Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета. Для школы и семьи

Составил Магистр Богословия, протоиерей Николаи Александров

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского

ВЛАДИМИРА

На обложке использован фрагмент картины Г.И. Семирадского «Христос у Марфы и Марии»

Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета

§ 1. Понятие о Божественном Откровении естественном и сверхъестественном

Все, что нужно людям знать для благоугождения Богу и для спасения своей души, открыто Самим Богом и называется поэтому Божественным Откровением.

Открывает Господь Свою волю людям двояким путем. Первый путь естественный, когда человек познает Бога, приходит к мысли о Боге, прислушиваясь к голосу своей совести, изучая окружающий его мир и размышляя о происхождении мира и о разумности и целесообразности мирового устройства. Сам человек со своей сложной душевной жизнью и все разнообразие предметов и явлений окружающего нас мира представляют собой как бы великую мировую книгу, книгу природы, доступную каждому разумному человеку. Размышляя о мире, человек естественно приходит к мысли о Творце этого мира, а величие и красота явлений природы вызывают в сердце человека чувства благоговения, восторга и умиления пред Господом, Всемогущим и Всесовершенным Творцом мира.

Красота звездного неба, особенно величественная в темную южную ночь, неотразимо привлекает к себе взоры человека и будит в душе его мысли и чувства о Боге. Псалмопевец Давид восклицал: Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Пс. 18, 1). Весь псалом 103 (Благослови, душе моя, Господа) содержит в себе прославление Бога как Премудрого Творца вселенной. Мысль о том, что сама природа свидетельствует о Боге как своем Творце, особенно ясно высказана ап. Павлом в Послании к Римлянам: Невидимое Его (Бога), вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (1, 20). Но естественное Божественное Откровение, содержащееся в самой природе, недостаточно, чтобы удовлетворить все запросы ума и сердца человеческого; оно слишком общо и не дает ответа на вопросы, как чтить Бога и жить, чтобы быть угодным Богу и получить спасение души. Поэтому Милосердный Господь дал людям для руководства в жизни сверхъестественное Свое Откровение; Он неоднократно являлся избранным людям и возвещал им Свою волю. Так Господь являлся прародителям нашим в Раю и беседовал с ними; после грехопадения прародителей Господь открывал волю Свою в Ветхом Завете патриархам (например, Ною, Аврааму, Иакову) и пророкам (например, Моисею, Самуилу, Илии, Исаии, Даниилу), а в Новом Завете дал Откровение через Единородного Сына Своего, Господа Иисуса Христа. В Ветхом Завете Господь через патриархов и пророков, приготовляя людей к пришествию на землю Христа Спасителя, дал только начатки Откровения; в полноте же и совершенстве открыл Волю Свою уже в Новом Завете, через Единородного Сына Своего. А избранные Господом Иисусом Христом апостолы распространили Божественное Откровение во всем мире, среди всех народов. О сверхъестественном Божественном Откровении св. апостол Павел говорит так в Послании к Евреям: Многочастне и многообразие древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне, Егоже положи наследника всем, Имже и веки сотвори (1, 1–2).

§ 2. Понятие о Священном Предании и Священном Писании

Первоначально сверхъестественное Божественное Откровение распространялось между людьми и сохранялось устно, по преданию: отцы детям, предки потомкам передавали Богооткровенное учение словом, примером и всей своей жизнью. В Ветхом Завете впервые записал Откровение Божественное Моисей, а до него, на протяжении около 4000 лет существования рода человеческого, Божественное Откровение сохранялось между людьми только по преданию. Точно так же и в Новом Завете Божественное Откровение распространялось между людьми сначала устно и сохранялось по преданию. Сам Господь Иисус Христос проповедовал устно и не оставил нам ни одной книги. Все апостолы также устно проповедовали и только некоторые из них написали книги и изложили в них жизнь и учение Господа Иисуса Христа и дали наставление, как нужно жить, чтобы наследовать жизнь вечную в Царстве Небесном. Книги, написанные пророками и апостолами, называются Священными книгами или Священным Писанием, потому что содержат в себе священное и дорогое для нас Божественное Откровение. А так как пророки и апостолы записывали Откровение по озарению от Святого Духа, предохранявшего их от ошибок и заблуждений, то книги Священные, как и сами писатели их, называются еще Богодухновенными.

