Плотников Сергей

Упавшее небо I

Предисловие, обязательное к прочтению тем, кто читал “Паутину Света”, и не обязательное тем, кто не читал

Для тех, кто “Паутину света” (https://author.today/work/series/1452) не читал:

Так иногда бывает, что в процессе написания фанфика в него вкладывается своего гораздо больше, чем было в каноне. Именно это произошло с “Паутиной Света”, в которой к концу пятого тома от изначального сюжета манги “Omamori Himari” (“Моя хранительница Химари”) не осталось камня на камне. Не в последнюю очередь из-за применения башенных рельсовых орудий стационарного базирования, но это другая история, да.

Зачастую авторы, отдавшие пару лет жизни фанфику и получившие в итоге почти-ориджинал переделывают текст и выкидывают остатки канона так, чтобы полностью вывести текст за пределы чужого авторского права. Почти столь же часто текст из-за этого, казалось бы, всего лишь косметического изменения теряет свою первоначальную привлекательность для читателей. Потому у меня даже мысли не возникло проделывать что-то подобное с “Паутиной”: не собираюсь повторять чужих ошибок.

Однако, в финале истории в 126 авторских листов фанфика мой герой покидает пространство чужого авторского права. А еще я давно хотел попробовать написать роман-катастрофу, и роман с изначально крутым героем. Ну и что скрывать, фанаты “Паутины” постоянно просят меня написать продолжение истории об Алексе Жарове (и я даже пробовал его написать, но это редкий случай, когда у меня получилась лютая фигня). Я долго думал, прежде чем все эти три идеи сложились в моей голове в непротиворечивый сюжет. И вот, наконец, сюжет вчерне готов.

Это произведение будет написано с расчетом на читателя, не знакомого с предысторией героя. Совсем как в популярных историях, где главный герой уже получил необычайную силу случайно или в результате каких-то событий, оставшихся за кадром. И, конечно, если вам понравится эта история, то потом можно будет прочесть и предысторию персонажа в фанфике.

Для тех, кто “Паутину света” читал:

В “Упавшем небе” будут использованы элементы сюжета “Хроник вернувшегося” и, разумеется, вы найдете отсылки к фанфику. Однако это будет новый текст, рассчитанный на читателя, с предысторией незнакомого. По соображениям соблюдения авторского права, упоминания о манге будут сведены к минимуму, и никакие персонажи (а также географические локации), принадлежащие Матору-сан, использованы не будут.

Это финальный вариант истории приключений Алекса Жарова в родном мире, и переписываться он больше не будет. Напишу я её в любом случае, но именно от вас прежде всего зависит, какой приоритет в написании получит эта история. По моим прикидкам “Хроники” читало около 2 тысяч человек. Если книга получит хотя бы 1000 покупок, то я начну писать её сразу после окончания второй “Стали”. Если будет 2000, то я отложу “Твердость стали” и сразу начну писать этот текст;-)

Вот такой небольшой момент истины: определим, сколько у “Паутины” настоящих фанатов! Обязательно буду выкладывать скриншоты в блоге по итогам продаж!

Глава 1 без правок

Я поправил рамку и отошел на два шага, чтобы полюбоваться результатом. В последние пару лет пошла мода не развешивать в западном стиле по стенам своего рабочего кабинета знаковые фотографии и документы, а лепить их электронные копии туда в дополненной реальности. Ну а что? Возни куда меньше, стены дырками портить не надо, опять же и пыль не садиться — а очкам дэ-эр теперь пользуются так же повсеместно, как раньше смартфонами.

Но мне в студенческие времена и после, сидючи долгими ночами возле работающей экспериментальной установки, мечталось завести себе такую вот “стену тщеславия”. Теперь вспоминать эти наивные фантазии было довольно смешно. И самую малость стыдно: теперь-то я понимаю, что у тогдашнего “Сашка” шансов прыгнуть выше головы, читай защищенной кандидатской, и не было. Если бы той ночью ничего не произошло…

Я хмыкнул, кривовато улыбнувшись: очередная веха пройдена, очередная высота взята, я как никогда близок к тому, к чему стремлюсь — а радости от этого почти уже и нет. И дело не в том, что устал или остыл и задолбался, вовсе нет. Просто эта целенаправленное движение вверх по карьерной лестнице ученого на государственной службе все же не прошло для меня даром, ощутимо испортив мой характер. Почти превратило из фаната передовой науки в циника-политика, этакую расчетливую сволочь!

За четырнадцать лет из аспиранта Саши двадцати пяти лет, СанСергееча, как называли меня тогда некоторые студенты на кафедре — в члена-корреспондента РАН, профессора Александра Жарова, доктора наук в фундаментальной физике. Круто? Несомненно. Но врагу не пожелаешь пройти такой путь. Да, это все ради моей великой, без дураков, цели, а не ради какой-то там особой власти, влияния или просто денег. Будь по-иному, я бы просто свихнулся.

Но даже осознания, что все эти мучения не просто так, не хватает самого по себе. Нужны отдушины, чтобы не утонуть в этом омуте и не пополнить незаметно рать карьеристов, давно забывших, зачем им все это. Дом в подмосковном коттеджном поселке средней пафосности, куда нет хода ни знакомым, ни родне, и можно реально побыть в одиночестве — то, что нужно. Впрочем, у этого места двойное назначение.

Изначально купил я этот земельный участок и вложился в стройку на нем, чтобы приглашать нужных людей “на барбекю”. Для человека, замахнувшегося влезть так высоко, как только можно, с определенного момента в карьере такое место иметь требуется обязательно — как и ряд других статусных вещей. Типа по-настоящему дорогих часов, машины одного из статусных брендов, костюмов ручного индивидуального пошива от портного из признанного модельного дома… И еще куча никому ненужных заморочек.

После работы ландшафтного дизайнера и архитекторов моя земельная собственность обзавелась высоким забором с автоматическими воротами, идеальным газоном с альпийской горкой и… коробкой со стеклянными стенами от пола до потолка, м-да. Огромная открытая веранда с деревянными плетеными креслами, таким же столом, грилем и кирпичным очагом-печью занимала неоправданно-много места: гости должны чувствовать себя вольготно, иначе разговора не получится. Внутри все тоже подчинялось основной цели: гостиная с баром и обязательным камином: из одно я ни капли не выпил, другой ни разу сам для себя не разжигал. Но было тут место, ради которого я стал приезжать сюда отрешится от всего, один. Мой кабинет.

Кабинет в доме состоявшегося ученого быть непременно обязан, это такая же аксиома, как “к костюму прилагается галстук”. Разумеется, при встречах “на природе” (три раз ха! В моей московской квартире сантехника вчетверо дешевле и вчетверо же меньше места занимает! П-природа!) галстуки никто не берет. Потому дверь со скромной табличкой “кабинет” всегда закрыта при чужих — знал бы заранее, сразу архитекторам заказал бы муляж входа в несуществующую комнату. Но так, как получилось — намного лучше!

Физическая а не виртуальная “стена тщеславия” это так, маленькая дань прошлому. И одновременно своего рода диаграмма Ганта, отражающая мой прогресс в достижении цели. А вот остальные предметы вряд ли можно встретить в личных апартаментах моих коллег, особенно вместе. Вот с десяток разномастных “ловцов снов” висят и покачиваются от малейшего движения воздуха — на самом деле я их лично сплел едва ли не тысячу штук, из разных материалов и компонентов, эти просто получились самыми красивыми. Как-то мне пришло в голову, что эти игрушки, возможно, и в самом деле могут помочь увидеть нужный сон. Жаль, не сработало…

Вот под стеклом рамок противоположную стену украшают наброски тушью от руки с летящими подписями из иероглифов — мне их знакомый японский мангака прислал. На них футуристический город, горы, странные механизмы, лунные кратеры, женские лица, сцены стычек… Японскую тему продолжает сверкающая полированным лезвием катана в подставке: настоящий меч, не сувенир, правда, вышедший из-под руки русского кузнеца и сделанный потому из рессорной стали. Только мастеру, работавшему с металлом не ляпните “рессорная”, убьет на месте за профанацию дела его жизни, хех!

Рядом расположился стеллаж, который я заполнил разными макетами и моделями, собственноручно напечатанными на триде-принтере. Есть среди них летающий (!) пусковой стол для космических ракет — этакий аналог морского старта, только вместо корабельных корпусов он опирается на баллоны дирижаблей. Тут же расположился тоже летающий, но еще и ныряющий, глиссирующий и способный “подпрыгнуть” до стратосферы “эсминец” (хрен знает на самом деле, какой это класс для корабля). Среди подобных соседей детально проработанная триде-реконструкция циклопической установки для исследования свойств Пространства в разрезе выглядит очередной фантазией, даже несмотря на развешанные над ней чертежи.

Именно эта штуковина, я называю её “Кольцом” за тороидальную форму, и послужила причиной моего многолетнего рвения. Из-за этого проекта мне пришлось задвинуть на второй план настоящую науку в том виде, в какой я её понимаю и перейти в лагерь чиновников и функционеров. К сожалению, чтобы только построить “Кольцо” нужны колоссальные деньги, какие не у всякой международной корпорации-гиганта в свободном для использования состоянии найдуться, но и доступ к стратегическим материалам. А после, для запуска экспериментальной установки потребуется энергия, равная производительности современной АЭС! И это все еще должны разрешить на государственном уровне: эксперименты с самим Пространством — это не в песочнице поиграть!

Почему мне позарез потребовалось построить нечто, потенциально способное открыть врата в иной мир, да еще и как можно скорее — та еще история. Дело в том, что я… н-да, “попаданец”. В том самом, книжном смысле. Да не простой, а двойной, то есть умудрившийся вернуться в свой мир. К сожалению. Потому что там, в параллельной Японии, я стал наследником клана магов-экзорцистов, охотником на местных демонов. Мне удалось восстановить репутацию и силу клана, обратить в союзников часть наиболее вменяемых ёкаев-аякаси, создать семью… У меня дети там родились!

А потом мне пришлось один-на-один сцепиться с погибелью магов, самым сильным демоном планеты. Тварь на полном серьезе считала себя богом! И не без основания: пришлось обменять свою жизнь даже не на победу, лишь на возможность смертельно ранить его! После чего я… проснулся. Проспав, оказывается всего несколько часов! Стал опять аспирантом на кафедре физики профильного столичного вуза.

Я бы мог со временем счеть все отложившееся в памяти просто сном. Но… мое вернувшееся в родное тело сознание притянуло за собой все, что осталось от меня-тамошнего — спасибо силе поверженного “бога”. Фактически часть чужого мира попала к нам, сюда. В меня. Везение и тренировки с медитацией, а также знания этого и иного мира помогли мне справится с процессом слияния: на несколько секунд вокруг моего тела стало возможно применять магию и воспользоваться Силой крови.

Я не превратился в урода, удержав контроль. Лишь только волосы стали снежно-белыми. Большая часть изменений пришлась на то, что нельзя разглядеть даже в микроскоп — в этом плане, к врачам обращаться можно. А вот на исследования ДНК мне лучше не отдавать: за секрет прекращения старения убить не убьют, но резать будут долго, очень долго. Потому что в классическом смысле от старости умереть мне не грозит. Казалось бы, живи и радуйся своей удаче! Но… Там осталась моя семья! Да еще и оставленная не в самый лучший момент времени. А тут меня особо ничего не держало…

А еще у меня остались личные впечатления от реального путешествия между мирами. Не во сне — сны о других мирах изредка видят если не все, то многие люди. А некоторые словно сказочные сноходцы раз за разом возвращаются в один и тот же, “подглядывая” чужими глазами за иной реальностью, правда, обычно этого не осознают, принимая за плоды своего подсознания. Некоторые даже записывают или зарисовывают, искренне радуясь своей фантазии и популярности истории у читателей и зрителей. Про “мою” параллель, или, правильнее, инварианту, в нашем мире нарисовали мангу (именно с этим мангакой я и задружился, благо интернет позволяет сделать это без личной встречи!), а там я нашел в книжном магазине комикс про наш мир. Вернее, мне так показалось: рассказывалось там, ни много, ни мало, о конце света!

Сколько я не пытался найти после возвращения объект, из-за которого вся каша заварилась, никаких даже следов его создания не отыскал! А я очень старался! И не только потому, что хотел защитить родной дом: именно оттуда я бы мог, возможно, пробить проход к оставленной в другой инварианте семье! Но нет. Всего придется добиться самому… Ну и за счет ресурсов государства, конечно.

Но Родина в накладе не останется, получив возможность пробивать проходы в иные миры. Если у меня все выйдет, конечно. Я перевел свои ощущения от перемещения между мирами в формулы уравнений, написал теорию. Ни то, ни другое я пока никому не показывал целиком: это все предстояло “открыть” Лаборатории физики высоких энергий, куда меня буквально позавчера поставили руководителем. Годы лавирования между высокими чинами, знакомства с “нужными людьми”, подарки (не взятки, не дай бог!), а также подсиживание, кляузы, даже брак по расчету — все пошло в ход и наконец вернулось сторицей. Как и сказал, я как никогда сейчас близок к цели! Вот только привкус от этой победы…

Дикий грохот металла о металл снаружи заставил меня мигом выбросить из головы невеселые мысли и подскочить! Что за… Это “что за” выбралось на газон откуда-то со стороны веранды, представ передо мной в панорамном окне во всей красе. Метра три в высоту механический паук, словно из фантастического триде-блокбастера с эффектом присутствия! Во всяком случае, мне сначала показалось, что я вижу механизм, сделанный из какого-то передового полимера…

Он вышел на траве, небрежно покачивая зажатым в манипуляторах моим мангалом. И тут же “плюнул” им, словно из пушки вынеся целую секцию построенного из металлопластикового профиля забора к соседям! Меня он сразу не разглядел: я не пожалел в свое время денег на стекло с односторонней прозрачностью. Ч-чёрт. Скажите, что я вижу кино, вирусом закинутое в дополненную реальность… Ах ты ж, очки-то на столе лежат-подзаряжаются. Проклятье, все же как-то заметил, поворачивается ко мне!

Больше я не размышлял. За время моей японской жизни в другом мире я научился не только магии и использованию силы крови: наследник Старого клана просто обязан владеть мечом. Особых способностей к клинковому бою у меня не обнаружилось, но мне удалось найти достойного наставника. Самые талантливые выпускники его додзё были способны потягаться с сильным демоном, не владея магией вообще! Я же… тоже кое-что даже в таком состоянии, как сейчас. Судя по тому, как противник движется, членистоногую каракатицу ждет сюрприз!

Ждать, пока тварь пробьет стекло, я не стал. Подхватил “Рессору-сан” (мастер-кузнец, прости!) и едва ли не шагом направился к выходу из кабинета. Разумеется, агрессору не понравилось мое желание от него скрыться — паук ускорился, замахиваясь передними лапами… Перед самым ударом по стеклу я резко выскочил в коридор, оставив фонтан осколков позади себя! Незапертая входная дверь приняла удар всем моим телом достойно — не слетела с петель, только распахнулась, позволяя мне уцепиться за внешний край и использовать её для разворота без потери скорости. Основательно развороченную веранду я буквально пролетел — и за углом дома увидел заднюю часть твари… или все-таки машины? Вот сейчас и узнаю, пока враг шарит по моему кабинету, пытаясь понять, куда я делся!

Бить по корпусу я сразу не решился, нацелившись клинком на конечности у самого их крепления к корпусу. Оружия на штуковине я не заметил, зато швыряется чем попало эта хрень как стреляет. Не увернуться, особенно если в упор — но если лишить подвижности…

У японских мечников есть специальные приемы, позволяющие на короткой дистанции очень прилично разогнать собственное тело, добавляя скорости и так быстрому режущему удару*. Никакой магии или “чи”, чистая физика: ноги и руки это ведь ведь в механическом смысле рычаги. Правильно поставить стопы, в нужной последовательности и вовремя напрячь мышцы, и…

Ш-ш-шух!

Сразу две опорные ноги минус! А теперь на обратном движении обратный разрез вовремя перевернутым лезвием… и еще одна!

Надо отдать должное пауку — он и на пяти ногах очень быстро подался назад, сходу попытавшись подхватить меня челюстями, пришлось перекатываться назад. И благодарить себя за ровный мягкий газон, на котором просто не обо что было стукнуться. Времени утвердиться на ногах мне штуковина не дала, пытаясь схватить хелицерами**… или манипуляторами у “рта”? Но не смогла ударить ногами — сказывался вызванный мною дефицит конечностей.

В этот раз катана едва справилась, с ощутимым скрипом взрезая экзоскелет — я, не пытаясь встать прямо сразу поднырнул под тело противника, сильно наклоняясь вперед и не забыв приставить к левой передней конечности свое оружие. Наверное, многие пытались удержаться, потеряв равновесие и “клюнув” вперед, перебирая ногами — так можно довольно далеко убежать, прежде чем упасть. У меня вышло — вот только меч едва не остался в пауке. Кувырок вперед через голову… о, а ему-то тяжело стало крутиться!

Тварь решила поменять тактику, попятившись от меня и прищелкивая ротовыми хваталами с маленькими, как ладони, клешнями на концах. Я мельком отметил, что ни крови, ни искр из ран не вылетает, опять разгоняясь на противника… и в последний момент подавшись вбок! Опоры штуковина не догадалась поберечь, и опять, как при первой атаке, лишилась двух! Уже приноровился немного резать эту все же скорее синтетическую плоть. Все, завалилась на бок! Теперь от этого шедевра то ли конструкторской мысли, то ли эволюции надо отсечь все лишнее — и по-быстрому глянуть, что внутри. Надеюсь только, там не система самоуничтожения…

Я отсек, действуя “Рессорой” словно топором, сначала оставшиеся две ноги, потом клешне-челюсти. Всего одна пара, а у паука, к слову, должно быть две. Распрямился, мысленно намечая надрезы на корпусе… И, наконец услышал и увидел то, что мне мешала сделать сосредоточенность на враге. Коттеджный поселок тонул в истошных человеческих воплях, громком скрежете и глухих ударах. Там и тут к небу, затянутому на глазах уплотняющейся серой дымкой тянулись пока еще тонкие, но быстро набирающие толщину дымы.

По “потолку” над головами я и понял: апокалипсис, тот самый, которого быть не должно, начался. В комиксе про это было. Мой мир решили захватить пришельцы из какой-то из бесчисленного множества параллельных реальностей. И выбрали для этого тактику “зерг-раш”***, то есть вот эта хрень, которую я упарился резать мечом, у них вроде салфетки по цене. И перекрыть поток могу, наверное, только я. Банально хотя бы теоретически зная, как. Теперь вопрос: что в таком случае делать? И прямо сейчас, и вообще?

[*Катана исключительно режущее оружие, колоть ей в бою не получится. Потому все приемы с ней именно на разрез противника.

**Хелицеры — дословно “ного-челюсти”, ротовые придатки пауков.

***Зэрг-раш — ставшее нарицательной фразой название тактики игры за расу Зэргов в “СтарКрафт-2”. Самое близкое значение “завалить противника сверхдешевым в подготовке мясом”.]

Глава 2 без правок

2.

“И что теперь?” — это был далеко не праздный вопрос. Даже без учета того, что я сейчас едва ли не единственный из всего человечества немного представлял, что происходит. А происходило, если верить иномировому комиксу, следующее: некая сила не просто выпустила на нас тварей непонятного генезиса, но еще и позаботилась максимально помешать нам оказать им отпор!

Вот эта серая завеса над головой в ближайшие минуты станет непроницаемой для физического проникновения, вообще. Свет от Солнца, сильно рассеянный, но будет проходить, воздух тоже. Капли дождя будут пролетать. А вот птица уже не пройдет, не говоря уже о самолётах. Вроде бы через некоторое время отрубится и связь с орбитой, разом отбросив цивилизацию в плане информационной связности лет эдак на пятьдесят назад. Связь!

— Никуда не уходи! — бросил я расчлененному пауку, возвращаясь через разбитое панорамное остекление в свой кабинет. Повезло: вторженец небрежно перевернул попавшийся под лапы стол, но очки, упавшие на пол, не раздавил. Сеть еще ловиться, отлично.

Частенько бывало раньше, что сотовая сеть при чрезвычайных ситуациях от количества одновременно звонящих уходит в перегрузку и дозвонится не может никто. Хуже только в новый год. Но последние годы проблему с пропускной способностью каналов связи, видать, как-то решили. А окты не успели создать новую. Да, окты — именно такое название врага фигурировало в комиксе. Надо полагать оттого, что основных их юниты ходят на восьми ногах.

— Дима, это Жаров, — не дал я и рта раскрыть своему заму по административной работе, как только он ответил, движениями зрачков привычно отмечая пункты в развернутой перед глазами ведомости. — Скидываю список того, что со склада надо спасти любой ценой. Под мою ответственность, полностью. Забивайте машины, только быстро, и по проселку в сторону пэ-дэ-дэ мотострелков. Там требуй командира и говори, что вы исследуете телепортацию, дальше пусть он сам вас спасает, как хочет.

“Короля играет свита” — эту истину я крепко-накрепко усвоил в другом мире. В этом мире пробиться наверх точно так же нереально без своей команды: одиночка просто не сможет сделать все сам. И мне волей-неволей пришлось заняться подбором нужных людей. Даже не подбором, а воспитанием.

Васильев был одним из тех студентов-выпускников, что я протащил за собой от диплома до кандидата технических наук. Звезд с неба в науке парень, а теперь уже молодой успешный ученый с неба, мягко говоря, не хватал — но как организатору и исполнителю ему цены не было. А еще за тринадцать лет на подчиненном положении он научился правильно понимать, как исполнять мои распоряжения и указания.

— У нас пожарная тревога, ждать конца? — деловито спросил он, когда я выдал ему свои цэ-у, и только после этого неуверенно добавил: — Там вроде выстрелы с первого этажа слышны…

Лаборатория физики высоких энергий это не только офис, где сосредоточенные люди в белых халатах сидят за компами и рассматривают непонятные никому кроме них графики и таблицы с цифрами. Это еще и комплекс оборудования, который жрет энергию мегаватами как не в себя. Оборудования, разумеется, уникального и дорогого, не такого, как планируемое мною к постройке “Кольцо”, но тоже с астрономическим количеством нулей, особенно если в рублях цены записывать.

Понятно, что такое место постарались по возможности разместить в стороне от населенных пунктов и других объектов — насколько это вообще возможно в Московской Области. И придали, прямо с момента начала строительства, ведомственную охрану, вполне себе вооруженную. Вот только что-то мне подсказывает, что противника вроде нарезанного мною паукана запросто можно вывести из строя из пистолета Лебедева*…

— Жаров? Это же Жаров на связи? — пока я поворачивался, чтобы снова выйти во двор, очки с моего зама буквально сорвали! — Александр Сергеевич, что происходит?! В интернете куча каких-то невероятных снимков и роликов, какая-то дичь!!!

А это Елена Воробьева, однокурсница Дмитрия, и мой заместитель по научной части. Тоже не гений в физике, что прекрасно осознает, и потому мертвой хваткой вцепилась в научрука, способного по необходимости вытащить словно из воздуха тему для эксклюзивных исследований, гарантирующих статьи с высоким индексом цитирования и собственную докторскую в ближайшей перспективе.

В начале нашего взаимовыгодного сотрудничества, убедившись, что я смогу быстро протащить её из младших лаборантов на вершину карьерной лестницы, совершенно открыто мне сказала, что готова со мной в том числе и спать. Лишь бы я её ни на кого не променял. После этого мне пришлось серьезно с ней поговорить, после чего дурацких предложений поставить рабочее партнерство в зависимость от взаимного удовлетворения во время секса больше не поступало.

— Это не “дичь”, это твоя докторская черед полгода, — я точно знал, на что надо давить, дабы у помощницы испарились совершенно ненужные сейчас посторонние эмоции. Её даже деньги меньше интересовали чем положение и известность в научном сообществе. — Включи громкую связь и выведи мою трансляцию на экран, нужно прямо сейчас собрать первичную информацию по нападающим. И да, они действительно телепортируются.

[*Разработка “Концерна “Калашников”, позиционируемая ими на замену легендарному “Макарову”. Калибр 9*39, этакий “русский “Глок”.]

Это все долго рассказывать, а сам обмен репликами занял всего несколько секунд. Я держал в голове, что связь может пропасть в любой момент, а потому спешил. Благо, новый “Тэ-девять” для ввода текста движением зрачков наконец-то научился почти без ошибок понимать, что хочет набрать абонент.

“Не отвечай, записывай в память, а не на облако”, — вот что я отправил дочери, подключив её очки в конференцию, использовав “родительский контроль”. К сожалению, младшенький в свои четыре года очки получал в распоряжение минут на двадцать в день, чтобы не попортить зрение раньше времени, а моя жена… м-да.

Надежды на Ирину у меня было, мягко говоря, значительно меньше, чем на десятилетнюю Юлю. В критической ситуации дочь профессора Серова превращалась даже не в балласт, а в дополнительную опасность, с которой надо было бороться, проверено.

В последний раз, когда сына на пляже, где мы отдыхали, захлестнула неожиданно сильная прибойная волна — и потащила за собой на глубину, я просто вырубил благоверную ударом по голове. Не было времени отцеплять её руки, трясущиеся меня с криком “сделай же что-нибудь!!!” Юру я вытащил, успел, супруга постфактум признала мою правоту, но осадочек остался у обоих. У каждого свои слабости, тут уж ничего не поделать, но в свете приключившегося конца света эта рискует стать фатальной.

Так что несмотря на естественное желание хоть как-то защитить родных, пусть предупреждением, скорее сработает в негатив. Есть большой шанс, что Ира сразу не сообразит, что происходит, поймет постепенно, шока не будет. А там подоспеют люди, организующие эвакуацию академгородка в бомбоубежища гражданской обороны. Вроде окты не могут появится под землей… если художник ничего не напутал, не переврал, и не приукрасил для сюжета. Блин. Теперь выкинуть это все из головы и забыть!

“Паук” никуда не ушел, как я его и просил: вежливый, уважаю. В одно движение зрачков я заставил камеру смарт-устройства намертво зафиксировать именно на нём — и взмахнул мечом. Теперь очень важно было не ошибиться: чтобы не двигало эту штуку, вряд ли это была энергия органического синтеза и распада, слишком уж технологично выглядел вторженец. Значит, у него есть источник питания, аккумулятор, реактор, топливный бак. И если его повредить, можно с некоторой вероятностью, зависящей от конструкции, вызвать высвобождение всей накопленной мощности разом. Иначе говоря, подорваться. А мне очень не хотелось так оканчивать свой жизненный путь. Мне еще в иномировую Японию возвращаться, а до того свой мир спасти надо.

Так. Паук. Платформа, очевидно, выбрана неспроста. Раз так, использовалась бионика, то есть удачные решения создатели шагохода скопировали у природы. Второй момент: источник питания не должен детонировать запросто, иначе слабость быстро обнаружат и пауков выбивать будут тысячами, а это все же основной расходный материал октов. Значит источник питания где-то в центре самого большого объема тела, причем не спереди, куда прилетать должно чаще, чем в корму. То есть геометрический центр брюшка… брюха. Значить, рассекать броню и что-там-под-ней можно на треть глубины смело. И начать с головогруди. И р-раз!

— Разрез рассек трубки с жидкостью, возможно, контур охлаждения, — вслух начал отмечать свои наблюдения я. — Но внутренняя структура не позволяет однозначно идентифицировать себя как биологический объект.

— Там у него что, катана? Откуда?! — краем сознания я зафиксировал реплику Дмитрия, но сосредоточенность не позволила отвлечься.

— Заткнись! — а вот Лена уже настроилась заполучить материалы для диссертации первой. — Алекса… Алекс, это похоже на структуры от три-дэ печати!

Умница, сообразила отбросить ненужный политес.

— Возможно, — согласился я, делая резким движением меча следующий надрез, и сразу еще два. Пришлось приналечь на лезвие как на рычаг, чтобы вывалить кусок корпуса, гм, макропрепарата, вместе покрывавшим его сверху композитом. — Так я и знал.

Внутри окта располагалась крупноячеистая трехмерная структура демпфера, уже совсем не похожая на ткани животного, в которой лежали грамотно распределенные соединенные трубками и тяжами, возможно, оптоволокна, бронированные шары. Мозги солдата вторжения. Попытка разрубить одну такую штуку оставила на нем лишь неглубокую насечку, зато высекла сноп искр из лезвия Рессоры! Вот погань. Жаль, пистолета нет проверить на пулестойкость.

— Вскрываю брюшной отсек, — прокомментировал я, уже по опробованной схеме взрезая корпус и ожидая обнаружить там примерно то же самое, что и спереди, то еще и систему энергопитания. Однако действительность не пожелала соответствовать моим выводам.

— Отсек для перевозки и хранения? — в этот раз разумное предположение сделал Васильев. — Вон крючки для крепления строп…

— Проклятье, — вслух выругался я, перебив подчиненного. Пропустить энергетическую систему я не мог даже при таком экспресс-ознакомлении с богатым внутренним миром вторженцев, а значит. — Они не только телепортируются, у них “беспроводное” энергопитание. При первой же возможности проверьте, возможно, оно не “пробивает” под землю!

— Мы…

“Связь прервана”

А вот и сотовым вышкам конец. А я так и не успел ничего сказать дочери. До последнего гоня инфу, которая её, возможно, спасет. Рационально, правильно, но… Так, теперь выкинуть из головы и забыть! Ни жене с сыном в пяти тысячах кэмэ, ни дочери в пятистах я никак помочь не могу. Зато могу отбить от пауканов тех соседей, что еще живы. И повести их туда, где есть реальный шанс отбиться: к военным…

Очки противно завибрировали, одновременно выдавав поверх открытых окон огромными буквами сигнал “Введено военное положение! Всем гражданским лицам укрыться в убежищах!” Видимо, приняли условный кодовый сигнал с какого-то особо мощного аварийного передатчика, может, даже со спутника. Пожалуй, так и сделаю: отведу спасенных соседей в ближайший бункер ГрОБа, только потом к военным. Знать бы еще где он, этот бункер…

Глава 3 без правок

“Помочь соседям” — сказать просто. А вот сделать… Зачистить от восьминогого робото-десанта коттеджный поселок с одной катаной, пусть и очень хорошей? Достаточно проговорить это вслух, чтобы сразу стало ясно: не лучший план. Но ведь придется же. Ведь если не я, то кто? Окты появились внезапно, фактор неожиданности целиком на их стороне — до сих пор. Машинам явно прописали четкое задание: нападать на людей. Без предупреждения, не давая времени собраться, преодолеть шок и ступор.

А это в свою очередь значит, что даже если на военных не натравили кого похуже вооруженных только собственными конечностями пауканов, солдатам и их командирам еще долго будет не до нас. Мирное время, оружие и боеприпасы по большей части в арсеналах, тяжелая техника в гаражах и ангарах. У полиции те же проблемы, только с тяжелым оружием и тяжелой же техникой значительно хуже. Вот и выходит, что сейчас я могу полагаться только на себя. Ну и еще возможно на тех, кто тоже смог самостоятельно отбиться. Если такие есть.

Да, я действительно сравнительно легко победил “своего” паука, но тут есть ряд важных нюансов, которые все определили. И два главных: я был психологически готов вступить в бой в любой момент и принял его на своей территории, досконально знакомой. Ну и еще очень повезло, что под рукой оказалось именно то холодное оружие, которое одновременно максимально эффективно против напавших и я им действительно неплохо владею. Может даже уже лучше, чем ножом, с которым в последний раз тренировался черт знает когда. Хотя изначально японский наставник натаскивал меня именно на короткие клинки…

Возвращаясь к текущей ситуации, следующий драки пойдут уже на чужой территории, то есть минус одно преимущество. То есть уже быстрая победа под вопросом. Причем у октов внешнее питание, а я постепенно буду уставать. Не так быстро, чтобы вообще попробовать сбежать вместо попытки вступить в бой, люди вообще одни из самых выносливых млекопитающих на планете, хотя про это мало кто знает. Но риск совершить ошибку или промедлить будет с каждой стычкой расти. Стычкой один-на-один, потому что уже двое пауканов меня порвут как тузик грелку.

Это значит, что выходить на улицу, зажатую между заборами коттеджей, в принципе нельзя. Заборы десанту не помеха в плане передвижения, но хотя бы поле зрения ограничивают. Буду двигаться прямо через разделяющие земельные участки ограды: подтянуться, аккуратно и быстро осмотреться, выявить врага, атаковать. Потом отдыхать, после каждой победы все больше. Вот сейчас как раз отдохнул… м-да.

Я в последний раз окинул взглядом корпус поверженного окта, легонько пнул “мозговой” шар: вместо вскрытия в научных целях получилось что-то вроде очень плохой нарезки греческого салата, причем оливки вообще были брошены в месиво прямо так, с косточками. В следующий раз, наверняка он скоро представится… хотя, нет. Простите, соседи, потерпите еще минуточку. Вырезав несколькими взмахами сферу из трехмерных ячеек демпфера, одновременно обрезав тянущиеся к ней коммуникации, я слегка вмял штуковину в газон уже сделанной насечкой вверх. Потребовалось пять ударов, чтобы расколоть “орешек”.

— С записыванием вас в роботы, ребята, я, похоже, поторопился, — пробормотал я, машинально стряхивая с лезвия капли уже знакомой жидкости, изначально записанной мною в охлаждающую и склизкие кусочки… чего-то. С высокой вероятностью — нервного узла все-таки живой твари, которой сделали тело-механизм. То есть киборга. — Надо бы все твои шары проверить, но уж извини, спешу.

Вот теперь точно пора. А то вместо соседей я спасу только трупы. Да и очаги пожаров разгораются прямо на глазах.

Соседей с выбранного мною внутреннего угла забора, всех трех, не оказалось дома. Я прошел сквозь участок того, в который собирался вломиться окт, но обнаружил лишь насмерть перепуганного пса в конуре. Огромный ротвейлер в дорогом ошейнике дрожал как осиновый лист, я не стал его трогать. Следующая пара участков порадовала лишь роскошными ухоженными клумбами — и уже полной в плане жильцов пустотой. А вот дальше…

Подтянувшись, я сразу заметил рваную дыру в профлисте внутренней изгороди, и, стараясь не топать слишком громко и не показаться противнику раньше времени, рванул туда. Аккуратно заглянув в пролом, я не увидел вторженца, решил даже, что он двинул дальше, но тут из коттеджа раздался грохот. Ага, попался!

Дом владельцы обложили модным дорогим кирпичом “под столетнюю английскую стену”, к нему вроде даже мох специально продавали, чтобы совсем уж закончить дизайнерский вид стен снаружи. А вот внутри все было выстроено из самых дешевых пенобетонных блоков, которые ребенок с молотком может разбить, не то что киборг-паук. Что, собственно, последний и сделал, пытаясь добраться до жильцов, проходя прямо сквозь стены. Неудивительно, что на него рухнул потолок вместе со вторым этажом.

Тварь уже наполовину освободилась, так что мне пришлось поторопиться с проведением художественной подрезки лап. Благо, потока теперь не было, и ничего не мешало размахиваться, а пеноблоки Рессора резала словно нагретый нож масло. Так, ну и где хозяева? Крови и тел не видно, разве что они под завалом тоже? Или…

— Эй, я его убил, вы как?! — попробовав докричаться я. И о чудо, все-таки повезло:

— Мы здесь, в погребе!!! — напрягая слух, я все же разобрал ответ.

— Здесь завал, я приведу людей! — ну а что оставалось? Один я тут провожусь как бы не час, за это время всех не сбежавших пауки перебьют. И сюда припруться, выяснять, кто тут остался.

Так, отдых — минута. Что ж, кое-что проясняется: банальная логика и знания биологии подсказывают, что живые мозги это одновременно большой плюс и минус для таких вот конструктов. Плюс в том, что все рефлексы и инстинкты можно взять вместе с нервной тканью у тех же доноров, что “поделились” своим строением для создания искусственного тела. Видимо, у вторженцев компьютерные технологии развиты не прямо чтобы запредельно, чтобы городить огород со сравнимым по результативности искусственным интеллектом. Ну а очевидный минус: отсутствие пушек. Пауки в природе стрелять не умеют. А вот кидаться и кидать — кстати, очень даже. Еще…

— А-а-а-а-а!!!

Приближающийся высокий крик на одной ноте заставил меня подскочить к забору со стороны улицы. Нет, подросток, к сожалению, не спятил от паники, а действительно убегал от окта. Оторваться не получалось, а киборг не мог догнать цель из-за поврежденных двух задних ног с одной стороны тела. Человек меня не заметил, а арахнид проигнорировал, не посчитав, надо полагать, угрозой. А зря. Нескольких секунд форы, что у меня была, хватило чтобы разобраться с запорами замка, отсоединить доводчик и срезать петли на калитке. Рывок!!!

Пришлось бросить клинок и дважды перекувырнуться по асфальту, гася инерцию. Меня учили падать и я переоделся, когда приехал в свой коттедж — только потому обошлось без ссадин и ушибов. Дорогие спортивные шмотки вкупе с кроссовками для бега по пересеченной местности только что еще раз полностью себя окупили. Правда киборг, которому я фатально смог повредить только три опорные лапы из четырех со стороны атаки, попытался это по-быстрому исправить: оказывается, он в педипальпах сжимал где-то выдранный бачок от унитаза! Причем из черного мрамора, потому я его не заметил изначально! И промахнулся паук только потому, что валялся на спине, не в силах быстро перевернуться. Чуть не прибил меня этой тяжеленной лакшери-гадостью!

Обездвижев по отработанной схеме киборга, я перебрался через забор с другой стороны улицы, и спокойно просидел уже две минуты, заодно вслушиваясь в звуки поселка. Крики доносились с трех разных сторон, треск пожирающего стройматериалы открытого огня — с двух. Взревел и сразу же заглох мощный двигатель внутреннего сгорания — кажется, мотоциклетный мотор. Автомобиль сейчас запросто можно не услышать в трех метрах за спиной, если только это не какое-то ведро с болтами… Все, время на отдых кончилось, вперед.

* * *

За полчаса я успел нарезать четырех октов: не так-то много их оказалось сброшено на поселок. И новые, к огромному моему облегчению, появляться не спешили. К сожалению, два последних киборга успели натворить дел, перемазав корпуса в бетонной и кирпичной крошке, прилипшей к крови. Оба раза я натыкался на след из вскрытых домов и обезображенных трупов, проходил по мне три-пять участков и так находил киборга. У последнего, к слову, были прекрасные перспективы меня грохнуть, так как я нашел два разорванных детских тела, девочки младшего школьного возраста и совсем маленького мальчика. И я сорвался, не сумев справится с затопившими разум эмоциями. За что получил скользящий удар по ребрам: не сумел вовремя увернуться. К счастью, кости выдержали, а то на этом эпизоде моя героическая борьба против захватчиков и кончилась бы. Зато мозги хорошо прочистило, этого не отнять.

Дети… Для освоения в другом мире силы крови мне пришлось научится работать с собственным сознанием и подсознанием, практиковать медитации, научится входить в нужное состояние прямо в бою. Или пребывать в нем долгими часами. Сейчас это казалось бы бесполезное умение не давало чувствам вырваться из клетки, где я их запер. Словно никогда и не было у меня в этом мире детей. Изначально я не собирался обзаводится наследниками в своем родном мире, но академик Серов прогнул не только меня, но и собственную дочь.

Помню, как мне пришла первая фотография Юлии: сморщенное личико, открытый в безутешном плаче ротик, младенческий пух на голове… снежно-белого цвета! Только тут я осознал, что девочка унаследовала мою кровь. Что она и есть моя кровь! И сколько я на самом деле потерял, не по своей воле покинув параллельный мир! Мои дети, которым суждено никогда не увидеть отца… если только я не смогу пробиться, выгрызть путь к ним!!! Еще ускориться в осуществлении своего плана я не мог, потому оставалось только бессильно сжимать кулаки… и по возможности воспитать лично хотя бы одного ребенка. Насколько это вообще возможно живя в таком темпе.

С большим трудом прекратив бег воспоминаний я поднялся на ноги после аж пятиминутного отдыха. Усиленная регенерация не смогла бы срастить мне перелом, но гематомы во всю грудь мне удалось избежать — остался только уже желтеющий след, наискось перечеркивающий ребра. Скоро очень сильно захочется есть: у всего своя цена. Надеюсь, с дочерью и сыном все хорошо. Мне лишь надо поскорее вытолкать захватчиков взашей из нашей реальности.

