Дмитрий Распопов

Фараон — 4

Царь поневоле. Том 1

Глава 1

29-й год; 15-й год, 4-й день первого месяца сезона ахет

После сообщённой новости, веселье за столами стало стихать. Ошарашенные случившимся, чиновники, жрецы и крупные землевладельцы чаще переглядывались между собой, боясь обсуждать это вслух, а еда и вино больше не лезли им в горло.

Я же, с лёгкой улыбкой на губах, сидел с ровной спиной и наслаждался моментом. Раздавшийся шум у двери, откуда слуги выносили еду, заставил меня повернуть туда голову. Вошедший первым Хопи, тащил за одежду брыкающегося и орущего управляющего дворца, залитого кровью, а один из ушедших с ними на кухню легионеров, буднично нёс две отрезанные головы, с которых капала кровь, оставляя на каменном полу красные следы.

В зале прекратилась музыка и настала полная тишина.

— Мой царь, — Хопи подошёл ближе и швырнул передо мной управляющего, — еду, предназначавшуюся Его величеству, отравили. Когда я потребовал попробовать её повара и ответственного за кухню, они испугались и отказались это делать.

— Судя по тому, что ты оставил в живых его, он сказал что-то полезное? — с моих губ по-прежнему не сходила лёгкая улыбка.

— Да, мой царь, — тут Хопи обратился к плачущему человеку, — повтори свои слова.

— Мой царь, я не хотел, мой царь, — тот рыдал, вытирая слёзы и сопли, так что центуриону пришлось его хорошенько пнуть под рёбра.

— Господин Сененмут заставил меня отравить еду, предназначавшуюся царю Менхеперре, — сквозь слёзы ответил он.

Взгляды присутствующих перевелись на белого, словно мел любовника Хатшепсут, который в себя-то пришёл десять минут назад после того, как я объявил о свадьбе со вторым царём.

— Ах ты предатель! — неожиданно для всех со своего трона сорвалась сама Хатшепсут и достав из складок своего платья кинжал, со всего маха несколько раз ударила им в грудь мужчины, которого стали окружать мои легионеры, чтобы не дать ему сбежать.

— Ты…ты… — попытался он что-то сказать и схватить её за руки, но царь уже отпустила кинжал и безучастно смотрела, как её бывший любовник падает на пол, заливая всё вокруг кровью.

В тишине зала можно было услышать писк комара в этот момент.

— Нехси, — Хатшепсут посмотрела на одного из своих советников, который стоял у ближайшего стола, — провести расследование! Всех причастных к попытке отравления моего будущего мужа подвергнуть суду!

Чернокожий нубиец низко поклонился.

— Как прикажет мой царь.

Он стал отдавать команды, охрана и другие чиновники забегали, управляющего дворцом, не обращая внимания на его крики, утащили, как и забрали две отрубленные головы у моих легионеров и труп Сененмута. Десятки рабов, которых загнали в зал, стали быстро отмывать лужи крови, которые образовались рядом с троном.

Мы с Хатшепсут вернулись на свои места, а я посмотрев на её плотно сжатые губы и напряжённую спину ехидно заметил.

— А ведь он мог много интересного рассказать, кто поручил ему это отравление, моя любовь, — решил я подколоть Хатшепсут, прекрасно поняв, что скорее всего это именно она дала ему приказ отравить меня, а теперь убив его, спрятала все концы в воду. Ведь что скажет управляющий? Только то, что его это заставил сделать Сененмут. Никаких намёков на Хатшепсут он, разумеется, делать не сможет.

От слов «моя любовь», Хатшепсут вздрогнула всем телом, но быстро взяла себя в руки.

— Я так сильно доверяла этому человеку, а он меня предал, — спокойно ответила она, — ты должен простить меня Менхеперра. Я не могла простить Сененмуту подобное предательство.

— Конечно моя любовь, я тебя прощаю, — улыбнулся я, давая сигнал музыкантам снова играть, а танцовщицам танцевать.

Раздавшаяся музыка больно ударила по ушам, а трясущиеся от страха танцовщицы с трудом стояли на ногах, но они хотя бы попытались снова улыбаться, чего было не сказать о сидящих за столами. Почти все сидели молча, уткнувшись лицами в свои тарелки, но никто больше не ел и не пил.

— Мне кажется пир удался на славу, — я снова повернулся к Хатшепсут, — музыка, танцы, кровь, убийства, все составляющие хорошего вечера в одном месте.

Она повернула ко мне разом побелевшее лицо.

— Если царь Менхеперра так считает, то значит так оно и есть, — дипломатично заметила она, — но я бы завершила вечер, пока отсюда не стали выносить массово тех, кому сделалось дурно.

— Хозяйка Египта и дворца ты, решай сама, — я пожал плечами, — только предлагаю завтра в обед вместе встретиться со своими советниками и обговорить о совместных планах. Мне бы хотелось поскорее, не дожидаясь свадьбы, реализовать те из них, которые принесут нам много золота.

— Я согласна, — кивнула она, затем спросила у меня, — может всё же царь Менхеперра передумает и останется во дворце?

— Здесь слишком душно, — я покачал головой и встал на ноги. Музыка и танцы мгновенно прекратились.

— До завтра моя любовь, — я взял руку не понимающей, что я делаю Хатшепсут, поцеловал её пухлые пальчики и повернулся, дав знак своей охране, что мы уходим.

Тут же щиты были закинуты за спины и вокруг меня сомкнулось кольцо охраны.

— Всем хорошего вечера и приятных снов, — объявил я громко для присутствующих и поманив Усерамона к себе, зашагал к выходу, проигнорировав носилки и рабов, которые ждали меня за дверью.

С ним мы шли всё время молча, он даже искоса не смотрел на меня, а только прямо. Только когда мы вышли из дворца на свежий воздух и встали в поданную нам колесницу, он тихо сказал.

— Этот вечер все точно надолго запомнят, мой царь и я в том числе.

— Я очень сильно на это надеюсь Усерамон, — хмыкнул я, — чтобы у нас не было потом ни с кем из них взаимонепонимания и разногласий.

Всю оставшуюся дорогу мы затем молчали, и только когда попали в его дом, он поинтересовался у меня.

— Какие планы на вечер у моего царя?

— Помыться, поужинать и отдохнуть, — я пожал плечами, — завтра утром нам с тобой нужно будет поговорить, перед тем как поедем на деловой разговор к Хатшепсут.

— Мой царь хочет обсудить разграничение обязанностей между царями? — прозорливо поинтересовался он.

— Конечно, время идёт, а я всё так же без нового обмундирования и конницы, — заметил я, — поэтому чем раньше мы приступим к реализации моих хотелок, тем быстрее я начну осуществлять свои дальнейшие планы. Поэтому всё, что ты хотел бы осуществить в царстве, подготовь к этому разговору, даже то, что раньше боялся. Особенно меня интересуют люди, которых нужно срочно сместить с нынешних должностей и назначить на них свои кандидатуры.

— Тогда боюсь сегодня мне не придётся спать, — со вздохом сказал визирь, — как и тем, кого я сейчас созову к себе.

— А никто и не говорил, что это будет легко Усерамон, — я рассмеялся, похлопал его по плечу и пошёл в дом.

Пока слуги занимались моим вечерним туалетом, Хопи тихо рассказывал подробности о событиях, произошедших на кухне во дворце. Я лишь кивал и слушал.

* * *

Утром я снова проснулся от громких звуков, хотя Усерамон заверял меня вчера, что разберётся с этим. Открыв глаза, я спросил.

— Что опять за шум?

Легионер из угла комнаты тихо ответил.

— Мой царь, сегодня действительно пришли обычные люди, Хопи не стал их разгонять.

— А что потребовалось обычным людям у дома визиря? — удивился я.

— По городу утром пронёсся слух, что царь Менхеперра спас на пиру от отравления царя Хатшепсут, убив всех отравителей, — сказал воин, — люди пришли выразить свою благодарность.

— Мда? — удивился я, — ещё какие слухи в городе витают?

— Не совсем слухи, мой царь. Господин Рехмир прибыл вчера ночью, — ответил он, — и сегодня уже интересовался, не проснулся ли Твоё величество.

— От этого галдежа за окном кто угодно проснётся, позови его, — скривился я, опуская ноги с кровати и надевая калиги, подбитые множеством бронзовых клёпок с широкими головками.

Пока я одевался, в комнату быстро ворвался Рехмир. Загорелый, с поясом центуриона и широкой улыбкой на лице.

— Мой царь! — он низко мне поклонился.

— Привет мой друг, — отмахнулся я от его поклонов, показывая подойти ближе и приобнял его, — рад тебя видеть.

— Войско прибыло к Фивам и разбило лагерь, мой царь, — начал он с важного, — снабжение и обеспечение налажено, семья господина Яхмоса всё нужное сразу предоставило, я даже не успел отправить к ним гонцов.

— Отлично, — покивал я, — ты как, завтракал?

— Ещё нет мой царь, мы всю ночь, как я прибыл, с дядей разговаривали, — смутился он.

Я не стал у него спрашивать, о чём они говорили. Уж если визирь не доверяет стенам своего собственного дома, то я и подавно этого делать не буду.

— Тогда идём, позавтракаем, ты мне расскажешь, как вы дошли, — пригласил я его пойти со мной.

Едва мы сели с ним за стол, как появился один из сыновей Усерамона, который стал пробовать еду прямо перед тем, как накладывать её мне. После случившегося вчера, постоянная проверка еды уже не казалась мне простой блажью, это становилось жизненно необходимым.

Рехмир, пока я ел, рассказывал, что ничего особого не произошло, без всяких приключений они дошли до Фив, поэтому волноваться мне не о чём. Так что хоть у кого-то были хорошие новости для меня.

— Отлично, — я помахивая вилкой, налегая больше на фрукты, поскольку утром не хотелось сильно есть, тем более что я давно не занимался физическими упражнениями. Здесь это категорически негде было делать.

Дверь в большой зал отворилась и внутрь зашёл Усерамон, с красными от недосыпа глазами и немного сутулящейся.

— Мой царь, — усталым голосом поздоровался он, — доброе утро.

— Присоединяйся, — я показал на наш стол с Рехмиром.

Он склонил голову и с помощью сына, бросившегося ему помогать, сел напротив меня, рядом с племянником.

— Хопи, — обратился я к центуриону, — убери всех подальше от зала, вместе с охраной. Ждите снаружи и не позволяйте никому заходить даже в соседние комнаты.

— Как прикажет мой царь, — склонился он и кивнул головой, забирая с собой охрану, сына Усерамона и слуг с рабами. Мы вскоре остались втроём.

— Насколько небезопасно обсуждать серьёзные делать здесь? — обратился я к Усерамону.

— У меня было пару случаев, когда кое-что утекало из дома, — нехотя признался визирь, — виновника установить не удалось, поэтому я предпочитаю не разговаривать о работе вне стен своего кабинета.

— Тогда утренняя прогулка? — поинтересовался я, — или узнаете всё уже в стенах дворца.

— Боюсь мой царь мы не успеем, — визирь явно хотел услышать от меня новости, но опасался это делать, — за стенами дома огромное количество людей, улицы забиты и мы не проедем туда и обратно до обеда. Опаздывать же на разговор с царём будет плохим тоном.

— Хорошо, тогда зайди за мной, когда нужно будет выезжать, — согласился я.

— Мой царь, — он склонил голову, затем поднялся и вышел.

— Ты будешь со мной на встрече, — я повернул лицо к Рехмиру, — в твоей судьбе тоже грядут изменения.

— Но мой царь, — парень беспомощно посмотрел на меня, — Его величество ведь не хочет сделать меня визирем, как он об этом постоянно всем говорит? Мне будет крайне неудобно перед дядей за это.

— Именно это Рехмир я и собираюсь сделать, — хмыкнул я и поднял руку затыкая его, поскольку он открыл рот, явно чтобы спорить со мной, — это не обсуждается, я всё уже решил.

Парень сразу поник. Разъяснять ему больше я не собирался, сам сегодня всё узнает.

— Позови Хопи, — попросил я его, — а сам оденься сегодня очень хорошо.

— Слушаюсь мой царь, — тяжело вздохнул он и отправился из комнаты. Вскоре появился не только Хопи, но и моя охрана.

— Неси прислал человека? — поинтересовался я у центуриона.

— Лучше мой царь, он прибыл сам. Позвать?

— Проведи его не через главный вход и со скрытым лицом, — приказал я.

Хопи ушёл и через десяток минут внутрь моей комнаты вошёл нубиец, одетый по фиванской моде.

— Мой царь, — склонил он голову.

— Что болтает народ? — поинтересовался я у него вместо приветствия.

— Простой народ в восхищении победами и поступками Его величества, более обеспеченные люди осторожно относятся к новостям, связанным с молодым царём, — глухо ответил он, — из интересного, в город прибывает много послов, мой царь.

— Что-то ещё? — удивился я краткости его изложения.

— К сожалению мой царь люди в столице слишком осторожны в своих словах, особенно в присутствии посторонних, — он с сожалением покачал головой, — все боятся перемен.

— Ладно, что со вторым вопросом? — поинтересовался я.

— Всё готово, мы готовы выдвинуться по первому слову Его величества, — ответил он.

— Тогда сегодня у меня состоится разговор с Хатшепсут, и если она согласится с моими требованиями, то завтра готовься выступать. Путь у тебя будет неблизким.

— Я понимаю это мой царь, — Неси склонил голову, — но товаров и главное золота достаточно, чтобы выполнить приказ Его величества.

— Тогда договорились. Если разговор пройдёт в нужном ключе, Хопи найдёт тебя вечером.

— Слушаюсь мой царь.

— Неси, — я внимательно посмотрел на него, — я надеюсь ты ведь понимаешь, что всё, что ты делаешь на моей службе, идёт тебе в зачёт? Ты не всю жизнь будешь бегать с копьём наперевес.

— Мой царь, — темнокожий воин низко поклонился, — я надеюсь, что моя служба будет полезна Его величеству.

Я достал из шкатулки специально выделанный и подготовленный лист из кожи, на котором были оттиснуты иероглифы, а также моё полное имя обведённое картушем.

— На крайний случай, посольские грамоты от меня, если совсем уж прижмут.

Он принял драгоценность и благодарно поклонился.

— Всё, теперь иди.

— Мой царь, — нубиец вышел из комнаты.

После его ухода, время потекло медленно, но я всё равно был занят тем, что слуги Усерамона готовили меня к посещению дворца. Тело нужно было хорошо вымыть, побрить, накрасить, переодеть в вкусно пахнущую одежду. На всё это и ушло оставшееся перед встречей время, когда за мной явился Усерамон, также отлично одетый.

— Его величество готово? — поинтересовался он у меня.

— Едем, — я поднялся со стула и отогнав жестом служанку, которая попыталась надеть на меня калиги. С этим я прекрасно справился и сам.

Обрастая охраной, мы вышли во двор дома и встали на колесницы. Я в свою с Усерамоном, и Бенермерут был возницей у Рехмира. Выезд за границы ворот сразу вызвал радостные крики и вопли народа, который до сих пор не разошёлся и пришлось чтобы их не давить, остановиться на пять минут и произнести небольшую речь, в которой я поблагодарил своих верных подданных и пообещал заботиться об их процветании и дальше.

Вырвавшись наконец из толпы, мы ускорили коней и вскоре подъезжали к дворцу, где наш ждал шикарный приём. Сотни меджаев, слуг, рабов встречали меня у дороги, предлагая сменить колесницу на носилки, но видя, что их всего две, я отказался и въехал в дворцовый сад прямо на колесницах, вызвав этим шок у встречающих меня сановников.

Дорога не была такой же широкой, как на улице, так что пришлось ехать друг за другом, сгоняя с уложенной каменными плитами дороги придворных и слуг, которые встречались на пути. Им ничего не оставалось, как отходить с неё в траву. Остановив колесницу уже непосредственно перед входом, я спрыгнул с неё, помог Усерамону спуститься и окружаемый охраной, пошёл к входу в холл дворца, где меня уже ждал десяток сановников. Визирь тихо сказал, что они все преданны Хатшепсут.

Когда я подошёл ближе, они нехотя опустились на колени, но по их лицам было отлично видно, что делают они это скорее всего по личному приказу Хатшепсут, поскольку в ином случае явно удостоили меня максимум поклонами.

— Его величество Менхеперра, — произнёс знакомый мне Сеннефер.

— Моя будущая жена ждёт меня? — спросил я и его лицо снова дрогнуло, будто я его пнул.

— Его величество Хатшепсут, ожидает Его величество Менхеперра, — ответил он хмуро.

— Носилки нам не нужны, — я кивнул на приготовленный для меня предмет, — мы быстрее дойдём пешком.

— Как прикажет Его величество, — поклонился он.

Советник повернулся и в сопровождении остальных молчаливых царедворцев отправился вперёд, показывая дорогу, а я, Усерамон, Рехмир и сопровождающий нас Танини, с полным набором письменных принадлежностей, гигантской стопкой листов папируса и с круглыми глазами от страха, следовал за нами на трясущихся ногах. Перед выездом его пришлось постращать, намекнув что с ним будет, если хоть слово или лист из того, что будет озвучено на переговорах узнает кто-то из посторонних. Предварительно я с ним конечно разговаривал, мне он показался пугливым, но честным малым, поэтому выбор и пал на него для этой встречи. Нужен был кто-то, кто будет записывать результаты переговоров и с нашей стороны, не уважаемым же людям, как я или визирь пачкать руки в чернилах.

Царь Хатшепсут ждала нас в большом зале, где посередине находился стол, на разных концах которого стояли два трона. На одном из которых сидела она сама.

— Твоё величество, — первым поздоровался я, пройдя весь путь до стола и сев на пустой трон, — прекрасно выглядите.

Хатшепсут явно не спавшая, как и визирь всю ночь, это было видно несмотря на нанесённую косметику, сердито прищурилась, видя мой цветущий и отдохнувший вид.

— Боюсь, что Его величество Менхеперра выглядит ещё лучше, — сухо ответила она, — завидую его сну, несмотря на вчерашние события.

Видя, что с её стороны стоит около двадцати человек, я сначала поёрзал попой по жёсткому сиденью трона, затем спокойно заявил.

— Прошу Его величество оставить рядом с собой только двоих самых доверенных людей и писца. Вещи, которые мы будем обсуждать, не предназначены для широкого круга лиц.

Сановники заволновались, но царь Хатшепсут подняла руку и все замолчали.

— Сеннефер, Нехси, останьтесь, — озвучила она имена, добавив, — Семемия будет записывать.

— Слушаюсь мой царь, — глава всех писцов при Хатшепсут позвал одного из своих писцов и забрав у него принадлежности сел за стол, разложил листы и перья. Я показал рукой Танини сесть напротив него. Трясущийся от страха парень, едва не разлив чернила, с трудом это сделал.

— Хопи, — я сделал жест рукой и моя охрана пошла назад, размыкая кольцо и отходя к далёким стенам, где не было слышно нашего разговора. По знаку Хатшепсут, тоже сделала и её гвардия.

Глава 2

— Его величество был инициатором этой встречи, — обратилась ко мне Хатшепсут, когда рядом никого, кроме оставленных специально людей не осталось, — слушаю его требования.

— Для начала, в качестве жеста доброй воли, — я опёр локоть на подлокотник трона и лёг щекой на руку, — календарь мы менять не будем, пусть в нём остаётся первым имя моей будущей жены, которой уже совсем скоро предстоит начать праздновать Хеб-сед. Понимая важность для неё и народа Египта ритуала возрождения жизненных сил царя, я согласен быть вторым.

Хатшепсут сильно удивилась моим словам, удивлённо на меня посмотрев.

— Я благодарна царю Менхеперра за этот поступок, — прикрыла она глаза, — это действительно очень важно для меня.

— Что же, тогда продолжим, но уже с плохих новостей, — хмыкнул я и все кругом насторожились. В том числе и те, кто стоял рядом со мной.

— Усерамон лишается поста визиря, — объявил я, — на эту должность назначается человек, которому я полностью доверяю — Рехмир и она будет называться теперь по-другому — верховный визирь, поскольку я планирую ввести несколько новых должностей визирей, которые объединят несколько функций различных канцелярий.

Эта новость вызвала шок у всех с другой стороны стола, да и Семемия, быстро записывающий разговор, уронил на лист огромную кляксу от неожиданности. С моей стороны царило спокойствие, Усерамон и так знал, что этим всё закончится.

— Также у нас есть список, какие должности нужно будет освободить под людей, преданных новому верховному визирю, — я щёлкнул пальцами и Усерамон достав список, отдал его мне, а я протянул его темнокожему Нехси, который взял его и передал царю Хатшепсут. Она развернула лист и быстро пробежалась по нему взглядом.

— Дальше, — она подняла на меня взгляд и оставила лист в руке.

— Должность вице-короля Нубии и Куша упраздняется, — совершенно спокойно сказал я, из-за чего лица вытянулись у всех вокруг, даже у моих спутников, поскольку о том, что я буду говорить дальше они не знали и сами, — к Двум землям Египта, добавляется третья — Южный Египет, размером от первого порога Нила до шестого, который также как Нижний и Верхний будет разбит на номы и в каждом будет поставлен наместник.

Глаза Хатшепсут расширились, как впрочем и у всех вокруг.

— Его величество уверен в этом? — осторожно произнесла она, — это очень большая территория.

— Египту нужен свой лес, — спокойно ответил я, — а ниже южной границы бывшего царства Керма, которое отныне вместе с Нижней Нубией станет Южным Египтом, находятся огромные горные склоны, целиком покрытые прекрасным лесом. Он нужен мне, Египту и наверняка царю Хатшепсут тоже.

— Древесина — это прекрасно, если она ещё будет на нашей земле, — удивлённо покачала головой Хатшепсут, — но кто будет заниматься всем этим? У нас сейчас две канцелярии: занимаются Нижним и Верхним Египтом, боюсь дополнительные обязанности они не потянут.

— Этого от них и не потребуется, — улыбнулся я, — для новых территорий, будет создана своя со своим главой, который будет как делить территорию на номы, так и назначать туда номархов от моего имени. Но, как и остальные главы канцелярий, он будет подчиняться верховному визирю — Рехмиру.

Парень, о котором шла речь, стоял ни живой, ни мёртвый. Он то краснел, то бледнел, ведя себя тихо, словно мышь. Зато все остальные советники, отлично понявшие, какие огромные полномочия и перспективы будут у главы этой новой канцелярии, поинтересовались у меня.

— А кто будет главой новой канцелярии?

— Усерамон, — словно само собой разумеющееся заявил я, вызвав этим оторопь у всех, в том числе у самого Усерамона.

— Я? — удивлённо вскрикнул он, показывая всем, что он сам не был в курсе моих планов.

— Разумеется, кто как не ты, с твоим опытом, связями и возможностями на это способен, — я хитро посмотрел на него, — я думаю к тому же царь Хатшепсут, предложит на должности глав номов часть людей, которые преданы лично ей. Но, разумеется, не больше половины ото тех, кто будут преданы мне.

Женщина удивлённо на меня посмотрела, видимо не рассчитывая, что я предложу ей равные права с собой.

— Его величество очень добр, — она, не веря, посмотрела на меня.

— Мы же вроде бы договаривались с Его величеством, что создадим крепкую и любящую пару, — я по-прежнему опираясь щекой на кулак, спокойно на неё посмотрел, — в рамках этих договорённостей, я сейчас и действую. Или я в чём-то неправ?

Хатшепсут поражённо на меня посмотрела, задумалась, затем неожиданно для всех приказала.

— Отойдите к стенам, мне нужно лично переговорить с Его величеством Менхеперра.

Удивлённые советники с её стороны нехотя отошли от нас, мои по моему жесту также, оставив нас с ней наедине.

Хатшепсут удивлённо рассматривала меня несколько секунд, но видя, что я даже не меняю позу, призналась.

— Я рассчитывала сегодня на бой, а не на семейную встречу. Ведь я даже ещё не начала выдвигать свои условия, а ты уже дал мне больше того, что я хотела бы получить.

— Хатшепсут, — я лениво посмотрел на неё, — для тебя в целом, это лучшая сделка, чем для меня. Я буду большую часть времени в походах, завоёвывая для Египта новые земли, а ты править, пусть и не совсем так, как привыкла.

— Что ты ещё хочешь изменить? — она пристально посмотрела на меня, — я ведь вижу, что ты не успокоишься просто на организации новой территории.

— Лишить храмы налоговых привилегий, а также отказать им в передачи части сборов для казны, — тихо сказал я, но тем не менее она это услышала и глаза её расширились.

Хатшепсут стала недоверчиво качать головой.

— Ты сошёл с ума, тебе никто не даст этого сделать. Нас обоих снесут с трона быстрее, чем я моргну, если ты только объявишь о подобном.

— Сейчас — да, — согласился я с ней, — а в будущем? У меня лично нет подобной уверенности. Вода, точит камень.

Женщина изумлённо на меня посмотрела.

— Ты безумный бог, а я дура, если решила связать свою судьбу с твоей.

— Да? — я заинтересованно посмотрел на неё, — неужели где-то глубоко в душе, у тебя не сидит червячок сомнения и желания, что царская казна могла бы быть более полна для твоих планов? Новые храмы, прекрасные пирамиды, достроенный храмовый комплекс Джесер Джесеру в Карнаке?

Я видимо задел её за живое, поскольку женщина облизнула губы.

— Если я когда и думала о таком, то только не произнося этого вслух, в отличие от тебя, — огрызнулась она, всё ещё качая головой в неверии.

— Я и не прошу тебя в этом участвовать, если не хочешь, — я пожал плечами, выпрямляясь и опираясь спиной о спинку трона, — но прошу подумать.

— Что насчёт царских работ и средств казны? — переключилась она на другую тему, — ты прав, мне и правда нужно больше населения для работ над своими проектами, а их всех нужно кормить и платить им, а сейчас царская казна немного пуста.

— Я принесу тебе золото и рабов, если не будешь мешать моим планам, — улыбнулся я, — ты царь, знаешь эту работу лучше меня, а следовательно будешь заниматься тем, что положено царю. Праздники, жертвоприношения богам, решение проблем людей, всё что у тебя было, остаётся за тобой, я лишь улучшу то, что сейчас либо не работает, либо работает плохо.

— Например? — заинтересованно спросила она.

— Налоги, — снова вернулся я к больной теме, — ты ведь знаешь, что сборщики налогов, подчиняются номархам и сами устанавливают собираемые таксы для всех?

— Разумеется, — кивнула она, — эта привилегия для правителей номов давно была закреплена за ними.

— И сколько из-за этого недополучает царская казна? — ехидно поинтересовался я, — треть? Две трети?

Хатшепсут снова закусила губу, она точно знала о чём я говорил.

— Кроме жрецов, ты хочешь, чтобы ещё восстали и номархи в Египте? — она покачала головой, — ты точно сошёл с ума.

— А мы и не будем пока ничего из этого делать на старых территориях, — загадочно улыбнувшись, сказал я ей, — всё новое мы с тобой будем вводить только на новых землях. Единый налог, устанавливаемый из столицы, наместники либо из лично преданных тебе или мне людей, или вообще из местных князей или царей, которые будут нам преданы, если мы оставим им власть.

Хатшепсут прищурилась.

— Если на всех новых землях будут единые правила, — задумчиво продолжила она, — то их внедрение затем и на старых территориях можно будет провести менее болезненно, поскольку к ним со временем привыкнут.

— Вот видишь, ты меня прекрасно поминаешь, — улыбнулся я ей, — так что я удивлён, почему ты готовилась сегодня к битве, если мы оба с тобой хотим, укрепление единоличной царской власти. Пусть это мы делаем не для себя, а для дальнейших поколений, но меня полностью устраивает если через тысячу лет, на этом троне будут сидеть наши с тобой потомки и править всеми землями сами, без трепетной заботы над собой жрецов и номархов.

Сидящая напротив меня женщина задумалась.

— Я не понимала, что боги смотрят так далеко вперёд, — неожиданно призналась она мне, — мой максимум планирования пара десятков лет.

— Но ты ведь не против, чтобы то, что мы совершим с тобой сейчас, помнили и через миллионы лет? — польстил я ей, прекрасно зная, что о нас забудут уже через тысячу лет и только новое время воскресит память о древних цивилизациях. Но Хатшепсут об этом незачем было знать.

Глаза её загорелись.

— Какой правитель откажется от подобного, — она согласно покачала головой, — конечно я согласна.

— Тем более, что я даю тебе слово, что потрясения, которые будут касаться нас обоих, я буду сперва с тобой согласовывать, — снова подлизался я к ней, — разумеется рассчитывая на те же обещания и с твоей стороны.

— Конечно, — она поджала губы, — я теперь лучше понимаю тебя. Тогда разъясни мне ещё пару вопросов, сомнения в которых терзают меня.

— Я весь во внимании, — улыбнулся я.

— Сколько ещё земель ты собрался присоединить к Египту? — она внимательно посмотрела на меня.

— Если не погибну на поле боя, то возможно у наших земель появятся ещё и Северный Египет, затем Восточный и Западный, — пожал я плечами.

Она приоткрыла рот и сглотнув ком в горле, облизала языком накрашенные губы.

— Это очень большая территория, — с придыханием сказала она, — я не знаю, смогу ли всем этим править.

— Я помогу тебе, — тоном опытного обольстителя намекнул я, — в отличие от смертных людишек, которые готовы предать тебя ради новых земель, золота или тщеславия, мне этого всего не нужно. Я просто скучаю здесь у вас на земле и мне нужно чем-то развлечься, ожидая возвращения Менхеперры.

Она согласно покивала.

— Я как-то не учитывала этот момент, — согласилась она, — но и правда, зачем богу земные радости, если всё это он с лёгкостью получит на полях Иалу.

— «Ха, знала бы ты, что это за поля такие, — промелькнула в голове мысль, но я остался спокоен».

— Ну что? Мы вместе? — поинтересовался я у неё, — ты можешь приходить ко мне с любым вопросом или претензией, я обещаю, что выслушаю тебя и дам ответ. Понравится он тебе или нет, я не знаю, но ты его получишь.

Хатшепсут прикрыла глаза, закрыв их ладонью, а я спокойно ждал, пытаясь лучше устроить попу на жёстком троне.

— «Надо будет сделать нормальные набивные сиденья, — мимоходом подумал я, — а то так и отсидеть пятую точку недолго».

Наконец женщина подняла на меня осмысленный взгляд.

— Я даю тебе своё царское слово, что пока ты выполняешь обещанное, от меня ты получишь только поддержку, бог Монту, — тихо произнесла она клятву.

— Ну вот и отлично, что мы с этим разобрались, — я поднялся с места, подошёл к ней и наклонившись, поцеловал её в лоб.

— Пусть моя божественная отметка будет теперь с тобой навсегда, — сказал я, — и облегчит твой путь в Иалу.

Глаза Хатшепсут радостно блеснули, она взяла меня за руку и поцеловала ладонь. Я проделал то же самое и затем разжав рукопожатие вернулся на трон.

— Все могут подойти, — громко объявила она и к нам вернулись её советники и мои, все ожидая, что мы им скажем о чём разговаривали. Но, разумеется, такой радости мы им не доставили. Зато переговоры дальше пошли так быстро и слаженно, что все за столом мгновенно поняли, что мы с ней обо всём договорились. Все вопросы решались на раз, я с лёгкостью уступал ей в том, что было для неё важно, она тоже делала и для меня, когда я был настойчив. В общем буквально за два часа мы порешали главные вопросы и распределили обязанности, а также обозначили тех людей, кто будет теперь занимать ответственные должности. Хатшепсут с лёгкостью отказывалась от тех, кто последнее время поглядывал в мою сторону, так что и она сама была рада от них избавиться.

— Мой будущий муж, — женщина, довольно щурясь от отлично прошедшего разговора и встречи, — остался последний, но не менее важный вопрос.

— Да любимая? — с лёгкой улыбкой ответил я.

— Казна пуста, мой царь, — Хатшепсут виновато на меня посмотрела, — а людям нужно платить, как и продолжать ведущееся строительство.

— Конечно моя дорогая, — я вытянул вперёд правую руку, привлекая этим жестом всеобщее внимание к себе, а сам незаметно левую опустил в кожаный мешочек на поясе и рукой нажал на глаза амулету Пазузу, проговорив про себя нужные слова. Я во время многочисленных экспериментов уже знал, что вслух их говорить было вовсе не обязательно и в отсутствии свободного места рядом с амулетом, предмет будет выброшен на ближайшее свободное рядом с ним.

С огромным грохотом рядом с троном упал большой сундук и треснув под собственной тяжестью, рассыпал на каменный пол реку золотых монет, которые с приятным уху звоном, хлынули из широкой трещины в его досках. Все вокруг как завороженные смотрели, как золотые кругляши заполняли всё свободное пространство вокруг трона и стола. Когда поток иссяк и монеты улеглись, ошарашенные взгляды людей перевелись на меня. Особенно потрясены были Хатшепсут и её советники, которые впервые видели мою, как они думали, божественную сущность. В установившейся тишине зала, я с улыбкой обратился к Хатшепсут.

— Думаю дорогая, на первое время этих денег тебе будет достаточно. Позже я скажу, чтобы тебе прислали нужную сумму для твоих проектов и конечно же приближающегося праздника.

Хатшепсут сглотнула ком в горле и с трудом отвела взгляд от золотых монет, посмотрев на меня с потрясённым видом.

— Любимый будущий муж, я благодарна тебе за заботу, — она впервые прилюдно не обратилась ко мне используя царские титулатуры и это мгновенно все поняли, — я также прошу тебя выбрать себе покои во дворце, чтобы быть ко мне, как можно ближе.

— Конечно дорогая, — согласился я вставая с трона, — мой воспитатель Бенермерут этим займётся. Мне нужно будет вернуть войско в поместье и проследить за его размещением. Обратно в столицу вернусь, как закончу там все дела.

— Мы будем с нетерпением тебя ждать, — с лёгкой улыбкой ответила она, снова посмотрев на золото.

Я не глядя на монеты, словно они были мусором под моими ногами, прошёлся по ним, а за мной, обходя монеты и не смея идти по золоту, так же как это сделал я, потянулись мои спутники. Танини, с трудом удерживая трясущимися руками бумаги, перья и чернильницу, круглыми глазами посмотрел на меня, когда я уже при выходе повернулся к ним.

— Рехмир, оповести войско, что мы завтра выступаем в поместье, — обратился я к задумчивому молодому парню, — ну и да, ты едешь со мной. Соберёшь свои вещи, передашь дела тому, кого выберешь достойным и будешь принимать дела у дяди уже здесь.

Он судорожно кивнул.

— Танини, подготовь все договорённости с царём Хатшепсут и отдай их на проверку главе канцелярии Южного Египта.

Писец затряс головой, показывая, что сразу это сделает, как мы вернёмся.

— А с тобой Усерамон, мы проедемся, — я повернулся к ещё более задумчивому, чем его племянник человеку.

— Да мой царь, — склонил он голову.

Все забегали, засуетились, когда мы вышли из дворца и проводив взглядом уезжающих Рехмира и Танини, а также Бенермерута, которому Рехмир явно рассказал о его новых обязанностях и тот выглядел не менее потрясённым, чем молодой писец рядом с ними, я встал за поводья и дождавшись, когда рядом встанет Усерамон, стал править колесницу на дорогу, а от туда под радостные крики простого народа, на выезд из города.

Заговорил я только тогда, когда мы отъехали на второстепенную дорогу, по которой в город шли вереницы караванов, подвозя еду к огромной по населению столице, а из неё выезжали купцы, с повозками гружённые различными товарами и рабами. Среди которых в этот раз преобладали больше светлые и бородатые лица.

— Что же, а теперь я расскажу тебе, чем конкретно ты будешь заниматься на новом месте и то, что не прозвучало перед царём Хатшепсут, — сказал я, искоса посматривая на Усерамона, который кивнул мне.

— О чём-то таком я и догадался мой царь, когда услышал, что именно я буду руководить процессом деления новых территорий и установлением на них порядка.

Взяв поводья в одну руку, вторую я опустил к своему болтеусу и нащупав кожаный кошелёк, достал оттуда лист папируса, который составили для меня давно, тогда, когда мы ещё захватывали Керма. Ради него пытали многих знатных людей, так что я раньше никому его не показывал, осознавая его ценность.

— Возьми, — передал я его Усерамону.

Тот, стараясь не упасть на ходу, взял его и развернул. Брови его сразу вскинулись.

Глава 3

— Здесь расположение всех золотых шахт, о которых мне стало известно в походе, а также остальных рудников, которые разрабатывали керминцы, — кивнул я, подтверждая его предположения о том, что было на ней изображено, — так что прежде, чем обеспечить меня лесом, ты наладишь постоянную добычу золота. Войско для охраны и наведения порядка в регионе возьмём у Хатшепсут, нечего мои драгоценные легионы гонять по пустякам. Она всё равно узнает о золоте, но пусть позже, а не сейчас.

Визирь улыбнулся и убрал бумагу себе в одежды.

— Дальше, — продолжил я, — забудь о половине той чуши, которую я говорил при Хатшепсут, что на местах будут править египетские наместники и в равных количествах мои и её. Они конечно будут, чтобы всех успокоить, но только для вида. Реальную власть будем набирать только из местных элит, которые будут с нами сотрудничать. А наладив единую налоговую систему для новых земель, мы будем им оставлять часть сборов в казну нома, чтобы они сами набирали и содержали себе войска и остальные службы, которые будут обеспечивать работоспособность этих небольших автономий. Я не собираюсь со своими легионами бегать за вшивыми племенами кочевников, поэтому пусть с мелочью и набегами справляются своими силами. Войско царя будет выступать только в случае больших конфликтов.

Усерамон задумался и покивал головой.

— Такое решение ново мой царь, но видится мне эффективным, по крайней мере пока.

— Второй главный момент! — обратил я его внимание, на свои слова, — на всех новых территориях язык, религия и верования покорённых народов останутся прежним, мы не будем силой насаждать им собственные жизненные воззрения.

Здесь Усерамон изумлённо на меня посмотрел.

— А как мой царь скажет об этом жрецам, которые захотят строить на новых территориях храмы? — осторожно поинтересовался он.

— Пусть строят, — хмыкнул я, — но налоговые льготы метрополии не будут распространяться на колонии, так что подумай, будут готовы они платить налоги на общих основаниях, если никогда не привыкли этого делать?

— Даже если и так, мой царь, предвижу конфликты со жречеством, — покачал он головой.

— Именно поэтому реальная власть будет у местных элит, — намекнул ему я, — что-то я сомневаюсь, что они допустят проникновение к себе новых богов.

— Мой царь наверняка помнит, что в Нубии почитают больше наших богов, чем своих, — решил уточнить он, — может Его величеству стоит тоже сделать и для Керма, ведь тогда нам не придётся ссориться со жречеством, хотя бы первое время?

— А я сейчас не только про Нубию говорю Усерамон, — я остро на него посмотрел, — для нашей империи будет жизненно необходимо, чтобы далёкие уголки земли не бунтовали, а варились в собственном соку конфликта элит и своих жрецов, иначе всё, чем мы будем с тобой заниматься, это разруливанием мелких местечковых проблем.

Визирь насторожился.

— Мой царь, разъяснит своему невежественному слуге, что такое — империя?

— Земли Митанни, Хеттов, всего Аравийского полуострова, Пунта и вообще всего, куда успеют дойти мои легионы, — впервые обрисовал я ему истинный масштаб своих амбиций и его это проняло.

Он открыл рот, пожевал новое слово для себя и закрыл его.

— Я так понимаю мой царь, что после появления новых территорий в виде например Северного Египта, я стану главой этой новой канцелярии? — поинтересовался он.

— Разумеется Усерамон, — хмыкнул я, — пусть я тебе не всегда доверяю, как впрочем и ты мне, но золото мы с тобой любим оба и главное понимаем, что его легче добыть и сохранить, когда рядом крепкая власть. Ты ведь надеюсь не сомневаешься в том, что я смогу её удержать в случае возникновения конфликта?

— После того, что показал сегодня мой царь во дворце, — он покачал головой, — ни у кого из присутствующих, в голове не сможет больше возникнуть мысли, что Его величество простой человек. Это конечно обезопасит Его величество от большей части конфликтов, но, к сожалению, не от всех.

— Я тоже на это надеюсь Усерамон, — согласился я, — так что готовь людей, впереди у тебя очень много работы. Ведь освоение новых территорий только первый шаг, как ты закончишь их формирование, я поручу тебе новые задачи.

— Прекрасно это понимаю и благодарен моему царю, за такую ответственную должность, — он прямо посмотрел на меня, — новые территории станут базой для нового сильного царства, в котором смогут достойно жить наши дети, внуки и правнуки.

— Рад Усерамон, что у тебя, как и у царя Хатшепсут наконец появился взгляд в будущее, — улыбнулся я, — она тоже сначала не хотела смотреть так далеко вперёд.

— Это сложно мой царь, — согласился Усерамон, — я прекрасно понимаю Его величество Хатшепсут. Я сам только после слов моего царя понял это.

— Ну что же, теперь хотя бы два человека рядом со мной, видят дальше, чем на тысячу лет, — хмыкнул я.

Визирь после моих слов стал очень серьёзным и кивнул, уйдя в собственные мысли. Видя, что основные моменты я ему рассказал и больше пока добавить нечего, я повернул колесницу и неспешно, чтобы наша охрана поспевала за нами, поехал обратно.

— Да и узнай, что там с семейством моей новой невесты, которое ты говорил преданно мне, а царь Хатшепсут заявила, что оно предано ей, — напомнил я ему, — мне прямо интересно, кому оно вообще предано? Может только себе?

— Конечно мой царь, — серьёзно ответил он, — я столько десятков лет считал этот род близким себе, везде продвигая его членов, что сам хочу разобраться в этом вопросе.

— Ну и последнее на сегодня, когда будет готово новое вооружение и доспехи, предоставишь мне своё загородное поместье на пару недель? — вспомнил я, — вместе со слугами, рабами и прочим.

— Всё моё имущество в распоряжении моего царя, — мгновенно ответил он, — оповестите меня за пару дней до того, как оно понадобится Его величеству и я обеспечу ему лучший приём.

— Вот и договорились.

* * *

Вернувшись в его дом, я приказал собирать вещи, поскольку, как и планировал раньше, собирался уйти утром с войском в поместье, в котором не был уже больше года и устроить там легионы, проследив за тем, чтобы бараки были для всех достроены, а довольствие и снаряжение поступало вовремя. Хотя с последним было можно сильно не заморачиваться, Рехмир явно бы не оставит за себя неумеху, но всё равно, лучше было проследить за этим лично.

Только я о нём вспомнил, появился она сам, грустный и печальный.

— Что ты тих, как день ненастный?

Опечалился чему?

Обратился я к нему на русском. Рехмир вскинулся, запоздало мне поклонился и непонимающе посмотрел на меня.

— Почему у нового визиря, такое печальное лицо спрашиваю, — перевёл я свои слова на египетский.

— Мой царь, несмотря на то, что переговоры были тайными, — тяжело вздохнул он, — о смещении дяди и назначении меня визирем, стало быстро известно многим. Пока я ехал до войска и обратно, меня одолела толпа просителей. Резко появились те, с кем я уже много лет не общался. Даже друзья детства объявились, интересуясь не могу ли я их пристроить на службу во дворец.

— Я надеюсь ты показал себя в их глазах неблагодарной скотиной и заносчивым уродом? — улыбнулся я.

— Пришлось всех послать к богам, мой царь, — кивнул он, — для меня все эти люди из прошлого никто. Они никак мне не помогли стать тем, кем я стал, поэтому с чего бы это я сейчас стал всем им помогать.

— Это только первый день Рехмир, — напомнил я ему, — увидишь, как новость распространится дальше, сколько старых знакомых у тебя окажется, даже если ты их видел раньше всего лишь раз в жизни.

— Пожалуй я приму предложение дяди и возьму его охрану, — вздохнул он, — иначе просто невозможно передвигаться по городу.

— Пока договариваешься, дам тебе свою, четверых легионеров будет достаточно, чтобы тебе не досаждали.

— Благодарю мой царь, — Рехмир прижал руки к сердцу и склонил голову, — я как-то не ожидал, что всё так резко свалится на меня разом.

— Если ты готов, тогда собирай вещи, мы поужинаем и рано ляжем спать, завтра утром выступаем.

— Конечно мой царь, — согласился парень, — Танини как раз закончит подготовку договорённостей и перепишет их набело.

— Хопи, — он напомнил мне о деле, как раз связанным с переговорами.

Центурион подошёл к нам и поклонился.

— Неси скажи, чтобы выступал, — приказал я.

Он склонил голову и молча вышел из зала.

* * *

Утром, хоть я и не хотел особо никого будить, но на завтрак и проводить меня вышло всё семейство Усерамона, с ним во главе. Прощаясь с каждым, я что-то дарил в благодарность за гостеприимство. Для парней это было оружие, для девочек красивые драгоценные вещи. Его жене я подарил прекрасный, дорогущий усех, специально купленный для неё вчера Хопи в царских мастерских. Женщина сразу оценила его стоимость, поэтому кланялась и благодарила меня, говоря, что для неё было честью принимать меня в своём доме. Попрощавшись с ней, я подошёл к Усерамону.

— Тебе я уже сделал шикарный подарок, — хмыкнул я, когда он низко мне поклонился, — отработай сначала его.

— Я приложу все свои силы к этому мой царь, — серьёзно заверил меня он.

— Тогда присмотри за Бенермерутом, чтобы он справился с выбором и благоустройством моих покоев во дворце, — попросил я его, — я оставляю ему на помощь пару контуберний, но всё же ты лучше знаешь местные расклады.

— Конечно мой царь, — Усерамон склонил голову.

Попрощавшись с семьёй бывшего визиря, я подошёл к отдельно стоящим у колесниц Бенермеруту и Танини.

— Рассчитываю на тебя, — обратился я к воспитателю, — за любой помощью обращайся к Усерамону.

— Конечно мой царь, — тот склонил голову, — к возвращению Его величества, я подготовлю всё нужное с учётом безопасности.

— Да, это мы с тобой проговорили, — согласился я, — отдельная кухня, присмотры за всеми поварами и слугами, в общем я тебе уже всё это рассказывал.

— Пусть боги будут благосклонны к Его величеству, — склонил он голову, — буду ждать возвращения моего царя.

Я повернул голову к смущённому молодому парню, который чувствуя торжество момента, переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неудобно. Чтобы ему помочь, я снял с себя один браслет и протянул ему.

— Держи рот на замке и твоя жизнь будет прекрасной, — сказал я.

— Его величество всегда может на меня рассчитывать! — пламенно закричал он, так что мы с Бенермерутом переглянулись и улыбнулись. Я почему-то почувствовал себя в этот момент глубоким стариком.

— Держись Бенермерута, помогай ему во всём, — сказал я напоследок и не слушая его ответа поднялся на колесницу. Рядом встал Рехмир и мы в сопровождении моей охраны, выехали за ворота, попав снова в огромное скопление народа. Но в этот раз я был уже подготовленным, так что рабы Усерамона, выкатили за мной большие тележки с лепёшками и под мои воодушевлённые речи собравшемся, я объявил о скорой череде собственных свадеб, грандиозных праздниках по этому поводу для всего народа Египта и как задаток, вот пожалуйста свежий хлеб.

Люди услышав о халяве, тут же переключились на тележки, где стали раздавать лепёшки по одной в руки, что позволило мне выехать на дорогу и спокойно выехать из города. Раздача хлеба оказалась отличной идеей и пусть её придумал не я, но от этого она хуже не становилась.

Вскоре мы подъехали к укреплённому лагерю и едва меня заметили на постах, как тут же прозвучали тягучие звуки горнов. Приветствуя воинов, я вскоре оказался в окружении улыбающихся центурионов.

— Приветствую всех, — улыбался я в ответ, — сейчас нам накроют стол и мы обсудим с вами дальнейшие планы.

Рехмир стал распоряжаться, чтобы из следовавшего за нами небольшого обоза достали привезённую с собой еду, много кувшинов вина и очень скоро мы все переместились в мой шатёр, который несмотря на моё отсутствие был установлен в центре лагеря и более того, тщательно убирался каждый день.

Еда была ещё тёплой, так что сев за общий стол, мы принялись есть и тосты с кубками вина часто поднимались в мою честь и в честь будущих побед. Когда первый голод был утолён, я взял слово.

— Знаю, многие из вас беспокоятся за будущее легионов, а также неопределённость, которая сложилась последнее время во взаимоотношениях между двумя царями.

Я сделал паузу, отпил вино из кубка и посмотрел, что ко мне прикованы напряжённые взгляды всех центурионов.

— Так вот, вам больше не о чём волноваться, мы поговорили с царём Хатшепсут и решили вступить в брак, чтобы наши разногласия больше не мешали нам совместно править Египтом.

Глаза у центурионов округлились.

— Поэтому дальнейшие планы для легионов у меня такие: мы возвращаемся в поместье, размещаемся и обустраиваем мирную жизнь до тех пор, пока не станут поступать из Абидоса новые комплекты снаряжения и вооружения. После чего начнётся для всех легионов новая жизнь, ведь нам придётся переучивать людей заново. Это наверняка многим не понравится, нам придётся преодолевать сопротивление, но я уверен с вашей помощью у нас всё получится, поскольку новые комплекты позволят нам лучше защищать в бою легионеров.

— Мой царь, а как планируется осуществлять перевооружение? — спросил один из них.

— Я хотел начать с вас и опционов, — ответил я, — как это будет, я сохраняю пока втайне, чтобы это стало для вас приятным сюрпризом.

Военные несмело переглянулись между собой, не понимая моей таинственности.

— Мой царь, у нас есть ещё пара вопросов, которые всё больше крутятся внутри легионов, а ответить на них может только Его величество, — спросил меня другой.

— Конечно, задавай их, для того мы и ужинаем в таком тесном кругу, чтобы вы получали ответы от меня, — улыбнулся я, поощрив его говорить.

— У некоторых ветеранов, кто с Его величеством с самого начала, есть жёны, — продолжил он и я кивнул, помня этот факт, — а что насчёт остальных? Это можно будет делать? Будет ли предоставлен отпуск для свадьбы?

Я задумался. Вообще для солдат в римских легионах браки были долгое время запрещены, но позже, их всё же разрешили. К тому же я уже ранее создал такой прецедент, так что поздно давать было заднюю.

— Без проблем, на усмотрение центурионов, — ответил я, чем сильно их обрадовал.

— Ещё вопрос по отпускам, мой царь. Мы помним, что длительные положены раз в пять лет, но у очень многих скопилось золото с походов, легионеры бы хотели передать его в свои семьи или родным, — продолжил центурион задавать вопросы, — чтобы не носить с собой очень много. Тем более если нас ждёт мирный период и перевооружение, мы могли бы обеспечить ротацию легионеров так, чтобы большинство за это время сходило в отпуска и отнесли деньги родным или семьям.

Этот вопрос заставил меня задуматься сильнее. И правда, наличность была серьёзной проблемой в походе, ведь после затяжных походов золота у солдат скапливалось очень прилично. Тут на далёкую перспективу нужно было организовывать банк, но пока и правда, можно было уступить.

— Предварительно можете объявить всем, что я не против, но детали мы с вами ещё раз соберёмся и согласуем уже в поместье, это сложный вопрос и лучше мы опишем его приказом по войску, как и вопрос со свадьбами. Нужно жёстко прописать условия кому это будет положено, при каких условиях и прочее, чтобы войско не пострадало от бесконечных отпусков.

— Это даже больше, чем мы рассчитывали мой царь, — склонил он голову.

— Что-то ещё? — посмотрел я на него и на остальных.

— Болтеусы, мой царь, — один из них показал на свой, — легионеры хотят иметь свои пояса.

— Они придут вместе с новым вооружением, — ответил я, — это уже я продумал.

— Благодарю Его величество за заботу, — он склонил голову, — это были самые важные темы, которые волнуют большинство легионеров.

— Тогда пока передайте мои ответы, а более подробно решим вопросы, когда устроим войско на постой в поместье, — ответил я.

Они с этим согласились и мы снова принялись за еду и вино, центурионы стали делиться со мной новостями и делами происходящими в войсках. Что волновало солдат, как много приходит желающих вступить в легионы и как они жалели, что набор закрыт. За этими неспешными разговорами мы и просидели допоздна, расходясь уже ночью.

Когда мы с Рехмиром остались в шатре одни, он тихо спросил.

— Мой царь, а не ущемляет ли статус царя, общение с безродными? На моей памяти, никто бы даже из военачальников войска царя Хатшепсут, даже не она сама, не стал с ними сидеть за одним столом.

— От этих людей Рехмир теперь зависит наш с тобой успех, — также тихо ответил я, — как они будут мотивировать людей, как доносить наши мысли до легионеров, зависит будущее. Всё это именно на плечах центурионов и их опционов. Так что то, что ты называешь ущемлением статуса царя, я называю проведением работы с командой. К тому же поверь мне, им недолго быть безродными, ещё пара успешных кампаний, подобных завоеванию Керма и они все получат от меня титулы и придворные должности, которые поставят их на одну ступень с теми, кто этим так сейчас кичится.

— Его величество будет опираться на них в своей борьбе со жречеством и крупными землевладельцами? — догадался он, — легионеры после таких повышений будут вам обязаны всем в своей жизни.

— Ты слишком умён Рехмир, — хмыкнул я, — об этом рано пока говорить, так что давай спать, утром мы выступаем.

Парень затих и вскоре засопел, а я ещё долго лежал с закрытыми глазами, вспоминая разговор с центурионами и те мысли, которые они пытались мне донести. Рехмир был полностью прав, они были моей опорой в предстоящем противостоянии, а то, что оно случиться у меня не было ни малейших сомнений. Слишком два разных мира сталкивались сейчас между собой: одни — стоявшие на традициях, которым было даже не сотни, а тысячи лет и я, выходец из будущего, который имел в голове запас знаний, а также понимание ошибок, которые и привели Египет в конце концов в то состояние, в каком он находился сейчас. Какое мне было до этого дело? Ещё год назад я бы ответил, что мне плевать на все местные проблемы, лишь бы оставили меня в покое, сейчас же, когда я стал ответственен за жизни и судьбы десятков тысяч людей, мнение о своих обязательствах коренным образом изменилось. Да и к тому же, жизнь царя мне самому стала нравиться, имея такое войско за спиной.

Глава 4

Прибытие в поместье, которое даже издали сильно изменилось с того времени, как я отсюда убыл, было обставлено с большой помпой. Меня встречали так, как и было положено: с музыкой, танцами и длительным пением гимнов посвящённым богам и мне.

Первое, на что упал взгляд, был большой дом, выросший неподалёку от того первого, который был с таким трудом построен, а также многоэтажки бараков для войска, которые тянулись стройными ровными рядами неподалёку от нового дома. Было видно, что всё размечалось и строилось не спонтанно, а явно привлекался архитектор, который всё грамотно разместил и вписал в местность. Об этом я сказал стоящему рядом со мной Рехмиру и он подтвердил мои мысли, что и правда привлекал для работ известного архитектора из Фив, который служил его дяде.

Чем ближе мы подъезжали к новому дому, тем сильнее напрягался я, поскольку впереди виднелась огромное количество хорошо одетых девушек, сидящих на коленях.

— Наложницы Его величества радостно встречают своего повелителя, — с гордостью сказал Рехмир, показав рукой на эту толпу, даже без моего вопроса.

— Как-то их многовато, — удивился я, — ты уверен, что тут нет лишних?

— Конечно нет, — парень удивлённо посмотрел на меня, — к тому же тут нет ещё и детей Его величества.

Сердце сделало в моей груди быстрый перестук.

— Каких таких детей Рехмир? — изумлённо спросил я.

Парень покраснел, замялся, но ответил.

— Мой царь, когда мужчина возлежит с женщиной, то обычно после этого появляются дети.

— Так бл…ть, сам процесс мне и без тебя хорошо известен, но когда появились дети? — моему изумлению всё не было предела, особенно отого, что я впервые узнал об их существовании.

— Через девять месяцев, как положено, — он не понимал меня, — Его величество лишал ведь девственности девушек после того, как они попали в его шатёр.

Это мне тоже было и без него известно.

— Ты не понимаешь? — я посмотрел на него и он правда не понимал, — мне почему об этом не сказали?

— Зачем? — удивился он, — это же дети от наложниц, а не жён Его величества, они не имеют никаких прав.

Я тяжело вздохнул.

— И сколько их?

— Около десяти или двенадцати, я не считал точно, — отмахнулся он от меня, словно речь шла о мухах, а не детях.

— Ладно, разберёмся, — сердце в груди отчаянно билось, это был первый мой залёт за всё время, поскольку обычно я никогда не доводил с девушками в отношениях до того, чтобы у нас появлялись дети, ведь это ответственность и самое главное покушение на состояние семьи. Отец бы такого точно не понял.

Наконец наша процессия подъехала к дому и вперёд вышла госпожа Исида.

— Приветствуем героя славных битв, нашего царя Менхеперра, — с низким поклоном поприветствовала меня она, — наконец он вернулся домой.

— Госпожа Исида, — я спрыгнул с колесницы и не дал ей опуститься на колени, как это сделали все вокруг, — я не забыл ни того, как были отданы драгоценности, которые были мне нужны в трудный час, ни помощи при лечении рабов, так что прошу, не нужно преклонять колени.

