Черные руки

Рассказы

Сергей Бураков

Хозяин, или Странный голос под кроватью

Бабушке Нюре уже третий день как нездоровилось, а может, и четвертый. Память уже не та, что раньше. Вот раньше бабушка Нюра могла статью в газете прочитать, а на следующий день всю до буковки рассказать. Во какая память у старушки была! Теперь всё. Теперь старушка уже вспомнить не может, вчера это было или сегодня. Да и надо ли вспоминать? Какая разница когда.

Старушка с трудом перевернулась на другой бок. «Водички бы попить. Как дойти до кухни?» Она уже несколько раз пыталась встать, но голова начинала кружиться так, что не поймёшь – где небо, где земля. Ну не ползти же на кухню… Да и не доползти ей, сил совсем нет. И помочь старой некому. Дети далеко, у них своя жизнь. Мужа похоронила больше десяти лет как. Совсем одна. Может, соседи заметят, что давно старушка из дома не выходит. Хотя, чего ей выходить – огород убран уже. Да и дожди не перестают уже неделю, а может, и две. Нет, не может вспомнить бабушка Нюра, сколько льют дожди. Да и какая разница…

На кухне что-то брякнуло.

– Неужто соседи догадались, что мне плохо совсем? – прошептала бабушка Нюра. – Слава Богу. Значит, поживу ещё. Интересно, сейчас утро или вечер. За окнами темно. На кухне послышалась возня, затем брякнуло что-то о ведро с водой. – Вера, это ты? – попыталась крикнуть старушка.

Кухня затихла.

– Маша, это ты, что ли? Кто там? – чуть слышно проговорила бабушка Нюра.

Кухня молчала.

– Наверное, послышалось, – закрывает глаза старушка. – Придется самой до кухни дойти. Отдохну немного и пойду.

Прошло какое-то время, и старушка вновь открыла глаза.

– О-хо-хо, – вздыхает она, переворачиваясь на другой бок. – И зачем людям доживать до такого возраста, когда даже встать не можешь? Ой, что это? Неужели вода? И правда вода. Целый ковш воды.

Старушка протянула руку к ковшу, который кто-то поставил на прикроватную тумбочку.

– Вот спасибо, – шепчет старушка, с трудом прихлебывая из ковшика, – вот спасибо.

Только теперь, когда старушка утолила жажду, она почувствовала сильное чувство голода. В животе заурчало.

– Это сколько же я не ела? – шепчет бабушка Нюра. – Два дня, наверное, а может, и три… Вера, это ты? Ну чего вы прячетесь?

Никто не отвечал бабушке. Она вновь закрыла глаза и тут же уснула.

Проснулась она примерно через час. Старушка протянула руку к ковшу с водой и увидела возле него два пирожка. Пирожки уже наполовину высохли. Она сама их пекла, наверное, неделю назад. Видимо, два ещё остались. Снова заурчало в животе.

– Вот спасибо. Да кто же у меня хозяйничает? Что за помощник у меня невидимый? – кряхтит старушка.

– Да я это, я, – послышался почти детский голос из-под кровати.

– Кто это ты? – перепугалась старушка. – Кто там под кроватью? А ну вылазь.

– Нельзя мне, – проговорил голос.

– Чего это нельзя? – пробежал холодок по телу старушки. – А сидеть под моей кроватью можно? А пугать меня можно? Вылазь, говорю.

– Сидеть под кроватью можно, а людям показываться нет, – пропел голос, – даже разговаривать с тобой нельзя.

– Так ты что, домовой, что ли?

– Может, и домовой, – хихикнул голос. – Я и сам не знаю, кто я.

– А чего ты там делаешь под кроватью? – начала успокаиваться старушка.

– Тебе помогаю.

– Спасибо, конечно, за воду и пирожки, но и напугал ты меня сильно очень. Чуть сердце не остановилось, – шепчет старушка.

– Ну извиняй. Не хотел я тебя напугать. Помочь тебе хотел.

– И давно ты в доме моём?

– Ну ты даёшь! – обиделся голос. – Это не я в твоём доме, а ты в моем. Тебя ещё на свете не было, когда твой отец дом срубил. С тех пор я здесь и живу. Твой отец был хозяином дома, а как его не стало, стал хозяином я.

– Да мне ведь не жалко, – впервые за много дней улыбнулась старушка, – живи себе на здоровье и будь хозяином дома. Спасибо тебе, что помереть мне не дал.

– Жалко, что я кашу варить не умею, – вздохнул голос под кроватью. – И тебя бы накормил, и сам бы поел. Ну как, тебе получше сегодня? Сейчас к тебе соседка придёт.

– Ой, и вправду полегче стало, – уже бодрее отвечает старушка.

– Бабушка Нюра, ты дома? – послышался голос соседки с порога. – А я смотрю, не выходишь ты давно. И свет не зажигаешь. Уж не заболела ли?

Будь счастлив, Мишка

Мишка сидел возле заснеженного окна и с завистью наблюдал, как мальчишки и девчонки с его двора играют в снежки. Сквозь заиндевелое стекло до Мишки доносился звонкий и радостный смех ребят. А вон и мама снег убирает. Она работает дворником и уходит наводить порядок возле дома, когда ещё город спит. Днём Мишка видит маму только тогда, когда она приходит пообедать. Правда, в последнее время мама чаще стала заходить, чтобы полежать пять минут. Говорит, что спина сильно болит. И Мишка не может маме помочь. А снег всё идёт и идёт. Если бы он мог, он бы даже с ребятами не стал играть, а помог бы маме снег убрать… Только вот Мишка не может… Ножки у Мишки не ходят. Три года назад Мишка с горки неудачно упал и с тех пор может только сидеть или лежать. Хорошо, что руки у Мишки работают и он может книжки держать. Поначалу его навещали знакомые ребята, но почему-то со временем стали заходить всё реже и реже, а последние полгода и вовсе никто не заходил. И папа куда-то делся. Мама говорит, что он в командировке… Два года уже в командировке. Просто, наверное, папа Мишку разлюбил и уехал в эту командировку. Зачем ему такой Мишка. Ну и ладно… Мишка всё равно поправится. Мама говорит, что он обязательно поправится. Поправится и поедет к папе сказать ему, что его ножки снова ходят. Может, тогда папа снова Мишку полюбит. Нет, Мишка не плачет. Мишка никогда не плачет, даже когда ему бывает очень больно. Просто иногда слёзы сами текут… Мишка не хочет, а они всё текут и текут.

– Миша, я дома, – заходит в квартиру мама. – Я прилягу на пять минут и тебя покормлю. Хорошо?

– Я уже поел, мама, – украдкой вытирает Мишка остатки слёз.

– Какой ты у меня молодец, Мишенька, – осторожно присаживается мама на диван. – А вот я что-то совсем приболела. Лопату руки не держат. Ну ничего. Полежу немножко, и всё пройдёт. Ты уж разбуди меня, сынок, если я вдруг усну.

Мишка заметил, как сморщилось от боли лицо мамы, когда она пыталась лечь. Наконец у неё это получилось. Наверное, маме очень больно. Мишка взглянул в окно. Вот ведь вредный снег. Там, где мама только что почистила, опять сугроб.

– Ну когда же вы отдохнёте? – гладит мальчик свои ноги. – Ну шевельнитесь, пожалуйста… Эх, если бы добрый волшебник был на самом деле, а не в книжках. Только вот так не бывает.

– Почему не бывает? – услышал он незнакомый голос над головой. – Бывает, если сильно захочешь.

У Мишки даже дыхание перехватило от удивления. Он посмотрел на потолок и никого не увидел. Может, вместе с мамой кто-то пришел, а Мишка не заметил? Да нет, мама была одна. Наверное, это за окном кто-то разговаривает.

– Ничего не за окном. Здесь я, – сказал кто-то слева от мальчика.

Мишка повернул голову и увидел в кресле возле дивана, где лежала мама, маленького старичка с длинной белой бородой. Старичок был ростом даже меньше, чем Мишка.

– Не бойся, мама нас не слышит, – проговорил старичок, заметив Мишкин взгляд.

– А вы кто? – полушёпотом спрашивает мальчик.

– Тот, в кого мало кто верит, – улыбнулся старичок.

– Добрый волшебник?

– Он самый. Шёл по делам, смотрю, мальчик у окна плачет. Решил зайти, – улыбнулся старичок.

– Я не плакал, – засмущался Мишка, – просто слёзы…

– Сами текут, – не дал договорить Мишке старичок. – Слёзы они такие. Разрешения у нас не спрашивают. Я вот чего пришёл, Миша. Скоро Новый год, и я могу исполнить твоё самое заветное желание.

– Самое-самое?

– Самое-самое. Ты давай подумай хорошо и мне скажи, – смотрит старичок на ноги мальчика. – Только одно. Самое заветное.

– Я уже знаю, дедушка, – засверкали весёлыми огоньками глаза Мишки.

– Ты хорошо подумал? – не отрывает старичок глаз от Мишкиных ног.

– Хорошо, дедушка, – выдохнул Мишка. – Я хочу, чтобы мама не болела. Хочу, чтобы мама была веселая и никогда не плакала.

– А как же ты? – хитро щурится старичок. – Разве тебе не хочется играть с ребятами в снежки?

– Хочется, – опустил глаза Мишка.

– Разве ты не хочешь купаться летом в речке? Не хочешь найти своего папу? Не хочешь, чтобы ходили твои ножки?

– Очень хочу, – прошептал Мишка, не поднимая глаз.

– Ну и… Какое будет твоё желание?

– Пусть мама поправится, – взглянул мальчик в глаза старичку.

– Будь по-твоему, – стал растворяться старичок в воздухе.

Мишка вздрогнул от звонка в дверь.

– Сынок, ты что, забыл меня разбудить? – поднимается мама с дивана. – Кто это там пришел?

Мама сделала несколько шагов и вдруг остановилась и улыбнулась.

– Ничего не понимаю. Ничего не болит. Как это? Разве так бывает? Будто заново родилась. Прямо чудо какое-то.