Но Священное Писание не заключает в себе всего Божественного Откровения. Поэтому и после появления Священного Писания Предание Священное не утратило своего значения. Дополняя Священное Писание, особенно в вопросах церковно-богослужебных, Предание служит в то же время и руководством (ключом) к правильному пониманию Священного Писания. Из Предания мы узнаем, как понимали Священное Писание преемники и ближайшие ученики свв. апостолов и вся Церковь Христова на протяжении многих веков. Этим пониманием, конечно, должны и мы руководствоваться, чтобы не впасть в заблуждение.

Постепенно и все Божественное Откровение, не вошедшее в Священное Писание и первоначально сохранявшееся в Церкви устно, записано было в книги. Такими книгами, заключающими в себе Предание церковное, нужно считать: книги церковно-богослужебные, правила свв. апостолов, творения св. отцов первых веков Христианства, деяния семи Вселенских и девяти Поместных Соборов.

Таким образом, Священное Писание и Священное Предание, взаимно дополняя друг друга, одинаково служат выражением сверхъестественного Божественного Откровения.

§ 3. Разделение книг Священного Писания на разряды по времени происхождения и по содержанию

Полное собрание всех священных книг называется Библией. В переводе это греческое слово значит «книги» и указывает на преимущественное значение священных книг в ряду всех остальных книг. По времени своего происхождения все священные книги, входящие в состав Библии, делятся на два разряда. Книги, написанные до Рождества Христова, во времена Ветхого Завета, называются книгами Священного Писания Ветхого Завета; а написанные после Рождества Христова, уже во времена Новозаветные, называются книгами Священного Писания Нового Завета. Писателями ветхозаветных священных книг были по преимуществу пророки, а книги новозаветные написаны апостолами.

Общее содержание Священного Писания Ветхого Завета – повествование о первоначальной истории мира и человека, о грехопадении людей и приготовлении греховного человечества, в лице избранного Богом для этой цели народа еврейского, к пришествию на землю Спасителя мира, Господа нашего Иисуса Христа. Прообразы и пророчества о Христе Спасителе служат отличительной чертой содержания Священного Писания Ветхого Завета.

Книги Священного Писания Нового Завета повествуют о самом пришествии на землю Господа нашего Иисуса Христа, о Его спасительной земной жизни, страданиях, смерти, Воскресении и Вознесении на Небо, а также о Его спасительном учении и установлении Им на земле Церкви, которая учением Христовым и Таинствами, Им установленными, продолжает Христово служение на земле – спасение людей.

По более частному содержанию, все книги Священного Писания Ветхого и Нового Заветов удобно разделяются на четыре разряда:

1) Законоположительные книги, в которых заключается основное содержание Закона Божиего, данного людям в Ветхом и Новом Заветах.

К этому разряду из ветхозаветных относятся книги, написанные Моисеем: Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие. Эти пять первых священных книг называются часто Пятикнижием Моисеевым или просто законом Моисеевым. Законоположительные книги Нового Завета – четыре Евангелия, написанные апостолами Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном Богословом.

2) Исторические книги, содержащие в себе историю приготовления рода человеческого к принятию Христа Спасителя со времени после Моисея в Ветхом Завете и историю распространения и утверждения апостолами основанной Христом Спасителем Церкви в Новом Завете. Сюда относятся из ветхозаветных книги: Иисуса Навина, Судей, Руфь, Царств – четыре книги, Паралипоменон – две книги, Первая книга Ездры, Вторая книга Ездры или, по греческому написанию, Неемии и Есфирь. Новозаветная историческая книга одна – Деяния Св. Апостолов.

3) Учительные книги, в которых содержится нравственное учение, наставление о должном поведении человека. Книги Ветхого Завета: книга Иова, Псалтирь Давида и три книги Соломона: Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней. Новозаветные учительские книги: семь соборных Апостольских Посланий, из коих одно написано Иаковом, два Петром, три Иоанном и одно Иудой, и 14 Посланий апостола Павла: к Римлянам, два к Коринфянам, к Галатам, Ефесянам, Филиппийцам, Колоссянам, два к Солунянам (или Фессалоникийцам), два к Тимофею, к Титу, к Филимону и к Евреям.

