через мгновение уже напоминала взорвавшийся стог сена.

Виктория завизжала, схватила Аллу и быстро с ней побежала к выходу. Дамочка не успокаивалась, ей хотелось быть последней, кто поставит точку в этой разборке. В этот момент в кафе заходили люди, и Алла, долго не думая, дернула подругу, и они влетели в мужской туалет и, забежав в кабинку, закрыли за собой дверь.

– Ты сумасшедшая. Что это на тебя нашло?! – тяжело дыша, спросила Виктория.

– Толстая св… – Алла зажала рот подруге, в этот момент кто-то зашел в туалет, девушки прислушались, услышали, как зажурчала вода в унитазе, они молча засмеялись. Повернули кран, вода, заработала сушилка. Мужчина вышел.

– Мы это где? – Виктория, когда бежала, не обратила внимание, в какой туалет забежали.

– Мужской, думаю, сюда она не сунется.

– И что теперь? – шепотом спросила Аллу.

– Подождем, не вечно же ей там торчать. Эх, мое кофе улетело, там еще пироженка осталась. Может вернемся?

– Смерти хочешь? – и девушки опять захихикали.

В туалет кто-то зашел. Алла прищурилась, нагнулась к самому уху подруги.

– Молчи.

Виктория и не думала разговаривать, все еще не пришла в себя после бегства. Алла дотронулась до пуговицы на кофте подружки, послала воздушный поцелуй и вынула ее из петельки. Девушка пошевелила губами, как бы спрашивая: «Что ты делаешь?» Но Алла не остановилась, она расстегнула уже вторую пуговицу, потом еще и еще. Знала, что подружка будет молчать, поэтому не остановилась, вот лифчик, еще немного, и потянула кофту вверх, вытаскивая ее из юбки.

Алла хорошо запомнила случай, когда пришла к Юле домой, ее мать была завучем в той самой школе, в которой учились. Подружка убежала в магазин, а Ира, сестра, стояла и выслушивала распоряжение своей мамы. Личико было строгим, она часто кивала и отвечала «да». Алле стало смешно. Она подошла, сперва расстегнула фартук, Ира даже не заметила этого, взяла листок бумаги и стала записывать, что надо сделать. Пока шел разговор, Алла сняла с Иры платье, после расстегнула лифчик, девушка задергалась, но не могла бросить трубку и продолжала слушать свою маму. Через минуту она стояла в комнате голой.

Это были приятные воспоминания. Маленький шаг, это было незаметно, вот пуговица выскользнула из петельки, улыбка, вторая пуговица. Появились мысли, но все это безобидно, и даже не замечаешь, как уже кофта выскользнула из юбки. И тут ты осознаешь, что все это предел, но ты ничего не делаешь, поскольку тобой овладевает страх. Алла шустро, словно это ее лифчик, расстегнула его, грудь чуть просела. Виктория с ужасом посмотрела на дверку кабинки, за которой были слышны мужские шаги. Она, чтобы отвлечься от происходящего, высунула язык. Алла в ответ послала воздушный поцелуйчик и уже расстегнула пуговицу на юбке подруги, как в дверь кто-то забарабанил.

– Аааа!!! – одновременно испугались девушки.

Сильный толчок, и хлипкий замочек на двери отлетел в сторону. На них уставился разъяренный бык, глаза сверкали, а увидев обнаженную грудь девушки (Виктория постаралась прикрыть ее рукой), на лице, а точнее, роже, появилась ухмылка.

– Вы обидели мою даму?

«Даму?!» – Алла постаралась вспомнить, кто там была дамой, но кроме толстой женщины, что визжала, не смогла никого припомнить.

За спиной мужчины появился такой же разгоряченный увалень, а потом третий. «Все, мы влипли и кажется, по самые уши», – успела подумать Алла и постаралась помочь подруге застегнуть кофту. Виктория однажды уже попадала примерно в такую же ситуацию, тогда зашла в подъезд, а там целая толпа малолеток, что выпив пива и выкурив не одну пачку сигарет, посчитали, что им все дозволено. Схватили, решили, что птичка поймала и теперь наиграются, но Виктория так громко завизжала, что это было пострашней сирены полиции. Их словно ветром сдуло.

– Мальчики, надо стучаться в дамскую комнату, а вы сразу врываться, – постаралась взять инициативу в свои руки Алла.

– Тук-тук, – первый, что сломал защелку, постучал костяшками пальцев по перегородке, а после стал расстегивать молнию на штанах.

От увиденного Виктория затряслась и что есть мочи закричала. Удар, она отлетела в сторону, и тут же чья-то рука зажала ей рот. Мыча, девушка задергалась, попыталась укусить, но мужчина еще сильней прижал ладонь. Виктория дергалась, извивалась, словно ее бросили на раскаленную сковороду. Боль осознания, что может произойти дальше, не давала ей спокойно думать.

– Ну мы же не звери, только накажем и отпустим. Там скоро уже очередь соберется. Поэтому давайте быстренько закончим и разбежимся.

Виктория отрицательно замотала головой. Она вспомнила своего Дениса, с которым через неделю распишется. Рука мужчины прошлась по ее телу, девушка опять задергалась и постаралась закрыть свою обнаженную грудь.

– Оставь ее! – рыкнула Алла. Не трожь!

«Гнида! – это она подумала о той толстой развалюхе с соломой вместо волос. – Найду, зеленкой оболью!»

– Так, мальчики, покипятились и хватит.

– Ничего не хватит, – первый уже расстегнул молнию и достал свой агрегат.

Виктория, увидев это, закашляла и постаралась забиться подальше в угол, словно увидела змею.

– Быстренько и по разу, – довольный размером своего агрегата, сказал первый, в это время второй стал расстегивать молнию на штанах.

– Если та жаба обиделась, – рука мужчины, словно кобра, метнулась вперед, и пальцы сжали ее горло.

– Еще слово, и зубов не досчитаешься. Ясно? – девушка закивала. – Кто первый? Время поджимает.

Алла хорошо помнила подобный страх и глаза Даны, что брыкалась на полу. Это было уже давно, компанией приехали на Верхний бор, там горячие источники. Искупались, попрыгали под музыку, а после разбежались по своим делам. Она зашла в большую комнату, что на втором этаже, вышла на балкон и стала смотреть на речку, что текла в стороне. За ее спиной в комнате послышалась возня, сдавленный писк, а после пощечина и звук рвущейся одежды. Алла развернулась, вошла и оцепенела. Дана лежала на полу, на нее, словно голодные звери, набросилось сразу трое мужчин и быстро раздевали. Девушка как могла сопротивлялась, но мужские руки, словно лапы паука, схватив жертву, не намерены были ее выпускать. Алла уже чуть было не закричала, но тут испугалась за себя, что может вот так же оказаться на мести подруги и корчиться на полу. Ее не заметили, она, трясясь от страха, зашла за штору и спряталась. Кто-то крикнул, наверное их заметили, мужчины как трусы разбежались. Алла почти час простояла за шторой, и только когда комната опустела и наступила тишина, она вышла.

– Похоже девушки растерялись от предложения. Тогда поступим проще. Эта моя, – мужчина, что сломал защелку, кивнул на Аллу. – А эта твоя, – и посмотрел на Викторию, что побледнела от ужаса.

Второй мужчина, что уже расстегнул молнию, но еще не успел достать свой кранчик, вынул из кармана телефон.

– Нет-нет! – понимая, что будет дальше, быстро сказала Алла, а Виктория отвернула голову в сторону. – Не трогай ее! Если все по-мирному, я за двоих.

Виктории показалось, что она ослышалась, лицо подруги покраснело.

– Хм, так даже лучше, – сказал второй и спрятал телефон.

Мужчина, что держал Викторию и зажимал ей рот, спросил:

– Если отпущу, будешь кричать? – она отрицательно замотала головой. – Ладно, смотри, если что, нас трое.

Виктория еще раз кивнула. Ей стало стыдно за то, что будет молчать. Мужчина отпустил ее, и она, быстро перебирая пальцами, стала застегивать кофту на груди. Дверка в кабинку закрылась, что там творилось, девушка не могла знать, но услышала ритмичные шлепки, женский рык, а после донесся довольный мужской возглас. Через минуту все повторилась.

Мужчины ушли. Виктория осторожно открыла дверцу, посмотрела на подругу, та тихо материлась, поправляла на себе одежду. Подошла к раковине и стала умываться.

– Молчи! – чуть ли не крикнула она. – Идем!

Алла схватила за руку подругу, вышла из туалета, той дамочки и мужчин нигде не было видно. «Спасибо», – молча поблагодарила Виктория, она хотела бы это сказать вслух, но видя, как злится Алла, просто промолчала.

«Черт меня дернул пойти в кафе, да еще вцепится с этой жабой. Точно поймаю, и тогда она станет по-настоящему зеленой!» Алла была зла на себя, на мужчин, впрочем, в этот момент на всех, даже на подругу.

Дошли до дома Аллы. Она тихо попрощалась и уже вошла в подъезд, как Виктория зашла за ней.

– Подожди, – и Алла остановилась.

В подъезде было тихо, Виктория быстро расстегнула кофту, взяла руку подруги и, приподняв лифчик, приложила ладонь к своей груди.

– Спасибо.

– А, – хотела сказать, что мелочи, но передумала и, сжав пальцами грудь, немного нахально, но страстно поцеловала подругу.

Виктория знала этот поцелуй, так делала Кира, пухленькая девушка, с которой училась на одной паре. При всех она не обращала внимания на Викторию, но стоило остаться одним, как характер Киры менялся. Она становилась грубой, нервной, начинала тискать девушку и, не спрашивая ее согласия, раздевать, а после долго целовала. Но это Виктории нравилось, а затем и сама вошла во вкус и уже ждала, когда в комнату войдет Кира и поманит к себе пальчиком.

– Я пойду, – опустив руку, Алла сделала шаг в сторону лестницы.

– Спасибо, – еще раз прошептала Виктория.

Сейчас она была ей так благодарна, что готова на все, чтобы загладить то, что подружка взяла на себя. Девушка кивнула и стала подниматься по лестнице. Открылась кабинка лифта, и она вошла.

Алла достала телефон, он тихо звенел.

– Да, – ответила на звонок.

– Ну, как наша птичка, заглотила наживку?

Этот голос принадлежал тому мужчине, что сломал защелку.

– Еще как, даже не подавилась.

– Значит все, с моей стороны дело сделано?

– Да, ты отработал с полна. Будь осторожен, – палец тут же прервал связь.

Алла улыбнулась. Тщательно разработанный спектакль прошел на отлично. Ей нужна была Виктория, впрочем не она сама, а отец ее будущего мужа, что в мэрии подписывал распоряжения на отвод земли под строительство. И Виктория, чтобы сгладить свою вину, хотя ее как раз и не было, сделает все, чтобы искупить сохраненную невинность перед свадьбой.

– Но и тут мы еще посмотрим, – улыбнувшись, произнесла Алла и открыла дверь в квартиру.

Цепная реакция

Только я знаю свою историю от и до. Только я могу судить себя, критиковать и аплодировать.

Яна забежала в зал и быстро взяла телефон, что вот уже как минуту звонил.

– Привет, – ответила она.

– Э… А жена где? – удивился Антон.

– Светка? Она в ванной, уже полчаса там сидит, а у меня вода по лимиту, должен будешь за перерасход.

– Пицца пойдет?

– Пойдет, а лучше две, она еще весь шампунь выдавила.

– Тогда я сейчас, бегу.

– Э, нет, успокойся, нам тут, девочкам, и без мальчиков хорошо.

Дверь ванной открылась и, завязывая на ходу пояс от халата, вышла Светлана.

– Кто это?

– Твой муженек.

– Не приставай к нему, отдай, – и выхватила телефон из рук подруги.

– Сказал, пиццу привезет.

– Когда? – в голосе прозвучал испуг. – Ты это серьезно? – Светлана спросила Антона. – Нет, сегодня у нас свой тусняк, хотим побыть одни, а ты… С тобой мы завтра разберемся… Что?

– Ну как же я, твой любимый, твой ненаглядный котик.

– Цыц, – Света пожала плечами, а Яна, засмеявшись, схватила подругу за руку и повела в зал.

Света в прошлом году вышла замуж, это была бурная любовь, ходила себе спокойно на пары и вдруг, словно взрыв. Яна помнила подругу, та сходила с ума по своему Антону, только о нем и говорила. И все же они находили время, раз или два в месяц побыть одни. Подруга приходила к Яне, они весь вечер болтали, вспоминали школу и делились своими тайнами, а они были у каждой.

Света порылась в сумочке, достала гарнитуру и, надев наушники, подключила к телефону.

– Эй, так не честно, я тоже хочу быть в курсе вашего разговора, – сделав обиженный вид, Яна потянула подругу на пол.

Света переключила звонок на видео вызов, экран заморгал, а после появилось лицо юноши, который, увидев жену, состроил ей рожицу.

– Вот как тебе не стыдно, такой взрослый, видели бы тебя твои подчиненные. – Яна вытянула шею и заглянула на экран. – Это мой муж, – возмутилась она и отвернула телефон. – А ты что строишь глазки, она моя подруга, ясно? И не вздумай к ней приставать.

– Он пристает, что хочет сделать? – спросила Яна и легла рядом на пол.

«Я по тебе соскучился».

– Как, уже? Еще и пару часов не прошло, а ты.

«Хочу обнять, ты у меня такая горячая, когда это делаешь…»

– А ну, прекрати это говорить, я тут не одна.

«Она же не слышит».

– И что? И вообще, день воздержания тебе на пользу.

Яна посмотрела на подружку, хмыкнула и, положив руку на ногу, потянула ее вверх.

Света смутно помнила первый секс с Антоном, это было еще до свадьбы, он получился скомканный, все так быстро, словно им отвели минуту на удовольствие. А после, лежа на диване и тяжело дыша, постаралась вспомнить секунды развлечения, но кроме наслаждения, что он был, ничего не смогла припомнить. Но зато потом, со второго или третьего раза, она раскрылась как бутон цветка.

– Ах, – громко произнесла Света и, преподнеся экран телефона к губам, поцеловала его.

Яне нравилось, как ее подружка вела себя с мужем, в этом была романтика влюбленности. Она отвлеклась на разговор и не обращала внимание на то, что делала Яна. Рука скользнула выше, опустилась вниз, подружка села и, словно это ее халат, стала развязывать пояс.

Когда Света приходила к ней в гости, первым делом бежала в ванную, принимала душ, одевала теплый кремовый халат и, словно у себя дома, заглядывая в холодильник, накрывала стол.

Руки подруги чуть развели края халата в сторону, Света вытянула шею и посмотрела, что там делает Яна.

– Болтай и не мешай мне, – увидев, что ее заметили, ответила на взгляд Светланы.

«Что она там желает?» – спросил Антон.

– Как обычно.

– А что как обычно? – даже не поднимая головы, спросила Яна.

«Я хочу тебя».

– Милый, мы и так с тобой все 24 часа вместе, даже на работе.

«Все равно хочу. Покажи хоть что-нибудь»– умоляющим голосом попросил Антон, и его глазки прищурились.

– Только чуточку, вот, – Света отодвинула в сторону ворот халата.

«Я ничего не увидел», – возмутился мужской голос.

– Ну, милый, – Света отвернула экран телефона и с мольбой посмотрела на мужа.

Яна догадалась, о чем идет речь, и сама шустро отдернула ворот халата, обнажив розовую грудь. Света засмеялась.

«Что? Что такое?»

– На, смотри, – не переставая смеяться, Света повернула камеру так, чтобы Антон увидел ее грудь.

«О… – протянул он. – Хочу ее, ужасно хочу, все, не могу больше сидеть дома. Бегу».

– Нет! Милый, ты ведь подождешь до завтрашнего вечера, верно?

Подружка нагнулась и, балуясь язычком, начала водить им по узкой ложбинке между ног.

– Мммм… – закусив губу, промычала она.

«И я тоже мммм….»

Света засмеялась, ведь он не знал, почему она это сделала. Точно так же Яна ее ласкала в постели, когда ездили на турбазу. Номеров не хватило, в одной комнате стояло две кровати.

– Это моя кровать, – тут же заявила Юля, она имела на это полное право, поскольку вышла замуж и считала себя неприкасаемой.

– Тогда эта моя, – заявила Яна.

– А мне что, на полу? – возмутилась Света.

– Со мной ляжешь? – спросила Яна и, подойдя к кровати, провела рукой посередине, как бы деля территорию пополам.

– Ладно, только чур не щекотать.

Света знала Яну еще со школы, пришла в восьмом классе. Она была какой-то странной, тихой, всех сторонилась, что девчонок, что парней. Не ходила на физкультуру, была справка, в лагерь не ездила, опять справка. А уже в девятом классе ее характер резко изменился, стала бегать, смеяться, даже пела. Парни как под любовным гипнозом ходили за ней гуськом, девчонки пожимали плечами и порой даже злились. Но Яна, как все стали считать, была неприступной, могла с ними дружить, но на этом точка.

Тогда Светке было наплевать на Яну, она была не в ее компании, да и жила в другой части города. Но однажды, зайдя в спортзал, оставила в раздевалке свою сменку, услышала возню, что больше походила на драку. Их класс был дружный, но тут парни с кем-то дрались. Заглянула в раздевалку мальчишек, а там Яна отбивалась от Олега. Он был не из их класса, часто видела его с сигаретой, наглый, липкий, так девчонки говорили про него. Вот тут сработал девиз «один за всех, все за одного». Светка схватила металлический стул и запустила его в Олега. Тот взвыл от боли, а чтобы придать ускорение, она взяла другой и повторила бросок. Яна забилась в угол и, поправляя на себе одежду, с опаской смотрела на то, что происходило дальше. Светка, словно разъяренная кошка, у которой решили забрать котят, набросилась на мальчишку.

– Она не девчонка! – спотыкаясь и стараясь убежать, закричал Олег.

– Убирайся!

– Не девчонка! – еще раз крикнул и захлопнул за собой дверь.

– Ты как? – видя плачущую подружку, спросила она, подсела и стала поправлять порванный фартук. – Дурак он, – Яна закивала. – Ой, рукав порван. Ой, и тут тоже, – Света тяжело вздохнула. – Завтра парням скажу, чтобы поговорили с ним. А ты что тут делаешь? – Яна опять пожала плечами. – Вставай, идем. Я тут рядом живу, ты ведь не поедешь домой в рваной форме, – Яна испугано смотрела. – Да ладно тебе, идем.

Девочка встала, шов разошелся, попробовала прикрыть его рукой, но не получилось.

– У мамы есть машинка, быстро сделаем. Идем.

Яна нехотя согласилась, пришли домой к Свете, та протянула свой халат. Девочка сходила в ванную и переоделась.

– А что он имел в виду, что ты не девчонка? – уже сидя за швейной машинкой и опустив лапку, спросила Света. Яна всхлипнула, отвернулась. – Ты это чего? – видя, что подружка заплакала, подошла и обняла. – Дурак он, все это знают, сторонись его, его…

И тут Света почувствовала, как что-то бодается ей в бедро. Вот тогда она и узнала тайну Яны, что она вовсе и не девчонка. Нет, это неправильно, девчонка, личико красивое, даже очень, длинные волосы, губки, грудь, бедра, все как у настоящей девчонки, только… Между ног она была парнем.

Света испугалась, отбежала, словно ее испачкали, а Яна, сев на диван и обняв ноги, и еще больше заплакала. «Девчонка», – смотря, как подружка рыдает, вспомнила, когда что-то боднуло в бедро.

– Покажи, – Яна отрицательно замотала головой. – Прошу тебя, покажи.

Но подружка ни в какую не хотела этого делать. Сработало любопытство, Света встала и быстро сама разделась.

– Смотри, – Яна заморгала, перестала плакать. – Дотронься, – все еще думала, что подружка девчонка. – Хочешь, я сама тебя раздену? – она отрицательно замотала головой. – Значит сама? – Яна кивнула. – Я никому не расскажу. Мы ведь теперь подруги, верно? – и девочка опять кивнула.

Странное создание, снаружи тело женское, но между ног был нормальный мужской пенис, который почему-то торчал вверх. Света испытала три удивления: первое, что увидела мужской орган, второе, что он бодался и третье, что Яна оказалась гермафродитом.

– Вот это да…

Для нее это было открытием, сравнимым как если бы встретила инопланетянина.

Света продолжала разговаривать по телефону со своим мужем, поправила халат, прикрыв грудь, отчего Антон явно расстроился.

«Потом еще покажешь?»

– Может быть, – ответила и отвела ногу чуть в сторону, давая Яне свободу действий. – Я тебя люблю.

«А я-то как, ты просто не поверишь, в два раза больше».

– Ага, сейчас начнем мериться, кто больше?

«Все равно я больше», – не унимался Антон.

Подружка вытянула руку, и ладонь легла ей на грудь.

– Я потом тебе перезвоню.

«Постой, еще минутку».

– Милый, мы целый день были на работе вместе, ну же, не веди себя как маленький мальчик. Я отключаюсь, – Света вздрогнула, когда пальчики Яны заиграли с ее соском.

«Постой-постой, твои глаза так заморгали, словно…»

– Все, я…

Яна согнула ноги подружки и уже стала целиться своим пестиком. Светлана прикрыла глаза, почувствовала, как он, не встречая сопротивления, юркнул в ее норку.

– Ой…

«Вспомнила обо мне?»

– Да… – на выдохе произнесла она и сжала губы, словно поцеловала.

Пестик, достигнув дна, остановился, как это ей нравилось, Светлана затаила дыхание, подружка нагнулась и легла ей на грудь.

– Дай, – сказала подруге, взяла из ее рук телефон и выдернула разъем гарнитуры.

– Привет, что пристал?

– Девчонки, а вы там что делаете?

Стручок, что проник в теплую норку, зашевелился. Яна развернула телефон на себя и строго посмотрела на мужчину.

– Девчонки, я хочу к вам.

– Нет! – крикнула Света мужу, развернула телефон на себя. – И не смей приставать к Яне, ты понял? Убью!

– Понял-понял…

Яна стала подниматься, стручок стал выходить, подружка, затаив дыхание следила за тем, что происходило. В паху защекотало, появилось желание задергаться и еще шире развести ноги. И вообще, этот халат ей уже мешал, стало жарко.

– Милый, потом перезвоню.

Стручок дернулся вперед, Светлана заморгала.

– Ну я же… – Света не дослушала мужа, нажала на кнопку «разорвать соединение».

Теперь Света знала, кто такая Яна, это стало их тайной. На следующий день нашла в школе Олега, отвела подальше от его друзей.