Снова раздался звонок в дверь. Мать лёгкой походкой отправилась открывать.

На пороге стоял отец.

– Папка вернулся, – что было сил закричал Мишка и… И оказался на ногах. Мишка стоял на своих ножках.

– Мишенька, – бросилась к мальчику мать.

– Мишка, – бежит к сыну отец.

Мишка даже глазом не успел моргнуть, как оказался в объятиях своих мамы и папы. Он только краем глаза успел заметить улыбающегося старичка, который выходил сквозь закрытую дверь. Старичок вдруг обернулся и помахал Мишке рукой.

– Будь счастлив, Мишка.

В ожидании чуда

Каждое утро, как только появлялось солнышко, шестилетний мальчишка Мишка Скворцов забирался на нижнюю перекладину забора, вцепившись за острые края штакетника, и смотрел вдаль. Смотрел на пыльную деревенскую дорогу, которая тянулась через пшеничное поле, превращаясь у горизонта в тонкую ниточку. Мальчик стоял так, пока его не позовет мама или не прибежит его лучший друг Васька Смирнов с горбушкой хлеба, посыпанной сахарным песком. Васька с трудом ломал горбушку и отдавал половину Мишке.

– Сразу не ешь, – шептал друг, – нам сегодня придется долго скрываться от врагов.

Лучшие друзья были разведчиками, и каждый день им приходилось прятаться, меняя разные места, чтобы враг не смог их обнаружить. Враг хитрый, но Мишка с Васькой ещё хитрее.

А на следующее утро Мишка снова подходил к забору и смотрел вдаль, пока не начинали слезиться глаза.

– И чего ты там всё высматриваешь, сынок? – спрашивает как-то мать у Мишки.

– Ангела жду, – с серьезным лицом отвечает мальчик.

– И зачем тебе ангел? – улыбается мама. – Ангел прилетает, когда человеку трудно или его подстерегает опасность. Просто так ангел не прилетает.

– Прилетает, – буркнул Мишка. – Он мне очень нужен.

– Ну раз очень нужен, тогда конечно, – вздыхает мать, – прилетит.

Прошло лето и дождливая осень. Наступила зима. И вот однажды, перед самым Рождеством…

Мишка никак не мог пробраться к своему месту у забора. За ночь насыпало столько снега, что мальчик проваливался в нем по грудь, а где и с головой. Пробовал Мишка и по снегу ползти к забору, и под снегом проход рыл, но ничего у него не получалось. Мишка пыхтел, а снег всё падал и падал, делая сугробы всё выше и выше. Махнул Мишка рукой.

– Всё равно ангел не прилетит в такую погоду. Ничего не видно вокруг. Не найдет он меня.

Сел Мишка на крыльцо, снежинки ртом ловит.

И вдруг поднялся ветер, да такой, что Мишке показалось, что весь снег, который был в его дворе, в воздух поднялся. Зажмурился Мишка, дышать не может – сколько снега. И вдруг разом всё стихло. Открыл Мишка глаза и не поверил в то, что увидел. Совсем рядом стоял ангел. Он был огромного роста и прозрачный, как лёд. У Мишки даже дух захватило от увиденного.

– Ангел, – выдохнул мальчик, – ты прилетел? Я знал, что ты прилетишь. Я очень тебя ждал. Спасибо тебе.

Ангел молчал. Мишка даже слегка испугался. Вдруг ангел его не слышит. А может, это не тот ангел? Может, это злой ангел? И тут мальчик заметил, что ангел слегка ему улыбнулся.

– Ангел, – смутился мальчик, – я очень тебя ждал. Очень. Только ты можешь помочь. Я знаю, ты сможешь. Ты добрый.

Ангел перестал улыбаться и поднял прозрачные крылья.

– Ангел, пожалуйста, не улетай, – брызнули из Мишкиных глаз слёзы, – я ведь так тебя ждал. Каждый день ждал. Помоги нашему Грею.

Ангел опустил крылья и вновь улыбнулся Мишке.

– Помоги, пожалуйста, нашей собачке, – затараторил мальчик, глотая слова, боясь, что ангел улетит, так и не выслушав его самое заветное желание. – Грей – это наша собачка. У него задние лапы перебиты, и он не может ходить. Мы его на дороге нашли. Папа нашёл. А он не может ходить и не растет совсем. Он у нас в прихожей живёт. Больно ему. Скулит он по ночам. И гулять он не ходит. И не ест почти ничего. Помоги, пожалуйста, милый ангел. Ты можешь, я знаю.

Ангел взмахнул крыльями, подняв в воздух весь снег, что был во дворе. Мишка вновь зажмурился, и у него перехватило дыхание.

Открылась дверь, и на крыльцо вышла мать мальчика.

– Ух ты, как метёт! – вскрикнула женщина. – Никогда такой пурги не видела. Мишка, а ну бегом в дом. Ты чего тут стоишь. Смотри, унесет ветер.

Мишка уже хотел юркнуть в открытую дверь, как увидел, что ему навстречу несётся Грей, радостно повизгивая. Тот самый щенок с перебитыми задними лапами. Грей выскочил во двор, радостно тявкая и виляя хвостом. Он стремглав обежал двор и понёсся навстречу Мишке.

Ветер резко стих. Мишка упал на колени и обнял своего Грея. А тот, радостно повизгивая, начал лизать щеки, глаза и уши мальчика. Наконец пёс вырвался из Мишкиных объятий и вновь понёсся по двору.

– Этого не может быть, – смеётся мать мальчика. – Нет, нет, так не бывает.

– Бывает, мама, – прыгает от радости Мишка. – Это ангел. К нам ангел прилетал. Это он помог Грею.

– Нет, – хохочет мать, – не верю. Вижу своими глазами и не верю. Это же чудо.

– Это ангел, мама, – бросается мальчик вслед за Греем.

Вот такое чудо произошло однажды перед самым Рождеством. А кто не верит, приезжайте к нам в деревню, я вам покажу Грея. Он теперь вырос, и часто смотрит, задрав голову на облака, будто ожидая кого-то.

Тайна хорошего настроения

Что-то Николаевна у нас веселая в последнее время. Настроение у неё ну прямо отличное, месяца два уже. Что-то с ней не так. Обычно она у нас бабушка серьёзная, ворчливая даже была. А тут шутит и смеётся так, что не остановишь. Вот я и решил за ней понаблюдать, узнать, что с ней такое.

Живёт она давно уже одна. Я и не припомню теперь, был ли у неё муж, а детей у неё точно не было. Дождался я, когда стемнеет, вышел на улицу и уселся на лавочку свою. Смотрю – одно окно погасло в деревне, второе, третье. Все окна уже погасли, люди спать легли, а у Николаевны свет горит.

Перелез я осторожно через её забор и подкрался к окошку. Заглядываю. Смотрю – Николаевна сидит за столом. А на столе тарелка большая стоит с борщом и сметаны крынка. Хлеб нарезан аккуратно. Сидит, но сама не ест. Ждёт кого-то.

Кого она может ждать? Если бы гости к ней приехали, то вся деревня бы уже знала.

И тут я вижу из печки вылезает маленький чумазый мужичок. Он быстро подбежал к столу, шлепая босыми ногами по полу, и запрыгнул на колени к Николаевне.

– Ну что же ты опять такой чумазый? – услышал я ласковый голос Николаевны. – Вчера ведь тебя мыла.

– Картошку искал, – отвечает мужичок.

– Какую ещё картошку? – удивилась старушка.

– Печеную, в печке, – отвечает тот.

– Да не пекла я картошку, откуда ей взяться.

– А я искал, – хихикнул мужичок, уплетая борщ, запивая его прямо из крынки сметаной.

Николаевна смочила водой платок и стала протирать ему лицо. Тот хныкал, как маленький ребенок, когда не мог дотянуться ложкой до тарелки.

И тут Николаевна вспомнила и засеменила к окошку.

– Ой, шторки-то я не задернула.

Я отскочил от окна.

Вы, наверное, думаете, что я вот так запросто смотрел на них в окошко. Вы ошибаетесь. Я дрожал от страха как осиновый лист. И ночью я долго не мог уснуть, вспоминая взъерошенные волосы мужичка и его страшное лицо.

На следующий день я встретил Николаевну в магазине. Она взяла буханку чёрного и пошла домой.

– Николаевна, – догнал я её, – а ты вроде всегда полбуханки только брала, а теперь целую берёшь? Неужели съешь?

– А что это тебя мой хлеб заинтересовал? – остановилась она, внимательно на меня взглянув.

– А кто это у тебя был сегодня ночью? – прищурился я.

– Ах, дура я старая. Шторки забыла запахнуть. Видел, значит, – сменилась в лице старушка.

Я заглянул ей в глаза и подмигнул.

– Видел, Николаевна. Да ты не бойся, я умею держать язык за зубами. Кто это был?

– Домовой у меня поселился.

– Домовой? – удивился я. – А разве они бывают?

– Ты же говоришь, что видел, а спрашиваешь.

– И надолго он у тебя поселился?

– Говорит, что навсегда.

– А он не опасен?

– Да нет. Он же как ребенок. Ну, пойду я. Сегодня щи надо сварить. Очень уж он просил.

– Николаевна, – спрашиваю, – а ты не боишься, что я разболтаю твою тайну?

– Да кто ж тебе поверит, – улыбнулась старушка.

– Действительно, – подумал я, – никто не поверит.

Вот так я разгадал тайну хорошего настроения когда-то злой и ворчливой старушки.

Уже два года прошло, а Николаевна всё такая же жизнерадостная. Значит, не обманул домовой. Остался жить у неё.

Загадочная тропа, ведущая вглубь болота

О чём ещё может мечтать городской житель, измученный летним зноем и житейской суетой, как не о лесной утренней прохладе. Зайти в лес с корзиночкой в руках и вдохнуть полной грудью летний грибной аромат. Да ничего больше городскому и не надо. Правда, уже через полчаса голова начинает болеть от перенасыщения кислородом, но потерпеть можно.

