Врун

Рассказы

Сергей Бураков

Змеиный король

В то время когда произошла эта история, были мои родители ещё совсем молодыми. Только-только поженились, и двух месяцев не прошло. Отец в то время увлекался охотой, рыбалкой и частенько пропадал в лесу или на речке. Мать долго уговаривала взять её хоть разок на охоту, но отец ни в какую.

– Не женское это дело с ружьём по лесу ходить.

– Да я ведь не буду мешать…

– Нет-нет… Вот на рыбалку пожалуйста. На охоту нет. Мало ли что может в лесу случиться.

И всё же однажды маме повезло. Напарник по охоте приболел, и отец наконец решился взять её с собой.

– Медведей будешь отгонять, – шутил он. – А станешь ныть, в лесу оставлю.

– Не оставишь, – обнимает отца мать.

– Это почему же?

– Потому что любишь.

Мама, насколько хватало сил, старалась от отца не отставать. Видно было, что не легко ей по чащобе пробираться. Ну а отец все дальше и дальше уходил в лес, уводя за собой уже уставшую молодую жену. Конечно, он не знал лес на все пять, разве только на троечку с плюсом.

Побродив часа три-четыре по лесу, отец решил возвращаться. Присели они с мамой на травку, перекусили и направились в обратную сторону, как им казалось. Шли они, шли, а лес и не думал заканчиваться. Уже и по времени они дважды могли вернуться, но… Вскоре они оба поняли, что заблудились.

Отец вздрогнул от крика матери.

– Лёня, смотри, вокруг нас одни змеи, смотри их же тысячи.

Все вокруг шевелилось. Казалось, весь лес ожил. Змеи были везде. Они ползали вокруг ног и недовольно шипели. Они свисали с деревьев как новогодние гирлянды. Змеи. Змеи. Змеи.

– Стой не шевелись, это гадюки, похоже, мы забрались на змеиную свадьбу. Держи ружье.

Отец отдал матери ружьё и взял её на закрошки. Мать, обхватив шею отца, боялась не только пошевелиться, но и дышать.

– Никогда не думала, что у нас с тобой будет такой конец, – испуганно прошептала мать на ухо отца.

– Да, плохо дело, – прошептал отец в ответ, – один-два укуса и всё, не выйдешь отсюда.

Отец был в болотных сапогах и, осторожно ступая между змей, нёс мать, ружьё и два рюкзака. Отпускать мать на землю было нельзя, и он из последних сил держался и брёл по змеиному ковру.

– Леонид, смотри, избушка.

Отец посмотрел вперёд и увидел небольшую поляну, на которой стоял охотничий домик. На поляне не было ни одной змеи. Отец прибавил шагу.

Уже в безопасности он понял, как же он устал. Ещё полчаса, и он бы вместе с матерью рухнул на кишащих змей. И всё бы для них закончилось плачевно.

Дверь в домике открылась, и вышел седой старик. На нем была рубаха из грубой ткани. Казалось, будто мешок он на себя надел.

– Проходите, отдохните, – не здороваясь и нисколько не удивившись гостям, проговорил старик.

Родители зашли внутрь и сели на лавочку возле старого и грязного столика.

Старик поставил на стол деревянное блюдо с лесной ягодой.

– Кушайте, кушайте, – пробормотал старик, с интересом разглядывая родителей.

– Дедушка, а вы что, живёте здесь? – спрашивает мать.

– Да нет, – отвечает старик, – собрание у нас здесь. Всех гадов лесных собрал. Уму-разуму учу. Вижу, вы тут рядышком плутаете… Жалко вас стало. Давно с людьми не общался, лет двести, наверное, вот и решил побеседовать с вами. А вы думали, почему змеи вас не тронули? Страшно поди было?

– Страшно дедушка, – шепчет мать.

– Двести лет с людьми не общался? – улыбнулся отец.

– А если тебе так смешно, то здесь и останешься, – изменился в лице старик. – Сиди здесь и улыбайся до конца дней своих.

– Извините, если обидел, – слетела улыбка с лица отца, – не хотел.

– Дедушка, прости ты его, пожалуйста, – взмолилась мать, почуяв неладное, – помоги нам отсюда выбраться.

– Да кто ж вас держит! – хитро взглянул старик на мать. – Идите вон в ту сторону и часа через три выйдете из леса.

– Так змеи же кругом, – залепетал отец, – ступить некуда. Я смотрю, их ещё больше стало…

– Ладно, – вздохнул старик, – помогу я вам отседа выбраться. Помните царскую доброту. Никогда людям не помогал, а вам помогу. Больно молоды вы ещё, несмышленые. И любите, вижу, друг друга. Вы ешьте ягоды-то, ешьте.

Родители взяли по пригоршне ягод и, быстро запихнув их в рот, чтобы не обижать старика, начали пережёвывать кисло-сладкое лесное ассорти.

– Дедушка, – спрашивает мать, – так вы что, царь, что ли?

– Король, – улыбнулся старик, – змеиный король.

Отец даже закашлялся.

– Что, опять? – грозно взглянул старик на отца.

– Подавился, – умоляюще прошипел отец.

Не успев дожевать ягоды, родители вдруг почувствовали страшную усталость, и земля стала уходить у них из-под ног. Ещё через несколько секунд они потеряли сознание.

Очнулись они на самом краю леса, на обочине знакомой дороги.

Как-то я спросил родителей, почему они столько лет молчали и никому не рассказывали эту историю.

– Да кто же нам поверит, что с самим змеиным королем беседу вели, – ответил отец.

– Я же верю, – говорю, – и другие поверят. Ещё и не такое в жизни случается.

Догнать свою любовь

Мы сидели в парке на скамейке. Давно я не видел своего старого друга…

– Сколько я себя помню по жизни, я всё время чего-то или кого-то догонял. Догонял своего отца, когда он вел меня в садик. Догонял свою успеваемость в школе. Когда я наконец повзрослел и стал получать зарплату, пришло время догонять цены. Как только получалось накопить на нужную вещь для быта, цены прыгали, и мне приходилось снова их догонять, копить, значит. А потом снова копить… и опять копить. И так до бесконечности. Приходилось догонять и поезда, когда я опаздывал, но, как вы понимаете, безрезультатно. Теперь мне, видимо, придется догонять свою пенсию. Могу уже и не догнать по состоянию своего здоровья. Ну да ладно. Всё это мелочи. Я хочу вам рассказать, как я догонял свою любовь. Догонял… но так и не догнал.

Сергей был влюблён, до жжения в груди, до мандража в коленях, когда он её видел. Был влюблён, но боялся ей об этом сказать. Ведь они друзья. Да он сам ей об этом говорил, что они настоящие друзья, когда они шли ещё детьми в садик, держась за руки, а потом в школу. А потом… А потом вдруг с ним что-то произошло… Оторвалось что-то у него внутри, и он влюбился. Да ещё как влюбился… Марина никак не могла понять, почему её лучший друг Сергей её избегает. Совсем недавно он каждое утро ждал её у окна на скамейке, а теперь даже трубку не берёт. И что странно, она вроде видела его несколько раз, как он прячется за углом соседнего дома и наблюдает за ней. А может, это был не он? Зачем ему эти прятки, когда он может к ней прийти в любое время дня и ночи. Но он не приходит, а ей надо что-то ему сказать… что-то очень важное. По-моему, она в него влюбилась. Она поняла это, когда он перестал приходить. Ей уже казалось, что половинка её самой куда-то исчезла.

А Сергей всё думал. Он боялся, что когда он скажет ей, что любит, она его прогонит. Он боялся, что она его не поймет. Он боялся потерять своего лучшего друга. Но сегодня он обязательно ей скажет. Будь что будет.

Сергей, проходя мимо дома Марины, будто случайно посмотрел на её окно. У окна стояла она, очень красивая. Такая красивая, что у Сергея защемило сердце и на лице выступил холодный пот. Девушка стояла у окна и махала ему рукой, чтобы он зашёл. Но он ушёл. Сделал вид, что не заметил. Завтра. Завтра он обязательно к ней зайдёт и всё скажет.

И он зашёл. Только Маринки уже не было. Они с семьёй переехали жить в другой город, к сестре матери, которая много лет была чем-то больна. Ну откуда ему было знать, если он не разговаривал с Маринкой уже, наверное, месяц. А может, год? Очень давно… Теперь в этой квартире осталась жить старшая сестра Марины со своим парнем. И, конечно, Сергей постеснялся узнать новый адрес своей любимой. Правда, он что-то промямлил и услышал только город.

Прошло время, и Сергей приехал в тот город, где теперь жила Маринка. Приехал без всякой надежды, ведь прошло много времени. Он нашел дом и квартиру. Сестра матери уже ушла в мир иной к тому времени, и Маринки опять не было. Она уже работала совсем в другом городе. Ну не будешь ведь по стране мотаться, надо работать и на жизнь зарабатывать. Вот Сергей и вернулся в свой город. Кстати, мать сообщила, что Марина не замужем.

А дальше ещё интересней. Через пару лет Сергей поехал наконец к своей Маринке, но, как вы догадались, Маринки на месте не оказалось. Она уехала в отпуск к своим родителям. Сергей поехал к ним.

– А она уже неделю как к сестре уехала, давно не виделись, – говорит мать. – А вы что, не встретились?

Сергей рванул в свой город, но Маринка уже вернулась в город, где работала. Отпуск закончился. Сергей понял, что это не судьба. Значит, так надо… И перестал играть в догонялки, обидевшись на весь мир.

Сергей закурил новую сигарету.

– В общем, так и не получилось у меня ничего с Мариной, – продолжает друг. – Мне уже шестьдесят, и я так и не женился. Не повезло встретить вторую Маринку. Слушай, что дальше было…

– Два дня назад я прогуливался по городу и случайно забрел в тот дворик, где когда-то жила Маринка. Посмотрел на её окно и чуть не упал. У окна стояла моя Маринка и махала мне рукой. Да-да. Маринка совсем молодая. Девчонка ещё совсем. Машет мне рукой, заходи, мол, и улыбается. Я глазам своим не поверил. Конечно, я понимал, что такого не может быть. Я протер глаза, и Маринка исчезла. Мне почему-то очень захотелось зайти и узнать у её старшей сестры о судьбе любимой. И я зашёл…

Не упади со скамейки… Дверь открыла моя Маринка. Не та, что в молодости, конечно, а реальная. Ведь ей сейчас шестьдесят, как и мне. Вот так я догнал свою любовь, через много лет. А ведь она так и не вышла замуж…

– И что теперь? – спрашиваю я друга, затаив дыхание.

– Как что теперь, – улыбнулся Сергей, – вышел купить ей букет цветов.

– Да что же ты здесь сидишь? – рассмеялся я. – Беги давай к своей любимой.

– Боюсь, – смутился друг.

– Чего ты боишься, дурень? – удивился я.

– Боюсь, что вернусь с букетом, а Марины нет.

Мы громко рассмеялись.

Врун

Семилетний Мишка сидел за столом на кухне, поедая горячие оладушки, то и дело искоса поглядывая на маму. И как это мама успевает за Мишкой? Ведь Мишка поедает горячие вкусняшки куда быстрее, чем она готовит.

– Мама?

– Чего, сынок?

– А ангелы бывают?

– Не знаю, сынок. Может, и есть они, а может, люди придумали, чтобы легче жить было. Наверно, нет. Я не видела.

– А дед Егор говорит, что есть. Он говорит, что даже знаком со своим ангелом.

– Врёт твой дед Егор. Брехун он, вся деревня знает.

– А я ему верю. Он даже познакомить меня с ангелом обещал, когда у меня появится самое-самое заветное желание.

– Ангелы если и существуют, то они не волшебники чтобы желания твои исполнять.

– А дед Егор говорит, что желания детей они исполняют.

– Я же говорю, что врун твой дед Егор. Врёт от скуки.

– А если не врёт? Он ведь старый уже.

– И что?

– Ты же сама говорила, что старых надо уважать и слушаться.

– Это к деду Егору не относится, – кладет мама в Мишкину тарелку новую порцию оладушков.