– Если ты хоть кому-то проболтаешься, – ее глаза сверкнули злобой. – Скажу, что пытался меня изнасиловать.

– Этого не было.

– А вот и посмотрим, кому поверят. Ты меня понял?! Понял?

– Ладно, а она, или он, кто …

– Ты меня понял! Забудь про Яну. Ясно? – последнее слово она чуть ли не крикнула.

Олег сдержал свое слово, он как-то попробовал подружиться с ней, но получил категорический отказ. А вот Света с Яной стали подругами. После школы бежали к ней домой, вместе принимали ванную, лежали в постели, целовались. А затем Свете показалось, что она влюбилась в подружку, но все не могла себе в этом признаться. А в классе их стали называть сестрами, намекая на более близкие отношения.

Света посмотрела на экран телефона, убедилась, что они остались одни и, отбросив его в сторону, потянулась к подружке. Руки быстро расстегнули ее халат, коснулись женской груди, пальчики дотронулись до соска, и тут стручок заиграл в ней.

– Мммм… – протянула Света, ощущая сексуальное блаженство, в которое вот-вот провалится.

Уже когда вместе поступили на один факультет в институте, Света стала расспрашивать подругу:

– И как ты себя чувствуешь в женском теле?

– Привыкла. Первое время было страшно. Грудь росла, мама водила по врачам, куча таблеток. Бе… А потом я отказалась их пить.

– Почему?

– Это неправильно, ведь природа не просто так сделала меня такой. Я не одна, нас миллионы, десятки миллионов. Только врачи считают это ошибкой, мутацией. Предлагали сделать операцию. Но зачем? Я ведь как парень могу это делать.

– А дети?

– Врачи говорят, что нет, хотя сперма есть, сама же знаешь.

– Знаю, – нежно поглаживая ее грудь, ответила Светлана и, дотянувшись до губ, поцеловала.

Стручок заигрывал в норке Светланы, она млела, попискивала. Закусив губу, опустила руки, а Яна, словно мужчина, что впрочем на половину так и было, уже во всю старалась. Ее грудь покачивалась, Светлана смотрела на нее, но уже не могла пошевелиться, чувствовала, что вот-вот сорвется.

Зазвонил телефон, нашла силы, взяла его, увидела номер мужа, рука упала. А стручок, вонзившись, запустил неуправляемую цепную реакцию.

Получится, я это знаю

Нет ничего хуже, чем знать, что у тебя была возможность, а ты ей не воспользовался.

– Постойте минуточку. Стойте!

Екатерина Макеева уже немолодая женщина, говорят, что три раза была в разводе, две дочки, которых тянула из последних сил, дом, старая машина. За все время работы начальником отдела так ничего и не приобрела, а ведь могла, была у руля финансов, но то ли воспитание, то ли страх не дали этого сделать.

– У нас проблемы. Нет, не у тебя лично, у нас.

Настя выпрямилась и, как послушная школьница, встала по стойке смирно. Когда поднимался вопрос денег, это ее напрягало, ведь осталась одна, муж бросил до рождения ребенка. Квартиры нет, приходится снимать пансионат, родители старые и проживают в деревне, где сейчас не лучшие времена. Чем они ей могут помочь? Разве что картошкой и капустой, но этого мало, вот и крутилась как могла.

– У нас началось сокращение. Вы, как молодой специалист, попали в список.

– Как?! Вы же обещали весной перевести на полный рабочий день и дать должность корректора.

– Извини, Настя, мне трудно это говорить, но у тебя две недели на отработку, будет компенсация, но небольшая, ведь проработала немного.

– Но?…

– Извини, так надо.

Настя была разбита новостью, ей удалось скопить немного денег, всегда считала, что подушка безопасности нужна, но она была такой тощей, что хватит всего на несколько месяцев. Два года назад ей удалось снять комнату в пансионате, здание старое, раньше относилось к заводу пластмасс, но после развала СССР оно вечно переходило из рук в руки. А после его и вовсе перевели на баланс дома престарелых. Но стариков проживало немного, только первые три этажа, а последний отвели под аренду.

«Как же теперь быть?» – думала Настя, вернувшись домой. Сперва дочь занимала много времени, поэтому не могла устроиться на полный рабочий день, а кому нужен специалист на полдня? А когда та подросла и пошла в восьмой класс, ее перестали приглашать на работу, вот и маялась временной, год в одном месте, год в другом.

«Мне этот пансионат нравится, кухня, ванная, две комнаты, хорошая, пусть и маленькая, но квартира. Но главное – это аренда, она не высокая и я могла ее себе позволить. А теперь? – женщина взяла листок бумаги и стала писать цифры расходов. – Надо срочно искать работу. Срочно!»

Однако прошла неделя, потом вторая, везде шли сокращения. Финансовый пузырь ипотечного займа в Америке обвалил рынки мира. За ними посыпались как карточный домик банки, курс рубля взлетел, а за ним и банковские кредиты. Настя приходила в отдел кадров предприятия, показывала свое резюме, а ей порой даже не отвечали, показывали список людей, которые подлежали увольнению. Предприятия лопались, биржа труда была заполнена, если и были вакансии, то не ее профиля, да и то, опять же, временно.

«И что мне теперь делать? – спрашивала себя Настя, пересчитывая скромные сбережения. – Еще месяц, и я буду на нуле. Уже просрочила аренду за жилье, и тогда…» В дверь постучались, женщина убрала конверт с деньгами, подошла и, открыв дверь, вздрогнула. Перед ней стоял управдом пансионата, где она жила. «Ну все, началось!» – подумала, что сейчас ей сделают предупреждение за неоплату.

– Простите, простите, – начала оправдываться Настя. – В этом месяце так трудно, все кругом… Вы же слышите новости, телевизор смотрите…

– Здравствуйте, – Нина Аркадьевна улыбнулась, она это умела делать так, что все тревоги сразу уходили на второй план.

– Я постараюсь в ближайшее время погасить, мне надо только время.

– А, вы об этом…

– Если вы дадите мне время, я все верну, загашу!

– Подождите! – женщина повысила голос, и Настя замолчала. – Я пришла не насчет аренды. Хочу сделать предложение.

– Мне? Проходите, может чай или кофе?

– Как мило, сделала ремонт? – Нина Аркадьевна не имела привычки ходить по квартирам, ей платили, соблюдали тишину, это пожалуй самое главное, ведь на этаж ниже жили старики, вот и все, что ее интересовало.

– Да, мы переклеили обои, а еще мне сделали скидку, купила кухонный гарнитур.

– Очень мило, очень. А дочка в школе?

– Да, у нее вторая смена, еще не пришла.

– Ее ведь зовут Дана, верно? – Настя кивнула. – Они так быстро растут, требуются деньги на кружки, одежду, книги. Да и с мальчиками скоро начнет встречаться, мороженое, кафе. Это прекрасное время.

– Вы что-то хотели? – тема денег сейчас для Насти была больной, у нее написан список вещей, которые надо купить, но теперь его приходилось корректировать.

– Я ухожу с должности управдома, предложили другую. Да, – увидев, как Настя удивилась, продолжила Нина Аркадьевна. – Десять лет на одном месте. Кажется, тут все знаю, каждый кранчик и каждого постояльца. Сколько владельцев здания поменялось, а я все тут. Настя, я ухожу и хотела бы свою должность предложить тебе.

– Мне?! – она уже хотела сказать «да».

– Есть большие плюсы, если работаешь, то за квартиру не платишь, правда, здорово, какая экономия. Можно на эти деньги что-то купить дочери.

– Хотите, чтобы я стала менеджером?

Нина Аркадьевна была не на много старше Насти, но привыкла к ней обращаться на «вы».

– Я давно присматривалась к тебе, а сейчас ты без работы, вот и решила предложить. Да и похоже, ты деловая, вон какой порядок дома, и дочка учится хорошо. Просто правила, они прописаны в уставе, менеджером пансионата может стать только тот, кто проживает в нем.

– Я не знала.

– Ты же знаешь, что пансионат кооперативный, вроде как относится к дому престарелых, но тут свои правила. Как ты считаешь, сможешь меня заменить? Не буду тебя торопить, но прошу, дай ответ завтра.

«Я не могу упустить этой возможности. Это просто удача, прекрасный шанс. А когда найду работу по профессии, уволюсь», – думала Настя и уже в душе благодарила управдом, что пришла к ней.

– А еще будет зарплата, пусть и не большая, но с учетом экономии за жилье, тебе понравится. Работа не трудная.

– Правда?

– Еще будут бонусы, но это отдельный разговор.

Настя подумала, что если Нина Аркадьевна работала только управдомом – а ведь у нее машина, всегда одевается хорошо, со вкусом – значит, зарплата не маленькая.

– Что скажешь?

– Я согласна. Хорошо!

– Отлично, тогда буду ждать тебя завтра в офисе и введу в курс дела.

– Спасибо вам, постараюсь не подвести. Я справлюсь. Я…

– Конечно же справишься, тебе понравится, вот увидишь.

Управдом ушла, женщина встала, запрыгала на месте, словно выиграла в лотерею. Взяла из конверта немного денег, сходила в магазин и приготовила вкусный ужин.

– Мама, я пришла, – открыв дверь, крикнула Дана. – Как вкусно пахнет. Мама, что это? Ты получила зарплату, устроилась на работу?

– Мне предложили место управдома, как думаешь, получится?

– Получится! – радостно крикнула девочка и обняла свою маму. Она как никто другой знала, что значит жить скромно, макароны и картошка, а еще кетчуп и майонез.

«Я справлюсь, должна справиться. А что тут сложного?» – весь вечер думала женщина, заканчивая гладить форму дочери.

На следующий день Настя, как и обещала, зашла в офис управляющего пансионатом.

– Ты пришла, отлично.

– Постараюсь. Говорите, что ничего сложного?

– Ты умная, все схватываешь на лету, жаль, что уволили, но теперь тебе тут это не грозит.

– Почему? – удивленно спросила Настя.

– Присаживайся. Для начала введу, что к чему, многое не знала, да и зачем. Здание много раз переходило из одних рук в другие, в конце концов администрация города отдала его под дом престарелых, надеясь, что министерство наведет порядок. В общем, какое-то время оно так и было, но здание не приспособлено для стариков, инвалидных кресел. Нет лифта, да и вообще, одни проблемы. Тогда от него отказались, не знаю даже как, но его перевели в кооператив, где членами были те самые старики из дома престарелых. Думали его сдавать, а прибыль на лечение, но министерство не поддержало. Вот тогда и решили, что часть здания останется за домом престарелых, это чтобы были сиделки, врачи. Но как ни крути, это кооператив, и те самые старики, некоторые уже умерли, голоса распределили между собой. Это понятно?

– Я и не знала.

– А зачем? Живешь, платишь, все отлично. В уставе сказано, что члены кооператива утверждают, кто будет управдомом.

– Ой…

– Не бойся, я уже их поставила в известность, они согласились. Вот постановление собрания, а вот приказ, – Нина Аркадьевна протянула бумагу. – А теперь, если хочешь работать, пиши заявление, и я смогу дать тебе аванс.

– Как? Уже?

– А что тянуть?

Настя обрадовалась, что все так удачно сложилось, написала заявление, получила деньги.

– На сегодня пока все, у меня дела, а вот завтра продолжим. Хорошо?

– А что мне тогда делать?

– Вот список, это инвентарь, они на нашем этаже, там, – показала пальцем вниз, – тебя не касается, есть свой завхоз, главврач. Ты отвечаешь только за свой этаж и территорию, что вокруг здания.

Настя вышла из офиса управляющего, она прошлась по длинному коридору, где было 36 квартир. Проверила пожарный кран, мусорки, метла, ведра. Все, что в квартирах, ее не касалось, обошла здание, везде царил порядок. «Вроде все просто. Я справлюсь, точно справлюсь».

– Здравствуйте, – ей улыбнулся старичок. – Вы наш новый управдом?

– Здравствуйте, да, наверно.

– Меня зовут Николай Борисович, мы часто с вами будем видеться, найдем общий язык.

– Да, конечно же, обязательно найдем.

До этого момента Настя не очень обращала внимание на стариков, что проживали в пансионате. Они редко поднимались на ее этаж, сидели в парке, ходили, играли и ругались между собой по пустякам. Часто видела автобус, их возили на речку, в лес, музей. Иногда приезжала скорая и кого-то выносили на носилках.

«Это просто большая удача, что мне предложили работу. Все же я везучая, а если так, надо сходить в магазин», – думала Настя, просматривая список вещей, которые надо купить. И только вечером села и еще раз перечитала свои должностные обязанности.

– Нина Аркадьевна, а что значит «другие услуги»? – придя утром в офис, спросила Настя.

– Другие, это другие, они не касаются замены лампочек, полива газона, мусора и покраски стен в подъезде. Это особые условия.

– Какие?

– Я тебе объясню, но постарайся выслушать их внимательно, это очень важно. Чтобы остаться на этой должности, надо их выполнять безукоризненно.

– Ладно, хорошо, я согласна, что делать?

Позвонил телефон, женщина подняла трубку, кивнула и тут же положила ее на место.

– Приходи через час, закончим инструктаж.

Настя вышла из офиса, так и не поняла, что за дополнительные условия. «Если подстригать газоны и сажать цветы, – часто видела, как менеджер это делала, – я согласна, и мусор выносить», – думала она, проверяя, все ли лампочки горят в коридоре.

Она, как и обещала, через час вернулась в офис. У комнаты была еще одна дверь, что вела в соседнее помещение. Туда Настя еще не заглядывала, но именно оттуда доносился ритмичный скрип и мужское оханье. От любопытства женщина подошла, прислушалась, что-то в этих звуках было ей знакомо. Они были настолько ритмичны, что непроизвольно подумала о сексе. «Когда это было?» – скользнула мысль и, дотронувшись до ручки, приоткрыла дверь.

Нина Аркадьевна, облокотившись на стол, стояла спиной к старику, которого часто видела в парке. Ее платье было задрано, трусов не было, и ягодицы ритмично вздрагивали с каждым толчком. Стало неловко. «Это не мое дело, не мое», – прошептала про себя и, осторожно закрыв дверь, вышла из офиса. Минут через десять появился старичок, на его лице сияла улыбка. «Ну надо же, он еще бодрячок, как лихо это делал. Нда…» – протянула про себя Настя и вернулась в офис.

– Вот это и есть дополнительные условия, – увидев смущенный взгляд женщины, ответила Нина Аркадьевна.

От услышанного Настя замерла, секунда затишья, и в груди взорвалась бомба.

– Что?! – крикнула она и посмотрела на дверь, за которой еще несколько минут назад был секс.

– Ну да. Это часть работы.

– Э… Не поняла, что значит часть работы? – ее ноги задрожали, она присела, заморгала и еще раз спросила. – Это и есть те самые дополнительные условия?

– Все верно.

– Я ухожу, – Настя встала и направилась к двери.

– И куда? Что будешь делать? Сегодня вторник, в пятницу у них собрание. Тебя утвердили на должность менеджера.

– Но я не намерена этим заниматься! Вы говорили, что надо следить за этажом, территорией, но это…

– Завтра собрание, они вынесут постановление выселить всех неплательщиков. В этом списке не только ты, также Тамара Ивановна из 28 комнаты, знаешь ее? – Настя кивнула. Она прекрасно знала эту пожилую женщину, что осталась одна, часто помогала ее дочери с уроками и ни разу не брала денег. – А еще 4 и 32 комната. Их выгонят.

– Но я не намерена это делать!

– Помнишь, говорила, что здание принадлежит кооперативу, в его совет входит 16 человек, что сейчас проживают в доме престарелых. Они в этом здании, на этаж ниже, кто-то из них бывший начальник главка, кто-то начальник экспедиции, есть даже профессор, преподавал в университете. Многие остались одни, но есть и те, что решили жить здесь, а не с детьми. Половина пенсии уходит дому престарелых, половина остается у них, вот они и тратят ее…

– На вас?

– Да, и скажу честно, это не маленькие деньги, есть прейскурант, они сами его утвердили.

– Смешно, это все смешно! Это нелепица, глупости! Что вы говорите? Хотите сказать, что вы делаете добровольно?

– Да…

– Нет, я найду работу, заплачу долг, но не буду этого делать. Я…

– Да постой же ты! – крикнула Нина Аркадьевна, подбежала и схватила женщину за руку. – Сядь.

– Не буду этого делать! Нет! Я еще не опустилась, чтобы так…

– Почему опустилась? Разве ты раньше знала о том, что я делаю? – Настя отрицательно замотала головой. – Верно, никто не знает, только 16 членов совета. Да, они платят, но и не маленькие деньги.

– Нет!

– По сравнению с тем, что я получаю, это в десять, а порой в двадцать раз больше моего оклада.

– Что? – невольно Настя прикинула в голове сумму, сердце предательски запрыгало от радости, но вспомнив, что надо делать, оно завыло. – Нет. Спасибо за предложение. Аванс, что получила, верну, как устроюсь на работу. Но я этого делать не буду.

– Ты как мать одиночка будешь жить обеспечено и не думать об оплате аренды.

– Ты!.. Ты!.. Просто проститутка! Шлюха! А я-то развесила уши, поверила. Да пошла ты! – Настя встала и направилась к двери. – Кем надо быть, чтобы на это согласиться? Это просто ужасно?

– Ты права… Но разве в твоем положении быть придирчивой, работы нет, девочка растет. Это твое право, соглашаться или нет на эту работу. Если тебе она не нравится, я не буду злиться.

– Не в этом дело… Я не такую работу ищу!

– Ты правда думаешь, что сейчас найдешь работу?

– Э… – за последний месяц Настя обошла с десяток компаний, разослала почти сотню резюме, была на бирже труда и видела очереди.

– Твоя дочь растет, скоро в институт, уверена, что сможешь оплатить учебу? Ты даже на квартиру не в состоянии найти деньги. Сколько тебе сейчас? Тридцать два? Если устроишься, то десять часов обеспечено, и главное кем? Второсортным клерком. Правильно?

– Не знаю, но я попробую! – Настя злилась на себя, что в ее жизни все так получилось, рассталась с мужчиной, который не захотел даже узнать имени дочери. А потом закрутилось, и вот вроде как стало получаться, и тут ее уволили.

– А знаешь, я ведь тоже живу одна, мой сын с моей матерью.

– У вас есть сын?

– Ну да, он уже закончил институт, сейчас работает. Я горжусь тем, что смогла его поставить на ноги, это ведь так здорово. Разве не для этого мы рожали детей?

– Да, – тихо ответила Настя и подумала о дочери, которая уже через несколько часов придет из школы.

– Понимаю твои чувства, но… Как родители мы обязаны сделать все возможное для наших детей.

– Но не таким же методом.

– Какое будущее ты хочешь дочери? Подумай. Просто надо смотреть правде в глаза. Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, – Настя резко подняла голову и посмотрела в глаза менеджера. – И для этого есть весомые причины, разве не так? – Нина Аркадьевна встала, включила чайник. – Этот пансионат не должен был существовать, его много раз хотели закрыть, но совет кооператива добивался своего. Врачи работают, сиделки приходят. За то время, как я тут работаю, ушло из жизни более половины постояльцев, но пришли другие. Знаешь, как мне было трудно их уговорить, чтобы не закрывали пансионат? Теперь я вырастила сына и ухожу.

Настя ушла окончательно разбитой. К шести часам пришла дочь, и радостная похвасталась, что по контрольной получила пятерку, и ее занесли в список на олимпиаду, которая пройдет через две недели.

– Это здорово…

– Мам, ты заболела?

– Нет, устала…

– Я сейчас приготовлю ужин. Если все хорошо, я летом смогу устроиться на работу, обещали взять.

– Ты про это не говорила, и куда?

– В кафе на неполный рабочий день, наверное мыть или убирать, посмотрим.

– А как же бабушка, ты хотела к ней поехать.

– Мам, я решила тебе помочь, разве это плохо?

– Хорошо, но…

«Я не могу так, не могу», – заскулила про себя Настя, вспомнив, что увидела в подсобке. «Какое будущее ты хочешь дочери? – вспомнила слова менеджера. – Надо смотреть правде в глаза. Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь это».

– Это, – прошептала женщина и, выключив свет, прошла мимо комнаты дочери, которая давно уже спала.

Настя вышла из квартиры, посмотрела по сторонам, было чисто, лампочки горели, в прошлом году сделали ремонт. Спустилась и пошла по парку, что примыкал к пансионату.

– Здравствуйте, – женщина узнала голос старичка, которого видела в прошлый раз.

– Здравствуйте. Гуляете?

– Не спится, погода хорошая. Верно?

– Да, – согласилась она.

– Вы уже работаете нашим менеджером? – Настя пожала плечами. – Я вам помогу принять решение, идемте.

Весь вечер она промаялась, понимала, что работа ей нужна, что еще несколько дней и деньги, которые с таким трудом копила, иссякнут. Но в то же время не могла согласиться так опуститься, чтобы выполнять дополнительные обязанности менеджера.

– Вот, возьмите, – и старичок протянул ей несколько купюр.

– Что это?

– Все по прейскуранту, хочу потрогать вас, вспомнить, каково это было раньше. Я уже не тот, что раньше, мой сморчок давно сдулся и не годится для работы, но руки, – старичок посмотрел на свои сухие пальцы, – еще помнят. Ну что?

– Что? – она все прекрасно поняла, о чем идет речь, старичок подошел поближе.

– Расстегни, хочу потрогать твою грудь.

Женщина посмотрела в сторону дорожки парка, но где они стояли, было темно. «Это всего лишь работа, это старик, это…» – мысли путались, а пальцы уже расстегивали одну пуговицу за другой.

– О да… – довольный тем, к чему прикоснулись его пальцы, произнес старик и чуть сжал их. – О да…

К ней уже давно не прикасалась мужская рука. После рождения дочери несколько раз встречалась и надеялась найти своего мужчину, но кроме секса дела далеко не шли, а после и вообще стало не до этого.

Старик почти пять минут тискал ее грудь, потом закашлял, сел на скамейку.

– С вами все хорошо? – застегнув кофту, спросила его.

– Да, – на его лице появилась детская улыбка. – Может поговорим?

– Мне надо домой, там дочь.

– Да, понимаю, вот, – он дал ей купюру. – Просто хочется поговорить.

– Хорошо, – согласилась Настя и, спрятав деньги, присела рядом.

Николай Борисович, так он представился, рассказал, как познакомился с женой, где была свадьба, а после в бараке прожили почти двадцать лет. Настя вернулась в пансионат, достала деньги, теперь они ей не казались такими грязными, как думала изначально. А утром, когда дочь убежала на секцию, где изучала программирование, подошла к офису и, постучав, вошла в комнату. Менеджера не было на рабочем месте, но зато за стенкой, в той самой подсобке, где была закрыта дверь, доносился ритмичный скрип. Минут через пять все было кончено, вышел старик, он дотронулся до своего виска, словно хотел снять шляпу, поздоровался, склонил голову и вышел из комнаты. Появилась Нина Аркадьевна, она улыбнулась, включила чайник.