Женщина в уголке глаз которой появились слёзы, склонила голову и пожала мне руки, которыми я удерживал её на весу.

— Рада, что мой сын вернулся, — твёрдо сказала она, — наложницы Его величества также рады приветствовать своего повелителя.

Я пробежался по лицам нубиек, керминок и прочих, которых я уже честно забыл, но во взгляде каждой была надежда и страх, что я не обращу внимания именно на неё. В одном из рядов мой взгляд наткнулся на Хумай и сердце очередной раз вздрогнуло, но былая страсть уже не была такой сильной, как тогда, поэтому я не стал бросаться к девушке, лишь спокойно обратился к госпоже Исиде.

— Сегодня — завтра мы будем заняты делом, устраивать войско, после этого распоряжаюсь организовать пир для всех в поместье. Для слуг и рабов будет выделены отдельные навесы, каждый получит благодарность от царя за свою работу.

— Также рассчитываю на то, что госпожа Исида и дальше будет заботиться обо мне, но уже в царском дворце, — с намёком обратился я к ней.

Мама Менхеперры удивилась, но вида не подала, лишь склонила голову и повела меня к девушкам.

— Я привёз подарки всем, — я обвёл взглядом девичьи лица, с надеждой и трепетом обращённые ко мне, — никого не забыл. Вам не о чем волноваться мои дорогие, ваш господин ни минуты не забывал о вас.

На лицах появились облегчённые, но пока ещё не смелые улыбки.

— Вечером за ужином вы расскажите, как соскучились обо мне, — улыбнулся я в ответ, — пока же, покажите мне детей.

Взгляды девушек перевелись на госпожу Исиду, та кивнула и вскоре куча служанок стала выносить во двор пищащие и визгливые свёртки, вызвавшие у меня оторопь, что это всё моё. Служанки подошли к матерям, которые стали сюсюкая, успокаивать их, посматривая за моей реакцией.

Я криво улыбнулся и сказал.

— Рад, что они в порядке, — сказал я, — что же мне пора заниматься войском, встретимся со всеми вечером.

По взгляду госпожи Исиды все поднялись и поспешили в дом, она осталась рядом.

— Может быть минута отдыха, мой царь? — обратилась она ко мне.

— Я лучше займусь делом, надо отвлечься от мыслей о том, что у меня внезапно образовался десяток отпрысков.

— Они ведь не от жён, — она пожала плечами, — хотя конечно царской крови. Если Его величество признает их, то когда они вырастут, могут претендовать на трон.

Я не был в этом уверен, но спорить не стал, лишь вернулся на колесницу и направился к трёхэтажным кирпичным баракам, где центурионы бросали жребий, кто какие займёт. Распределение и обустройство заняло как раз время до вечера, хотя всё, что я делал, смотрел как были построены здания, как внутри распределены койки, как устроена хозяйственная часть и прочее, на что нужно было обратить внимание. Мимоходом я понял, что неплохо было бы организовать доставку сюда воды самотёком, чтобы дежурные не занимались этим постоянно, как и вывозом экскрементов, которых тут скоро будут тонны, с таким-то количеством людей, собранных в одном месте.

Наметив себе фронт работ, я попрощался с центурионами, которые остались придумывать дежурство внутри бараков, организовывать патрули вокруг поместья и много ещё чего, что требовалось для лагеря, ведь теперь из всего поместья они собирались делать укрепление, включая ров, временный частокол и башни, на которых будут дежурить лучники. Позже всё это конечно станет каменным или кирпичным и я был, собственно говоря не против, ведь так и людей большим объёмом работы мы займём, да и спокойнее как-то было, находясь внутри укреплённой крепости, даже несмотря на то, что мы находились посредине египетских владений. Как показала практика, это вообще ни о чём не говорило.

Закончив инспекцию, я встал на колесницу и не спеша поехал в сторону дома. За день я как-то смирился с мыслями о том, что наложниц у меня как-то слишком много, некоторые из которых к тому же стали матерями. Встречали меня многочисленные слуги и госпожа Исида.

— Я распорядилась подогреть воды для Его величества, а также приготовить притирания, — встретила она меня с улыбкой.

— Благодарю, сейчас это будет необходимо, — я взял её под локоть и мы пошли внутрь.

— Я была немного удивлена словами моего царя насчёт дворца, — она тихо обратилась ко мне, — насколько я знаю, с царём Хатшепсут и её окружением у Его величества были определённые недопонимания.

— Они решены, по крайней мере сейчас, — заверил я её, — я предложил брак царю Хатшепсут, она не отказала.

Мать Менхеперры изумлённо на меня посмотрела, но затем кивнула.

— Для царства это было бы неплохо, если два царя перестанут враждовать, — нехотя ответила она.

— Только на этом и было основано моё предложение, — вздохнул я, — за этот год случилось много того, чего я бы не хотел, чтобы продолжалось и дальше. Именно поэтому я прошу быть моей опорой, вместе с Бенермерутом, в царском дворце, куда мне придётся заселиться после свадьбы.

— Конечно, — женщина явно колебалась, но не решилась мне перечить, но я это заметил и задумался, а так ли ей действительно нужно моё предложение или она хочет для себя иного, — хотя мне будет тяжко возвращаться туда, откуда меня изгнали.

— Если вы скажете мне кто это сделал, они недолго проживут, — предложил я ей вариант, предпочтя не обращать внимания на её колебания и свои мысли по этому поводу, решив обсудить это позже.

Женщина удивлённо на меня посмотрела, но отрицательно покачала головой.

— Служение богам со многим примирило меня, — напомнила мне она о том, что была жрицей до того, как её выдернули из храма и направили вместе со мной в поместье, — так что оставлю месть на милость богов.

— Как скажете, — не стал я спорить с ней дальше.

Она провела меня в небольшую купальню и оставила слугам и рабам. Первые стали раздевать меня и обмазывать мыльным раствором, вторые носить воду и помогать первым. Буквально через час, я чистый, обмазанный каким-то вкусным маслом и в чистой одежде упал на деревянную скамью со множеством подушек, а вошедшая госпожа Исида поинтересовалась, с кем бы я хотел ужинать.

— Конечно вы, Рехмир, а также мои центурионы, — без раздумий ответил я, — если есть кто-то достойный, кого я не знаю, то можете пригласить его по своему усмотрению.

— Управляющий, который сейчас руководит поместьем в отсутствие Рехмира и его жена, — спросила она, хотя я дал ей разрешение, — оба из достойных семей.

— Тогда тоже пошлите им моё приглашение, — кивнул я.

Она меня поблагодарила и я остался только со своей охраной.

— Хопи, надо как-то организовать проверку еды и вина, которые будут мне подавать, — сказал я, обращаясь к центуриону, пока нас никто не слышал, — займись лично.

— Слушаюсь мой царь, — ответил он.

До ужина я только отдыхал и до него мне также представили мужчину лет сорока и его молоденькую жену, которая ужасно стеснялась меня. Рехмир же его сильно хвалил, говорил, что новый управляющий завершит все дела, которые были запланированы им и он смело оставит на нём поместье.

— Я кое-что присмотрел, что нужно будет переделать или улучшить, — заметил я, после того, как он закончил, — после размещения войск и определения границ лагеря, мы этим займёмся.

— Как прикажет Его величество, — склонил голову мужчина.

Когда ужин подходил к концу, госпожа Исида оставила на столах лишь вино и лёгкую закуску, а сама поинтересовалась у меня.

— Покои Его величества готовы, кто скрасит ему сегодня ночь? — спокойно поинтересовалась она.

— Распределите как-то их по четыре девушки за ночь, — попросил я её, — нехорошо будет обделять вниманием любую, а четырём за одну ночь я смогу уделить время.

Госпожа Исида изумлённо на меня посмотрела.

— Как прикажет Его величество, — ответила она и отойдя, подозвала к себе служанку.

Ночью на меня обрушился водопад плотского желания и длительного отсутствия секса, поскольку девушки со всей страстью выплёскивали на меня всю свою накопившуюся энергию и сильно меня утомили, так что я смог заснуть только под утро с одной мыслью, что наверно насчёт четверых сразу я сильно погорячился.

Именно из-за ночных приключений я встал поздно и позавтракав далеко за полдень, позвал госпожу Исиду, чтобы попросить её собрать всех девушек вместе, поскольку хотел подарить им подарки. Она сказала, что сначала накормит меня и потом всё подготовит. Так что через два часа я с Рехмиром и госпожой Исидой входил в большой зал, где нас ожидали десять сундуков, а также волнующиеся девушки.

— Я приготовил для всех подарки, чтобы вы не чувствовали, что я забыл о вас, — кратко сказал я, а затем, стал подзывать по одной и рэндомно стал вручать с серьёзной миной на лице всё, что находили мои руки в сундуках: красивые золотые ручные браслеты, ножные браслеты, шкатулки из слоновой кости, серьги, в общем всё очень ценное и дорогое, главное за чем я следил при раздаче, чтобы общая стоимость подарков была примерно одинаковой, понимая, что всё будет потом перебрано и осмотрено на женской половине, ревниво посматривая на соседок, чтобы у тех не было лучше.

Одной из последних, ко мне подошла Хумай, бледная и с красными глазами. Вручая ей подарки, я лишь тихо сказал.

— Жди. Так нужно.

Услышав мои слова, глаза её мгновенно наполнились слезами и несмотря на то, что я ей вручил, она тут же убежала обратно в строй, даже не поблагодарим меня за подарок. За это тут же получила нагоняй от старшей служанки и вернувшись поклонилась мне и сказала слова благодарности. Закончив со всеми, я распустил всех девушек и их увели присматривающие за ними служанки, оставив со мной госпожу Исиду и Рехмира.

— Вам я разрешаю попросить у меня всё, что угодно, — обратился я к ней, а Рехмир передал мне отдельную шкатулку, которую всё это время держал в руках.

— У меня всё есть Твоё величество, — женщина развела руками, — мать не может пожелать большего для себя имея такого сына, как Его величество

— Госпожа Исида, я благодарен за всё, что вы для меня сделали, — я стал серьёзен, — но понимаю, что вы не очень хотите такую жизнь, какую я предлагаю вам. Сейчас я даю единственную возможность всё изменить, поскольку позже, это станет попросту невозможно.

Женщина поняла серьёзность разговора и задумалась, мы ей не мешали.

— Если Его величество сам затронул эту тему, — она подняла на меня жалобный взгляд, — то я бы хотела вернуться к службе в храме. Дворцовая жизнь слишком сильно растоптала мои надежды и мечты, а Его величество возмужал и окреп настолько, что не нуждается более в моей помощи.

— Хорошо, да будет так, — кивнул я, хоть настроение у меня испортилось, ведь мне понравилось, как она устроила дела в доме, поэтому расставаться с ней крайне не хотелось, но что делать, насильно мил не будешь, это я также прекрасно понимал и видел, ещё по прошлому нашему с ней разговору.

— После переезда во дворец и устройства девушек, я распоряжусь, чтобы вы вернулись в свой храм верховной жрицей.

— Благодарю Его величество за заботу и понимание, — облегчённо выдохнула она, видя, что я спокоен и не сержусь на неё.

— А это драгоценности царицы Керма, — я взял у Рехмира шкатулку с ценностями и вручил её ей, — от меня в благодарность за то, что пожертвовали своими, когда мне это было необходимо.

Она приоткрыла крышку, ахнула и помотала головой.

— Госпожа Исида, я вёз их только вам, — я положил ладонь на её руку и закрыл крышку шкатулки, — не обижайте меня.

Глаза её наполнились слезами, она низко мне поклонилась, не став спорить и попросила разрешение отнести шкатулку в комнату. Когда женщина ушла, я повернулся к смущённому Рехмиру.

— А мы с тобой, как я и говорил раньше, поедем на прогулку.

— Колесница давно готова мой царь, — склонил он голову.

Мы вышли из дома, встали на колесницу и поехали в савану, по тому маршруту, по которому я гонял свой первый легион. Когда мы отъехали на приличное расстояние, я остановился и показал охране отойти от нас. Она разомкнула ряды, давая нам спокойно поговорить.

— Слушай и запоминай, чем ты займёшься в первую очередь на новом месте, — я стал серьёзным, повернув к нему голову.

Улыбка тут же слетела с его губ и Рехмир напрягся.

— Я весь внимание мой царь.

— За тобой будут следить и пристально, поэтому дадим время всем успокоиться, что ты ничего не делаешь сверх того, чем раньше занимался твой дядя, кроме одной вещи, которой ты посвятишь всё своё время, — начал я разговор, — как мне известно, медь на Синае добывают все кому не лень, хотя эта территория юридически принадлежит Египту. Просто какое-то безумие, что мы сами отправляем туда добывать редкие экспедиции, а не организовываем постоянное место добычи, предпочитая потом ещё и закупать металл у тех, кто ворует у нас там. Это нужно прекратить. Поэтому отправишь приказ всем князьям Ханаана без исключения, чтобы скинулись на наёмников и обеспечили охрану как места добычи меди, так и пути до Нила, по которому она будет поставляться в Абидос и Фивы для моих мастерских.

— А если они откажутся? — смутился парень.

— Намекнёшь, что это мой личный приказ, пусть попробуют ослушаться, — хмыкнул я.

— Я понял, нам нужен металл, — кивнул Рехмир.

Я покачал головой.

— Ты не понимаешь Рехмир, мне нужно огромное количество металла, так что найдёшь тех, кто знает, как его добывать, плавить, обрабатывать и отправишь туда. Всех разбить на профессии и приставить к ним сотню учеников. Шахтёры пусть добывают, металлурги делают из руды металл, ну а лесорубы помогают им с древесным углём, как его производить ты уже знаешь. В мастерские должна поступать синайская медь в слитках самого лучшего качества и если для этого нужно будет организовать посёлок, обнесённый стеной и под охраной, то это нужно сделать.

— А сколько тогда нужно металла Его величеству? — удивился Рехмир.

— Весь, что там есть и как можно быстрее, — жёстко ответил я, — поэтому не сюсюкайся ни с кем, загоняй туда тысячи ремесленников и рабов, если будет мало, я обеспечу тебе их приток ещё больший.

— Мне нужно будет поговорить с ремесленниками и дядей, — задумчиво погладил он подбородок, подражая моему обычному жесту.

— Рехмир — ты теперь визирь всего царства! — напомнил я ему, — можешь согнать хоть всех, если тебе нужно для дела, для этого я тебя и поставил на это место. Ты давно со мной знаком и знаешь мои требования.

— Я понял Его величество, — склонил он голову, — приложу все силы, чтобы это выполнить.

— И запомни, я твоя защита и поддержка, встретишь злостное сопротивление, зови меня. С мелочовкой разберись сам, чтобы тебя зауважали также, как твоего дядю.

— Он об этом мне говорил перед отъездом, — признался он, — и ещё отец.

— Тогда послушай умных людей, — фыркнул я, — я ставлю задачу тебе самую важную, которая только может быть — мне нужен металл в огромных количествах. Только на копья, подковы и прочее снаряжение легионов уйдёт её масса, а чтобы реализовать остальные мои планы, даже всей существующей меди на рынках не хватит.

— Я понял важность задачи мой царь, — склонил он голову, — после приёма текущих задач от дяди, займусь этим немедля.

— Вот и отлично, — успокоился я, видя что наконец донёс до него важность поставленной задачи, — нам понадобиться ещё свинец и олово, но это уже вторым этапом поскольку смысл ими заниматься, когда у нас большая часть меди привозная.

— Свинец я знаю добывают и у нас, я слышал в Джебель эль Зейт его очень много, — удивил меня Рехмир, хотя я пока не занимался опросами, что и где есть в Египте из разведанного на данное время.

— Вот! Ты знаешь об этом, а я нет, — я поднял вверх указательный палец, — будешь когда всех опрашивать, мне нужно знать места всех существующих шахт и рудников. Тогда и определимся дальше, что и где будем брать.

— Хорошо мой царь, я понял, — поклонился он.

— Скипетр свой не забудь сдать и пояс, — напомнил ему я, — они положены только военным.

— Мой царь, но мне так хочется всем показать, что я служил в легионе, — взмолился он, — а пояс — это очень статусная вещь.

— Пояса положены только действующим легионерам, — отрезал я, — но не волнуйся, я оставлю тебе памятную вещь, которой точно ни у кого во дворце не будет, кроме тебя и моей охраны.

— «Сокола»? — радостно вскрикнул Рехмир.

— Это так награду в легионах стали называть? — догадался я по его радостному виду и когда он кивнул, я продолжил.

— Да, второй ступени с цепочкой и соколом будет достаточно для того, чтобы все вокруг видели, что ты служил в легионе. Это тебя удовлетворит?

— Конечно мой царь, — радостно закивал он, — это даже больше, о чём я мечтал.

— Мы с тобой прокормили войско и не дали ему голодать во время похода, ты достоин высокой чести носить эту награду, — отмахнулся я, — когда будем расторгать твой контракт легионера, получишь награду перед всем строем, чтобы не думали, что я вручил её тебе тайно.

Глаза молодого парня загорелись от счастья, он долго благодарил меня за такую честь, но я остановил его, поскольку не всё поручил из того, что хотел.

— Ну и напоследок, чтобы тебе не было скучно, — обрадовал его я, — я хочу перестроить Фивы.

— Зачем мой царь? — удивился он, — город и так прекрасен.

— Это так, — согласился я, — но не вместит полмиллиона человек или больше, когда станет столицей империи, поэтому лучше начать его перестройку уже сейчас.

Рехмир снова ахнул и не поверил мне.

— Полмиллиона? Мой царь, но откуда появится столько людей?

— Увидишь потом, что я был прав, — не стал я его убеждать, — а потому мне нужен надёжный, молодой, амбициозный архитектор, кто взялся бы за такой проект. Мыслей много, желания тоже, но знаний у меня недостаточно чтобы это реализовать, так что я скажу ему свои идеи, а он должен проработать проект целиком и показать его мне.

— Хорошо мой царь, я поищу такого, — склонил голову явно воодушевлённый парень, который после новостей о том, что я награжу его воинской наградой, которой-то в легионах было мало, готов был похоже соглашаться со мной на что угодно.

Дальше уже были мелочи, так что я рассказывал о них ему вскользь, пока мы ехали обратно, намечая лишь штрихами, а он запоминал и обещал подумать, как это реализовать. Так мы доехали до дома, где нас встречали слуги.

— На этом пока всё, подумай, запиши то, что можешь забыть, — спрыгнув с колесницы сказал ему я, — если будут вопросы, обращайся.

— Слушаюсь мой царь, — он спустился вслед за мной и склонил голову, а затем задумчивый направился к себе.

Глава 5

Эта и следующие ночи у меня прошли тоже очень бурно и я подстроил количество девушек так, чтобы Хумай оказалась со мной в конце одна. День перед этой ночью тянулся целую бесконечность, я обошёл все владения, увидел, что мои архимедовы винты всё ещё работают, как и ремесленники, которые делали для крестьян из моего поместья медные серпы и деревянные лопаты с окантовкой из бронзы. Производительность рабов и крестьян значительно увеличилась из-за этого, так что можно было подумать на досуге, как помочь им дальше с автоматизацией процессов. К тому же мои большие базальтовые камни для мельниц давно были готовы и дожидались меня под навесом, отлично обтёсанные и отшлифованные. В общем при желании заняться было много чем, но я просто отдыхал и наслаждался своими наложницами, поскольку никаких новостей из Фив не поступало и меня словно на время оставили в покое. Правда мне докладывали, что кто-то всё время хотел со мной поговорить, но центурионы отгоняли всех как от лагеря, так и от пристани, чтобы меня понапрасну не тревожили.

Вечером, когда я чистый и вкусно пахнущий сидел на стуле, вяло доставая виноград из золотой чащи, двери комнаты открылись и старшие служанки, отвечающие за наложниц, ввели ко мне Хумай. Одетая в белое плиссированные платье с узкими лямками, она опустив взгляд в пол, покорно сделала пару шагов по направлению ко мне.

Служанки поклонились и по знаку покинули комнату, тоже молча сделала и моя охрана, Хопи знаком показал, что будет за дверью. Я не был ханжой и вполне спокойно занимался сексом с девушками и в присутствии охраны, когда того требовала безопасность, но сейчас, когда после долгого расстояния мне предстояло встретиться с девушкой, к которой я испытывал чувства, поэтому я не хотел, чтобы их свидетелями были посторонние.

Когда все вышли Хумай подняла на меня несмелый взгляд, ожидая от меня слова или жеста. Я поднялся, подошёл к ней и обнял, чувствуя, как её запах снова вызывает у меня подзабытые чувства и желание. Моя накидка мгновенно увлажнилась и девушка в объятьях сразу же затряслась от рыданий. Я молча стоял и крепко прижимал её к себе. Когда она стала реже вздрагивать, я её отпустил и отодвинул на вытянутых руках.

— Хватит слёз, мы снова вместе, — тихо сказал я.

Хумай вытирая слёзы узкой ладошкой, потянулась ко мне губами и я снова почувствовал их такой знакомый вкус.

— Мой повелитель, — она посмотрела на меня сияющим взглядом, — я так боялась, что ты меня забыл.

— Как видишь — нет, — хмыкнул я и отпустив её, вернулся на кровать, показав рукой, чтобы заняла место рядом со мной. Девушка тут же сбросив сандалии, забралась и прижалась ко мне.

— Столько необыкновенных новостей приходило о Его величестве, — она подняла на меня влюблённый взгляд, — как он громил вражеские армии, одну за одной и все мы боялись за своего повелителя. Мы дрожали и плакали, ожидая хороших новостей.

— Как у тебя дела? Не обижают?

Она покачала головой и расстроилась.

— К сожалению боги не даровали мне частичку моего повелителя и я не родила ему сына, — печально ответила она, — те девушки, которые это сделали, ходят гордые и счастливые с наследниками от моего повелителя.

— Ну я конечно старался вынимать, но видимо не так успешно, как я думал, — скривился я, — а сейчас так и вообще это бессмысленно при наличии уже стольких спиногрызов.

Хумай тронула себя за плечо и сбросила тонкую лямку платья обнажив красивую грудь.

— Хочу принять в себя своего господина, — улыбнулась она мне, — хочу тоже родить ему сына.

— Идём, у нас целая ночь впереди, — не стал я затягивать прелюдию, ведь и сам хотел её очень сильно.

* * *

Утром я традиционно проснулся один, поскольку после секса и как только я засыпал, девушек будили и осторожно провожали на женскую половину, поскольку их служанки всё это время ждали снаружи. Хумай не стала исключением, об этом я ей сказал, что вёл себя так с ней по единственной причине, чтобы её не затравили другие девушки из-за особого к ней отношения. Она благодарно посмотрела на меня и сказала, что очень расстроилась, что я к ней сразу не подошёл, когда вернулся в поместье, но потом поняла почему я это сделал и была мне очень благодарна.

Воспоминание о прошлом вечере и ночи, заставили меня улыбнуться, секс с девушкой в которую ты влюблён был иным, чем просто секс. Да и настроение сегодня значительно повысилось после долгих разговоров с Хумай. Сам того не желая я узнал все сплетни о своих девушках, кто против кого дружит, хотя даже понятия не имел, что за имена она мне называет.

— «Секс конечно не повод для знакомства, но имена девушек лучше всё же узнать, — решил я, слушая её».

Приятные воспоминания не хотели меня отпускать, поэтому я приказал Хопи, дежурившего внутри после ухода девушки, позвать Хумай, чтобы она принесла мне завтрак. И пусть пришла она не одна, а в окружении кучи служанок, но всё равно пока она готовила, нарезала мне еду из блюд, перекладывая готовое на мою тарелку мне всё равно нравилось смотреть на неё, а Хумай чувствуя мой взгляд, то краснела, то бледнела, но всё равно справилась с поставленной задачей, сев напротив меня.

— Как спалось моему царю? — она не притронулась к еде, в то время как я с аппетитом много ел.

— Хорошо, — с лёгкой улыбкой ответил я, протягивая кубок, в который она тут же бросилась наливать вино и под моим изучающим взглядом, её рука дрогнула и она пролила его себе на платье, едва не забрызгав при этом меня.

Старшая служанка, которая присматривала за ней, поджала губы и неодобрительно покачала головой, вгоняя её в ещё большую панику.

— Садись, кто-то другой нальёт, — не стал я мучать её и она красная, села, смотря, как слуги цедят мне вино.

Завтрак закончился быстро и кинув прощальный взгляд на девушку, я в ещё более хорошем настроении, решил наконец заняться делами. Несколько дней отдыха, встреча с Хумай и вот вся лень и хандра ушли словно их и не было.

— Рехмира позовите, — бросил я, вставая из-за стола и направляясь к своей кузне, в которой кипела жизнь и стояли знакомые и незнакомые мне мастера. К ней оказывается пристроили ещё несколько строений и тут образовалась целая небольшая ремесленная слободка. При моём приближении работа тут же была заброшена, мастера и их помощники выбегали и падали на землю, низко кланяясь.

— Вставайте, кто главный? — отмахнулся я.

Два моих мастера, с которыми мы создавали фарфор и собственно сами архимедовы винты, подошли ко мне с низкими поклонами.

— Отлично, — обрадовался я, что узнал их и сняв с себя два браслета протянул каждому по одному, — награда за то, что трудитесь на своего царя.

Глаза у мастеров при виде золотого украшения расширились, они упали на колени и так подползли ко мне, приняв подарки.

— Вставайте, покажите, чем занимаетесь, я хочу доделать то, что начал, — обратился я к ним, — встаньте же, на коленях вы недолго проползаете.

Мастера поднялись, заспешив и раздавая тумаков нерасторопным подручным, сначала разогнали их по местам, а потом провели мне обзорную экскурсию. Как я уже видел раньше, в основном они делали сельскохозяйственный инструмент и винты для полива, поскольку полей стало очень много, чтобы прокормить кучу народа в поместье, да ещё и теперь прибыло двадцать тысяч вечно голодных мужиков. Разумеется, всех их прокормить одно поместье не могло, стада с животными прибывали каждую неделю, как и десятки лодок постоянно завозили припасы, но стремиться к этому было нужно, тем более посевные площади это позволяли. Их просто нужно было начать обрабатывать. Ничего нового они без меня не придумали, да по сути и не могли. Вековые традиции мало позволяли отходить от привычного уклада, так что они лишь упростили текущий процесс, а также как могли его улучшили, но не более того.

Пока я осматривал все мастерские к нам подошёл Рехмир.

— Мой царь, — склонил он голову и вопросительно на меня посмотрел.

— Собери пожалуйста всех, кто раньше участвовал со мной в работе, — попросил я его, — хотя наверно мастера по камню давно уехали.

— Нет мой царь, — отрицательно покачал он головой, — я выкупил их у прошлых землевладельцев и нанял эти семьи для работ в поместье, они мне показались способными. Ведь работы всегда много.

— Да? — приятно удивился я, — тогда зови всех ремесленников и нового управляющего. Нужно будет распределить обязанности, кто что умеет и будет делать.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он, затем повернулся и стал раздавать сопровождающим его молодым парням приказы, а те быстро разбежались в разные стороны. И действительно собрали вскоре людей, к тому моменту, как я закончил осмотр всех мастерских.

Поблагодарив Рехмира, я отпустил его, затем снял с себя всё и одел свой кожаный фартук, который висел в кузне нетронутый в том виде, в каком его и оставил.

— Что же начнём с плуга, я видел какой ущербной сохой пашут крестьяне, — немного подумав над тем, что делать первым, решил я, поскольку сначала нужно будет распахать пахотные земли. Старыми методами на это уйдёт очень много времени, поэтому нужно было упросить процесс.

Имея под рукой всех, кто работал с камнем, деревом, кожей и железом, я нарисовал сначала рисунок простейшего отвального римского плуга. Затем разделил его на составные части, чтобы каждый мог решить, что он сможет сделать. Конечно он был почти целиком деревянным: основа, колёса, рукояти. Бронзовыми для экономии металла были только самые важные его части. Например к лемеху будет крепиться металлические отвалы современной формы с более прочными ножами внизу, которые будут крепиться к основному бронзовому телу с помощью заклёпок, а на грядиль перед лемехом я добавил специальный бронзовый клык-нож, который будет отрезать вертикальный пласт земли, чтобы переворачиваемый пласт был толще и лучше переворачивался. В общем стандартный римский плуг, но с моими улучшениями, который должен был идеально справиться с поставленной задачей по распахиванию новых земель. Тут это было много проще делать, ведь почва в Египте была уникальная из-за разливов реки и преобладания наносимого на глиняную по большей части почву толстого слоя плодородного ила.

Ремесленники, кто отвечал за дерево, ушли к себе, чтобы сделать деревянные части плуга, а кожевенники пошли делать ярмо для волов, ведь это было в Египте основное тягловое животное. Тут тоже я не стал ничего придумывать и показал, как нужно сделать стандартное современное ярмо, которое прошло в неизменном виде множество веков. Так что нечего было умничать, можно было просто взять готовое, испытанное веками. Так я и поступил.

Самым сложным, как я и думал, было изготовление бронзовых отвалов специальной формы и ножа к ним. В отличие от железных, ковка бронзы было несколько специфичным делом, а сделать сразу целиковый отвал из простой заливочной формы, явилось той ещё проблемой. После нескольких неудачных попыток, пришлось остановиться и сев с мастерами за стол, придумывать, как его можно сделать из нескольких частей, раз единая заготовка была слишком сложна в производстве. Тут у египтян, привычных работой с металлом быстро родились идеи и мы стали последовательно пробовать одну за другой, пока наконец спустя три дня не получили то, что примерно подходило под мои требования. Получив первый образец отвала, дальше дело пошло лучше и мы закончили как его сборку, так и нож для него. Бронзовый клык был готов, его изготовить было проще всего, поэтому к концу недели всё было уже готово. Проблем всё это закрепить на самом плуге вообще не было, деревянные клинья, ремни и распорки со всем отлично справились.

Смотря на получившееся технологичное устройство, обогнавшее время на тысячу лет минимум, я понял, что просто так его взять и использовать нельзя. Столько времени общаясь с египтянами я давно понял, что тут не обойтись без длительных ритуалов и жертвоприношений, чтобы в их представлении боги позволили использовать новый плуг в сельском хозяйстве и не прогневались на крестьян за то, что они изменили давно сложившиеся процессы. Раньше я об этом не знал, теперь же если соблюду все нужные политесы, изобретение можно будет быстрее внедрить в хозяйство. Боги же не против, а с этим спорить никто не станет.

— Что же, — я скрестил руки на груди и задумчиво сказал, видя что ко мне приковано внимание всех ремесленников, — осталось спросить у богов, можем ли мы его использовать.

Как я и думал, в глазах всех людей появилось полное понимание правильности моих слов, это было именно то, что они ждали от своего царя.

— Позовите Небуави, — приказал я, зная, что жрец, вместе со своими помощниками занял выделенную ему комнату в казармах, поскольку его должность была приравнена к званию центуриона, которые также имели в казармах отдельные свои комнаты.

Жрец прибежал быстро, отведя его в сторону, я показал на плуг и попросил устроить так, чтобы боги были довольны новым инструментом и побыстрей. Дважды его просить не требовалось, он заверил меня, что сегодня всё подготовит и завтра же устроил все необходимые ритуалы. Так что использовать плуг мы смогли только на третий день, когда успокоенные жертвоприношением и одобрением жреца, крестьянам вручили инструмент и показали, как им пользоваться.

Двое самых способных, впрягли в новое ярмо двух волов и затем мастера помогли им пристроить к нему плуг. Первые два шага были для всех необычны, но затем, видя как бронзовый плуг легко режет и откидывает почву, в глазах людей появилось знакомое мне выражение. Остальные крестьяне, наблюдавшие издалека за этим действием, все попадали на колени и стали молиться богам. Мастера же, удивлённо переглядывались.

Конечно, не с первого раза всё получилось как надо, вскоре отлетела часть бронзового ножа, но это быстро починили и за час работы крестьяне вспахали столько земли, насколько им обычно нынешними средствами требовался день.

Я же, убедившись, что всё работает как было запланировано, а что ломалось могло быть устранено мастерами, вернулся в кузню, поскольку нужно было вспомнить ещё два улучшения, которые позволят упросить жизнь крестьянам. После вспашки, землю нужно было выровнять, а с этим лучше всего справится решётчатая борона с небольшими клыками. Ну и последнее из того, что было нужно — это обмол зерна. В голове вертелись разные варианты для этого, но я остановился на самом простейшем — гармане. Несколько шестигранных каменных блоков, которые тащили волы по уложенным на ровной поверхности снопам пшеницы справятся с обмолом гораздо лучше, чем это делают сейчас женщины вручную.

С этими инструментами было ещё проще, ремесленники, используя заклёпки быстро сделали борону, которую протестировали тоже после умасливания богов и когда её отдали крестьянам, те снова стали думать, что всё это им ниспослали боги. Первичная обработка земли ускорилась даже не в разы, а десятки раз, так что вспашка и подготовка новых земель пошла ускоренными темпами, особенно когда плугов и борон стало три.

Гарман же протестировать по очевидным причинам не удалось, сезон сбора урожая ещё не наступил, но никто из собравшихся ни секунды не сомневался, всё это будет работать ровно так, как я и сказал, поскольку первые два примера моих разработок вовсю трудились на полях.

Я же, закончив с первостепенными делами, приступил к более сложной задаче, обеспечить поля и казармы водой, причём второе было первостепенным. Количество нечистот от двадцатитысячной армии легионеров превышало все мыслимые пределы, я никогда не удумал, что человек может столько ср…ь. Поэтому сейчас уборка дерьма с территории поместья была как не странно, но самой большой моей проблемой.

Глава 6

Как завещал вождь мирового пролетариата, наложницам, чья очередь была возлечь со мной сегодня ночью я сказал, что ушёл к Рехмиру, Рехмиру же сказал, что ушёл к наложницам, а сам заперся с мастерами в кузне и всю ночь просидел там с главами ремесленных семейств, чтобы определить, какими текущими технологиями мы могли бы закрыть главную проблему транспортировки воды. Поражённые самим фактом того, что сидят за одним столом с царём, они сначала вели себя скованно, но затем мои вопросы растормошили их и дальше они хоть и выражали полное почтение к моему титулу и статусу, но хотя бы стали говорить по делу. Очевидными кандидатами для транспортировки нечистот были трубы из свинца или керамики. Свинец был дорог, но для изготовления из него труб усилий нужно было применить минимум, как и топлива, а вот глина была рядом, бесплатна и её было много, проблема была только в том, что нужны были формы для труб, надёжные стыки и какая-никакая герметичность, а самое главное обжиг при высокой температуре, для чего топлива требовалось гораздо больше, чем для производства свинцовых труб.

Поразмыслив с мастерами, решили попробовать оба варианта, чтобы понять, что будет проще и дешевле. Самих же туалетов я решил сделать несколько, разного размера и комфорта. Для легионеров, огромный, каменный, с большим количеством очков и минимального комфорта, затем для жителей деревни и слуг поместья, разделённый на «М» и «Ж» половины. Отдельный для рабов, чтобы тоже не гадили где попало, ну и последний, с одним сиденьем, зато максимального комфорта я запланировал сделать лично для себя, с выходом туда прямо из дома. Предлагать подобное для дам я из-за норм приличия не стал, если захотят себе такие удобства, можно будет потом всегда организовать дополнительно. А то эти вечно воняющие тумбы с ночными горшками в них, меня откровенно раздражали, а потому, если всё равно придётся делать туалеты, почему не организовать приличный для себя любимого.

Когда вопрос с трубами и строениями был решён, возник следующий, как поднимать воду наверх из Нила, поставить людей возле архимедовых винтов конечно было можно, но это было сильно непрактично. Поэтому я нарисовал норию — мельничное деревянное колесо с глубокими ёмкостями по бокам, а также деревянные зубчатые передачи из простых кругов, с вбитыми в них колышками. Никаких цепей, приводов, всё строго архаично и функционально. Поскольку главным движителем будет течение реки, то требовалось нижнебойное водяное колесо подливного типа. Форму его лопаток я помнил лишь приблизительно, но это всё легко устранялось большим количеством у меня помощников, которые после плуга и бороны, готовы были делать со мной вообще всё что угодно.

Нарисовав и объяснив, как это будет работать, я также сказал, что установив ещё одно такое же, мы наконец запустим водяную мельницу для помола зерна. Мастера пока не понимали как, но вера в меня была настолько сильна, что решили пока с этим не торопиться, а начать строительство самих туалетов, а также труб к ним на пробу, какие из них будет нам в дальнейшем проще и лучше использовать. Закончив ночные посиделки, я позвал зевавшего Хопи и простившись со всеми, отправился в дом. Пока я дошёл до дверей, солнце несмело осветило горизонт и стало понятно, что я просидел всю ночь напролёт. Но ни малейшего сожаления в этом не было, настроение было просто превосходным от того, сколько пользы будет от моих нововведений, хотя бы для моего поместья.

С этими мыслями я и упал на кровать, уснув, едва успев снять с себя одежду и калиги.

* * *

Проснулся я под шум человеческих голосов и бубнёж, который тут же прекратился стоило мне открыть глаза и пошевелиться. Рабы, нагоняющие свежий воздух опахалами, стали работать усерднее, а охрана заткнулась и замерла на своих местах.

— Ещё раз я проснусь от того, кто рядом кто-то разговаривает и мешает сну царю, — хмуро предупредил я всех, но не обращаясь ни к кому конкретно, — отрежу языки всем.

Ответа мне не было, но судя по круглым глазам присутствующих, угрозу они приняли очень серьёзно.

— Мой царь, — ко мне подошёл центурион, склонив голову, — туалет? Ужин?

— Ужин? — я непонимающе посмотрел на него, затем вспомнил, что сегодня вернулся под утро.

— Да, зови, пусть приведут меня в порядок и потом поужинаем.

— Прибыл мастер ремесленников из Абидоса, — уведомил он меня, — просит аудиенции у Его величества.

— Позовёшь его на ужин, — приказал я, — пусть расскажет с чем приехал, пока я ем.

— Распоряжусь, — поклонился он и пошёл отдавать приказы.

В мою спальню вбежали слуги, чтобы помочь мне одеться, но настроения после того, как меня разбудили не было, так что рыкнув на них, я оделся сам, ведь нужно было идти мыться и только после этого одевать чистое.

Лежание и ничего не делание в тёплой ванне, а также ласковые прикосновения служанок, постепенно расслабили меня и немного улучшили настроение. Так что на ужин я выходил в спокойном состоянии. Стол был уже готов, слуги ждали только меня и когда я сел на любимый стул, стали заносить различные блюда, заставляя ими стол.

— Зови, — приказал я, немного закусив.

Хопи кивнул и дал знак своим людям и вскоре в дверях появился знакомый мне человек.

— Приветствую своего повелителя, владыку Верхнего и Нижнего Египта, — опустился он на колени и низко поклонился мне.

— Мастер Аменемхет, — я жестом руки показал ему подняться, — садись напротив.

Он удивился, но с поклонами подошёл и аккуратно опустился на скамейку.

— Ешь, угощайся вином.

Слуги тут же подошли и налили ему в кубок вина, а также отрезали то, что он попросил.

— Это честь для меня, быть за одним столом с Его величеством, — поклонился он, прежде чем начать есть маленькие кусочки со своей тарелки.

— Я просто надеюсь ты прибыл с хорошими новостями для меня, — объяснил я ему свою доброту, — поскольку легионы заскучали за недели вынужденного безделья и даже муштра не сильно помогает.

— Постараюсь, чтобы мои известия обрадовали Его величество, — он склонил голову, — я привёз пятьсот комплектов второго типа, как и просил мой царь.

— А шлемы? — заинтересовался я.

— Я позволил себе смелость сделать несколько образцов, — легко улыбнулся он, — протестировать их на воинах и выбрать лучший, от которого они были в полном восторге.

— Да? — мне ещё прошлый раз понравилась его инициатива и жажда экспериментов, так что сейчас он только подтвердил свою полезность в моих глазах.

— И я также из средств, что оставил мой царь, — признался он, — изготовил пятьсот шлемов выбранного мной типа, понадеявшись, что Его величество не будет против.

— Если они будут такими, какими я хотел, то ты получишь награду, — кивнул я, — или наказание, если они не подойдут.

— Я готов принять и гнев моего царя, и его щедрость, — склонил он голову, но улыбка у него слегка угасла.

— Что ещё нового ты привёз?

— Новости, что комплекты первого типа весьма активно начали производиться, сразу после окончания работы на теми, с которыми уехал я, — ответил он, — пока мои мастерские только примериваются сколько нужно привлечь ремесленников и помощников для производства такого большого количества снаряжения и вооружения.

— Это было ожидаемо, — согласился я, закончив есть и отодвинул от себя тарелку, — идём покажешь мне то, что привёз.

Он тут же поднялся на ноги.

— Конечно мой царь, — поклонился он.

Оставляя всё позади, я окружённый охраной вместе с мастером вышел наружу, сразу замечая, что недалеко от старого дома начали укладку фундамента и кирпичей для туалета. Повернув голову в сторону рядов казарм, я увидел, что и там началось строительство большого туалета, сразу рядом с частоколом, который будет со временем заменён на нормальную кирпичную стену.

— Господин управляющий просил передать Его величеству, — видя мой интерес к постройкам, ко мне обратился Хопи, — что строительство началось по согласованному плану с Его величеством.

— Отлично, — кивнул я и вернулся на дорожку, которая вела к пристани, где на волнах покачивались десяток больших лодок.

Мастер подошёл ближе и приказал вынести один ящик. Вскоре передо мной открылся простой плетёный ящик, в котором была уложена стёганка, поножи на обе ноги, наручи на обе руки, калиги, шарф, пояс с золотыми бляхами и шлем.

— Этот комплект мы сделали для Его величества, — прокомментировал он мой оценивающий взгляд, — меч, щит и копьё, сейчас принесут. Все остальные комплекты разложены отдельно по ящикам, чтобы больше вместилось в трюм корабля.

— Гладиус, скутум и пилум, — поправил его я на латыни, — чтобы не было путаницы с другим оружием.

Он тут же повторил и поклонился.

— Как прикажет мой царь.

Вскоре с лодки и правда вынесли красивый литой гладиус с костяной наборной ручкой, а также пилум, именно такой, каким он и должен быть, правда бронзовый, а не железный. Но что делать, где сейчас мне взять железо, когда его ещё никто не знал.

Я наклонился, взял из корзины шлем и стал рассматривать его. Не знаю, какие он внёс там усовершенствования, но по виду это был чистый тип Нидербибер, каким я и просил его сделать. Об этом я у мастера и поинтересовался. Он тут же с поклоном стал показывать, какие крепления и какую кожаную подкладку использовал, чтобы шлем не соприкасался с головой во время удара.

— Подшлемник, который использует мой царь превосходная вещь, — торопливо объяснял он мне все внесённые им улучшения в конструкцию, — но после ударов по шлему палицей и мечом, я решил дополнительно с обратной стороны шлема добавить слой кожи.

— Посмотрим, как всё это поведёт себя в эксплуатации, — я пожал плечами, — если будут от легионеров жалобы, мы переделаем, как им будет удобнее.

— Конечно мой царь, — склонился мастер.

— Помоги мне надеть на себя доспех, — приказал я, — если говоришь, сделано под мой размер.

— Его величество очень могучий воин, — польстил мастер мне, показывая на мои широченные плечи, толстые руки и не менее мощные ноги, — надеюсь мой глазомер был точен.

Оказалось, что да, всё подошло словно влитое и хоть сразу стало жарко в плотном стёганном гамбезоне, но жизнь в бою была дороже, так что я отцепил свой пояс, надел привезённый болтеус, к которому подвесил гладиус в ножнах, слой лака на которых ещё бликовал на солнце. Взяв скутум в левую руку, я вытянул из ножен гладиус и повернулся к своей охране.

— Ну-ка нападайте на меня вчетвером, — приказал я, заняв правильную позу легионера. Чуть согнутые, расставленные в стороны ноги, щит на трёх точках опоры, чтобы не выбили зубы при ударе в него и взгляд исподлобья из-под кромки щита.

Место вокруг нас мгновенно расчистилось и воины, оставив копья, вытаскивая свои мечи и щиты, осторожно полукругом приблизились ко мне, понимая, что дерутся сейчас со мной на боевом оружии.

Хопи сделал привычный удар, пнув ногой в щит, но поскольку у меня был правильный упор щитом на голень, локоть и плечо, то сильный удар даже не пошевелил меня, зато обратно я сделал взмах мечом вниз под щит, едва не задев ему ногу. Центурион поняв, что ещё чуть-чуть и мог лишиться ноги, тут же отпрыгнул от меня и стал серьёзнее.

Закрываясь от их атак, я был словно черепаха, хотя, когда увидел, что они стали заходить ко мне с боков и сзади, я быстро поменял позицию, отпрыгнув назад и спину закрыл пристанью и водой.

— Мой царь — это сложно, — наконец центурион оставил попытки зацепить меня и убрал свой щит, — почти вся фигура Его величества скрыта за щитом и сложно попасть куда-то прицельно.

— Возьмите тогда копья, только тупыми концами ко мне, — приказал я и воины радостно убрали острые мечи и взялись за свои копья.

На меня сразу со всех сторон посыпались удары, которые не причиняли вреда ни мне, ни щиту и становилось понятно, что в этом противостоянии вопрос будет только в том, кто из нас более вынослив, а это не то, что мне было нужно. К тому же, что я хотел, уже выяснил. Снаряжение сидело на мне хорошо, кое-что требовало подгонки и доводки, но в целом я получил именно то, что хотел. Поэтому остановив бой, я с наслаждением избавился от пропотевшего гамбезона, подставив мокрое тело тёплому солнцу и небольшому ветерку, пока с меня снимали наручи и поножи.

— Если всё подобного качества мастер Аменемхет, — повернул я голову в сторону ожидающего моего решения ремесленника, — то можете продолжать производство.

На его лице появилась улыбка и он низко мне поклонился.

— Рад, что смог угодить Его величеству.

Я снял с левой руки красивый толстый плетённый золотой браслет, который мне нравился самому, но без особого сожаления протянул его мастеру.

— Царь доволен твоей работой.

— Благодарю Его величество за столь высокую оценку, — он принял подарок двумя руками и тут же надел его себе на руку.

— Прикажи начать разгружать лодки, а потом я скажу тебе, что нужно будет делать дальше, — сказал я, обратившись к нему.

— Слушаюсь мой царь.

Оставляя его и пристань за спиной, я поинтересовался у Хопи.

— Что скажешь? Вам тоже придётся воевать в этом.

— Из того, что я успел увидеть, — ответил центурион, подойдя ко мне ближе, — в плотном строю таких воинов, достать их врагу будет практически нереально, только если длинными копьями.

— Против этого есть пилумы и лучники, — согласился я с ним, — ну и сами щиты набраны из реек, в них будут вязнуть наконечники вражеских копий.

— Это снаряжение легионы ждали всё время, мой царь? — спросил он.

Я кивнул.

— Но прежде, нужно будет провести бизнес-тренинг. Собери мне центурионов, давно не ели вместе.

Он кивнул и отправился к ним лично, всё же не деканы какие, надо проявить уважение. Так что через пару часов мы вкушали еду за одним столом.

— Прибыло новое снаряжение, — когда все чуть захмелели и утолили голод, я обозначил причину нашего сбора, — так что для его подгонки под вас и освоения я кое-что придумал. Предупредите также опционов и соберите вещи, вскоре нас ждёт небольшое путешествие.

— Без войска? — удивился один из них.

— Там оно нам не пригодится, — хмыкнул я и на все дальнейшие вопросы лишь хитро улыбался, а на следующий день отправил гонца в Фивы к Усерамону, с просьбой предоставить мне его загородное поместье на пару недель. Также я дописал туда часть требований, о которых пока никто не знал, но я был уверен, что все останутся по итогу довольны.

* * *

Ответ пришёл через три дня о том, что через неделю всё будет готово, так что мне оставалось лишь ждать, присматривая за работами ремесленников, которые трудились без устали и вскоре первый солдатский туалет был отстроен, подведён трубами к Нилу и установленное водяное колесо поднимало воду с реки и далее по свинцовым трубам она доходила до туалета, там протекала по всей его длине, собирая всё, что туда падало и затем по уже керамическим трубам стекало обратно вниз и сливалось в реку сильно ниже нашего поместья. Никаких сливов, кранов и прочего, просто постоянный самотёк воды.

Для тестирования нового здания был выделен отряд из сотни Хопи, которые питались лучше остальных легионеров и хоть я сам в этом не участвовал, отойдя на максимально далёкое расстояние, чтобы ветер не дул в мою сторону, но вернувшиеся радостные ремесленники заявили, что всё прошло просто отлично.

— Какие трубы будем использовать? — поинтересовался у них я.

— Всё же дешевле и проще выходят керамические мой царь, — признался один из них, — хотя свинцовые разветвители проще в изготовлении.

— Ладно, решайте сами, главное запомните правило. Свинец для говна — да, для питья — нет. Это понятно? — напомнил я им.

— Конечно Твоё величество, — тут же заверили меня они, поскольку водяное колесо так им понравилось, что они сообщили мне, что хотели бы сделать несколько таких же для полива, чтобы заменить архимедовы винты. Я дал добро и сказал, что скоро уеду и вернусь только через две недели, а потому до этого времени у них будет время на эксперименты и улучшения. Мы наконец займёмся водяной мельницей для помола зерна, поскольку женщины давно перестали справляться с тем, чтобы успевать его молоть на такую огромную ораву мужиков, так что им выделялись в помощь легионеры целыми контуберниями заступая на дежурство по кухне. Количество зерна, которое нужно обмолоть для выпечки хлеба на двадцатитысячное войско было просто колоссальным, поэтому задача помола стояла очень остро.

Перед самим отъездом я встретился с Рехмиром, который сказал, что если я не против, он также уезжает из поместья, поскольку закончил все дела, отправил все вещи и наложниц в столицу и теперь готов был полностью посвятить себя служению мне на новой должности.

Я понял его намёки, так что уже вечером объявил общий сбор, при всех поздравил Рехмира с ростом в должности, что из обычного трибуна он стал визирем страны, а потому его контакт легионера расторгается, с вручением ему награды за поход и битву при Сева.

Под громыхание копий о щиты, он снял с себя пояс с золотыми бляхами и отдал его мне вместе со скипетром, я же вручил ему золотую цепочку с соколом, а также комплект серебряной посуды с гравировками, изображающими ход битвы при Сева, от себя лично на память. Парень так от этого расторгался, что заявил, что хоть и недолго побыл в рядах моего славного войска, но эти приятные воспоминания останутся с ним навсегда. Также он попросил меня разрешить небольшой пир, который он хотел бы устроить для всех и получив разрешение сказал, что сегодня каждой контубернии раздадут по три кувшина с вином и едой, на что войско отреагировало восторженным рёвом. В общем проводы трибуна состоялись и никто не остался к ним равнодушен. Как мне потом рассказывали сами центурионы, осознание того, что один из легиона стал визирем, по сути, вторым человеком в государстве после царя, невероятно сильно воодушевило солдат. У всех появились мечты на подобное же возвышение.

Проводив Рехмира, я занялся и собственным отъездом, поскольку дата оглашённая Усерамоном становилась всё ближе. Кроме вещей, я взял с собой Хумай и её служанок под предлогом того, что они будут прислуживать царю в дороге. Поэтому, когда прибыли лодки, готовые отвезти меня в поместье Усерамона, мы наконец погрузились на них огромной толпой. Я отправился вместе с Хопи и ещё парой близких мне центурионов, а для Хумай и её свиты выделили отдельную лодку с охраной.

Глава 7

Прибытие большого количества лодок, а также сильных, вооружённых мужчин всколыхнуло всю округу. Нас быстро заметили и в том месте, где нас ждали. Ворота поместья открылись, а оттуда хлынула огромная толпа танцовщиц и девушек, играющих на различных музыкальных инструментах. Мужчины, многие из которых давно не были с женщинами выпучили глаза на всё это добро.

— Мои боевые товарищи, — я постарался отвлечь их от лицезрения прекрасных форм и линий, — наконец раскрою причину, ради чего я пригласил вас сюда. У нас с вами на ближайшие две недели намечается бизнес-интенсив и командообразование.

Видя кучу непонимающих взглядов в ответ на произнесённые неизвестные слова, я со вздохом добавил.

— Для тех, кто не в теме что это, объясню проще. Днём под моим чутким руководством вы будете учиться применять новое вооружение, а по вечерам мы будем бухать и тр…ть баб.

— Да! Славься царь Менхеперра! Да здравствует царь! — ор, гвалт и радостные крики тут же заполонили округу.

Я невольно улыбнулся.

— Все танцовщицы, певицы и музыкантши в вашем распоряжении. Я прошу вас не трогать только служанок и рабынь, поскольку поместье принадлежит главе канцелярии Южного Египта, мне не хотелось бы доставить ему неприятности.

Глаза у мужчин загорелись алчным и похотливым блеском и я показал на встречающих нас женщин рукой.

— Смотрите не передеритесь за них, а то до конца тренинга будете дро…ть в одиночестве.

С радостными криками и пугая всех вокруг они кинулись разбирать себе женщин, забирая кто по две, а кто по три и их всё равно было ещё очень много. Я попросил в своей приписке в письме к Усерамону прислать мне всех лучших шл…х Фив на время моего пребывания в его поместье и он явно не поскупился.

У меня самого промелькнула мысль, а не зря ли я взял с собой в лес дрова, то есть Хумай, но отогнал лишние мысли, тр…ть шлюх с неизвестными болезнями было для меня чревато, это солдатам было без разницы кого, лишь были сиськи, да жопа.

Когда шум стих, девушки увели воинов расселять по комнатам, я повернулся к Хопи и его опционам, которые застыли рядом со мной.

— Идите, — хмыкнул я, показывая на простых хмурых легионеров охраны рядом с нами, которые точно знали, что им подобного счастья не видать, — а остальные пусть облизываются и мечтают стать центурионами.

Хопи рассмеялся и со своими опционами ушёл выбирать себе женщин, я же дождался, когда причалит лодка с Хумай и вместе с ней и охраной мы прошли в другое место, поскольку для нас с ней было приготовлено отдельное здание, вдали от всех.

* * *

Утром, несмотря на вчерашние возлияния я поднялся сам и отправился будить еле шевелящиеся тела. Ведро холодной воды из колодца на каждого и вот уже колыхающаяся из стороны в сторону колона спортсменов побежала на разминку. Относительно успешно с ней, а также с последующими физическими занятиями по ОФП справились лишь Хопи и привычные к этому его опционы из моих двух сотен, остальные же, несмотря на хорошую форму, подобными силовыми комплексами никогда не занимались. Так что после завтрака, я повёл их на большую площадку, где нас дожидались комплекты нового вооружения и оружия. Мастер Аменемхет со своими многочисленными помощниками начали подгонять их под каждого индивидуально, так что к самим занятиям мы смогли приступить только после обеда.

Я показал сначала, что битва будет всегда начинаться с бросков пилумов, чтобы лишить противника щитов, поскольку гранёные наконечники с лёгкостью пробивали любые щиты и повисали на длинном металлическом стержне. Под своим немалым весом они не давали дальше использовать щит и он становился бесполезен.

— У каждого легионера с собой будет по два пилума, — рассказывал я, прохаживаясь вдоль рядов, которые меня внимательно слушали, — первый будем учиться бросать на тридцати метрах, второй на пятнадцати, когда враг будет уже совсем близко. Наша задача облегчить себе работу, когда ряды приблизятся друг к другу. Мы будем защищены скутумами, они нет. Вопросы?

— Мой царь, а какая пробивная сила у новых копий? — поинтересовался один из центурионов.

— Думаю мне бросать не стоит, — я поманил Хопи, — видел, как я бросал?

— Да мой царь, — тот вышел из строя и взяв у меня пилум, встал в стойку, взял щит в левую руку и сделав под шаг, движением руки бросил пилум в мишень, в качестве которой выступала туша овцы, повешенная позади толстого щита из досок. Ожидаемо для меня, пилум пробил доски и саму тушу.

Среди воинов произошло оживление и многие сами захотели попробовать кинуть. Я позволил и около часа они бросали, высказывая свои мнения, что да, эти копья много смертоноснее тех, что они используют сейчас.

— И дороже в пять раз, — напомнил я им разницу, — я иду на это осознанно, поскольку жизнь опытных легионеров для меня дороже денег. Но это не значит, что их можно терять или безалаберно оставлять на поле боя, не собирая потерянное.

Центурионы согласились, что да, нужно будет присмотр за пилумами сделать строже, чем сейчас за обычными копьями. Дальше, наигравшись с бросками, я стал строить их и показывать новый строй, а также как правильно теперь действовать в строю, используя огромные щиты и гладиусы. Стиль боя по сравнению с копьём и щитом изменился кардинально, так что для них всё было непривычно, но все как один оценили качество выполнения щитов, гамбезонов и шлемов, а также защиту, которую они дают. Мастеру было приятно слышать эти слова, но он всё это время внимательно слушал и замечания, которые относились к вооружению, диктовал, а стоящий рядом с ним писец всё старательно записывал. Я же просто молча всё это подмечал и делал собственные выводы.