— И до тебя тоже дойдет очередь, — постучал я кончиком клинка по корпусу обездвиженного убийцы, обращаясь к шарам-нервным узлам. Руки прямо чесались расколоть их все до одного — самое меньшее из возможного возмездия за то, что наделал киборг. — И до твоих хозяев тоже. А пока тоже полежи и никуда не уходит, окей?

Глава 4 без правок

А со следующим октом, оказывается, справились без меня.

— Ну что? Сгорел, нет?

— До сих пор трепыхается, скотина!!! — отвечающий добавил пару крепких оборотов.

В таком месте всегда найдет желающий глобально переделать купленный у предыдущего владельца дом под себя. Частенько амбиций у нового собственника куда больше, чем осталось денег, и нанимается подряд по самому дешевому прайсу, сплошь состоящий из среднеазиатских гастарбайтеров. Но надо отдать должное: многие в противовес им подходят по уму и приглашается бригада настоящих профессионалов. Способных работать слаженно и быстро, имеющих высококачественный инструмент, понимающих друг друга с полуслова и беспрекословно выполняющих распоряжения своего бригадира. Все это их и спасло.

— Помощь какая нужна? — сразу спросил самое главное я, проходя к месту очередного боя, привычно воспользовавшись проломом в заборе.

Окта, судя по следам и получившейся итоговой композиции, изначально остановил оператор многоцелевого погрузчика-экскаватора, отвалом прижав вторженца к заднему бамперу самосвала. Хорошая реакция! Машине это дорого обошлось: окт буквально вмял крышу кабины с круговым остеклением в корпус машины несколькими ударами лап. Но строитель, как я понимаю, и тут успел среагировать и выскочить. А потом водитель грузовика вывалил на паукана семь тонн дикого камня, наполовину завалив заодно и искалеченый погрузчик. Но даже это не убило арахнида.

— А ты еще кто тако… ой, мужики, гля! Бородатый Данте на минималках!

После сильного стресса, тем более связанного очевидным с риском для жизни, еще и не такое можно ляпнуть. Откат, эндорфины, выделяемые мозгом как раз для того, чтобы из стресса выйти с минимальными последствиями, оттого эйфория. Иногда человек серьезной раны не замечает в таком состоянии, а тут просто сказал первое, что в голову пришло по ассоциации. Не просто, признаю, пришло.

— Если мы в “Девил май край”, то радость от встречи с главным героем какая-то сомнительная, — в тон хмыкнул я скорее всего героическому оператору погрузчика. Ну а у кого еще на стройке спецовка без единой пылинки может быть?

— Эй, дядя, ты восьминогую тварь размером с быка увидел и умом тронулся? — а это уже среагировал на меня шофер. Он вместе с другим строителем как раз подтащил канистру саляры к краю каменной кучи, откуда торчало три пытающихся скрести землю опорные конечности кибер-платформы захватчиков. Камни пылали, облитые, судя по запаху, бензином, источая волны жара, но на движения попавшего в ловушку врага это никак не влияло. — Чё, прямо мечом вышел её рубать?

— Не “её”, а “их”, — педантично поправил я, примериваясь — и в одно движение отсекая ближайшую торчащую из начавших раскаляться камней конечность.

— Ятить яго, ты видел? — хорошо, что емкость с горючим не успели открыть, и дизельное топливо не растеклось. — Мы ж эти трубы рубить пытались, топор отскакивает только в путь! Что, в мир пришла “Система”, а мне даже завалящего интерфейса не предложили?!

Один геймер, другий любитель так называемого “лит-эрпэгэ”, прям джек пот. Отличная компашка подобралась.

— Просто очень хорошая подходящая сталь, правильная заточка и режущее движение, — покачал головой я. — А рубить и правда задолбаешься, под слоем композита достаточно упругий панцирь. А под ним еще более упругие искусственные мышцы и демпфером пустоты заполнены.

— Что? Пилить? — едва ли не подпрыгнул водила. — Тёмыч, где тут у вас болгарка?! Скорей, блин!

— А ты разбираешься, — зыркнул на меня исподлобья тот, кто помогал с канистрой любителю фантастики. — И, я правильно расслышал: “их”?

— Это пятый, которого я встретил в поселке, — я пожал плечами, ткнув острем Рессоры в сторону кучи прежде, чем вернуть её в ножны.

— Хочешь сказать, ты их того… — он мрачно посмотрел на мою одежду, уже изрядно перепачканную в пыли. — Надо в Москва валить. Её точно защищать изо всех сил будут…

— Плохая идея, — покачал головой я, но ответить на молчаливый вопрос не успел из-за криков: “Режет, режет же, яти его!!!”

— Думаешь? — на радостные вопли пришли еще двое строителей.

— Не вооруженные ничем стреляющим киборги могут быть предназначены только для уничтожения безоружных или плохо вооруженных гражданских, — у меня было время подумать во время короткого отдыха, и кое-какие выводы я сделал. — Если на нашу деревню сбросили не менее пяти, то сколько сбросят на самый крупный мегаполис в окрестностях?

— Там чай ПэВэО, эти, Эс-пятьсот, — я едва расслышал собеседника за дружным ревом четырех глоток: водитель самосвала отрезал пауку одну конечность или сразу же приставил бешено вращающийся режущий круг другой. От жара собственноручно устроенного пламени у него волосы на голове начали скручиваться в спиральки, но он не замечал.

— Против телепортации ракеты не помогают, даже гиперзвуковые, — разочаровал его я. — Окты появились из ниоткуда. Одного сам видел, про других по следам определил. Никакого сброса на парашютах, ничего такого.

— Вот тебе и на, дожил до нападения злобных инопланетян, — внимательно обдумав мой ответ, скинул каску с головы мужик и сплюнул.

— Ставлю на вторженцев из параллельного мира, — не согласился я. И под новым взглядом исподлобья пожал плечами: — Ну а что? Версия, по мне, ничуть не хуже: проверить-то нельзя. Пока нельзя.

— Если из другого мира, то где моя Система?! Уж я, ятить его, развернулся бы, ужо!

— Это Витёк, наш водитель, представил самосвальщика мой визави. — Я — Паша, бригадир. Это Серик, тракторист наш, а это Артём.

— Был тракторист, да весь вышел, — скривился, махнув рукой в сторону искалеченной машины оператор. Эйфория его уже отпустила. — Говоришь, в Москву нельзя? Тогда куда?

— К ближайшему бункеру гражданской обороны, их двери культяпками паучьими не открыть, — я пожал плечами. — Внутри есть запас провизии и вода, там безопасно ждать, что власть и военные смогут сделать. Хотя я вот сразу к пэдэдэ отправится попробую, может, подскажу чего важное.

— Как правильно кромсать пауков средневековой железкой! — несколько истерично хихикнул Виктор-водила. Его еще слегка подколбашивало после пережитого.

— Как правильно убивать эту дрянь, — я легонько пнул каменную кучу. — Потому что этот, хоть и обездвижен, еще жив.

— Твою мать! — все, кроме Павла, отшанулись. Кто-то опять уронил на бок многострадальную канистру с дизелюхой.

— Я распотрошил слегка самого первого, там распределенная нервная система, нужно поразить все узлы, а они дополнительно защищены, — коротко описал я результат своих изысканий. — А лапы и большая часть тела строго говоря вообще не живые, что-то типа протеза.

— Поверить не могу, что все это дерьмо реально со мной происходит, — пожаловался непонятно кому Серик. — Лучше б я и взаправду в игру про Данте попал. Сам пропаду, ладно, так ведь все вокруг рушится!

— Может, мы все попали? — попробовал сказать что-то утешительное Витёк. — Вон, наш махатель японской сабелькой чисто ЭнПэЭс, говорит как по-писаному, словно профессор-академик какой.

— Всего лишь член-корреспондент РАН и доктор наук, — в тон ему поправил я. — Знаешь, сам бы предпочел оказаться ботом в игре, лишь бы в нашем мире такой фигни не произошло. Что?

— Правда, что ли, доктор наук? — после всеобщего молчания переспросил Павел-прораб.

— Вот, смотри, — я протянул ему “карту москвича”. Если в глубинке все еще предполагалось таскать с собой кучу пластиковых карточек, подтверждающих гражданство, право водить автомобиль и все прочее, то в Москве и Питере уже ввели возможность переписать все в один документ, включая бесключевой доступ к машине. Разумеется, я прихватил карту из дома, как и твердотельный накопитель со всеми личными архивами из компьютерной стойки в моем кабинете. — Александр Жаров.

— Ну, если у нас такие профессора, то за будущее я спокоен, — пробормотал Артем, последний строитель из бригады, еще более молчаливый, чем его начальник.

— Слушай, так тебя серьезно к нашим военным доставить надо, — выдал оператор погрузчика.

— Я серьезно к ним и собирался, — уверил я его.

— Отвезем, все вместе, — решил Паша. — Ты, Алекс, крут, конечно, но один в поле не воин, а мы как бы теперь вроде в ответе. Витёк, ну-ка проверь быстро свою шарманку, на ходу или нет? Лучше про легковушки забыть: если везде как здесь, на дорогах полно заторов и сумасшедших за рулем! И автопилоты отключились, когда сотовая сеть упала!

— Сделаю! — кивнул тот, бросаясь к двери в кабину.

— Тут на соседней улице одну семью завалило в подвале, когда к ним окт рвался. Я его дорезал, но самим им не выбраться, — предупредил я. — Вряд ли они другой помощи дождуться…

— Эх, погрузчик бы на ходу, так провозимся… — поморщился бригадир. — Ничего, разберем руками и ломами, есть чем. Спешить надо, но не такой же ценой. Вытащим — и после ходу сразу к вэ-чэ. Я видел, тут недалеко по шоссе поворот есть, куда зеленые грузовики с черными номерами сворачивали, километров пятнадцать-двадцать всего.

— Вообще, у меня есть идея, как ускорить разбор завала, — медленно проговорил я. — Пост охраны при въезде и коттедж администрации поселка. У них там матюгальники стоят громкого оповещения, и генератор, на случай, если электричество вырубилось.

— ЛЮДИ! ПРЯЧЬТЕСЬ В ПОДВАЛЫ И ПОГРЕБА! ТАМ ОНИ ВАС НЕ НАЙДУТ!!! — оказывается, не только я вспомнил про систему громкой связи. — НЕ ЖДИТЕ! ХВАТАЙТЕ СТАРИКОВ И ДЕТЕЙ И ПРЯЧ… ААААА!!!!

Чёрт.

— На ходу! — высунувшись из кабины, прокричал нам Виктор, после того как его самосвал выпустил клуб сизого дыма и смог-таки отъехать от кучи. Его окт тоже попытался раздолбать, но все удары принял задний откидной борт кузова, мятым куском железа оставшись торчать из кучи дикого камня. Замечательное надгробие для недобитого киборга-паука.

— Все лезем в “ванну” и к воротам поселка! — приказал Паша, командование как-то само собой перешло к нему. Разумеется, я послушался. — Васёк, газуй осторожно, тут у тебя держаться не за что.

— Зато стенки как в броневике! — и сам сообразил водила. — Не бойся, босс, ща в лучшем виде, ятить яго!

Надеюсь, это последний арахноид в окрестностях. И, надеюсь, дальше пойдет без приключений. Хотя бы до военной части — там-то мне точно придется еще раз доказывать, что меня надо хотя бы выслушать. И это хороший вариант, потому что будет кому…

Глава 5 без правок

У охранников, по двое дежуривших при вечно открытых ворота и выполнявших мега-важную функцию нажимателей кнопки на пульте управления шлакбаумом, я обычно оружия не видел. Оказывается, оно у них все же было. Причем не какие-то там пистолеты, а как бы не особо полагающиеся им на такой работе охотничьи ружья “Сайга”. Да еще и снаряженные пулевыми патронами! Жаль только, против рядового окта настоятельно требовался пулемет. Ну или хотя бы как минимум отделение автоматчиков, умеющих сосредоточивать огонь на одной цели, вооруженных нормальными “калашами”.

Арахнид вскрыл сделанный из морского контейнера КПП, откуда охранники пытались его пристрелить, словно голодный студент, куда-то задевавший открывашку, банку тушенки: жесть торчит рваными клочьями во все стороны, сам перемазался в содержимом. После чего вторженец отправился инспектировать административный коттедж, расположенный рядом — именно оттуда началась и сразу прервалась трансляция через громкоговорители. Убив пытавшегося передать предупреждение человека, тварь выбралась из пролома в стене здания… и попала под самосвал. Витёк не оплошал. Во всяком случае, так ему поначалу показалось.

— Больше так не делай, пожалуйста, — попросил я высунувшемуся из двери водилу.

— Почему это?!

— Радиатору конец, антифриз просто хлещет, — сразу поставил диагноз более опытный Павел, предоставив мне дорезать изрядно помятого вторженца. Впрочем, он не поленился заглянуть и под машину: — Масло из редуктора передней оси капает. Отъездились. Эй, лихач хренов! Отгони машину в сторону от проезда, пока двигатель еще не работает.

— Просто помочь хотел! — попытался оправдаться водитель, выполняя указание своего старшого. — Эх, в фильмах про зомби всегда срабатывает…

— Ну если б ты ехал на ЗиЛе—”крокодиле”, то тоже сработало бы, — хмыкнул Серик. — У него об бампер танк сломать можно, не то что человека. А в современных тачках вся морда из тонкого пластика.

— Вот именно, думать головой надо, — сквозь зубы выцедил бригадир, которому, я полагаю, отчаянно хотелось высказаться матом, этажей этак на пять, с подвалом, крышей и чердаком. Останавливало его не моё присутствие, уж точно. Скорее — нежелание в такой опасной обстановке спровоцировать конфликт внутри бригады. — Ну и как мы теперь отсюда будем выбираться? Пешком?

— Вообще-то, машин без хозяев в поселке прилично остаться должно, — осторожно подсказал срисовавший настроение своего начальства тракторист. — Вряд ли наследники смогут предъявить претензию… и дэпээс тоже.

— Так идите и пригоните, что стоите? — рявкнул на них Павел. — А мы пока…

— Объявим, чтобы уцелевшие собирались у ворот поселка, — подсказал я ему. — И оружие соберем.

— Да толку с этих пукалок… — наконец все же пересилил себя и выдохнул строитель. — Против пауков — да, — кивнул я ему. — А вот против людей…

— Думаешь? — он мрачно посмотрел на меня.

— Полиция вряд ли сейчас занята пресечением правонарушений, тут Серик прав, — я глазами показал на бывший КПП. — Вдобавок, лишний аргумент, убеждающий уважаемых владельцев собственной дорогой загородной недвижимости таскать кирпичи, разбирая завалы, отнюдь не помешает. Что?

— Смотрю я на тебя, Алекс, и кажется, что ты словно один зомби-апокалипсис уже пережил, — ответил он мне, но отправился в сторону развороченного контейнера. И продолжил, избавив меня от необходимости придумывать оправдание: — Сам тоже будешь в местных стволом тыкать?

— Буду, — я двинулся следом. — А если кто будет права качать, то пристрелю.

От моего тона бригадир строителей аж споткнулся. Гамму чувств на его лице, после того, как он восстановил равновесие и повернулся ко мне, описать я бы не взялся.

— А что ты думал? Заставить кого-то, кому пофиг на происходящее и только собственная жопа волнует, можно по-другому? Оставаясь с чистыми руками? — спросил я его. И “успокоил”: — Не волнуйся, я в первый раз под ноги выстрелю самому громкому барану, предупредительно, так сказать. Только потом буду на поражение садить.

— Только одно предупреждение? — чуть помедлив, переспросил соратник.

— Рожок в “Сайге” далеко не бесконечный, — намекнул я ему.

В другом мире я был хорошим охотником на демонов, потому мне всего несколько раз пришлось сражаться с тварями в прямом рукопашном бою. Потом чаще случалось стрелять и отдавать приказы. Но этого хватило, чтобы научиться главному: взял оружие — значит, бей на поражение, как только этого станет требовать ситуация.

* * *

Что ни говори, службу охраны в поселке создавал крепкий профессионал. Жаль, что он или погиб, или вообще тут никогда не работал, а лишь сдал объект вместе со всей инфраструктурой под ключ. Например, сеть громкого вещания имела отдельные кабельные линии не только передачи данных, но и электропитания, и двойное дублирование по громкоговорителям. И то, и другое пригодилось, так как окты навалили порядочно столбов освещения, заодно устроив массу коротких замыканий. Но мы запустили резервный генератор и трансляция вновь заработала. Отдельное спасибо за возможность записать короткий спич и включить повторение по кругу, не торча за пультом.

— …ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ ИЗ РАСЧЕТА БЕЗ УСИЛИЯ НЕСТИ НА СЕБЕ. ДАЖЕ ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ АВТОМОБИЛЬ И ОН НА ХОДУ…

Ворота я закрыл: если арахнида принесет через поле или из соседнего перелеска, они его пусть на несколько секунд, но остановят. Благо, они тоже работали на пульте-брелке и питались от резервной линии. Мне главное успеть добраться до киборга первым. И надеятся, что он придет один, а не в компании. И не через забор вокруг поселка, который мне ну никак не проконтролировать.

Люди начали собираться уже с первых минут. Ничего не понимающие, напуганные, иногда обозленные, не всегда трезвые. Впрочем, редкие качатели прав, каким-то образом умудрившиеся не заметить жертв и разрушений у соседей, волшебным образом замолкали, увидев помятый корпус огромного паука-киборга. А принявшие на грудь трезвели. Тех, кто видели вторженцев “вживую”, тоже легко было узнать: страх до сих пор ни в какую не желал их отпускать. Но таких набралось всего четверо. Долбанные инопланетные биомеханические химеры оказались на диво эффективны в уничтожении гражданских…

В общем, убеждать действовать именно так, как говорят уверенные в себе вооруженные люди, собравшихся особо не требовалось. Одну автомобиль, здоровенный пикап “Тойота Тундра”, Павел сразу завернул вместе с водителем и отправил на нём Серика, Виктора и Артема к участку, где они до начала инвазии октов работали. Поставил задачу как можно скорее, минут за тридцать, сварить на месте из швеллеров и арматуры силовую защиту а-ля трак рейдеров: урок с тараном пошел впрок, дорогу колонне станет пробивать импровизированный броневик.

Теперь глава строителей пытался организовать из подошедших и подъехавших мужиков бригаду для разборки завала в коттедже, где я добил второго паукана. Как я и сказал, в целом жившие в поселке люди были не против, вот только разделяться семьи и компании решительно не желали. Да и от ворот, казавшихся им местом, откуда их обязательно спасут, удаляться совсем не хотелось.

ВЗЖЖЖ!!! — бешеный скрип тормозов заглушил даже в очередной раз принявшие повторять записанное сообщение динамики. Каким чудом огромный чёрный с хромом “Мерседес”-кроссовер никого не сбил — загадка. Однако именно потому я не принялся сходу стрелять по наглухо тонированным стёклам.

— А ну ворота открыли быстро! — крик, одновременно истеричный и уверенный, раздался из приоткрытого окна сзади. — Я депутат, мать вашу, бегом, я сказал, живо, живо!!!

Одновременно распахнулась передняя дверь, и оттуда вышел картинно выглядящий телохранитель: прямо-таки шкаф в темных очках и напоказ засунувший руку за отворот пиджака. Ясно-понятно. И интересно, орущий тип, постеснявшийся показаться, и правда такой вот “народный избранник”, или кто-то сообразил, что проверить его статус без сотовой сети не выйдет? Впрочем, свою судьбу он сам выбрал.

Я отпустил тактическую рукоять, которую бывший владелец закрепил на своей “Сайге” и нащупал в кармане пульт. Створки начали расходится, и машина рванула с места, едва “бодик” вернулся на борт. И зеркала заднего вида не пожалели, сбив одно о край воротины. Я же спокойно двинулся следом, выходя в проем, дождался, пока лакшери-жоповозка отъедет метров этак на сто пятьдесят, войдет в поворот — и спокойно, как в тире, поднял ружье и прострелил ей заднее колесо. Причем так, чтобы повредить не только шину, но и диск.

— А говорил, патроны зря тратить не будешь, — попенял мне Павел, подходя. Он проводил глазами как вильнувшая после попадания машина выровнилась и, хоть и серьезно сбавила скорость, все равно скрылась за деревьями на краю луга.

— Теперь им не разогнаться, — объяснил я, закидывая ремень оружия на плечо. — Окт, если увидит их с обочины, сможет догнать. Нам ведь вслед выезжать придется, колонной, то есть медленно. Уж лучше пусть нападет на них и по следам сюда припрется или посреди дороги останется торчать, чем атакует середину колонны.

— Жестоко, но, наверное, справедливо? — пробормотал в ответ бригадир, но тут же во весь голос заорал, тормоша собравшихся: — Кто согласился идти вызволять семью из подвала? За мной, скорее начнем, скорее закончим!

— Жестоко? — вслед ему негромко переспросил я. — Знал бы ты, Паша, что дальше будет…

Глава 6 без правок

Моей особой клановой способностью в другом мире была возможность воздействовать на материю касанием. Именно это сочетание “силы крови” и возможности колдовать превращало обычного мага в реально опасного для демонов экзорциста. Подобрал с земли палку, запитал собственной маной и шандарахнул из неё в противника молнией! Сорвал яблоко — и при попадании во врага оно взорвалось. А однажды мне пришлось драться ледяным копьём — не тот опыт, который я хоть когда-нибудь хотел бы повторить…

Довольно быстро я понял, что использовать столь впечатляющие возможности, лично участвуя в боях против демонов верх идиотизма. Амулеты ведь тем хороши, что могут сработать в руках у любого, даже немага. Вот только сделать их не просто: уникальные материалы нужны со специфическими свойствами, которые еще хрен добудешь. А я такого же качества “уники” мог, как показала практика, как на конвейере штамповать! А сражаться за себя можно отправить тех, кому амулеты очень нужны. Демонов, например, из тех, что нажили не только мозги и личное могущество, но и научились держать слово.

Здорово, правда? Один минус: мне реально пришлось клепать чертовы магические побрякушки конвейерным способом, чтобы создать и поддерживать обменный и товарный фонд, а также обеспечить свой клан как оружием, так и предметами другого назначения. Я бы свихнулся, честно, если бы не практиковал к тому моменту медитационные практики. Словечко “медитация” сейчас весьма модное, звонкое, но уже затертое, и обычно люди далекие от темы понимают под ним из-за этого всего какую-то мистическую хрень. А ведь медитация — всего лишь умение делать что-то, не думая об этом мыслями… н-да, тоже “отлично” объяснил.

Ладно, еще раз. Медитация — это когда некие действия выполняются полностью под контролем подсознания, не вмешивая сознательную часть разума. Это может быть пресловутое “созерцание”, то есть фокус на приеме информации от органов чувств, управление транспортным средством, или даже бой. Или клепание амулетов из заготовок сотнями, чтоб ему пусто было… И это не просто следование какому-то одному заученному рефлексу, на нештатные ситуации подсознание тоже реагирует. Если, конечно, знает — как. Причем и в этом случае не формируя между приемом информации извне и ответом на неё мысль.

Надеюсь, теперь понятно? Когда токарь шестого разряда не может вам объяснить, как попадает в эти самые допустимые микроны, вытачивая заготовки, или когда водитель может трепаться за рулем, вообще не напрягаясь, но при этом идеально рулит — вот это оно. Так же и я мог раздавать указания людям, все прибывающим к воротам, внимательно наблюдать за окрестностями с уцелевшей части крыши развороченного контейнера-бытовки, мыслями полностью сконцентрировавшись на имеющихся у меня крохах информации об октах. От правильной интерпретации этих крох зависело слишком многое. И прямо сейчас, и в будущем.

Из прямых наблюдений за восьминогими киборгами удалось подтвердить первоначальную догадку: их назначение — уничтожение и дезорганизация мирного населения. Получается это у них отменно, надо признать. Было бы их выброшено побольше на единицу площади — и даже мне пришлось бы туго. Но или их хозяин уперся в лимит доступных единиц, либо прямое уничтожение как можно большего числа людей и не требовалось, одно из двух.

Какую-то ясность по этому вопросу внесут дальнейшие наблюдения: сбросят ли еще десант, могут ли пауканы обмениваться разведывательной информацией, есть ли у них прямая связь с пославшим их центром? А если есть, то какова скорость ответной реакции, ведь восьмилапок на Землю скинули как минимум под сотню миллионов, если не миллиард? Во всяком случае, если верить Виктору Ежову, создателю комикса “Воины последней надежды”.

К сожалению, русский комиксист из другого мира, кажется, здорово разбавил свои видения собственной же фантазией. Или просто не так понял многое из того, что увидел? Во всяком случае, Потолок, вот эта плотная серая пелена над головой, по его версии должна была появится сильно загодя, чуть ли не за трое суток до первой инвазии октов. А в итоге пауканы пришли даже раньше, чем какие-то изменения в небе стали заметны.

Опять же, Ежов отрисовал только часть своего графического романа плюс пачку отдельных иллюстраций и зарисовок с набросками: видения его внезапно покинули и возвращаться ни в какую не захотели. Во всяком случае, так было, пока я был там. Что произошло? Да хрен знает. Возможно, хозяева октов разобрались, что такое сноходчество и как оно работает — как-то же они находят инварианты, куда вторгаются.

Но я сам мог что-то сказать лишь о собственном опыте да кое-что косвенно узнал от двух знакомых художников из разных миров. Которые, кстати, так и не осознали, что получают информацию не из своего воображения, а откуда-то извне. И сейчас эта информация мне никак не могла помочь. В отличии от того, что я помнил из графического романа. Вот только какой части сведений можно доверять, а какой — нет?

Из произведения Виктора выходило, что после наведения конкретного такого хаоса на Земле вслед за пауками появятся другие твари. То есть, скорее, машины. Подробно отрисованную гигантскую гусеницу с “панцирем из стали”, вылезающую из-под земли встретить лично отнюдь не хотелось бы: помнится, героям помогли против неё только танки. Еще одним героем озвучивалась информация, что крупные города стоят полностью покинутыми, потому что просто кишат октами.

Ну и главный инсайд: озеро Эварон на Дальнем Востоке России, под водами которого военные смонтировали установку для физических исследований! Пытались создать оружие на новых принципах, а эта штука сработала как маяк для вторженцев. Она и такая же у американцев, которые вели исследования параллельно. Именно установку в озере следовало вновь запустить, чтобы запечатать проход для захватчиков. Вот только… Не существует там никакой установки.

Современная фундаментальная физика — очень, очень дорогая наука. Все, что можно было исследовать относительно просто и дешево уже давно открыто. Для проникновения же в тайны строения материи, физику высоких энергий или вот для изучения структуры самого Пространства требует колоссальных затрат средств и усилий!

Гигантские ускорители-коллайдеры, экспериментальные атомные реакторы, невероятно мощные телескопы и космические корабли и орбитальные станции обходятся настолько дорого, что большинство этих сооружений финансируют сразу несколько крупных государств. По той же причине результаты исследований публикуют открыто: смысла нет таить. Кто при деньгах и так получит, а беднякам не осилить построить даже картонный макет. Но даже это еще не все.

Учёные, способные вести изыскания такого уровня, что теоретические, что практические — уникальный, штучный “товар”. При этом в одиночку даже самый умный академик не справится с ведением исследований… если, конечно, он не смог получить информацию откуда-то еще уже в готовом виде. Как я. Но даже так потенциальному гению с заемными сведениями пришлось бы пройти тот путь, по которому двигаюсь я… двигался, пока окты не заявились. Не оставить следов в публичном научном пространстве у сноходца-ученого не было ни шанса. Как и у меня не было шанса закончить нашествие иномирян за несколько дней, воспользовавшись нерабочей “подсказкой”. А то б я уже мчал по направлению к Тихому океану, конечно.

То, что превозмогать врага придется “честно”, меня, конечно, не радовало, но не слишком волновало. Для телепортации октов явно использовался тот же физический принцип, что и для преодоления границ инвариант. Рано или поздно удастся добыть образцы чужой технологии, моя задача — суметь в них разобраться. А до тех пор моя задача дожить до описанного светлого момента и оказаться там, где пространственные механизмы чужаков будут изучать. Ну и по возможности еще как-то поспособствовать если не победе, так выживанию максимального числа людей. А для этого требовалось ни много, ни мало понять хозяев киборгов. Чем полнее, тем лучше. Тогда их действия можно будет до некоторой степени предсказать, а, значит, и противодействие наладить.

“Зачем?” — это на мой взгляд сейчас являлось центральным вопросом. Зачем тратить ресурсы и энергию, блокировать целую планету и устраивать массовые убийства населения? В комиксе про это и слова не было, “окты плохие потому что плохие”. В реальности, понятно, у всего имелась причина. Потому я и пытался сложить пазл из известных сведений, логики и здравого смысла: чем раньше додумаюсь до чего-то полезного, тем лучше.

Классический и самый частый мотив для нападения кого-то на кого-то, это ресурсы. Будь то плоть на съедение или нефть для сжигания и синтеза пластика. Вот только иномирцам было бы куда проще у нашей цивилизации что-то нужное банально купить. Хотя бы в обмен на те же пространственные технологии. Или силой захватить какую-то одну страну и заниматься теми же покупками через неё. Или еще сотня куда менее затратных вариантов, чем высаживать многомиллионную армию вторжения, причем сразу под списание.

Таким образом, нужно было или отмести вариант с захватом ресурсов, что можно забрать с собой, или признать, что кибогов бросил в бой разум, далекий от человеческого. Ну или кому-то получалось настолько проще и дешевле клепать недороботов, что торговля даже не рассматривалась.

Первый вариант мне не нравился тем, что не бился с выбранным способом воздействия на нашу цивилизацию: дезорганизация и подавление, а не уничтожение людей чем-нибудь типа вируса. Без разницы уже, что там дальше хотели сделать захватчики: воспользоваться ставшей ничейной инвариантой или извести нас по каким-то еще причинам. Не бьётся логика.

Второй с точки зрения логики был еще хуже: “а давайте сразу решим, что враг непознаваем”. Тоже в мусорку. А вот третий… да, он, пожалуй, единственный из всех подходил с точки зрения рабочей гипотезы. Правда, вот так сходу представить мир, где с одной стороны киборгов собираю миллионами за бесценок и с другой дешевле разорить параллельную реальность, чем синтезировать или добыть нужное у себя нужно у меня с ходу не получилось. Хотя смутное ощущение узнавания ситуации у меня все-таки появилось. Кажется, я про что-то похожее… читал? Надо только сосре…

Уловив некую неправильность в происходящем вокруг, я задвинул свои измышления куда подальше, сосредотачиваясь на реальности. Так, машины—”пузотёрки” и просто маловместительные уже припаркованы так, чтобы не мешать выезду. Два внедорожника, солидного возраста но ухоженные джип и митсубиси уже вернулись, нагруженные едой, одеждой, медикаментами. И горючим — наличие ДВС сейчас важное преимущество! Маленьких детей сторожат бабушки и мамы, скопом. Нашлось и кому собирать подходящий бесхозный из-за октов транспорт по поселку. И вот от одной из этих машин ко мне идут двое. Без оружия, одежда в легком беспорядке, но слишком уверенный шаг. Та-ак.

— Это ты тут командуешь? — рублено стоя фразы, спросил меня немолодой мужчина, чья внешность и выправка так и кричали “военный!” — Полковник Синицын, ВэДэВэ.

— Кирпич Данила Михайлович, депутат Государственной Думы, — отрекомендовался второй. — Можете объяснить, что тут такое происхо…

— Отставить “можете”, доклад, кор-ротко! — десантник рыкнул так, что даже меня пробрало.

— Вторжение. Чужие. Автоматические платформы без оператора, без стрелкового оружия. Не земного происхождения, — я постарался ответить максимально в той форме, что хотел получить Синицин. И не потому что он меня “прогнул”, а для того, чтобы как можно быстрее донести до него сложившуюся ситуацию. Ведь “деревянного солдафона” он врубил не от хорошей жизни, а явно увидев последствия атаки октов. Этакая защитная реакция.

— Отставить фантазии! — резко отмахнулся от последних слов военный, но осёкся: я спрыгнул с крыши контейнера так, чтобы мое лицо после приземления оказалось сантиметрах в пятнадцати от его. Не пробуйте повторить, если только не улучшили геном тем или иным способом, как я, или не занимаетесь профессионально акробатикой.

— Чужие, — с нажимом произнес я. Объяснения в такой ситуации полкан слушать явно не стал бы, так что пришлось давить не логикой, а вот так, самим собой. — Я провел экспресс-вскрытие. И они телепортировались.

— От д-дерьмо! — психологический прием сработал, теперь десантник полностью поверил моим вводным. И попытался переварить.

— Что им нужно? — а вот это прорезался депутат.

— Отбросить нас в каменный век, — мгновение подумав, решил я. Даже если это не цель хозяев киборгов, то уж точно следствие этих целей. — Тех из нас, кто останется в живых, конечно.

Глава 7 без правок

Можно по-разному относится к работе депутатом. Некоторые вот любого представителя власти считают априори бездельником и вредителем. Да и люди в Думы попадают очень разные. Но одно можно сказать точно про любого политика, сумевшего занять думское кресло: пронять его словами очень сложно. Во всяком случае, недостаточно хорошо подкрепленными.

— Это точно? Откуда вы знаете то, что рассказали… — Кирпич замялся.

— Жаров, Александр Сергеевич, доктор наук, физика, — наконец-то представился я. Надо сказать, после обозначения научных достижений реакция людей обычно делилась на два типа. Или “о, учёный, ну этот точно знает”, или “физик-шизик? Чего этот странный нерд может-то о жизни знать?!”

— Так откуда сведения? — к сожалению, Данила Михайлович явно относился ко второму типу собеседников. Даже тон вопросов изменился. — Ну, вот это вот все про про инопланетян и каменный век.

— Я не говорил про инопланетян, — педантично возразил я, жестом приглашая следовать за собой. — А про неземное происхождение восьминогих платформ.

— Но…

— Это разные вещи, — не дал я себя перебить, подводя политика к месту, где лежал обезноженный корпус киборга, не особо пострадавший от встречи с бампером тяжелого самосвала. Полковник, все еще “переваривающий” слитую ему информацию и потому в разговоре не участвующий, тем не менее от нас не отстал. — Вот доказательство моим словам.

На Рессору-сан в ножнах, которую я совершенно каноничным для этого японского холодного оружия способом заткнул за импровизированный широкий тканевый пояс сзади, до сего момента ни полковник, ни депутат внимания не обратили. Ну действительно, мало ли зачем человек себе живот обвязывает в такой ситуации? Потому меч, для них словно из ниоткуда возникший в моих руках, оказался для них полной неожиданностью. А когда я в несколько взмахов вскрыл панцирь паукана и добрался до одного из бронированных шаров-нервных центров — эти двое и вовсе выпучили глаза!

— Полимер, что-то вроде карбон-кевлара, вот этот материал тоже какой-то композит, а вот тут крепятся искусственные мышцы, — словно указкой кончиком катаны ткнул в нужные места я. — Обратите внимание на текстуру деталей, они не отлиты и потом склеены из заготовок, а словно целиком отпечатаны на тридэ-принтере. Такой технологии еще ни у кого нет, возможно, еще лет этак через пятнадцать появились бы первые лабораторные образцы, очень грубо способные повторить результат. А вот до создания искусственно выращенного нервного ганглия, предназначенного для управления бионической машиной нам лет пятьдесят развития биологии и кибернетики по самым скромным прикидкам.

— Меня сейчас стошнит! — вот уж не ожидал, что рассеченный бронированный шар может вызвать у кого-то такую реакцию. Впечатлительный депутат попался. Зато желания задавать дурацкие вопросы у него сразу пропало, уже хорошо.

— Доктор наук? — как-то по-новому посмотрел на меня десантник, и указал глазами на клинок. — Можно?

А мужика-то проняло еще раз. Даже командный тон отвязался.

— Только рукой заточку не проверяйте, — я вложил катану в ножны и в таком виде протянул военному. — Хобби, заставлющее много двигаться и хорошо выкладываться — залог здоровья для тех, кто днями стул под собой просиживает.

— Ну да, ну да, — Синицин аккуратно вытянул Рессору и попытался воткнуть в панцирь окта. Сначала осторожно, потом с нажимом, навалившись всем телом и заставив лезвие пружинить. Хмыкнул, осмотрел неглубокий, почти не заметный порез, еще более аккуратно вернул катану в ножны, протянул мне, а сам вынул из кармана складной нож. Молниеносное движение, не уступающее скорости моего удара — и короткий клинок вошел в панцирь на половину длинны лезвия, основательно застряв. Военному пришлось упираться ногой, чтобы вернуть себе в сложенном виде так безобидно выглядящий инструмент.

— Волокна в композите, куда проще прорезать, чем проткнуть, — подсказал я.

Кстати говоря, экзерсисы над “трупом” врага не остались незамеченными, незанятые дети так вообще подтянулись посмотреть поближе, а за ними и приглядывающие взрослые. А остальные просто косились. Меж тем Синицин попробовал последовать моему совету. Получилось получще, нож застрял, оставив надрез сантиметров пять.

— Не так, нужно быстрыми движениями, — попытался объяснить я. Увидев, что меня не совсем понимают, уже сам спросил: — Можно?

То, что лезвие в скромно выглядящем “складнике” очень непростое я уже понял, наблюдая за инструментом в чужих руках, а в моих он без проблем оставил в композитном “сендвиче” корпуса боевой платформы вторженцев глубокий длинный надрез. Второй взмах — и только накладки рукояти помешали расширить его на полную длину клинка.

— Как-то так, — я вернул нож. — Угол заточки еще не самый удачный против такого материала.

— Хорошее хобби, уважаю, — повторил полковник со странной интонацией.

— Просто знания сопромата, — пожал плечами я.

— Не думаю, что сопромат помогает дважды с точностью до миллиметра повторить один и тот же замах, — объяснил он. — Уважаю людей упорных и целеустремленных, Александр. Виталий, будем знакомы. Что планировал дальше делать?

— Очень приятно, — церемонно ответил я на рукопожатие. Надо ж, целый полковник меня себе ровней признал. Ну и успокоить я его сумел, видимо, демонстративно нарезая боевой юнит пришельцев. — Гражданских до ближайшего убежища ГрОба, есть мнение, что твари получают энергию “по воздуху”, и под землю им просто так не попасть… А самому — к ближайшей военной части, передать информацию, которую узнал. Может, спецсвязь еще работает.

— Дельно, — одобрил Синицин. — Мы поможем. Слыш, Даня? Иди, убалтывай электорат. И я молодость вспомню.

— Держи, — правильно истолковал я выразительный взгляд в сторону “Сайги”. — Только не трать патроны по октам, в этого охрана два рожка высадила — и ни в один ганглий не попала. И я подозреваю, надо все шары внутри разрушить, чтобы эту штуковину убить, к обычным пробоинам они крайне стойки. Только ноги отрывать… или отрезать. Мечом.

— Ять! — до Кирпича (досталась же фамилия!) и Синицина только сейчас дошло, что обезвреженный юнит еще “жив”.

Но если депутат просто отшатнулся и едва не упал, то десантник себя в руках удержал, разве что лицо перекосило от ярости и кулаки сжались.

— Не рванет? — строго по делу переспросил военный.

— Я в них ничего взрывоопасного не нашел, даже источника питания, — пришлось развести руками. — И горючего тоже, тут одного пытались сжечь, только снаружи закоптили.

— Бросить тут, так подберут и востановят, — скорее себе, чем мне сказал военный.

— Это вряд ли, все сочленения неразборные, весь корпус отпечатан, такое впечатление, сразу целиком, — успокоил я его и тут же испортил настроение еще больше. — Эти восьминоги, очевидно, расходный материал, вроде барражирующие боеприпасов или мин, разве что самоходных и нацеленные против прежде всего мирняка.

— То есть настоящих боевых единиц мы еще не видели? — а депутат-то сразу сообразил.

— Проклятье, — Синицин аж побелел от бессильной ярости. — Глянуть бы в глаза тем, кто это все устроил… Перед тем, как выдавить их гляделки нахрен! Вот этими пальцами! Кирпич! Харэ прохлаждаться, накрути вон гражданским хвосты, нефиг уши развешивать пялится попусту! А я мужикам помогу.