Я люблю ходить по грибы и с нетерпением жду, когда наступит грибная пора. Завожу свой старенький автомобиль, ещё со времён СССР, и еду подальше от суеты города. Еду по лесу, пока не закончится дорога, как можно дальше, где совсем никого нет. Машина моя развалюха, и я специально от неё не избавляюсь, чтобы ездить по грибы. Если даже потеряешь её, то не так жалко. Лес – это вам не шутки, мало ли что может случиться. Например, вот такая история, которая произошла со мной прошлым летом.

Я довольно долго бродил по лесу, но грибов не было. Наверное, место неудачное. От машины я далеко не отходил, чтобы она была в зоне видимости. Я уже хотел возвращаться, как наткнулся на болото. Огляделся: смотрю, недалеко от меня домик маленький стоит. Прямо в глубине болота. Тропинка к нему ведёт. Я долго не решался идти к избушке, но наконец мое любопытство победило, и я, осторожно ступая по тропинке, пошел в сторону домика. Подошёл, постучал на всякий случай. Тишина, нет никого. Открыл дверь, зашёл. Земляной пол и в углу ворох сухой травы. Вот и всё богатство, которое я там нашёл. Ну, думаю, надо возвращаться к машине и ехать домой. И тут я слышу звук мотора моей машины. Видимо, кто-то завел её. Я выбежал из избушки и…

Тропинки, которая шла через болото, не было. Вокруг только жижа вонючая. Я обошёл вокруг избушки и ничего не увидел, кроме жижи. Подобрал палку и ткнул в то место, где была тропинка. Палка ушла в болото полностью по самую руку. Вот тебе на. Что же теперь делать?

Сел на траву и думаю, как мне выбираться отсюда. А звук машины тем временем стал удаляться и вскоре совсем стих. Ну всё, угнали, думаю, мою ласточку. Теперь вряд ли её найдешь. Да что там ласточка? Самому как выбираться отсюда? Если я даже перейду болото, то до дома очень далеко. Далеко я в этот раз в лес заехал. Ещё часа четыре, и темнеть начнёт. Сижу, умирать уже собрался, и вдруг слышу – звук моей машины приближается. Значит, не угнали. Слава Богу.

Мотор заглох, и вскоре на краю болота с той стороны появился старикашка. В одной руке он нёс мою корзину (корзинку я там оставил, не брал с собой), а в другой – старый мешок, грязный и дырявый. Мешок был полностью чем-то забит.

Старик подошёл к краю болота и пошёл. Пошёл, нисколько не проваливаясь в этой чёрной жиже.

– Я там машиной твоей воспользовался, – говорит старик, подходя ко мне, – в деревню в магазин съездил. Припасы совсем закончились. Я тут грибочков тебе набрал в знак благодарности.

Корзина была полная белых грибов.

– Здравствуйте. Да мне не жалко. Как вот мне выбраться отсюда, не знаю.

– А чего тут выбираться. Иди себе прямо.

– Я же утону.

– А ты по тропинке иди и не утонешь.

Я посмотрел на то место, по которому сюда пришёл, и увидел тропинку.

– Вот спасибо, – обрадовался я.

– Да мне-то за что? Это тебе спасибо за транспорт. Пешком-то мне не дойти до деревни. Далековато.

– За тропинку спасибо. Что снова появилась.

– Да она и не исчезала. Просто ты ее не видел. Я так захотел.

– Дедушка, а вы кто?

– Дед Пыхто. Иди давай, а то стемнеет скоро. Или я передумаю.

Я быстро перебрался по тропинке. Оглянулся, а там ни тропинки, ни избушки, ни деда. Только болото одно. Поставил я корзину с грибами в багажник и отправился до дому. Странная история. Странный дед какой-то.

Больше я в ту сторону не ездил. Не люблю рисковать. Мало ли что.

Записочка

Я ещё с весны обещал своему другу Вовке показать тот самый домик охотника, с которым меня связывала одна очень странная история. Настолько странная, что в неё просто невозможно было поверить. И вот наконец, выбрав окно между бесконечными делами по хозяйству, отправились мы порыбачить на то самое озеро, на берегу которого и находилась избушка. От нашей деревни до озера было примерно километров семь-восемь по лесу, поэтому редко кто туда ходил… Ну, а Вовка так вообще никогда там не был. Да и не рыбак он, в общем-то, вид только делает.

– Это она? – подходим мы к избушке.

– Она самая, – бросаю я рюкзак на траву.

– Обычная избушка, – вздыхает Вовка.

– А что она, на курьих ножках, что ли, должна стоять? – открываю я трухлявую дверь. – Давай зайдём.

– И сколько в ней прожил дед Егор? – заходит за мной друг в домик.

– Лет пять вроде, – разглядываю я земляной пол, – пока здесь же и не помер. Давно уже помер.

– Ну сколько, давно? – садится Вовка возле маленького окна, на чёрную от времени лавочку.

– Да больше десяти лет уже как схоронили, – присаживаюсь я рядом с другом.

– Расскажи, как всё было, – улыбается Вовка.

– Так я же тебе сто раз уже рассказывал.

– Ну, здесь совсем по-другому воспринимается, – суёт в окно руку друг.

– Ладно, – вздыхаю я.

Здесь недалеко овражек есть, вот там я и подвернул ногу. Да так подвернул, что распухла она уже через минуту. Чуть двинусь, в глазах от боли темнеет. Ну, думаю, всё. Никто меня здесь не найдёт. И я, дурак, никому не сказал, что пойду на это озеро. Даже жена не знала. А нога совсем распухла уже до колена… И, как назло, ещё дождь пошёл. В общем, почти ползком добрался я до этой избушки. Вон там, в углу, трава сухая была, там и лежал. Боль, тебе скажу, ну прямо совсем терпения нет. Сознание вроде даже терять стал. А в голове мысли – одна страшней другой. До деревни мне точно самому не добраться. Даже пробовать не стоит. Лучше здесь помощи ждать, чем в лесу сгинуть. Кричать тоже бесполезно, как ты понимаешь. Безвыходное положение прямо… И вдруг слышу голос на деда Егора похожий.

– Ну что, Серужка, что делать думаешь?

А Серужкой меня в нашей деревне только дед Егор звал. Ну всё, думаю, глюки начались. Прощай, жена моя милая. Прощай, дочка любимая.

– Не переживай, – слышу я снова голос старика, – придут скоро за тобой. Ты только записочку черкни жене, а я отнесу.

А у меня всегда листочек с карандашом в кармане. Ты же знаешь, что я стихами балуюсь.

– Кто здесь? – прихожу я в ужас от происходящего. – Дед Егор, это ты?

Молчит старик. Ни слова больше не сказал. Написал я жене, где меня искать. Тебе смешно, а мне было совсем не до смеха. Часа через три помощь пришла. Я глазам своим не поверил. Мишка с Колькой прибежали и жена. Пока меня мужики тащили до деревни, жена всё пытала меня, кто записку от меня принес. Кто-то, говорит, в окно постучал, подхожу, а на стекле записка, где тебя искать. Открываю окно, а там никого… и записка куда-то делась.

– Эта записка? – достаю я бумажку из кармана.

Жена чуть чувств не лишилась.

– Она самая, – говорит.

– Чудеса да и только! – поднимается Вовка с лавочки. – Но трудно в это верится. Здесь что-то другое.

– Никто не верит, – вздыхаю я. – Жена даже не верит. Говорит, что приходил кто-то от меня.

– Кто ж тебе поверит? – раздался голос старика. – Ты, Серужка, гостинец не забудь. Зайди за избушку и увидишь.

Вовка даже присел.

– Чего это? – вытаращил он от ужаса на меня глаза. – Кто это?

– Дед Егор, наверное, – улыбаюсь я.

Вовка пулей выскочил из домика.

За избушкой было столько белых грибов, что я такого количества никогда ещё в своей жизни не встречал.

Чёрные руки

Баба Маша сидела у печи и разглядывала свои руки. Что-то странное и загадочное творилось с её руками. Иногда руки были будто и не её вовсе. Жили сами своей жизнью. И не хочет баба Маша, а руки делают. Да ладно бы добрые дела делали, а все норовят зло людям принести. Разозлится баба Маша на кого, махнет на того рукой своей, и болеть человек начинает. И никакие врачи уже помочь не могут. Погладит рукой своей буренку чью-нибудь, и сдохнет та через два дня. Похлопает по машине чьей-то, и не заводится та, хоть ты тресни. Вот сидит теперь баба Маша и разглядывает свои руки. Что же за руки такие? Чёрные руки. Будто метку чёрную ставят на всё, к чему прикоснутся.

Теперь уже и жители деревни боялись с бабой Машей встречаться. Не то что раньше: и в гости ходили, и она кому поможет, и ей помогали по хозяйству. А теперь вот стараются стороной бабу Машу обойти. Наслышаны жители о руках бабы Маши.

Проходил как-то по деревне нищий. Седой, маленький старичок. Еле ноги волочит, старый уже. Проходит мимо дома бабы Маши. Остановился у открытого окошка.

– Хозяйка, – зовёт, – ты дома?

– Чего надо?

– Водицы бы мне испить.

– А не боишься сдохнуть тут, как попьешь?

– Бояться ты должна, когда призовут. А мне нечего бояться. Отбоялся уже.

Вышла баба Маша с ковшиком в руках. Взял старик ковшик из рук её.

– Ух ты, – говорит старик, – руки-то у тебя чёрные какие. Не отмыть.

– А чего мне их отмывать. Мне и так хорошо, – смеётся баба Маша.

– В чём же радость твоя. В том, что людям горе несёшь?

– И это радует. А ты кто такой? Что-то я тебя не припомню, – спрашивает старуха.

– Да ты, видно, и не узнала меня? – говорит старик.

– Нет, не узнала.

– Забыла, значит… Дед я твой. Эх ты…

Старик взял да и плеснул воду на руки бабы Маши. Чёрный дым пошёл от рук её. Густой и смолистый. А баба Маша давай орать и бегать вокруг старика. Бегает и руки свои потушить старается. А руки всё дымят и дымят, и не думают гаснуть. Баба Маша ещё сильней кричать начала, да так, что вся деревня собралась. Наконец она упала на землю без сил.