На этом первый вводный день был окончен и воины разошлись по своим комнатам, попав в руки выбранным ранее девушкам. Их вымыли, побрили, намазали маслом и вскоре в чистых одеждах все вернулись за общий стол, где я сидел во главе.

— Что же, — я поднял кубок с вином и то же самое сделали они все, — за наш первый день!

Все подняли кубки вверх и выпили, а затем начался ужин. Я посидел немного, только для соблюдения приличий и затем сославшись на дела, простился со всеми до завтра. Когда Хопи попытался поднялся из-за стола вместе со мной, я положил руку ему на плечо.

— Поместье охраняется ещё и меджаями по периметру, плюс моя личная охрана, так что оставайся. Ты как и все, достоин отдыха.

— Мой царь, — он не был сильно доволен тем, что я ухожу без него, но ослушаться не мог.

Я же пошёл в самый удалённый домик, где меня ждала Хумай. Едва я появился, она бросилась ко мне и обняла колени, упав на пол.

— Мой повелитель! — она подняла на меня сияющий взгляд, — я ждала тебя весь день с самого утра, как ты ушёл.

— Это правильно, — хмыкнул я, поднимая её с пола, — но недальновидно.

— Мой царь, — девушка недоумённо на меня посмотрела.

— Ждала, значит устала, — объяснил я, — а тут вдруг война? А ты уставшая.

Видя её непонимающий взгляд, я понял, что до успешного стендап комика мне ещё далеко.

— Ладно, неважно, — я прошёл до лавки и со вздохом опустил на неё натруженное за день тело, — как тебе здесь? Всё нравится?

— Да мой царь, — ответила она и густо покраснела.

— Ночью надо спать, не слушать что происходит в других домах, — я понял причину её смущения, поскольку громкие женские крики разносились далеко по саванне и округе, заставляя нервничать и завидовать охрану.

Хумай не поднимая взгляда подошла ко мне и опустилась на колени, начав гладить мне ноги, забираясь всё выше.

— Что же, мы всегда можем начать заниматься сексом раньше всех, — тут же решил я и встав, потянул её за собой в кровать.

* * *

— Руку убери под щит! — я палкой ударил по появившемуся локтю и злостное шипение раздалось мне в ответ, когда прогуливаясь вдоль рядов, я командовал воинам колоть, менять позицию или сменять ряды. Всё это время смотря за тем, чтобы ноги не высовывались из-под скутумов, руки не появлялись над ними больше, чем нужно, чтобы копьём невозможно было достать конечности.

— Голову нагни, смотри исподлобья, чтобы меч скользил по надбровной дуге, — я силой стукнул по шлему одного, кто решил выпрямить шею. С треском моя палка сломалась. Я раздражённо на неё посмотрел, отбрасывая в сторону, а мастер уже принёс мне новую, потолще.

— Мой царь, — обратился он ко мне, — я наблюдаю третий день, и мне кажется воины плохо слышат в этих закрытых шлемах, а тот кто командует срывает голос, чтобы они его услышали.

— Это да, — согласился я с ним, — такое и правда есть, я много раз думал, какие сигналы можно использовать, чтобы они лучше слышали.

— Нужно что-то небольшое, но громкое, — задумался он и тут я сам вспомнил, что эту проблему римляне решали просто, выдав командирам обычный свисток.

— Свисток, — сказал я, обращаясь к Аменемхету, — ну свистелка такая детская, только сделать в металлическом корпусе, чтобы не сломали в пылу боя и на прочной цепочке.

Глаза мастера загорелись, он кивнул и бросился прочь от меня. Я же, хмыкнув, вернулся к строю.

— Ногу подбери, — палка свистнула и переломилась о защищённую металлом голень. В строю раздался стон боли.

Я пошёл, взял в руку пилум и тогда глаза, видимые лишь в узкой полосе между шлемом и краем щита, расширились.

— Начну кидать, — предупредил я, взяв его на изготовку, — а то не дело, третий день тренируемся и ещё ни одного несчастного случая не произошло.

По рядам прошла дрожь, вчера все видели, что случилось с тушей овцы, щитом и стеной дома за ними, когда центурионы уговорили-таки меня бросить пилум со всей силы. Так что мою угрозу восприняли серьёзно, хоть мне и приходилось бить теперь обратной стороной пилума по тем рукам, ногам и головам, что неправильно находились в стене щитов.

— Верхним ударом, коли!

— Вбок коли!

— Вниз коли!

Я командовал и присматривал за тем, как они всё делают. Час здесь, затем час отводился на бросание пилумов и потом обратно на полянку для тренировки. Прогресс у сильно мотивированных, давно занимающих делом убийства ближнего своего воинов был колоссальным, это не новичков было обучать. Кое-кто делал уже всё настолько правильно, что я вызвал их из строя и приказал командовать остальными, пока сам отходил к беседке в тенёк, чтобы выпить холодного вина. Пару глотков обычно возвращали мне силы и я возвращался на солнцепёк, потея как и все в плотном гамбезоне и полном защитном снаряжении вместе со щитом.

— Вернитесь в строй, — приказал я и в этом раз, возвращаясь к страдающим на солнце воинам. Затем снова команда следовала за командой, а центурионы и опционы повторяли одно и то же раз за разом.

В полдень мы прервались на отдых и обед, а также часовой сон, после чего я вернул свою ватагу обратно на поле. Ко мне подбежал мастер Аменемхет, вручая ещё сильно тёплый, можно даже сказать горячий бронзовый свисток на цепочке. Мои глаза расширились.

— Отлично Аменемхет! — я показал рукой на личную беседку со служанками, закуской и вином, — можешь смотреть за тренировкой в теньке, такой мастер заслуживает награду.

— Слова царя, мёд для моих ушей, — улыбнулся он с поклоном, но остался на солнце, посматривая на плотные ряды, что где было плохо подогнано, оторвалось или гремело. Человек точно горел делом и это было видно во всём, что он делал.

— Хопи! — я увидел, как кое-кто решил сачкануть и дать отдых своим уставшим ногам, разгибаясь из полусогнутой правильной стойки. Свисток как-то сам сорвался с моей руки, улетев со свистом и рывком ветра в сторону центуриона. Раздался сильный удар и пробив щит, он остался висеть на цепочке, которая не дала пройти ему дальше.

У мастера отпала челюсть, как и у его помощников. Тут я вспомнил, что да, его вчера не было при метании мной пилума.

— Простите мастер, похоже я погнул ваш свисток, — проворчал я, подзывая к себе провинившегося. Хопи, обливаясь потом, подошёл и показал, что свисток, превратившийся в комок непонятно чего, всё же ударил его в грудь, но гамбезон спас от травм, оставив лишь небольшой синяк.

— Пятьсот отжиманий, — приказал я ему, а сам вручил комочек метала обратно мастеру.

— Нужен ещё один, — затем подумал и добавил, — или лучше сразу два.

Тот кивнул и быстро убежал к себе. Когда он вернулся, тренировка была уже окончена, все расходились по комнатам, а Хопи всё отжимался.

* * *

Я свистнул кратко в свисток и ряды сомкнулись.

Прошла неделя с тех пор, как мы все вместе за ужином придумали пять свистов под самые часто употребляемые в бою команды. Например, сомкнуть ряды, ротация рядов и прочее. Так что все новые тренировки были уже сопровождены пронзительным свистом, который был отлично слышен всем.

Прекрасное поместье Усерамона оказалось просто идеальным местом для тренировок, а уж как кайфовали воины, которые подобной роскоши не видели никогда в жизни, нужно было видеть. Ведь большинство из них были либо козопасами, либо крестьянами и только единицы охотниками. Их социальный рост произошёл только при поступлении в легион, а тут ещё такое необыкновенное мероприятие, от которого они получали бесконечное удовольствие и даже утренние и послеобеденные тренировки не могли затмить то, что вечером был пир и затем любое количество женщин, которое они могли осилить. Мечты о лучшей жизни многих, сбылись уже сейчас, это было видно по тем взглядам, которые они кидали на меня.

Поэтому не удивительно, что и оставшиеся дни пролетели словно один час, и вот уже за нами прибыли лодки и неожиданно пришло время прощаться с гостеприимным местом. Воины договаривались с понравившимися ими девушками встретиться в Фивах, а я присматривал за тем, как грузится на лодку Хумай. Две недели беззаботной жизни и наслаждения с девушкой и для меня подошли к концу.

Когда прощания были окончены, Хопи сыграл общий сбор и передо мной выстроились блистающие золотом, новенькой краской, которой обновили щиты, начищенным оружием мои центурионы и опционы.

Я пошёл ближе, за мной шёл мастер Аменемхет с подносом на котором лежали горкой бронзовые свистки с личной гравировкой на каждом.

— Что же мои воины, — я обратился к ним, — вот и подошло время проститься с этим местом и вернуться обратно, чтобы обучить всему, что вы тут узнали остальных легионеров. Надеюсь, что они также запомнят ваше обучение, как и вы сейчас, только в негативном ключе.

Из рядов раздались смешки. Я улыбнулся в ответ.

— На память об этом месте и нашем боевом братстве я приготовил вам небольшие подарки, которые помогут вам в бою.

Мастер зачитывал имена на свистках, а я вызывал каждого и вручал сначала дорогущий пурпурного цвета шарф очень тонкой вязки, чтобы не натирало шлемом шею, а потом и кольчугой, когда она появится, затем поверх него надевал уже свисток на цепочке. Принося мне повторные клятвы верности, центурионы и опционы бухали кулаком по груди и счастливые возвращались в строй. Когда все шарфы, свистки и люди закончились, я показал им рукой в сторону ворот. Перестраиваясь в походные ряды, легионеры пошли на выход, вместе с уже заранее собранными вещами, я же остался, мне нужно было завершить ещё два важных дела.

— Мастер Аменемхет, — повернулся я к мужчине, — отныне ты распорядитель всех ремесленных работ царя Верхнего, Нижнего и Южного Египта.

Глаза его расширились и он упал на колени.

— Но… мой царь, — залепетал он не веря, — как это возможно? Я простой глава ремесленников Абидоса.

— Жду, когда ты закончишь всю обещанную мне партию вооружения и прибудешь во дворец, — отмахнулся я от его слов, словно от назойливых мух, — у меня будет для тебя очень много работы, как и золота с титулами.

— Я готов вечно служить моему царю! — низко поклонился он.

Мне вручили большой, толстый кошель, с приятно звякнувшим в нём золотом и я вручил его ему в руки.

— Моя небольшая благодарность тебе за потраченное время и приезд сюда, — объяснил я ему, — так что говорю тебе «до встречи». Прибудешь вместе с семьёй и своими помощниками в Фивы, обратись либо к Рехмиру, либо Усерамону, я их предупрежу о тебе. Тебе найдут дом и устроят.

— Слушаюсь мой царь, — он ещё раз низко поклонился и я его отпустил. Мастер всё ещё не веря в произошедшее, потрясая головой ушёл к своим помощникам.

А у меня осталось действительно последнее дело здесь. Дав знак Хопи, что можно, он тут же подвёл ко мне десять пожилых людей — глав семей всех танцовщиц и музыкантш, которые обслуживали нас всё это время. Я знал, что Усерамон им всё оплатил, но хотелось в благодарность за их работу, добавить что-то и от себя. Царь я в конце концов, или не царь.

— Я не буду дарить вам золото, — обратился я к ним, когда они упали передо мной на колени, — думаю я буду более щедр.

Достав письмо, я вручил её Хопи, а тот ближайшему мужчине.

— Вернувшись в столицу, вы попросите аудиенции у нового визиря, сказав, что прибыли от меня, — объяснил я им порядок действий, — в этой записке к нему я приказываю три года не брать с вас и ваших семей налоги, о чём также прошу выдать документ с царской печатью.

Все мужчины тут же упали лицами в землю, беспрестанно благодаря меня и восхваляя, но письмо быстро взяли и спрятали под одежду. Я повернулся к Хопи.

— На этом всё и мой отдых тоже закончен.

Центурион поклонился и показывая сомкнуть кольцо охраны, зашагал рядом со мной. Мы быстро вышли к пристани и последними погрузились на ожидающую только меня лодку, а я бросил прощальный взгляд на место, которое путь ненадолго, но подарило мне душевный покой.

— Приедем, скажешь управляющему, пусть напишет Усерамону письмо от меня с одним только словом «спасибо», — приказал я центуриону и тот кивнул.

Глава 8

Возвращение центурионов происходило с большой помпой. Перед сходом на берег все надели новые доспехи, шарфы и шлемы. Вместе с непривычными здесь формой, размером и цветом щитов, а также необычной конструкцией копий, внимание они привлекали повсеместное. Когда же объявили общий сбор, чтобы легионы поприветствовали своих командиров, глаза у многих солдат были широко открыты. Да что там говорить, я сам глядя на эту красоту, так умилился, что проронил слезинку радости за своё детище. Осталось мне только наладить выпуск бронзы в огромных количествах, да наладить выпуск из неё кольчуг…

— «Эх, так и о железе можно будет вскоре подумать, — в голову лезли обширные мысли, как и что можно улучшать дальше».

— Мой царь, — меня встречал новый управляющий и куча слуг, когда осмотрев войско, я заглянул в сортир у казарм, морщась от запахов, но проточная вода отлично работала и всё было по крайней мере чисто, поскольку легионеры его точно чистили. Туда, как мне сказали позже, привычно отправляли всех провинившихся, так что вместо телесных наказаний добавили ещё одно, не такое суровое, но унизительное.

А вот общественный деревенский туалет был засран по самое не балуйся, люди-свиньи не могли донести всё до очка, так что туалет находился в ужасающем состоянии, по сравнению с военным. Я повернулся к управляющему.

— Провинившихся крестьян, слуг и рабов отправлять на чистку туалета, — приказал я ему, — если они увидят того, кто гадит мимо, путь сразу докладывают тебе и семья провинившегося на месяц будет занята чисткой туалета. Покажется мало, поставим дежурными на год.

Управляющий побледнел, поняв, что это его косяк, мог догадаться и сам, без внимания царя к этому.

— Это моя вина, — упал он на колени, — прошу Его величество меня простить.

— «Ну хоть признался, — довольно подумал я, что Рехмир оставил мне не дурака».

— Больше думай головой, — хмуро ответил я, — а то следующий раз самого отправлю чистить. Это всё же поместье царя, а не деревня на отшибе. Всё должно быть чисто и вылизано. Если не хватает рабов или слуг у тебя есть бюджет, бери с него деньги.

— Слушаюсь мой царь, — со вздохом облегчения ответил он, — я как раз хотел с Его величеством об этом поговорить. Я бы хотел пригласить архитектора, разбить сад и в целом больше благоустроить поместье. А то сейчас оно больше похоже на военный лагерь.

Я ткнул пальцем в Небсения, который так же встречал меня, как и все.

— Казначей у нас он, бери деньги и отчитывайся ему. В этом нет проблем, если они идут на дело, а не тебе в карман.

Разубеждать меня, что он этого не планировал, управляющий разумно не стал, лишь несколько раз ударился головой о землю, прежде чем с моего разрешения поднялся и ушёл к Небсению, обсуждать предстоящие траты.

— Что там с моим туалетом и водяными колёсами? — поинтересовался я у двух главных мастеров, подбежавших ко мне по знаку руки.

— Всё готово Твоё величество, — низко поклонились они, — мы прорубили дыру в стене спальной комнаты Его величества и сделали небольшой ход, в отдельную уборную.

— Идём посмотрим, — хмыкнул я и мы пошли в дом, а затем через освещённый масляными лампами небольшой коридор в приличного размера комнату с двумя очками, рядом друг с другом.

— Это на случай гостей Его величества, — прокомментировал увиденное один из мастеров, — мы сделали сиденья из гранита, а чтобы Его величеству было тепло, поставили дежурного раба, чтобы он грел место, когда Его величеству захочется посетить туалет.

Я постарался остаться серьёзным, поскольку такое решение проблемы рассмешило меня. Теперь у меня был личный раб, греющий мне своей попой место в туалете. Просто капец какой-то.

— Хорошо, молодцы, — оглядел я красиво обставленное и украшенное различными рисунками место, — идём к водяным колёсам?

Какое же было моё удивление, когда мы гурьбой вышли из дома и спустились по каменной дорожке вниз к реке. Там стояли и вовсю работали уже целых три колеса, постоянно зачерпывая воду снизу в бронзовые небольшие вёдра и выливая её сверху, когда уходили снова вниз.

— Управляющий попросил поставить ему ещё пять норий для подъёма воды, — объяснил лишнее колесо один из мастеров, — крестьяне тогда освободятся от бесконечного труда по подъёму воды и будут использованы им в других работах. Мы закончили первую норию для этого, осталось сделать ещё четыре.

— А то, что я просил, сделали? — поинтересовался я.

— Конечно Твоё величество, — все тут же низко поклонились, — мы поставили водяную мельницу выше по течению, чтобы ей ничто не мешало. Начато строительство возле неё каменного причала, чтобы лодки с зерном сразу прибывали на место и сгружались непосредственно рядом с мельницей.

— Идём, посмотрим, — повернул я в указанную сторону.

На месте всё оказалось, как он и говорил. Куча ремесленников строила пристань, другая часть заканчивала настройку колеса, третья строила здание для мельницы рядом с ним. В общем работа точно велась в моё отсутствие.

— Хорошо, я доволен, — повернулся я к ним, — заканчивайте работу и займёмся с вами настройкой шестерёнок.

— Слушаемся мой царь, — оба низко склонились передо мной.

Завершив обзор того, что меня интересовало, я наконец отправился в дом, где меня ожидали госпожа Исида и старшие служанки, отвечающие за моих наложниц.

— Рада приветствовать Его величество, — женщина при моём появлении низко поклонилась.

— Взаимно госпожа Исида, — поприветствовал я её.

— Его величество помоется с дороги и пообедает? — поинтересовалась она.

— Не откажусь, — согласился я и меня повели в купальный зал, где мной занялись слуги, ответственные за умывание и бритьё.

* * *

Всю ночь я спал без задних ног, настолько физически и морально было тяжело две недели подряд доказывать куче воинов, что я самый сильный, знающий и всё могу и умею. Хотя многому я сам учился по ходу, поскольку знания по большей части у меня были теоретические. Ну не считать же за умения, посещения несколько раз клубов реконструкторов римских легионов. Вот только изображая бога Монту, мне нельзя было показывать, что я чего-то не знаю, вот и получилось, выуживая из головы воспоминания, учиться вместе с центурионами и самому. Самое удивительное, что это сработало, хотя вначале я сильно сомневался в успехе. Но видимо мой настрой, непоколебимая уверенность в себе, а также огромный опыт обучаемых позволили довести всё до конца из того, что я задумал, что для меня самого было приятным послевкусием от устроенного тренинга. Теперь они займутся уже сами тренировкой деканов и легионов, но без моего участия. Разумеется, контролировать процесс я буду, но уже не так серьёзно, как если бы это было, вздумай обучать сам всё войско сразу. Тут точно меня бы ждал провал.

— «Но пока всё на удивление идёт неплохо, — я открыл глаза, выходя из состояния сна, — даже не учитывая события с богами. Кстати, надо гонца послать в Бубастис, чтобы узнал, как там дела с новым храмом обстоят для блохастой. Новостей давно что-то оттуда нет».

Перебрав в голове дела на день, я пошевелился и со вздохом перекатился ближе к краю, опустив ноги с низкой кровати на пол.

— Его величество проснулся, — тут же мальчик, занимающийся опахалом выскользнул из комнаты и через минуту, в неё стал набиваться народ. Те, кто спрашивал меня, что я хочу одеть, те, кто поведёт меня мыться, в общем необходимый минимум для царских утренних дел. Я с трудом представлял, что начнётся во дворце, если сейчас обо мне заботятся почти двадцать человек. В первый приезд, вниманием меня конечно там не баловали, а вот сейчас явно им не обойдут.

За завтраком присутствовала только госпожа Исида, которой я поручил списаться с Бенермерутом и начать сборы по переезду во дворец столицы. Поместье останется на управляющем и станет моей загородной виллой, местом отработки новых технологий, ну и конечно постоянным местом дислокации моих легионов. Выстроенные бараки оказались просто идеальным местом для жизни тысяч мужчин. В отличие от Рима, который был вынужден содержать десятки легионов, я предпочёл строить своё государство по принципу Золотой Орды. У местных номархов будут свои дружины и войска, с которыми они будут гонять голожопых кочевников или пришлых врагов, легионы же будут использованы только в случае крупномасштабного нападения соседнего государства. Так я планировал снизить расходы на армию, ведь по сути очень большую часть бюджета Рима сжирало именно содержание легионов. Я хотел этого избежать, оставляя часть собираемых налогов в номах, чтобы они на эти средства и содержали собственные дружины привычного здесь типа, без дорогостоящего передового вооружения и снаряжения. Что из этого всего получится, ещё предстояло выяснить, но рассуждал я именно так. Всё равно подсказать или поправить меня было некому, такого взгляда сквозь призму человеческого опыта здесь не было ни у кого, кто бы мог мне помочь с этим.

— Мой царь? — меня окликнула госпожа Исида, а я уйдя в размышления, механически ковырял золотой вилкой в тарелке с едой.

— Да? — я очнулся и посмотрел на неё.

— Слуги и рабы остаются здесь? — переспросила она.

— Заберите с собой только самых толковых и расторопных, — посоветовал я, — остальных в необходимом количестве мы наберём в Фивах.

— Благодарю Его величество за помощь, — склонила она голову, замерев на своём месте.

Поняв, что голод утолён, я поднялся из-за стола.

— Велите передать мастерам, что я на пробежку, затем через пару часов подойду к мельнице, чтобы они ждали меня там, — попросил я её, поднявшуюся следом за мной.

— Как прикажет Его величество.

Простившись с ней, я прихватив свободных легионеров своих двух сотен, отправился на пробежку и ОФП. Пробегая мимо лагеря, я заметил, как опционы и центурионы гоняют деканов, одетых в новое снаряжение и держащих в руках новое оружие. Обычные легионеры, заняты делами по лагерю, лишь наблюдали за их занятиями издалека, понимая, что вскоре наступит и их очередь.

* * *

Из меня вышел хреновый инженер и это становилось очевидно тем больше, чем дольше я возился с проклятой водяной мельницей. Зная её устройство и как что должно работать в целом, я вообще ничего не мог делать руками сам, но главное понятия не имел о том, что мягкое дерево, из которого мне сделали шестерни, имело свойство быстро ломаться под нагрузками. Гигантские каменные круги вышли слишком большие и громоздкие и силы течения не хватало, чтобы их стронуть с места. К тому же сыплющееся по жёлобу зерно выходило слишком крупным помолом. Эти и ещё много других проблем навалились на меня и моих мастеров, когда мы стали всё собирать из отдельно изготовленных деталей. Так что нам приходилось дотачивать и доделывать на коленке ломающееся или неработающее.

Количество привлечённых к работе на строительстве мельницы ремесленников приближалось к двумстам человекам и каждому находилась работа. Слишком сложной оказалась простейшая как я раньше думал мельница, о многих нюансах работы которой я даже не догадывался. Приходилось придумывать и приделывать на ходу. Вся работа по её пусконаладке заняла две недели и только когда прибыл курьер из Фив от царя Хатшепсут о том, что меня ждут на церемонии захоронения Нефруры, я вспомнил, что кроме мельницы у меня есть и другие дела. Послав с ним письмо о том, что выезжаю через три дня, я поторопил мастеров закончить то, что мы могли. Довести до ума и прилизать то, что уже работало они могли без меня, моей же главной целью было сделать так, чтобы зерно ссыпали в бак и оно потом опускаясь вниз по желобам на большие каменные диски и перетиралось в муку.

Так что остатки дней до отъезда этому и были посвящены, но всё равно вечно что-то ломалось или шло не так. Я начинал отчаиваться, что придётся уехать, так и не увидев результатов своего труда, пока наконец при наверно тысячном запуске, мельница заработала и не сломалась за десять минут, что в принципе было большим везением. Прошёл час, затем второй, а диски всё крутились и крутились, выдавая муку тонкого помола, гораздо лучше, чем это делали вручную женщины.

Куча мастеров и помощников, словно на чудо смотрели, как за три часа мы смололи столько зерна, что получился целый мешок муки, на что при ручном труде ушло бы точно больше суток с привлечением десятка женщин. Взгляды ремесленников перевелись на меня.

— Похоже богам угодно это дело, — вытерев пот со лба, поскольку лично лазил по лесам и этажам, осматривая, что сломалось в очередной раз, — оставлю жреца, чтобы принёс жертвы богам на походном алтаре и как следует их задобрил, чтобы больше ничего не ломалось.

На лицах людей появились счастливые улыбки.

— А пока, отдайте муку женщинам, пусть напекут нам свежих лепёшек, — приказал я, показывая на первый мешок лично изготовленной муки, — нужно же попробовать труд стольких дней.

Это было тут же выполнено и мы присматривали за работой мельницы, пока она молола и молола мешок зерна за мешком, а приставленные к этому делу ремесленники таскали мешки с зерном и забирали с мукой. Процесс был крайне медленный, но всё же неручным. Если наладить процесс, то всё зерно, что привозилось в поместье, можно было пропускать через мельницу, вообще не задействуя ручной труд служанок и легионеров, приставленных им в помощь.

Когда лепёшки были готовы, нам притащили их огромное количество, вместе с кувшинами вина и я прямо на мельнице поднял свой кубок за себя и мастеров, осиливших сложный проект, несмотря на вал проблем, с которыми мы столкнулись. Радостные крики раздались вокруг и я откусил кусок лепёшки, которая была выпечена из муки, молотой здесь. Пожевав его, я ощутил, что хлеб точно мягче чем то, к чему я привык.

— Мягче? — запив вином, обратился я к мастерам, тоже сосредоточенно жевавших лепёшки.

— И меньше каменной крошки мой царь, — склонил голову главный мастер, — определённо это лучший хлеб, что я ел в своей жизни!

Все вокруг это тут же подтвердили, затем стали низко кланяться и превозносить меня, равному богам. Отказываться от этого было глупо, так что я сказал, что, разумеется, как иначе и приказал за время моего отсутствия все мои задумки довести до ума. Крестьян обеспечить орудиями труда, сделать нужное количество плугов и остального сельскохозяйственного инструмента, чтобы следующая посевная была полностью на новом инструменте, как впрочем и сбор урожая.

— Также нормально сделайте трубы для туалетов, закопайте их в землю, чтобы о них не спотыкаться постоянно и наладьте нормальный полив с помощью этих же керамических труб по всем полям поместья.

Управляющий, стоявший рядом при первом историческом запуске мельницы тут же заверил, что все мои приказы будут обязательно выполнены.

— Тогда на этом всё, завтра меня ждёт столица, — вручил я ему остатки своей лепёшки и кубок, а сам отправился в дом, где кроме меня и слуг больше никого не осталось. Господа Исида и наложницы давно уехали в Фивы вместе с моими вещами, оставив только пять сундуков с одеждой для смены.

Пока меня мыли и приводили в порядок к ужину, я обратился к Хопи.

— Утром пусть центурионы подойдут к пристани, дам им последние инструкции, со мной отправишься только ты и твои две сотни, не думаю, что теперь мне что-то будет угрожать так сильно, с чем вы не справитесь.

— Да, мой царь, — поклонился он, — утром всё будет готово к отъезду.

Глава 9

Моё возвращение в столицу, впервые за всё время, что я тут находился, было обставлено очень пышно. Было такое чувство, что именно сейчас я победил в грандиозном сражении, уберёг Египет от нашествия кочевников и с триумфом возвращаюсь в столицу. Город был весь украшен цветами, тысячи празднично одетых людей встречали мою колесницу на улицах города и везде играла музыка. Мне на въезде предложили пересесть на богато украшенные носилки, но я отказался, оставшись на колеснице и сейчас пожинал плоды допущенной ошибки. Лошади пугались огромного скопления народа, нервно дёргались из стороны в сторону и мне больших усилий стоило удерживать их в заданном темпе шага. К счастью, чем ближе мы были к дворцу, тем меньше людей было на улице, так что лошади стали успокаиваться и вести себя спокойнее.

Ещё одним удивлением стало то, что встречали меня у входа в сад, все высшие сановники, вместе с Усерамоном, Рехмиром и даже Хатшепсут! Она в окружении жречества и чиновников, спокойно наблюдала, как я подъехал ближе и все вокруг, кроме неё опустились на колени.

Сойдя с колесницы, я первым делом обратился к ним.

— Разрешаю всем встать.

Тут же зашелестели одежды и большое количество знатных людей поднялись, смотря за тем, как я подхожу к Хатшепсут, беру её за обе руки и целую в лоб.

— Благодарен моей будущей супруге, что встретила меня, — мягко обратился я к ней.

— Я посчитала, что это мой долг, как будущей супруги, — без привычного мне напряжения в голосе ответила она, отнимая у меня правую руку и показывая ей в сторону дворца, — дом Его величества Менхеперры готов принять своего владыку.

— Благодарю Его величество, — оставив её левую руку в своей, хотя она хотела выдернуть и её, вслед за правой, я чуть жёстче сдавил ладошку, показывая, кто в доме хозяин. Она недовольно покосилась на меня, но при огромном стечении людей не стала протестовать открыто и пошла рядом со мной до носилок с двойными стульями, на которые я сначала дождался, когда сядет она, а затем опустился с ней рядом сам. Двадцать рабов подняли нас вверх и понесли внутрь дворца.

— Церемония погребения будет проведена через три дня, — сказала она несмотря на меня, — поэтому я хотела попросить Его величество ближайшие тринадцать дней не планировать дальних поездок.

— Конечно Твоё величество, — согласился я покладисто, — Его величество Хатшепсут может полностью мной располагать, к тому же я небольшой знаток ритуалов, но надеюсь Его величество мне в этом поможет.

— Безусловно, — согласилась Хатшепсут, — я приказала учесть этот момент в траурных церемониях.

Проезжая по дворцу до моих покоев, мы больше ни о чём не говорили. Когда же нас донесли до зала, который даже цветом отличался от всего, что я видел раньше, у огромной высокой двери нас встречали на коленях празднично одетый Бенермерут вместе с госпожой Исидой.

— Верные слуги приветствуют своих царей, владык Нижнего, Верхнего и Южного Египта, — впервые услышал я новую титулатуру от Бенермерута, который поднялся и помог встать госпоже Исиде.

— Я ещё нужна Его величеству? — поинтересовалась у меня Хатшепсут.

— Мой будущая супруга всегда будет мне нужна, — улыбнулся я.

Лицо Хатшепсут дрогнуло.

— Имею в виду сейчас.

— Думаю мои слуги помогут мне освоиться в новом доме, — ответил я, пока нас спускали вниз и я сходил с носилок. Их почти сразу подняли и Хатшепсут унесли вместе с большей частью чиновников. Лишь малая часть осталась со мной.

— Мой царь, — обратился ко мне Бенермерут, — я бы хотел провести, показать всё, что мы вместе с госпожой Исидой сделали за это небольшое время. Надеюсь Его величеству понравятся наши старания.

— Ведите, — согласился я, двери в мою часть дворца распахнулись и я краем глаза увидел, что они уже охранялись моими легионерами из сотен Хопи, а он сам заходя вслед за мной поманил к себе опциона, который оставался во дворце как раз для того, чтобы осмотреть все помещения и организовать их охрану. Они отошли от нас и стали шушукаться, я же пошёл вслед за воспитателем, который стал рассказывать сколько мне отдали места, а также количество помещений для слуг, рабов и помощников.

— Помещения под наложниц Его величества находятся в соседнем крыле, — вставила в его речь свои слова госпожа Исида, — женская половина чуть меньше, чем у Его величества, но тоже весьма обширна, если количество женщин у Его величества ещё больше возрастёт.

— Что-то мне подсказывает, что так оно и случится, — проворчал я и закруглил показ бесконечных, но однотипных пусть и богато украшенных и обставленных залов. Видя, что Хопи смотрит на меня, я поманил его к себе.

— Что?

— Двух сотен может не хватить мой царь, помещения огромны, — тихо сказал он.

— Сколько нужно?

— Не меньше пятисот человек, поскольку потребуются четыре смены караула в сутки, — ответил он.

— Вернись в поместье, отбери сам людей из легионов.

— Слушаюсь мой царь, — склонился он, — могу сразу как закончу с постами и проверкой помещений заняться этим? Беспокоюсь за безопасность Его величества.

— Хорошо, — согласился я, отпуская его.

Когда центурион отошёл снова беседовать со своими опционами, ко мне подошла госпожа Исида.

— Я тоже прошу разрешения покинуть Твоё величество, — обратилась она ко мне, — я отдала письмо от Его величества Менхеперра обращённое к Его величеству Хатшепсут, где Твоё величество просил за меня и мне предложили место в том же храме, но правда второй жрицей. Я приняла его.

— Уверены, что не хотите, чтобы я настоял на должности верховной жрицы? — уточнил я у женщины, которая по неизвестной мне причине решила от меня удалиться, когда дела только стали налаживаться. Я ещё прошлый раз удивился этому, но никакие расспросы не помогли, она просто стояла на своём, так что я решил, что пусть так и будет, если она это решила.

— Благодарю Его величество за заботу, — поклонилась она, — но теперь, когда Его величеству не грозит опасность, мой долг служить богам.

— Хорошо, пусть так и будет, — не стал я больше спорить с ней.

Она поклонилась и пошла на женскую половину, а я повернулся к Бенермеруту, который слышал оба этих разговора.

— Может тебе известна причина?

— Сожалею мой царь, — он отрицательно покачал головой, — госпожа Исида не хочет обсуждать эту тему ни с кем.

— Ладно, не будем гадать, — выкинул я из головы мысли об этом. Главное она сама хотела, без принуждения, так что пусть занимается тем, чем хочет. С ней мне было комфортней, но раз уж так сложилось, то ладно.

— Сам как, устроился? — спросил я у Бенермерута.

— Да, выбрал себе две комнаты, рядом с покоями Его величества, — кивнул он, — спальню и рабочий кабинет, больше мне и не нужно.

— Отлично, Танини тоже пристроил?

— Рядом с собой мой царь, — склонил он голову.

— Что же, тогда раз основное посмотрели, то пусть меня приведут в порядок и принесут лёгких закусок.

— Кухня для моего царя находится в конце крыла, — заметил Бенермерут, принимая приказ, — находится под постоянным надзором одного из постов. Повара и помощники пока местные, которые и раньше служили при дворце, но я ищу того, на кого их можно заменить. Пока с этим проблемы, найти верных людей всегда очень трудно.

— Здесь не поспоришь с тобой, — согласился я, — но хотя бы собери дегустаторов для моей еды, пусть это будут дети или ближайшие родственники этих поваров и ответственных за кухню. Будут протестовать, скажешь мой приказ.

— Будет сделано мой царь.

— Что же если это всё, то пошли покажешь, где тут помывочные.

— За мной Твоё величество, — низко поклонился Бенермерут и поспешил сбоку, показывая куда идти.

* * *

Траурные мероприятия, как меня и предупреждала Хатшепсут затянулись почти на две недели. Бесконечные жертвоприношения в храмовом комплексе рядом с пирамидой в Долине царей, что Хатшепсут уступила своей дочери. Поездки по храмам богов и снова траурные жертвоприношения и молитвы. Богов в Египте было много, поэтому наше путешествие было долгим. Но я не роптал, не высказывал ничего Хатшепсут, всё время был рядом с ней и поддерживал как мог, хотя ни малейшей теплоты в наших отношениях не было. Оба играли каждый свою роль и это было понятно уже по тому, что как только рядом с нами не оказывалось людей, для которых этот спектакль полного взаимопонимания двух царей и игрался, тут же Хатшепсут становилась отстранённо холодной, а мне ничего не оставалось, как поступать так же. Но нужно отдать ей должное, царь была умна, поэтому также не выказывала ни малейшего неудовольствия тому, когда я её брал за руку или целовал для показной любви между нами. Она улыбалась, отвечала мне влюблёнными взглядами на публике, которые по щелчку пальцев прекращались, как только мы входили в помещение, где нас не могли видеть.

Так что я нисколько не обольщался её показного хорошего ко мне отношения, понимая, что она ищет пути, как можно либо от меня избавиться, не в ущерб своему царствованию, либо получить выгоды от временного сотрудничества со мной. Пока получалось только второе, поскольку избавиться от меня она просто не могла без того, чтобы уже через пару дней под стенами столицы не стояла лучшая армия в регионе. Уж это она прекрасно понимала, как и её оставшиеся советники, которые с ненавистью смотрели на меня каждый раз, когда думали, что я этого не вижу.

* * *

30-й год; 16-й год, 26-й день второго месяца сезона ахет

Время с бесконечными траурными церемониями и поездками по различным храмам плавно перетекло в праздник Опет, мою первую свадьбу, а также начало отмечания праздника Хеб-сед для Хатшепсут.

Праздник Опет был связан с разливом Нила, уровень которого определял, будет ли голодным год или нет. Так что все ответственно подходили к процессу, чтобы задобрить богов, а потому начались обязательные исполнения обоими царями всех процедур, связанных с этим праздником официального бракосочетания Амона и Мут, во время которого барки с изображениями этих богов и их ребёнка Хонсу перевозились из Карнакского храма в Луксорский. Кульминацией процесса была встреча фигурок двух богов и повторение церемонии коронации, таким образом подтверждая наше с Хатшепсут право на царство.

По окончании церемонии, мы вернулись в Фивы в главный храм Амон-Ра, где мне и подвели невесту, вручив её перед фигурой бога. Мы обменялись с ней клятвами верности и к глубочайшему моему удивлению, кольцами из золота. Я даже не думал, что то, к чему я привык в своём времени имеет настоль древние корни, поскольку всегда считал, что эта традиция пришла к нам из Рима. Сегодня же оказалось, что она имела куда как древнейшие корни.

Больше никаких ритуалов не требовалось, подписав бумаги о браке вместе со свидетелями, мы считались теперь женатыми, так что отправились на пир во дворце, на который были приглашены почти все номархи и знатные люди царства. Хатшепсут именно поэтому сказала тогда на том памятном вечере, что наша с ней свадьба состоится в последний день месяца ахет, поскольку все важные люди и так были приглашены на праздник Опет раньше. Они никуда из Фив после него всё равно не смогут уехать ещё долгое время, пока будет длиться её личный праздник Хеб-сед. Он длился ещё дольше, чем праздник Опет, поскольку отмечался на тридцатый год правления фараона, а затем каждые три года после этих тридцати лет.

В сущности, это был по сути ритуал возрождения, в котором жизненная сила фараона с наступлением нового периода его царствования должна возобновиться, так же как и его отношения с богами и людьми. Серия ритуалов, связанных именно подтверждением прав на дальнейшее царствование являлась сердцем праздника Хеб-сед, не зря Хатшепсут готовилась к нему больше года, поскольку это был общенародный праздник, во время которого все обязательные работы были запрещены, зато раздавались хлеб и вино, чтобы поощрить простых людей массово стекаться в Фивы ко дню, объявленным началом этого праздника.

Я давно видел, что на специально оборудованной большой площади за городом были установлены часовни для размещения статуй провинциальных божеств Верхнего и Нижнего Египта. Эти статуи присылались из всех частей страны, чтобы отдать дань фараону и признать законной власть над всем царством. Со своей стороны, Хатшепсут должна была показывать свою пользу народу, публично почитая богов, вознося им множество жертв и приношений. Ведь именно фараон являл собой связь между людской и божественной сферой, гарантируя народу плодородие полей и процветание стад.

На фоне всех этих приготовлений моя первая ночь с Сатией прошла довольно буднично и спокойно. Девушка, разумеется, была девственницей, а я был специалистом по устранению подобных препятствий, так что процесс дефлорации прошёл для неё максимально безболезненно. Не знаю, что ей наговорили до этой ночи, поскольку она после самого процесса и удивлённого осмотра окровавленных простыней, стала долго рыдать и мне пришлось её успокаивать и спрашивать откуда взялись эти слёзы. Оказалось, её готовили к сильной боли и для этого даже дали перед нашей первой ночью обезболивающее, так что Сатия была сильно удивлена, когда если что и почувствовала, так небольшое неудобство, но никак не сильную боль.

После небольшого отдыха, она попросила у меня ещё одно соитие, поскольку отец её об этом попросил. Я понимал для чего, чтобы максимально гарантировать её беременность и появление наследника. Спорить я не стал с этим, её семья честно выполняла свои обязанности, так что за ночь мы с ней возлегли трижды и Сатия под утро, хоть и была сильно замучена, но светилась от счастья. Она и сама была удовлетворена, и смогла приказ отца выполнить, о чём совершенно бесхитростно мне и поведала. За одну ночь с девушкой трудно было понять о ней всё, но главное я уяснил. Она была простой, без лишних тараканов в голове, кроме обычного для Египта почитания родителей и богов, но в её присутствии точно, о чём не стоило говорить, так это о секретах. Приняв для себя решение, я остаток дней до начала праздника Хеб-сед, просто проводил свободное время с новой женой, которая и правда светилась от счастья, чего было не сказать о Хумай. О ней и остальных своих наложницах я не вспоминал, в присутствии рядом влюблённой в меня молодой девушки, а это и правда случилось, ведь все эмоции Сатии были написаны на её лице, так что до начала официальных мероприятий я особенно ничем и не занимался, кроме секса и отдыха.

Правда пришлось сильно напрячься, когда Хатшепсут позвала меня на начало праздника Хеб-сед, поскольку ей реально нужна была моя помощь в его проведении, так он был весьма замороченным и непростым. Состоял сразу из трёх обрядов: очищения, освящения тронов и святилищ, а также «отверзание уст».

Первое, с чего начали, это Хатшепсут входила во все по очереди временные хранилища с привезёнными там со всех номов фигурками богов и подносила им дары. Поскольку богов было много, как и святилищ, то всё это растянулось на три дня, а когда наконец всем богам были принесены жертвы, настал обратный процесс. Хатшепсут села в построенную посередине поля беседку, а жрецы всех божеств, стали вместе с их фигурками наносить визиты фараону.

Затем Хатшепсут посетила специального выращенного быка Аписа, сидящего в закрытом святилище, чтобы его вывели и дальше он всё время находился перед царским троном обозначая собой могучую силу, которой боги наградили фараона за правильное им служение.

Когда спустя пять дней все ритуалы отведённые на первую часть начала праздника очищения, были закончены, началась вторая часть. Все эти дни людей, которые с восхищением и поклонением смотрели за всем этим священнодействием кормили и поили бесплатно, а я прямо физически ощущал, сколько денег на это всё уходит, поскольку приглашённых было сотни тысяч и понимал, что надо с этим что-то будет делать, ведь я сам через какое-то время буду вынужден всем этим заниматься.

На шестой день праздника начались ритуалы освящения трона. Первым важным этапом был подъём колонны Джед, затем Хатшепсут пускала стрелы в направлении четырех сторон света и четыре раза всходила на принесённый из дворца трон. Все эти церемонии проходили в присутствии фигурок древнего божества Упуата и бога времени Хеха и заняли целый день.

Сразу после этого, начиналась самая длинная, третья церемония праздника Хеб-сед — «отверзание уст». На целые сутки Хатшепсут положили в саркофаг построенной временной пирамиды, завернув предварительно в шкуру быка. Следующим ранним утром прежде чем выбраться из этой символической гробницы-утробы, Хатшепсут сначала помог «открыть уста» верховный жрец Амон-Ра, наклонившись к ней и вдохнув в неё якобы дыхание жизни. Это действие должно было воскресить «умершего», поскольку считалось, что проходящий через этот ритуал человек получает в дар новую жизнь — для себя или для того, что он представляет.

Серая от усталости Хатшепсут, после всего этого показалась из пирамиды, ей в руки жрецы дали цеп и завещание её отца, в котором он назначал Хатшепсут регентом при Менхеперре и начала ритуальный бег вокруг других специально сооружённых для этого праздника четырёх пирамид. Причем она была обнажена, имея из одежды лишь тоненькую верёвочку с кусочком ткани, закрывающим её низ живота.

После первого круга, она остановилась и зашла в огромный белый шатёр, поставленный для её отдыха, где проведя несколько часов, вышла для следующего забега. В этот раз её низ живота закрывала короткая юбка.

Третий круг она бежала уже вечером, ещё раз отдохнув в шатре и надев на себя небольшой отрез ткани, для того чтобы прикрыть грудь, а последний четвёртый забег был совершён уже следующим ранним утром. Причём для него она одела уже нормальную одежду, в которой я привык её видеть, на голове и в руках были все знаки царской власти, пробежав в которых последний круг, она под молитвы жрецов, громкую музыку и песни тысяч музыкантов, взошла на трон, ознаменовав этим своё воскрешение, омоложение и завершение официальной части всех торжеств. Как мне на ухо сказал Усерамон, статуи фараона в этой одежде, так называемые «столбы Осириса» затем ставились по всей стране, возвещая об успешном омоложении правителя и подвластных ему земель.

Я сам, просто участвуя в торжествах устал неимоверно, хотя, по сути, мало что делал, но посмотрев на гордую собой Хатшепсут, которая в своём немолодом возрасте через всё это прошла, лишь позавидовал её воле. Хатшепсут взяла слово и объявила следующие две недели нерабочими, а также любой, кто придёт к дворцу получит бесплатно еду и вино. Сотни тысяч людей, которые присутствовали на этом празднике встретили её слова криками радости, а я же наконец получил возможность заняться своими делами. Нужно было узнать у Рехмира и Усерамона как идут дела, написать с помощью Танини кучу писем в Абидос, Бубастис, своё поместье и ещё много куда, чтобы проконтролировать, как выполняются поставленные мной задачи.

К сожалению, едва я успел это сделать, ко мне наведалась счастливая, успевшая отдохнуть за эту пару дней Хатшепсут и оповестила о том, что перед нашей свадьбой пройдёт ещё одна, та о которой мы с ней договаривались. Отказать я ей не мог, а потому согласился. Череда праздников продолжилась.

Глава 10

Меритра Хатшепсут была девушкой из очень благородного жреческого рода, её отец и мать были долгое время верховными жрецами различных божеств, сейчас же были пусть и вторыми ввиду преклонного для Египта возраста, но от этого не менее значимыми личностями. Огромные владения земли, тысячи родственных связей и большое количество наследников, занимавших различные жреческие должности превращали эту семью в значимого союзника. Именно так думали Усерамон и Хатшепсут, стараясь привлечь их на свою сторону. Кстати Усерамон, когда я ему сказал о том, что к семье надо присмотреться, пообещал всё проверить, но результатов до сих пор мне не предоставил. Я видел, что он был сильно расстроен, когда узнал, что на самом деле они поддерживают не его одного. Я вот лично не был этому удивлён, как и тому, что за день до свадьбы, смущённая Хатшепсут попросила меня встретиться с отцом невесты, который хотел обсудить со мной кое-что. Усерамон попросил присутствовать на этой встрече, но я ему отказал, справедливо рассудив, что если бы отец Меритры Хатшепсут хотел бы этого, он бы сам его позвал, а потому я встречал гостя, сидя на любимом стуле и кушая гранатовые зёрна, которые принёс мне Бенермерут.

Дверь в мои покои открылась и в окружении десятка людей, внутрь вошёл небольшого роста старик, опирающийся на посох. Его одежды, драгоценности, которым он был обвешан, всё говорило о том, что передо мной непростой человек. Пройдя десять шагов все опустились на колени и он в том числе.

— Можете встать, — разрешил я, осматривая его лицо и фигуру. Его дочь слабо его напоминала, хотя я и видел-то её всего один раз.

Жрец поднялся и сделал шаг вперёд, но ему преградил дорогу Хопи.

— Оставайтесь на этом месте уважаемый, — вежливо предупредил он, — ближе к царю подходить не стоит.

— Могучий воин боится немощного старика? — очень вежливо поинтересовался тот, замирая на месте, но в его нотках я услышал явный сарказм.

— Если ты пришёл упражняться со мной в остроумии, то мы зря тратим время, — я спокойно пожал плечами, — так что либо подчиняйся установленным мной правилам, либо убирайся.

Его глаза чуть расширились.

— И в мыслях не было перечить Его величеству, — заявил он, — я бы хотел обсудить некоторые условия с Его величеством, при которых моя дочь выйдет за него.

— Старик, — я покачал головой, — не будет никаких условий. Ты можешь только просить меня, а я соглашаться или вовсе отказать твоей просьбе.

Лицо у жреца чуть дрогнуло, ему явно не нравилось, как начался наш разговор.

— Его величество видимо запамятовал, что если не будет свадьбы между ним и моей дочерью, не будет союза с Его величеством Хатшепсут, — напомнил он мне.

— А-а-а, ты поэтому пришёл ко мне за день до свадьбы? — изумился я его наглости, — тогда боюсь тебя ждёт разочарование.

— На что намекает Его величество? — не понял он.

— Да не намекаю, я говорю весьма прямо, — улыбнулся я ему, даже не меняя позы и по-прежнему закидывая в рот зёрна граната, — сейчас я прикажу своим воинам, перерезать вам все глотки, а затем выбросить в Нил ваши трупы, как тех, кто оскорбили царя. После чего я подниму своё войско и вырежу всех, кто относится к твоему роду, отберу твои земли и заберу их себе. Твою же дочь я отдам своим легионерам, чтобы они тра…и её до тех пор, пока она не сдохнет, а тело потом выброшу на дорогу, чтобы его растащили падальщики и она осталась без посмертия.

При каждом моём слове глаза у жреца всё больше выпучивались, а все вокруг него попадали от страха снова на колени. Моя охрана окружила их и достала мечи, чтобы у них не было сомнений в том, что я просто пугаю. Глядя на широкоплечих, вооружённых мужчин с холодными взглядами, ни у кого из них не закралось мысли, что это пустые угрозы. Понял это и жрец, когда Хопи положил свою лапищу ему на плечо, силой опуская на колени и поднося гладиус к его шее.

— Его величество неправильно меня понял, — стараясь не шевелиться, тихо сказал жрец, — я лишь хотел попросить Его величество о небольших послаблениях для меня и моего рода. Но, разумеется, я могу только молить о великодушии и милости моего царя в этом. Свадьба в любом случае состоится.

Я чуть пошевелил рукой и моя охрана убрала мечи и вернулась на посты, а гости вздохнули чуть свободнее.

— Хочу, чтобы между нами не было никаких недопониманий Хауи, — я впервые назвал его по имени, — я не какой-то там ваш очередной сопливый царь, который будет бегать и искать милость каждого семейства. Тот, кто встанет у меня на пути, сильно об этом пожалеет. Это говорю тебе я, царь Менхеперра.

Жрец, горлу которого ничего больше не угрожало, низко мне поклонился.

— Меня видимо неправильно проинформировали Твоё величество, я не знал, что мой царь настолько могущественен и грозен.

— Одно захваченное царство и разгром большого войска тебе ни о чём не сказали? — хмыкнул я.

— Все вокруг говорят просто об удаче царя и что победы достались ему слишком легко, — тихо сказал он.

— Поднимись, — приказал я и затем кивнул Хопи.

Тот приказал всем сопровождающим выйти из комнаты, а для жреца поставил табурет.

— Сядь, что-то мне подсказывает, разговор у нас будет с тобой долгим, — приказал я, и он без лишних споров опустился свой тощий зад на небольшой предмет, став ниже меня, тоже сидящего на более высоком стуле.

— Поделись со мной, что там про меня говорят, — я спокойно поинтересовался, но он тут же стал рассказывать, а я почти сразу понял, что сам стал причиной своих проблем. Ведь везде и каждому заявлял ровно тоже, что сейчас слышал от него: победа досталась случайно, мне повезло, враг был слаб и прочее. Это и послужило тем фактором, по которому ко мне относились несерьёзно, а ведь ещё Усерамон предлагал мне ставить везде обелиски о моих победах, чтобы об этом знали все.

— Хопи пошли кого-то за Рехмиром, — приказал я, когда жрец закончил.

Когда один из легионеров бросился бегом выполнять мой приказ, я вернулся к замершему жрецу.

— Что ты хотел от меня?

— Его величество, я передумал, — сказал он, — я не хочу никаких условий для свадьбы моей дочери.

— Говори с чем пришёл, — приказал я, — если это будут разумные требования, я подумаю.

Хауи сильно удивился, но беспрекословно подчинился, став перечислять то, что хотел со мной обсудить. Для меня не было ничего нового в его словах: отмена налогов с части земель, больше жертвенных поступлений в храмы и прочие ништяки для его рода. Он закончил и замер.

Я погладил подбородок, задумавшись.

— Для меня в принципе всё это приемлемо, — начал я, а его глаза расширились от удивления, — но при одном условии.

— Каком, Твоё величество? — осторожно поинтересовался он.

— Ты подумаешь с главами других жреческих семейств вот о чём, — я посмотрел ему в глаза, — египетских богов слишком много и на каждого нужны храмы, жрецы, послушники, жертвы, последователи.

— Так всегда было Твоё величество, — удивлённо сказал он.

— Всегда? Всегда ли Амон был Амон-Ра? Наунет имела мужскую ипостась Нуна, а Бастет вторую ипостась Сехмет? Или это были разные боги, объединённые позже по каким-либо причинам?

Жрец побледнел и испуганно посмотрел на меня.

— Судя по твоему виду, так было всё же не всегда, — улыбнулся я, — а потому я и предлагаю подумать тебе и остальным семействам жреческого сословия над тем, чтобы объединить большинство существующих богов объявив их разными ипостасями друг друга, оставив их какое-то разумное количество.

— Насколько разумное Твоё величество? — тихо поинтересовался он.

— Столько, сколько вам самим покажется нужным для того, чтобы все приношения царей и людей, доставались только тем богам, с которыми общаются ваши семейства, — я пожал плечами, — мне в принципе это безразлично.

— Его величество славится тем, что приносит жертвы только избранным богам, — осторожно сказал он, — можно поинтересоваться, чем вызвана такая его избирательность?

— Они мне отвечают, когда я обращаюсь к ним, — спокойно ответил я, видя как его глаза расширяются, — а если это так, какой мне смысл тратить время на тех, кто нем к моим воззваниям?

— Мы получили послание о том, что произошло в Бубастисе, а также случилось с самим храмом, — продолжил он осторожно расспрашивать меня, — Его величество рассердил богиню Бастет?

— Ну было дело, — отмахнулся я, — она тоже, как и ты сейчас, решила предъявить мне завышенные требования и мы немного с ней повздорили.

— Как мне сообщили жрецы, которые относятся к богине Бастет, после разговора с Его величеством её храм был почти полностью разрушен, а у всех её каменных изваяний в других храмах теперь не хватает одного глаза, — с придыханием сообщил он.

— Мы сильно поссорились, — скромно сообщил я ему, приписав себе все достижения разом.

Жрец покачал головой и задумался.

— Предложение Его величества слишком необычное, — наконец поднял он на меня взгляд, — мне нужно поговорить с другими семействами, а лучше созвать общий совет.

— Смотрите сами, я ни на чём не настаиваю, это будет только ваше решение, — поднял я руки показывая, что мне вообще всё равно, — но скажите всем, что в случае положительного решения, все храмы, земли и блага, которые были у тех богов, которых вы решите объявить ипостасями, будут разделены между вами. Я подпишу указ об этом, поддержав вас, Хатшепсут тоже будет не против.

Жрец задумался, а дверь открылась и внутрь вошёл запыхавшийся Рехмир. Увидев сидящего напротив меня жреца, он сильно удивился и поклонился сначала мне, затем ему.

— Господин Хауи, какая неожиданная встреча, — признался он.

Тот поднялся с табурета и кинул на него лишь быстрый взгляд.

— Наш молодой визирь, — сказал он так, словно в доме появилась новая собака.

— Если Его величество не против, — спросил он меня, — я бы хотел подумать о нашем разговоре.

— Да ты свободен, — сделал я жест рукой.

Тот низко мне поклонился и пошёл на выход, а охрана раздвинулась и выпустила его из комнаты. Только он вышел, как Рехмир бросился ко мне и обеспокоенно зашипел, словно гадюка.

— Мой царь — это очень опасный человек! Не нужно с ним вести никаких дел, молю тебя!

— Какие у вас с дядей разные мнения об одном и том же человеке! — искренне изумился я, — тебе-то он чем не угодил?

— Я раньше тоже думал, что господин Хауи хороший человек, но изменил своё мнение, когда стал визирем, — признался мне он, поморщившись, — везде, где не исполняются мои приказы и распоряжения, виднеются либо его уши, либо жреческих родов, связанных с ним.

— И ты мне так спокойно говоришь об этом? — удивился я, — твои решения, мои решения. Если их кто-то не исполняет, значит не выполняет мою волю.

— Я думал, разберусь сам, — покраснел словно помидор парень, поняв, что проболтался, — не хотелось начинать свою карьеру с того, что буду бегать при малейшей трудности к моему царю.

— Покажу тебе сейчас, как решать подобные вопросы, — спокойно сказал я, обратившись к Хопи, — мне нужен глава канцелярии Южного Египта.

Тот кивнул и отправил гонца, я же усадил Рехмира за стол и выпытал у него всё, что относится к этому делу. Кто, как и когда не стал выполнять его поручения. Выбрав для себя в качестве жертвы устрашения самого злостного игнорщика его распоряжений.

— Мой царь, — дверь вскоре открылась и в нам вошёл даже по виду уставший Усерамон.