4) Пророческие книги Ветхого Завета: книги пророков – Исаии, Иеремии, Иезекииля и Даниила и 12 малых пророков (Аггея, Захарии, Малахии и других); Нового Завета – Апокалипсис или Откровение Иоанна Богослова.

Всего книг Священного Писания Ветхого Завета 38, а Нового Завета – 27. Но ветхозаветные книги принято считать по еврейскому счислению, применительно к 22 буквам еврейского алфавита, для чего некоторые книги соединяются вместе, как части одной книги, и таким образом получается только 22 книги.

§ 4. Канон книг Священного Писания Ветхого Завета и книги неканонические

Все перечисленные книги Ветхого Завета появились постепенно, на протяжении почти 1500 лет. По примеру первого священного писателя, Моисея, положившего подлинники написанных им книг для хранения в Ковчег Завета в Скинии, и последующие писатели книг Ветхого Завета отдавали свои книги в храм Иерусалимский. На первосвященнике лежала обязанность следить за правильной перепиской этих книг и распространением их в народе. После разрушения Иерусалима и храма при Навуходоносоре сам собой прекратился этот простой, но верный способ хранения священных книг. Когда евреи возвратились из плена вавилонского на родину и восстановили храм Иерусалимский, постепенно был восстановлен и порядок церковно-общественной жизни народа еврейского. В деле восстановления порядка церковной жизни много потрудился священник Ездра. Между прочим, он собрал в один список (канон) все священные книги, и обязанность хранения их возложил на особое учреждение – Великую синагогу. Великая синагога – это высшее училище веры; оно состояло при храме и находилось под руководством первосвященника; в городах и селениях также открыты были синагоги по образцу Иерусалимской Великой синагоги; во главе этих синагог стояли раввины – учителя веры. По субботам сюда собирались евреи и слушали чтение из книг Священного Писания и толкование на него.

Книги Священного Писания Ветхого Завета, включенные Ездрой в канон, называются каноническими, в отличие от книг священных, написанных после Ездры. Эти последние, как не вошедшие в канон, называются неканоническими книгами Священного Писания. Написаны они были уже не на еврейском языке, а на греческом. К таким книгам относятся:

1) книга Премудрости Соломона,

2) книга Премудрости Иисуса сына Сирахова,

3) книга Товита,

4) книга Иудифи,

5) Вторая (третья) книга Ездры,

6) Третья (четвертая) книга Ездры,

7) Книга пророка Варуха и

8-10) Три книги Маккавейские.

Эти неканонические книги не признаются Богодухновенными, как книги канонические, но, как книги религиозно-нравственного содержания, святыми отцами рекомендовались для чтения вступающим в Церковь и поэтому включаются в состав Библии.

§ 5. Канон новозаветных священных книг и книги апокрифические

Канон (список) новозаветных священных книг также не сразу составился. Первоначально многие священные книги признавались, как таковые, только в тех Церквях, которым они были первоначально адресованы писателями. Только в конце III века все 27 книг были приняты всей христианской Церковью. Такая медленность в распространении священных книг Нового Завета объясняется крайней осторожностью, какую проявляла Церковь в этом деле, ввиду появления уже в I веке подложных книг, выдаваемых за священные. Еретики, отделившиеся от Церкви, составляли, по образцу Апостольских писаний, книги, в которых проводили свои еретические взгляды и для придания им большей авторитетности приписывали их написание тому или иному апостолу.

