Рене Мюссо-Гулар

Карл Великий

Введение

Во время правления Карла Великого (768–814) Галлия впервые за всю свою историю заняла достойное место в ряду великих держав. До этого периода географы и историки средиземноморских государств рассматривали ее как окраину Европы. Среди огромных пространств, подвластных Риму, она была одной из многих провинций, завоевание которой не принесло римлянам ни чрезмерных богатств, ни громкой славы. Но благодаря усилиям трех варварских королей, чье правление предшествовало эре Каролингов, Галлия постепенно обрела свой неповторимый облик, отличающий ее от прочих государств, возникших после падения Римской империи; однако об объединении и о замирении этого края говорить было еще рано.

О непреходящем значении эпохи Карла Великого в истории как Галлии, так и всего Западного мира свидетельствуют сохранившиеся до наших дней письменные источники того времени. Источники многочисленны и разнообразны, среди них преобладают документы, составленные по указанию Карла в королевской канцелярии: капитулярии, обладавшие силой законодательных актов на всей территории королевства (regnum) и в ряде прилегающих областей и доменов; грамоты, пожалованные церквям и частным лицам; сохранились также анналы и хроники того времени, сочинения научного характера и поэтические труды. Свидетельства эти помогают нам лучше понять историческую ситуацию, сложившуюся на заре IX в. Эпоха Карла Великого оставила для истории поистине бесценные письменные источники. При дворе существовала обширная канцелярия, где грамотеи-латинисты занимались составлением королевских капитуляриев, облекая в правильную письменную форму королевскую волю, высказанную на заседании совета или перед королевским собранием. Но так как не все жители могли присутствовать на этих собраниях, а королевские решения должны были быть доведены до сведения каждого подданного, то постановления эти записывали и рассылали по всем областям и краям королевства. Эти тексты легли в основу постепенно формировавшейся модели административного документа, которой суждена была долгая жизнь.

Но не только присущее каролингской эпохе пристрастие к письменным указам свидетельствует об ее исключительной значимости. Многие дошедшие до нас письменные источники не имеют отношения к королевской администрации. В них содержится немало свидетельств того, что в начале IX в. народы и правители, соседствующих с Галлией государств, равно как и владыки далеких империй Восточного Средиземноморья, единодушно подчеркивали особую значимость западноевропейского мира и признавали, что своим подъемом он обязан Карлу Великому.

После падения Римской империи (476) на Западе не возникло ни одной великой державы, хотя и англосаксонские монастыри, и дворы вестготских государей, и двор в Равенне притягивали к себе философов, ученых и художников. В VIII в. местом сосредоточения крупных государств со сформированными административными структурами стало Восточное Средиземноморье; тамошние государи были в состоянии как обратить в свою веру варваров и язычников, так и насадить свою культуру и администрацию на издревле заселенных землях, где не было ни сильных правителей, ни отлаженного аппарата управления. Складывалось впечатление, что организованная, культурная жизнь, присущая структурно оформившейся и сильной державе, может развиваться только на Востоке, на землях, некогда входивших в состав обширнейшего римского мира. Однако когда в VIII в. вновь встал вопрос о том, кому в цивилизованном мире принадлежит пальма первенства, авторитет Восточной империи, несмотря на ее кажущееся процветание, уже далеко не всем казался незыблемым. Греческая христианская Византия, долгое время бывшая бесспорной владычицей Средиземноморья, на протяжении VII и VIII вв. под все усиливающимся натиском ислама постепенно сдавала свои позиции. Взбаламученный Восток больше не являл собой образец стабильной государственности.

Запад не мог извлечь выгоду из надвигающихся перемен, ибо он также подвергся нашествию исламских властителей. В 714 г. последним броском на северо-запад отряды мусульман-берберов достигли берегов Эбро, откуда открывалась дорога в Галлию. Испания перестала быть частью христианского мира. Италия в VIII в. представляла собой конгломерат народов, культур, сфер влияния и честолюбивых амбиций. Англия являлась некой аморфной массой доменов, где три выделившиеся своим могуществом королевства то объединялись друг с другом, то вновь начинали междоусобицу. В 751 г. в меровингской Галлии завершается медленная агония окончательно пришедшего в упадок, окруженного мятежной знатью правящего рода. Папы, стремясь обрести императорскую власть и встать во главе Западного мира, пытаются использовать для этого так называемый «Константинов дар», однако усилия их тщетны: они не в состоянии добиться поддержки даже в своей борьбе с лангобардами, мусульманами и Византией, конфликты с которой довольно часты.

И вот из политического хаоса, царящего в Западной Европе, возникает фигура Карла Великого. Шаг за шагом этот властелин методично создает и формирует свое королевство, умело используя все исторические традиции Галлии, которые, несмотря на упадок времен последних Меровингов, по-прежнему сохраняли свое влияние. Активизируется процесс слияния галло-римского общества с обществом франков. Культура, бывшая прежде прерогативой мирян, переходит в ведение клириков. Церковь превращается в одну из ведущих сил страны. Но вдали от центров сосредоточения власти продолжают действовать отношения, сложившиеся еще до начала римского завоевания. И все эти разрозненные процессы следует учитывать и находить способы гармоничного их сочетания.

История Карла Великого — это история короля, неразрывно связанная с историей подвластного ему народа. Обе они многогранны. И уделить им равное внимание не представляется возможным. Необходимо постоянно делать выбор, как приходилось делать его Карлу Великому. Определение границ своей власти и территории, на которую она распространяется, руководство народом франков, организация его материальной и духовной жизни, — вот, на наш взгляд, основные сферы приложения сил Карла. Решая эти проблемы, он повелевает, формирует, реформирует, утверждает. Его воля побуждает франков и его самою идти по пути исполнения божественной миссии, которую он взял на себя, потому что Господь возложил ее на его народ. Подобное видение задач, решавшихся Карлом Великим, отчасти вытекает из анализ текстов, созданных в королевской канцелярии, и, очевидно, является излишне абстрактным, оторванным от повседневных потребностей. Но не исключено, что в этих текстах много лакун.

Тем не менее письменные свидетельства, зачастую иллюстрированные, являются основой для изучении исторической эпохи, равно как и предметы искусства и немногие сохранившиеся с тех времен памятники. Хотя, разумеется, ни один из этих источников не относится к сфере повседневного. Образ далекой от нас повседневности складывается на основании археологических раскопок, результаты которых не могут не пробудить в нас интереса к эпохе Каролингов с ее укоренившимися традициями и новшествами. Данные, полученные таким путем, обогащают образ Карла Великого, сотворенный историком, помогают воссоздать облик городов и деревень его королевства.

Письменные источники, которые подкреплены результатами археологических изысканий, данными нумизматики и произведениями искусства, дают нам необходимый материал для изучения истории интересующей нас эпохи. И все это говорит в пользу того, что главное место в ней отводится деяниям короля, а затем императора.

В долгом правлении Карла можно выделить два периода. Став в 754 г. королем франков, он умер в 814 г. обладателем императорского титула. В легендах Карл предстает перед нами мудрым седобородым старцем. Однако до 800 г. он был молодым королем, который, возглавив франков, решил завоевать мир; при этом он не уставал напоминать своим подданным, что они — христиане. Карл заложил основы обширной империи, установил на подвластной ему территории свои порядки. После 800 г. он поселился в своем дворце в Ахене и трудился над созданием процветающего общества. Постепенно, шаг за шагом, пройдя путь от короля до императора, Карл, по словам Алкуина, становится «маяком христианского мира», или, как говорят теперь, зачинателем западноевропейской цивилизации.

Глава I.

Карл Великий, сын короля Пипина

Между меровингской эпохой, одновременно новаторской и изобилующей смутами, и серединой IX в., отмеченной набегами скандинавских викингов и дроблением подвластных территорий, правление Карла Великого, если верить источникам, характеризуется успешным объединением и обустройством огромной территории, раскинувшейся от Эльбы до Эбро.

Личность Карла поражала его современников: никакие «франкские» одежды не могли скрыть его стройную и величавую фигуру; он отличался простыми вкусами и неприхотливостью в еде, был необычайно деятельным, слыл великолепным охотником и пловцом. Он всегда был готов высмеять любого из своих графов за повышенный интерес к одежде, постоянное ношение шелков, а членов своей семьи, в том числе и дочерей, заставлял мириться с отсутствием комфорта и вести жизнь, подобную жизни воинов, выступивших в поход, или же путешественников, отправившихся в нелегкий и далекий путь. В отличие от Меровингов он пожертвовал бородой и волосами ради «романизации» нравов, но сохранил густые усы, которые мы и видим на двух сохранившихся его изображениях — мозаичном и скульптурном. Выросший в эпоху пересечения двух культур, варварской и латинской, он собирал под свое крыло людей ученых, очаровывая их непринужденностью в общении и неутолимым любопытством. Общительность Карла придавала особую прелесть королевскому двору и поражала иностранных гостей. Портретные описания, оставленные его современниками, подчеркивают его склонность быть изображенным при исполнении своих королевских обязанностей, однако следует напомнить, что подобные описания зачастую составлялись, согласно требованиям тогдашней моды, т. е. по образцу хвалебных речей, а также следуя античным образцам.

«Карл обладал крепким телосложением, довольно высоким ростом, но не был выше семикратной длины своей ступни.

Голова его была круглой, глаза — большими и выразительными, нос — довольно крупным. Благородная седина очень украшала лицо, живое, веселое. Все это весьма способствовало его обаянию.

Походка Карла была твердой, весь его облик — мужественным, но голос, хотя и звучный, не вполне соответствовал мощному телосложению…

Карл усердно занимался верховой ездой и охотился, влечение к коим было у него врожденным: едва ли найдется на земле народ, который мог бы сравниться в этом искусстве с франками.

Любил он также купаться в горячих источниках и достиг большого совершенствования в плаванье…

Карл носил народную франкскую одежду.

На тело он надевал полотняное белье, сверху обшитую шелковой бахромой тунику и штаны. Ноги до колен обертывал полотняной тканью…

Поверх всего набрасывал зеленоватый плащ и всегда опоясывался мечом, рукоять и перевязь которого были серебряные или золотые…

Был он красноречив и с такой легкостью выражал свои мысли, что мог бы сойти за ритора.

Не ограничиваясь отечественной речью, Карл много трудился над иностранною и, между прочим, овладел латынью настолько, что мог изъясняться на ней как на родном языке…

Прилежно занимаясь различными науками, он высоко ценил ученых, выказывая им большое уважение.

Карл обучался риторике, диалектике и в особенности астрономии, благодаря чему мог искусно вычислять церковные праздники, наблюдать за движением звезд.

Пытался он также и писать…» (Э. Эйнгард. Жизнь Карла Великого // А.П. Левандовский. Карл Великий. М., 1995. С. 195–197).

Быть может, будучи придворными, Эйнгард, а прежде Алкуин и Теодульф, и не решались критиковать Карла, однако они всегда питали искреннее почтение к своему повелителю.

Большое количество источников, сохранивших для нас сведения о первом императоре средневекового Запада, заставляет задаться вопросом, а не является ли период правления Карла Великого и действительно чем-то необычным или он был подготовлен всем ходом предыдущего исторического развития? В самом деле, мощь этого человека, величие его королевских свершений поистине удивительны. Может быть, он черпал силу у своих предшественников?

1. Политическая сила. Во многих капитуляриях Карл напоминает о деяниях своего отца и утверждает, что является продолжателем его дела.

«Желательно нам, чтобы постановления, утвержденные доброй памяти отцом нашим на собраниях и синодах, действовали по-прежнему» (Геристальский Капитулярий, 779. MGH Capitularia, I, р. 54).

Обычай помазания на царство проник в Галлию во время правления династии Пипинидов: в 751 г. Пипин Короткий впервые совершил этот обряд. В 754 г. его сын Карл, которому в ту пору было двенадцать лет, также получил помазание. Однако чтобы этот обычай утвердился, необходима была политическая воля предшественников Карла.

В начале VII в. в период нахождения у власти Пипина Ланденского Пипиниды становятся обладателями по крайней мере двух титулов, обеспечивающих им реальную власть, неуклонно ускользавшую из рук Меровингов. Постоянно получая звания майордомов и франкских герцогов, они сумели в полной мере ими воспользоваться.

После 687 г. Пипин Геристальский объединил в один титулы майордомов Нейстрии, Бургундии и Австразии и передал его по наследству; он же обеспечил Пипину всю полноту юридической власти, в частности, право вершить правосудие над представителями аристократии, а также главенство в административных структурах. Майордомы занимали самую высокую ступень в иерархии франкских магнатов, и поэтому жизнь их ценилась в три раза выше, чем жизнь самого знатного королевского вассала. Они были первыми товарищами короля и разделяли с ним — чем дальше, тем больше — все привилегии, связанные с обладанием королевской властью. Начиная с правления Тьерри IV (ум. 737 г.) Пипиниды стали получать реальную выгоду от отправления правосудия и прочих властных функций.

Второй полученный майордомами титул, которым они владели вплоть до 751 г., до совершения обряда помазания, — это титул герцога франков (dux Francorum), т. е. вождя народа франков в период ведения военных действий. Наделенные этим званием, они постепенно разгромили все окружавшие их мелкие племена, всех соседей Франкского королевства (regnum Francorum), делая это — по крайне мере на словах — во славу меровингских королей. Но после побед Карла Мартелла, сына Пипина Геристальского, герцог окончательно затмил короля: именно Карл стал спасителем христианского мира, одержав в 732 г. победу при Муссэ, что неподалеку от Пуатье; он возглавил и воодушевил армию франков, а затем обеспечил ей победу над мусульманами, со всех сторон устремившимися в Галлию. Наконец, сын его Пипин, усмиритель провинций, и в частности, Аламаннии и Баварии, а также и Аквитании, стал главной силой папства в его борьбе против лангобардов, угрожавших Риму. Пипину не хватало только королевского титула. И в 751 г. он его получил.

Вот так, постепенно, Пипиниды продвигались к вершине политической власти, и в 751 г. обрели ее, будучи признанными как знатью Галлии, так и главой Римской церкви. В 754 г. обряд помазания на царство, совершенный с небывалой прежде пышностью над сыновьями Каролингов, послужил укреплению королевской власти, подтвердил ее божественное происхождение. Церемониал, утвержденный в 754 г. в Сен-Дени, и дарование папой титула римского патриция, единственного титула, на обладателя которого падал отблеск славы римских императоров, придали каролингской монархии небывалый прежде вес: отныне она становилась своего рода преемницей былого величия Рима. Власть, завещанная Пипином Карлу в 768 г. была не просто властью над христианским королевством франков, правителями которого прежде являлись Меровинги, но властью, чьи истоки восходили к Риму и имели божественное происхождение. В 754 г. был сделан главный шаг: папа Стефан II, обладавший, согласно «Константинову дару», императорской властью, поделился ею с династией Пипинидов, своих «приемных сыновей», дав им, таким образом, не только целый ряд обязанностей, но и прав.

Предки Карла Великого

«Я принял вас как сыновей своих, а посему придите и вырвите из рук недругов моих город Рим и народ, доверенный мне Богом… Придите и освободите Церковь Господню, что стенает под гнетом ужасного племени лангобардов. Я премного возлюбил вас… и знайте же, что среди всех прочих племен народ франков особенно любезен моему сердцу… А посему прошу вас и молю прийти к нам на помощь… Заклинаю вас, дражайшие сыны мои, коих принял я в лоно свое…» (Послание Стефана II Пипину, Карломану и Карлу. Цит. по: L Halphen. Charlemagne et l'empire carolingien, p. 43, 44).

2. Экономическая сила. После смерти Карломана Карл стал единственным наследником сказочного богатства Пипинидов. Основу его составляла добыча, захваченная во время войн: драгоценности, изделия из ценных металлов, серебряные и золотые монеты, награбленные или полученные, согласно тогдашним обычаям, в качестве выкупа. Короли постоянно пополняли сокровищницу; в 714 г. вокруг нее разразилась настоящая битва между наследниками Пипина Геристальского; больше всего ценностей было накоплено во время правления Пипина Короткого.

Однако это движимое имущество отнюдь не являлось основой достояния Пипинидов; ею стали земли. Наследственные владения значительным образом расширились за счет приобретений в Австразии: граница их тянулась по реке Мёз, включала Северный Брабант и доходила до долины Вавр. Часть земель, также располагавшихся в Австразии, прежде принадлежали меровингскому фиску, а затем перешли в полную собственность Каролингов. Австразийские земли составляли настоящее маленькое княжество; соединив его богатства с политическим влиянием майордомов франкские герцоги сумели добиться королевской власти. Если вспомнить, что именно майордомы управляли землями императорского фиска, то неудивительно, что в качестве королевских даров они прежде всего стремились получить территории, хорошо известные им и располагавшиеся рядом с их собственными владениями.

Земли Пипинидов поражали не только размерами, но и плодородием. Широко раскинулись превосходные пастбища, дающие высокие урожаи поля, плодоносящие виноградники, густые леса. Описания, сохраненные для нас лотарингскими полиптихами, свидетельствуют о том, что эти края были плотно заселены, а угодья использовались с максимальной отдачей в рамках системы, именуемой домениальной. Земли, где процветало сельское хозяйство, приносили богатые доходы. В те времена именно здесь уделяли огромное внимание поддержанию плодородия земель и их рациональному использованию. Леса, особенно те, где получали древесный уголь, были объектом разносторонней хозяйственной деятельности. Древесный уголь использовали тут же, на месте, для выплавки железной руды, залегавшей на сравнительно небольшой глубине. Регион этот славился железными изделиями, в частности, оружием; обладая превосходством в вооружении, правители края целенаправленно наращивали свою военную мощь.

Через австразийские владения Пипинидов пролегали основные торговые пути. По рекам Мёзу и Рейну везли «дорогостоящие товары, плащи… красители, золотой песок, прозрачные геммы», как с севера на юг, так и в обратном направлении. В крупных городах, выросших вдоль течения этих рек, происходило смешение германских и романских традиций.

Став обладателями поистине несметных сокровищ, Пипиниды постоянно увеличивали их и ревниво сберегали на протяжении поколений, предшествовавших Карлу Великому. Как пишет Эйнгард, Пипиниды были гораздо состоятельнее Меровингов; эта династия была самой богатой среди династий тогдашних магнатов, и одна сумела достичь высших ступеней власти, до которых не добрались ни Унрохи, ни Ламберты, ни Этихи.

3. Моральная сила. Неоспоримое моральное превосходство, которым обладали Пипиниды, без сомнения, связано с происхождением династии. Одним из известных ее основателей по мужской линии был св. Арнульф, епископ Мецский. Многие святые мужи и жены, например св. Гертруда, являлись кровными родственниками Пипинидов. Свою лепту в упрочение славы рода внесли многочисленные аббаты и аббатисы. Впрочем, наличие в роду святых в те времена не являлось чем-то необычным, поэтому подлинные причины социального возвышения династии следует искать в ином.

Прежде всего надо отметить наличие многочисленных связей со знатью (proceres) Франкского королевства, союзов как матримониального характера, так и дружинных. Кроме того, через Хериберта Пипиниды породнились с Меровингами, что давало им дополнительную моральную поддержку. Но главное влияние их было основано на системе связей, скрепленных клятвой верности. После победы в 732 г. над Абд ар-Рахманом Карл Мартелл, желая еще крепче привязать к себе знатных магнатов, раздал им во владение немало земельных угодий.

Во время военной экспедиции 755–756 гг. в Ломбардию Пипин Короткий также награждал своих воинов земельными наделами. Раздача земель и золота осуществлялась отнюдь не за счет разбазаривания состояния Пипинидов: для пожалований использовались земли меровингского фиска, церковные, а также приобретенные в процессе завоеваний. В обмен на полученные земли бенефициарий приносил Пипинидам вассальную присягу.

Этот ритуал — вложение рук и произнесение соответствующих слов — привязывал как fortiores (высшая знать), так и médiocres (средняя знать) к главе рода. Таким образом вокруг правителя складывался круг преданных ему людей, которые, случись им изменить, становились клятвопреступниками и изгоями общества. Вассальная зависимость от главы рода поднимала их над proceres. Аристократы, связанные с Пипином как кровными, так и вассальными узами, обязаны были признавать его превосходство. Они проникались доверием к этому могущественному магнату, ставшему для них центром притяжения; держатель бенефиций и должностей, он одновременно являлся и увенчанным победами стратегом. Став королем, Пипин использовал армию вассалов для приведения к повиновению многих своих противников, которые, будучи связанными с ним узами кровного родства, тем не менее считали себя вправе выступать против него: как, например, в 757 г. баварский герцог Тассилон. Нравственный авторитет, основанный на вассальных отношениях, помог Пипинидам, обеспечив им подчинение и почтение со стороны знати.

Земельные владения Пипинидов

Однако большей частью духовное влияние Пипинидов основывалось на их особых, привилегированных отношениях с церковью. Они не были первыми, кто в своей политике решил опереться на этот институт: обратившись в римско-католическую веру, Меровинги охотно увеличивали в своем окружении число святых мужей и жен. Однако Пипиниды пошли дальше. Перед угрозой наступления ислама они выступили в роли спасителей церкви. Авторитет, принесенный им победами над мусульманскими владыками, был столь велик, что церковь, которую Карл Мартелл лишил части угодий, передав их во владение своим отличившимся воинам, не решилась протестовать. Тем более что Пипиниды оказывали активную поддержку епископу Бонифацию, возложившему на себя опасную миссию христианизации Саксонии, а на юге выступили на защиту владений римского понтифика, поддерживая, таким образом, главенствующую роль папства на европейском Западе. Пипиниды также выступали как церковные реформаторы: начиная с 755 г. Пипин Короткий, участвуя в различных соборах, упорно добивался упрочения церковной иерархии и усиления ответственности и дисциплины духовенства, унификации отправления культа и молитв; в 765 г. была введен налог — церковная десятина.

В отличие от других королей, Пипин был помазан (unctus) и благословлен (benedictus) церковью на царство. Согласно библейской традиции, вновь извлеченной из забвения вестготскими князьями, король являлся избранником Божьим; следование этой традиции открывало большие перспективы в будущем. Разумеется, первоначально Пипин был возведен на трон собранием франков; приняв же церковное помазание, он стал неподвластен людскому суду, но одновременно взял на себя ответственность — чего не сделали Меровинги — за спасение народа, во главе которого Господу было угодно его поставить. Таким образом понятие «народ франков» (populus Francorum) расширилось и стало включать в себя понятие «христианский народ» (populus christianus). Посредством помазания, помещавшего короля «между небом и землей», он также становился духовным вождем всего народа, что возвышало его и над клириками, и над знатью, делало подлинным и единственным властелином Франкского королевства.

Вот какое наследство получил Карл Великий. Пипин Короткий, скончавшийся 24 сентября 768 г., успел проложить основные пути для будущих Каролингов. Со сменой династии упрочившаяся королевская власть стала приобретать новые черты. Теперь король был не только франком, но и христианином, помазанником Божьим, имеющим благословение церкви. Став обладателем в 754 г. титула «римского патриция», он, таким образом, получил и часть императорской власти.

«Могущественный господин, набожный государь Пипин, властью и приказом священной памяти папы Захария был помазан святым елеем, полученным из рук святых епископов Галлии, и по воле всего народа франков возведен на королевский трон. Спустя три года он во имя Святой Троицы из рук папы Стефана вновь получил помазание и благословение как король и патриций; такое же помазание и благословение получили два его сына, Карл и Карломан; и свершилось это в церкви святых мучеников Дионисия, Рустика и Элевтерия, где, как известно, отправляет службы достопочтенный человек и аббат, архипресвитер Фульрад. В той же самой церкви святых мучеников, в тот самый и единственный день, вышеуказанный достопочтенный понтифик милостью Духа Святого даровал благословение в семи формах наиблагороднейшей и наинабожнейшей Бертраде, истово почитающей святых мучеников, супруге вышеуказанного могущественного короля, облаченной в пышное королевское одеяние со шлейфом. И вдень оный достопочтенный понтифик подтвердил благословение Духа Святого, изреченное на семи языках огненных, мужу сему и жене сей, кои стали первыми среди народа франков, а затем обратился к остальным, и под угрозою интердикта и отлучения приказал им отныне не избирать короля, рожденного от иного союза, а только от этого, отмеченного и возвышенного божественной благодатью, снизошедшей на них через святых апостолов и подтвержденной и освященной рукою святого понтифика, апостольского викария» (Клаузула о помазании Пипина. MGH Scriptores, р. 466).