Хопи сразу пододвинул ему стул, чтобы он сел. Для своих близких людей я делал, когда мы были одни, исключения. Всем остальным, не то что сидеть, стоять в моём присутствии было не позволено.

— Усерамон, у меня просьба, не по твоему основному направлению, — обратился я к нему.

— Весь во внимании мой царь, — склонил он голову.

— Найди пожалуйста лучшего мастера, кто снимает кожу с животных, — попросил я его, — параллельно с этим проведи расследование и задержи за взяточничество помощника градоправителя Фив.

— А если он не берёт взятки, мой царь? — спокойно поинтересовался Усерамон.

— Тогда дай ему её и за это задержи, — ровно также ответил я, — но я в это не верю, уже убедился, как всё здесь пропитано коррупцией. Начиная от судей и сборщиков налогов, заканчивая самыми мелкими чиновниками.

— Как прикажет мой царь, — усмехнулся он.

— Затем под тяжестью предъявленных обвинений он сознается в своём преступлении, и ты выпустишь мой указ о его наказании, — продолжил я.

— Мой царь, я покажусь назойливым, но поскольку это первые подобные распоряжения от Его величества, то хочу точно знать, что мне делать, если он не сознается, — поинтересовался Усерамон.

— Позовёшь Хопи, — показал я пальцем в сторону своего центуриона.

Глава канцелярии поклонился и сказал.

— Прошу меня простить, что перебил Его величество. Каким же будет наказание за это жуткое и тяжелейшее для царства преступление? — иронично поинтересовался он.

— Заместителю мэра вы дадите сильное обезболивающее, а тот мастер кожевенник, что вы найдёте для этого дела, живьём снимет с него кожу, — спокойно сказал я и в помещении настала тишина.

Рехмир выпучил на меня глаза, а Усерамон задумчиво посмотрел на меня.

— Мой царь, но мне же противится глава Фив, а не его заместитель! — испуганно воскликнул Рехмир, привстав на табурете, — нельзя наказывать не того человека!

— Ты недослушал, — нахмурился я и он тут же вернулся на место.

— Его кожу натяните на стул и вручите от моего имени главе Фив, чтобы он им пользовался в своё рабочее время, — продолжил я.

— Это очень жестоко мой царь, — Усерамон прямо посмотрел на меня, — и вызовет волнения.

— Назовёте мне этих самых волнительных и я тоже придумаю для них наказания, — ответил я, просто заколебавшийся оттого, что каждая вошь здесь мнила себя великим и ставила палки во все мои начинания. Я решил, что пора показывать, что царь может быть и не совсем добрым.

— Слушаюсь и всё сделаю мой царь, — Усерамон склонил голову.

— Но так нельзя, — Рехмир был со мной не согласен, впервые открыто высказываясь против.

— Мой друг, — я остановил Усерамона, который хотел осадить его, — это будет мой приказ, моя воля. Последствия я приму на себя.

— Но мой царь, это слишком жестоко даже для… — тут он испуганно поджал губы и вскрикнул от боли, а Усерамон быстро убрал с его ноги свой посох.

— Ты как-то плохо передал ему дела, — повернул я лицо к главе канцелярии.

— Это полностью моя вина Твоё величество, — согласился он, — я исправлю это.

— Хорошо, — успокоился я, — тогда жду подтверждения, что мой приказ выполнен.

— Безусловно мой царь, — Усерамон поднялся сам, согнал с табурета Рехмира, и низко кланяясь, задом пошёл с ним к выходу.

— Чуть не забыл, — окликнул я Усерамона и он остановился уже у самых дверей.

— Да, мой царь?

— Помнишь ты советовал мне ставить обелиски в столицах номов, которые будут отражать мои победы?

— Конечно мой царь, — кивнул он, — мне помочь новому визирю отдать нужные команды для их производства?

— И как можно скорее, — кивнул я, на что оба гостя низко поклонившись ещё раз, вышли из комнаты, оставив меня одного

— Что же, пора готовиться к свадьбе, — вздохнул я, вставая на ноги, — Хопи как там мой полигон и полоса препятствий? Построили?

— Ещё нет мой царь, — ответил центурион, — пока камнетёсы готовят штангу и гантели.

— Поторопи строителей, а то жиром тут заплывём вместе с вами.

— Я передам приказ Его величества главному строителю.

Глава 11

Свадьба с Меритрой вышла довольно будничной и похожей на ту, что была у меня с Сатией. Кольцо только другое и всё. Правда первая брачная ночь запомнилась мне лучше, поскольку за консумацией брака пришли проследить её отец и сама Хатшепсут. Так что девушка лишалась девственности под пристальными взглядами окружающих нас людей и было понятно почему. Они оба хотели точно знать, что её ребёнок будет от меня, других вариантов убедиться в этом в это время просто не было. Так что я спокойно в присутствии почти десятка человек сделал своё дело и по просьбе Хатшепсут, ещё пару раз, чтобы Меритра точно забеременела. Как я уже понял ещё по Сатии, все уже рассчитывали на моих детей, не сильно беря меня в расчёт, а это значило только одно — мне ещё больше стоило усилить охрану и бдительность. Если всем вокруг были нужны мои дети, а не я сам, это был очень плохой сигнал для моей безопасности.

Зато после этой ночи, поведение Хатшепсут немного изменилось в лучшую сторону. Она стала более спокойна, даже мила и часто приглашала меня составить ей компанию. Меритру же с той ночи стали опекать так, что вокруг неё всегда был десяток служанок, охранников и тех, кто бросался убирать впереди неё даже малейший камушек. Хатшепсут стала оберегать её от всего, что могло ей навредить. Всё бы было хорошо, если бы не одно но. Меритра оказалась девушкой своенравной и роль простого сосуда для царского наследника её не сильно устроила. Она хотела быть царицей, второй после меня, а потому, как только получила подтверждение, что беременна, это случилось как раз, когда близилась уже наша свадьба с Хатшепсут, Меритра вышла из-под контроля.

Она пришла ночью ко мне, легла рядом и заявила, что будет спать теперь только здесь, а не на женской половине, вместе с толпой других девиц, которые её раздражают. У её сопровождающих челюсти отпали от такого заявления, как впрочем и у меня. Такое поведение было неслыханным для приличной девушки благородного сословия.

— Позовите Его величество Хатшепсут, — приказал я и несмотря на позднее время, та вскоре появилась, одетая в простую, но дорогую одежду. Видимо ей по дороге объяснили причину такой странной просьбы царя Менхеперра, поэтому она вошла ко мне вместе со всей своей свитой и охраной, так что в комнате сразу стало тесно.

— Меритра, — она обратилась к девушке, которая вцепилась в мою кровать, — это неприлично. Мы мешаем отдыху Его величества.

— Я жена Его величества, — заявила та, сама едва дыша от страха. Протест протестом, но ситуация точно накалялась и она это понимала, как никто другой.

— Как и ещё одна, как и ещё множество других жён, которые появятся у Его величества за его наверняка долгую жизнь, — спокойным тоном сказала Хатшепсут, — например скоро мы с ним поженимся и что, ты будешь всё время с нами?

Меритра опустила голову и ответила.

— Я останусь здесь, Твоё величество.

Хатшепсут перевела взгляд на меня, ища поддержки.

— Могу её высечь, если родители не делали этого раньше, — предложил я ей максимум своей помощи.

— Я была бы благодарна Его величеству, а мы пока подождём за дверью, — Хатшепсут показала рукой и повернулась к выходу, все кто пришёл с ней, а также сопровождающие Меритры, вышли следом. Я показал Хопи, так что и моя охрана вышла тоже, мы остались с супругой одни.

— Его величество ведь не будет меня бить? — испуганно сказала она, видя, как я потянулся за своим сандалиям.

— Бить нет, воспитывать да, — я достал калиги, посмотрел на них исразу понял, что если буду бить ими, то изувечу девушку, а потому взял её лёгкий сандалий, сплетённый из тонких стеблей тростника.

Ударив пару раз им по своей руке, я признал, что он вполне себе больно бьёт. Меритра не стала дожидаться экзекуции и с криком:

— Ненавижу!

Спрыгнула с кровати и босиком бросилась на выход, оставив мне свои сандалии в качестве трофея. Вместо неё ко мне вошла Хатшепсут.

— Девочка переживает, что свадьба не исполнила все её мечты, — объяснила она мне её странное поведение.

— Я вообще впервые вижу, чтобы девушки себя так вели, — честно признался я.

Хатшепсут поморщилась.

— Возможно её родители слишком сильно на неё давили, готовя всю жизнь быть супругой царя, — нехотя признала она.

Я задумался, пожалуй да, в этом был смысл. Когда тебя всю жизнь к чему-то готовят, ты думаешь, что избранная, а тут всё что от тебя оказалось нужно, это пару раз трах…ся с царём и дальше всё, иди вынашивай ребёнка. Крыша явно у неё поехала от подобного.

— Этого больше не повториться, — сказала царь и повернувшись, вышла из моей комнаты.

К сожалению, она оказалась неправа. Уже через несколько дней, девушка была у меня в кровати, яростно сверкая глазами. Окружающие тронуть её не могли и пальцем, все знали, для чего её используют, так что она явно наплевала на все разговоры с Хатшепсут, родителями и снова заявилась ко мне, на этот раз босиком.

Звать Хатшепсут не пришлось, она вскоре пришла сама.

— Ты ведь понимаешь, что как только родишь, то тут же получишь самое серьёзное наказание за своё поведение? — спросила она у неё.

— Если рожу Твоё величество, — своенравно заявила Меритра, — я могу ненароком упасть или ещё что случится с плодом.

Глаза у Хатшепсут прищурились.

— Все вон, — приказала она. Вышли все, кроме доверенных советников и охраны, они не считались лишними.

— Чего ты хочешь Меритра, — спросила Хатшепсут, — ты знаешь, как для нас важен этот ребёнок.

— Напоминаю, я ещё тут, — поднял я руку.

— Его величество, к сожалению, трудно не заметить, — поморщилась Хатшепсут, отвечая мне.

— Давайте сделаем так, — я покачал головой сам не веря в то, что и тут стал предметом бабских разборок, — завтра утром мы соберёмся на завтрак и всё обсудим в спокойной обстановке, без криков и истерик. Обещаю, я придумаю как решить эту проблему.

— Меритра? — Хатшепсут повернулась к девушке.

— Слушаюсь повеление Его величества, — та поднялась с кровати и пошла вслед за царём.

Ночь прошла спокойно, а утром я и правда после бега и занятий на недостроенной площадке, где мне готовили турники, полосу препятствий и различные другие приспособления для занятий, а также тир для тренировки стрелковых навыков, отправился в ванную. Благоухающий и натёртый маслом я отправился после всех процедур на завтрак.

За большим столом сидели только Хатшепсут, Сатия и Меритра, все остальные стояли поодаль. Обе девушки явно дулись друг на друга и в то же время обе не смотрели на Хатшепсут. Я подошёл к столу и сел вдали от всех. Моя еда была со мной, я всегда питался отдельно. Бенермерут быстро принимая блюда, которые принесли с нами слуги, расставил их передо мной, вручив золотую вилку и ложку. Закончив, он встал справа, если мне что-то понадобится.

— Я придумал, как вас примерить, — приступив к еде, заверил всех я.

— Его величество настолько мудр? — ехидно заметила Меритра, которую похоже действительно плохо воспитывали. Ведь она отлично понимала, что только её статус беременной защищает её от немедленной расправы, но ума понять то, что это не будет вечным, видимо у неё всё же не хватало. Только Хатшепсут вместе со мной понимала это лучше всех.

— Меритра, больше уважения к царю, — тут же шикнула она на неё и сама обратилась ко мне.

— Мы готовы выслушать Его величество Менхеперра.

— Пуимра, — обратился я к прошлому второму жрецу Амона, который недавно стал верховным жрецом главного храма Амон-Ра, причём не без моей помощи, а точнее сказать золота. Мы с ним, главой его канцелярии и бывшим третьим, а ныне вторым жрецом, недавно пообщались наедине и пришли к простому выводу, что воевать нам незачем, ведь вполне можем сосуществовать и не поря друг другу жизнь, особенно если начнём поддерживать общие начинания. Странно для меня было то, что никто из них не знал о моём разговоре с Хауи, так что я не стал об этом дальше заикаться, сделав вид, что просто оговорился.

— Да, Твоё величество? — склонился в поклоне верховный жрец, который стоял за Хатшепсут.

— Прошу назначить свадебные торжества, я беру в жёны всех своих наложниц, а их детей от меня признаю сразу после этого моими наследниками, — обратился я к нему, — указ об этом визирь сегодня уже подготовил, прошу тебя заняться только церемониями.

Он удивлённо посмотрел на Хатшепсут, которая схватилась за голову. Сатия недоумённо посмотрела на неё, зато Меритра сначала побелела, а затем и вовсе стала сползать со стула, лишившись чувств. Начался переполох, к ней кинулись служанки приводить её в чувство.

Когда это случилось, она со страхом посмотрела на Хатшепсут, стараясь не смотреть в мою сторону, а царь, не глядя на жреца ответила, обращаясь ко мне.

— Его величество точно хорошо подумал?

— Ещё как, — улыбнулся я, — они мои дети, так что как только наложницы приобретут статус жён, всё сразу станет на свои места. Ребёнок от Сатии или Меритры, станет одним из десятка, или может быть даже сотни таких же спиногрызов.

Я растянул похабную улыбку и Меритра при взгляде на меня снова упала в обморок. Хатшепсут поняв, что моего решения не изменить, решила начать меня шантажировать.

— Тогда боюсь уже наша свадьба с Его величеством не состоится, — подняла она на меня прямой взгляд.

— Прошу всех выйти, похоже нам с моей будущей супругой нужно обсудить кое-какие детали совместной жизни, — улыбнулся я, — и под всеми я понимаю вообще всех.

Охрана понятное дело не ушла, лишь отошла на несколько шагов назад, зато все остальные ушли к двери, ожидая конца нашего разговора.

— Мы так не договаривались, — Хатшепсут зло посмотрела на меня, — эти бастарды не станут царями.

— Может нет, а может да, — улыбнулся я, — об этом могут знать только боги.

Наши взгляды с ней скрестились и никто не хотел отводить свой первым.

Она явно была зла и понимала, чем это грозит. Да, я решал проблему Меритры с её загонами и желанием родить царю первенца, шантажируя всех вокруг этим фактом, но с другой стороны возникала куча других проблем, поскольку моих детей уже было двенадцать и ещё куча наложниц после моего прибытия в поместье теперь ходила беременными, в том числе и счастливая этим фактом Хумай.

— Ты дашь ей титул «Великая царская супруга» и «Госпожа обеих земель», — наконец нехотя, царь предложила мне компромисс.

— Ты согласишься на титул просто «жена царя»? — изумился я, уже немного разбирающийся в местной титулатуре и должностях.

— И «Супруга бога Амона», — ворчливо добавила она, — а с истеричной девки хватит и главной супруги, для того чтобы поднять её наследника над остальными.

— Я не против, — пожал я плечами, — напомню, что вы сами её мне подсунули.

— Только поэтому сейчас я, наступив на горло своей гордости, торгуюсь с тобой словно на базаре за лепёшку хлеба, — нехотя ответила Хатшепсут, — но она после рождения ребёнка, своё ещё получит. Даю слово.

— И да, Хатшепсут, — мой взгляд стал жестоким, — я не очень хорошо отношусь к людям, которые нарушают договорённости.

— Я тоже, — её взгляд также стал серьёзным, — но обстоятельства бывают выше слов.

— Не сожалей тогда о том, когда я следующий сошлюсь на эти твои слова, — холодно сказал я, вставая из-за стола.

Царь также посмотрела на меня в ответ, словно подчёркивая то, что между нами есть просто договорённости, которые можно нарушить в любой момент, если для этого будет весомая причина. Именно сейчас я понял, что могу смело делать вообще всё, что хочу, поскольку как я и думал раньше, она слишком сильно любила власть, чтобы просто так выпустить её из своих рук.

Злой от осознания этого факта, я пошёл в свою комнату, застав там лежащую на моей кровати чёрную кошку. Которая нагло разлеглась, как у себя дома и ещё вылизывала себя при этом.

— Хопи, что это, — изумился я от подобной наглости, тыкая пальцем в оборзевшее животное.

— Где мой царь? — он недоумённо посмотрел сначала на кровать, затем на меня, словно её не видел. Я мгновенно понял, что происходит.

— Найди мне срочно каменную статую богини Бастет в виде чёрной кошки, — приказал я, показывая примерный размер нужного предмета, — живо!

Он без капли удивления, бросился на выход. Отсутствовал он довольно долго, позволяя мне лицезреть наглую кошку, которая вылизывалась и чистила свою шёрстку, наплевав на меня и всё вокруг. Когда наконец центурион занёс каменное изваяние, я показал поставить его на кровать, а затем всем выйти. Хопи давно перестал удивляться моим приказам, так что помещение быстро очистилось.

Минуту ничего не происходило, затем кошка поднялась, подошла к каменной скульптуре, понюхала её, усы встопорщились и затем мир знакомо поплыл. Через секунду на моей кровати, облизывая пальцы лежала Бастет.

— Здрасте, — поздоровался я с ней.

— Какой же ты тупой, — вместо приветствия сказала она, — не мог сделать этого раньше?

Я сидя на стуле, мгновенно возмутился.

— Вообще-то я стараюсь быть подальше от богов и всех этих ваших разборок, мне своя жизнь ещё дорога.

— Ты сделал для меня новый храм, — она внезапно сменила гнев на милость, при этом лукаво посмотрев на меня, — вчера его освятили, принесли жертвы. В меня влилась просто огромная прорва энергии, так что я даже смогла сотворить своего астрального вестника и послать в ваш мир. Чего не происходило уже очень давно.

— Ну я рад, — осторожно заметил я, — спасибо, что сообщила. Мои гонцы явно не так быстры, как ты.

— Я, собственно говоря, пришла наградить тебя, — она загадочно посмотрела на меня, — затем похлопала рукой по кровати, — иди сюда, не бойся.

— Может не надо? — тоскливо спросил я, только что разобравшись с одной бабской проблемой, чтобы сразу вляпываться в другую.

— Надо смертный, — она облизала усы на морде и ещё более настойчиво похлопала по кровати. Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.

— К тому же, ты наверняка захочешь узнать, что вакуумный мешок можно использовать не только так, как ты делаешь это сейчас, — игриво сказала она, выпуская коготки из пальчиков человеческой руки и взрезая на мне одежду парой движений.

Это меня заинтересовало и стараясь не смотреть на смертельно опасные когти, силу удара которых я прекрасно знал, поэтому сам положил руку на голову Бастет, а пальцы привычно почесали за большим кошачьим ушком.

Грудь у неё мгновенно стала твердеть и острые соски укололи меня в руку.

— Мр-р-р, — протянула она, оскаливая клыки, — а ты проказник знаешь, как угодить девушке.

— Признаюсь честно, подобного опыта у меня ещё не было, — вздохнул я, перекладывая руку на обычную женскую грудь и пробуя её на ощупь: плотная, упругая, как у восемнадцатилетней девушки.

— Предскажу, что нас обоих ждёт незабываемое спаривание, — мяукнула она мне жарко в ухо и я понял, что надо предупредить Хопи, чтобы сюда никто не вошёл.

Встав с кровати, я подошёл к двери и выглянул за неё, наткнулся взглядом на его взгляд.

— Чтобы не происходило, даже извержение вулкана, — предупредил я его, — никто не должен войти в эту комнату ночью, пока я сам не позову.

— Слушаюсь мой царь, — склонил тот голову и я скрылся за дверью, вернувшись на кровать.

— Ты думаешь тебя хватит на всю ночь смертный? — изумилась Бастет, взгромождаясь на меня сверху, — боюсь ты быстро разочаруешься в собственных силах.

— Не попробуешь, не узнаешь, — философски сказал я, чувствуя, что мой член попадает в плотный капкан по всей своей длине. Такого ощущения у меня действительно никогда не было, даже когда я лишал невинности девственниц с самым узким пространством между ног.

Глава 12

Под утро, измучив и выпив из меня почти все жизненные силы, к тому же всего исполосовав своими когтями, Бастет исчезла, шепнув мне на прощание несколько слов на ухо. Она явно была очень довольна прошедшей ночью, и едва не светилась в прямом смысле этого слова, а вот я был выжат словно лимон. Я физически ощущал, что всю мою силу она и правда выпила, словно какой-то суккуб и я лежал весь в крови, не имея сил пошевелить ни пальцем. В общем, соитие с богиней, лично мне кроме боли ничего не принесло, повторять такой опыт повторно по своей воле, я бы точно не стал.

— Хопи! — прохрипел я, поскольку сил у меня не было, но вместо громкого голоса раздалось лишь сиплый звук. Но видимо он ждал, так что дверь открылась и он просунул в проём голову. Глаза его оттого, что он увидел на кровати, стали размером с тарелку.

— Никого не впускай, — прохрипел я, — принеси вино покрепче и много чистой ткани.

Голова исчезла и через несколько минут он вошёл, неся перед собой поднос, а дверь за ним тут же закрылась.

— Статую поставь аккуратно на вон ту тумбу, — приказал я, показывая на лежащую рядом со мной каменную скульптуру. Видя, что он ставит её мордой к нам я зашипел от злости.

— Лицом к стене, а не к нам идиот!

Центурион тут же это исправил и вернулся ко мне.

— Ничего не спрашивай, — тут же заткнул я его возможные вопросы, — промой мне раны и сожги затем все тряпки.

Он опустился рядом и стал мочить ткань в вине, протирая тело, а когда он задевал раны, я тут же начинал шипеть от боли. Видя, что он страдает от любопытства, я не стал уж слишком его мучать, чтобы он ещё каких небылиц себе про меня не придумал.

— Скажу кратко, если богиня предложит тебе однажды соитие Хопи, просто откажись, — тихо сказал я.

Его глаза на секунду расширились, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо, мой царь.

Площадь порезов была обширная, не только грудь, пах и попа, но ещё и вся спина были исполосованы когтями Бастет, хоть и неглубоко, но было очень больно. Так что мы с ним зависли в комнате надолго. Он несколько раз уходил и возвращался с новым кувшином вина, к которому я всё чаще стал прикладываться сам и тканью.

— Может позвать жреца-лекаря? — предложил он.

— Ты серьёзно? — скептически спросил я, показывая исполосованное вдоль и поперёк тело. Пусть и неглубоко, но кровь сочилась от малейшего шевеления и с трудом сворачивалась при этом.

— Всё равно это увидят, — он покачал головой, — и будет много вопросов.

— Ну, как говорится, может до свадьбы заживёт, — сумничал я, а он лишь хмуро покачал головой.

Весь день и вечер ко мне хотели многие попасть, но Хопи никого не пускал по понятным причинам, говоря, что царю нездоровится, а следующим утром я проснулся полностью здоровым. Жизненных сил мне это не прибавило, я как и вчера чувствовал себя девяностолетним стариком, но хотя бы многочисленных ран больше на теле не было. Я повернул голову и посмотрел на тумбу, где находилась статуя Бастет. Каменная скульптура, которая была вчера весь день обращена мордой к стене, оказалась повёрнута обратно и как мне показалось извиняющее смотрела на меня единственным целым глазом.

Хопи, который видя, что я проснулся подошёл протереть мне раны, но открыл рот, когда увидел, как я глажу себя по абсолютно целому телу. Он посмотрел на меня, я на него, и воин с тяжёлым вздохом сказал.

— Понял, я молчу, мой царь.

— И это правильно, — согласился я с ним.

* * *

Новость о том, что мне нездоровиться разлетелась по дворцу моментально. Хатшепсут пыталась прислать ко мне жрецов, чтобы осмотрели меня, но я поблагодарив, отказался. Девушки с гарема прислали старших служанок, которые встревоженно поинтересовались моим здоровьем. Я, лёжа на кровати и укрытый простынями, поскольку сил ходить и вставать ещё не было, успокоил их, сказав, что это просто лёгкое недомогание и ничего серьёзного, а все девушки пусть лучше готовятся к свадьбе. Служанки заверили меня, что визирь помогает с новой красивой одеждой, драгоценностями и им прямо неловко отвлекать его по таким мелочам. Тут я был с ними согласен, нужен был ответственный за присмотром наложниц и жён, но кого туда поставить вот в чём вопрос. Госпожа Исида покинула меня, а больше никого такого же верного и толкового не было под рукой.

Следом за служанками, меня навестила Сатия. Девушка в сопровождении десятка служанок подошла ко мне ближе, низко поклонившись.

— Мой царь, — она обеспокоенно осматривала меня, — может, Его величество всё же позволит себя осмотреть лекарям? Если нет доверия к местным, я могу попросить отца и он пришёл наших жрецов.

— Благодарю за заботу дорогая, — я с трудом протянул руку и пожал её ладонь, — но я справлюсь с этой немощью сам.

Она расстроенно покачала головой, взяла мою руку в две своих и прижала к своей щеке.

— Многие радуются немощи Его величества, но многие и грустят, — тихо сказала она, — если с Его величеством что-то случится, нас некому будет защитить.

— Нас? — поднял я бровь.

— Я тоже беременна, — она мне улыбнулась и опустила наши руки к себе на живот, — во мне зачалась жизнь мой царь.

Я тяжело вздохнул, вызвав её смех.

— Мой царь, поправляйтесь, я буду каждый день молить богов об этом, — она отпустила мою руку, поднялась и низко поклонилась прежде, чем выйти.

За ней следом о моём здоровье поинтересовались Усерамон и Рехмир, придя вместе, а вот Меритра с Хатшепсут так и не появились. Зато на следующий день пришли обеспокоенные военачальники, которые тоже волновались о моём здоровье, заодно сказав мне хорошую новость о том, что Хатшепсут выпустила приказ, убирающий им ограничение на службу только в её войске. Они все были готовы снова вернуться ко мне хоть сегодня.

Для вида я тоже порадовался, поулыбался им и сказал, что решу этот вопрос после окончания всех праздников и свадеб, которые запланированы. Им же пока приказал готовить колесницы и лошадей к походу, чем весьма сильно их обрадовал. Когда военные ушли я задумался о том, что делать с ними дальше.

— «Выдавать обратно жезлы и назначать главами войска будет опрометчиво, — мысли медленно вращались в голове, обдумывая непростую ситуацию, — это ущемит тех центурионов, что есть у меня сейчас, уже некоторые из них достойны стать трибунами или вообще легатами. А ставя на эти места тех, кто меня предал, я принижу их заслуги. К тому же мне самому это не нравится, а потому наверно оставлю их просто главами конных подразделений, без привязки к командованию пехотных легионов. Да, я так не хотел делать, но пока у меня не появится нормальной конницы, похоже с отдельным подразделением из колесниц придётся мириться. Настраивать совсем уж против себя военных будет глупо».

Приняв это решение, я позвал Небсения. Когда мой ювелир вошёл в мою спальню, он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Не волнуйся это не та болезнь, от которой умирают, — отмахнулся я, подманивая его ближе к кровати.

— Мне нужно будет четыре жезла, похожих на те, что ты делал для моих военачальников раньше, но только изобрази на них только колесницы в разных вариациях, — попросил я, — не забудь богато украсить камнями и прочей ерундой, чтобы были красивыми и пышными.

Небсений улыбнулся и кивнул.

— Мой царь, — видя, что я задумался, обратился он ко мне, — если у Его величества есть время, я бы хотел показать ему пробные версии монет из серебра и меди.

— О, так ты их уже изготовил? — одновременно обрадовался и удивился я, на что он кивнул и подойдя ко мне ближе, достал с пояса кожаный мешочек и достал оттуда десяток монет: пять серебряных и пять бронзовых.

Перебрав их все в руках, я остановился на тех, которые понравились мне больше всего.

— Пожалуй эти, — протянул я ему выбранные варианты.

— Мне начать изготовление? — поинтересовался он, — для серебряных сил ещё хватит, я подобрал себе ещё помощников, для медных уже нет возможностей мой царь.

— Подожди ещё неделю, — сказал я, — скоро будет наша свадьба с Хатшепсут, после чего я смогу назначить тебя уже официально главным распорядителем всех работ по золоту и серебру. На этом посту ты можешь организовать себе такую мастерскую, какую захочешь. Главные правила ты знаешь: никто кроме тебя не должен иметь доступа к клише и о любой пропаже тех, кто работал на тебя долгое время, сообщать мне.

— Да мой царь, — поклонился он, — я понимаю важность сохранения тайны чеканки, в которую меня посвятил Его величество.

— Семью уже перевёз? — спросил я.

— Ещё в поместье мой царь, пока я присматриваю дом в Фивах, цены здесь весьма велики.

Я задумался, ведь и правда размеры окладов своих ювелиров я не увеличивал всё это время.

— Завтра принеси мне список должностей, кто работает на тебя, мы увеличим для всех оклады, — приказал я ему, — не дело, что мой мастер печати, задумывается о цене дома.

Небсений несмело мне улыбнулся, но он явно был доволен тем, что я сказал.

— Когда будет Его величеству удобно принять меня? — поинтересовался он.

— К Хопи подойди, он точно будет знать.

— Благодарю Его величество за милость, — низко поклонился он и вышел.

— «Нужно будет в целом узнать, кто на какой должности сколько получает сейчас, — задумался я, — они ведь получают натурой: тканью, хлебом, вином и прочим. Пора всё постепенно переводить на нормальные денежные отношения, но для этого мне нужно будет много металла. Если золотом меня обеспечит Усерамон, медью Рехмир, то серебро надо будет поискать. Я помню, что в Египте не было серебряных рудников — это точно, а вот где они есть, так это в Турции и Греции. Далековато отсюда, да и сейчас там вообще неизвестно какие государства».

Пометив себе узнать и про это, я попросил у Хопи письменные принадлежности и стал накидывать себе то, что мне нужно будет узнать, для планирования своей дальнейшей деятельности. Через час я понял, что список получается слишком внушительным, мне лучше нужно остановиться на десяти главных пунктах, которые нужно выбрать самому. С остальным можно будет разобраться и позже.

* * *

Одновременные свадебные церемонии со всеми наложницами, переходящими в статус жён, прошли быстрее, чем всего одна из предыдущих свадеб. Пуимра работал как конвейер, так что за час все были окольцованы и переместились на небольшой семейный ужин, где присутствовали только те, кому я доверял. Хатшепсут хоть я и позвал не пришла, как и Меритра. Сатия присутствовала и уже подружилась с Хумай, я видел, как они увлечённо о чём-то разговаривали, косясь при этом всё время в мою сторону и хихикая.

Более серьёзные торжества начались тогда, когда настало время нашей свадьбы с самой Хатшепсут. Все гости, которые находились здесь в Фивах с самого начала праздника Хеб-сед и не уезжали, дожидаясь и этого торжества, теперь были на нашей свадьбе и празднование растянулось ещё на целую неделю. Вино и бесплатный хлеб выносились каждый день народу, который похоже начинал забывать о том, что нужно работать. Вся череда этих праздников продолжалась почти два месяца. Уже даже я устал от них и с радостью воспринял момент, когда всё наконец закончилось.

Номархи, которые смотрели на меня теперь с осторожностью и страхом, помня то, как они ко мне относились раньше, а все жреческие и чиновничьи семьи веками занимавшие одни и те же посты, передавая их по наследству, вообще боялись меня до дрожи в коленках. Особенно после пролетевшей по всем Фивам новости о моём своеобразном подарке главе города. На следующий день после этого, заглянувший ко мне Рехмир, сказал, что мэр больше не ставит никаких препятствий и первым бросается реализовывать спускаемые от Рехмира приказы. Я улыбнулся и сказал, что если у него ещё будут проблемы с повиновением, особенно на высоких должностях, то он всегда может ко мне прийти за помощью. Визирь заверил, что постарается теперь решать проблемы сам, поскольку при виде Его величества Менхеперра, чиновники теперь часто падают в обморок, если мой взгляд остановится на их персоне дольше, чем на остальных. На что я ему сказал, что это именно тот эффект, на который я и рассчитывал. Боясь меня, они будут стараться решать проблемы с ним, не доводя дело до моих решений. Рехмир тяжело вздохнул, он всё так же был не согласен с такой жестокостью, но поклонился и сказал, что я возможно прав, ведь ему работать сразу стало проще. Он не может тут кривить душой.

Из размышлений о встрече с ним, меня вырвал голос Хопи.

— Мой царь, прибыл посланник от Его величества Хатшепсут, говорит, царь просит немного времени у Его величества, — обратился он ко мне.

— Мы можем встретиться с ней в обед, — предложил я и центурион, поклонившись вышел.

— Бенермерут накрой в общем зале, — обратился я к распорядителю своего двора, которому официально огласили его новую должность и теперь он отвечал полностью за моё проживание во дворце, а также моих жён, — ты сам всё слышал.

— Конечно мой царь, — поклонился он.

— Чего ты мнёшься, — я увидел, что он замешкался, — что-то случилось?

— Мне предоставили людей, для приёма на работу, — стушевался он, — но я не знаю, сколько и чем я могу им платить.

— Танини, — позвал я парня и когда тот подбежал к моему столу я надиктовал ему длинное письмо.

— Сделаешь второй экземпляр и отдашь один Усерамону, второй Рехмиру, — приказал я ему.

— Слушаюсь мой царь, — он бросился к своему месту, чтобы там приступить к выполнению поручения.

— Решим этот вопрос, — повернулся я к Бенермеруту, — немного подожди.

— Благодарю Его величество за помощь, — он поблагодарил меня, несколько раз низко поклонился, прежде чем выйти из комнаты.

Глава 13

Через несколько часов, когда солнце стояло в зените, Бенермерут сообщил, что к обеду всё готово. Я поднялся из-за стола, на котором работал, накидывая себе задачи из тех десяти пунктов, что выбрал первоочерёдными к реализации, собрал все записи в кожаный тубус и протянул его Танини. Который тут же запечатал его восковой печатью и повесил себе через плечо. Хоть я писал на русском, но всё равно не оставлял ничего из важного на виду. Даже в своей комнате.

— Носилки мой царь? — поинтересовался Бенермерут.

— Обойдусь, — отмахнулся я и в сопровождении своей многочисленной свиты пошёл в соседнее помещение, неподалёку от рабочего кабинета. Конечно, это всё деление было чисто условно, все помещения были большими с высокими потолками, но я так разделял их между собой, обставив той мебелью, которая больше подходила под конкретные задачи каждого помещения. Тут так обычно не делали.

В обеденный зал первой вошла охрана, потеснив меджаев, которые охраняли Хатшепсут и заняла позиции так, чтобы можно было меня прикрыть с любой из сторон, если будет нападение. Войдя внутрь, я увидел, что за столом сидят все знакомые мне лица: Усерамон, Хатшепсут и вице-король Нубии, точнее сказать бывший вице-король, поскольку я этот титул недавно упразднил.

При моём появлении все кроме Хатшепсут встали и стали низко кланяться.

— Можете сесть, — сказал я, занимая пустое место рядом с супругой.

— Что случилось дорогая? — я посмотрел на Хатшепсут, сидевшую с прямой спиной и поджатыми губами, — почему хотела со мной поговорить?

— Мой доверенный человек — Аменемнеху, с которым знаком и ты, — спокойно ответила она, — попросил меня об этой встрече, поскольку Его величество игнорировал его желание с ним встретиться.

— Куча людей хотят меня видеть, — я равнодушно пожал плечами, — если со всеми встречаться, я ничем другим не успею заниматься.

— Странно, что ты равняешь его с остальными, — удивилась она, — он мне рассказывал, что достойно принял тебя при последнем посещении его дома.

— Это правда, — согласился я, — но зато прощание вышло скомканным. Мне почему-то запомнилось только оно.

Бывший вице-король явно много что хотел сказать, но мудро помалкивал, пока говорили цари.

— Аменемнеху, — Хатшепсут обратилась к нему, — вот Его величество, можешь обратиться к нему напрямую.

Мужчина поднялся со стула, обошёл стол и когда Хопи предупреждающе положил руку на гладиус, чтобы он не двигался дальше, он опустился на колени, касаясь лбом пола.

— Его величество Владыка Двух земель, — стенающим голосом обратился он ко мне, — я признаю свои ошибки и готовь понести любое наказание сам, но молю не допустить несправедливости по отношению к моей семье.

— И в чём же это заключается? — поинтересовался я.

— Глава канцелярии Южного Египта, — он поднял на меня печальное лицо, — уведомил меня приказом Его величества, что большая часть территорий, за которую отвечал я перед владыками Египта, теперь будет преобразована в номы и разделена на более мелкие части.

— Все верно, это мой приказ, — согласился я.

— Ещё в нём было то, что я лишаюсь всех должностей и титулов, — он испуганно продолжал смотреть на меня, — и не вхожу больше в число лиц, которым доверяет Его величество.

— И это тоже правда, — подтвердил я, — зачем ты тревожишь покой моей супруги, если тебе всё передали верно?

— Но…мой царь, как же так, — его глаза расширилась от испуга, он видел, что мне плевать на его проблемы, а Хатшепсут не бросается Его защищать, — я столько лет преданно служил вам.

Тут он повернулся к Хатшепсут, которая его напрочь проигнорировала. Это были уже не её проблемы и Аменемнеху это понял только сейчас. Весь ужас происходящего дошёл до него и по лицу мужчины прокатились дорожки слёз. Вся его жизнь рухнула в один момент.

— Мой царь, я молю о пощаде, я готов на любое наказание, но не лишайте мою семью и род дома, — он повернулся ко мне, поняв, что только от моего решения зависит его дальнейшая судьба.

— Ты мне не сильно интересен, — я пожал плечами, — новые номархи я уверен будут лучше исполнять мои приказы, чем один человек. К тому же ты сам говорил, что не можешь отвечать за отдалённые от твоего дворца города, которые не предоставили мне провизию. Я решил это изменить, а для этого ты мне не нужен. Можешь оставаться в своём великолепном дворце и дальше, я на него не претендую.

— Но мой царь, земли, у меня отнимают все земли, — взмолился он, — я не смогу никого содержать без земель!

— Это уже не мои проблемы, — я пожал плечами, — если это всё у тебя, то я перехотел есть и пожалуй лучше отдохну.

Не слушая мольбы лежащего на полу мужчины, которого отбросила моя охрана, когда он попытался подползти ко мне ближе, я пошёл к себе. Вице-король был первый кто отплатит мне, а за ним последуют и другие. Список у меня был длинный, а времени хоть отбавляй, спешить было совершенно некуда.

Через час, смущённый донельзя Хопи, стал мяться у моего столика, заслоняя свет.

— Ты начинаешь меня раздражать, — сказал я, на что он мгновенно отпрыгнул от света и поклонился.

Двадцать минут я писал, а он корчил страдальческие рожи.

— Приказать тебя высечь? — предложил я, — на потеху твоим подчинённым?

Тут он резко погрустнел.

— Ладно, говори, что там у тебя.

— Мой царь, — тут центурион, пока я не передумал, зачастил, — когда мы были во дворце вице-короля, нам предоставили таких отличных служанок, что я и парни были просто счастливы от такого хорошего отношения к нам.

— Я тут при чём? — проворчал я.

— У меня две просьбы к Его величеству, — он вобрал воздух в грудь и быстро произнёс, — первая — разрешение на отпуск и свадьбу.

— Она приехала вместе со свитой Аменемнеху? — понял я.

Хопи кивнул.

— Мина чудесная девушка, — смутился он, — я бы хотел, чтобы она осталась со мной.

— Ладно, — я пожал плечами, — если она не против, женитесь. Даю тебе отгулы.

— Благодарю Его величество! — радостно вскрикнул он, низко мне кланяясь.

— Что второе?

— Мой царь, — Хопи смутился, — Мина умоляет меня, чтобы я попросил вас выслушать её хозяйку.

— А-а-а, — догадливо протянул я, поняв всё сразу, — дай угадаю. А хозяйка у неё Хейра?

Центурион покраснел впервые за наше с ним знакомство, хотя на его тёмном лице это смоталось забавно.

— Хопи, все беды от баб, если ты ещё этого не понял, — вздохнул я.

— Мой царь, — он низко мне поклонился, — я сам молю вас выслушать её.

— Так тебе яйца сильно придавила эта служанка? — изумился я его покорности.

Центурион, который вместе со мной брал города, лазил на стены, убивал людей, сейчас был словно безобидная овечка.

— Ладно, только из-за тебя, — я сделал вид, что нехотя согласился, — пусть приходит.

Его глаза радостно вспыхнули, он низко кланяясь, быстро вышел, а уже через двадцать минут дверь открылась и опускаясь на колени, в комнату вошла или правильнее будет сказать вползла Хейра.

— Я помню, как ты мной пыталась воспользоваться, — спокойно сказал я, — так что давай без слёз и истерик, иначе вылетишь отсюда быстрее стрелы.

Девушка, в прекрасном платье, с отличным макияжем и с таким приятным запахом, что доносился до меня даже на таком расстоянии, сглотнула слёзы и замерла неподалёку.

— Прошу Его величество о милости, — умоляющим голосом сказала она, — отец и мама не переживут позора. Я готова на всё, чтобы Его величество помиловал мою семью. Готова стать Его рабой, быть наказанной, всё лишь бы семья не была опозорена навсегда.

— Ты? Рабыней? — я задумчиво почесал подбородок.

Хейра кивнула и поклонилась в пол.

— Я готова на всё, — твёрдо сказала она.

Сначала я хотел послать её, баб у меня и так было полно, девать некуда, но вот в голову пришла мысль о том, что девушка таких хороших кровей и воспитания вполне могла бы заменить госпожу Исиду. К тому же, если ещё её правильно мотивировать с учётом того, что мы с визирем задумали ранее в отношении её отца.

Мысль мне показалась хорошей, даже отличной.

— Хм, если ты станешь моей личной рабыней, то чего ты хочешь взамен? — поинтересовался я.

— Любое решение Его величества, снимающее позор с моей семьи, — она умоляюще посмотрела на меня.

Я посмотрел на Хопи.

— Позови Усерамона и Бенермерута.

Тот мигом отправил двух гонцов, первым прибыл Бенермерут, который жил в соседних комнатах неподалёку.

— Мой царь, — склонился он, игнорируя сидящую на полу девушку.

— С сегодняшнего дня она моя личная рабыня, — распорядился я, — выдели ей маленькую комнату, отдельно от всех слуг и рабов, чтобы всегда была под рукой. А для начала пусть её научат стирать мои вещи и приводить их в порядок.

— Будет исполнено мой царь.

Я стал давать ему и другие распоряжения, смотря как белеет лицо Хейры, и закончил только тогда, когда пришёл запыхавшийся Усерамон.

— Мой царь, — склонился он.

— Можем мы для бывшего вице-короля оставить ном с центром в городе Каср Ибрим? — поинтересовался я, — он станет в нём номархом.

Усерамон, с которым мы это обсуждали давно, поскольку заранее всё спланировали, остался невозмутим, полез для вида в свои бумаги, долго что-то смотрел и затем сказал с сожалением.

— Мой царь для этого придётся многое переделать. И новым номархам уже были обещаны эти территории.

Хейра с надеждой до этого смотревшая на нас обоих, вскрикнула и залилась слезами.

— Хм, досадно, — с видимым сожалением сказал я, — что же если ничего нельзя поделать…

— Мой царь, отец готовь отдать всё золото, что у нас есть, если его поставят номархом! — запричитала девушка, руки которой затряслись от страха, что её жертва была напрасной и ничего нельзя уже изменить.

— Уверена? — равнодушно спросил я, — он же может на это золото переехать в другое место и жить спокойно дальше.

— Лишённый всех должностей, в опале⁈ Лучше смерть! — Хейра уронила лицо в ладони и горько заплакала. Видя её состояние, я понял, что в этот раз возможно оно и искреннее.

— Мой царь, — Усерамон обратился ко мне, — если бывший вице-король заплатит золотом, я могу попробовать поделить его между частью номархов, чтобы они согласились раздвинуть свои границы.

— Да? Думаешь получиться? — для вида засомневался я.

— Господин Усерамон! — Хейра повернула лицо к главе канцелярии, — молю, пожалуйста! Поговорите с ними!

Он повернулся ко мне.

— Если Его величество не против, я попробую переговорить сначала с ними, затем с самим Аменемнеху.

Я задумался, затем под радостный вскрик девушки, нехотя сказал, что не против.

Она тут же стала нам кланяться, благодарить, но я махнул рукой Бенермеруту.

— Пристрой её и затем загляни ко мне снова.

Тот поклонился, подошёл к Хейре и подняв её за руку, увёл девушку за собой. Когда за ними закрылась дверь, я спокойно сказал, обращаясь к Усерамону.

— Ну вот, а ты говорил придётся силой отнимать золото. Сами всё отдадут и ещё благодарны будут при этом.

Глава канцелярии тяжело вздохнул.

— Признаюсь честно мой царь, давно я не испытывал то чувство, которое посещает меня теперь каждый раз при входе в эту комнату.

— Да? — заинтересовался я, — и что же это за чувство такое?

— Страх мой царь, — поклонился он, — липкий, удушающий страх. Последние решения Его величества хоть и приносят результат, но такие жестокие, что я сам боюсь того, что делаю.

— Тебе-то чего бояться? — удивился я, — ты был всегда со мной честен, даже когда играл против меня. А ты знаешь, что я ценю честность в людях.

— Я так понял, Его величество не просто так решил её унизить? — задал он мне интересующий его вопрос, сходя с опасной темы.

— Да, на девочку у меня возникли планы, — согласился я, — с уходом госпожи Исиды не стало того, кто может присматривать за моими жёнами, кого послушает большинство. Для этого не подойдёт простая служанка.

— Тогда будет нежелательно делать её рабыней надолго, — поделился он своим мнением, — она может забыть о том, кем была.

— Я этого и не собирался делать, — я удивлённо посмотрел на него, — пару месяцев пострадает, ничего страшного не будет. Ну, а остальным об этом не обязательно знать.

Усерамон тонко улыбнулся и поклонился.

— Я нужен ещё Его величеству?

— Как идут дела в целом по Южному Египту? Ты давно не рассказывал мне.

— Лучше, чем я думал сам, — признался он, — гонцы привезли из бывшего царства Керма послания, что оставшиеся после похода Его величества города с радостью примут волю Его величества, особенно на тех условиях, что он предложил. Сейчас я планирую поездку туда вместе с войском, чтобы на месте определиться с границами номов и поговорить с теми, кого я там оставлю нашими представителями.

— Что с деревом и золотом?

— Деревом пока не занимался, только отправил разведчиков вверх по Нилу, — честно сказал он, — за золотом снарядил и послал несколько больших караванов. Чтобы разведали местность и добыли столько, сколько могли, пока там находятся.

— Хорошо, — я покивал, — оставь кого-то за себя, чтобы я мог интересоваться у него ходом дел.

— Конечно мой царь, так и планировал поступить, — склонился он.

Мы с ним попрощались и вскоре ко мне вернулся Бенермерут, которому я разъяснил подробно нынешний статус Хейры, а также свои планы на неё.

— Я понял мой царь, — улыбнулся он, — показать ей жизнь рабыни, но не слишком, чтобы она не сломалась.

— Ну и конечно, одевай её как положено, в лучшие одежды и драгоценности, всё же моя личная рабыня, — кивнул я, — только пусть и за этими вещами следит и стирает их сама.

— Я понял мой царь, теперь мне стало понятно, — поклонился он, — самому не хватает помощи госпожи Исиды, девочки бывают слишком невыносимы для меня одного.

— Ну вот учитывая то, что Хейра станет тебе помощницей для женской половины и поручай ей дела, чтобы знала, как это всё происходит.

— Конечно мой царь, я уж постараюсь.

Он довольный с поклоном вышел, а я вернулся к работе. Вечером девушка мыла мне ноги, забирала грязное бельё и с сияющими от радости глазами тихо сказала, что господин Усерамон обо всём со всеми договорился, поскольку новые только назначаемые на новые территории номархи пока находятся в Фивах, так что и её отцу вручат патент на владение номом. Они теперь договариваются с господином Усерамоном, как и когда он передаст ему всё золото. Когда она вышла из комнаты я позвал Хопи.

— Мой царь, — тот низко мне поклонился.

— Когда твоя свадьба?

— Мина попросила организовать её к ближайшему празднику, — ответил он, — но я сказал, что могу в любой момент уехать из города вместе с Его величеством. Так что она согласилась на эти выходные, но с обещанием, что к следующему празднику Опет пригласим к нам всю её и мою родню и нормально отпразднуем нашу свадьбу.

— Что же, поздравляю, — я ткнул пальцем на свой сундук у кровати, там где хранил наличность, — принеси мне кошелёк, на котором написано «идиот».

— Я не обучен грамоте мой царь, — он пожал плечами.

Танини без дальнейших слов бросился и принёс нужный упругий, приятно звенящий кошель.

— Завтра по войску объявят мой приказ, — сказал я чуть громче, чтобы слышали и легионеры, которые стояли у стены, — каждому легионеру один раз за всё время службы, при женитьбе, будут выдаваться подъёмные на семью. Тебе повезло, твой подарок будет первым.

Глаза у Хопи расширились, когда я толкнул ему мешочек с золотом.

— Мой царь, это слишком щедро для меня! Его величество и так помог мне с этой свадьбой, я не вправе рассчитывать на большее.

— Бери идиот, — раздалось шипение от стены от одного из его опционов, — не порть другим жизнь!

Я рассмеялся, а центурион смутился, но кошель взял.

— Всё, скройся с моих глаз, — отмахнулся я, — не могу больше видеть твою довольную рожу.

— А уж как мы не можем, Твоё величество, — пожаловались мне с одного из постов у стены.

Я хмыкнул и вернулся к работе, а шуточки сразу затихли, чтобы мне не мешать, а главное не раздражать.

Глава 14

Дела мало по малу разгребались, я разослал кучу писем со своими указаниями, теперь оставалось только ждать. Все встречи я отметал, поскольку с кем нужно меня познакомил Усерамон до свадьбы с Хатшепсут, а все те лизоблюды и жополизы, которые сотнями вылезли изо всех щелей, когда стало понятно, что моя власть в Египте сравнялась с властью Хатшепсут, меня мало интересовали.

— Мой царь, мастер Аменемхет просит аудиенции у Его величества, — в комнату ко мне вошёл Танини, замещая Хопи, который был в отлучке на своей свадьбе.

— О, зови и заодно Рехмира пригласи, — обрадовался я, поскольку это были те новости, которых я так долго ждал. Странно только было то, что он приехал сам, хотя я посылал письмо и ждал такое же в ответ.

Через десять минут, мастер кланяясь вошёл ко мне. По его одежде было видно, что он прибыл давно, поскольку успел и переодеться во всё чистое и выглядел отдохнувшим.

— Мой царь, — низко поклонился он, — моё сердце трепещет от радости, видеть Его величество здоровым. К нам недавно прибыли вести, что мой царь захворал.

— Упадок сил, много работаю, но ничего страшного, — отмахнулся я, — когда прибыл?

— Вчера вечером мой царь, — поклонился он, — с утра сразу попросился на приём к Его величеству, из-за важности новостей.

— Тогда не томи, — приказал я.

— В производстве снаряжения для войска Его величества возникла проблема, которую ни я, ни номарх не можем решить, — с расстроенным лицом объявил он, удивив меня.

— Что это за проблема такая?

— Отсутствие олова и как следствие этого бронзы мой царь, — он развёл руками, — на рынках оно просто закончилось, а то что есть, повысилось в цене в десятки раз.

— Как это? — удивился я, — мы скупили всё олово и бронзу? Как такое возможно? Купцы должны были при увеличении спроса наоборот больше завозить металла.

— А они стали завозить меньше, мой царь, поэтому образовался дефицит.

— Кто завозит нам олово и бронзу? — поинтересовался я.

— В две трети всех поставок делают купцы из Ханаана и оставшуюся треть купцы хеттов.

— Ты узнавал, почему они стали завозить меньше? Это же мои подданные.

— Боюсь мой царь это не в их силах, — вздохнул он, — я узнавал, олово и бронзу они берут в Нахарине, а конкретно в царстве Митанни, которое контролирует почти весь поток олова, которое прибывает к ним откуда-то далеко с востока.

— А хетты? — поинтересовался я.

— У них есть собственные рудники, но они не увеличивают добычу, им на руку высокие цены на металл.

— Мда, — расстроился я, — хочешь сказать мой Бронзовый век без олова закончился, не успев начаться?

— Боюсь мой царь, царь Митанни не хочет, чтобы в Египте было много бронзы, — тихо сказал Аменемхет.

— Мы, конечно, можем покупать металл по завышенным ценам, но какой в этом тогда смысл, если производство станет слишком дорогим и неоправданным, — я погладил себя по подбородку, — к тому же нам всё равно каждый месяц его нужно будет всё больше и больше.

— Это истинно так мой царь, — поклонился мастер.

— Сколько комплектов вы уже произвели?

— Неделю назад мы отгрузили двенадцатитысячный комплект, — ответил он, — но металла осталось максимум ещё на тысячу.

Дверь открыл Танини, впуская Рехмира, а его многочисленная свита, которой быстро оброс визирь, осталась за дверьми.

— Мой царь, — низко поклонился он мне.

— Мастер Аменемхет, — склонил парень голову при виде человека, с которым я беседовал.

— Господин Рехмир, — тот в ответ низко поклонился, в соответствии с занимаемой высокой должностью парня.

— Что у нас с синайской медью Рехмир? — спросил я у визиря.

— Поселение основано мой царь, добыча начата, но темпы слишком неудовлетворительные, — он покачал головой, — его постоянно тревожат набегами местные племена, не давая работать. Раньше они были сами на этом лучшем месте, добывали медь себе. Я собирался послать войско, чтобы разобрались с проблемой.

— У нас тут другая нарисовалась, — я показал рукой на мастера и тот в нескольких словах обрисовал ситуацию с оловом.

— Это большая проблема мой царь, — тут же обеспокоился Рехмир, — олова у нас нет и взять его кроме как через торговлю не откуда. Если Митанни нам прикроют его поставки, мы останемся без бронзы.

— Считай уже остались, — ответил я, — мы можем отправить письмо царю Митанни? Как его кстати звать-то?

— Шауштатар, — ответил он, — но можно обойтись без письма, его посол здесь при дворе.

— Да? — обрадовался я, — я бы хотел поговорить с ним.

— Я всё устрою мой царь, — ответил Рехмир, и смутился, — у нас при дворе есть и посланник хеттов, если мой царь хочет, я и для него устрою встречу с Его величеством.

— Давай, отлично! — обрадовался я, — заодно узнаем, почему они не хотят увеличить нам поставки олова от себя.

— Организую и доложу, мой царь, — поклонился Рехмир.

— Какие ещё новости привезли мастер Аменемхет, — вернулся я к ожидающему, когда мы закончим разговаривать, мужчине.

— К моему большому сожалению, мой царь, они все безрадостные, — вздохнул он, — уменьшаются поставки из Библа дерева аш. У нас ещё есть запасы, но предчувствуя те же проблемы, что и с оловом, я решил об этом заранее рассказать Его величеству.

Я повернулся голову к Рехмиру.

— Кому подчиняется Библ?

Он смутился.

— Говори, как есть.

— Официально Египту, мой царь, — замялся он, — но как мне сказал дядя при передаче дел, уже десять лет, как они перестали присылать дань и теперь находятся под влиянием Митанни, хоть фактически оставаясь свободными.

— Что-то ещё мастер? — я уже не ждал хороших новостей, но спросить был обязан.

— Остальные проблемы мой царь, решаемые, — поклонился он мне, — эти самые важные.

— Благодарю мастер Аменемхет за то, что прибыл лично, — я снял с себя браслет и протянул мужчине, который двумя руками взял его и низко поклонился.

— Это мой долг перед Его величеством, — сказал он.

— Не уезжай сразу, побудь моим гостем во дворце, — сказал я, позвав Бенермерута.

Когда тот появился, я показал рукой на мастера.

— Выдели хорошие покои и лучших слуг, а также рабынь, чтобы скрасить отдых уважаемого мастера.

Бенермерут поклонился, показывая, что приказ понят.

— Насладись отдыхом, у меня есть ещё то, что я бы хотел с тобой обсудить, — сказал я Аменемхету.

— Мой царь слишком добр к своему слуге, — низко поклонился он и вышел вместе с Бенермерутом, оставив меня с Рехмиром.

— В общем так, — стал я серьёзным, — в Библ пошли гонца, пусть потребует от моего имени с них дань за все прошедшие десять лет. Могут отдать её деревом.

Визирь поманил к себе Танини и когда тот подошёл, сам взял у него перо и стал записывать, что я говорил.

— Дальше, напиши всем князьям Ханаана, чтобы они также прислали просроченную дань, — приказал я, — ты говорил, что они снизили поставки.

— Это так мой царь, — подтвердил Рехмир.

— Потребуй от моего имени немедленно прислать все недоимки, — продолжил я.

— На Синай я пошлю войско сам, — распорядился дальше я, — поговорю со своими бывшими военачальниками, выберу кого-то из них и отправим туда пять тысяч для наведения порядка. С тебя проводники.

— Слушаюсь мой царь, — продолжал записывать он.

— Всё это, после разговора с послами, — закончил я. Он поклонившись и забрав свиток папируса, ушёл к себе.