– Знала, что ты наберешься смелости. Возможно сейчас сильно взволнована, но…

– Пожалуйста, позвольте мне быть менеджером, – волнуясь, произнесла Настя. – Только не знаю, получится ли у меня.

– Уверена, что у тебя все получится.

– А если нет?

– Получится, я это знаю.

Зоя

Когда Богу надоедает воспитывать мужчину, то Он посылает ему женщину.

Галина нажала на цифру 7, в ответ, словно кнопка была живой, она пропиликала в ответ, и дверцы закрылись. Стало страшно, нет, она не боялась замкнутого пространства, в отличии у Ирины, ее подруги, поэтому в институте предпочитала подниматься пешком. Галина боялась не последствий, это Герман почти час уговаривал согласиться и прийти. «Муж», – робко произнесла, в груди сердце дернулось и на мгновение замерло. Тому было много причин, но сейчас старалась забыть, почему согласилась, было стыдно, да, именно стыдно, словно тебя публично раздели и сейчас высекут.

Дверь лифта открылась. «Что тут, ад или рай?» – подумала и посмотрела по сторонам. Тихая музыка успокаивала, гипнотизировала, доносились птичьи голоса. «Интересно, они живые или это запись?» Цокота каблуков не было слышно, мягкие дорожки заглушали ее шаги.

Вот 736 номер. Сердце задергалось, запрыгало, ты попался на крючок, словно тот самый карась, что она поймала в детстве. Он так долго дергал поплавок, но жадная рыбка заглотила червячка, поплавок ушел под воду. Девочка затаила дыхание, боялась, что он сорвется, но было уже поздно, крючок вонзился, и рыбка, как бы ни металась, была обречена.

Нажала на ручку, щелчок в замке, и дверь открылась. «Я пришла», – произнесла про себя, и женщина сделала несколько шагов.

Кирилл всегда снимал 736 номер, это было счастливое число. Три умножить на шесть и плюс семь. Когда все изменилось, ему было двадцать пять. Этот номер на последнем этаже отеля, тут только высший разряд. Роскошная обстановка, которой могли позавидовать даже президенты, сбивала с толку его жертву. Женщина входила, замирала, мысли сразу растворялись, и вот она вспоминала детские сказки про принцев и дворцы. Всем хочется, пусть на день, час, минуту, ощутить себя той самой принцессой, о которой так много написано.

Счастливое число. Да, это так, в двадцать пять лет все рухнуло. Кирилл был рад, что удалось снять маленькую квартирку в микрорайоне. Он уже закончил институт, был полон надежд, и тут появился он. Меченый, так прозвали Горбачева, сладкими речами он разрушил то, что создавали деды. Война, развал, нищета. Его родителей как могли выживали, завод закрыли, пришлось продавать все, что было в доме. Кирилл жалел, что ушел за бесценок Олдос Хаксли, а после Ирвин Уэлш, Грин, Беляев и еще с десяток авторов, которыми зачитывался по ночам.

Работа не принесла удовлетворения, это были сущие копейки. Друзья изменились, появились первые кооперативы, индивидуальные предприниматели, а насмотревшись зарубежных боевиков, решили нахаляву рубить бабло. Первым погиб Зайцев, полный отморозок, по нему никто не рыдал, вторым ушел Крылов, затем Тихонов и Карпов Лешка. Список друзей таял на глазах, кто-то осознал, что за деньгами идет смерть, но жадность – вот их порок. Потом Грачев, Котов, кто-то сбежал, забился в нору.

Кирилл почти всех растерял, приходил в свою комнатку уставший и злой. И тут ему позвонили, наверное потому, что желающих взяться за работу уже не нашлось. И он согласился. Прошли времена, когда был рэкет, это чистой воды бандитизм, настал черед рейдерских разборок. Если кто не знает, поясню в двух словах, это подстава предприятия, фальшивые контракты, суды, долги. Чтобы ускорить возврат несуществующего долга, производится рейдерский захват. Главное завладеть печатью предприятия, финансовыми и учредительными документами. Пока идет разборка на уровне закона, а так обычно и происходит, завод продают, поскольку покупатель уже заранее известен. А после все, точка, закон на стороне нового владельца, и что бы там ни пищали бывшие акционеры, они практически ничего не могли сделать.

Кирилл сформировал свою бригаду, никакого оружия, только кастеты и биты, этого вполне хватало, чтобы взять под контроль администрацию. Тогда у него появились первые деньги. Он с радостью отнес их родителям, а после еще деньги и еще. Они сыпались как из рога изобилия.

– Все так просто! – ликовал Кирилл, перекладывая пачки денег.

Но вспомнив историю своих друзей, не стал шиковать, кого-то, опять же, убили от злобы, что у них есть деньги, а у других нет, а кто-то просто решил поживиться. Кирилл жил скромно, двушка, хороший район, ремонт, обстановка. Он ездил со своей бригадой по области, помогая решать подобные дела. Появились связи в органах, за деньги можно почти все купить. И порой работы было так много, что приходилось отказываться. Деньги копились, они стали бумагой, макулатурой. И тогда он стал от них избавляться, скупая золото, валюту, появились свои активы на тех же заводах, что помогал захватывать. Теперь мог всю жизнь жить за границей, прикупить домик и забыть, что когда-то питался одной картошкой. Но это скучно.

Да, именно скучно, не хватало остроты ощущений, и жизнь стала серой. Вот тогда он увидел Ларису, симпатичная черноволосая девушка, гордая своим мужем, которому удалось создать первую таксомоторную компанию. Он уже думал о новых планах, тут подвернулся человек Кирилла, и Мирон, муж Ларисы, от жадности заглотил крючок. Осталось только потянуть, крючок впился.

Кирилл сидел в небольшой кафешке, что на углу Володарского и Профсоюзной, а Мирон, чуть ли не плача, умолял ему помочь. Деньги не пропали, они просто из одного кармана перетекли в другой. В этот момент Кирилл впервые за последние годы ощутил себя человеком. Чувствовал, как сжимается сердце, как потеют ладони, как становилось тяжело дышать, наблюдая за тем, как корчится Мирон, услышав его предложение.

– Я забуду твой промах, ты мне должен, и немало, за это готов взять твою таксомоторную компанию или…

– Или?

– Или ночь с твоей женой.

Вот тут самое интересное и начинается. С женщинами у Кирилла не было проблем, все можно купить. Но как приятно наблюдать за мужем, который понимает, что его не просто загнали в угол, а раздели. Еще шаг, и от него ничего не останется, даже имени. Но выход есть – отдать то, чем он так гордился, а именно свою жену, женщину, ту, что он любил, или по крайней мере, делал вид, что любил.

Но это только начало. Кириллу не нужно было его согласие, он хотел, чтобы Мирон сам поговорил с женой и уговорил на сделку. Это был спектакль, а он единственный зритель. Тут и трагедия, и фарс, слезы и любовь, а также жертва, как же без нее. Да, женщина жертвовала собой, ради дутой любви, ради того, чтобы спасти то, чего у них даже не было.

И если бы уже в номере Лариса не заартачилась, все бы обошлось мирно, ночь и свободна. Но она решила показать свой нрав, вот и поплатилась, отработав сполна не одну ночь.

А потом опять наступила пустота, и Кирилл замкнулся в себе. Когда все есть, теряется цель в жизни. «А была ли она? – оставшись один в номере, спрашивал себя. – Сперва выжить, потом увеличить капитал, после его сохранить, и опять увеличить. А какой в этом смысл? Ради чего?» Он покупал женщин, не любовь, а только тело. Приходил на вечеринки как на распродажу, присматривался, выбирал, примерял, все как в магазине. А после платил деньги и забирал вещь на день или два.

«Что такое ад?» – однажды спросил у бабушки в деревне. «Это голод, боль, страх, что не доживешь до утра», – ответила она. Дедушка, что прошел три войны, покачал головой и добавил: «Отсутствие надежды». Но однажды, когда он сидел в парке, к нему подсел немолодой мужчина, они разговорились, и Кирилл опять задал этот вопрос.

– Это когда у тебя все есть, – спокойно ответил мужчина и открыл уже старенький рюкзак.

– Глупости.

– Нет, не глупости. Заяц живет, чтобы плодиться, лиса тоже, волк, корова, конь. Их задача – быть сытыми, в этот момент они охотятся, прячутся, но цель одна – размножиться. А что человек?

– А мы разве отличаемся?

– Еще как, разум – вот наш порок. Поэтому человек так просто не может быть сытым, ему нужна цель, ради чего это делать. И тут можно много чего придумать, но если отсутствует цель, он умирает, нет, не физически, а духовно. А теперь представь, у тебя все есть, все, что душе угодно, еда, дом, одежда, машины. Все!

– И что в этом плохого?

– У тебя пропадает смысл существования. Сейчас ты задаешь этот вопрос, потому что есть к чему стремиться, а что потом?

Тогда Кирилл не понял мужчину, посчитал его неудачником, вот и ноет относительно ада. Но заполучив все, Кирилл осознал, что незаметно для себя очутился в том самом аду. Говорят, это называется депрессия, у каждого своя причина. Кто-то от безысходности, от непонимания, бессмысленности, потери любви, потери вдохновения, да еще сотни и сотни причин. Дни стали мелькать, опадали как осенью листва, остались сухие ветки.

Отчет акционеров аккумуляторного завода, поставка продукции в более чем в пятьдесят стран мира, прибыль выросла. Именно там Кирилл познакомился с Михаилом из планового отдела.

– Ты же в прошлом году женился, почему не вижу твоей жены? Кто она, расскажи.

Еще минуту назад он разговаривал со Светланой и вот теперь сидел и хвалился ею.

– Любишь?

– Да. А ты не женат?

Михаил не знал, кто такой Кирилл, он ходил как все в джинсах и футболке, кроссовки, не новый телефон.

– Нет, что-то не получается. Чего тебе для счастья не хватает?

– Наверное денег.

Так говорят почти все мужчины. Глупо и наивно. Его друг взял машину в кредит и теперь ездит на ней на работу, чтобы заработать деньги и отдать за машину. Что это? То же самое семья. Ради чего родители заводят детей? Наверное для радости, читать, смеяться, бегать и ходить в поход. А что получается? Работа с утра до вечера, приходишь домой уставший и раздраженный, а в выходные надо навести порядок. А когда же заниматься детьми? Да так, между работой и сном.

– Познакомься, Света.

К их столику в кафе подошла крашенная блондинка, тонкие пальчики, умный взгляд. Она наклонилась и поцеловала мужа в щечку.

– Про вас он много что рассказал, – начал Кирилл. – Кажется, знаю не хуже мужа.

– Ты чего наболтал? – шутя спросила Михаила и, толкнув в бок, присела рядом.

– Поздравляю со свадьбой, пусть она и была год назад, но вы теперь счастливы. Любишь?

– Чертовски, – тут же ответила девушка и подмигнула мужу.

– Мы вот вели разговор с Михаилом, чего не хватает для счастья, он сказал, что денег.

– Денег? – удивилась девушка.

– А для тебя это важно?

– Нет. Мне и так хорошо, верно? – и толкнула Михаила в бок.

– А давайте теперь все перемешаем и посмотрим, что получится. Напиши сумму твоего счастья, – попросил Кирилл и протянул Михаилу ручку и салфетку.

– Ну я бы, – он написал восьмизначную цифру.

– А реально, сколько?

Мужчина подумал, посмотрел на свою жену и написал уже в пять раз меньше цифру, после зачеркнул и еще раз снизил цифру. Кирилл взял салфетку и уменьшил цифру в десять раз.

– А если так, это что-то будет значить?

– Да, – ответила Светлана.

Они посмеялись, заказали кофе. Кириллу нравилось, как девушка обращалась к своему мужу, в этом было что-то трогательное, нежное.

– Я дам эту сумму. Это не взаймы, не залог, – Кирилл открыл свой потертый дипломат и положил перед Михаилом две пачки. Девушка взяла их, потрясла, понюхала, заулыбалась, вытащила одну купюру и посмотрела на просвет.

– А в чем подвох? – поинтересовался Михаил.

– Они ваши, что хотите с ними, то и делаете, но, – Кирилл внимательно посмотрел мужчине в глаза. – Твоя жена на ночь будет моей женой.

– Что?! – похоже они это сказали одновременно.

Больше Кирилл ничего не говорил, он встал и пошел заказать себе еще чашечку кофе. Знал, что сейчас за столиком началась настоящая война между жадностью и моралью.

Он знал, кто такая Светлана, она тоже работала на заводе, только в отделе планирования. Хочешь познакомиться с женщиной, познакомься с мужем, это правило всегда работало. Вернулся к столику, парочка тут же замолчала, девушка пододвинула к нему пачки денег.

– О, нет-нет, они мне не нужны. У вас еще есть время принять мое предложение. Одна ночь, и это ваше, даже не буду их забирать.

– Вы смеетесь? – девушка перешла на «вы».

– Нет.

Михаил взял пачку денег, и так же как жена вытащил одну купюру, но девушка вырвала ее из рук мужа и запихала обратно. Встала и быстро ушла. Для нее это было унизительно, ведь, как ни крути, ее просто покупали. Деньги были не малые, подержав их в руках, Михаил уже засомневался.

– Это не честно, – сказал он. – Это отвратительно. Это…

– Забудь, – и Кирилл положил поверх денег журнал, он не стал их убирать, как бы показывая тем самым, что предложение в силе.

Михаил корчился, словно в наркотической ломке, он то убегал, то возвращался и нес всякую ахинею относительно любви и предательства. Но его глаза говорили о другом. Кирилл убрал журнал, невольно мужчина дотронулся до пачек и отдернул руку, словно они его обожгли. Но крючок с наживкой давно заброшен, он даже не понял, когда это произошло. С экрана телевидения внушают, что, купив машину, ты станешь счастливым человеком. Им давно манипулируют, то предложат отель в Шарм-эш-Шейх на звездочку выше, а разницы никакой.

– Я так не могу, – уже на издыхании произнес Михаил.

– Уговори, мой телефон ты знаешь.

Кирилл встал, деньги так и остались лежать на столе, Михаил не проронил ни слова, мол, забери их. Он проглотил крючок, теперь осталось только вытянуть рыбку. Что там было дальше не важно, Светлана сама позвонила.

– Нет, это я должен услышать от твоего мужа, – и отключился, и Михаил уже через минуту позвонил.

Куда девалась любовь? Такие пафосные слова, сотрясание воздуха, и вот результат – девушка в его номере. Ее глаза засияли от роскоши. Получив отпущение грехов со стороны мужа, она вытворяла в постели то, что с Михаилом постеснялась бы. Это был триумф.

Но не все шло гладко, порой дело доходило до развода, мести и даже покушения. Но это мелочи на фоне той эйфории, что получал Кирилл, видя, как ломается человек. Для него это стал спорт с экстремальными последствиями. Его машину сожгли, его избивали, угрожали убить, но деньги делали свое дело.

А потом он познакомился с Галиной, она преподавала начальные классы в шестнадцатой школе, или, как ее называли, гимназии. В 1 «Б» ходила Полина, дочка Артема от второго брака. Это единственный друг, кто остался в живых после лихих девяностых. Она была замужем и, как говорил Герман, ее муж, после предоставления банком ипотеки, увеличил семью с двух до трех.

– Я готов на четыре, – сидя в ресторане, куда Кирилл пригласил их, сказал Герман.

– Готов? – ее брови поднялись вверх. – Ты вообще детей видел? У теть Вали была двойня, это ад. Давай остановимся на одном.

– Но это временно, верно? А потом…

Они уже сидели не один час, знакомство быстро перешло в дружбу, вместе ездили по грибы и даже как-то с палаткой переночевали в лесу.

Кирилл прекрасно знал их тяжелое финансовое положение, но они не унывали. Все же банк, пусть не с первого раза, но дал ипотеку, отпраздновали новоселье. Он подарил им кухонный гарнитур, просто так, хотелось помочь. Но теперь, сидя в ресторане, куда пригласил на ужин, Кирилл рискнул и, как уже делал ранее, озвучил свое предложение. Знал, что Галина уйдет и возможно Герман тоже.

Девушка молча встала, она не бросила в его сторону грязных слов, опустила глаза, словно извинялась. Нагнулась и, поцеловав мужа, ушла. В этот момент Кирилл пожалел, что сделал предложение, у него не так много друзей, а они ему нравились.

На салфетке была написана семизначная цифра, это чтобы наверняка. Он достал две пачки денег и протянул их Герману.

– Не надо.

И все же он не ушел, а ведь была возможность просто все перевести в шутку и на том поставить точку. Кирилл подозвал дежурного менеджера отеля, отдал ему деньги, тот ушел и через минуту принес ключ от ячейки, куда положил деньги. Герман молчал, допил бокал вина, официант тут же долил ему.

– Я пойду, – Кирилл положил на стол ключ от ячейки и написал на салфетке «736». – Это номер в отеле. Предложение действует только сегодня.

Он ушел. В душе ликовал, своими словами запустил цепную реакцию, которая рано или поздно сработает, и тогда уже ничто не удержит этот хрупкий мир. Поднялся в номер, было все равно, придет Галина или нет, дружбе конец. После таких слов ничего не остается, только злоба и ненависть. Выкурил сигарету, выпил бокал вина. Так и не смог привыкнуть к вонючему коньяку, от которого обычно все мужланы тащатся, строят из себя знатоков, а у самих в голове счетчик цифр, сколько это стоит.

Шторы еле заметно качнулись. «Неужели пришла? Или сейчас получу пулю в затылок?» – подумал Кирилл, но даже не повернулся. Услышал шелест платья и, как ему казалось, ощутил ее дыхание. «Этот аромат духов, почему я его раньше не почувствовал? Он мне знаком. Когда это было?» В голове замелькали фотографии прошлого, они были серыми, давно выцветшими. Но в них было то, что он потерял. Кирилл задумался и на какой-то момент забыл о женщине, что находилась в его комнате. «Зоя, она душилась Paco Rabanne, ее отец откуда-то привез испанские духи». Это было чудо, он сам готов был стоять часами и вдыхать аромат мяты, грейпфрута, розы, мандарина, амбра пачули. Тогда Кирилл таких слов даже не знал. «Где она сейчас?» – спросил у себя и повернулся, чтобы поздороваться с той, которую потерял.

Женщина стояла посреди большого зала, ее одежда лежала на полу. Она робко, словно никогда этого не делала, склонила голову, щеки покраснели. Заметив, что мужчина повернулся и смотрит на нее, опустила руки.

«Зоя», – это имя Кирилл запомнил на всю жизнь. Она пригласила его к себе домой, сказала, что сейчас переоденется, а после позвала. Кирилл влетел в комнату, думал, что надо оценить новое платье, но девушка стояла обнаженной и тяжело дыша смотрела на него.

Галина подняла голову, теперь на ее лице не было той потрясающей улыбки, на которую он заглядывался еще пару часов назад. Она не злилась, но и не радовалась.

– Зоя, – почти беззвучно произнес он.

– Что? – не услышав его, переспросила женщина.

«Зоя», – повторил про себя, подошел к Галине. Ее взгляд был ему знаком. Она что-то спросила, но он не слышал.

– Извини, – взгляд опустился, заметил, как в этот момент ее соски сжались. – Отдохни, там спальня. Я…

Он не закончил, обошел смущенную женщину и вышел из номера. Дверь тихо закрылась, щелкнул замок, в этот момент Галина заплакала.

Ой, что я делаю, что делаю!

Романтическая любовь расцветает в тени и увядает под пристальным взглядом.

Егор поднялся на шестой этаж, кажется, этот дом знал лучше своего, часто приходил к Ваське, так звал его в школе, а теперь, после того как тот поступил на юридический, стал Василием. Вот 66 квартира, дверь новая, в прошлом году заменили, нажал на звонок, а в ответ как всегда тишина.

– Опять не работает, – выругался Егор и постучал, но и в этот раз ему никто не открыл.

Тогда подумал и повернул ручку двери, знал, что Васька часто убегал, не закрыв за собой. Щелчок, и дверь открылась.

– Ау, есть кто?

Он тут был сотни раз, вот коврик, а вот кошка Машка, та сразу услышала и прибежала проверить, кто заявился.

– Привет, кто нынче дома?

Снял кроссовки, заглянул в комнату друга, после в зал, комната родителей всегда была закрыта и считалась таинственной, на которой лежала печать запрета. Осталась последняя – комната Аллы, это сестра Васьки. Прислушался, вроде тихо. «Где все?» – подумал и толкнул дверь.

Девушка лежала на диване и крепко спала. Егор тут же прикрыл ее, взгляд сфотографировал обстановку, позу Аллы, то, как она, словно маленькая девочка, положила ладонь под щечку, согнула ногу и… Замер, еще раз осторожно приоткрыл дверь и посмотрел на спящую девушку, а после взгляд скользнул ниже и просканировал ее ножку, задранную юбку и бледно-розовые трусики.

«Нда…», – медленно произнес про себя и прикрыл дверь. Алла была младше своего брата лет на пять, он даже помнил, как с Васькой ходил в садик забирал ее, а после дрались с Мироновым, тот вечно обижал девочку в школе. А у того был старший брат, приходили с синяками и шишками, но гордые. А после уже сама Алла начала их лупить, маленькая, а такая задиристая.

И вот теперь она выросла, закончила школу. Егор посидел в комнате друга, встал, подошел к спальне Аллы, вздохнул и еще раз заглянул. Девушка продолжала спать и даже не знала, что в доме посторонний. Хотя какой он посторонний, часто оставался с ночевкой. Всегда думал, что Алла стервозная, но сейчас, смотря на ее ножку, невольно согласился с тем, что она уже выросла и давно не дралась с ним и братом.

– Ку-ку, – тихо, это на всякий случай, чтобы потом не кричала на него, произнес Егор и, не услышав ответа, вошел в комнату.

Присел рядом, взгляд скользнул от лица к руке, желтым ногтям, а после еще ниже. Как часто он еще в детстве с Васькой, когда она мылась в ванной, подглядывал за ней. Там вверху, под самым потолком, есть дырка в туалете, они выключали свет, ставили табуретку и поднимались. Девочка быстро их вычислила и запустила в них мыльную мочалку, а после сказала, что пожалуется маме.