— Обязательно глянем, — тихо пообещал я корпусу окта, опять пристраивая Рессору за пояс и присаживаясь перед выведенным из строя врагом на корточки. — Вы, ребятки, просто не в курсе, с кем связались. Это только со стороны кажется, что мы успели забыть, как поступать с самозванными вершителями судеб.

* * *

Удивительное дело, но Синицин сумел заставить людей работать едва ли не вдвое быстрее. И одновременно умудрился сформировать целое отделение стрелков! Не так уж мало оружия в поселке оказалось по домам: пятнадцать охотничьих стволов и патронов к ним нашлось даже при самом поверхностном поиске. Полковник не упустил ни слова из моих объяснений и решил попытаться прикончить следующего окта сосредоточенным огнем, поразив все нервные центры киборга просто за счет количества попаданий. Сомневаюсь, что выйдет, и патронов все равно жалко, но попробовать, определенно, стоит.

Я считал себя неплохим руководителем, но до полевого командира мне оказалось далеко. А вот у вэдэвэшника такой опыт явно был. Кирпич тоже не ударил в грязь лицом, сумев успокоить и сорганизовать тех, кто вынужден был остаться неудел. И устроил так, что при погрузке на собранные джипы и внедорожники ни один ребенок не пропал и не потерялся. Боюсь, у меня так гладко бы не вышло — вот так, с нуля, без своей команды все гладко организовать. Пожалуй, я за Данилу Михайловича теперь голос отдал бы на выборах без сомнений.

Под конец сборов на поле перед поселком из лесу выбрался окт. Сначала он даже не обратил на нас внимание, двигаясь куда-то мимо, выдерживая идеальную прямую, но минуту спустя резко изменил курс, направляясь прямо к воротам. И вот тут полковник показал класс, не просто не дав на пару с депутатом разгорется панике, но выстроив своих стрелков в линию, обеспечив идеальные условия для стрельбы.

Правда, мужики на нервах палить все равно начали раньше, чем дистанция стала оптимальной, а половина еще и после двух-трех выстрелов не смогла продолжить бой, так как уронила патроны, гильзу в стволе перекосило, закусило затвор и все такое прочее. Но все равно боевая платформа успела обзавестись кучей пробоин в передней части “груди” прежде, чем подобраться воротам вплотную. И я едва не упустил оптимальный момент для атаки, потому что теперь Синицину буквально пришлось вырывать оружие из рук переставших реагировать на его окрики мужиков. Ну хоть не ранили друг друга.

А я просто повторил то, что сделал уже сегодня много раз: на скорости срезал две опорные конечности с одной стороны и не дал себя ударить. Похоже, обстрел даром для киборга все же не прошел, видимо, попадания попортили сенсоры в лобовой проекции, заменяющие паукану глаза, и уходить от плохо нацеленных контратак получалось значительно проще. Минута, легкий зуд в мышцах — и очередная машина смерти бессильно лежит в дорожной пыли.

А вот редкие хлопки, перешедшие в оглушительный шквал аплодисментов, сопровождающихся громкими бессвязными криками застали меня врасплох. Я даже не сообразил сразу, как правильно отреагировать, разве что выдал кривую, вымученную улыбку. Люди, многие совсем недавно потерявшие родных и знакомых и напуганные новой встречей со страшным врагом, здорово перепсиховали, когда неубиваемый юнит шел под пулями на них, словно бессмертный. И уже готовые разбегаться в ужасе, а теперь вот так выплекивали пережитое наружу. Синицину, Кирпичу и бригадиру Павлу, фамилию которого я так и не спросил, с большим трудом удалось заставить выживших начать рассаживаться по машинам. Надо выезжать, пока еще гости не пожаловали.

Глава 8 без правок

На дорогу от шоссе до поселка жаловаться было грех: асфальт хоть и местами пошел “стиральной доской” и обзавелся кое-где прямоугольными заплатами, других изъянов не имел. Все ж не зря с владельцев коттеджей ежегодно собирали вполне приличные деньги на поддержание инфраструктуры. Одна из причин, почему уютные домики временами меняли владельцев: не используемая собственность продолжала тянуть деньги из хозяина. Как правило новые собственники начинали свою жизнь в поселке с масштабной перестройки всего и вся на своем участке, из-за чего грузовики с песком, щебенкой и кирпичами продолжали разбивать подъездной путь и поддерживали стабильно-высокий уровень поборов. Впрочем, теперь-то уж чего…

В целом, по подъездной дороге можно было смело разгоняться до шестидесяти. Но только не в составе растянувшейся на километр автомобильной колонны, где три четверти отнюдь не профессиональных водителей сидели за рулем доставшихся им тачек в первый раз в жизни. Всякие “трекшен-контроли” и “адаптивные помощники водителя”, конечно, ситуацию сильно упрощали, но Синицин все равно не рисковал разгоняться больше тридцати пяти.

Правильно сделал, иначе бы на выбор между “затормозить, аккуратно объезжая перегородивший дорогу “Мерседес” и подставится окту, методично доламывающему машину” и “улететь в кювет, попытавшись сделать маневр на полной скорости” водителям головных авто осталось бы где-то полсекуды. А так все спокойненько оттормозились, стрелки из двух первых джипов успели дать несколько залпов, в этот раз целясь по месту крепления ног киборга к его головогруди, дав мне время изготовится к атаке.

— Отставить покидать технику без приказа! По машинам! Назад, назад! Быть готовым продолжить движение! — сотовая сеть не подавала признаков жизни, удалось найти всего четыре ручные рации, две из которых достались мне и стрелкам, а еще одна ушла замыкающим в хвост построения. Потому полковнику пришлось напрягать собственные голосовые связки.

— Знакомый кроссовер, — хмыкнул Павел-бригадир, когда я вернулся. За моей спиной десяток мужиков, дружно навалившись, скинул преграду с дороги. — Сработала твоя ловушка.

— Решили поменять пробитое колесо, прежде чем выкатываться на трассу, — кивнул я, успевший рассмотреть подробности. — Охранники и водитель стреляли по паукану до последнего, дав их уроду-боссу сбежать в лес. Довольно далеко — окт, судя по состоянию машины, только недавно вернулся… зачем-то.

Я замолчал, пытаясь понять, что именно меня так “царапает” в увиденном. Тварь ничем не отличалась от тех, что отметились в поселке, и то, что пауки преследует человеку-намеченную цель, иногда в ущерб другим, более доступным, я тоже уже видел. И что киборг смог пройти по следам человека в лесу меня тоже не удивило: если инстинкты донора нервной ткани дополнить соответствующими сканерами, получаться охотится у пауканов будет даже лучше, чем “родителя” в природе. Как и возвращаться назад к тому месту, откуда преследование началось. А вот что боевая единица вторженцев до внедорожника докопалась…

Чёрт…

Проклятье!!!

— Синицин, окты могут пеленговать источники радиосигнала, как минимум высокочастотные! — крикнул я в рацию. — Сотовые вышки они не случайно повалили, а целенаправленно! И теперь, когда подавили самые мощные источники излучения, самонаводятся на телефоны и модемные автомобилей!

Ответом мне послужила экспрессивная матерная тирада.

— Точно? Уверен?!

— Иначе зачем этому возвращаться и “Мерседес” ломать? — озвучил я ему свои умозаключения. — И сигнал с вышек как-то подозрительно быстро пропал для того, чтобы это можно было бы объяснить совпадением и случайностью. Ведь поля покрытия ретрансляторов как раз для того и многократно пересекаются, чтобы выход из строя одно или даже двух рядом не обрушил покрытие.

— Сейчас всех заставлю выкинуть очки-”дополняшки” и мобилы, — десантник коротко выразил свое мнение о ситуации словом на букву “П”. — Но с машинами такой фокус пройдет только со старьём, у тех, что поновее, без модема двигатель просто не включится… С какого расстояния мы для тварей светимся как новогдняя ёлка?

— Метров… — сначала я вообще хотел сказать “с тысячи”, но вспомнил, как двигался киборг, выбравшийся к поселку из лесу. — С трёхсот-четырехсот. Похоже, у них не самая чувствительная приемная система.

— Хоть что-то.

Собственные очки выкидывать очень не хотелось: ладно, дорогие и качественные, так там же у меня закачаны все основные материалы по моим теперь особенно ценным наработкам! И вообще, что называется “вся жизнь”: контакты, календарь встреч и дел, заметки, книги, статьи и монографии… Ну и фильмы с музыкой и все такое прочее, конечно. К сожалению, даже режим “в самолёте” до конца не отключал радиомодуль, коммуникационное устройство продолжало время от времени давать сигналы в эфир, позволяя найти себя и владельца, например, МЧС. Даже, вроде, в “отключенном полностью” состоянии тоже — производители очков такое не подтверждали, но и не отрицали.

Да, накопитель из стойки с оборудованием я тоже держал при себе, но считать информацию или поработать с ней — нужен системный блок. Учитывая, что вокруг творится — хрен знает, когда я получу доступ к технике, которую теперь еще и не у каждого хардкорного геймера и хорошего системного администратора найдешь. Хотя всего пять лет назад вставить твердотельный накопитель можно было самостоятельно в любой ноутбук. А десять — и память с аккумулятором свободно поменять, и даже кулер процессорный почистить от пыли… Блин!

Проследив, как дорогой футляр-зарядка улетает в придорожную, я не удержался и сплюнул. Что-то мне подсказывало, что вернуться мне сюда если и получится, то очень не скоро. И, разумеется, утраченное я уже никогда не найду. Вроде и пустяк, на фоне всего прочего — но обидно просто трындец как. Что ж, выставлю и эту потерю в счет хозяевам пауканов. Только вот не расплатиться им по этому счету уже никогда. Одни только потерянные детские жизни за прошедшие несколько часов вторжения ценнее всего, что у них есть.

* * *

Ранее даже ночью не пустеющее до конца шоссе встретило нас полным отсутствием какого-либо движения. Что очень не понравилось Синицину, да и всем остальным тоже. Что могло полностью парализовать поток транспорта? Невозможность проехать по трассе, причем с обеих от нас сторон. Вот и думай, где что произошло.

— Не знаю, какое где сейчас состояние лесных дорог, но пробиться до города большая часть машин сможет, — незнакомый мне мужчина почесал бороду, и еще менее уверенно добавил: — Если, конечно, “электричкам” заряда хватит…

Очередная остановка пришлась на узенькую полоску леса, отделяющую полотно федеральной трассы от окрестных полей. Судя по тому, что импровизированное совещание собралось у капота сильно лифтованного, снабженного шноркелем УАЗа “Хантера” на огромных, дюймов под сорок, колёсах, владелец машины знал, что говорил.

— И мы соберем на себя всех окрестных октов, потому как вряд ли разгонимся больше десяти километров в час.

— Я бы рассчитывал на среднюю скорость в полтора кэмэ-че, с учетом всего, — обломал депутата любитель то ли оффроуда, то ли охоты, то ли всего сразу.

— На узком проселке у меня не получится вовремя пробится к месту атаки, если он будет далеко от меня. Да и не факт, что вообще смогу адекватно сражаться, если кусты и деревья по обочинам растут достаточно плотно, — предупредил я.

— Будем прорываться по хорошему асфальту, — решил полковник и повысил голос. — Первая группа из двух машин выдвигается вперед, в ней буду я. Жаров и Кирпич, вы ведете основной фельетон, если мы подадим сигнал, резко разворачиваетесь и по ситуации или останавливаетесь, либо сразу разворачиваетесь и движитесь в обратную сторону. Увидели тварей? Не тормозить! Вопросы есть, нет? По машинам!!!

Стоило только машинам вэдэвэшника выкатится на шоссе, подготовленный УАЗ тоже сорвался с места — только в другую сторону, лихо перекатившись через обводную канаву — и прямиком через поля к синеющей вдали полоске настоящего леса.

— Не стрелять! — примерно половину людей с оружием Синицин оставил нам. — Хотят попытать счастья в одиночку, их дело.

— В этом старье вообще электроники, небось, нет, одна электрика, — задумчиво проводил взглядом трясущийся на невидимых в высокой траве колдобинах внедорожник Павел. — А путевой компьютер с модемом они просто втихую отключили да выкинули, раз он с движком никак не связан. Видать, на это и рассчитывают…

— Время! — перебил политик. — Выезжаем! Ходу, ходу!

Какая-то видимость порядка движения не продержалась и минуты. Шоссе формата два плюс два разделялось посередине двойной сплошной — но больше ничем. И первые водители, догадавшиеся занять встречку, начали обгонять нас там. Скорее случайно или неправильно выставив круиз-контроль, ведь договорились идти ровно шестьдесят, благо тут уже можно было. И эта ошибка словно плотину прорвала!

— Мать твою за ногу!!! — получив удар сзади по касательной от внезапно забывшего все инструкции и психанувшего обгоняльщика, наш пикап едва не улетел в кювет. Система поддержки вождения, пусть и лишившаяся без подключения к сети половины функций, смогла удержать нас на асфальте. По той же причине большая часть попыток обгона обошлась без жертв и послужила причиной только нескольких касаний. Тем не менее, где-то сзади под отчаянный визг покрышек вылетел с дороги.

— Торм…

— Тут деревня! Горит половина домов и пол десятка пауков! — ожила рация голосом Синицина. — Проходить на максимальной скорости! Педаль в пол, не тормозить!!!

И Виктор, вынуждено сменивший кабину самосвала на салон внедорожника с кузовом, нажал в пол, одновременно тыкая в сенсорный экран.

— Внимание! Система безопасности вождения отключена. — Ускорение ощутимо вжало меня в сидение. Одновременно пикап начало раскачивать и мотать из стороны в сторону. — Напоминаю, что по законам Российской Федерации на дорогах федерального значения запрещено…

— Заткнись! — прервал оповещение водила.

— Ты что творишь? — перегнулся к нему через спинку сидения Серик.

— Не хочу, чтобы электронная дура экстренно затормозила нас перед вышедшим на полосу восьминогом, понял?!

В этот момент мы уже летели сто двадцать, причем колонна уже окончательно распалась. Рядом с нами держалось четыре примерно схожие по массе и мощности силовой установки машины, остальные уже ушли вперед или сильно отстали.

— Держитесь!!!

Витя как в воду глядел: выбравшиеся на шоссе после того, как мимо них пронеслась двойка машин-разведчиков окты послужили причиной экстренной остановки пяти автомобилей. Водитель еще одного видимо тоже отключил системы безопасности, но с управлением справится не сумел и на полном ходу размотался о шумозащитный экран. Мы с визгом шин, дымом от проскальзывающей резины и лёгким заносом сумели сманеврировать. Лично мне же оставалось только сжать зубы: на дорожном полотне без укрытий, да еще и рискуя ежесекундно попасть под машину, сразу с двумя октами не сладить. А где-то на подходе, если верить полковнику, были еще три юнита.

— Прорвались! — шофёр растёкся по автокреслу, утирая обильный пот со лба. — Там, впереди, еще одна деревня, потом город… А нам точно туда надо?

Я огляделся: рядом с нами теперь держалась только одна машина. Вроде кто-то еще ехал позади и впереди. Колонна выживших полностью распалась.

— Хороший вопрос…

Глава 9 без правок

— Может, дернем сразу к Вэ-Че? — предложил Павел, вызывая на дисплей головного устройства навигационную программу. — Мобилизацию ведь так и так объявят, раз такой трындец везде и всюду. Чего в бункере сидеть, лучше уж сразу восьминогих начать крошить.

— Точно! Лучше я буду внутри бэтээра уродов давить, чем уворачиваться от них на этой жестянке, — совершенно напрасно, на мой взгляд, оскорбил уже дважды спасший нам жизни автомобиль Виктор и пояснил. — Я по ВУСу мехвод, мазута.

— А я первый номер пулеметного расчета.

— А я в первый раз в жизни жалею, что от казахстанской армии откупился, — мрачно отозвался Серик.

— Синицин Жарову! Ответь! Прием, — попытался вызвать машину разведчиков я. Безрезультатно. Маломощные портативные гражданские рации специально настраивались так, чтобы с гарантией не создавать каких-либо существенных радиопомех, потому мягко говоря не отличались большим радиусом связи. На стройке координировать усилия или в лесу грибы вместе собирать, чуть разойдясь, чтобы криками белок не пугать — вот их предназначение. Стоило нашим машинам разъехаться больше чем на несколько километров — и связь пропала. Одно хорошо: эти штуки точно ничего не излучают, пока не нажмешь на тангенту.

— Мы окончательно сами по себе, — я крутанул головой и понял, что и последняя машина из поселка, сумевшая удержаться рядом с нашей, успела куда-то деться. — Мне тоже нужно в ближайший ПэПэДэ, чем скорее тем лучше. Я уже говорил, зачем.

— А мне нужно домой, к маме, и чтобы окты все дружно сгинули так же, как появились, — высказал неожиданное пожелание оператор погрузчика. — Витёк, отвезешь?

— Дорогу покажешь? — наш водила и рад был бы поддержать шутку, но выдавил из себя лишь кривую полуулыбку, больше похожую не гримасу. — Где тут военная часть, я тоже в душе не чаю, если что.

— Навигатор тоже не в курсе, — оповестил нас Павел. — Вроде как военные объекты на гражданские карты вообще не наносятся.

— “Спутник” посмотри, — порекомендовал ему Артём. — Там обычно прекрасно видно то, чего официально нет.

— Не загружены спутниковые фото, — продолжая ожесточенно тыкать пальцем в тачскрин, помотал головой бригадир строителей. — Эта фигня без сети вообще ничего не может! Чудо, что хоть какие-то куски показывает.

— Видать владелец часто тут катался, вот в кэше и сохранилось, — выдвинул гипотезу Серик и обеспокоенно поёрзал на слишком узкой для нас троих сидушки заднего дивана пикапа. — Мне кажется, или впереди, прямо нам по дороге что-то очень хорошо горит?

Я постарался высунуться в окно, насколько смог — и только беззвучно выругался. По сравнению с этим пожаром, выбрасывающим колоссальной стеной черный дым вверх до самого Потолка, те, что остались позади, походили на тлеющие угли, что вот-вот сами затухнут.

— Что-то мне не хочется проверять, что там такое происходит, — пожаловался шофер. — Босс, куда нам сворачивать и когда?

— Я тебе Ванга, что ли?! — нервно отмахнулся бригадир. — Может, дождь огонь притушит…

— Какой еще дождь? — нахмурился Серик.

— А ты гром не слышишь?

— Нет…

— Тормози! — резко приказал я. И когда машина с визгом тормозов замерла на шоссе, перестав свистеть набегающим потоком воздуха в открытых окнах, мы все услышали далекие раскаты.

— Это не гром, — сам себя поправил Павел. — Это…

— Пушки, — закончил за него Артём. — Артиллерия работает.

— Оттуда, — сориентировался главный строитель. — Витя, ищи съезд с шоссе!

Двигаться, ориентируясь на выстрелы, да еще и по разбитым проселочным дорогам, которые явно предназначались для тракторов и лесовозов, оказалось довольно сложно. Раскаты становились то тише, то громче, направление тоже “гуляло”, видимо, звук отражался от рельефа местности. Не раз и не два приходилось выбираться из пикапа и выталкивать, навалившись, машину из очередной ямы или лужи. Разве что окты все куда-то задевались — возможно, так же как мы двигались к источнику шума, только по прямым через леса и поля.

Если сначала орудия долбили вразнобой, почти не умолкая, то потом стрельба стала залповой, и перерывы между выстрелами все увеличивались.

— Никак снаряды кончаются, — мы с Сериком и Артёмом переместились в кузов, чтобы улучшить развесовку машины. Мотало по колдобинам в нем изрядно, но при скорости около пяти километров в час вылететь за борт мы не рисковали.

— Я бы сказал, орудия сначала били прямой наводкой, а теперь стали долбить по указаниями, за горизонт, — поправил казаха обычно молчаливый строитель. И тут же ткнул пальцем в небо: — Видели?

— Птицу? — закрутил головой водитель погрузчика.

— Беспилотник, балда! — строитель заметно приободрился. — Это ж “Орлан”, вот кто огурцам “светит”. Во, во, гляди! Оператор нас увидел, на второй зашел!

Теперь и я во всех деталях разглядел явно специально упрощенные очертания небольшого винтового самолета размером с радиоуправляемую модель, медленно прошедшего у нас над головами. Серый цвет фюзеляжа и крыльев легко терялся на фоне серого же марева, сплошной пеленой затянувшего небо.

— Он улетел, но обещал вернуться… — проводил дрона-разведчика взглядом Серик. Оператор, надо полагать, разглядел нас во всех деталях и третий круг закладывать не стал. — Слушай, Тём, а ты откуда так хорошо в этих штуках шаришь?

— На сборах матчасть заучил, — хмыкнул строитель. — Офицерам запаса, знаешь ли, положено уметь разбираться в современном оружии.

— Охренеть я белая ворона, — пробормотал “откосивший” казах. — Только у всех под ногами мешаться буду.

— Нет, ты не белая, — я демонстративно дернул себя за аккуратно подстриженную бороду. — Я вот тоже не служил. Сначала на врача учился, потом передумал и перевелся на физтех, потом аспирантура — и уже по возрасту под призыв не попал. Как видишь, делить октов на девять это ничуть не мешает. И уж поверь, сейчас там, откуда долбят батареи, любая пара рук, способных держать автомат на счету. А уж руль грузовика или, тем более, рычаги экскаватора — тем более.

— Твоя правда, — приободрился Серик.

* * *

— Куда прёшь, дебил! Не видишь, написано “стой, закрытая зона”?!

Доехали, наконец. Две деревни, которые попались на пути, мы загодя объехали, ориентируясь по столбам дыма. Со стороны райцентра масштабный пожар тоже не думал ослабевать. И вот, наконец, на удивление ровная и гладкая для лесной просеки дорога под нависающими кронами деревьев вывела нас куда мы стремились. Во всяком случае, остановил нас выскочивший как чертик из табакерки солдат в полной боевой выкладке.

— Предлагаешь повертаться и отдаться октам на убой? — огрызнулся Виктор раньше, чем Павел успел что-то сказать в ответ.

— Октам?

— Здоровенным кибер-паукам с восемью ногами, — опередил наконец подчиненного бригадир. — Мы на мобилизацию приехали. Рассудили, так быстрее, чем через военкомат. И меньше шансов, что прибьют по дороге.

— Хорошее словечко, — кивнул “зеленый человечек”. — Ладно, ключи гоните, вылазьте — и за мной. Отправлю в расположение, комендачи разберуться.

— Нормально вы тачками затариваетесь, — опять не удержал язык за зубами наш водила.

— Нет, ну если хочешь — рискни здоровьем, — неожиданно дружелюбно предложил боец, протягивая назад брелок от пикапа. — Мы тут управляемое минное поле за сорок минут вместо положенных по нормативу трёх часов развернули. Заодно и проверишь, все ли проводки нормально скручены.

Строитель только выругался в ответ, спрятав руки за спину, но больше устало, без огонька. Остальные тоже как-то подсдулись: бешеный стресс в течении нескольких часов не прошел без последствий. А тут вроде как до безопасного места добрались. Наконец.

— Кого ты там приволок, разведка?

У военных оказался целый укрепленный пост, причем развернутый так, что не зная в десяти метрах пройдешь и не заметишь. В том числе и БТР, припаркованный в специальном земляном укреплении, оставляющим на виду только башенку с автоматической пушкой, заботливо укутанную маск-сетью. А вот от позиции просека просматривалась как на ладони. Впрочем, если хоть немного внимательно глядеть по сторонам, становилось заметно, что место для обороны подготовлено давно-давно, аж контуры насыпи успели зарасти не только травой, но и маленькими елочками. Небось место для учений для личного состава еще со времен Союза.

— Да вот добровольцы подъехали, просятся в личный состав, тащ старший лейтенант, — усмехнулся наш проводник. — Точно не местные, ехали наугад. У их старшего охотничья Сайга с запрещенным магазином. А другой вон типа с мечом за поясом разгуливает.

Я зацепился взглядом за царапины на лобовой броне транспортера. Несколько глубоких борозд пересекали шину переднего колеса. Не иначе как техника уже успела поучаствовать в иммобилизации иномирового киборга, только в отличии от самосвала достойно сдержала все удары судьбы.

— Мужик, ты ружьё-то разряди и рожок отомкни, от греха, — посоветовал лейт. — Все равно толку с него нуль, против пауканов и автоматом особо ничего не навоюешь. Нет, в расположении сдашь, мне-то зачем. Сидоров, Мамедов, отведите до коменданта.

— А если ты прямо в часть диверсионную группу потенциального противника только что отправил, тащ командир? — услышал за спиной я вопрос разведчика старлею, который он задал все тем же чуть насмешливым тоном. Не иначе как тоже перенервничал мужик и теперь вот так компенсирует.

— Разведка, иди-ка ты… дальше свои снайперские пары рассаживай, — устало послал подчиненного старший по званию. — В расположении связь есть, а тут я их как проверю? Да и хоть от чертей лысых делегацией окажутся, все лишние руки, чтобы завалы быстрее разобрать.

Военной части досталось, едва мы попали внутрь периметра, как стали видны разрушения. Выбитые окна, уже потушенные пожары, и упомянутые завалы. Газоны перепаханы гусеницами и колесами: прежде, чем в ход смогли пустить оружие, вторженцев давили подручными средствами. Часть техники так и осталась там, где её бросили, не сумев уйти своим ходом.

Судя по многочисленным проломам в заборе и оборванной “колючке”, не успел личный состав разобраться с теми октами, которых телепортировало прямо внутрь территории, как к ним подошло подкрепление извне. Их сначала давили автоматным огнём, потом наконец пошли в ход бэтээры и ручные гранатомёты — судя оспинам и пробоинам в уцелевших стенах, без промахов не обошлось.

— Документы давайте, — молодой младлей сидел за столом у видавшего виды компа, накинув китель на плечи на голое тело и берёг правый бок. Руку с той стороны ему забинтовали вместе грудной клеткой, еще и шины наложили. В другой ситуации лежать ему в койке с таким сложным переломом как минимум ключицы под капельницей. Но, видимо, людей и правда сильно не хватало. — И своими словами, кто такие и откуда. Только покороче.

— Капитан запаса Самойлов, — положив руку на плечо своего бригадира и не дав тому заговорить первым, подал голос Артём. — По результатам последних сборов имею квалификацию командира огневого взвода самоходных орудий. Со мной коллеги по работе и ученый, имеющий важные сведения о происходящем.

Глава 10 без правок

— Тащ майор, разрешите, — козырнул, в смысле скорее махнул ладонью у козырька форменной кепки, чем уставным образом отдал воинское приветствие лейтенант. Чего, кстати, делать вообще-то вообще не должен был, в боевой-то обстановке — но въевшуюся насмерть привычку еще попробуй перебори. — Тут учёный с машиной гражданских приехал…

— И набуя ты его ко мне сюда притащил? — майор тоже носил, можно сказать, на себе следы недавно рухнувшей в тартарары мирной жизни: не нашел время сменить повседневную форменку на полевой камуфляж. С другой стороны, китель и брюки уже поздно было спасать: не стоило в них поползать в пыли и грязи, преодолевать открытое пламя и таскать скорее всего снаряды в консервационной смазке. — Он что, спец по той херне, что тут половой орган знает откуда взялась и косяками бродит, всех подряд на груз-двести переводя?

— Говорит, что физик, но у него важная информа…

— Дуй назад в комендантку, блин, без тебя разберусь!

Из надписи на нагрудной нашивке майора следовало, что он Семенов А. М. Жизнь потрепала командира военной части, выбелив виски и расчертив лицо морщинами. Выглядел он старше Синицина, хоть в звании находился ниже.

— Я — Жаров, Александр Сергеевич, доктор наук… — поймав взгляд военного, начал представляться я.

— Да хоть член-блин-корреспондент! Информацию свою давай, — бесцеремонно и не слишком вежливо прервал меня майор. Но мы все находились не в той ситуации, чтобы позволить себе роскошь на кого-то обижаться за слова и манеры.

— Окты — кибернетические организмы, по сути дела роботы с единственной живой частью — искусственно выращенной для управления и имеющей значительное избыточное дублирование нервной системой… — я сосредоточился, чтобы выдать все собранные данные максимально сжато. Разумеется, не забыл упомянуть и про зрение, способное видеть СВЧ-излучение. Да, я пришел к выводу, что именно таким образом к органическому мозгу-ганглиям прикрутили способность воспринимать радиоволны, так как радио-чувства в дикой природе вроде ни у кого нет. Во всяком случае по опыту жизни в двух мирах.

— Записал? — хмыкнул Семенов, посмотрев на молодого лейтенанта, устроившегося сбоку за столом командира части с защищенным ноутбуком. Тот, помедлив, кивнул. — Ты немного опоздал, Жаров, все необходимые данные из регионального Центра управления обороной уже спустили. И что противник “видит” включенные гражданские средства связи, как и наши работающие рации, и что над головой у нас по всей стране какая-то аномалия, не дающая толком поднять авиацию, разве что вертушки, да и те чтобы брюхи макушками ёлок чесали. Все довели, кроме того, что… как ты там их обозвал, окты? — могут терять боеспособность под землей. Но, как я понимаю, это гипотеза, ты сам лично не проверял.

— Гипотеза, — кивнул я. У меня была масса аргументов “за”, но я четко понимал, что майор меня даже не попытается выслушать. Да и не его мне надо было убеждать.

— И ты не знаешь никакого простого способа всех этих пауканов разом из строя вывести, ну, как в фильме? Пробирку там из особо секретной лаборатории достать с вирусом, раз уж эти твари на немножко живые?

— Мы же не фильме, — развел руками я. — Нарушить работу глобальной энерго, и, скорее всего, еще и информационной системы октов наверняка можно, но для этого надо понять принцип их действия. Вскрыв на скорую руку пару платформ, я этого сделать не смог. Одно могу сказать — это точно не радиоволны.

— Ну слава богу, кукухой ты не тронулся. А то я уж решил, тебя на губу сажать: психушки-то под рукой нет. Пришлось бы бойцов на дежурство выделять, а у нас тут и так швах с личным составом… — командир ВэЧе потерял ко мне интерес. — Не волнуйся, все, что ты тут наговорил, мы ща в центр перешлем. Эй, Полищук, отправь дока назад комендачам, только бойца приставь, чтоб не потерялся. Эх, нормального бы врача вместо этого… физика принесло б. Медслужба зашивается!

Мне очень хотелось спросить у майора, почему я вызвал у него подозрения в своей психической нормальности: документы-то мои уже успели проверить, поскольку защищенные кабельные линии связи военных пауканы во всяком случае пока не смогли открыть и порвать. То есть Семенов знал, что учёный я самый настоящий, а не псих, искренне считающий себя светилом науки. И выгляжу я совершенно обычно, разве что волосы белые и борода, но бывает же синдром ранней седины.

Кстати восемнадцатилетнего, зеленого во всех смыслах срочника, с которым меня послали “в зад обратно”, точно следовало показать психологу: он зыркал из-под каски испуганными глазами и сжимал автомат будто утопающий спасательный круг. Но обошлось без эксцессов.

— Жаров А. С., не служил, профессией из списка подлежащих мобилизации специалистов не обладает, — вслух проговорил замотанный в бинты офицер, к которому мне в итоге и пришлось вернуться. — Со здоровьем у вас как? Медицинская помощь нужна, лекарства?

— Здоров, — твердо ответил я, догадываясь, куда меня определят. — Завалы разбирать могу.

Инфа обо мне ушла “наверх”, централизованная структура армии пока уцелела и работает. Значит, вопрос нескольких дней или недель, когда меня выдернут заниматься теперь уже оборонной наукой — против октов. А пока сделаю то, что смогу. Не то время, когда можно спрятаться за своим статусом.

— Это как фельдшер решит, — оповестил меня визави и опять озвучил вбитое в форму на дисплее: — Врачебная помощь не требуется. Самостоятельно вызвался занять должность гражданского работника военной части, просьба… удовлетворена. Боец, проводи гражданина Жарова на осмотр и пусть встанет на довольствие.

— Есть, товарищ лейтенант, — поднялся со стула рядовой, видимо тоже срочник. Похоже, местное командование вооружить призывников вооружило, но к задачам, где может быть прямое боестолкновение, всеми силами старалось не допускать. — Следуйте за мной.

* * *

Я не очень интересовался подробностями службы в армии в принципе и совсем перестал интересоваться ими, когда мне точно перестал призыв. Но кое-что, конечно, знал: это мелькало в разговорах, попадалось в новостях. Я знал, что срочники давно забыли про наряды на кухню и подметание плаца ломом — а уж кадровые военные тем более. Именно за счет гражданского персонала военных частей, в который меня только что записали. Несмотря на натуральный апокалипсис, все еще продолжающийся вокруг. Подозреваю, записали бы даже если все компьютеры разом накрылись бы, потому что на этот счет есть четкие инструкции и хранятся бумажные учетные книги. И еще и положенную зарплату выплатят когда мы отвоюем свою планету себе назад!

Пушки теперь рявкали хоть и редко-редко и по двое, а не целой батареей — но видно беспилотники продолжали находить цели. Не удивлюсь, если по указанию из штаба передатчики военной базы сейчас работали на полную мощность, специально пытаясь выманить на себя сброшенный восьминогий десант в как можно большем количестве. В общем, военные не бездействовали, как и гражданские, вроде меня. Работа нашлась для каждого.

Медицинской службе пришлось развернуть огромные стационарные палатки, потому что места в здании, для этого предназначенном, не хватило бы и десятой части раненых. Не обошлось и без полевого морга, тоже, увы, отнюдь не маленького. Пока меня туда вели через все расположение, я успел заметить Серика за рулем и рычагами потрёпанного, но работающего трактора МТЗ. Он что-то копал навесным ковшом. У самого госпиталя я столкнулся с Артёмом, тот уже щеголял в полевой форме и при погонах, восстановили на действительной. К сожалению, не удалось перекинутся и парой слов.

— На что жалуетесь, — фельдшера мне пришлось ждать едва ли не час, сидючи в коридоре. Раздетым по пояс, чтобы тому не пришлось тратить лишние секунды на ожидание.

— Я полностью здоров, — не стал привирать я.

— Тридцать девять лет, — заглянул в карту, открытую в очках дополненной реальности медик. Не в каких-то бытовых очках, это был именно специализированный терминал без возможности звонить через гражданскую сеть. Очередная демонстрация, что пользоваться радиооборудование в части не прекратили. — В вашем возрасте здоровых людей нет. Ну-ка, дышите. Не дышите…

Знать бы наперед, что мы доберемся сюда без особых проблем, не стал бы свой терминал выкидывать. Тогда было слишком мало времени на принятие решения, и я посчитал, что не смогу надежно экранировать аппарат. Если вообще смогу. Я все же не радиоинженер, и уж точно не армейский радист — тот, наверное, сумел бы соорудить требуемое из говна и палок, в смысле, из подручных средств.

— Действительно, никаких патологий, — хмыкнул фельдшер после экспресс-осмотра. — Не знаю, как вы так удивительно хорошо сохранились и как проходите диспансеризации, но битый кирпич и куски бетона вам таскать определенно можно. С головой все в порядке? Бессонницы, мигрени, галлюцинации, голоса в голове…

— Я что, действительно похож на психа? — обреченно вздохнул я.

— Не то, чтобы очень, — пожал плечами мой визави. — Особенно если размотаете шарф, который вы сейчас намотали вокруг талии и вытащите из-под него вашу железку. И не будете везде таскать её за собой уже в руках. Понимаю, изящная вещица, выглядит стильно. Хорошо лежит в руке, дарит инстинктивную уверенность любому мужчине. Но открою страшную тайну: декоративное оружие всегда делают так, чтобы оно ломалось при попытке нанести удар. Да и паука-переростка такой штукой даже поцарапать. Да и настоящим мечом тоже, уверен: цепная пила тупиться и цепь срывает, так и пришлось воякам пилить набитых восьминогов притащенной вместе со станиной циркуляркой.

Вот ведь!

Я открыл рот, набирая воздуха для тирады… и закрыл, постаравшись выдохнуть не слишком громко. Да, я уже так сроднился с Рессорой за последние часы, что напрочь перестал воспринимать клинок как что-то чужеродное. Да и остальные мои спутники, насмотревшиеся, что я с катаной творю, перестали реагировать на оружие. Но тут про мои экзерсисы никто не знал. Ну и что могли подумать люди? И ведь начну доказывать, что мой меч действенное и эффективное оружие, или и правда на губу законопатят как психа. Или отберут клинок с концами — оружие-то гражданским специалистам на службе не положено. Даже в начавшемся апокалипсисе. Потому что армия живет согласно уставам, предписаниями и инструкциям, даже если вокруг ад и черти, так-то.

* * *

Я думал, что меня поведут сразу к группе, разбирающей завалы или дадут лопату и отправят помогать Серику копать то, что он там копает. Оказалось, нет. Осталось встать на то самое довольствие.

— Через рамку пройдите, пожалуйста, — дородная тетка, каким-то образов втиснувшаяся в лежалый камуфляж, совсем не похожий на современный российский, отделалась ушибами и гематомами, потому заняла пост на сидячей работе. Её стол, казалось, пережил не только Союз но и времена Империи, причем все это время его пытались уничтожить, втыкая острые предметы и молотя что есть силы тупыми. Но толстенная столешница на монументальных опорах держалась.

Я сделал, что от меня потребовали, заранее отложив в сторону катану.

— Все, от чего звенит детектор, сюда на стол, и проходите еще раз, — флегматично постучала ладонью по столешнице перед ней гражданский специалист.

— А пуговицы и молнии? — на всякий случай переспросил я. И тут же пожалел, потому что в мою сторону с той же ничего не выражающей миной толкнули здоровенные портновские ножницы.

— Боюсь, после такого вмешательства носить вещи станет невозможно, — осторожно сказал я.

— А вы аккуратно отпарывайте, чтобы потом вшить можно было. Я никуда не спешу, — заверили меня в ответ. — А тут, в расположении, все равно эти тряпки таскать начальник запретил.

— Я понял, — решил не выяснять, зачем нужны такие меры я. Тетка получила в свое распоряжение мою карточку-удостоверение личности, твердотельный накопитель из коттеджа и как-то умудрившийся заваляться брелок от моего автомобиля. Увы, мой седан совершенно не годился для внедорожной езды, пришлось бросить — а электронный ключ я похоже просто машинально сунул в карман.

Гражданская работника отодвинула карту в одну сторону, брелок в другую, и подозрительно ткнула пальцем в накопитель.

— Электроника?

— Нет, память для компьютера, — попытка сарказма не удалась, женщина отодвинула диск к карте, которая тоже была квалифицирована как “не-электроника”. И спокойно достав из-под стола здоровенную киянку. Мощный удар — и от вообще-то защищенного от падений и ударов терминала дистанционного доступа к автомобилю осталось крошево пластика и микросхем!

— Приказ начальника, вся гражданская электроника должна быть уничтожена. Её раз в день в печь мусоросжигателя засовывают.

— А…

— Ну не ходить же мне с каждой пластмасской туда-сюда отдельно?! — последовал умеренно-возмущенный ответ, первая эмоция за все время нашего диалога. — Да и в ведро так больше помещается.

Больше у меня вопросов не было. Да и слов, пожалуй, тоже.

— Железку вашу сюда тоже, пожалуйста, — послушав тишину, напомнила мне про меч вершительница электронных и человеческих судеб. — Я её в ячейку снесу, вместе с остальным, не беспокойтесь. Будет распоряжение, выдам, или при увольнении. У меня еще ничего не пропало. А, и размер ноги скажите, ботинки сразу захвачу на обратном пути, вместе с камуфляжем.

— Размер одежды говорить? — только и спросил я.

— Зачем? Я и так вижу, что “большой”, — окончательно добил меня ответ.

Армия…

Глава 11 без правок

Ботинки сели как влитые. На ноге они вообще не чувствовались, наверняка не в последнюю очередь благодаря носкам из какой-то хитрой синтетической ткани переменной толщины. Дома у меня лежали кроссовки для занятия спортом в холодное время года на улице, с точно таким же эффектом. Стоили они мне просто космических денег, в какую-нибудь Турцию путевка на двоих с “все включено” частенько обходилась дешевле. Но они свою цену оправдывали до копейки: не скользили, не промокали, почти не изнашивались и с легкостью выдерживали нагрузки, которые мог дать во время тренировок мой генетически оптимизированный организм…

К сожалению, выданный мне камуфляж, словно в насмешку, не выдерживал никакой критики. Ткань уже выглядела залежалой и потёртой, липла к телу. Складки, оставшиеся от хранения в свернутом виде разглаживаться не желали, материал плохо пропускал воздух к телу, сразу заставив закатать рукава и жалеть, что нельзя превратить штаны в шорты. Взяв в руки комплектную кепку, я увидел вшитый ярлычок и смог-таки прочесть чудом не выцветшие до конца цифры.