– Фу, – отдувается Мишка, – не могу больше.

– Ну раз сытый, иди на улицу поиграй, не мешай мне.

– Не могу.

– Это почему вдруг? – замерла мама. – Заболел, что ли?

– Нет, не заболел. Ангела я жду. Дед Егор обещал.

– Тогда иди жди в комнату.

Мишка с трудом допил молоко и отправился в главную комнату ждать ангела. Дед Егор обещал, что сегодня к Мишке прилетит ангел. Ведь у Мишки давно уже появилось самое-самое заветное желание, о котором он никому ещё не говорил.

Мишка подошёл к окошку и стал вглядываться в голубое небо, стараясь не пропустить, как ангел будет к нему подлетать. Ведь Мишка очень хочет встретить его на крыльце, чтобы тот не ударился головой о дверной косяк. Дед Егор говорит, что ангелы очень высокие и головой достают до потолка. «И почему в деревне не любят деда Егора? – думал мальчик. – Чего он плохого им сделал?» Почему-то все говорят, что он много врёт и выдумывает, а Мишка верит деду Егору. Дед Егор добрый, всегда конфетой угощает, когда Мишку встретит. Истории интересные рассказывает. И не обижается ни на кого. На него злятся, говорят, что под ногами мешается, а он улыбается. Дедушка помочь им хочет, а люди ругаются. Да вон же он идёт.

Мишка приоткрыл створку окна и громко крикнул, помахав рукой

– Дедушка Егор.

– Здравствуй, Мишка, – улыбается старик. – Ну что? Прилетел ангел?

– Нет ещё, – кричит Мишка.

– Ну жди-жди. Ангел обещал…

– Егор, – появляется Мишкина мама рядом с сыном, – вот чего ты детям голову дуришь своими байками. Какие ещё ангелы? Вот увижу жену твою, обязательно на тебя пожалуюсь.

Дед Егор вздрогнул и, втянув голову в плечи, спешно зашагал прочь.

– Дедушка Егор, до свидания, – тихо проговорил мальчик.

Мишка отошёл от окна и в нерешительности остановился. Возле стены стоял ангел. Два огромных крыла едва умещались в главной комнате.

– Мама, – шепчет Мишка, – а ты не верила. Вот же ангел.

– Какой ангел, – закрывает мать окно.

– Ну вот же он стоит, возле стены.

– Ах, Мишка, Мишка, – взглянула женщина на стену, – не надо тебе больше встречаться с дедом Егором. Сам дурачок-дурачком по деревне ходит и тебя таким же сделает. Вот увижу бабушку Машу, обязательно ей расскажу.

– Неужели ты его не видишь?

– Шёл бы лучше воздухом на улице подышал. Мне полы помыть надо, – возвращается мать на кухню.

Мишка смотрел на ангела, раскрыв рот. Какой же он красивый. Какой сильный.

– Здравствуй Мишка, – прозвучал хрустальный голос.

– Здравствуй, ангел, – задыхается от восторга мальчуган.

– Вот, как и обещал. Дел Егор говорит, что у тебя есть желание, которое самое-самое?

– Есть. Самое-самое, – подходит к ангелу Мишка. – А почему мама тебя не видит? Вот же ты.

– Потому что не верит. Взрослые редко меня видят. Вот дед Егор видит.

– И я вижу. Я всегда верил дедушке Егору. А в деревне ему не верят. Ругают его.

– Ругают, – улыбнулся ангел. – Так что у тебя за желание самое-самое?

Мишка потупил взгляд.

– Бабушку я хочу увидеть, – тихо прошептал мальчик.

– Чего-чего? – удивился ангел. – Какую ещё бабушку?

– Мою бабушку. Я никогда не видел свою бабушку, и она меня не видела. Мама говорит, что бабушка очень хотела меня увидеть. Хотела, но не дожила. Милый ангел, сделай так, чтобы бабушка у меня была. Она очень меня любит, а я её люблю. У всех есть бабушки, а у меня нет…

Ангел помолчал несколько секунд и прикоснулся к голове мальчика.

– Понимаешь, Мишка, к сожалению, я не смогу выполнить твое желание. Даже для меня это невозможно.

– Ну как же так… Дед Егор говорил, что ты все можешь.

– Я всего лишь ангел, Мишка. Я не волшебник, – гладит ангел мальчугана по голове.

– Вот и мама говорит, – покатилась по Мишкиной щеке слеза, – и мама… говорит…

Слёзы градом посыпались из Мишкиных глаз.

– Не плачь, Мишка. Все же кое-что для тебя я смогу сделать. Конечно, это не твоё желание, но близкое к нему.

Мишка вытер слёзы с лица.

– Ох, и попадёт мне, – взглянул ангел на потолок. – Ты ведь знаешь, в маминой спальне стоит бабушкин сундучок.

– Знаю.

– На самом дне, под тряпками, лежат два конверта, два письма от твоей бабушки. Одно письмо для тебя, а другое для мамы. Ну а мне пора. Рад был нашему знакомству.

Расправил крылья ангел и исчез.

Мишка бросился на кухню.

– Мама, мама, открывай скорей бабушкин сундук.

– Он открыт. Я давно замок не вешаю. А зачем тебе бабушкин сундук? Там тряпки старые… всё никак не соберусь их выкинуть.

– Ангел сказал, что в сундуке два письма от бабушки, тебе и мне, – бросился Мишка в мамину спальню.

– Да сколько можно, сынок. Ты меня прямо пугаешь своим ангелом. Ну, попадись мне этот дед Егор, – спешит мать за сыном. – Ну не раскидывай, не раскидывай… Аккуратно складывай…

В главной комнате, на старом диване, сидели двое – мама и сын. Мишка прижался к матери, больно обхватив её руку, в которой она держала два жёлтых конверта, два послания от бабушки, которую Мишка никогда не видел. Мать долго молча читала, то и дело вытирая слёзы, сначала своё письмо, а затем прочитала Мишкино. Бабушка очень печалилась, что проклятая болезнь, видимо, не даст ей встретиться с любимым Мишкой. Но она очень его любит и до последних своих дней будет молиться, чтобы у Мишки всё было в жизни хорошо. Ещё бабушка написала, что она всегда будет рядом с Мишкой. Всегда, когда ему будет трудно. И пусть мама не удивляется её почерку, так как пишет письма Егор Смирнов, у неё уже руки карандаш не держат. «Целую тебя, мой любимый Мишенька, крепко-крепко», – прочла мама последние строки из письма.

– Дед Егор, – вытирает мама слёзы, – дед Егор писал эти письма и не сказал даже.

– Мама, а как бабушка узнала, как меня звать?

– Знала, – обняла мать сына, – мы с ней говорили об этом. Ты у меня в животике был, когда бабушки не стало. Но откуда ты узнал о письмах?

– Я же тебе говорю, ангел сказал. Ну почему ты мне не веришь?

– Верю, сынок. Теперь верю. Может, отнесешь деду Егору оладушек, пока горячие ещё? Зря я на него накричала.

– Конечно, отнесу, – обрадовался Мишка.

– А то пусть сам приходит. Пирог испеку.

– Мама, – дёргает Мишка мать за рукав, – смотри.

Возле окна стояла Мишкина бабушка. Рядом с бабушкой стоял ангел. Они улыбались. Всего несколько секунд… Всего несколько мгновений.

Золотая пуля

Сергей Репин, мой старинный товарищ, рассказал мне свою удивительную историю, которая надолго осталась в моей памяти. Я и сейчас её вспоминаю с каким-то трепетом в душе.

«Мой дед, участник Великой Отечественной войны, пришел с фронта с контузией и ранениями. Я плохо его помню, но кое-что мне запомнилось. Как он плясал передо мной, чтобы я не плакал, и как совал мне в рот свою горькую трубку вместо соски. Вот, пожалуй, и все мои воспоминания, если бы не случай, произошедший через много лет, после его ухода в мир иной.

Родители из деревни переехали жить в город, прихватив и меня. Когда мне исполнилось восемнадцать, на мой день рождения приехала и бабушка. Вечером, когда пиршество закончилось, подозвала она меня и протянула железную коробочку.

– Это что? – спросил я её.

– Это тебе на память о твоём деде, – сказала она. – Он просил передать тебе, в твоё восемнадцатилетие.

– Спасибо.

– Дед тебя очень любил, – сказала бабушка. – Хоть и мало прожил при тебе, и память часто терял, но тебя никогда не забывал.

– Да, я знаю, – вздохнул я.

– Береги его память.

– Что там? – взял я в руки коробочку.

– Посмотри, – улыбнулась бабушка.

В коробочке лежали орден, трубка, пуля и записка. Я развернул записку:

«Дорогой внук. Поздравляю тебя с совершеннолетием. Прими на память обо мне то, что лежит в коробке. Передаю тебе на память золотую пулю. Одна, та что у меня под сердцем, останется со мной. Вторая пусть останется у тебя. Эти пули достались мне от фрица, я с ним на том свете рассчитаюсь. Пусть тебе повезет в твоей жизни. Твой любящий тебя дед».

Я достал из коробки золотую пулю, долго её разглядывал и положил обратно. Никакая она была не золотая. Обыкновенная пуля. Может, для деда она была золотой, так как была ему дорога. Я поблагодарил бабушку и положил коробку к себе в стол. Бабушка тем временем слегка всплакнула, вспоминая деда.

Прошло много лет. Бабушки уже давно не было, да и отца я похоронил. На своё пятидесятилетие, после того как гости разошлись, мне почему-то захотелось опять открыть эту коробку, что я и сделал. Все было на месте. Я снова перечитал дедову записку, хоть и знал её наизусть. Повертел пулю в руке, рассмотрел её ещё раз и, положив назад, поставил коробочку под стекло в сервант. Сам пошел укладываться спать, с утра надо идти на работу.

Не успел я уснуть, вижу – свет пробивается из зала. Ну, думаю, не выключил, забыл с устатку. Встал я и пошел выключать. Подойдя к залу, я обратил внимание, что свет какой-то не такой. Тусклый с зеленоватым оттенком. Зайдя в зал, я чуть разума не лишился. Прямо посередине зала стояли двое, друг против друга. Мой дед в военной форме и человек в немецкой. На полу лежит моя коробочка. Дед мой вытянул к немцу руку, в ладони которой лежали две пули. Немец закрыл лицо руками и плакал. Всё это происходило в полной тишине.

Я какое-то время замешкался и растерялся, не зная, что делать. Наконец, я принял правильное решение и включил в зале свет.

Оба человека исчезли, и дед, и немец, и обе пули упали на пол. Я ещё постоял какое-то время в нерешительности, после чего поднял их. Обе пули были ледяные на ощупь, и блестели при свете светильника. Я был очень удивлен и не понимал, откуда взялась вторая пуля. Ведь если дед с немцем были фантомами, то и вторая дедова пуля должна быть призрачной.

Я поднял коробочку и положил в неё пули. Утром я ещё раз проверил коробку, на всякий случай. Вдруг второй пули нет, а мне всё это приснилось… Обе пули были на месте. Золотые пули. Я только теперь обратил на это внимание… Именно золотые».

Изба времени

Ох как не хотелось Мишке и Сашке идти на сенокос, вы бы только знали. У одного сразу в боку заболело, другой вдруг хромать начал. Братья они, двоюродные, но похожи друг на друга как две капли воды, не отличить. Обоим по двенадцать лет… Мишка – сын Татьяны, а Сашка – сын Светланы. Кстати, обе женщины были близняшки… И мужья у них тоже были близнецами, один в один. В общем, наделали эти люди загадок у нас в деревне. Кто есть кто не разберёшь. Голова начинает кружиться. И хорошо, что история эта только о мальчишках, а то так запутаешься, что, как себя звать, потом забудешь.

Ну, в общем, хромай не хромай, а мальчишек все же матери с помощью полотенец погнали на сенокос. Ну а кто ещё матерям поможет? Мужья-то на заработках у них. За длинным рублем в Якутию уехали. Так что хоть как ты искусно ни притворяйся, что заболел, а косу в руки взять придется. Смешно, но Мишка так и хромал три километра, пока они на поляну лесную не пришли. До конца притворялся. Правда, иногда забывал, что надо хромать, доводя тем самым сестер до веселого смеха, который катился впереди хрустальным шариком.