Взгляд опустился и уперся в бледно-розовые трусики, где сквозь тонкую ткань просвечивали короткие волосы, они торчали вверх как иголки у ежика. «Подстригла», – пришел к мнению Егор и вспомнил, когда впервые увидел женские трусики. «Это же было в деревне!» – воскликнул он про себя. Да, это было именно там, он дружил с Лешкой, у того был коровник, а за ним маленький палисадник, где девчонки любили загорать. Со всех сторон палисадник был закрыт яблонями, вот они там и устраивали свои посиделки, а после переодевались. Лешка мог часами торчать у дырки и всматриваться в цветастые трусы. Егору тоже удавалось кое-что увидеть. «Но то было детство, любопытство, а что сейчас?» – думал он, наблюдая за тем, как Алла спала.

Вот она пошевелилась, наверное что-то приснилось, перевернулась на живот, и юбка опустилась, закрыв то, ради чего он тут сидел. Нагнул чуть ниже голову и постарался рассмотреть, что там. Улыбка скользнула. Точно так же наблюдал в школе за Полиной, она сидела спереди, вся такая правильная, отличница, никогда не давала списывать. Девушка тянулась через парту к Светке Крыжовниковой, старалась пониже опустить юбку. «Что за мода носить короткие платья, вечно их одергивать и визжать, чтобы не подсматривали, – думал Егор, заметив трусики с розовыми бантиками. – Она это сделала специально?» А после уроков Тамара Ивановна, учитель по русскому языку, когда все побежали в столовку, остановила его.

– Егор, все это любопытно, но прошу, больше так не пялься.

– Куда? – он не понял и постарался вспомнить, как прошел урок и куда смотрел.

– На Полину.

И тут он все понял, что его застукали, когда так внимательно рассматривал ее трусы. Стало неловко, покраснел.

– Иди, это неприлично.

С тех пор, если даже Полина вставала на коленки и тянулась через парту вперед, он выходил из класса.

Алла пошевелилась, повернулась на бок, Егор взглянул ей в лицо, но девушка продолжала сладко спать. Она согнула ноги, и теперь овал хорошо очерчивал ее бедро. Еще раз посмотрел на лицо, после на руки, чуть нагнулся и увидел бледно-розовые трусики. «Ах», – вздохнул про себя и осторожно, словно это гремучая змея, которая вот-вот проснется и тяпнет его, дотронулся до ткани юбки и чуть приподнял. Где-то ткань сделала складку, а где-то наоборот натянулась, очертив то, что скрыто под ними. «Вот дурак, сижу и пялюсь», – отругал Егор себя, но даже не пошевелился, чтобы встать и уйти из комнаты. Теперь его фантазия так разыгралась, что сердце запрыгало на месте, словно мяч.

Он целовался, обнимал, но никогда не занимался сексом, и поэтому не видел обнаженного женского тела. Сердце гулко стучало. Вспомнил Марину, она учится с ним в институте, но с ней он не был знаком, так, привет-пока и на этом точка. Но тут девушка поругалась с Николаем, тот еще козел, его почему-то парни недолюбливали, наверное было из-за чего. Марина схватила телефон и выбросила его. Егор, долго не думая, перелез через бордюр, порылся в кустах, но все же нашел. «Хороший, новый, зачем выкидывать, еще пригодится», – подумал и решил завтра отдать девушке. А тут возьми, и он позвонил.

– Привет, – наивно ответил на звонок.

– Ты кто? – с рыком дикого зверя спросил Николай.

– Егор.

– Почему ты отвечаешь?

– Ну потому, что телефон у меня.

– Позови!

– Не могу, ее нет, пошла, а я тут сижу.

– Где! – это был вопль, Егор чуть было не оглох.

– Да тут, около входа в институт.

Зря он это сказал, через минуту появился Николай, не говоря ни слова, врезал по лицу. Увидев это, Марина завизжала, выхватила телефон и со всей силы бросила на асфальт. Это потом уже узнал, что телефон подарил Николай, тот, увидев осколки, взбесился. Марина взяла Егора за руку и повела к себе домой, что был через остановку, долго лечила, извинялась, что так получилось.

Так они подружились, стали встречаться, после девушка не выдержала и сама поцеловала. Егор хотел обнять Марину, но помнил, как она кричала на Николая и словно взбесившаяся кошка шипела и плевалась.

Алла словно почувствовала, потянулась, его внимание полностью перешло на то, что видит. «А что тут такого, разве раньше не видел на пляже? Видел, но тут…» Там, у воды, девицы суетились и прыгали и не давали возможности спокойно посмотреть, а теперь ему никто не мешал, и он мог разглядеть каждый шов, представить, что там под тканью.

Его мысли запрыгали, стало весело, но сердце не успокоилось, а наоборот запрыгало еще сильней. И тут Егор заметил, как его сорванец, что до этого момента спокойно лежал в штанах, заволновался, стал подергиваться и как-то нахально разбухать. «Ну вот еще», – словно решил его отругать, сорванец, поняв, что о нем подумали, играючи задергался.

«Надо уйти… надо, – юноша повернул голову в сторону двери, словно ожидал, что ему там помашут рукой и попросят выйти из комнаты. – Надо, – еще раз повторил. – Надо», – но он даже не пошевелился.

Алла повернулась на спинку, чуть сдвинулась и, даже не открыв глаза, продолжила спать. «Что, интересно, снится?», – подумал он, а сам дотронулся до юбки, уже делал минуту назад, и все же опасался, вдруг мегера, так они с Васькой называли его сестру, проснется. Егору было даже страшно подумать, что будет тогда. И все же мужское любопытство брало верх над рассудком, он приподнял ткань и положил ее на живот девушки. Теперь ничто не мешало любоваться ее трусиками. «Дурак! – выругал себя, понимая, чем сейчас занимается. – А ведь красиво, – хотя уже не первый раз задавал себе вопрос, – что тут такого? Вот люди, лица разные, красивые, уродливые, брезгливые, отвратительные. Это народы, национальности, возраст, пол и знания, – да, именно знания, так всегда считал Егор, оно придает одухотворенность взгляду. – Глупости все это, я что, маньяк, сижу и пялюсь!» – отругал себя, вздохнул и посмотрел на складки кожи, что скрывались под тканью.

Алла почувствовала, это было с ней не первый раз, вот говорят, что взгляд материален, все смеются, но она знает, что это так. Еще в детстве, когда ездила в пионерский лагерь, уснула в поезде, а после резко открыла глаза. Маринка, что лежала на соседней полке, внимательно смотрела на нее.

– Ты чего? – стало не по себе, словно она заглянула в ее сны.

– У тебя брови двигались, и губы дергались. Что снилось?

Вот и сейчас почувствовала это ощущение, что на тебя смотрят. Открыла глаза, еще сон не покинул, но уже стал таять, хотелось уцепиться за него, но знала, что дым, а сон похож на него, невозможно удержать в руках. Взгляд скользнул по потолку, опустился и вдруг увидела Егора, что так внимательно куда-то смотрел. Улыбнулась, помнила, как сидела на диване и рассматривала его лицо. Это было давно, но тогда появилось любопытство рассмотреть, а он читал книгу и дергался, говорил, что не букашка, которую надо рассматривать под микроскопом.

– Почему у тебя тут прыщик? А тут царапина, кто оставил. Ух ты…

– Что? – не отрываясь от книги, спросил Егор.

– У тебя появились морщинки, стареешь.

– Че? – он только поступил в институт, какая тут старость.

Девушка внимательно посмотрела на губы, представила, как целует, подумала, каково это чмокаться с парнем, ведь сама еще ни разу этого не делала. Она ему намекала, бегала за ним, приглашала в кино или сходить в магазин за мороженным. Но похоже перегнула палку, и он дал ей по шее, Алла решила ответить, вот и подрались.

А сейчас он сидел рядом и смотрел. «А! – вскрикнула про себя девушка и чуть было не дернула рукой. – Что он там увидел?» Постаралась представить, куда смотрит, вздохнула и, закрыв глаза, повернула голову. Появились сексуальные мысли. «А как, интересно, выглядят парни?» – несмотря на то, что жила с братом, не помнила его голым, в трусах да, но не обнаженным, а ведь так любопытно.

Стало тяжело дышать, она глубоко вздохнула и непроизвольно открыла глаза. Егор смотрел на нее, в его взгляде был испуг.

– Что пялишься?! – огрызнулась и быстро поправила юбку, но стоило опустить ткань, как ощутила разочарование, ее сексуальное настроение тут же испарилось.

В голове запрыгали мысли, они напоминали шторм в маленькой луже. Алла искала предлог, чтобы опять поднять юбку. Егор дотронулся до ее кожи, рефлекторно, она дернула ногой, но тут же взяв себя в руки, вытянула ее.

– Хочешь трогать, плати. 50 рублей.

Алла даже не успела подумать, как вдруг сказала это, и самой стало стыдно за слова. Мужская ладонь легла ей на ногу.

– Хочешь смотреть, плати, 150 рублей, – и опять стало стыдно, словно проститутка называла цены.

Егор не понял, что это шутка, порылся в кармане и положил перед девушкой 500 рублей. «Ого, – присвистнула она и, схватив их, спрятала под подушку. – И что теперь? 50, 150, еще 300…» Рука юноши легла на коленку и стала гладить ее. «Ой…» – Алла чуть было не пнула его, а ведь могла. Но так приятно, что невольно отвела ногу в сторону, а когда поняла, что сделала, опять появился стыд. Потянула юбку на себя, взгляд юноши сразу скользнул, и опять стало неловко, что словно проститутка себя продает.

Девушка фыркнула, одернула юбку, закрыв все то, на что смотрел Егор. Взгляд стал похожим на обидевшегося щенка, она чуть было не засмеялась. Запустила руки под юбку и, подцепив пальцами трусики, заелозила на месте. С трудом стянув их с себя, отбросила в сторону.

«Ой»… – поняв, что натворила, произнесла про себя Алла. Вытянула носочки, словно солдатик, так в детстве вытягивалась, а папа ее мерил пальцами. То мерил слонятами, тогда ей казалось, что она короткая, то мерил шагами муравья, и тогда она была самой длинной, даже выше мамы. Вот и сейчас, вытянула носочки, замерла, вздохнула и потянула юбку вверх.

«Ой, что я делаю, что делаю!» – запричитала про себя. Уже хотела соскочить и, обняв Егора, начать его целовать, но вовремя сдержалась. «Ну вот еще! Пусть пялится!» Пальцы вцепились в ткань юбки, она зажмурилась и почувствовала, как рука Егора легла на ногу и осторожно заскользила вверх.

Не мог бы помочь?

Страх – инструмент кукловода.

– Ты пришла, – боясь спугнуть удачу, произнес Тимур и с мужским восторгом посмотрел на Татьяну, что, подняв гордо подбородок вверх, старалась не показывать своего смущения.

С это замечательной женщиной был знаком вот уже третий год. Он встретился с ней на конференции, куда пригласил ее муж. Сам Тимур не хотел идти на эту встречу, все поверхностно, одни разговоры на камеры, но в кулуарах решались важные проблемы его области, выделялись деньги на озеленение.

Невысокая брюнетка в деловом костюме, который не умела носить. Она дергала плечами, то расстегнет пуговицу на пиджаке, то застегнет.

Правило простое – хочешь незаметно познакомиться с женщиной, познакомься с ее мужем, так Тимур вошел в их компанию. Несколько раз встречали, отмечали праздники, ездили за город, но все это было в рамках дружбы и деловых отношений.

И вот она впервые в его кабинете. «Это неспроста», – подумал Тимур и по-дружески указал рукой на кресло, что стояло около столика, где он обычно проводил переговоры.

– Что-то случилось?

Сам Тимур давно уже был женат, но уже через несколько лет разочаровался в своем выборе, и только ребенок, который уже пошел в садик, удерживал его от развода.

– У Руслана неприятности, – начала девушка и стала нервно крутить в руке сумочку.

Тимур уже знал, у него свои уши в органах. Мужа Татьяны задержали, составили протокол. С ребятами, которые это сделали, лучше не шутить, они не понимают шуток.

– Ты хорошо знаешь Тихонова, – это его знакомый, которым Тимур несколько раз хвастался. – Не мог бы помочь?

«Ах, вот оно что? Все намного проще», – подумал он, улыбка на его лице тут же растаяла. Человек, загнанный страхом в угол, готов на многое, потом будет жалеть, каяться, искать оправдания своим поступкам, но он это сделает.

– Могу, но с одним условием.

– Каким? – в ее взгляде вспыхнула надежда.

– Что хочет мужчина?

И тут ее взгляд потух, подбородок гордо поднялся вверх, губы чуть вздрогнули, и пальцы перестали крутить сумочку.

Уже давно пробили куранты, радостные крики «ура», шампанское и поздравления. Руслан уговорил Татьяну отметить новый год с друзьями в отеле. Она была рада этому предложению по нескольким причинам: устала сидеть дома, хотелось показать себя, впрочем, этого хочется каждой девушке. Еще хотела вкусно покушать, повеселиться, поболтать, увидеть старых и новых друзей. Ну и конечно же, из отеля никуда не надо уходить, всем, кто встречал новый год в ресторане, предоставлялся бонус – бесплатная ночь в номере.

Тут был Истомов со своей женой, он шеф Руслана. Такой милый мужчина и его стареющая жена. Также Олег, он разругался в пух и прах с женой и в отместку пошел в ресторан один. Также Ботовы, Маргарита с Лешкой, что верили в первую любовь и после неудачного брака обвенчались.

У каждого свое понятие любви, но хочется как в книжках, навечно и без предательства. Татьяна любила Руслана, а он порой ревновал ее по пустякам, но ей это даже нравилось. Пригласил на танец, она уже успела со всеми потанцевать, но муж – святое дело. Он прижал ее к себе, пузырьки шампанского дали о себе знать. Походка стала медленней, и глазки как у счастливого щенка, так и заглядывали в ее декольте.

Олег был разбит ссорой с женой, может и понимал, что поступил неправильно, но старался не подавать виду. Заказал вина и, выпив несколько бокалов, стал посматривать, как рука Руслана сжимала попку его жены. «Думает, что не видят?» – усмехнулся и вспомнил Галю, свою жену, но мысли тут же вернулись к реальности.

Уже второй час ночи, все, что можно было, съели, мужчины по-деловому вытянули ноги и, вертя в руках бокалы, стали строить планы на будущее.

Татьяна ушла, устала слушать болтовню Маргариты. Пройдясь по длинному тихому коридору, зашла в бильярдную, где никого не было. Она подошла к окну и посмотрела на пустую улицу. «Никого», – тихо подумала, и тут чужая рука дотронулась до ее бедра, скользнула, ладонь легла на попку, и пальцы чуть сжали.

– Все хулиганишь? – довольная тем, что чувствует, спросила и про себя что-то промурлыкала, пальцы еще сильней сжались. Девушка повернула голову и от неожиданности вскрикнула. – Ты!

– Я, – уж как-то спокойно ответил Олег и обнял ее.

Татьяна могла списать это на вино, но взгляд мужчины был трезвым. Она дернулась, рука нагло поползла вниз и опять вцепилась в ее ягодицу.

– Идем, у меня свой номер, мы быстро.

– Что?! – девушка догадалась, о чем он говорит, но не поверила своим ушам. – Убери руку!

– Какое тебе дело до мужа-слюнтяя. Сегодня новый год, надо веселиться, – вторая рука тут же прижалась к ее груди.

Девушка толкнула его, но поняла, что это не помогло и, даже не успев подумать, пнула Олега коленкой между ног, а он, не ожидая такого подвоха, заскулил и сполз на пол.

– Как тебе не стыдно? Ты… Ты… Вульгарный бабник. Пришел без жены, значит все можно? – Татьяна обошла его стороной, с презрением посмотрела и добавила: – Ничтожество!

– Ты еще приползешь ко мне на коленях и будешь со…

Но она его не дослушала, вышла и быстрым шагом вернулась в зал, где Руслан танцевал с Маргаритой.

– Можно пригласить? – к ней плавно подошел Алексей.

– Можно, – ответила она и, отведя его подальше, положила руку на плечо.

«Почему слюнтяй? Никакой он не слюнтяй, просто мягкий, и я его люблю. Вот еще…» – думала Татьяна, кружась по пустой площадке для танцев.

Еще утром Руслан чувствовал себя на коне, но сейчас в его кабинете шел обыск, бегала собака и нюхала ящики от шкафов. Мужчина, который похоже никогда не улыбался, все внимательно просматривал, заглядывал под тумбочки, выискивая пакеты с наркотиками. Именно их и обнаружили в его кабинете. Откуда они взялись, Руслан не мог понять, никогда этим не занимался и даже ни разу не пробовал. И все же вот они, на его столе, женщина склонилась, достала пару флакончиков и провела ватной палочкой, показала розовый цвет.

– Употребляем? – спросил мужчина.

– Это не мое, – заявил Руслан.

– Все так говорят. Ваш кабинет? – мужчина, что сидел за столом с бледным лицом, кивнул головой. – Значит и товар ваш. Употребляем?

– Нет-нет, – отрицательно замотал головой Руслан.

– Сейчас проверим или поедем к наркологу?

– Сейчас, – ему хотелось быстрей во всем разобраться и доказать, что он тут не при чем.

– Сходи с ним в туалет, – сказал мужчина, что не улыбался.

Руслан вышел, а уже через несколько минут вернулся. Мужчина, что не отходил от него и даже наблюдал за тем, как наполнилась емкость для анализа, поставил ее на стол. Женщина вскрыла пакет, достала тест-полоски, опустила в желтоватую жидкость, подождала несколько секунд и положила их на стол. Все, кто был в кабинете, внимательно посмотрели, как через несколько секунд появилось две красные полоски.

– Чист, – ответила женщина и стала все собирать.

– Ну что же, проедемся, – сказал мужчина Руслану.

– Но это же не мое.

– Вот и разберемся, может ваша память подскажет, откуда взялось.

Только вечером Татьяна узнала, что ее мужа арестовали, сразу пришла в участок, но Руслан только и мямлил, что это не он, что все это подстава. «Подстава», – девушка вспомнила, как смотрела передачу, где говорилось о раскрытии ряда преступлений, в которых были замешаны сотрудники полиции. Целей было много, иногда просто чтобы повысить показатели. А иногда таким простым способом зарабатывали деньги или запугивали жертву, в данном случае ей был Руслан.

– Глупости, – сказала она, когда пришла домой. Но она не находила себе места, сердце в ее груди вот уже второй час билось с такой силой, что в глазах стало темнеть. – Глупости… Стоп!

«Ты еще приползешь ко мне на коленях», – вспомнила последние слова Олега, когда она выходила из бильярдной.

– Сволочь! – выругалась Татьяна, подумав, что к этому инциденту причастен он.

После той вечеринки в отеле Олег испарился. Девушка всю ночь вертелась в постели, думала, что делать. Лишь после обеда решилась пойти и поговорить с Олегом.

– Зачем ты это сделал? – как только вошла в кабинет, что располагался на восьмом этаже офисного здания, спросила она.

У Олега было много активов, конкретного предприятия не было. В свое время удачно получил акции турбомеханического завода, он тогда разваливался, пачка бумаг ничего не значила. Но вот появились слухи, что есть инвестор из Германии. Уже через несколько дней к нему пришли с предложением продать акции. Олег сразу стал богатым и понял суть вещей: покупай, когда падает, и продавай на слухах. Инвестор так и не появился, но хорошо вложенные активы опять принесли плоды.

Руслан обладал пакетом акций небольшой компании, что появилась после развала судостроительного завода. Она ничего не производила, но в ее распоряжении была территория, на которой стояли теплые склады. А это лакомый кусочек для логистов, что поставляют продукты в гипермаркеты. Частью этих активов завладел Олег, но теперь у него возникли финансовые сложности. Неделю назад нашел покупателя на свою долю.

– Прошу, не делай этого, – повторила Татьяна.

«Откуда узнала про сделку?» – промелькнула мысль.

– Мне это надо.

– Прошу, – чуть ли не умоляя, произнесла девушка.

«Она знает больше чем я, но у меня только 28 процентов, этого мало для контроля, – Олег знал, что у Руслана самый большой актив, другая часть акций была распределена среди двенадцати бывших сотрудников базы. – Стоп, а что если мой покупатель купил еще активы, тогда Руслан потеряет контрольный пакет, и тогда…» – на лице Олега появилась улыбка.

– Прошу тебя, зачем тебе это делать? Что он сделал плохого?

– Он слюнтяй, и ты это хорошо знаешь. Никчемный мужик, просто ему повезло в свое время оказаться у кормушки. Но пройдет время, и все разбазарит, ничего не останется.

– Прошу, не говори так…

– Хочешь, чтобы я не делал это?

– Да, – ответила Татьяна и посмотрела ему в глаза. – Извини за тот случай в бильярдной, я может и погорячилась, но ты тоже повел себя не лучше.

– В бильярдной… – глаза мужчины вспыхнули от радости, но чтобы не выдать своего удовлетворения, он отвернулся. – Да, мы там начали и не закончили. Если хочешь, чтобы сделка была расторгнута, то давай…

И тут Татьяна испугалась. Нет, не за себя, женское тело всегда было разменной монетой в мужских делах и спорах. Она испугалась за Руслана, что того посадят, ведь только это ей все и говорили в полиции. Знала, как рассыпаются семьи, ломаются судьбы, что не каждый выдерживает заключения. Тому была примером теть Вера, подруга мамы, она ушла от мужа, когда тот вернулся из тюрьмы, сказала, что так жить невыносимо. А дядь Денис – в деревне часто к нему с девчонками прибегали – выпил и перевернулся на дороге. Что там произошло, Татьяна не знала, но когда вернулся, стал приставать к ним, за это бабы его побили, а после он спился.

– Зачем ты это сделал? – внутри все закипело от злости. – Зачем?

«Ей мои акции похоже как ком в горле. Боится, что сожрут, – он встал, подошел к двери и повернул ключ. – Интересно, что она сейчас сделает?»

Девушка запаниковала, посмотрела на закрытую дверь, после на мужчину, на его руки, пальцы. Стало не по себе, но злоба не давала спокойно мыслить.

– Ты этого хотел?! – крикнула она ему и, подойдя к столу, наклонилась вперед, а после, сбросив с него все бумаги, легла грудью.

Была обида на себя, хотелось выпрямиться и дать пощечину только за те мысли, которые она уже читала в его поганой голове. Но вместо этого вытянула руки вперед, словно хотела уцепиться за столешницу и слиться с ней.

Олег был поражен исходом дела, думал, что там в бильярдной получил по заслугам, да, мог претендовать на ее тело, много творил в жизни, как хорошего, так и плохого. Но теперь смотрел на женскую спину и думал: «Это что розыгрыш такой?»