– Что это с ней? – спрашивают друг друга люди.

– Не волнуйтесь, – говорит старик, – больше она не сможет чёрные дела делать.

– А вы кто? – спрашивают жители деревни.

– Дед я её. Специально пришёл, чтобы помочь ей. Прощайте, люди добрые.

И пошел старик своей дорогой.

Подняли люди бабу Машу с земли. А она и не помнит ничего.

– Баба Маша, а ты чего деда своего в дом свой не пригласила? – спрашивают жители деревни.

– Какого ещё деда?

– Своего деда, родного, – говорят.

– Да вы что, люди добрые. Мой дед лет тридцать уже как помер. А вы чего руки-то мои разглядываете?

Смотрит баба Маша на руки свои. Вроде такие же, как и у всех. А что же вся деревня на них так смотрит? Так ничего и не поняв, пошла она восвояси. Дел-то по хозяйству ох как много.

История о коте, который меня от невест охранял

Мы с Маринкой сидели за одной партой с первого класса. Она мне давала списывать, а я носил её портфель до её подъезда. Мне, конечно, не нравились её нравоучения, так не сиди, так не ходи, но я терпел. Терпел потому, что больше мне списывать никто из класса не давал. Бывало, что и с мальчишками подерусь, когда они называли нас женихом и невестой.

Я стою у порога без пуговиц на рубашке.

– Ну что, жених, – приглаживает мама мои волосы на голове, – опять подрался?

– Подрался, – понурив голову, отвечаю.

– Из-за Маринки небось?

– А чего они…

– Горе ты моё луковое, – говорит мама, – как в школу-то пойдешь завтра с таким синяком?

– Пройдёт до утра, – улыбаюсь я.

Так мы проучились с Маринкой до пятого класса. А однажды она не пришла. Вместо неё ко мне посадили новенькую. Учительница сказала, что Маринка с родителями переезжают в другой город и вместо неё теперь у нас будет учиться Таня Иванова. Как это переезжают? А мне почему ничего не сказала? У кого мне теперь списывать?

Я не пошёл на следующий урок. Я бежал со всех ног к Маринке. Бежал, забывая дышать. Бежал со страхом в сердце, что Маринка уже уехала…

Сердце моё выпрыгивало из груди, когда я позвонил в Маринкину дверь. Открыла её мама.

– Марина, иди, жених твой пришёл.

Подошла Марина, держа в руках маленького рыжего котёнка.

– Ты что, больше в школу не придёшь? – спрашиваю я.

– Мы уезжаем.

– Куда?

– В Москву. Вот, возьми.

Марина протянула мне котёнка.

– Не обижай его, ладно? Это тебе подарок. Пусть у тебя живёт.

– Ладно, – забираю я котёнка.

Маринка уехала, а котёнок стал жить у нас, превращаясь в огромного рыжего кота. Только вот кот был непростой. Он даже на порог не пускал девчонок из моего класса. Те только войдут в квартиру, он прямо бросается на них. Царапается до тех пор, пока те не убегали…

Я отставал в школе по алгебре, и ко мне прикрепляли кого-то из девочек, но ни одну кот не пустил даже на порог квартиры. Приходилось оставаться после уроков в школе.

Я закончил восемь классов. Поступил в профессиональное училище. Ещё через два года появилась у меня вроде как невеста. Ну а что… в семнадцать самое время. Только вот сколько она ни пыталась зайти ко мне в гости, ничего у неё не получалось. Кот не пускал её. Бросался ей под ноги, орал и кусался…

– Или я, или кот, – поставила она мне ультиматум.

– Конечно, кот, – отвечаю.

Будет она мне ещё ультиматумы ставить. Нашла с кем сравнивать. Кот был Маринкиным подарком и был мне очень дорог. Он стал родным для моей семьи. Пришла тут цаца, тоже мне. Иди гуляй, женихов много в городе.

Случилось так, что на третьем курсе оказался я в Москве. Из училища нашу группу как лучшую отправили посмотреть Красную площадь. Всего на один день. Рано утром мы приехали, а вечером надо было уезжать обратно.

Вот на Красной площади я и встретил Маринку. Я сразу её узнал, а она узнала меня. Сердце моё едва не выпрыгивало из груди. Это же надо… вот так совершенно неожиданно встретиться.

– Привет, – смущаюсь я.

– Привет, – красиво улыбается Маринка. – Как мой подарок? Живой ещё?

– Живой, – улыбаюсь я в ответ.

– Невест гоняет? – ошарашила она меня своим вопросом.

Я был ошеломлён.

– А ты откуда знаешь, что кот девчонок не пускает в квартиру? – начинаю я заикаться от удивления.

– Ну, мы же с ним договорились, когда я уезжала, – таинственно отвечает Маринка. – И он мне обещал…

У меня поплыло всё перед глазами от её слов…

Не знаю, правду мне Маринка сказала про кота или так пошутила, но больше мы с Мариной не терялись. Прошло ещё три года, и мы поженились.

Качели судьбы

Мы с вами даже не подозреваем, что всего только за один добрый поступок, исходящий от чистого сердца человека, судьба до конца наших дней может одаривать нас своими подарками. Именно так. Вот, например, история, которую рассказала мне моя мама. Казалось бы, ничего удивительного, но ведь удивительно…

Редко у меня получается радовать маму своими приездами, ведь живу я в другом городе. Вот и в этот раз я вырвался всего-то на пару дней. Мы сидим с мамой на её уютной кухоньке и пьем ароматный чай с вареньем, которое ни с чем не спутаешь. Ведь это мамино варенье. Варенье моего детства. За окном падает снег, и на душе спокойно и тепло. Мама подкладывает на мою тарелочку новую порцию варенья.

– Ну мам, – улыбаюсь я.

– Кушай, сынок, кушай. Когда ещё тебя увижу. Ты кушай, а я тебе историю одну расскажу. Историю, которая началась, когда я девчонкой ещё совсем была.

«Я уже и не помню, как появилась в нашем детском доме Аннушка, девочка лет десяти. Помню только, что стояла осень с её затяжными дождями, и мы, воспитанники детдома, часто подходили к окну и вглядывались в сырое серое небо в ожидании, когда же закончится этот нудный дождь и нас наконец отпустят на прогулку. Ведь на территории стояли качели, единственное развлечение наших ребятишек, и как только нам разрешали выходить на улицу, все бежали к качелям занимать очередь. Вот однажды я и обратила внимание на худенькую девчушку, ожидавшую своей очереди покататься на единственных качелях. Долго бы ей пришлось стоять, ведь Надька Федюнина просто так место не освобождала. Надо было что-то ей предложить из съестного. А что мы могли ей предложить, ведь не будешь ей свой ужин отдавать, который съедался за минуту. Вот и каталась на качелях только Надька, пока ей не надоест. Надьку все боялись, она и побить могла. Сильная она была и наглая. Когда меня определили в детский дом несколько лет тому назад, она уже была там, и уже в то время командовала.

Аннушка тихонько подошла к качелям.

– Надя, можно я покачаюсь?

– Чего дашь? – не поворачивая головы, спрашивает Надька. – Хлеб отдашь на ужине? Или завтрак завтра отдашь?

Аннушка молча отошла от качелей, понурив голову.

– Я тебе свой хлеб отдам, – сказала я, подходя к Надьке.

Надька удивлённо посмотрела на меня. Ведь я никогда ей не предлагала свой хлеб за качели, хотя все дети уже испытали на себе, как остаться после ужина голодными.

– Давай, катайся, – сказала Надька, спрыгивая с качелей.

Я подошла к Аннушке, взяла её за руку и отвела на освободившиеся качели. Девочка была очень удивлена. Уж чего-чего, но она никак не ожидала, что кто-то за неё отдаст свой хлеб.

На ужине Аннушка подошла ко мне и, присев рядом, отломив половину от своего куска хлеба, положила возле моей тарелки с кашей.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Я улыбнулась ей, она улыбнулась мне. Вот с тех пор мы и стали подругами. Настоящими, неразлучными подругами.

Помню, подошла ко мне Надька Федюнина и говорит:

– Дура ты, Иванова. Нашла с кем дружить. Ты что, не слышала, что её отец враг? Ты лучше со мной дружи, всегда сытая будешь. И никто обижать тебя не будет.

Я молча отошла от Надьки, тем самым дав понять, что разговор окончен.

Через полгода Аннушку забрал её родной отец. Оказывается, её определили в детский дом только на время, пока по её отцу шло следствие. Отец у Аннушки занимал очень высокую должность и был арестован по анонимке. Но по решению сверху был оправдан и восстановлен в своей должности.

Как же мы плакали, когда расставались с Аннушкой. Рядом стоял её отец и гладил наши головы. Хоть он и казался очень строгим, но был добрым человеком.

После того как Аннушка уехала, два раза в месяц на моё имя стали приходить посылки с теплой одеждой и разными сладостями, о которых детдомовцы и мечтать не могли. Конечно, я со всеми делилась. Даже Надьку не обделяла, хоть она уже давно не просила у детей ужин за качели. Видимо, совесть проснулась или повзрослела она.

Через несколько лет, когда я уходила из детского дома во взрослую жизнь, меня встретила Аннушка со своим отцом. Встретили и увезли в свой город. Город, в котором со временем я получила высшее образование, отличную работу и повстречала любимого человека. От завода, где я работала, получила хорошую трёхкомнатную квартиру».

Мама вытерла слезу и подложила мне ещё варенья.

– Мам, ну чего ты плачешь? Ведь всё хорошо, – говорю я.

– От счастья сынок. От счастья.

В дверь позвонили. Мать сразу оживилась, встрепенулась и побежала открывать дверь.

– Аннушка, наверное, пришла. Обещала зайти сегодня. Ой, совсем забыла.

Пока мама с Аннушкой обнимались и целовались и пока они меня не видели, я черпанул ложкой варенье прямо из банки. И как это мама варенье такое вкусное умеет готовить? Варенье моего детства.