Поработали мальчики на славу. Уже к обеду поляна была скошена. Матери смотрят на них и не нарадуются. Настоящие помощники. Не каждый взрослый осилит такую поляну без перерыва, а тут мальчишки… Есть чем гордиться родителям. Пока матери тормозки свои разворачивали, мальчишки ягод решили набрать, чтобы подсластить свой обед. Земляники в нынешнем году особенно много. Только на соседней поляне надо её собирать, в лесу комары не дадут.

Бегать по поляне не надо, присел, и тут же полная ладошка. Присел чуть подальше и маме за минуту набрал.

– Мишка, – отравляет ягоды в рот Сашка, – смотри, чего это там.

– Где? – щурится Мишка от солнца.

– Да вон, смотри. Избушка какая-то, – показывает мальчик в сторону.

– Точно, – забывает Мишка про ягоды. – Пойдем посмотрим.

– Пойдем.

Избушка была небольшая и без окон, высотой в три роста мальчишек, заросшая от времени мхом. Полусгнившая дверь валялась тут же. Мишка осторожно заглянул вовнутрь.

– Фу, – зажал мальчик нос рукой, – чем-то воняет. Ничего не видно.

– Да не бойся ты, – толкает Сашка брата. – Нет там никого. Давай войдем.

– Да я и не боюсь, – хмыкнул Мишка, хватая Сашку за рукав, – только после вас.

Мальчики стояли посреди избушки, морщась от сильного запаха плесени. Ни стен, ни пола не было видно, только тьма вокруг. Даже дневной свет не проникал через вход в избушку. А где…

– Мишка, – вдруг заныл Сашка, – а где выход? Я не вижу выхода из избушки.

– Не знаю, – шепчет Мишка, – мы же только что через него вошли. Да вон же он, видишь. Пойдем.

– Нет, не вижу, – шепчет Сашка, хватая брата за руку.

Мальчики вышли из избушки, не веря своим глазам. В лесу была ночь. На небе огромные звёзды тускло освещали огромные черные деревья.

– Это что такое? Как это… Ночь, что ли, наступила? – шепчет Мишка.

– Не знаю, – отвечает шепотом Сашка. – Но ведь так не бывает. Три минуты только прошло, как мы в избушку вошли. Не могло ведь так быстро стемнеть… Как мы теперь… Как домой-то? А мама где?

– Хватит ныть, – одернул Сашку брат. – Слышишь, хрустнуло что-то… Там кто-то есть.

– Может, это волки? – съежил плечи Сашка.

– Пойдем в избушку. Они побоятся туда войти.

– Кто они? – шепчет Сашка.

– Да откуда мне знать. Пошли давай.

Едва братья вошли обратно в избушку, как позади них дверной проем осветился дневным светом. Мальчишки развернулись и выскочили из домика под лучи яркого солнца. Они снова оказались в своем привычном мире. По небу плыли облака, подгоняемые теплым ветерком, а вокруг мальчишек разливались трели лесных птиц.

– Саша, Миша, – услышали братья знакомые голоса матерей.

– Мишка, Сашка, – долетали до мальчишек мужские крики.

Братья с удивлением переглянулись.

– Мама, мы здесь, – что есть сил закричал Сашка.

Мальчишки были очень удивлены поведением своих матерей. Татьяна и Светлана то плакали, то смеялись, обнимая и целуя братьев. А ещё больше мальчишки удивились, когда узнали, что их ищут в лесу всей деревней уже вторые сутки. Вчера в полдень мальчишки пропали. Ушли ягод набрать и пропали.

Даже не знаю, поверили люди мальчишкам или нет в то, что они рассказали. Так ведь трудно в такое поверить. Особенно когда всей деревней ту избушку злосчастную искали, да не нашли.

Как бабушка Лена домового женила

У бабушки Лены живёт домовой. Почему в деревне об этом никто не знает? Так ведь и она совсем недавно об этом узнала, лет пять как. Время-то быстро летит. Пять лет промелькнуло, будто пять минут прошло. Да и не известно ещё, как люди воспримут такую новость. Хорошо если просто пальцем у виска покрутят, а если к врачу отправят… А врач и слушать старушку не станет, что у неё домовой живёт. Назначит уколы, а старушка страсть как их не любит… Поэтому и держит в тайне, что домовой у неё. Да я вижу, вы тоже не верите… Да вон он, на подоконнике сидит.

– Совсем ты у меня загрустил что-то. А, Яша? – подходит к домовому старушка. – Второй вечер молчишь. Уж не заболел ли?

– Домовые не болеют, – вздыхает Яшка.

– Что, совсем не болеют? Ничем-ничем? – удивилась старушка.

– Ничем-ничем, – передразнил домовой. – Иммунитет у нас высокий… от рождения.

– Чего высокое? – не поняла старушка.

– Ай, – махнул рукой на старушку домовой, – отстань.

– Да как отстань, если ты молчишь двое суток. Может, каши поешь?

– Не буду. Невкусная она у тебя.

– Это почему же?

– Сахара мало и масла.

– Ничего себе! – повысила голос старушка. – Да я масла на одну твою тарелку полпачки бухнула… каши не видно… И сгущенки полбанки… Мне так с тобой никакой пенсии не хватит… Невкусно ему.

Домовой, не зная, что сказать, спрыгнул с подоконника и пошлепал босыми ногами в свой любимый темный угол за печкой.

– Каша ему не нравится, – не может успокоиться старушка. – Жениться тебе надо… Пусть жена тебе кашу варит.

– Чего? – выглянула грязная мордочка из-за печки. – Жениться?

– Жениться, – улыбнулась старушка.

– А что, это мысль, – оживился домовой. – А на ком?

– Да хоть на ком… На домовихе вашей.

– На какой ещё домовихе? – подошёл Яшка к старушке. – У нас нет домових.

– Как это нет? – поднимает старушка Яшку и сажает его на подоконник. – А как же… А откуда вы берётесь тогда?

– Оттуда, – показывает домовой на луну. – Там наш дом…

– Странно, – смотрит старушка на луну, – как же без домових? Из пробирки, что ли?

– Сама ты из пробирки, – обиделся домовой, – дура.

– Как ты меня назвал?

– Дура.

– Это так ты меня за доброту мою. Да как же ты можешь! Меня даже Иван мой за сорок лет нашей жизни никогда таким словом не называл. Эх ты, – потекла слеза по морщинистой щеке старушки.

Бабушка Лена шаркающей походкой подошла к старому дивану, присела на него и стала вытирать глаза.

– Эх, Ванюша, как ты там без меня? – шепчет она. – Когда уже я к тебе?

Домовой виновато смотрел на старушку. Ему вдруг стало страшно. Вот помрет бабушка Лена, и останется он один в холодном доме. Когда ещё новые хозяева придут… А может, и не придут.

Яшка спрыгнул с подоконника, тихо подошёл к старушке и положил свою лохматую голову к ней на колени.

– Ты прости меня, бабушка Лена, – шепчет Яшка. – Никогда ни у кого я прощения не просил, а у тебя прошу. Не хотел я тебя обижать. Ну, хочешь, я жениться не буду?.. Хочешь? Нам ведь и так хорошо… Вдвоем хорошо… Правда, бабушка Лена?

– Правда, – улыбнулась старушка, опустив ладонь на голову домового, – вдвоем хорошо.

– Чуть левее.

– Чего чуть левее? – не поняла старушка.

– Да чешется у меня там… Почеши…

– А ты кашу будешь есть?

– Буду… если масла и сгущенки ещё больше положишь.

– Да куда ещё больше-то?

– В кашу, бабушка Лена, в кашу, – расплылась в улыбке довольная мордочка домового.

Уснул домовой на бабушкиной коленке, и снится ему сон, что чешет ему за левым ухом жена его, домовиха. День чешет. Два чешет… Эх, хорошо. Надо было раньше жениться.

Новая хозяйка

Удивительная история произошла с моим соседом по подъезду. Настолько удивительная, что и нарочно не придумаешь. Вот начнёшь придумывать очередную байку, а такое вряд ли в голову придет. Вот ведь как бывает в нашей жизни. Умеет жизнь удивлять. Соседа звать Володя, мы с ним на одной площадке живём, квартиры напротив. Живём рядом, а видимся раз в полгода. Дело в том, что он на севере работает, по вахте. Как мать свою схоронил, так и устроился на прииски. Лет семь вроде уже, не помню. Вот и в этот раз позвонил он в мою дверь и пригласил приезд свой отметить. Я, конечно, не отказался. В этот раз удивил он меня. Удивил своей историей.

Ты ведь знаешь, дача у меня ещё с родителей осталась. Редко я её посещаю. Ну а чего мне на ней сажать, когда в магазинах всё есть, а зарабатываю я, сам знаешь, как. Вот и прошлым летом, по приезду с вахты, решил я съездить, глянуть на участок, может, уж и домика нет, всё разворовали. Конец июня уже был… Да ты помнишь, что я в прошлом году задержался на месяц с приездом. Приезжаю на дачу и глазам своим не верю. Грядочки аккуратные, домик покрашенный, яблоньки ухоженные… Чистота вокруг и порядок. Я огляделся даже, думаю, наверное, не на свой участок пришел… Да нет, мой участок. Домик, что отец построил. Я же не сумасшедший. Открыл калитку, захожу… Навстречу бабуля из домика выходит.

– Здравствуй, сынок, – говорит. – Вы что-то хотели?

– Да вроде я на дачу свою приехал, – отвечаю, – отдохнуть хотел. А вы кто? Чего вы здесь?

– Как это чего? – говорит. – Это моя дача… Лет уж тридцать как.

– Не понял, – удивляюсь я, ещё раз обозревая местность. – Вообще-то это дача родителей моих, лет уж тридцать как.

– Каких ещё родителей? – удивилась бабушка. – Моя это дача. Домик этот я никогда не перепутаю, Леонид мне его строил.

– Уж не Степанов ли Леонид? – спрашиваю.

– Степанов Леня. Жаль, что помер он… Давно уже, не помню.

– Бабушка, – говорю, – Степанов Леонид – это отец мой. Строил он тут домик женщине знакомой, я ещё мальчишкой был, так это на соседнем участке. Вы участки, наверное, перепутали.

– Ой, Господи, – стала оседать бабушка.

Подбежал я к ней, подхватил и на лавочку посадил.

– Ой, что же мне делать-то теперь, как же быть? Я ведь с весны уже здесь ухаживаю. Вот ведь, старая, участки перепутала. Думаю, чего это за зиму всё так изменилось. Вот ведь старая. Чего делать-то теперь?

– Да ничего не делать, – отвечаю, – успокойтесь. Хозяйничайте здесь. Я ведь редко бываю на даче. На Севере я работаю. А вы знали отца?

– Лёню-то? Так ведь мы же с ним с одной деревни. Он мне домик помогал строить, вернее, мужу моему, царствие ему небесное. А я вот всё живу. Родных-то никого не осталось. Хорошо, что дача есть, воздухом подышать. Я ведь с весны до осени на даче живу.

Посидел я ещё с бабушкой с полчасика, поговорил с ней и решил домой податься. Ну а чего ей мешать, пусть себе живёт. Но перед тем как уехать, пошел я глянуть на её участок. Хоть времени и много прошло, но помнил я, в какую сторону отец уходил с инструментами. Долго искал, но нашел. Домик, конечно, не копия моему, но очень похож.

– Что, купить решил? – подходит ко мне бабушкин сосед.

– Да нет, – говорю. – Просто посмотреть пришел. Бабушка участки перепутала, на моей даче теперь хозяйничает. Старенькая уже, чего уж там.

– Ты про какую бабушку говоришь, про хозяйку этой дачи, что ли?

– Ну да, про неё. Про Веру Ивановну.

– Ты чего, мужик? – говорит. – Вера Ивановна лет пять уже как скончалась. Мы у неё на похоронах даже были. Жена её хорошо знала.

– Может, ты путаешь чего? – удивился я.