– Только прошу, не делай этого.

«Она все еще говорит про акции», – дотронулся до ее бедра и тут же вспомнил, как после нового года мял ее попку. В штанах проснулся его монстр, он в частности был виноват в том, что жена Галина ушла от него. Стало тяжело дышать, не хватало воздуха, развязал галстук. Подошел к женщине, словно к спортивному станку, потер руки и резко, не задумываясь, поскольку все еще боялся, что сделка сорвется, задрал подол платья.

Девушка вздрогнула, пальцы еще сильнее вцепились в столешницу, она закрыла глаза и сжала как можно крепче губы, чтобы не бросить в его сторону проклятья. Но мысли оставались свободными. Все ругательства, что помнила, стала произносить словно молитву.

Темно-голубые трусы, тонкая резинка, что носят разве что школьницы, полупрозрачная ткань и след на коже, где сдавливала резинка. Эту позу он хорошо запомнил, но тогда была Марина, жена его одноклассника Антона, с которым проучился пять лет. Выпил лишнего, и его монстр отказался вступать в бой, он его тряс, даже в мыслях уговаривал, но тот не реагировал на его мольбы. Зато сейчас в его штанах происходила борьба, и кобель хотел вырваться на свободу.

Рывком стянул трусы, девушка что-то сказала, но ему уже было не до этого. Он смотрел на упругую попку, невольно сравнил с рыхлой своей жены, развел ягодицы и, ткнув, стал давить.

«Это всего лишь тело, только тело! Я его уничтожу, он меня еще не знает! Сотру в порошок, растопчу!» – кричала про себя Татьяна, ощутив, как он проник, а после затрясся.

Осознание, что ты натворил, приходит внезапно. Олег еще не закончил, замер, чувствовал, как выстреливает сперма, перезарядка, глубокий вдох и новый выстрел. Теперь с отвращением смотрел на тело девушки, которой еще минут пять назад восхищался. «Бабы, все они, бабы… Хотят только одного… Корчат из себя недотрог. Боятся… А чего боятся?!» – крикнул про себя и с чпоком покинул ее кратер, который тут же запечатал вход.

– Убирайся, – прыгая, он спрятал своего монстра. – Убирайся! – еще раз крикнул на девушку, которая встала и быстро натянула трусы.

Татьяна присела, взяла валяющуюся на полу сумочку, увидела папку с документами, быстро пробежалась глазами по строчкам. Посмотрела на Олега, который разозлился и отошел к окну, схватила бумаги.

– Ты мне обещал…

– Сделаю, а теперь вон!

Она выбежала и, не обращая внимания на боль в паху, скрылась на улице. Захотелось зарыдать. «Нет, не сейчас, дома», – сдерживая обиду на свое унижение, сказала Татьяна. Но домой не пошла, знала, что если зайдет, то до утра будет рыдать, поэтому бродила по улице, пока не устала, и только после этого вернулась домой.

– Ты? Так быстро?

Руслан встал с дивана, его глаза забегали, словно у провинившегося мальчика. Обнял жену, поцеловал.

– Где была так долго? Все сделала, что надо?

«А что надо?» – спросила и прижалась к Руслану.

– Что случилось? Ты мне в полиции так и не сказал.

– Присядем, тут такое дело…

Он все рассказал, и Татьяна поняла, что Олег никакого отношения к его аресту не имел. Стало так больно, так противно за себя, что не выдержала и убежала в ванную, закрылась и, включив воду, час прорыдала.

– Ты помнишь Тимура?

Татьяна успокоилась, вышла и, сев в кресло, посмотрела на мужа.

– Да, а что?

– Он знает Тихонова, это следователь.

– И что ты от меня хочешь?

Как только Руслана отпустили, он сразу позвонил Тимуру, тот не перебивая выслушал, после сказал, чтобы с его просьбой пришла его жена, и он постарается все уладить. Руслан даже не задал себе вопрос, почему она, тут же согласился. Тимур знал эту историю, его друг Тихонов, что не умел шутить, но любил поговорить по душам. Теперь он знал, что Руслан попался под горячую руку, а всему виной Мезенцев, один из сотрудников офиса, что решил держать на работе коробку с метамфетамином. Дело даже не возбуждали, так, по привычке попугали и отпустили, а Руслан принял все за чистую монету, вот и обделался по самые уши.

– Сходи к нему, тебя знает, хорошо к тебе относится. Он решит эту проблему.

– Просто так сходить, и что ему скажу?

– Ну не знаю, говорят, женское сердце растопит лед.

– Да, это уж точно, – грустно произнесла Татьяна и согласилась завтра зайти к нему на работу.

С этой замечательной женщиной Тимур был знаком уже третий год, встретились на конференции, куда пригласил ее муж.

– Ты пришла, – боясь спугнуть удачу, произнес он и с мужским восторгом посмотрел на Татьяну, что, подняв гордо подбородок вверх, старалась не показывать своего смущения.

И вот она впервые в его кабинете.

– Что-то случилось?

– У Руслана неприятности. Ты хорошо знаешь Тихонова. Не мог бы помочь?

– Могу, но с одним условием.

– Каким? – в ее взгляде вспыхнула надежда.

– Что хочет мужчина?

И тут ее взгляд потух, подбородок гордо поднялся вверх, губы чуть вздрогнули, и пальцы перестали крутить сумочку.

Слушай, у меня к тебе дело

Я никогда не ошибаюсь дважды. Я делаю это раз пять или шесть, чтобы наверняка.

– Ну где она? – возмущенно спросила Света у своей подруги, что, сняв с себя одежду, достала из сумки купальник.

– Не знаю, опять прогуляет.

– Ведь зачет не поставят, будет знать.

– А ты ее видела после обеда?

– Да, шла в лабораторию, сказала, сумку оставила.

– Растеряшка.

– Ладно, вы готовы? А то опять Зюганов будет нас материть, вон, уже свистит, – девушки хихикнули и, на ходу поправляя лямки, выбежали из раздевалки.

Кира зашла в лабораторию, закрыла за собой дверь, знала, что тут никого нет, ведь ключ дала профессор Баркова, что вела на курсе биологическую химию. Уже с самого утра не могла найти себе места, в паху зудело, ныло, на паре посматривала на парней, а от этого становилось только хуже. «Да что со мной такое происходит? – возмущенно спрашивала себя, видя, как Надя, что сидела рядом, словно космонавт, ни на что не реагировала. – Везет же ей, а я тут маюсь».

И вот она в лаборатории, микроскопы, пробирки, приборы, смысл которых она еще не знала. В прошлом году поступила в медицинскую академию, хотела как ее теть Зоя стать врачом. Говорят, умница, все зачеты вовремя, даже бесполезные немедицинские предметы педагогику, психологию, философию, русский язык и математику уже сдала.

Кира покрутила головой, бросила на стол сумку, тяжело вздохнула и, задрав юбку, быстро сняла с себя трусики.

– Оиии… – пропищала, почувствовав, как зуд опять вернулся. – Да что же это такое?!

Рука опустилась, и пальцы, нервно перебирая волоски, заскользили по опухшим губкам.

– Оххх… – с облегчением выдохнула девушка и, уже не обращая внимания на шум за стеной, где шли студенты, стала наслаждаться сексуальным блаженством, что шел от пальцев.

Кира не заметила, как дверь в соседний кабинет, предназначенный для преподавателя, приоткрылся, и телефон с включенной камерой направил свой объектив на нее.

Еще минут пять девушка корчилась, а после, приведя себя в порядок, довольная собой выбежала из лаборатории.

– Кира! – услышала голос профессора.

– Да, Татьяна Тимофеевна.

– Ты знаешь, что после третьего зачета, если не сдашь, я подам на тебя заявление в деканат?

– У меня все из головы вылетает.

– Не глупи, ты умная. Видела, что другие зачеты закрыла, только мой остался. В пятницу буду тебя ждать, отсрочки не дам.

– А может в понедельник? – набравшись смелости, спросила девушка. Женщина вытянула руку, и Кира отдала ей ключи от лаборатории.

– В пятницу.

– Хорошо, – обреченно ответила она и пошла в бассейн, что располагался в соседнем здании.

Надя с Олей, увидев подружку, помахали ей, девушка ответила и с разбегу, словно с обрыва, прыгнула в воду.

– Опять не сдала?

– Не получается у меня запомнить формулы, все путается, метан, бутан, пропан, пентан. Бе… Помоги, – жалобно попросила Кира.

– Ты меня? – удивилась Надя. – Да я сама с трудом сдала, хотя в школе с химией было вроде нормально.

– Найди толкового, пусть подскажет, как все запомнить, – предложила Оля и нырнула под воду.

– А может мне шпаргалку? В школе прокатывало.

– У тебя последний зачет, вылетишь.

– И кого она имела в виду найти?

– А вон наш ботан идет, – Надя посмотрела на Дениса, у которого живот выпирал вперед, словно у него пятый месяц беременности.

– Шутишь? – как-то брезгливо ответила Кира.

– Ты не смотри на внешность, у него голова варит, все формулы наизусть помнит, завидую.

– Ну ладно, я попробую. Ох, – Кира вздохнула и нырнула за Олей.

Денис все слышал, да, он не был красавчиком, его всегда, даже в школе, дразнили Винни Пухом, а после того как поступил в академию, тело вообще расплылось. Пробовал сидеть на диете, но забывал, что не надо есть, а когда проглатывал последний кусок пиццы, вспоминал про диету. А про спорт и вообще не стоит говорить, он плавал как корова, так говорили про него девчонки, когда опускался в воду.

После занятий Кира нашла в себе смелость и подошла к Денису.

– Слушай, тут, понимаешь, такое дело… Ну… Ты не мог бы уделить мне немного времени и подтянуть.

– Голова дырявая?

– Сам ты дырявый, – тут же огрызнулась девушка. – Ладно, забей, это я сглупила, – развернулась и пошла.

– Последний зачет?

– Ну да, – Кира остановилась и вернулась к нему. – Может дашь свои конспекты? Я разберусь.

– На, – он с радостью достал свои тетради, протянул девушке, она обрадовалась, но когда открыла, тут же скуксилась, почерк был как у врача, ничего нельзя разобрать.

– Могу подтянуть, тут нет ничего сложного. Вот, к примеру, запоминай, метан – это «С», этан – уже «С-С», пропан – «С-С-С», бутан – «С-С-С-С». Суффикс NH2 – аминогруппы, СООH – карбоновая кислота, С-ОН – спирт, С=О – кетон.

– Все понятно?

– Вроде да.

– А теперь, что значит «С-С-ОН»?

– Этанол, – неуверенно ответила девушка.

– Верно.

– Тогда помоги в остальном.

– Могу, но мах, ты мне – я тебе.

– Готова, что сделать? – не ожидая, что Денис согласился, сказала Кира. – Может в кафе сводить?

– Секс.

– Че?! – глаза девушки заморгали от удивления, и тут ее рука со всего маху врезала ему пощечину. Юноша зашатался и, как мешок с крупой, тяжело шлепнулся на пол.

– Это обоюдная сделка, ты мне – я тебе.

– Ты в своем уме? Чтобы я с тобой! – на ее лице появилась нескрываемое презрение.

Юноша тяжело поднялся, подошел к ней.

– Хочу потискать твои прелести, – пальцы тут же вцепились в ее грудь.

В следующее мгновение удар в пах. Денис запищал, этот звук был похож на тот, когда дети, надув шарик, начинают выпускать воздух, тут и свист, хрюки и пуки, отчего становилось смешно.

– Ты… да я тебя…

В дальнем конце коридора студенты, что еще не покинули здание, внимательно посмотрели на сцену, что разыгрывалась у них на глазах.

– Ладно, сама напросилась.

Отдышавшись, юноша достал телефон и включил запись, где Кира в лаборатории, задрав юбку, в сексуальном экстазе дергала рукой.

– Отдай! – закричала она и уже хотела его пнуть, но не решилась, заметила декана, что вышел из лифта. – Здравствуйте.

Юноша остановил запись, спрятал телефон в карман. Кира запаниковала, у нее и так проблемы с Игорем, с которым начала встречаться, а тут еще компромат. Денис никогда не пользовался популярностью у девушек, видел, как они, взяв под ручку другого, уходили гулять, а он как всегда оставался один.

– Если хочешь, чтобы помог с формулами, приходи завтра в четыре в ту же лабораторию, дверь будет открыта.

– Нет! – уверенно ответила девушка.

– Ничего не будет, обещаю тебе.

– Точно? – ей было неприятно, что кто-то видел, как она доводила себя до оргазма. Да, есть запись со спины, но надо быть глупцом, чтобы не понять, что она там делала.

– Жду тебя, – отряхнувшись, юноша ушел.

Ей хотелось крикнуть несколько обидных слов, но вместо этого вспомнила: С-С-ОН, этанол.

– Как все просто.

Ночь прошла беспокойно, думала о зачете, открывала записи и пробовала запомнить формулы, но, проснувшись утром, поняла, что ничего не помнит, кроме этанола. На парах Денис не обращал на нее внимание, сидел и писал свои закорючки. Подружки хихикали, предлагали на выходные поехать в боулинг, но Кире было не до этого.

Посмотрела на время, четыре часа, вздохнула и вошла в лабораторию.

– Идем сюда, – крикнул ей Денис и перешел в другую комнату, где тоже стояли столы с микроскопами.

– У тебя есть ключи?

– Есть, вот, – и показал их, вернулся к двери и закрыл ее на ключ.

– Ты же говорил, что не будешь приставать.

– Нет, не буду.

– Тогда ладно, – успокоившись, ответила девушка и прошлась между столами.

– Разденься. Нет-нет! – закричал он, увидев, что Кира схватила колбу и уже хотела запустить ее. – Хочу увидеть тебя в нижнем белье.

– И это все? – ей даже стало смешно. – Но…

«А впрочем, что тут такого, на пляже хожу, оно у меня… – постаралась вспомнить, что надела, почувствовала как лицо покраснело. – Он маньяк, потом захочет еще, у него и так уже есть запись».

– Нет.

– Да ладно тебе, это как в бассейне, только вместо купальника другая одежда.

«А он прав, – подумала Кира, отвернулась, посмотрела в окно, где через парк шли студенты. – Все равно маньяк. Что, девчонок не видел?»

– Ладно, но потом запись сотрешь. Договорились?

– Ну…

– Договорились?

– Ладно, только по-честному, разденешься и дашь посмотреть.

«Урод!» – выругалась Кира и, положив сумку на стол, стала расстегивать халат, что, как и все медики, была вынуждена носить. Глаза юноши тут же загорелись, он подошел поближе.

– Стой там, – сказала ему на всякий случай, положила халат, после быстро расстегнула кофту, еще раз тяжело вздохнула.

«Чего это я, раньше, что ли, не раздевалась? И правда, это как в бассейне. Ну подумаешь, чуть просвечивает, ну и что. Ой, – Кира посмотрела на свою грудь. Она не любила носить бронированные, как латы лифчики, предпочитала мягкие, чтобы тело дышало. – А, пусть пялится, так даже лучше. Мне надо сдать зачет. У него голова варит. Метанол, – повторила про себя. – Как все просто, – положив кофту на стол, взглянула на юношу, а тот уже сканировал ее грудь. – Пусть только попробует, прибью». Через минуту уже юбка лежала поверх.

Необычное ощущение, вроде и одета и в то же время нет. Кира погладила рукой вещи, а после повернулась к нему.

– Нет! – крикнула, увидев в его руках фотоаппарат, но камера тут же, словно пулемет, застрекотала. – Нет! – бросилась к нему, но Денис, подняв руку, старался направить объектив на нее. – Ты же обещал!

Его рука, что была свободна, вцепилась в ее грудь, девушка взвизгнула, оттолкнула его, но пальцы успели вцепиться в лифчик и, дернув его, грудь, подпрыгнув, выскользнула.

– Я тебя сейчас убью! – зарычала она и набросилась на Дениса.

И в этот момент они оба повернули голову в сторону двери, что вела в соседнюю комнату. Там кто-то был. Кира забыла, что хотела прибить Дениса, бросилась к своим вещам, схватила, но времени одеваться уже не осталось. Юноша открыл шкаф и замахал ей рукой, в нем висел халат и стояло ведро со шваброй. Через секунду она влетела в него, тяжело дыша, посмотрела в испуганные глаза Дениса, он осторожно закрыл за собой дверь шкафа и с облегчением выдохнул.

– Молчи.

«Ага, сейчас начну петь», – съехидничала про себя, думая, в каком дурацком положении оказалась. Послышался голос. «Баркова! Точно она», – Кира сжалась от страха, это ее профессор, которому вот уже два раза завалила зачет. Если она увидит ее тут, то все, пиши пропало академия, ее завтра выкинут. «Что делать?» – запаниковала девушка, но понимала, что ничего другого не остается, как тихо сидеть.

– Проходи. Все сделала?

– Да, сейчас побегу, надо диссертацию отдать на проверку и забрать приказы от Хлебникова.

Кира узнала голос Губановой Ирины Игнатьевной, та преподавала у них непрофильный предмет историю.

– Говоришь, купила новый комплект? Покажи.

– Вчера хотела надеть, но…

– Давай помогу.

Кира вытянула голову и, осторожно дотронувшись до стенки шкафа, посмотрела в круглое отверстие, что было в дверце. Татьяна Тимофеевна, ее профессор, подошла к Губановой и стала расстегивать на той белую блузку. «Ух ты, что тут творится?» – стараясь не дышать, Кира внимательно наблюдала за действиями, что разворачивались в лаборатории. Губанова явно стеснялась, но разрешила расстегнуть блузку, а после и сняла. Женщина была худой, и лифчик не мог скрыть ее плоской груди.

– Он тебе идет, а там тоже в этом же стиле? – рука Барковой дотронулась до бедра женщины, и та, прошептав, положительно закивала.

«Да они любовницы, вот это да», – восторженно подумала Кира и продолжила смотреть. Она так увлеклась за наблюдением, что на какое-то время упустила Дениса, что, воспользовавшись моментом, уже тискал ее тело. «Урод!» – закричала про себя, но даже не пошевелилась, понимая, что так выдаст свое присутствие в шкафу. Он-то был одет, это она сдуру повелась и сняла одежду, а теперь юноша расстегнул на ней лифчик, и ладони тянулись к ее груди. «Я его точно потом убью», – стараясь не двигаться, Кира тяжело задышала.

В лаборатории Багданова обняла Ирину Игнатьевну и уже коснулась ее губами, а той похоже это очень понравилось. Вот она наклонила голову, давая возможность профессорше целовать шею, а после и тощую грудь. «Здорово», – Кира еще никогда не видела, чтобы взрослые женщины целовались. Она сама в школе, а после в академии, это делала, но тут совершенно другие ощущения. Почувствовала, как в груди защемило, а в паху загудело.

Денис понял, что Кира никуда не денется и теперь будет как мышка стоять в шкафу с ним, пока Баркова не уйдет. Он осмелел, отпустил ее грудь и стал снимать трусики, девушка попробовала остановить его, но попытка провалилась. А через минуту его руки продолжили изучать ее тело. Кира не выдержала и охнула.

Губанова, что, млея, подчинялась Барковой, резко выпрямилась, словно мгновенно протрезвела, схватила блузку. Профессорша поняла, что момент упущен, еще несколько раз поцеловала, отошла в сторону и направилась к шкафу, где стояла Кира. Девушка вздрогнула не от пальцев Дениса, а от страха, понимая, что еще несколько секунд, и дверь будет открыта.

– Идем, – приведя себя в порядок и поправив прическу, сказала Губанова.

– Да, ты права, пора.

Они вышли из лаборатории, Кира прислушалась, донесся щелчок двери, а после поворот ключа в замке. Для нее это как выстрел стартового пистолета. Кира толкнула дверь шкафа и выпрыгнула из него. Трусы были спущены до колен, она запуталась и шлепнулась на пол. Ее вид был жалким. За ней, сжимая в кулаке свою опухшую штучку, запрыгал Денис.

– Даже не подходи ко мне! – взревела Кира, схватила трусы и стала натягивать их на себя.

Глаза у юноши от удивления готовы были вот-вот вылезти из орбит. Он то смотрел на свой орган, что тряс в руке, то на девушку, которая, прикрыв грудь, пыталась встать. И тут Денис пискнул, Кира замерла, наклонила голову как щенок и с любопытством посмотрела на его орган, и тут он брызнул.

– Аааа!!! – словно ее облили кислотой, девушка вскочила, запрыгала. Схватила лифчик и стала стирать капли спермы. – Дурак! Ты меня испачкал! Ты что, первый раз? – Денис не ответил, он растерянно смотрел на свой орган. – Первый раз? – В этот раз Кира уже не злилась на него, ей стало жалко ботана, а он сконфуженно отвернулся и, спрятав свой отросток в штаны, ушел в другую лабораторию.

В пятницу Кира, как и обещала, подошла к Барковой и, взяв билет, тут же на него ответила.

– Давай зачетку, – девушка протянула ее, и женская рука поставила роспись. – Если хочешь, можешь набрать сто балов, и зачет автоматом.

– Здорово, а что для этого надо сделать?

– Пять докладов.

– О…

– Не ойкай, это мое предложение, подумай.

– Спасибо.

Киру это предложение вполне устраивало, поэтому сразу после зачета пошла в лабораторию, где, склонившись над микроскопом, сидел Денис.

– Привет, сдала. Слушай, у меня к тебе дело…

Что-то в этом есть…

«Люди делятся на тех, кому хорошо, и тех, кому от этого плохо»

Фаина Раневская

Инна даже не думала, что ей понравится торчать в глуши, где вот уже вторую неделю жила в санатории на берегу озера Тараскуль. Вода гладкая, темная, почти черная, но от этого не менее привлекательна своей прохладой. Куда ни посмотри, везде вода коричневая, торфяная, даже речки, и те имеют коричнево-красный оттенок.

Ее пригласил Артур, милый мужчина, да, вот именно, что милый. Встречается уже четвертый год, сперва сторонилась его, не хотела близких отношений, не потому, что не в ее вкусе, глупо – вкус, словно он яблоко, а потому что побаивалась. Побаивалась себя и тех слухов, что раньше слышала об Артуре. Мол, вспыльчивый, мстительный, готов пройтись по головам к своей цели, да и много чего еще. Но вот уже четыре года дружат и, как смогла убедиться, ничего подобного в нем не заметила.

Сама Инна после института где только не работала: в библиотеке, в фотолаборатории, музее. И вот ей повезло, старшая сестра пристроила в институт преподавать. Теперь она вроде как ученый, смеялась, рассказывая про свои лекции и студентов, которым за сорок.