— Танини отправь в гарнизон гонца, с сегодняшнего дня, увольнительные и отпуска со свадьбами запрещены, — приказал я, — пусть готовятся к походу.

— Будет выполнено мой царь, — ответил с поклоном парень.

* * *

Три дня спустя Рехмир оповестил меня, что оба посла Митанни и Хеттов сегодня вечером приглашены во дворец. Я поблагодарил его и попросил уведомить царя Хатшепсут, что хочу с ними поговорить, поэтому не хочет ли она участвовать со мной вместе. Ответ пришёл быстро, царь желала. Поэтому пришлось наряжаться в самое лучшее, чтобы не пропасть на её фоне. Хатшепсут на все встречи надевала дорогую одежду и лучшие драгоценности, поэтому нужно было соответствовать.

— Хейра, — позвал я и в комнату почти сразу вбежала девушка, опустившись передо мной на колени.

— Его величество звал свою рабыню? — покладистым тоном спросила она, опустив взгляд в пол.

— Начните с Бенермерутом собирать мои вещи в поход, — приказал я, — также подойди к визирю, попроси у него расчёты необходимых расходов на оба легиона на полгода похода вдали от Нила. После чего отнеси это послание Небсению, пусть подготовит мне запас войсковой казны под эти цифры.

— Я поняла моего повелителя, — склонила она голову.

— Хопи, приставь к ней двух охранников, — повернул я голову, — чтобы не приставали по пути.

— Да мой царь, — послышалось из угла.

— Кстати, грамоте ты обучена? — поинтересовался я, поскольку этим мало кто владел из высшей знати.

— Нет мой господин, — оправдала она мои ожидания.

— Начни обучатся, Рехмиру скажи, чтобы нашёл тебе наставника.

— Слушаюсь мой царь.

— После приёма будь у меня в комнате.

Девушка низко поклонилась и вышла. Следом за ней вошёл Бенермерут, который с поклоном сообщил, что слуги готовы к тому, чтобы меня купать и переодевать к приёму. Поднявшись со стула, я пошёл за ним и на несколько часов отдался в заботливые руки ухаживающих за моим телом людей.

Когда я был готов и немного подкрепился, чтобы не растерять сил, то прибыл посланник от Хатшепсут, оповестивший, что она меня ожидает в зале приёмов вместе с остальными гостями. Я даже, не пошевелившись, ответил ему, что иду, сам же выждал ещё двадцать минут и только после этого спокойным шагом направился в нужное место, путь к которому мне показывал Бенермерут. Меня там точно ждали, поскольку при приближении заиграла музыка и певицы запели гимн-молитву, обращённую к богам, чтобы послали мне долгих лет жизни и правления над людьми.

Моя охрана, привычно отжимая меджаев, распределилась так, чтобы рядом со мной остался Хопи и ещё четыре человека. Все вокруг, опустились на колени, кроме Хатшепсут, сидящей на троне и недовольно посмотревшей на меня, пока я устраивал попу на троне.

— Мы ожидали прибытия Его величества в оговоренное время, — несмотря на недовольство, обратилась она ко мне ровным тоном.

— Я прибыл точно, как хотел, моя дорогая жена, — улыбнулся я, протянул руку и пожал её пухлую ладонь.

Она вздрогнула, хотела её явно отнять, но я не позволил. Раздражённая Хатшепсут повернула голову в сторону коленопреклонённых людей.

— Его величество Менхеперра разрешает вам встать, — сказала она за меня и по движению её правой руки с цепом, зашелестела одежда и зазвенели драгоценности, когда люди стали подниматься на ноги. Среди всей одинаково одетой толпы я увидел две группы, отличающиеся от египтян, в одной было примерно двадцать человек, в другой пять.

— Посол могучего царства Митанни, доверенное лицо мудрого царя Шауштатара, господин Шериш, — зачитал один из советников, что стоял со стороны трона Хатшепсут.

От толпы людей в зале отделилась самая большая группа, которая вынесла в пространство между нами четыре больших сундука.

— Его величество Хатшепсут, Его величество Менхеперра, — вперёд вышел одетый в пурпурные одежды, украшенные золотыми плетёными шнурами человек лет тридцати, который при этих словах низко поклонился.

— Приветствуем посланника царя Шауштатара, — ответила ему Хатшепсут.

— Мой царь рад приветствовать царей Египта и пусть с небольшим запозданием, прислал подарки на вашу свадьбу, — он приказал открыть сундуки и в свете масляных ламп засверкало золото и серебро на различных предметах и украшениях.

— В этом нет его вины, — милостиво сообщила ему Хатшепсут, наконец вырывая мою руку из своей, — мы с моим возлюбленным мужем приняли решение спонтанно. Не разослав приглашения заранее.

— Народ Митанни рад, что два таких великих царя Египта воссоединились под двумя коронами великого царства, — он низко ей поклонился, с беспокойством начиная осматривать на меня, поскольку я молчал и лишь рассматривал его и людей, что с ним стояли рядом.

— Боюсь, корон стало уже три, — заметил я, вклиниваясь в разговор, — Южный Египет скоро станет полноценной частью нашего царства.

— Я пытался попасть на приём к Его величеству Менхеперра, — низко поклонился мне посол, — чтобы поздравить его с этим великим завоеванием, но всё время получал отказ.

— Возможно это как-то связано с тем, что в Египет стало поступать мало бронзы и олова из Митанни, — задумчиво сказал я, — я всё время занят их поиском.

— Его величество прав, — низко поклонился посол, — мы сами страдаем от этой проблемы, думаю Его величество в курсе того, что оно привозится в Митанни далеко с Востока, так что мы лишь продаём то, что нам привозят. А последнее время поставки олова почти полностью прекратились, так что я разделяю опасения Его величества по поводу металла, у нас самих не хватает бронзы даже для наконечников копий.

— Да? — со своего места удивилась Хатшепсут, — а я получила сообщения от наших северных границ Ханаана, что войска царя Шауштатара, тревожат наши поселения и города. Получается всё же на копья и стрелы у вас металла хватает?

— «Да? — изумился я, услышав это от неё, — а я почему тогда не в курсе этого?».

Но ссориться с ней в присутствии посторонних было глупо, так что я оставил этот разговор на потом, к тому же причину, для продолжения разговора с послом я получил, теперь даже не придётся его оскорблять, как я сперва планировал делать вначале.

— Это просто наветы Твоё величество, — легкомысленно ответил посол, — такого просто не может быть. Мы мирная страна.

— Боюсь, что как царь Египта я не могу оставить мучения своих подданных без ответа, — спокойно ответил я, — крестьяне страдают от вашего оружия, в городах скоро из-за этого начнётся голод. Боюсь Египет вынужден отреагировать на эту угрозу самым решительным образом.

Посол внезапно побледнел.

— Я не очень понимаю, что хочет сказать Его величество, — промямлил он.

— Отныне между нами война, пока царство Митанни не ответит за свои преступления по отношению к нашим подданным, — будничным тоном сказал я, будто попросил передать мне вилку.

Зал погрузился в гробовое молчание. Посольство Митанни побледнело теперь всё.

— Его величество видимо шутит, — не поверил мне посол, смотря на Хатшепсут, которая сама явно прибывала в лёгком шоке, но она благоразумно молчала, не влезая в наш разговор.

— Я что похож на шутника? — мои глаза сузились и посол замотал головой.

— Твоё величество, но нельзя же объявлять войну вот так? Дайте мне время, отправить и получить ответ моему царю⁈ Я уверен, это просто мелкое недоразумение. Даже если подтвердятся факты пересечения границ, все кто это совершил будут примерно наказаны, а мы готовы будем заплатить отступные.

— Боюсь преступления воинов царя Шауштатара слишком серьёзны, чтобы загладить мучения и страдания моих любимых подданных, — тяжело вздохнул я, — поэтому прошу всю делегацию Митанни покинуть Фивы сегодня, поскольку отныне между нашими царствами война.

Посол сглотнул ком в горле и видя, что Хатшепсут на троне не пошевелилась, вынужден был откланяться. Вся делегация в полном составе в полнейшей тишине вышла из зала, ускоряя шаги, чтобы побыстрее покинуть дворец.

— Следующий, — сказал я, ещё удобнее устраивая на троне попу.

Глава 15

— Посол хеттского царства, доверенное лицо царя-солнце Зиданта, господин Аввила, — заикаясь объявил тот, кто раньше объявил посла Митанни.

Вперёд вышли пять человек с одним-единственным сундуком, а в лице посла я узнал того торговца, который купил у меня сервиз.

— Приветствую великих царей Египта, — глухо произнёс он с сильным акцентом, низко поклонившись, — царь-солнце Зиданта шлёт Его величеству Хатшепсут и Его величеству Менхеперра свои поздравления со свадьбой и заверения о дружбе.

Он пошевелил рукой, его приближённые открыли сундук и он вытащил оттуда два предмета, перевязанные белой тканью. Размотав при нас самый длинный, он показал красиво выделанные ножны с навершием из синеватого металла на рукояти меча.

— Мой царь прислал в подарок Его величеству Менхеперра самое ценное, что может быть у воина, — громогласно объявил он, немного сдвигая из ножен меч, показывая, что он не из бронзы, а из железа, — это лучшее оружие, что есть сейчас в мире.

— Для Его величества Хатшепсут, мой царь прислал кинжал, в пару к этому мечу, — продолжил он, показывая и кинжал, который был исполнен внешне, так же как и меч, — чтобы подчеркнуть, что они пара, как и вы.

— Благодарю Его величество за столь ценные дары, — поблагодарила Его Хатшепсут.

— Хопи, — сказал я и центурион вышел сбоку и подойдя к послу, с поклоном, двумя руками принял у него меч. Затем поднеся его ко мне, протянул оружие, так чтобы мне удобно было его взять. Вытянув меч полностью, я внимательно осмотрел его, понимая, что это просто толстый и широкий кусок обработанного сырого железа. Что такое закалка и отпуск хетты определённо ещё не знали, а потому меч был ближе к каролинскому типу, хотя и весьма условно. Закончив осмотр, я молча вернул меч Хопи.

— Благодарю Его величество за столь ценный дар, — ответил я послу, — но я бы хотел задать тебе, как посланцу царя-солнца схожий вопрос, почему хеттские купцы повысили цены на бронзу и олово в десятки раз?

— Я не изучал данный вопрос Твоё величество, — поклонился он, — но обязательно узнаю и дам ответ.

— Хорошо, если успеешь, — туманно ответил я, снова ввергая всех в прострацию и лёгкую панику.

— Его величество нам угрожает? — твёрдо поинтересовался посол хеттов.

— Я? Угрожаю? — изумился я, — да я самый миролюбивый царь за всю историю Египта! Можете так и передать Его величеству, что я муху не обижу. Комара не задавлю!

На его лице был написан глубочайший скепсис, видимо мой предыдущий разговор с послом Митанни на него так подействовал, но умничать он не стал, сменив тему.

— Пользуясь случаем, могу я попросить у Его величества продать моему царю ещё несколько предметов драгоценного сервиза? Тонкость и искусность работы мастеров Египта пленила Его, и он бы хотел иметь ещё немного этих предметов. Мы готовы заплатить за них мечами из железа.

— К сожалению, изготовление сервиза очень долгий процесс, — как бы мне ни хотелось получить железные мечи, но понимание того, что у меня нет времени возвращаться в поместье и заниматься изготовлением фарфора заставило ему отказать, — боюсь следующая партия будет готова только через полгода.

Посол с сожалением вздохнул и поклонился.

— Очень жаль Твоё величество, но мой царь может рассчитывать быть первым в его покупке?

— Безусловно! — заверил я его, — по-другому быть просто не может.

— Благодарю обоих царей за потраченное время, я узнаю глубже вопрос, который мне задал Его величество Менхеперра, — снова склонился он, — и запишусь на аудиенцию.

— Я предупрежу визиря, чтобы он подвинул наши с супругой графики ради вас, — любезно сообщил я ему.

Посол откланялся и дальше Хатшепсут стала вести приём жалобщиков и просителей из местных. Я в это не вмешивался, но когда попытался уйти, она мне улыбнулась и взяла за руку, удерживая на месте. Со стороны возможно это казалось милым, но взгляд её был просто ледяным. Пришлось досидеть до конца, не проронив и слова, зато нервируя всех просителей своим задумчивым видом.

Наконец приём был окончен и советник Хатшепсут огласил его завершение. Из зала стали стремительно уходить люди, оставляя внутри только её советников и охрану, ну и мою. В общем можно сказать, что мы остались с ней наедине.

— Его величество видимо плохо представляет себе, что такое царство Митанни, — когда двери зала закрылись, царь повернулась ко мне, — большие плодородные равнины дающие обильный урожай, могучие крепости и сильные, отважные воины царя Шауштатара — вот что ждёт царя Менхеперра в этом месте.

— А также у них одни из лучших коней в мире, — тихо сказал Сеннефер, — они не зря славятся большими знаниями по разведению коней. Из-за этого их колесницы не знают поражений.

— Почему о нападении на наши границы я узнаю последним? — проигнорировав слова царя и её советника, я спросил то, что интересовало меня.

Повисло молчание.

— Дорогая? — угрожающе поинтересовался я.

— Я решила, что это не такие важные новости, чтобы тревожить покой Его величества, — нехотя ответила она.

— А если армия врага вторгнется в наше царство? — мой голос похолодел, — я об этом тоже узнаю тогда, когда враг будет уже у ворот Фив?

Поняв, что ответа не будет, я поднялся с трона.

— Дорогая, прошу следующий раз предупреждать меня о любых поползновениях на наши границы. Хорошо?

Хатшепсут спокойно кивнула, оставшись холодной скульптурой на троне.

Вернувшись к себе, я со злости пнул стул, который отлетел к стене и разбился. Сидящая на коленях Хейра, вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

— Спроси у Бенермерута, кто там остался за Усерамона и позови его ко мне, — приказал я и она быстрее молнии бросилась на выход.

Вскоре с низкими поклонами вошёл незнакомый мне пожилой человек. Говорить незнакомцу такие вещи, какие я мог сказать Усерамону, я разумеется не стал.

— Узнай кому приходят письма от номархов или князей Ханаана, — приказал я ему, — надо поговорить с ними вежливо о том, что Его величество Менхеперра, тоже был бы рад слышать о новостях из провинций.

— Я знаю ответ на первую часть вопроса мой царь, — с поклоном ответил мне старик, — этим занимаются главы канцелярий, они и составляют отчёт для царя Хатшепсут.

— Благодарю, — я стал немного успокаиваться, — тогда помоги Рехмиру поговорить с ними в нужном ключе. Я не прошу сообщать первому мне или делать это мимо супруги. Но пусть делают хотя бы копию сообщений от провинций для меня.

— Я могу высказать свои мысли мой царь? — спросил он.

— Если тебя оставил Усерамон за себя, то разумеется, — я пристально посмотрел на него.

— Этот разговор будет бесполезен мой царь, — с сожалением признался он, — оба целиком и полностью преданы царю Хатшепсут. Если они действуют по её приказу, разговаривать и тем более давить на них будет бесполезно.

— И всё же сделайте это завтра, а затем ещё раз, скажем через пять дней, — приказал я и он принимая приказ, склонил голову.

— Как прикажет Его величество.

Когда он вышел, я подозвал к себе Хопи.

— Узнай, где они живут, сколько человек охраняет их дома, — тихо приказал я, — если немного, то узнай у какого торговца закупают масло послы или торговцы из Митанни и Хеттов. Отправишь кого-нибудь из иудеев, купить двадцать кувшинов лучшего касторового масла. Понял?

— Да мой царь, — ответил он с лёгкой улыбкой, — а затем перед повторным разговором господина Рехмира с главами канцелярий у них ночью в поместьях случится небольшой пожар?

— Почему небольшой? — удивился я, — думаю случиться очень большой пожар, который правда не сильно затронет основной дом, где живут они с семьями, но зато дотла спалит все хозяйственные постройки. Надеюсь, этот знак богов заставит их хорошо подумать при своём повторном ответе.

— Слушаюсь мой царь, — склонился он.

— Много людей не бери, — предупредил я, — вас амбалов видно издалека, так что кого поскромнее по габаритам возьми.

Он с улыбкой поклонился и вышел из комнаты. Едва он ушёл, вошла с поклоном Хейра и стала убирать обломки стула, стараясь не смотреть при этом на меня.

— Видел сегодня на приёме твоего брата, — сказал я, вроде как не обращаясь ни к кому, — он просил царя Хатшепсут взять его в войско.

Девушка вздрогнула и спросила.

— Его величество поведает своей верной рабе ответ Его величества?

— Взяли в корпус Ра, — пожал я плечами.

— Благодарю Его величество, что принёс мне эту хорошую новость, — низко поклонилась она.

Убрав обломки стула, она поинтересовалась у меня, когда я буду ужинать, поскольку у господина Бенермерута для меня всё готово.

— Пусть несёт, — сказал я, — и позови на ужин Рехмира.

— Слушаюсь мой господин.

* * *

Когда парень пришёл, даже скорее прибежал, поскольку весь дворец гудел от новости, что я объявил войну царству Митанни и выгнал послов из столицы по сущему пустяку.

— Ты знаешь, кого Усерамон оставил за себя? — спросил я, показывая рукой, чтобы он садился напротив и тоже приступал к еде.

— Старший брат, — ответил парень, — уже отошёл от дел, но изредка его дядя просит помочь, как вот сейчас, когда он отбыл по делам Его величества.

Я ему вкратце передал то, с чем тот придёт к нему через несколько дней, а затем перешёл к тому, ради чего его позвал.

— Через неделю мне нужны все данные, что нам за это время собрали иудеи, я направляюсь на Ханаан, а затем в Нахарину. Если кто есть в городе из тех иудеев, с кем мы договаривались, назначь встречу.

— Мой царь так уверен в своих силах? — Рехмир тяжело вздохнул, — у митаннийцев отличные колесницы и кони. Да и их столица как я успел узнать, находится в горном районе, а наши войска плохо воюют в горах.

— Не уверен, — нахмурился я, — зато точно знаю, что без олова и дерева мы недолго пробудем передовой державой. Я хотел идти на Запад, но как видишь митаннийцы сами подтолкнули меня идти к ним.

— Да, о нехватке на рынках бронзы и олова мне тоже говорили, — нахмурился Рехмир, — о проблемах с деревом я слышу впервые.

— Твой дядя сделал для меня то, что я его просил по налогам? — поинтересовался я у него.

— Да, он оставил мне листы, чтобы я переписал их начисто.

— Отдашь Танини, — приказал я, — он всё равно поедет со мной вместо Бенермерута, я как раз успею поработать над новым налоговым кодексом. Старик пусть остаётся во дворце на хозяйстве.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову.

— И да, найди мне завтра моих военачальников, хочу с ними поговорить.

Дальше мы, поедая приготовленный для меня ужин, тихо переговаривались. Я нарезал ему всё больше задач, связанных с последними новостями, а парень со смирением слушал и запоминал.

— Последнее, — напутствовал его я, когда мы закончили, — составь мне список всех, кто сопротивляется моим приказам. Пора похоже начать чистить Авгиевы конюшни, а то это противостояние с чиновниками у меня надолго затянется. Лучше решать проблемы кардинально.

— Хорошо мой царь, — склонил голову парень, — после того случая с градоправителем и подарком Его величества, в столице мне сопротивляются в основном только жрецы и крупные землевладельцы. В номах же вообще все: жрецы, землевладельцы, номархи. Пока очень тяжело идёт с ними переписка и реализация поручений Его величества.

— В Дельте есть кто особо упорный, кто проявляет своеволие? — прищурившись, поинтересовался я.

— Да, там целый рассадник недовольных, мой царь, — со вздохом сообщил он.

— Дашь мне имена и что конкретно не сделали, — приказал я, — всё равно плыть в ту сторону, навещу самых строптивых по дороге.

— Плыть? — удивился Рехмир.

— Да, я решил сократить себе путь и изъял ненадолго часть барж, которые перевозят обелиски с каменоломен, — признался я, — они добросят легионы до Дельты, оттуда я планировал идти дальше на Речену и Ханаан.

— Очень мудро мой царь, — удивился парень, — хорошо, я всё подготовлю.

— Да и предупреди господина Яхмоса, думаю ему будет интересно узнать, куда нужно будет организовывать логистику поставок для моего войска. Если захочет пусть утром найдёт меня.

— Как прикажет мой царь, — тут Рехмир замялся, словно сомневался, говорить мне что-то или нет. Я уже быстро это вычислял в его поведении за столько времени знакомства с ним.

— Да говори уже.

— Мой царь, посевная идёт очень плохо, зерна нет, так что несмотря на хороший разлив, урожай будет крайне скудный, — тихо сказал он, — боюсь на следующий год нам грозит голод.

Причину нехватки зерна, которую он тактично не стал указывать, я знал лучше него, я сам же это и устроил, рассчитывая, что этим будет занимается Хатшепсут, а так всё внезапно повернулось, что это стало моей проблемой.

— На землях, принадлежащих мне и Хатшепсут, нужно посеять всё, — приказал я, — я распоряжусь Небсению, возьмёшь моё золото для закупок зерна на посевы и просто прозапас. Выкупай максимум того, что возможно, даже по двойной цене у храмов и крупных землевладений, у них зерна должно быть много, ведь я туда ещё не добрался.

— По двойной мой царь? — удивился он.

— Лучше сейчас выкупим по двойной, чем через год по десятикратной, — подтвердил я, — ещё иудеев и финикийцев привлеки, пусть тоже займутся скупкой зерна на своих территориях. Золото не жалей, если настанет голод, металл нельзя будет съесть в отличие от зерна.

— Слушаюсь мой царь, согласен, что это очень важная задача, — Рехмир склонил голову.

Закончив обсуждать с ним текущие дела и подготовку к выступлению войск, я разрешил парню вернуться к своим делам.

Глава 16

Утром не только дворец, но и город был взбудоражены новостями о грядущей войне. Ко мне пытались пробиться многие люди, но пускали только тех, с кем я наметил встречи заранее.

— Хейра! — позвал я и когда девушка с поклоном вошла, я продолжил, — позови мне Сатию.

Девушка убежала и вскоре в окружении служанок ответственных за женскую половину, вошла моя жена. Девушка поклонилась мне.

— Мой царь, я явилась по зову своего супруга.

— Встречаюсь сегодня с твоим отцом, не хочешь с ним повидаться? — предложил я.

На лице девушке сразу заиграла улыбка, она радостно закивала.

— Если Его величество не против, то да, я бы хотела его увидеть.

Я подошёл к ней ближе и обнял податливое тело, поцеловав Сатию.

— Моему царю достаточно позвать меня вечером, — игриво сказала она, прильнув к моей груди.

— Ты беременна, мы не будем рисковать, — я ещё раз поцеловал её и отошёл, собирая кипу своих свитков. Стоящий рядом Танини сразу их принимал и сортировал по тубусам, и вешал на себя.

Ничего не оставляя из записей на столе, мы вышли из моего рабочего кабинета и пошли в сторону малого зала приёмов, который находился на моей стороне дворца. Я вошёл в него из другой комнаты, а посетители ожидали в другом, соседнем зале. Визирь и его писцы были уже на месте.

— Рехмир, виделись уже сегодня, — отмахнулся я от его желания опуститься на колени, усаживаясь на трон и показывая Сатии занять место со мной рядом, — давай запускай, начни с самого высокого по статусу человека.

— Тогда с господина Яхмоса и начнём, — сказал он, распорядившись и его помощники вышли за двери, в другой зал, позвав старика.

Яхмос, вместе с десятком своих родственников вошёл и подойдя к трону, опустился на колени.

— Великий царь Верхнего, Нижнего и Южного Египта, — обратился ко мне, — да даруют тебе боги долгих лет жизни.

— Обязательно спрошу их об этом при встрече, — хмыкнул я, позволяя им всем встать, хотя они немного удивились моему ответу.

— Я позвал тебя сообщить лично, что потребуется большое обеспечение войска, я выступаю в Митанни.

— Новости об этом дошли до меня, мой царь, — поклонился он, — я получил от уважаемого визиря списки требуемого на месяц вперёд. Мне нужно только знать дату, когда выступает мой царь.

Я прикинул время на подготовку всего, что мне было нужно и ответил.

— Примерно через месяц.

— Буду готов предоставить Его величеству всё требуемое, — склонил он голову.

— Я познакомлю тебя с мастером Аменемхетом, — ответил я, — через него свяжись с номархом Абидоса. Нужно будет обеспечить снабжение войска новым снаряжением и вооружением из тех остатков, что у них есть сейчас.

— Слушаюсь мой царь, — он отвечал мне, а всё ровно косился на сидящую рядом на троне дочь и в его взгляде и осанке я видел, как он горд за неё.

— Мы утром говорили с моей женой о тебе, — решил я умаслить его немного, — подумали, что неплохо было бы поужинать как-то всей семьёй.

Лицо старика дрогнуло.

— Для меня это будет большой честью Твоё величество, — низко склонился он.

— Из-за протокола безопасности, устроим ужин во дворце, — предложил я, — только близкие люди, небольшим количеством.

— Как прикажет Его величество, — ответил старик.

— Сатия, дорогая, займёшься этим с Бенермерутом? — повернул я голову к девушке.

— Да мой царь и господин, — она была счастливее всех на свете в этот момент, — конечно.

— Рехмир, пусть пригласят мастера Аменемхета, — приказал я и тот кивнул своим помощникам, чтобы позвали нужного человека.

Когда тот вошёл и поприветствовал меня как положено, я показал рукой на старика.

— Яхмос Пен-Нехебета, мастер Аменемхет, — представил я их друг другу, — поговорите насчёт поставок.

Оба поприветствовали друг друга и поклонились мне.

— Мастер Аменемхет, ты мне ещё понадобишься, — сказал я, когда они собрались покинуть зал, — поэтому после окончания приёма, зайди ко мне.

— Слушаюсь Его величество, — склонился он и затем вместе с отцом Сатии вышел обратно в зал ожидания.

— Зови следующих.

Ими оказались мои бывшие военачальники. Зашли они все толпой, низко поклонившись, словно были моими военными.

— «Хотя они вроде как в отпуске, — подумал я, не став заострять внимание на то, что они не опустились на колени».

Зато на это внимание обратили все остальные, недоумённо посмотрев на меня.

— Приказом по легиону, военачальникам разрешено приветствовать меня не на коленях, — я с каменным лицом, отмахнулся от возмущённого Рехмира рядом, который отлично знал, какой именно у них был этот отпуск.

Лица подошедших ближе военных светились от счастья, что я по-прежнему к ним хорошо относился, а я разумеется в преддверии военного похода не собирался никого переубеждать об обратном.

— Рады приветствовать Его величество, — поклонился мне Ментуиуи, сказав это за всех.

— Запрет Его величества Хатшепсут на вашу службу мне аннулирован, — проинформировал я их о новости, — вы готовы отправиться со мной в поход?

— Для нас великая честь сопровождать Его величество, — поклонился Иамунеджех, — новости о войне с Митанни слишком быстро расходятся по городу, так что мы предварительно поговорили с военными родами и будем готовы выставить тысячу колесниц.

— Сколько? — удивился я, — откуда столько? Я не хочу забирать из войска своей супруги всю конницу.

— Царство Митанни очень богатое мой царь, — улыбнулся Ментуиуи, — мы тянули жребий кто из нас пойдёт вместе с Его величеством Менхеперра, а кто будет вынужден остаться. Так что Его величеству не о чём беспокоиться, триста колесниц останется в войске Его величества Хатшепсут даже с учётом того, что ещё триста отправится усмирять кочевников на Синай.

— Вы выбрали, кто туда пойдёт? — поинтересовался я.

— Пожалуй лучше это буду я, — скривился Хоремхеб, — я хоть и не сильно в хороших отношениях с нынешним главой войска царя Хатшепсут, но хватит спокойствия с ним взаимодействовать.

— Царь также дала добро, что мой представитель, будет вторым главой этого корпуса на время операции, — я защёлкнул пальцами и Танини достал из одного из тубусов подписанный Хатшепсут лист папируса. Вручив Хоремхебу приказ, я добавил уже от себя.

— Сильно там на нём за прошлые обиды не отрывайся.

Хоремхеб поклонился мне, принимая назначение и хмыкнул.

— Постараюсь, мой царь.

— Так, теперь на счёт вас, — я перевёл внимание на остальных, — за это время многое поменялось в легионах. Новое вооружение, новая тактика, вы это всё пропустили. Так что я разобью ваших всадников на отдельные корпуса, будете командовать ими. Ну а Иамунеджех, возьмётся снова за снабжение, благо теперь оно налажено, требуется только охрана, заказ и приём необходимых потребностей. Рехмир покажет тебе мои новые требования.

Иамунеджех склонил голову.

— Как прикажет Его величество.

— Менхеперресенеб, — повернулся я к молчавшему воину, — на тебе всё так же разведка?

Он улыбнулся.

— С радостью мой царь.

Подошедший сзади Небсений вместе со своими помощниками принёс сундук и по моему знаку стал доставать оттуда красивые шкатулки из чёрного дерева.

— Иамунеджех подойди первым, — начал я с трибуна по снабжению, вручив ему старый жезл, — твой отпуск закончился легионер.

— Для меня честь служить Его величеству Менхеперре, — поклонился он, принимая жезл и беря шкатулку в другую руку.

Следом был Менхеперресенеб, который также получил свой старый жезл, остальным достались новые, но все были довольны и так, явно получив больше, чем ожидали.

— Место встречи — поместье, — предупредил я их, — оттуда баржами мы уйдём вниз к Дельте.

— Слушаемся Его величество, — они поклонились и попрощавшись, ушли из зала.

После военачальников пошли те люди, которых позвал Рехмир, чтобы согласовать со мной работу с ними и самыми последними в очереди он позвал иудеев. При виде двух людей в халатах и с бородами, все вокруг меня стали морщиться, будто от них воняло за километр, даже Сатия попросила меня разрешения покинуть зал, чтобы поговорить с отцом. Я конечно разрешил, но выглядело это смешно, никто не хотел иметь дел с иудеями, кроме меня и они это отлично понимали, поскольку в царском дворце оказались вообще впервые в жизни и вели себя соответствующе. Всем постоянно кланялись, хоть на них брезгали даже смотреть. При заходе ко мне в зал приёмов, они упали на колени и весь путь до трона проделали на них, постоянно низко кланяясь. Они единственные из сегодняшних гостей обратились ко мне с полной титулатурой, выговорив все пять имён Менхеперры.

— Я доволен вами, — обратился я к ним, когда они приготовились меня слушать, — деньги от продажи рабов поступают регулярно, Небсений говорит, что и по отчётности всё отлично.

— Мы преданы царю Египта, — низко поклонился один из них, — охранные грамоты Его величества защищают нас теперь лучше сотен наёмников.

— Надеюсь ваша служба останется такой и впредь, — согласился я, — поскольку у меня для вас задание, мне нужно чтобы вы отправились в Нахарину, затем к хеттам и узнали больше о том, что мне предстоит. Поскольку я выдвинусь через месяц, то вам нужно уезжать сегодня, а встретимся с вами мы уже там.

— Тогда нам нужен хороший товар на продажу Твоё величество, — поднял ко мне лицо один из иудеев, — которого нет у митаннийцев и хеттов, иначе это будет слишком подозрительно, если мы приедем просто с золотом.

Я поморщился, он был прав. Причём рабы тут были плохим товаром, нужно было что-то компактное и дорогое. Мысли быстро повернули в ту сторону, от которой я открещивался всё это время.

— Рехмир, у нас много вещей из фарфора осталось в поместье? — повернулся я к визирю.

— Да мой царь, — поклонился он, — и из первых пробных партий Его величества и из поздних, самых лучших. Мы всё использовали для нужд кухни Его величества. Но все эти вещи без клейма, поскольку не предполагались к продаже.

Я повернулся к иудеям.

— Вы знаете цену сервизу?

Глаза их стали по пять копеек и они яростно закивали головами.

— Визирь распорядится, чтобы вам отобрали лучшее, из того, что осталось у меня в поместье. Для наших с вами дел этого будет достаточно. Такой товар у вас везде примут с распростёртыми объятьями, пусть и без моего клейма. Покупателям говорите, что он потому в три раза ниже по стоимости, что это брак от производства самого сервиза. Вы смогли получить к нему доступ.

— Конечно Твоё величество, людей, желающих приобрести хоть что-то из царской утвари больше, чем этого товара на рынке.

— Жрецы кстати продали тот сервиз, что мой царь дарил царю Хатшепсут, — проворчал рядом со мной Рехмир, — за огромные средства, которые озолотили всех причастных к этой сделке.

— Ну что же, надеюсь это золото сильно пригодится Хапусенебу в его загробной жизни, — хмыкнул я.

— Тогда вам неделю на сборы и красивую упаковку товара, — продолжил я, — и к тому, на что нужно обращать внимание, добавьте ещё две вещи. Мне нужно знать города, где живут лучшие коннозаводчики, а также ремесленники, особенно которые работают с железом.

— Всё выполним, что пожелает великий царь, — оба склонили головы к полу.

Я снял с руки два браслета и передал их Хопи.

— Это вам, чтобы знали, что царь Египта доволен вашей работой, — сказал я, когда он вручил им награду.

У обоих иудеев, только что слёзы из глаз не показались, затем на коленях, задом они покинули наш зал, а я старался не замечать осуждающий взгляд Рехмира.

— Всё? — поинтересовался я у него.

Он поморщился, затем подошёл ко мне и склонился к уху.

— Мой царь, мне предложили взятку за то, что Его величество выслушает сегодня ещё трёх человек.

Я изумлённо на него посмотрел и также тихо спросил.

— Тебе? Визирю? И много?

— Очень много мой царь, — поморщился он, — поэтому я и спрашиваю.

— Слушай, следующий раз удвой ценник и давай напополам делить выручку, — предложил я, — к тебе зная, что ты можешь организовать встречу со мной, будут идти несуны, а мы на этом ещё и с тобой заработаем? А? Как тебе бизнес?

Рехмир выпучил глаза, он думал я на него злиться буду, а вместо этого ещё и предложил левый заработок.

— Мой царь уверен? — удивлённо спросил он, — таких просителей может быть много.

— Тогда мы удесятерим ценник, — улыбнулся я ему. — Но чисто для интереса, сколько предложили тебе сейчас?

— Сто килограмм порошка пурпура, — тяжело вздохнул он.

— Охренеть, откуда у них столько? — спросил я и тут же осёкся, — погоди, не хочешь ли ты сказать, что это финикийцы?

— Они. Будь прокляты они сами и их предки, мой царь, — поморщился Рехмир.

И я ведь понимал его негодование, поскольку второй нелюбимой национальностью в Египте после иудеев, были финикийцы. Вездесущие, всюду сующие нос купцы, готовые урвать даже клочок ткани, чтобы получить свою выгоду, не говоря уже об аренде пахотных угодий под средства займа, чем они больше всего любили промышлять. Так что неудивительно, что особой популярности они здесь не снискали.

— Зови, мне лично пятьдесят килограмм ценнейшего красителя нелишние, — распорядился я, — жён у меня много, одежды на всех не напасёшься.

Он тут же распорядился и в зал заползли финикийцы, не сильно отличавшиеся по внешнему виду от иудеев. Только что в одеждах было много насыщенно-красного и фиолетового цветов. Качество красителей у их одежд, было много лучше, даже чем в тканях, стоящих рядом со мной людей.

Кланяясь и пресмыкаясь, они доползли до меня и также как иудеи зачитали полную мою титулатуру, затем замерев, упав лицами в пол.

— Мой уважаемый визирь просил за вас, — сразу обозначил я им, кому надо давать взятки и следующий раз, — так что даю вам шанс быть мной услышанными.

— Великий царь, — заискивающе обратился ко мне один из них, — мы бы хотели иметь охранные грамоты Его величества, такие же, как у проклятых иудеев, что обманывают и обкрадывают Его величество.

Я покачал головой.

— Да, вы правы, с этими бесчестными людьми я бы с радостью закончил общение как можно скорее, — лицемерно сказал я, сделав печальное выражение лица и стараясь при этом не обращать внимания на изумлённое лицо Рехмира, — но что поделать, они бывают полезны там, где мне не могут помочь другие.

— Великий царь, мы — финикийские купцы из славного города Тира, готовы день и ночь без устали служить своему царю, — воскликнул второй, — Его величеству стоит только нам приказать!

— «Хм, — задумался я, — а это хорошая идея. Как говорится разделяй и властвуй. Нельзя все яйца складывать в одну корзину, а иметь у себя на службе и финикийцев, и иудеев, чтобы их можно было стравливать друг с другом всегда хорошо, ведь я сам останусь в стороне от этих разборок».

— Вы пришли так скромно, без даров, — я задумчиво почесал подбородок.

— Конечно же нет, Твоё величество, — один из них показал рукой назад, — мы не рассчитывали, что Его величество нас примет, а потому оставили дары у входа во дворец. Его величеству стоит только приказать и их тут же принесут сюда.

— Распорядитесь, чтобы принесли, а я пока сделаю вам единственное предложение, которое приходит мне на ум.

Один тут же кланяясь уполз задом назад, а второй принялся внимательно меня слушать.

— Не знаю, знаешь ты или нет, но у меня в войсках есть «Лавка ненужных вещей», — начал я, — куда легионеры сдают за золото вещи, которые они получили при дележе трофеев.

Глаза у финикийца стали размером с чайное блюдце.

— Мой царь, это всем очень хорошо известно, — льстиво сказал он, — купцы, которые сейчас покупают вещи у Его величества сильно занижают их стоимость! Фактически обкрадывают Его величество!

Это мне было и самому хорошо известно, так что я даже решил поручить это дело иудеям, поскольку на них легче было надавить, чем на египетских купцов, с которыми сейчас имел дело, а тут так удачно подвернулись финикийцы. Поэтому я решил прощупать почву.

— Да, поэтому я думал отдать это дело на откуп иудеев, — задумчиво сказал я, поглаживая подбородок и постишь, — хотя если так подумать, можно отдать и вам. С виду вы кажетесь людьми порядочными, опять же с дарами прибыли в отличие от них.

— Мой царь! — у него от волнения даже затряслись руки, — мы готовы предоставить Его величеству любые условия и гарантии, если он разрешит нам в этом участвовать.

Тут дверь открылась и стали заносить сундуки. Их было столь много, что я понял, почему всё это добро оставили у входа. Туда-сюда, если бы я их не принял, таскали бы это очень долго. Посмотрев на огромные кучи золота, серебра, тканей, красителей различных цветов и просто украшений, которые были навалены в сундуках, я перевёл взгляд на просителей.

— Через месяц, я выступаю в поход на царство Митанни. Урегулируйте до этого времени все вопросы связанные с функционированием «Лавки ненужных вещей» с Рехмиром и моими центурионами. Я посмотрю, насколько заработок от продажи вещей вами будут отличаться оттого, что дают сейчас египетские купцы.

— Его величество может в нас не сомневаться! Мы всё выполним, что требует Великий царь!

Две подлизы ещё немного поунижались, но я сказал, что аудиенция окончена, остальное они согласуют уже с визирем. Когда дверь за ними закрылась, я посмотрел на дары, затем на Рехмира.

— Здесь больше, чем я захватил в битве при Сева, — хмуро сказал я ему, — если финикийцы настолько богаты, то где тогда мои налоги с них в похожих объёмах?

Парень покраснел.

— Я займусь этим вопросом мой царь, — чтобы скрыть своё смущение, ответил он.

— Позови мастера Аменемхета, с ним я поговорю в своих покоях, — приказал я, вставая с трона. Встреч хоть и было сегодня немного, но времени на это ушло прилично, поэтому можно было даже немного и перекусить.

Глава 17

Я пошёл в свой кабинет, сказав Хейре, чтобы принесла закусок и стал ждать мастера, который вскоре пришёл ко мне.

— Присоединишься? — предложили я, показывая ему на табурет, — у меня много вопросов к тебе.

Он вздрогнул и испугался. Не смея перечить, осторожно опустился на краешек табурета. Для гостей у меня специально был маленький и неудобный в отличие от моего огромного и удобного стула с гнутой под моё тело древесиной.

Мы подождали пока Бенермерут и Хейра принесут еду и расставят её, а потом управляющий отогнал девушку от стола и сам нарезал мне кусочками, как я любил.

— Надеюсь Бенермерут ты научил всему Танини, — сказал я со вздохом, — мне будет опять не хватать тебя в походе.

Мужчина улыбнулся.

— Его величество сам принял решение, чтобы оставить меня во дворце.

— К сожалению, я теперь не один, — поморщился я, — ты сам знаешь с этими жёнами, один геморрой. А кроме тебя некому доверить их воспитание.

Он не стал отвечать на провокационные вопросы, а лишь с улыбкой поклонился и замер рядом со мной.

— Ешь, — приказал я мастеру и тот стал понемногу клевать из своей тарелки и запивать еду вином.

Выпив очередную кислятину, я поморщился.

— Дойдут у меня когда-то руки казнить всех виночерпиев в царстве, — вздохнул я, а все вокруг вздрогнули от испуга.

— Танини, — позвал я свою новую тень и рука с зажатой в ней кучей свитков тут же подала мне нужные бумаги. Паренёк мне начинал нравиться, как и говорил Усерамон, был он очень умным и сообразительным, дважды я ему ещё ни разу ничего не повторял.

Документы я положил подальше от еды и стал пока сам насыщался, расспрашивать мастера о его жизни, семье о том, присмотрел ли он уже в столице дом для себя и них. Тот косился на чертежи, но подробно мне всё отвечал. Когда мы закончили, Хейра и Бенермерут убрали со стола и я подвинул ближе к себе листы папируса.

— Для начала просто посмотри, — сказал я, показывая ему чертежи тарана и осадной башни. Они были изображены как полностью, так и в разрезе, а также из чего состоят.

Аменемхет внимательно осматривал каждый лист, откладывая и берясь за следующий. Когда он закончил, то на меня поднялся взгляд фанатично преданного делу человека.

— Мой царь — это гениально! — восторженно сказал он с придыханием, — каждый раз, когда я смотрю на предложения Его величества, я словно возношусь к богам. Туда, где не действует наша земная наука.

Я хмыкнул.

— Что скажешь?

— Если это для осады и захвата городов, то просто гениально, мой царь, — он правильно понял предназначение сооружений, — я никогда ничего подобного не видел.

Я пододвинул к нему таблицу, которую мне составил Рехмир, где были сведены все города, изученные иудеями, и высота их стен. Была у меня ещё одна табличка, где было гораздо больше данных, но её я никому не собирался показывать, так как информация была без преувеличения совершенно секретной.

Глаза его расширились ещё больше, он изумлённо на меня посмотрел.

— Война с Митанни не была спонтанным решением, — ахнул он, — Его величество заранее подготовился.

— Ты слишком умён Аменемхет, — нахмурился я, — так что держи эти знания в голове, иначе сам знаешь, что можешь её лишиться.

— Конечно мой царь, — быстро закивал он, — я понимаю, насколько это тайные знания и как тяжело было их добыть.

— Теперь зная всё, я спрошу тебя, ты сможешь купить столько дерева, сколько тебе нужно, чтобы за месяц построить эти сооружения для того, чтобы башни достали до верха самой высокой стены из этого списка, а таран смог пробить любые ворота?

— Мой царь, за месяц я смогу собрать пробные конструкции и испытать их, но это можно будет сделать, если привлечь к работе почти весь мой род, — засомневался он, — к тому же это ещё и приведёт к остановке производства снаряжения для армии Его величества.

— Без бронзы и олова оно само по себе остановится, — отмахнулся я, — ну так что? Возьмёшься?

— Это было бы честью для меня, мой царь, — склонил он голову.

Сзади показалась рука и я хмыкнув, взял из неё бумагу, на которой внизу значилось моё полное имя обведённое картушем и размашистая подпись.

— Здесь приказ о назначении тебя главным над всеми ремесленниками царя Менхеперра, — сказал я, — бери Рехмира за задницу, делай что хочешь, трать любые суммы, но чтобы через месяц прототипы у меня были. Всё что не получится здесь, нам придётся достраивать в походе, а это сам знаешь, будет не совсем удобно.

Мастер открыл рот.

— Да, ты правильно понял, ты отправишься со мной в поход вместе со своими мастерами, — подтвердил я его опасения. — Сам увидишь, как работает новое снаряжение, оружие, а также тараны и осадные башни.

— Слушаюсь мой царь, — он поклонился мне, — я клянусь Его величеству, что эта лучшая работа, которая была у меня в жизни.

— Она станет твоим трамплином наверх, если мы захватим Митанни, — тихо сказал я, — думаю ты и сам знаешь, что я всегда награждаю преданных себе людей.

— Щедрость моего царя общеизвестна, — склонил он голову и с усмешкой добавил, — как и его справедливость.

— Тогда на этом всё, если будут вопросы, всё через визиря, а если я потребуюсь лично, найди Хопи.

— Слушаюсь, мой царь, — склонился он и кланяясь, с задумчивым лицом вышел из комнаты. Я видел, как он жаждет приступить к порученной работе, это было видно даже невооружённым взглядом.

Поднявшись с места с тяжёлым вздохом, я потёр глаза.

— Приказать готовить вечерние ванные для Его величества? — ко мне тихо подошла и опустилась на колени Хейра.

— Да, пожалуй.

— Его величество позволит снять с него калиги, — коверкая слово, но всё же произнесла она правильно.

— Хорошо, — я снова опустился на стул и вытянул ноги.

Девушка взялась снимать обувь и сразу омывать ступни с пальцами, моча тряпку в тазике с тёплой водой. Вот только в отличие от обычного каждодневного омывания, сегодня она от чего-то взялась гладить ноги, словно пытаясь меня возбудить. Нега сразу слетела с меня и я насторожился.

— Что произошло? — я приподнялся на стуле.

Девушка вздрогнула.

— Я не понимаю, о чём говорит мой царь, — залепетала она, но стоило мне взять её за подбородок, как она вся затряслась от страха.

— Ты знаешь, что бывает, когда от меня скрывают правду, — спокойно сказал я и из её глаз тут же брызнули слёзы.

— Мой царь, я не хотела, я не специально, — глотая слёзы, схватилась она трясущими руками за мою ногу, прильнув к ней щекой.

— Рассказывай, — приказал я, — у меня нет времени на твои оправдания.

Хейра затряслась всем телом.

— Я вчера случайно подслушала разговор моего царя с господином Бенермерутом, — сквозь поток слёз призналась она, — насчёт моей дальнейшей судьбы. Я так благодарна Его величеству, так счастлива, что не останусь рабыней навсегда, что я не удержалась.

Заглянув в её красные глаза, я стал успокаиваться, вроде и правда только это и тревожило её сейчас. Съехав обратно по спинке стула, я снова вытянул ноги.

— И что думаешь? Потянешь?

— Мой царь я готова служить Его величеству всем своим телом и душой, — она трясущимися руками взялась снова мою ступню и стала её перемывать, — но кто я и кто жёны Его величества. Меня никто не будет слушать.

— Будут, если ты получишь ключи от сундуков с золотом на их обеспечение, — проворчал я, — и сама станешь моей женой. Помню ты этого так сильно хотела.

Моя рука попала в сильный капкан, рыдания прекратились.

— Мой царь, я наверно ослышалась.

Я открыл один глаз и посмотрел вниз, Хейра размазывая косметику и слёзы по лицу, пыталась сосредоточиться на том, что услышала.

— Что? Ты против? — я снова закрыл глаз и удобнее устроился.

По моим ногам заскользили тонкие ладоши, слегка загрубевшие от каждодневной работы и вскоре подняли набедренную повязку, а влажный язык лизнул вздрогнувший от этого прикосновения член. Спорить с таким ответом было откровенно лень, так что я отдался её настойчивым ласкам и скоро кончил, слив всё ей в рот до последней капли.

Закончив, девушка аккуратно всё протёрла и наконец надела на мои ноги простые сандалии. Я выпрямился и открыл глаза.

— Ванна, мой царь? — сияющими от счастья глазами, спросила она.

— Идём, — вздохнул я, — и наверно, сегодня ночью покажешь мне всё, что умеешь, чтобы я не передумал.

Глаза Хейры заволокло туманом похоти.

— Мой царь точно останется довольным, — грудным голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже, ответила она.

* * *

Утром у меня совершенно не осталось сил. Не так конечно, как после Бастет, наглая морда которой по-прежнему смотрела на меня со своей тумбы, но всё же Хейра брала на себя инициативу всю ночь и я сильно выдохся. Настолько, что несколько раз пытался заставить себя сейчас встать, но так и не мог этого сделать. Только когда Хопи, видя что я ворочаюсь на кровати и вздыхаю, тихо сказал, что меня хотел бы видеть господин Небуави, я нехотя спустил ноги с кровати.

Счастливая, довольная жизнью и полная сил Хейра, тут же оказалась у моих ног, помогая надеть калиги. Только её красные, невыспавшиеся глаза подсказывали мне, что и для неё ночь не прошла совсем уж бесследно.

— Давно ждёт? — спросил я центуриона.

— С самого рассвета мой царь, — сказал он.

— Некультурно заставлять ждать своего капеллана, — легко ударил я по руке девушки, которая полезла куда не следует и показал ей кулак, — с другой стороны он пришёл без записи, не предупредив.

— Что ему передать мой царь? — не понял меня Хопи.

— Если он так сильно хочет меня увидеть, то приму его прямо сейчас, — ответил я, широко зевая.

Буквально через пять минут дверь открылась и с поклонами вошёл жрец. Я махнул рукой, чтобы все, кроме охраны вышли, его лицо было слишком обеспокоенным.

— Мой царь, прошу меня простить… — зачастил он, на что я поднял руку, останавливая его.

— Небуави, мы вроде бы договорились, наедине ты можешь не так сильно выражать верноподданнические чувства, как на людях. Что случилось такого, что привело тебя ко мне в такой ранний час?

Он кивнул, подошёл ближе и сказал.

— Мой царь, заговор.

Сон сразу с меня слетел.

— Подробности?

Он огляделся, но увидев только замерших легионеров по углам и Хопи у двери, продолжил.

— Господин Пуимра просил передать моему царю, что те жреческие семьи, которые контролируют большинство храмов, собрались провести реформу и объявить, что многие боги Египта являются ипостасями других богов, более могущественных, — зашептал он.

От его слов я хмыкнул и расслабился.

— Если это всё Небуави, то это я им и предложил, — ответил я.

Его челюсть отпала.

— Зачем это Его величеству? — удивился он.

— Меня удивляет то, почему Пуимра узнал об этом только сейчас, — я задумчиво посмотрел на Небуави, — он не общается с другими семьями жреческого сословия?

— Род господина Пумира не такой знатный, как остальные, — вздохнул капеллан, поняв, что принёс не новость, а пшик, — так что его назначение на одну из высших должностей царства было многими воспринято крайне отрицательно.

— Хм и такой хороший человек никак до сих пор не обласкан царями, — задумался я, обращаясь к Небуави, — вот что, зайди к Рехмиру, скажи я попросил провести богатые жертвоприношения храму Амон-Ра в Фивах в честь своего скорого отбытия на войну. Я сам появлюсь на торжествах, произнесу речь, похвалю Пуимру и при этом не поднесу ни одного дара другим богам. Как думаешь, это покажет другим, что с верховным жрецом Амона стоит считаться?

— Боюсь мой царь, это вызовет ещё больше злости к нему среди высшего жречества, — опечалился мой капеллан.

— Тогда мы усилим эффект, — хмыкнул я, — пусть объявят раздачу хлеба всем желающим, кто придёт на это мероприятие. Что верховный жрец в заботе о простом люде, готов всех накормить, дабы никто не голодал.

— Это привлечёт в город толпы людей мой царь, как бы не было волнений, — задумался он.

— Вон стоит Хопи, — тыкнул я в центуриона пальцем, — он договорится с командиром меджаев. Зато прорекламируем Пумиру среди простых людей.

— А знаешь, что нам мелочиться, во всех крупных городах от его имени эти мероприятия и организуем, — решил я, — пусть его ненавидит жречество, зато восхваляют простые люди.

— Это может дать эффект мой царь, — задумался он, — только денег на это нужно очень много.

— Для хорошего человека не жалко, — я понизил тон, — ну я надеюсь ты объяснишь верховному жрецу, что я жду от него похожего сотрудничества? Он обещал при знакомстве с ним чаще ко мне заглядывать, делиться новостями, однако забыл об этом, стоило только получить посох верховного жреца Амона.

— Я обязательно доведу до господина Пуимры позицию моего царя, — низко склонился Небуави, — поскольку и сам её полностью разделяю.

Он ещё раз поклонился и вышел, а на пол ко мне опустилась Хейра, вопросительно посмотрев на меня.

— Когда ты знаешь, — вздохнул я, — уже не так интересно издеваться над тобой.

Она улыбнулась.

— Я готова быть верной рабой своего царя, сколько он захочет.

— Игра после этой ночи перестала меня веселить, — отмахнулся я, — встань, скажи Бенермеруту, чтобы начал передавать тебе дела по женскому крылу. Узнавай новости, собирай сплетни, я хочу знать всё, что там творится. Небсению дам распоряжение выделять тебе кроме денег на содержание жён, ещё и средства на подкуп слуг и рабов, используй их с умом.

Я строго посмотрел на внимательно слушающую меня Хейру.

— И всегда помни, как быстро ты можешь с самого верха упасть снова в самый низ.

— Опыт, что дал мне мой царь трудно будет забыть, — с обидой произнесла она.

— Твой отец сам виноват, — я строго на неё посмотрел, — пусть вообще радуется, что получил хоть что-то.

Хейра низко поклонилась и поцеловала мою ступню.

— Прошлая Хейра, всё ещё говорит во мне, — извинилась она, — я понимаю, как должна быть благодарна Его величеству дающему мне подобный второй шанс.

— Постарайся об этом не забывать, — я внимательно посмотрел на неё и девушка вздрогнула от страха.

— Что же, — я провёл рукой по лицу, сбрасывая наваждение, — скоро будет большой праздник, я принесу дары Амон-Ра, чтобы он даровал мне удачу в походе. В этот день мы с тобой и поженимся, чтобы два раза не вставать.

Глаза Хейры вспыхнули от радости.

— Только сама там со всеми договорись, а то мне лень, — почесал я свои кубики на животе, — признайся, ведь уже со всеми перезнакомилась во дворце, пока была рабыней?

Она улыбнулась и обняла мою ногу, опять рукой поднимаясь вверх.

— Всё, мне работать пора, а не всякой ерундой заниматься, — я встал со стула и вспомнив то, что она вытворяла прошлой ночью, задумчиво сказал, — но вечером так и быть, посмотрю, чем ещё ты меня можешь удивить.

Она улыбнулась, а язычок быстро пробежал по её губам, вызывая у меня дрожь во всём теле. Чего мне было обманывать самого себя, пока секс с ней был лучшим среди всех, кого я тут встретил и конечно хотелось его ещё.

Глава 18

— Его величество Хатшепсут просила передать Его величеству Менхеперре, что хотела бы с ним поговорить, — с низким поклоном вошёл юноша, с любопытством осматриваясь в моём кабинете.

— Когда Его величеству удобно? — спросил я его.

— Его величество просила передать, что в любое удобное для Его величества Менхеперры время, — снова он низко мне поклонился.

— Хорошо, пусть приходит, я буду здесь, — я уже примерно представлял, о чём она хочет поговорить и оказался частично прав.

Через час за дверью послышался шум и её доставили ко мне на носилках, но в кабинет несмотря на большую свиту она зашла в сопровождении привычных уже мне советников. Которые низко мне поклонились, не став преклонять колени.

— Рад видеть супругу в таком прекрасном наряде, — польстил я ей, а подошедший Хопи, молча заменил неудобный гостевой табурет на нормальное кресло, также не став преклонять колени перед Хатшепсут, а лишь низко поклонившись ей.

Хатшепсут опустилась в кресло и зло посмотрела на меня.

— Зачем ты тащишь в жёны ещё одну девку, с которой переспал? — спросила она, — оставь её наложницей! Она даже не девственна!

— К сожалению не все жёны, достались мне девственницами, — улыбнулся я, взбесив её одним этим намёком на неё саму.

— Эта девка понесёт от тебя и в ряды престолонаследия добавится ещё один ребёнок или даже не один! — возмутилась она.

— Это же хорошо моя дорогая, детская и подростковая смертность в Египте высокая, кто-то да доживёт до совершеннолетия, — улыбнулся я, выводя её из себя ещё одним жирным намёком.

— И сколько ещё жён планирует взять себе Его величество? — ехидно поинтересовалась она.

— О, моя любимая жена, — спокойно улыбнулся я, — это невозможно посчитать, ведь я беру в жёны только достойных женщин, а их в нашем царстве оказалось очень большое количество.

Глаза Хатшепсут сузились и в них полыхнул опасный огонь.

— Тогда и я добавлю немного девушек Его величеству в качестве жён, чтобы расширить круг достойных, — мстительно заявила она, явно нацеливаясь увеличить тех, на кого она будет влиять после рождения у них ребёнка от меня.

— Только, если они будут также красивы, как моя драгоценная супруга, — послал я ей воздушный поцелуй, который она не оценила.

— И зачем Его величество решил возвысить верховного жреца Амона? Да ещё и устраивать его именем общенародный праздник? — переключилась она на другую, явно волнующую её тему.