– Это ты чего-то путаешь.

Решил я снова вернуться на свою дачу, выяснить этот вопрос. Может, ещё есть похожие участки. Подхожу к своему участку и глазам не верю. Нет никаких грядочек, и домик некрашеный. Травой всё заросло. Как оставил я участок прошлым летом, так никто на него и не заходил с тех пор.

Вот такая, сосед, со мной история приключилась. До сих пор не могу понять, что это было.

Одна ночь из жизни ведьмы

И чего люди привязались к бабушке Глаше? «Ведьма, – кричат, – ведьма. Где она появляется, там беда случается». Никакая она не ведьма. Обычная добрая старушка, каких ещё в деревне поискать надо. И живёт она в своем доме на краю села, никого не трогает. Да и редко она куда выходит. Так, если травки нарвать какой да обратно в свой дом. Если старушка может жар снять за пять минут, значит, ведьма, что ли? Если в её огороде овощи в два раза крупнее растут, чем во всей деревне, значит, ведьма, что ли? Так ведь всё своими руками выращено. Жителей деревни ведь она не просит ей помогать, хоть и тяжело. Девяносто восемь годков недавно исполнилось. Ну, может, и не девяносто восемь… Памяти-то совсем у нее в последнее время не стало. Откуда ей помнить, в каком году она родилась, коль иногда забывает, как ее зовут. Вот раньше да, всю таблицу умножения наизусть знала.

Бабушка Глаша вошла на свою кухню и остановилась в нерешительности, нервно теребя завязанный на голове платок.

– Чего пришла-то? – осматривает она свою кухню. – Чего-то ведь надо было. Нет, не помню.

Старушка вернулась в главную комнату, где на старом диване лежала огромная черная кошка.

– О, – крякнула старушка, – Барсик вернулся. Нагулялся, что ли?

– Какой я тебе Барсик, – приоткрыла один глаз кошка.

– Мой Барсик, – присаживается рядом с кошкой бабушка Глаша.

– Не было у тебя никогда никаких Барсиков, – нервно дёрнулся хвост кошки. – И вообще, в твоём доме никогда не было котов. Даже мыши не жили. Боятся. А ты что, совсем не помнишь, кто я?

– Нет, не помню. В последние дни что-то память меня подводить стала.

– Пора, значит, тебе, – муркнула кошка.

– Куда пора? – удивилась старушка.

– В другой мир пора. Останешься вот так одна и не сможешь туда дорогу найти. Помрёшь, как обычный человек… А у тебя ещё впереди больше пятисот лет.

– Да нет, – гладит кошку старушка, – рано мне ещё. Мне здесь нравится.

– Не тебе решать, – облизывает кошка свою лапу.

– А там страшно? Ну, там, в другом мире.

– А здесь тебе страшно? – муркнула кошка.

– Да вроде нет, – провела рукой по кошке старушка, – не помню.

– Вот и там не страшно… Ты же не помирать собралась, а родиться. Просто я боюсь, что ты со своей памятью не в тот мир уйдешь. Не туда куда надо.

Старушка вздохнула и задумалась.

– Чего же я на кухне хотела?

– Воды попить, – муркнула кошка.

– Ой, Барсик вернулся, – взглянула старушка на кошку. – Нагулялся, что ли?

– Достала ты меня, – отвернулась от старушки кошка. – Вспоминай давай, кто я, а не то прямо сейчас в другой мир отведу.

– А кто ты? – сложила руки на груди старушка. – Разве не Барсик?

– Тётка я твоя, – нервно подскочила кошка, – Вероника Григорьевна Копылова… Из соседнего села. Неужели совсем меня не помнишь?

– Нет, – улыбнулась старушка, – не помню.

– А как тебя зовут, помнишь?

– Это я помню, – вздохнула старушка, – Василиса меня зовут.

– Глаша тебя зовут, – вздохнула кошка. – Да, плохо дело. Надо тебя провожать…

– Но я же помню, что Василиса.

– Это мама твоя тебя хотела Василисой назвать, да отец был против, – спрыгнула кошка на пол.

– Ну, Глашей так Глашей. Тебе видней, – кряхтя и охая пошла старушка в сторону кухни, и вдруг остановилась взглянув на кошку: – Барсик вернулся…

Если бы кто-то из жителей деревни не спал той ночью и посмотрел на небо, то наверняка бы заметил между яркими звёздами две маленькие фигурки, бабушки Глаши и черной кошки.

Семь минут в четыре утра

Эта история произошла со мной около года назад. У меня заканчивался отпуск, и я уже под вечер решил сходить до магазина и купить тортик. Так сказать, порадовать себя. Многие стараются отметить, когда уходят в отпуск, ну а у меня всё наоборот. Я отмечал окончание отпуска. Скучный отпуск у меня в этот раз получился, да и неприятностей много произошло во время него. Не стану я вам рассказывать, что да как, ведь история моя совсем о другом.

При входе в магазин я столкнулся со своей соседкой по подъезду. Бабушка Нина, женщина восьмидесяти семи лет, несла в руках забитый доверху пакет. Видно было, что старушке очень тяжело,

– Нина Васильевна, – вырвалось у меня, – вы подождите, я тортик куплю и вам помогу.

– Хорошо, Сережа, подожду, – согласилась старушка. – Руки совсем не держат. Спасибо тебе.

Уже через минуту я вышел со своим тортиком из магазина и, прихватив стоявший возле выхода старушкин пакет, спрашиваю:

– Гостей ждёте?

– Можно и так сказать, – направилась старушка в сторону дома.

– А я вот решил окончание отпуска отметить, – догоняю я её.

– Хороший, значит, отпуск у тебя был, раз отмечаешь, – улыбнулась Нина Васильевна.

– Хороший, – соглашаюсь я, – будь он неладен.

– А ты что, не женился ещё? – семенит за мной старушка.

– Не хочу, – отвечаю, – расстались мы неделю назад.

– Понятно, – крякнула старушка.

Нина Васильевна открыла дверь в свою квартиру и отошла в сторонку, пропуская меня.

– Ты, Сережа, прямо на кухню иди. Поставь пакет на стол.

– Нина Васильевна, – иду я на кухню, – а может, мы с вами этот тортик съедим? Скучно одному отпуск провожать.

– Ну а чего, – отвечает старушка, – давай чайку попьём. Правда, мне сладкого нельзя, но маленький кусочек съем ради такого дела. Ты когда у меня в последний раз-то был?

– Когда? – ставлю я пакет на стол. – Да никогда.

– Тем более, – начинает выкладывать старушка продукты на стол.

– Я не буду, – разглядываю я колбаску, сыр и фрукты. – Я только чай попью и всё.

– А я тебе и не предлагаю, – улыбнулась старушка. – Не для тебя это и не для меня.

– Гости, наверное, придут, – хитро улыбаюсь я.

– Гости, гости, – ставит бабушка Нина чайник на газ.

Пока закипал чайник, я разглядывал старую фотографию на стене, с молодой бабушкой Ниной и, видимо, с её мужем. Меня немного удивило, что фотография висит на кухонной стене, а не в главной комнате, как обычно.

– Муж? – взглянул я на фото.

– Муж, – согласилась старушка, – молодой ещё.

– Давно помер?

– А с чего ты взял, что он помер? – выключает газ хозяйка. – Живой он. Мы ведь с ним одногодки.

– Развелись, что ли? – не унимаюсь я.

– Да с чего ты взял-то? – наливает старушка по кружкам чай. – Не расходились мы. А продукты я для кого тогда купила?

Я с интересом покосился на Нину Васильевну. Сколько я знал свою соседку, она всегда жила одна.

Мы с минуту помолчали. «Ну а что, в таком возрасте всякое может быть, – думал я. – Мне так и вовсе не дожить до таких лет. Живёт старушка в своем мире и пусть себе живёт».

– Ванечка-то докторскую просил, – кивнула старушка на колбасу. – Не было, русской купила.

– И когда он приходит к вам? – осторожно спрашиваю я, отхлебывая чай.

– Ровно в четыре часа утра, – не моргнув, отвечает старушка, – но ненадолго. Семь минут только у нас. Но зато каждое утро. Чего ты так на меня смотришь? Не веришь, что ли?

– Верю, верю, – сделал я честные глаза. – А призрак разговаривает?

– Да какой ещё призрак, Сережа. Говорю же, живой Ванечка, только в другом мире. Ровно в четыре утра тот мир соединяется с нашим, и я вижу своего муженька. Он ведь лет сорок уже как без вести пропал. Ну, это для нас. А на самом деле случайно попал в тот мир. Я ведь сама тоже случайно первый раз его увидела лет десять тому назад. Не спалось мне, вот я и встретила здесь Ванечку. Семь минут только он в нашем мире пребывает и исчезает. Самый настоящий. Живой. Да, я вижу, что ты не веришь?

– Верю, верю, Нина Васильевна, – сдерживаю я смех.

– Да вижу, что не веришь, – задумалась старушка. – Я вот думаю, что тот мир приходит в наш, наверное, для всех, только не замечаем мы этого или спим в это время.

– Наверное, так и есть, – отворачиваюсь я, чтобы не рассмеяться.

– Я смотрю, весело тебе, – обиделась старушка. – А ты приходи сегодня около четырех, сам увидишь.

– А что, и приду. Ради такого чуда обязательно приду.

И я пришел. Без десяти четыре я позвонил в дверь Нины Васильевны, уверенный, что вчера старушка была немного не в себе. Открылась дверь.

– Ты проходи, Сережа. В залу проходи, – нисколько не удивилась моему приходу старушка.

Мы сидели с бабушкой Ниной на старом диване, поглядывая на настенные часы.

Стрелка часов показала ровно четыре часа утра. На кухне что-то брякнуло. Мое сердце ёкнуло.

– Пойдем, – поднимается старушка, – здеся он. Пришел.

Мы зашли на кухню. За столом сидел худенький старикашка и вертел в руках палку колбасы.

– Нинуль, – обратился он к жене, – а что, докторской не было?

– Не было. Русскую сегодня поешь, – отвечает та. – Поешь давай, поешь. Пять минут осталось.

– А кто это с тобой? – взглянул на меня старик.

– Сосед мой, Сережа, – отвечает старушка, – уж больно смешно ему было вчера, когда я о нас с тобой рассказала.

У меня перед глазами поплыли разноцветные круги, и я почувствовал, что теряю сознание.

Очнулся я на старом диване у бабушки Нины.

– Что это со мной? – открыл я глаза.

– Сознание потерял, – улыбается старушка.

– А как же вы меня одна сюда с кухни?

– Почему одна? С мужем моим тебя принесли. Так и не поел он. Не думала я, что молодежь нынче такая слабая, – отвечает старушка.

Страсти по домовому

Чего уж там скрывать, весь подъезд знает, что ссорятся между собой Нина Васильевна и Вера Сергеевна, соседки с одной площадки. Часто ссорятся. Вот как встретятся, так и поругаются обязательно. Вот, казалось бы, ну чего им делить. Обеим по шестьдесят пять. Обе живут одиноко, без мужей. Даже пенсии у них одинаковые, копеечка в копеечку, а нет, как встретятся, так чуть ли не до драки у них. А дело всё в том, что как заведут они меж собой разговор, на любую тему, так обязательно переходит он в одно и то же русло. Хвастать они начинают друг перед дружкой, кто лучше жизнь свою прожил.

– А я, – начинает краснеть Нина Васильевна, – три раза за границу ездила с мужем своим.

– Ты-то? – смеётся Вера Сергеевна. – За границу? Да твой алкаш за неделю обе ваши получки спускал. Вечно занимать ко мне приходила. А вот я была на море. Аж пять раз отдыхать по бесплатной путевке от профкома отправляли.

– Ой, не смеши меня, – не сдержалась от смеха теперь уже Нина Васильевна. – Ты, видно, забыла, дура старая, что я и была в профкоме-то, и не припомню, чтобы тебе путевку давали. Врушка ты. Сидит и нагло мне в глаза врёт.