Отвергнутые Церковью книги известны под именем апокрифических. Слово «апокриф» греческое и буквально означает – «сокровенный, тайный», но отцами Церкви употребляется в смысле «ложный, искаженный». Впрочем, некоторые апокрифические книги обязаны своим происхождением не столько злостной мысли, сколько желанию удовлетворить естественное любопытство о тех обстоятельствах земной жизни Господа Иисуса Христа, о которых кратко сказано или совсем не говорится в Евангелиях Матфея, Марка, Луки и Иоанна, например, о детских годах жизни Спасителя, о жизни Богоматери со времени крестной смерти Спасителя. Такой характер имеют многие апокрифические Евангелия, которых всех известно нам до 50. Так, в «Евангелии о рождестве Марии» в 10 главах рассказывается подробно история Пресвятой Девы Марии до рождения от нее Господа Иисуса Христа; «Арабское Евангелие детства» в 55 главах повествует о событиях из жизни Иисуса Христа от рождения Его и до 12-летнего возраста. Апокрифы были и у евреев в Ветхом Завете и составлялись по образцу ветхозаветных священных книг; например, распространенный среди ветхозаветных евреев апокриф «Псалмы Соломона» составлен по образцу «Псалтири» Давида.

Книги апокрифические запрещались святыми отцами для чтения христианами и, по возможности, уничтожались, как содержащие искажения Истины.

§ 6. Первоначальный язык священных новозаветных книг. Переводы: Пешито, Вульгата; славянская и русская Библии

Первоначальным языком священных книг Нового Завета был язык греческий, как более распространенный в то время между всеми народами, входившими в состав Римской империи. Только одно Евангелие Матфея написано было на еврейском языке, так как предназначалось главным образом для Палестинских иудеев, принявших Христианство. Но и оно вскоре же после написания было переведено на греческий язык. С греческого языка священные книги переводились потом и на другие языки, по мере распространения Христианства у разных народов. Наиболее древние сохранившиеся до нас переводы были сделаны на сирийский язык во II веке и на латинский – в IV веке. Сирийский перевод известен под именем Пешито, что значит (перевод) буквальный, простой, верный. Переводы на латинский язык были уже и во II веке, но до нас сохранился и употребляется до сего времени в римско-католической Церкви перевод, сделанный в IV веке блж. Иеронимом. Перевод этот называется Вульгата, т. е. народный, на простом разговорном языке. В основе этого перевода лежат, конечно, более древние латинские переводы, но они блж. Иеронимом были вновь пересмотрены и проверены по греческому подлиннику.

На славянский язык вся Библия переведена с греческого языка; на русский язык книги ветхозаветные переведены с еврейского языка, а новозаветные – с греческого. Первыми переводчиками Священных книг на славянский язык были святые братья, просветители славян, Кирилл и Мефодий. Они, конечно, не могли перевести всей Библии и поэтому ограничились переводом более употребительных книг за Богослужением. Начали они перевод с Евангелия Иоанна Богослова. Начатое ими святое дело, перевод Священных книг на славянский язык, продолжалось их учениками и преемниками, и уже только в конце XV века, благодаря трудам новгородского архиепископа Геннадия, появилась на Руси полная Библия на славянском языке. В Московской Синодальной библиотеке хранится как отечественная драгоценность громадной важности рукописная Славянская Библия 1499 года. Эта рукописная Библия называется Геннадиевской Библией.

В настоящее время Библия переведена почти на все существующие языки.

Евангелия

§ 7. Понятие о Евангелии вообще

Слово «Евангелие» – греческое и в переводе на русский язык значит «благая весть». Этим именем называются четыре книги, в которых описывается земная жизнь Господа нашего Иисуса Христа, Его учение и чудеса. Действительно, для человечества нет более благой, более радостной вести, чем повествование о Спасителе.

§ 8. Писатели Евангелий

Евангелия написаны двумя апостолами из числа 12: Матфеем и Иоанном Богословом и двумя апостолами из числа 70: Марком и Лукой. Матфей и Иоанн были очевидцами всех описанных ими событий и непосредственно от Господа Иисуса Христа слышали Его учение. Евангелист Марк был спутником апостола Петра и записал в своем Евангелии устную проповедь ап. Петра о Господе Иисусе Христе; это Евангелие было одобрено ап. Петром и Церковью первых веков, было принято как писание самого ап. Петра. Таким образом, и Евангелие Марка может быть рассматриваемо как запись очевидца жизни Господа

Иисуса Христа. Евангелист Лука был спутником апостола Павла и за время своей проповеднической деятельности встречался и слышал проповеди других апостолов и рассказы о жизни Господа Иисуса Христа от многих очевидцев и, между прочим, от Пресвятой Девы Марии. Тщательно проверив полученный таким образом богатый материал о жизни, делах и учении Господа Иисуса Христа, Лука в строго последовательном порядке изложил его в своем Евангелии.