Таким образом, повелитель франков получил не только прочную материальную опору, но и поддержку огромного числа людей, без различия их происхождения и звания, как знатных, так и безродных, как клириков, так и мирян, т. е. всего христианского народа. Центром его владений остаются австразийские земли, прирейнские территории становятся постоянным полигоном для новшеств, к которым столь восприимчива эпоха Каролингов. Создание сельских сеньориальных владений и монетарная реформа, начатые при Пипине, способствуют повышению роли Северной Европы, придают ей новое, ведущее значение.

Глава 2.

В поисках единства народов

4 декабря 771 г. скончался Карломан, брат Карла. Карл тотчас завладел его землями с населением и таким образом стал единоличным королем франков, простершим свою власть на всю территорию Франкского королевства. И уже в 772 г. он начинает проводить политику территориальной экспансии и усмирения. Король становится воином.

1. Каролингская армия в течение первых 20 лет правления Карла Великого была основным инструментом ведения войны и завоевательной политики. Первоначально король располагал поддержкой небольшой группы воинов из своего окружения, связанных с ним личными узами компаньонажа; в те времена, когда предки его носили титул майордомов, роль этих уз зачастую была решающей. Однако постепенно основной силой, подвластной королю, становилась армия, состоявшая из набранных свободных жителей королевства; призванным на военную службу мог быть каждый мужчина, достигший 12 лет и вплоть до самой старости; определение верхней планки служилого возраста входило в обязанности графов. Так начала создаваться армия, численность которой в любой момент могла быть значительно увеличена. Однако всеобщий призыв, собиравший под королевскими знаменами всех свободных франков (franci homines), король проводил далеко не всякий раз: нельзя было ради каждой войны лишать страну рабочей силы. Как правило, по возможности призывались жители областей, граничивших с районами будущих боевых действий. Уклониться от службы в армии было практически невозможно. Чтобы получить освобождение от призыва необходимо было не только иметь веские основания, но и получить разрешение вышестоящего лица и заплатить hériban. Каждый воин обязан был присоединиться к отряду, возглавляемому либо графом, либо аббатом или епископом, либо каким-нибудь сеньором, обладающим властью. Снаряжение, коня и провиант на несколько месяцев воин должен был приобрести за свой счет.

«И должен ты прибыть на 15 день июльских календ (16 июня) вместе с твоими людьми, хорошо вооруженными и в полном обмундировании, готовыми отправиться в поход в том направлении, кое я укажу; и должны люди твои взять с собой оружие, снаряжение и все, что потребно для ведения войны, в том числе съестные припасы и одежду. Каждый всадник (caballarius) обязан иметь щит, копье, меч, лук и колчан со стрелами. На телегах же повезут всевозможные инструменты, секиры, топоры, буравы, колуны, кирки, железные лопаты и прочий инструмент, необходимый в походе. Также на телегах повезут провиант, коего должно хватить на три месяца, начиная со дня выступления в поход, а еще оружие и одежду, хватить которых должно на шесть месяцев» (Послание Карла Великого епископу Фульраду. MGH Leges. Capitularia, I, р. 168).

Военные действия обычно велись в летний период, поэтому вернуться домой каролингский воин имел право только с наступлением заморозков; тому, кто покидал войско раньше, грозила смертная казнь. Беднейшие среди свободных людей вооружались чем могли; зачастую они были босы и не имели коня. Кто-то шел в бой только с топором или пращой, а кто-то являлся с одной лишь дубиною, что, по мнению короля, заслуживало наказания: будущий воин обязан был вооружиться хотя бы луком. Разумеется, часть воинов были в состоянии купить себе кожаный доспех, обшитый железными пластинами, поножи, шлем и щит для индивидуальной защиты. Копье, меч, иногда дротик, топор или лук являлись личным оружием, используемым при атаке; в случае осады вооруженные пехотинцы сопровождали осадные машины, не давая врагам уничтожить их. Сухопутная армия была усилена судами, базировавшимися в Средиземном море; в целом вооруженные силы Карла были весьма эффективным инструментом завоевательной политики, несмотря на то, что рекрутов в них набирали повсюду.

Во главе армии стояли военачальники, избираемые среди графов, известных своими полководческими талантами. Обязанности, возлагаемые на герцога, были сопряжены прежде всего с военными действиями, поэтому герцогский титул вполне мог считаться временным; после наступления мира герцог терял свое звание, вновь принимал графский титул и возвращался к себе в графство. Сыновья короля — Карл в Саксонии, Пипин в Италии, а позднее и Людовик в Испании — осуществляли общее командование вооруженными отрядами, равно как и родственник короля граф Тьерри. Карл Великий лично командовал армией, сам водил ее на штурм Пиренеев в 778 г., на завоевание Баварии в 785 г. и Саксонии в 784, 794 и 796 гг. Он разделял тяготы походной жизни вместе с воинами, а когда в походе его сопровождала многочисленная знать, Карл, пользуясь случаем, собирал всех вместе на всеобщее собрание.

На таких собраниях (placitum generale) решались вопросы внешней политики на следующее лето и определялись параметры будущего воинского призыва. За время, когда Карл Великий постоянно вел войны, подобного рода собрания превратились в главный инструмент управления государством. На них король не только излагал свою волю, но и выслушивал мнения других. В первые 20 лет правления, ставшие периодом беспрестанных войн, король был вынужден заниматься государственными делами, находясь в постоянных разъездах: то переезжая из одной австразийской резиденции в другую, то совершая дальние поездки, которые были необходимы, например, для поддержания дипломатических отношений с папской курией: тогда в путешествие через Альпы пускался весь двор. Командование армиями, сражавшимися на территории от Эбро до Эльбы, и от Фризии до Беневенто, также требовало от Карла постоянных кавалерийских бросков. Выступая каждую весну в поход во главе своей армии, он был уверен, что, завоевывая новые земли для народа франков, трудится не только для получения материальных выгод, но и ради великой цели распространения христианства. Одним своим видом армия Карла наводила ужас на противника: закованные в железо ряды воинов зачастую так пугали врага, что победа доставалась франкам без всякого сражения.

«"Карл идет!" — воскликнул охваченный ужасом Дезидерий… И действительно, они увидели Карла; казалось, воистину он целиком был создан из железа: железный шлем охватывал его голову, железные поручни защищали руки, железная броня прикрывала его мускулистую грудь и широкие плечи, в левой длани держал он железное копье, а правая длань его не расставалась с победоносным мечом… Перед ним, вокруг него, за ним ехали такие же закованные в броню воины… Лучи солнца отражались от их доспехов. Из-за городских стен раздались беспорядочные выкрики: "Железные доспехи! Горе нам! У них у всех железные доспехи!"» (Ноткер Сен-Галленский. Цит. по: 6. Tessier. Charlemagne, р. 407).

Бавария была завоевана тремя крупными армиями, точнее, двумя сухопутными и одной флотилией, поднявшейся по Дунаю; однако собственно боевых действий начато не было, ибо силы баварцев не выдерживали никакого сравнения с войском франков. В результате завоевательные войны Карла были победоносными вне зависимости оттого, вступал он в сражение или просто запугивал противника.

2. Приумножение земель (dilatatio regni). Расширяя пределы своего королевства, Карл вел войны против различных народов, проживавших за пределами франкского мира. Долгое время силы Каролингов отвлекали на себя саксы — народ, постоянно угрожавший восточным границам королевства и почти не способный защищать его рубежи от славян и византийцев. На юге противниками стали прежние союзники лангобарды, однако очень трудно было найти повод для нападения на них, ибо они были христианами. С ними предпочтительнее было использовать поочередно то силу, то дипломатию.

А. Лангобарды занимали долину По, север Италии и две области в срединной части Апеннинского полуострова. Правил ими король Дезидерий, состоявший с Пипином в родственных отношениях и умевший с ним договариваться. Под властью лангобардов находились также герцогства Сполето и Беневенто, сплотившиеся вокруг своих герцогов, в частности Арихиза Беневентского, слывшего человеком образованным; супругой его была дочь Дезидерия, и сам Арихиз держал себя по-королевски. С 772 г. Карл завел при итальянских дворах своих осведомителей: во владениях Дезидерия им стал диакон Мартин, а при дворе Арихиза — епископ Маврикий.

Государства и народы эпохи Каролингов

Будучи христианами, лангобарды тем не менее хотели держать пап в подчинении, диктовать им свою волю, а при случае вполне могли захватить папские земли. В 772 г. новый папа Адриан сблизился с Карлом Великим, и заключенный между ними союз позволил одержать победу над Дезидерием: в 773 г. многочисленная армия франков перешла через Альпы, преодолев перевалы, долгое время находившиеся под контролем лангобардов. С сентября 773 по июнь 774 г. франки осаждали Павию, столицу государства лангобардов. Жители Сполето решили пойти на союз с папой, и тот назначил им в правители герцога Хильдебранда. Побежденного Дезидерия заставили постричься в монахи и заточили в монастырь в Корби. С 5 июня 774 г. Карл стал носить титул rех Francorum et Langobardorum (король франков и лангобардов). Желая упрочить заключенный мир, он взял заложников, и в частности Гримоальда, сына герцога Арихиза. В 776 г. Карл захватил Фриуль. Повсюду в Северной Ломбардии он посадил на административные должности франкских графов, а в крепостях разместил преданные ему гарнизоны. В 781 г. создалась ситуация, когда на первый взгляд могло показаться, что завоевательным походам лангобардов положен конец, так как герцогства Сполето и Беневенто открыто демонстрировали свою готовность подчиниться королю франков. Однако оставалась еще Сицилия, и Карл страшился опасного для него объединения сил лангобардов с византийцами, правившими на этом острове. В 781 г., прибыв в очередной раз в Рим на празднование Пасхи, он провозгласил королем Италии своего четырехлетнего сына Пипина; обряд помазания на царство совершил папа Адриан. При содействии клириков из окружения Карла юный король стал послушным инструментом отцовской политики.

В 786 г. Карл Великий решил «подчинить своей власти оставшуюся часть королевства, столица которого и так уже была в его руках». Ловко лишив Арихиза поддержки греков, он проник на территорию герцогства Беневенто, где взял заложников и дань в размере семи тысяч золотых солидов. В 787 г. Арихиз умер, и во главе герцогства встал воспитанный при дворе франков Гримоальд; после провала нескольких робких попыток принимать независимые политические решения, он подчинился воле Карла.

Итальянское королевство было присоединено к королевству франков, и в нем были приняты франкские законы. Тем не менее на его территории образовалось особое владение, где управлял собственный король и продолжали сохраняться местные традиции. Среди вновь завоеванных земель это единственный пример такой автономии. Рим, память об империи, сокровища художественной культуры, соседство с Византией — все это объясняет особое положение, занимаемое королевством Италии. Карл Великий победил лангобардов, однако главный успех его заключался не столько в покорении этого народа, сколько в завоевании Италии. Организационное устройство созданного им государства пришлось королю по душе, и он использовал уже оправдавшую себя структуру при создании королевства для своего малолетнего сына Людовика, а именно королевства Аквитанского, простиравшегося от Луары до Роны. Аквитания, область с античными традициями, получила собственного короля; впрочем, последний уже в силу своего юного возраста (ему исполнилось три года) находился в полной зависимости от отцовской власти.

Б. По направлению к саксонским рубежам. Наиболее крупными и значимыми с исторической точки зрения были победы, одержанные в Италии; и все же победу Каролингов над саксами в Ахене отмечали с особой радостью. Непростой вопрос о завоевании Саксонии поднимался не раз, и решить его было чрезвычайно сложно. У саксов было множество племенных вождей, и, даже когда франкам удавалось подчинить кого-то из них своей власти, у них в любом случае оставалось еще немало серьезных противников. Саксов следовало завоевывать постепенно, захватывая долину за долиной, племя за племенем, хижину за хижиной. Процесс этот был долгим и трудным, даже язычники, присягнувшие Карлу на верность, в любую минуту готовы были нарушить присягу, так как среди этих народов клятва, принесенная Каролингам, не считалась настоящей, а потому соблюдали ее недолго.

Территории, заселенные саксами, простирались от Фризии до Эльбы и от Тюрингии до побережья Северного моря и Ютландии, их рубежи являлись северными и восточными границами франкского 38 мира. Банды саксов иногда разбойничали в землях, принадлежавших франкам, последние преследовали грабителей, загоняя их в леса и ланды. В 772 г., во время первого похода против саксов, Карл Великий захватил Эресбург, главную крепость противника, и стер с лица земли основное капище с языческими богами. С этого времени Карл ходил в походы на саксов примерно раз в два года. В каждом из них франки брали заложников и захватывали очередную территорию. В 774 г. франкские войска сумели укрепиться в некоторых районах. В 776 г. часть саксов приняли крещение, и были созданы условия для продолжения этого процесса. В 778, 780 и 782 гг. грабительские набеги повлекли за собой ответные акции, и война, особенно в последний из указанных годов, разгорелась с невиданной прежде силой; продвигаясь через земли саксов, армия франков потеряла не менее 20 графов, и в наказание Карл повелел казнить 4.500 саксов. В 784 г. началась новая война, но стратегия изменилась: Карл Великий принял решение остаться на зиму в Саксонии.

«Тем временем король вновь собрал свою армию и отправился в Саксонию; там, расположившись лагерем на реке Эмсе возле саксонской крепости Скидробург, он встретил Рождество, а затем двинулся к Ринну, расположенному на слиянии рек Везера и Верры, по дороге уничтожая все на своем пути. Начавшиеся холода и наводнения помешали его продвижению, и он решил провести зиму в крепости Эресбург. Так как зима предстояла долгая, он приказал привезти к нему жену и детей» (Annales regni Francorum. MGH Scriptores, I, p. 30, années 784–785).

В 785 г. вождь племени вестфалов Видукинд присягнул на верность Каролингам, что было воспринято как полное подчинение саксов; в стане франков решили, что все саксы, принесшие присягу и, следовательно, ставшие их союзниками, должны креститься. Составленный по такому случаю капитулярий действительно свидетельствует о том, что саксы, принявшие крещение и присягнувшие на верность королю, отныне обязаны были прекратить сопротивление; любые попытки неповиновения рассматривались как нарушение присяги и влекли за собой смерть. На основании этого капитулярия языческие верования саксов подлежали беспощадному искоренению. Так считали франки.

«Если кто-нибудь, согласно данному им обету, станет приносить дары источникам, деревьям или лесной чаще, или же совершать обряды, принятые у язычников, а также станет принимать участие в пиршествах в честь языческих богов, то штрафу ему, ежели он человек благородного роду, следует уплатить шестьдесят солидов; ежели он свободный человек, то тридцать солидов, а ежели он лит, то ему должно платить пятнадцать солидов» (Первый саксонский капитулярий. MGH Capitularia, I, р. 60).

В ответ на это вспыхнуло восстание. Все пришлось начинать заново: ни церковь, ни администрация франков не смогли заставить саксов повиноваться. Иллюзии были утрачены: все убедились, что клятвы верности, принесенные вождями саксов, нельзя считать нерушимыми. В 797 г. Карл провел переговоры с рядом вождей и наконец заключил долгожданный мир. Саксония вошла в состав франкских земель. Теперь у саксов и франков были одинаковые законы, обязанности, права и один и тот же король. Однако на севере Саксонии сопротивление продолжалось по-прежнему. Поэтому начиная с 799 г. саксов, проживавших в северных областях, стали принудительно переселять в области, занятые франками, а на их место селить франков. Отныне Саксония превратилась в область, обустройство которой приближалось к каролингскому идеалу.

Захватив два таких больших региона, как Италия и Саксония, Карл Великий направил свои завоевательные походы на территории, населенные фризами, где в 754 г. принял мученическую смерть проводивший христианизацию язычников-германцев Бонифаций. Фризы принесли присягу на верность одновременно со своими соседями саксами.

Северные славяне-ободриты, с которыми в процессе завоевания Саксонии пришлось столкнуться франкам, стали верными союзниками Карла.

Племя диких кочевников-аваров, подчинявшееся хану, также покорились воле Каролингов; вождь Тудун, враждебно настроенный по отношению к хану, принес присягу Карлу. Обоз, вывозивший сокровища аваров, растянулся на несколько километров; из Паннонии сокровища были доставлены в резиденции франков. Арн, епископ Зальцбургский, и Паулин Аквилейский приступили к обращению «длинноволосых гуннов, чьи волосы заплетены в косы» (795).

По ту сторону границы для христианских миссионеров открывалось широкое поле деятельности, обычно предшествовавшей новому dilatatio regni (расширение пределов королевства).

3. Конец независимости этнических герцогств. Карл вел войны не только с целью расширения своих владений, ему приходилось воевать и за приведение к повиновению уже входивших в состав его королевства провинций. Речь шла о непосредственном подчинении ему герцогов, управлявших исторически сложившимися владениями, принадлежавшими в большинстве своем определенному этносу. В конце VIII в. этнические группы (gentes), проживавшие на периферии франкского мира, находились под управлением герцогов, хотя земли их входили в состав Франкского королевства. Герцоги управляли своими владениями не как уполномоченные чиновники, а как суверенные государи. Подчинить их своей власти было чрезвычайно сложно. Исповедуя христианскую веру, они сохраняли местные обычаи и находили поддержку у духовенства.

А. Гасконь, расположенная между Гаронной, Пиренеями и Атлантикой, была одной из первых периферийных областей, где король пожелал передать власть герцога собственной администрации, которая управляла бы в согласии с его волей. Став королем, Карл во главе большого вооруженного отряда направился к берегам Гаронны и там занял позицию в крепости Фронсак. Войско гасконцев, которых ему предстояло покорить, возглавлял правивший в то время герцог. Гасконцы, обосновавшиеся в Новампопулании почти три столетия назад, ревностно хранили свои обычаи и традиции; не изменили они им и тогда, когда область их получила название Гасконь. Эта христианская, отличавшаяся этническими особенностями страна обеспечивала оборону христианских рубежей: у самых ее ворот, на противоположном берегу Эбро, начинались земли мусульманской Андалусии. Король не мог не понимать, насколько важна Гасконь в стратегическом, экономическом и политическом отношениях. Поводом для вторжения на ее территорию послужило предоставление ее наследным герцогом Лупом убежища бывшему герцогу Аквитании Гунольду, лишенному сана за участие в мятеже, вспыхнувшем после убийства его родича Вайфария. Король запугал Лупа, и в 796 г. он окончательно капитулировал (deditio), и сам вместе со своим народом и землями признал власть короля.

«В то время герцогом Гаскони был Луп, и Гунольд без колебаний отдался под его покровительство. Однако король направил Лупу посольство с приказом выдать ему перебежчика, а ежели тот не подчинится, то начать войну против Гаскони и продолжать ее до тех пор, пока вся провинция не будет разграблена и приведена к повиновению. Луп испугался королевских угроз и без промедления выдал Гунольда и его супругу; при этом он еще и уговаривал их подчиниться приказу» (Анналы Э. Эйнгарда. MGH Scriptores, I, р. 149).

«Сам Луп принял власть короля и принес ему все свои земли» (Annales Mettenses Priores / Ed. B. de Simson. Scriptores Rerum Germanicarum, p. 56).

Намеревались ли гасконцы добровольно перестроить свою систему управления, согласно королевской воле? Все заставляет предполагать, что местная аристократия отнюдь не собиралась делать это. Чтобы утвердить свою власть над бывшими землями герцога Лупа, Карл объявил о назначении на административные посты франкских графов и сам демонстративно дошел до Эбро, утвердив свою власть в Даксе и Памплоне.

Чтобы поставить под свой контроль горные перевалы и таким образом получить возможность оказывать поддержку христианам по ту сторону Пиренеев, Карл даже попытался — но неудачно — захватить Сарагосу. 15 августа 778 г., когда его армия, переправившись через Пиренеи, вышла на равнины Гаскони — территории, принадлежавшей франкам, гасконские воины под предводительством бывшего герцога Лупа совершили отчаянный акт мести, напав в Ронсевальском ущелье на арьергард франков и уничтожив наместников (пфальцграфов), которым предстояло занять ключевые посты в управлении провинцией. Луп был схвачен и умер в темнице, детей его взяли в качестве заложников и увезли ко двору; однако после этих событий король стал назначать наместниками не только франков, но и богатых гасконских землевладельцев; в Оше, например, наместником стал местный уроженец граф Адальрик.

Мятеж, поднятый графом в 787 г., его вечные ссоры с соседями, правителями Тулузы, состоявшими в родстве с Каролингами и, наконец, его изгнание свидетельствуют о том, что процесс усмирения шел достаточно медленно. И все же к 800 г. его можно было считать завершившимся. Гасконские герцоги перестали существовать как самостоятельные правители. Санчо-Луп, в чьих руках сосредоточилась власть в Гаскони, хотя и был местным уроженцем, являлся, как и Гримоальд Беневентский, «выкормышем» Карла. Воспитанный в королевском дворце, он был лояльным и преданным администратором. Подчинившаяся королю Гасконь стала неотъемлемой частью королевства.

В. Баварию через несколько лет постигла та же участь, что и Гасконь, хотя баварцы никогда не мстили Каролингам так жестоко, как гасконцы в Ронсевале. Семья герцога Агилонфинга посредством брачных уз породнилась с Каролингами; Карл вспомнил об этом, отстранив от власти баварского герцога Тассилона. Причиной смещения вновь стало предательство. Принеся вассальную присягу, Тассилон обязан был покориться воле короля.

Но герцог, супруг лангобардской принцессы Лиугберги и обладатель княжеского титула (princeps), имел сильную поддержку среди духовенства и лелеял честолюбивые планы сделать свои владения автономными, независимыми от Карла. Он увеличил свои территории в Каринтии. Прибегнув к искусству дипломатии, Карл сумел внести раскол в среду баварского духовенства и привлек на свою сторону епископов. Опираясь на часть баварской аристократии, он запугал народ, введя на территорию Баварии многочисленную армию. Действия его получили одобрение папы. 3 октября 787 г. Тассилон вновь принес Карлу клятву верности.

Обосновавшись в Регенсбурге, Карл Великий разделил край на графства и передал военное командование своему родственнику Герольду. Во время вспыхнувшего мятежа Герольд был убит. Чтобы обезглавить мятежных баварцев и навсегда отучить их бунтовать, король в 794 г. вновь приказал Тассилону прибыть во Франкфурт и публично отречься от всех своих регалий. После его отречения наступило затишье. Династия Агилонфингов, состоявшая в отличие от династии Лупов в родстве с Каролингами, но не имевшая, подобно гасконцам, сильной опоры на местах, угасла: вассальная система в конечном счете сработала против нее. Следует также отметить, что население Баварии в противовес жителям Гаскони не выказывало столь единодушной преданности своему герцогу. Когда заходила речь о необходимости оказать поддержку своим герцогам, далеко не все баварские аристократы вставали на их сторону.

Третья область королевства, подчинение которой причинило Карлу немало хлопот, являет собой пример, отличный от двух предыдущих: в борьбе Каролингов за ее усмирение определилась важность роли аристократии в установлении социального мира в стране.

Г. Бретань во времена Карла Великого не являлась герцогством в полном смысле этого термина. Территория ее была поделена на два владения. Земли, расположенные на юге и на востоке и входившие в состав графств Реннского, Ваннского и Нантского, подчинялись суровым франкам: эти владения именовались Бретонской маркой (limes britannicus).