– Им мои пары совершенно не нужны, просто послали на повышение, вот и скучают. Как я их понимаю, – смеясь, рассказывала подругам.

Сам же Артур имел небольшой бизнес по предоставлению услуг домработниц. Это, оказывается, хлопотное дело. Надо иметь связи в полиции, чтобы среди сотрудников не попались воришки, быть психологом, экономистом и просто человеком, который тебя выслушает.

Все эти дни, пока Инна отдыхала в доме отдыха, погода как по заказу, яркое солнце, редкие тучки на небе. Ветерок, что дует со стороны степей, и тот притих. Все свободное время она с Артуром проводила у воды, впрочем тут были все, кто приехал отдыхать. Первое время нежились на общем пляже, до корпусов рукой подать, но на третий день ушли подальше от шума, а после нашли укромное место с песчаным берегом и соснами, что подходили к воде, вот там и устроились.

Артур был рад, что Инна согласилась, сомневался, хотя ведь все считали, что они парочка, которая вот-вот распишется. Даже мама Инны думала, что свадьба не за горой. Он хотел снять один номер на двоих, но оказывается, не положено, разные фамилии. Надеялся, что тут девушка растает и позволит не только себя целовать, но и нырнуть к ней в постель. Однако Инна умела держать дистанцию, ласково и нежно отодвигала Артура от себя, говоря, что не время, неприлично. Она вела себя как светская дама, принимала ухаживания, часами вела беседы, улыбалась, гуляла под ручку и застенчиво, словно девочка, целовалась.

Порой Артур, оставшись вечером в своем номере, начинал беситься. «Что я делаю не так?!» – спрашивал себя, вспоминая, как в школе впервые решил поухаживать за Мариной Немчиновой. Буквально все говорил невпопад, то вспомнит историю из книги, то расскажет про химию, то про собаку на даче. Девочка смеялась, пожимала плечами, она ему одно, а он совсем другое. Приходил домой и радовался, что смог поддержать разговор. А после, когда расстались, ему рассказали, каким он выглядел глупцом в ее глазах. Вот с тех пор и появилась неуверенность в себе, вдруг не то скажет, не так сделает.

Еще в городе, просматривая каталоги, а после зайдя в магазин, Артур увидел купальник. Он не был похож на обычные, тонкая белая ткань, подошел и пощупал его пальцами.

– Жене, подруге? – поинтересовалась консультант-продавщица.

– Девушке.

– Вы правильно обратили внимание, не потому, что новая модель, а ткань, это эластик. Смотрите, – девушка взяла купальник, смяла его, а затем выпрямила. – Складок нет, а как он тянется, попробуйте, – девушка потянула ткань в разные стороны, и он, словно резина, стал растягиваться. – Если ошибетесь, на пару размеров, это не беда. А еще, это единственная модель, в которой присутствует вязка. Вот, видите? – она расправила и провела ладонью по тонкому узору. – Между трусиками и лифчиком идет вставка, правда, красиво?

– Ага, – наивно ответил Артур и уже представил в нем Инну.

– Какой размер у вашей девушки?

– Э… – он не помнил свой, а уж про женский и подавно. – Наверное, как вы, только чуть ниже.

– Хм… Тогда вот этот точно подойдет. Берите, сейчас сезон начался, все по отпускам, завтра уже может и не быть. А еще, маленький секрет, – девушка улыбнулась, подошла к манекену, на котором был одет купальник, взяла шнурок на бедре и потянула. Артур потерял дар речи, уже представил, что вот так тянет за него, и купальные трусики опускаются. – Правда, мило?

– Беру.

А придя домой и разложив купальник на постели, представил, что в нем Инна. Его малыш, что давно был в застое, проснулся, задергался, завибрировал. Появились сексуальные мысли, он не мог больше терпеть и, сняв штаны, рукой успокоил своего сорванца.

И вот теперь, лежа на берегу, где никого не было видно, он рискнул и подарил Инне подарок.

– Это мне? – глаза женщины засверкали от восхищения.

– Думаю, не ошибся в размере. Мне его так хвалили, сказали, это писк сезона.

– Спасибо, – Инна соскочила с песка, подбежала к Артуру и сладко поцеловала. – Я тогда вечером померяю.

– Может сейчас? – предложил он и посмотрел на заросли кустов, что росли у них за спиной.

– Я быстро. Не подсматривать.

Инна убежала, зашла в кусты, вблизи они оказались не такими уж и густыми, как показалось ранее. Покрутила головой. В этой части озера редко кто появлялся, разве что ребята, они приходили из соседней деревни. Говорят, она в стороне и до нее несколько километров, вот и крутили по лесу педали, чтобы очутиться на озере.

Убедившись, что никого нет, Инна сняла старый купальник, что купила специально на этот отпуск. Покрутила в руках подарок, женское чутье подсказало, что к чему. Уже через минуту, завязав последний шнурок, провела ладонью по ткани, что словно вторая кожа обтянула ее. Удовлетворенно улыбнулась и пошла к Артуру.

– Ну, как тебе?

Мужчина встал и, как мальчишка, разинув рот, посмотрел на женское тело.

– Тебе идет.

– Спасибо. Купаться? – прикрыв руками глаза от яркого солнца, спросила Инна.

– Да, – сказал в ответ и почувствовал, как его сорванец задергался. – Быстрей! – он не хотел, чтобы Инна заметила, как стал разбухать его орган.

Поплавав минут десять, он вернулся, скучно грести руками, другое дело с аквалангом, этому его научили на Красном море. Два параллельных мира, воздушный и морской. Он впервые увидел мурену, черепаху, рыбу попугай, которая оказалась ядовитой, ската, кораллы. А что можно увидеть в озере? Да ничего интересно, вода темная, водоросли и караси. Артур вернулся на берег, минут через десять из воды вышла Инна, и тут он опешил. Ткань, что до этого была белой, стала практически прозрачной, он мог видеть все складки, даже цвет сосков. Артур не хотел, но взгляд опустился ниже. Его сорванец, что до этого спал спокойно в плавках, проснулся, задергался, стал извиваться и буквально на глазах разбухать.

– Я… Я сфотографирую, – такой удачи он не мог упустить, но, заглянув в сумку, был разочарован, что фотоаппарат, так же как и телефон, оставил в номере. – Я быстро, туда и обратно.

– Тогда возьми еще бутылку воды! – крикнула убегающему Артуру.

– Привет, – между деревьев, крутя педали, проехали ребята.

– Привет, – ответила она ребятам и почувствовала себя неловко, словно стояла на берегу обнаженной.

«Когда это было?» – вспомнила Инна тот случай на крыше, куда ее привела Маргарита, подружка, с которой начала работать в музее. Ее дом был пятиэтажный, в стороне через дорогу построили многоэтажку. Они загорали и даже не подозревали, что за ними в бинокль наблюдали мальчишки. Инна увидела, стало стыдно, что подсматривают, подружка так и не заметила. А через полчаса заиграло сексуальное настроение, она разделась до гола, сказав Маргарите, что хочет ровный загар. Подружка поддержала ее, и вот уже они вдвоем растянулись под солнцем, а мальчишки никуда не ушли, передавая друг другу бинокль, смотрели на них.

Инна ушла купаться, но одной плавать скучно, сделав небольшой круг, вернулась на пляж, легла на покрывало и уже хотела закрыть глаза, как они появились.

– Привет, – поздоровался один из них и внимательно посмотрел на женщину.

– Привет, вы из деревни? – она видела его любопытный взгляд. Он был наверное лет на пять младше ее, хотя наверняка уже учился в институте.

– Да, это недалеко, там, – и показал куда-то за озеро.

Появился еще один юноша, после еще. Они сели вокруг, Инне стало неловко, словно она статуя в музее, которую выставили на обозрение.

– Что-то не так? – решила их спросить.

Почему-то Инна их не боялась, может глаза были не колючие, как у дворовой шпаны, что носят яркие кроссовки и даже в жару натягивают капюшон. Точно так же на нее с любопытством смотрел Вовка, брат Полины, с которой она училась еще в школе. Подружка располнела, вот и решила ей отдать свой купальник. Инна сбегала в ванную, надела его и вышла в зал. Вовка минуту назад видел, как в него втискивалась сестра. Лямки, словно сетка, впились как в ливерную колбасу, а теперь в зале ходила худая девушка, вот и засмотрелся, пока Полина не дала ему по лбу.

– Что-то случилось? – не выдержав взгляда ребят, еще раз спросила Инна.

И тут они, как по команде, стали ее гладить. Женщина завизжала, резко села, но увидев проходящего не так далеко толстого мужчину и его осуждающий взгляд, тут же замолчала. Чьи-то руки надавили на плечи, ее положили обратно на песок. Сердце заметалось, словно кролик, которого поймали и посадили в клетку. Инна сжалась, не зная, чего ожидать от мальчишек, хотя они уже были не маленькими, наверное как ее первокурсники.

Руки скользили по плечам, животу, дотронулись груди, женщина задергала плечами и рыкнула на них, но мальчики даже ухом не повели. Уже хотела опять закричать, но обомлела от того, что почувствовала, кто-то коснулся ее паха.

– Ну, знаете ли! – кипя от наглости, возмутилась Инна.

Один из юношей повернул голову, соскочил и через секунду они все убежали. «Вот наглые! Ну надо же такому быть! – ругалась, в то же время не понимала себя, что допустила лапать свое тело. – Наверное специально приходят поглазеть и поприставать. Фух…» С облегчением выдохнула, повернула голову и, увидев, что в ее сторону идет Артур, пошла ему навстречу.

– Что случилось? – спросил он, наводя фотоаппарат.

– А что случилось?

– У тебя лицо красное.

– А, наверное перезагорала, – ребята, что еще минуту назад лапали ее, сели на велосипеды, но никуда не уехали. – Пошли купаться, жарко.

– Подожди, дай сделать пару снимков.

В юности Инна представляла себя фотомоделью и крутилась перед зеркалом, делая порой откровенные позы. Это видела Полина, отчего Инне бывало не по себе, но сейчас, стоя перед Артуром, почувствовала то самое эротическое настроение, с которым крутилась перед зеркалом. Она повернулась боком, чуть втянула живот, наклонила голову и, улыбнувшись послала воздушный поцелуй. Инна знала, что на нее смотрят мальчишки, поэтому в большей степени крутилась перед объективом для них.

А вечером, придя в номер, подошла к зеркалу и уставилась на себя. Только сейчас она заметила, как просвечивает ткань купальника. Не снимая его, пошла в душ, намочила и вышла обратно в коридор, чтобы взглянуть. Сердце замерло, складывалось ощущение, что на ее теле нет ткани, став мокрой, она приобрела новые свойства.

– Артур! – тихо выругалась. Понимая, что он специально подарил ей этот купальник, чтобы лучше рассмотреть тело. И теперь понимала, почему мальчишки так пялились на нее, словно была голой. – Прибью!

Раньше Инна могла себя успокоить, пальчики быстро бегали по телу, доводя ее до эротического экстаза. Но в последнее время устала, становилось все трудней расслабиться и погрузиться в сексуальный транс. Она проснулась, словно и не спала, состояние было вымотанным, будто отчитала три пары подряд.

После завтрака не стала расстраивать Артура, надела его купальник. «Ведь я же с ним целуюсь, а может стоит…» – подумала Инна, но в этот раз следила за взглядом мужчины.

К обеду появились те самые мальчишки, они проехали в глубине леса, их цепи на велосипедах поскрипывали. Инна посмотрела в их сторону, с облегчением вздохнула, а после того как искупались, Артур побежал за мороженым.

– Я не хочу, – но его это не остановило.

Опасаясь появления непрошенных гостей, Инна вошла в воду, и пока Артур бегал, продолжала плавать. Этот отдых ей нравился, напоминал детство, только тут в доме отдыха не было развлечений, разве что лес и озеро. Поэтому она и не думала возвращаться в номер. Через пару часов Артур опять соскочил и побежал что-то купить. Инна встала и уже по привычке пошла вводу, но долго плавать не захотела, вернулась, и тут увидела, что ее кулек пропал.

– Где? – испугано произнесла, вспомнив, что в нем лежала книга и ключ от номера. Завертев головой, увидела удаляющегося мальчишку. – Отдай! – крикнула ему вслед и побежала за ним. – Ой, ай, ой… – прыгая по сосновым шишкам, Инна пыталась догнать удаляющегося мальчишку. – Отдай, кому говорят! Ой, ай…

Она уже его догнала, как тут словно из-под земли выскочили ребята и, схватив ее, быстро понесли в сторону густых кустов. Инна хотела закричать, но ладонь сжимала ей рот, она замычала, затрясла головой, задергала руками и ногами. Ее поставили на землю.

– Ай! – вскрикнула она, наступив на шишку. – Что вы себе позволяете! Что за наглость с вашей стороны! Как вы смеете…

Один из мальчишек, словно он кот, схватил тесемку на ее трусах и быстро дернул, через мгновение другой повторил то же самое с другой стороны. Инна взвизгнула, понимая, что ее трусы уже падают, еще один рывок за тесемку, что был завязан в бантик на шее, и она осталась голой. Инна испытала стыд, зачем-то стала прикрывать грудь рукой, присела, чтобы подобрать упавший на землю купальник. В этот момент ощутила себя рабыней на невольничьем рынке, где покупатели оценивали стоимость ее тела, а хозяин прикидывал в уме доход от сделки.

Мальчишки быстро повалили женщину на землю, опять чужая рука зажала ей рот. Инна попробовала вырваться, но может сопротивлялась не сильно, а может и не могла этого сделать. Но ловкие руки ребят пригвоздили тело к земле. Она была голой, беспомощной, мысли кипели, ругалась про себя. И только когда первый вошел в нее, окончательно осознала происходящее.

Как он это ловко сделал, с первого раза попал в цель. А она, нет, чтобы со скрипом, ну хоть немного посопротивляться, впустила чужого мужчину в себя, и тот не заставил себя ждать, затрясся, словно кобель. Инна завыла, прогнулась, задергала бедрами, стараясь сбросить наездника, но множество рук еще сильнее надавили на нее.

Когда Инна подрабатывала в администрации, ее послали в командировку с бумагами, как простого курьера. Передав их, был день до отъезда, и тут этот секс. Наслышалась от подружек, что в командировке так всегда происходит, отрываешься по полной. Секс был унизительным, быстрым, грубым. Но уже приехав в город и приведя мысли в порядок, еще ни раз вспоминала тот секс. И, как ни странно, теперь она испытывала удовольствие и много раз получала долгожданный оргазм.

Первый покинул ее, и на его место тут же взобрался второй. Она, словно секс станок, принимала одного за другим. Промелькнули воспоминания того секса в командировке, а после как ночью, лежа в постели, корчилась в сексуальном экстазе.

Инна повернула голову, увидела сквозь кусты воду озера, место, где загорала с Артуром. Второй затрясся. Тело дернулось, словно его ударило током, в животе загудело, она завыла, но ладонь не дала застонать. В паху ныло, гудело, женщина задрожала. Она помнила этот жар, что разгорался в ее топке, знала, к чему это может привести, поэтому сжала губы как можно крепче и замотала головой. Не хватало воздуха, стала задыхаться.

– Не будешь кричать? – спросил у ее уха мальчишка.

– Нет, – найдя в себе силы, ответила ему.

В этот момент Инна не испытывала стыда за свое унизительное положение. Она только чувствовала, что в паху все горит, еще мгновение, и взорвется. Тряска прекратилась, и второй отпал, как только иссякли запасы спермы. Женщина посмотрела на третьего. Почему-то в этот момент уже хотела, чтобы он вошел и продолжил мужской танец.

Инна отвернулась, сквозь листву кустов увидела, как по берегу ходил Артур и высматривал ее. Закрыла глаза, не хотела думать о нем, все внимание было сосредоточенно на то, что у нее между ног. Тряска возобновилась. «Еще, еще немного, – почти умоляющим тоном повторяла женщина про себя, чувствуя, что скоро сорвется. – Ну же…» Но третий выскользнул, оставив Инну ни с чем, а что делал четвертый, уже и не помнила.

Добившись своего, они бросили ее в кустах. «Хочу секса, хочу!» – закричала про себя и, вытянув руку, дотронулась до ада, через который прошла ненасытная армия. Испытала боль, которая тут же сменилась теплом, а после ощутила тот самый непотухший вулкан, что все это время кипел и бурлил в ней. Пальцы задергались, и уже через мгновение она сжалась и тихо, чтобы ни кто не услышал, заскулила от оргазма.

– Да, – когда пришла в себя, прошептала Инна.

Открыла глаза, повернула голову в сторону берега, увидела, что Артур плавает в воде, с облегчением вздохнула.

– Что со мной было?

Спросила себя, взяла валяющийся купальник, расправила его, завязала тесемку на шее. В душе шла борьба: она проклинала мальчишек, но, испытав оргазм, хотела их поблагодарить.

Приведя себя в порядок и посидев еще немного в кустах, пошла бродить по лесу. Не могла вот так сразу вернуться к Артуру, надо было разобраться в своих чувствах.

– А, вот ты где! – увидев ее среди сосен, закричал Артур.

«Что-то в этом есть, – думала Инна, смотря, как к ней идет мужчина. – Хочу секса». Призналась и, подойдя к Артуру первой, поцеловала его.

Дневники

«У мазохизма есть свои строгие правила. И Мы соглашаемся терпеть боль, только если она изнанка любви».

Олдос Хаксли

Большой офисный зал, более трех десятков столов, мониторы, шкафы с папками, интерактивная доска, комната для переговоров и несколько больших цветов, что стояли по углам зала. Сегодня выходной, Вера не переживала, что ее увидят, была раньше тут. На ее теле кроме серебряной цепочки, что подарил муж, ничего не было. Голое тело в пустом зале. Вера извивалась, кричала, видела, что он пошел, пошатнулся, а после, словно в него попала пуля, упал и вот уже минут десять как не шевелился. «Это шутка! Шутка! Это только шутка!» – кричала про себя женщина, дергая металлические наручники. Но на ее зов никто не шел, разве что где-то в соседней комнате непрерывно звонил ее телефон.

Еще в школе Игорь украл девчачий дневник, обычно в него записывают всякую глупость, стихи, выдержки из книг, афоризмы, клеят котиков и мордашки актеров. Он бы вернул его, подбросил обратно, но Вера, узнав, что пропал ее дневник, устроила такой скандал, что Игорь просто испугался. «А что в нем такого?» подумал он и, придя домой, открыл первую страницу.

«Он толкнул меня в спину, я упала и порвала колготки, дышать не смогла, а его руки уже душили. Хочу завизжать, но…»

– Это что такое? – удивился Игорь и посмотрел на обложку, где мелким и аккуратным почерком (его он хорошо знал, он принадлежал Верке Черкасовой) было написано: «Мысли вслух». – Ниче себе мысли.

«Стал рвать на мне одежду, хотела укусить, расцарапать ему лицо. Связал мне руки, больно, очень больно…»

– Фигня, – пришел к мнению Игорь, но все же не отбросил в сторону дневник, дочитал до конца. И везде было написано только то, как он ловил ее, связывал, приковывал цепями или наручниками, бил, а после в конце обязательно секс. – Это фантазия или… Она больная?

Игорь не так хорошо знал Черкасову, знал, что ходит на атлетику, учится на отлично, одни пятерки, живет где-то через дорогу. На вид как все, веселая, компанейская, он с ней не дружил, хотя сидела за соседней партой. Постарался представить ее в роли той самой жертвы, за которой мчится маньяк, но это его рассмешило.

– Она не такая.

Последний звонок, экзамены, и вот он поступил в институт, за плечами четыре года учебы, остался последний, получит диплом и уйдет работать переводчиком. Ему языки давались легко, наверное потому, что мама с ним разговаривала на английском. Тому был виноват его отец, он был менеджером в нефтяной компании, еще до его рождения заключил контракт и с молодой мамой уехали в Анголу. Международный язык был английский, вот и научились быстро, а уже после эту привычку подхватил Игорь.

Когда заканчивали школу, клялись, что будут собираться каждый год, но прошло почти пять лет, а встречались только пару раз. Увидев Бориса, они учились вместе, Игорь обрадовался, они сразу зашли в кафе и, хвастаясь друг перед другом, начали выкладывать свои планы.

– Я женился.

– Ты? – не поверил услышанному. Игорь знал Бориса как неприступного в любви, к нему девчонки подкатывали, но он их вроде как не понимал, поэтому сторонился. – Ты ее знаешь?

– Ну кто, не томи.

– Вера Черкасова, а теперь Шесткова.

– Верка? Ой, Вера? Черкасова? Ты не шутишь?

Из их класса, насколько Игорю было известно, вышла замуж только Люда Токарева, и так поспешно, что уже родила, говорят, что опять беременная.

– Не верю!

– Смотри, – Борис нашел в телефоне вкладку «альбом», порылся в ней и показал несколько снимков со свадьбы. Брови у Игоря поднялись вверх.

– Поздравляю. И как быть женатым? Не страшно?

– А ты спроси ее, – и Борис кивнул в сторону витрины, где в их сторону бодрым шагом шла девушка

Игорь помнил Веру по школе, сильно не обращал на нее внимания. Даже когда настало время влюбляться, тогда он сидел на уроке и присматривался к девочкам. Вадька, его друг, вот уже второй раз влюбился, а он как-то отставал от этих сердечных мук. Но Веру сразу проигнорировал, не потому, что была некрасивой, даже наоборот, ведь парни бегали за ней, а потому, что слишком умная.

– Это ты? – увидев его, Вера первым делом поцеловала мужа в щеку и, сев рядом за столик, стала расспрашивать, где он, что делает. Эти вечные вопросы, всем хочется знать, что нового в судьбе старых друзей.

Посидели с часик, а после они соскочили, куда-то спешили, выбежали на улицу и, сев в такси, тут же уехали.

– Здорово, – он им позавидовал.

Игорь уже несколько раз влюблялся, успел настрадаться. Расстался, это было больно, трещина в душе все еще не затянулась. И вот теперь придет домой, а там на диване лежит старый кот, которого в этом году уже два раза возил к ветеринару.

Стал собираться и заметил, что на диванчике, где сидела Вера, лежал кулек.

– Забыла.

Взял его в руки и стал рыться в телефоне, чтобы позвонить Борису, кулек выскользнул, и из него выпала толстая синяя тетрадка. Она ему была знакома, точно такая же лежала где-то на полках. Игорь сел обратно за столик, открыл тетрадь и от любопытства стал читать.

«Он меня преследовал вот уже второй день. Словно знал, где я появлюсь. А вечером, когда зашла в подъезд, не обратила внимание на дворника, что ставил метлу в подсобку…»

– Дневник? – удивился Игорь и посмотрел, что было на писано на обложке.