— Сшито тридцать пять лет назад?!

— Так ведь не сто же, — влет сразила меня своими доводами владычица склада. — Не зря хранили, значит. Вот, пригодилось.

Вероятно, ботинки и сапоги, сделанные в те годы, когда армия была натуральным пугалом для подростков мужского пола, попросту превратились в куски окаменевшего мусора, иначе бы мне и их попытались бы впихнуть!

— Раз в расположении положено ходить одетым по форме и гражданским спецам, наверняка для нас на складе должна быть современная одежда? — закинул удочку я.

— Есть, как не быть, — лениво ответила женщина, не глядя на меня. — Только её хранится под расчетное число рабочих мест, а людей уже вдвое против того числа за сегодня набрали. Потому Семенов распорядился открыть склады длительного хранения. Погоди, болезный, ты кудай-то собрался?

Похоже, мое переоблачение в камуфляж переключило у гражданской работницы тумблер “вы-ты”. Так сказать, стал ближе и понятнее.

— Что-то еще? — вернулся к столу я.

— А то как же, — дородная тётушка уже знакомым мне движением сунула руку под столешницу, но достала не киянку, а… машинку для стрижки. — Волосню твою надо обкорнать. В целях поддержания гигиены. Садись давай, не вздыхай, чай я не сама все это придумала, тоже мне. Что сказал командир, то и делаю. Лучше подумай, как твои патлы каждый день отмывать будешь хозяйственным мылом? За шампунями-то в город больше не смотаться, а солдатские средства тоже запасены под штатный гарнизон. И тоже хрен знает когда теперь склад пополнят…

— С бородой — ты уж как-нибудь сам, — после десяти минут жужжания приборчиком, вручила мне не сказать, чтобы прямо древнюю электрическую бритву на-все-руки мастер. Основательно потертую, но рабочую. Спрашивать, откуда сие сокровище на складе взялось и сколько там всего подобного прочего, я не стал. — Туалет и рукомойник вон в ту дверь.

В царстве белого кафеля тоже нашлось большое зеркало, в котором я внимательно осмотрел свой новый имидж “бритый ёжик”. Кстати, ничего так, получилось: на удивление ровно, волосы срезаны не под ноль, выглядит так, будто я у профессионального парикмахера стригся. Какие, однако, скрытые таланты у тетки на должности менеджера склада. Ладно, борода и правда теперь будет только мешаться…

— Касатик! — всплеснула руками женщина, когда я вернулся отдать ей бритву. — Помолодел-то как! Тебе ж на вид двадцать пять от силы, а раньше сорок бы дала! Зачем себя так уродовать-то?

Вертелось у меня на языке ответить что-то вроде “Кто ж знал, что армия из меня человека всего за час сделает?”, но сдержался.

* * *

Окты свалились на голову солдатам и офицерам, совершенно не готовым к отражению атаки. Потому успели наделать дел. Кроме людей пострадала силовая подстанция и линия ЛЭП, снабжающая военный объект энергией. Резервные генераторы сделали своё дело, пока инженерные подразделения с матами расконсервировали собственную электростанцию, способную работать на мазуте. И только закончили, как пропало давление в газопроводе — хорошо летом можно обойтись без горячей воды.

При этом киборги продолжали лезть, теперь уже через забор, точнее, сквозь забор базы, пробивая дыры в бетонных плитах и разрывая “колючку” как гнилые нитки. Рассредоточенный автоматный огонь против них не помогал. Пришлось мотострелкам давить супостатов БТРами и армейскими грузовиками, пока из спешно вскрытого арсенала доставали боеприпасы для крупнокалиберных пулеметов, автоматических пушек и снарядов для приданных огневых рот. Тяжелое оружие на прямой наводке склонило чашу весов в пользу людей, но, разумеется, без дополнительных разрушений и ранений уже от собственного огня все равно не обошлось. Если с ранами тех, кто выжил, занимались медики, то с разрушениями должны были как-то справится гражданские и срочники.

Час за часом я долбил куски бетона ломом — отбойных молотков в части нашлось ровно три штуки, а компрессор для них и вовсе только один. Оттаскивал строительный мусор. Сдвигал обрушившиеся перекрытия. Копал землю. Тянул временную проводку. Затягивал пленкой разбитые стеклопакеты. Все это время расположение части спешно окружалось минными полями, снайперскими секретами и просто засеками из подрубленных деревьев. Последнее по расчетам должно было одновременно и замедлить пауканов, и не дать им укрыться от бдящего ока беспилотников под листвой — то есть обеспечить самые лучшие условия для артиллерийского огня. Этого я не видел по дороге сюда, но “солдатское радио” донесло ничуть не хуже пресловутого сарафанного.

Люди спешно готовились к уже отгремевшей битве — просто потому, что никто не знал, к чему еще готовится. Строительный мусор шел прямиком на восстановление забора и возведение подпорных конструкций, или из него прямо на месте формировали пулеметные гнезда на случай, если следующую волну десанта телепортируют прямо нам на головы. Боеприпасы распределялись по бронетранспортерам, оставшимся на ходу или отремонтированным грузовикам. Пушечные батареи дополнили минометными. В конце концов смогли восстановить работу морозильных установок продуктового склада и обеспечить личному составу горячее питание. И…

— Жаров тут? К командиру части, быстро!

…Наконец-то смогли позволить себе задуматься над вопросом “а что дальше?”

Следуя за вестовым, я попытался свернутой кепкой прямо на ходу выбить из своего камуфляжа строительную пыль, куда мог дотянуться. Вотще. Смешавшись с пропитавшим ткань потом, грязь въелась насмерть, превратив и без того не особо мягкую материю в подобие наждачной бумаги. Предполагалось, что я смогу отстирать это в холодной воде руками после отбоя и утром надеть форму вновь — что-то там не срослось в прачечной, и её мощности на сегодня не хватало даже на бойцов на действительной службе.

Территория военной части хорошо освещалась, не давая сгустившимся сумеркам попасть внутри периметра: надо полагать, отец-командир своей волей решил боятся больше вынырнувших из тьмы киборгов, чем удара с воздуха, нанесенного по световому пятну. Я мысленно с ним согласился: в комиксе ничего не было про летающих противников, так что тут он угадал. Наверное. Жизнь уже успела показать, где комикс и где вроде как соответствующая ему реальность…

— Жаров? — почему-то переспросил у меня Семенов. Он устроился почему-то в развернутой в полевой штаб палатке — видимо, до штатного здания руки не дошли.

— Он самый, — я заметил, как дернулась бровь мужчины и тут же поправился. — В смысле, так точно! Гражданский специалист Жаров по вашему приказанию прибыл.

— Штафирка… — в тканевом павильоне было довольно просторно и одновременно многолюдно, потому я не уловил, от кого донесся шепот. Зато заметил Артёма-строителя, которого тоже вытащили на совещание. Смотрел он, кстати, на меня с удивлением.

— Мне тут доложили, что вы, доктор Жаров, очень быстро сориентировались в обстановке в самом начале нападения, провели полевое изучение врага, участвовали в самоорганизации спасения гражданских лиц, опираясь на полученные сведения, — странно поглядывая на меня, проговорил командир базы. — И даже лично, один на один, уничтожили несколько единиц противника.

Ага, вот что его смущает.

— Обездвижил лично и без посторонней помощи троих, нанеся не поддающиеся восстановление повреждения ходовой части, — уточнил я на всякий случай, решив не конкретизировать. — Уничтожить полностью окта можно только разрушив все нервные центры. А так да, все верно.

— Ноги он им отрезал, — поймав и верно истолковав взгляд майора, пояснил свежевозвращённый из запаса капитан. Хотя, “пояснил” — это, конечно, не совсем верное слово.

— Именно отрезал? — выдержав короткую паузу, переспросил командир военной части.

— Так точно, тащ майор, — подтвердил Самойлов невозмутимо, и добил оппонента: — Мечом.

— Чем? — видно, Семенов решил, что ослышался.

— Мечом. Изогнутым таким восточным, как там его… а, катаной.

— Серьезно?! — а это уже не сдержались некоторые присутствующие офицеры.

— Композит, из которого изготовлены конечности и корпус окта, стоек к разрубанию и дробящим воздействиям, но более-менее эффективно режется, — решил не стоять с загадочным видом, а объяснить я. — Вы уже это тоже знаете, для уборки останков подбитых октов солдатам их пришлось пилить. В отличии от циркулярки, меч требует некоторого навыка для применения в качестве пилы, но поскольку я уже четырнадцать лет занимаюсь кендо…

— Господи, какой бред! — опять услышал шепот я. — Беловолосый бисёнен, который к тому же доктор наук валит в одно рыло мечом паукана, которого рота автоматчиков с трудом может остановить!

В этот раз я разобрал, кто именно не сумел сдержать язык за зубами — и сделал он это абсолютно зря. “Бисёнен” словечко многозначное, в принципе означающее “красавчик”. Вот только частенько использующееся для обозначения персонажей довольно специфического направления манги и аниме. Яоя. То есть гомосексуальной романтики и прозы, весьма популярной у японской женской аудитории. Фактически, придурок только что обозвал меня нехорошим словом на букву “Пэ”! Правда, кажется, не совсем понял, не совсем понял, что сказанул.

— Мне кажется, легче продемонстрировать, чем на словах объяснить, — буравя взглядом придурка, проговорил я. — Давайте заберем мой меч со склада личных вещей и я продемонстрирую наглядно на какой-нибудь сохраненной части окта.

— Полищук, сгоняй к бабе Шуре за клинком, — послал своего адьютанта майор. — Думаю, он там один такой, искать не придется. Остальные прошу за мной на трофейный склад.

Октов в разной степени сохранности и их части расположили в физкультурном зале. Полищук умудрился обернуться как раз к тому моменту, как мы всей небольшой толпой туда ввалились. Зрелище в свете мощных светодиодных ламп предстало то еще, словно реквизит для “Звездного десанта” Хайнлайна разложили. Вот только это был не реквизит…

Я не стал тянуть драматическую паузу, принял клинок в ножнах из рук майорова адьютанта (вот монументальная хозяйка склада небось ругалась, что её заставили открывать склад внеурочное время) выбрал головогрудь без лап поцелее — и продемонстрировал заученный удар. Потом еще раз и еще раз — чтобы стало понятно: у меня не случайно в первый раз получилось. Потом на другом окте. Разве что позволил себе, поймав взгляд языкастого лейта, выразительно вернуть Рессору-сан в ножны. Кажется, до того наконец что-то начало доходить.

— Экхем, — Семенов явно впечатлился демонстрацией гораздо больше, чем моей аналитикой сегодня днем. — Ну, я полагаю, остальные вопросы излишни… Центр разрешил мне привлекать гражданских экспертов, если я найду таковых, и, уверен, лучше вас, Александр Сергеевич, я никого не найду. Отныне вы прикреплены к сводной разведывательной группе, целью которой является всестороннее изучение нашего врага.

Это было не предложение, но и я не собирался отказываться. Не время разводить политесы, когда враг фактически оккупировал твою страну. Майор нашел отличный выход, как можно использовать меня и мои знания по-максимуму, честь ему и хвала. Тем не менее, ответить надо было, и я даже знал правильные слова.

— Служу России!

Глава 12 без правок

Плюсы и минусы от зачисления гражданским экспертом в сводную группу я ощутил сразу же. Из плюсов: разведчики немедленно выдали мне нормальный современный камуфляж, причем именно выдали, а не заставили опять идти к бабе Шуре. Хотя нет, я не правильно выразился: выдали мне не комплект формы, а “готовую конфигурацию индивидуального комплекса экипировки персонального ношения “Ратник-3”. Вот так, не больше, но и не меньше. Но об этом я узнал только после душа — очень уж торопился скинуть трущий сразу все места на теле пропитавшийся бетонной пылью и моим потом древний “комок”. Уф, как заново родился!

— Тряпки эти твои старые спишут без тебя, — небрежно сообщил мне лейтенант, на которого “бросили возится с доком”. — Сейчас по-быстрому подберем шлем, и я тебя должен успеть научить управляться с электронными блоками. На это, вообще-то, несколько занятий отводятся и закрепление в течении двух недель… в мирное время. Но где мы — и где оно? Из чего стрелять умеешь? В смысле, хоть из чего-нибудь?

— Из “Сайги” стрелял, — состроив равнодушное выражение лица, пожал плечами я. Полный отчет о моих успехах в тире тут никому никуда не упал — человеку лишь надо понять, не стрельну ли я кому в спину случайно, если мне дадут “ствол”.

— То есть с “Калашом” справишься, — кивнул лейт, выдав именно ту реакцию, которую я ожидал. При этом он что-то быстро отмечал на извлеченном из разгрузки планшете, почему-то напрочь игнорируя армейские очки дополненной реальности, сдвинутые на лоб. — Пойдем за остальным. Ах да, жрать хочешь? Если нет, то придется: выдвигаемся с территории вэ-че через три часа.

А вот и обещанные минусы подъехали. И что-то мне подсказывает, что поспать как в ночном автобусе в БТР не получится…

* * *

С БТР я не угадал, “разведосам” вместо него перепало самое лучшее, что было на базе, а именно целый один БМП М-15! На котором мне и предстояло ехать: Ви-Ай-Пи-место выделили, так сказать. Рядом операторами дронов и еще одним экспертом — только кадровым армейским и “в области радиоэлектронной войны”. Продвинутым радистом, если по-простому. Остальной личный состав сводной группы выдвигался в неизвестность на “Тиграх-2М” — штатных внедорожниках разведки мотострелков, бронированных только от пуль. Правда, вжарить благодаря навешенному на машины оружию “Тигры” могли и по танку, но чувствовать себя как в мобильном бункере в них все же не получилось бы. То ли дело “Арматыш”, как ласково обзывали Т-15 пехотинцы — тот может в одном строю с танками атаковать, и “слабым звеном” при этом не будет.

Все эти ценные сведения и кое-какие новые сленговые словечки я почерпнул из разговоров бойцов разведки в импровизированной “кафешке” — у разведки подходящее помещение тоже нашлось своё. Там все, кого мудрое начальство отправляло “на посмотреть” в неизвестность за пределами периметра изрядно укрепившейся за последние часы военной части, пытались впихнуть в себя максимум калорий. Следующее принятие пищи, прямо в боевом походе, виделось весьма маловероятным событием, так что грех было не заправится впрок.

Как пользоваться армейскими девайсами мне тоже объяснить успели — и я даже вроде все запомнил. К сожалению, вряд ли я смогу оперативно всеми приблудами пользоваться, а не тупить над каждым действием по нескольку секунд с непривычки, но чего уж там. Есть хороший такой шанс, что мне не придется вступать в бой — разведосам всучили дополнительные ручные пулеметы и гранатомёты. Я слышал, как какой-то остряк в камуфляже предлагал соседям сразу разбить всех бойцов на пулеметные расчеты. Учитывая оружие, штатно установленное на машины, должны отстреляться. Даже если окты валом на нас попрут.

Вот чего не удалось сделать — так это познакомится и наладить хоть с кем-то контакты. Кроме лейтенанта Патрушева, понятно, моей временной “няньки”. Остальные-то друг друга знали — лишь экипаж “Арматыша” держался в стороне от прочих, да дроноводы сгрудились своей компашкой, что-то негромко обсуждая.

Перед самой отправкой нас вывели из “кафе” и приказали построится у машин.

— Игорь Ильин, капитан, наш командир, — шепотом просветил меня лейт. — Сейчас будет доводить.

Мужчина глянул на меня и со вздохом так же тихо “расшифровал”:

— Доводить до личного состава приказы командования, боевую задачу и необходимые нам сведения.

— Ясно, — так же прошептал я в ответ и скорее угадал, чем услышал беззвучно брошенное в сторону безнадежное “штафирка…”

— Товарищи офицеры и сержанты, все в курсе, что у нас тут творится, потому сразу к делу, — буднично и совершенно спокойно начал говорить мужчина, и все перешептывания как отрезало. Даже, казалось, остальные звуки стихли. Прямо чувствовалось, как этого Ильина сослуживцы неподдельно уважают. — Нам нужно добраться до города и привезти достоверные сведения, что там произошло с момента нападения и что происходит сейчас. Есть данные, что как минимум одно из двух убежищ гражданской обороны заполнено и держится, чужаки туда не проникли. Также нужно установить контакты с представителями полиции, ЭмЧэЭс и гражданскими медицинскими службами… если из них хоть кто-то уцелел. Задачи по проведению эвакуации и спасательных работ не ставятся. Повторяю, если кто не услышал: Не. Ставятся. Мы. Проводим. Разведку. Но в рамках основной задачи помочь добраться гражданским до убежищ мы, тем не менее, имеем право. Вопросы по этой теме есть? Нет.

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть вслух: паузы между “есть” и “нет” вообще никакой не было. Прямо-таки классическое: “мне нужны три добровольца: ты, ты и ты.” Армия… С другой стороны, прямо сейчас рушится наш мир, пусть не в смысле планеты, но общество, сама цивилизация. Не до сантиментов сейчас ну вот совсем.

— Как вы знаете, пока военное положение еще не введено, лишь только режим чрезвычайной ситуации, — капитан обвел всех тяжелым взглядом, от которого даже мне стало не по себе. — Полагаю, противник уж больно нетипичный… Тем не менее, неисполнения приказов повлечет за собой наказание по всей полноте! В том числе по необходимости прямо на месте. На нашей ответственности — жизни миллионов людей. Попытавшись устроить ненужный героизм или помочь кому-то без прямого приказа, вразрез с вашим заданием — вы ставите их всех под угрозу. Это не фигура речи. Гражданским не на кого рассчитывать, кроме как на вооруженные силы. От привезенных нами данных напрямую зависит, когда командование отдаст приказ занять город или вывезти уцелевших. Если каждый хорошо сделает свою работу — спасут возможный максимум. Это, надеюсь, всем понятно?

Теперь пауза была и длинная — но никто не шелохнулся и не пикнул. Я тоже промолчал: логика в словах командира была железная. Умеет мужик доносить аж до самого сердца — и это без надрыва, без какого-либо нажима.

— Нашей сводной группе присвоен позывной “Ладья”, — так и не дождавшись реплик из строя, едва заметно кивнул нам всем Ильин. Да, похоже в капитанах он долго не засидится — повысят, к гадалке не ходи. — База, соответственно, для нас “Пристань”. С радиосвязью сейчас большие проблемы, гражданские ретрансляторы уничтожены вторженцами, спутникова групп до сих пор недоступна. Как только займете места в транспорте — всем проверить, что персональные радиомодули ваших “Ратников” переведены в режим противодействия радиоэлектронной борьбе. Но и эта настройкам может не помочь, потому в случае невыхода на точку рандеву или получения критически важной информации при одновременном отсутствии связи со мной — приказываю без задержек возвращаться сюда, в ПэПэДэ, с обязательным докладом командиру части. Вопросы? Замечания?

И опять тишина.

— В памяти персональных вычислительных модулей обновлена информация о наших противниках и загружены детали задания, — сообщил Ильин и коротко приказал: — Ознакомится в течении пяти минут, подтвердить ознакомление. По машинам.

“А командир-то напряжен как бы не сильнее остальных,” — дошло до меня, пока я залезал вслед за “своим” лейтенантом в БМП через откинутую аппарель. — “Персональные вычислительные модули” вместо “в планшете гляньте и нажать “ознакомлен” не забудьте, олухи, блин.”

Место мне досталось роскошное: у обзорного монитора, куда выводились данные с беспилотников и камер кругового обзора для десанта. Судя по всему, меня решили приткнуть не только в самый безопасный угол, учтя отсутствие опыта военной службы, но и дали возможность применить свои “экспертные” навыки не выходя наружу. Логично и правильно, насколько вообще может быть правильной ситуация, когда ученого тащат в бой.

Но я понимаю комбазы: никто реально ничего не знает, кроме сведений о строении пауканов. В такой ситуации сунуть в группу пусть гражданского, но с отличающимся от большинства опытом столкновения с киборгами-иномирянам может оказаться спасительной соломинкой. Ладно, что там пишут?

Про октов информацию я промотал: ничего нового. С другой стороны, уже внесли все сведения, что я собрал за пределами военной части… или не я, а еще кто-то другой — связь с центральным командованием поддерживалась по заглубленной и защищенной оптоволоконной линии, с которой окты ничего сделать не смогли, по крайней мере пока. Что внушало хоть какую-то осторожную надежду во всем этом беспросветном мраке происходящего: пока армия может работать как более-менее единый механизм, она действительно эффективна.

Теперь по боевым задачам: мне открыли такой же доступ, как и другим. Ага, судя по всему, “Арматыш” планируют использовать как этакий авианосец для беспилотников ближней зоны разведки и передвижной бункер, из которого будут осуществлять непосредственное управление наземными юнитами, которых Т-15, оказывается, тащит целых три штуки! Понятное дело, что такая активность в эфире может привлечь восьминогов, но против них будет работать 30 мм автоматическая пушка. Похоже на хороший план.

Я уже собрался погрузится в описание беспилотников — на планшете оказалась масса справочной информации, поданной максимально сухо, но сейчас очень актуальной. Меня-то никто не ограничивает пятью минутами, моя работа начнется позже, если вообще начнется. Однако мигнувшая в статус-баре надпись “загрузка” принесла экран два ярких “алерта”. Первый: “На территории, где вы находитесь, введено военное положение!” И второй: “Обращение верховного главнокомандующего (просмотр обязат.)”

Я нажал “воспроизвести” лишь на секунду раньше, чем Ильин на общем канале приказал всем просмотреть видеосообщение.

Глава 13 без правок

“Геноцид народов нашей страны”, “атаке подверглись люди по всему миру, вне зависимости от национальной и гражданской принадлежности”, “мы очень мало знаем о враге, но с уверенностью можно утверждать — он пришел извне, и цель его — уничтожить Человека Разумного как вид”. Простые слова, рубленные фразы — но сидящих рядом со мной в десантном отсеке людей проняло до самых печенок. Особенно после “Потери очень сложно оценить, но за неполный день на территории России погибло по меньшей мере десять миллионов наших сограждан. Преимущественно мирных жителей.”

Президент определенно говорил не по бумажке, не пытался успокоить или приободрить — просто резал правду-матку. Точно так же просто он обозначил условия даже не победы, простого выживания: спасти, вывести из-под удара как можно больше людей — это в первую очередь. Не допускать смертей, в том числе от голода, природных явлений и болезней — во вторую.

Под конец была озвучена главная новость: Национальный Центр Управления Обороной уже разработал план противодействия пришельцам и каждая военная часть, каждая структура получают прямо сейчас получают прямые приказы, кто что и как должен делать. В том числе и в случае, если связь пропадет совсем. Что не исключалось и учитывалось.

Разумеется, после обращения выезд сводной группы задержали — но всего минут на десять. Даже не выпустили размять ноги. Впрочем, очевидно, что в полученном майором Семенов пакете документов и распоряжений приказ запретить разведку окрестностей ну никак не мог оказаться — скорее, просто уточнялись задачи. Дрон-операторам, судя по их реакции, действительно что-то “упало” по сети на личные вычислительные модули, сидящий рядом спец по радиоразведке тоже помянул начальство тихим добрым словом. А вот мой планшет новые сообщения обошли. Наверное, и хорошо.

Колонна из восьми колесных машин и нашей гусеничной платформы еще минут десять просто выбиралась за пределы военной части — петляла между наспех сваренными “ежами”, потом по одной единице техники перебиралась через управляемое минное поле, наверняка заставив взмокнуть мехводов. Это все в темноте — окты нормально ориентировались без света, но никто не хотел подать им хорошо заметный сигнал движущимися вместе огнями фар. Или не октам, а юнитам-наблюдателям врага. Если таковые выявлены пока не были, это не значит, что их не сгрузили телепортацией под шумок позже.

Понятное дело, выходить на шоссе после таких усилий по обеспечению скрытности было как-то глупо, и машины пошли в нужную сторону по просёлкам. Радиомолчание при этом не соблюдали, но я и сам понял по данным со своего планшета, что устройства переведены в режим минимальной мощности. Если какие киборги чего уловят — то только едва ли не в прямой видимости.

В Т-15 не трясло, все неровности дороги и бездорожья “Арматыш” проходил с плавностью и величавостью катера на волне. Камеры по кругу давали неплохой обзор, свет фар им был не нужен — вот только показывали они, в основном, деревья: все окты, какие сюда высадились, уже давно погибли у стен части, а деревни, как я понял из переговоров экипажа, гусеничной машине предполагалось огибать. Потом наш борт и вовсе остановился: более легкие и быстрые “Тигры” разъехались по окрестностям, как раз-таки имея целью проверить отдельно стоящие дома и заглянуть в поселки, а вооруженный серьезной скорострелкой, но и защищенный броней БМП остался в резерве.

Кроме того, операторы из признанного условно-безопасным местом принялись запускать свои летающие “глаза”. Задача осложнялась мерами радио-скрытности и неработающим “ГЛОНАССом” (GPS точно так же не мог пробиться через “потолок”), потому дронщики вынуждены были серьезно работать над заданием своим беспилотникам подробных полетных программ. Мне кое-что было видно по их экранам, но не сказать, чтобы за мельтешением наборов координат и команд от этого становилось интересно наблюдать…

…В общем, я уснул — вопреки собственным недавним прогнозам. Привязные ремни надежно прижимали меня к на удивление удобному для военной техники стулу, падать просто некуда, а шлем от “Ратника” надежно защищал голову от ударов — а то б я уже приложился на поворотах как минимум пару раз. Смысла нервничать и держать внимание я найти никакого не смог: у экипажа куда больше опыта в обнаружении чего-либо с борта машины и полноценный доступ к приборам. Появись окты, даже если твари прямо с неба посыплются — все равно завалят без меня и Рессоры-сан. А если нет — то и мне крышка. И чего тогда, спрашивается, бдить?

Я конкретно так напрягся за день и не отдохнул толком. Модификация организма давала мне кое-какие преимущества перед обычным человеком в этом плане — но любая выносливость имеет границы. И чем больше её тратишь, тем дольше приходится восстанавливаться. Надо, блин, было сразу додуматься и не терять аж сорок драгоценных минут с того момента, как мы покинули расположение!

Не могу сказать, что спал все то время, пока разведчики подбирались к городу, беспробудно — время от времени моё сознание всплывало к границе сна и яви. Убедившись, что ничего такого не происходит — погружалось вновь. Все же медитативные техники крайне полезная штука, особенно если их по-настоящему долго практиковать и при этом понимать, что ты делаешь. А я еще и специально интересовался управляемыми сновидениями и всем остальным, связанным с практиками сна. Слабая надежда все-таки отыскать ключи к сноходству, к сожалению, так не оправдалась — но и совершенно бесполезными эти изыскания все же назвать нельзя. Например, я проснулся раньше, чем Патрушев потянулся разбудить меня. Ну и еще кое-какие бонусы:

— Это, конечно, только предположение, проверить его я не могу. Но раз “восьминогом” управляет распределенная нервная система, то логично предположить, что периода покоя у наших противников нет, — по лицу лейта было видно: секунду назад он был готов поклясться, что “штафирка” дрыхнет без задних ног и ничего не слышал. — Пока одни центры заторможены, другие активны. Второе предположение завязано на первое: раз пауканы нападают сходу, а не устраивают засады, донор для биоматериала их мозгов охотится, патрулируя свою территорию. То есть засады в зданиях просто так окт устраивать не будет.

— Что значит “просто так”? — офицер тут же уцепился за мою оговорку.

— Ну если “исходники” на какую-то добычу охотятся все же из засады, например, по ночам — то засады все же будут, зато не будет свободно гуляющих особей, — попытался пожать плечами я, но ремни не дали. — Или если создатели октов прислали им соответствующую команду.

— И толку с такой аналитики? — вполголоса сам себя спросил Вадим. Мой ответ он отправил капитану Ильину как голосовое сообщение.

Я, тем временем, огляделся — в смысле, кинул взгляд на обзорные мониторы. И обнаружил, что камера левого борта “видит” что-то очень горячее за кронами в небе. Это… получается, тот самый пожар, что я видел от шоссе?

— Склады горюче-смазочных, там неделю полыхать будет, если не две, — ответил на незаданный вопрос Патрушев. — Мы обошли их с юга, пока ты… гм, отдыхал. Тут еще и газопровод высокого давления рядом проходит — да только твари, видать, повредили наземную инфраструктуру, и теперь там гореть нечему.

— Отсюда должны быть видны дома с окраины, — сообразил я, шаря глазами по изображению с фронтальных камер. Вот только там была кромешная тьма.

— Электричества нет, вода перестала подаваться, газ ты уже знаешь, где, — зло скривился мой куратор. — Октов тоже нет. Зато есть следы их пребывания… и трупы. В каждом дворе, в каждом доме! Наши сейчас прочесывают улицы, пытаются найти выживших, или хотя бы восьминогих уродов. Если ты прав и засады пришельцы не устраивают, то они всей собравшейся толпой куда-то уперлись.

— Что с гражданским убежищем? — услышанное неприятно кольнуло.

— Их тут два, первое сейчас проверят или уже проверяют… Эти кварталы хоть без пожаров, а ближе к центру до сих пор некоторые здания не потухли!

Еще минут двадцать прошло в тяжком молчании, нарушаемом лишь короткими репликами операторов беспилотников. Из-за режима максимальной радио-маскировки вместо постоянного контакта обмен в тактической сети сборной группы шел короткими цифровыми блоками-сообщениями, переданными с предельно низкой мощностью. В городе такой сигнал пропадал уже на соседней улице, поглощенный бетоном стен — но беспилотники, словно почтовые голуби, подхватывали и передавали пакеты, нарезая небо замысловатым эллипсами. Судя по тому, что от иномировых киборгов до сих пор не последовало реакции — меры помогали.

— Окты пытались вломится в бункер гражданской обороны, повредили створки броневорот, но ворваться все равно не смогли, — очередной дрон притащил долгожданный пакет с информацией… которую, оказывается, должен был обобщать для всей группы Вадим. То есть это не ко мне приставили офицера, а на Патрушева повесили непонятно зачем нужного, с точки зрения командира разведчиков, меня. Хотя, с другой стороны, логично: я же тоже как бы источник сведений, а не оружие, например. — Удалось наладить связь с бункером! Находящиеся там люди утверждают, что в конце дня, в какой-то момент, штурмующие вход юниты врага оставили позиции и куда-то ушли. Запасы воды, еды и медикаментов внутри достаточные, чтобы продержаться не менее двух недель. Тем более нашими средствами ворота после повреждения просто так не открыть.

— Просто взяли и ушли, — себе под нос повторил я. За гражданских я искренне порадовался, однако ни помочь, ни чего другого сделать для них не мог. А вот помочь с разобраться со слинявшими киборгами — не просто мог, но и должен бы. Меня ведь именно для этого и взяли — как человека, хоть немного да разобравшегося в этих тварях. — И это произошло вечером, когда восьминогие уже добили мачты сотовой связи и другие источники радиосигнала… Получается, если не принимать во внимание сценарий, что их всех отозвал хозяин — кто-то организовал ловушки при помощи нескольких передатчиков, работающих от резервного питания! Тут есть теле- или радиоцентр?

— Несколько УКВ-радиостанций вместе со студиями располагались в высотном бизнес-центре, — ответил мне не лейт-аналитик, а радист, отвлекшись от своей аппаратуры. — А почему именно укавэшки? У релейной линии тоже оборудованиес резервным питанием, да и мощности скорее даже больше.

— И заработали они сразу, как нам отрезали небо, — я ткнул пальцем в потолок. — Релейки ведь резервный канал на случай отвала спутник, так? Значит, их к вечеру пауканы так или иначе подавили. Частники же отрубили все свои передатчики, едва по громкой связи тревогу объявили, еще до сбоя энергоснабжения. При этом у них и аккумуляторы, и резервные генераторы есть — небось прямо на крышу БЦ их и вытащили. Вот только мощность у них не такая большая — но вопрос решаемый, если все передатчики на одну частоту настроить.

— И сделать это должен был человек либо группа лиц, уже знавшая о том, что окты идут на радиосигнал как на свет маяка, — заинтересовано подсказал мне Вадим.

— Я об этом узнал и рассказал тем, кто со мной прорывался из коттеджного посёлка именно сюда, в город, — медленно проговорил я. — И кто-то достаточно решительный, чтобы провернуть опасную операцию и отвлечь восьминогов о гражданских убежищ, а также опытный, сполна смог воспользоваться информацией…

Очень надеюсь, товарищ полковник, что вы не только план отвлечения юнитов чужаков придумали, но и о том, как выжить после его воплощения.

Глава 14 без правок

Бизнес-центр, огромный, угловатый и несуразный, уже отгорел и только местами еще тлел где-то в глубине помещений — тепловизор беспилотника видел редкие малиновые пятна на темно-синем фоне. “Арматышу” пришлось-таки въехать в город: военный квадрокоптер нес на себе кучу сенсорных систем и мог заглянуть буквально в щель в бетоне — но обратной стороной зоркости и маневренности выступали сравнительно небольшие скорость, дальность полёта и необходимость в прямом контроле машины удаленным пилотом и работающим с ним в паре оператором разведкомплекса. Почти что вертолёт-разведчик, только маленький и его экипажу не нужно из-под уютненькой брони вылезать.

— Вижу множество обугленных остовов чужаков! — наконец-то смог разглядеть нужное через окно дрон-пилот. — Покровы сильно пострадали, признаков жиз… активности не наблюдаю!

— Здесь ладья-главный, принял, — услышал я усталый голос командира группы. — Заканчивайте сбор информации и по готовности возвращайтесь в исходную позицию.

— Крышу надо проверить, — как только смолк Ильин, быстро предложил я. — Спуститься вдоль глухой стены на тросе — первое, что в голову приходит, когда речь заходит о бегстве из наполненного врагами здания. Скорее всего, Синицын думал так же: не было у него времени что-то другое изобретать. Чужаков же не попросишь подождать, пока готовишь для них ловушку. А майору и тем, кто ему помогал, нужно было не только передатчики настроить, но обеспечить возникновение и распространение огня так, чтобы никто из попавшихся восьминогов не выбрался.

— Сейчас, мы уже поднимаемся, — отозвался дрон-оператор. Повезло, что мы все сидели в одной машине внутри десантного отделения, а то мне пришлось бы отправлять запросы на конкретные действия для отдельного взвода беспилотной авиации внутри сводной группы через своего куратора-лейтенанта. В условиях жесткого ограничения на передачу данных по радио — та еще была бы морока.

— Вот этот канат к центру крыши соседнего здания, — в отличии от меня, должностные обязанности Вадима заставляли постоянно что-то делать. Тем не менее, нужный объект умудрился первым углядеть именно он. — Это же “зип-лайн”, канатная дорога, в смысле!

Квадрокоптер послушно заложил вираж, сопровождая висящий над городскими улицами трос. И да, на другом конце обнаружились не только монтажные пояса, свисающие с роликовых подвесов, но даже явно специально подготовленная финишная площадка с раскатанным мягким резиновым покрытием!

— Ну ты монстр, лейтенант, — уважительно-удивленно отозвался пилот беспилотника. — С одного взгляда… я так в жизни не смог бы!

— Мотался сюда как-то в увольнительную, как раз рекламку сунули этого аттракциона. Местный ресторан, что ли, сделал, — смущенно пояснил тот. — Что-то вроде “нажри на пять тыщ рублей и получи билет на поездку в небе.” Как городские власти согласовали только…

— Устройств для спуска по “зип-лайну” три штуки, — вгляделся я в любезно выведенный стоп-кадр. — Значит, тех, кто захлопнул ловушку, было трое. Хотел бы я знать, где они сейчас…

— “Ладья-главный” сейчас у второго гражданского убежища, там входная группа без повреждений, — сообщил мне офицер-аналитик. — Через несколько минут узнаем, что там… Оператор, коптеру удалось сосчитать, сколько октов уничтожили в здании-ловушке?

Понятное дело, последняя фраза предназначалась не мне.

— Порядка пятидесяти, может, шестидесяти штук, — незамедлительно откликнулся “штурман” и уведомил: — Тащ лейтенант, мы возвращаем бэпэлэа для перезарядки. Повторный запуск будет возможен через пять минут.

— Не понадобится повторный запуск, принимай аппарат и возвращаемся на позицию за городом, — отмахнулся Патрушев, вчитываясь в строки упавшего ему электронного информпакета. — Вход в подземное убежище удерживал смешанный отряд полиции, им удалось сосредоточенным автоматным огнем уничтожить несколько тварей — там удачная позиция, и враги подходили по одному. Ворота они закрыли с наступлением сумерек, поскольку не имелось средств засечь врага в темноте и патроны подходили к концу. Однако повторных нападений не последовало. Про засаду в деловом центре они ничего не знают, никого не отправляли.

— Наверное, Синицин с Кирпичом наткнулись на эмчеесовцев, от них про канатку и узнал, — дошло до меня. — Без них “воздушную дорогу” не согласовать с городскими властями было, да и монтировали, скорее всего, они же.

Знаю я эту кухню немного, так уж получилось. Многие служащие МЧС без всякого преувеличения и пафоса герои: основная часть личного состава так или иначе регулярно рискует жизнью — работа такая. Однако род занятий совершенно не мешает тем же людям получать свой маленький гешефт в личных целях, если подворачивается такая возможность — навыки-то у них такие, что среди, например, обычных строителей хрен найдешь. Ту же “зип-лайн” безопасно прокинуть уметь надо. А тут и гарантия качества, и служащий, у которого официальный выходной на основной работе, подежурит для безопасности те несколько часов, пока ресторан по выходным шедрых клиентов катает. Всем хорошо.

— Возможно, у некоторых городских служб с советских времен остались собственные бункеры, ведомственные? — первая догадка потянула за собой вторую. — Да и обычные люди могли спрятаться от октов кто где…

— Не “могли”, а так и сделали: разведчики пятнадцать человек подобрали, услышавших или заметивших проезжающие машины и успевших подать знак, — Вадим коротко глянул на меня прежде, чем его пальцы опять запорхали над клавиатурой. “Ты уж совсем нас за идиотов не держи, эксперт, блин,” — “сказало” мне выражение его лица. — Что касается других укрытий, ищу информацию…

Тут наша БМП качнулась на гусеницах, негромко рыкнув двигателем, развернулась на одном месте и плавно набирая ход, отправилась обратно в пригород. А я, с некоторым опозданием, вдруг понял, что именно сейчас происходит у второго, не пострадавшего бункера ГрОб. Дети, женщины, старики — да и мужчины тоже — сейчас умоляют, угрожают, плачут, делают все, чтобы их забрали из убежища в безопасное, по их мнению, место. Там, где их будут защищать дяди с большими пушками — те самые, которые сейчас припёрлись к воротам… и никого не увозят, только вопросы какие-то задают!

И от этих не отговоришься, что нужно дождаться прибытия спецтехники или саперов, чтобы вскрыть покореженные створки. А чистая правда, что у разведчиков нет возможности хоть кого-то вывезти, кроме, может быть, нескольких самых тяжелых раненых — заранее воспринимается как ложь и попытка оставить бедных несчастных мирных жителей умирать в каменном мешке. Только б “ладье-главному” не пришлось отдавать приказ о стрельбе на поражение за неподчинение приказам — право-то он теперь имеет, военное положение введено, как ни крути…

Я бы, наверное, еще долго думал бы, как сам поступил бы в такой ситуации — вот только времени, оказывается, у нас уже не было. “Потолок” над головой начал едва заметно сереть, передавая свет встающего солнца следующего дня — и именно это мгновение хозяева киборгов выбрали для новой атаки. Еще секунду назад пустая улица с несколькими брошенными машинами у тротуаров заполнилась восьминогими киборгами. Ни вспышек света, ни молний — они просто возникли, будто кадр перещёлкнули. Причем одни возник прямо перед скосом лобовой брони бронемашины.

Это было наитие, наверное, сказался опыт боев с демонами, в которых я успел поучаствовать в другом мире. Экзорцист, если только враг не попался в его ловушку или не был обнаружен первым, должен ответить на первый, самый быстрый удар, когда времени думать просто нет. Отреагировать на ощущение, на тень неправильности окружающей реальности. Я успел.