Вот так и проходила у них каждая встреча, пока половина подъезда на их крик не соберётся. И вот однажды говорит Нина Васильевна:

– Не хотела тебе говорить, да ладно уж, – перешла женщина на шёпот. – Хочешь верь, хочешь нет, а у меня живёт домовой.

Давно Вера Сергеевна так не смеялась. Давление даже подскочило, а остановиться не может. Соседи со второго этажа на балкон выбежали от смеха такого.

– Зря смеёшься, – нервно поднялась со скамейки Нина Васильевна. – Смотри не помри от смеха-то. Если не веришь, приходи после девяти вечера, увидишь.

А та задыхается уже со смеха-то. Глаза выпучила, да рукой машет, иди, мол, уходи.

Ровно в девять часов раздался звонок в дверь Нины Васильевны. Открывает она, входит соседка, чуть жива. Всё отойти не может после приступа смеха.

– Чего-то рано ты, – закрывает за ней дверь хозяйка.

– Ну и что, – держится за голову Вера Сергеевна, – что уж, и зайти просто так не могу? Поболтать.

– Знаю я твоё поболтать, – хмыкнула хозяйка. – На домового поди пришла поглядеть?

– Я уж не совсем ещё дура в твое вранье-то верить, – проходит соседка в большую комнату и садится в кресло. – Просто скучно одной, вот и пришла поболтать.

– Поругаться ты пришла, а не поболтать, – садится на диван хозяйка. – В общем, соврала я тебе. Нет у меня никакого домового. Придумала я его.

– Или показать мне его не хочешь? – щурится гостья.

– Говорю же тебе, придумала я всё, – начинает злиться хозяйка.

– А если не придумала? – не отступает Вера Сергеевна. – А ну посмотри мне в глаза. Опять врёшь?

– Ну, ты меня, Верка, достала, – злится хозяйка. – Говорю же, что придумала я его, чтобы позавидовала ты ну хоть немножко.

– Да нет, – задумчиво пропела соседка, – чую я, что тут что-то не то. Сгоряча ляпнула мне про домового, а теперь признаться не хочешь. А ну показывай домового, или больше ты мне не подруга.

– Ты, Вера, видать, специально меня позлить пришла перед сном, чтобы я не заснула ночью, – проводит по комнате взглядом хозяйка. – Вон видишь на шкафу дверка приоткрытая, вот там он и спит. Иди и смотри. Только не приставай больше ко мне ради Бога со своим домовым.

– А чего это он спит-то? – поднимается Вера Сергеевна с дивана и подходит к шкафу.

– Ну и дура ты, Верка, – хихикнула хозяйка, – ну прямо как дитё малое.

Вера Сергеевна медленно приоткрыла скрипучую дверку шкафа и осторожно заглянула в темноту.

– Ой, какой он хорошенький, – запела полушёпотом Вера, – маленький какой. А чего он чумазый-то такой? Он у тебя не моется, что ли?

– Вера, – сделалась серьезной хозяйка, – ты меня не пугай на ночь. Смотри, скорую тебе вызову, и увезут тебя в психушку. Закрой шкаф и присаживайся рядом. Давай телевизор посмотрим.

– А когда он проснётся? – не унимается соседка.

– Верочка, – хватается за сердце хозяйка, – с тобой все в порядке? Подруженька, с тобой всё хорошо? Не бывает на свете домовых. Может, приляжешь? Полежи, отдохни, а я рядом побуду. Рядом посижу.

Вера Сергеевна осторожно прикрыла дверцу шкафа и вернулась к своему креслу.

– Пусть поспит, а то разбудим, – не отрывает взгляда от шкафа соседка. – Сама иди полежи… Скорую она вызовет. Скорую тебе надо. У неё домовой живёт, а я ни слухом ни духом. Давно он у тебя?

– Ну, какой домовой, – смотрит умоляюще Нина Васильевна на подругу. – Хватит уже. Включи лучше телевизор. Пульт у тебя на кресле.

– Ты из меня дурочку-то не делай, – появилась улыбка на лице соседки. – Я же его своими глазами видела. Может, ты думаешь, что я скажу кому? Так я никому. Вот те крест.

Нина Васильевна поменялась в лице.

– Кого ты видела?

– Домового.

– Какого ещё домового?

– Того, что в шкафу спит.

– Ты это серьезно? – бледнеет лицо хозяйки. – Я же говорю, что придумала его сегодня утром, чтобы тебя удивить.

– Не знаю, что ты там себе придумала, – смотрит соседка на шкаф, – а он там. Чумазенький такой. Маленький, как котёнок. Хорошенький такой. Слушай, Нина, а можно я его сегодня к себе заберу?

Нина Васильевна побледнела ещё сильнее.

– Кого?

– Домового.

У Нины Васильевны появились капельки пота на лбу.

– Ну так можно? – не унимается соседка. – Только на одну ночку, а утром верну.

Нина Васильевна с подозрением посмотрела на свой шкаф.

– А ты не обманываешь меня, Вера? – шепчет хозяйка. – Там что, правда домовой спит?

– Ну ты, Нина, даёшь, – хмыкнула соседка, – так ты что, действительно не знала что у тебя живёт домовой?

– Нет, – пересохло горло у хозяйки, – я просто пошутила. А он правда там?

– Иди и посмотри. Чего спрашиваешь? Ну ты, Ниночка, чудо, а не женщина. У неё домовой живёт, а она и не знает об этом. Жил бы он у меня, я бы сразу его почувствовала. Кашу бы ему варила. Конфеточкой баловала. Ну пойди, пойди. Познакомься со своим жильцом.

Нина Васильевна с трудом поднялась с дивана, и на ватных ногах зашаркала к шкафу. Приоткрыла осторожно скрипучую дверку и заглянула в темноту.

– А-ха-ха, – рассмеялась Вера Сергеевна, – ой, уморила. Ой, опять давление… Ой, не могу. Поверила. Ой, поверила. Как я тебя развела… Ой, поверила. Ну, Нинка, ты и дура. Я теперь уже точно убедилась, что ты ненормальная. Ой, не могу. В домового поверила.

– Ой, какой он хорошенький, – раздался из шкафа голос хозяйки. – И ничего он не маленький. Вполне себе мужчина. Ой, Верка, а он улыбается.

Смех соседки перешёл в непрерывный кашель.

Минут через десять подружки уже сидели на кухне, попивая ароматный чаек и вытирая смешные слёзы.

– Как я тебя, а, Вера? – двигает вазу с конфетами к подруге хозяйка.

– Ты меня? Да это я тебя, – возвращает соседка вазу с конфетами хозяйке.

Подруги не услышали за разговорами, как скрипнула дверца шкафа. Конечно, они не увидели, как из шкафа сначала высунулась грязная мордочка домового, а затем появился и сам хозяин жилища. Он осторожно прикрыл за собой дверцу, взглянул в сторону кухни, откуда раздавались голоса подруг, и покачал с огорчением головой.

– Как же трудно жить с людьми, – лезет домовой под диван. – Ну вот за что вас любить, если вы друг друга не любите? Да что там… сами себя вы уже не любите. Обман кругом. Злоба. Эх, жаль, что меня нет, а то бы я вам показал.

Тайная жизнь бабушки Зины

В то время, когда произошла эта история, жили мы в городе Горьком, и было мне лет тринадцать, наверное. Жизнь в то время была безоблачной, и каждый мог просчитать и запланировать её от юности и до старости. Почему? Так ведь не менялось ничего вокруг. Нет, конечно, не без проблем жили, но проблемы совсем другими были, не те, что сейчас. В то время на рублик, отложенный десять лет назад, можно было купить то же самое, что и прежде. Садики бесплатные. Школы бесплатные. Больницы бесплатные. Квартиры тоже бесплатные на предприятиях давали. Зарплаты, конечно, были маленькими, но жили ведь… И даже откладывали. Скучновато, скажете вы? Зато сейчас не соскучишься. Ну да ладно…

Жили мы с матерью вдвоем. Отец ещё до моего рождения сбежал. Трудно, конечно, маме было. Работала она на заводе по двенадцать часов, и я всё своё свободное время был предоставлен только себе. В подъезде нашем жила бабушка Зина, старушка каких много в нашем дворе, и ничем она не отличалась от таких же старушек. Бабушка как бабушка. По крайней мере, я так думал, пока судьба не свела меня с ней.

Однажды в конце зимы, прогуливаясь в своем дворе, я обратил внимание, что на лавочке сидит бабушка Зина и держит в руке румяное яблоко. В то время яблоко зимой я видел только в новогоднем подарке, и то маленькое, сморщенное и зелёное. А тут огромное, румяное яблоко. Я не смог с собой совладать и начал крутится возле бабушки Зины, делая вид, что чем-то занят, искоса любуясь яблочком. Она, видимо, заметила, что я глаз не могу оторвать от яблока, и подозвала меня к себе.

– Серёжа, внучок, подойди ко мне, – позвала она меня.

Я подошёл.

– Возьми, – протянула она мне яблоко, – возьми, не стесняйся.

– Спасибо, – произнес я, беря яблоко. – А вы?

– Бери-бери, у меня их много.

Хоть мне и стыдно было, но я взял у бабушки яблоко и побежал домой. Мать уже пришла с работы, и я положил яблоко на стол.

– Это где же ты такую красоту взял? – спрашивает мать.

– Бабушка Зина дала, – отвечаю.

– Не надо было брать, Серёжа. Может, её угостил кто, а она тебе отдала.

– Да она сказала, что у неё много яблок, – стал я сопротивляться.

– Да откуда у неё много? Она от пенсии до пенсии еле дотягивает. Иди, Серёжа, верни ей яблоко. Ей и так трудно живётся, да ты ещё помогаешь ей в этом.

Спустился я на этаж ниже и позвонил в квартиру бабушки. Она открывает дверь, и я протягиваю ей яблоко.

– А чего так? – спрашивает она.

– Я не могу взять. Вам и так трудно, а я ваши витамины ещё забираю, – говорю я.

– Я же говорю, что у меня много, – улыбнулась старушка. – Да ты пройди. Дверь только закрой.

Бабушка пошла в сторону кухни, я за ней. На кухне на столе лежало с десяток таких же сочных яблок.

– Это вам прислали откуда-то? – спрашиваю я.

– Да нет. Сад у меня есть, там круглый год яблоки растут.

– Какой сад? – удивился я. – Откуда в городе сад? И что это за яблоки такие, что зимой растут?

– А ты добрый, хороший мальчик, – погладила она меня по голове.

Я застеснялся и, видимо, покраснел.

– Хочешь, я покажу тебе мой сад? – спрашивает она.

– Очень хочу, – отвечаю я. – Только мне надо у мамы разрешение спросить, чтобы ехать.

– А не надо никуда ехать, – говорит старушка. – Давай руку.

Она взяла меня за руку, и у меня вдруг закружилась голова. Завертелось всё вокруг. Я зажмурился от такой неожиданности. Зажмурился, чтобы не упасть. И вдруг я почувствовал яблочный аромат. Да такой сильный, что голова моя закружилась ещё сильнее.

Когда я открыл глаза, то увидел, что стою в саду, в котором яблонь было видимо-невидимо. Конца и края саду не было. Вокруг меня были только яблони и синее-синее небо. Но как такое может быть! Я стоял, вдыхал яблочный аромат и не верил в происходящее. Мне казалось, что всё это мне кажется.

– Руку не отпускай, – говорит бабушка. – Держись крепче, а не то навсегда здесь останешься.

Я схватился ещё сильнее за бабушкину руку, чем её рассмешил.

– Ну-ну, полегче, Серёжа, – смеётся бабушка Зина. – Возьми яблок сколько хочешь. Не бойся, бери.

Ну а сколько я мог собрать яблок одной рукой. Получилось только три. Не догадался я на то время, накидать яблочек за пазуху. Это были настоящие, реальные яблоки. Сочные и ароматные.

Снова закружилась голова, и я опять оказался на кухне бабушки с яблоками в руках. Да-да, я держал в руках самые настоящие яблоки. А раз эти яблоки были настоящие, значит, и сад был реальным.