Чужое привидение

Вы хорошо знаете своих соседей? Вы уверены? Вот и я был уверен, что хорошо знаю Нину Михайловну из соседней квартиры, пока не произошла с нами эта странная история. Ну, а как не быть уверенным, если с человеком больше двадцати лет бок о бок живёшь. Почти каждый день видимся. Чуть какая проблема у неё, к нам идёт. Радость если какая, сидят с моей женой на нашей кухне… вместе радуются. В общем, как родные уже за двадцать лет наши семьи стали. Правда, сейчас Нина Михайловна одна живет. Муж от неё лет десять уже как сбежал. Детей у неё нет. Мать недавно похоронила.

Ну так вот, значит. Сидим мы с супругой на кухне, ужинаем. Звонок в дверь. Открываю, стоит соседка.

– Ты, Коля, не удивляйся моему вопросу, – проходит она в прихожую. – Не сочти меня за сумасшедшую, но не происходят ли у вас в последнее время какие-нибудь странности?

– В каком смысле? – спрашиваю.

– Ну в каком-каком… В таком, – глянула соседка на потолок.

– Ну, если не считать, что жена сегодня котлеты сахаром посолила, то вроде больше ничего странного.

– Да я не про сахар…

– А про что? – не могу я понять.

– Не появляется ли у вас в последнее время привидение? Ночами я имею в виду.

– Я не ослышался? – выпучил я глаза. – Вы спросили о привидении?

– Да-да, именно о нём.

– Да вроде всё спокойно ночами у нас. Никакого привидения не видели, – с подозрением вглядываюсь я в глаза соседки. – А с чего ему у нас появляться? Слава Богу в последнее время никто из наших родственников не умирал.

– Да я не о вашем привидении… Я о маме своей. Дело в том, что в последнее время мама часто стала приходить…

– Привидение вашей мамы? – пробежал холодок по моей спине.

– Ну да. Но как только я начинаю спрашивать у неё, куда она деньги спрятала, сразу исчезает… Вернее, убегает в вашу стену. Вот я и подумала, может, видели вы её?

– А чего вашей маме здесь делать? – сглотнул я ком в горле. – Она у нас деньги не прятала.

– Да я и сама не пойму, почему мама у вас прячется… Если вдруг увидите, то спросите у неё, куда она деньги спрятала.

– Мы должны спросить? – сдерживаю я смех.

– Ну да…

– Где ваша мама деньги спрятала?

– Ну да…

Соседка ушла, и я, закрыв за ней дверь, присвистнул, крутанув пальцем у виска.

Я вернулся на кухню к своим остывшим котлетам.

– Кто там приходил? – спрашивает жена. – Нина, что ли? Вроде голос её.

– Нина.

– А чего не прошла? Пригласил бы на ужин.

– Она сладкие котлеты не любит, – пошутил я.

– Да ладно тебе, Коля. Ну перепутала… С кем не бывает…

– Если бы единожды…

– Ой, да ладно. А сам на прошлой неделе чужой дырявый рюкзак с рыбалки принёс…

– Темно уже было, вот и перепутал.

– Так чего соседка приходила?

– Фю-фю, – повертел я пальцем у своего виска.

– Что? – не поняла жена.

– Приходила спросить, не прячется ли у нас по ночам привидение её мамы.

– Чего-о-о? – выпала вилка из рук жены.

– Соседка привидение своей мамы потеряла, – криво улыбнулся я. – Думает, что оно у нас прячется…

– Она что, с ума сошла?

– Всё может быть. Я уже ничему не удивляюсь… Весь мир уже с ума сошёл.

– А почему у нас-то ищет? – нервно рассмеялась жена.

– И это ещё не всё… Если мы вдруг увидим ночью привидение её мамы, то должны у неё узнать, куда она деньги спрятала…

– Да ладно, – хихикнула жена. – Сидишь, придумываешь тут всякую ерунду.

– Ничего я не придумываю, – отодвинул я от себя сладкую котлету. – Так и сказала: увидите привидение моей мамы, спросите, куда она деньги спрятала.

Весь остаток вечера вместо просмотра увлекательного сериала мы с женой проговорили о странном поведении нашей соседки. Затем, выключив телевизор, отправились спать. С утра на работу, и лучше не пересиживать. Перебьешь сон, потом не уснуть, а значит, на работе носом будешь клевать.

Я проснулся среди ночи от какой-то тревоги на душе. Открыл глаза и стал прислушиваться, не понимая, что же меня разбудило. В спальне было темно, и только из окна чуть пробивался слабый свет от ночного города. Я сходил на кухню, попил воды, проверил входную дверь и, вернувшись в спальню, присел на свою сторону кровати. Жена сладко посапывала. Но ведь что-то меня разбудило, и на душе тревожно.

Слева от себя я почувствовал холодок. Неужели из окна сквозит? Вроде окна новые поставили, пластиковые. Не должно вроде сквозить. Или окно приоткрыто? Краем глаза я заметил, что вроде как воздух колыхнулся в стороне, откуда шёл холод. Я осторожно повернул голову.

Совсем рядом я увидел лицо призрака матери соседки. Холодный взгляд, тонкие губы. Такого страха я никогда не испытывал. Только с третьей попытки у меня получилось закричать. Горло сдавило, ноги и руки отказали. Крик мой был таким слабым, что больше походил на мяуканье кота. Ватной рукой я стал пощипывать бок своей супруги. Попробовал ещё раз закричать, но в этот раз ничего не получилось.

Проснулась жена и какое-то время лежала с вытаращенными глазами, не веря в происходящее. И тут надо отдать должное моей супруге. Жена оказалась довольно смелой женщиной, о чем я даже не догадывался. Она вдруг сделала то, на что я бы никогда не решился. Жена встала, взяла полотенце и начала махать им на привидение.

– А ну пошла отсюда. Прочь из нашей спальни. Иди туда, где должна быть, – размахивая полотенцем, приговаривает супруга.

Привидение стало метаться по комнате то ли от растревоженного полотенцем воздуха, то ли по другим каким причинам.

– Пошло отсюда, пошло, – размахивает полотенцем супруга. – И не смей к нам больше приходить.

Видимо, смелые действия жены не были напрасны. Через какое-то время призрак взмыл к потолку и исчез. Жена облегчённо вздохнула.

Мы так и не смогли уснуть этой ночью. Разве уснёшь… Включили свет и пролежали так до утра, вздрагивая от каждого шороха.

– Так оно что, действительно, что ли, к нам припёрлось? – шепчу я жене. – А я думал, не бывает привидений, думал, крыша у соседки поехала.

– Ну, раз мы его оба видели, значит, бывает, – шепчет жена. – Задолбала, видимо, его Нина своими деньгами, вот оно и сбежало к нам, – шепчет в ответ жена. – Ты плохо Нину знаешь. Она кого хочешь задолбает. Это она только с виду пушистая…

– Ничего себе, – шепчу я, – кому расскажешь, не поверят.

– И не вздумай никому рассказывать, – повысила голос жена. – Проблем нам только не хватало.

– А Нине чего скажем?

– Ничего не скажем.

– Интересно, куда оно убежало?

– Да кто его знает… Может, к другим соседям.

– А ты смелая у меня. Я бы так не смог – полотенцем на привидение.

– Станешь тут смелой… Может, не будет теперь к нам приходить. Нашло место, где прятаться…

– Хорошо бы, – шепчу, – может, испугала ты его своим полотенцем.

Я лежал и думал: «Значит, привидения существуют… Теперь мне отрицать это бессмысленно. Своими глазами видел. Не зря, значит, люди говорят. Но то, что привидения такими пугливыми бывают, это что-то. Никогда об этом не слышал. Обычно всё наоборот, мы их боимся».

Прошло несколько дней, или даже недель. Мы с супругой постепенно стали забывать о ночном приключении с привидением. Да и соседка к нам с тех пор не заходила, а значит, и не напоминала о нём. Нам уже стало казаться, что всё это нам приснилось. Ну а что, возможно, и так бывает, что два человека видят одновременно один и тот же сон. В общем, жизнь шла своим чередом. Дом, работа, дом. Щи, котлеты, каша. И вот однажды.

Супруга моя осталась у матушки своей ночевать. Приболела та слегка. Теща недалеко от нас живёт, минут сорок пешком. Остался я один, на свою радость. Свобода… Включу канал с футболом и всю ночь смотреть буду. Пивка куплю… Красота!

Так я и сделал. Купил полторушку пивка, кружок краковки, и уселся возле телевизора. Глотну, колбаски кусну. Глотну, колбаски кусну. Вот оно счастье. Вот от чего я отказался тридцать лет назад, женившись на Ленке. Дотянуть со своей свободой я смог только до часу ночи… Видимо, я задремал.

Проснулся я от того, что выключился свет вместе с телевизором. Поначалу в темноте я понять не мог, где нахожусь. Испугался даже слегка. Но разве это был страх? Так, баловство… Вот когда я почувствовал, что вроде как потянуло холодком, вот тогда да. Вот тогда я испугался по-настоящему… Я сразу понял, что привидение где-то рядом. Поворачиваю голову, и – о ужас! – на меня смотрит призрачное лицо матери соседки. Совсем рядом, только руку протяни. Лицо призрака было зеленовато-желтоватого цвета и колыхалось, будто слабая рябь на утреннем озере. У меня зашевелились волосы на голове.

– Скажи Нинке, – стали выстраиваться фразы в моей голове, – что не прятала я ничего. Нет денег. Она пенсию мою забирала. Пусть не кричит. Не люблю шум. Скажи дочке.

– А сами что не скажете, – промямлил я.

– Не люблю шум… Покой люблю. Скажи дочке. Нет денег. Проститься мне надо. Не даёт дочка проститься. Не хочу зла причинять. Пусть не кричит. Покой люблю.

– А почему я? Зачем вы к нам приходите?

– Ты слышишь… Дочка не слышит.

– Ладно, передам, – осмелел я. – Только не надо к нам приходить.