— Пуимра хороший жрец, — я развёл руками, — почему бы и нет?

— Есть гораздо более достойные люди, которые не удостаивались подобной чести, — ревниво сказала она, — например отец одной из жён Его величества.

— Ты о Хауи? — поинтересовался я и когда она кивнула, я спокойно ответил.

— Передай ему, что организую такой же праздник и для него, как только он сделает для меня столько же, сколько и Пуимра.

Хатшепсут зло посмотрела на меня.

— Мне не нравится это объединение богов, что ты затеял.

— Я??? — как можно более искренне возмутился я, — я только предложил рассмотреть этот вопрос. Жрецы сами должны всё решить, без меня. Я никак не могу на них давить в этом весьма деликатном вопросе.

Она поднялась с кресла, подошла ко мне и наклонилась к самому уху.

— Ты хочешь сократить количество богов, которым мы поклоняемся для реализации того плана, о котором ты говорил мне раньше? — тихо спросила она.

Я кивнул.

— Поссорим между собой жрецов, заставив драться за жирную кость, пусть передерутся за неё без нашего участия.

Хатшепсут улыбнулась, но затем на её лицо вернулась маска обычного недовольства и она пошла к выходу.

— Хочу, чтобы ты знал, я это не поддерживаю! — явно для советников произнесла она чересчур громко.

— Беру все договорённости со жрецами на себя дорогая супруга, — улыбнулся я ей, понимая, что Хатшепсут, набрав на себя за годы правления различных обязательств перед разными сословиями, теперь оказалась в весьма сложном положении. С одной стороны нужно было делать хотя бы видимость их выполнения, с другой стороны я, который везде лез и топтался на всех договорённостях своими грязными ногами.

Когда царь вышла, ко мне с поклоном подошла Хейра.

— Мой царь, госпожа Хумай хотела бы встретиться с Его величеством.

— Зови, — я взялся за бумаги, пока в кабинет не вошла ещё одна жена.

— Не садись на колени, — остановил я её рукой, — сколько можно говорить, ты в положении.

— Мой царь, — она подошла ко мне и обняла, — я так скучаю.

— Дорогая, я тут немного занят, — я с сожалением показал на кипу листов, которые стопками лежали на моём столе, — надо столь много приготовить к походу.

— Война, — с сожалением вздохнула она, — как вы мужчины её любите.

— Я нет, — замахал я рукой, — это митаннийцы перекрыли нам поставки олова, бронзы и видимо скоро ещё и дерева. Мы не сможем без этого существовать. Думаю, ты прекрасно понимаешь это.

— Понимаю мой царь, — она нежно поцеловала несколько раз мои подставленные губы, — тогда помни, я не смогу без тебя жить. Ты единственное, что у меня осталось.

— Я никуда не денусь моя любовь, — обнял я её руку и она со вздохом, низко поклонилась и ушла.

Улыбка мигом сошла с моих губ, я повернулся к Хейре.

— Узнай, что с ней произошло и что это за суицидальные мысли у ней появились. Особенно если это привнесённые извне, — жёстко приказал я, — если без меня узнаешь, что на жён кто-то оказывает давление, скажешь Усерамону разобраться с этим максимально жёстко.

— Как прикажет мой царь, — девушка низко поклонилась, мгновенно став серьёзной.

* * *

Через неделю, ко мне попросился на приём заместитель Усерамона, который со спокойной улыбкой на лице сообщил мне, что главы обоих канцелярий пообещали ему незамедлительно передавать мне информацию о любых агрессивных действиях соседей, которая поступает к ним из номов.

— Как мило с их стороны, — улыбнулся я, — что же повлияло на их решение? Ты говорил, они оба были против.

— По странному стечению обстоятельств, мой царь, — продолжал улыбаться он, — у них практически дотла сгорели поместья в городе и только защита богов спасла оттого, что не пострадали они сами и их семьи.

— Видимо да, тогда хвала богам, что никто не пострадал, — моё лицо оставалось спокойным, — есть новости от Усерамона?

— Да мой царь, поездка главы канцелярии Южного Египта проходит очень плодотворно, — склонил он голову, — он прислал мне задания, которые нужно выполнить до его возвращения.

— Ну главное, чтобы у него не было проблем.

— О таком Усерамон не пишет мой царь. Только с кем встретился, о чём договорился и что мне нужно выполнить, чтобы их договорённости были оформлены официально.

— Что же, тогда на этом всё, — завершил я нашу встречу и он с низким поклоном вышел из кабинета.

— Выдай себе и тем, кто участвовал в прогулке по ночному городу по сто шетит, — сказал я, обращаясь к Хопи, — от меня передай личную благодарность.

— Служить нашему царю, для нас честь, — с лёгкой улыбкой склонился центурион.

* * *

В день большого праздника, а также моей свадьбы, в Фивы приехало очень много родственников Хейры. Её отец всё время пытался найти меня взглядом или приблизиться, но охрана никого не подпускала близко и было понятно почему. На бесплатную раздачу хлеба, в город стеклось больше сотни тысяч людей, так что толкучка на улицах города и возле главного храма Амон-Ра была приличной. Поэтому неудивительно, что охраны вокруг меня было очень много.

Пуимра, который провёл ритуал бракосочетания меня с Хейрой, только что не цвёл от радости. То обилие внимания и даров, что было принесено в храм, поднимало его самооценку очень высоко, так что он всё время старался мне угодить. Я же, всячески высказывал ему свою поддержку и внимание, чтобы это ни от кого не укрылось. Осиное гнездо из жреческого сословия можно было расшевелить только так, всё время тыкая в него палкой.

Когда быстрая процедура была окончена, мы обменялись с девушкой кольцами и пошли на выход храма, который представлял собой небольшой, слабо освящённый тоннель.

— Умри, ложный бог! — внезапно с громкими криками на меня в узком тёмном проходе бросилось сразу несколько людей.

Я мгновенно закрыл своим телом не успевшую толком испугаться новоиспечённую жену, как двое нападавших были тут же умерщвлены моей охраной.

— Живыми берите! — приказал я, видя, что нападавшие не смогли прорваться даже через двух боковых охранников, которые мгновенно среагировав на крики, со спин сбросили свои щиты, приняли на них удары коротких кинжалов, которыми были вооружены убийцы и затем быстро попытались заколоть их в ответ гладиусами, которые прекрасно работали в тесном пространстве.

Хопи успел отвести меч одного из легионеров и боковой подсечкой сбил с ног одного из убийц. Третьего к сожалению мои ретивые охранники всё же успели заколоть.

— Хопи вяжи его, — приказал я, указывая рукой на корчащегося от боли египтянина, которого трудно было разглядеть в темноте прохода, — покажи лекарям, чтобы любую царапинку залечили. Затем отвези в поместье и жди меня там. Не вздумай даже на секунду выпустить его из вида! Отвечаешь головой!

— Да мой царь, — центурион, поняв серьёзность моих приказов, лично занялся пленником и взяв с собой ещё четверых охранников, утащил его внутрь храма.

Испуганные жрецы, которые шли сзади, только увидев трупы поняли, что на меня было совершено нападение. Вскоре к нам подошёл и испуганный верховный жрец.

— Пуимра проведи расследование, как эти люди оказались в храме, когда есть запрет на то, чтобы при проведении церемонии тут не было лишних людей, — я повернул голову к нему, сказав это ледяным голосом.

Он потея и кланяясь тут же заверил меня, что всё сделает и сам никогда бы даже не подумал, чтобы замышлять против своего царя, да и к тому же человека, которому он многим обязан. Я думал также, так что попросил просто с этим побыстрее разобраться, поскольку мне нужно было идти в поход.

— Никому не говорить, что было покушение, — это я уже сказал громче, чтобы слышали все немногие свидетели, в основном жрецы, которые видели нападение, — с улицы убийц не было видно, так что не будем портить нашим подданным праздник.

Забрав с собой Пуимру и жену, я пошёл с ними на выход и вскоре мы вышли к огромной толпе, которая приветствовала нас радостными криками. Начались снова песнопения, музыка, танцы, но я отрешился от всего, размышляя, кто такой идиот, что решил меня убить подобным методом.

— «Или не убить, а проверить работу моей охраны? — сидел я на носилках задумчиво смотря в одну точку, не обращая на окружающее меня веселье, — надо хорошо будет расспросить оставшегося в живых».

Несмотря ни на какие запреты, новость о покушении на меня тут же разлетелась по дворцу, простые люди об этом конечно не узнали, никаких волнений не было, зато в царском дворце все тут же стали проситься ко мне, чтобы лично убедиться в том, что я не ранен. Я всех посылал лесом, кроме Рехмира и Хатшепсут, которые примчались сразу, как я вернулся с праздника. Их пришлось принять, показать, что со мной всё хорошо и только убедившись в этом, один ушёл счастливый, а в вторая не очень. Видимо какая-то надежда на то, что меня хотя бы ранили у неё всё же была. А может быть это мои придумки и внезапно возникшая паранойя, а любимая супруга просто волновалась за меня? В любом случае это предстояло вскоре узнать.

Вечером я распорядился подготовить колесницу и вместе с охраной отбыл утром в поместье. Разговор с нападавшим предстоял долгим и ради его безопасности в том числе, следовало держать его как можно в более надёжном месте.

* * *

Прибытие в поместье прошло под шум рогов, оповещавших о том, что царь прибыл в расположение войска, но я посетившим меня посланникам от центурионов сказал, что встречусь с ними позже, пока же у меня есть дела. Давно выкопанный подвал, специально для подобных целей, прекрасно послужил тюрьмой для пленника, которого оберегало сразу два моих охранника, чтобы он даже себе не мог нанести вред, не говоря уже о том, чтобы к нему получили доступ посторонние.

Меня помыли, привели в порядок после дороги, затем я поужинал и только после этого спустился вниз. Лежащий в углу камеры на тростниковой подстилке пленник, вздрогнул, когда дверь открылась и его жилище осветил свет многочисленных ламп. Хопи и ещё два опциона вошли следом за мной, расставляя лампы и закрывая за нами дверь.

Безбородого мужчину в парике на египетский манер начало потряхивать, когда мы спокойно и молча стали готовиться к беседе. Хопи раскладывал инструменты, нужные для улучшения общения, я же удобно устраивался на принесённом вниз кресле. Когда всё было готово, опционы подошли к подстилке, несколькими ударами настроили мужчину на нужный лад и подтащили чуть ближе, бросив его на пол.

— Что же, пожалуй настало время познакомиться, — спокойно начал я разговор, — я царь Менхеперра, а кто ты?

Мужчина промолчал, лишь зло смотря на меня, хотя он явно меня боялся.

— Возьми киянку и сломай ему мизинец на левой руке, — будничным тоном попросил я Хопи.

Опционы положили руку мужчины на деревянную скамью, Хопи замахнулся и по камере прокатился первый крик боли.

— У тебя на руках и ногах ещё девятнадцать пальцев, — вежливо предупредил я его, когда мужчину отпустили и он схватился здоровой рукой за сломанный палец, баюкая его, — а также очень много рёбер. Чем дольше ты будешь упорствовать, тем с большим количеством сломанных костей ты попадёшь на корм крокодилам.

На меня сверкнул злой взгляд и он плюнул в меня, но слюна не долетела, упав на пол. Я вздохнул.

— Ты зря пытаешься меня разозлить, я не испытываю к тебе неприязни. Для меня ты просто оружие, которое отправили меня убить. Но поскольку мне нужно узнать имя того, кто вложил тебе в руку кинжал, то мне приходится задавать тебе эти вопросы.

Пленник промолчал.

— Хопи два пальца, наш гость отчего то думает, что он кого-то защитит ценой своего пошатнувшегося здоровья.

Центурион молча поднял киянку и методично разбил ему два сустава на пальцах, вызвав обморок от болевого шока. Ведро холодной воды привело нашего гостя в себя, но он отчего-то продолжал молчать. Что навело меня на мысль, что обычный человек вряд ли способен на подобную стойкость.

— Принеси-ка мне его кинжал, — приказал я одному из опционов.

Когда тот это сделал, принеся оружие замотанное в множество слоёв ткани, я аккуратно размотал и попросив приблизить к себе лампу, осмотрел оружие. Оно было необычным. Вместо одного дола, по клинку было пробито много мелких канавок, внутри которых налипла какая-то субстанция.

— Клинок отравлен? — я поднял взгляд на мужчину, который пришёл в себя.

Тот промолчал.

— Что же, Хопи ломайте ему кости, крушите суставы, пока не начнёт говорить, — дал я команду и помещение надолго заполнилось криками боли и проклятьями в мой адрес.

Сломался он на разбитых коленных чашечках, наконец став говорить.

— Скажу, стойте, хватит, — взмолился пленник, корчась на полу от боли.

Я поднял руку и центурион отошёл от него.

— Ещё раз повторюсь, никто здесь не испытывает к тебе неприязни, — повторил я абсолютно спокойным тоном, — мы вынуждены тебя пытать только потому, что ты не хочешь поделиться с нами именем твоего заказчика и подробностями приказа.

— Я командир меджаев из города Абиско, единственный кто уцелел из своей семьи в резне устроенный тобой, — глухо ответил он.

— Месть — это хорошо, — согласился я, — это повод. Продолжай.

— Это всё. Я подговорил своих близких соратников и мы запланировали убить тебя, — ответил он, но я поморщился и показал Хопи на киянку.

Увидев инструмент в руках центуриона, пленник вздрогнул скорчился на полу и сказал.

— Я вру.

— Да, я это знаю, — согласился я с ним, — поскольку меджай даже сколь высокого положения как ты, не смог бы получить такой искусный бронзовый кинжал, явно неегипетской работы, отлитый специально для отравления. Ну и к тому же как вы попали в тот тоннель храма Амона? Хопи вон за день до начала церемонии там выставил посты и всё обыскал.

— Там есть тайный ход, — нехотя признался он, — нас туда запустили и мы ждали тебя заранее.

— Слушай, раз мы достигли с тобой определённых договорённостей и ты хочешь сотрудничать, расскажи сейчас основное, назови фамилии, а потом тебе окажут помощь, накормят, дадут новую одежду и мы продолжим уже в спокойной обстановке без киянок и пыток, — предложил я.

— Мне и ещё троим из тех, чьи семьи погибли от руки твоих солдат предложили большое количество золота за твоё устранение, — немного помолчав, начал рассказывать он, — предложил их господин Пенре.

— Это кто? — я впервые слышал это имя.

— Глава меджаев, — ответил за него Хопи, — я встречал его во дворце рядом с царём Хатшепсут.

Пленник кивнул головой и облизал сухие губы.

— Дайте ему вина, у него сохнет горло, — приказал я.

Когда мужчина немного выпил, то продолжил.

— Он и дал нам эти кинжалы, а также познакомил со жрецом, который провёл в храмовые тоннели.

— Что за жрец?

— Имени я не знаю, но он точно из храма Амона, — ответил пленник.

— Кто ещё участвовал из тех, кого видел ты?

— Его лица не было видно, он сидел всё время за ширмой, пока мы разговаривали, но его обувь была так богато украшена драгоценными камнями, что я узнал эти сандалии, — ответил мужчина, — это один из самых знатных фиванских купцов, чья семья владеет огромными богатствами.

— Да? — ещё больше заинтересовался я, — а имя у него есть?

Прозвучавшее имя заставило меня широко улыбнуться. Я давно искал возможность, как мне лучше всего наказать предателей, кинувших меня. Причём хотел сделать это официально, чтобы комар носа не подточил, а тут такой подарок пришёл мне прямо в руки. Не зря китайцы говорят о том, что не обязательно бегать за врагом, достаточно спокойно подождать развития событий, сидя на берегу реки.

— Позовите Танини, пусть всё запишет и пленный подпишет свои показания отпечатком большого пальца, — приказал я, — потом найдите врача, пусть окажет всю возможную помощь пленному. Смените солому, помойте, дайте одежду и поесть. Когда будет в силах говорить, мы продолжим, но уже без пыток.

— Ведь так? — обратился я к измученному мужчине.

— Да, я не хочу больше боли, — глухо ответил тот.

Глава 19

Пленника лечили две недели, чтобы он мог хотя бы сносно продолжить общение, ведь после экзекуции он представлял из себя кусок мяса и совершенно точно остался теперь инвалидом на всю свою недолгую оставшуюся жизнь. Сам же я отправил письмо к Рехмиру, где попросил прислать мне названия городов и поместий, где живут самые богатые фиванские купеческие семьи, особенно те, кто со мной работал всё это время и обманывал. Списком только из четырёх имён я попросил его себя не ограничивать, а указать побольше тех, кто и правда был очень богат и владел большим количеством земли. Когда я получил этот список вместе с проводниками, которые знали, где находятся нужные мне дома и поместья, то я распределил центурионов и войска, чтобы они отправились вместе с ними и захватили всех людей на местах и держали их под арестом, пока я не прибуду с расспросами и разборками.

Довольные тем, что можно будет отдохнуть от муштры, солдаты Первого легиона, ушли по этому заданию, а со Вторым легионом и документами, полученными от пленного, который надиктовал Танини вообще всё, что знал или мог вспомнить, я отправился в Фивы. Душа пела от радости предстоящей мести, а также того, что скоро чужие богатства станут моими собственными. Это же было любимым делом всех королей, всех эпох, экспроприировать земли и золото у изменников и оппозиции, так что и я собирался этим же правом воспользоваться. Тем более, что имел для этого весьма веские основания. И пусть большинство из тех, кто попал в эти списки могли быть ни при чём, но я был уверен, что первый же купец, которого я начну пытать, подтвердит мне вообще всё что угодно и укажет любые имена. Большую часть, кто будет невиновна достаточно будет просто припугнуть пытками и угрозой расправой для того, чтобы они не вякали на меня в будущем, а вот тех, кто был и правда замешан в заговоре ждали непростые времена…

При приближении войска, в городе паника сначала не поднялась, но как только легион стал входить в саму столицу, захватывая все посты и арестовывая всех меджаев, то к царскому дворцу мигом помчались десятки посланников, поскольку началось волнение у населения, особенно в высоких его кругах. Я приказал особо не трогать простых людей и непричастные семьи, так что вскоре настороженные люди, не понимая почему пленных меджаев разоружали и вели за город, а часть домов окружали и из них никого не выпускали, вышли на улицы. Войска продолжали игнорировать обычных людей, если они не подходили ближе к занятым делами легионерам и это частично многих успокоило.

Конечно, долго этот беспредел не мог продолжаться и вскоре ко мне прибыл посланник от царя Хатшепсут, уже знакомый начальник южной канцелярии, казначейства и носитель королевской печати Хатшепсут — Сеннефер.

Низко мне поклонившись, он обеспокоенно на меня посмотрел.

— Его величество Хатшепсут обеспокоена присутствием войск Его величества Менхеперры в городе, — обратился он ко мне, — она просит объяснений.

— Передай Его величеству, что царь раскрыл заговор против царской власти и в нём замешаны меджаи и фиванские купцы, — ответил я спокойно, — так что пусть Его величество не переживает, как только я наведу порядок в городе, сразу приду к ней. Пусть не сопротивляется тому, что мои солдаты временно заменят всех меджаев на их постах во дворце.

Сеннефер поклонился и погрузившись в носилки, поторопил рабов, чтобы быстрее его унесли во дворец.

Не везде меджаи давали себя обезоружить без сопротивления и там начала литься кровь. Также охрана и наёмники нескольких купеческих домов оказали сопротивление легионерам и их трупы весьма быстро устлали улицы города. Но по большей части, поскольку меджаям говорили, что вреда не причинят тем, кто не участвовал в нападении на царя, всё прошло относительно мирно. Я не собирался устранять их всех, эта организация несла весьма полезные полицейские и пограничные функции, чтобы их можно было кем-то заменить сейчас, но что точно нужно было, так это их реорганизовать. Этим я и собирался заниматься после того, как зачищу весь город.

Закончив дела на улицах Фив, я поехал во дворец, где меня уже ждали в зале приёмов. Волнующаяся и вздрагивающая от любого шума Хатшепсут, при виде меня с многочисленной охраной закусила губу. Она явно думала, что я прибыл её свергать. Ну или мне так показалось, поэтому я прошёл в зал, подошёл к ней и наклонившись, поцеловал женщину в лоб, затем сел на трон рядом.

— Дорогая моя супруга, тебе не о чем больше переживать, главная проблема устранена, — улыбнулся я ей, подзывая к себе Танини, который был весь обвешан тубусами.

Он достал копию листов, которые подписал пленник и отдал их мне, а я протянул Хатшепсут. Она взяла их и отдала в свою очередь Сеннеферу, который стал зачитывать написанное вслух. Чем больше он читал, тем спокойнее становилась Хатшепсут и я начал понимать, что скорее всего к этому покушению она вряд ли причастна. Вот правда вставал тогда вопрос, может есть ещё одно? То, которое затеяла она, раз так сильно волновалась, когда я вошёл в зал? К сожалению, доказательств этого у меня не было, а потому приходилось раскручивать маховик только того, о чём мне было известно.

— Боги, это ужасно, — она полностью спокойная, покачала головой, когда советник закончил чтение и сказал, что на каждом листе есть отпечаток одного и того же большого пальца, — мы так переживали за Его величество, а теперь оказалось, что те, кому мы доверяли больше всего — наши телохранители, причастны к подобной гнусности.

— Именно так моя любимая супруга, — согласился я с ней, — а потому я лично распутаю этот клубок заговора и покараю всех, кто к этому причастен.

— Конечно мой супруг, я полностью на твоей стороне, — согласилась со мной Хатшепсут, — только вопрос, что будет с охраной и меджаями в целом? Неужели нам придётся их распустить? Кто тогда будет нести службу на улицах наших городов?

— С этим я тоже разберусь дорогая, — улыбнулся я, — невиновных мы разумеется не тронем и вернём обратно на посты. Только боюсь мне придётся слегка изменить структуру их подчинения, но думаю тут ты не будешь против, если они станут подчиняться верховному визирю, а не так, как сейчас только собственному главе.

— Конечно мой супруг, — согласилась Хатшепсут, — отдельная структура меджаев досталась нам от предков, но я не против, чтобы она подчинялась человеку, который служит царям.

— Тогда я вынужден откланяться, моя любовь, — я поднялся на троне, — тебя и женскую половину я оставлю на всякий случай охранять своих солдат.

— Благодарю тебя дорогой, — слабо улыбнулась она, уже полностью успокоившись, поскольку поняла, что я вообще не покушаюсь на её власть, а просто наказываю изменников. Тут она была обоими руками за.

Я показал рукой всем отойти, а сам наклонился к ней.

— Пока есть такой чудесный шанс избавиться от неугодных, моя любовь, может и у тебя есть пара имён, кто давно тебе надоедает, но от кого ты в силу обстоятельств никак не могла избавиться сама?

Глаза Хатшепсут расширились, она задумалась, затем наклонившись ко мне и прошептала несколько имён.

— «Надо будет узнать у помощника Усерамона, чтобы это были не наши люди, — подумал я, услышав их, — а так почему бы не сделать Хатшепсут приятное».

— Постараюсь со всем разобраться как можно быстрее, любимая, — я поднялся и помахав ей рукой, отправился в лагерь. Прежде всего требовалось разобраться с меджаями, которых мы захватили больше трёх тысяч, вместе со своим главой. Он был спокоен и не сопротивлялся при задержании, когда к нему домой вломился Хопи со своими людьми. Всё, что он попросил — это не трогать семью и затем безоружный вместе со своей охраной сдался нам. С ним я первым и наметил разговор в своём шатре, пока Хопи отправились трясти дома неугодных Хатшепсут купцов, заглянув разумеется сначала к помощнику Усерамона, чтобы уточнить их лояльность мне.

* * *

Войдя в свой шатёр, я нашёл там сидящего на коленях среднего роста и телосложения мужчину, который спокойно сидел, не обращая внимание на стоявшую рядом охрану из четырёх легионеров. Для человека, который планировал моё убийство, он был слишком как по мне спокоен, прекрасно осознавая последствия, которые последуют сейчас, когда я всё узнал.

— Приветствую царя Двух Земель, Его величество Менхеперру, — увидев меня, он наклонился вперёд, дотронувшись лбом до пола, обратно разгибаясь уже с трудом, поскольку руки его были туго стянуты верёвками сзади в локтях.

Я сел на стул и только после этого ещё раз его осмотрел.

— Как по мне, ты слишком спокоен для человека, с которого вскоре живьём снимут кожу, — сказал я.

— Его величество славится своей справедливостью, — склонил он голову, — прошу Его выслушать мою историю, прежде чем он примет решение.

Я приглашающе показал рукой. Он стал рассказывать, как его семья попала долги благодаря неразумным тратам его отца и он унаследовал больше проблем, чем почёта, хотя и занимал такую высокую должность. Имея в кредиторах фиванские купеческие семьи, он был вынужден оказывать им услуги, часто даже те, что сам не стал бы делать без принуждения. Вот и в этот раз ему пообещали порвать старые расписки, если он найдёт людей, которые устранят царя Менхеперру. Первый раз он отказался, но когда стали распродавать за долги имущество, а его слуг забрали в рабство, он дал согласие.

— Это конечно донельзя слёзная история, — не сильно поверил ему я, — но ты мог прийти ко мне, вместо того, чтобы пытаться меня убить.

— Я боялся, — он посмотрел на меня спокойно, — Его величество хоть и справедлив, но бывает весьма жесток со своими врагами и об этом также многим известно. Так что я испугался за свою семью.

— Хм, — я погладил подбородок, — если всё, что ты рассказал — это правда и ты не хочешь, чтобы я начал пытать твоих детей и жену у тебя на глазах, то ты конечно расскажешь всё в подробностях? Назовёшь все имена?

— Конечно мой царь, сейчас мне нечего скрывать перед тобой, — склонился он в поклоне, — я понимаю, что только моя честность спасёт мою семью.

— А тебя? — поинтересовался я.

— Моя судьба меня мало тревожит, — он пожал плечами, — это путь любого воина, умереть не в своей кровати.

— Ни от кого в этой истории я не услышал имени царя Хатшепсут, — после минуты раздумий, сказал ему я, — и имён верховных жрецов, хотя твои убийцы напали на меня с криком «ложный бог». Кто их на это надоумил?

— Купцы Твоё величество, — поклонился он до пола, — они хотели отвести от себя подозрения. Что касается Его величества Хатшепсут, она никогда не была замешана в заговоре. Клянусь в этом Его величеству Менхеперра своей семьёй и всеми богами.

— «Мда, жаль, что их никак не притянуть к этому, — немного расстроился я, понимая, что без настоящих показаний, будет бесполезно что-то предъявлять жене и жрецам. А выбитые под пытками, сведения будут мало чего стоить».

— Хорошо, я разберусь в этой ситуации, — я вышел из раздумий, снова посмотрев на предводителя меджаев, — и вернусь к тебе снова.

— О большем, я не могу просить Его величество, — поклонился он.

Так, как он себя держал, никто из тех, кто посещал мою палатку эту и следующую ночь себя не вёл. Любой купец или жрец, которому стоило сломать хоть мизинчик, тут же начинал рыдать и сыпать именами. Танини и Рехмир со своей свитой писцов и помощников, только успевали записывать и передавать в город приказы на аресты, изъятие земель и собственности у причастных и не совсем причастных людей. Под пытками все охотно называли имена тех, на кого указывали мы и солдаты легионов вычищали город от неугодных, конфискуя ценности, рабов, слуг и дома с поместьями. Но они хотя бы оставались живы, поскольку те, кто был причастен к заговору тут же казнились через повешение и установленные рядом с поместьем «П» образные, стоящие в ряд виселицы, никогда не пустовали. К ним подтаскивали очередных жертв и тут же приводили приговор в исполнение, снимая уже мёртвых и так до тех пор, пока все списки, которые мы составили не закончились. Тех же кто был невиновен в заговоре, но крови мне или Хатшепсут попил, мы просто лишали имущества и вместе с семьями продавали в рабство, оставляя им жизнь.

На самое сладкое я оставил себе тех четырёх глав фиванских семейств, которые сильно разбогатели благодаря мне, а потом почувствовав себя безнаказанными, решили меня кинуть. Для них персонально я наконец осуществил свою давнюю угрозу и всех четырёх после длительных пыток, чтобы узнать подробности покушения на меня и замешанных в этом остальных участников, я скормил их крокодилам, которых прикормили на одном месте, бросая в реку на протяжении недели овец. Когда концентрация крокодилов в этом месте стала максимальной, их не покормили неделю, а затем всех четверых купцов вывели на берег и сначала первого бросили в воду, заставив остальных наблюдать, как кипит вода и орущего мужчину разрывают на части голодные бестии. Не обращая на истошные крики, слёзы и мольбы, остальных постигла такая же судьба, а я стоял и смотрел, пока последний не скрылся в мутной воде Нила.

Я повернулся к серому от страха Рехмиру.

— Как думаешь, случившееся заставит задуматься остальных, кто захочет меня кинуть следующий раз?

Парень тяжело сглотнул ком в горле, стараясь больше не смотреть на реку.

— Я бы рад сказать мой царь, что да, но последнее время номархи совсем обнаглели, выгоняя плетьми моих гонцов из городов и не выполняя приказы Его величества.

— Что же, часть из них мы накажем, — мои глаза сузились от гнева, эта ситуация начала меня выводить из себя, заставляя каждый раз при подобном сообщении Рехмира вскипать кровь, — с остальными, если не внемлют голосу разума, разберусь по возвращении. Главное составь мне списки.

— Они уже готовы мой царь, — хмыкнул Рехмир, — как дядя всё это время терпел их выходки, я просто ума не приложу.

— И найди мне того мастера, что снял кожу с заместителя города Фив, — попросил я его, — скажи, что я беру его на постоянную работу к себе. Он будет сопровождать меня в походе.

— Конечно мой царь, сразу как вернусь в город, прикажу его найти, — поклонился Рехмир.

— Сколько мы захватили добра? — поинтересовался я у него, пока мы шли обратно в мой шатёр, установленный неподалёку от расположившегося временным лагерем возле города легиона, — надеюсь сокровищницы полны?

— Мой царь, — он покачал головой, — они полны, впервые за столетия. Моим помощникам предстоят долгие месяцы разбора и учёта всех ценностей и это ещё не учитывая того, что мы получим от иудеев за рабов, не говоря уже про землю.

— Что по зерну? — поинтересовался я, вспомнив о скорой проблеме голода.

— Забрали из хранилищ конфискованных поместий всё подчистую, — заверил меня Рехмир, — я как и обещал, опишу все земли, что перешли к Его величеству и отправлю туда своих управляющих.

— Ну вот и отлично, — улыбнулся я, — тогда останься со мной на ещё один разговор, я бы хотел услышать и твоё мнение об этом человеке.

— Конечно мой царь, — низко поклонился он.

Вскоре легионеры ввели пленника и он опустился на колени, склонившись передо мной.

— Ты остался последний, — сказал я, когда он поприветствовал меня, как положено.

— Я полностью в руках Его величества, — признал он очевидный факт.

— Твоя семья и дети тоже, — я по-прежнему не видел у него признаков страха и это ещё прошлый раз понравилось мне. Он беспокоился в первую очередь за семью, а не за себя.

— Во мне живёт надежда на справедливость моего царя, — склонил он голову, — дети и жена не знали ничего.

— Что скажешь Рехмир? — повернул я голову к визирю.

— Показания причастных, говорят в его пользу, мой царь, — показал тот на документы, которые были в руках Танини, — всё было так, как он рассказал.

— И твоё мнение? — спросил я.

— Его казнить, как участника покушения на моего царя, — ответил Рехмир, — но его семью не трогать.

— Мой низкий поклон и благодарность, верховному визирю, — ответил со вздохом облегчения глава меджаев, кланяясь Рехмиру.

Мне же было откровенно жаль лишаться такого руководителя. Самому бы пригодился.

— Всем выйти, — приказал я и несмотря на недоумённые взгляды, вскоре остался только с ним и охраной.

— Хочу услышать твоё мнение, — сказал я задумчиво, обращаясь к пленнику, — после случившегося я планирую реорганизовать меджаев, распределив их по двум новым ведомствам: канцелярии внутренних дел и канцелярии пограничной службы. Каждое будет отвечать за свою часть и подчинено своему визирю, а уже тот верховному визирю — Рехмиру.

— Необычно мой царь, — задумался тот, — но не лишено логики.

— Также я хочу, чтобы новый визирь канцелярии внутренних дел, больше работал с населением и вести о том, что происходит на земле, в покоях вельмож, жрецов, а также в царском дворце, становились достоянием моих ушей, — намекнул ему я, — ведь посты меджаев стоят везде, а мне бы пригодилось знать то, что они слышат.

— Это происходит и сейчас мой царь, — улыбнулся он, — но эти сведения слышат обычно только мои капитаны, я сам и царь Хатшепсут. Ну и до недавних пор четыре фиванские семьи.

— То есть наладить ещё более лучшую работу по сбору данных и доставлять их только мне, убрав всех прошлых слушателей, не будет сложной задачей для руководителя меджаев внутренней службы? — поинтересовался я у него, — к тому же я хочу, чтобы на улицах наших городов было безопасно, вне зависимости от желания номархов на этот счёт.

Пленник задумался.

— Втрое будет сложно сделать мой царь, меджаи в номах зависят от номархов, поскольку те платят им и в любой момент могут прекратить это делать.

— А если будет царский указ о том, что они обязаны будут это делать за счёт налогов, которые номы отправляют в казну? — поинтересовался я.

Мужчина неожиданно широко раскрыл глаза и удивлённо на меня посмотрел.

— Мой царь, Его величество говорит так, будто я этот новый глава канцелярии и Его величество ставит мне задачи.

Я улыбнулся.

— Ну, если ты принесёшь мне личную клятву и поклянёшься не только именами всех богов, своим посмертием, но и жизнью своих детей, что отныне будешь верно мне служить, то отсюда и правда у тебя все шансы выйти пусть с небольшим понижением в должности, но зато живым.

На его лице впервые показались слёзы, он упал лбом в пол.

— Мой царь, я этого недостоин, — глухо сказал он, — я предал Его величество и замышлял против законной власти.

— Поднимись, — приказал я и взяв со стола кипу листов, показал ему расписки его отца. Тот их сразу узнал.

Я взял по одному разорвал каждый лист папируса на мелкие кусочки.

— Видишь, теперь оков, сковывающих тебя больше нет, — прокомментировал я свои действия, — надеюсь ты запомнишь этот момент, когда следующий раз к тебе придут с предложением предать меня.

— Мой царь, я сам и мои дети будут всегда верными твоими слугами, — он стал низко кланяться, а я позвал в шатёр остальных.

Когда внутрь зашёл Рехмир, я ему приказал.

— Выпусти приказ, что именно Пенре — глава всех меджаев предупредил меня о готовящемся заговоре, благодаря чему он и не состоялся. В награду за это я жалую ему новую должность — главы канцелярии внутренних дел, которая будет заниматься всеми охранными функциями в царстве, а охрану границ мы отдадим другой канцелярии. Я позже дам тебе бумаги, описывающие функции обоих этих ведомств, а также откуда они будут получать финансирование. Пока же позволим узнать всем, благодаря кому не состоялось покушение на царя.

— Будет выполнено мой царь, — поклонился Рехмир.

— Освободите его, — приказал я и когда Хопи развязал верёвки, я показал Пенре подняться.

— Верните оружие.

Вскоре ему принесли пояс, он надел его и повесил длинный кинжал. Копьё, Хопи сказал отдаст ему на выходе и меджай благодарно кивнул центуриону.

— Там, — я показал рукой на место за стеной, где находились пленные меджаи, — находятся твои братья. Я обещал, что невиновные не пострадают. Поэтому поручаю тебе первое задание в качестве главы канцелярии внутренних дел самому найти тех, кто работает не на царя и покарать их. Если для чисток состава понадобятся войска, они будут тебе предоставлены.

Пенре поклонился.

— Слушаюсь мой царь, — он стал серьёзным, — а пока я так понял, могу всех забрать по домам?

Я кивнул.

— Им тоже вернут оружие.

— Мой царь самый справедливый человек на свете, — низко поклонился он и по моему знаку руки вышел вместе с Хопи и вскоре над лагерем пронёсся громкий крик радости и стали скандировать моё имя.

Стоявший рядом Рехмир улыбнулся.

— Чего? — поинтересовался я у него.

— Мой царь, — склонил он голову, — я просто прикидываю в уме сколько богатств и земель получил Его величество, благодаря этому заговору.

Тут он замялся.

— Рехмир, я тебя уже хорошо знаю, — скривился я, — договаривай, что хотел.

— Если откровенно мой царь, то если бы этого заговора не было, то его следовало придумать, — тихо сказал он, — Его величество не только отомстил людям, предавшим его доверие, но и обогатился так, что трудно даже описать словами. Я уже разослал управляющих во все земли, которые отошли к моему царю от изменников и позже пришлю ему данные, насколько он стал богаче.

— Вернётся дядя, попроси его рассказать о нашей с ним небольшой задумке, — хмыкнул я, заставляя его расширить глаза, — мы планировали осуществить нечто похожее, так что я был весьма удивлён, когда другой заговор, не хуже нашего, упал мне прямо в руки, словно подарок богов.

Рехмир открыл рот.

— А ты думал я оставлю людей, меня кивнувших без расплаты? — улыбнулся я.

Визирь помотал головой и низко мне поклонился.

— Ладно, ты тогда завершай дела, а мне нужно будет готовиться к походу и так много времени потерял, пока тут со всеми разбирался.

— Мой царь, — Рехмир поклонился и вышел из шатра.

— Что делать с первым пленным, мой царь? — поинтересовался Хопи.

— Кто покушался на меня?

Центурион кивнул.

— Он жаждет мести, к тому же инвалид, — отмахнулся я, — удар в сердце самое милосердное, что я могу ему предложить.

Центурион поклонился и замолчал, отойдя к стене шатра.

Глава 20

Через пять дней, собирая войска возвращавшиеся из захваченных ими поместий, которые они обратно отдали под охрану меджаям, начавшим служить теперь мне, я вернулся в совершенно другую столицу. Сверкающие чистотой улицы, почищенные дома, патрули меджаев, заставляющие людей убираться рядом со своими постройками, в общем Фивы значительно преобразились. Правда меня уже не так радужно встречали, как прошлый раз, но зато давки на улицах больше не было.

— Рехмиру передай, чтобы организовал какой-нибудь праздник в честь богов, в благодарность за моё спасение от рук изменщиков, — тихо сказал я Танини, который сразу стал записывать мои слова, — пусть во всех городах глашатаи оповестят об этом и наметят раздачу хлеба людям. Его пусть не жалеют, чтобы народ был доволен.

Тот кивнул, записал и вскоре гонец со свитком помчался в сторону дворца. Я же проехавшись по улицам, понял что был прав, решив перестроить город, уже сейчас он трещал по швам от количества здесь проживающих, так что надо было с этим что-то решать, пока Фивы не превратились в бардак и неконтролируемую застройку.

У дворца, меня встречала огромная делегация из сановников, которые с натянутыми улыбками на лицах радостно приветствовали меня и благодарили богов, что они отвели от меня беду. Привычно отказавшись от носилок, я в окружении охраны прошёл в свои покои, рядом с которыми меня с низкими поклонами приветствовали Бенермерут и красавица Хейра, которая в прямом смысле расцвела и стала такой же, какой я её помнил, встретив первый раз во дворце её отца в Каср Ибриме. Передо мной была уже не рабыня и смирившая со всем девушка, а гордая и властная управляющая.

— Мой царь, — оба радостно меня приветствовали, по моему знаку заходя внутрь личных покоев, куда редко кто мог попасть.

— Бенермерут, всё готово к походу? Танини ты всё рассказал и объяснил?

— Мой царь, он только учится, — воспитатель извиняющее развёл руками, — лучше бы я поехал сам с Его величеством. Всё остальное готово. Вещи упакованы, как просил мой царь по разным сундукам.

— Ничего пусть учится, — отмахнулся я, — что насчёт моей просьбы?

Бенермерут склонил голову.

— Часть слуг с половины царя Хатшепсут мной куплено или запугано, будут предоставлять информацию, что происходит на её части дворца.

— У тебя что? — повернул я голову к Хейре.

— Выкинула бесполезный мусор, мой царь, — поклонилась она, — взяла на работу тех, кто предан мне. Лично выкупила из рабства и позаботилась об этих людях, теперь они будут служить мне и помнить, чем обязаны.

— Смотри, главное, чтобы они и правда были тебе верны, — покачал я головой, — устрой несколько проверок. Людям нельзя доверять.

— Хорошо мой царь, так и сделаю.

Дальше я стал давать им задания, чтобы больше опутывали дворец сетями интриг и верных нам людей, или хотя бы тех, кто стучит за золото и только после этого отпустил готовить мне ванную и еду. Хейра задержалась при выходе, посмотрев на меня.

— Что-то ещё? — удивился я.

— Мой царь скоро уезжает, — смутилась она, — и вот уже неделю не был со своими жёнами.

— Хочешь пролезть в мою койку мимо очереди, пользуясь доверительным отношением к себе начальства? — хмыкнул я.

— Очень этого бы хотелось мой царь, — она поклонилась, — иначе моя очередь наступит ещё очень нескоро.

— Ну не знаю… — задумался я.

— Обещаю показать нечто новое, — прищурила она глаза.

— Мда? — заинтересовался я, удивляясь чего ещё она могла придумать.

— Возьму с собой двух новых хорошеньких рабынь, — намекнула она, — выкупила их три дня назад с рынка. Отдала кучу личных денег.

— Ладно, приходи, — сдался я, заработал радостный возглас и низкий поклон.

К сожалению, спокойно пообедать мне была не судьба, прибыл гонец от Хатшепсут и сказал, что царь просит меня встретиться с ней. Пришлось пригласить её на свой обед.

Когда спустя пару часов я прибыл в зал, где слуги подчинённые Бенермеруту расставляли тарелки и опустившись на широкое кресло, которое сделали для меня мастера, которым я показал, как набивать конским волосом и обтягивать затем кожей деревянные основы, гнутые специально под моё тело, я впервые почувствовал себя довольным жизнью. В голове крутилось много мыслей, попе было удобно, а живот готовился к приёму пищи, которая не была отравлена. Чего ещё хотеть от жизни?

Хатшепсут я ждать не стал, принявшись за еду без неё, так что когда спустя час двери открылись и появилась она на носилках, в окружении своей свиты и советников. К этому времени я уже сидел с серебряным кубком в руках и пил свежий яблочный сок.

— Рад видеть свою супругу, — лениво поднял я кубок, приветствуя её.

— Его величество, — она кивнула и прошествовав к своей стороне стола подождала, когда оттуда уберут стул и поставят её неудобный трон. Я от таких давно избавился ввиду их полной не функциональности и жёсткости. Хатшепсут же придерживалась традиций, опустившись попой на камень.

Бенермерут с низкими поклонами подошёл к ней и приказал слугам нести всё, что было на кухне, чтобы Его величество Хатшепсут сама выбрала то, что ей по душе. Вскоре место вокруг царицы было завалено едой. Пухлым пальчиком она потыкала то, что её заинтересовало и когда получила на тарелку уже в нарезанном виде, она попробовала и подняла на меня взгляд.

— Его величество ввёл в свой рацион новые блюда?

— Приелись бобы, гуси, голуби и лепёшки, — кивнул я, — а лук и чеснок совсем их не спасает.

— Вкусно, — она явно с удовольствием попробовала то, что наготовили мои повара и ей подкладывали ещё, что она попросила.

— Я пришлю своих поваров, чтобы узнали рецепты? — поинтересовалась она у меня, промачивая губы тканью и отодвигая от себя пустую тарелку.

— Конечно, у меня нет тайн от Его величества, — пожал я плечами.

— Да? — удивилась она, — тогда почему Его величество не сообщил мне о преобразовании службы меджаев? Это ведь касается внутренних дел, к коим Его величество обещал не прикасаться.

— Так и было, — согласился я, — до тех пор, пока на меня не совершили покушение, моя любовь. После этого видя, что они не выполняют свои функции в должной мере и даже более того, сами это злодеяние и пытались совершить, мне пришлось вмешаться.

— Однако же прошлого главу Его величество не сместил? — посмотрела она на меня внимательно, — я слабо верю новостям, что именно он был тем, кто передал Его величеству планы заговорщиков.

Я пожал плечами.

— Главное, чтобы верили все остальные. Не так ли?

Хатшепсут поморщилась.

— Я бы хотела предложить свою кандидатуру на эту должность, — попросила она таким тоном, словно требовала.

— Есть ещё одна, — попробовал я поторговаться, — канцелярия пограничной службы. Те меджаи, что несут сейчас стражу на границах и пограничных городах будут подчиняться этому главе канцелярии.

Хатшепсут повернула голову и посмотрела на Нехси, тот кивнул и она повернулась ко мне.

— Хорошо, меня она устраивает.

— Прикажу визирю согласовать назначение, — мягко сказал я, — что-то ещё моя любовь?

— Когда Его величество планирует покинуть город? — поинтересовалась она.

— Всадники будут здесь через три дня, — прикинул я в голове время, — думаю, что максимум через пять, я выступлю.

— Прикажу устроить праздник и принести жертвы богам, чтобы поход моего мужа был успешным, — заверила она меня.

— Благодарю за заботу.

Она помахала ручкой и все с её стороны отошли от стола, я сделал ровно тоже.

— Я хотела бы получить свою долю, — обратилась она ко мне сухим голосом.

— Какую? — удивился я.

— Богатства и земли тех семей, что я тебе назвала, — жёстко сказала она.

— А взамен? — лениво взболтал я остатки сока в кубке, — я сделал всю чёрную работу, зачем мне с кем-то делиться?

— Мне нужны и собственные средства! — зашипела она от злости, — а все сокровищницы забиты только твоими ценностями, к которым твоя охрана никого из моих верных людей не подпускает.

— И не подпустит! — заверил я её, — я знаю, сколько уходит на твои нынешние проекты, так что отдал приказ Рехмиру давать ровно столько же, но не больше. Мне не нужен десяток храмов в Фивах или Абидосе. Хватит одного-двух.

— Ты не хочешь задобрить богов? — удивилась она.

— Зачем? — я удивился в свою очередь, — им достаточно тех жертв, которые мы с тобой им приносим. Для этого не нужен десяток храмов.

— Мне нужно начать строить пирамиду, — стала настаивать она, — свою я отдала Нефруре, да и в конце концов, налоги с царства не тебе одному принадлежат!

Я погладил подбородок.

— Хорошо, на пирамиду я выделю деньги, но когда вернусь, обещай, что сядешь со мной и мы пересмотрим нынешние налоги. Меня не устраивает, что сборщики на местах сами устанавливают те доли, которые будут землевладельцы или крестьяне платить царю.

— А они это делают? — удивилась она.

— Ты этого не знаешь? — меня сильно удивил её вопрос.

Хатшепсут не стала ничего отвечать, хмуро на меня посмотрев.

— Обещаю, я помогу тебе разобраться с налогами, — ответила она, вместо ответа на мой вопрос.

— Тогда договорились, — согласился я, — и да, ещё одна небольшая просьба.

— Какая? — мгновенно напряглась она.

— Я попросил Небсения сделать серебряные и медные деньги, чтобы насытить ими рынок, для свободной торговли, а не меновой, — сказал я, доставая из своего кожаного кошеля на поясе две монеты и толкая их в сторону Хатшепсут, — прошу, чтобы ты занялась их распространением и объяснением народу, что это нужно и полезно для государственных дел. Чем быстрее мы будем получать налоги в монетах, а не натуральных продуктах и зерне, тем будет лучше для нас самих.

Один её советник по жесту Хатшепсут подошёл к столу, взял монеты и подал их ей, снова уходя от стола. Хатшепсут взяла их в руки и стала рассматривать.

— Мой профиль изображён очень величественным, — наконец призналась она и отложила монету со своим изображением, — но это серебро, а твой профиль на золоте.

— Серебро люди будут чаще использовать, — намекнул я, — следовательно чаще видеть божественный лик царя Хатшепсут.

Она не нашла, что мне ответить и осмотрела медную монету, сияющую новой чеканкой. На ней мы сидели на тронах вместе, взявшись за руки и выглядели влюблёнными в друг друга. По крайней мере Небсений заверил меня, что на взгляд любого египтянина это будет выглядеть именно так.

— Мне кажется ты преувеличиваешь нашу «любовь», — ядовито произнесла она, показывая мне монету.

— Это зависит от тебя в первую очередь, — мой голос похолодел, — я всё это время старался только наладить отношения, ты же отпихиваешь меня, словно я несу угрозу тебе или трону. По-моему, я уже неоднократно доказал, что для меня незыблемость царской власти самое главное в своих поступках. Странно, почему я не вижу подобного от тебя.

Хатшепсут вздохнула и отвела взгляд.

— Я договорилась с семьями двух девушек, на которых ты женишься до своего отъезда, — ответила она, сменив тему, — свадьба через три дня, прошу не планировать ничего на это время.

— Как там дела у твоей драгоценной Меритры? — сыронизировал я, зная от Хейры, что чем больше был срок беременности, тем невыносимее она становилась.

— Всё хорошо, — ровным голосом ответила Хатшепсут, — это просто страховка, если на войне с Его величеством что-то случится. Ведь он сам только что заявил, что устойчивость царской династии является для него главным приоритетом.

У меня впервые за разговор в груди разгорелся небольшой пожар гнева. Я каждый раз шёл к ней навстречу, а она с настырностью носорога отпихивала меня.

— «Пожалуй минус два советника мало помогло ей с прочисткой мозгов, — спокойно подумал я, рассматривая её довольное лицо, — по возвращении, нужно будет поговорить с Усерамоном на эту тему».

Приняв решение, я улыбнулся женщине.

— Я буду готов дорогая.

Хатшепсут кивнула.

— Благодарю за обед, было вкусно, — она поднялась и к ней тут же устремились советники, провожая её к носилкам.

Ко мне подошёл Рехмир, который пришёл в обеденный зал, под конец разговора.

— Мой царь, — он склонился к моему уху, — один человек хочет поговорить с Его величеством, я подумал, что это интересно.

— С чего бы? — поинтересовался я у него, не помня чужих людей, разговор с которыми был бы мне интересен. Все, кто были в моём кругу и так были уже озадачены и пахали вовсю, и я знал, чем они занимаются без дополнительных разговоров.

— Господин Сенем-ях, бывший начальник сокровищницы Хатшепсут и брат недавно трагически умершего господина Сененмута, — едва слышно сказал мне на ухо Рехмир, — пришёл поговорить после того, как вся его семья и он сам лишились царской милости.

На моих губах сама собой расползлась улыбка.

— Пришёл предавать прошлого господина? — понял я, — хорошо, я с ним поговорю. Когда?

— Сегодня ночью будет удобно? Он просил сделать всё так, чтобы этого никто не видел, поэтому я планирую организовать вашу встречу в моём кабинете, — спросил меня Рехмир.

— Зови его, — согласился я, — признаюсь честно, ты меня заинтриговал.

* * *

Глубокой ночью, когда весь дворец спал, я с охраной прошёл в помещения, отведённые для Рехмира, где меня ждал с накидкой на голове человек, при моём появлении мигом опустивший на колени. Рехмир, сидевший за столом, поднялся и уступил мне место, встав у меня за спиной.

Заняв его стул, я присмотрелся к коленопреклонённому человеку, узнавая его, это и правда был один из советников Хатшепсут, которого я после смерти Сененмута, давно рядом с ней не видел. У неё с той поры появилось несколько новых советников, выбранных из преданных ей чиновников.

— Мой царь, — тот сложил руки, прижимая их к сердцу.

— Я не твой царь Сенем-ях, — покачал я головой, — и никогда им не был. Мы оба знаем кому ты служил и почему сейчас стоишь передо мной. Поэтому давай сократим время и ты скажешь, почему я должен тебя выслушать.

— Мой брат знал про каждого из советников царя Хатшепсут нечто такое, что давало ему власть над ними, Твоё величество, — поклонился мне Сенем-ях, — после того, как он впал в опалу к Его величеству Хатшепсут, он на всякий случай передал эти знания мне.

— Твой брат был умён, — подсластил я ему пилюлю, хоть сам так не думал. Был бы Сененмут умён, не гадил бы мне, а сразу, пока я был никем, прибежал бы мириться, бросив эту бабу. Сейчас бы тогда точно стал визирем не меньше, с его то возможностями и знаниями. Но он сделал ставку на Хатшепсут и проиграл.

— К сожалению это ему не помогло, — подтвердил Сенем-ях мои мысли, — поэтому я хочу предложить Его величеству свою службу и эти знания.

— Пришёл бы ты Сенем-ях ко мне сразу, — я задумался, — может и взял бы тебя. А так, я и сам от всех рано или поздно избавлюсь, в том числе и от тебя. Я знаю о твоих речах в разговорах с Хатшепсут в мою сторону.

В комнате было темно, но я увидел, как он испугался и попятился назад. Хопи стоявший позади него, набросил Сенем-яху на шею удавку. Тот пытался схватиться за неё руками, извивался, дрыгал ногами, но вскоре затих, лишившись сознания.

— Кто-то знает, что вы должны были встретиться? — обратился я к Рехмиру, стоявшему словно статуя.

Тот со страхом посмотрел на меня и помотал головой.

— Он сам не хотел, чтобы его видели с Его величеством, всё делалось в полной тайне. Он даже слуг своих оставил во дворе, придя сюда.

— На всякий случай, тогда пока не будем его убивать, — я посмотрел на Хопи, — вывези в поместье, узнай всё, что у него есть на советников Хатшепсут. Но главное не убивай. Посмотрим, если никто не хватится его, то позже устраним, но если спросят у Рехмира, где он, то придётся выпустить.

— Слушаюсь мой царь, — Хопи позвал себе помощь и вскоре закутанного в плотный свёрток ткани бывшего советника унесли прочь.

— Захочет ещё кто из бывших советников Хатшепсут со мной поговорить, — я встал с места и посмотрел на визиря, — соглашайся. Узнаем много нового о ней и её делах.

— Конечно мой царь, — со страхом в глазах поклонился Рехмир. Так что мне пришлось подойти ближе и обнять его.

— Мой друг, — я похлопал его по спине, — ты чего дрожишь? Ты был один из немногих, кто стал служить мне, когда я был никем. Тебе нечего меня бояться.

Рехмир вздрогнул и стал успокаиваться, посмотрев на меня.

— Дядя был прав, мой царь, — парень несмело мне улыбнулся, — ваши враги сильно пожалеют, что не убили вас в самом начале, когда у них была для этого ещё возможность.

— Усерамон всегда был умён и несмотря на желание быть хорошим для всех, в конце выбрал правильную сторону, — я пожал плечами, разжимая объятья, — я помогу тебе с номархами, а ты просто и дальше выполняй мою волю друг. Хорошо?

Он кивнул. Я снова похлопал его по плечу и простился.

— Обещаю Рехмир, что привезу тебя по одной наложнице с каждого города, в каком побываю, — пообещал ему я.

Парень испугался, стал говорить, что это слишком много и мы сошлись на максимум трёх и то, очень красивых. Пожелав ему спокойной ночи, я вышел в ночь, вслед за своей охраной.

Глава 21

Наконец вся суета и мероприятия связанные со свадьбами и выполнением супружеского долга, для тех двух новеньких, что подложила под меня Хатшепсут были окончены и больше ничто не сдерживало меня от ухода из города. Даже вещи увезли в поместье, где меня дожидались как легионы, так и всадники. Мастера поместья тратили бронзу на подковы для лошадей, а ремесленники работали не покладая рук, чтобы всех коней новых колесниц подковать и обеспечишь нормальными хомутами. У меня в голове были и другие улучшения, но какой смысл их внедрять, если я не связывал своё будущее с колесницами? Усиливать военных? Мне это не было сильно интересно, ведь посланный на Аравийский полуостров Неси, должен был поискать для меня нормальных лошадей, а также верблюдов. Именно оттуда были кони князя Мегиддо, поэтому я и отправил Неси найти мне много подобных лошадей. С верблюдами было всё ещё веселее. Их тут просто ещё не одомашнили, по крайней мере в Египте. Кого я не спрашивал, удивляясь, что ослы используются в виде основной тягловой силы для купеческих караванов, все говорили, что верблюдов видели, но никто не думал их как-то использовать. Я же, прекрасно зная, какие это идеальные животные для пустыни, велел Неси присмотреть заодно к лошадям, мне ещё и верблюдов.

Когда он вернётся было неизвестно, поэтому я и отправился на покорение Митанни, с привычными для этих воин колесницами. Правда, кроме нескольких человек остальные не знали, зачем с нами едут мастер Аменемхет со своей тысячей помощников и огромным обозом, в котором везли накрытые кожей какие-то деревянные части, но я и не собирался никого посвящать в это, сами всё увидят в своё время.

