Александр Сивинских

Перигей

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя ухмылка. Наливай полнее кружку и послушай мой рассказ. Он о том, как мир спасали героически и пылко два чучмека, лесбиянка, робот, негр и педераст.

По орбите биполярной, растопыривши радары, мчит хреновина из жести — это русский комплекс «Мир». Не утоп он в океане, накололи всех на шару и теперь имеем в небе типа гжельский сувенир.

Экипаж рукопожатный. Негр — как есть барон Суббота, он приехал из Анголы в девятьсот лихом году, чтоб на зависть всем расистам первым чёрным стать пилотом. Рост два метра. Должность штурман. Звать Мачомбо Какаду.

Техник — лесбиянка Элли, одноглазая красотка, до полёта подвизалась богатыршей в шапито. Разрывала на спор грелки, гнула прутья и решётки и крушила, сжав зубами, деревянные дилдо.

Элли с мужиками трудно: получила в детстве опыт, и поэтому помощник у неё не человек — с тёплой ламповой начинкой устаревший нафиг робот. Ну, ты понял, глючный, ржавый. Тип — «железный дровосек».

Два разнорабочих в трюме. Быт их, в общем-то, паскуден. Пусть один казах, к примеру, а второй пускай туркмен. Их позвал в Москву когда-то президент Владимир Путин, чтоб России подсобили поживее встать с колен.

Командиром экипажа по заветам либералов, по инструкциям Лубянки и телеканала «Дождь» — хипстер, гей и топ-манагер Прохор Джонович Безналов. Трус, подлец и прилипала. Настоящий, сука, вождь.

Их задача — не возиться с гидропоникой засраной, не смотреть, как невесомость башню сносит муравью, а растить в секретной колбе на погибель Пиндостану монстра с ядом вместо крови и с заоблачным айкью.

Зверь толстел, сосал глюкозу, наножир и протеины, получал напалм и опий через трубочку в боку. И само собой, однажды колбу превратил в руины, просто напрочь расхерачил. Ноги в руки, и ку-ку!

Рёв сирен вонзился в уши с пневматическим напором, проблесковые неонки стали бешено мигать. Люки, клацнув как затворы, перекрыли коридоры, и казах с акцентом странным простонал: «Пора тикать!»

Не ошибся гастарбайтер. Зверь алмазными когтями раздирает переборки, словно старые трусы. Мчит по «Миру» с диким воем, быстро двигая локтями — так бомжи бегут по свалке за батоном колбасы.

Первой жертвой страшной твари стал казах косноязычный. Зверь отъел лицо казаху за секунд примерно пять. Труп ещё сучил ногами, а палач, рыгнувши зычно, на кошачьих мягких лапах двинул прочих доедать. За лафетом центрифуги обнаружил он туркмена. Тот не мог от страха крикнуть, шевельнуться и вздохнуть. Зверь приблизился, танцуя, обнял с грацией отменной и затем, мурлыча нежно, раздавил бедняге грудь.

Прохор Джонович Безналов, командир и топ-манагер, нет бы — строить баррикады, нет бы — мостик укреплять, живо влез в ракетный модуль и свалил куда-то нахер. Что тут скажешь, гей и хипстер! А по-русски — просто blyad'.

У черты последней встали три актёра в нашей драме: древний робот, лесбиянка и анголец Какаду. Их судьба видна так ясно, как картинка в инстаграме, — шансы отразить атаку, прямо скажем, — ни в дуду.

Зверь идёт, его гримаса точно вылеплена адом. Хвост трубой, елда поленом, яйца будто валуны. Он идет, и пасть сочится концентрированным ядом. Шкура цвета антрацита, когти снежной белизны.

Мальчик, ты ещё читаешь? Так сожми покрепче булки. Здесь не будет хэппи-энда, только беды всех мастей. Но я вижу — ты смеёшься, будто даун на прогулке. Что ж, вернёмся на орбиту. «Мир» нисходит в перигей…

Страховидло ближе, ближе, дело пахнет керосином (гравитатор, как нарочно, держит тяжесть ровно жэ). Какаду покрылся потом, Элли — кожею гусиной, только робот безучастен как мортира в блиндаже.

Монстр прыгнул. Всё смешалось. Крики, стоны, запах гари. Негр хреначит зверя вилкой, Элли — разводным ключом. Электрическим разрядом жарит робот шкуру твари, но понятно и кретину, их старанья — ни о чём.

И когда казалось — финиш, всем капец, пиши пропало, страховидло торжествует и унижен экипаж, Прохор Джонович Безналов, педераст и прилипала, комплекс «Мир», что в перигее, хоп — и взял на абордаж!

(Он не прятался в пространстве, не скрывался в зоне тени, а летал с конкретной целью до глюонного шкива, где, нажав авральный тумблер на лимбической антенне, запустил в режиме «rattic» протоколы DOTA-2.)[1]

Он врывается по «миду». У него «хэпэ» три тыщи. У него «инвиз» и «сало», и «тараска» при «ульте»! Он хватает страховидлу за когтистую ножищу. Стопорится гравитатор. Дальше всё по красоте.

Прохор с маху лупит монстром по лафету центрифуги, возит мордой по гальюну и по битому стеклу. Зверь пищит и бьётся птичкой, но смешны его потуги. Огреби-ка, тварь, по яйцам! Отхвати-ка по е*лу!

Что ты плачешь, как девчонка, что сучишь, зараза, лапкой? Не по нраву, если носом тычут в лужу на ковре? Так какого ж, падла, хрена ты попёр на мамку с папкой? (Получать ремня полезно, к слову, всякой детворе.)

День второй. Вернее, сутки. «Мир» летит во тьме кромешной над Европой, над Китаем и над югом США. Вычислитель центрифуги метит цели непоспешно, жерла чётко исполняют дэнс макабр па-де-труа. Зверь теперь сбежит едва ли. Заключён в крепчайшей банке из титана и кевлара, и стекла «горилла гласс». Прохор сделал предложенье Элли, бывшей лесбиянке. Вот тебе и лесбиянка! Вот тебе и педераст!

Всё сейчас не так как прежде. Негр Мачомбо из Анголы оказался чисто русским, если пристальней взглянуть. Робот (кстати, звать Остапом) был стажёром разведшколы. Да железным, да, чуть ржавым, но не ламповым отнюдь!

Гастарбайтеры из трюма были, знаешь ли, шпионы. У «туркмена» вшит под кожу микрочип-могендавид. У «казаха» на мошонке мелко выжжены драконы — на Китай, видать, работал узкоглазый паразит! Их не выбросили в космос, не сожгли в ракетной дюзе, аккуратно разделили на фунтовые куски. И отныне страховидло мясо кушает от пуза, а китайцы да евреи дезу кушают-таки!

Звёзды в космосе далёком мирно водят хороводы, атмосфера над Землёю — как лазурный ободок. Города растут как плесень. Горы спят. Спокойны воды. Но тем временем в Остапе заискрился проводок…

Примечания

1

Онлайновая игра. Безумные термины в последующих строках заимствованы из неё.

Content

Александр Сивинских
Перигей

Примечания