– Прощусь и уйду. Скажи Нинке. Покоя хочу. Скажи дочке, беда будет. Нет денег… Она всё ближе к моему миру. Скажи ей.

Маленькие волны на лице призрака стали превращаться в большие, и наконец лицо охнуло и исчезло. Сразу включился свет и заработал телевизор. Я тут же вспомнил о жене. А ведь призрак пришёл именно тогда, когда нет жены… Боится, значит. Нет, жену больше отпускать нельзя. Так и помереть со страха можно. А к соседке надо обязательно сегодня сходить. Рассказать ей о желании матери. Ох, доиграется соседка. Не зря призрак предупредил, что беда будет.

К соседке я пошел вместе с супругой. Та открыла дверь, с растрепанными волосами и опухшим, измученным лицом.

– А, это вы, – пошла соседка в сторону главной комнаты.

– Нина, – идёт за ней жена, – а ты чего такая? Пьешь, что ли?

– Да нет, – устало отвечает соседка, – трое суток не сплю… Не могу уснуть. Мама всё приходит… Да теперь не одна. Их сотни теперь.

– Кого сотни? – не поняли мы.

– Привидений сотни… Жизнь из меня тянут. Устала. Глаза закрываю, а они и там.

– А мы как раз по просьбе твоей мамы. Приходила она сегодня к нам и просила тебе передать.

– Мне передать? Вас просила? – чуть ожили глаза соседки. – И что она просила мне передать?

– Что не прятала она деньги. Ты пенсию у неё забирала. Откуда у неё деньги возьмутся. И чтобы ты не приставала к ней и не кричала. Не любит она, когда шумно. Дай ей проститься, и она уйдет. Ох, погубишь ты себя, Нина, своей жадность. Мама сказала, что ты уже близко к тому миру.

– А я думаю, чего это призраков всё больше становится… А ведь действительно, пенсию-то я за неё получала, откуда у неё. Она ведь последние семь лет и из дома не выходила. Я что-то и не подумала об этом. Прилягу я. Совсем сил не осталось.

Через неделю мы встретили соседку возле подъезда. Голубей она кормила. На нас смотрит, улыбается. Посвежела соседка, ожила.

– Спасибо. Вразумили вы меня, дуру старую, – улыбается она нам, – приходите на чай вечером. Я тортик куплю.

– Нет уж, – улыбаемся мы ей в ответ, – лучше вы к нам…

Цветок желания

Зовут меня Людмила, и мне недавно исполнилось двадцать семь. Признаюсь, что мне очень повезло, когда восемь лет назад я приехала к родной тётке из посёлка в город. Тётка меня приняла очень хорошо, и я практически сразу нашла любимую, высокооплачиваемую работу. Теперь у меня есть пусть и однокомнатная, но своя уютная квартира. Пусть и отечественная, но своя машина. Можно сказать, что жизнь удалась, за исключением…

Есть у меня парень Сергей. Я очень его люблю, надеюсь, и он меня. Дружим мы уже четыре года, но почему-то замуж он меня не берёт. Говорит, что нам и так хорошо. Ну, конечно, хорошо, только хочется настоящую семью. Как у моих родителей…

Однажды в канун восьмого марта, перед самым его отъездом в двухнедельную командировку, принес он в горшочке цветок. Непонятный какой-то, блеклый и некрасивый. Как этот цветок назывался, я до сих пор не знаю. Но, как он мне сказал, это был волшебный цветок. Цветок мог исполнить только одно желание, после чего он погибнет. Я улыбнулась, поставила его на подоконник и забыла о нём. Ведь рядом был мой любимый Сергей, и завтра он уезжал на две недели.

Сергей уехал, а я осталась проживать эти две недели без него. Проходили скучные дни. Работа, дом, дом, работа. Вечера тянулись до бесконечности долго.

Наступило восьмое марта. Мне предстояло провести этот день одной. До приезда Сергея оставалась ещё неделя. Приехать раньше он не мог, так как находился за границей. Я просто сидела и ждала его звонка. И тут я вспомнила о цветке, который может исполнить одно моё желание.

– Какой же ты некрасивый, цветочек аленький, – подошла я к нему. – А вдруг это правда и ты действительно исполнишь моё желание. А что же я хочу?

Я присела на диван, чтобы не спеша придумать желание, ведь времени у меня было предостаточно.

– Может, мне машину на иномарку поменять? На крутую иномарку, чтобы все завидовали? Да нет, со временем я и сама заработаю. А вот квартиру двухкомнатную не помешало бы. Тесновато в однокомнатной, хоть и уютно в ней.

Я снова подошла к цветку. Посмотрим, правда ты волшебный цветок или нет. И тут я вспомнила, что на работе у меня неприятности. На моё место хотят поставить тупую, но красивую любовницу начальника. Значит, и зарплата у меня теперь станет ниже. А может, мне попросить, чтобы меня, наоборот, продвинули с повышением. Вот будет здорово. Я села в кресло, так и не выбрав ни одного из своих желаний. Ничего я не хочу. Я хочу, чтобы Сергей был рядом. Вот это я действительно хочу.

Я подошла к цветку,

– Хочу, чтобы сейчас Сергей приехал и сделал мне предложение выйти за него замуж. И попробуй только не исполни моё желание, – сказала я цветку.

В дверь позвонили. У меня сердце упало. Кто это может быть? Я никого не жду. Неужели Сергей? Да нет, быть такого не может. Да и не верю я в волшебные цветы. Так, поиграла сама с собой от скуки…

Открыв дверь, я не сразу узнала, кто стоит за огромным-огромным букетом цветов. А там стоял мой Серёженька. Я утонула в его букете и его объятиях.

– Ты выйдешь за меня замуж? – шепнул он мне на ухо. – Только долго не думай, у меня обратный самолёт через пять часов.

– Да. Да. Да, – не стала я долго думать.

Я не могу утверждать, что это цветок исполнил мое желание. Возможно, что это воля случая. Но мне очень хочется верить, что именно цветок, подаренный мне Серёжей, изменил всю мою жизнь.

Тихая жизнь

Бабушка Вера прожила жизнь тихую и спокойную. Можно даже сказать – счастливую. Ну а как ещё скажешь. С мужем они прожили больше пятидесяти лет, без скандалов и разводов. Хороший мужик достался, не пьет и не курит, чего редко бывает. По хозяйству руки золотые. Не перечит никогда, что Вера скажет, то и делает. Нет, конечно, они ссорились, как же без этого, но это так, по мелочи. Трое детей место своё в жизни нашли. Живут полными семьями, сыто и счастливо. В общем, всем бы так жить. Есть, конечно, у старушки одна вредная привычка, которую она совсем за собой не замечает, но это так воспитали её в давние времена.

Идёт бабушка Вера из магазина, видит на скамейке возле подъезда Мишка со своей девчонкой из соседнего подъезда сидят. И не просто сидят, а обнимаются. Представляете. Это среди бела дня. Обхватил её ручищами, а та голову ему на плечо положила, и сидят, шепчутся о чем-то. Нет, в годы молодости бабушки Веры о таком подумать даже не могли.

– Здравствуйте, бабушка Вера, – улыбается Мишка.

– Здравствуй Миша, – косится на них старушка. – А вот мне мама говорила, что кто вот так обнимается прилюдно, лицо своё потерять может.

– Так мы же не целуемся, – смеётся Мишка.

– Ещё бы вы целовались, – проходит мимо старушка. – Дала бы вон сумкой.

– Что, уж теперь и обняться нельзя? – удивляется паренёк. – Вообще-то, нам скоро двадцать уже.

– Ну и что двадцать. Не при людях же.

В общем, не могла пройти бабушка Вера мимо того, что выходило за рамки её воспитания. Разговаривает кто-то громко или смеется – «Неприлично так себя вести, можно лицо своё потерять». Жуёт кто-то бутерброд на скамейке – «Что, дома поесть нельзя? Сидит тут мусорит». «А вы чего носитесь по двору? – обращается она к мальчишкам, играющим в догонялки. – Для этого детские площадки есть. Мне мама говорила, что кто вот так хулиганит, лицо своё потерять может». «Ну, не балуйся, – ворчит старушка на своего внука. – Мне вот мама говорила, когда ещё жива была, что тот, кто балуется, своё лицо потерять может».

Однажды вечером после сытного ужина подошла старушка к серванту, на котором её книжка любимая лежала. Взглянула по привычке на своё отражение и ахнула. На неё смотрел совершенно другой человек.

– Ой, – отпрянула от серванта старушка, – что это с моим лицом? Ваня, Ваня, иди скорее сюда. Посмотри, что с моим лицом сделалось.

– А что такое? – подходит к ней старик. – Новые морщинки появились? Так я их ещё вчера заметил.

– А ты что, морщинки мои считаешь, что ли? – щупает своё лицо старушка. – Мама говорила…

– Да знаю я, что твоя мама говорила, – перебил её муж. – Что случилось-то?

– Ты что, не видишь? – уставилась в своё отражение старушка. – Посмотри, во что моё лицо превратилось.

– Лицо как лицо, – хмыкнул старик. – Такое же, как и вчера.

– Ты смеёшься? Это же не моё лицо. Это лицо женщины какой-то незнакомой. Чужое лицо.

– Вера, может, тебе отдохнуть? Может, переутомилась ты? Обычное лицо моей жены.

– Так я что, одна, что ли, вижу чужое лицо?

– Пойдём, Вера, – берёт её за руку старик, – отдохнёшь немного, и всё пройдёт.

Среди ночи бабушка Вера проснулась, и сразу пошла к зеркалу в ванную комнату.

– Ой, – послышался испуганный крик старушки, – теперь мужик какой-то. Лицо мужика. Где-то я этого мужика видела. Ваня, Ваня!

– Ну что опять случилось? – с недовольным видом заглядывает старик в ванную. – Два часа ночи, Вера.

– Посмотри на моё лицо, Ваня, – хватается за сердце старушка.

– Лицо как лицо. Ложись иди, спи.

– Ваня, ты что, не видишь, лицо мужика теперь у меня.