– Когда-нибудь я останусь в этом саду, – тихо сказала бабушка Зина, – останусь в нём навсегда. А пока вот только прихожу иногда и отдыхаю. Отдыхаю и душой и телом. Как ни странно, но все мои болячки куда-то исчезают, пока я там. Ну, давай беги и успокой свою маму. Да про сад никому не говори.

Поблагодарив бабушку, я поспешил домой. А мысли крутились вокруг этого сада. Как это у неё получается? Кто она такая, эта бабушка Зина.

Мать сильно удивилась, когда я положил на стол три румяных яблока.

– Господи, это что, бабушка Зина тебе дала?

– Мам, у неё действительно их много. Ты даже не представляешь сколько.

Прошло несколько лет, в течение которых я с восхищением смотрел на бабушку Зину, ведь я знал тайну бабушки. А она иногда подкармливала меня спелыми яблочками.

Однажды бабушка пропала. Просто исчезла и всё. Соседи говорили, что бабушку, наверное, родственники забрали. Ведь совсем старая она стала. Трудно одной. Но как потом выяснилось, не было у неё родственников. Это нам уже позже милиция сказала. Так и не нашли бабушку.

Долго её квартира пустовала. Долго соседи охали и ахали, жалея бабушку. Мол, ушла, наверное, и память потеряла. И только я один знал, где сейчас бабушка Зина. Ведь я хорошо запомнил ее слова:

– Когда-нибудь я останусь в этом саду. Останусь навсегда.

Прошёл уже не один десяток лет, как исчезла старушка, но мне почему-то кажется, что вот сейчас появится передо мной бабушка Зина, протянет ко мне руку и скажет: «Серёжа, хочешь яблочко? Пойдём я тебе свой сад покажу».

А может, всё так и будет в моём будущем.

Тайный сигнал бабушки Зины

Эта невероятная история, о которой я хочу вам рассказать, произошла в самом начале моего земного пути. Я уже плохо помню своё раннее детство, ведь прошло более пятидесяти лет, но этот случай мне запомнился, как будто это произошло только вчера.

Было мне на то время лет пять или шесть, и жили мы в Горьковской области, в небольшой деревне. Это теперь она превратилась в поселок, а на то время была станцией. Обитал я в основном у своей бабушки. Родители мои жили на соседней улице, но, видимо, были не против, чтобы меня воспитывала бабушка Зина. Некогда им было со мной заниматься, да и уехали они вскоре обживать новое место жительство, где я пошел в первый класс. Любовь у нас с бабушкой была взаимной. Любила она меня больше всех на свете. Так мне казалось. Ну, а за это и я её очень сильно любил. Да что там любил – я и сейчас ее люблю, хоть и нет её на этом свете уже много-много лет. Бывало, конечно, что мы ссорились, не без этого. Помню даже, что я обиженный к родителям уходил, но уже через полчаса возвращался в объятия своей любимой бабушки Зины.

Сама по себе бабушка Зина была женщиной строгой и властной. Должность высокую имела при Лесхозе. Уважали её в деревне, да и побаивались нарваться на её гнев. Ну, это всё распространялось на всех других, только не на меня. Как раз все мои капризы бабушка исполняла, забывая о своем строгом характере. Ну, а я частенько этим пользовался.

Садик, в который меня водила бабушка, находился с другой стороны её огорода, на параллельной улице. Его было хорошо видно с крыльца дома, а крыльцо было хорошо видно из садика. Перелезь через забор, вот тебе и садик. А вот если идти по улице, то приходилось делать огромный круг, что утраивало расстояние.

Так как бабушка часто задерживалась на работе, то и меня забирала из садика практически всегда последним. Она сначала приходила с работы домой, и делала дела по хозяйству, а уже потом шла за мной в садик.

И вот однажды она мне и говорит:

– Сергунька, давай мы сделаем с тобой так. Я не буду приходить за тобой в садик. Очень устаю, да и дел по хозяйству много. А приходить ты будешь сам, но только после моего тайного сигнала, который я тебе подам. О сигнале этом будем знать только ты и я.

В общем, мы договорились так…

Как только она приходит с работы домой, тут же вывешивает простынь на перила крыльца, которую хорошо видно из садика. Сигнал, значит, мне подаёт, что она дома. Я вижу, что висит простынь, предупреждаю воспитательницу и самостоятельно добираюсь до дома. Видимо, она с воспитателями тоже договорилась.

Мне тогда казалось, что до дома идти очень далеко. И лесовозов, проезжающих по моей дороге, я страх как боялся, но всё равно был очень этому рад. Ведь теперь я приходил домой часа на два раньше обычного.

Так мы и жили. И бабушке удобно, и я доволен. Жили, пока не случилась беда и бабушка не ушла скоропостижно в мир иной. Так я остался без своей покровительницы или ангела хранителя.

Каждый день я продолжал смотреть из садика на бабушкино крыльцо, ожидая бабушкин тайный сигнал. Воспитатели смотрели на меня жалостливыми глазами, вздыхая и поглаживая меня по голове. Жалели, значит.

И вот однажды, взглянув на крыльцо, я увидел на перилах простынь. Это был бабушкин сигнал, что она дома и мне можно выходить из садика. Я побежал к воспитательнице и взахлёб рассказал, что бабушка вернулась, вывесила простынь и мне надо идти. Конечно, воспитательница мне не поверила, а я не поверил ей, когда она мне объясняла, что простынь, наверное, вывесила моя мама. Ну скажите, пожалуйста, откуда моей маме знать о тайном сигнале моей любимой бабушки? В общем, я сбежал из садика.

Уже через пять минут я стоял у крыльца, задыхаясь от быстрого бега. Возле вывешенной простыни стояла моя бабушка. Моя любимая бабушка Зина. Это в возрасте человеку можно сказать, что ему показалось или он перепил. Но ведь я был ещё ребенком и не слышал ничего о привидениях. На крыльце стояла бабушка, смотрела на меня добрыми глазами и улыбалась мне.

– Бабуля, – бросился я к ней, и… бабушка исчезла.

Прошло ещё минут пять, и за мной прибежала воспитательница с выпученными от страха глазами. Она схватила меня за руку и повела рыдающего обратно в садик. Сколько я ей ни говорил, что там была бабушка, что бабушка вернулась, воспитательница не верила.

Прошло уже очень много лет с того случая, но я так и не могу понять, как такое может быть. Но ведь было. Видимо, бабушка Зина, покидая наш мир, захотела ещё раз посмотреть на своего любимого внука.

Угонщик

Егор прикрыл за собой калитку и направился в сторону дома своего друга Славки Миронова. Завтра они собираются на рыбалку за сто двадцать километров от посёлка, в котором живут. Нет, конечно, рядом с посёлком есть пруды, даже речка небольшая есть, но это всё не то… В них водится только мелочь, а друзья мечтают о судаке и леще. Вот и решили они наконец сгонять на Славкином мотоцикле до Волги. Драндулет, конечно, ещё тот, но если вдруг сломается мотоцикл где в дороге, то и бросить его будет не жалко. Вот Егор и идёт к другу договориться насчёт завтрашней поездки. Распределить кому чего брать.

Егор увидел Славку ещё издали, тот стоял со скучающим видом, облокотившись спиной о свой забор.

– Здорово, рыбак, – весело здоровается Егор. – Думаешь, куда рыбу девать будешь?

– Привет, – отвечает друг. – А чего о ней думать? Рыбалка отменяется.

– Как это отменяется? – переменился в лице Егор. – Что случилось?

– Ты не поверишь, – скривилось лицо Славки, – мотоцикл угнали.

– Чего? – успокоился Егор. – Неудачная шутка. Ну, мне во сколько подходить завтра?

– Говорю же тебе, мотоцикл увели. Я не шучу.

– Да ладно тебе прикалываться, – улыбается Егор. – Этот драндулет, я помню, ты кому только не предлагал за бесплатно. Все отказались. Кому нужен металлолом.

– Значит, кому-то понадобился. Не веришь, дойди до сарая.

– Да верю, чего ходить-то. А ты что, не слышал даже, как уезжали? Твой драндулет слышно аж за пять километров.

– Дело в том, – скривилось в улыбке лицо друга, – что я сам дал на нём ещё утром прокатиться одному старику, а он так и не вернулся.

– Старику? – округлил глаза Егор. – Какому ещё старику? Местному, что ли?

– Да нет, не нашему. Чужой был старик. Больно уж просил он прокатиться по селу. В общем, я и разрешил. А он так и пропал.

– Во дела, – чешет затылок Егор, – кому расскажешь, не поверят.

– Это точно.

– Так ты что, так с утра и стоишь?

– Так и стою.

Не прошло и десяти минут, как мужчины услышали звук приближающего мотоцикла.

– Вроде звук твоего драндулета? – улыбнулся Егор.

– Очень похоже, – открывает нараспашку калитку друг.

Во двор въехал мотоцикл с щупленьким старичком на рваном сиденье. Мотоцикл дёрнулся и заглох.

– Ты уж прости меня, Слава, – смущаясь, заговорил старик.

– Сломался, что ли? – осматривает свой драндулет друг.

– Да нет, – переминается с ноги на ногу старик.

– Ну, рассказывай, – сделалось серьезным лицо Славки.

– Понимаете, ребята, тут, значит, такие дела… Сам я из Сосновки, в семи километрах отсюда.

– Ну, знаем такую, – хмыкнул Славка.

Старик рассказал историю, от которой у ребят заныли сердца.

Попросил старика пригнать этот мотоцикл в Сосновку его старый друг, Иван, с которым они всю жизнь прожили в одной деревне. Адрес даже назвал, где мотоцикл находится. Дело в том, что когда-то очень давно хозяином этого мотоцикла был Иван, но вынужден был в свое время его продать. Всю свою жизнь он жалел об этом поступке. Неделю назад Иван сильно заболел, видимо, пришло его время. Каждый день Иван умолял своего друга пригнать этот мотоцикл, чтобы последний раз на него посмотреть. «Ну кто мне его даст? – отнекивался друг. – Не угонять же его…» Наконец после долгих уговоров старик согласился. Он хотел туда-сюда слетать, показать и назад, но получилось всё по-другому. Пригнал он мотоцикл, помог выйти из дома Ивану, на скамейку его усадил, возле которой поставил мотоцикл. Тот присел, положил голову на сиденье и заплакал. Через минуту Ивана не стало.

– Вот такие дела, ребята, – вытер слезу старик. – Нет больше моего друга.

– Что же вы сразу-то мне не сказали? – сглотнул ком в горле Славка. – Что уж я не понял бы, что ли?

– Да рисковать не хотел, – слезятся глаза старика.

– Вы вот что… – подошёл к мотоциклу Славка. – Забирайте мотоцикл… пусть у деда Ивана во дворе стоит.

– Да ты что, Слава, – не поверил своим ушам старик.

– Забирайте. Пусть у Ивана стоит. Мне он без надобности. Может, хоть с того света любоваться им будет. Пусть хоть там порадуется.

Друзья долго ещё слышали удаляющийся треск мотоцикла. Мотоцикла, который наконец-то возвращался к своему хозяину.

Хлеб с маслом

Этот случай произошел в начале пятидесятых годов прошлого столетия в одной небольшой деревушке. Сразу скажу, что люди в то время в деревнях жили небогато. Картошка с квашеной капустой на обед и работа с утра до ночи. Возможно, и не все так жили, но семья Вовки Семёнова жила именно так. Мать мальчика с раннего утра уходила на работу в колхоз, а Вовка бежал на край деревни, где в небольшом овражке его ждал лучший друг Лёшка. Лёшке весной исполнилось восемь, и он был на два года младше Вовки. Чем занималась ребятня в то время? Известно чем. Играли в войнушку. Партизанили и ходили в разведку.

Тем утром, о котором пойдёт речь, Вовка как обычно добежал до овражка, но не обнаружил на условленном месте своего друга. Осмотрелся мальчик. Нет Лёшки. Так ведь и дома его нет, дверь на замке была, когда Вовка мимо пробегал. Странно. А может, он спрятался? Может, его друг вон за той копной сена? И вправду только Вовка подумал об этом, как Лёшка выходит из-за невысокой копны. Идёт Лёшка в сторону Вовки и чего-то ест. Удивился Вовка. В животе у мальчишки заурчало при виде белой горбушки хлеба с толстым слоем масла в руках друга.