§ 9. Время написания Евангелий

Все четыре Евангелия написаны были в I веке по Рождестве Христовом. Из них первым явилось Евангелие Матфея восемь лет спустя после вознесения Христова, следовательно, около 42 года; затем Евангелие Марка и Луки, приблизительно в шестидесятых годах, и последним – Евангелие Иоанна Богослова. Точные годы написания последних трех Евангелий неизвестны.

§ 10. Характерные отличительные черты каждого Евангелия

Общее содержание всех Евангелий одно – жизнь, учение и дела Господа нашего Иисуса Христа. Но каждый евангелист изображает жизнь Господа Иисуса Христа с особой точки зрения, так что все четыре Евангелия взаимно дополняют друг друга, имея каждое свою отличительную особенность.

При изображении евангелистов на иконах с глубокой древности принято изображать около

Матфея человека, около Марка – льва, около Луки – тельца и около Иоанна – орла. Эти изображения служат символическим указанием на основной характер содержания каждого Евангелия.

Матфей свое Евангелие первоначально предназначал для христиан из евреев. Евреи ожидали Мессию, на основании ветхозаветных пророчеств, из колена Иудина, из рода Давидова. Евангелист Матфей и изображает главным образом человеческую сторону Личности Богочеловека-Христа и часто указывает на исполнение тех или иных пророчеств в событиях из жизни Господа Иисуса Христа.

Евангелист Марк предназначал свое Евангелие для христиан из язычников. Для них ветхозаветные пророчества были мало известны и не представляли такого сильного авторитета, как для христиан из иудеев. Поэтому евангелист Марк описывает главным образом чудеса Христовы, в которых сказалось Божественное достоинство и могущество Спасителя, как Царя всей вселенной. На этот характер Евангелия и указывает лев – символ царского могущества и величия.

Евангелист Лука, при описании жизни Спасителя, все внимание обращает на уничижение и страдания Богочеловека Христа-Спасителя, принесшего Себя в жертву за грехи людей. На это указывает телец, которого евреи приносили в умилостивительную жертву за грехи.

Всю земную жизнь Господа Иисуса Христа обычно рассматривают, как служение пророческое, царское и первосвященническое. Соответственно этому евангелист Матфей изображает главным образом пророческое служение Спасителя как Учителя Истины, евангелист Марк – царское служение, проявившееся в господстве над природой и самой смертью, и евангелист Лука – первосвященническое служение, выразившееся в уничижении, страданиях и смерти за грехи мира.

И действительно, если мы обратимся к содержанию Евангелий, то найдем в Евангелии Матфея более подробное изложение проповеди Христа, в Евангелии Марка – подробное описание чудес Христовых, а в Евангелии Луки – крестных страданий Спасителя и тех событий из Его жизни, в которых проявилось крайнее смирение и уничижение Спасителя.

Евангелие Иоанна Богослова было написано уже после того, как первые три Евангелия получили большое распространение у христиан. И поэтому евангелист Иоанн не повторяет того, что записано было Матфеем, Марком и Лукой, а делает только добавления к ним. И так как в тех Евангелиях подробно изображена внешняя сторона земной жизни Спасителя, то евангелист Иоанн излагает главным образом внутреннюю сторону деятельности Спасителя, приводит те речи, которые произносил Господь, выявляя свое Божественное достоинство как Единородного Сына Божия. Поэтому Евангелист Иоанн, если и описывает некоторые чудеса Христовы, то лишь для того, чтобы изложить учение Христово, высказанное по поводу совершенного Им чуда. Так, например, Евангелист Иоанн в 6-й главе в первых 23 стихах описывает чудо насыщения 5000 человек пятью хлебами и двумя рыбами и последовавшее затем чудесное хождение Спасителя по водам, а в остальных 48 стихах излагает беседу Иисуса Христа с народом о хлебе животном – Таинстве Святого Причащения.