– Чудится тебе, Вера. Пойди капель своих выпей да ложись. Спишь, наверное, плохо, вот и кажется тебе ерунда всякая. Больше отдыхать надо, возраст уже.

Иван пошёл досматривать свой сон, а наша старушка на кухню за каплями. Выпила лекарство и на кровать, а с собой зеркальце небольшое прихватила. Полежит немного, повздыхает и в зеркальце глянет.

– Ну вот, теперь детское какое-то. Боже мой, что со мной происходит?

– Что людям желала, то и получила, – говорит супруг, лёжа с закрытыми глазами, голосом её матери.

– А что я желала? Ничего плохого за всю жизнь не сказала. Ой, – вздрогнула старушка, – а чего это ты голосом мамы моей говоришь?

– А разве говорила я тебе, что лицо потеряешь? Разве я говорила тебе такое? – продолжает старик голосом матери.

– Так ведь я так, к слову, – в испуге смотрит старуха на мужа.

– Вот и носи теперь лица всех тех, кому ты говорила.

– Ваня, – толкает старуха мужа, – ты чего это голосом мамы моей говоришь?

– Каким голосом? – бурчит Иван. – Ничего я не говорил. Сплю я.

Так и сидела бабушка Вера две недели дома. Боялась на улице показываться. Сидела да на разные лица смотрела. Кого-то помнила, кого-то нет. Уж и прощение она у них просила, уж и плакала, глядя на себя в зеркало. Думала, это никогда не закончится. Но однажды закончилось. Появилось в зеркале лицо бабушки Веры.

– Ваня, – бежит радостная старуха к старику, – радость-то какая. Я снова собой стала.

– А кем ты была? – смеётся старик.

– Уж кем только ни была, – одевается старушка. – Я на улицу, Ваня. Две недели уже дома сижу.

Вышла из подъезда старушка, и первое, что увидела, это как семилетний Максим из соседней квартиры толкнул свою младшую сестрёнку.

– Знаешь, Максим, мне мама говорила, что тот, кто… – осеклась старушка.

– Что ваша мама говорила, бабушка Вера? – засовывает мальчик в свой рот конфету.

– Да нет, – побледнела старушка, – ничего не говорила. Это я так…

Там, где гуси пропадают

У Нины Петровны пропал гусь. Просто не вернулся вечером вместе со стадом, и всё. Обычно гуси возле прудика небольшого паслись, что за огородом женщины находится. Да и прудиком-то его нельзя назвать, так, калужина большая, которая к середине лета высыхает. Единственной достопримечательностью этой калужины была огромная ива. Сколько лет этому дереву никто в деревне не знал. За шестьдесят лет, что помнит себя Нина Петровна, эта ива нисколько не изменилась, всё такая же. И не растет уже, и не сохнет. Пробовали её трое мужиков обхватить да не получилось. Вот возле ивы этой и паслись всегда гуси. И вдруг такое… Было у женщины пятнадцать гусей, стало четырнадцать.

Уж где только не искала своего гуся женщина… И деревню несколько раз обежала. И в каждый дом зашла, спросила, не видел ли кто. Каждый кустик осмотрела. Всё бесполезно. Пропал гусь. Никогда такого не было, чтобы птица в деревне пропадала. Поплакала женщина, поохала, да смирилась с бедой своей.

Через день стадо гусей стало меньше ещё на одну птицу. Нина Петровна глазам не верит. Несколько раз птицу оставшуюся пересчитала. Уж и слева направо считала, и справа налево… Тринадцать.

– Да что ж это делается, люди? – бежит женщина по деревне. – Опять гуся украли. Пропал гусь. Этак и до конца месяца стадо не дотянет, всех разворуют.

Выходят люди из домов, головой качают.

– Непорядок в деревне. Надо что-то делать. А может, это зверь какой гусей таскает? Да нет, следов борьбы не видно. Ворует, наверное, кто-то из чужих птицу-то.

А уж Нина Петровна-то слёзы льёт, не остановить.

– Ты вот что, голубушка, – говорят жители, – подежурь-ка ты завтра у прудика, а мы тебе в помощь деда Ивана дадим. Ему всё равно где сидеть.

– Так я и так сегодня глаз с гусей не сводила, всё в окошко глядела.

– То окошко, – говорят люди. – А то возле прудика за стадом посмотреть.

Сидят следующим утром возле прудика женщина со стариком, глаз с гусей не сводят. Только дед Иван нет-нет, да и кимарнёт. Нет-нет, да и храпнет тихонько. Старый уже. И вдруг видит женщина: гуси зашевелились, вроде как кто подошёл к ним. Поднялось стадо и бегом за иву старую. Туда забежали, а оттуда не выходят.

– Ну хватит спать, старый, – толкает женщина старика. – Гуси вон за дерево зашли и не выходят.

– Как это не выходят? – поднимается старик на ноги. – Ну-ка пойдем глянем.

Трижды обошли вокруг дерева женщина со стариком. Нет гусей.

– Ой, да что ж это делается, – брызнули слёзы у Нины Петровны.

– Да погоди ты вопить, – нахмурил брови старик. – А ты точно видела, что не ушли они никуда?

– Точно, – вытирает слёзы женщина. – Зашли за дерево и пропали.

– Айда в деревню, людей позовём, искать будем, – идёт старик в сторону домов.

Отошла парочка от дерева метров на сто, и оглянулась женщина… А гуси-то вот они… возле дерева пасутся, будто и не исчезали вовсе. Бегут старик с женщиной обратно к стаду с лицами радостными.

– Раз, два, три, – считает женщина гусей.

– Один, два, три, – повторяет за ней старик.

– Двенадцать, – сошла с лица улыбка женщины.

– Двенадцать? – удивляется дед Иван.

– Двенадцать.

Вся деревня возле дерева собралась. Поверить в случившееся боятся. Да что там за чудо такое, за деревом. Может, и было двенадцать гусей? Может, Нина Петровна изначально гусей неправильно считала? Не может гусь взять и испариться. Давайте-ка завтра, кто свободен, утром все сюда… Посмотрим, что это за чудо такое.

С утра полдеревни у дерева собралось. Интересно ведь посмотреть, как у Нины Петровны гуси пропадают. Посчитали гусей – двенадцать, да и пустили их к дереву. Сидят люди недалеко, наблюдают. Вроде всё спокойно. И вдруг встрепенулись гуси и галопом за дерево. Люди бегом туда. Несколько раз дерево обежали, нет гусей. Испарились гуси! Вот тебе на.

Стоят возле дерева люди, обсуждают случившееся.

– Да вот же они! – крикнул кто-то.

Смотрят люди, а гуси на своем привычном месте, будто и не исчезали никуда.

– Один, два три, – считает женщина.

– Один, два, три, – повторяет за ней толпа.

– Одиннадцать, – опустила руки женщина.

– Одиннадцать, – соглашаются жители деревни.

Спилили мужики дерево. Тем же днём спилили да на дрова растащили. Пусть дереву неповадно будет гусей воровать. Так, гляди, всю живность деревенскую дерево растащит. А может, это и не дерево вовсе?.. Может, там место такое, переход в другие миры или время? Так ведь люди не исчезали… А гуси пропадали. Очень странное место. Теперь хоть дерево не будет мешать. Теперь хорошо всё видно.

Так и живут теперь люди в деревне этой. Сами не ходят к лягушатнику высохшему, и животину свою с птицей туда не пускают, мало ли что. Да вроде спокойно с тех пор в деревне стало. Никто птицу больше не ворует.

Перерождение, или Встреча с самим собой

Я совсем не помню своё детство. Вернее, не помню первые шесть лет своей жизни! У меня такое чувство, что я вовсе и не жил эти шесть лет, будто не было меня, но… Но я очень хорошо помню один-единственный случай, который произошел со мной, когда мне было года полтора или два. И не только помню, но и вижу этот случай в цвете, когда, вспоминая, закрываю глаза. Странное ощущение, будто яркая вспышка в темноте. Конечно, мало кто поверит в мою историю. «Ну какие могут быть воспоминания в полтора года?» – скажете вы.

Шел 1961-й год. Помню тепло и уют маленькой комнаты в деревенском доме. За окнами темно, комната освещена тусклым светом. В печке потрескивают угольки. Я барахтаюсь в своей кроватке, поглядывая на своего деда, который дремлет на старом, обшарпанном диванчике. Рядом с дедом сидит на том же диванчике ещё молодая бабушка. Она что-то шьёт. Тихо в комнате. И вдруг…

Откуда-то сверху слышится нарастающий звук. Будто огромное дерево шелестит на ветру, только во сто крат сильнее. Дед открыл глаза. Звук начал исчезать.

– Это чего это? – прислушивается дед.

– Не знаю, – перепугалась бабушка.

– Крыша, что ли, горит? – сам себя спрашивает дед.

– Может, самолёт военный низко пролетел? – шепчет бабушка. – Поди, глянь, чего там.

С улицы, со стороны окна, которое выходит на деревенскую дорогу, слышатся голоса. Видимо, жители повыбегали со страха из своих домов.

– Пойду гляну, – уходит дед.

Бабушка подходит к окну и начинает что-то высматривать в темноте.

– Зина, – слышится крик деда с улицы, – выйди на минуту.

– Не балуй, – смотрит на меня бабушка, – я сейчас.

Бабушка ушла, а я вдруг вижу, что в окне, которое выходит в огород, проявилось лицо огромного человека. Человек смотрел на меня добрыми глазами и улыбался. Мне почему-то сразу захотелось, чтобы этот человек взял меня на руки. Что-то родное и тёплое исходило от него. Человек без всяких усилий оказался в комнате, будто и не было стен из толстых бревен.

В комнату вернулись дед с бабушкой, совсем не обращая внимания на этого человека. Дед опять улёгся на диванчик, а бабушка присела рядом с ним. Человек прошёл по комнате, и по мере того, как он шёл, комната окрашивалась в яркие цвета. Комната становилась цветной. Затем человек стал бабушкой, потом дедушкой, окрасив их в цвета. Только теперь я узнал, что мои дед с бабушкой – это мои родные люди. Только теперь мир для меня стал цветным.