Прибыв в поместье, я убедился, что армия готова, колесницы переоборудованы, огромные баржи на которых возили многотонные обелиски и камни ждут нас, поэтому сразу отдал приказ грузиться и отправляться вниз по Нилу, останавливаясь лишь два раза в день, чтобы накормить всю эту ораву. Мысли о пеммикане или монгольском борце периодически меня посещали и также умирали, поскольку это всё можно было наладить только имея единую кухню для всего войска или хотя бы службы снабжения, которое будет этим заниматься в промышленных масштабах, а не так как сейчас, когда из выдаваемых продуктов каждая контуберния готовила себе сама. Походные кухни и в целом огромная служба снабжения были пока лишь моей мечтой, вместе с походными лазаретами. Я закидывал удочки и на этот счёт, но все жрецы, которые занимались лечением людей, меня посылали, говоря, что это не их дело. Так что со всем этим предстояло разобраться чуть позже, когда хотя бы первые мои проекты начнут реализовываться. Пока же, я большую часть времени проводил на лодке, которая вместе с моей охраной везла меня к первому городу, на номарха которого пожаловался Рехмир.

* * *

Прежде чем зайти в город и встать на постой, я собрал центурионов и военачальников, объяснив им порядок занятия домов. Он им понравился, так что войдя в него, мы стали занимать лучшие дома знати, дворцы, поместья, полностью их грабя и засирая. Прекрасно помня, какая это была большая для меня проблема в поместье, я решил применить это несмертельное биологическое оружие большой вонючести и тошнотворности. Поэтому в домах срали в прямом смысле этого слова загаживая говном всё, что только можно было. Буквально три-пять дней постоя доблестных легионеров и дом превращался в сортир, который чтобы отмыть, нужно было потратить кучу сил и времени. Владельцы этих домов и поместий с ужасом смотри во что превращаются их жилища, но сделать ничего не могли.

Перед тем, как покинуть город, я повстречался с номархом и предупредил его о том, что я могу повторять приходы в нему в гости с завидной периодичностью, если он не одумается. А если уж совсем не внемлет голосу разума, что же, всегда можно будет найти тот род, который справится с правлением в номе лучше. Так повторилось ещё в нескольких городах, куда мы заходили на постой и по убытию войска номархи скрипели зубами, с ненавистью плевались нам вслед, но зато вскоре Рехмир присылал мне гонца с посланием, что они после разговора со мной прислали ему письма с вопросами, что нужно сделать, чтобы царь больше к ним не приезжал. Так что хотя бы частично, но цель усмирить распоясавшихся губернаторов я достиг, хотя понимал, что этим нужно будет позже заняться уже предметно. Пока же, я посещал отмеченные Рехмиром города и продолжал их засирать. Воины и всадники встретили этот приказ с большим воодушевлением и старались вовсю, чего конечно не сказать о владельцах домов, где они всё это проделывали.

Мне безусловно хотелось пойти поболее простому пути, вытащить номархов из их дворцов и просто казнить, но было большое но, чтобы этого не делать. Какое-никакое, но право в Египте всё же было и юридически они ничего такого не сделали, из-за чего можно было их наказывать, а как царь я должен был думать о том, что делаю со своим населением, направляя это в правовое, понятное всем руслом. Например, почему никто даже не дёрнулся, когда я распотрошил купцов в Фивах? Потому, что я был в своём праве. Они устроили заговор, я его раскрыл и покарал изменников. Для всех это было понятно и просто, а вот если бы я ни с того, ни сего стал бы казнить номархов, не имея на это хотя бы внятного объяснения, то это могло привести к волнениям в других номах и как минимум восстанию. Мне это было не нужно, поэтому без жертв, без особых скандалов, дома и поместья ярых противников моей власти превращались в загаженные донельзя сортиры. Пусть не на всех, но это действовало и пока мне этого было достаточно.

* * *

То, что у меня появилась конница, а следовательно разведка под управлением опытного Менхеперресенеба, стало видно сразу, когда без всяческих приказов, во все стороны разъехалось больше трёх сотен колесниц, а ещё две сотни кружили неподалёку по бокам, впереди и позади войска.

Имея такое прикрытие, центурионы сократили количество дежурных в когортах, что позволило увеличить общую скорость движения войска. Хотя её ещё было недостаточно из-за гигантского обоза, но пока не было рюкзаков у каждого легионера, куда можно было погрузить скарб, пока не появился более надёжный транспорт, чем ослики с повозками, мне оставалось только мечтать об этом. Хотя все вокруг высказывали удивление той скоростью с какой легионы шли на марше, за день преодолевая по двадцать пять километров даже не сильно не напрягаясь, что для местных военачальников было удивительно быстро.

Все города, которые мы проходили в Речену, выставляли нам провизию, предупреждённые заранее посланниками визиря, так что не снижая хода мы вышли на равнинный Ханаан, с виднеющимися вдалеке горами. Первый небольшой город, который встретил наше войско здесь, был Рафия, градоправитель которого встречал меня на коленях вместе со всеми важными людьми города. Поприветствовав его и отказавшись остановиться в городе, мы лишь пополнили припасы, воду и двинулись к следующему поселению, но уже большее крупному, в котором проживало двадцать тысяч жителей. Газа, которую я увидел здесь в этом времени была сильно другой, как я её помнил в настоящем. Даже рельеф и очертания местности, всё было другим, впрочем, ровно также было и в Египте. Всё, что я помнил и знал о географии в будущем, не сильно мне помогало в настоящем. За прошедшие три тысячи лет всё слишком уж изменилось.

После Газы был Ашкелон, затем Яффа и Афек, за которыми были холмистые равнины Шерона и два новых города: более мелкий Таанах и огромный, размером практически с Фивы — Мегиддо. Когда его стены показались вдали, я даже сначала не понял, что это город, подумал, что продолжение скалистых холмов, мимо которых мы ехали уже длительное время, но вскоре подъехавший Менхеперресенеб, проинформировал меня о том, что его разведку встретили всадники из города Мегиддо и поехали предупредить князя, что приближается моё войско.

Поблагодарив военачальника, я ускорил бег своих коней и вскоре убедился сам, что иудеи мне не соврали, высота стен Мегиддо была действительно огромной, точно больше шестнадцати метров. Никакие лестницы тут не помогут, а кошку на высоту пяти этажей не каждый воин может точно закинуть. И это ещё не учитывая, что сам город стоял на мощном земляном вале, к которому невозможно будет подогнать осадные башни. В общем, штурмовать такой хорошо укреплённый город было бы той ещё задачей и вызовом моему полководческому навыку.

После длительного, утомительного перехода нами с военачальниками было принято решение устроить здесь более длительный отдых, воспользовавшись для починки прохудившегося снаряжения ремесленными мастерскими города, да и в целом дать отдых людям и коням. Поэтому авангард войска под прикрытием колесниц стал привычно размечать места для укреплённого лагеря, а я заметил, как к нам приближается целый десяток богато украшенных колесниц и коней.

— Князь Мегиддо, — предупредил меня, стоявший рядом на колеснице Ментуиуи, но я и сам его узнал издалека, благодаря его скакунам.

Когда огромная, пышная процессия подъехала ближе, я с улыбкой обратился к человеку, который спрыгнул со своей колесницы и преклонил колени. За ним это сделали все, кроме возниц, которые удерживали коней.

— Твои скакуны князь, как всегда прекрасны, — обратился я к нему, — я так рад, что с ними ничего не случилось. По ним я сразу узнал, кто ко мне едет.

У мужчины, поднявшего на меня взгляд, на лице появилась широкая улыбка.

— Мой царь я так рад приветствовать Его величество у себя дома. Надеюсь, моему царю понравится наше скромное гостеприимство.

— Поднимитесь, — разрешил я, останавливая колесницу рядом с ним и сойдя с неё, я подошёл ближе к князю Мегиддо.

Мужчина с гордостью показал рукой на город.

— Поеду с тобой, — решил я, — не откажешь прокатить царя?

Глаза князя загорелись от радости, он поклонился и показал своему вознице уступить ему место, а мне подал руку, чтобы помочь встать на ременчатый, плетёный пол. Я проигнорировав его жест, эффектно вскочил с ним рядом, даже не притронувшись к ручке колесницы, показывая, что я вообще могу.

— Я же воин, князь, — улыбнулся я ему, — а не какой-то изнеженный чистоплюй из фиванского дворца.

— Это трудно не заметить, мой царь, — улыбнулся он, правя колесницу к городу и нас тут же окружили как его колесницы, так и мои, обеспечивая охрану.

Встречали меня как…царя. Огромное количество радостных людей, много музыки, цветов, так что я остался доволен, как мне подготовили встречу. Претензий быть просто не могло, особенно когда мне предоставили апартаменты во дворце. Правда у его людей возникли вопросы, когда моя охрана стала досматривать всё, где я поселился, в том числе и кухню, но невозмутимый Хопи на всё отвечал, что так надо. С ужином тоже возникла заминка и вскоре ко мне вошёл с поклоном сам князь.

— Мой царь будет есть только фрукты и привезённое с собой? — удивился он, рассказав, что моя охрана предупредила поваров и слуг князя, чтобы на меня и охрану ничего не готовили.

— За последний год князь, меня несколько раз пытались отравить и один раз заколоть, — улыбнулся я, полулёжа на своём кресле, — не обращайте внимание, всего лишь предосторожности для моей безопасности.

— Но моему царю ничего не грозит в моём доме! — вскрикнул он немного обиженно.

— Тогда предлагаю посадить рядом со мной твоих детей, — улыбнулся я, — они первыми будут пробовать то, что мне подадут.

Тут князь задумался, низко мне поклонился и сказал.

— Не смею перечить Его величеству в обеспечении его безопасности.

Когда он ушёл, стоявший у стены Хопи хмыкнул.

— Не говори, — согласился я с его молчаливым комментарием состоявшегося разговора с князем, — детьми рисковать не стал, несмотря на все свои заверения о безопасности.

— Я предлагал возить с собой повара и пару помощников для моего царя, — ответил он, — но Его величество каждый раз отказывает в этом, предпочитая питаться едой простых солдат.

— Кто поручится, что его не подкупят? Ты? Поставишь свою голову на это?

Центурион промолчал, это был давнишний наш спор.

Вечером, во время пира, на котором присутствовали все значимые люди города у меня с князем, сидевшим ниже меня за столом со своими близкими и моими военачальниками, состоялся разговор.

— Мой царь, — посмотрел он на меня снизу вверх, — я хотел поинтересоваться, нельзя ли и нам поучаствовать в нападении на Митанни? Войска царя Шауштатара уже давно беспокоят наши города, мне бы хотелось отомстить ему за старые обиды.

— Какими силами вы располагаете? — поинтересовался я, будучи не сильно в этом заинтересованным.

— Пять тысяч ополченцев я соберу за две недели, — ответил он, — и триста колесниц.

— Пехота мне не нужна, — покачал я отрицательно головой и посмотрел на Ментуиуи, — что скажешь насчёт всадников?

Он тоже покачал головой.

— Не хочу никого обидеть, но их придётся обучать нашим знакам, сигналам, взаимодействию с пехотой. У нас сейчас и так много новичков, брать на себя ещё ответственность за чужих людей, было бы опасно, — ответил он.

— Ты слышал князь главу моего войска, — я спокойно показал на Ментуиуи, — я не хочу, чтобы твои воины просто так погибли в предстоящих битвах.

— Можно хотя бы взять сотню самых отважных? Кто давно хочет встать под знамёна Его величества и снискать себе славу? — попросил он.

Тут я не увидел повода отказывать и согласился.

— С радостью приму отважных воинов к себе, — улыбнулся я, — но им придётся встать под начало другого военачальника, чтобы не запутать нам в бою строй.

— Я проинструктирую их перед отбытием, — заверил меня князь, — они не посрамят свой город.

Пир продолжился и закончился глубоко за полночь, а когда я пошёл спать, князь прислал свою младшую дочь, чтобы скрасила мне ночь. От её услуг я отказался, сославшись на усталость, что его обидело и утром, когда мы встретились за завтраком, он об этом мне сказал. Я заверил его, что это просто усталость и ничего иного, князь вроде успокоился.

— Я планировал сегодня устроить охоту для Его величества, — продолжил он, уже спокойно, — а вечером показать ему прекрасных танцовщиц, которых я собирал несколько лет, покупая их из самых далёких стран.

Ни охота, ни танцы мне особо никогда не нравились, не только здесь, но отказывать ещё и в этом было глупо. Он и так сильно старался обеспечить для меня лучшие условия пребывания у него в гостях, чтобы его обижать такой малостью. Зачем на ровном месте плодить себе врагов.

— С радостью приму всё, что приготовил князь, — улыбнулся я, когда ко мне подошёл Хопи и сказал, что подарки для князя и его семьи прибыли во дворец.

— Да и князь, распорядись принести сундуки, — попросил его я, — наконец доставили подарки, что я привёз, чтобы наградить тебя за гостеприимство. У меня не было сомнений, что оно будет просто превосходным.

Он счастливо улыбнулся и отдал приказ. Вскоре принесли два манекена, укрытых тканью, а также три больших, тяжёлых сундука, которые с трудом тащили двенадцать слуг. Поставив их перед нами, они отошли. Я показал рукой мастеру Аменемхету, который находился рядом и тот подошёл к манекенам, раскрывая ткань и показывая, что под нею находятся прекрасные бронзовые пластинчатые доспехи, с золотой и серебряной чеканкой на каждой пластине, формируя причудливый узор противостояния разных египетских богов. Также на доспехах были надеты перевязи с мечами и ножнами украшенными золотом и драгоценными камнями. Стоимость только этих двух комплектов равнялась примерной стоимости нехилого поместья рядом со столицей и это прекрасно понимали все воины, которые были в зале. И разумеется сам князь, который широкими глазами смотрел на подарки.

— Знаю, что у князя подрастает наследник, — я лениво показал пальцем на меньший доспех, сделанный по размерам подростка тринадцати лет, — надеюсь ему понравиться доспех, который я привёз. Ну и разумеется, я не мог обойти вниманием безопасность самого князя, надеюсь эта защита поможет ему в одной из грядущих битв и он сможет служить мне и дальше, показывая остальным пример доблести и героизма.

Подросток, сидящий рядом с князем, вскрикнул от радости и умоляюще на него посмотрел. Тот попросил у меня разрешение и я вежливо показал рукой. Парень счастливый донельзя, только что весь доспех не обнюхал, так ему понравился подарок. Сидящие за столами воины князя и его военачальники с понимающими взглядами на него поглядывали, так что пока парень занимался осмотром, я попросил мастера Аменемхета открыть три сундука, стоящие рядом с манекенами.

Красивые платья, украшенные золотыми нитями, ожерелья, браслеты в красивых шкатулках из чёрного дерева и слоновой кости — всё стоило просто безумного дорого. Люди за столами поражённо переглядывались, пытаясь подсчитать общую стоимость всего подарка.

— Для твоих жён и дочерей, — с улыбкой, лениво показал я пальцем на всё это богатство, — выбирал сам лично, так что надеюсь они не обидятся, если с какой-то женской штучкой я не угадал.

— Мой царь, — князь Мегиддо поднялся из-за стола и низко мне поклонился, — от лица своей семьи и города я благодарен за подарок. Велю поставить обелиск, который будет обозначать день и год, когда Его величество посетил наш город. Это большая честь для нас.

При взгляде на подарки, никому, даже самому тупому человеку не могло прийти в голову мысли, что я в чём-то нуждаюсь. Огромная армия, дорогие подарки, просто одним видом внушали всем вокруг, что перед тобой находится истинный царь, которому подарить безумно дорогие подарки просто за гостеприимство, вообще ничего не стоит. И глядя на лица людей князя я понимал, что поступил верно. Они первые не поддержат князя, если он решит пойти против меня. Поставленная мной цель, перетянуть на свою сторону сомневающихся в законной власти Египта, была достигнута всего одним, пусть и дорогим жестом.

Глава 22

После завтрака, всей огромной толпой мы отправились на охоту. Как я понял сегодня была охота на газелей, которых загонщики выгоняли на колесницы охотников, а те их метко поражали стрелами, дротиками или копьями. Ну или не совсем метко, уж как это у кого получалось. Я в окружении своей охраны пассивно переезжал с места на место, не участвуя во всеобщем веселье. Убивать беззащитных животных не было для меня удовольствием.

— Мой царь, — ко мне подъехал запылившийся, но счастливый князь, — Его величество не хочет подстрелить себе газель на ужин?

— С этим прекрасно справляется сам князь и его меткие лучники, — улыбнулся я, — моя помощь им в этом совершенно не нужна.

Внезапно раздались громкие крики ужаса и на нас сбоку из-за холмов выбежало шесть разъярённых слонов, за которыми следовало целое стадо.

— Слоны! — охотники поворачивали колесницы назад, но быстрые животные настигали тех, кто не успел развернуться и подкидывали вверх бивнями лёгкие повозки, затаптывая бьющихся в животном ужасе коней, которые не могли сбежать, будучи к ним привязаны.

Один из великанов, расправившись с соседней колесницей, бросился в нашу с князем сторону. Правитель быстро выхватил лук, выпустил пару стрел, но все они лишь бессильно скользнули от прочной слоновьей шкуры. Пока князь стрелял, я достал из бокового чехла два дротика, встал поудобнее и один за другим швырнул их со всей силы в приближающийся танк из плоти и кости. Один из дротиков попал ему в ногу, пробив её, выйдя наконечником с другой стороны, а вот второй ударил в грудь и я видел только небольшой кусок древка, который остался снаружи. Сначала из-за раненой ноги, слон стал заваливаться на землю, а вот из-за второго снаряда он не мог встать, видимо я повредил ему что-то важное. Животное протрубило от гнева и злости, бьясь в ярости на земле, а другие слоны услышав его, тут же отвернули от нас, став удаляться в другую сторону, уводя за собой остальное стадо.

Князь ошеломлённо посмотрел на меня, видя, что я спокойно застёгиваю чехол с дротиками.

— Мой царь, — выдохнул он, — это поразительные броски! Я никогда не видел подобной силы!

— Пустяки князь, — отмахнулся я, — лучше прикажите помочь тем бедолагам, которых растоптали слоны.

Он кивнул и поехал ближе к месту погрома, а я остался на месте, приняв флягу с прохладным вином от Хопи.

— Лучшее местное, — прокомментировал он, — проверил сам.

Отпив, я поморщился, а он извиняющее пожал плечами. Вскоре к нам вернулись остальные охотники, восторженными возгласами сообщив мне, что никто не смог вырубить из слона глубоко зашедший в его тело дротик, так что все были поражены той лёгкостью, силой и спокойствием с каким я их бросил, в бегущего на меня разъярённого зверя.

На этом охоту решили завершить, чтобы оказать помощь пострадавшим, к тому же мяса было добыто уже вдосталь, так что мы повернули в обратный путь. Я поманил к себе ближе князя, тот направил колесницу и мы вскоре поехали колесо в колесо.

— Мой царь? — обратил он ко мне лицо, показывая, что слушает меня внимательно.

— Как отнесутся князья Ханаана к тому, если везде будут применены правила территориального закрепления территорий на номы? — поинтересовался я у него.

Глаза его расширились.

— Деление на множество номов, не городов с поселениями? — переспросил он и я кивнул.

— Думаю все будут против, даже если мы станем номархами, — осторожно ответил он, — а что? Его величество об этом думает?

— Выясняю настроения, — я пожал плечами, — мне бы не хотелось вводить эти изменения силой, лучше бы конечно, чтобы вы сами собрались, определили разбивку территорий на номы и выбрали сами себе номархов, без моего вмешательства. Я бы утвердил назначения, не став сильно всматриваться в кандидатуры.

Князь задумался.

— Это слишком кардинальные изменения мой царь, к которым многие не будут готовы, — осторожно ответил он, после минутных раздумий.

— Нечто подобное я предвидел, поэтому могу попросить тебя князь, собрать вокруг себя тех, кто смотрит в будущее, а не оглядывается на прошлое? — ответил я, внимательно посмотрев на него, — мне бы сильно не хотелось орошать кровью эту благословенную землю, предоставившую мне гостеприимство.

— Кроме нас, есть на Ханаане иудеи и другие кочевые племена, — напомнил он мне, — их города соседствуют с нашими. Как их можно поделить, если они нам не принадлежат?

— Пока не принадлежат, — уточнил я, без малейшей эмоции на лице.

Князь Мегиддо покачал головой, став расстроенным.

— Мой царь, мне можно говорить откровенно?

— Разумеется, — я сделал кистью руки, приглашающий жест.

— Никто из нас не верит в успех войны, в которую вступило Его величество Менхеперра, — склонил он голову, — у царя Шауштатара больше колесниц, больше воинов, высокие стены в городах. Это будет очень затяжная война, а ведь с случае поражения, он набросится на наши города первыми, а не на Фивы. Все князья Ханаана боятся именно этого.

— Я понимаю ваше беспокойство, — согласился я с ним, — но к сожалению эта война была спровоцирована самими митаннийцами, они лишили меня олова. Как я должен снаряжать своё войско без бронзы?

— Мы могли бы договориться с хеттами, — предложил он.

— Они лишь повысили цены и ждут развязки, — я пожал плечам, оставшись спокойным, — я не сильно рад воевать с Митанни, но вынужден дать сдачи.

Князь Мегиддо расстроенно покачал головой.

— Что же, могу тогда только пожелать успеха Его величеству, его выигрыш или проигрыш, отразятся первыми на Ханаане.

— Буду это учитывать князь, когда буду принимать сложные решения, — ответил я ему и он видя, что на этом разговор закончен, поклонился и отъехал.

По возвращении в город, был устроен пир и мне огласили программу развлечений на завтра. Это была поездка на ближайшее неглубокое озеро и катание на лодках, а также обед в живописном поместье князя. Разумеется, отказываться я не стал, единственно уточнил время, чтобы успеть съездить в лагерь войска и посмотреть, как идут дела у мастера Аменемхета, который с созданием осадной башни разобрался быстро, а вот с тараном он возился дольше из-за цепей, который были нужны для того, чтобы окованное бронзой бревно могло эффективно раскачиваться. Можно было использовать вместо цепей канаты, вот только я не знал, как их плести, а здесь их просто не было, лишь одни верёвки, которые вряд ли бы удержали тяжёлое бревно на весу, поэтому пришлось усложнить проект, перейдя на цепи.

* * *

Неделя в гостях, наполненная развлечениями и пирами весьма быстро подошла к концу. Армия с самого утра тронулась в путь, я же позволил себе позавтракать и попрощаться с гостеприимным хозяином, отправившись вслед вскоре после перекуса. Следующая наша большая остановка планировалась в Тире. Ещё одной большой город Кадеш был далеко справа у озера Хула, так что я не планировал туда заходить.

Самым большим моим удивлением, когда мы беспрепятственно добрались до Тира, оказалось то, что сам город находился на острове, а та маленькая рыбацкая деревенька, которую я помнил по своему путешествию сюда, располагалась на материковой части, на которой сейчас находились только кладбища и пастбища. Да, вот так соседствовали животные с мертвецами и местных это судя по всему совершенно не волновало.

Армия стала разбивать лагерь недалеко от найденных пресных колодцев, а для меня финикийцы выслали корабли, чтобы встретить и отвезти в город. От подобной чести я отказался, поскольку было слишком опасно ехать по морю в город, куда невозможно будет оперативно прислать подмогу, так что я позвал в гости к себе правителя, сказав, что предпочитаю остаться рядом с войском. Мне спустя какое-то время привезли ответ, что он подумает.

Не знаю, о чём он там думал, но вот финикийские купцы, тех родов, с которыми я сотрудничал, примчались ко мне уже через час. Их я принял в большом шатре и сначала внутрь занесли дары, а затем появились и они сами, низко кланяясь.

— Его величество Менхеперра, царь Верхнего и Нижнего Египта, — поприветствовали они меня, — в соблюдении клятв, данных нашими родами, мы приветствуем тебя у стен священного города Тира.

— Ваш правитель я смотрю не сильно торопиться выразить свои верноподданнические чувства ко мне, — я, сидя на походном стуле, показал кивком, что дары приняты.

— Его мнение, многие рода города не разделяют, — заверил меня с низким поклоном один из купцов.

— Откуда тогда у него появилось столько смелости? — поинтересовался я.

— В его окружении, часто стали видеть гостей из царства Митанни, — поморщился один из купцов, — особенно после того, как их изгнали из Кадеша и Мегиддо.

— Что же, предлагаю тогда вместе поужинать, — решил я, — мне нужны сведения, что ждёт меня в походе дальше.

Они тут же заверили меня, что будут счастливы быть со мной рядом, а также ещё раз подтвердили клятвы данные ранее представителями их родов о готовности сопровождать моё войско и скупать товары у легионеров в «Лавке ненужных вещей». На этом первая аудиенция закончилась и встретились мы с ними уже вечером. Для них поставили отдельный стол, подальше от того, где сидели приличные люди, но всё равно для них это было огромное достижение, что они присутствовали при ужине самого египетского царя.

Когда все насытились, я позвал их за собой в меньший шатёр, где стал расспрашивать о городах, что меня ждут дальше, а также о местных новостях. По-хорошему это было нужно было поручить какому-то вдумчивому человеку, типо Усерамона, чтобы вытряс из них вообще всё, но где его было взять? Так что приходилось всё важное делать наспех и самому.

— Хм, — задумался я, когда услышал, что дальше Сидона, Библа и Арвада, которые ещё считались условно египетскими территориями, но давно уже переставшими платить дань Египту благодаря миролюбивой политике царя Хатшепсут, находилось целое царство Ямхад, полностью подчинённое своему более северному соседу и продвигающее политику Митанни. Правда местный царь Идри-ми спал и видел, как бы сбросить с себя власть царя Шауштатара и меня это заинтересовало.

— А вы можете доставить к нему моих послов? — поинтересовался я у купцов, — я хочу отправить ему дары и объяснить, что не враг ему, а иду с войной только на Митанни.

Они согласились, что это было бы отличным решением, поскольку царь Идри-ми, не тот человек, что прощает обиды, а уж он их от царя Шауштатара испытал вдосталь.

Узнав у них и другие подробности происходящих событий на Нахарине, я договорился с ними встретиться через три дня, когда будет готов караван для посольства к царю Идри-ми. Отправить у меня не сказать, что было много кого, так что я попросил Минмоса, как не сильно занятого, но зато знатного человека. Он согласился и отбыл вместе с финикийскими купцами, а также сундуками забитыми драгоценностями, когда мне наконец ответил Тирский градоначальник, что готов прибыть поговорить со мной. Его я конечно же отбрил, объяснив посланникам, что сейчас я сам занят подготовкой войск к предстоящему походу.

Этим я правда был занят, но особенно тем, что контролировал процесс сборки монструозных сооружений, а затем разбором, чтобы везти их дальше. На этом тирское «гостеприимство» закончилось и мы двинулись дальше.

Сидон и Библ, не то, чтобы не выслали послов ко мне выразить своё почтение, а просто закрыли ворота города и насмехались над войском, которое проходило мимо. Я не представлял, что у этих людей в головах, но обязательно планировал узнать это на обратном пути, вскрыв им черепушки.

Последний город Арвад на нашем пути также не предоставил мне гостеприимства, за что мы и тут разорили походя всё, что было поблизости, как это сделали раньше, вспомнив про знакомую ещё с первого похода в царство Керма вырубку лесов и фруктовых садов. Сопротивления или войск я не встретил нигде, так что быстрым маршем, всё ближе и ближе мы подходили к границам царства Митанни, а конкретнее их вассалов из царства Ямхад.

Понимая, что мы вступаем на вражескую территорию, ближняя и дальняя разведка были усилены, а дежурство лучников и пеших когорт возобновлено. Мы шли и готовы были в любой момент дать отпор.

— Мой царь, — ко мне подъехал сильно запылённый Менхеперресенеб, — разведчики встретили Минмоса, возвращающегося с посольством.

— Отлично, — обрадовался я, — поедем, узнаем у него новости.

Мы ускорили коней и через час встретились с большим финикийским караваном и Минмоса под охраной легионеров Хопи. Увидев меня, все кроме военных повалились на колени, но я быстро их поднял и радостно поприветствовал своего военачальника. Он не стал меня мариновать, лишь широко улыбнулся и сказал.

— Царь Идри-ми очень боится своего господина, — ответил он, — но после тех даров, что получил от царя Египта, сказал, что уведомит Шауштатара о приближении большого вражеского войска, сам же закроет ворота своих городов перед нами.

— То есть он не окажет помощи ни ему, ни нам? — уточнил я.

— Он был весьма непонятен и путан в своих речах, но финикийские переводчики заверили меня, что он решил просто отсидеться, пока два льва дерутся рядом, — подтвердил мои слова Минмос.

— Ну и то неплохо, — согласился я, снимая с себя браслет и отдавая его лично в руки, — молодец. Отдохни, умойся, переоденься и расскажешь позже подробности. Также и о том, кто себя проявил достойно в этом посольстве, надо будет их наградить, даже если они финикийцы.

Он улыбнулся на мою последнюю оговорку и низко поклонившись, влился в войско. Купцы также поприветствовали меня и я дал приказ расположиться им рядом с нами, что они неукоснительно и сделали. Я хотел расспросить их позже сам, чтобы узнать их взгляд на то, что они увидели и услышали при дворце этого царя Идри-ми. Как говорится одна голова хорошо, а пять ещё лучше.

Глава 23

Царь Идри-ми отчего-то так сильно боялся меня, что даже не поприветствовал, когда легионы прошли мимо столицы, которая была небольшим городком по египетским меркам на десять тысяч жителей. Я же, человек негордый, сам напрашиваться не стал и мы отправились дальше, рассылая разведку Менхеперресенеба во все стороны.

Признаки того, что вражеское войско царя Шауштатара неподалёку, принёс нам именно он, вернувшись из одного из разъездов.

— Мой царь, в дневном переходе на двух высоких холмах стоит лагерь вражеского войска, — проинформировал он меня, — разведчики едва успели уехать, поскольку им наперерез бросились вражеские колесницы.

— Сколько их там, они успели увидеть? — поинтересовался я.

— Точное количество нет, мой царь, — он расстроенно покачал головой, — я приехал просить Его величество, чтобы он позволил мне самому увидеть это.

— Если только осторожно и возьми больше колесниц, — согласился я, — и не рискуй понапрасну, второго главы разведчиков у меня нет.

Он улыбнулся, склонил голову и отъехал, собирая звуками личного небольшого рога своих людей.

— Судя по тому, что они заняли господствующую высоту, — задумчиво сказал Ментуиуи, — нападать сами они вряд ли будут, а мы мимо них пройти не сможем физически, они сразу нападут нам в тыл.

— А это значит, что обустраиваем лагерь здесь, где найдём воду, — я приказал гонцам на колесницах, оповестить о моём приказе центурионов пеших легионов, — затем проведём разведку и только после этого выберем место для лагеря, где мы примем бой. У врага отличная позиция и колесницы, так что нам нужно место, куда можно будет отступить в случае поражения.

Со мной все согласились, поэтому весь этот и следующий день были посвящены тому, чтобы подготовить выбранное место для стоянки. Поздно ночью вернулся Менхеперресенеб, который перекусывая на ходу, попросился ко мне на доклад. Я позвал его и предложил свои закуски, чтобы он спокойно поел. Менхеперресенеб поблагодарил меня и стал насыщаться, извиняясь за поспешность, с которой он это делал.

— Пустое, ты почти полсуток не ел, а мне нужна информация, — отмахнулся я, — ешь спокойно и рассказывай.

— Начну с главного, с численности, мой царь, — кивнул он, запивая еду вином, — пехотных частей у царя Шауштатара столько же, сколько и у нас. Судя по кострам и навесам, что я рассмотрел, не больше двадцати-двадцати пяти тысяч. Но вот конницы у него в два раза больше. За основным лагерем мы обнаружили второй, битком набитый лошадьми и колесницами. Мы насчитали коней на две-две с половиной тысячи колесниц.

Центурионы, присутствующие на ужине, обеспокоенно посмотрели на меня.

— Это серьёзная сила, — согласился я, — что дальше?

— Место битвы выбрано очень удачно для врага, — кивнул он, — слева находится река, куда колесницы не смогут зайти, справа лес, так что путь нам только вперёд, вверх по склону холмов.

— Для колесниц это будет весьма непростой путь, — задумчиво произнёс Ментуиуи.

— Да и для легионеров тоже, — склонил голову глава разведки, — если рассматривать в целом, то позиция врага просто идеальна. Я сам бы выбрал такую на его месте.

— Получается у нас только один вариант? — задумчиво погладил я подбородок, — выманить их оттуда?

— Никакой полководец в здравом уме не покинет такую удачную позицию мой царь, — отрицательно покачал головой Менхеперресенеб.

— Значит нам нужно сделать так, чтобы это произошло, — хмыкнул я, — есть у меня пара идей, как это сделать. Так что сдвигайтесь ближе, сейчас расскажу вам, что сделаем завтра. Я ещё сам осмотрю позиции, но примерный план действий у меня уже появился.

Центурионы пехоты и конницы сдвинули стулья и я понизив голос, взяв у Танини лист папируса, стал рисовать то, что придумал. Закончив и убедившись, что его все рассмотрели, я порвал его на клочки и кинул обрывки в костёр, горевший посередине шатра. На меня перевелись задумчивые взгляды людей.

— Менхеперресенеб, завтра покажешь мне окрестности, после чего будем переносить лагерь ближе к месту битвы, — приказал я напоследок.

Иамунеджех жестом обратил на меня своё внимание.

— Да Иамунеджех?

— На меня вышли местные торговцы из царства Ямхад, — сказал он, — они сказали, что готовы поставить нам пять тысяч овец и десять тонн зерна.

— Что думаешь сам? — поинтересовался я у него.

— Это было бы неплохой добавкой к нашим поставкам, — ответил трибун лагеря, — но просят они в два раза больше, чем всё это реально стоит.

— Заплати им, — улыбнулся я, а когда он непонимающе на меня посмотрел, прося объяснить причину, я спокойно ответил, — повысим лояльность местного населения, чтобы царь их не передумал и не ударил нам в спину, ну и к тому же, назад мы будем возвращаться поэтому же маршруту.

На лицах военачальников появились понимающие улыбки. Иамунеджех склонил голову.

— Слушаюсь мой царь.

— Тогда на этом всё, завтра предстоит длинный день, — закончил я, распустив собрание.

* * *

Ранним утром я вышел из шатра, погружусь в туман, который окутал долину, в которой мы находились. Кругом было ничего не видно дальше десяти шагов и я задумчиво почесал в затылке.

— Мой царь, завтрак? — ко мне подошёл заразительно зевающий Танини.

— Пожалуй, всё равно ничего не видно, — согласился я, раздумывая над тем, что с учётом тумана, мой вчерашний план можно будет и подкорректировать.

— «Но сначала осмотрю лагерь врага и местность, — решил я, приступая к завтраку».

Пусть и холодная, но еда подкрепила силы, а набегающий ветер стал растаскивать туман в стороны, показывая окружающую нас красоту. Вскоре лучи солнца разогнали остатки дымки и я приказал центурионам сворачивать лагерь и выступать следом за нами, а сам вместе с Менхеперресенебом выехал на разведку, добравшись до места стоянки врага только к полудню. Его слова оказались правдой, я примерно столько же насчитал пеших воинов и колесниц, а также признал то, что атаковать холмы будет весьма непростой задачей.

Осматривая лес и реку, соседствующую с холмами, я не сразу заметил, когда к нам сверху холма выдвинулись навстречу с десяток колесниц, с белым флагом. Менхеперресенеб обратил моё внимание на это, когда они подъехали и остановились невдалеке, явно приглашая нас к переговорам.

— Едем, — согласился я и выбрав ровно десять колесниц, подняв на передней белую ткань, мы поехали им навстречу.

То, что там был кто-то очень знатный, я понял сразу по самой дорогой и красиво украшенной колеснице с не менее красиво украшенными султанами из перьев на головах его коней, а также попон. Эта колесница сильно выделялась среди всех остальных. Да и моих, если быть честным, ведь я ездил на обычной боевой колеснице с минимумом украшательств и максимум функционала.

Увидев стоящего на колеснице человека, одетого так же богато, как и я, в прекрасной броне с железным оружием и золотых драгоценностях на руках и шее, я выехал вперёд, заговорив по-египетски.

— Я владыка Верхнего и Нижнего Египта, сын бога и плоть от плоти бога — царь Менхеперра, — представился я.

Вражеская колесница тронулась и подъехала чуть ближе.

— Правитель царства Митанни и царства Ямхад — царь Шауштатар, — более скромно представился взрослый мужчина на скверном египетском, но всё ещё мне понятном, внимательно рассматривая меня при этом.

— О, мой царственный брат, говорит на нашем языке, — я удивился, что царь лично решил засвидетельствовать мне уважение этой встречей, — рад нашему знакомству.

Он кивнул.

— Земля полнится слухами о молодом льве из Фив, — ответил он, — и я рад знакомству с царём Менхеперра.

— Я был бы рад познакомиться с уважаемым царём Митанни, вести о справедливом правлении которого известны даже в Египте, при более лучших условиях, — улыбнулся я ему, — прекрасно было бы встретиться на пиру, в окружении десятков прекрасных девушек, но что поделать.

Он нахмурился и поинтересовался у меня.

— Мы мирная страна и были весьма удивлены, что небольшой пустяк послужил поводом для этой войны, — сказал он, — я думаю, ещё не поздно нам примириться и продолжить знакомство в той обстановке, о какой сказал мой царственный брат.

— К сожалению мой царственный брат, это невозможно, — я с сожалением развёл руками, — всё так удачно сложилось, то я наконец нашёл себе достойного противника в лице царя Шауштатара. Прекрасная армия, идеально выбранное место битвы. Я просто в восторге от талантов Его величества, так что жажду сразиться с ним.

Лицо царя окаменело.

— То есть мир невозможен?

— Боюсь мой царственный брат, что до битвы да, — я с сожалением склонил голову, — я рассчитываю на лучшие договорные позиции при нашем следующем разговоре, а этого можно достичь, только сперва сразившись и выяснив, то из нас сильнее.

Он поморщился.

— Что же, да будет так! — ответил царь и приказав разворачиваться, отбыл к своему войску.

Когда он уехал, я ещё с час обследовал местность, замечая то, что не увидел Менхеперресенеб и план на предстоящее сражение в моей голове всё больше оформлялся, обрастая подробностями. Закончив с наблюдениями, мы поехали обратно, довольно скоро наткнувшись на начавший обрастать рвом новый лагерь. Центурионы вышли поприветствовать меня и я пригласил их вечером на ужин, а сам отправился мыться и приводить себя в порядок после дороги.

За ужином я распределил между всеми обязанности в предстоящей битве, объяснил кто и где будет находиться, а также то, что будем делать в середине боя или если нам на холмах нанесут поражение. Все запоминали, серьёзно относясь к обстоятельным объяснениям и когда мы закончили, начав расходиться, я обратился к Эхору.

— Тебя я попрошу остаться, — приказал я.

Недоумевающий центурион первой когорты, остался на месте, когда все остальные вышли из шатра.

— Для твоей когорты у меня будет отдельный приказ, — улыбнулся я, доставая нарисованную мной от руки карту местности, — смотри, что тебе нужно будет сделать завтра до восхода солнца и пока туман будет стоять в долине.

Эхор наклонился над картой, смотря как я вожу пальцем от одной её части до другой.

* * *

Подготовка к бою длилась недолго. Уже в полдень, когда солнце ярко осветило всё вокруг, я выстроил своё войско, расположив солдат из Первого и Второго легиона переодетых в новое снаряжение в передовые когорты, которые первыми будут подниматься на холм, а всех кто не успел его получить, находились в задних рядах или когортах резерва.

Конница находилась слева и справа от пеших войск, прикрывая фланги. Я уже знал, как воюют местные военачальники, так что просто закрылся от вражеской конницы своей, добавив к ней лучников на всякий случай.

Отправив вперёд Небуави, провести обряд приношения жертв богам перед боем, я дождался, когда он это сделает и поднимет моральный дух солдат, после чего огляделся, определяя, что все находятся на своих местах, а рядом со мной остались только мои личные телохранители и сигнальщики с гонцами и приказал трубить сигнал атаки.

Низкие звуки пехотных горнов разлетелись по всей долине и первые когорты под пронзительные свистки центурионов двинулись вперёд. Им предстояло сначала пройти по подножью холмов, прежде чем на них начать подниматься. Враг не стал этого дожидаться, вывел вперёд лучников и на первые ряды, обрушился град стрел. Когорты с поднятыми первыми тремя рядами щитов не сильно пострадали от этого обстрела, зато позади них появились наши собственные лучники, которые стали опустошать колчаны, забрасывая стрелы наверх. Это получалось тоже не сильно эффективно, поскольку лучиков специально было выставлено не сильно много. Когда стрелы закончились, они отошли, а легионы стали подниматься снова наверх. Первые ряды несмотря на обстрел, подошли на бросок пилумов и тысячи тяжёлых копий взмыли вверх опустошая передние ряды врага, закалывая людей и вырывая у них щиты из рук. Ряд за рядом, поскольку враг стоял неподвижно наверху, когорты освободили руки от пилумов, произведя ужасающие потери среди первых рядов пехоты врага. Потери были такими большими, что военачальник Митанни был вынужден ввести в бой вторые ряды, которые впервые с удивлением обнаружили, что их копья не могут причинить вреда людям укрытым за огромными выпуклыми щитами, на голове имея странные металлические шапки по которым без вреда скользили бронзовые наконечники копий и стрел, а ноги их были также прикрыты бронзовыми наголенниками. Враг дрогнул второй раз, а когда первые ряды когорт, состоявшие из наиболее обученных и сильных легионеров, наконец сделали последние шаги и гладиусы ударили в пространство между вражескими щитами, которые остались у некоторых воинов после бросков пилумов, то всего за десяток минут ряды пехоты митаннийцев, больше не имевшей никакой защиты у себя, стали сдавать назад, стараясь выйти из боя против монолитной стены щитов и безжалостных мечей, которые кололи сверху, подрезали ноги снизу или вспарывали животы стоявшим слишком близко к рядам щитов. Копья, не могли достать легионеров и более того вязли в больших щитах, застревая в них. Ответный удар мечом чаще всего или ранил такого бедолагу, лишившегося копья или же обрывал его жизнь.

В общем сегодня, я впервые ощутил превосходство своей армии над другой за счёт снаряжения, вооружения и выучки. В душе стало чуть легче, что вся работа была проделана не зря. Это увидел и вражеский военачальник, который понял, что ещё полчаса-час и вся его пехота просто перестанет существовать, если раньше вообще не сбежит. Я увидел, как с холма слева и справа от войск, начинают выезжать колесницы, которые стали обстреливать мои пехотные когорты.

Центурионы, исполняя приказ подождали немного, чтобы казалось, что мои войска дрогнули и стали отходить назад. Над полем зазвучали наши рога, приказывая когортам отход до лагеря. Почувствовав нашу неуверенность, на холме стало появляться всё больше колесниц и они с яростью бросились вдогонку обстреливать пятящиеся назад когорты. Враг так сильно увлёкся этим, что заметил уже наши колесницы слишком поздно, которые тоже взяли разбег и вскоре обстреливали врага уже сами. Тут же пехотные части перестали пятиться и из тыла появились тысячи лучников, которые стали засыпать колесницы неприятеля стрелами. Над холмами раздались панические призывы вражеских рогов отступать, но это сделать смогли лишь немногие. Заманенные в ловушку, вражеские всадники получали стрелы как от когорт пехоты, так и от наших колесниц.

Легионы снова пошли наверх, окончательно сметая пехоту врага с вершины холмов, которые видя бегство остатков своей конницы, не были полны решимости стоять до конца, так что уже скоро, закалывая раненных, легионы пошли вперёд, накатываясь на лагерь врага словно лавина. За ними тут же устремились колесницы и вскоре битва превратилась в избиение. Врага рубили, кололи и убивали, не щадя никого.

— Ещё одна великая победа Его величества, — обратился ко мне Ментуиуи, подъехавший вскоре, как все наши войска пропали из вида за холмами, уйдя в погоню за врагом.

— Это общая победа Ментуиуи, — я был спокоен, — я практически не руководил битвой. Каждый знал, что делать.

— Его величество расписал так подробно наши действия в той или иной ситуации, — улыбнулся он, вытирая лицо поданным ему влажным полотенцем, — что оставалось только выполнять приказы.

— К сожалению, наше преимущество в этой битве было подавляющим, — вздохнул я, — а это значит, вскоре мы перейдём к скучному и нудному делу.

— Осада городов? — догадался подъехавший на колеснице Иамунеджех.

— Видишь, этого даже не нужно никому объяснять, — скривился я.

Посмеиваясь, мы поехали вслед за войском, периодически останавливаясь, поскольку колёса вязли в мягкой и растоптанной тысячами коней травяной почве холма. Охрана вытаскивала колесницы и мы ехали дальше, объезжая сотни трупов людей, лошадей, поломанных колесниц и брошенного оружия.

Глава 24

Поднявшись на вершину одного из холмов, я увидел, что моё войско окружило вражеский лагерь, находившийся неподалёку и дальше не пошло, соблюдая приказ не гоняться за разрозненными подразделениями врага, чтобы не попасть в ловушку. Так что не спеша правя колесницей, я прибыл в весьма плачевное место, где не было и доли той красоты, какую представлял наш лагерь. Разбросанные тут и там навесы, где могли ютиться несколько солдат, куча потухших костров с грудами мусора, несколько больших шатров в центре этого «великолепия», а также большая группа пленных, сидящая на земле отдельно, под охраной легионеров.

Я обратился к Ментуиуи.

— Прошлый раз мне понравилось получать выкупы, так что разделите пленных на знатных и простых. Простых отдать иудеям для продажи в рабство, для знатных установить выкуп в размере серебра собственного веса или кратного ему золотого.

— А если они не смогут предоставить подобный выкуп мой царь? — вежливо поинтересовался он.

— Тогда также продать в рабство, зачем нам нищеброды в плену, — отрезал я, — кормить, поить, заботиться всё это время?

Ментуиуи поклонился и поехал выполнять приказ, а я добрался до самого большого и богато украшенного шатра. Ко мне тут же подбежал Эхор.

— Мой царь, — склонил он голову, — приказ Его величества выполнен.

— Смотрю, царя ты не успел захватить, — спросил я центуриона, который должен был пользуясь утренним туманом добраться до леса и обойти по нему холм, выйдя на вражеский лагерь сзади.

— К сожалению мой царь, — ответил он с расстроенным лицом, — может тогда Его величество утешит тогда казна, которую не успел увезти царь? Бросив её, всю свою мебель и слуг с рабами?

— Казна? — настроение сразу стало повышаться, — это уже интересно. Показывай свою добычу.

— Прошу мой царь, — с видом хозяина он пригласил меня в шатёр, где находилось с десяток напуганных слуг обоих полов под охраной легионеров, лениво сидящих на лавках. Которые, правда увидев нас, подскочили на ноги, судорожно поправляя на себе амуницию.

— Каждому по двадцать палок, — бросил центурион, проходя мимо и те грустно подтвердили приказ.

Мы подошли к десяти сундукам, открыв которые я увидел множество серебряных небольших слитков.

— Серебро, — обрадовался я, — Небсений точно будет доволен.

Центурион тоже покивал головой.

— Подашь наградные листы тех, кто был лучший, — напомнил я ему и сняв с себя один из золотых браслетов, надел ему на руку, — это тебе, порадовал.

— Моё сердце принадлежит Его величеству, — широко улыбнулся он, бухнув кулаком по груди.

— Выстави возле сундуков охрану, — не глядя, приказал я Хопи и тут же от моего отряда отделились четыре солдата, молча встав возле сундуков, — пусть дождутся Небсения и помогут ему с перевозкой в наш лагерь. Он пусть сразу пустит их в дело.

— Слушаюсь мой царь, — сказал центурион за спиной.

— Хорошо живёт царь Митанни в походе, — закончив с главным, я осмотрелся. Шатёр представлял из себя три помещения, соединённых переходами, всё было обставлено дорогой мебелью, завешено красивыми плетёными коврами, кругом виднелись золотые предметы посуды и быта. Всё и правда указывало на то, что было оставлено второпях.

— А да, мой царь, здесь есть ещё три царские наложницы, — вспомнил центурион, — в дальнем помещении сидят.

— Пошли посмотрим, — меня разобрало любопытство, посмотреть на вкус царя Шауштатара.

Идти было недалеко, так что мы сделав десяток шагов вошли в крайнее помещение, где находилась только большая кровать и три перепуганные девушки, жавшиеся друг к дружке. При виде меня, они испугались ещё больше.

— Вон та, сказали слуги, была его любимицей, — центурион тыкнул в девушку, которая первой бросилась мне в глаза из-за своей необыкновенной красоты. Я ещё никогда такой здесь не видел: продолговатое лицо, подчёркнутые резкие скулы и глаза необычного здесь зелёного цвета.

— Откуда она? — поинтересовался я у него.

Центурион позвал слугу, который говорил на египетском и тот бухнувшись на колени сказал.

— Хеттская царевна, Великий царь

Засмотревшись на красивую девушку, которая от моего внимания покраснела, я внезапно подумал, что бабы были причиной не одной войны, так что по-хорошему, если она была любимой наложницей, лучше её вернуть царю Шауштатару, показав то, что не испытываю к нему злости или ненависти.

— В общем так, — выкинул я мысли о её обладании из головы, — всё что есть в шатре, кроме казны, собрать, распределить по повозкам царя и вернуть ему в столицу.

Лицо у центуриона вытянулось, но Хопи, к которому я и обращался, склонил голову, лишь уточнил подробности.

— Золото? Серебро? Женщины?

— Всё кроме казны, — отмахнулся я, чтобы царь не заподозрил меня в мелочности, — попроси написать от моего имени письмо-сопровождение, что мол сильно извиняюсь, что потревожил покой Его величества. Всё возвращаю, дабы Его величество Шауштатар ждал меня в гости в роскоши и неге.

На лицах Хопи и Эхора при моих словах расплылись хищные улыбки.

— Слушаюсь мой царь, — радостно подтвердил приказ Хопи.

Поняв, что больше ничего интересного тут не будет, я пошёл на выход, встретившись с Менхеперресенебом, который меня искал.

— Захватили обоз мой царь, — оповестил меня он, — очень много стрел, которые пригодятся нашим лучникам.

— О, отлично! — обрадовался я, — скажешь Иамунеджеху, чтобы забрал нам всё нужное, остальное отдал финикийцам, отсюда вижу, как у них текут слюни наложить лапу на этот лагерь.

— Постараемся оставить им, как можно меньше, — хмыкнул он, — трофеи пригодятся нашим воинам.

Закончив дела во вражеском лагере, я вернулся в свой весьма скромный шатёр и в отсутствии занятого делами Танини, сам помылся и переоделся, не особо за это переживая. Опцион, который нагрел мне воды и поливал её на плечи и руки, посетовал, что у такого Великого царя, как я, совсем нет слуг. На что я лишь пожал плечами и ответил.

— Зато у меня очень много денег и солдат, а после битв и трофеев.

На что опцион широко улыбнулся и прикрикнул на легионеров, приказав тащить ещё больше тёплой воды для Его величества.

* * *

Три дня потребовалось на то, чтобы собрать стрелы, копья, пилумы, а также остальные трофеи и провести их делёжку среди легионеров, вместе с награждением сотни солдат, отличившихся в этой битве наградами «Сокол». После чего, снявшись с насиженного места, мы отправились дальше, вскоре подойдя к первому городу, который встретил нас закрытыми воротами и молчаливыми лучниками на стенах, которые правда не стреляли в подъехавшие колесницы. Я отправил переговорщиков, которые весьма быстро вернулись.

— Мой царь, — ко мне обратился съездивший к стенам города Минмос, — глава города предлагает выкуп, если мы не будем брать город штурмом.

— Если сойдёмся в цене, то почему нет, — согласился я, — пусть только ещё поклянётся богами не бить в спину.

За несколько часов сумму выкупа с города мы утрясли, договор с его подписью был получен и мы сразу тронулись дальше, оставляя негостеприимное поселение за спиной.

Для меня это была самая странная война из всех что у меня были, поскольку к какому следующему городу мы не подходили, нам тут же предлагали выкуп, мы соглашались и шли дальше. Никто из градоправителей не хотел, чтобы его город взяли штурмом, поскольку новости о поражении в битве царя Шауштатара быстро стали общеизвестны, а следовательно подмоги им точно не стоило ждать, к этому добавилось моё личное желание побыстрее добраться до столицы, поэтому легионы просто шли дальше, а в обозе прибавлялись сундуки, полные серебра и золота. Да что там говорить, я физически не мог отказаться от таких щедрых отступных, при которых ещё и не требовалось класть в штурме воинов. Поэтому странная война продолжалась, обогащая меня на ровном месте.

Так, мы за две недели дошли до Вашшуканни, не потеряв ни единого солдата из-за военных действий. Были идиоты, которые ломали конечности или вовсе травились, съев что-то несъедобное, но боевых потерь не было, что удивляло не только одного меня, но и всех военачальников вокруг.

— «Ну надеюсь хотя бы столица будет сопротивляться, — с надеждой подумал я, — иначе как я проверю осадные башни и тараны?».

К сожалению или к счастью, меня и здесь ждал облом. Ворота города были приветливо открыты, а на входе меня приветствовал новый царь, сын безвременно скончавшегося Шауштатара, который оказывается не вынес поражения в битве и наложил на себя руки. Глядя на хитрую рожу сынка тридцатилетнего возраста и окружающих его советников, я сильно засомневался, что всё случилось именно так, но спорить не стал, меня это и правда не сильно интересовало.

Новый царь, проклинал в разговоре своего отца, призывал своих богов в качестве свидетелей, что кроме него никто не хотел замышлять против дружественного Митанни Египта и приказывать купцам приостановить продажу нам олова и бронзы. Он в свою очередь обещал, что сделает всё, чтобы между нашими странами отныне всё было только в лучшем виде.

— Не будем разговаривать на улице, — я молчаливо выслушал своего переводчика, который знал хурритский язык и быстро пересказал мне всё, что говорил новоиспечённый царь, — прошу своего царственного брата приготовить мне покои, завтра я прибуду в город, не как враг, а как гость нового царя Митанни.

Лицо царя расплылось в широкой улыбке.

— Мы с нетерпением будем ждать моего царственного брата в гости.

Простившись только с ним, я развернул колесницу, отъезжая в сторону лагеря. Вся моя военная кампания по факту накрылась медным тазом. Я полагал, что придётся брать города штурмом, так же как и в Керма, но после битвы у холмов Близнецов, всё пошло наперекосяк. Города мне не сопротивлялись, предпочитая откупаться, а в столице так и вообще просто предпочли зарезать старого царя, спихнув на него все проблемы, которые возникли между нами. Новый же царь показывал полное радушие и хотел мира, а потому устраивать какую-то захватническую войну и тем более резню, не сильно-то и хотелось. В этом случае мне нужно было идти и завоёвывать все города по пути сюда. Для этого, небольшого повода для войны, который мной был объявлен послу, было явно маловато, тем более что все прекрасно понимали, что царь Шауштатар сам был виноват в этом, зарезав торговлю между Митанни и Египтом за что и пострадал, а я же дойдя до самой столицы беспрепятственно и не убив ни одного мирного жителя, как бы выглядел странно в глазах всех, если бы просто начал резать людей, гостеприимно открывших мне ворота.

К тому же мне самому не хотелось быть здесь, я отправился в основном на разведку и разобраться с проблемами поставок олова и только если получится, присоединить к Египту Митанни, но раз всё так вышло, что основная проблема решилась практически сама по себе, а я к тому же весьма сильно разбогател от полученных выкупов, то можно было заняться теми, кто откровенно гадил мне всё это время в спину и это были мои собственные подданые.

— Передай приказ центурионам, — приказал я Танини, который старательно, высунув язык, описывал на листке папируса мою историческую встречу с униженным и побеждённым царём Нахарины и он, отложив свою повесть, взял новый лист.

— Ставим лишь временный лагерь, по максимуму закупаемся припасами, мы уйдём отсюда уже скоро. Новая цель — Арвад.

— Слушаюсь мой царь, — парень после недавней битвы просто боготворил меня и я как-то посмотрел на те описания, что он писал, находясь вместе со мной в походе. Особенно меня впечатлила описанная им битва на холмах Близнецах, где я по его версии, скакал в первых рядах всадников, точно разил врага стрелами налево и направо, убив не меньше тысячи воинов лично. Я насколько помнил, вообще в битве не участвовал, но для истории лучше было конечно оставлять героические примеры моей царской личности в его варианте, так что я не стал ничего править, позволяя ему писать историю самому без корректировок с моей стороны.

* * *

Я отправился в город только после того, как прибыл Хопи и подтвердил, что моя безопасность в чужом дворце полностью обеспечена. Пусть и не так, как ему хотелось, но лучшего нельзя было сделать, за столь короткое время.

Столица Митанни — Вашшуканни встречала меня хмуро и нерадостно. На улицах почти везде, где мы проезжали, виднелись плохо убранные пятна крови. Выгнанное из домов явно силой население безучастно смотрело мне вслед, расходясь сразу, как только мы проезжали мимо них. В общем чепчиков в воздух и радостных красивых девушек я что-то не наблюдал. Только во дворце была суета и меня встретили, как полагается. Большим количеством слуг, сановников, музыкантов и танцовщиц, не сильно этим отличаясь от Египта, если только репертуар был другим. Также мне предложили носилки, от которых я отказался и в окружении почти всей своей охраны вошёл в тронный зал, где уже стояли пиршественные столы. Для меня был подготовлен трон, на одном уровне с которым стоял второй, где сидел царь Митанни, поднявшийся, когда я вошёл.