Первые три евангелиста предназначали свои Евангелия для людей простых, мало знакомых с греческой философией, и потому приводили в своих Евангелиях по преимуществу притчи Христа, как более доступный для простых людей способ изложения мыслей; а евангелист Иоанн Богослов имел в виду читателей из образованных греков, которым доступны и более отвлеченные суждения, а поэтому приводит в своем Евангелии беседы и речи Спасителя высокого богословского содержания, как-то: беседы с Никодимом (3 гл.), с самарянкой (4 гл.), о причащении (6 гл.), прощальная беседа с учениками (13–17 гл.). Символом возвышенного богословского характера Евангелия Иоанна служит орел, парящий обычно в заоблачных высях; само Евангелие издревле называется духовным, в отличие от первых трех Евангелий, и писатель почтен высоким наименованием Богослова.

§ 11. Общее содержание Четвероевангелия с указанием характерных мест у каждого евангелиста

Все четыре евангелиста, изображая земную жизнь Господа Иисуса Христа, начинают свое повествование не с одного и того же момента.

Первые страницы священной Евангельской истории мы находим у Евангелиста Луки. В 1-й главе он описывает благовестие Архангела Гавриила Захарии о рождении Иоанна Крестителя и Пресвятой Деве Марии о рождении от нее Христа Спасителя, говорит далее о свидании Девы Марии с родственницей Елизаветой, женой Захарии, и о рождении Иоанна Крестителя. Во 2-й главе он подробно описывает обстоятельства Рождества Христова в Вифлееме, в пещере, повествует о явлении Ангелов пастухам вифлеемским и о путешествии последних поклониться Богомладенцу Иисусу, рассказывает о сретении 40-дневного Богомладенца Иисуса в храме старцем Симеоном и пророчицей Анной, о путешествии 12-летнего отрока Иисуса вместе с родителями из Назарета в Иерусалим и о беседе Его в храме с книжниками. Описания этих событий нет у других евангелистов. Евангелист Матфей в 1-й главе приводит родословную Иисуса Христа, начиная с Авраама и до Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос (1, 16); кратко упоминает далее о Рождестве Иисуса Христа от Пресвятой Девы Марии и от Духа Святаго и указывает на исполнение в этом событии пророчества пророка Исаии: се Дева во чреве приимет и родит Сына… Но во 2-й главе евангелист Матфей дополняет Евангелие Луки повествованием о поклонении Богомладенцу Иисусу волхвов с востока, бегстве Иосифа и Марии с Богомладенцем Иисусом в Египет, избиении Иродом младенцев в Вифлееме и о поселении Святого Семейства по возвращении из Египта в Назарете. Евангелисты же Марк и Иоанн совсем ничего не говорят об обстоятельствах земной жизни Господа Иисуса Христа до Его выступления на общественное служение, т. е. до 30-летнего возраста.

Евангелист Марк начинает свое повествование с краткого упоминания о проповеди Иоанна Крестителя на берегах Иордана и о Крещении Иисуса Христа и уже с 14-го стиха переходит к описанию проповеднической деятельности и, главным образом, чудес Господа Иисуса Христа. А Иоанн Богослов после вступительных стихов (1, 1-17) о воплощении Бога Слова начинает свое повествование об Иисусе Христе со свидетельства Иоанна Крестителя о Нем как Агнце Божием, Который берет на Себя грехи мира.

В дальнейшем изложении Евангельской истории, начиная с проповеди Иоанна Крестителя и крещения от него Иисуса Христа, первые три евангелиста (Матфей, Марк и Лука) весьма близко подходят друг к другу, говорят почти об одних и тех же событиях и иногда даже в сходных выражениях. Отдельно от первых трех Евангелий стоит Евангелие Иоанна Богослова. Как написанное значительно позже, оно не повторяет событий, подробно рассказанных первыми евангелистами. Иоанн Богослов, объясняя Божественное достоинство Иисуса Христа как Единородного Сына Божия, воплотившегося для спасения людей, повествует о событиях, не записанных первыми евангелистами, и, таким образом, дополняет первые три Евангелия. Но при указании общности содержания первых трех Евангелий, каждое Евангелие в отдельности имеет свои характерные особенности в изложении событий из жизни Господа Иисуса Христа. Особенности эти объясняются той целью, какую ставит себе каждый евангелист при изображении жизни Христовой. Они обозревают земную жизнь Господа каждый со своей особой точки зрения, и поэтому один евангелист оттеняет одни события, другой – другие. Из соединения всех четырех Евангельских повествований получается полная картина земной жизни и деятельности Богочеловека Иисуса Христа как Пророка, Царя и Первосвященника.