— МЕХВОД, ГАЗУ!!! — сам не ожидал, что смогу так орать! В замкнутом объеме мне даже самому по ушам ощутимо ударило — это в каске. Ну и голос, да: молодой глава клана должен говорить так, чтобы его не просто слушали, а сразу исполняли приказы без тени сомнения. Специально этому не научится, но в соответствующей среде выходит само собой. Если раньше не прихлопнут.

У меня получилось — еще ничего не понимая, управляющий “Арматышем” водитель, как это называется, “нажал во всю дыру”. Все остальное сделала сама машина. Полторы тысячи лошадиных сил это много, очень много. Гоночному болиду нужна специальная резина покрышек и специальное покрытие трека, чтобы колеса не проскальзывали при разгоне. А вот обрезиненные гусеницы и масса БМП обеспечивают летом идеальное сцепление с покрытием. Особенно если это не песок, а городской асфальт. Т-15 буквально выстрелила собой вперед, врезаясь в ближайшего появившегося противника.

Контакт получился настолько резким и сильным (масса на ускорение, да-да), что у окта не хватило деформационной прочности корпуса, и тот буквально лопнул! К сожалению, повторно такой фокус не прошел, следующего противника просто отбросило, сбивая с опорных конечностей… после чего БМП просто раздавил его гусеницами. Мы внутри десантного отсека едва почувствовало толчок — а наезд и вовсе целиком “съела” подвеска.

— Не тормозить, мы целы, пока движемся! — это я уже сказал в микрофон аудиосистемы своего шлема. Хватит с моих голосовых связок подвигов вроде только что совершенного, когда я сумел прокричать “уши” танкового шлема мехвода. Шлема, который вообще-то должен защищать органы слуха танкистов от звуков выстрела пушки! — Если тварь достанет до модуля на крыше, останемся без оружия.

— Не учи батьку детей делать! — на рычагах у нас оказался профи, сумевший не только буквально в секунду осознать ситуацию, но и принявшийся короткими рыскающими движениями давить оказавшихся в ловушке улицы восьминогов. Ситуация во мгновение ока перевернулась, “это не меня с вами заперли, это вас заперли со мной”. А тут включился в боевую работу и командир бронемашины, развернув необитаемую башенку БМП назад и короткими, скупыми очередями 30-мм орудия начал высекать пауканов, оказавшихся при телепортации от нас сзади по ходу движения. Еще спустя несколько секунд бой вообще закончился. На улице, ведущей от бизнес-центра в сторону окраины просто не осталось целей. Как-то компактно их высадили в этот раз… Чёрт!

— Они сбросили десант на места массовой гибели предыдущей партии тварей, — внезапно севшим голосом сказал я, заставив запнуться орущего в рацию “Ладья-пять, у нас контакт!” лейтенанта Патрушева.

— Окрестности бэцэ в одиночку зачищать не будем, — мгновенно среагировал он. — Продолжать движение!

— …Ворота второго убежища, где полиция от октов отбивалась и отбилась, — договорил я. — И створки…

— …Открыты, — сам все понял аналитик. Командовать ему не пришлось, мехвод сам крутанул на месте и погнал, выжимая из двигателя и трансмиссии все, и даже немного больше. Мы понимали, что нам не успеть: “тигры” машины хорошие, но все же не БМП… особенно когда двери нараспашку. Но куда страшнее, что нараспашку осталось гражданское убежище.

…О том, какая масса тварей пролилась на военную базу, где их покрошили едва ли не со всех окрестностей, и я, и военные даже не заикнулись. Они или сами справятся, или нет. А здесь хоть какой-то шанс…

Глава 15 без правок

Я бы сказал про октов “безмозглые” и даже “примитивные” — с их-то доставшимися от какого-то членистоногого нервными ганглиями, объединёнными в так называемую “избыточную” сетевую структуру. Вот только что некоторые паукообразные, что некоторые насекомые демонстрируют удивительную изменчивость поведения, иногда пугающе близкую к понятию “разумное”! Например, пчелы или осы, которых учёные в ходе экспериментов умудрились натренировать искать далеко не цветочные запахи в обмен на вознаграждение. А другая научная группа, решившая поиздеваться над небольшими пустынными паучками со сложным брачным поведением путем создания условий, препятствующих традиционному течению процесса “ухаживания”. Было у них подозрение, что у каждого вида пауков есть по пять-шесть “запасных” форм процесса — ну там если нечего самке притащить в качестве “подарка”, что-то в этом роде. Можно только представить их охренение, когда оказалось, что таких форм более семидесяти (!!!), и пауки, поставленные в сложные экспериментальные условия, по ходу просто изобретают их на ходу!

В общем, я к тому, что иномировых киборгов в перспективе не стоило недооценивать — но здесь и сейчас против с ревом форсированного мотора летящей по мостовой Т-15 сделать они ничего не смогли, хотя толпу вокруг БЦ их хозяева нагнали изрядную. Гусеничная машина весом около пятидесяти тонн просто проложила себе просеку через их ряды, попутно постреляв из пушки сначала по сторонам, а потом и себе за корму. Еще и из спаренного гранатомёта добавили — оказывается, такой тоже стоял в необитаемой башне. Затрудняюсь сказать, сколько именно юнитов мы положили — все мысли были о другом. Мы вообще б не стали так внаглую повторно лезть к довольно-таки опасным тварям без какого-либо прикрытия, вот только объезжать совсем времени не было. Как и затор из нескольких столкнувшихся на перекрестке, да так и брошенных водителями легковушек. И эта торопливость принесла свои плоды.

Два “тигра”, стоящих у съезда в гражданское убежище, вопреки моим мыслям во время высадки киборгов не стояли пустыми — в каждом остался стрелок и водитель. И двери в колёсных броневиках никто не оставил нараспашку, как я боялся. Разведчики даже успели среагировать… Увы, плотность противника, мгновенно высаженного сразу со всех сторон, не оставила им шансов. Когда мы ворвались на площадку с переходящим в тоннель пандусом в убежище — восьминоги ценой всего двух юнитов уже расковыряли одну из машин и уже успели потерять к ней интерес. Другой бронированный внедорожник лишили хода, буквально вырвав задний мост, разбили турель и теперь пытались добраться до экипажа.

Командир “Арматыша” ловко срезал короткой очередью из пушки окта, как раз закончившего терзать остов уже уничтоженного “тигра” и спешившего присоединиться к еще двоим собратьям, пытающимся отжать бронедвери пока не вскрытого внедорожника. Других врагов не наблюдалось, но наклонный пандус, уходящий под землю и надпись “Гражданское убежище” над ним чётко указывали, куда они делись. Но сначала придется разобраться с этим двумя.

Тридцать миллиметров только кажется маленьким калибром, но не зря это орудие называется “пушка”, а не пулемет. Садить очередью гранат прямо по и так потрепанному корпусу “тигра” БМП тоже поостерегся — слишком велик риск был положить своих, не нанеся фатальных повреждений октам. Тем более, для башенной установки нашлись и более приоритетные цели: от бизнес-центра сюда вела прямая улица, и мы сами указали не попавшим под снаряды и гусеницы пауканам куда бежать.

— Наружу, врассыпную, сосредоточить огонь на том, что ближе! — надсадился в крике Патрушев, и разведчики показали класс, даром что по роду деятельности должны были сутками просиживать у пультов управления дронами в ущерб штурмовой подготовке. Увидь я действие разведосов со стороны — у меня даже мысли б не возникло, что эти серьезные дяди в “ратниках” при полной боевой выкладке пилоты и операторы беспилотников.

Надеюсь, я на их фоне не очень оплошал. Во всяком случае, АК-12 мне уже был достаточно хорошо знаком по стрельбищу, потому я вообще не думал, как отжать предохранитель и передернуть затвор — рефлексы сработали, как надо. Припасть на колено, приклад в плечо, короткими сериями-очередями, контролируя ствол, дырявить мишень. Между прочим, в тире я стрелял с открытого прицела — а на каждой “двенахе” разведки мотострелков стоял коллиматорный прицел, обеспечивая совсем уж комфортное поражение цели. Если б только она еще как-то быстрее поражалась — а то прет на нас, как будто мы все мажем!

— Держать фокус на подранке!!! — лейтенант-аналитик успевал не только стрелять, но и управлять боем. Это помогло: в считанных метрах от моей позиции за удачно попавшейся бетонной тумбой ноги паукана с одной стороны тела вдруг подломились, закрутив киборга на месте. Все, этот готов! Второй…

Второй окт, воспользовавшись тем, что все стреляют в его “напарника”, нацелился на БМП. До желанной “добычи” ему оставалось метров десять — я отчетливо понял, что мы не сумеем добить тварь прежде, чем та ударит по необитаемой башне и тяжелому оружию в ней. Экипаж гусеничной машины ничем не мог нам помочь, уже ведя огонь по подтягивающемуся к от бывшего БЦ подкреплению неприятеля. Если пушку повредят, нас просто разорвут… и присоединяться к тем, что сейчас ворвались в бункер. Ну уж нет!

Заполучив назад Рессору-сан, я больше не намеревался с ней расставаться. Правда, при первой же возможности обернул куском брезента и обвязал капроновым шнуром и просто держал в руках, а не стал демонстративно засовывать за ремень. И, о чудо, никто и не спросил “что это за штуку ты за собой таскаешь?” Ношу — значит надо, завернуто в зеленое и аккуратно подвязано — значит можно. Теперь я одним движением освободил клинок — узлам и самом способу такого вот “скрытого” ношения меня обучил все тот же Тенгу.

Борт “Арматыша” конструкторы специально сделали высоким — хрен запрыгнешь. Нужно нечто большее, чем просто тренировки, чтобы свободно совершать такие прыжки, да еще и с мечом наголо. Но я, сам тогда будучи магом и носителем “силы крови” своими глазами видел, как обычные с виду детишки, ни разу не одаренные, после нескольких лет наставничества у Учителя Воинов справляются в учебных поединках с не самым слабыми демонами. Да и сильным самоуверенным, вроде легендарных кошек-оборотней способны понаставить обидных синяков. Эта память после возвращения дала мне моральный якорь тренироваться — и вот сейчас мне даже думать не надо было, я знал, как и когда мне атаковать!

Разгон, найденный взглядом упор для ноги, чтобы часть набранной инерции сыграла для меня роль шеста, перекат по верхней броне через плечо — и вся набранная сила и скорость переходит в режущее движение катаной! Сознание давно уже провалилось в боевую медитацию, потому я даже не смотрел, куда бью, точно зная: здесь и сейчас окажутся передние опоры врага. Свистящий шелест — и обе отсеченные опорные ноги рухнули за борт бронемашины. Следом прыгнул я сам.

Я не просто так вспомнил Разящего — за века скитания по Китаю, Корее и Японии старый демон-ворон обрел множество имен и прозвищ. Он с радостью согласился присоединится ко мне, своему, вообще-то, прямому врагу, потому как сам пришел к тем же жизненным принципам. За попытку впервые за несколько последних веков создать место, где обычные люди, маги и разумные энергетические сущности смогли бы жить вместе и на равных он постарался научить меня если не всему, что знал, но хотя бы самому главному. Тогда я этого не понял. Не понял и после того, как вернулся в родное измерение. Сейчас дошло.

Мастера фехтования говорят, что за чашкой развитой гарды шпаги или рапиры можно спрятаться целиком, с головы до ног, как за башенным ростовым щитом. Здесь и сейчас я понял, что за тонким лезвием катаны нахожусь не я один, а все люди, кого я решил защищать. И это понимание словно стронуло камень, породивший лавину.

Почему именно сейчас, а не раньше? Может, потому что последние четырнадцать лет занимался с клинком куда больше, чем в бытность свою главой клана. Может, потому что не менее напряженно работал с собственным разумом — и когда пытался нащупать путь к сноходчеству, и просто чтобы не сойти с ума от взятой на себя бешеной нагрузки из-за решения в кратчайшие сроки выбится в верхушку научной элиты своей страны. Но скорее главным триггером стало то, что я в первый раз реально сражался мечом. Не в тренировке, не как вспомогательным оружием вдобавок к силе крови и колдовству. Мой разум полностью сфокусировался в лезвии клинка — и этого хватило.

Спрыгнул вниз я занеся клинок над головой и заведя руки назад — и лезвие вошло в броню киборга ровно в середине верхушки корпуса восьминога. Фактически я рассек паука пополам, разрывая часть нервных путей, а внизу, едва подошвы ботинок коснулись земли — “вертолетным” движением катаны отсек нижнюю пару конечностей. Как, если я до этого с трудом по одной отрезал? Не спрашивайте. Просто мог — и делал. Между прочем, еще и в голове сектора обстрела союзников держал, атаковав окта в мертвой для автоматчиков зоне.

От неожиданности, потери половины конечностей и рассинхронизации наполовину взгромоздившийся на Т-15 пришелец осел на асфальт — только там меня уже не было — и завалился на спину. Наполовину разрезанный корпус сыграл злую штуку, деформировавшись и разрывая еще часть связей между шарами-ганглями, надежно отправляя тварь в шоковое состояние. А я уже бежал к пандусу в убежище, еще услышав, как Патрушев орёт “Прекратить огонь!”

Тоннель оказался не прямым, а спиральным, уходящим в землю аж на полтора оборота. Верхние ворота замыкали его там, где заканчивался пандус и появлялся потолок, нижние — у входа в бункер. К сожалению, спасшиеся открыли и те, и другие, чем осьминоги и воспользовались. Правда, “в сухую” им ворваться все же не удалось: капитан Ильин и сопровождающие умудрились насмерть успокоить троих из восьми. Они все еще продолжали стрелять, но я был готов поклясться, что это их последние запасные магазины.

Первый мой противник не пожелал даже оборачиваться ко мне, зажав в углу несколько безоружных, которых выковыривал передней лапой по одному, одновременно нанося несовместимые с жизнью раны. Мне еще показалось, что движется он как-то заторможенно, и люди могли бы вырваться из ловушки, если бы не мешали друг другу. Что ж расплатой за невнимание стали четыре ноги по одной стороне туловища. Я дождался, пока рукотворный монстр, лишенный опоры, упадет на бок и перекатится на спину — и отрезал остальные четырьмя короткими секущими движениями.

Все бункера ГрОб строятся по одной схеме: большое помещение в центре и “обвязка” из вспомогательных по краям. Не сказать, чтобы много места, особенно когда внутри люди и для них развернуты раскладушки в качестве коек — но маневрировать я мог. Вторая многоногая тварь как почувствовала что, развернувшись в мою сторону — и так же нелепо завалилась на бок, суча в воздухе оставшимися ногами. Этого добивать не стал, ринувшись к следующему. Одновременно со мной полицейские и группа Ильина завалили со своей стороны еще одного. Минус три! Следующий тоже окт тоже признал во мне угрозу — вот только двигался так медленно, что я обездвижил его пока он оставался ко мне боком. А вот следующий… неловким движением лапы отбросил в сторону несколько раскладушек и наткнулся на умудрившихся спрятаться под ними детей. Пока все взрослые жались по стенам и прятались по туалетам, складам и подсобкам, эти двое забились сюда. Пробудившийся древний инстинкт мог и сработать против крупного хищника, но против боевой машины пришельцев оказался бессилен. Как и я, потому что мелких буквально парализовало от ужаса, а окт уже занес опорную конечность, чтобы просто наступить.

Логика твердила, что я ничего не успею сделать — туша киборга почти упиралась спиной в низкий потолок убежища, я видел его сзади, а дети застыли прямо перед передним концом паукана. Но логике никто не давал права голоса, и я атаковал с одной только мыслью в голове: “рассечь зло!” Целиком и полностью вложившись в этот один, последний удар.

Перед глазами потемнело еще до того, как катана встретилась с бронёй врага, звуки поплыли, меняя тональность, мышцы и связки ответили всплесками боли, пробивающимися через щит сосредоточенности. А меч… словно прошел через панцирь киборга сверху вниз, рассекая вообще-то пустое, вообще не несущее функциональной нагрузки брюхо — я почти не почувствовал сопротивления, да и вместо уже привычного шелеста услышал странный треск. После меня хватило только на то, чтобы не рухнуть, а мягко ткнуться в пол коленями, аккуратно положив перед собой клинок. Пальцы дрожали так, что схватить например ложку я бы не смог. А окт… застыл. И ме-е-едленно развалился на две половины, будто я рассек его целиком и без малейших конвульсий упал по сторонам. До детей он не дотянулся буквально десять сантиметров.

— …Жаров?! — голос командира разведчиков донесся до меня словно из другой вселенной. Я даже не заметил, как он и другие защитники бункера подошли. Пока капитан пытался понять, что со мной, кто-то попытался поднять мою катану. Тихий звон — и обломки клинка осыпались с оставшейся в руке рукояти.

Глава 16 без правок

Сознание в итоге я так и не потерял: некоторое время пробалансировал на границе сумеречной зоны — и уже в БМП начал приходить в себя. Сначала вернулись звуки и нормальное цветовосприятие, потом мышцы и связки стали все реже напоминать о себе тянущей болью, успешно затягивая микротравмы. К счастью, время на это все мне дали: Ильин, попытавшийся сходу выяснить, что произошло, почти сразу сообразил, что у меня нечто вроде контузии. Однако противошоковое колоть мне поостерегся — уж слишком мощные лекарства из армейской аптечки, а раненым я не выглядел. Потому меня просто затащили назад в десантный отсек “Арматыша”, пристегнули ремнями, чтобы не упал при движении… и забыли до поры. Впрочем, до фляжки с водой я дотянуться смог — а остальное не так важно. Еще и подремать вполглаза успел.

То, что меня оставили в покое — не удивительно. Если вторую волну десанта в городе разведчики раскатали без дальнейших потерь, то нашей базе пришлось туго. Те поспешные приготовления с разбором завалов, минированием периметра, разделением самой внутренней территории баррикадами, нарезание секторов обстрела, устройство укрепленных пулеметных гнезд и восстановление яркого освещения — волна октов просто смела бы людей. А так — отбились. Но свою цену за это пришлось заплатить сполна.

Когда я вслед за посеревшими от усталости операторами дронов выбрался из десантного отсека БМП, моим глазам предстала безрадостная картина. Всю территория части где реже, где прямо кучами, пятнали останки выведенных из строя киборгов. Некоторые еще дергали уцелевшими конечностями. К небу тянулись многочисленные дымы, стены зданий зияли провалами. Чадил обгорелый остов грузовика…

У уцелевших ворот расположения нас сначала остановили, несколько минут продержали, потом все же пропустили — недалеко. Там на нас с огромным облегчением скинули загрузку в “Арматыша” подготовленных к транспортировке раненых — к счастью, сидения в отсеке легко трансформировались в койки. Еще нескольким ходячим помогли взгромоздится на броню — и в таком виде машина ушла во временный лагерь.

— Разведчики? Пострадавшие есть? — военфельдшер поднял на нас покрасневшие глаза.

— Я уже в порядке, — опередил я Патрушева, отрицательно качнув головой.

— Среди нашего отделения — никак нет, — наградив меня долгим взглядом, ответил медику лейт. — Как я понимаю, в наш корпус идти не имеет смысла?

Я тоже заметил, что базу явно готовятся оставить. Логично — не оставаться же ждать третьей волны?

— Вас же всех отправили в ночь на разведку? — даже в такой ситуации “солдатский телеграф” продолжал работать. — Тогда может вытащите, если что ценное уцелело. Только оставьте хоть кого-нибудь с медицинской подготовкой, раненых до сих пор подносят.

— Я останусь, — глянув на Вадима, аж скривившегося от внутренней борьбы между долгом и необходимостью спасть хоть что-то из материальной части. — У меня первое образование медицинское, кое-что еще помню. Потом просто заберете меня отсюда, когда понадоблюсь.

— Принимается, — “Ну и если плохо вдруг станет — будет, кому помочь,” — прямо написано было на посветлевшем лица аналитика.

И я принялся за работу. Причем меня, буквально за минуту расспросив, не поставили таскать носилки, а доверили аж первичный осмотр и сортировку пострадавших! Под контролем, конечно, настоящего фельдшера. Неслыханное самоуправство по мирным временам, конечно — но на несколько часов после окончания боя, когда пострадавшие поступают непрерывным потоком, реально каждый человек, хоть что-то понимающий в медицине, на вес золота. Пусть даже будут некоторые ошибки в диагностике и кто-то умрет из-за ошибки сортировщика — но десяток, а то и два жизней за каждый час будет дополнительно спасено.

К счастью, теми знаниями, что я получил в меде, мне довелось много и по-всякому активно пользоваться. Пожалуй, можно сказать, что у меня последние лет двадцать была неплохая, пусть и несколько однобокая практика. Да, в сноровке перевязки ран или в скорости установке капельницы я уступал и докторам, и медсестрам — но все равно мог выполнять подобные задачи одну за другой. И вид крови, самые неприятные раны и запахи меня не то, что не пугали — вообще не вызывали эмоций. Насмотрелся в свое время. Да что там, в прошлом мире мне даже госпиталь пришлось лично открывать, как главе клана. А уж сколько фокусов и сюрпризов поначалу подкидывал мой организм после совмещения тел и модификации получившегося результата силой крови…

Надо сказать, не только медики после скоротечного утреннего боя работали на износ. Почти все, кто не получил ранений средней или большей тяжести — жаждали только одного: получить перевязку и свалить из госпиталя и как можно скорее вернуться к своим обязанностям! Что удивительно, даже свежемобилизованные майором Семеновым гражданские больше исходили бессильной яростью к октам и их создателям и пытались хоть что-то сделать для победы, чем дрожали от страха и желали хоть куда-нибудь спрятаться, и чтоб не трогали.

Меньшинству я старался не только поставить диагноз, но и сказать хотя бы пару ободряющих слов. Зачастую именно такой малости в самый тяжелый момент не хватает, чтобы мозги встали на место, и человек опять смог взять свою судьбу в свои руки. В данном случае взялся за автомат или руль армейского грузовика. Потом и у тех, кто хорохорится, и у профессиональных военных будут и неврозы, и психозы, и срывы. Война с иномирцами еще долго будет аукаться… но сначала — нужно победить!

* * *

Быстро эвакуировать средних размеров военную часть не получилось и получится не могло. Люди не смогут эффективно воевать голыми руками, испытывая голод и холод, и не имея возможности выспаться. Боеприпасы и другие припасы сначала надо было загрузить (а частенько еще и завалы перед этим разобрать), перевезти в новую точку временного хранения, обеспечить там безопасность хранимого… Поуправляв кланом японских экзорцистов в другом мире и завлабом в этом, я отчетливо представлял и объем задач, и их масштаб. И искренне порадовался, что решаю их не я.

Когда в другом мире я стал главой клана, особого опыта управления хоть чем-нибудь у меня не было. Да и от самого клана почти ничего не осталось. Когда мне пришлось разменять свою тамошнюю жизнь на победу над хтонической сущностью (да, у миров с магией бывают свои, особые проблемки), решившей покусится на меня, мою семью, моих людей и демонов — в моем подчинении фактически находился целый немаленький город, собственные производства, включая оружейные, центры научных исследований, даже собственная космическая программа!

Неплохой прогресс, а? Вот только моя главная заслуга в создании всего этого — выбор верных людей и не людей в свою семью и в свою, так сказать, свиту. Именно эти личности стали проводниками моих идей, именно они доводили до конца исследования, защищали нашу территорию, искренне старались наладить быт гражданского населения, с задором и полной самоотдачей работали на стройках и производствах. Я еще тогда понимал, что мне очень повезло со сподвижниками — но только вернувшись сюда понял, насколько.

Путь научной карьеры мне волей-неволей пришлось выстраивать по тому же принципу — иначе ничего не получилось бы. Свадьба с дочерью правильного человека, подбор и обучение собственной команды, взаимовыгодные контакты с другими учеными и государственными служащими высоких рангов… Вот только опереться на своих людей здесь я мог лишь до определенного предела. А по-настоящему своим единомышленником — вот ирония-то! — я мог назвать только собственную десятилетнюю дочь Юлю. “Я стану таким же крутым физиком как ты, папа, и мы вместе раскроем все тайны!” Я ей посоветовал с такими заявлениями подождать лет до четырнадцати-шестнадцати, когда родители перестают восприниматься как авторитет и подросток ищет себе новый пример для подражания — но она только фыркнула…

Пришлось на секунду привалится к столбу армейской палатки-госпиталя, прикрыв глаза — затолкать назад в тот чулан подсознания, откуда они вырвались, страх, беспокойство и иррациональное желание бросить все и ринуться к родным. Не так-то просто быть холодной бесчувственной машиной разрубания октов. Кстати, о разрубании.

— Жаров здесь? Мне нужно его забрать и отвезти к новому пункту базирования разведроты…

— Здрас-сте! А тяжелораненые пусть помирают без ухода? — поток новоприбывших в медпункт наконец начал иссякать, и меня перебросили следить за прооперированным “тяжелыми”. Видимо, с диагностикой у меня хорошо получалось, оценили.

— А у меня приказ лично капитана Ильина, — устало и как-то равнодушно отозвался посланец. — Хотите оспорить, тащ старший лейтенант медицинской службы? Только письменно, пожалуйста.

Врач не ответил, только раздраженно отдернул полог палатки, входя.

— Александр, там…

— Я слышал, — не стал скрывать я, стягивая резиновые перчатки и выдавливая из диспенсера на ладони дезинфицирующий гель.

— Я запрошу ваш перевод к нам, — мы с врачом-старлеем перебросились буквально несколькими фразами, но ему этого хватило, чтобы составить определенное мнение обо мне. Он помолчал секунду, и объяснил: — Вы ученый, на передовой или даже за передовой вам точно нечего делать. А я вас мобилизую как фельдшера, экзамен вы, считай, сегодня сдали.

— К сожалению, передовая сейчас проходит по любому клочку суши, — поморщился я. — Никто не знает, когда в следующий раз проклятых киборгов телепортирует прямо тебе на голову. Может, мне удасться что-то изменить…

Надеюсь, “ладья-главный” не потерял обломки катаны. Успел я заметить кое-что… но могло и показаться, слишком сильно зрение сбоило. Но если не показалось, может статься, “что-то изменить” получится значительно быстрее.

Глава 17 без правок

Полевой лагерь мотострелки развернули по всем правилам военной науки: прямо между деревьев у границы поля и лесополосы, с маскировочными сетями и всем прочим необходимым. Сомневаюсь, что это как-то могло помочь против октов, и сомнения эти явно не у меня одного возникли. Во всяком случае, ничем иным какое-то прямо-таки яростное окапывание я объяснить не мог: одновременно создавалась линия глубоких траншей-переходов, этаких супер-окопов и строились… ммм, блиндажи? Большие землянки? Причем часть выемок определенно предназначались под технику.

— Ильин, как с совещания офицерского вернулся, донес до личного состава, что вроде как твари не могут появляться в месте, где уже что-то есть, кроме воздуха. Вода точно мешает, внутри зданий тоже что-то для них не так. Стену сломать и впереться — это пожалуйста, а вот чтобы сразу внутрь — ни-ни, — объяснил мне водила. — Потому — все окапываются. Над капонирами, как перекрытия сделают, еще и кусты и деревца назад воткнут, что перед началом работ выкопали.

Молодой парень оказался одним из спутников командира сводной группы, когда тот спустился в бункер гражданской обороны. И, определенно, весьма впечатлился моим, гм, сольным выступлением с катаной. А особенно — его последствиями для юнитов врага. Сначала он на меня только поглядывал, как ему казалось, украдкой, и уже стены леса решился заговорить. Вот я и спросил, что тут происходит. Ответ… совершенно неожиданно оказался интереснее, чем можно было на первый взгляд.

— Информация на основе обработки статистических данных от Национального центра управления обороной? — переспросил я и сам же поправился. — Ну да, откуда же еще. Если так подумать — очень даже укладывается…

Так оно обычно и бывает: какой-то с виду простейший и довольно очевидный сам по себе факт, дополнив объем предварительно накопленных знаний, вдруг помогает совершить прорыв в понимании чего-то доселе необъяснимого. По легенде так Ньютон закон всемирного тяготения вывел, просто пронаблюдав полет яблока с ветви в саду. Вот и я сейчас вдруг понял, что “телепортация” киборгов не так уж отличается от того перехода, что совершил между мирами. То есть, может, и отличается в части конкретной реализации — но подчиняется тем же законам.

— Куда укладывается? — не дождавшись продолжения, выдернул меня из задумчивости собеседник.

Хм. Ну а почему, собственно, не объяснить? Заодно сам у себя в голове уложу то, что сейчас понял.

— По современным представлениям, межпространственный переход похож на выстрел, — медленно проговорил я, скромно умолчав, что представления эти только у меня здесь и есть. — Можно задать направление, но не расстояние — переход может остановить только мишень с заданными характеристиками. Если выстрел в неё попал. Чем точнее описана мишень, чем больше значений её параметров известно — тем точнее можно настроить выстрел. Но и тем более уникальна мишень. Гораздо проще задать местом перехода поверхность земли без деревьев, чем внутренности помещений в здании, где каждая комната чем-то да отличается от другой.

— То есть если веток натыкать вокруг себя, окт не сможет в этом месте появится? — немедленно сделал практический вывод мотострелок.

— Скорее, его появление выдернет и отбросит эти ветки, или обломает. А так же пригнет высокую траву, раздвинет кусты. Дождь и снег тоже не помеха. А вот что-то более монументальное уже станет препятствием и место появление само собой сместиться туда, где есть подходящие параметры для финиша, — объяснил я, одновременно пытаясь в голове прикинуть частное решение системы уравнений Пространства, что я смог вывести. Задачка не из тех, что решается на коленке, но если совсем грубо… — Вот вбитые в землю на метр трехметровые арматурины, пожалуй, сработают.

— Надо нашим сразу сказать, — переварив мои откровения, решил водитель.

— Я Ильину все объясню, — кивнул я. — А если он мне еще и компьютер найдет нормальный, может, и более подробный прогноз на счет толщины, частоты и материалов заграждений смогу рассчитать.

* * *

— Наконец-то! — натурально схватил меня за рукав Патрушев, едва увидел. — Командир у Семенова в штабе, прям пипец как срочно им ты понадобился! Уже дважды бойца присылали с вопросом “где Жаров?”

— Ну пошли, — я со вздохом попрощался взглядом с полевой кухней разведки мотострелков, издающей такие запахи, что остальная маскировка теряла всякий смысл. Еще я не отказался бы поменять хотя бы белье — я уже не говорю про душ — но придется запихнуть свои желания куда подальше. На войне как на войне.

Штаб то ли начали копать в первую очередь, то ли в этой лесополосе у части регулярно случались локальные учения, и для этого откопали несколько связанных короткими тоннелями подземных комнат, ака “база террористов”. За последний вариант говорил материал стен: там, где дерево виднелось из-под все той же камуфляжной сетки, оно уже успело основательно так потемнеть. Впрочем, мне-то какая разница?

В штабе работа шла полным ходом. Младшие штабные офицеры отслеживали проведение работ в полевом лагере, одновременно собирая и вводя в армейскую сеть данные, как проходит эвакуация человеческих и материальных ресурсов с места бывшей постоянной дислокации. Будь враг не радиочувствительными октами, большая часть этих задач решалась бы взаимодействием личных вычислительных модулей бойцов, а так приходилось все вбивать руками.

Командиры подразделений вместе с майором тем временем напряженно планировали ближайшие действия, пытаясь, как обычно это и бывает, предусмотреть сразу всё и впихнуть невпихуемое силами ограниченного подконтрольного контингента. Реальность всячески сопротивлялась такому насилию над собой, но кто ж интересовался её мнением?

— …Генштаб оставил рекомендацию расконсервировать объект сто четырнадцать дробь двадцать семь, — гнул свое незнакомый мне капитан. — Мы только зря тратим ресурсы людей и техники, укрепляясь здесь! Ограничиться уже запланированными работами и…

— Мы не знаем, что в том районе происходит. И у нас не вернулось оттуда два “дальних” дрона, способных работать автономно, без команд оператора, — Ильин, как и остальные, через офицерские очки дополненной реальности видел все, что компьютер штаба выводил в виртуальное пространство над столом. В данный момент, вероятно, трехмерную карту-реконструкцию местности.

— Из-за чертова “потолка” машины идут не выше ста метров над землей, а то и ниже. Птицы, провода ЛЭП, даже отдельные деревья на пути — и нет этой вашей дорогой игрушки, — судя по всему, это высказался пехотный ПВОшник. — Или вообще какой-то идиот с земли из ружья шмальнул — чай, не крылатая ракета.

— Вот потому без наземной разведки мы и не можем готовить полевой лагерь кое-как, — с нажимом заключил разведчик. — А группу я не могу отправить без подготовки: в помещениях люди особенно уязвимы для атак октов. Мои люди не будут пушечным мясом!

— Так отправьте туда вашего “эксперта”—супермечника, — фыркнул первый оппонент. — Судя по вашему отчету, капитан, он один там всех восьминогих, что сдуру внутрь заползли, и положит.

— Тащ капитан, Александр Жаров по вашему приказанию… — вклинился все это выслушивающий вместе со мной Патрушев.

— А вот и наш герой дня! — кажется, Ильин рассказал про меня что-то такое, что часть его коллег восприняла, мягко говоря, с недоверием. Кстати, а где Артём, где адъютант майора, где тот мужик, что меня бисёном обозвал? Надеюсь, просто слишком нужны на местах, и потому отсутствуют, а не валяются в госпитале… или того хуже, в братской могиле.

— Прежде, чем начнете задавать вопросы, я могу получить обломки своего клинка? — пользуясь, что меня не могут наказать за инсубординацию, теперь уже влез в диалог я. — Желательно — как можно скорее. Это действительно важно.

Семенову хватило лишь взгляда в сторону командира разведчиков, а тот в свою очередь выражением лица и парой интенсивных жестов отправил своего лейтенанта за искомым. Гримаса за авторством Вадима досталась уже мне: “что, нельзя было сразу сказать?!” Да-да, так бы ты и стал меня слушать, едва на руках не утащил в начальству.

— Эм, Александр Сергеевич, — убедившись, что его больше никто не перебьет, неожиданно вежливо обратился ко мне майор. Чувствовалось, что ему ужасно непривычно так обращаться к кому-либо, но старший офицер все же постарался. — Прежде всего хочу выразить глубочайшую благодарность за ваши храбрые и очень своевременные самоотверженные действия, спасшие жизни нескольких солдат и офицеров, а также значительного количества граждан. Капитан Ильин написал представление на государственную награду, а я утвердил.

— Служу России! — ну а что я еще мог на это ответить?

— Честно, не знаю, когда мы сможем получить ответ, потому что доступа к точке подключения защищенной оптоволоконной линии связи доступа больше нет. Национальный центр управления обороной выдал прогноз с вероятностью более девяносто процентов, что будет и третья волна вражеского десанта прямо на территорию нашей воинской части. Потому в генштабе было принято решение об оставлении места постоянной дислокации с последующим минированием… Короче говоря, мы, пока не сможем подключится к оптоволокну в другой точке, сами по себе и нам разрешено действовать по обстановке.

Я кивнул, показывая, что информацию принял к сведению. Теперь понятно, зачем мне это все рассказывают. Вернее, я догадался, но это уж точно не потребовало напряжение ума.

— Александр Сергеевич, как показала практика, нам очень не хватает возможности уничтожать противника в ближнем бою. Особенно в стесненных условиях, когда невозможно воспользоваться гранатой или тяжелым стрелковым оружием, — чувствовалось, как Семенову трудно дается подбор слов. Однако он не распорядился “сделай и точка”, а решил попросить. Хотя мог не парясь мобилизовать меня без моего на то желания — и просто приказать: военное положение позволяет. — Я понимаю, что прошу очень многого, практически невозможного — но нужно обучить хотя бы каждого десятого солдата быть для октов столь же опасным противником, как вы. Вам будут предоставлены все возможные ресурсы нашей полевой мастерской для изготовления клинков и все, что вы потребуете, в рамках наших возможностей…

С другой стороны, если я не соглашусь, этот самый “план Бэ” ко мне никто не мешает применить. Я не военнообязанный, значит, пойду в рядовые — а там найдут способ выбить всю дурь и предложить сотрудничество еще раз. Не на таких конфетных условиях. Я прям восхищаюсь майором: несмотря на жесткий цейтнот, потери личного состава и военное положение он сумел сохранить холодный и отрешенный взгляд на произошедшее, держал наверняка бушующие эмоции под контролем.

— Можете на меня положиться, — твердо сказал я, вызвав у офицеров целый шквал переглядываний. Ну да, каждый командир немного политик, а уж Алексею Михайловичу Семенову впору следующее звание давать — настолько прокачался. Это когда все собравшиеся здесь не принимали меня всерьез, была и фамильярность, и некое пренебрежение — даже после того, как я доказал, что могу катаной резать октов. Но короткий бой в гражданском убежище перевел меня в их глазах из “штафирки” в одного из своих. Предельно странного, но бойца. — Именно положится, я не оговорился. Разумеется, я уже думал о том, как решить проблему, когда десять автоматчиков одну тварь расстреливают пять-десять секунд, и только после этого она падает. И решение есть. Дайте кто-нибудь очки и стило, я нарисую. Так будет быстрее и проще объяснить.

Единой виртуальной средой для нескольких совещающихся я привык пользоваться наверняка куда больше, чем сидящие в одной землянке со мной офицеры. Ну а трехмерное рисование… после японской каллиграфии обучиться ему было достаточно просто.

— Как все тут знают, лучшее оружие не то, у которого зашкаливающие характеристики, а то, что с гарантией выполнит предназначенное даже в почти неподготовленных руках, — быстро набрасывая эскиз, невольно перешел на преподавательский тон я. Профдеформация, от которой, я полагаю, мне уже никогда не избавится. — Так же не секрет, что боевые искусства, к которым относится и кендзюцу, которым я владею, передаются через долгие месяцы упражнений. Которых у нас просто нет. Потому нужен клинок, с гарантией рассекающий броню захватчиков, при этом не требующий правильной постановки ног, концентрации при нанесении удара и всех прочих излишеств. И, по возможности, простой. Вот такой.

— Это же… — судя по всему, первым смог прочесть чертеж судя по всему начальник как раз-таки технической службы, он же “хозяин” полевой мастерской. — Плазморез?!

— Плазменная пила, — поправил я его. — Механические пилы материал панциря и ног киборгов “зажевывает”, что цепные, что дисковые. И ни одной из них не достичь такой скорости вращения, с какой истекает из форсунок газ. Опять же, включается только в момент удара — но при этом не требует времени на набор оборотов. Минус — придется таскать за собой баллоны с газом. Но они будут за спиной, а неудобства, связанные с гибкими шлангами… придется терпеть. Во всяком случае, пока что…

Патрушев обернулся на удивление быстро, и с металлическим звоном плюхнул картонную коробку с обломками Рессоры-сан на совещательный стол прямо передо мной. Ну а что, я-то пока не офицер, дисциплинарное взыскание не наложу. А вот побегать уже заставил.

— И как можно обойтись без газовых баллонов в подобной схеме, господин Жаров? — глава техслужбы военной части вдруг осознал, что его вот-вот “продадут” мне в рабство. Все для фронта, все для победы. Конечно, ему такая перспектива, мягко говоря, не понравилась.

— Если есть достаточно энергии, можно ионизировать обычный воздух, — я показал ему и всем остальным короткий обломок клинка. — Видите?

Металл, когда являющийся частью автомобильной рессоры, пошел радужными разводами. Характерными такими. Не показалось мне тогда.

— Это кусок лезвия? Его перегрели до чуть ли не стеклянной хрупкости, не удивительно, что ваш меч прибыл сюда в таком состоянии, — пожал плечами мой оппонент, пытаясь не пустить на лицо презрительную гримасску.

— Именно, — я улыбнулся. — И произошел этот перегрев в тот момент, когда я разрезал окта. Он очень неудобно стоял для атаки, но у меня совсем не было выбора, куда бить. И вот такой результат. Кстати, киборга от удара разорвало пополам прямо по линии нанесенного разреза…

— Источник энергии! — до военного инженера дошло почти сразу. — Его же пытались найти но так и не смогли!