На севере, в Домнонее и на западе в Корнуэлле правили владетельные кланы machtiern (отпрыски знатных семейств), знать, властвовавшая над местным населением: жители этой части Бретани были христианами, однако не желали никому подчиняться и являлись всего лишь данниками франков. Поводом для вторжения вновь стала измена, однако теперь уже не вассальной клятве, каковую никто не давал, но положениям договоров. Причиной послужило возобновление набегов бретонцев из северо-западных областей на земли графства Ваннского. Карлу пришлось иметь дело с machtiern. Их необходимо было заставить повиноваться. В 786 г. сенешаль Аудульф предпринял карательную акцию, в результате которой погибло немало крупных землевладельцев, а в 799 г. граф Ги, префект Бретонской марки, завершил процесс усмирения. Все бретонские вожди «отдали свои мечи, на каждом из которых было выгравировано его имя, а также отдали они земли свои и своих подданных», и «вся провинция, населенная бретонцами, покорилась королю». Разумеется, восстания вспыхивали еще не раз, однако король сделал все, чтобы и в прибрежной Бретани, и на землях прежней марки назначить свою администрацию.

Часть должностей он роздал бретонцам, например один из постов получил Жарнитин. Завоевание Бретани происходило прежде всего посредством подчинения аристократии, не имевшей в конце VIII в. единого вождя. Спустя несколько лет Людовик Благочестивый даже сможет выбрать из числа бретонской знати, которую Карл Великий сделал своей союзницей, missus imperatoris (императорского посланца): им станет Номиноэ.

Земли, завоеванные франками в стародавние времена, а также присоединенные в результате последних военных походов, объединялись и обустраивались по единому образцу. Однако об унификации административного аппарата Каролингов можно было говорить с большой натяжкой: в каждой области администрации приходилось приспосабливаться к глубоко укоренившимся местным обычаям и традициям. Впрочем, и при завоевании любого края следовало учитывать его отличительные особенности.

Глава 3.

Теория и практика управления

В начале своего правления Карл Великий носил титул короля франков; 5 июня 1774 г. он прибавил к нему титул короля лангобардов. Обязательный титул короля франков (rex Francorum), который имели предшественники Карла, начиная с Хлодвига, приносит своему владельцу земли, полностью подвластные королю, однако размеры их могут меняться. За период с 768 по 799 г. личные владения короля значительно увеличилась за счет присоединения новых уделов. Оставалось только создать систему управления этими обширными территориями и с помощью убеждения и практических мер побудить саксов, гасконцев, итальянцев и франков подчиниться ей. Прежде всего следовало установить и довести до сведения всех проживавших в королевстве народов основополагающие принципы королевского правления, а также обязанности, которые в связи с этим налагались на подданных короля.

1. Христианская монархия. Король франков унаследовал не только германские традиции осуществления власти; одновременно он взял за основу галло-римскую концепцию управления, а главное христианские представления о власти. Во время правления Каролингов существующие традиции передачи королевской власти обретают новое значение. Помазание на царство, полученное Пипином в Нуайоне в 751 г., а в 754 г. в Сен-Дени и всей королевской семьей, значительным образом изменило франкские родовые представления об этом. Карл Великий продолжил и развил заложенные Пипином традиции; как в сфере королевского права, так и во многих других областях, Карл следовал путями, намеченными его отцом. Помазание означает, что король является избранником Господа, т. е. процедура выбора короля магнатами и духовенством перестает существовать. Выбор делается среди избранного народа — франков, членов рода, отмеченного этой печатью, — рода Пипинидов. Удостоившийся божественного избрания Карл Великий обязан был управлять в соответствии с задачами, возложенными на него этим выбором. Добродетели Карла, его завоевания, количество верноподданных, по утверждению церкви, видимыми свидетельствами богоизбранности: король стал исполнителем миссии, возложенной на него Богом. Долгая жизнь Карла Великого также рассматривалась как один из признаков божественного выбора: отныне никто не мог с этим не считаться.

Однако выполнение королем своих обязанностей не могло быть его личным делом. Оно касалось всего народа франков в целом, т. е. всех свободных, крещеных и проживавших на территории королевства людей. Этот народ также был христианским народом, а именно христианской общиной, церковью, где есть место всем, клирикам и мирянам, богатым и бедным. В одних и тех же проповедях возносятся хвалы (Laudes) и королю, и его потомству и всему народу франков.

«Христос, внемли нам. Да пребудет с Карлом, равного коему нет во всем мире, с Карлом великим и миротворящим, с Карлом, коронованным Господом королем франков и лангобардов, с Карлом римским патрицием, жизнь и победа. Искупитель мира сего, помоги ему. Святая Мария, помоги ему. Святой Михаил, помоги ему. Святой Гавриил, помоги ему. Святой Рафаил, помоги ему. Святой Стефан, помоги ему…. Христос, внемли нам. И да пребудет со всеми франками, большими и малыми, жизнь и победа. И т. д.» (Laudes Regiae / Ed. Е.Н. Kantorowicz).

Если король избран Богом, значит, Бог сделал это ради блага и спасения народа, всего избранного им народа. Король перестал быть просто князем, которого выдвинули из среды магнатов: таким образом, аристократия, самая могущественная политическая сила франкского мира, оказалась — хотя бы на время — отстраненной от отправления королевских обязанностей, перестала влиять на выбор короля. Теоретически Карл Великий подвел под свою власть прочную опору, а именно весь народ. Словно новый Давид, как именует его Алкуин, стоит он между Богом и народом. Подобно Давиду, он помазан Господом, и также, как и на Давиде, на нем лежит ответственность за своих подданных.

«Счастлив народ, вдохновленный и ведомый истинным вождем и проповедником, чья десница вздымает победоносный меч, а уста заставляют звучать трубный глас католической веры. Так некогда и Давид, избранный Господом царь народа, бывшего в те времена избранным народом, победоносным мечом своим покорил окрестные племена, подчинив их Израилю, и обучил свой народ законам Господа. Ради спасения мира из благородного колена Израилева вышел «цветок полей и долин», Христос, которому народ, ставший нынешним его избранником, обязан выбором нового Давида. И вот, прозванный тем же именем, воодушевленный той же самой добродетелью и той же самой верой, избранник этот теперь является нашим вождем и предводителем…» (MGH Epistolae Karolini Aevi, II, р. 84).

Таким образом, на короля возлагались определенные обязательства по отношению к христианскому народу, а именно поддерживать мир и всеобщее согласие между теми людьми, которые являются братьями по вере. Король обязан следить за единообразием церковных текстов и контролировать клириков, которым поручалось их выверять, а затем распространять повсюду, вплоть до самых малонаселенных приходов. Еще король обязан защищать каждого человека, принадлежащего к его народу; для этого ему следует издать правильные законы, а его администрация должна известить о них каждого подданного. И наконец, он обязан оказывать помощь тем, кто отмечен Богом: убогим, сиротам, вдовам, паломникам, страждущим и клирикам. Особенно нуждаются в его поддержке клирики, как те, кто занимает какую-либо ступень в светской иерархии, так и принадлежащие к монастырскому миру; клирики и их благосостояние должны стать предметом особых забот короля. Вот так Карл становится правителем (rector) народа и защитником (defensor) церкви.

Ему была вручена монаршья власть: она харизматична, ее даровали ему для того, чтобы он установил власть Бога — теократическую. Формулы эти, более похожие на заклинания, усердно повторяли клирики, вознося молитвы во славу, которые становились все более торжественными. По словам тех же самых клириков, король обладает властью (potestas), сравниться с которой среди мирян может только власть византийского басилея, а среди людей церкви — только понтифика.

«До сего дня на самой вершине находятся три власти. Первая — это величественная апостольская власть, правящая через посредство своего викария, восседающего на троне блаженного Петра, первого среди апостолов… Вторая — это императорское достоинство, мирская власть второго Рима… Третья — это королевское достоинство, посредством которого щедрость Господа нашего Иисуса Христа сделала вас правителем (rector) христианского народа; могуществом своим она превосходит прежние достоинства, слава о мудрости ее бежит всюду, величие ее состоит в достойном устройстве управления…» (MGH Epistolae Karolini Aevi, t. II, p. 288).

Изложенные выше принципы правления усиливают могущество короля. Его главные партнеры, магнаты и клирики, как бы растворились в обобщенном понятии христианского народа. Признание божественного происхождения королевской власти воодушевляло и монарха, и возглавляемый им народ. Но Карл Великий официально не излагал свою доктрину, в его окружении не было сформулировано ни одного теоретического положения. Придется подождать, пока бразды правления не перейдут в руки его сына Людовика Благочестивого: тогда в трудах Ионы Орлеанского и Агобарда Лионского появятся формулировки новой теории управления, постулаты которой будут в определенной степени отличаться от постулатов Карла. Разрабатывая свои принципы управления, Карл пользовался единственным источником, который он знал досконально, а именно сочинением Августина Блаженного О граде Божием. Впрочем, свою модель Карл Великий основывает не на философских построениях, какой бы святостью они не отличались, а на историческом примере, извлеченном из Ветхого Завета: король и его народ, скрепив печатью свой союз, должны на земле претворять в жизнь божественные замыслы. Карл Великий — король милостью Божией: ему остается только держать бразды правления.

2. Создание центральной администрации. Двор далеко не всегда становится конечной целью карьеры администратора, однако исходным ее пунктом он является обязательно. Именно при дворе находятся молодые люди, которые благодаря своим семейным связям, воспитанию и земельной собственности имеют право претендовать на важные посты как в провинциальной, так и в центральной администрации.

Сыновья графов прибывали ко двору, чтобы подготовиться к исполнению обязанностей, чрезвычайно напоминавших обязанности отцов семейства; дворцовая школа играла роль школы управления; в ней юные аристократы приобретали зачатки знаний по истории, праву, латыни и проникались принципами каролингской этики, которыми впоследствии им предстояло руководствоваться во вверенных им графствах.

Некоторых молодых людей доставляли ко двору силой: это были заложники. Сыновья приграничных магнатов, уроженцы Саксонии, Баварии, Ломбардии или Гаскони, они были отданы Карлу Великому на основании заключенных соглашений во время войны или при подписании капитуляции. Присоединяя к своим владениям наиболее мятежные периферийные области, король стремился ассимилировать народы захваченных им земель с народом франков, и юные заложники являли собой пример этого. Гримоальд Беневентский и Санчо Гасконский, оба сыновья герцогов, все свои детские годы провели во дворце, завязывая дружеские связи и приобретая опыт общения с прибывавшими ото всюду сильными мира сего; в результате из них вышли лояльные слуги короля. Дворец был своего рода примером для всех и одновременно «питомником для молодняка».

При короле существовал постоянный совет, в состав которого входили главным образом клирики, трудившиеся в королевской канцелярии, и ряд магнатов. Совет занимался самыми разными вопросами: управлением королевским имуществом, фиском, изданием эдиктов, сбором информации, составлением инструкций, предназначенных как для внутреннего употребления, так и для внешнего. Наряду с членами Королевского совета во дворце всегда можно было встретить интеллектуалов, создающих духовные и и художественные ценности, а также ученых теологов. Для многих двор являлся временным местопребыванием: епископы сменялись на посту архикапеллана (Ангильрам Мецский, Хильдебальд Кёльнский); сенешаль, в обычное время ведавший домом и кухней, мог быть поставлен во главе армии (Аудульф). Разумеется, при дворе существовал и постоянный, достаточно многочисленный круг выходцев из знатных семей, администраторов и ученых, сплотившихся вокруг короля. Однако они составляли только часть окружения Карла: около него группировалось значительное число самых разных людей.

Существовало также ближайшее окружение (familia), сообщество весьма неоднородное, члены которого были связаны с королем узами как дальнего, так и ближнего родства и питали к нему как приязненные, так и далекие от таковых чувства (сын Карла Пипин Горбун в 789 г. возглавил заговор против отца); эти люди не были равны ни по положению, ни по продолжительности пребывания во дворце (графы Тьерри и Гильом во главе франкских армий отправились в поход в славянские и мусульманские страны; аббат Ангильберт возглавил монастырь Сен-Рикье). Каждый мог получить задание, для выполнения которого требовалось покинуть дворец, кто-то наоборот назначался дворцовым советником.

Дворцом (palatium) именовалось сразу несколько резиденций: Геристаль, Кёльн, Тионвиль; король выбирал одну из них, сообразуясь с политической необходимостью, наличием свободных средств и времени. Исключая время путешествий в Рим, когда Карлу приходилось преодолевать Альпы, и военных кампаний, когда дворцовые резиденции перемещались в приграничные области, король предпочитал проживать в своих любимых австразийских поместьях, расположенных в самом центре каролингской державы. Каждая из резиденций использовалась для вполне определенных нужд; поместье и окрестные постройки также были совершенно разными: жилище могло быть и сельским домом (Вербери), и городским дворцом (Вормс). Неуклонно соблюдалось лишь одно условие: резиденция должна быть просторной.

По крайней мере раз в год, а именно весной, во дворец из отдаленных провинций приезжало множество знатных гостей, сопровождаемых преданными им людьми. В это же время пребывали и иностранные послы. На этом Генеральном собрании (placitum generale) решались вопросы ведения и продолжения войны, выносились приговоры повинным в смутах, клятвопреступлении, предательстве, обсуждались дела королевства, принимались дары от послов, дань от данников. Если резиденция оказывалась слишком мала для прибывших издалека — а больше всего людей приезжало на собрание в теплом месяце мае, — то в поле разбивали палатки, расставляя их в строго определенном порядке: в зависимости от родственных связей участников, а также областей, откуда они прибыли. Такая правительственная ассамблея более всего напоминала военный лагерь. В самом деле, собрания часто происходили накануне отправления в поход; в этих случаях они брали на себя функцию организаторов военных сборов.

Именно во время Генеральных собраний король правил государством вместе со всем народом франков, представленным наиболее крупными магнатами.

«В те времена был обычай созывать собрание дважды в год… На первом решали дела всего королевства на ближайший год… На второе собрание съезжались только наиболее именитые люди… Император доводил до сведения участников одного либо другого собрания… свои решения относительно издания законов или же распоряжений, излагая их в должном количестве статей… Когда погода была хорошая, собрания происходили на открытом воздухе, в противном же случае собравшиеся размещались в доме, в нескольких его залах, дабы знатные вассалы, избранные специально для обсуждения королевских предложений, смогли исполнить обязанность свою в стороне от прочего народу, коего собиралось множество… Уединившись от прочего люда, магнаты, клирики и миряне были вправе заседать совместно или по отдельности… Король спрашивал у каждого, не случилось ли в той части королевства, откуда он прибыл, чего-либо примечательного или достойного занесения в анналы, ибо каждому из магнатов было не только позволено, но даже изначально предписано прежде чем явиться на сейм, подробно осведомиться обо всех делах королевства, как внутренних, так и внешних… Если в каком-либо уголке королевства народ приходил в волнение, король интересовался о причинах сего волнения, и спрашивал, выражалось ли волнение сие только в ропоте или же были произведены некие беспорядки, и не следует ли Генеральному собранию позаботиться об усмирении сих беспорядков, и задавал еще много подобных вопросов…» (Hincmar. De Ordine Palatii / Ed. M. Prou, 29 а 36).

Король задавал вопросы и выслушивал ответы, соглашался или вносил свои предложения.

В результате этих диалогов рождалось решение государя, и именно оно являлось последним и окончательным.

Так было в 787 г. во время процесса по делу Адальрика из Оша и в 788 г., когда выносился приговор Тассилону Баварскому: тогда Карл предложил заменить смертную казнь, которой требовала знать, ссылкой или заточением в монастырь.

Таким образом, Генеральное собрание представляло собой своеобразное расширенное центральное правительство; являясь наследником прежних меровингских ассамблей, оно, однако, действовало гораздо более эффективно, так как в своей деятельности опиралось на теократические принципы. Оно обеспечивало всеобщее одобрение королевских решений, ибо принимать в нем участие теоретически имел право каждый свободный человек королевства.

Генеральное собрание, собиравшееся весной, дублировалось собранием осенним, состав которого был ограничен: в нем участвовали только могущественнейшие из могущественных (fortiores); на нем подготавливалось весеннее собрание.

Одним словом, двор, являвшийся центральным органом управления, не замыкался в самом себе. Он правил, воспитывал кадры для администрации, указывал сыновьям мятежной знати, какой путь им следует выбирать, давал советы местным властям и одновременно надзирал за ними. Право быть принятым при дворе имел каждый свободный человек: примером тому может служить Жан де Фонжонкуз, покинувший в 795 г. свою далекую Септиманию, чтобы отправиться в королевский дворец в Ахене; он был уверен, что не встретит отказа и будет не только принят при дворе, но и получит аудиенцию у самого короля.

3. Различные системы местной администрации. Территория, где распевали Laudes в честь короля, была слишком велика, слишком разнородна, чтобы везде устанавливать единые порядки. На наш взгляд, можно выделить три модели организации управления на местах.

А. Малые королевства (régna) представляли собой обширные земли, находящиеся под управлением младшего сына короля. Здесь сохранялись прежние учреждения и местные органы управления, однако все они находились в подчинении у короля франков. Таких королевств всего два, и созданы они были, по сути, одновременно: в 781 г. образовалось королевство Италия, переданное в распоряжение Пипина, и королевство Аквитания, предназначенное Людовику. Малые королевства обладали особым статусом, тем не менее во всех указах обязательно подчеркивалась зависимость королей Италии и Аквитании от короля франков и лангобардов. Когда речь идет непосредственно об Аквитании, необходимо помнить, что в сущности произошло возрождение этого королевства, практически исчезнувшего к тому времени, когда Карл Великий взошел на престол. Когда Карл обратил внимание на Аквитанию, эта область находилась под управлением герцогов, оказавших королю столь упорное сопротивление, что ему пришлось отстранить от власти местную правящую династию. Территориальное устройство нового королевства напоминало структуру королевства Хариберта (ум. в 632 г.), и, подобно Хариберту, Людовику предстояло решить сложную задачу по усмирению края, в частности провинции Гасконь. Новшество заключалось в создании особой системы взаимоотношений между новой королевской властью Аквитании и властью короля Карла. Король Людовик издавал законы, вершил правосудие и водил в походы армию; эти же самые функции исполнял в регионе и Карл Великий — на том основании, что ему одному принадлежал титул короля франков. Так впервые возникло понятие «малое королевство».

В Италии, как и в Аквитании и во владениях лангобардских герцогов, которые в определенном отношении вполне можно сравнить с малыми королевствами, основным лицом, осуществлявшим местное управление, являлся граф (comes). У лангобардов он именовался гастальдом (gastald), но функции осуществлял те же. Таким образом, в целом административное устройство малых королевств не слишком отличалось от системы, принятой на всей остальной территории, принадлежавшей франкам. Однако из-за их удаленности от центральной власти и определенных неувязок, происходивших из-за отсутствия четкости в разграничении функций двух уровней королевской власти, Карл регулярно отправлял в малые королевства своих посланцев (missi), исполнявших роль временных наблюдателей и контролеров. Около 789 г. он издал два капитулярия, специально адресованные посланцам в Аквитании и Италии. Позднее Карл разделил всю территорию королевства франков на округа (missatica), каждый из которых также подлежал контролю его посланцев.

Б. Марки (mаrса) представляли собой промежуточную структуру между властью короля и властью графа. Расположенные на периферии франкских земель, они выполняли функции приграничных дозорных пунктов, наблюдательных форпостов, особенно когда ближайшие соседи были достаточно грозными противниками. Фриульская, Бретонская, Испанская марки состояли из нескольких графств, управляемых графами, среди которых один имел титул наместника границ (praefectus limitis). Тот, кому доверялось наместничество (praefectura), именовался префектом, графом или маркизом (marchio), а иногда даже герцогом, как во Фриуле. Префект — главный правитель марки; ее административное устройство подчинено прежде всего задачам, связанным с ведением войны. Правитель обладал большой полнотой личной власти, что, по сути, превращало его в вице-короля управляемой им области. Основное отличие марки от вышеуказанных малых королевств состоит в том, что ей никогда не управляют королевские сыновья. Даже если правитель марки, как, например, Гильом Тулузский, и состоит в родстве с королевским домом, он тем не менее весьма далек от трона и не имеет на него никаких прав. Следует также отметить, что его должность является временной.

В. Граф (comes) — единственное связующе звено между королем и свободными людьми, проживающими в королевстве. Воспитанный при дворе и избранный за свои руководящие способности самим королем, он направлялся в округ (pagus), именуемый графством, центром которого чаще всего был город, где расположена кафедра епископа (civitas). Графство обычно носило имя этого города, и граф делил в нем власть с епископом. Граф назначался в округ на определенный срок, однако его в любое время могли перевести в другой округ или же, поручив командование воинским соединением, отправить в поход далеко за пределы подвластной ему территории.

Выходцы из аристократии, в том числе и провинциальной, графы с детства воспитывались при дворце; заступив на должность, они становились проводниками унитарной политики Каролингов. В их ведении находились судебные органы, поэтому иногда их называли судьями (judex), в обязанность графов входило собирать войско, публично принимать присягу на верность, как это было в 789 и 793 гг., надзирать за содержанием укреплений, дорог, монетных дворов, собирать налоги. В награду за труды граф забирал себе часть налогов и судебных штрафов, а также пользовался доходами с фисковых земель; он имел на это право, пока занимал эту должность; он также получал доход от различных поступлений из монастырей и замков; все доходы графа назывались вознаграждением (honores).

В своем графстве он являлся главным полномочным представителем короля. У него были помощники, однако их функции нам известны далеко не полностью. Таковыми являлись виконты (vicecomites или vicedomini), викарии (vicarii), название которых происходит от слова «vie», означавшего галло-римское поселение, и сотники (centenarii); ни происхождение этих должностей, ни их полномочия историкам до конца так и не ясны; вероятно, все они тесно связаны с местными традициями управления; по крайней мере, так было в начале царствования Карла Великого. Скорее всего, в обязанность графа входило подбирать себе помощников из местной знати; именно через них он и осуществлял управление подвластными ему территориями.

Не будучи еще императором, Карл бдительно контролировал деятельность графов; по крайней мере дважды в год — во время собраний — он имел возможность встретиться с ними лично; и графы, которых король прекрасно знал, усердно выполняли возложенную на них миссию. Король, очень много ездивший по стране, часто посещал вверенные власти графов округа; в результате этих посещений институт графов был признан вполне удовлетворительным. Но как только король начал вести оседлый образ жизни, графы тотчас перестали регулярно прибывать на собрания: у них не хватало на это времени, ибо они были полностью поглощены делами своих провинций. Разумеется, вряд ли кто-нибудь решился бы признаться, что попросту пренебрег Королевским собранием; поэтому возникла потребность в создании должностей специальных инспекторов, число которых со временем приходится даже увеличивать. Институт управляющих-графов отлажено действовал до конца VIII в.

Таковы были теоретические и практические основы функционирования системы управления Карла Великого. В систему светской власти были включены также клирики, епископы и аббаты. Роль их весьма значительна, она объясняется той важной функцией, которая отводилась церкви королем, выступавшим в качестве ее главы. Клирики не имели определенных должностей в светской администрации, однако нельзя не отметить их могущество, равно как и могущество некоторых мирян, не занимавших постов в административных иерархиях марок и графств, но непосредственно связанных с королем; в пределах своих территорий они пользовались вполне определенными правами, дарованными за свои заслуги, и, таким образом, способствовали созданию каролингского миропорядка.

Христиане — верноподданные короля — получали определенные преимущества от созданного механизма управления, всемерно поддерживали его функционирование. Христианский народ король в своих эдиктах именовал populus Francorum, народом франков.

Глава 4.

Народ франков под властью Карла Великого

По словам самого короля, «народ франков» является «народом Господа» (MGH Capitularia, I, р. 44). В состав державы Карла Великого входили многочисленные народы, представлявшие собой весьма разнородный конгломерат. Однако, по мнению короля, ни разница в происхождении, ни в количестве накопленных богатств, ни в сосредоточенной в руках ряда лиц власти не должны мешать его подданным жить в мире. Сознавая, что люди, населяющие его страну, очень разные, король хотел внушить им чувство принадлежности к единой державе, чувство, которое должно их объединять. Он хотел, чтобы все жили в согласии и добрососедстве. Для этого повсюду в его королевстве должен царить мир.