– Вот это да-а, – пропел Вовка, – ты где взял? Украл, что ли?

– Где надо там и взял, – слизывает масло с горбушки Лёшка.

– Дай откусить, – сделал кислую мину Вовка.

– На, – ломает горбушку пополам друг, – я уже наелся. Вон, полный живот вкуснятины.

– А где это ты наелся? – чуть не подавился Вовка.

– Где надо, – протягивает свою половину горбушки другу Лёшка. – Я теперь каждый день сытым буду.

– Да ладно врать-то, – проглатывает Вовка половину горбушки друга. – Ну расскажи, где хлеб с маслом взял.

– Поклянись, что никому не скажешь, – прошептал Лёшка.

– Клянусь, – прошептал в ответ Вовка, – ты же меня знаешь, вместе в разведку ходим. Ну, говори.

Лёшка схватил друга за рубаху и потащил его к копне сена. Завёл Вовку за копну и показал на небольшое углубление.

– Здесь, – шепотом говорит Лёшка.

– Чего здесь? – не понял Вовка. – Нашел, что ли, здесь.

– Да нет, не нашёл, – загадочно шепчет друг. – Давай за мной.

Лёшка исчез в копне, откуда раздался его голос.

– Ну давай же. Долго тебя ещё ждать. Лезь скорее.

Вовка последовал примеру друга.

Вылезли друзья с другой стороны копны и совершенно в другом месте. Можно даже сказать, в другом мире. У Вовки рот раскрылся и не хотел закрываться. Родной деревни не было. И леса не было, только поле чужое и огромная деревня с многоэтажными домами.

– Это что такое? – стало красным лицо у Вовки. – Мы где?

– Не знаю, Вовка, – расплылось лицо Лёшки в улыбке. – Я сначала тоже чуть не помер со страха.

– А где наша деревня? – чуть не плачет Вовка.

– Там, в копне, – хихикнул Лешка. – Пойдем, я тебя с тётей Таней познакомлю. Добрая тётенька.

– А как теперь?

– Да нормально всё будет, – тянет Лёшка за рубаху Вовку, – залезем в копну и окажемся в нашей деревне. Я и вчера здесь был у тёти Тани.

– А это что, город? – задыхается от волнения Вовка.

– Посёлок, – отвечает друг. – Тётя Таня сама вчера ко мне подошла. Добрая такая. Накормила меня. Всё расспрашивала, кто я и откуда. Я рассказал, но она не поверила. Я и о тебе сказал.

Лёшка завёл растерянного Вовку в кирпичный многоэтажный дом и на втором этаже постучал в дверь. На пороге появилась худенькая женщина с добрым лицом.

– Лёшенька, проходи давай. Я вкусняшек разных принесла, как и обещала. А это твой друг Вовка? И он из копны вылез?

– Я же говорю, что она не верит, – шепчет Лёшка другу.

Мальчишки прошли в чисто убранную, светлую комнату. Никогда ещё Вовка не видел в своей жизни такой красоты. Вроде и мама Вовкина держит жилище в чистоте, но такой красоты… Цветы стояли везде. И на полу, на шкафах, и на подоконнике. Висели на стенах. Цветы были необыкновенной красоты. У Вовки даже зарябило в глазах.

– Присаживайтесь мальчики. Я сейчас, – открыла один из многочисленных шкафов женщина. – Ты же, Лёша, вроде сказал, что родителей своих сегодня приведешь познакомиться.

– Да не поверят они, – искоса взглянул друг на Вовку.

– Как это не поверят? Не понимаю я. Во что они не поверят? – ставит разные непонятные кушанья женщина на стол.

– В то, что здесь посёлок такой находится, – переглянулись друзья.

– А сами они тогда где? – замерла женщина.

– В копне, – брызнули со смеха ребята.

Женщина добавила своего звонкого смеха.

– Ну, в копне так в копне. Кушайте, мальчики, – вытирая слёзы смеха, сказала женщина.

– Так я же недавно у вас кушал, – потирает свой живот Лёшка.

– Ну, друга своего покорми. Смотри сколько вкусностей.

– А хлеба у вас нет, – подозрительно разглядывает лакомства Вовка, – с маслом?

– Есть хлеб. Есть, – открывает ещё один шкафчик женщина.

– А можно я маме возьму кусочек, – краснеет Вовка.

– Конечно, можно, – удивилась женщина. – Странные вы какие-то, ребята.

– А можно мне тоже взять, чтобы родители поверили? – не упустил своего шанса Лёшка.

– Возьми, конечно, – достала из нового шкафчика бумажный поднос женщина.

Друзья вылезли из копны.

– Деревня, – обрадовался Вовка.

– Я же говорю, что все будет нормально, – хмыкнул Лёшка.

Дома Лёшка и Вовка здорово удивили своих родителей. Вовкина мама почему-то сразу поверила сыну, завороженно глядя на поднос с кусочками белого хлеба, густо намазанными маслом и клубничным джемом. А вот Лёшке долго пришлось объяснять отцу, где он это всё взял.

– Ну, – подходит отец с Лёшкой к копне сена, – показывай свой чудо-мир.

– Здесь, – присел сын у прохода в копне.

– Ну-ка, – лезет в копну отец, – ничего здесь нет. Нет никакого прохода в чудесный мир.

Сколько Лёшка ни пытался пролезть в отверстие в копне, всегда натыкался на плотную стену из сена.

На следующий день мальчики также пытались пролезть через копну в свой чудо-мир, но ничего у них не получалось. Всё время они оказывались возле своей деревни.

– Дурак ты, Лёшка, – вытирает пот со лба Вовка, – не надо было отца сюда приводить.

– Почему? – вытаращил глаза друг.

– Потому, что взрослые не верят.

Чистое сердце

Хорошо, когда ты просыпаешься утром в хорошем настроении, сразу хочется сделать что-нибудь полезное и доброе. Вот и Мишка, семилетний мальчишка, проснулся сегодня в хорошем настроении и сразу подумал: «Хорошо бы ему какое-нибудь доброе дело сделать. Ну а чего валяться-то, надо пойти и сделать».

Уже через минуту Мишка стоял у калитки, заправляя рубаху в штаны. Конечно, он, как всегда, забыл умыться, но это не беда. Почти каждый день после обеда шёл дождь, вот и умоется. Он провел взглядом по уже проснувшейся деревне, выискивая первого счастливчика, которому Мишка поможет. А вон тётя Маша в огороде возится.

– Тётя Маша, – облокотился мальчик об острый штакетник забора, – а ты чего делаешь?

– А, Мишка, – вздрогнула женщина, – напугал с утра. Картошку окучиваю.

– А чего так рано? – лыбится Мишка.

– Так пока жары нет, вот и окучиваю, – вздыхает женщина, – а то ещё и дождь пойдёт.

– А испугалась чего? – ковыряет в ухе Мишка. – Мамка говорит, что, кто боится, значит, у него совесть нечиста.

– Я вот тебе сейчас мотыгой по заднице, – поворачивается к мальчику женщина.

– А я помочь тебе хотел, – выкручивается Мишка, – доброе дело хотел сделать.

– Чего это вдруг? – удивляется тётя Маша.

– Да настроение хорошее.

– Чего тогда стоишь? – наконец улыбнулась женщина. – Иди, помогай.

Мишка полез на забор.

– Калитка же есть, – заохала женщина. – Ещё забор урони, помощник.

Мишка старался изо всех сил. Земля летела во все стороны.

– Ой-ой, – запричитала женщина, – ты мне так всю картошку порубишь.

– А мы всегда так окучиваем, – тяжело дышит Мишка.

– Ой-ой, – всплеснула руками женщина, – ты посмотри, что наделал. Всю клубнику мне истоптал. Иди давай отседа, помощник. Сама управлюсь.

– Ну ладно, – шмыгает носом Мишка, – как хотите. Раз моя помощь вам не нужна.

Мишка снова полез на забор.

– Да что же ты всё по заборам лазишь? – начинает кричать тётя Маша. – Вон как шатается. Вот заставлю твоего папку делать!

– Ага, – успевает мальчик спрыгнуть с другой стороны, – будет он тебе делать, как же. У нас тоже шатается.

Не успел Мишка отойти от дома тёти Маши, как увидел старика Степана Николаевича. Тот набирал в ведро воду с колонки.

– Дедушка Степан, – подбегает к нему Мишка, – давайте я вам помогу ведро донести.

– Не надо мне помогать, – поднимает ведро старик, – сам пока ещё могу донести.

– Да я же ничего не попрошу. Я же просто так вам донесу, – мешается под ногами старика мальчик.

– А я ничего и не дам, – буркнул старик. – Уйди, не пугайся под ногами.

– Ну, дед Степан, – пытается мальчик вырвать ведро из рук старика, – я же доброе дело хочу сделать. Вы же сами всем говорите, что люди должны помогать друг другу.

– Ну, говорил, – ставит ведро на землю старик. – Тяжёлое оно. Пупок надорвёшь.

– Не надорву, дед Степан, – хватается за ведро Мишка.

– Ну, неси тогда, раз не надорвёшь, – оголил старик в улыбке свой единственный зуб.

Мишка схватил ведро обеими руками, искоса поглядывая на старика, и потащил его карябая дном землю. Старик иногда помогал мальчику, подхватывая ведро, когда оно опускалось слишком низко. Силы мальчика иссякли совсем, когда они подошли к крыльцу дома старика. Теперь они уже вдвоем поднимали тяжеленное ведро по ступенькам, но едва ведро оказалось на крыльце

– Я сам, – пыхтит Мишка, – я сам.

– Ну, сам так сам, – распахивает дверь старик.

Мишка с трудом дотащил ведро до кухни и начал его поднимать на табурет, кусая нижнюю губу.

– Давай помогу, – косится старик на ошмётки глины на полу, слетевшие с Мишкиной обуви.

– Я сам, я сам, – краснеет от натуги лицо мальчика.

– Ну, сам так сам, – улыбается старик.

И вдруг ведро вырывается из рук мальчика, грохается об пол, и океан колодезной воды растекается по избе старика. Улыбка тут же слетела с лица Николаевича.

– Ты чего наделал-то? – наливаются злостью глаза старика. – Только утром половики по избе расстелил. А грязи сколько после тебя, посмотри. Мне что теперь, снова за водой идти? Я тебе что, мальчик, что ли, бегать туда-сюда? А ну пошел отседа, помощничек.

Мишка пятился в сторону выхода, приседая от громогласных слов деда Степана. Мальчик не заметил, как опрокинул ведро с помоями, да вдобавок сел на него, превратив круглое ведро в продолговатый горшок.

Мишка сидел возле вечернего окна, вглядываясь в темноту и тяжело вздыхая. Сейчас мама должна с работы вернуться. Хоть чуток да повеселей будет, а то совсем Мишка скис. Не задался сегодня день, а ведь так хорошо всё начиналось. С утра солнышко и хорошее настроение, а теперь вот дождь за окном и неудачные добрые дела, висевшие на Мишке тяжким грузом.

Скрипнула дверь, и в дом вошла самая лучшая мама на свете. В комнате сразу стало светлее.

– Мишка, – звенит мамин голос, – а ты чего не встречаешь? Случилось чего?

Мальчик вздохнул и нарочито отвернулся к окну.

– Ну, что случилось? – подходит мама к сыну и гладит по голове.

– Мам, ну почему так? – стали влажными глаза мальчика. – Хочешь доброе дело сделать, а у тебя не получается.

– А ты что, сегодня доброе дело сделал? – обнимает мать сына.

– Даже два, – вздыхает Мишка. – Только вот они не совсем у меня получились.

Мишка снова вздохнул, зажмурившись от ласковых объятий матери.

– Неважно сынок, что у тебя не получилось доброе дело. Важно, что ты хотел помочь людям от чистого сердца.

– Мама, а разве сердце бывает грязным? – удивляется мальчик.

– Бывает, сынок, бывает.