— Скорее, я замкнул приемную антенну системы энергопитания, или что-то вроде того, — поправил я его. — Сомневаюсь, что чужаки сумели зашифровать передачу энергии, скорее понадеялись, что мы не сможем вскрыть незнакомый физический принцип. А это, в свою очередь, открывает шир-рокие перспективы для противодействия захватчикм, не так ли?

Глава 18 без правок

Семенова мне пришлось подождать — лишь спустя три часа кукования в “коридоре” землянки меня позвали. Семь утра — после моего бенефиса в штабе я успел и переодеться, и помыться, и поспать, и ужин не пропустил. Поработать тоже удалось: мне выделили большую палатку (разумеется, тоже затянутую со всех сторон масксетями) немного на отшибе и все затребованные фрагменты поверженных октов для меня нашли и принесли. К сожалению, набор моих исследовательских инструментов состоял из болгарки, ножа и яркого фонарика — но хоть что-то…

Майор выглядел именно так, как должен выглядеть человек, вкалывающий уже тридцать пятый час подряд: бледное лицо, налившиеся темные отёки под глазами, словно лет десять возраста прибавил. Он явно не чувствовал ни вкуса, ни температуры чая, принесенного бойцом, временно исполняющим роль адьютанта — но при этом как-то умудрялся не засыпать прямо там, где сидит. Взгляд так и вовсе заставил меня мысленно поежится.

— Жаров, извини, заставил ждать, — он махнул мне рукой, одновременно и указывая на видавший виды пластиковый стул и заранее отметая все те бесполезные слова, что мы говорим друг другу при встрече из вежливости и ради хорошего тона. — Давай сразу к делу. Насколько про энерго-антенну чужаков — важная информация? Мне нужно срочно формировать группу с оборудованием, чтобы они пробились к точке подключения оптоволокна и передали твои выводы наверх?

Я чуть помедлил с ответом, потому что именно этого вопроса не ожидал.

— В том объеме, что мне известен, информация о системе энергоснабжения чужаков для других исследователей мало что даст, — осторожно сформулировал я. Увидел, как страдальчески поморщился собеседник, поправился, отбросив всякий лишний политес: — Если б была видеозапись моей атаки — вот это был бы важный материал. А так… Многие даже в вашем штабе не поверили очевидцам — хотя отчет каждый из находившимся в тот момент в гражданском убежище написал и половинки окта сюда притащили. Уверен: сформированная правительством группа ученых, отвечающая за изучения пришельцев, сразу запишет сообщение в фэйки. Учитывая ситуацию, на них сейчас груда вообще противоречащих друг другу сообщений сыплется.

— Игорь перестраховался, личные регистраторы “Ратника-три” дают засветку в инфракрасном диапазоне, — дернул щекой командир. — Потому эти блоки были только у тех его ребят, кто непосредственно в убежища лез, да и те перевели в режим ручного срабатывания.

И потому все три камеры именно в нужный момент смотрели мимо меня либо вообще выключены были. Бывает. Самое обидное, что предосторожности ничуть не помешали восьминогам собрать тогда очередную кровавую дань. Им даже искать жертвы свои не пришлось…

— В любом случае, все равно нужно повторить эксперимент и добиться того же эффекта, — вздохнул я. — А потом показательно заснять на камеру и хоть какие-то замеры и параметры приложить, чтобы уже научная группа с ними начала работать. Что само по себе не так просто будет, даже когда мне восстановят меч. Иначе случаи замыканий у киборгов уже десятками фиксировали.

— Час от часу не легче, — Алексей Михайлович потер глаза — и, кажется, с трудом после этого разлепил веки. — Я правильно понял, что мне нужно будет специально под тебя выделить несколько разведчиков с машиной, чтобы вы устроили охоту с мечом на одиночных октов?

— Видимо, иначе никак, — прикинув так и эдак, вынужден был согласится я. — Клинки-плазморезы точно так же придется испытывать на целых живых пауканах прежде, чем налаживать их производство…

— Каримов мне всю плешь проел, доказывая, что ничего не получится по твоему чертежу, и вообще идея дрянная, — хмыкнул хозяин кабинета. — Сначала прямо на планёрке, после того, как ты ушел, потом еще и после пристал. Это командир группы технического обеспечения нашего батальона, он тебя уже заочно очень “любит”.

— Любит, не любит — главное, дело должно двигаться, — равнодушно пожал плечами я.

Возможные разборки меня ни на йоту не волновали — в коллективах работников науки подобные “высокие отношения” возникают постоянно и держаться даже не годами — десятилетиями. Особенно в отношении тех, кто целенаправленно делает карьеру, “по головам идет” — вот типа меня. Волей-неволей пришлось освоить науку управлять теми, кто тебя терпеть не может.

— С “делом” могут возникнуть проблемы. Я тебя для того и позвал лично, — майор сосредоточился, и перед его волевым усилием недосып и прочие телесные слабости отступили. Словно и не было тех тридцати часов непрерывного труда — даже темные круги под глазами уменьшились, пусть и пропали совсем! Уважаю. Даже если не учитывать остальные заслуги этого человека — такая сила воли сама по себе показатель. — Жаров… Александр. На чистоту: я тебя очень плохо знаю и не очень шарю в делах вашей учёной братии. Но если человек без колебания, с одной железкой в руках, бросается спасать людей и умудряет не просто не убиться зазря, но добиться своей цели — это что-то да значит. А ты как минимум дважды смог это повторить.

Взгляд Семенова почти ощутимо-физически давил, вызывая желание разорвать зрительный контакт. Думаю, некоторых из его подчиненных аж трясти начинало после вот таких вот приватных бесед.

— Потому я поставил на тебя, сказав Каримову, чтобы любое твое указание воспринимал как подписанный лично мною приказ. Это кроме собственно приказа о максимальном содействии. Мне нужна защита для моих людей. Кто бы мне не твердил, что это невозможно сделать, — закончил майор. — Не справишься — еще куча людей погибнет.

— За “невозможным” — это вы точно по адресу, — чувствуя, как губы сами собой складываются в невеселую усмешку, подтвердил я.

* * *

— Невозможно! Плазма не режет диэлектрики, невежа! Учёный липовый, втирать он мне тут пришел!!! Кому другому свои “эскизы” показывай, мы тут заняты все по уши!

Общение не сложилось сразу же. Семенов сознательно не стал переводить меня в военнослужащие, поскольку максимум, даже чуть вылезя даже за границу своих полномочий, майор мог присвоить мне звание младшего лейтенанта — и то не совсем полноценного. Кажется, у англоязычных стран подобная практика называется “полевой патент”, или что-то вроде того — по окончанию военных действий его нужно подтверждать, пройдя необходимое обучение.

Оставив меня вне иерархической лестницы но приказом придав максимальный вес моим словам, Алексей Михайлович тоже провернул трюк, за который комбата в мирное прямо под руки повели бы в трибунал. Только вот мирное время необратимо кончилось. К сожалению, осознали этот просто факт далеко не все.

Для капитана Каримова, дядьки, кстати, одного возраста с Семеновым, мир не рухнул — он тупо пересидел обе атаки октов в боксах с военной техникой, где, собственно, и базировалась техслужба. Да, несколько восьминогов туда вломились и кого-то из его людей убили, да, он сам видел разрушения вокруг, когда его эвакуировали из расположения, видел братские могилы… Но времени, чтобы осознать произошедшее, почувствовать — не хватило. Или экскурсии в усеянный разорванными гниющими тут и там трупами город.

Вот военный инженер и пользовался вовсю, как ему казалось, оставленной полученным приказом “дырой”: я находился вне субординационной лестницы, значит, мне можно было грубить. Я, честно говоря, думал, что этот тип станет мне ставить палки в колёса совсем по-другому — “неправильно понимая” указания, например. В штабе он мне показался достаточно адекватным, чтобы пойти на диалог, но мужик себя, похоже, изрядно накрутил. Что ж.

— Мне нужен кусок дерева для демонстрации, молоток и гвозди, — спокойно дождавшись, пока поток криков иссякнет, попросил я.

— А ножки тебе не поцеловать, а? — теперь уже перемежая оскорбления матом, пошел “на бис” придурок. Так, ладно.

Повторно я вернулся к техникам через полчаса и уже с военным портативным видеорегистратором на груди — разведосы весьма охотно им поделились, даже Ильина не стали дергать, так дали. В их несколько обособленном от остального личного состава мирке я после спасения переговорщиков в бункере приобрел статус если не хорошего друга, то боевого товарища — точно.

— Чё нада? — тон разговора не изменился, а так маленькая коробочка с объективом и микрофоном сотворила настоящие чудеса.

— Для начала хочу провести небольшую демонстрацию, доказывающую, почему предложенная мною схема плазменного клинка сработает на октах, — я показал кусок панциря, который загодя отпилил. — Для этого мне потребуется молоток, деревяшка и несколько гвоздей.

Инженер поколебался, прикидывая, сойдет за максимальное содействие фраза “ну иди и возьми, где хочешь” — но все же решил не рисковать.

— Черемисов, тащи чурку, гвозди и чем их забить! — все же крикнул он в глубь палаточного гаража, состыкованного из нескольких полотнищ.

Земляные работы для технической службы по понятным причинам должны были быть особо масштабными, и их то ли решили не проводить, то ли делали это где-то в стороне. Вообще за ночь и первую половину дня, пока я спал и решал административные вопросы, лагерь так разросся, что, такое впечатление, занял весь лес целиком. И если визуальная маскировка пока более-менее соблюдалась, то вот со звуковой теперь были большие проблемы. Про запахи я вообще молчу.

— Вот, — передо мной положили прямо на землю запрошенное. Краем глаза я видел, как подтягиваются механики и другой персонал, кто оказался свободен или на время мог отложить кручение гаек. Правда, делали они это так, чтобы не попасться на глаза неотрывно взирающему начальству.

— Для начала, как гвоздь входит в дерево, — стола мне не предложили, потому я попросту уселся по-турецки прямо там, где стоял. Это пусть Каримов играется в социальные сигналы типа “унизил неприятного типа в прямом смысле”, мне сейчас это только на руку. — Видите, равномерное погружение в структуру древесины при каждом ударе? Теперь шкура окта.

Чтобы гвоздь хотя бы воткнулся, мне пришлось проколоть верхний слой кончиком ножа. Остроты самого гвоздя не хватило. Зато потом он ушел почти по шляпку за два удара… и уперся в следующий слой устойчивой к протыканию пленки.

— У юнитов вторженцев очень неплохая защита… когда композитная структура работает как единое целое. Сами отдельные материалы уступают по плотности даже древесине — я уже не говорю про металл. Поток раскаленного ионизированного газа под правильно подобранным углом — то есть плазмы — будет резать эти слои не хуже и так же быстро, чем газовый резак бумагу. Поэтому предложенная мною схема рабочая. Теперь, надеюсь, я могу получить обещанное максимальное содействие?

Глава 19 без правок

Это удачно я зашел. Семенов выдал мне разрешение дергать его в любое время дня и ночи по срочным и важным вопросам, а по всем остальным — уровня решения комбата, а не с какой-то ерундой — сразу же приходить и просить доложить о себе. Чтобы меня приняли в выкроенную свободную минуту. Вот сейчас меня просто пропустили в штабную комнату, прямо на отчет разведчиков, где я с облегчением в числе прочих обнаружил Полищука с забинтованной головой. Выжил-таки адъютант комбата.

— …В деревнях почти не осталось жителей, разве что у кого-то оказался достаточно глубокий и достаточно вместительный погреб, чтобы спрятаться и отсидеться — а так окты находят людей прямо сквозь стены. Защититься от них там не имея скорострельного оружия нет никакой возможности. Да и с ним… Те, кто смог уцелеть, прекрасно это понимают и бросаются к любому проезжающему автомобилю, лишь бы увезли. Мы, как это было решено, всем оставляли описание, как попасть сюда, во временный лагерь.

Ильин не просто говорил, а сопровождал речь раскадровкой с персональных регистраторов. В сочетании получалось… страшно. Серая пелена давящего бетонной плитой потолка — и поврежденные пауканами пустые дома. Вздувшиеся, страшно поврежденные трупы, на которых в открытую пируют крысы и вороны. Воющие от голода, жажды и страха обезумевшие собаки — их вторженцы целенаправленно не выбивали, в отличии от крупного рогатого скота, если только под лапу попадались. Урожаи, пропадающие на полях. Уцелевшие куры, недоуменно бродящие по дворам и силящиеся понять, почему их больше не кормят. И все это так обыденно, в хорошем качестве снято.

— В маленьких городках, преимущественно состоящих из частного сектора та же картина, — продолжил свой горький рассказ капитан. — Группы посетили все окрестные, везде одно и то же: невозможно дышать от смрада разложения и уцелевшие есть только если было убежище, специально подготовленное или просто подходящее подземное сооружение. Среди спасенных ходят упорные слухи, что можно успешно пересидеть беду в лесу, но это точно фольклор. Выдумка, за которую цепляются как за последнюю надежду.

— Учитывая рекомендации доктора Жарова, не такая уж и выдумка, — коротко глянув на меня, покачал головой майор. — Во всяком случае, среди деревьев, если те растут достаточно густо, не так-то просто сбросить на головы уродов. А тем, что идут на своих восьми, не набрать скорости и потому их куда легче подавить сосредоточенным огнем… Продолжай, капитан.

— Так точно. Усиленная разведгруппа не без трудностей смогла достичь подмосковного Подольска, — тут Ильин немного замялся. — Ситуация там… отличается в районах плотной многоэтажной застройки. Судя по всему, капитальные монолитно-бетонные и бетоно-блочные стены киборгам по большей части не поддаются, в отличии от кирпичных. Правда, юнитам все равно удается протиснуться в часть помещений на нижних этажах, особенно с большими окнами. А оттуда и дальше-выше — но с огромным трудом и большим риском безнадежно застрять. Что местные жители и осевшие беженцы от первой волны Вторжения уже прекрасно усвоили и вовсю этим пользуются. Соответственно, процент выживших в таких местах куда выше чем в среднем по территории…

— Так это же замечательно! Прекрасные новости! — приободрился Семенов. — Что?

— В кварталах многоквартирных домов полная анархия, — словно через силу выдавил из себя разведчик. — Воды, электричества нет, канализация не работает, но все можно взять в магазинах и вытащить с территории торговых складов. Но централизовано этим никто не занимается, представители власти или погибли, или примкнули к одной из образовавшихся банд, часть из которых еще и этнические. Подольск ведь был одной из “столиц гастарбайтеров”… Стреляют эти группировки больше друг в друга, чем в октов. Одновременно радостно убивают одиночек и семьи, войну за ресурсы между собой устроили. Полицейские участки, что удалось посетить, разгромленны, а военкомат еще и взорван! И ведь всего четвертые сутки с появления первой волны пошли, а если по часам считать, так вообще третьи идут еще!!!

Последняя фраза была криком души: капитан, отлично подготовленный кадровый офицер, судя по разговорам его бойцов прошедший несколько “горячих точек”… сорвался. Впрочем, у меня у самого до боли сжались кулаки, глядя на заснятые кадры. Ненужный запрет на регистрацию происходящего давно отменили, так что “насладиться” оперативной съемкой можно было в полном объеме. Со звуком — разве что без запахов. К счастью.

Из нарезки прикрепленных к отчёту эпизодов следовало, что сначала разведчики попытались узнать у засевших в укрепленной чем попало блочной девятиэтажке выживших, нужна ли помощь — и получили предложение “войти в общину”, вместе с оружием и машинами. Когда малость подохреневшие мотострелки сообщили, что они, вообще-то, на службе состоят и присягу приносили, им цинично объяснили, что стране конец, и каждый сам за себя. Но настаивать на своем не стали — наверное, установленные на крышах “тигров” пулеметно-гранатомётные модули помешали.

Дальше разведчики с дальней дистанции порвали десяток октов, пытающихся выцепить из здания супермаркета несколько пробравшихся туда за едой и водой людей. Пока “благодарные” сталкеры-добытчики бежали со всех ног кто куда (лишь двое додумались попросится на борт спасителям, побросав хабар), к месту действия выкатилась пара грузовиков с кустарно приваренной защитой из ржавых листов металла. На бортах новые владельцы транспорта апокалипсиса даже собственные флаги намалевали — только так бездарно, что я даже не понял, кем они себя считают. Но “рускай салдат сдавайса” с сильным акцентом они прокричали в матюгальник вполне внятно.

Стрелки в броневиках не оплошали, наведя стволы необитаемых модулей на противников — и те почему-то вдруг передумали агрессировать. Правда, орать в громокоговоритье не прекратили, за минуту наговорив и на статью о разжигании межнациональной розни, и на “отторжение законных территорий”, и даже на “возрождение фашизма”. Понятное дело, на поражение по ним огонь никто не открыл. Наконец бандитов от разведчиков закрыл угол здания… и тут с ближайшей крыши вниз полетели бутылки с зажигательной смесью. Те же самые ли уроды это устроили или другая банда решилась — чёрт их разберет. Главное — оба броневика вырвались из города своим ходом.

— Такая хрень не может твориться везде, — в мертвой тишине прозвучал голос майора. — Грёбанное мигрантское гетто… Куда, я хочу знать, смотрят московские силовики?! Да там вокруг кого только нет: и танкисты, и ракетчики, и хрен знает кто!

— Посмотрели в бинокль или с дрона и даже заезжать не стали, — подал голос Полищук. Говорил он тихо, но никто больше не посмел ответить одновременно и взбешенному, и ошарашенному комбату. — Тут нормальных-то не успеваешь вывозить, зачем им такая бомба под собственной задницей? А всех все равно не спасти, слишком уж густо населен регион… был.

— Тут скорее другой вывод надо сделать, — решил все же высказаться я. — В Москве и, наверняка, в Питере такие точки напряжений первыми “полыхнули” — а больше таких крупных нигде и нет. Всякую шваль почему-то именно в столицы тянет, попробуй отдели их от массы нормальных работников, просто приехавших подзаработать… Но дело не в мигрантах и “шабашниках” — они лишь сыграли роль катализатора. То есть вот такое будет скоро везде, где дома или местность позволяют эффективно играть с октами в салки. Банды, религиозные секты, убийства и истязания. Если, конечно, вовремя не оказать людям помощь и не обеспечить поддержку.

— Ну так дай мне оружие, Жаров, чтобы я мог отправить в эти каменные мешки людей не на убой! — взорвался Семенов. Конечно, я для него проходил теперь в категории “доверенное лицо” — но далеко не все он был готов услышать и принять от не своего.

— Уже делаю. В режиме максимального содействия, — хмыкнул я, жестом раскрывая нарезку записей со своего нагрудного регистратора в виртуальном пространстве штаба.

Даже не думал, что настолько удачный момент смогу поймать. Недаром часов шесть к ряду терпел скрытые издевки и вполне открытое небрежние со стороны Каримова. О нет, формально все было — комар носа подточить не сможет, включенный регистратор в этом плане со своей задачей вполне справлялся. А вот неформально… Кстати, кое-кто из техников мне пытался именно помочь — но тайком, чтобы командир не заметил.

— Так, быстро капитана техслужбы сюда, — майор, аж покрасневший от ярости, теперь стремительно бледнел. Кто бы другой сказал “успокоился”, но мне хватило опыта понять: командир опять зажал свои эмоции тисками стальной воли, но слабее они от этого ничуть не стали.

— Это. Что. Такое? — сходу бросил он инженеру, едва тот появился в подземной комнате.

— Действую строго по уставу, тащ командир, — просмотрев минутную нарезку, на голубом глазу попытался съехать техник — но не тут-то было.

— Я ведь тебя попросил, — тихо напомнил Семенов.

— Нарушить Устав и начать творить всякую хрень? — видимо, таким свое прямое начальство капитан еще не видел и принял момент максимального напряжения душевных сил за чужую слабость. Мол, укатали сивку крутые горки. — Скажи спасибо, чисто по дружбе, телегу на тебя еще не накатал. Но теперь вот раздумываю, правильно ли поступил?

— Ты вообще понимаешь, в каком мы сейчас положении? — так же тихо и ровно переспросил комбат.

— Ну попробуй, засунь меня на губу, — скривил губы идиот. — Кто работать вместо меня будет? И запчасти, ой, какая оказия, теперь подвезти некому!

— Полищук, капитана под стражу, — вдруг разом как-то расслабившись, вздохнул майор, распорядившись уже совершенно нормальным голосом. — Потом глянь, кто проштрафился, и выбери шестерых и сформируй расстрельную команду.

— Ч-ч-ч-то?

— Что?!

— Ахаха, что-о-о?! — это натуральной лошадью заржал инженер, не в силах поверить услышанному. Пока остальные пытались переварить приказ, он спокойно так пошел прямо на Семенова. — Да ты совсем, старый, с катушек, гляжу, скатился? А ну-ка, ребя…

Два пистолетных выстрела почти слились в один. Классическая двойка “сердце-голова”, да с отличным темпом! Майор определенно не пренебрегал тиром и тактической подготовкой, несмотря на возраст. Тихо дзынкнули гильзы по полу, уже мертвое тело мешком рухнуло следом, пахнуло сгоревшим порохом.

— Полищук, сейчас спишу на недавнюю контузию, но повториться подобное — получишь неполное служебное, понял? — всё так же спокойно проговорил старший офицер, убирая оружие в кобуру. — Теперь вот возись с этой падалью и проследи, чтобы пол оттерли, блин. Сам себя наказал.

— Т-так точно!

Тут Семенов выдохнул, обвел всех нас усталым взглядом, задержавшись на мне.

— Жаров, к сожалению, прав. Промедлим — и вот такое, — он мотнул головой на виртуальный экран, так и висящий в дополненной реальности. — Будет везде. И страна пойдет по борозде, и весь наш мир следом. Хрена с два я с этим смирюсь!

…Выходя из штаба, я оглянулся на тело. Мысленно пожал плечами. Каждый сам кузнец своего счастья… м-да, кузнец. Так-так, Ильин сказал, что гражданские сюда идут своим ходом? То-то народу так много стало. Может статься, кузнец подходящий для меня квалификации как раз среди них и найдется.

Глава 20 без правок

20.

— День добрый, господа, — вежливо поздоровался я и обернулся к Патрушеву.

Лейтенанта заставили кроме своих прямых обязанностей возиться еще и с моими запросами — кроме тех, что касались технической службы. Вадим довольно экспрессивно высказался на этот счет, но надо отдать должное — обвинил в свалившейся дополнительной нагрузке не меня или отцов-командиров, а иномировых киборгов. В частности, поиском кузнецов среди спасенных гражданских в во временном лагере для меня пришлось заниматься именно ему.

— Это все кузнецы, — пожал он плечами. — Я еще нужен?

— Сам буду разбираться, — отпустил его я, поворачиваясь к мужикам, сбившимся в две группки на уже за несколько дней изрядно вытоптанной полянке под деревьями. Хорошие такие группы, в одной пять человек, в другой шесть.

— Поздорову, коль не шутишь, — поднялся с импровизированной лавки явный лидер пятерки. — А ты сам кто таков будешь?

— Александр Жаров, доктор наук, член-корр РАН, — представился я. — Патрушев объяснил, какое содействие нам от вас требуется?

— Что-то сковать, знамо дело, — я только сейчас сообразил, что бородатый тип с нарочито-”историческим” говорком еще и одет не просто в дизайнерскую кофту, а в самую натуральную косовортку. И не с принтом, а с настоящей вышивкой! Тот еще кадр. — За что нас рядовыми да сержантами не отправят ворогов давить, а оставят на хозяйстве. Да токмо не на того напали, я сечи не бегу! Но помочь в борьбе своим искусством поперед — это добре…

— Уши вянут! — поднялся от другой компании пожилой мастер. Даже Мастер — этот не старался выглядеть стереотипно, но его крупные ладони в точках от ожогов, с въевшейся копотью и характерными такими мозолями на пальцах говорили за него сами. — Василий Олегович, глава кузнечной артели. На счет добра этого дня я сильно сомневаюсь, а так мы в полном вашем распоряжении, Александр.

— Василь дельный мастер, — вообще-то голос у “исторического” артельщика был самый обычный, так эффект “гудения” речи он тоже изображал. — Оградку для могилки лепую, али там ворота въездные. А подсвечники-то какие выходят да канделябры. О-очень важные сейчас вещички, да. Особливо могилки огораживать — много новых их тяперича…

Мастер-кузнец скривился так, словно ему пришлось прожевать лимон. Вот зуб даю, его задела не столько издевка в словах конкурента, сколько бесила манера речи. О чем любитель косовороток, конечно, знал.

— Скажи-ка лучше, Долбослав, скольких твоих клиентов проволочные маечки-типа-кольчужки и бутафорские клинки защитили и спасли, когда беда пришла? Ой, то есть Доброслав, конечно же, никак не могу запомнить…

— Старость-то, оно понятно, не радость, — оппонент держал лицо куда лучше Василия Олеговича, но тот тоже знал, куда бить, чтобы максимально досадить. — Иначе б ты, Василь, ужо б сказал, что мы и топоры делаем, что сносу не имеют, и ножи кухонные, что аж из Америки да Австралии у нас заказывали. А косплеерам да ист-реконструкторам, чтоб ты знал, нужен красивый реквизит, а не инструмент!

Последняя фраза была сказана совсем другим тоном. М-да, мир рухнул, но старые обиды, конечно, дороже. Надо заканчивать этот кружок любительской постановки.

— У вас при себе образцы ковки есть? — я заставил соперников, вовсю посылающих друг дружке пламенные взгляды, вспомнить, что они вообще-то тут не одни. — Нож подойдет.

Напоследок еще раз глянув друг на друга и без слов пожелав провалиться прямиком в ад, “мастер” и “исторический” синхронным движением достали по ножу. Что ж, для себя, надо думать, они постарались? Не совсем корректный тест, но и у меня времени отнюдь не вагон. Ножик Олега Васильевича особых эмоций не вызывал: просто полированная сталь и деревянная рукоять. Грибы срезать или там колбасу нарезать. А вот Долбо… тьфу, Доброслав выложил нечто хоть и привычной формы, но с рукоятью, оплетенной кожей, заковыристым темляком и лезвием, по которому вились синие разводы! Даже не знаю, как в артеле, работающей преимущественно для косплееров, этого эффекта добились — но выглядело круто! Прямо носимая с собой реклама. Надо будет руку поберечь — наверняка ж сломается.

— Спасибо, — живое дерево мне было жалко портить, да и сухая сосна, которую еще не успели пустить на дрова, мне подходила лучше. Я уже упоминал, что Разящий учил меня с упором на короткий клинок — низкорослому японцу, каким я стал в другом мире, до меча сначала надо было банально дорасти. Да и не потаскаешь с собой катану прямо везде, а вот нож — вполне… Удар!

Лезвие, выкованное мастером, выдержало первое испытание, не лопнув или согнувшись от удара о высохшую древесину, а сумев раздвинуть волокна. Хитрость приема в том, чтобы в момент касания мишени и клинка последний имел максимум кинетической энергии — для этого делается резкий шаг и синхронизированный с ним замах рукой. Если все правильно выполнено…

— Крракрр… — это с тихим но отчетливым треском, заставляя отпадать куски сухой коры, по стволу поползла тонкая трещина. С живым деревом такой фокус не прошел бы, древесина значительно более пластичная. Ладно. А так?

— Ять! — это сочетание звуков отчетливо прозвучало в выдохе десятка глоток, когда я с места крутанул сальто назад, в воздухе в прыжке горизонтально оттолкнувшись одной ногой от рукояти торчащего из ствола ножа. Чисто не получилось, ботинок соскользнул и пришлось отталкиваться от земли руками. Да, могу — подобные трюки весьма полезны, развивают чувство равновесия и дистанции. А уж как дети радуются, когда видят, как папа может! Главное, не пытаться сдуру повторить в бою, насмотревшись боевиков.

— Ага, — и здесь лезвие сдюжило, не лопнув. Но погнулось — вот отчего опорная нога у меня “ушла”. — Теперь второй.

С пафосным режеком я повторил все то же самое, только сместившись на четверть оборота вокруг сухой сосны, чтобы. На удивление, “косплейный” клинок вошел в древесину даже легче! И трещина в волокнах ствола не пошла, хотя само по себе это, вроде, еще ничего не значит. Но начинаю верить на счет иностранных заказов. Теперь сальто.

— Прэум-м-м-м! — пропела сталь, упруго подтолкнув мою ногу. В этот раз приземлиться получилось чисто. Ну надо же. Внешность порой действительно обманчива. Но второй клинок тоже не сказать, чтобы разочаровал. Повезло мне, похоже.

— Олег Васильевич, мне нужно, чтобы ваша артель помогла мне с прототипом ручного оружия против пауканов… — я один за другим выдернул оба ножа. Тот же принцип, пальцы на рукояти должны получить максимальный импульс силы за счет движения тела. — А для вас, Доброслав, у меня есть штучный спецзаказ. На исследовательское оборудование.

— М-можно просто С-слава, — если “мастер” просто молча кивнул, похоже, не найдя, что сказать после увиденного, то “исторического” проняло еще сильнее. Аж о своем говоре забыл и заикаться начал. — А в-вы в какой области исследования в-ведете?

— Физика, — ласково улыбнулся ему я.

* * *

— Только очень быстро, — едва увидев меня, предупредил Ильин. Вообще по лесному лагерю просто так перемещаться почти никто не мог — после того, как комбату пришлось застрелить Каримова, в батальоне основательно так закрутили гайки. “Конец света это еще не повод забить на Устав и Положения, совсем наоборот. А то некоторые расслабились, решили, что они на курорте, и им все можно!” — после этой речи Семенова перед старшим комсоставом временное расположение разбили на периметры по всей военной науке, заодно основательно заняв мобилизованных из запаса и из простых граждан бойцов изучением все тех же основополагающих армейских документов на практике. Одним из немногих, кто мог и дальше свободно перемещаться везде, кроме внешнего рубежа обороны, остался я. И еще те, кого я сопровождал.

— Нужно забрать из кузницы Доброслава несколько приспособлений и материалы, — тоже не стал тянуть быка за рога я. — Нужен будет грузовик, таскать сами кузнецы станут. Справятся, как они уверяют, за час.

— Без ножа режешь, — капитан разведчиков с силой потер лицо сразу двумя ладонями. Помимо того, что у нас после рубки в гражданском убежище установились хорошие отношения, у командира разведчиков еще и соответствующий приказ касаемо меня и моих задач был от Семенова. — Семенов запретил рейдовые группы без хотя бы двух разведчиков выпускать, а то мы уже два отделения потеряли на складском терминале, потому что слепошарая пехота октов там не заметила! А у нас уже четыре тыщи голодных ртов только некомбатантов на шее! И новые все пребывают и пребывают Разве что самому… и грузовик на месте взять… Эй, ты, что ли, кузнец? В вашем селе оставались машины, когда вы оттуда сбежали? Или трактор, что может прицеп тянуть? Вести сможешь?

— Трактор был на ферме рядом… даже два, — осторожно ответил артельщик. — Я не тракторист, но вот Ерема наш вроде справится должен.

— Вроде?!

— Ну мы раз чинили их ДэТэху… еще до того, как артель сколотили…

— Патрушев говорил, он тебе еще вторую бригаду кузнечную нашел? — переспросил у меня капитан, заставив любителя косовороток основательно так побледнеть. — Если эти “вроде” на месте окажутся “не вроде”, я их сразу в штрафроту засуну. Знаешь, как память прочищает? А ты, Алекс, теми обходись!

— Они справятся, — пообещал я.

— Да уж надеюсь, — хмыкнул Игорь. — А… стоп, тихо!

— Что? — я прислушался, но услышал только только звук двигателей движущейся по проселку колонны. Разведчиков, как я и говорил, расположили с краю лесополосы. — Окты?

— Танки, восемь, нет, девять, — успокоил меня Ильин. Вот только его лицо…

— Что-то не так?

— Это, очевидно, усиление идет на соединение, — мрачно ответил мне офицер. — Командование наконец разработало план противодействия захватчикам и про нас “вспомнили”. Как будто до того проблем мало было, блин. Сейчас начнется…

Глава 21 без правок

Признаюсь честно: иногда по утрам мне кажется, что иной мир действительно приснился. Знаете ведь, как это бывает спросонья: никак не можешь поверить, что случившееся в прошлом было реально, произошло именно с тобой. И нет, сомнения у моего подсознания вызывают не теплые воспоминания о моих женах, не магия, не сила крови, не даже демоны как таковые. А то, что у меня были подчиненные, которые просто выполняли именно то, что им сказано! Чем дальше, тем больше понимаю, насколько мне тогда невероятно повезло.

“Допиливание” первого прототипа плазменного резака, после того, как я подключил к процессу артель кузнецов Василия Олеговича, заняло еще полных трое суток. Параллельно Доброславовская братия пыталась сделать мне новую катану. Поскольку комплект кузнечных приспособ и расходников, что все же удалось вывезти, в наличии имелся только только один — работать конкурентам пришлось вместе. И если бы я их предоставил самим себе — так бы и переругивались до сих пор над остывшим горном вместо дела.

В “огненном мече” самой большой проблемой стало сопло: та важнейшая часть плазмореза, что формирует огненное “лезвие”. С одной стороны, конструкция должна была быть максимально простой, с другой стороны выдерживать без потерь и разрушений множество циклов остывания и нагрева. А еще не сломаться, если устройством со всей дури врежут по чему-нибудь твердому. И при этом исправно зажигаться при каждом ударе. И еще десятки более мелких, но важных аспектов.

Мне пришлось не просто курировать все работы, но еще и эмоционально “подкачивать” людей — иначе получение результата растянулось бы на недели. В том числе напоминать, сколько солдат и офицеров ежедневно гибнет в зданиях и населенных пунктах только потому, что им не хватило дистанции для применения тяжелого оружия. Еще очень повезло, что мне одновременно разрешено было привлекать военных инженеров и механиков — их бесценный полевой опыт вида “роди топливную форсунку прямо сейчас посреди реки, пока БТР не унесло на стремнину и он не утоп” отлично сочетался с кузнечными навыками артелей. Ну и сам я руку приложил. Эх, работала бы в этом мире благоприобретенная сила крови — мы бы уже эти резаки как пирожки пекли б…

Прототип в полностью собранном виде, когда у нас получилось-таки побороть все основные проблемы, в итоге выглядел так, что создатели игры “Фоллаут” себе бы локти искусали от зависти. Тяжелый, кое-как сбалансированный, трубки газоподачи вьются по “тупой” стороне оружия. Пук из двух гибких шлангов и толстого кабеля, от навершия рукояти тянущийся к заплечному креплению баллонов и аккумулятора, тоже не добавлял удобства в эксплуатции. Зато панцири и лапы киборгов-пауканов эта штука прорезала-прожигала значительно легче, чем Рессора-сан! Главное — нужно было вовремя зажать активатор, обеспечивающий подачу, поджиг и дополнительную ионизацию газа. Что требовало некоторой сноровки и привычки — но никак не многолетнего обучения. Фух… Теперь — испытания. И новой катаны, заодно. Точнее, двух одинаковых.

Лезвия моих новых мечей выглядели… скорее странно, чем некрасиво. Едва заметные чуть более темные разводы на сером фоне — не было времени наводить красоту полировкой или уж тем более кузнечными методами. Одному клинку предстояло стать, если так можно было выразится, “электродом” в системе энергопитания окта, а второму подменить первый, если тот успешный эксперимент ожидаемо не переживет.

Вот над заточкой режущей кромки, наоборот, кузнецы изрядно покорпели, добиваясь опять же максимальной эффективности для разрезания полимеров, из которых были сделаны иномировые киборги. А еще в каждом мече присутствовала частичка почившей Рессоры — чистой воды синтоистская, языческая штука, никак не оправдываемая рационально. Сам я этих верований не разделял, но и не почтить так много сделавшую для меня катану просто не мог. Просто знал, что так сделать — поступить правильно. Ну а Доброслава с его заморочнками и подавно убеждать не пришлось. Все. Теперь можно было идти в штаб батальона и просить устроить обещанные испытания.

* * *

— А-а, Жаров, — устало поднял на меня глаза Полищук. От повязки он уже избавился, а вот здоровым не выглядел. Зато на погонах, как это говорят военные, “подросли звездочки”. — Что это?

— Прототип ручного оружия против вторженцев, рассекает их корпуса и конечности даже в руках буквально за несколько дней обученного бойца, — на всякий случай напомнил я. Может, у мужика краткосрочная память слегка пострадала, когда его ранили? Кроме слов при мне были видеозаписи и короткая нарезка-презентация работы устройства, что я и запустил для старлея.

— Охренеть не встать! — мне удалось пронять мужика заснятыми кадрами. Теперь он смотрел на выложенное на свой стол оружие с куда большим уважением. — Как масло пластает… Это вообще насколько безопасно?

— Если тэ-бэ соблюдать, то риск травмироваться минимальный, не больше, чем обычной газовой горелкой, — отмахнулся я. — Вот вопрос надежности “в поле” — куда важнее. Я и пришел, чтобы Алексей Михайлович распорядился выделить группу для испытаний…

— А, ты не в курсе, — сразу поскучнел и отвел глаза адьютант… хотя, учитывая знаки различия, скорее бывший адьютант. — Мы теперь третий батальон, не второй. Штаб про нас вспомнил, званий насыпал и наград — и почти всех опытных бойцов вместе с полковником забрал. Меня как больного на голову, — тут Полищук слабо улыбнулся, приложив пальцы к голове. — Оставили возится с ополченцами, в смысле, с мобилизованными. Ну и техников с другими слабо подготовленными к работе на передовой службами. Так что я теперь аж и-о комбата.

То-то я пока шел — знакомых лиц почти не видел.

— Что-то крупное намечается, — прикинув, сделал единственно возможный вывод я. Поздравлять с повышением собеседника я не решился: уверен, он, если б мог, все сделал, лишь бы не было такого повода обновить знаки различия.

— Лагерь слухами полнится, что в штабе решили дать “решающую битву за Москву”. Бред, как по мне, но да — переформирование произвели явно неспроста, — согласился временный комбат.

Москва… Мне сложно представить, что там сейчас — но ничего хорошего точно. Все живущие в мегаполисе миллионы людей точно не смогли спрятаться по убежищам и в метро, когда началось. Часть населения, конечно, уже смогли эвакуировать. И выбить октов из города тоже пытались в течении нескольких суток, насколько я слышал, даже довольно успешно. И вот, судя по словам Полищука — войскам пришлось временно прекратить зачистки, что в принципе логично: ничего кроме новых волн десанта это не приносит, а наземная инфраструктура и застройка с каждым произведенным выстрелом, с каждой взорванной гранатой, с каждой выпущенной мимо цели пулей уверенно превращается в руины…

Эта чертова война с пришельцами, сходу отправившая на помойку все отработанные меры защиты человеческих жизней от посягательства на них возможного противника! Мало того, что мы просто не успеваем реагировать — всего ведь седьмой день от выброса самой первой волны идет, я ведь не запутался? Неделя, долбанная неделя! Так еще и нет возможности ударить по расположенным в другом мире центрам управления и заводам, откуда массово сходят новые юниты — неважно, войсками или ядерным оружием!

Владение телепортацией позволяет быть противнику максимально мобильным. А вот нас “потолком” наоборот заперли, буквально придавив к земле. Впрочем, война — это ведь только с нашей стороны. Если попытаться отстраниться от эмоций и взглянуть на действия создателей киборгов-пауканов непредвзято, то ближайшая аналогия — попытка вывести из квартиры тараканов отравой. Помещение тоже по возможности изолируют, потом проливают инсектицидами. Насекомые пачками мрут, но в местах максимального скопления отравы на каждого достается меньше и там остаются живые, которые пытаются что-то сделать, но по факту только бесполезно мечутся и привлекают к себе внимание.

Что может сделать таракан против человека? Разве что попытаться все же незаметно сбежать и на новом месте начать все заново. Но если создатели киборгов думают, что мы до них не дотянемся — это зря, очень зря. Человек тварь такая, что приспосабливается ко всему — в отличии от тех же тараканов, которым молва приписывает потрясающую живучесть. Тут скорее лучше для аналогии подходят крысы — именно на них были похожи наши очень далекие предки-млекопитающие, появившиеся на Земле одновременно с динозаврами и успешно дожившие до заката эпохи рептилий, в отличии от большинства последних. Но нам столько терпеть не придется — уж не сомневайтесь, я лично руку приложу!