«Его руки были сильными, я могла бы закричать, ведь за дверью шли люди, но испугалась. Он уже успел расстегнуть лифчик, его пальцы вцепились в мою грудь…»

– Это ее фантазии или выдержки из книги? – тихо произнес Игорь, зазвонил телефон, это был Борис.

– Привет, там жена забыла кулек, ты его не видел?

– Я еще в кафе, тут лежит. Ты его заберешь?

– Мы уже едем обратно, подожди минут десять.

– Хорошо, – в телефоне раздались гудки.

«Интересно, что это за дневник, там в школе, и тут…»

Ждать пришлось чуть больше, Игорь так и сидел за столиком, перелистывая страницы чужих записей, а когда заметил в окне, что подъехала машина, спрятал тетрадку в кулек. Вера поблагодарила, что он подождал, прищурилась, взяла свой кулек и тут же убежала. Уже придя домой, Игорь достал школьные фотографии, нашел на них Веру и, внимательно рассматривая ее лицо, пришел к мнению, что она красивая.

– И как это я раньше не замечал. Эх… – выдохнул, взял тот самый дневник, что все время пропылился на полке и, прочитав несколько страниц, представил девушку на месте той героине, о которой она писала. – Нет, этого не может быть. Она же не могла писать о себе, это полный бред, чушь, фигня.

Вера спешила, последний год учебы в институте, после три месяца отдыха, так они решили с Борисом. Сперва поедут к его родителям в Тобольск, после в Питер, Суздаль, к его тетке, что живет в горах в Псебая, это в Краснодарском крае. У них все было продумано наперед, но сейчас, встретив Юлю и по пути поболтав, она убежала в бассейн. Девушка так увлеклась разговором с подружкой, что и не замечала, как за ней шел мужчина. Было уже поздно, в бассейне осталось мало народу, в женскую раздевалку вошел посторонний, открыл шкафчик и стал внимательно смотреть на вещи, что так аккуратно были сложены на полочке. В соседнем помещении, где был душ, побежала вода, мужчина закрыл шкафчик и незаметно вышел.

Лишь через два часа Вера вернулась домой.

– Что так поздно? – спросил ее Борис из зала.

– Заболталась, – резко ответила, забежала в спальню, быстро сняла одежду, схватила халат и убежала в ванную.

Вода из душа хлынула ей на голову, и только теперь, оставшись одна, девушка села и тихо заплакала. Помнила, что зашла в подъезд, даже не обратила внимание на уборщика, что стоял у подсобки. А потом… Вера опустила голову, посмотрела на свой лобок и, схватив мочалку, стала тереть ею тело. Он схватил ее, резко дернул и толкнул в подсобку. Она хотела закричать, но его шипение над ухом, оно было страшным, словно это змея, а после услышала, как дверь в подъезд открылась, и кто-то вошел. Мужчина опять зашипел, это было ужасно, отвратительно, мерзко и страшно. Пока Вера приходила в себя, он уже расстегнул блузку, и его металлические пальцы впились в грудь. Она взвизгнула, и опять это шипение, еще мгновение, и он укусит ее.

Вера резко села, выключила воду, взяла полотенце и выскочила из ванной. Борис с удивлением посмотрел, как мимо пробежала жена, оставив на полу мокрые следы. Она забежала в комнату, порылась среди книг и, достав тетрадку, стала читать. «Вечер, подъезд, блузка, уборщик, подсобка, кляп, руки… – Вера вырывала из текста только самое важное. – Он вошел в нее с такой силой, что тело подпрыгнуло вверх. Она встала на цыпочки, боялась, что его штык проткнет ее насквозь…»

– Все как у меня…

Прокрутила в голове воспоминания, они практически совпадали с тем, что было написано в ее дневнике. Но эту тетрадку никто не видел, она со школьной поры лежала нетронутой. «Кто ты?» – спросила себя Вера и вернулась в ванную. Вспомнила голоса за дверью подсобки, там по коридору прошлась Клавдия Павловна, соседка, что живет на площадке, а потом, шоркая ногами, прошелся мужчина, его пес поскуливал. Вера прекрасно запомнила эти мелочи, но ничего не знала о мужчине, что напал на нее, разве что шипение над ухом.

Девушка не стала ничего говорить мужу, долго переживала, теперь, заходя в подъезд, с опаской смотрела на дверь в подсобку. Один раз ее открыла и посмотрела на то место, где корчилась и тянулась на носочках. С того момента прошел год, она защитилась, съездили, как и планировали, к тетке Бориса, а уже осенью устроилась на работу, и дни потекли. Тот ужасный случай Вера постаралась забыть, на всякий случай спрятала свои дневники подальше. И теперь, уже привыкая к новой реальности, продолжила жить.

Год пролетел незаметно, весна и вот уже лето.

– Борис! – заметив знакомое лицо, крикнула она. – Привет, что тут делаешь? – она посмотрела на кардиологический центр, откуда вышел ее одноклассник.

– Рад видеть, как успехи, как дела, где пропала?

– Все по порядку. А я тебя не отвлекаю, может проводить? У меня время есть.

– Да все отлично, надо только в контору съездить бумаги отвезти, – и показал ей папку. – Давай пакет, – он взял из ее рук два кулька, присвистнул. – Ты это там чего наложила, и с этим еще ходишь по городу.

– Зашла в книжный, а они тяжеленные, пришел заказ, вот и забрала. Ты на машине? – увидев в его руке электронный ключ, спросила она. Игорь кивнул. – Может тогда меня подвезешь, а я с тобой в контору скатаюсь?

– Хорошо, – усмехнулся Игорь, удивившись тому, как девушка лихо повернула дело в свою сторону.

– А мы еще не покупали машину, пока не до этого. Ты живешь с родителями или один? И вообще, как на личном фронте, тишина или война?

Игорь засмеялся, нажал на кнопку сигнализации, машина пропиликала. Он, что мог, ответил Вере, уже через полчаса поднялись в его офис, там было тихо и спокойно. Приготовил кофе, посидели с полчасика.

– У тебя тут здорово. А что делаешь?

– Перевожу документацию.

– Есть же программы, она автоматом.

– Да, это так, но не все могут, приходится править, иногда выступаю в роли переводчика. Но ты права, скоро в моей профессии пропадет потребность. Есть программы, направляешь телефон на фотографию и поверх вывесок, пусть даже они на разных языках, и пишется текст на русском. Гениально. Ну, что, тебя отвезти?

– Ага, поехали.

Вера жила за рекой в квартире родителей Бориса, но те решили съехать и теперь ютились в однокомнатной квартире.

– Они уже строят дом за городом, наверное в следующем году закончат. Двадцать соток, участок большой, у леса, здорово. Спасибо, что подвез, была рада тебя опять встретить.

Машина остановилась, девушка вышла и, взяв кульки, уже хотела пойти к подъезду.

– Постой, помогу, они же тяжелые.

– Здорово, – и протянула их Игорю.

– И какой этаж, надеюсь, лифт работает?

– Восьмой, на самом верху, вон там, – Вера задрала голову и посмотрела вверх.

Подъезд, как и лифт, оказался чистым, девушка открыла дверь в квартиру, Игорь зашел в коридор и поставил тяжелые кульки.

– Фух. А Борис где? – потирая красные пальцы, спросил он.

– Будет вечером, может чай? Ты же меня угощал.

– Только чай, а то у меня что-то того, – и он дотронулся рукой до груди.

– Сердце?

– Аритмия, может полчаса скакать.

– А… Серьезное дело, ты лечись…

Дальше Вера ничего не успела сказать, Игорь вынул из кармана наручники, защелкнул их ей на руке, а вторую часть защелкнул на трубе. Девушка дернула, метал загрохотал, и батареи загудели, она еще раз дернула, и уже открыла рот спросить, что за шутки, как в рот вошел кляп. Вот тут она взбесилась, начала пинаться, рычать, пытаться достать второй рукой до Игоря. Юноша отошел в сторону, по его взгляду было видно, что он испугался. «Все не так, как в дневнике», – подумал и уже хотел достать ключ от наручников, но передумал.

Вера извивалась, барахталась, но как бы она ни пыталась, не могла избавиться от наручников. Ее взгляд сверкал, в нем была злость, гнев и боль, от того, что дергала рукой. Металл впился. И тут Игорь стал ее раздевать. Девушка замычала, затрясла рукой, пытаясь освободить запястье от смертельной хватки. Игорь набросился на женское тело, прижал его к полу и, уже не обращая внимания на сопротивление, продолжил раздевать. Не все шло гладко, несколько раз Вера его пинала, вырывалась, но что бы она ни делала, минут через пять была голой.

Теперь девушка была похожа на взбесившуюся кошку. Игорь вспотел, он тоже был не в лучшей форме, рубашка порвана, его взгляд стал холодным. Отстегнув наручники от батареи, его пальцы тут же вцепились Вере в волосы и, не обращая внимания на ее сопротивление, вытащил девушку в подъезд. Щелчок, и наручники защелкнулись на перилах. Игорь встал, выругался и зашел в квартиру, закрыв за собой дверь.

Вера, словно кошка, что впервые очутилась на улице, прижалась к бетонной лестнице. Опустила голову и с опаской посмотрела на двери соседей. «Увидят, муж, позор, бабка», – это она подумала о Клавдии Павловне, что вечно сует нос в чужие дела.

Девушка боялась пошевелиться и все смотрела на дверь от своей квартиры. Вот она открылась, оттуда вышел Игорь и, нагнувшись, спросил:

– Больше не будешь брыкаться? – она отрицательно замотала головой.

Сейчас Вера была готова на все, лишь бы убежать с площадки, но стоило зайти в коридор и подождать, пока дверь закроется за ее спиной, как набросилась на Игоря. Наверное он был к этому готов, опять схватил девушку за волосы, она взвыла от боли и через секунду вылетела на ту самую площадку, которая ее больше напугала, чем голый вид. Озираясь по сторонам, она подбежала к двери и забарабанила по ней ладонью. Вынула кляп, глубоко вдохнула и посмотрела на дверь соседки, что уже давно на пенсии и всегда дома. «Сейчас точно выглянет и посмотрит, что происходит» – подумала Вера и быстро поднялась на технический этаж. Клавдия Павловна хоть и была близорукой, но у нее прекрасный слух.

Замок в двери щелкнул. Вера сжалась, понимая, что если старуха поднимет голову вверх, то через решетчатый пол увидит ее. Дверь открылась, женщина покрутила головой, но ничего подозрительного не заметив, закрыла. Девушка подождала с несколько минут, а после осторожно, ступая на цыпочки, стараясь не издавать лишнего шума, подошла к своей квартире. Коготками постучала по металлу.

– Я больше не буду, – жалобно сказала она. – Прошу, открой.

Игорь все это время стоял за дверью, он наверное волновался больше чем Вера, поэтому, услышав ее голос, тут же открыл дверь.

– Я больше не буду, – еще раз сказала девушка и быстро забежала в коридор.

Посмотрела в зеркало, увидев в нем себя, стало стыдно, плечи опустились и, словно побитая собака, она вошла в зал.

– Что мне делать? – заметив в руке юноши камеру, ее тело затряслось. Она понимала, что весь тот ужас, который она писала в своих дневниках, теперь тут, в ее квартире. – Прошу, не надо…

– На колени! – уверенным голосом приказал Игорь, и девушка была вынуждена подчинится.

Что-то подобное уже было, только раньше Вера прокручивала все в своих мыслях, а теперь, стоя на коленях в своей квартире, ощущала, как он вошел в нее. Стало страшно, что опять выбросит на площадку, что будет больно, что узнает муж. Она даже не заметила, когда Игорь закончил, взял ее на руки и положил на диван. Юноша сходил на кухню, принес мокрое полотенце и пачку салфеток. Девушка была парализована, и пока она приходила в себя, Игорь вытер ей лицо. Достал плед и, укрыв ее, пошел на кухню.

Минут через десять он вернулся, поставил чайник, бутерброды, порезал яблоко и грушу. Игорь нашел конфеты, налил в чашку чай и подсел рядом.

– Все хорошо? – его голос был спокойным, Вера посмотрела, взяла чашку и, сделав несколько глотков, поставила ее на место.

– Зачем ты это сделал?

Игорь протянул камеру, она тут же нажала на кнопку, но кассеты внутри не было, на душе сразу полегчало. Вера встала, сходила в спальню, оделась, а когда вернулась в зал, не увидела своего мучителя.

– Почему?!

Теперь она пришла в себя, хотела высказать все, что накипело, поэтому, не сдерживая себя, закричала, ответом было такое же яростное эхо. Девушка замолчала, села, посмотрела на пол, где валялись ее разбросанные вещи. Увидела пятно от спермы, сбегала в ванную, взяла губку и быстро стерла следы сексуального преступления.

– Сволочь!

Вера подошла к двери, открыла ее и, выйдя на площадку, взглянула на лестницу, где еще час назад тряслась от страха. Вернулась обратно в дом, нашла дневники, села на диван и не отрываясь стала их перечитывать. Теперь смотрела на свои записи уже другим взглядом, раньше просто фантазировала и писала все, что приходило в голову. Но испытав боль и унижение, все изменилось, стала сочувствовать той женщине, что в ее записях корчилась, извивалась, просила прощения, но всегда сдавалась и с каким-то мазохистским наслаждением соглашалась на секс.

– Секс…

Посмотрела на пол, где стояла на коленках, представила себя со стороны, передернула плечами, но от этого не стало хуже, а наоборот захотелось все повторить.

– Дура я! Дура!

Закричала, соскочила с места и подобрала вещи, что все еще лежали на полу. А когда пришел муж, Вера робко прижалась, дотронулась губами до его щеки. Ей казалось, что он уже все знает, поэтому мало говорил, а только кивал и обнимал. А когда настала ночь, девушка разделась, заглянула в тумбочку, куда положила наручники, но не рискнула их доставать.

– Я хочу тебя, – мужчина обнял, у нее в груди заиграло сексуальное настроение. – Хочу, чтобы ты меня связал, а после, словно я твой военный трофей, изнасиловал.

Вера уже представила, как муж скрутил ей руки, бросил на кровать. Да, она будит извиваться, возможно закричит, но все равно позволит это сделать с собой.

Мужчина внимательно смотрел, в его глазах словно переключались каналы с драмой, ужасами, мультиками, но он остановился на комедии и громко рассмеялся. Сексуальное настроение, что еще минуту назад плескалось в ее душе, вдруг пропало, словно его и не было. Вере показалось, что над ней смеются, стало обидно и грустно.

– Хорошо, давай свяжу.

– Пошутила, а ты уж и поверил, – ответила она. – Давай лучше спать, я устала.

А на следующий день Вера сама позвонила Игорю, теперь она его не боялась, лишь злилась. Пришла в парк, туда же ее мучитель.

– Зачем ты это сделал?! – вместо приветствия спросила его.

– Извини, не думал, что ты так все близко примешь к сердцу.

– Извини?! Да ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты… Да как ты смел? Я….

– Помнишь, у тебя в школе своровали дневник?

– Это был ты? – голос девушки сразу изменился, она подошла к нему поближе и заглянула в глаза.

– Мне нужно было только списать домашку, поэтому, когда вышла, достал его. Ты вернулась и сразу обнаружила пропажу, хотел отдать, но твой крик… В общем, не рискнул и дома прочитал.

– Это фантазии, что, нельзя писать?

– Можно. А потом в кафе…

– Ты и его прочитал? – у нее вдруг пропал гнев. – Но ведь это же только мысли, а ты сотворил со мной такое, что до сих пор пальцы дрожат. Смотри, – девушка показала руки, где остались полосы от наручников. – Как тебе не стыдно?!

Она ушла, вернулась домой, достала все дневники, в которых представляла себя жертвой. Разложила их по датам. Все начиналось как у каждой девчонки: романтика, принц, стихи и всякая белиберда. Но вот первый, где она жертва.

– А что произошло?

И вспомнила подружку Марину, что жила в деревне. С ней они облазили все чердаки, на великах объехали окрестности, загорали на сеновале и гоняли уток по реке. Но у Маринки была баба Клава, злющая, даже взгляд колол. Иногда она их ловила по пустякам, то в дом забегут, а ноги грязные, вот и оставят следы. Наказание почти всегда было одно – ремень.

– Вадька! – орала баб Клава своему внуку, что еще ходил в детский садик. – Неси розги! – мальчуган быстро поднимался по ступенькам и тут же нес узкий ремень.

– Ой, – понимая, что сейчас будет, уже начинала всхлипывать Маринка.

– Не ной, это для твоей же пользы. Поть сюда.

Бабка садилась на полено посреди двора, отводила колено в сторону, на него животом ложилась Марина и, задрав подол платья, начинала поскуливать. Вадька забегал со спины бабки и тихо наблюдал, как со свистом опускался ремень.

– А теперь ты, – ее кривой палец указывал на Веру, она вздыхала и тоже шла получить порцию наказания. – Если вместе накуролесили, то и отвечать вдвоем. Быстро! – и Вера, подняв платье, ложилась на ее колено.

Они часто получали, но отдать должное, баб Клава всегда это делала по заслугам. То своруют двадцать копеек, то украдут пачку папирос, парни просили, то один раз в бане разбили окно. А однажды, это было уже спустя много лет, Маринка убежала в магазин, сказали, что привезли свежий хлеб. Вера села на хлипкую скамейку, как раз баб Клава подоила корову и поставила ведро с молоком, а оно возьми и упади. Вера уже думала сбежать, но на шум из сарая вышла старуха, а из дома выбежал Вадька, держа в руке ремень.

– Предатель!

Но мальчик только пожал плечами и протянул ремень бабке, та села на свое полено и, отведя в сторону колено, кивнула. Вера уже была взрослой и могла уйти, но тогда наказание неминуемо перейдет на ее подругу. Легла на колено, бабка закряхтела, а мальчишка, словно только этого и ждал, забежал со спины и стал смотреть, как старческие пальцы сперва задрали подол, а после лихо стянули с нее трусы. «Вот позор», – успела подумать, как услышала свист и шлепок по ягодице.

– Айййй!!! – не сдержавшись, вскрикнула девушка.

Бабка еще два раза шлепнула, после как родное дитя погладила по ягодице, словно успокаивала.

– Это для твоего же благу, – сухой палец скользнул снизу вверх и, уперевшись в ямочку, с силой надавил, – Вера взвизгнула. – Всему-то вас девок надо учить. Недотрога. Вставай. Мужика, вот кого тебе не хватает, дурь быстро вылетит из головы.

Баб Клава встала, отдала Вадиму ремень, тот, нахально улыбнувшись, схватил его и убежал в дом.

Вера хорошо помнила деревню и все, что с ней было. Отложила в сторону первый дневник, взяла другой и стала перечитывать. Сейчас ее плечи вздрагивали, в животе все сжималось, становилось то холодно, то жарко. Опять появилось сексуальное настроение, но когда вечером пришел муж, оно как и в прошлый раз испарилось, а на его место пришла пустота.

Все изменилось. Девушка не находила себе места. То начинала ругать Игоря, то умоляла себя позвонить ему, то укоряла свой слабый характер. Она вспомнила посекундно, что было с ней, как зашла в квартиру, и опять в груди сердце билось, а в паху разгорался пожар.

Игорь словно почувствовал ее желание, позвонил в субботу утром и сказал, что ждет у себя в офисе. Это была не просьба, а приказ. Вера обняла мужа, он сидел за компьютером и словно ребенок играл в игрушку. Поцеловала его в щечку и уже через час подошла к стойке ресепшн, выписала пропуск и, поднявшись на шестой этаж, пошла по узкому коридору. «Зачем иду? Что мне тут делать? Он меня унизил, раздавил. Только об этом и думаю, словно я больная. Он садист, ничтожество, мерзость. Он… А кто тогда я?» Вера подошла к двери, постучала, открыла и вошла в большой кабинет.

– Только не смей больше так вести себя! Ты меня понял?

Игорь встал, подошел и, не спрашивая девушку, поцеловал ее в губы.

– Хочешь чай, у меня нет кофе.

– Все еще сердце?

– Просто кончилось, ты проходи, сегодня выходной, никого нет, – Игорь подошел к двери, закрыл ее, а ключ положил на тумбочку. – У тебя будет пару часов?

– Да, а что?

– Тогда раздевайся.

«Вот так просто, это не приказ и не просьба. А что я хочу? – спросила себя Вера и стала расстегивать манжеты на кофте. – Он уже видел меня, смог изучить тело и как кобель поимел, словно я сучка». Девушка разделась, он воткнул ей пластиковый кляп, затянул ремешок на затылке, теперь она могла только мычать. Игорь достал наручники и, надев их на запястье Веры, пристегнул их к массивному столу.

Он почти час игрался ею, словно это секс игрушка. Ставил на колени, входил, шлепал по ягодицам, отпускал, сжимал пальцами ее плоть, а она извивалась, пыталась освободиться. Но это все была игра, а в самом конце, когда уже не могла себя сдерживать, Вера упала, затряслась, сжалась, а после резко выпрямилась и утробно, словно это дикий зверь, замычала. Оргазм был настолько сильным, что заболели мышцы живота и, уже поскуливая от боли, девушка сжалась.

– Все хорошо?

Голос Игоря был нежным, она закивала и тут же потянулась к нему, чтобы его рука погладила ее.

– Полежи, я сейчас возьму ключ и отстегну.

Мужчина встал, на ходу надел брюки, поправил рубашку, уже пошел обратно, и тут, словно в него попала пуля, его тело упало на пол.

– Игорь, что случилось?

Она уже была без кляпа и смогла говорить. Мужчина не ответил. Вера затрясла наручниками, развернулась и посмотрела на ноги, что торчали из-за стола.

– Игорь, не пугай меня, что с тобой?

Девушка извивалась, дергалась, стол скрипел, но не поддавался. «Это шутка! Шутка! Это только шутка!» – продолжала кричать про себя. Но на ее зов никто не шел, разве что где-то в соседней комнате продолжал звонить ее телефон.

Счастливые сны (фантастика)

«Современный человек полагает, что его поступки мотивируются его поведением, однако на самом деле его жизнь посвящена целям, которые нужны не ему».

Эрих Фромм

Об этом наверное мечтают многие девушки, постель, страстный секс и он, ну конечно же богатый, владеющий активами огромной корпорации. Красавчик, а если и нет, то деньги компенсируют старую кожу, усталый взгляд и мешки под глазами. Чем не жизнь? Но Татьяна хотела от жизни не этого. Сейчас он трясся над ней, его поршень уже поношенный, но все еще готовый к работе, методично входил в нее. Иногда девушке казалось, что вот-вот и уловит ту нить экстаза, затрясется в оргазме и, обняв мужчину, зашепчет ласковые слова. Да, шептала, умела это делать, но она его не любила, и это было самое ужасное в ее положении.