«И да воцарятся мир, согласие и единение среди всего христианского народа, и да пребудут в мире епископы, аббаты, графы, судьи, великие и малые мира сего, ибо соблюдение мира есть первейшая радость, кою мы можем доставить Господу» (Admonitio Generalis, 789, MGH Capitularia, I, p. 62).

Тем не менее указы, исходившие от короля и его канцелярии, не всегда отражали это стремление к объединению; нередко народ продолжали именовать, согласно делению, принятому у римлян, т. е. делить его на две группы: свободных и несвободных, «ибо существуют только свободные и рабы» (MGH Capitularia, I, по. 58). Согласно римскому праву, между свободными и несвободными могут находится только вольноотпущенники. Поэтому, когда король хотел обложить штрафом людей, плохо охранявших побережье, он обратился к трем категориям населения:

«Если свободные люди, живущие в прибрежной полосе, будучи призванными на помощь, на призыв не откликнулись, они должны заплатить двадцать солидов, дабы половина суммы пошла королю, а половина народу. Если на помощь не пришел вольноотпущенник, то пусть он уплатит пятнадцать солидов и пусть его накажут палками. Если же на призыв не откликнулся раб, то пусть он уплатит десять солидов и будет наказан палками» (MGH Capitularia, I, р. 99).

Когда возник этнический термин «франки» (franci), использовавшийся для обозначения ряда германских племен, все еще существовало античное деление людей на свободных, вольноотпущенников и рабов; постепенно понятие «франк» (franc) стало ассимилироваться с определением «свободный» (franc). Первым препятствием для употребления понятия «христианский народ» стало наличие несвободных христиан, не входивших в состав «народа Господнего», а причислявшихся всего лишь к второсортным его представителям. Между несвободными и королем стояла преграда в лице хозяина. Сознавая это, король проявлял особую заботу по отношению к христианам, пребывающим в зависимости: например, он требует, чтобы священники обучали детей таких людей вместе с детьми людей свободных (MGH Capitularia, I, р. 62). Однако парадокс существования унитарного понятия «народ Господень» совместно с римским делением людей на свободных и несвободных по-прежнему остается.

Ни римская дуалистическая классификация, ни идеальное христианское определение сами по себе не дают полной картины социального состава общества, в которое входили не только свободные и несвободные единоверцы, но и власть имущие и подчиненные, богатые и бедные, мужчины и женщины: ни одна из групп не имеет четких границ. Но в королевском окружении не смогли дать формулировку, отражавшую социальное, экономическое или правовое деление общества. Король по-прежнему привержен главному — и оно действительно было таковым — определению, а именно francus homo. Так кто же этот человек?

1. Francus homo является основным элементом, наиболее важной единицей народа франков, которым правил Карл Великий. Это свободный человек и верный подданный короля, поэтому главная его задача — в присутствии королевских представителей принести присягу на верность королю.

«Итак, я, такой-то, приношу присягу на верность господину моему королю Карлу и сыновьям его, ибо я верен ему и буду верным всю свою жизнь, без лжи и без обмана» (Legationis edictum duplex, 789, MGH Capitularia, I, p.63).

Верность являлась своеобразной точкой отсчета публичной активности человека; приобщившись к когорте верных, он получал право участвовать во всех общественных акциях, проводимых королевской властью; эта же власть наделяла свободного человека правами и обязанностями. Однако не все имели право присягать. Перечисляя тех, кому следует приносить присягу, Карл описывает социальный состав общества, которым он правит:

«Епископы, аббаты, королевские вассалы, виконты, архидиаконы, каноники, клирики, что живут по уставу св. Бенедикта, и те, кои по сему уставу не живут, а также судейские, вигье, сотники, священники и все люди, начиная с двенадцати лет и до старости, до тех пор, пока они имеют силы прибыть на собрание и повиноваться приказам своего господина, крестьяне, люди епископов, аббатов, графов и других держателей фиска, колоны, находящиеся в зависимости у церквей, пользующихся бенефициями, министериалы, те, кто связан узами вассальной зависимости, те, у кого есть лошади, оружие, щиты, копья, мечи, пусть все эти люди приносят присягу» (Капитулярий 792 г. MGH Capitularia, I, р. 66).

Сильные и слабые объединены в этом описании, однако все, кто в нем указан, являлись людьми свободными, имеющими в личном владении некоторую собственность или же пользующиеся бенефициями. Среди них нет нищих. Согласно королевскому капитулярию, верный человек — тот, кто разделяет судьбу королевства и вне зависимости от происхождения способен нести службу.

И сразу возникает вопрос, что на практике означает эта служба.

Главная служба — военная; на нее каждую весну призывались свободные люди из определенных областей; из них формировалось войско. Таким образом, на первый план в характеристике человека верного выступают его воинские качества. Порядок призыва в войско в основном соответствовал порядку созыва для принятия присяги; франк, владеющий одним или несколькими мансами на правах собственности или бенефиция, обязан был участвовать в битве, сражаясь в зависимости от имеющихся у него средств в определенном воинском подразделении и месте:

«Каждый свободный, имеющий четыре манса в собственности или же в держании от кого-нибудь, должен снарядиться и самостоятельно, на свои собственные средства, отправиться в войско» (MGH Capitularia, I, р. 137).

Владелец четырех мансов являлся примером тех воинов, которые составляли основу армии. Владелец 12 мансов поставлял армии полностью снаряженного всадника. Мане в среднем равен 12 га, поэтому есть основания полагать, что позволить себе приобрести полное снаряжение всадника могли только владельцы 120 га земли. Владельцу четырех мансов (около 40 га) обеспечено место пехотинца. Но в армии, одерживающей победы преимущественно за счет кавалерии, элитным воином считается прежде всего крупный землевладелец, который не только наделен всеми правами и исполняет все воинские обязанности, но и в отличие от малоимущего свободного человека в состоянии обеспечить себе необходимую амуницию.

Наконец, верный человек — это тот, кто теоретически обязан являться на королевские собрания. Мы уже отмечали, что знать вместо себя нередко посылала своих представителей. Не бывая на королевских собраниях, верный человек тем не менее принимал активное участие в ассамблеях графства, где решались прежде всего юридические вопросы: местные собрания обладали правом вершить суд в пределах своей области, именуемой пагом (pagus) или графством. Он также заседал на собрании округа (mallus), более мелкой, по сравнению с графством, территориальной административной единицы. Однако королю желательно видеть на Генеральном собрании всех свободных франков; в королевских представлениях этот идеал достаточно живуч. Законодательство не отражало реального положения вещей.

«И пусть все являются на собрание, первый раз с приближением лета, а второй раз по осени» (MGH 72 Capitularia, I, р. 46).

В зависимости от того, беден человек или богат, понятие francus homo получает дополнительное, уточняющее значение.

На вершине властной иерархии находятся высшие духовные чины, графы, королевские вассалы. Однако даже эта группа гомогенна только на первый взгляд; королю прекрасно известны имеющиеся в ней различия, и он их учитывает при раздаче земель, пришедшейся на время великого потрясения 780 г.

В каждой группе он выделяет магнатов (fortiores), платящих налог в один серебряный ливр и получающих доход по меньшей мере с 400 мансов (около 4000 га). Другие, именуемые «средние» (médiocres), отдают в казну половину серебряного ливра и получают доход по крайней мере с 200 мансов. Что же касается «малых» (minores или humiliores), которые, несмотря на свое название, владеют 100 мансами, то их налог составит пять солидов (Capitularia, I, р. 51). Однако и первые, и вторые, и третьи числятся среди оптиматов (optimates) и в полной мере пользуются правами свободных людей. Иначе обстоят дела на другом конце иерархической лестницы.

Между малоземельным нуждающимся крестьянином, с трудом добывающим пропитание на нескольких арпанах земли, полученных для обработки от хозяина, и могущественным графом, владеющим обширными угодьями и получающим доходы от своей должности (honores), имеющим вотчину и обладающим властью над людьми, разница огромна; однако и здесь есть свои нюансы. Права и обязанности верных людей меняются в зависимости от конкретной социальной группы; у каждой группы цели и задачи разные. Сколько должно пройти времени, чтобы неимущий смог снарядиться на войну или явиться на собрание, чтобы исполнить свои обязанности советника? Если свободный человек не делает этого, то теряет часть своих функций, и в этом король видит угрозу созданному им порядку. Чтобы этого не случилось, он старается издавать законы в пользу свободных бедняков, позволяющие им пользоваться своими правами и выполнять свой долг. Воинская повинность требует больших затрат, и король предусматривает возможные варианты ее исполнения:

«Тот, кто владеет тремя мансами, пусть объединится с тем, кто имеет один манс, и тот пусть окажет ему помощь, дабы он смог отправиться в войско за них двоих. А тот, у кого два манса, пусть объединится с тем, у кого тоже есть два манса, и пусть один из них с помощью второго снарядится и отправится на военную службу. К тому, у кого один манс, пусть присоединятся еще трое, также имеющие по одному мансу каждый, и пусть они помогут одному из них снарядиться и отправиться в войско, а трое помогавших пусть остаются дома. Повелеваем и приказываем… чтобы люди свободные, но бедные, которые в год предыдущий пренебрегли нашим напоминанием, адресованным вассалам нашим, об обязанности их прибыть в войско на условиях, указанных нами выше, не помогли товарищам своим исполнить их службу и согласно нашему повелению явиться в войско, и сами туда также не явились, полностью уплатили бы hériban» (MGH Capitularia, I, p.137).

Не забывает король и о тех, у кого очень мало земли:

«Те, у кого земли только половина манса, пусть объединятся вшестером и одного соберут в войско.

И те бедные люди, чье имущество стоит не более пяти солидов, пусть сделают так же, т. е. пусть отправят одного из шести. Каждому бедному человеку, который отправится в поход против врага, надо дать пять солидов» (MGH Capitularia, I, р.134).

Монарх прекрасно понимает, какую угрозу для него представляют бедные подданные: свободный человек, франк чувствует себя ущемленным. С помощью капитуляриев, повторяющих друг друга, Карл Великий пытается исправить это зло. Он обвиняет судей, графов в том, что они ускоряют процесс обнищания свободных людей и превращения их в людей зависимых.

«Об утеснениях, чинимых людям свободным, но бедным, тем, которые должны идти служить в войско, но вынуждены терпеть гонения со стороны судей… Никто не смеет доводить до состояния рабского… людей, вынужденных просить у короля мира и защиты, ибо пребывают они в нужде и бедности…» (MGH Capitularia, I, р. 125).

«Об утеснениях людей свободных, но бедных: людям могущественным не дозволяется преследовать их злонамеренно и несправедливо, не дозволяется принуждать их продавать или отдавать имеющееся у них имущество» (MGH, Capitularia, I, р. 125).

«Люди свободные, согласно закону, должны быть судимы по справедливости; однако случается, что вместо справедливости их всячески утесняют, и они вынуждены обращаться к защитникам, но даже и в этом случае им зачастую возвращают только самую малость из того, что им причитается, и самые могущественные завладевают большей частью их имущества» (MGH Capitularia, I, р. 132).

Таким образом, основой каролингского общества являлся человек свободный, хотя его свобода зиждилась уже не на античных законах. Чтобы человек оставался свободным, ему необходимо иметь достаточное количество земли. В королевском законодательстве этот постулат выражен вполне четко: свобода, т. е. возможность полностью реализовать права свободного человека, отныне связана с владением землей.

2. Организация землевладения, частично унаследованная от предшествующих времен, в эпоху Карла Великого способствовала укрупнению сельских сеньорий. Мелкие землевладельцы практически не имели шансов избежать обнищания, в результате которого у этого слоя общества постепенно отбирались права свободных людей. Как уже отмечалось выше, наблюдалась тенденция как добровольного, так и насильного включения мелких вотчин в состав более крупных владений, доменов (villa) или вилл (villae). Домен создается для повышения рентабельности хозяйства, у него только один хозяин, которому принадлежит земля, а следовательно, и люди. Домениальная система пользовалась успехом во всем королевстве и устанавливалась на землях, принадлежащих фиску, светской знати, в больших церковных вотчинах. Ее распространению содействовало укрепление каролингских порядков.

Домен передавался по наследству, его можно купить, получить в дар или в качестве бенефиция. Земельная собственность существовала в самых разнообразных формах. 3 августа 800 г. клирик Деодат передал аббатству Сен-Бертен все свое имущество, состоящее, по его собственным словам, из аллодиального владения, доставшегося ему от отца, и из купленных им земель. В 813 г. на юге Франции некий Бреденгий передал монастырю в Аньяне все приобретенные и полученные им в дар земли. В обоих случаях прослеживается тенденция к собирательству земель под эгидой двух крупных монастырей, т. е. становление домениальной системы. При Карле Великом домен еще не сформировался окончательно, не имел стабильных границ: его площадь могла быть самой разной, на этих землях выращивались различные культуры, но главное — его структурные характеристики также отличались разнообразием, а именно с их помощью и происходило формирование «пейзажа» королевства.

Земельные держания, где проживали люди независимо от своего социального положения, где сеяли и собирали урожай, назывались мансами. Владелец домена располагался в господском мансе (mansus indominicatus). Его окружали крестьянские мансы, наделы, где жили и каждодневно трудились земледельцы. Бреденгий, уроженец Лангедока, современник Карла Великого, писал об этом предельно ясно:

«Я, Бреденгий, передаю монастырю в Аньяне помещичий манс, где проживаю я сам, а также остальные мансы, пребывающие в зависимости от хозяйского манса, и все это вместе с постройками, деревьями, дорогами, лугами, полями, пахотными землями, прудами и ручьями, садами, виноградниками…» (Capitularia, I, по. 50).

Таким образом, манс сеньора или крестьянина являлся основной составляющей единицей виллы. Этот термин не имеет юридического содержания: для хозяина манс чаще всего был аллодиальным владением или же бенефицием; для крестьянина — это держание в обмен на определенные обязательства. Во втором случае каролингские скрибы пытались определить манс, используя римские дефиниции: мансы в их представлении уподобляются людям и могут быть свободными, полусвободными и рабскими. Анализ категорий держателей и собственно земель свидетельствует, что имеющиеся между ними различия, в сущности, особого интереса не представляют. Рассмотрим, например, владение Палезо, где держатели имели разный статус: три держателя, два раба и один свободный должны были за пользование свободным маисом, который они совместно обрабатывали, нести барщину и установленные повинности (Polyptique de l'abbe Irminon / Ed. B. Guerard, t. II, p. 6).

С двух одинаковых по площади свободных мансов в Палезо собирали разные оброки. Но возможно, что с мансов, как свободных, так и полусвободных, станут взимать одинаковые поборы: примером служат земли в Вильнев-Сен-Жорж (Ibid., t. II, р. 6 et 230).

Юридический статус людей и земель, площадь обрабатываемых участков, вид выращиваемых культур никак не влияли на повинности. Рабы могли работать на барщине меньше времени, чем свободные. Небольшой участок мог быть обложен большим числом повинностей, чем значительно более крупный. С одного, плодами которого кормились несколько многодетных семей, могли взимать такой же натуральный оброк, как и с соседнего, кормившего всего несколько человек. И все же функционирование механизмов, приводивших в движение домениальную систему, было не лишено определенной логики; однако она не связана — по крайней мере напрямую — ни с прежними институциональными рамками, ни с новыми экономическими требованиями. Чтобы ее понять, следует пристальнее приглядеться к процессу становления сельского домениального владения.

Домен являлся основной структурной единицей сельской жизни. Он состоял из двух типов мансов: хозяйских и крестьянских; в нем были представлены две, на первый взгляд, социальные группы, реально существующие в деревне: крестьяне и сеньоры.

Крестьяне, которых называли земледельцами (colon), рабы (mancipia), люди зависимые (servi), жители домена (villani), сельские жители (rustici) обрабатывали мансы или наделы, принадлежащие землевладельцам. Статус этих людей, равно как и их земель, был различным. Среди них находились земледельцы, бывшие некогда свободными, а теперь эту свободу утратившие: отныне они вынуждены вести оседлый образ жизни, трудиться на земле и исполнять повинности (их еще называют вилланами). Рядом с ними проживали бывшие несвободные люди, получившие от своего хозяина землю, они также работали и несли аналогичные повинности. К этой весьма размытой группе примыкают владельцы аллодов, превративших свои земли в разряд держаний; уйдя, таким образом, от всякой ответственности, они в то же время становились на путь перехода к положению людей зависимых. Можно вычленить и другие категории зависимых землепользователей, однако в глазах хозяина все они одинаковы. В описи, составленной Вальдадом для марсельского аббатства Сен-Виктор, в отдельных случаях проводится различие между земледельцем и поденщиком; тем не менее в целом все держатели земли объединены вместе и именуются одним словом mancipia: основной характеристикой этого понятия являются тщательно перечисленные повинности и уровень зависимости, который эти повинности отражают. Все большее распространение получает денежный оброк, своего рода налог с урожая, размер которого был установлен во времена Карла Великого; он просуществовал многие века; также все без исключения люди, проживающие в домене, обязаны отрабатывать барщину; эти черты хозяйственной системы домена подчеркиваются в полиптиках. Объяснение этому процессу следует искать у владельцев.

Вторая группа людей, проживающих в домене, именуется хозяевами (domini); они отвечают за экономическую и общественную жизнь поместий, обязаны заботиться об урожайности земель и о защите своих людей.

От экономической деятельности сеньора зависела оснащенность поместья: сооружение водяных мельниц, давилен, хозяйственных построек требовало большого труда и немалых затрат; тем не менее количество их повсюду неуклонно росло. Хозяин предоставлял крестьянам свои рощи для заготовок дров и под выпас скота. Он определял размер площадей леса, подлежащих корчеванию, и вид культур, которые станут разводить на освоенных участках, принимал решение об удобрении почвы: именно в эпоху Карла Великого в земли стали вносить мергель. На принадлежащих ему землях владелец выделял себе надел, более обширный и более плодородный, чем остальные; он обычно являлся образцовым. Сеньор надзирал за строительством домов для крестьян, которых он обязан был защищать. Он мог решить увеличить домен за счет деревень (villares), устроенных по уже имеющемуся образцу; отвечал за постройку на своей земле церкви и организацию всего, что необходимо для отправления культа. Иногда под его опекой оказывались окрестные поселения ремесленников (vici), например, аббат монастыря Сен-Рикье Ангильберт оказывал им покровительство; однако хозяин и сам открывал в своем поместье ткацкие мастерские, кузницу, заготавливал впрок продукты, содержал собственных столяров… Таким образом, домен являлся самодостаточной экономической единицей, что, впрочем, уже не было жизненной необходимостью, ибо существовали рынки, но производить все нужное в поместье гораздо удобнее.

Сам король являл собой пример крепкого хозяина-землевладельца, заботящегося о прибыльности и процветании своих поместий.

«Женским помещениям нашим вовремя, как установлено, давать материал для работы, а именно лен, шерсть, вайду, алую и красную краски, гребни для чесания шерсти, ворсянку, мыло, жиры, сосуды и прочую мелочь, которая там нужна.

Чтобы каждый управляющий имел в своем ведении добрых мастеров, а именно кузнецов, серебряных и золотых дел мастеров, сапожников, дубильщиков, плотников, оружейников, рыболовов, птицеловов, мыловаров, пивоваров, т. е. тех, кто сведущ в изготовлении пива, яблочных, грушевых и других разных напитков, хлебопеков, которые бы изготовляли для наших потребностей пшеничный хлеб, людей, умеющих хорошо плести тенета для охоты и сети для рыбной ловли…» (Капитулярий о поместьях. Цит. по: А.П. Левандовский. Карл Великий. М., 1995. С. 214).

Без сомнения, конечной целью деятельности домена была экономическая отдача; структура, которую хотел и сумел придать домену король, являлась прогрессивным шагом в управлении земельными владениями. И хотя она не получила всеобщего распространения и при создании ее были допущены различного рода отклонения, тем не менее она считалась образцовой, ибо ее поддерживал сам король.

«Пусть управляющие наши ежегодно к Рождеству Господню раздельно, ясно и по порядку извещают нас о всех наших доходах, чтобы мы могли знать, чего и сколько имеем по отдельным статьям… сколько вспахано быками, на которых работают наши погонщики, сколько пахоты… сколько поросят… сколько с мельниц… сколько с лесов, сколько с полей, сколько с мостов и судов… сколько с рынков, сколько с виноградников и тех, кто платит вином, сколько сена, сколько дров… сколько с пустошей… сколько пшена и проса… сколько воска…. Сколько сала…и мыла… сколько пива, вина виноградного — нового и старого… сколько зерна… сколько кур, яиц и гусей….сколько от… кузнецов… сапожников… выделывателей кож… седельников… слесарей…. Сколько от рудников железных и свинцовых…» (Капитулярий о поместьях, с. 216–217).

Домен являлся не только местом хозяйственной деятельности. Уже говорилось о том, что владелец его обязан был защищать своих людей; теперь необходимо напомнить и об узах, связывавших людей, проживавших на землях домена, с его владельцем. Экономические изменения превратили держателей земли вне зависимости от того, были они свободными или нет, в людей подчиненных и обремененных повинностями. Взамен они получили покровительство и материальную помощь; хозяин должен был ограждать их от врагов или давать средства, чтобы они смогли самостоятельно организовать оборону; в периоды недорода сеньор помогал своим людям продовольствием. Он имел также и моральные обязательства: это прежде всего постройка или содержание церквей, выплаты священникам, поддержание и активизация религиозной жизни. Еще сеньор обязан был следить, чтобы на его земле не совершались преступления.

«Чтобы управляющие наши не допускали людей наших причинять нам какой-либо ущерб воровством или другими проступками» (Цит. соч., с. 209).

На сеньора была возложена обязанность поддерживать общественный порядок, гражданский и моральный дух людей, проживавших в его поместье. Положение сеньора разительно отличалось от положения зависимых от него людей, даже если они и являлись свободными. Сельское общество делилось на сеньоров и крестьян. Усадьба сеньора являлась лучшим свидетельством различия в положении этих двух групп. В центре господской земли находилось хозяйское жилье (curtis): каменный дом с большим числом комнат, значительным по размерам залом с камином. Дом окружали хозяйственные постройки и жилища некоторых из подвластных ему людей; все вместе это составляло двор. Усадьба, подобно крепости, была обнесена высоким тыном, имелся ров и каменные ворота. Крепостная ограда, окружавшая двор, свидетельствовала о том, что усадьбы сеньоров предназначались не только для жилья, но и для обороны. Жилище землевладельца, вписавшись в пейзаж, доминировало в нем, подобно тому, как его хозяин занимал господствующее положение в сельском обществе, где медленно, но неуклонно происходили перемены.

«Нашли мы в фисковом владении Геннеп королевскую усадьбу добротной каменной постройки, с парадным залом и тремя спальнями; над которыми, этажом выше, расположены одиннадцать маленьких комнат; имеются также подвал и две крытых галереи. Во дворе же стоят семь деревянных хижин, где есть по комнате, и прочие хозяйственные постройки, конюшня, кухня, хлебопекарня, два навеса для телег, два больших сарая. Двор хорошо защищен, обнесен тыном, с каменными воротами, с надстроенной над ними каморкой. Есть еще маленький дворик, он тоже окружен изгородью и обсажен различными деревьями» (Геннепский список. MGH Capitularia, I, р. 254).

Поддерживаемый королем процесс расширения прав сеньора над подвластными ему людьми, сооружение сельских усадеб способствовали созданию сельской сеньории.

Во времена Карла Великого земля являлась главной заботой людей, именно на основании отношения к земле формировались основные общественные дефиниции. Общепризнан вклад короля в развитие домениальной системы землевладения, распространившейся на фисковые поместья, частные владения знати и монастыри; своим успехом эта система во многом обязана активной политике короля. Карл также внес свой вклад в становление системы денежных отношений.