§ 12. Характерные главы Евангелия Матфея

Характерными главами Евангелия Матфея, изображающего пророческое служение Иисуса Христа как Учителя Истины, нужно считать прежде всего главы 5-ю, б-ю и 7-ю.

В этих главах излагается подробно Нагорная проповедь. Излагается эта Проповедь и у евангелиста Луки в главе 6-й, но более кратко. В сжатой форме Нагорная Проповедь представляет собой сущность всего нравственного учения Христова.

В заповедях блаженства, составляющих начало Нагорной проповеди (Мф. 5, 3-12), указывается путь постепенного совершенствования человека в деле воспитания в себе христианского настроения. Эти новозаветные заповеди, по сравнению с 10-ю заповедями закона Моисеева, имеют существенные отличия как по форме изложения, так и по внутреннему содержанию. Ветхозаветные заповеди даны в форме приказания: «не приемли имени Господа Бога твоего всуе», «не убий», «не укради» и указывают на отдельные поступки, которых должен избегать человек; только две заповеди – IV и V – имеют положительный характер, хотя также касаются отдельных явлений жизни («помни день субботний…»; «чти отца твоего…»). Новозаветные заповеди даны в форме благостных советов, ублажений и не указывают ни с отрицательной, ни с положительной стороны отдельных поступков и явлений в жизни и поведении человека. Господь Иисус Христос в заповедях блаженства располагает человека воспитывать в себе нравственные чувства, нравственное настроение, потому что в жизни в отдельных проявлениях своей воли человек руководится именно чувством и настроением. Если человек проникся чувством смирения, зорко наблюдает за собой и оплакивает свои грехи, кротко, с любовью относится к ближнему, выше всего ценит правду, и она для него является такой же потребностью, как пища и питье, если горе и несчастье ближнего вызывают в нем сострадание и искреннее желание оказать ближнему помощь, то зачем тогда указывать человеку, как он должен поступать в каждом отдельном случае? Да ведь и никакой закон не в состоянии предусмотреть всех случаев и положений! Само сердце человека, воспитанное в духе Христовых заповедей блаженств, подскажет безошибочно, как нужно поступить в том или другом случае. Как компас при умении обращаться с ним безошибочно указывает путнику верный путь, на какой бы точке земного шара он ни находился, так же точно и заповеди Христа указывают христианину верные и прямые пути к блаженству во всех, без исключения, случаях жизни. Поэтому заповеди блаженства называются «путями к блаженству». В остальной части Нагорной проповеди Господь Иисус Христос объясняет, что его нравственное учение не отменяет нравственного закона Моисеева и не противоречит ему, а лишь углубляет его смысл и, главное, очищает от тех извращений, какие придали ему книжники и фарисеи своими толкованиями. С этой целью Иисус Христос объясняет смысл некоторых ветхозаветных заповедей (например, о клятве, прелюбодеянии, убийстве) и благочестивых установлений (например, о молитве, милостыне, посте). Красной нитью во всей Нагорной проповеди Господа Иисуса Христа проходит мысль, что заповеди и благочестивые установления приносят нравственную пользу человеку, доставляют спасение вечное только лишь при условии искреннего исполнения их, по влечению сердца, по духу, а не по букве, перед Богом, а не перед людьми.

Оттеняют характер Евангелия Матфея, как излагающего главным образом пророческую, учительную деятельность Господа Иисуса Христа, следующие главы:

В 13 гл. более подробно, по сравнению с другими Евангелистами, излагаются притчи Господа Иисуса Христа, в которых объясняется сила и условия действия Слова Божия на душу человеческую. Это притчи о сеятеле, о пшенице и плевелах, о зерне горчичном, о закваске, о жемчужине и неводе.