Человек подошёл к моей кроватке и взял меня на руки. Бабушка с дедом даже внимания не обращали, что меня берёт на руки огромный человек. Как будто так и должно быть. Затем человек нежно прижал меня к своей груди, и я почувствовал, как в моё тельце ворвался свежий ветерок. На этом мои воспоминания прерываются.

…Это произошло в один из декабрьских вечеров 2019-го года. До новогодних праздников оставалось примерно недели полторы, но в нашем доме уже чувствовалось праздничное настроение. Супруга что-то стряпала на кухне, а я сидел рядом, попивая ароматный чаёк. И вдруг…

Кухня исчезла, и я оказался в каком-то темном пространстве. Перед моими глазами побежали красочные картинки из моей жизни. Сразу одновременно множество картинок. Только не этой жизни, которой я живу. Я видел кусочки из жизней, о которых я до сих пор ничего не знал. Это были совершенно не знакомые мне сюжеты из моих прошлых и будущих жизней. Я почему-то так это понял. Сюжеты были родными и одновременно мне не знакомыми. Будто я вижу множество жизней других людей. Затем стали появляться моменты из моей теперешней жизни.

Один из сюжетов задержался больше обычного, и я оказался в нём. Я очутился перед окном родного дома. Там, за окном, я увидел ещё молодых бабушку и дедушку. А ещё я увидел малыша в кроватке, который внимательно меня разглядывал. Это был я. Мне ничто не помешало оказаться внутри дома. Просто захотел и оказался. А потом я на секунду стал дедушкой, дремавшим на старом диване, а затем бабушкой. Все это произошло помимо моей воли и нисколько меня не напугало и не удивило. Затем я подошёл к малышу, взял его на руки и нежно прижал к своей груди.

Я почувствовал, как кусочек меня самого ушёл в мальчика и остался в нём. Наверное, это был маленький кусочек моей души, которая будет расти вместе с малышом, то есть со мной. А может, так и происходит вселение души в новорожденного человека, только нам не дано об этом знать. Может быть, тот малыш из прошлого, то есть я, проживёт жизнь по-другому, а значит, и душа станет другой? Может, так нам даётся шанс исправить свою душу?

Я вновь оказался на своей кухне. В голове крутилась непонятная для меня мысль: «Перерождение». Мне никто не говорил это слово, но оно почему-то крутилось в моей голове. Это слово появилось после моего возвращения из прошлого. Что именно означает для меня это слово, я так и не понял.

Сегодня я вдруг обнаружил своё фото из далёкого 1961-го. Откуда эта фотография взялась в моей тумбочке, я не знаю. У меня никогда не было фотографии того времени. Да, собственно, именно это фото и заставило меня рассказать вам эту историю.

Один в один, или Судьба по наследству

Не везло Татьяне в жизни. Не повезло ей со здоровьем. Не повезло ей в учёбе в институте, так как она проболела 8 месяцев и была отчислена. Не везло на работах, где из-за того же здоровья от неё избавлялись. Не везло ей с мужиками. Первого мужа посадили за убийство. Второй муж также связался с плохой компанией и надолго отправился в места не столь отдаленные, перед этим разведясь с Татьяной. Ну, а третий, и не муж совсем, оказался пьяницей и наркоманом. Родила Татьяна дочку, такую же слабенькую и болезненную. И она даже представить себе не могла, что виной всему в её бедах и несчастьях является брошь, перешедшая по наследству от бабушки к её матери, ну а затем и к ней. Откуда брошь появилась у бабушки, она никогда не интересовалась.

Татьяна стала замечать, что судьба её один в один, как под копирку, была похожа на бабушкину и материнскую. Один в один и со здоровьем, и с работами, и с мужиками. Никакой перспективы. Может, порча какая на роду, думала женщина. И начала она спрашивать и расспрашивать знакомых и родственников, как бы ей узнать, что с ней не так, кто бы смог ей помочь. И добилась своего. Подсказал ей один знакомый старик, что живет, если еще жива, в одной марийской деревне бабка-колдунья, сильная и злющая. Вся округа её боялась в то время. Рассказал дед, как добраться туда. Поехала Татьяна. С грехом пополам добралась до места – где на попутках, где на телеге, а где и пешком долгие километры идти пришлось. Указали немногочисленные жители деревеньки на домик покосившийся, где бабка жила, померла она, но теперь дочка её всем заправляла, еще злее была, чем её мамаша.

Постучала Татьяна в дверь дырявую. Дверь открылась, и на пороге появилась хозяйка, страшная и растрепанная, перегаром пахнуло таким крепким, что у Татьяны голова закружилась.

– Чё тебе надо?

– Здравствуйте. Я издалека при…, – не успела договорить Татьяна.

– Пошла вон, – заорала хозяйка, с силой захлопнув дверь.

Татьяна, съежившись, отошла немного от домика и села на полусгнившее бревно. Так просидела она до утра, а потом и до следующего вечера. Наконец дырявая дверь открылась.

– Эй, ты… иди купи у Глашки самогона и приходи, – раздался хриплый голос колдуньи.

Татьяна так и сделала, нашла в деревне Глашку и, купив мутную жидкость, зашла в избу. На кровати полулежа сидела хозяйка.

– Давай, – протянула она грязную руку к бутылке, – сесть не предлагаю, некуда.

Старуха с жадностью сделала три крупных глотка, опустошив половину бутылки.

– Слушай и не перебивай, дважды повторять не буду, некогда мне тут с тобой возиться. Знаю, зачем пришла, беда твоя находится в коробочке, в которой брошка лежит, что по наследству тебе досталась… Её твоей бабке подружка подарила, а брошка эта заговоренная на беду, вот со всеми вами и идёт рядом беда… И дочка твоя бедолагой проживёт и помрёт. Избавься от броши, а если уж сильно она тебе дорога, то сделай вот что…

И колдунья начала подробно рассказывать, отхлебывая из бутылки, как избавиться от этой беды.

Татьяна не просто слушала, она впитывала в себя каждое слово колдуньи. И наконец та закончила.

– Иди ещё бутылку принеси и проваливай, – что Татьяна и сделала.

По возвращении домой Татьяна сделала всё в точности, как сказала колдунья. А через месяц снесла брошку в ломбард – все равно носить не буду.

С тех самых пор всё у неё заладилось. Здоровье стало намного лучше, даже румянец на щеках появился и глаз загорелся. Мужик нашёлся заботливый да работящий. У дочки память наладилась, и школу она уже отличницей закончила. Ну, как в сказке жизнь пошла.

Всё стало хорошо в этой семье, чего и вам всем желаю.

Ну, а если вам в жизни не везёт, то подумайте и приглядитесь, а нет ли в вашем доме старых вещей, перешедших по наследству…

Кот с причудами

Я частенько к соседке нашей бабушке Маше захожу. Как в магазин соберусь, так и звоню к ней в дверь. Вдруг надо чего. Ну, а кто ей поможет? Сколько я себя помню, всё это время одна она живёт. А ведь годков ей немало уже, восемьдесят семь летом исполнилось. Вот и в тот морозный вечер собрался я до магазина прогуляться. Звоню к ней в дверь. Долго ждал, пока она до двери шла. За это время можно в магазин сходить и назад вернуться. Ну, делать нечего. Открывает.

– Проходи, соседушка, проходи. Дверь-то прикрой.

Она всегда забывала, как меня звать, поэтому соседушкой звала.

– Ты кота моего Ваську не видел? – спрашивает.

– Да нет, – отвечаю, – не видел. А что, сбежал? Он же вроде домашний у вас.

– Да поругались мы. Поссорились.

– А что такое? Натворил чего?

– Крупу у меня рассыпал. А я ведь нагнуться-то не могу, чтобы подмести. Ну, я его ругать?

– А он? – спрашиваю, сдерживая улыбку.

– Ну что он… Мяу, говорит. Мяу-мяу.

– А вы?

– Ну, я взяла тапок и в него запустила.

– Значит, за тапком смогли нагнуться?

– Ну, это я в сердцах. Не помню даже, как нагнулась.

– Ну, а кот чего?

– Чего-чего. Кот в спальню, я за ним. Снимаю второй тапок, а он прыг на стену и исчез. Насколько я помню, за стеной-то кухня твоя?

– Да, – сдерживаю я смех, – моя кухня.

– Так ты сходи, посмотри, не у тебя ли на кухне Василий мой сидит.

Тут я не сдержался и брызнул со смеха.

– Ты пойди посмотри, – не меняется лицом старушка, – смеяться после будешь.

– Ладно, – вытираю я слёзы от смеха, – думайте пока, что вам купить, а я схожу посмотрю.

Старушка выпустила меня, а дверь свою не закрывает, смотрит, чтобы я её не обманул, а вошёл в свою квартиру и посмотрел её кота. Пришлось зайти домой. Прохожу на кухню… Вы не поверите, на табурете кот Васька сидит и грустными глазами на меня смотрит. У меня прямо шок случился. Двинуться с места не могу.

– Ну что, нашел? – слышу я голос бабушки Маши. – Неси сюда Ваську-то.

Я беру кота ватными руками и на ватных ногах несу его старушке. Старушка приняла кота и ласково прижала к себе.

– Если только молочка Ваське принеси. Молоко кончилось. А больше ничего не надо. А ты чего бледный такой? А грустный чего? Только что весёлый ведь был. Радоваться надо, что Василий нашелся, а не грустить.

Хотите верьте, хотите нет, но именно так всё и было.

Content

Черные руки
Рассказы
Сергей Бураков

Хозяин, или Странный голос под кроватью

Будь счастлив, Мишка

В ожидании чуда

Тайна хорошего настроения

Загадочная тропа, ведущая вглубь болота

Записочка

Чёрные руки

История о коте, который меня от невест охранял

Качели судьбы

Чужое привидение

Цветок желания

Тихая жизнь

Там, где гуси пропадают

Перерождение, или Встреча с самим собой

Один в один, или Судьба по наследству

Кот с причудами