3. Монетой, имевшей хождение во времена Карла Великого, был серебряный денье. Продолжая реформу, начатую его отцом Пипином в 755 г., Карл осуществлял ее более масштабно; именно он ввел в королевстве строгий контроль за чеканкой и весом монет. Пипин чеканил монеты, на которых можно было прочесть его имя и название монетного двора; Карл постепенно убрал эти названия, равно как и большую часть самих монетных дворов, процветавших во времена Меровингов; став монополистом в этой сфере, король резко ограничил их число. Он отказался от чеканки тремиссисов, напоминавших золотые по виду, но отнюдь не являвшихся таковыми по содержанию. В результате появился серебряный денье, вес которого на основании издаваемых Карлом законов становился все больше; вскоре чеканка его стала прерогативой королевских монетных дворов.

Серебряный денье, составлявший сначала одну двадцать вторую, а затем одну двадцатую от двадцатой части ливра, позволял франкскому миру конкурировать с империями, где в ходу были золотые монеты: золотую номизму сохранила Византия, исламский Восток использовал золотой динар. Зато на Западе отдавали приоритет серебру: в Андалусии имел хождение серебряный дирхем, в Мерсии также применяли серебряные монеты, все они были вполне сравнимы с каролингским денье. В западноевропейской «серебряной» зоне наблюдалось даже внешнее сходство различных монет. Между «серебряной» и «золотой» зонами существовал обмен. Каролингский денье позволял королевству извлекать изрядные выгоды из международной торговли. Используемый для внутренних платежей, он стал объединяющим элементом королевства, размеры которого постоянно увеличивались: королевский профиль, изображенный на монете, был известен повсюду. Введение денье является заслугой Пипина, но именно Карл Великий установил королевскую монополию на чеканку денег.

Серебряный ливр периода расцвета монетных дворов Карла Великого весил 491 г и равнялся 240 денье. Серебро на монетные дворы доставляли из рудников Гарца, Богемии, Меле и, быть может, даже Пиренеев. Законы, принятые в 773, 781 и 794 гг., были направлены на улучшение качества и определили внешний вид денье. В период с 774 по 794 г. — точная дата еще не установлена — на монетах появилась королевская монограмма и равносторонний крест, ставший впоследствии отличительным знаком денье на протяжении всего Средневековья. Для укрепления королевской монополии на чеканку монеты был издан целый ряд указов; важное постановление, которому предшествовал комплекс мер, было принято после коронации в 800 г.

После каждого изменения во внешнем виде выпускаемых им монет, король повелевал использовать только вновь отчеканенные монеты и запрещал расплачиваться старыми.

«И пусть никто не смеет ни давать, ни получать те денье, которые мы чеканили прежде, до настоящего указа, а тот, кто дерзнет это сделать, должен уплатить штраф» (Мантуанский капитулярий, 781 г. MGH Capitularia, I, р. 190).

«Эдикт наш относительно хождения денье потребно довести до сведения каждого, дабы новые денье вошли в оборот и ими бы расплачивались в каждом уголке, в каждом поселении, на каждом рынке, и все были бы обязаны их принимать» (Франкфуртский капитулярий, 794 г. MGH Capitularia, I, р.73).

Наряду с серебряным денье некоторые монетные дворы, в частности те, что находились на юге Галлии и в Италии, а также пфальцы, чеканили золотую монету; однако, похоже, король не стремился захватить монополию на чеканку золотых; хождению в стране чужеземных золотых монет власть не препятствовала. Теодульф, епископ Орлеанский, уверяет нас, что он видел, как в марсельском порту расплачивались арабскими динарами (Carmen ad Judices). Но серебряная монета на территории королевства использовалась только своя, королевская, и это подтверждают археологические находки; королевская монополия на ее чеканку строго соблюдалась и принесла свои результаты. Поддержанию финансового порядка способствовало не только желание упрочить престиж государства и власти, но и бдительный надзор за обменом денег.

Серебряный денье являлся своеобразным символом торговой активности каролингского мира. При обменах он выступал в роли товарного эквивалента или же референтной стоимости при осуществлении натурального обмена. Сами деньги редко становились предметом коммерческих сделок, т. е. заемных операций. В сфере торговли король проводил вполне определенную и достаточно жесткую политику. Прежде всего он ввел понятие «справедливая цена». Она не подвержена колебаниям спроса и предложения. Так, в поместье, специализирующемся на выращивании продовольственных культур, справедливой ценой должна быть цена зерна; она фиксируется и не подлежит изменению, даже — и особенно — если начинаются трудности с продовольствием.

«Тот, кто во время жатвы или сбора винограда без всякой нужды, а побуждаемый лишь корыстью, покупает зерно или вино по два денье за мюид и хранит его до тех пор, пока не сможет его продать по четыре или по шесть денье за мюид, или даже еще дороже, пусть он устыдится за то, что получил такую неправедную выгоду. Если же он сделал это из нужды, то такой поступок мы назовем коммерцией.

Если, благодарение Господу, кто-то собрал в своем аллоде или в своем бенефиции зерна больше, чем требуется ему самому и его людям, и он желает продать излишек, пусть продает овес не больше, чем по два денье за мюид, ячмень по три денье за мюид, полбу по три денье за мюид, рожь по четыре денье за мюид, пшеницу по шесть денье за мюид» (Нимвегенский капитулярий, ст. 17 и 18. MGH Capitularia, I, р. 140).

Каролингское законодательство осуждало получение выгоды, идет ли речь о предоставлении взаимообразно товаров или же о денежном займе. Ростовщичество категорически не одобрялось:

«Всем строжайше запрещается одалживать с целью получения выгоды» (Admonitio Generalis, 789, art. 5. MGH Capitularia, I, p. 62).

«Под ростовщичеством следует понимать тот случай, когда получают больше, чем одалживали. Например, если кто-то одолжил шесть су и просит вернуть ему больше, или если кто-то одолжил буассо пшеницы, а просит вернуть два буассо» (Нимвегенский капитулярий, ст. 11. MGH Capitularia, I, р. 140).

Пытаясь объяснить причины запрета, король ссылается на понятие «справедливая выгода».

«Тот, кто дает что-нибудь взаймы, остается в выгоде, и выгода эта справедлива, если он не требует вернуть больше того, чем он одолжил» (Нимвегенский капитулярий, ст. 16. Ibid.).

Надо признать, что понятие «справедливая выгода» до сих пор остается неясным; пожалуй, оно еще более туманно, чем понятие справедливой цены. Справедливый моральный выигрыш? Да, вероятно. Выигрыш в экономическом плане? В таком случае следовало бы соотнести его с постоянно возраставшей нехваткой продуктов питания или же с увеличением веса денье; но король ни о чем таком не упоминает.

Однако похоже, что это запретительное законодательство не слишком мешало проведению сделок. В границах огромного каролингского мира активно развивалась торговля, действовали рынки, да и до сама королевская власть, взяв под свой контроль денежное обращение, создала вокруг государства франков «серебряную» зону, где в ходу были серебряные денье. Основными торговыми партнерами франков являлись поселившиеся на островах англосаксы, Скандинавия, Андалусия. В нескольких посланиях, которыми Карл обменялся с Оффой, королем Мерсии, речь шла о защите купцов обоих государств, на чьей бы территории они не оказались.

«Вы изволили писать нам относительно купцов. Повелеваем и в соответствии с желанием нашим приказываем, чтобы в королевстве нашем они находили защиту и покровительство и чтобы они могли законно торговать, согласно заведенным обычаям. Если же в каком-нибудь месте их станут несправедливо утеснять, пусть они сообщат об этом нам напрямую или же нашим судьям, и по распоряжению нашему будет произведен справедливый суд. А если кому-нибудь из наших купцов будут чинить препятствия в ваших землях, то пусть они обращаются к вашему справедливому суду, дабы ничто не омрачило наши отношения» (MGH Epistolae Karolini Aevi, II, p. 14Б).

Развитие торговли с северными странами повлекло за собой бурный рост городов Дуурстеде и Квентовик. Однако основные торговые пути по-прежнему ведут на юг. Король даже назначил специального графа наблюдать за торговлей между Францией и Андалусией; им стал Ауреол, чья резиденция располагалась на одном из пиренейских перевалов.

Заморская торговля франков

(по кн.: М. Lombard. Espaces et réseaux du haut Moyen Age, p. 80)

«В 806 г. умер граф Ауреол, надзиравший за торговлей между Испанией и Галлией; путь же торговцев пролегал через перевал в горах Пиренейских, и далее, по дороге к Уэске и Сарагосе» (MGH Scriptores, I, р. 122).

Через территорию, занимаемую франками, проходило несколько важных торговых путей, которые за Эльбой, терялись в степных регионах, где жили варяги-россы, а на юге вели к мусульманским странам Магриба. В результате иноземной торговли в каролингской Галлии появляются сукна с Севера, меха и рабы с Востока, византийские шелка и товары с берегов Африки. Выбор франкских товаров достаточно скуден: большую часть продовольствия вывозить за пределы королевства запрещалось, без ограничения можно было торговать только гончарными изделиями, изготовленными ремесленниками с берегов Рейна; особенно жестко политика протекционизма проводилась в отношении оружия и стальных доспехов, вызывавших восхищение и зависть соседей.

«И пусть никто не продает рабов, ни христианских, ни языческих, и не продает оружия, ни напрямую, ни через посредников, дабы не вышло оно за пределы нашего королевства» (MGH Capitularia, I, р. 190).

«А купцы, что отправляются к славянам и аварам… не должны привозить на продажу ни мечей, ни копий» (MGH Capitularia, I, р. 125).

Удерживание товаров, произведенных в стране, в пределах владений Каролингов, и королевская монополия на чеканку монеты дали свои результаты: среди археологических находок, сделанных на территории Галлии, практически нет иностранных серебряных монет. Впрочем, когда король покровительствует своим купцам, например еврею Исааку, он делает это исключительно ради пользы, которую тот ему приносит, а вовсе не для того, чтобы Исаак искал для него рынки сбыта галльских товаров. Целью каролингской торговли являлась не выгода, а снабжение, главным образом, продовольственными товарами. За границей искали редкостные изделия, всевозможные изысканные диковинки: несколько лет подряд столбцы Анналов заполнялись исключительно новостями о привезенном с Востока слоне. Ряд товаров раздобыть было практически невозможно, ибо торговой монополией на них обладал царь (basileus); не подлежали вывозу также некоторые восточные шелка, производство которых было налажено в мастерских халифа из дома Аббасидов: в таких случаях приходилось прибегать к обмену дарами. Доставленные из Багдада часы вызвали восторг у обитателей Ахенского дворца.

Дары, товары, денье… все находится под покровительством и под управлением короля, король правил всем.

Став императором, Карл Великий не изменил основы своей финансовой политики, но ужесточил контроль за ее исполнением. В 805 г. приняты основные законодательные акты, касающиеся денежных средств королевства. Число монетных дворов резко сократилось, монету начинают чеканить в королевских дворцах; в исключительном случае это могут позволить делать частному лицу, однако необходимо специальное, должным образом выправленное королевское разрешению. Графам поручено бдительно следить за оборотом денежной массы.

«Нам желательно, чтобы ни одна иная монета, кроме той, что чеканится у нас во дворцах, хождения не имела» (MGH Capitularia, I, р. 12Б).

В изображения, имеющиеся на денье, внесены изменения, в частности, на аверсе появилась имперская символика: император в лавровом венке и титул императора августа (Imperator Augustus), а на реверсе эмблема империи — храм и девиз: «христианская религия» (Christiana Religio). Такая монета являлась свидетельством царящего в империи единовластия. Любой житель, обладавший некоторым — большим или меньшим — количеством монет, мог видеть изображенного на них Карла Великого; монета становилась своего рода связующим звеном между монархом и его подданными.

Влияние Карла Великого на каролингское общество и экономику в конце VIII в. несомненно.

Во времена Пипина королевские указы относились ко всем сферам жизнедеятельности общества; Карл Великий продолжил и углубил традиции, заложенные отцом; но особое внимание он уделял сфере управления.

После того, как Карл стал императором, а точнее, за несколько лет до этого события, сфера управления получает новый импульс; и общественная и религиозная жизнь приобретает новое измерение.

Глава 5.

Карл Великий, император, август

С приходом IX в. наступает новый этап правления Карла Великого, отмеченный успешными результатами начатых ранее реформ и целым рядом новых свершений, главным из которых является реставрация императорского титула и провозглашение короля франков и лангобардов императором. Событие это, случившееся 25 октября 800 г., имело множество последствий.

1. Подготовка реставрации императорского титула началась около 794 г. Король перешел пятидесятилетний рубеж. Его образ жизни и чаяния изменились. Войны, начатые им за пределами государства, подошли к победоносному завершению. Однако появились новые враги — норманны и сарацины; в 793 г. Гильом Тулузский с трудом сдерживает натиск последних в Септимании, на реке Орб; в 798 г. сарацины захватывают Балеарские острова и вскоре начинают угрожать Корсике. Но в своем королевстве Карл был полновластным повелителем; государство его столь обширно, что Алкуин в своих многочисленных письмах к королю без колебаний называет его государство империей.

В родном краю Карл построил город Ахен, а в нем возвел великолепный дворец; теперь он проводит в нем все больше и больше времени.

«Год 795: сделал он резиденцией своей город Ахен. Приказал он построить там великолепный собор дивной красоты: ворота его и кафедры были сделаны из бронзы. Он с усердием заботился о строительстве и следил, чтобы там было все, что требуется. Тут же он велел построить дворец, который назвал Латеранским, а затем приказал свезти туда сокровища из всех его королевств. Также приказал он соорудить там множество величественных построек» (Анналы Муассака. MGH Scriptores, I, р. 297).

В Ахене, в кружке интеллектуалов, объединившихся вокруг короля, продолжала утверждаться идея империи. Она была основана на трех постулатах. Романизированная территория прежней Западной Римской империи находилась под властью Карла Великого. Восточная империя существовала, однако она не достойна представлять христианскую империю. Источником, питающим ее, являлся Рим, потому что именно он был столицей императоров, а теперь там расположена резиденция папы, главы всех христиан.

А. Можно с уверенностью утверждать, что западные территории бывшей Римской империи в большинстве своем находились под властью короля франков. Только Андалусия, прежде римская провинция Бетика, и захваченные приверженцами ислама земли Магриба, ранее именовавшиеся римской провинцией Африка, остаются за границами каролингских территорий. Экспедиция франков против Сарагосы в 778 г. обернулась неудачей. Война продолжилась в окрестностях Барселоны; в конце концов город был отвоеван у арабов, и основана Испанская марка — христианский форпост на границе с Андалусией. Взор короля постоянно устремлялся в сторону Пиренейского полуострова. В 789 г. король Альфонс Галисийский, отбив у мусульман Лиссабон, отправил в Ахен щедрые дары, расцененные в королевском окружении как первые плоды победы, воспользоваться которой предлагали Карлу. Острова, населенные англо-саксами, находились в руках нескольких королей, с которыми Карл Великий поддерживал хорошие отношения; впрочем, эти острова никогда не входили в зону жизненных интересов бывшей Римской империи.

Значительно больший интерес для римлян представляли Италия, Галлия и Германия. В последний период Римской империи там находились столицы римских провинций; внушительные сооружения, построенные римлянами в тамошних городах, прославляли римский дух от Арля до Трира, от Лиона до самого Рима.

«Карл держал под своей властью сам Рим, город, бывший исконной резиденцией цезарей, также были у него в Италии и другие резиденции, равно как и в Галлии, и в Германии, ибо всемогущий Господь соблаговолил вручить ему власть над всеми этими землями, а посему выходит справедливо, что с помощью Господа и по просьбе всего христианского народа он получил титул императора» (Анналы Лорха. MGH Scriptores, I, р. 38).

Б. Сравнивая положение Запада, ставшего преемником римских традиций, и то, в котором на тот период пребывала Восточная империя, Карл Великий делает выводы не в пользу Византии. Ни греческий язык, ни власть, которой располагал царь, являвшийся, скорее, королем, нежели императором (imperator), ни тем более догматические распри, не дают ей, согласно каролингскому миропониманию, права претендовать на роль главы христианского мира. Карл Великий даже отказал соборам византийского духовенства в горделивом именовании «вселенские», которым они обычно себя украшали; уже в каролингских книгах (787) подчеркнуто, что он выражал сомнения относительно могущества Византии. Споры о природе Христа, об иконоборчестве были не столько богословскими, сколько византийскими проблемами. Движение иконоборчества в Византии приняло особый размах. Пытаясь справиться с ним, одни лишались тронов, другие, наоборот, взлетали к вершинам власти. Карл относился к этой проблеме весьма сдержанно, и высказался определенно только по завершении дебатов. Он сумел убедить спорщиков прислушаться к голосу разума, а папу — уговорить разделить его взгляды. Карл Великий считал, что Византия недостойна именоваться империей. Когда в 798 г., представители партии, враждебной новой византийской императрице, прибыли к Карлу, чтобы предложить ему корону Восточной империи, он ответил им отказом. Империя, которую Карл Великий надеялся создать, не должна была иметь ничего общего с византийской: люди Запада относились к Византии с некоторым пренебрежением.

В. Раз Византия не может претендовать на роль христианской империи, Карл Великий решил обратить взор в сторону Рима.

Начиная с 754 г. папы ведут переговоры и заключают соглашения с королями франков, традиционно опираясь на текст, условно именуемый «Константинов дар». Когда Каролинги признали этот документ, вопрос о его подлинности сразу же отошел на второй план. Согласно тексту, император Константин якобы передал папе Сильвестру и его преемникам императорскую власть над Западным миром, т. е. «над всеми областями, уголками и городами Италии и западными провинциями Империи».

В силу этого документа Пипин Короткий и его сыновья получили от папы титул римских патрициев; взамен Пипин пообещал восстановить светскую власть папы. Являясь хранителем императорских титулов, папа по просьбе народа имел право даровать их. Об этом можно было только мечтать.

Отношения между папами и Карлом Великим были вполне удовлетворительными, особенно во время понтификата Адриана. В 781 г. он совершил помазание на царство королевских сыновей, а в 781, 786 и 787 гг. выступил в поддержку политики, проводимой франками в Баварии и Беневенто. В 794 г. в религиозной распре с Византией папа вновь принял сторону Карла. Карл Великий трижды посетил Адриана в Риме, где его встречали со всеми почестями, подобавшими званию римского патриция.

Когда в 796 г. Адриан умер, король приказал молиться за упокой его души и поставил на могиле папы надгробие с начертанной золотыми буквами эпитафией.

Сразу после своего избрания папой, Лев III обратился к королю просьбой направить к нему в Рим посланцев, «дабы они приняли у народа Рима клятву верности и повиновения». Между Римом и франками устанавливались новые отношения.

«Когда Лев стал преемником Адриана, он без промедления отправил королю посольство с дарами. А еще он передал ему ключи св. Петра и стяг города Рима» (Королевские анналы. Scriptores rerum germanicarum / Ed. F. Kurze, p. 98).

Защитник веры и мудрый политик, король франков совершенно очевидно оставил позади всех своих соперников: создание христианской империи было уже не за горами.

«Желательно мне, ваше блаженство, заключить с вами нерушимое соглашение касательно веры и милосердия… Уповая на благодать Господню, я обязуюсь всюду мечом своим защищать святую церковь Христову: пределы ее оборонять от набегов язычников и разрушений, чинимых ей неверными, внутри же рубежей поддерживать все ее начинания и всемерно способствовать утверждению католической веры. Вам же, святейший отец, надлежит, воздев руки к Господу и Моисею, помочь успеху нашего оружия своими молитвами» (MGH Epistolae Karolini Aevi, t. Il, no. 93).

2. Императорская корона была возложена на Карла Великого в Риме 25 декабря 800 г. Осенью этого года он отправился в Италию, «чтобы уладить дела общественные, церковные и частные в городе Риме, в резиденции апостолического владыки, а также и во всей Италии». Жена Карла, королева Лиутгарда, скончалась прошлой весной, и короля в путешествии сопровождали члены его семьи и многочисленная свита.

Рассказ об этой поездке можно найти в ряде текстов, каждый из которых трактует ее по-своему, поэтому у нас есть возможность узнать об отношении к этому вояжу и придворных из свиты Карла, и представителей Римской церкви, и византийцев, и даже интеллектуалов каролингского двора, поделившихся своими размышлениями через несколько лет после происшедших событий. Но несмотря на пестроту мнений, мы можем вычленить общие положения, объединяющие все эти отзывы.

А. Наличие императорского титула у византийских правителей никоим образом не казалось препятствием для реставрации этого титула на Западе; возможно, причиной тому послужили случившиеся в Византии события, в результате которых незадолго до 800 г. к власти там пришла женщина.

«Императорское достоинство, мирская власть второго Рима (претерпели урон). Глава этой империи был низложен путем бесчестным и нечестивым, ибо низложили его и не чужеземные захватчики, а его же собственная семья и его же сограждане. Когда весть об этом стала известна, молва разнесла ее повсюду» (Письмо Алкуина Карлу Великому. MGH Epistolae Karolini Aevi, t. 2, p.28).

«Более в Греческой стране титул императора носить некому, ибо правит там теперь империей женщина» (Анналы Лорша. MGH Scriptores, 1.1, р. 38).

Вряд ли точку зрения франков можно считать бесспорной. Императрица Ирина, получившая от народа Константинополя титул басилея автократора (basileus autocrator), в то время имела поддержку среди широких слоев населения, в том числе и значительной части духовенства. Однако обстоятельства ее восшествия на престол, сам факт, что она — женщина, а также наличие сильной оппозиционной партии было вполне достаточным основанием, чтобы Карл Великий усомнился в легитимности ее власти.

После коронации он провел серию переговоров с византийскими императорами, и, согласно Эйнгарду, «был прав, когда в ответ на их злокозненность проявил великодушие, ибо таким образом стало совершенно очевидно его великое превосходство; он часто направлял византийцам посольства и в посланиях называл их своими братьями». В Византии сначала действительно практически не отреагировали на новый титул Карла Великого, Карл же в 811 г. напомнил императору Никифору I Логофету о своем постоянном желании, «чтобы между обеими империями установился мир, а оба императора заключили бы между собой союз и объединились бы в своей любви к Христу». Но в конце концов вопрос сам собой отпал.

Б. Обстоятельства, сопровождавшие принятие Карлом Великим в Риме императорского титула, привлекли не меньшее внимание, чем положение дел в Византии. Они подробно изложены в Liber pontificate, сборнике анналов римского апостолического престола, а также в биографиях пап. 25 апреля 799 г. часть аристократов и мятежное население города Рима выступили против папы. Униженный, избитый и искалеченный, Лев III нашел убежище в Падеборне, во владениях короля франков.

Карл Великий выслушал папу, а затем в сопровождении эскорта и со всеми надлежащими почестями отправил его обратно в Рим: в его глазах Лев III по-прежнему оставался папой. Осведомленный о событиях, случившихся в Риме, постоянно получая оттуда свежие новости, Карл тем не менее не торопился принимать решение, и размышлял всю следующую зиму. Только в августе 800 г. на ассамблее в Майнце он сообщил всем, что отправляется в Италию, дабы убедить всех в невиновности папы и уладить различные вопросы.

В Италию он прибыл в ноябре 800 г.; 23 числа этого месяца папа «с великими почестями» встретил его в двенадцати милях от Рима: так далеко за пределы города папы не выезжали даже для встречи византийских императоров. Торжественное судилище духовенства, призванное выслушать оправдания папы, собралось только через месяц; на нем папа «добровольною клятвой» очистил себя от обвинений. Ассамблея собралась 23 декабря и спустя два дня после оправдания папы и восстановления его в «прежней должности» короновала Карла Великого. Следует ли из этого, что это событие было связано со злоключениями понтифика? Разумеется, мятеж 799 г. подорвал доверие к папе: его возвращение на престол произошло исключительно благодаря усилиям Карла Великого. Однако Франкские анналы ни разу не указали, что превратности судьбы понтифика стали главным событием, приведшим к коронации повелителя франков. Греки же, напротив, придавали им первостепенное значение. Однако какова бы ни была истинная подоплека этого, ясно, что в получении Карлом Великим титула императора папа сыграл далеко не последнюю роль.