Татьяна помнила, как пришла в главк ТюменьНефтеПровод, закончила с красным дипломом институт и стала переводчиком. Ей повезло, почти каждое лето ездила к бабушке в Пассау, что рядом с Линц, в Германии. После развала СССР многие немцы, кто еще жили в республиках, решили вернуться на родину. Бабушка осталась одна, но ее родственники пригласили к себе, а вот мама с папой отказались ехать. Они уже впитали русский дух и не хотели покидать разваливающую страну. Татьяна прекрасно говорила на немецком и сносно на английском, а после института владела двумя языками, вот и стала переводчиком.

Главк был огромным, имел много филиалов. Ей не пришлось сидеть на месте, одна делегация следовала за другой. Сопровождала гостей на север, ездила на конференции, участвовала в переговорах. Вот там на нее и положил глаз Одинцов Степан Сергеевич, начальник юридического отдела. Намекнул, но Татьяна сделала вид, что не поняла, только несколько раз согласилась сходить в ресторан. После появился Голиков Василий Владимирович, зам по развитию. Но стоило Татьяне несколько раз зайти в его кабинет, как ее вызвал к себе Булатов Илья Гаврилович, зам генерального, но и это оказалось еще не все. Татьяна списывала на свой профессионализм, гордилась собой, что ее заметили и ценят.

А потом ее приписали к команде, что уехала в Кувейт. Махонькая страна в Персидском заливе, окруженная Ираком, Ираном, Саудовской Аравией, Катар. Но там все говорили на английском, вот ее навыки и пригодились. Татьяна обрадовалась, что отпали ухажеры, которых она не выбирала, но появился Рубцов Владимир Борисович. Это был генеральный, которого все побаивались, не потому, что суровый мужчина, а потому, что выше уже никого не было. Может одиночество, а может вспомнила сказку про принца, но сама не понимая как, оказалась в его постели.

Мужчина еще немного потрясся, он вспотел, его поршень последний раз дернулся и выпустил смазку. Довольный собой, он вынул инструмент, посмотрел на свой агрегат, после на тело девушки, сел и ухмыльнулся.

– Как? – поняв, что поршень не был упакован в защитную резинку, вскрикнула Татьяна. – Так нельзя, ты же обещал!

Когда они оставались одни, всегда обращалась на «ты», но стоило выйти из номера, как переходила на «вы».

– Обещал ведь так не делать, а если я… – Татьяна боялась подумать, что забеременеет, не рассчитывала иметь дело с мужчиной, поэтому и не подготовилась. – А если залечу? Что тогда?

Но мужчина не ответил, он был доволен новой игрушкой, красивой, страстной, такой лакомый кусочек. Смог вырвать у Булатова, а тот бы уж точно не упустил своего, он еще тот проходимец. Рубцов похлопал Татьяну по животу, встал и пошел в ванную.

Ей было стыдно за себя, что согласилась, а ведь могла отказаться или даже уехать. Знала, что у мужчины есть жена, даже раз видела ее, есть сын, поэтому о перспективах на будущее не стоит и думать. Да и не любила его, красивые слова вскружили ей голову, пусть на минуту, но представила себя принцессой. Размечталась, а ведь в Тюмени у нее остался Михаил, с которым встречалась, целовалась и с радостью занималась сексом. А что тут?

Поднялась с постели, прекрасный отель, кондиционер в этой жаркой стране. Но это все не то, о чем мечтала в детстве. Ее мама была преподавателем в институте, писала докторскую, а отец, словно фанатик, каждое лето уезжал в деревню и помогал деду с ульями. Скромная трехкомнатная квартира в хрущевке, маленький балкон, где можно разве что постоять, подпрыгни и достанешь до потолка. Что в этом такого, но Татьяна была счастлива, все дни могла просидеть с книгами, это был ее мир. Удивлялась, когда говорили, что в одиночной камере можно сойти с ума. «Как так? – спрашивала себя. – Ведь это так здорово, никто не мешает, мечтай часами, днями, неделями». Но это хорошо тем, кто умеет думать, а кто привык работать руками, их внимание направлено не внутрь себя, а наружу.

Командировка, что должна была занять несколько месяцев, затянулась, и все же в сопровождении Рубцова улетела в Питер.

– Вас хотят одурачить, – предупредила Татьяна, заметив, как появилась сперва одна девица, а после и вторая.

Это были не те дамочки, которых можно встретить в ресторанах, это охотницы, особый вид женщин. Они умны, образованы, могут говорить на разных языках, имеют связи и даже власть, но их цель одна – поймать свою добычу.

– Ты в этом уверена? – шепотом, чтобы не привлекать внимание, спросил Рубцов.

– Думаю, что да.

Владимир хорошо помнил свое прошлое, еще в колледже его скомпрометировали и попытались шантажировать. Но служба охраны его отца сработала на опережение, поймала умников, накостыляла и забрала все записи. Но разве за всем уследишь. Второй раз Владимир выпил больше чем надо, спор разбудил в нем гонщика, ездил неплохо, но не в пьяном виде. Погоня оказалась трагической, сбил человека, внутреннее расследование показало, что его целенаправленно споили. Были другие случаи, охотницы на женихов, но тут отец конкретно указал, на ком надо жениться. На время женщины отпали.

– Спасибо, – ответил Татьяне, и на его лице появилась улыбка.

Ему она нравилась, ни на что не претендовала, поднялась с низов, головокружительный взлет по карьерной лестнице. Но это ей не повредило, а ведь давно могла получить свой лакомый кусочек, хотя бы того же Булатова, он щедро оплачивал свои тайные связи. Раньше некогда было, учеба, институт, работа и еще раз работа, а ведь когда-то любил и как многие мечтал о той, с кем будет чувствовать себя как в раю. Но его жена, на которую указал отец, всего лишь сделка. И вот он остался в Кувейте, Эль-Джахра, а тут она. Владимир подарил ей браслет, но девушка на следующий день его вернула, а после рискнул и купил кулон, но она и его не взяла, тогда предложил деньги, и Татьяна обиделась.

Девушка отдохнула в Питере, через неделю опять в Кувейт, а там жара, но ее зарплата компенсировала неудобства. На конференции познакомилась с уже не молодой Раисой.

– Знаешь, мне удалось обмануть своего бывшего, ну, как бы сказать…

– Парня, мужа, любовника? – подсказала Татьяна.

– Не будем об этом, одним словом, достал меня, вот я и с имитировала беременность.

– Это как так? Подушка?

– Смеешься? Сейчас покажу, – она достала телефон и показала фотографию, где женщина в купальнике стояла на берегу моря, и у нее был внушительный по размерам живот. – И как тебе?

Татьяна взяла в руки телефон, увеличила изображение и стала искать подвох.

– Настоящий? Ничего не понимаю.

– Конечно же настоящий, но, – последнем слове она прищурилась и, наклонившись поближе, словно их мог кто-то услышать, продолжила: – Он не настоящий.

– Как?! – Татьяна еще раз внимательно посмотрела на снимок.

– Живот есть, но я не была беременной.

– Это как так? Откуда же он взялся?

– Новая технология, она позволяет сделать любой живот от одного месяца, такой махонький, что и рукой с трудом почувствуешь, до девяти месяцев.

– Шутишь? – Татьяна подумала, что ее разыгрывают.

– Нет, честно, это новая разработка, так и называется: «ложная беременность». Я никого не рожала, все прошло, словно шарик сдулся и все.

– Не может быть, – Татьяна не верила в эти чудеса, ни разу не слышала об этом. Ведь для того, чтобы появился живот, надо, чтобы он рос, но не просто же так он раздуется.

– И более того, ты будешь чувствовать все те же симптомы, что и беременная, даже почувствуешь, как шевелится.

– Бе…

– Не бекай, хочешь, дам телефон компании?

– Зачем?

– Такой информацией не раскидываются, может пригодится, кто его знает.

Татьяна записала, а после еще долго смотрела на фотографию беременной женщины и думала, что это просто шутка. Вечером рискнула и ради любопытства позвонила, ей ответил не автомат, как это часто бывает, а человек. Почти полчаса они разговаривали, ей было все любопытно, ведь раньше такого нигде не слышала. «Зачем мне это?» – спросила себя, когда отключила телефон. Девушка вспомнила своего Михаила, что остался в серой Тюмени. Замечталась, уже думала после конференции вернуться и обнять его, но тут на душе стало скверно, даже погано. В голове закрутились отрывки секса с Рубцовым, она сжалась, и опять мысли: почему согласилась, как так получилось, ведь могла же…

Татьяна улыбнулась, хорошо помнила свой первый секс, это был Тимур, в его комнате, когда родители были на работе. Знала, что хотела, с утра в груди щекотало, а когда разделась и прижалась к нему, в этот момент готова была на все, и она получила все.

«Это здорово, а что теперь?» – думала она, смотря на телефон, где высветился номер ее босса. Охрана без предварительного звонка пропускала ее в офис. Она ходила по городу, а за ней словно тень следовал охранник.

– Зачем ты это делаешь? – оставшись одни, спросила Татьяна у него.

– Так надо.

– Почему? Я даже в магазин сходить не могу, он за мной.

– Переживаю.

– Или боишься? – Татьяна знала, что где деньги, там промышленный шпионаж, это не шутка, так и есть. Воруют документы, файлы, людей, но она только переводчик.

– И боюсь, – добавил он, и его ладонь заскользила по женскому телу.

Теперь он был уже не тот, что в первый раз, слова стали отрывистыми, пальцы жесткими, а сам секс превратился в спортивную тренировку. Татьяна злилась на себя, уже хотела прекратить, но тут сообщили, что в понедельник опять летят в Кувейт, а после в Израиль и Сирию. Она стала для него секс куклой, что всегда под боком, перевод, встречи, ресторан, а вечером обязательно постель и все с самого начала.

«Я больше так не могу. Хватит, я…» – она думала, как прекратить отношения, просто уйти не могла, слишком глубоко погрязла. Ей нужно было мирное решение, и тут Татьяна вспомнила про ложную беременность. «Может это его напугает, и он отстанет от меня? А если нет? Он при деньгах, женат, это сделка, ему не нужны проблемы, поэтому…» Позвонила по номеру телефона.

– Вы хотите только пять месяцев?

– Да, мне этого достаточно, – ответила Татьяна. Из прошлого разговора она знала, что живот будет расти по времени, словно она и правда беременна. А после окончания срока начнется период очищения, и ее тело вернется в норму.

– Если вы закажете капсулу на девять месяцев, то у вас будет скидка в 50%.

– Да? – удивилась Татьяна и подумала, может так и сделать, тогда Рубцов точно убежит. – Нет, все же давайте на пять месяцев.

– Должен вас огорчить, в наличии только капсулы на девять месяцев.

– Как? – она расстроилась, хотела к новому году вернуться в Тюмень, а если так, то ей придется где-то отсидеться. – Тогда я отказываюсь.

– Зря, у нас не поточная линия, в наличии только две капсулы, их могут в любое время заказать.

Татьяна заерзала. «А что я впрочем теряю, закажу, воспользуюсь или нет, это уже мое личное дело».

– Уговорили, одну капсулу на девять месяцев.

Уже через два дня ей на ресепшене отеля передали посылку. Взяв небольшую коробочку, Татьяна зашла в номер, открыла, вынула толстую инструкцию. Отложив ее в сторону, достала контейнер, вскрыла его, и на ладонь упало розовое яйцо, размером чуть больше перепелиного.

– Прикольно, – усмехнулась, посмотрела на просвет, погладила и положила обратно в контейнер.

Взяла инструкцию и, открыв ее, прочитала: Внимание! Срок использования капсулы 48 часов!

– Что? Но… Но… Но как же так!

За эту посылку ей пришлось заплатить немаленькие деньги. «Они меня не предупредили! Я возвращаю его», – но Татьяна так и не решилась позвонить. А вечером к себе в номер вызвал Рубцов, и она, словно девушка по вызову, отработала сполна. Уже далеко за полночь, злая на себя, на мужчину, что сделал ей больно, вернулась в свой номер, приняла душ и, взяв инструкцию, стала внимательно читать.

Оказалось, все просто: взять капсулу, смазать гелем, что был в комплекте, и поместить как можно глубже, туда, куда запихивает свой орган мужчина. «А если не сработает, а если заболею? Я ведь не знаю, что это! А если у меня не получится и появится аллергия?» – еще сотня вопросов. Татьяна сомневалась, в тот день она так и не решилась, а утром пришла SMS, сообщающая, что до активации капсулы осталось 12 часов. Весь день прошел в сомнениях, а вечером как по команде уже лежала в постели Рубцова. Теперь не могла отказаться, сама шла к нему, раздевалась, короткая прелюдия, а после как обычно.

– Я пошла.

– Останься у меня, – предложил Владимир, продолжая играться ее телом.

– Ты не видел женщину утром, лохматая, глаза во, – девушка хихикнула, она села, нагнулась и как любимого человека поцеловала. – Если надо, утром приду.

Но ее волновало другое, что до активации капсулы осталось всего несколько часов. Он согласился. Татьяна встала, взяла телефон, где был отключен звук, увидела пять входящих звонков от Михаила, и опять ощущение предательства. Улыбнулась, оделась, уже через полчаса сидела на своей кровати и держала в руке капсулу.

– Будь что будет, – произнесла вслух и, смазав гелем яйцо, осторожно ввела его в себя. – Все, и что теперь?

Первые дни Татьяна помнила о том, что сделала, немного боялась последствий, вдруг не получится. А после работа отвлеклась, она так и не вернулась в Тюмень, сразу новая командировка в Кувейт. За ней пристально следил то один, то другой охранник, если шла в город, то в сопровождении мужчины. Впрочем, что там делать, жара выматывала, и только вернувшись в офис или свой номер, с облегчением садилась в кресло.

Рубцов улетел по своим делам, и в какой-то момент Татьяна даже стала скучать по нему, появилась тоска и желание увидеть мужчину, от которого хотела избавиться. А утром, по привычке приняв душ и встав перед зеркалом, заметила изменения в фигуре. Они были незначительными, но померив талию, убедилась, что она стала шире на целых пять сантиметров.

– Растет, – с каким-то ужасом произнесла и стала щупать живот, ничего не болело, не мешало, все как обычно.

Первое время ее мужчина этого не замечал, он как зверь занимался с ней сексом, рычал и, только удовлетворив себя, падал на матрац. Но прошло время, и лежа в постели он провел по ее животу.

– Что это? – в голосе послышались нотки раздражения.

– Живот.

– Вижу, но он, кажется…

– Беременна, – спокойно сказала Татьяна.

– Не шути…

– А я тебя предупреждала, на свой поршень надо надевать защиту, а ты что делал? Вот и доигрался.

– Почему не сказала раньше?! Почему не сделала аборт?

– А тебя разве это интересовало? Таня, иди ко мне, Таня, ложись, перевернись, пошире. Какое тебе дело до меня? Я всего лишь секс кукла и только. Ты играешь мною. Сколько раз просила отпустить меня, но ты даже этого не за хотел сделать, как же тогда ты будешь себя удовлетворять?

– Ты сделаешь аборт!

– Знаешь что?! Это мой ребенок, и не тебе командовать, что мне делать. И никакого аборта делать не буду, и точка.

Татьяна оделась и злая вышла из номера. Ей было смешно смотреть на то, как Рубцов испугался. Уже думала, на этом все и расстались, но вечером он сам зашел к ней в номер, извинился, что так повел себя и стал спрашивать, что намерена делать.

– Ты испортил мне жизнь, – хотя это было не совсем верно, ведь она сама решила и легла в его постель. – Знал ведь, что у меня Михаил, а у тебя жена, но поразвлеклись, обещал, что все останется в тайне. Но мы здесь в Кувейте застряли, аборт запрещен, а ты бросил меня и улетел.

Татьяна так вошла в роль беременной, что невольно стала поглаживать свой живот. Они тщательно скрывали свою сексуальную связь, разве что охрана знала об этом. Но теперь, когда стал расти живот, многие спросят: от кого? В этот вечер он не ушел, их секс был нежным, Татьяна даже пожалела, что так поступила, но исправить уже ничего не могла. В инструкции ничего не сказано о том, как прервать ложную беременность.

Владимир старался следить за собой, чтобы не скомпрометировать отца и свою семью. Он всегда был на чеку, следил за связями, за людьми, что окружали его. Но тут, вдали от дома, заигрался в свободную любовь и даже сам не понял, как так получилось, он потерял бдительность.

– Значит хочешь рожать?

– Да, – уверенно ответила Татьяна. – Не бойся, у меня к тебе нет претензий, я справлюсь.

– И все же я помогу.

– Зачем? Тебе нет до меня никакого дела, через месяц появится другая в твоей постели, и ты снова будешь ею играть. Я проработаю, как и обещала по контракту, не намерена бежать, а что до слухов… Твоя же охрана не проболтается?

– Нет, – но он не был уверен в том, что не узнает отец. – А если уедешь сейчас, пока никто не знает, поживешь в Питере или в другом месте. Я оплачу.

«Страх, жадность, гордыня, вот что движет тобою. А где же любовь?» – Татьяна подумала о Михаиле, что почти каждый день звонит ей. Они так ни к чему и не пришли, а за следующий месяц живот стал выпирать. Она еще по привычке бегала, но стала чувствовать, что задыхается, грудь изменилась, так же живот начал расти. Девушка щупала тело и старалась понять, что в ней происходит, перечитала инструкцию, но ничего нового не узнала.

– Дам тебе деньги, уезжай!

«Он боится, поползли слухи, теперь если останусь, то не избежать скандала. А что если его отец захочет узнать, что с ребенком, а вернее, с внуком? Но ведь его же нет. Похоже, мне и правда пора уезжать. Я добилась своего, он избавляется от меня. Пора». Татьяна решилась и подписала бумаги о расторжении контракта. Через неделю вернулась в Питер, она отказывалась от его денег, но Рубцов все равно перевел на ее карту огромную сумму. Сняла номер в отеле, его ей посоветовала компания, что поставила капсулу.

– У вас скоро кончается срок активации, начнется период очищения. Если все будет хорошо, то процесс пройдет незаметно, но вдруг…

– Могут возникнуть проблемы? – девушка так вжилась в образ будущей мамы, что на выходных ходила вдоль магазинов для новорожденных.

– Нет, но вдруг что, сразу звоните нам. И еще мы пришлем курьера, он привезет вам браслет, наденьте его, и мы сможем удаленно следить за вашим здоровьем.

– Хорошо, – согласилась Татьяна и уже вечером надела тонкий браслет.

Шли недели, она ходила в парк, кормила уток, гуляла по набережной. На нее смотрели, улыбались, кто-то спрашивал, сколько недель, желали счастья. От этого становилось противно, она обманула Рубцова, но тот заслужил, а также Михаила, он думает, что все еще в Кувейте.

– Вот сейчас все закончится, заберу Мишу, и мы с ним уедем как можно дальше, а про деньги скажу, что заработала.

Последний месяц, стало тяжело ходить, Татьяна начала задыхаться, сердце как у кролика прыгало. Хотелось как можно быстрее избавиться от живота и забыть, словно это был кошмарный сон. Она выпила стакан воды, прошлась вдоль огромного зеркала, что висело в спальне, легла на кровать и незаметно для себя уснула.

В стене послышалось тихое шипение, и ниша, что так плотно прижималась, отошла в сторону. Появился проход, из которого в противогазе вышла женщина, подошла к кровати и, вытянув руку, нажала на баллончик. Спрей окутал лицо спящей Татьяны, женщина посмотрела на экран переносного терминала, пульс успокоился. Тут же из проема в стене вышел мужчина, за ней еще трое человек. На каталку осторожно уложили Татьяну.

– Везите в операционную.

– Все хорошо? – к ней подошел мужчина и посмотрел на экран.

– Прекрасные показатели, плод чувствует себя отлично, ни одного отклонения. Если все пройдет замечательно, мы воспользуемся телом еще раз.

– Ну что же, тогда я пойду готовиться принимать.

Женщина кивнула, и мужчина скрылся в проеме двери. Раиса работала над проектом с самого начала, но даже она не знала, кто они? В ее компетенцию входило найти тело женщины, и то, которое подойдет. Это сложно, раньше поступали проще, находили тело, подходящее по всем параметрам и просто воровали. Но психическое состояние плода не устраивало фиссопов, так называли ИНЫХ, что уже давно прибыли на Землю. Это был полет в один конец, их биоресурсы истощились, что грозило вымиранию первой расы извне. Контакты проходили тайно, и тому было много причин, и самая главная то, что ИНЫЕ не похожи на людей. И это уже само по себе пугало, даже ученые, которые общались с ними, с трудом свыклись, что перед ними высокоразвитое существо.

ИНЫЕ развивались не по прямой, как человек от ребенка во взрослую особь. ИНЫЕ, достигнув определенного развития, переходили состояние перевоплощения. Можно сравнить гусеницу и бабочку, а между ними куколка. ИННЫЕ имели три степени перехода. После рождения фиссопы развивались в виде личинки, этот период длится недолго, чуть больше года, после он окукливается и превращается в яйцо. Это самый уязвимый процесс развития ИНЫХ, но ученые, что работали с ними, рискнули использовать для этой цели человеческую самку, а вернее, женщину.

Так удалось восстановить популяцию фиссопов, но процесс не остановился, нужно было двигаться дальше. Это был обоюдный контракт ИНЫХ и человека, где каждый получал свое, люди – технологии, а фиссопы – новых членов своей пока небольшой колонии.

Рождение прошло без осложнений, новый жизнеспособный организм ИНОГО поместили в инкубатор. Он быстро приспособится к кислородной атмосфере и уже месяца через два начнет самостоятельно дышать.

Татьяну вернули на кровать, ее браслет все еще был на ней и отслеживал сотню параметров в теле. Она спала и улыбалась, словно видела сны.

«Странно, – подумала Раиса, – они все улыбаются после родов, словно эмбрион, что рос в них, что-то им дал». Женщина, что лежала на кровати, потянулась и, перевернувшись на другой бок, продолжила смотреть свои счастливые сны.

Елена Стриж © elena.strizh@mail.ru

Рисунки Шорохов В.Л. © shorohov64v.64@mail.ru

Content

Стриж Елена Черновики. Тетрадь 3

Ну как наша птичка?

Цепная реакция

Получится, я это знаю

Зоя

Ой, что я делаю, что делаю!

Не мог бы помочь?

Слушай, у меня к тебе дело

Что-то в этом есть…

Дневники

Счастливые сны (фантастика)