Приняв решение о мире с новым царём, мне можно было свой взор обратить туда, куда я хотел раньше, а с Митанни можно было разобраться и позже, когда у меня будут силы для этого. Побывав здесь, я понял, что горные крепости и правда без хорошей подготовки было не взять с наскока, а это значило нужно было свои осадные машины обкатать сначала на более равнинных местах.

— Мой царственный брат! — я раскрыл объятья и удивлённый моим дружелюбием царь, упал в мои крепкие обнимашки, настолько сильные, что у него хрустнули рёбра.

— Как я рад тебя видеть!

— И я! — пискнул он, задыхаясь в моих объятьях, так что пришлось его отпустить.

— Очень рад видеть Его величество Менхеперра, — поморщился он от боли, когда я разомкнул объятья полностью.

— Город очень красив, — я включил язык, описывая, как мне всё понравилось и как я доволен всем, что видел.

— Я счастлив, что Его величеству всё понравилось, — он, не понимая причины моей весёлости, стал очень осторожен и немногословен.

Царь Параттарна II пригласил меня занять трон, а сам сел на соседний. Мои и его сопровождающие заняли места за столами, рассев по степени важности и значимости своего статуса при царе.

— Что же, не будем тянуть, начнём с главного, — обозначил я основную тему нашего собрания, — я подготовил мирный договор между нашими царствами, вам нужно его рассмотреть и подписать.

Танини подал мне тубус, откуда я достал два одинаковых документа на египетском языке. Оба передал царю, а тот одному из своих сановников, который понимал иероглифы. Он начал читать и я видел по лицу царя Параттарна, что он был удивлён мягкими условиями, которые я предложил. По сути всего было три серьёзных требования. Кроме контрибуции за моё беспокойство, которую ещё к тому же можно было оплатить оловом, бронзой или серебром, я потребовал отдать мне одного из его сыновей в качестве заложника. Точнее в документе было прописано, гостя, но эта формулировка никого не могла обмануть. Ну и конечно, поскольку война велась за металл, то в договоре были прописаны справедливые с моей точки зрения цены на олово и бронзу, выше которых нельзя было поднимать цены купцам из Митанни, а также фиксация минимального объема поставок, ниже которого нельзя опускаться, чтобы я снова не заглянул в гости.

Царь Параттарна был очень сильно удивлён таким удобным для него соглашением, я не стал сильно наглеть и цены на металл поставил такие же, по каким он продавался изначально, до всей этой катавасии. Царь просто не понимал, что это была не более чем отсрочка для его царства, пока я не возьмусь за него всерьёз, поскольку у меня сейчас были другие планы и задачи. А взятый в заложники ребёнок гарантировал мне лояльность с его стороны на этот период времени.

— Это как-то слишком милосердно Твоё величество, — он удивлённо поднял на меня взгляд, когда он со своими советниками обсудили договор, — что даже подозрительно.

— Ну, если так сильно хотите, можете увеличить долю контрибуции и добавить передачу мне всех своих колесниц, — я пожал плечами, — я не буду против.

— Нет, нет, нас всё устраивает, — быстро ответил царь Параттарна на моё замечание, — мы просто рассчитывали на более суровые условия.

— Меня вообще здесь не было бы, мой царственный брат, если бы твой отец не решил перекрыть Египту поставки олова, — я был расслаблен и спокоен, объясняя свои мотивы, — твоей вины в этом нет, поэтому зачем нам осложнять плохим мирным договором наши новые отношения?

— Я лично полностью за торговлю между нашими царствами, — покивал он головой и спросил меня, — и если Его величеству так нужно олово и бронза, может он выкупит то, что скопилось за это время на наших складах? Деньги бы сейчас нашему царству сильно пригодились.

— Вон сидит Небсений, — я показал пальцем на своего ювелира, — отправь мой царственный брат с ним своих людей, пусть он осмотрит и оценит стоимость металла, и я выкуплю его весь.

— Весь? — глаза царя сильно расширились, — но там очень много!

— Мне послышалось или Его величество только что сам сетовал на нехватку средств? — улыбнулся я.

— Но зачем Его величеству столько металла? — продолжал не верить он мне.

— В основном траты на войско, — не стал я сильно разворачивать тему, — всё постоянно ломается, теряется, в общем я думаю Его величество и сам об этом знает не хуже меня.

Он задумался, затем подозвал двух советников, показал на Небсения, те подошли к ювелиру, с поклонами познакомились и показав на меня, передали мой приказ. Он перевёл взгляд на меня, запрашивая подтверждение и получив его, поклонился и пошёл за ними. Хопи без лишних приказов отправил с ним охрану, заслужив от меня поощрительный кивок.

Пока мы подписывали договор между Митанни и Египтом, заверяли её двадцатью подписями свидетелей, коими стали все крупные землевладельцы Митанни, также выясняли, кого из своих шести детей он отдаст мне в качестве заложника, ой, то есть конечно гостя, официальная часть встречи закончилась и каждая сторона получила по копии мирного договора. После этого царь Параттарна облегчённо вздохнул и дал команду на начало пира. Заиграла музыка, на столах стали появляется еда и вино. Я понятное дело ел только то, что Хопи принёс мне с собой, вызывая недоумение и недовольство этим фактом у местных, но мне было плевать, своя жизнь была дороже чьего-то мнения.

Глава 25

Где-то через два часа пришёл задумчивый Небсений и подойдя ко мне, прошептал на ухо, что металла и правда очень много, нам целую неделю или больше придётся вывозить имеющимся у нас обозом. Также примерная сумма, которую они предварительно согласовали между собой с митаннийцами была очень приличной, но как раз средства на оплату у нас конечно были. Во-первых, выкупы с митаннийских городов, во-вторых и часть контрибуции царь Параттарна предлагал отдать оловом и бронзой. Так что основной проблемой было, как это всё вывести, с учётом того, что я сам сказал, что мы уйдём через несколько дней.

Царь Митанни видя, что я шушукаюсь со своим помощником, даже придвинулся ближе, пытаясь расслышать наш разговор.

— Мой помощник говорит, что согласовал с советниками Его величества цену за металл за минусом того количества, что положена мне в качестве контрибуции, — я перевёл взгляд на царя Параттарна, — мы готовы оплатить и забрать его.

Глаза правителя радостно расширились, видимо деньги ему и правда были очень нужны.

— Это и правда хорошие новости Твоё величество, — склонил он голову, — когда мы сможем закрыть сделку?

— Завтра, — ответил я, вызвав его недоумение, поэтому решил уточнить, — завтра мы заберём весь товар и оплатим его стоимость.

— Но…но, — он видимо слабо представлял себе, как можно всё это забрать за один день, но не стал больше со мной спорить, а заткнулся и стал смотреть дальше на танцовщиц.

Пир затянулся до самого утра, но я ушёл раньше в выделенные мне покои и спокойно уснул, поскольку за дневной и вечерней суетой сильно устал.

Утром я проснулся, чужие слуги меня помыли и надев новую одежду, подготовленную Танини я вызывал к себе Небсения. Когда ювелир пришёл, я пригласил его к своему столу.

— После завтрака найди тех, с кем ты общался вчера, заберём у них олово и бронзу со складов, — распорядился я.

— Мне позвать Иамунеджеха, чтобы он обеспечил вывоз металла? — осторожно поинтересовался ювелир.

Я покачал головой.

— Не нужно, я сам всё заберу.

Глаза Небсения чуть расширились, но он склонил голову, поскольку уже привык, что сундуки с отчеканенными им монетами таинственным образом исчезали из его палатки, а когда было нужно, возвращались, но чаще всего уже изрядно опустошённые.

— Как будет угодно Его величеству.

Закончив с завтраком, он ушёл, но очень быстро вернулся, поскольку советники царя Параттарна хоть и были под большим похмельем, но при слове «золото» тут же согласились проводить нас на все три склада, где и хранился металл. До первого я быстро доехал на колеснице, осмотрелся и дал приказ очистить его изнутри от людей, всех выгнав наружу. Оставшись один, я осмотрел лежащие бережно упакованные кучи металла, которых тут и правда было очень много.

— Как там Бастет говорила? — стал вспоминать я наш последний с ней разговор, когда она перед уходом шепнула мне на ухо, что амулет может работать не только как сунул-вынул, но можно ещё и дробить груз на клетки. Она сказала, что если я не такой тупой, каким кажусь, то разберусь сам в том, как использовать систему хранения сто на сто клеток. Где каждая была размером в один кубический метр.

— Хм, — я представил в голове поле как в морском бое, только с большим количеством клеток, где одна была размером как раз в один кубический метр.

Сняв с шеи амулет, я нажал на глаза и поднеся его первой куче металла сказал.

— Заполнить A1- B1.

Стопка исчезла. Я поднёс амулет ко второй и произнёс.

— Заполнить A2- B2.

Вторая стопка также исчезла. Подойдя к третьей стопке, я повторил.

— Заполнить A2- B2.

Стопка осталась на месте, как бы намекая мне, что место уже занято внутри амулета.

— Теперь надо проверить, как это обратно получить, — я протянул руку, — развернуть вакуумный мешок из клеток A1- B1.

На пол передо мной со звенящим грохотом рухнули слитки, в количестве первой стопки, только теперь они не были аккуратно сложены как ранее, а просто насыпались кучей. Дотронувшись до них амулетом, я произнёс.

— Заполнить A2- B2.

Ничего не произошло, зато в клетки A1- B1, всё прекрасно занеслось. На моих губах появилась довольная улыбка. Приятно, когда ты не тупой, как о тебе думают всякие разные-блохастые. Поняв принцип и главное, что всё подчиняется понятным и логичным командам, я ещё немного поэкспериментировал с объёмом клеток и затем за десять минут убрал весь металл в амулет. Спрятав голову Пазузу в кожаный поясной кошель, я отряхивая руки от пыли и полностью довольный собой, вышел наружу, попав под внимательные и любопытные взгляды людей.

— Поехали к следующему, — распорядился я.

Сопровождающие нас люди от царя Параттарна не сдержав любопытства, заглянули на секунду на пустой склад, откуда вышли с потерянным видом и огромными круглыми глазами. Мои же, уже немного привычные ко всяким моим подобным выходкам, сделали вид, что для царя Египта, это полная ерунда, он по пять раз на дню такое проделывает.

Опустошив таким же образом ещё два склада, я обратился к полностью потерянным советникам митаннийского царя.

— Товар получен, берите свой обоз, Небсений вам в лагере выдаст золото и подпишите договор о том, что дань Его величеством Параттарна мне уплачена и также мы заплатили деньги за оставшийся металл сверх контрибуции.

Те, упав на колени и кланяясь мне, заверили, что тут же это сделают. Проводив их взглядом, я хмыкнул и забрался на колесницу.

— Представляю, что они расскажут своему царю, — покачал головой Хопи.

Я пожал плечами.

— Это не наши проблемы, а вот тебе и всем остальным, лучше об этом помалкивать. Особенно в присутствии Танини. И так пишет про меня всякое героическое, боюсь даже смотреть в его записи, когда он узнает про то, что случилось сегодня.

Хопи смутился и склонил голову.

— Слушаюсь мой царь.

Надежда на то, что эти новости не дойдут до парня были крайне сомнительными, но попытаться я был хотя бы должен.

* * *

Через несколько часов во дворец вернулся Небсений, снова с задумчивым видом, который отчитался, что плата за металл митаннийцам отдана, документы на это подписаны с обеих сторон. Вот только они уж очень сильно до него допытывались, правда ли Его величество Менхеперра бог, как о нём все шепчутся.

— И что ты сказал? — поинтересовался я с улыбкой, поскольку самому стал интересен ответ ювелира.

Нубиец смутился, и растерянно посмотрел на меня.

— Говори, как есть Небсений, ты знаешь моё отношение к тебе, — поощрил его я.

— Мой царь я сказал, как думаю, — он низко мне поклонился, — Его величество — наш бог, и он самый великий царь, что был у Египта за то время, что мне известно.

Я улыбнулся, он явно говорил правду, а не просто, чтобы ко мне подольститься.

— Что тогда тебя ввело в задумчивость? — поинтересовался я его видом, когда он только вошёл ко мне в комнату.

— Митаннийцы спрашивали, зачем финикийцы и иудеи ведут такие активные закупки зерна повсеместно для Египта, если именно мы обычно поставляем зерно всем вокруг. Засухи не было, Нил разлился отлично, зачем нам зерно в таком количестве?

— А ты? — я даже приподнялся с кресла.

— Просто ответил, что таково повеление Его величества, — он пожал плечами, — никто не знает причину этого приказа.

Я усмехнулся.

— И правильно, всё лучше на меня спихивать, спрашивать всё равно никто не придёт, — согласился я с его ответом.

— Поэтому мой царь у меня вопрос, — он поклонился мне, — митаннийцы предложили нам купить у них зерно напрямую, без посредников. Обещали сами доставить его в поместье Его величества.

— Мда? — удивился я, — ну хорошо, поговори с нашими закупщиками, они должны знать актуальные цены, зерно нам точно скоро может пригодится, а деньги сам знаешь, у нас на его закупку есть.

— Как прикажет Его величество, — он поклонился и с моего разрешения пошёл заниматься моим распоряжением.

* * *

Царь Параттарна, когда я закончил дела с металлом и зерном, встретил меня в приёмном зале с потерянным и пришибленным видом, всё время пытался мне поклониться и явно не понимал, как ему со мной вести себя дальше. Ему точно рассказали о пустых складах, так что он всё время за обедом сидел, смотря на меня, словно на ожившего бога.

— Завтра утром, я отбываю обратно, — оповестил его я, — если Его величеству есть ещё что обсудить, то лучше это сделать сегодня. Ночевать я буду уже в лагере.

Он задумался.

— До меня донёсся слух, что Его величеству понравилась одна из наложниц моего отца, — внезапно его лицо просветлело, — это так?

— Нет, — я покачал головой, — просто обещал своему визирю привезти красивых девушек с Нахарины, так что одна действительно вызвала мой интерес, но только из-за этого обстоятельства.

— Может быть тогда Его величество заберёт всех с собой? — поинтересовался он, — мне они не нужны, а визирь Его величества выберет себе сам на свой вкус.

— «Ну в принципе я трёх ему обещал, трёх и привезу, — подумал я над его предложением, — те две тоже ничего такие были, пусть и не такие красавицы, как хеттка».

— Хорошо, буду благодарен Его величеству, если он организует их самостоятельное прибытие в мой лагерь, — согласился я.

Царь Параттарна обрадовался и заверил меня, что завтра утром наложницы будут у меня.

— И ещё, — я специально не стал раньше акцентировать на этом пункте договора внимание, чтобы царь и его советники не подумали, что он для меня важен, — вместе принцем, пришли мне двадцать конюхов, которые занимаются разведением и тренировкой коней. Это не обязательно должны быть мастера, достаточно будет их старших помощников.

— Мой царственный брат обижает меня, — он расстроенно покачал головой, — я пришлю лучших! К тому же раз Его величество отказался от наших колесниц, то я буду рад и горд, когда в Египте приживутся наши традиции разведения лошадей и их тренировок.

— Оставляю это на усмотрение Его величества и благодарен ему, — улыбнулся я и мы вежливо простившись, расстались с ним.

* * *

Вечер я как и планировал провёл спокойно в своём лагере, а утром поднялся под завывание рогов. Войско сворачивалось и снималось с места, так что с утра всех легионеров поднимали, чтобы они убирали шатры и навесы, разбирали деревянные конструкции и занимались прочими хозяйственными вещами. Меня же эта суета касалась в меньшей степени, но правда спать в таком шуме было категорически невозможно. Так что поднявшись и зевая, я слушал Хопи, который быстро пересказывал мне новые слухи и сплетни, в ожидании прихода Танини. Появившийся бодрый парень, принёс мне воду, чистые полотенца и тоже новости.

— Мой царь, в лагерь входит обоз с вашими наложницами и принцем Митанни, — бодро сообщил мне он, поливая воду на руки.

— Ну царь обещал, царь выполнил, — пожал я плечами, не найдя в этом чего-то интересного.

В шатёр поскреблись и ко мне заглянул смущённый Иамунеджех.

— Мой царь? — обратился он ко мне.

— Заходи, — показал я рукой, — что случилось?

— Прибыл обоз с вашими наложницами, — повторил он то, что я уже знал, — я не знаю, что с ним делать.

— Ты не знаешь, что делать с тремя девушками? — удивился я, — ты чего? Перегрелся на солнце?

Он удивлённо посмотрел на меня, я на него.

— Боюсь мой царь, — осторожно ответил он, — там не три девушки.

— В смысле? — тут же насторожился я.

— Из того, что насчитал я, там триста двадцать наложниц, каждая со слугами и рабами, — ответил он.

Меня бросило в холодный пот, ведь и правда я когда давал ответ по ним, думал только о тех трёх, что видел в шатре у царя Шауштатара, а его сын не уточнял общее количество, от которого он хотел избавиться.

Побледнев, я быстро вышел из шатра, быстро убедившись в том, что Иамунеджех меня не обманул. У входа в лагерь действительно виднелся огромный караван повозок и людей. Нужно было принимать непростое решение.

— Идём, — показал я Иамунеджеху головой в сторону каравана и дойдя до туда, пошёл вдоль повозок, смотря на сидящих там девушек, женщин и даже глубоких старух. Проклятый царь Параттарна похоже сбросил мне вообще весь неликвид, который остался у него в распоряжении.

— Продать в рабство, — тыкал я пальцем, проходя мимо, — в рабство. В рабство.

Даже тех, кто был просто норм, я отсекал, возить с собой огромное количество наложниц, их слуг и рабов мне было совершенно не нужно.

— В рабство, — я тыкнул в очередную женщину лет тридцати пяти и пошёл дальше.

— Великий царь! — она спрыгнула с повозки, упала на колени и на хорошем египетском обратилась ко мне, став много раз кланяться при этом.

Я, заинтересовавшись её чистым выговором, остановился и повернулся.

— Чего тебе?

— Великий царь Верхнего и Нижнего Египта, сын бога и плоть от плоти бога, — она дальше произнесла мою полную титулатуру, все пять имён, которые я сам-то без помощи Танини не всегда мог вспомнить.

Я замешкался. Тётка была явно образованная, так что как минимум стоило её выслушать.

— Что хотела? — оборвал я её словоизлияния.

— Великий царь, я прошу Его величество не принимать скоропалительных решений, — она подняла на меня взгляд умных глаз, — да, многие из наложниц нашего убитого мужа не блещут красотой, но почти все появились во дворце Шауштатара из-за своих семей, которые пытались наладить отношения с царём, отдавая ему своих дочерей.

— Хочешь сказать, что за каждую мне дадут выкуп? — нахмурился я, — мне не сильно хочется с этим возиться, проще продать вас всех скопом в рабство.

— Великий царь Менхеперра, — взгляд женщины оставался сосредоточен и ни одной слезинки в нём не появилось, — умоляю Его величество дать мне хотя бы пару дней, чтобы рассказать о пользе большинства из нас и тогда уже он, обладая этими знаниями, примет взвешенное решение.

Её слова были разумны и логичны, я не мог этого отрицать. Я вздохнул, задумавшись, а она опустила лицо в землю, ожидая моего решения.

— Хорошо, — наконец ответил я, поворачиваясь к Танини, — поможешь ей сделать записи, как мы с тобой обычно делаем при выборе торговцев. Разделишь лист на две части, в первую колонку запишешь плюсы каждой наложницы, во вторую минусы, как-то старость, уродливость и прочие дефекты.

— Мой царь, — смутился парень, покраснев до кончиков ушей, — у меня не сильно богатый опыт по части женщин.

— Он тебе в этом поможет, — тыкнул я пальцем в раз оскалившимся от такого указания Хопи.

Женщина склонилась в поклонах, а я развернулся и отменив свой приказ, вернулся в лагерь.

— «Пара дней и правда ничего не решит, дам высказаться этой женщине, — решил я».

Вернувшись к себе, я попросил Иамунеджеха пристроить этот цыганский табор хоть как-то, пока я с ним разбираюсь, он поклонился и заверил, что обеспечит их охраной, продуктами, водой и кострами.

Закончив с наложницами, я отправился знакомиться с митаннийским принцем. Это было необязательно, но проявить ответное гостеприимство было хорошим тоном, поэтому я так и сделал, отправившись к трём колесницам, в которых под охраной своих воинов и большой группы сопровождения, меня дожидался подросток лет тринадцати, до белизны в пальцах, сжимавших поводья, которые держал в руках.

Увидев меня, все спустились с колесниц и упали на колени, он в том числе, хоть и явно через силу.

— Можете подняться, — разрешил я, осматривая его небольшое воинство, — рад познакомиться с сыном великого правителя Митанни.

Мой переводчик, тут же перевёл слова и дальше с принцем мы общались через него, парень не знал египетского.

— Принц Тушратта, Твоё величество, — представился он, — отец просил передать Его величеству, что выполнил пожелание Его величества Менхеперра и прислал со мной лучших коннозаводчиков Митанни.

Он показал рукой на тридцать человек за своей спиной, которые прибыли к нам вместе со своими семьями. Те, видя, что мой взгляд перевёлся на них, склонились ниже к земле.

— Принц может отправить воинов царя обратно, — распорядился я, — ему нечего опасаться рядом со мной.

Подросток побелел, но видя, что это была вовсе не просьба, отдал приказ и воины, его сопровождавшие поклонившись ему, убыли обратно в город. Этот парень мне начинал нравиться.

— Танини, — позвал я и моя тень вышла из-за спины.

— Мой царь, — поклонился он.

— Возьми над парнем шефство, — приказал я, — обучить языку, по возможности письменности.

Видя, что мой переводчик молчит, парню тихо на ухо мои слова перевёл один из его конюхов.

— Я воин, а не писарь! — парень не сдержался и сжал кулаки от злости.

— Да? — удивился я, — ну это легко проверить. Хопи, пусть нам принесут мои тренировочные мечи.

Бросившийся за ними его легионер вскоре принёс тяжёлые деревянные гладиусы, и передал один принцу, один мне.

— Щит? — спокойно обратился я к парню, забирая себе скутум Хопи и его шлем, который мне подходил.

Парень явно не был знаком с короткими гладиусами, поэтому дерзко ответил.

— Это оружие мне незнакомо, я хочу биться на своём.

— Ради всех богов, — я пожал плечами и парню тут же вручили небольшой овальный щит и копьё, с которого Хопи тут же срубил наконечник. Так сказать, во избежание несчастных случаев. Мы встали друг напротив друга, он с щитом и копьём смотрелся явно выигрышнее, чем я с огромным щитом и коротким мечом. Казалось, он быстрыми движениями лёгкого копья, быстро заколет меня.

Похоже так думал и он, поскольку парень весьма грамотно начал атаку, показывая мне направление удара в ноги, а сам бил в голову или наоборот. Град ударов сыпался на меня, но они все приходились либо в щит, либо в шлем, не нанося мне ни малейших повреждений. Дав ему несколько минут поразвлекаться, я приставными шагами, контролируя правильную стойку и чтобы он не ударил меня в незащищённую поножами ногу, пошёл к нему. Парню ничего не оставалось, как отступить, я надвигался на него как скала, а он, видя, что его удары не достают до меня, начал уставать и всё время отступать.

Очень скоро он стал выдыхаться, удары копья стали не столь стремительны, а щит раз за разом опускался, давая руке отдых. На этом я его и подловил, в один момент, когда он снова опустил щит, я несильно метнул в него деревянный меч, который попав ему в грудь, выбил из него дух и парень сложился на землю.

Отогнав бросившихся к нему конюхов, я послушал дыхание и проверив пульс, понял, что он просто без сознания. Холодная вода и положение тела набок, быстро привели его в чувство. Застонав от боли, принц схватился за грудь, где под одеждой уже расплывался огромный синяк. Видя, что с ним всё в порядке, я поднялся на ноги и спокойно заметил.

— Что же, в воины ты пока не годишься, так что побудешь писарем.

— Это был нечестный бой! У царя были лучше доспехи, чем у меня! — попытался возмутиться он.

На лицах моих легионеров, расплылись улыбки от его слов. А подошедшие центурионы и военачальники добродушно посмеивались и он это увидел.

— Боюсь принц, это не сильно помогло бы тебе, если бы Его величество Менхеперра тоже решил бы сражаться в полную силу, — сказал парню спокойно Ментуиуи, — а проиграв сильнейшему воину Египта, ты должен не искать этому оправдание, а становится сильнее.

Парень стал краснеть от стыда, его белое лицо стало розовым, а синие глаза яростно сверкнули. Но он всё же каким-то волевым усилием, чтобы не позориться дальше, поднялся с земли и кривясь от боли, поклонился мне, поблагодарив за бой.

— Если Его величество не против, — повернулся ко мне Ментуиуи, — я подтяну его воинские способности в перерывах между занятиями у Танини.

— Буду только благодарен, — кивком поблагодарил его я и завершил представление, вернув снаряжение Хопи.

Уходя, я краем зрения видел, как Ментуиуи стал распоряжаться, распределяя как принца, так и конюхов по местам в нашем обозе.

* * *

Несмотря на договорённости, я смог поговорить с той умной наложницей только когда мы подошли к городу Арвад и встали лагерем так, чтобы видеть его стены. У меня было стойкое желание наказать все три города, что не пустили меня к себе и ещё напоследок проучить номарха в Тире, раз уж с Митанни получилась такая неурядица.

Мастер Аменемхет так же как и я, жаждал проверить наши конструкции в деле, так что вместе с ним я был занят в основном этим, обсуждая порядок сборки и организации прикрытия для башен и тарана. Он затем рассказывал центурионам и военачальникам сильные и слабые стороны конструкций, а те внимательно слушали и задавали вопросы, поскольку я чётко обозначил цель нашей следующей осады.

— И да, — вспомнил я о ещё одном своём желании, — отныне пленных будем сортировать на три категории. Те, кто может за себя заплатить выкуп, ремесленников и их семьи и затем все остальные. Первые две категории не отдавать иудеям, а только третью, самую бесполезную для нас часть. Те, кто отдаст выкуп, мы отпускаем, а вот ремесленники отправятся на переселение. Мне нужны те, кто умеет работать с металлом, деревом, кожей, камнем, так что всех будем селить сначала в моём поместье, а я позже обеспечу их работой в лучшем месте. Всё понятно?

Воины с поклонами подтвердили, что да, они доведут мой новый приказ до легионеров, чтобы не убивали всех подряд при захвате городов.

Когда укреплённый лагерь был выстроен, большая часть работы по сборке башен и тарана были завершены, у меня только тогда и появилось время выслушать женщину, которая уже несколько раз через Танини, пыталась попасть ко мне в шатёр на разговор.

— Ну? — спросил я, когда парень поместил кипу листов мне на стол, а женщина сидящая на коленях, начала перечислять от кого из наложниц будет польза хотя бы в переговорах с владельцами номов или старейшинами городов в Митанни.

— Их-вези, — она явно заучила наизусть информацию, которую они вместе с Танини написали на листах, поскольку шпарила так бегло, нигде не ошибаясь, что ко мне в голову стали закрадываться нехорошие мысли в отношении неё.

— Дочь старейшины, которую подарили царю Шауштатару, чтобы рассказать о купцах, которые пересекли горные перевалы и привезли в город на восточной границе металл откуда-то издалека с востока. Этот маршрут до сих пор работает и девушку можно использовать как рычаг, чтобы её род торговал с купцами Великого царя, а не тех, кто от неё избавился.

— Захери, дочь крупного хеттского землевладельца, была подарена ему из-за выгодного договора, по которому её семья поставляла коней для армии царя Шауштатара, — продолжала она, не сбиваясь и я перестал сверяться со списком, поскольку она не ошибалась.

— Выйдите все, — приказал я, а недоумённая женщина поняв, что это к ней не относится, продолжала быстро перечислять имена, рода и пользу от наложниц. Хотя подобных хвалебных комментариев удостоились не все из них. Некоторых она вычёркивала сама, говоря, что бесполезные гусыни, кроме сисек и жопы больше ни на что не годные.

Я откинул с колен набедренную повязку, показывая ей начавший набирать силу член.

— Твой ум, начинает меня возбуждать, — прокомментировал я свои действия.

Она улыбнулась, на коленях подползла ко мне ближе и старательно, смакуя подробности, помогла мне избавиться от напряжения. От доставленного удовольствия я прикрыл глаза.

— Иди возьми воды и полотенец, обмоешь меня и продолжим разговор, — приказал я.

Она тут же выбежала и вскоре вернулась, всё старательно вымыв и после того, как получила моё разрешение, снова переключилась на перечисление наложниц. Когда женщина закончила, она выжидающе посмотрела на меня, чтобы я принял решение. Но я молчал, поскольку во многом, что я сейчас узнал была скрыта такая информация, что нужно было посоветоваться с Усерамоном, прежде чем что-то решать самому. У меня не было опыта в таких делах и правильнее было сначала проконсультироваться с подкованным во внешней политике человеком. Ведь если всё правильно разыграть, то можно было просто разорвать многие полезные торговые связи Митанни, переключив их на своих торговцев и тогда, ситуация в Нахарине может весьма сильно измениться.

Наконец я посмотрел на неё.

— Сколько языков ты знаешь?

— Семь Твоё величество, — склонила она голову.

— Танини!

В шатёр вбежал мой писарь, поклонившись и приготовившись меня слушать.

— Позови Иамунеджеха и Ментуиуи.

Он склонился и вскоре военачальники прибыли ко мне вместе с запыхавшимся парнем. Поклонившись оба, они не обращали внимание на коленопреклонённую женщину, сидящую передо мной.

— Весь обоз из наложниц, кроме неё, — тыкнул я пальцем в сидящую рядом, — отправить в поместье, вместе с конюхами Митанни, обеспечив охраной. Я разберусь с ними всеми позже, когда для этого будет время.

— Слушаемся царь, — поклонились оба.

— А вот это, — я показал на лежащие на столе бумаги, — отправить Усерамону лично в руки.

— Насчёт тебя, — повернулся я к женщине, когда оба подтвердили приказ, — покажешь этим доблестным воином ту из наложниц, кто пользуется наибольшим авторитетом. Пусть глава охраны общается в пути с наложницами через неё, а кто будет из женщин сильно скандалить, сразу показательно отдадим её иудеям на продажу, чтобы другим неповадно было.

— Слушаюсь Твоё величество, — моментально кивнула она.

— Своих слуг и рабов можешь отправишь также в поместье, — добавил я, — останешься со мной служанкой, будешь помогать Танини.

Женщина опустилась лицом в пол, подтверждая приказ.

— Тогда на этом всё, — закончил я и все разошлись, кланяясь мне на выходе из шатра.

Глава 26

Избавившись от постоянного гвалта, ругани и кучи недовольства, Иамунеджех вздохнул спокойней и включился в помощь к нам с мастером Аменемхетом. Сбор одного тарана и трёх осадных башен подходил к концу, следовало только наметить перед днём штурма большой забой быков, чтобы их шкурами оббить крышу и стены сооружений. Войско и так каждый день потребляло много мяса, но всё что я помнил о шкурах, чтобы не загорелись башни, если в них будет метать огонь враг, что они должны быть обязательно сырыми, а дальше уже опыт их использования покажет, как нужно на самом деле.

Поэтому в день штурма, прикрытые огромными деревянными щитами, благо дерева здесь кругом было очень много, сначала выстроились лучники, чтобы стрелять по стенам, затем с щитами подошли пехотинцы, часть которых зашла внутрь осадных башен, чтобы их толкать, а другая часть готовилась прикрывать их щитами.

— Что же, пора попробовать, — меня внутри съедало небольшое волнение, ведь это было первое использование подобных сооружений и все взгляды были прикованы к необычным постройкам. Не только наши, но и врага, который пока не понимал, зачем на поле мы построили высокие, с виду неустойчивые высокие деревянные конструкции.

Я дал знал горнистам и на поле раздались знакомые всем звуки пехотных рогов. Башни медленно тронулись с места, катясь по сделанным в ночное время дорожкам, и следом за ними прикрываясь щитами пошла пехота. На защитников стен наши стрелки обрушили тысячи стрел и когда башни подъехали ближе к городу, они когортами перенося гигантские щиты, собранные из небольших стволов дерева, следовали за пехотой и башнями, держа в напряжении вражеских лучников. Ответные выстрелы защитников густо усеивали обитые свежими кожами высокие осадные башни, даже прилетело несколько зажжённых стрел, но они сразу тухли о кожу, как и должно было быть. Тут моя память меня не подвела.

Чем ближе башни были к городу, тем лучше защитники стали понимать, для чего они нужны, поскольку они, подъехав вплотную, по высоте оказались выше стен. В рядах защитников началась суета, в башни полетели копья, камни, но это никак им не вредило и вскоре, когда они замерли прямо напротив стены, открылись на цепях штурмовые парапеты и на стены сразу в трёх местах хлынули легионеры. Их снизу прикрывали лучники, убирая со стен неосторожных защитников, и я видел, как внизу башен всё больше народа забиралось по лестницам наверх, присоединяясь к штурмующим стены.

Таран, следующий за башнями и пока часть защитником была занята, также подъехал к воротам, и я слышал даже со своего места удары окованного бронзой толстого древестного ствола, которое стало выламывать городские ворота. Рва или нечто подобного у города не было. Как я уже знал за время проведённых военных кампаний, человеческий гений пока ещё до много не дошёл, как это было в Средневековье, максимум что я видел, это были двойные земляные валы, как это сделано было, например в Мегиддо. Пока это было мне на руку, позволяя проще реализовывать свои идеи и цели.

— Мой царь, сообщение от центуриона второй когорты Первого легиона, — ко мне подъехал гонец, — часть стены захвачено, бои переходят в город.

— Отлично, — кивнул я и гонец присоединился к тем, кто ожидал приказов рядом со мной, начав протирать коней от пота и поить их, пока для этого было время.

Вскоре сообщений стали привозить ещё больше, и я понял, что первая осада с использованием новых технологий осуществилась успешно. Ошеломлённый враг, который впервые столкнулся с башнями и тараном, довольно быстро потерял инициативу и стал отступать, давая нам развернуть и втянуть в бой всё больше когорт. Так что если сражение перешло в город, то можно было немного успокоиться, здесь легионеры были очень сильны, прикрывая друг друга щитами и действуя слаженными контуберниями в замкнутых пространствах.

— Едем, — приказал я и тронул поводья, пуская колесницу в разбег. Опытного возницу, которому бы я доверял свой транспорт, так пока себе и не нашёл, так что обходился собственными силами. Пускать в бой Танини я не хотел, парень был нужен мне для других целей, с которыми он прекрасно справлялся.

Увязая немного в растоптанной тысячами ног земле, я нашёл относительно нетронутый участок поля и вскоре выехал на дорогу, которая вела к воротам, от которых осталось одни воспоминания. Выломанные тараном створки бессильно висели на обрывках ремней и бронзовых пластин, вывороченных из камней с корнем. Таран охраняли две контубернии, встретившие меня приветственными криками, поздравляя с победой. Я улыбнулся и помахал им рукой в ответ, въезжая в город и сразу натыкаясь на десятки трупов. Все были заколоты гладиусами, эти раны было ни с чем не спутать.

— Мой царь, нашей когортой захвачен дворец. Глава города взят в плен вместе со своими советниками, — ко мне подбежал и упал на одно колено легионер, запыхавшийся и перепачканный кровью с ног до головы. С ним рядом было ещё два, но они молчали, давая говорить старшему по званию.

— Какая когорта? — поинтересовался я.

— Вторая Второго легиона, — ответил солдат.

Я снял с руки серебряный браслет, их у меня после похода на Митанни стало много больше, чем золотых, города откупались чем придётся, так что драгоценностей и украшений было там больше всего. Перед боем я с большим запасом на оба запястья повесил себе много серебряных браслетов, зная, что всё равно раздам всё. Мне несложно, а людям всегда приятно.

— Встань и подойди ближе легионер, — приказал я, спускаясь с колесницы и надевая браслет ему на руку, — вернитесь назад и скажите командиру, что я запомню вашу заслугу.

Широкая улыбка показалась на его лице, а также лицах его собратьев, они низко поклонились и получив разрешение, бросились обратно.

Вскоре вести о захвате всех частей города стали приходить постоянно и я понял, что сражение выиграно, город пал. Со покойным лицом я посмотрел на военачальников, поскольку конница практически не принимала участия в этом сражении.

— Действуем, как определили ранее, — сказал я, — фильтрация, организованный по квадратам грабёж города, минимум убийств.

Все склонили головы и отправились собирать всадников, чтобы разъехаться по сторонам. Мне было даже как-то странно, что в последних двух сражениях я принимал самое минимальное участие. Возможно, это было из-за того, что я проводил огромную подготовительную работу, подробно и по нескольку раз расписывая роль каждого в предстоящем сражении. Но даже с учётом этих факторов всё равно странно было быть сторонним наблюдателем за происходящим.

Правя колесницу к высившемуся впереди дворцу, я останавливал её тогда, когда охрана убирала с дороги трупы защитников города. Такой неспешной рысью я и добрался до высокого, красиво украшенного колоннами и разными постройками дворца, где концентрация тел была самой большой. Было видно, что его защищали отчаянно, но против отлично вооружённых и обученных легионеров, которые атаковали защитников ещё и под прикрытием множества лучников, шансов у них не было вообще.

Вскоре из здания вытащили и бросили под мои ноги десяток людей, часть лиц которых было в крови. На меня посмотрели взгляды, полные ненависти, презрения и страха.

— Допросить, узнать о тайниках, затем повесить на стенах дворца, — приказал я, — снять завтра, чтобы не завоняли нам всю окрестность.

Часть пленных заверещала от страха, часть приняла свою судьбу спокойно, но уже через несколько часов, все закачались на фасаде, привлекая к себе взгляды людей, своими высунутыми языками и частично выпавшими глазами.

— Что с сокровищницей? — спросил я у центуриона, люди которого и сообщили мне о захвате дворца, пока пленных утаскивали на допрос внутрь дворца, подальше от чужих взглядов.

— Захватили первым делом, мой царь, — с поклоном ответил он, — я выставил охрану, как и полагается по инструкции.

— Ты помнишь, — я снял браслет и протянул его ему, — списки лучших на награждение, предоставить мне после боя.

— Конечно мой царь, — улыбнулся он, принимая драгоценность и прижимая её к сердцу, — такое трудно забыть.

Чтобы никого больше не отвлекать, я повернул колесницу обратно и поехал в лагерь. На выходе из города столкнувшись с мастером Аменемхетом и его десятком помощников, которые осматривали таран.

— По-моему боевое крещение наши сооружения выдержали мастер, — остановился я рядом с ним, показывая рукой, что поклона будет достаточно.

— Мой царь, это целиком и полностью заслуга Его величества! — глаза мастера только что не светились от счастья, и он был явно сильно воодушевлён тем, как в первом же бою себя отлично показали наши совместные творения.

— Ты тоже приложил руку к этому, — не согласился я, — так что выдели тех людей из своих, кто заслуживает награды за свой труд, я награжу их из своей доли добычи.

Тут глаза загорелись уже у его помощников, так что он с улыбкой мне поклонился, благодаря за это.

— Как закончишь осмотр башен и таранов, мне представишь отчёт, — приказал я, — что сломалось, что не сработало, что можно улучшить в их конструкции.

— Мой царь, для этого я и прибыл, — склонил он голову.

Поняв, что и тут без моего ценного совета могут обойтись, я отправился дальше и вскоре вошёл в свой шатёр. Почти сразу внутрь за мной следом прошла новая служанка, опустившись на колени.

— Поздравляю с победой Великого царя, — она поклонилась, достав лбом пол.

— Что-то я её не чувствую, — проворчал я, — прошло как-то слишком буднично.

Женщина удивилась.

— Захватить целый укреплённый город с такой высотой стен всего за один день и думать, что это не победа⁈ Я долгое время проводила рядом с царём Шауштатаром, помогая ему в делах, но никогда ни о чём подобном не слышала.

— Кем ты ему была? — поинтересовался я.

— Наложница, писец, рассказчик, советник, — она пожала плечами, — я происхожу из знатного финикийского рода мой царь, моя родина город Тир. Отец хотел иметь наследника, но братья и сёстры умерли в младенчестве, так что у него осталась одна я.

— И он тебя такую умную и красивую отдал Шауштатару? — хмыкнул я.

— Судьба женщин, как хорошо знает Его величество, служить мужчинам, — поклонилась она.

— Мда, — задумался я над тем, что встречал мужчин, которые были точно тупее её, не говоря уже про семь языков, которые она сказала, что знает.

— Как тебя звать?

— Небамон мой царь, — снова поклонилась она.

— У тебя египетское имя, — удивился я, — не финикийское.

— Моя мать египтянка, мой царь, — улыбнулась женщина.

— Письменности ты обучена?

— На трёх языках мой царь, — поклонилась она, — египетский, финикийский, хурритский.

Таких способностей не было даже у меня. Я встречал в Египте умных, образованных женщин, тут с эмансипацией дела обстояли много лучше, чем когда позже на эту землю придут другие народы, но такой уникум встречался мне впервые.

— Ты из Тира, — я погладил подбородок, — хорошо знаешь город, окрестности и всех важных людей?

— Жила в нём до пятнадцати лет мой царь, — склонила она голову, — так что да, многие из знатных семей мне знакомы, хотя и времени с тех пор прошло уже прилично.

— Подумаю насчёт тебя, — сказал я, поскольку в голове появились мысли о её использовании себе на благо, — пока же, помой меня и приготовь новую одежду, заодно скажи Танини, что я проголодался.

— Как прикажет Великий царь, — поклонилась она, поднялась с колен и вышла из шатра. А я же, смотря ей вслед думал, что она сама весьма сильно удивится той роли, какую я для неё придумал.

* * *

Всё войско работало словно единый механизм, гора трофеев в лагере, ласкающая взгляд легионеров стремительно росла, превращаясь вскоре в две горы, а затем и три. Писцы всё старательно описывали, ведя учёт и дальнейшее распределение трофеев. Ремесленников и их семьи сбили в единый караван, который под охраной колесниц сразу отбыл в моё поместье и затем в город пустили иудеев, которые весьма жестоко, по сравнению с моими легионерами стали обращаться с оставшимися там людьми. Пришлось им даже напомнить, что это мой товар и за порчу его, они будут отвечать деньгами. Зверства уменьшились, но не прекратились, но на это я закрывал глаза, как на неизбежное зло. В конце концов им было везти жителей на невольничьи рынки и продавать их, а не мне.

За две недели мы оставили город без жителей и единой ценности. Лишь брошенные собаки и кошки слонялись по опустевшему городу, дерясь друг с другом за остатки еды. Кроме пустых домов и стен, здесь больше ничего и никого не осталось, а мы двинулись к следующему городу, который не открыл ворота своему царю. Им стал Библ, высота стен которого не спасла от такой же участи, как и Арвад, только его мы взяли не за один штурм, а за два, найдя самые уязвимые участки и затем распределив башни между ними, а главный удар нанесли в ворота, выломав их и оттуда начав захватывать город. Всю верхушку постигла та же судьба, что и в соседнем городе и снова началось его методичное опустошение. Караваны рабов уходили один за другим, а финикийцы не успевали скупать у легионеров трофеи, так много их было.

Наладив работу всех звеньев цепочки, я лишь отдыхал, а все вокруг суетились и вкалывали от зари до заката. Моё счастливое будущее похоже потихоньку начинало сбываться.

Глава 27

Разорив следом за Библом и не столь крупный Сидон, мы спустя три месяца похода, вернулись под стены Тира. Точнее сказать под воды, ворота-то были открыты, но обезумевшие от страха финикийцы уже через час, после того как появился авангард моей армии и стал занимать место прежнего лагеря, примчались ко мне, умоляя о встрече. Принимал я их в большом шатре, который мы захватили в Библе, он по размерам не сильно уступал тому, какой я видел у царя Шауштатара. Дары мне в этот раз были сильно скромнее, было видно, что они сильно спешили.

— Великий царь, — все пятеро сидели на коленях, беспрестанно мне низко кланяясь, — главы самых знатных семейств города прислали нас в качестве послов и умоляют не захватывать город. Мы готовы заплатить выкуп или предоставить Его величеству гарантии, что выплатим Египту полную дань за все прошедшие годы.

— Боюсь уже слишком поздно, — я сидел на своём любимом кресле, а позади меня стоял Танини, который всё записывал, — мне нанесли оскорбление, придётся наказать всех, кто это сделал.

— Великий царь, но мы ведь выполняем всё, что касается договора с Его величеством, — заныл один из купцов, — от захвата города пострадаем и мы, которые невиновны в том, какую политику проводят другие семьи.

— Боюсь у вас тогда не сильно большой выбор, — я был неумолим, поскольку нынешний глава Тира бросил мне вызов тем, что сначала не принял моё приглашение, а затем ещё и кочевряжился, раздумывая, как меня принять. Подобные очаги вольнодумия нужно было давить сразу, пока они не расползлись дальше.

— Великий царь, умоляем. Наши семьи, дети, всё нажитое добро. Всё пропадёт, если войска Его величества войдут в город, — стали ныть они в унисон.

— У вас два варианта, — не слушая их, продолжил я, — первый — я просто возьму город силой, второй же, вы ночью отвезёте часть моих войск в Тир и я вырежу только тех, кто противился моей власти. Не будет поджогов, насилия, вы же этой ночью запрётесь в своих домах и никто больше не пострадает.

Оба варианта им не понравились, но поскольку выбора не было, то согласились на второй. Определив дату на третью ночь, мы с ними расстались.

* * *

В залитом кровью дворце, я забрызганный ею по локоть, отпустил тело главы города, которого мы вытащили из кровати и оттащив в центральный зал, заставили подписать отречение, что он складывает с себя полномочия и до избрания следующего главы, он назначает исполняющим обязанности… Далее было пустое место и на этом моменте я проткнул его сердце, передав запачканный кровью лист Хопи, который убрал его в тубус.

Я не стал перекладывать ответственность за убийство мирных людей ни на кого, а сам возглавил ночную тирскую резню, где мы вырезали за несколько часов всех мужчин в десяти семьях, не щадя никого. Финалом кровавой ночи стал захват дворца всего двумя сотнями легионеров, но нужно признать, что местная охрана была слишком слабой и не смогла организовать достойный опор тренированным головорезам.

В окнах зала появились первые лучи солнца, показывая то, что стыдливо прятала ночь.

— Мы закончили, мой царь, — в зал вошли два опциона, которые добили всех, кто жил во дворце, не относящийся к рабам и слугам.

Я кивнул и взойдя на постамент, опустился на высокое кресло, выполняющее тут роль трона, поставив окровавленный гладиус рядом, чтобы его было видно.

— Позовите слуг, пусть уберут трупы и скинут их в море, без погребения или сожжения, что тут у них практикуется, — приказал я, — в город заведите когорту Эхора, пусть выставит патрули на улицах для соблюдения порядка. Протесты — подавлять, недовольных выкидывать в море.

— Убивать при этом? — спокойно уточнил Хопи.

— Нет, пусть поплавают и освежаться, — хмыкнул я, — хотя если со стены такой высоты сбросить человека в воду, он пожалуй разобьётся. В общем пусть решают по ситуации.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову.

— Также пусть приведут финикийцев, с которыми мы договаривались и Танини с моей служанкой не забудьте, — добавил я, когда он поклонился, уходя выполнять приказы.

Почти сразу после его ухода, в зал легионеры загнали перепуганных слуг, которые стали вытаскивать тела и замывать кровь. Вскоре она осталась только на моей обуви, одежде и оружии, но прикасаться к себе посторонним я не разрешил, дав только почистить снятые калиги. Закончив с ними, слуги удалились, радуясь, что остались в живых. Охрана заняла свои привычные места, а я сам почистил меч, убирая его в ножны. Совесть меня нисколько не грызла за совершённое злодеяние, поскольку оставить безнаказанным то, как со мной обошлись в Тире, я просто не мог. Новость об этом тут же разлетится повсюду и что? Следующий раз, каждый номарх будет меня встречать с подобным неуважением? Зачем мне подобные прецеденты. Пусть радуются, что я пожалел город и не разграбил его целиком, а лишь лишил жизни несколько сотен людей.

Двери в зал открылись и на коленях, белые от страха, внутрь заползли купцы, которые и предоставили мне корабли, на которых я попал в город. Видимо по пути сюда они встретились с выкидывающими со стен дворца трупы слугами, так что сами упали на колени задолго до входа в зал.

— Мои компаньоны, рад вас видеть, — оскалился я, — поднимитесь.

Они хоть и поднялись, но замерли в глубоком поклоне.

— С вами приятно иметь дело, — я показал лёгким жестом им распрямиться, чтобы увидеть их глаза. Напуганные, бегающие взгляды, которые они боялись на мне остановить.

— Каждый выполнил свою часть сделки, так что я вами доволен, — провозгласил я, — можете поделить между нами всё, что принадлежало убитым. Себе можете оставить их корабли, дома и прочее, мне же хватит того, что можно унести с собой, желательно золото и серебро.

— Но Твоё величество, — промямлил один из купцов, — в домах остались их жёны и дети.

— Что же, вы всегда можете продать их в рабство, — я пожал плечами, — это уже не моё дело. Жду от вас своей доли при отъёме их богатств.

— Но мой царь, нас не поймут остальные, — побелел он, падая на колени и за ним это сделали все остальные.

— Хм, значит вам нужен мой наместник, — я сделал вид, что только что это придумал, — достаточно жёсткий и умный, чтобы разрешить эту ситуацию.

— Лучше всего, если он будет из тирцев мой царь, — пролепетал крайний справа купец, — чтобы имел авторитет среди других семей.

— Пожалуй я такого нашёл, — покивал я, когда в зал вошёл Танини, весь привычно обвешанный тубусами с моими секретами и письмами, а также Небамон, которая опустив глаза в пол, шла покорно за парнем следом, видимо слабо понимая, зачем она здесь нужна.

— В общем, я тут поговорил утром с прошлым главой города, — продолжил я, когда оба встали за мной, — он взял самоотвод и попросил меня назначить временно исполняющего обязанности главы, пока не пройдут выборы среди глав других семей.

— Это он весьма разумно поступил мой царь, — проблеял один из купцов, — это наша древняя традиция.

— Я рад, что соблюдаю ваши старинные обычаи, — улыбнулся я, когда по моему знаку Хопи вручил мне испачканное кровью письмо. Я дал им его прочесть.

Купцы выпучили глаза видя, чем оно испачкано, а также имело пустое место, где должно было находиться имя врио мэра.

— Но Твоё величество, тут нет имени, — спросили они меня.

— Да? Странно, — я им вежливо улыбнулся, — а я лично видел, как он вписал туда его.

— Танини! — приказал я, парень тут же забрал у них свиток и положив его на досточку, которая висела у него на груди, позволяя писать на весу и повернулся ко мне.

— Небамон, — сказал я и он без колебаний записал имя в свиток.

В зале повисло гробовое молчание. Купцы вытаращились на женщину, которая стояла за моей спиной, они явно её знали, а та сначала даже не поняла, что произошло.

— Иди сюда новый временный глава славного города Тир, — приказал я и женщина, с круглыми глазами обошла стул и опустилась на колени рядом с купцами.

Она молчала и я сначала не понимал почему, а потом догадался.

— Говори Небамон.

— Но мой царь, — тут же возмутилась она, — я же женщина!

— Я в этом не раз убеждался, — хмыкнул я, — и что?

— Я женщина, мой царь! — она сделала ударение на слове, — никто не будет слушать женщину!

— Будут, — я злорадно улыбнулся, — в городе останется часть войск, для поддержания порядка, затем сюда прибудут меджаи. С сегодняшнего дня все земли Речену и Ханаана объявляются территорией Северного Египта. Новая территория будет разделена на номы, также сюда придут все египетские законы и порядки.

Глаза всех вокруг полезли из орбит.

— Но мой царь, — открыл рот один из купцов, пока остальные осмысливали мои слова, — на Ханаане живём не только мы. Есть куча других кочевых племён, иевусеи, проклятые иудеи, захватившие себе много чужих городов! Как это можно всё объединить?

Я погладил подбородок, вспомнив, что ровно о том же, мне говорил недавно князь Мегиддо.

— Хм, и как далеко все эти народы проживают от Тира?

Челюсти финикийцев упали до пола.

— Если будем поддерживать прежний темп похода, то за полгода мы сможем захватить их всех, мой царь, — в зал давно тихо словно мышки вошли мои полководцы и замерли, подслушивая разговор. Ментуиуи и ответил мне, когда я поинтересовался расстоянием.

— Значит решено, — согласился я с ним, — мы идём на…

Тут я замялся, поскольку не знал названия городов иудеев в этом времени.

— Силом — их главный город мой царь, — подсказал мне Ментуиуи и я благодарно ему кивнул.

— Значит на Силом! — обозначил я следующую цель нашего похода.

На лицах военачальников показались широкие улыбки.

— Весьма иронично и в духе Его величества Менхеперры захватывать иудеев, угоняя их обратно в египетское рабство из которого они с таким трудом недавно выбрались, — тихо сказал Иамунеджех, но его услышали все, в том числе и финикийцы.

Мои воины и охрана, стали фыркать, а затем и вовсе громко заржали. Для них шутка, сказанная трибуном, оказалась слишком смешной. Не смеялся только я, да финикийцы, которые видимо только сейчас начали до конца понимать, с кем они связались.

— Что же, а вы дадите нам проводников, — обратился я к ним, когда гогот в зале стих, — вы лучше знаете, кто где живёт, а я, прежде чем вернусь в Фивы, наведу на Ханаане порядок, который не успел навести мой дед.

Финикийцам ничего не оставалось, как поклониться и принять мой приказ.

— Раз вопрос с новой целью похода мы решили, то вернёмся к временному главе города Тир, — обозначил я прежнюю тему, — им становится Небамон, которая станет новым главой и после выборов. Их мы проведём честно, с соблюдением всех ваших традиций.

— Тогда меня не изберут мой царь, — ответила женщина, склонившись в поклоне, когда я разрешил ей говорить. К уму женщине нужно было добавить ещё и воспитание, она не лезла со своим мнением в разговор мужчин, пока ей этого не разрешали.

— Мы проведём честные и абсолютно непредвзятые выборы, — тут я задумался и радостно продолжил, — завтра.

Рты у финикийцев открылись повторно.

— Но Великий царь, многих семей в городе нет, часть уехала по торговым делам, часть разъехалась по поместьям, — протянул один из купцов, — обычно мы собираем всех за полгода до выборов.

— Разошлите всем указы и огласите на площади, что завтра объявляется днём выборов, — не моргнув и глазом ответил я, — кто не успел прибыть, тот опоздал. Ну и конечно, никто не будет влиять на ваше решение, ведь выбор главы Тира — это решение только истинных тирцев. Даже когда город станет столицей одного из египетских номов, я оставлю за вами это право в честь наших с вами дружественных отношений.

— Мы благодарны Его величеству за подобную щедрость, — грустно промямлил один из купцов.

— Народу также объявите завтра нерабочий день и что от кандидата от царя Менхеперры — Небамон, будет бесплатно раздаваться на улицах города хлеб и вино.

Глаза у финикийцев стали словно блюдца.

— Но мой царь, она же женщина! — повторил он слова самой Небамон.

— Избирателям мы её до выборов не покажем, так что завтра она будет не женщиной, а кандидатом от правящей партии Египта, — без малейшей улыбки ответил я, — так что вы свободны, идите выполняйте мои приказы. А чтобы вы не заблудились в городе я выдам вам сопровождающих. Позаботьтесь о том, чтобы мои славные солдаты были накормлены, напоены и пристроены, пока они помогают вам до выборов с этим нелёгким делом проводников.

— Хопи!

Центурион улыбнулся и поклонился мне. Потрясённые и устрашённые финикийцы вышли, передо мной осталась Небамон, качающая головой, словно китайский болванчик.

— А ты остаёшься здесь, наведи порядок во дворце и городе, если что, они тебе помогут, — потыкал я пальцем в Хопи и его опционов.

— Слушаюсь мой царь, — весьма скептически ответила женщина, но перечить мне не посмела.

Когда мы с военачальниками вышли из зала и пошли завтракать, их всё время разбирал смех. Они постоянно переглядывались и фыркали. Устав на это смотреть, я поинтересовался причиной их веселья.

— Мой царь, — на лице Минмоса показалась широкая улыбка, — сильнее унизить проклятых финикийцев уже никто и никогда наверно не сможет. Поставить во главе города женщину! Унижение, которое им надолго запомнится, но которое они точно заслуживают.

— «Хм, — я, думавший исключительно о том, что Небамон была вполне себе компетентным человеком и не думал под этим углом, но раз все так расценивают, почему бы нет. Небольшого унижения финикийцы действительно заслуживали».

— Ну конечно, — улыбнулся я, — кому ещё в здравом уме придёт в голову поставить бабу на такую высокую должность? Конченому идиоту?

Военные заржали над моей шуткой и я стал посмеиваться вместе с ними, но совсем не над тем, над чем смеялись они.

Конец четвёртой книги

Ноябрь 2023

Content

Дмитрий Распопов
Фараон — 4
Царь поневоле. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27