В. Церемония была проведена по-новому. В Риме, как и в Византии, властелин, вознесенный волей народа, провозглашался императором, затем на голову его возлагалась императорская корона. Коронация Карла Великого, судя по свидетельствам очевидцев, проходила совершенно иначе.

«Настал день Рождества Господа Нашего Иисуса Христа, и все вновь собрались в вышеозначенном соборе блаженного апостола Петра. И тогда почтенный и августейший понтифик своими собственными руками возложил ему на голову драгоценную корону. И тогда все собравшиеся там благочестивые римляне, видя, сколь ревностно он всегда защищал и любил святую римскую церковь и викария ее, единодушно, повинуясь воле Господа и блаженного св. Петра, хранящего ключи от Царства Небесного, воскликнули: «Да живет и побеждает Карл благочестивый, август, венчанный Богом, великий и миротворящий император!" И так, перед алтарем блаженного апостола Петра, они воскликнули трижды, призывая в свидетели многих святых. И так всеми собравшимися Карл был провозглашен римским императором» (Liber pontificalis / Ed. L. Duchesne, p. 8).

«В этот священный день Рождества Господа Нашего, перед началом мессы, когда Карл, прочтя молитву перед алтарем блаженного апостола Петра, собрался подняться с колен, папа Лев возложил на его голову корону, и весь народ римский воскликнул: "Да здравствует и побеждает Карл август, Богом венчанный великий миротворящий римский император!" А после того, как отзвучали возвеличивания, папа, согласно древнему обычаю, преклонил колени перед Карлом. И Карл, расставшись с титулом патриция, был наречен великим и августом» (R. Rau. Quellen zur Karolingischen Reichsgeschichte, t. I, p. 74 (Королевские анналы)).

Согласно франкскому тексту, коронация застала Карла врасплох, посреди молитвы. Как уверяют нас все источники, ей предшествовало провозглашение, что придавало больший вес вмешательству папы. Сожалел ли король об этом изменении, внесенном в церемониал? Эйнгард, изложивший свое видение событий несколько лет спустя, пишет следующее:

«Тогда-то он и получил титул императора и августа [25 января 800 г.]. Этим на первых порах Карл был столь недоволен, что утверждал даже, будто, знай он заранее о намерениях папы, он бы в тот день не пошел в церковь, невзирая на торжественность праздника» (Э. Эйнгард. Жизнь Карла Великого. Цит. соч., с. 198).

Интересно отметить, что текст самого провозглашения различные свидетели передают практически одинаково, за исключением уточняющего определения «римский император», указанного только в Королевских анналах. В действительности он был составлен по образцу текстов королевских лауд. О «коленопреклонении» папы перед императором также упоминается только в одном источнике. Этот римский обычай, еще сохранявший свою силу в Византии, возвышал императора над всеми земными властями и подтверждал высшее место, занимаемое им в иерархии властителей. В дальнейшем этот обычай канул в лету.

Так был коронован новый христианский император Запада. Как теперь следует именовать его?

3. Новый император покинул Рим весной 801 г. К этому времени христианский мир, исламские и иные народы осознали, какая перемена произошла во время последнего Рождества. Престиж императорской власти повысился во всех регионах.

Дипломатическая активность, начало которой было положено еще в 798 г., резко возросла во всех странах, особенно после 801 г. С 802 по 813 г. состоялся обмен посольствами с Византией, мирные соглашения были подписаны не только с ней, но и с венецианцами и далматинцами (806). Усмиренные саксы и гунны служили буфером, прикрывая франков от набегов славян и норманнов. Переговоры с последними продолжались с 804 по 810 г., однако соглашение не было достигнуто, и в 811 г. Карл Великий стал вооружать флот в Булони.

Несмотря на постоянные набеги сарацин на Корсику, активизируются отношения с исламским миром. Переговоры велись как собственно на Востоке (802–807), так и в окрестностях Кордовы (810); стороны обменялись дарами.

Король Нортумбрии Эардуф обратился к Карлу Великому с просьбой стать арбитром при урегулировании спорной ситуации внутри страны (808–809).

Таким образом, в глазах всех Карл становится признанным обладателем императорского титула. Начиная с 801 г. папа Лев III, помечая свои послания датой, непременно делает указание на год от воссоздания империи; в 804 г. он прибывает с визитом к императору в Ахен, в его дворец, именуемый, подобно папскому дворцу в Риме, Латеранским.

Есть все основания задаться вопросом, как сам Карл понимал значение императорского титула, и как, на его взгляд, должен был поступать император.

А. Похоже, что первое время и двор, и канцелярия нового императора не осознавали значимости свершившегося события. В самом деле, титулатуры, используемые в документах, первоначально повторяли всем известные римские формулы. Они подчеркивали римский аспект императорской власти. Слова провозглашения, прозвучавшие в день коронации Карла Великого, напомнили о том, как объявляли императоров в Риме. Об этом свидетельствуют и многие другие тексты. Например, легенда об императорской булле 802 г. повторяет и копирует известную формулу. В этом документе изображение города Рима обрамляет надпись: «Восстановление Римской империи» (Renovatio Romanii) Imp(erii)).

Грамота, выданная в Италии немногим ранее, напоминала, что Карл Великий правил Римской империей (Romanum gubernans imperium). Если судить по титулатуре, некоторое время после коронования повсюду царило ощущение возрождения Римской империи. Однако эта новая империя далеко не во всем походила на ту, где властвовал Константин. Она не могла слиться с романским миром. Место прежних властителей Запада занял народ франков. У него была собственная божественная миссия. Император был христианином и франком, и о последнем он забывать не собирался.

Б. Вот почему император начал энергично дистанцироваться от римских терминов. Оставались титулы «император», «август», иногда «цезарь», однако определение «римский» постепенно исчезало. В титулатуре капитулярия 806 г. он уже назван не «императором римлян», а «господином Римской империи», и эти слова стояли после титула короля франков. Уже в 802 г. в одном из наиболее известных его капитуляриев он именовался только как «господин император» (Dominus Imperator). На денье, отчеканенных после 805 г., было написано «Карл, император, август», и Рим не был упомянут.

Отныне титулатура в посланиях унифицируется; например, вот как она выглядит в послании 813 г. византийскому императору Михаилу I Рангавису: «Карл, щедро наделенный божественной благодатью, император, август, король франков и лангобардов». Император, август, и ничего более: эти титулы вмещают в себя понятие империи во времена Карла Великого. Имперские традиции возродились, однако опорой им служили уже не только воспоминания о временах Рима.

В. Действительно, несмотря на звание императора, Карл Великий сохранил свой прежний титул «король франков и лагобардов», принадлежавший ему с 774 г. Напрашивается вопрос, не означает ли это, что несмотря на императорский титул, исходящий непосредственно от высшей власти, Карл — и как король, и как высший военачальник — сохранил прежнее франкское видение власти, сосредоточенной в его руках. Иначе говоря, вопрос в том, не был ли он в большей степени королем франков, нежели императором. Предпринимаемые им шаги свидетельствуют о справедливости такого предположения. Главным подтверждением является договор 806 г. о разделе владений Карла между его сыновьями, произведенном, согласно традиции, по закону франков. Дележ подвластных Карлу Великому земель между его наследниками мужского пола был осуществлен по обычаю германцев. Карл вновь пошел по стопам отца, Пипина Короткого, поделившего королевство между своими двумя сыновьями. Поэтому следует более внимательно рассмотреть этот документ.

Раздел не предусматривал создания на территории, подвластной императору, трех королевств, где каждый правитель будет наделен своим собственным титулом. Только один будет именоваться «королем франков», и им станет старший сын, Карл, упомянутый в акте последним. Королевство Аквитанское и королевство Италийское создавать не нужно: они существуют уже с 781 г. и имеют статус малых королевств.

Передача императорского титула актом о разделе 806 г. не предусмотрена. На основании отдельных его статей можно предположить, что его могли иметь все наследники Карла, однако четко об этом нигде не говорится. С уверенностью можно сказать только, что раздел так и не был произведен, поскольку оба сына Карла сошли в могилу раньше отца.

В сущности, целью этого документа было не столько урегулирование вопросов о наследстве, сколько обеспечение скорейшего мира во всей стране; поэтому, предваряя определенные вопросы, Карл своим разделом заранее отвечал на них. Об этом свидетельствует ряд сделанных императором примечаний. Обратимся прежде всего к преамбуле Нимвегенского капитулярия, составленного спустя месяц после указанного выше акта о разделе.

«Решения, что приняли мы вместе с сыновьями нашими ради поддержания мира, должны соблюдаться всеми» (MGH Capitularia, I, р. 131).

В самом документе о разделе 806 г. в начале также есть намек на это:

«Предписываем и указываем, разделив на три части всю территорию королевства, какой частью кому из них следует руководить и управлять таким образом, чтобы каждый был удовлетворен своей долей, и всеми силами стремился защищать границы своего королевства и блюсти мир и любовь по отношению к другим братьям» (MGH Capitularia, I, р. 126).

«И сыновья наши должны быть нам послушны, равно как и народ наш, Богом возлюбленный, обязан подчиняться нам так же, как пристало сыновьям подчиняться отцу своему, а также своему королю и императору» (MGH Capitularia, I, р. 130).

Почему король так настаивает на необходимости соблюдения мира? Ответ по-прежнему содержится в тексте: аристократы, верные подданные и вассалы сыновей Карла не хотят после смерти Карла Великого лишиться своих поместий и бенефиций, и им хочется заранее знать, где будут находиться принадлежащие им земли.

«7) И пусть никто из них не принимает человека брата своего, бежавшего к нему по какой-либо причине или вследствие вины, и не дает за него поручительства.

Раздел 806 г.

8) …чтобы всякого свободного человека, который государя своего против его воли покинет и перейдет из одного королевства в другое, ни сам король не принимал, ни людям своим не позволял…

9) …чтобы после нашей смерти люди каждого из сыновей наших имели бы бенефиции всякий в королевстве государя своего, но не в другом; в противном случае может возникнуть какой-либо инцидент» (MGH Capitularia, I, р. 128).

Вспомнив, при каких условиях составлен этот документ, следует признать, что автором его мог быть только франк, ибо в нем, скорее, видна забота об интересах знати, нежели представлен проект будущего устройства империи. Однако надо отметить, что, несмотря на акт о разделе, изданный, без сомнения, под влиянием знати, начиная с 801 г. в управлении страной явно начинают прослеживаться новые тенденции, которые вполне можно назвать имперскими.

Глава 6.

Имперская программа

После коронования Карл Великий несколько месяцев провел в своем дворце в Ахене. Есть основания полагать, что в это время он выслушивал советы и собирал информацию относительно тех обязанностей, которые ему следовало исполнять в связи с новым титулом. Но главным образом император размышлял.

Плодом этих раздумий стал целый ряд капитуляриев, изданных в течение 802 г. Законодательная активность Карла Великого заметно усилилась: похоже, император решил, что именно этот вид деятельности теперь является для него главным. Подавляющее большинство постановлений адресовано королевским посланцам в провинции (18), часть относится к упорядочению церковной жизни (10), и несколько посвящено вопросам правосудия и права (8). Отмечено, что капитулярии, касающиеся всех жителей империи, более многочисленны, чем посвященные частным вопросам. В начале IX в. империя при всем многообразии ее этнического и языкового состава являлась тем не менее единым организмом. Поэтому основные цели программы императора — установить мир, а также определить и защищать рубежи (limites, mаrсае), потребовать от каждого бдительности и исполнения своих обязанностей при обороне границ, как морских, так и сухопутных. Но главным по-прежнему оставалось поддержание мира между народами, населяющими империю.

В капитуляриях, количество которых увеличивается (после коронации народам королевства франков было адресовано 47 капитуляриев, тогда как до получения Карлом императорского титула их было всего 9), постоянно подчеркивалась миротворческая роль императора. Данная тенденция прослеживается во Всеобщем капитулярии 802 г., именуемом также императорской программой правления; однако другие капитулярии не подтверждают содержащиеся в нем положения. Во всех текстах, вышедших из канцелярии Карла, намечено только ведущее направление политики правительства, основу которого составляет поддержание мира. Но это уже не тот римский мир, который некогда обеспечивала власть римских императоров. Каролингский мир предполагает не только подчинение установленному порядку, но и согласие, единение и любовь между народами и между людьми (pax, concordia, unanimitas, caritas); это христианский мир.

Есть три основных пути его достижения. Мир покоится на единой доброй воле, опирается на правосудие и право и укрепляется принесением присяги на верность императору.

1. Единая воля является первым условием мира и согласия. Императору необходима всеобщая поддержка, ибо он сам не может одновременно находиться повсюду.

«Ст. 3. Пусть каждый в силу своего разумения и сил своих старается беречь себя, дабы служить Господу, согласно дарованным Им предписаниям, а также согласно принесенной им торжественной клятве, ибо господин его император (dominus imperator) заботится обо всех и всех наставляет, но он не в состоянии заботиться о каждом и наставлять каждого в отдельности» (Капитулярий 802 г. MGH Capitularia, I, р. 92).

Следовательно, Карл обращается ко всем и к каждому в отдельности, а чтобы слово его было услышано даже в самом отдаленном уголке самым смиренным из его подданных, он создает специальный корпус «государевых посланцев» (missi dominici), задачей которых является ознакомить с волей короля все графства и убедиться, что каждый живущий в королевстве франков, должным образом ее исполняет. Посланцы были назначены после Генерального собрания 802 г.

«802: В этом году господин наш цезарь Карл остался пребывать в своем дворце в Ахене, ибо среди франков царил мир, и у него не было врагов. Но в милосердии своем, памятуя о малых и сирых своего королевства… он избрал архиепископов, епископов и аббатов, а также герцогов и графов… и разослал их по всему королевству следить за тем, чтобы по отношению к церквям, вдовам, сиротам, убогим, по отношению ко всему народу поступали по справедливости» (Анналы Лорша. MGH Scriptores, I, р. 39).

«Господин император Карл разослал (посланцев) по всему королевству и через них предписал всем жить по закону и по справедливости» (Капитулярий 802 г. MGH Capitularia, I, р. 91).

Посланцы получали задание (legatio) и на определенный срок отбывали в указанный им округ (missaticum). Обычно они отправлялись по двое, один представлял светскую власть, другой — духовную. Но миссия контролеров была кратковременной, что не позволяло им интегрироваться в местное общество, для которого они оставались визитерами и чужаками. Они проверяли, выявляли и исправляли, а потом уезжали. Таким образом они не могли стать опорой для возведения здания единогласия.

Главную роль в пропаганде идеи мира играли, несомненно, административные структуры, клирики и миряне, находящиеся на императорский службе. Они по долгу службы (ministerium) несли ответственность за исполнение императорских приказов, направленных на установление мира во всей империи.

«Пусть каждый, кто занимает высокое положение, надзирает над теми, кто подчинен ему, и в случае нужны оказывает принуждение, дабы подчиненные те исправно слушались и столь же исправно исполняли свои обязанности, равно как и императорские распоряжения и повеления» (Капитулярий 810 г. MGH Capitularia, I, р. 153).

Положение вещей и суть программы установления мира таковы, что в деле ее реализации император может опираться только на знатных сановников, графов, аббатов, епископов. Именно они должны подавать пример единодушия и умения находить взаимопонимание.

«Епископы, аббаты, аббатисы и графы обязаны пребывать между собой и с законом в согласии, дабы могли они творить правосудие по справедливости, милосердно и не нарушая мира; а жить они должны согласно предписаниям Господним, дабы в государстве нашем всегда торжествовало правосудие, и они бы это правосудие вершили по справедливости, и жили бы между собой также по справедливости» (MGH Capitularia, I, р. 93).

Чтобы помочь знати исполнять свои управленческие обязанности на местах, император создал специальный институт посланцев по особым поручениям. Если граф не имел возможности покинуть свой округ, ибо был настолько занят местными делами, что они не позволяли ему отлучаться, то он мог, не ездя в Ахен, получить императорские распоряжения на месте. Особые посланцы (missi) развозят распоряжения императора графам по указанным им округам и поощряют тех графов и их людей, которые добросовестно исполняют свои обязанности. Эти посланцы подчеркивают ответственность первых за поддержание всеобщего мира.

«Направляем вам предписание и совет слушаться указаний вашего епископа во всем, что имеет касательство к его службе. Вам же следует употребить все силы ваши и рвение, дабы законы императора, кои были доведены до вас изустно и в письме, соблюдались в точности, и вам за это отвечать» (MGH Capitularia, I, р. 183).

Ответственность графов и епископов за соблюдение законности сформулирована достаточно четко. Они не имеют права уклоняться от исполнения своих обязанностей, а те, кто это делают, заслуживают наказания.

«Мы, государевы посланцы, прибыли к вам с вот этой грамотой, дабы повелеть вам от имени императора и попросить вас от нашего имени ревностно и как подобает исполнять все обязанности, вашему высокому сану приставшие, как в той части, что касается служения государева, так и в той, что относится к служению ради блага и спасения всего христианского народа. Ибо государь наш повелел нам, а с нами и всем остальным посланцам, прибыть к нему в середине апреля с доподлинным отчетом о том, что в государстве его было сделано из того, о чем он изволил повелевать в последние годы и о чем сообщал через своих посланцев, а также о том, чего сделано не было. И делается это для того, чтобы мог он ревностных и усердных наградить как ему будет угодно, а тех, кто велений его не исполнял, укорить и пристыдить» (MGH Capitularia, I, р. 183).

Таким образом, между императором и народом уже имеется два уровня посредников: временные посланцы (missi) и постоянные правители.

Есть еще одна группа лиц, состоящая из сеньоров, обладающих личной властью. Они имеют присягнувших им на верность вассалов; связующие их узы налагают обязательства не только на последних по отношению к сеньору, но и на него по отношению к своим вассалам, в частности обязанность проявлять милосердие, а оно способствует миру.

«И посчитали мы, что раз в этом году (806) во многих местах был сильный недород, епископы, аббаты, аббатисы, сеньоры, графы и все наши верные подданные, держащие бенефиции королевские, церковные или иные другие, обязаны употребить доходы с этих бенефиций на прокорм тех, кто находится под их властью» (MGH Capitularia, I, р. 131).

Помимо разного рода посредников, выступающих по приказу императора за поддержание мира в обществе, Карл Великий стремится добиться одобрения и поддержки своей политики у всех своих подданных. В отличие от предписаний, содержащихся в Admonitio generalis 789 г., просто исполнять приказы и не причинять зла уже недостаточно. Помимо этого, каждый на своем месте обязан участвовать в реализации великого замысла, действуя сообразно единственному закону — закону Божьему.

«И пусть все живут между собой в милосердии, мире и согласии» (MGH Capitularia, I, р. 93).

Каждый человек, принадлежащий к народу франков и живущий в империи, отныне облечен особой ответственностью, отличающейся от ответственности римского гражданина. Нельзя отрицать, что в обновленной им империи Карл Великий сделал попытку возродить понятие общественного блага. Он сам оберегал его, но каждый на своем месте был обязан помогать ему в этом. Единодушие всех в деле поддержания мира означает также ответственность за сохранение мира каждым в отдельности.

2. Хорошие законы должны служить опорой любой судебной системы, поэтому обязанностью императора является проверка законов королевства, доведение их до сведения населения и их применение. Законов в королевстве было много, начиная от римского кодекса Феодосия до смешанных римско-германских и франкских законов. В определенных случаях последние действительно казались несовершенными. В письменную форму их облекли уже давно, однако теперь предстояло согласовать их с имперскими принципами и, возможно, приблизить к римским традициям ведения дознания и использования свидетельских показаний. Так появились, например, дополнения к законам салических и рипуарских франков. Среди поправок, внесенных императором в законы франков в 803 г., наряду с «Божьим судом» и судебным поединком, процедура установления истины посредством принесения присяги; действие подобного закона Карл наблюдал в Риме в 800 г., когда папа Лев III, принеся «добровольную клятву», на основании ее был оправдан.

«Если свободный человек не может уплатить долг… пусть он поклянется, и вместе с ним еще двенадцать свидетелей. Если истец не захочет принять клятвы двенадцати свидетелей, пусть вызовет ответчика на поединок, и пусть они сражаются со щитом и палкой, а также имея при себе крест» (Capitulare legi ribuariae additum (803). MGH Capitularia, I, p. 117).

Клялись на реликвиях, и клятва являлась религиозным обязательством перед всем христианским обществом. Присяга свидетеля, которая ее сопровождает, — уступка античной формуле выставления свидетеля.

«И пусть каждая клятва приносится в церкви, на святых реликвиях, и пусть будут избраны еще семь или же двенадцать человек, и пусть они, ежели потребно, вместе с ответчиком принесут такую же присягу. А Господь и его святые, на чьих реликвиях была принесена присяга, помогут тому, кто станет судить» (Ibid., р. 118).

При выборе свидетелей принимают во внимание их знатность, нравственные качества, оценивают их поведение с точки зрения божественных законов.

«Свидетелей следует выбирать из лучших людей, что есть в городе или деревне, дабы те, против кого они свидетельствуют, не могли бы обвинить их в каком-либо преступлении» (Ibid., р. 112).

Чтобы показания свидетелей не были голословными, император хотел, чтобы велось следствие, процедура, также принятая у римлян; вести следствие, как и присягать, должны честные люди (probi homines).

«Пусть probi homines убедят виновного признать свою вину, а потом отведут его на публичный суд» (Ibid., р. 113).

Прежде помимо общих собраний, на которых франкские короли объявляли свои решения, в том числе и правового характера, существовали судебные коллегии, где заседали специальные люди, знавшие законы, так называемые скабины (scabini).

Однако наказать — это еще не все. Надо сделать так, чтобы повсюду восторжествовало правосудие, и судебные дела возложить на графов; поэтому их часто называют судьями (judices). Карл Великий указывал графам, что отправление правосудия относится к главнейшим их обязанностям.

«Пусть графы и сотники прилежно вершат правосудие.

Пусть judices выносят решения свои, согласно писаному закону, а не по своему разумению» (Капитулярий 802 г. MGH Capitularia, I, р. 93).

Однако кодексов явно переизбыток: в Лангедоке применяли римско-готский закон, в другой области судили по баварским установлениям. В одном регионе могли функционировать законы, противоречащие друг другу. Следовательно, Карл Великий должен был определить приоритеты, и он это делает: главным он назвал закон, дарованный Богом. Он универсален и являлся своеобразным итогом деятельности Карла по регламентации законодательства.

«Пусть все живут по справедливости, ибо так заповедовал Господь» (Ibid., р. 93).

3. Новая присяга (802) является зримым подтверждением согласия подданного с политикой императора.

«Каждый обязан принести клятву верности господину своему императору… и пусть каждый житель королевства, будь то клирик или мирянин… который прежде приносил клятву верности королю, теперь присягнет на верность императору, а те, кто еще не присягали вовсе, пусть также присягнут; и пусть сделают это все, начиная с двенадцатилетнего возраста» (Capitulare missorum generale. MGH Capitularia, I p. 91).

Все мужчины старше двенадцати лет независимо от того, присягали они королю в 789 г. или нет, должны вновь дать клятву верности императору; принести присягу были обязаны все без исключения.

Процедура принесения присяги находилась под жестким контролем со стороны графов и посланцев. Присяга рассматривалась как некая гарантия соблюдения мира, данная императору, усматривавшему в этой церемонии признание и одобрение его императорского титула всем народом франков. Текст клятвы был переписан и истолкован, поэтому есть все основания проанализировать его содержание.

Сохранились две его версии. Они совпадают почти полностью, имеются только небольшие расхождения; так, например, в одной версии воспроизводится фраза из присяги 789 г. (без лжи и обмана), а в другой она опущена. Во второй версии упор делается на обязательство соблюдать данную присягу не только в настоящем, но и в будущем. Присяга 802 г., первая версия:

«Клятвой сей я вновь обещаю быть верным господину моему Карлу, благочестивейшему императору, сыну короля Пипина и королевы Берты, и обещаю иметь чистые помыслы, без лжи и обмана, во славу императора и его управителей, и поступать по отношению к ним так, как должно поступать по отношению к своему сеньору. И да поможет мне в этом Бог и святые реликвии, что в этом месте пребывают. Обязуюсь соблюдать и хранить эту клятву по мере своих сил и своего разумения».