— Батальон ведь совершает какие-то вылазки за периметр, — это был не вопрос. — Мне нужно испытать резак на дееспособных октах. Если проблем в его работе не возникнет, запустим кустарное производство хоть завтра.

— Вижу, работа у вас была и правда напряженной, — как-то странно посмотрел на меня офицер. И, видя, что я не понимаю, объяснил. — Части, сформированные преимущественно из мобилизованных, стараются не использовать для боевых действий. Такие как мы сейчас… фуражиры, что ли? Представляешь, сколько вокруг столицы настроено складов и логистических центров, сколько контейнерных терминалов было? Вот чтобы все это добро не пропало, чтобы послужило людям — заводы-то по большей части встали и поля не убранные стоят — кто-то должен его вывезти и, как минимум, сортировать, инвентаризировать. Что-то потребить самим, что-то складировать, что-то отгрузить.

Разумный шаг.

— Сейчас множество подразделений на это дело брошены, но “точек” с ресурсами куда больше, — ввел меня в курс дела старлей. — Ежедневно новые сбрасывают — “проволоку” для связи нам позавчера пробросили, если ты и это пропустил. Сначала, по возможности, новые склады и центры проверяют разведчики — хоть их мне оставили. Пойдешь с ними, отдельно обещанную спецгруппу я тебе выделить, уж извини, не могу.

— Оптимальный вариант. Тем более, первые резаки как раз разведосам будут нужны, им-то проще будет научится ими пользоваться, чем вчерашнему мирняку, — резко кивнул я.

Для начала это — а потом плотно займусь задницами пауканов. Ничего личного, сами ж туда засунули энергоприемник. А там, как только что-то пойму — уже и до отдавших приказ устроить геноцид в моем мире мразей будет недалеко.

Глава 22 без правок

— На выход! На выход! Отделению — приступить к подготовке позиции!

Из БТР-80 я выбрался последним — со всем моим скарбом соревноваться в скорости покидания борта с пехотинцами было глупо. Да и незачем — бронетранспортер остановился так, чтобы дистанции до ближайших укрытий хватило с гарантией загасить высунувшегося из-за укрытия противника из установленного в башенке КВПТ. А чтобы стрелку не слишком напрягаться, крутя стволом во все стороны, один из разведосов сразу же пристроился за кормой машины с реактивным гранатометом.

Старые кумулятивные выстрелы, против современных танков и БМП с активной броней малоэффективные, для уничтожения октов заходили на ура. Как я понял, в арсеналах частей, расквартированных под Москвой, гранат к “шайтан-трубе” накопилось более чем порядочно. Жаль, что применять их можно было только если оставался запас по расстоянию до врага — иначе не пришлось бы мне городить огород, собирая резак. Который, если все пройдет гладко, мне, возможно, опять испытать не удастся. Во всяком случае, в посещенной сегодня два часа назад точке не удалось.

— Север-два к наблюдению приступил. Ворота закрыты, проломов в заборе не наблюдаю, — коротко отчитались наушники. В лесном лагере соблюдалось строжайшее радиомолчание, кроме отдельных подземных помещений, откуда сигнал беспроводных военных сетевых устройств просто не мог вырваться. А вот в разведвыездах к гражданским складам связь в режиме минимальной радиозаметности допускалась и даже рекомендовалась. На усмотрение командира отделения, конечно — за ним оставалось последнее слово.

Тем временем еще двое мотострелков подпилили бензопилой и уронили три дерева, частично перекрывающие один из секторов обстрела — и не теряя времени подтянулись к назад к машине. Я за это время успел спокойно надеть наспинный блок плазмореза, проверить сам резак, заткнуть за пояс обе катаны и дослать патрон в свой Калашников. Зрелище, подозреваю, я представлял сейчас то еще — вот только всем как-то не до смеха было.

— Север-два, возвращайтесь к борту, — командующий из БТР офицер дождался, пока выдвинувшаяся к забору склада пара солдат вернутся. — Личному составу подготовиться к ведению огня! Включаю передатчик.

Если не можешь победить пауканов в узостях и внутри помещений — вымани их оттуда. Жалко, в городах такой фокус использовать весьма ограниченно можно. В том числе и потому, что если октов вывалит толпа — может не получится отступить. Пока я работал над прототипом оружия ближнего боя, Национальный центр управления обороны тоже не сидел без дела. Как результат — спущенные сверху готовые тактические схемы, позволяющие очень серьезно снизить потери в живой силе и техника. Но, главное, конечно выработанная глобальная стратегия противостояния иномирянам.

Десять минут тянуться ужасно долго, когда изображаешь приманку. Ладони потеют, даже если ничуть не жарко. Лишь медитация спасает, позволяя отстраниться от хода времени… и не дергаться испуганно, когда туша окта вываливается наконец из-за деревьев.

— Контакт!!!

Гранатометчик успел раньше всех, молодец — задняя полусфера БТРа в его ответственности была. Профи, сразу видно: не забыл, что задний конец оружия не должен при выстреле упираться в преграду, одновременно взял упреждение правильно. В результате подрывной заряд изнутри разорвал корпус паукана, заставив того “пораскинуть” лапами. Красиво. По дороге в десантном отсеке я наслушался сплетен “солдатского радио”, что мол де где-то в Сибири срочно запускают производство кумулятвиных гранат для подствольников — ими можно будет стрелять не держа в голове, что сзади и со значительно более близкого расстояния. Но тоже не в упор.

— Передатчик работу окончил! — за оставшиеся две минуты больше никто не заявился. Понятно, что мощность подобрана так, чтобы накрывать определенный радиус, а не собирать всех тварей с площади в сотню квадратных километров. И что нужно еще немного подождать, чтобы подошли самые далеко находящиеся юниты из услышавших сигнал. Но разведосы уже сейчас заметно оживились, то и дело бросая взгляды в мою сторону.

Скорее всего на территории объекта киборгов нет. Проверить все равно придется — некоторые здания способны экранировать даже сильный и близкий источник радиосигнала. Или опасны, но все же на самый умный паукан мог банально забраться в такое место, из которого не смог найти или проломить выход. Однако первым в помещения пойду сегодня я, а не один из них. По большому счет, для конкретного бойца именно этот этап разведки и зачистки самый опасный, а вовсе не выманивание на открытое простреливаемое место. Чем не повод порадоваться? А ведь обо мне еще и слухи всякие ходят именно среди разведчиков нашего батальона…

Большая часть складов оказались длинными полукруглыми в сечении ангарами из жести — проверенное временем и более дешевое, чем каменные здания решение. Кто бы ни владел этим местом — спасибо ему стоило сказать хотя бы за планировку: корпуса не теснились, не составляли из себя запутанный лабиринт — ровные, аккуратные ряды. Не удивительно, что при таком подходе работники, покидая это место, не забыли закрыть ворота. Результат — если кто из бежавших от октов людей и нактнулся на объект, внутрь попасть не смог. Для порядка командир из БТРа поорал в матюгальник — вдруг кто до сих пор укрывался тут внутри? Но никто не вышел и не отозвался.

Проверка пошла по накатанной схеме: вскрыть очередные ворота, просветить ангар фонарями — штатной подачи электричества, разумеется, не было. Бегло осмотреть, пройдя из конца в конец, уделяя внимание паллетам с консервами и бочкам. Также нужно было обращать внимание на беспорядок — пауканы обычно не заморачивались с перешагиванием того, что могли просто снести на ходу. Если все в порядке — то идти в следующий. И следующий. И так далее. Пока не настал черед лезть в единственное кирпичное строение.

— Вот ведь, ворота навесили словно за ними золото хранится! — ругнулся боец, безуспешно пытаясь отжать створку ломиком. Здание явно советской еще постройки когда-то, видимо, вмещало в себе заводской цех — но с тех пор его уже несколько раз перепланировали изнутри. В части сделали перекрытия, организовав второй этаж — там размещался маленький, но уютный офис. Еще отделили гараж для грузовых машин, потом дооборудованный до собственной авторемонтной мастерской. Из него вел коридор, заканчивающийся амфиладой комнат и вот эти внутренние ворота, куда более массивные, чем внешние.

— Морозильник там, — авторитетно заявил второй разведчик. — Наверняка здешний хозяин еще и мясо по фермерам скупал.

— Холодное хранилище с выходом в гараж? — усомнился первый, водя фонарем в надежде найти более перспективный инструмент для вскрытия створок. На которых, к слову, не было не то, что замка, но даже замочной скважины. В гараже-мастерской днем должно было быть довольно светло, но Потолок и почти не видимые на его фоне облака обеспечили во второй половине дня летом настоящие осенние сумерки.

— Должен быть другой вход, этим вряд ли часто пользовались, — я указал двойке мотострелков, за которой меня закрепили, на следы шин на полу. — Машины тут часто стояли так, что ворота толком не открыть. Значит, внутрь попадали как-то по-другому.

— Из коридора сюда ни одной двери, — прикинул тот, что держал “фомку”.

— Вот эта стена — наружняя, — подсказал ему второй. — Пойдем, глянем!

Дверь на улице нашлась. В следах ржавчины, с облупившейся краской и разросшимся перед ней кустом колючего бурьяна. И вот тут дверной замок был — единственное, что выглядело более-менее новым и ухоженным.

— Тут какой-нибудь трансформатор или вообще каморка для лопат когда-то была…

— Чего рассуждать, все равно положено все помещения проверять, — перебил сослуживца разведос, отбирая ломик, одновременно попытавший выдернуть мешающий репейник рукой.

— Ай! Боевую перчатку проколол, ты прикинь?! — флора средней полосы тоже может преподнести сюрпризы. — Дай-ка лопатку…

— Лучше я, — я вытащил из-за пояса катану, упер кончик лезвия в кирпич — и резко дернул. “Букет” из живой колючей проволоки осталось только отпихнуть ногой — а на стене осталась ровная тонкая борозда. Ладно, раз уж вмешался…

Звяк!

— Да ладно, — обладатель фомки подобрал замок, на дужке которого остались болтаться срезанные “уши”. — А что, так можно было?

— Металл дрянной, мягкий и покрашен по ржавчине раз десять за последние лет пятьдесят, — не стал нагонять мистики я. Сталь для катаны Доброслав мне все же очень годную сварил. Проковка тоже свою роль сыграла — не зря я первые три заготовки для клинка сломал на глазах у кузнеца, демонстрируя свои возможности и одновременно требования к мечу. Рессора, пожалуй, похуже была. — Ладно, давайте уже глянем, что внутри.

Похоже, опять мимо. А на третий выезд я сегодня уже и не попаду. Придется все-таки Полищуку как-то выделить мне бойцов с машиной, а то я так могу еще сутку вхолостую прокататься.

— Оп-па… — петли проскрипели что-то душераздирающее, но поддались. С другой стороны дверное полотно оказалось оклеено целым сендвичем из какого-то пористого материала, типа утеплителя… или, вернее, шумозащиты.

— Назад! — рявкнул я неуверенно наводящим на проем автоматы пехотинцам. В отличии от них мне хватило одного взгляда, чтобы все понять.

Огромный пролом в потолке — здесь бывший цех оставался одноэтажным — и ряды стоек с электронным оборудованием, освещенные дневным светом из этой дыры. Бизнесмен-аккуратист построил себе нелегальную ферму по добычи криптовалюты — видимо ему удалось получать электричество по льготному тарифу. Работники, конечно, маленькую тайну шефа знали, во всяком случае, охрана, которая просматривала зал через камеры. Вот и ответ, почему все отсюда свалили организованно и закрыв за собой ворота, когда окт, возникший на крыше, проломил своим весом обветшавшие стропила.

И твари, и мне мешали ряды стоек с “асиками” — или как там эти штуки для майнинга называются? Только вот меня шкафы выдерживали, а восьминогую тварь, среагировавшую на скрип — не очень. Часть оборудования в дальнем конце помещения паукан уже разломал, но пробиться через основательные ворота тоже не смог. И, действуя по доставшейся от предков генетической программе, затаился. Передатчик на БТР он либо не услышал за толстыми стенами старой кладки, либо успел успокоится повторно, когда мы сюда добрались.

И вот теперь оказался в проигрышном положении — мне, в отличии от него, ловкости передвигаться свободно хватало. Правда, твари все же хватило мозгов вырвать стойку и запустить ею в меня — но мне даже толком уворачиваться не пришлось. А второй бросок у окта времени сделать не осталось. Плазморез коротко прошипел раз, другой — и я просто спрыгнул потерявшему способность двигаться противнику на спину, окончательно лишая подвижности.

Пфш-ш-ш-ш.

Проверить регистратор… все прекрасно записалось. Победа. Теперь Полищуку будет что переслать наверх вместе со схемами и чертежами нового оружия.

Глава 23 без правок

Полищук прямо при мне отправил все файлы через “проволоку” в Национальный центр управления обороной и генштаб. Глупо, но у меня прямо камень с души свалился. Потом мы еще коротко обговорили создание первой группы бойцов с резаками — из все тех же многострадальных разведчиков. Учебной группы — а вот в разведрейды специалисты ближнего боя будут уходит назначаться поодиночке или парами, это предстояло еще решить.

Перед сном я еще обговорил кузнецами и “моими” армейскими техниками список на улучшение: очень не хватало удобного крепления за спину для самого резака, кроме того толстый пук из трубок и кабеля, заходивший в рукоять, несколько ограничивал подвижность кисти, требовалось какое-то соединение типа шарнирного, что ли. Ну и еще по мелочи.

Все, теперь отдыхать — а завтра, на свежую голову, нужно набросать пока что очень примерный план эксперимента с повторением замыкания энергосистемы окта. Я, честно говоря, сразу попытался “коротнуть” ту тварь, что порезал плазморезом. К сожалению, ничего не вышло. То ли брюшко паукана так неудачно застряло между обломками стоек с оборудованием, что я не смог ударить под нужным углом, то ли лишившийся конечности киборг отрубается от силового питания. Хотя, сдается мне, дело и не в том, и не в другом. А вот в чем — большой вопро-ос…

— Алекс, срочно вставай и собирайся! Мечи свои прихвати!

Чёрт. Три часа ночи.

— Окты? — навязчивая зевота не помешала мне влезть в компоненты “Ратника-3”, почти уложившись в армейский норматив. В другом мире мне пришлось разработать настоящий комплект брони — не в одиночку, конечно же — и потом периодически на себя его нацеплять. Как ни странно, этот опыт сейчас помогал.

— Из штаба срочно затребовали твой трансфер, — объяснил Патрушев, заменивший получившего повышение Ильина. — Зачем — не знаю, от Полищука пришел приказ тебя “собрать” и проследить, чтобы мечи и резак уехали с тобой. Вот вещмешок, там сухпай, белье и еще по мелочи нужного. И кое-что с фуража.

Вызов определенно связан с отправленным “наверх” видеоматериалами. Вот только если бы вопрос ставился о создании производства резаков под нужды армии — забрали бы всех кузнецов как минимум. Второй вариант — моя фамилия попалась на электронный фильтр лиц, подлежащих отправки в “тыл”… если в войне конца света вообще есть такое понятие. То есть, я понадобился как ученый. Но зачем тогда настойчивое напоминание про клинки? Одно с другим как-то не сходится… но я лучше дальше посплю, чем буду искать ответ. И тряска в десантном отсеке БТРа мне не помешает добрать своё.

Несколько раз меня будила стрельба — стрелок открывал огонь из башенного КВПТ. Один раз машина под рев парных двигателей явно что-то протаранила: удар был тот еще! Но ход не потеряла. Наконец бронетранспортер окончательно затормозил.

— Жаров, проснулся? — сунулся в отсек смутно знакомый мне младший офицер, сегодня исполняющий роль командира экипажа. — Ну и нервы у тебя, стальные канаты курят в сторонке! Приехали! Ти-ту-ду, поезд дальше не идет!

Приколист нашелся.

— Конечная? — хмыкнул я, выбираясь к десантному люку со своим скарбом. Патрушева совсем не пожалел “мелочей”, вещмешок раздуло как удава, проглотившего бочку. И весит столько же — а у меня еще и оружие.

— Пересадка. На трамвай! Речной!

БТР и правда остановился у реки: серое сумрачное утро уже позволяло без фонаря разглядеть пляж, заросли камыша и рябь на воде. И выползший на песок катер на воздушной подушке в раскраске МЧС, но с установленным на грубо сваренной на носу турели крупнокалиберным пулеметом. КОРДом, судя по тому, что видел из-под брезентового чехла.

— Александр Жаров? — на всякий случай переспросил меня офицер в форме спасателя. Получив утвердительный ответ, он постронился и втянул за мной доску с рейками в люк — этакий импровизированный трап. — В каюту, пожалуйста. Там можно будет поспать, если хотите. Еще есть термостат и чай с кофе, кружки в рундуке под ним, рядом маленькая дверца в гальюн. Примерно часов через шесть будем на месте.

Я просто кивнул: спрашивать, куда и зачем меня везут у курьера бесполезно. Хм, не только меня: больше половины и так маленькой каютки занимали ящики и какие-то свертки. Похоже, меня просто как попутный груз подхватили. М-да.

Путешествие по воде получилось монотонным, без всяких рывков, катер разве что иногда покачивало на его воздушной подушке. Разве что рев мотора в купе с характерными звуками работающего воздушного винта не давал забыть, что мы движемся — и с приличной скоростью. Я успел выспаться, попялится в маленькие иллюминаторы каюты, вяло погадать, в какую сторону мы движемся по Москве-реке, выпить чаю, оценить гальюн, перекусить сухпайком и опять задремать.

Один раз мне сквозь сон послышалась стрельба — но учитывая общий шумовой фон, сказать было сложно. Внутренние воды европейской части России, похоже, можно было считать почти безопасной транспортной артерией — разве что какой окт-самоубийца с моста сиганет. Не удивительно, что речной транспорт так быстро догадались задействовать.

Так-то киборги не тонули, но и плавать при этом совершенно не умели, больше глупо дергаясь в воде. Одно плохо: уровень воды в реках и водохранилищах держат искусственные сооружения. Повредить плотину или тем более дамбу пауканам сложновато будет, а вот контрольные комнаты захватить и разгромить — это вполне им по силам. Остается надеятся, что Национальный центр управления обороной и об этом позаботился…

— Прибыли! Александр Жаров, трап вам будет подан через пять минут, — через громкую связь разбудил меня МЧСовец.

Вот теперь вооруженное судно на воздушной подушке качалось на волнах — а я так крепко позволил себе уснуть, что даже не почувствовал торможения и остановки. Ну и где мы? Опа, да это же Москва! А конкретно её южная граница, район Капотня. А вот и мост видно, по которому кольцо МКАД проходит!

Вторым сюрпризом оказался пусть и маленький, но самый настоящий военный корабль, на борт которого мне нужно было подняться. Откуда он тут взялся?! Хотя, после первого нападения неделя уже прошла, вполне мог подняться из бассейна Каспийского или Азовского моря. Катер на воздушной подушке стал к красавцу-кораблю бортом-о-борт. Октов по берегам вроде видно не было, но встреча на воде выглядела разумной мерой безопасности.

Пока матрос вел меня узкими корабельными трапами и коридорами — этакий забег секунд на тридцать в полной выкладке — я успел окончательно отбросить версию, что вызвали меня как ученого. Иначе привезли бы меня в лабораторию, и подальше от кишащей киборгами столицы. Значит, кому-то с большими звездами на погонах потребовался именно мечник, точнее, специалист по ближнему бою. В Москве. Пожалуй, пространства для гаданий-то и не остается.

Очередная дверь в переборке неожиданно раскрылась прямо в кают-компанию — мой провожающий жестами показал, что мне именно туда. Вошел… ну надо же, какая компашка подобралась! Двое похожих, словно близнецы-братья парней с мускулатурой, что едва не рвет рукава камуфляжных курток, пожилой мужик в спецовке, положивший перед собой каску, с отсутствующим видом примостившийся рядом с ним тип без знаков различия…

— Жаров здесь уже? — не успел мой провожатый удалиться, в каюту заглянул классический пожилой врач в белом халате. — Чудненько! Тут вещички оставьте, я вас успею осмотреть перед брифингом, да-с. Может, мне вас и пускать нельзя будет с собой.

— Пускать куда? — спросил я его спину.

— Как куда это, батенька? Под землю, конечно!

У-га-дал.

* * *

— Для тех, кто еще не в курсе: зовут меня Уваров, Дмитрий Петрович, я — полковник Сэ-Сэ-О. Я — координатор отряда, куда, я надеюсь, войдете все вы, товарищи. Но этот вопрос будет решаться позже, а прямо сейчас крайне остро стоит задача эвакуации материалов и оборудования из здания в Центральном округе Москвы. Задача имеет стратегическое значение. К сожалению, после первой волны Вторжения эвакуация была проведена в соответствии с планом, не предусматривающим возможности нашего врага. Материалы и данные не были эвакуированы, а были перемещены в подземное хранилище под зданием. Теперь, когда в них возникла острая нужда, чтобы пробиться к зданию по поверхности, потребуется целая войсковая операция. С соответствующим уровнем разрушений в Столице и потерь личного состава.

Куратор обвел нас внимательным взглядом. Мужик и мужик, так и не скажешь, что лет двадцать, а то и больше оттарабанил в спецназе и наверняка участвовал в конфликтах по всему шарику. Силы Специальных Операций — очень закрытая структура, про которую я знаю только потому, что как-то “Военную приемку” про них посмотрел на “Звезде”. Очень серьезный дядя.

— После всестороннего рассмотрения, был найден приемлемый путь эвакуации ценного содержимого хранилища. Это путь через Подземную Москву — частично через тоннели канализации и водостока, частично через систему старинных подземных ходов и на последнем этапе по руслу подводной реки прямо сюда, в Москва-реку. Но чтобы обеспечить вынос всего этого и погрузку на борт корабля, придется сначала расчистить путь. Окты, как вам известно, не появляются внутри зданий и в подземных полостях, но могут забраться туда самостоятельно. И они это, поверьте, сделали.

…И сделали в месте, где практически невозможно использовать тяжелое оружие. Забавно, что меня сорвали из лесного лагеря практически для того же самого, чем там занимаются разведчики. Даже как-то забавно.

— Ваша задача — пройти маршрут и промаркировать его для тех, кто обеспечит логистику от хранилища до корабля, — не разочаровал мои ожидания полкан. — А так же зачистить всех юнитов врага на пути и обеспечить, чтобы новые не смогли проникнуть. Вопросы?

Глава 24 без правок

— Правила предельно простые. Первое — не отделяться от группы. Если что-то произошло и вы все-таки оказались в ситуации, когда не можете четко понять, где я и те, кто со мной — возвращайтесь по своим следам, не пытайтесь нагнать или отыскать. Правило нормер два: увидели, что идущий впереди человек потерял сознание, провалился куда-то или его снесло потоком воды — ни в коем случае не бросайтесь следом за ним. Я вам скажу, что делать, и только после этого — делайте. Правило три — следите за газовым анализатором, особенно на подъемах и спусках. Скопившийся углекислый газ — основная невидимая опасность, но не единственная…

— Ну да, еще окты, — хмыкнул один из “братьев” по имени Алмаз. Что забавно, его “близнец” Семен оказался совсем не родственником, а таким же упоротым (в хорошем смысле) по своему хобби реконструктором. На двоих этот творческий коллектив собственноручно создал кумулятивное копье-прототип, позволяющее протолкнуть основной подрывной заряд внутрь корпуса киборга через проделанное отверстие. Детонация — и взрыв изнутри буквально разрывает врага! Причем довольно безопасно для держащего тот конец “взрыв-палки” человека. Как я понял, они что-то такое придумывали ради собственного удовольствия, а тут инвазия иномирцев — и концепт оказался как нельзя кстати.

— На предполагаемом мною маршруте будет несколько мест, где пауки поместятся по двое в ряд. В остальных местах им придется ползти, причем по-одиночке, — не принял шутки Цылин. Диггер вообще явно тяготился доставшейся ему ролью проводника в такой миссии — но одновременно с трудом скрывал возбуждение от того факта, что финальная часть подземного пути пройдет по самым настоящим тайным ходам, куда таким как он ходу даже в хаотичные девяностые годы прошлого века не было.

— Не забудьте меня перед расширениями тоннелей предупредить, — подал голос майор Антон Синицин, не поворачивая головы. Нам его скупо представили как бойца спецназа со специализациями “минное дело” и “подводные операции”, за все время, отведенное для знакомства, он вообще что-то произнес раз пять. — Длинные прямые галереи, где противник может нападать бок-о-бок — моя забота.

У меня чесался язык узнать, не родственники ли полковник и майор Синицины, тем более последний носил отчество Витальевич. Но по здравому размышлению новость о том, что его отец скорее всего погиб, так как мы его не нашли в том городе, где он заманил и сжег кучу тварей в бизнес-центре я решил сообщить после того, как мы выберемся из того, на что подписались. Да-да, именно подписались: хотя уверен, что средства для “подумать и передумать” у нашего куратора какие-то были. Но все согласились сами.

А шансы выбраться у нас были не такие уж плохие. Например, майор кроме взрывчатки и инструмента для проникновения через двери и заложенные камнем проемы, имел при себе бесшумный револьверный гранатомет подствольного калибра! Снаряды в этой штуки могли пробить борт БТРа, но при этом не взрывались, а сжигали все за преградой. Очень специфичное оружие, которое сейчас могло сыграть решающую роль в стычке с октами под землей. А еще отряд укомплектовали врачом.

Иван Иваныч охотно откликался на прозвище “Батенька”, прилипшее к нему из-за манеры речи. Причина такого либерализма аж целого подполковника медицинской службы заключалась в фамилии: Зеленко, с ударением на первый слог. Конечно же, долгое время кроме как “зелёнкой” его величали, причем частенько и в глаза. Да, это был тот самый пожилой врач, что меня осматривал перед брифингом. Я бы в ком другом усомнился, что медик в праве сам себя допускать до испытаний в серьезном возрасте, но Батенька за время короткого приема сумел внушить мне серьезное уважение.

И осуществлял непосредственное командование отрядом полковник Кузнецов Пётр Иванович. Среднее, совершенно незапоминающееся лицо, и полный допуск к документам национального значения. Он же и брал у нас подписки — апокалипсис концом света, а процессуальные акты никто не отменял. Кажется, никто не верил, что особист реально “Кузнецов”, да и звание таким типам вроде как любое при нужде рисуют. Но подчинятся “товарищу Чекисту” или уж тем более ставить под сомнение его право командовать опять же никому и в голову не пришло. Цылин определенно недолюбливал Петра Ивановича, но именно как своего рода “анти-диггера”, человека, который закрывает ото всех столь любимые подземелья — а не как личность.

Ну и я с ними.

Все бы было еще лучше, если бы нам дали хоть какую-то возможность сработаться. Но нет: постановка задачи, бумаги, окончательная подготовка к высадке — и вперед. Летние дни длинные, а уж под землей вообще пофиг, какое сейчас время суток. А еще на меня вперые не посматривали косо, когда я снарядился не только резаком, но и двумя катанами. Лишь парочка реконструкторов задала пару профессиональных вопросов (что за сплав такой и кто ковал) — и отстала до лучших времен.

* * *

Кораблю пришлось далеко зайти в город по Москве-реке — еще минут десять-двадцать малого хода, и увидели бы стены Кремля. Кто хоть раз катался на как бы рейсовом, а на самом деле давно уже чисто экскурсионном “речном трамвае” — наверняка узнал бы место, где мы встали на якорь. На нижней палубе мы были предоставлены сами себе, а вот стоило подняться на верхнюю — и по нервам сразу ударило разлившееся напряжение. Пулеметчики, занявшие позиции за леерами, неотрывно следили за совсем сблизившимися, зажатыми гранитом набережных берегами. А особенно сильно стрелков напрягал мост, от которого мы хоть и отошли — но он все равно возвышался над нами.

У меня, как и у всех остальных, не было времени крутить головой: высадку нам тоже готовили профессионалы, и происходило все очень быстро. Даже загодя спилили решетку, которая до того закрывала вход коллектор — а забрасывали нас в него сразу на двух надувных “Зодиаках”. А вот что мне не понравилось: все наши перемещения на открытом воздухе прикрывала тройка бойцов с пулестойкими щитами. Словно нам грозил не бросок какой-нибудь гадости потяжелее от паукана, а снайперский выстрел из одно из обращенных к реке окон многоэтажек!

Предосторожность, к счастью, оказалась совершенно лишней: никто убить нас с расстояния не попытался. В самом коллекторе уже в трех метрах от среза внешней арки глубина падала до двух-трех сантиметров — этакий подземный широкий ручей получался. Свет, пробивающийся от выхода, очень быстро терялся, потому мы включили фонари на шлемах даже раньше, чем выбрались на… гм, дно?

— Песок, — прокомментировал я. Синицин первым покинул борт лодки и тут же припал на одно колено, поводя стволом револьверного гранатомета.

— Подземная речка, которую в трубу еще девятнадцатом веке загнали, — отозвался Цылин. — Это новое русло, когда набережную делали. Но там, впереди, будет старый участок, кирпичный, с потолком-сводом. Нам повезло, что сильных дождей давно не было: в подземные речки и ручьи водостоки с улиц открываются. В ливни тут по грудь может подниматься!

Диггер замолчал, я боковым зрением увидел, как меняется выражение его лица. Ну да, в подземелья он лазил не только ради бескорыстной любви к ним, но и немножко монетизируя свое хобби, водя неофициальные экскурсии. И так привык рассказывать людям о том, что они видят, что сейчас выдал нам это все на автомате.

— Сергей Сергеевич, это действительно интересно, — Кузнецов произнес фразу настолько ровным голосом, что даже я затруднился определить, искренне он это говорит или нет. — Если что-то знаете о местах, где мы будем проходить, не нужно сдерживаться. Подобная информация всегда может оказаться куда важнее, чем кажется.

“Чекист”, как и я, отказался от автомата, оставив себе из огнестрельного оружия только пистолет. Вернее, мне так показалось, когда мы садились в лодки. Вдобавок к штатному ратниковскому стволу у командира оказался с собой револьвер какого-то чудовищного калибра! Оружие блестело в свете фонарей полированным металлом, так и притягивая чужие взгляды. Пожалуй, такая пушка вполне была способна с одного попадания вывести из строя нервный узел твари! Вполне возможно, если “лопнуть” пять бронированных шаров за пять выстрелов — именно столько в барабане адской ручной гаубицы я насчитал камор — то оставшиеся элементы нервной системы вторженца словят шок и твари придет конец. Эх, если б ганглии октов еще всегда располагались в одних и тех же местах внутри тела каждого киборга…

— А я тебе говорил белой краской на касках сзади написать “Спарта”, а ты заладил “да не то, да трафарет нужен, да криво выйдет…” — весело попенял Семён Алмазу. Оба уже собрали свои “тыкалки”, соединив четыре метровые трубы, запас которых каждый тащил за спиной в специальном мешке как в колчане. Как они и пообещали, их оружие гибко подгонялось под условия применения. Другое дело, что боеголовок у копий у каждого было всего по шесть, считая те две, что уже венчали копья. В плане многоразовости мой резак у их прототипов определенно выигрывал. Зато требовал значительно больше от того, кто им был вооружен. Копье, как ни крути, позволяет держаться подальше от конечностей врага.

— Мечтаете скинуть парочку пауков в колодец коллектора ногами? — высадившись в русло подземного ручья, Зелёнка, ой, простите, Батенька первым делом проверил свои медицинские принадлежности, которых у него набрался целый рюкзак. Не похоже было, что возраст чем-то мешал ему двигаться наравне с более молодыми бойцами. — Так не разобьются же!

— Эта не та Спарта, Иван Иванович, — смущенно поправил его Семён. — Нас как-то попросили помочь обвеса для ролёвки по Метре накрафтить, не за спасибо, конечно…

— Что попросили, по чему?

— Сделать реквизит как из “Метро две тысячи тридцать три”, — со вздохом “перевел” Алмаз.

— А-а, а я то думал, что за “метре” такая, — ехидно хмыкнул жизнерадостный военврач. — А так-то да, похоже. Под землю полезли, будем секретный бункер искать!

— Не искать, а проложить безопасный путь, — педантично поправил Кузнецов, опять предпочевший выслушать подчиненных, а не осадить. Чем, по-моему, слегка шокировал обеспечивающих высадку бойцов с корабля. С другой стороны, жать на дисциплину и устав, когда половина отряда, они же главная ударная сила — гражданские? Очень непростой наш командир. — Где расположено хранилище, мы прекрасно знаем. Ну ладно, я знаю. И атомного реактора там нет.

Э-э, мне послышалось, или в голосе особиста проскочили нотки сомнения?!

Глава 25 без правок

Кузнецов, похоже, что-то знал. Стоило лодкам вернуться к кораблю, а нам отдалиться от арки водоперелива — разговорчики как отрезало. Это раньше главной опасностью московской дренажной системы и прочих подземных объемов было нарваться на карман с углекислотой или банально утонуть, перебираясь через подземную реку. А теперь возможность нарваться на окта все перекрывала. В общем, когда мы, минут десять прошлёпав ботинками по скрытому под тонким слоем воды песку и миновав зону старинной кладки добрались до нетронутой решетки фильтра задержки крупного мусора — все дружно выдохнули.

— Вот сюда, — Цылин указал на узкий, словно коридор “хрущевки”, проход. Начинался он странно: на высоте полтора метра, и зацепиться, чтобы подтянуться, было не за что. — Это чтобы мусор из решетки вытаскивать. Сделано так, чтобы даже в паводки вода внутри не попадала.

Алмазу и Семену пришлось разобрать свои копья, чтобы пронести оружие. Короткий U-образный проход явно выводил на другую сторону фильтра, но нас проводник остановил у покрытой толстым слоем ржавчины двери в середине дуги.

— С той стороны висит замок, — подергав ручку, сообщил диггер. — Коммунальщики его каждый раз вешают, как приходят сюда с проверкой решеток… приходили. Кто-то из наших потом замок обычно сбивал.

— Моя работа, — аккуратно подвинул мужика Синицин. Он счистил слетающую пластами ржавчину, несколько раз надавил рукой на створку. — Петля замка где-то здесь, да?

— Примерно, — подумав, пожал плечами любитель подземной Москвы.

— На пламя старайтесь не смотреть и дымом не надышитесь, — коротко предупредив нас, достал из кармана что-то вроде толстой сигареты спецназовец. Только это оказалась… термитная шашка? “Палочка” с шипением выбросила особенно яркий в подземелье сноп пламени и искр, который прямо-таки играюче прожег дверное полотно. Штуковины хватило, чтобы прорезать в металле квадратное отверстие, в которое руку при желании засунуть можно было. Подводный стрелок-сапер еще и оказался столь искусен, что подгадал окончание процесса резки к окончанию горючего в шашке.

Бдзынь!

— Правильно угадал, — дверь от толчка плечом открылась, замок с вырезанным куском так и остался болтаться на закрепленной к косяку проушине.

— Жарова вперед пропустите, Алмаз и Сёма за ним, — тормознул Цылина Кузнецов. — Иван Иванович, пожалуйста, идите теперь за ними. И говорите, когда впереди будут большие открытые объемы.

— Проход метров тридцать, дальше камера с комнату квартиры величиной. Туда открывается колодец с сервисным люком на поверхность и два других прохода, — послушно откликнулся диггер. Он подумал и добавил: — В люк паук точно влезть не сможет.

— А в другие проходы? — уточнил я. И взял в руку резак, а не одну из двух катан — мне могло банально не хватить место сделать замах честной сталью.

— Тоже не должны…

Подземная комната встретила нас много дней назад остывшим кострищем на листе металла с почти полностью прогоревшими углями и свежим воздухом.

— Колодец на территории какой-то госконторы, его тоже закрывают сверху, — Цылин покосился на горку мусора в углу помещения и страдальчески поморщился. — Не знаю, кто тут был последним, все диггеры, когда идут сами и кого-то ведут, за собой всегда убирают.

— Подземные шашлыки в центре Москвы. Вот люди-то развлекались, даже представить раньше себе такого не мог, — со своим фирменным ехидством прокомментировал наш отрядный медик.

— Между прочим, самая близкая подходящая “точка” к Кремлю, — обиделся наш проводник. Чуть помявшись, он добавил: — И сюда только в ночь приходили, когда сверху точно никто не полезет.

“Ну и барда-ак развели!” — огромными буквами читалось на лице Синицина, но вслух майор лишь уточнил:

— А дальше куда?

В комнате было еще два выхода: один закрыт дверью с почти облезшей табличной “не влезать, убьёт”, а второй представлял из себя наклонно уходящую куда-то вниз трубу примерно метрового сечения. Спецназовцу в трубу, разумеется, не хотелось.

— Сюда, — Цылин сдвинул “кострище”, и под ним оказалось продолжение вертикальной шахты. — Специально всегда закрываем, чтобы никто ночью не сверзился.

Интересно, а местные, на чьей территории это все хозяйство, вообще в курсе, что у них под ногами происходит? Я склонился над колодцем, разглядывая сбегающие вниз ржавые скобы… и резко отпрянул, услышав писк газового анализатора.

— Сейчас провериться, — уверил диггер нашего командира. — Но там и так не накапливается опасное для жизни количество, проверяли уже.

Спуск по скобам опять выпал мне первому. Собственно, в этот раз я сам и вызвался: проводник затруднялся сказать, могли ли попасть в тоннель твари, а я среди всех обладал лучшей реакцией и подготовкой. Особенно если углекислый газ внизу еще остался: задержать дыхание и сражаться я мог минуты три, наверное — и еще хватило бы времени выбраться назад наверх. Ну или открутить шланг от баллона со сжатым кислородом для резака и отдышаться.

А все благодаря присутствию в мышцах белка “миоглобин Цэ”, родственного гемоглобину, способному запасать и удерживать кислород прямо на месте его потребления. Одно из самых полезных приобретений после генетической модификации, чего уж там. Наверное, если мы сможем сбросить иго октов и вернем свой научный потенциал, именно внедрение этого белка в геном будет самым первым, что сделают в улучшении собственной наследственности люди. Тем более, для этого не надо кодировать ДНК самостоятельно, достаточно позаимствовать нужный аллель у тюленей, китов или дельфинов. Именно благодаря ему те на сорок минут в воду нырнуть могут…

Внизу нашелся относительно широкий коридор метра два в высоту — окт и правда мог всунуться, но только ползком, подогнув ноги. Теперь подземелье было облицовано бетонными плитами, потолок поддерживали металлические крепи. Галерея шла с лёгким уклоном, но проводник, к моему удивлению, указал в сторону подъема. Если мое чувство направления не врало, мы так едва ли не к Москве-реке должны были вернуться.

Вперед опять двинулись копейщики, вновь собравшие свои “палки-убивалки”. Меня зато Кузнецов поставил последним — теперь, впервые за всю подземную часть экспедиции было неизвестно, что позади. Потому я своими глазами увидел, как особист клеит на стену рядом со скобами колодца блестящую “голографическую” наклейку приличного размера, сразу привлекающую внимание, стоит хоть каким-то лучам на неё попасть. Последним действием было перетягивание тоннеля двумя желтыми лентами от края до края. Человек пролезет, а вот окт обязательно сорвет.

— Потом тут выставят сборный заслон и огневую точку, — пояснил он мне.

…Буквально через пять минут мы уперлись в сплошную кирпичную кладку.

— Где-то в семидесятые годы что-то правительственное рыли и сделали “заплату”, — объяснил наш гид. И специально Кузнецову пояснил: — Тот самый короткий путь, про который я говорил.

— Можешь подорвать, чтобы без осколков и прятаться не пришлось? — спросил тот Синицына. — По моей схеме там — кабельный канал. Не хотелось бы ничего порвать или повредить.

— Если понадобится, — в этот раз в дело пошел рюкзак. — Тут ориентировочно минут на сорок работы.

Я честно говоря, ожидал увидеть моток детонационного шнура и пластид, на не мощную аккумуляторную болгарку и такой же перфоратор.

— Организую тыловое охранение! — в замкнутом объеме мерзкий визг и поднявшаяся пыль заставили меня ретироваться назад по галереи, параллельно натягивая на лицо защитную маску. Аж правильно-армейские слова сразу вспомнились и на язык прыгнули!

— Человек-сосед где угодно достанет! — последовали моему примеру чуть замешкавшись копейщики.

— А на тропическом острове посреди океана? — а вот и доктор. — Ну там бунгало из тростника, никаких бетонных стен…

— Я три дня на атолле отдыхал, — признался Алмаз. — И все три дня местные со своего сейнера-развалюхи счищали ракушки и ржавчину, вытащив свое корыто на песок. Болгарками!