В дверь постучали, и уже через секунду порог переступила тётя Маша. Мишка тут же спрятался за своей мамой. «Ну всё, жаловаться пришла», – стучало всё быстрее и быстрее, чистое Мишкино сердце.

– Привет, Люсь, – здоровается соседка с мамой мальчика, – Мишка-то дома?

– Да был где-то здесь, – подмигивает соседке мама. – Не пойму, куда делся. Пропал куда-то.

– А я вот пришла спасибо ему сказать, – подмигивает в ответ соседка. – Ягодок ему принесла. Помог он мне сегодня. Доброе дело сделал.

Мишка уже хотел появиться, никуда он не пропадал, как в окно постучали.

– Люся, – послышался голос деда Степана.

– Чего тебе, дед Степан? – распахивает мама окно.

– Мишка-то дома?

– Был недавно, да пропал куда-то, – смеётся мать.

– На-ка вот, передай ему, как появится, – протягивает старик в окно баночку меда. – Да моё спасибо ему передай. Помог он мне сегодня. Доброе дело сделал.

Что-то творилось внутри Мишки, но он никак не мог понять что. Что-то теплое и уютное разливалось по его телу. И дождь за окном был почему-то теплым и совсем не мокрым. И серая от дождя деревня оказывается совсем и не серая, а раскрашена в яркие цвета. И мама у Мишки, такая… такая. И дед Степан с тётей Машей, они такие… такие.

Сплетение миров

Это невероятно, но история эта произошла именно так, как я вам её и поведаю. Именно так мне её рассказал шестнадцатилетний паренёк, Никита Петров, мой сосед по площадке. Он до сих пор не может прийти в себя после той загадочной ночи. А началась эта странная история сразу после ночного телефонного звонка его друга Вовки, который живёт от них через дом.

– Ало, кто это? – ещё не проснулся Никита.

– Это я, Вовка, – едва слышно отвечает друг. – Ты бы не мог ко мне подойти?

– А что случилось? – проснулся наконец Никита.

– Да я, по-моему, руку сломал. Полез на антресоли за крючками для рыбалки и упал. В скорую позвонил, не едут.

– А родители у тебя где? – сел в кровати Никита.

– На даче. Один я. Хотел с утра на рыбалку сбегать. Сбегал…

– А ты чего ночью-то полез?

– Да какой ночью! – отвечает друг. – Часа три или четыре уже. Сил нет как болит.

– Ну ты даешь. Конечно, я приду, – одевается Никита, – пять минут, и я у тебя. Если сломал, то в больницу надо. Ты чего сразу-то в больницу не пошел?

– Говорю же тебе: скорую вызвал, а она не едет.

Дверь спальни открылась, и появилась заспанная мать.

– Никита, ты чего не спишь? Ты куда это одеваешься?

– Мам, Вовка звонил. Он, по-моему, руку сломал. Часа три уже, а скорая не едет. Может, придется его до больницы проводить. Тут же рядом больница… Родители на даче у него…

– Так давай и я пойду…

– Не надо, мам. Я бегом, – перебил Никита. – Я ведь не маленький, доведу.

– Ну, все равно поосторожней там. Два часа ночи. Телефон с собой возьми…

– Хорошо мам, – застёгивает Никита куртку.

Мальчик выбежал из подъезда и тут же грохнулся на правый бок. С вечера моросил холодный дождь, а ночью подморозило. Никита поднялся, отряхнулся и уже осторожней направился к Вовкиному дому. Вовка заранее открыл дверь другу и сидел на кухне, скорчившись от боли.

– Давай одевайся и пойдём в больницу. Ух ты, как рука уже распухла! Пойдем провожу.

– Помоги куртку надеть, – чуть не плачет друг.

– Ну как же ты так?

Раздался звонок в дверь. Никита глянул в глазок

– Скорая, – распахивает он дверь.

– Вызывали? – входят два медработника. – Ух ты как распухла! Давай поехали. Вызовов очень много, не успеваем. Ты уж извини, паренёк.

– А мне с вами можно? – спрашивает Никита.

– Нет-нет. Ни к чему это, – отвечает врач.

– Никита, – выходит Вовка с врачами, – свет везде выключи и дверь потом закрой. Ключ где-то в зале.

– Хорошо, – провожает взглядом друга Никита.

Через минуту ключ от квартиры был найден. Никита выключил в квартире свет, закрыл на два оборота дверь и отправился не спеша домой. Дверь открыла мать.

– Ну как Вовка? – спрашивает.

– Всё будет хорошо, – снимает Никита обувь. – Как раз скорая приехала. Увезли его.

– Никита, – улыбнулась мать, – а куда ты всё же ходил? Я звонила Вовке, твой телефон не отвечал, и он сказал, что с ним всё в порядке. Ничего он не ломал, и тебе не звонил. Да и родители у него дома. Спят они все…

– В каком смысле? – замер сын. – Я только что от него. Скорая его увезла. Вот ключи, я сам дверь закрывал.

– Ничего не понимаю, – бледнеет мать. – Кто из вас врет?

– Странно, – хлопает по карманам сын, – телефон свой у Вовки забыл. Ну, точно, на кухне на стол положил. Я быстро…

Никита подходил к дому Вовки, и у него почему-то было тревожно на душе. В окнах друга горел свет. Никита не стал открывать дверь сам, а позвонил на всякий случай. Дверь открыл отец. Значит, приехали…

– Здравствуйте, – смущается Никита, – я телефон у вас забыл, когда Вовку в больницу отправлял.

– Какую больницу? – не может понять Вовкин отец. – Ты о чём, Никита? Мать твоя звонила… Чего это с вами сегодня?

– Так Вовка же руку сломал.

– Какую ещё руку? Спит он.

– Как спит? – бледнеет паренёк. – Я же… у него же… рука вот такая была.

– Вовка, – позвал сына отец, – иди давай, сам разбирайся, кто чего сломал и кого увезли…

Появился заспанный Вовка.

– Чего тебе?

– Ты же в больнице, – задыхается от волнения Никита, – ты же руку сломал! Мне позвонил, я пришел… Я и дверь за тобой закрывал…

– Ты чего? – вытаращил глаза друг. – Какая рука? И не звонил я тебе.

– А это что? – протягивает Никита Вовкины ключи.

– Откуда у тебя мои ключи?

– Телефон мой отдай, он на кухне на столе.

– Откуда? Ты чего? – отправляется друг на кухню. – Ты же две недели у нас не был…

Вовка вернулся с Никитиным телефоном.

– Вечером же его не было, – чешет затылок друг.

– Вот и я ничего не могу понять, – спускается по лестнице Никита.

Ровно через неделю Вовка сломал руку. Полез вечером на антресоли за крючками для рыбалки, и упал… И родителей как назло дома не было, на дачу уехали. Вовка почему-то утверждает, что он позвонил ночью Никите, и тот приходил к нему… И когда он вернет его ключи от квартиры… Говорит, что Никита двери закрывал, когда Вовку скорая увезла. Только вот Никита всё отрицает. Не был он той ночью у друга… Спал он… Мать может подтвердить. А ключи он Вовке вернул за неделю до того, как друг руку сломал. Чего Вовка не помнит, что ли? Ночью Никита приходил за телефоном…

Домовые тоже плачут

Вы не верите в домовых? Ну и правильно, не верьте… Да и я рад бы не верить в эту чушь, да вот приходится. Ну а куда деваться… Домовой, который у меня живёт, не даёт мне о нём забыть. Ни днём не даёт забыть, ни ночью. Недавно он мне вопрос один задал, вроде не сложный, только вот до сих пор я не могу на него ответить. А домовой ждёт… Может, вы мне поможете и подскажете, что мне ответить домовому? А произошло вот что…

Однажды мой старик-домовой загрустил. Перестал выть по ночам. Перестал стучать в два часа ночи через стену к соседям. Перестал выкидывать продукты из холодильника в окно. В общем, загрустил мой домовой.

– Ну что с тобой происходит? – подхожу я к нему. – Что случилось? Чего ты грустный такой, молчишь, не разговариваешь? Я тебя никогда не ругаю. Не обижаю… Живёшь в своё удовольствие. Сытый. Всегда в тепле. Вот вчера ты скормил соседскому коту всю черную икру, купленную на праздник. Я ведь тебе и слова не сказал. А на прошлой неделе яйцо сырое с балкона кинул в полицейского, помнишь? Я разве ругался, когда пришел через трое суток из полиции. Нет, не ругался. Всё у тебя есть. Чего грустить-то?

– Вот именно, всё есть, – отвернулся домовой. – Надоело мне всё. Вот вы, люди, захотели за грибами сходить – пожалуйста. Захотели на рыбалку или в поход пойти – пошли. Даже отдыхать к морю ездите, или за границу… А я всё дома сижу. Триста лет всё сижу и сижу. Света белого не вижу. Вот ты был за границей?

– Нет, – отвечаю, – не был.

– А на море?

– И на море не был.

– Странно… Вот и я нигде не был… Всё дома сижу…

– На то ты и домовой, чтобы дома сидеть, – говорю.

Домовой тяжело вздохнул.

– А хочешь я тебя с собой за грибами возьму? – предложил я ему. – Хочешь, завтра с утра пойдем?

– Да я бы с удовольствием, только родственники мои лесные неправильно меня поймут. Нельзя мне.

– Так я тебя спрячу в корзинке. Вон, тряпочкой прикрою, тебя и не увидит никто…

– А что, это мысль, – оживился домовой. – Когда, говоришь, мы идём за грибами?

– Завтра с утра.

На том и порешили. По утру посадил я домового в корзину, прикрыл его тряпочкой и повез за город, на природу.

Как только я зашёл в лес, домовой тут же высунул голову из корзины.

– Вот это да-а, – с восхищением шепчет он. – Какая красотища вокруг! Какие здесь цвета сочные! Родственников моих не видно?

– Да нет никого, – ставлю я корзину на траву, – иди погуляй.

Домовой осторожно выпрыгнул из корзины и огляделся.

– Смотри, смотри, божья коровка! Вот это да-а! Ой, а вон гриб, смотри, смотри… Вот это да! Цветы, сколько вокруг цветов! Слышишь, слышишь, как птицы поют? А это что? Неужели ручей? Точно ручей… Я купаться… Купаться-я.

Что он вытворял те два часа, что мы были с ним в лесу, уму непостижимо. Скакал, плясал, кувыркался, лазил по деревьям… В общем, радовался всякой ерунде. Теперь было видно, что наконец домовой счастлив. Вернулись мы домой без грибов, но оба довольные…

Как только за окном стемнело, я услышал тихие всхлипывания. Плакал домовой. Он сидел на подоконнике и смотрел в темноту. По жиденькой бородке горошинами катились слёзы.

– Вот тебе на, – удивился я. – Разве домовые умеют плакать? Ты же только что весёлый был…

– Счастливые вы люди, – вытирает слёзы домовой. – В таком мире прекрасном живёте… В такой красоте купаетесь… Но почему вы это не цените? Почему? Вот там, в лесу, ты смотрел на меня и думал, что я радуюсь всякой ерунде… Это не ерунда. Понимаешь? Не ерунда… Чёрствыми вы стали. Ну чего вам не хватает? Всё у вас есть, солнышко, леса, реки… Такая красота вокруг, а вы её разрушаете, травите, сжигаете… Зачем? У вас что, разума уже нет? Почему вы злые и завистливые такие? Почему ненавидите друг друга? Почему?

Домовой смотрел на меня и ждал ответа. А я стоял, опустив голову, и не знал, что ему сказать. Не знал, что ему ответить.

Может, вы мне подскажете, что ответить домовому? Он ждёт…

Content

Врун
Рассказы
Сергей Бураков

Змеиный король

Догнать свою любовь

Врун

Золотая пуля

Изба времени

Как бабушка Лена домового женила

Новая хозяйка

Одна ночь из жизни ведьмы

Семь минут в четыре утра

Страсти по домовому

Тайная жизнь бабушки Зины

Тайный сигнал бабушки Зины

Угонщик

Хлеб с маслом

Чистое сердце

Сплетение миров

Домовые тоже плачут