А вот другая версия:

«Клятвой сей я такой-то вновь присягаю господину моему Карлу Великому, благочестивейшему императору, сыну короля Пипина и королевы Берты, и обещаю хранить ему верность, подобно тому, как любой человек должен хранить ее по отношению к своему сеньору, своему королевству и своим законам. И клятву эту, кою я позабочусь принести, я стану хранить до тех пор, пока разум не покинет меня. Так пусть же Господь, создавший Небо и Землю, хранит меня, и да пребудет со мной покровительство святых» (Capitularia Missorum specialia. MGH Capitularia, I, p. 101–102).

Без сомнений, речь идет о присяге, подобной принятой в 789 г., т. е. о приносимой публично присяге на верность. Поклясться обязан был каждый мужчина, чей возраст позволял держать в руках оружие и принимать участие в сражениях. Присягая, подданные брали на себя ответственность за успех императорской программы.

Если сопоставить тексты 802 и 789 гг., то возникает ряд соображений:

А. Во-первых, в качестве адресатов клятвы не указаны сыновья Карла Великого, в то время как в 789 г. присягу приносили также и им. И хотя идея родственной преемственности в присяге 802 г. присутствует, она относится только к Карлу Великому, чье происхождение указано вполне точно: таким образом нельзя ошибиться, кому адресована клятва, и предположить, к примеру, что она принесена Карлу, старшему сыну короля. Возможно, в этом проявляется определенное недоверие к сыновьям императора и окружающим их вассалам. Из этого следует, что императорский титул в сложившемся имперском миропорядке еще не стал династическим.

Б. Во-вторых, конечная цель церемонии принесения присяги разъясняется достаточно четко. В 789 г. верноподданный обещал не лгать и не обманывать. В 802 г. главным образом в одной из версий сохранившейся и дошедшей до наших дней присяги уточняется, что верный подданный должен трудиться во славу королевства (regnum), т. е. империи. Каждый на своем уровне обязан способствовать поддержанию мира. Основная часть ответственности возлагается на императора, предводителя (rector) народа, но любой человек, какое бы место он ни занимал, также несет свою долю ответственности.

В. И наконец, третье, достаточно существенное замечание. Присяга 802 г. приносилась на святых реликвиях под эгидой божественного правосудия, чего не было в 789 г. В 802 г. император захотел придать публичной церемонии принятия присяги религиозный характер, ибо христианский мир основывался на торжественных обязательствах не только перед сильными мира земного, графами или посланцами, но также и перед «творцом Неба и Земли». Таким образом, Карл Великий, несомненно, хотел объединить божественный порядок с миропорядком империи. Но это еще не все. Он использовал не только хорошо известный всем ритуал вассальной клятвы, приносимой на реликвиях, но заимствовал и те преимущества, которые вытекали из частноправового свободного союза, заключавшегося на всю жизнь: вассал брал на себя ряд обязательств и по доброй воле оказывался во власти своего сеньора. Вставка в текст коротенькой фразы: «как любой человек должен быть верен своему сеньору» (sicut homo debet esse domino sud), имеет вполне определенный смысл. Она проводит параллель между верностью, которую следует хранить своему королю или императору, и верностью «частной», которой вассал обязан своему сеньору. Этот постулат определил будущий характер власти при Каролингах. Обет верности верховному властителю, приносимый публично, должен иметь те же гарантии, что и обет личной вассальной верности. И это, без сомнения, доказывает, что именно личная вассальная верность стала одной из главных основ нового общества.

Глава 7.

Общество вассалов

Народ, несущий ответственность за процветание государства Каролингов, в идеале состоит из свободных людей, публично поклявшихся в верности императору, участвующих в военных действиях и отправлении правосудия. Однако в реальной жизни класс свободных людей не отличается гомогенностью и прежде всего в экономическом отношении.

В самом деле, богатство и бедность существенно влияют на положение человека в обществе. Наряду с другими факторами, материальное богатство начинает оказывать решающее влияние на связи, которые устанавливаются в каролингском обществе. Формируется новое общество, основанное на динамичном развитии межличностных связей. Покровительство и зависимость — вот два общественных полюса строящегося миропорядка. Индивидуальное понятие свободного человека, еще не сформировавшееся, но уже не соответствующее духу времени, теряется, уступая место понятию группы вассал-сеньор объединенной обрядом коммендации (commendatio), члены которой связаны между собой добровольными обязательствами. Для Карла Великого перемены эти были не только приемлемыми, но и желанными.

1. Коммендация, система общественных связей в IX в.

А. Обряд коммендации — давний, хорошо известный и ставший привычным. Упоминание о ней встречается уже в V в. в кодексе готского короля Эрика. Она получила широкое распространение у франков. Притягательность этого ритуала заключалась в том, что он был абсолютно понятен, выгоден как покровителям, так и людям зависимым и полностью отвечал потребностям общества IX в.

Коммендация формируется вокруг принесения присяги на святых реликвиях, которая сопровождается определенными жестами, в частности, в знак принятых на себя обязательств сеньор берет сложенные вместе руки вассала в свои; иногда в дополнение к присяге составляется письменный договор, именуемый соглашением (convenientia). Честолюбивые Пипиниды предпочитали окружать себя людьми, связанными с ними клятвой верности. Став королем, Пипин Короткий попытался заставить принести вассальную присягу своих наиболее опасных противников, например, в 757 г. герцога Баварского Тассилона.

«Тассилон, герцог Баварский, прибыл (в Компьень), дабы принести вассальную присягу и вложить свои руки в руки короля Пипина. Возложив руки на реликварии с мощами святых, он произнес многие и многочисленные клятвы» (Анналы, год 757. MGH Scriptores… in usum scholarum, p. 14).

Б. Карл Великий поощрял установление вассальных связей как с ним лично, так и в обществе в целом.

Таким образом, Карл стремился распространить свою власть не только на ближайшее окружение, во владениях крупных магнатов, но и в самых отдаленных уголках империи. С этой целью он делал королевскими вассалами безвестных частных лиц, преданных и отличившихся в сражениях. Воин из Испанской марки Иоанн «принес вассальную присягу с вложением рук» после того, как разбил войско мусульман в окрестностях Барселоны; за что получил отвоеванные им земли (d'aprisio) и «льготу»: в его владениях власть графа и епископа была ограничена. В результате Карл Великий создал многочисленную группу лично преданных ему людей, связанных с ним вассальными узами. Некоторые из них получили от него бенефиции в пожизненное владение.

«И пусть те, кто получили от нас землю в бенефиций, преумножают богатство той земли» ((802–813) MGH Capitularia, I, р. 172).

Среди королевских бенефициариев немало людей незнатного происхождения; знатные люди также могли получить от короля бенефиции, что не зависело от «почестей», приносимых занимаемыми ими должностями.

«Сообщают нам, что графы и другие вассалы, держащие от нас бенефиции, пользуются ими для приобретения иных владений» ((806) MGH Capitularia, I, р. 131).

Личные вассалы государя (vassi dominici), по сути, становятся управителями, осуществляющими власть параллельно с администрацией графов и епископов. Численность их определить сложно, права их, как и размеры бенефиций, также не поддаются строгому определению. Они получали от Карла подарки, оружие, драгоценности, и в свою очередь сами отправляли ему дары. Вассалы государя сопровождали и оберегали его посланцев, военачальников, совершающих инспекционные поездки, оказывали гостеприимство должностным лицам, прибывающим из Ахена. Авторитет их в округах держится именно на личной вассальной связи с императором, и об этом они никогда не забывают. Эти люди — главная опора Карла Великого и не только как частные лица, но и как члены императорского аппарата управления, ибо власть их является противовесом власти графов, все более склонных к неповиновению.

Карл Великий стремился к приумножению вассальных уз между частными лицами, полагая таким образом укрепить каркас общественного здания. Вассальные связи, заменившие это противостояние, должны были поднять социальный престиж аристократии. Любой свободный человек, желавший вступить в эти отношения, мог — с позволения и одобрения императора — сам выбрать себе сеньора.

«Всякий свободный человек после смерти своего сеньора имеет право стать вассалом того, кого он сам пожелает… И тот человек, который еще не является вассалом, также имеет право сам выбрать себе 136 сеньора» ((806) MGH Capitulaha, I, р. 128).

Карл указывает причины ухода вассала от своего сеньора.

«Никто не вправе покидать своего сеньора после того, как получил от него имущества стоимостью на один солид, за исключением тех случаев, когда сеньор желает его убить, побить его палкой, обесчестить его жену или его дочь или забрать у него вотчину» ((802–813) MGH Capitularia, I, р. 172).

Он также оговаривает условия, при которых вассал может лишиться своего бенефиция.

«Если один из наших верных подданных хочет вступить в поединок со своим противником и призывает к себе на помощь одного из своих вассалов, а этот вассал не торопится прийти к нему на помощь, у такого вассала можно отобрать бенефиций и передать другому» ((802–823) MGH Capitularia, I, р. 172).

Во всех этих постановлениях просматривается заинтересованность императора в создании общества, основанного на вассальных связях. Карл поощрял коммендацию, создание вассальных связей, устанавливал правила держания бенефициев.

В IX в. не все сеньоры давали своим вассалам землю, но все они были обязаны каким-то образом одарить каждого своего вассала. В большинстве случаев речь шла о пище и оружии, снаряжении для молодых и преданных вассалов, надеявшихся, что их благодетель предоставит им возможность достичь высших ступеней общественной лестницы.

2. Расцвет вассального общества в начале IX в.

А. Социальные условия, сложившиеся в начале IX в., привели к созданию общества, объединенного вассальными связями; законодательные акты того времени не только отмечают их наличие, но и поощряют их установление. Фундаментом каролингского вассального общества стал значительный социальный слой свободных людей, основной обязанностью которых была военная служба.

Участие в судебных разбирательствах и несение воинской службы являлись достаточно дорогостоящими обязанностями и правами, однако каждый свободный человек стремился ими воспользоваться, особенно если он беден, ибо только реализация этих прав подтверждала его статус свободнорожденного.

В целом ряде капитуляриев делаются попытки помочь бедному, но свободному человеку исполнить его долг. Однако многочисленность подобного рода документов доказывает, что выход надо искать не в советах, как помочь бедному, а в коммендации.

Увеличение числа вассальных связей непосредственно обусловлено необходимостью военной службы, именно она оказала влияние на обряд коммендации.

В самом деле, когда войско призывали прибыть на общее собрание, необходимо было переписать людей и составить опись вооружения; за проведение этих процедур начальники отчитывались перед императором.

«И пусть все верные нам графы, проявив усердие, приступят к приготовлениям, потребным для того, чтобы графы оные вместе со своими людьми, повозками и дарами прибыли к нам на собрание.

И пусть епископы, графы и аббаты позаботятся о своих людях, дабы те прибыли на собрание в указанный день, хорошо снаряженные, в латах и шлемах…» ((802–813) MGH Capitularia, I, р. 172).

Когда люди не в состоянии приобрести ни наступательное, ни оборонительное оружие, необходимо помочь им его получить. Законодательство позволяло мелким собственникам объединяться в группы, совместными усилиями приобретать снаряжение и выставлять одного вооруженного воина. Однако это был не самый лучший выход из положения: в этом случае войско не досчитывалось многих воинов. Самым удобным решением, обеспечивающим сохранение за каждым свободнорожденным его прав и обязанностей, было, согласно Карлу, получение воинского снаряжения с помощью коммендации. Свободный, но бедный получал снаряжение от могущественного и богатого сеньора в обмен на пожизненную помощь и служение, в понятие которого также входило и почтительное отношение.

Войны Каролингов и заинтересованность Карла, желавшего возложить на каждого подданного часть ответственности за благополучие королевства, несомненно, способствовали развитию системы вассалитета.

Генеральное направление политики Каролингов содержало в себе условия, благоприятствовавшие развитию вассальных связей: правительство вело войны и каждый был обязан внести свою лепту.

Б. В сложившихся экономических условиях повсеместное распространение получили бенефиции. Отношения между сеньором и вассалом все чаще строились на передаче последнему в держание земельного надела — его экономической базы, благодаря наличию которой он получает возможность реализовать свои права и исполнять обязанности, и прежде всего долг воина. Владельцы аллодов и бенефиций наделяются равными правами по отношению к воинской службе.

«И каждый свободный человек, имеющий четыре манса земли, что являются либо его аллодом, либо его бенефицием… обязан идти в войско» ((808) MGH Capitularia, I, р. 137).

Сохранился капитулярий, где несение воинской службы предписывается прежде всего держателям бенефиций, из чего следует, что вассальные обязанности имели военный характер.

«И все те, кто держат бенефиции, в первую голову должны идти в войско» ((807) MGH Capitularia, I, р. 132).

Бенефиции связаны с коммендацией, в результате чего возникают обязательства главным образом военного характера. Однако существование вассальной системы чревато опасностью неповиновения. Подобные отношения были столь прочны, что Карлу приходится напоминать сеньорам, обладающим личной властью, что воины, держащие от них бенефиции, не освобождаются от службы в войске.

«О наших людях, а также людях епископов и аббатов, держащих бенефиции или владеющих собственными землями скажу… Если кого-то из них обнаружат дома в то время, когда ему следует быть в войске, и он станет оправдываться, утверждая, что заплатил пеню или же получил от своего сеньора освобождение от службы, такой человек приговаривается к штрафу» ((808) MGH Capitularia, I, р. 137).

Именно воинская служба, которой свободные люди обязаны Карлу, способствовала развитию вассальных связей, что не могло не отразиться на устройстве мира, где источником всех материальных благ, включая воинское снаряжение, была земля.

В. И хотя возникновение вассальных связей связано с военными нуждами общества, тем не менее статус вассала не сводился к статусу воина. Вассал, держащий бенефиций, должен, согласно упомянутым выше каролингским законам, первым отправляться на бой. В начале IX в. он становится воином (miles). В одной из грамот 812 г. Карл Великий защищает нескольких своих вассалов, жалующихся на злоупотребления лангедокских графов, и называет их milites. Разумеется, не каждый воин был вассалом, но каждый вассал в принципе должен стать воином.

И все же не стоит преувеличивать военный характер вассального общества начала IX в. Расширение (dilatatio) территории империи завершено, войны как внешние, так и междоусобные, межклановые, начнутся только через несколько десятилетий. Тогда вассальные связи, действительно, станут основой для формирования противоборствующих вооруженных группировок. В начале же IX в. институт вассалитета был гораздо более сложным.

В одном из капитуляриев Карла Великого четко определяется, чего император ожидает от своих вассалов, а также a contrario[1], оговаривается список обязанностей сеньоров.

«Если кто-нибудь захочет уйти от своего сеньора (senior), ему будет позволено это сделать в том случае, если он принесет доказательство одного из совершенных его сеньором преступлений: в первую очередь преступлением сеньора является неправедная попытка обратить своего вассала в рабство (servitium)i во вторую очередь преступлением сеньора является злоумышление против жизни своего вассала; в третью очередь преступлением сеньора является совращение жены своего вассала (vassalus); в четвертую очередь преступлением сеньора считается нападение с мечом в руке на своего вассала; также преступлением считается, когда сеньор, имея возможность оказать защиту (defensio) своему вассалу, который принес ему клятву верности, не оказал ему этой защиты» ((802–813) Capitularia, I, р. 215).

Неисполнение сеньором своего долга Карл Великий расценивает как преступление. Самым тяжким нарушением закона считалось ущемление социальных прав вассала, принуждение его нести столь же трудную и недостойную службу, что и человек зависимый, принадлежащий своему хозяину «от макушки до пяток»; такой человек назывался сервом. Затем следуют преступления, наносящие вассалу моральный или физический ущерб. Из этого можно заключить, что обязанности сеньора имели три аспекта. Его покровительство обеспечивало вассалу статус свободного человека, накладывало на господина определенные моральные обязательства по отношению к вассалу, и являлось гарантом жизни последнего.

Троякая миссия — укрепление социального статуса, поддержание морального и физического здоровья вассалов превращала сеньоров в основную группу общества. По отношению к императору они представляли собой корпус вассалов, выступающих гарантами власти и доминирующей силой государства.

Сеньоры, более могущественные, богатые и известные, чем вассалы, являлись выходцами из самых разных семейств, живущих в различных областях империи, однако часто связанных между собой. Прямо или косвенно, через своих союзников, они участвовали в управлении государством. Часть своих земель они отдавали вассалам. Так возникла новая аристократия, во многом отличающаяся от аристократии VIII в. Среди сеньоров устанавливалась своеобразная иерархия, из которой ряд семейств сумели извлечь выгоду. Круг аристократов Австразии постепенно расширялся за счет местной знати. Состояния наживались разными путями.

Магнаты, выдвинувшиеся благодаря многочисленным вассальным связям, были гораздо теснее связаны со своими областями, чем раньше аристократы. Если у Карла Великого вассалы повсюду, то магнаты строят свои вассальные отношения в регионах империи (дом Ламбертов — в округе Нанта, дом Тьерри — в Бургундии), ведь именно на местах они исполняли свои миссии, приобретали аллоды и бенефиции, заключали союзные соглашения.

Система вассалитета укрепляла роль каролингской аристократии, способствовала ее интеграции в рамках правительственной программы Карла Великого, и одновременно благодаря ей император получал опору на местах.

Император стоял во главе общества, члены которого отвечали за благополучие империи, каждый в отдельности и все вместе в силу объединяющей их системы отношений. Вассальные связи император считал не просто желательными, он настоятельно рекомендовал их налаживать, ибо именно в них видел гарантию единства народа, которым он правит. Стремясь избежать раздоров, Карл строил вассальную систему, чтобы укрепить социальное общество. Однако, по мнению императора, одной такой системы для сохранения равновесия в обществе недостаточно, необходим религиозный дух. Каролингское общество должно иметь единую веру, единые ритуалы. Следовательно, император обязан стать организатором и вдохновителем создания сообщества единоверных.

Глава 8.

Карл Великий и церковь

Вся деятельность Карла пронизана религиозным духом. На теократическую власть, администрацию, опирающуюся в равной степени на клириков и на мирян, даже на общественную и экономическую системы наложила отпечаток религиозная концепция «службы».

Все, что связано с религией, теоретически относится к сфере деятельности папы и франкских епископов. Но в начале IX в. ни папа Лев III, ни епископы не препятствовали активному вмешательству императора в дела франкской церкви: напротив, они считали его желательным. Карл привнес новшества в церковное устройство своей империи не только на уровне внутрицерковной дисциплины, но и в плане литургии и догматики. Он стал подлинным главой церкви франков, полностью увязав ее деятельность с собственными замыслами.

1. Церковь стала для императора инструментом, позволившим ему взять на себя духовную ответственность за вверенное ему общество.

«Мы прилагаем старания, дабы исправить ошибки, устранить то, что является лишним, и способствовать тому, что считается справедливым… Воистину можем мы прочесть в Книге Царств о том, как Иосия привел к служению истинному Господу царство свое, доверенное ему Господом, как он ходил путями нужными, как уничтожал капища языческие и как наставлял народ в вере правильной…» (Admonitio Generalis. MGH Capitulaha, I, p. 53–62).

Ссылки на Библию придают легитимность вмешательству Карла в церковные дела, однако его стремление блюсти интересы церкви простирается за пределы этого ведомства: любые помехи, чинимые распространению веры или отправлению культа, расцениваются им как посягательство лично на него и на королевство франков.

«Детей надобно успеть окрестить в срок, равный году после рождения, и не более того. Тот же, кто срок сей не соблюдет и явится крестить своего ребенка позже этого срока, не имея на то дозволения или согласия священника, пусть он заплатит фиску штраф… Тот, кто нарушит святой пост и, презрев святые заповеди церкви, не соблюдет постные дни и станет есть мясо, пусть карою ему будет смерть» (Саксонский капитулярий. MGH Capitularia, I, р. 50).

«Епископы, аббаты и аббатисы должны соблюдать… все обязанности свои, как требует того устав святой церкви, и соблюдать все обряды так, как положено соблюдать их, согласно канону, или же как требует того устав их монастыря, ибо, не соблюдая оного, нарушают они установления наши…» (Капитулярий 802 г. Ibid., р. 92–93).

Для правления Карла Великого характерен феномен постепенного полного слияния имперских законов с законами религиозными; подтверждение тому содержится в целом ряде капитуляриев.

А. Карл Великий, как законодатель церковный, сообщал свои решения посредством капитуляриев. Некоторые из них, адресованные епископам и аббатам, почти слово в слово повторяют синодальные постановления того времени. Они изобилуют ссылками на каноническое законодательство, разрабатываемое на поместных соборах, выдержками из трудов прежних и современных толкователей Писания. Некоторые капитулярии составлены в духе поучения.

«А что подумают о тех, кто под предлогом ревностного служения Господу и его святым исповедникам и мученикам переносят останки и реликвии из одного места в другое и строят новые часовни единственно для того, чтобы улестить прихожан пожертвовать им свое добро… Такие люди жаждут только завладеть имуществом ближнего своего» ((811) Capitularia de causis cum episcopis et abbatibus tractandis. MGH Capitularia, I, p. 163).

Наставления, адресованные церковнослужителям, иногда можно встретить в капитулярии для посланцев.

«Священникам, диаконам и иным служителям церкви не следует пускать к себе в дома женщин, которые не являются их родственницами… Монахам и клирикам не следует ходить пить и есть в таверны… В церквях должно читать только канонические книги… Никому не дозволено получать сан за деньги… Клирикам не следует странствовать из города в город… Ни один диакон не должен быть рукоположен, и ни одна девственница не должна быть принята в монастырь до достижения 25-летнего возраста… Не следует воздавать почести ложным мученикам… Епископам и прочим священнослужителям следует хорошо знать канонический устав и блюсти его…» (Capitulare missorum spéciale. MGH Capitularia, I, p. 102).

Несколько императорских посланий адресовано епископам и конкретным монастырям.

«Вы именуете себя то монахами, то канониками, а то и не теми и не другими. Блюдя интересы ваши и желая дурную репутацию вашу развеять, мы выбрали для вас настоятеля и руководителя, вызвав его из далекой провинции, дабы своими речами и своими советами он наставил вас на путь истинный, и добрым своим примером вернул вас на стезю истины. Но увы! Все обернулось иначе, и вы стали слугами дьявола и сеете раздор между мудрыми и учеными людьми церкви. И будь вы монахами или канониками, вина ваша от этого не становится меньше, ибо вы выказали нам неподчинение, а значит, вы предстанете перед судом, в день, который назовет вам наш посланец» (Письмо к монахам обители св. Мартина Турского. Patrologie latine, vol. 98, ер. XVIII).

Карл принимал участие не только в заседаниях синодов (794, 798, 800, 813 гг.), но и в разработке соответствующих решений, содействовал их принятию. Он ведет решительную борьбу с адоптианством и иконоборчеством. В 813 г. пять церковных соборов, проведенных в разных областях страны, выработали обширную программу реформ, которую епископы, собравшись вместе, с радостью доверили исполнить императору «…благочестивейшему, преданнейшему слуге Господнему, усилиями которого бьет источник святой мудрости, неустанно раздающему святую пищу агнцам Христовым, дабы те были взращены в духе святых поучений, истинному предводителю, множащему неутомимым трудом своим число народов, уверовавших во Христа, в веселии почитающему церковь Христову… подлинному предводителю, превзошедшему всех королей земных своею святою мудростию и своими рвением и набожностью…» (Письмо епископов, собравшихся в Майнце в 813 г. (MGH Concilia Karolini Aevi, I, p. 258–273).

В целом, можно сказать, что император является подлинным главой церкви франков как на основании своих церковных законов, так и в силу права выносить приговор в последней инстанции монахам.