* * *

Кабель-канал оказался трубой диаметром около двух метров. Новый проход сильно смахивал на тоннель метро: провода аккуратно шли вдоль “стен” на вбитых кронштейнах. Посередине строители заболиво оставили узкие деревянные мостки, позволяющие ровно ставить ноги. Они не сгнил, наоборот, высохли до каменной твердости.

А еще тут была просто прорва пыли и почему-то паутины, а так же тянул сильный, но ровный поток воздуха. Отчего путешествие по каналу напоминало движение по подводной пещере — покрытые пылью паутинные нити, словно водоросли обросшие кабели, двигались с ветерком в едином ритме, словно живые. Опять же, в каком другом случае меня бы это зрелище не оставило равнодушным, но сейчас на первом месте было понимание, что окта в этих узкостях не встретить. Уф-ф.

— Стойте! Замрите! Тихо… — Синицын сумел скомандовать так, что все застыли, задержав дыхание. Секунду я не понимал, что взволновало майора, а потом…

— Выстрелы, — определил Кузнецов. — Очень далеко, на пределе слышимости.

— Скорее, глушаться подземельем, — не согласился майор.

— Или усиливаются, — добавил Батенька, — в смысле, доносятся. Как в слуховой трубе!

— Лучше скажите, откуда доносятся и стоит ли нам туда идти? — не промолчал Семен. Кстати, хороший вопрос. Вот только есть ли у нас выбор?

— Пытаюсь понять, — сквозь зубы раздраженно процедил особист. По-моему это была вообще первая оформленная эмоция, которую он себе позволил. — У меня на планшете есть планы коммуникаций и тоннелей… некоторых.

Пол под ногами отчетливо вздрогнул — и щелчки выстрелов как отрезало. Некоторое время мы еще постояли на месте, потом двинулись вперед. Планы и схемы не помогли. Разгадка нашлась сама собой: в одном месте к трубе канала перпендикулярно, но с уклоном подходила другая, только голову и просунуть. Можно было бы, не уходи туда два кабеля. Назад из отверстия выходило три — и дул теплый воздух.

— Пластид, — понюхав, вынес вердикт Синицын. — И еще что-то…

— Метро, — подсказал ему Цылин. — И тоннель фиолетовой ветки как раз где-то тут и должен проходить.

Он помолчал и со вздохом добавил:

— Вы правильно решили не идти через подземку, я был не прав.

— Потом правотой посчитаемся, — отмахнулся командир. — Надо выполнить это задание — а потом и про восстановление контроля над метрополитеном будем думать. Вперед.

Теперь поток воздуха упирал нам в спину. Труба канала дважды поворачивала, огибая что-то в земле, трижды мы натыкались на кирпичные “заплаты” в бетонном теле секретного тоннеля. Чем бы не руководствовались строители, они оставили возможность вернуться в обнаруженные проходы и пустоты. Над каждым проходом наш проводник думал все дольше, но все же командовал “дальше”.

— Мы почти на месте, — наконец сказал он, водя фонарём по сторонам. Слышали мы друг друга прекрасно, а вот видел я по большей части только необъятный рюкзак впереди идущего спецназовца да игру света и теней на стенах и кабелях.

— Тут какие-то доски под ногами, — углядел глазастый Алмаз, идущий вторым. — В смысле, какие-то не такие.

Дальнейшее детальное изучение находки выявило, что в этом месте настил пола представляет из себя тяжеленный люк. Точнее, просто щит, который пришлось сначала освобождать от вбитых гвоздей, а потом вчетвером переворачивать. Тот еще акробатический номер вышел.

— Вода, течение быстрое, но где-то метра полтора пространства до неё есть, — свесившись в люк, оповестил диггер. — Вроде неглубоко, дно видно, но конкретно придется проверить.

Обвязавшись как следует сразу двумя тросами, проводник все же решился спрыгнуть. И устоял на ногах. А вот нецензурного междометья удержать не смог.

— Все в порядке?! — крикнул ему туда Кузнецов.

— Да. То есть нет! То есть в порядке, но я серьезно впечатлён, — надо ж, видимо, действительно что-то из ряда вон. Видать мужик специально отучал себя вставлять крепкие словечки, заделавшись подземным экскурсоводом, но тут слишком уж эмоции сильные вышли.

— Что там за чудеса, батенька? — Зелёнке, конечно, тоже было интересно.

— Тут свод, стены, крепь — все из дерева! — донеслось из проема. — Лиственница… и ей лет триста! Гвозди и пальцы в крепи тоже деревянные!

— Главное скажи: свод на голову рухнуть не собирается? — деловито уточнил командир.

— Вроде нет…

— Тогда спускаемся по одному.

Видимо, когда-то водоток был повыше, но за века подземная река натащила песок и насмерть сцементировала его известковыми отложениями. А еще здесь была своя жизнь: я заметил на стенах у среза воды мелких бесцветных ракообразных. Может, тут и рыба какая была, которая в полной темноте их жрала. Мощного тока воздуха не чувствовалось, но дышалось очень легко и газоанализатор молчал.

Ну и вселяло некоторую уверенность отметка на картах особиста. Видимо, кто-то из рабочих тут прошел и нанес искусственное русло на планы. Или сами КГБшники тогда заинтерсовались старинной системой то ли водопровода, то ли, наоборот, водоотведения. Интересно, на какой мы глубине? Впрочем, гораздо интереснее вопрос: зачем кому-то из московских шишек семнадцатого века потребовалось рыть этот ход…

Как ни странно, ответ я получил. Через тридцать минут шлепанья по щиколотку на полусогнутых против течения стены без всякого предупреждения вдруг раздались, образовав…

— Естественная пещера!!! — диггер, кажется, забыл, зачем мы сюда пришли и в экстазе оглядывался.

— Вон там крепь вижу, и вон там, — указал ему доктор, сразу же принявшийся шарить по стенам и потолку подземного объема фонарём.

— Просто потолок укрепляли, чтобы строение сверху не провалилось, — отмахнулся Цылин. — Кому-то из московских бояр повезло найти под собственным домом этакий естественный бункер! Небось колодец рыли — и дорылись до подземного озера. А воду по тому каналу-тоннелю просто банально спустили.

— А потом на месте усадьбы построили “ящик”, попутно организовав защищенное хранилище, — подвел итог я, уперевшись лучом в очередную кирпичную кладку. — Пришли.

Глава 26 без правок

Строители хранилища, в отличии от проходчиков, тянувших кабель-канал, явно действовали согласно другим указаниям. Потому от части пещеры, не входившей в подземный объем объекта, отгородились такой же толстой стеной, как и от пластов грунта в других местах. Быстро заложить взрывчатку для проделывания не предусмотренного проектом прохода не было никакой возможности. Кузнецов, единственный кроме Синицина имеющий представление о минно-взрывном деле, сразу распорядился разбить временный лагерь. То есть сесть на пол пещеры, выдохнуть и пожрать сухпайка, запивая чаем.

Перфоратор работал не переставая четыре часа подряд. Сначала штурфы сверлил сам майор, потом только намечал, а к делу приложились все по очереди. Нашлось время обойти бывшее подземное озеро, от которого осталась только только весело бегущий ручей, скрывающийся в деревянной галерее. Вода в нем казалась кристально-чистой, но чай мы все равно заварили из запасов, принесенных с собой. Хотя обеззараживающие таблетки в сухом пайке подразумевали возможность воспользоваться именно таким источником жидкости.

Пещера даже абсолютному не профессионалу в археологии вроде меня казалась местом, требующим тщательного изучения. В одном месте пол закрывало кирпичное мощение, в другом старые крепи особенно часто подпирали потолок, в третьем из дикого камня на полу сложили что-то вроде… надгробия? Трогать мы ничего не стали, лишь убедились, что нигде нет прохода, способного пропустить окта. Такого не нашлось, а вот лазов формата “человек ползком пролезет” насчитали штук пять. Что ж, похоже, на весь маршрут оказалось по сути всего одно место, где потенциально могли появится пауканы. Особисты перестраховались, похоже, совершенно напрасно — но я последний, кто об этом станет жалеть!

Когда последний заряд занял свое место и Синицин соединил детонационный шнур с дистанционным запалом, мы уже успели по разу заменить аккумуляторы в фонарях и еще раз приложится к сухому пайку. А кое-кто даже подремал полусидя и теперь душераздирающе зевал.

— Все здесь? — Синицин хоть и сказал, что вся энергия взрыва уйдет на разрушение кладки, сам загнал нас в противоположный угол пещеры, да еще и так, чтобы нас прикрывал поворот стены. И нажимать кнопку инициатора подрыва на взрывмашинке не стал, пока не убедился, что мы все за его спиной стоим. — По моей команде, вдо-ох… Выдох!

Бумкнуло громко, но, кажется, перфоратор по ушам долбил все же сильнее. А вот удар воздуха по барабанным перепонкам мы все же ощутили… но и только. Если б не предосторожность нашего подрывника, ах какой ужас — то у кого-то уши точно заложило бы! Это был сарказм, если что.

— Ювелирная работа! — в кой-то веке Зелёнка не ёрничал, а действительно произнес фразу с неподдельным выражением.

— Вроде ничего на голову падать не собирается, — Алмаз ткнул пяткой копья в почти ровный скол кирпича. — Ну и толщина! Метра два!

— Получается, мы все сделали, зачем шли, и теперь можно домой? Тьфу, на борт? — спросил Семен.

— Сначала надо убедится, что взрыв не повредил доступ к единицам хранения, — первым двинулся по хрустящей кирпично-бетонной крошке Кузнецов. — И гермоворота хранилища проверить.

— Облом… — буркнул себе под нос реконструктор, но наш командир услышал.

— Сам подумай, если что-то не так, то лучше мы это узнаем, чем группа, пришедшая за грузом. Как-то глупо людей туда-сюда гонять, если мы сами сейчас в двух шагах и можем просто чуть-чуть пройти и глянуть, правда?

— Ну… так-то да.

Я только головой покачал, в очередной раз восхитившись, насколько хорошо особист мог управляться с людьми, которых никто не учил подчиняться командам старшего по званию. Несколько слов — и не пришлось ни орать, ни давить авторитетом.

Хранилище изнутри выглядело… обычно, что ли? Штукатурка на стенах, поверх которой зеленая масляная краска, далеко не новая характерная советская плитка на полу, беленые потолки. Не знать, что все это в десятке метров под землей расположено — и не догадаешься нифига. Разве что врезанные в двустворчатые и одностворчатые металлические двери замки могли кого-то насторожить — и то металлические панели с двенадцатью цифровыми кнопками вызывали скорее воспоминания о старых домофонах, а отверстие под ними можно было принять за прорезь для микрофона. На самом деле туда вставлялась ручка от взрывмашинки Синицина или очень на неё похожая — полковник у первой же двери это продемонстрировал.

— Автономное электропитание, — прокомментировал он, набирая длинный код, что вывел ему планшет. В замке что-то щелкнуло, и Кузнецов с усилием её отворил. Я тоже не удержался, направив налобный фонарь в проем — и увидел только ряды деревянных ящиков с выведенными белой краской цифро-буквенными кодами на грубовато сколоченных полках.

— Это ведь архив административных документов? — Цылин, долго молчавший не сумел обуздать любопытство.

— Знакомая система хранения, да? — искоса глянув на диггера, полувопросительно произнес спецслужбист. — Именно он. А что?

— Насколько мне известно, по протоколу все, что попадает на закрытый объект, вносится в учетный журнал, — пояснил любитель подземелий. — Сам журнал, перед консервацией хранилища, также перемещается в архив. Если я правильно помню принцип назначения кода… он должен быть вот в этом.

Кузнецов взялся за указанный короб и с натугой вытянул его с полки, сразу же поставив на пол.

— Кодирование, протоколы… это ведь секретно должно быть? — любопытный военврач, разумеется, сразу же пристал к диггеру.

— После “Перестройки” и развала Союза чертежи новейших стратегических бомбардировщиков и атомных подводных лодок американцам прямо в руки передали, — скривившись, ответил наш проводник. — А сколько всего остального просто разболтали, продали, чтобы свести концы с концами оставшись без зарплаты военные специалисты или тупо бросили вместе с еще недавно сверхсекретными объектами — не счесть!

— На счет “передали прямо в руки” я бы не стал категорично утверждать, и торговать секретами Родины тоже не так уж много уродов нашлось. Опять же, зачастую “уважаемым партнерам” просто не удалось воспользоваться информацией: к чертежам нужна еще и создавшая их инженерная школа, чтобы хотя бы повторить изделия в металле, — прокомментировал особист, распрямившись. — Но в остальном, к сожалению, Сергей Сергеевич прав. На тематических закрытых форумах вроде диггерских ресурсов порой можно узнать такое, чего ни в одной картотеке не осталось. Люди до сих пор порой натыкаются на объекты, которых по документам никогда не строились. И хорошо если это пост ПэВэО в тундре, где из опасного только радиоактивные самосветящиеся стрелки на приборах, а не захоронение токсичной химии, которую теперь непонятно как извлекать из могильника…

Он помолчал, и уже привычным, нейтральным тоном, продолжил:

— Журнала нет. Скорее всего так и остался на посту у гермодверей — торопились все закрыть и плюнули на процедуру. Или просто забыли в суматохе.

— Ну, мы ж все равно их проверять собирались, — напомнил Семен. — А Америке этой вашей все равно кирдык настал.

— Всему миру кирдык настал, — мрачно ответил ему Цылин. — И нам тоже.

— А вот это — мы еще посмотрим, — посулил скорее не ему, а захватчикам я. — Что?

На мне скрестились лучи шести налобных фонарей. Кузнецов молча покачал головой и двинулся по коридору, задавая направление движения. Все потянулись за ним.

— Ты просто так это сказал… — Батенька покрутил в воздухе пальцами, подстраиваясь под мой шаг и подбирая слова. — Словно знаешь, как от тварей избавится.

— Избавится от октов довольно просто, — пожал плечами я. — Их уровень технологий, точнее, уровень их создателей очень ненамного превышает наш. До вторжения мы вплотную подошли к сращиванию биологических тканей и машин, по полимерам и искусственным мышцам та же фигня. Единственный значимый разрыв в знаниях — это работа с Пространством. Телепортация, Потолок, снабжение каждого юнита энергией без проводов централизовано — все это работает на одних и тех же принципах. Причем нам не нужно целиком овладевать этой технологией, достаточно научится вносить помехи, что на порядок проще. Собранные Генштабом ученые сейчас уже работают над решением этой проблемы.

— Довольно… оптимистичный взгляд на происходящее, — хмыкнул военврач. — Внести помехи в само Пространство. Даже представить себе не могу, как это возможно.

— Примерно так же, как мы эксплуатируем другие физические принципы, — командир вывел нас на спиральный пандус, по которому мы сделали уже один полный поворот. Не думаю, что по хранилищу можно было кататься на обычной машине, а вот что-то вроде электрических погрузчиков тут каталось еще недавно, судя по следам шин на полу. — Это мы, люди, для удобства делим физику на разделы, а на самом деле все взаимосвязано. Электрический ток, магнитные поля, движение волн в газах, жидкостях и твердых телах — энергия переходит из одного состояния к другому сама собой. Нужно лишь знать те параметры, при которых переход в нужный нам тип будет с наименьшими потерями и с заданными характеристиками.

Заметив, что мой собеседник слегка “попыл”, я подсказал:

— Это как катушки из проволоки используются и в электродвигателях, и в радиопередатчиках. Только в одном случае электричество переходит во вращение, а в другом — в радиоволну.

— Хм…

— Полагаю, Александр Сергеевич знает, что говорит, — оказывается, прислушивались к моей лекции все. — Он ведь доктор наук как раз в физике высоких энергий и перед самым вторжением стал членом-корреспондентом Российской Академии Наук.

Стоило ожидать, что у полковника ФСБ, или к какому там ведомству относится “Кузнецов”, будет доступ не только к армейской базе данных, куда меня занесли только когда я попал в ППД батальона Семенова, но и к гражданским.

— Ч-чего?! — мне аж пришлось подхватывать Зелёнку под локоть, чтобы он не упал, споткнувшись на ровном месте. — Жаров — членкорр РАН?! Да ему ж двадцать пять стукнуло от силы!

— Просто молодо выгляжу, — теперь настала моя очередь разводить руками. — С генами, хм, повезло.

— Я тоже сначала решил, что в базе ошибка, — хмыкнул полковник. — Мало ли, в спешке вбивали в части, куча гражданских, паспортные данные полного тёзки “притянул” оператор и даже на фотографию не посмотрел. Но сейчас вижу, что все верно. Ученого и преподавателя вуза сложно не узнать. А на счет внешности… думаю, Александр слегка лукавит. Надо очень долго и упорно, с самого раннего детства заниматься фехтованием, чтобы суметь справиться с октом обычным мечом. И чтобы командир разведроты мотострелков за это написал представление к награде.

— Хренассе, — Семен переводил взгляд с моего пояса на моё лицо и назад, то и дело слепя фонарем. — Так это настоящие катаны?!

— Я бы не потащил под землю бесполезный груз, — вздохнул я.

— Ну мало ли…

— Тихо! — мы все порядком расслабились: прошли весь путь, никаких особых приключений не пережили. Теперь только вернуться. И только Синицин не потерял бдительности… и его великолепный, непонятно как с его профессией сохранившийся слух ему не изменил.

Давящая тишина подземелья было опустилась… и стала стремительно отступать под нарастающим шелестом и поскрипыванием.

— Окты!!!

Глава 27 без правок

Размышлять, откуда в хранилище взялись восьмилапые, я не стал. Какая разница, ворота вопреки информации Кузнецова оказались не закрыты или нашелся еще какой-то проход сюда. Сначала надо выбить тварей, что нам угрожают. Ну или хотя бы сдержать, пока мы отступаем, если их окажется слишком много.

— Цылин, Зеленко, за наши спины! — командовать “чекист” умел, оказывается, ничуть не хуже Синицина.

— Места не хватает! — майор уже вскинул гранатомет, прижимаясь к внешней стене спирали пандуса… и с раздражением опустил.

— Там коридор этажа, — в отличии от гражданского диггера, военврач сориентировался мгновенно.

— Нет, еще лестница в том конце, — зажав револьвер двумя руками, рублено объяснил командир. — Отступаем на нижний уровень! Алмаз, Семен!

— Уже! — первый из названных уже закончил состыковывать трубки копья, второй втыкал последнюю.

Меня Кузнецов не стал дёргать, так как я уже занял позицию, на пробу нажав рычаг подачи газовой смеси и тока. Прототип не подвел, выдав короткое “фш-ш-ш” и ослепительно-голубое лезвие пламени. Руку отчетливо повело реактивным эффектом. Ну, подходи по одному!

Первого вырвавшегося паукана принял на копье Семен. Честно говоря, окт практически самостоятельно насадил себя на наконечник. Короткая вспышка, сопровождающийся неприятным треском хлопок, легкий удар по ушам — киборга буквально разорвало на части! Парню пришлось быстро перебирать руками, чтобы поставить новую боевую часть взамен сработавшей, а следующего врага уже подколол Алмаз. С тем же результатом. Мой выход.

Гибель первых двух товарищей следующего паукана ничему не научила — выскочил из-за поворота максимально смело… и тут же покатился, лишившись всех лап с одной стороны головогруди. Добивать я его не стал, потому что следом, мешая мне и друг другу, выбралось аж двое. Вот теперь мне пришлось покрутиться, чтобы не попасть под удар. Еще приходилось все время держать в голове, что перекатываться через спину нельзя, чтобы не повредить блок из баллонов и аккумулятор.

Тем не менее, не скажу, что прямо действовал на максимуме возможного — эти твари двигались заметно медленнее, чем те, что атаковали гражданское убежище. Тем более, я тоже не изображал из себя слишком подвижную грушу для битья, а трижды резанул в ответ, удачно укоротив по ноге каждому где-то наполовину. Этой задержки хватило, чтобы копейщики перезарядили свои тыкалки и синхронно атаковали через мою спину. Ч-черт, когда рядом, по ушам уже сильно бьет!

— А вот теперь — отступаем! — я развернулся и кинулся к подранку, так и не сумевшему перевернуться. Зато вынудившего изобретателей контактных взрыв-палок выйти с одной стороны, избегая его лап. Нажатие на рычаг — и избегать стало нечего. Мы нагнали тоже перешедших на бег товарищей и вместе вломились в коридор самого нижнего этажа. Рывок — и мы уже у пробитой нами дыры. Как раз вовремя.

— Веду огонь! — припадая на одно колено, оповестил майор.

Гранатомёт выплёвывал гранаты все же не совсем бесшумно, а вот взрывались, точнее, возгорались они и правда беззвучно. Зато ярко, выбрасывая длинный язык пламени из проделанной снарядом пробоины! После получения попадания окт еще проходил два-три шага, потом его опоры подламывались, и он падал, чадя чёрным дымом и отвратительно воняя какой-то химией. Однако в этот раз тварей оказалось восемь, и последних двоих опять положили Алмаз с Семенов, добавив к вони еще и кисловатый запах сработавшей взрывчатки.

Пока все перезаряжались, я не дожидаясь команды выступил вперед, сжимая резак — на случай, если кто еще полезет. И тут же попятился под верещание газоанализатора. Создатели киборгов, похоже, ничуть не заботились о снижении вреда экологии во время утилизации их изделий.

— Готов! — оповестил Синицин.

— Готовы! — тут же хором откликнулись копейщики.

А вот пауканы явно готовы не были, во всяком случае, с пандуса больше никто не появлялся.

— Антон, что по взрывчатке? — по лицу особиста была видна напряженная работа мысли. Неверно отданный приказ мог стоить или жизни, или полной потери хранилища.

— Пробить стену или с гарантией обрушить потолок вряд ли выйдет, но на четыре-пять сюрпризов октам хватит, — чуть подумав, отчитался спецназовец.

— Если сейчас вернемся на корабль, придется идти уже во главе группы эвакуации, потому что выбивать октов из подземелья кроме нас больше некому, — решил сказать вслух то, о чем думал командир. — Спецгранат для игрушки Антона нам днем с огнем не разыскать. Наконечники для копий на борту получится сделать? За половину суток или сутки?

— Вряд ли, — вздохнул Алмаз. — Станок для гиба металлического листа под нужную форму мы худо-бедно собрали, снаряжание боевой части тоже малость механизирован, но все осталось в части, куда нас эвакуировали.

— Итого шесть гранат и шесть копейных ударов…

— Резака должно хватить еще на тридцать резов, не меньше, — правильно понял паузу Кузнецова я. — С катаной будет сложнее, но одиночные киборги проблемой не станут.

— То есть уходить смысла нет, — подвел черту “чекист”. — Во всяком случае, без разведки. Не узнаем, где окты нашли проход — не сможем понять, как его заблокировать. А боезапас пополнять или нечем, или не имеет особого смысла. Значит…

Наш лидер обвел нас внимательным взглядом — и начал отдавать распоряжения:

— Отряд, слушай мою команду! Закрепимся сразу за проломом, в пещеру противник вынужден будет протискиваться, медленно и по одному, если вообще явится. Александр, тут мы рассчитываем на тебя.

Я кивнул: что уж тут непонятного.

— Антон, ты делаешь пять растяжек или сколько получится, изводи все запасы вэ-вэ.

— Так точно, — взялся за свой изрядно похудевший рюкзак спецназовец.

— Будем блокировать миной каждый коридор, отходящий от пандуса — заодно как сигналка сработает, если нас попытаются обойти. На верхнем уровне — их тут всего четыре — пробуем узнать, что с воротами. Дальше, по обстановке: или отступаем, или пробуем решить проблему. Вопросы?

* * *

Убедившись, что никто больше не рвется узнать, что это мы тут делаем, Кузнецов заставил нас отдохнуть. Посменно, дежуря с резаком у пролома со стороны пещеры — но каждый успел урвать себе как минимум два часа. Не скажу, что силы удалось восстановить, но шанс совершить дурацкую ошибку от усталости и рассеянности внимания стал значительно ниже.

До верхнего уровня все вообще шло хорошо: похоже, пробив стену, мы собрали всех пауканов, попавших в хранилище, на себя. Наверняка каждый из нас лелеял робкую надежду, что у входа никого из тварей не будет, и все удастся решить тихо и без помех… ну да, как же.

— Этот запах… — к сожалению, я уже очень хорошо знал, чем пахнут пролежавшие несколько дней трупы. Тут, по сравнению с улицей какого-нибудь подмосковного села, тухлятиной несло весьма умеренно. Оно и не удивительно: под землей вообще температурный режим другой, летом тут куда холоднее, чем на поверхности.

— Очень осторожно, тихо и медленно — вперед, — скомандовал Кузнецов. — Гермоворота должны быть напротив створа пандуса…

Ворота представляли из себя две изогнутые створки, смыкающиеся накатом по полукруглому рельсу, проложенному в полу. Массивные половинки, в сомкнутом состоянии способные противостоять надземному ядерному взрыву, стояли наполовину разведенными. А на полу там и тут лежали человеческие останки. Пятнадцать неопрятных кучек и темные следы на полу — генетическая охотничья программа заставила октов разорвать и втоптать противников в пол, и только после этого сочла охоту (или защиту территории?) успешной.

В очередной раз убедившись, что никто не спешит нас атаковать из черноты проема между воротинами, мы, натянув штатные мягкие маски “Ратника-3” на нижнюю часть лица и двинулись створкам. Вонь, к сожалению, все равно просачивалась — но теперь её можно было более-менее перетерпеть.

— Какие-то гражданские, — Кузнецов профессионально и быстро осмотрел несколько лежалых трупов. — Забрались на территорию института, спасаясь от тварей, надо полагать. И, к сожалению, разобрались, как открыть вход в хранилище. Видимо, посчитали это место убежищем.

— Гермоворота так просто открыть? — удивился Семен.

— Когда здание оставлено, обесточено и не охраняется — любой дурак разберется, — вместо особиста ответил Цылин. Видимо, ему надоело болтаться бесполезным довеском к группе. — Это же не банковский сейф, это средство сохранить самые ценные материалы во время военного конфликта. Люди должны были это место защищать.

— Причем снаружи, а не изнутри, — всё-таки подал голос особист. — А для персонала “ящика” тут отдельное бомбоубежище есть. В том числе и потому, что хранилище строили в том числе и под делящиеся материалы, и опасную химию. Совсем не то соседство, что помогает пережить сложные времена.

Я мысленно поставил пометку к следующему спуску под землю любой ценой выбить себе еще и дозиметр.

Пока мы осматривались внутри хранилища перед воротами, Синицин, тактически-грамотно прижался спиной к одной из створок и быстро выглянул наружу. Практического смысла в этом не было никакого, так как восьминоги так и так должны были отреагировать на блики от наших фонарей. Но, видимо, тактические упражнения, вбитые до уровня рефлексов, не позволили майору просто заглянуть в проем.

— Еще трупы, движения нет, — глуховато отчитался он через маску.

— Так это же здорово! Давайте закроем створки — и миссия выполнена, — всё это время напряженно сжимавший копье Семен выпрямился, уперев свое оружие пяткой в выложенный все той же плиткой пол.

— Штурвалы редукторов ручного привода кремальер снаружи, в боковых комнатках, по одному на каждую створку, — поднял голову от своего планшета наш командир. — Изнутри можно только с пульта.

— Который, ну конечно, без подачи электроэнергии бесполезен, — скривился копейщик.

— Генератор для подачи напряжения на электромоторы кремальер тут же, в подвале. Следующая дверь слева после комнаты ручного управления, — убрал планшет особист. — Но, полагаю, если мы его запустим, на звук сбежится еще одна партия тварей.

— Можно руками закатить двери так, чтобы осталась щель человеку протиснуться, а окту уже нет, — предложил Зеленка. — Вряд ли наши враги смогут повернуть штурвалы, если увидят людей внутри. У них же лапки.

— Принимается, — на миг наш командир ослабил контроль над собой, позволив усталости пробиться наружу. Алмаз, Семен и Александр, займите позицию перед воротами, Антон, прикрывай их. Я и Сергей Сергеевич будем крутить штурвалы, а Иван Иванович будет следить за шириной щели между створками.

Какой был хороший план… жаль, провалился.

— Ось редуктора срезана под ноль, ни штурвал, ни ручку не приспособить, — Цылин виновато развел руками.

— То же самое, — вышел из противоположной двери Кузнецов. — И это давно сделано было. Вот и ответ, что произошло с группой гражданских: им пришлось запустить генератор, и окты их отыскали. Створки просто не успели закрыться.

— Скорее, твари повредили двигатель, и ток пропал, вот ворота в таком положении и остановились, — поправил его диггер. Помолчав, он же сказал то, о чем подумали остальные: — Похоже, это все. Разве что дизель получится починить…

— …Там рядом, на соседнем постаменте, стоит резервный, — помолчав, тяжело проговорил наш командир. — Боюсь, в эту “смертельную игру” придется теперь сыграть нам. Сколько у тебя осталось растяжек, Антон? Две?

— Можно снять и те три, на этажах, — подсказал я. — Теперь толку в них там точно нет.

— Принимается, — кивнул Кузнецов. — Значит, теперь план такой…

Глава 28 без правок

В подвал вело несколько спусков, но мы сделали ставку на пандус: лифт по понятным причинам путем для пауканов послужить не мог, а лестницу чем-то вроде строительного мусора завалило сверху. К сожалению, на вход в генераторную, вернее, на оставленный октами пролом в стене вместо двери можно было поставить всего одну растяжку — взрыв вывел бы остальные из строя. Происходящее мне отчаянно не нравилось, и будь моя воля — мы просто ушли бы, оставив хранилище открытым. Окты сами по себе надежно запечатывали подземелье ото всех, кто мог попасть с улицы, и сами там ничего интересного для себя не видели.

Но я прекрасно понимал, почему Кузнецов не согласится, сколько его не уговаривай. Оставшиеся в подвале киборги услышали или еще как почувствовали взрыв четырьмя подземными уровнями ниже. Шанс, что они услышат бригаду “грузчиков” был слишком уж велик. Правда, зачем им спускаться в пустой теперь по их мнению подвал? Но мы слишком мало знаем про этих тварей, чтобы гарантировать безопасность людей. Пришлось рискнуть.

Даже у меня заложило уши, когда резервный дизель завелся. Представляю, как это выглядело со стороны улицы: торчащая из земли труба исторгла механический рев и густые клубы дыма, захочешь, не пропустишь. И до кучи еще и загорелись лампы аварийного освещения, хотя мы их не включали. Похоже, проводку тоже “подшаманили” в свое время — скорее всего, во все то же безвременье девяностых годов, когда на месте формально работающего НИИ разве что картохой в развес не торговали. Наверное, тогда же и штурвалы спилили, в попытке защитить содержимое хранилища от практически бесконтрольно допущенных посторонних. А потом старики ушли на пенсию и поумирали, а нигде не записанные кустарные модификации так и остались.

Иномирцы не заставили себя долго ждать: одна за другой сработали четыре растяжки, установленные на спуске в подвал, а двери только дрогнули и начали медленно-медленно сходится. Но времени оглядется мне все же хватило. Подвал представлял из себя этакий приплюснутый “кубик”, расчитанный на заезд прямо внутрь двух грузовиков. Содержимое хранилища можно было отгружать от самых гермодверей — или наоборот, получать и развозить по боксам и комната на маленьких желтых аккумуляторных погрузчиках.

Поскольку все это строилось во времена оны, чуть ли не при Сталине, то на полу предусмотрели разуклоны и даже решетки для стока воды предусмотрели. Не забыли и про ряды батарей водяного отопления вдоль стен. Да что там, на потолке даже когда-то вдоль верхнего стыка стены и потолка простенькая лепнина была! Теперь же дизайнерский внешний портили многочисленные крюки с проброшенными проводами и кабелями разной толщины, половины радиаторов не хватало, и старинные чугунные водопропускные решетки частично заменили сварными самоделками. Это все мои глаза ухватили буквально за несколько секунд — а потом первые твари вломились в подвал.

Я заранее скинул рюкзак внутри хранилища, но резак все же оставил. Слишком уж эффективно моя поделка пилила панцири врага — с катанами мне будет куда сложнее добиться той же убойности на один замах. А еще мы рассредоточились, чтобы противникам пришлось атаковать сразу три цели. И это сработало.

Трое киборгов сразу же ломанулись к генератору — и покатились по полу, отчаянно дымя и воняя. Ни один не добрался до растяжки. На меня у противоположной стены вышло двое — но прижать не смогли. Кроме сброшенного скарба я еще и тщательно настроился на бой, войдя в медитацию, заодно еще в темноте тщательно исходив свое “поле боя” — и сейчас двигался куда свободнее, точно зная, где стены и колонны, и что я на них не наткнусь. Семь огненных росчерков мне потребовалось, чтобы превратить двух юнитов в бесполезные обрубки.

Тем временем у ворот хранилища завязалась своя драка. Алмазу и Семену сходу не повезло: их атаковало три твари. Если двух они синхронно разметали, то третью встречать было нечем. А Синицин тем временем из своего угла еще отстреливал возжелавших уничтожить генератор врагов. И тут наконец заговорил “Кольт” особиста.

Медитация позволяла мне более полно воспринимать окружающую реальность, хотя осознать уже зарегистрированные памятью события, не относящиеся непосредственно ко мне, удавалось только после боя. Вот и теперь я отметил, что выстрел в сочленение ноги киборга начисто разорвал “сустав”, не хуже моего лишив врага конечности. Бах! Бах! Бах! — выстрелы били по ушам посильнее майорских растяжек, зато тварь лишилась опоры с одной стороны тела и завалилась на бок. Надо будет потом спросить, что за патроны такие в этой полированной пушке-игрушке…

Тем временем двери дрогнули и начали закрываться. Медленно, куда медленнее, чем должны были. То ли силы тока не хватало в резервном генераторе, то ли его часть проводки питала не только лампы. И это резко осложнило ситуацию, ведь новые окты продолжали забегать в подвал.

Синицину пришлось в хорошем темпе высадить еще две гранаты по целям в своем секторе ответственности, и последнюю истратить на третьего киборга во второй тройке, возжелавшей коммисарского тела и крови копейщиков. А перезарядить барабан Кузнецов не успел. После чего спецназовцу ничего не оставалось, как кинуться своим, благо двери пошли наконец смыкаться быстрее. На меня теперь насели трое, а пространство для маневра сузилось — мешали туши уже поверженных.

Впрочем, восьминогам они тоже мешали, а я, кажется, как раз приноровился наконец к инерции тяжелого резака и уменьшающему подвижность оружия пуку проводов и шлангов. Для реального фехтования подобной штукой требовалась совсем другая техника, нежели мне преподавал Разящий, но опыт и общее понимание делали свое дело. Это как с языками: выучив один из родственной группы, другие заучить гораздо проще. И даже не уча все равно что-то начинаешь понимать.

Три события произошли одновременно: уже никем не сдерживаемый окт подорвался на растяжке около дизеля, получив густой пучек поражающих элементов прямо в корпус и мгновенно сдох. Одновременно мой резак, исправно обрубив конечность врага, вдруг пыхнул облаком оранжевого пламени — повезло, что давление газа просело после удара, а не сразу перед. Все, нужны новые баллоны. И два последних копейных наконечника превратили двух вторженцев с композитный салат. А вот просвет ворот еще оставался слишком широким.

Раздумывать было некогда, да и в бою голова работает совсем по-другому. Разомкнув ременную систему — недаром я сразу свел весь подвес баллонов и аккумулятора на одну пряжку, я рывком, на пределе сил, проскочил под брюхом у окта, движущегося к двери и выхваченной катаной отсек сразу две задние ноги тому, что нацелилися на двигатель. И тут же пришлось прыгать спиной вперед, уворачиваясь сразу от двух атак и уходя в перекат, которому наконец-то ничего не мешало.

Набранной инерции как раз хватило, чтобы подрезать сзади еще и тут тварь, что почти перебралась через завал из своих товарок перед воротами. Вообще, теперь помещение не казалось уже таким большим — навалили мы врагов прилично. Так, проем уже почти стал непроходим для октов, генератору нужно проработать буквально считанные секунды, чтобы окончательно отрезать им доступ в хранилище. И я знал, как это сделать.

Для понимания: со стороны мои метания выглядели как героический поступок — вроде как я спасаю товарищей, оставшихся без боеприпасов, отчаянно танцуя со смертью. Но на самом деле это был лишь расчет, основанный на понимании пределов своего тела и возможностей врагов. Именно так мастер кейдзюцу умудряется зарезать шестерых напавших на него со всех сторон одновременно. Потому что “одновременно” на самом деле разбивается на “этот чуть быстрее” и “этот чуть медленнее”. Если бояться клинков, идущих к твоей плоти и не доверять без сомнений своей руке и своему клинку — ты просто ничего не сможешь сделать. Эмоции ведь тоже отнимают интеллектуальный ресурс, именно в такие моменты особенно важный.

Еще один прыжок прямо между ног нацелевшегося на меня окта, несколько быстрых резов сзади по тому, что уже занес “челюсти” над мотором — и рывок назад. Идеально. Грохот разрушающегося механизма застал меня уже на полпути к уже сузившейся щели в створках — придется извернуться в прыжке, чтобы пройти боком…

…В наступившей относительной тишине после аварийной остановке дизеля я услышал отчетливое зудение электромоторов. Они продолжали работать, питаясь то ли от сборки конденсаторов, то ли от аккумуляторной подстанции. Еще одна кустарная доработка, призванная компенсировать износившиеся щетки и обмотки электроприводов и скачки напряжения в сети питания — тоже привет из постраспадного прошлого.

С той стороны створок мне что-то кричали, но я уже не слышал. Все ресурсы мозга ушли на изыскание выхода из ловушки… и он нашелся. Решетки водостока в полу подвала. Широкие, добротные и с глубокой канавой под ними — такие уже в шестидесятые не делали. Еще и отводная труба не меньше метра диаметром — если подвал начнет заливать, чтобы драгоценное хранилище не подтопило. Толчком ноги я подправил свою траекторию движения — теперь она вела меня мимо створок, прямо к решеткам. На ней, правда, находился окт — но задом, то есть брюшком ко мне.

В таком состоянии у меня не было ни грана сомнения, что я смогу повторить свой фокус с разрезанием. Да и вообще мыслей как таковых не было, я идеально слился в стремлении и действии, словно математическая функция, воплощенная в физическом явлении!

Преграда разошлась передо мной половинками, новая катана выдержала…

…я перекатился по бетонному желобу русла, подняв тучу брызг — и машинально отряхнулся, одновременно встряхивая оставшимся в руке клинком. Осмотрел бетонный коллектор внушительной высоты, в который, как я и думал, впадала труба из подвала. Вот и сама труба — метрового диаметра лаз… Что не так-то?

Я еще несколько секунд покрутил в голове вот это “что не так?”, пока мозги рывком не стали на место. Да, я попал, куда хотел. Куда нацелился всей своей сутью. Вот только не по трубе. Я тут оказался. Так. Так. Это… надо обдумать.

Охлопав карманы, я вытащил маркер, который в купе с комплектом отражающих наклеек мне выдали на корабле. Проверил — отлично пишет по бетону. И сменный аккумулятор от нашлемного фонаря, последний, третий — в другом кармане: на супер-коротком инструктаже нам в том числе посоветовали столь важную вещь не держать в рюкзаке, а как можно ближе под рукой. Отлично. Надо записать формулами то, что у меня сейчас в голове. Это важно. Это очень важно. Остальное — пока подождет.

Content

Плотников Сергей
Упавшее небо I

Предисловие, обязательное к прочтению тем, кто читал “Паутину Света”, и не обязательное тем, кто не читал

Глава 1 без правок

Глава 2 без правок

Глава 3 без правок

Глава 4 без правок

Глава 5 без правок

Глава 6 без правок

Глава 7 без правок

Глава 8 без правок

Глава 9 без правок

Глава 10 без правок

Глава 11 без правок

Глава 12 без правок

Глава 13 без правок

Глава 14 без правок

Глава 15 без правок

Глава 16 без правок

Глава 17 без правок

Глава 18 без правок

Глава 19 без правок

Глава 20 без правок

Глава 21 без правок

Глава 22 без правок

Глава 23 без правок

Глава 24 без правок

Глава 25 без правок

Глава 26 без правок

Глава 27 без правок

Глава 28 без правок