«Епископ имеет право наказывать монахов своей провинции, а если они не внимают его увещеваниям, архиепископ должен вызвать их на синодальный суд, а если они и после не исправятся, то пусть епископ привезет их к нам на наш суд» ((802) Капитулярий к посланцам. MGH Capitularia, I, р. 92.)

Б. Находясь на вершине церковной иерархии франков, Карл Великий уделял внимание организации белого духовенства.

В конце VIII в. это духовенство в подавляющем большинстве своем состояло из священников, обслуживавших приходы, и епископов, проживавших в епископских резиденциях (civitas). Обратившись с посланием к этим двум группам церковнослужителей, Карл Великий определил задачу каждой из них. Священник должен служить примером для паствы и проповедовать слово Божие; священник пребывает в подчинении у своего епископа; последний обязан часто совершать инспекционные поездки, чтобы контролировать работу священников.

«Епископы должны посещать священников в их приходах, проверять, как они проводят обряд крещения и служат мессу, проверять, правильно ли они понимают сущность веры, и следить за тем, чтобы крещение проводилось как должно, по католическому обряду, чтобы священники понимали молитвы, произносимые во время мессы, чтобы пели псалмы как заведено, соблюдая ритм стихов и строф…

Каждый епископ в своем диоцезе обязан распределить священников по рангу, согласно каноническому закону…

Каждый епископ в своем диоцезе обязан надзирать за священниками и клириками, а ежели встретит беглых, пусть отсылает их к их собственным епископам…

Епископ обязан контролировать сбор десятины и осведомляться, для каких целей священник намеревается ее использовать» ((802–813) MGH Capitularia, I, р. 103, 119, 174, 178).

Именно епископов Карл Великий помещает в центр религиозной жизни и отводит им большую роль в структурах управления каролингской администрации.

«Говоря о житии и нравах пастырей наших, т. е. епископов, должно напомнить, что обязанностью их является не только наставлять народ Божий, но и подавать добрый пример житием своим» ((811) Ibid, р. 161).

«Епископы должны совершать объезд вверенных им приходов и вести дознание, не совершил ли кто-нибудь кровосмешения, отцеубийства, братоубийства, супружеской измены или иного какого злодеяния, противного закону Божескому и не дозволенного законами христианским» ((801–803) Ibid, р. 170).

«Епископам и аббатам должно иметь своих поверенных, которые владели бы в графстве собственным имуществом, которые были бы честными и справедливыми и имели бы желание судить дела по чести и по справедливости» ((803) Ibid., р. 172).

«Епископ должен читать проповеди, которые были бы понятны народу» ((813) Ibid., р. 174).

Вся ответственность за духовную жизнь диоцеза ложится на епископов; пост епископа долгое время был высшим в иерархии диоцеза.

В начале VIII в. были практически ликвидированы митрополии; возглавлявшие их духовные лица занимали верхние ступени как светской, так и церковной иерархии, власть их превышала власть епископов. Единственный на всю Галлию архиепископ в начале правления Карла Великого выступал, скорее, в качестве папского легата, нежели главы митрополии. В 774 г. Карл Великий, затребовав у Рима список церковных провинций, образованных в Поздней Римской империи, приступил к постепенной реставрации церковных митрополий. В 810 г. была восстановлена 21 митрополия, позднее еще две (Экс и Нарбон), третья (Эоз) воссоздана не была, и впоследствии статус ее перешел к другому городу. Статус митрополии получили также новые города (Зальцбург в 798 г.).

«Опись сокровищ и денег, находящихся в настоящее время в кладовых, и их раздел, согласно предписанию славнейшего и праведнейшего государя Карла, императора и августа… в год от воплощения Господа нашего Иисуса Христа 811… все имущество и добро в золоте, серебре, драгоценных камнях и королевских уборах, находящихся, как сказано, в тот день в его кладовых, было разложено на три равные части. Две из них он подразделил на 21 долю, третью сохранил неразделенной. Разделение же двух частей на 21 долю было сделано потому, что в его королевстве имелось 21 церковная митрополия, и каждая из долей должна была через посредство его наследников и друзей достаться епископу в качестве милостыни; архиепископ же, который управляет своей церковью, должен поделиться с подведомственными ему приходами так, чтобы третья часть пошла на его собственную церковь, а две трети на приходские. Каждая из 21 долей положена отдельно, с надписью города, которому предназначена. Имена же городов суть следующие: Рим, Равенна, Медиоланум (Милан), Форум Юлия (Чивидале дель Фриули), Градус (Градо), Колония (Кёльн), Могонтиак (Майнц), Юваум (Зальцбург), Треверы (Трир), Сеноны (Санс), Везонтио (Безансон), Лугдунум (Лион), Ратумагус (Руан), Ремы (Реймс), Арелас (Арль), Вьенна (Вьенн), Дарантазия (Тарантез), Эбродунум (Амбрен), Бурдигала (Бордо), Туронес (Тур), Битуриги (Бурж)» (Э. Эйнгард. Жизнь Карла Великого. Цит. соч. С. 201–202).

Восстановленные церковные митрополии получили статус архиепископств; в последние годы жизни император определил функции архиепископов по отношению к их подчиненным и уточнил их в своих капитуляриях:

«Каждый архиепископ должен указывать своим подчиненным, как надобно проводить обряд крещения, и каждому архиепископу вменяется в обязанность контролировать вверенных ему священников, дабы знать доподлинно, правильно ли они дают святое причастие во время крещения…» ((813) MGH Capitularia, I, р. 173).

Император может обратиться к архиепископу напрямую, как, например, он обращается к некоему Одильберту:

«Хотим мы, чтобы ты и подчиненные твои наставляли и поучали служителей Господа Бога и вверенный вам народ относительно таинства крещения, т. е. объясняли бы, отчего дитя малое должно быть покрещено и что значит быть обращенным и наставленным в вере… О том, как следует поучать, и что такое поучение. О Символе веры, каковым он должен быть, согласно латинянам. О вере, о том, как следует верить в Бога Отца и Сына Его Иисуса Христа, и в Дух Святой…» ((811) Patrologie latine / Ed. Migne, vol. 98, ер. XXII).

Восстановление светской иерархии на практике происходило очень медленно. На протяжении почти всей эпохи правления Карла Великого епископы, действительно, оставались основной движущей силой церковной жизни диоцеза; именно им император мог доверить практически любое поручение, власть над жизнью прихожан и надзор за монастырями.

2. Клирики, составляющие единый организм, руководимый и направляемый сверху, организовывали духовную жизнь и обеспечивали отправление культа.

А. Отныне клирики имели монополию на службы и молитвы, некогда бывшие делом всеобщим. Народ, не знающий латыни, которую столь стремился ввести Карл Великий, не мог больше активно участвовать в жизни церкви. Он становится зрителем и слушателем.

Взамен клирики из окружения императора, получив прямой доступ к сакральной латинской культуре, разделили на части литургическое богослужение. Разумеется, священник по-прежнему играет в ней основную роль, но теперь он делит ее со своим окружением: клириками, диаконами, чтецами и певчими, которые, в зависимости от исполняемых функций и согласно своей специализации, вступают в действие в определенное время службы.

«Тяжко нам было терпеть, как во время правления нашего, посреди богослужения звучат раздражающие ухо солецизмы, и мы поручили Павлу Диакону, другу нашему, исполнить работу по выправлению священных текстов… Он повиновался нам и вскоре представил нам два сборника, где были тексты, читаемые по праздникам, каждый текст для своего праздника, и текстов было достаточно на целый год, и все они были исправлены и без ошибок. Тщательно просмотрев все сборники, мы властью, нам данною, одобрили их и теперь посылаем их вам, дабы читали вы их в церквах» (MGH Capitularia, I, р. 78).

Сен-Галленский монастырь

Письмо Лейдрада Лионского к Карлу Великому свидетельствует о том, что приказы императора тщательно выполнялись:

«Преисполнившись милосердия, вы посчитали долгом своим и удовольствием прислать мне по моей просьбе певчего клирика из Меца. Благодаря ему, с помощью Господа и поддерживаемый благорасположением вашим, в соборе города Лиона восстановлен был ordo psallendi, так что по мере сил наших все, что по уставу потребно для образцового отправления богослужения соблюдается согласно правилам, в доме Господнем установленным. И завел я у себя певческую школу, и певчие в ней в большинстве своем столь хороши и учены, что сами способны новых певчих обучать…» ((813) МGH Epistolae Karolini Aevi, t. Il, p. 542–543).

Император не преминул сообщить каждому чину клириков свою волю относительно выбора текстов, манеры чтения, благозвучия и гармонии песнопений.

Итак, только клирики были достаточно компетентны, чтобы вести за собой верующих. Верующий человек любуется убранством церквей, слушает проповеди, однако более не приближается к алтарю: свои пожертвования он передает священнику по окончании службы и все реже причащается. Император хотел, чтобы доминирующим чувством христианина стало почтение, а вовсе не та непринужденность, когда христиане смотрели на церковь как на свой собственный дом, куда приходят поболтать, обсудить дела и поделиться радостью. Однако, добившись упорядочения богослужения, он обнаружил, что собрать прихожан на него становится труднее, так что успех оказался весьма сомнительным.

«Все верующие должны причащаться и слушать мессу всю целиком, до самой последней молитвы…

Каждый обязан соблюдать воскресенье, согласно закону и согласно указу повелителя нашего императора» (Капитулярии 806 и 810 гг. MGH Capitularia, I, р. 133, 146).

Император постоянно подчеркивал необходимость содержать церкви в чистоте, указывал, как следует поддерживать в них достойный порядок; соборы, которые, на его взгляд, отличаются чрезмерно пышным убранством, вызывали у него недовольство, и он требовал, чтобы они отдали часть богатств более бедным церквям.

«Церкви и алтари надобно содержать в порядке, и священники не должны держать в церковных помещениях ни зерно, ни сено…

Каждая церковь должна иметь достойное ее убранство, и алтари должно почитать, согласно их величию и рангу. Не должно допускать собак бегать по дому Господню и заходить за священный алтарь. Не должно также вести в церквях праздные разговоры и решать свои собственные дела.

Освящать следует только каменные алтари… А если речь заходит о восстановлении церкви, то прежде следует убедиться, является ли церковь эта одной на весь округ, или же их там имеется несколько, и если их имеется в избытке, то пусть лишние разрушат, а необходимые поддерживают в должном порядке» ((802, 803, 806, 810) MGH Capitularia, I, р. 103, 115, 133, 146, 178).

Б. Немаловажную роль в жизни христиан играли монастыри. В своем стремлении провести реформы в религиозной и моральной сферах жизни, Карл Великий искал поддержки прежде всего у аббатов и аббатис; именно монастыри взяли на себя миссию интеллектуального возрождения. Прежде всего император хотел унифицировать монастырские правила; за образец был взят устав бенедиктинского монастыря в Монте-Кассино. По-прежнему отводя основное место молитве, этот устав также обязывал монахов и монахинь заниматься и интеллектуальным и физическим трудом, плодами которого могли пользоваться не только обитатели монастыря, но и все желающие миряне, прибывшие в обитель.

В монастырях переписывали рукописи, делали книжные миниатюры, обучали детей, мастерили разные поделки, оказывали помощь недужным и помогали страждущим… монастырские ворота широко распахнулись для всех христиан. Монастырь становился средоточием духовной культуры, центром распространения этических воззрений Каролингов. Карл Великий содействовал назначению на должности аббатов людей деятельных, таких, как Ангильберт, настоятель монастыря в Сен-Рикье, Алкуин — монастыря св. Мартина в Туре, Баугульф — аббатства в Фульде. В монастырских мастерских каллиграфии — скрипториях (scriptoria) был создан шрифт, получивший название каролингского минускула: унифицированное, упрощенное письмо, новый инструмент, облегчивший доступ к знаниям. Библиотеки обогащались сокровищами, школы постепенно специализировались: например, в школе при Сен-Галленском монастыре стали обучать главным образом церковному пению. Каролингская культура не замыкалась в самой себе, и несмотря на всю свою специфику, широко распространялась как через школы, так и посредством книгообмена и выдачи книг на дом.

«Книги же, которые ты у меня просишь, и в частности, трактат Беды о посланиях Апостолов, который имеется у сестры моей Гильды, я доставлю тебе, как только сестра вернет мне их» ((796) Письмо Карла Великого к Алкуину. Epistolae Karolini Aevi, II, p. 132, no. 88).

Основной отличительной чертой монастырей эпохи Карла Великого была их открытость для мирян. Паломники, путешественники, больные, ученики, богатые, бедные — в монастырских зданиях, школах, больницах, трапезных, мастерских можно было встретить людей всех званий и сословий. Достраивались и расширялись монастырские церкви, чтобы каждый, кто проходит мимо или же решил переночевать в монастыре, мог бы туда зайти; в церквях днем и ночью горели светильники, а на алтарях — свечи, дабы желающие почтить Господа могли это сделать в любое время суток. Монастырь — это пристанище и одновременно образцовое учреждение. И Карл, обрушивая свой гнев на дурно содержащиеся монастыри, напоминал, что они исполняют свою миссию не только в церкви, но и в империи в целом.

Также император считал, что церковь, организационно оформленная и вверенная людям образованным, должна иметь единообразную и величественную литургию.

3. Новая литургия вырабатывалась медленно. Вопрос о ее реформе поднимался еще Пипином Коротким. Карл не только продолжил задуманную отцом реформу, но и значительно углубил ее.

А. В первую очередь следовало заменить галликанскую литургию на другую, более соответствующую каролингскому образу мышления и более подходящую для империи. Галликанский ритуал оставлял большой простор для инициативы самих прихожан, что в каролингскую эпоху было воспринято как элемент беспорядка, и слишком напоминал восточный ритуал, что для императора, желавшего полностью дистанцироваться от Византии, разумеется, было неприемлемо. В качестве образца Карл избрал чин (ordo), принятый при папском дворе, и стал поэтапно проводить реформу.

Еще раньше Пипин потребовал от папских властей cantilena romana и геласианский сакраментарий.

В свою очередь Карл Великий велел Варнефриду, прозванному Павлом Диаконом, Теодульфу и Амальрику из Меца подобрать тексты для григорианского ordo, который затем получил широкое распространение. Теперь все — порядок отправления таинств, произнесение проповедей, церковные песнопения — ориентировалось на римские образцы.

Эволюция литургии, эволюция церковной архитектуры.

О полном успехе, однако, говорить не следовало.

В 798 г. началась разработка нового порядка литургии; в 801 г. к этой работе активно присоединился Алкуин, и вскоре император получил столь желаемую им новую литургию, в которую частично вошли как григорианский, так и геласианский чины.

Новая процедура также ориентировалась на римские образцы.

В эпоху империи произошло окончательное формирование нового литургического обряда. Оставалось только ввести его в обиход и практически определить его аспекты.

Б. Новая литургия должна была свидетельствовать о единении (unanimitas) прихожан и духовенства и сосредоточиваться на возглашениях и воздаянии хвалы Господу и прославлении Его. Господа следует почитать во всех трех лицах, т. е. самого Господа, Сына Его (культ Спасителя) и Святого Духа, и почитать одинаково. В одном из теологических посланий император постарался дать четкое определение Святого Духа; в 800 г. письмо это было направлено епископам; в 809 г. в послании к папе Льву III Карл вновь вернулся к этому вопросу.

Литургия, молитвы, читаемые в приходских церквях, кафедральных соборах или церквях при аббатствах должны прославлять божественное величие. Богослужение должно проводиться единообразно и на латинском языке. Теперь всем, кто проводит литургию, приходится осваивать латинскую грамоту.

Письмо к Баугульфу, настоятелю монастыря в Фульде:

«Опасаемся мы, что, будучи слишком невежественными для того, чтобы писать правильно, они по незнанию своему не смогут верно истолковать священные тексты. Всем нам известно, сколь опасно делать ошибки в написании слов, но ошибки в значении слов еще опаснее. Поэтому мы призываем со всем тщанием изучать не только грамоту, но и словесность, и прилагать для этого все силы и смирение, а также рвение, угодное Господу, дабы иметь возможность постичь и растолковать таинства Священного Писания… Когда требуется вести службу, выбирайте людей, кои имели бы одновременно и волю, и способности к обучению, а также стремились бы знания свои передать другим. Желательно нам, чтобы вы были, как и подобает воинам Церкви, и благочестивыми, и учеными… Не ленитесь разослать копию письма сего всем епископам, во все монастыри, коли желательно вам заслужить нашу милость» (Patroligie latine /Ed. Migne, vol. 98, ep. III).

Народ также должен приложить усердие и разучить хотя бы две молитвы, Отче Наш (Pater) и Символ апостольской Веры (Credo). К этому вопросу Карл Великий возвращался не менее десятка раз, практически всегда используя одни и те же слова и выражения.

«Каждый священник обязан обучить молитве Отче Наш и Символу Веры каждого человека, соблюдать которого ему положено…

Каждый священник обязан не только обучить молитве Отче Наш, но и разъяснить пастве Символ Веры.

Каждому мирянину следует знать Отче Наш и Символ Веры» (MGH Capitularia, I, р. 106, 110,140 ит.д.).

Текст Символа Веры, по мнению императора, в церквях следовало петь, а не читать, подобно стихотворению; также при богослужении с подачи Карла в него было добавлено уточнение filioque (Дух Святой исходит из Отца и из Сына); эта формулировка стала темой для обсуждения с папой Львом III, обязанным Карлу столь многим, что в конце концов он был вынужден согласиться с императором. Все, от церемонии крещения до принятия последнего причастия, от торжественной мессы до повседневного богослужения, было пересмотрено, систематизировано и унифицировано: такова была воля императора. Были определены содержание, время и адресаты молитв. Карл взял под свой контроль культ поклонения реликвиям и могилам святых, над которыми их почитатели возводили часовни. Он покровительствовал культу Спасителя и требовал постоянного чтения молитв (laus реrennis), что привело к увеличению количества алтарей. Церкви перестраивались, увеличивались, к ним пристраивались многочисленные часовни; нередко устроители, взяв за образец собор св. Петра в Риме, разворачивали алтарь на запад. Примером различных уровней этой эволюции могут служить собор в Сен-Дени, расширенный за счет пристройки (augmentum), церковь аббатства в Агоне, где были сооружены двойные большие хоры, и часовня аббатства в Фульде, алтарь которой также развернут на запад. Новая литургия оказала большое влияние на архитектуру культовых зданий.

В. Наконец, литургический ordo, основанный на пении, стал уделом специалистов, певчих.

Папа написал Карлу Великому: «Пришлите мне двух самых способных клириков из вашего окружения… и с Божьей помощью они обучатся виртуозному исполнению григорианских хоралов, кои услышать вам столь желательно». В результате произошло следующее. Через некоторое время папа отправил обоих обученных клириков обратно к Карлу, а тот оставил одного при себе, а другого отослал в собор в Меце. Рвение этого последнего было столь велико, что вскоре слух о нем разнесся по всему королевству, так что все, кто говорил на латыни, называли литургическое пение пением мецским (Ноткер Сен-Галленский).

Григорианский хорал (cantus planus), пришедший из Рима, требовал от исполнителей особых способностей. Певчий должен был читать латинский текст одновременно с невмами, указывавшими колоратурные пассажи, длительность и характер голосовых модуляций, каденции музыкальной фразы. Создалась необходимость организации певческих школ (scholae cantorum) при монастырях или кафедральных соборах. Основой литургии становилась музыка. Поэтому в эпоху Каролингов музыка занимала высшую ступень познания, путь к которой был особенно сложен; чтобы добраться до нее, требовалось освоить грамматику и математику; изучение музыки было подготовительным этапом для изучения теологии.

В эпоху Карла Великого религия являла собой всё, все составляющие мироздания. Она гораздо сильнее, чем при предшествующих правителях, пронизала общество, экономику, администрацию, королевские управленческие структуры. Основная часть законов Карла касается вопросов религии. Однако соблюдались ли они?

Заключение

Обилие источников, свидетельствующих о четко выраженной воле, могут создать впечатление, что правление Карла Великого является тем самым временем, когда завязывается узел истории и предопределяется судьба Европы. Однако те же самые тексты свидетельствуют и о несовершенстве планов и свершений каролингской эпохи. Тогда каким же должно быть наше заключение?

Приведем пример из области религии, сферы, которой Карл Великий уделял особенное внимание, и попытаемся оценить эффективность изданных им указов. С одной стороны, клирики обсуждают сложнейшие вопросы догматики, используя при этом все достижения тогдашней науки, с другой — простые верующие остаются приверженцами прежних культурных традиций, нередко возникших еще до прихода в Галлию римлян. После смерти императора кое-где еще продолжали существовать языческие культы.

«Сохранение языческих верований является злом наигубительнейшим, а к верованиям этим относятся, без сомнения, и магия, и астрологические предсказания судьбы человеческой, и чародейство, и порча или отравление, и прорицание, и напускание чар и толкования снов» ((829) MGH Capitularia, I. р. 44).

Совместно с клириками Карл Великий не раз вступал в борьбу против пережитков языческого прошлого, но безуспешно: сами священники нередко, уступая народным поверьям, позволяли прихожанам брать церковный елей, используемый при свершении таинств, на нужды исцеления. Совершенно очевидно, реформа литургии была проведена не везде, и в отдельных областях, например, в Гаскони, в отправлении богослужений по-прежнему активно участвовали все прихожане. Завершить реформу литургии Карлу было не суждено.

То же самое можно сказать и об отправлении правосудия, второй по значимости сферы деятельности, всегда привлекавшей пристальное внимание Карла. Император сделал все, чтобы по примеру римских судов, ввести в обиход дознание, а также включить в процедуру судопроизводства свидетелей и присяжных. Тем не менее по-прежнему существовала практика Божьего суда, когда испытуемого пытали каленым железом, бросали в холодную воду или же заставляли принять вызов на поединок; даже спустя три века Божий суд по-прежнему использовался в судебной практике. Единственным шагом по пути прогресса можно считать увеличение соотношения процедуры дознания и Божьего суда в пользу первого.

Сколь бы ясно ни выражал император свою волю, он не мог добиться всеобщего повиновения; впрочем, если бы это действительно произошло, то явилось бы поистине уникальным примером. Однако ни лакуны в указах, ни запоздалые исполнения распоряжений решающего значения не имели; главное, император сумел четко, не оставляя места для домыслов, сформулировать постулаты своей политики, ставшей для будущих веков главной точкой отсчета во всех областях государственного строительства. Именно поэтому деятельность Карла Великого оставила в истории глубокий след.

В государстве франков он сумел внедрить римскую идею, примирить ее с местными обычаями, разъяснить ее и сделать более доступной. Он приспособил римские законы к миру франков, к христианскому народу.

В обществе, основы которого Карл закладывал, он сумел заметить рождение новых сил. Он содействовал формированию вассальной и домениальной систем. Новые социальные процессы не имели ничего общего с римскими традициями. Тенденции же к обособлению, присущие местным властям и органам самоуправления, локальным культурам, существовали еще до Карла, а после него, уже в период правления его преемника, они проявят себя с новой силой. Карл Великий не мог не считаться с местными традициями, поэтому для каждой отдаленной области он создавал свою собственную модель управления — разумеется, при сохранении единого общего руководства. Любые шаги к единению, любые попытки преодоления разобщенности находили отклик у императора. Римская империя перестала быть образцом единства. По отношению к миру франков она стала мыслиться иным миром. В последующие века Карл Великий начнет восприниматься как источник всяческой власти, всякого рода, всяческой исторической традиции.

Примечания

1

Contrario (лат.) — от противного. — Примеч. пер.

Content

Рене Мюссо-Гулар
Карл Великий

Введение

Глава I. Карл Великий, сын короля Пипина

Глава 2. В поисках единства народов

Глава 3. Теория и практика управления

Глава 4. Народ франков под властью Карла Великого

Глава 5. Карл Великий, император, август

Глава 6. Имперская программа

Глава 7. Общество вассалов

Глава 8. Карл Великий и церковь

Заключение

Примечания