В 18 гл. содержится учение о смирении, удалении от соблазнов и прощении обид; изображается величие милосердия Божия к грешникам при условии их раскаяния и прощения обид ближним своим (притча о милосердном царе и безжалостном заимодавце).

В 20 гл. (ст. 1-16) излагается притча о равной плате работникам в винограднике. Пользуясь образами этой притчи, святой Иоанн Златоуст в художественном слове на Пасху (читается на пасхальной утрени) выясняет обширность искупительных заслуг Господа Иисуса Христа и величие любви Божией к людям.

В 23 гл. содержится грозное обличение Господом Иисусом Христом лицемерия книжников и фарисеев, мешавших народу своим влиянием на него веровать в Иисуса Христа, как обещанного Богом Спасителя, Мессию.

В 24 гл. – пророческая беседа Иисуса Христа с учениками о разрушении Иерусалима и кончине мира.

В 25 гл. в притчах о 10 девах и талантах Господь Иисус Христос выясняет истину внезапного Второго Своего Пришествия на землю для суда над людьми и картинно изображает будущий Страшный Суд, когда люди должны будут дать отчет в своей жизни перед Правосудным Господом.

§ 13. Характерные главы Евангелия Луки

Евангелист Лука, изображая жизнь Иисуса Христа как искупительную Жертву Богочеловека за грехи всего мира, с особенным вниманием останавливается на событиях, рисующих крайнюю степень уничижения Богочеловека Христа.

В этом отношении характерными для Евангелия Луки являются главы:

1-я и 2-я гл. Чтение этих глав, изображающих обстоятельства Рождества Христова и некоторые события из детских лет земной жизни Господа

Иисуса Христа, вызывает в душе читателя чувство умиления перед величием той простоты, смирения и уничижения, в обстановке которых Всемогущий Бог и Царь вселенной добровольно снисходит к людям для спасения их от грехов гордости и самопревозношения. Владыка неба и земли избирает для Своего воплощения бедную сироту Пресвятую Деву Марию и рождается не в пышных палатах дворца, а в убогой пещере; и это величайшее событие в истории мира и человечества приветствуют и поклоняются Богомладенцу Иисусу не высшие представители общества – цари, князья и вельможи, а самые бедные и простые люди – пастухи. В таком смирении и уничижении проходит вся земная жизнь Господа Иисуса Христа.

В 9 гл. Евангелист Лука рассказывает: Случилось, что когда они (Иисус Христос с апостолами) были в пути, некто сказал Ему: Господи! я пойду за Тобою, куда бы ты ни пошел. Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (ст. 57–58).

В 15 гл. излагаются притчи Господа Иисуса Христа об овце пропавшей, драхме потерянной и о блудном сыне. В этих притчах, приводимых только евангелистом Лукой, объясняется мысль, что милосердие Божие безгранично к кающемуся грешнику, и что Господь Иисус Христос пришел на землю «взыскать погибших», привлечь их на путь спасения.

Содержание 16 гл. составляют две притчи Христовы, также приводимые только евангелистом Лукой: о неправедном управителе и о богатом и Лазаре.

Для правильного понимания притчи о неправедном управителе (1–9) необходимо поставить ее в связь с предыдущей притчей о блудном сыне и словами Спасителя в ст. 10–12 16-й главы. В притче о блудном сыне Господь Иисус Христос призывает всех грешников к покаянию, и, чтобы ободрить их, предостеречь от опасности отчаяния, будто они уже ничего доброго в душе своей не имеют, что могли бы принести в дар Богу, Христос приводит в пример неправедного управителя. Управитель этот дурно поступал, обманывая своего господина и расточая его имение. Когда явилась опасность его благополучию, он проявил догадливость и большую энергию, чтобы спасти себя от голодной смерти: уменьшением суммы долга должникам господина своего он приобрел их благоволение и верно рассчитал, что и они окажут ему помощь, когда он потеряет должность управителя. Вот и у этого дурного человека были от природы ценные качества – ум, догадливость, сообразительность и энергия; даже обманутый им господин похвалил его, т. е. оценил его догадливость; но, к сожалению, он употребил эти дары природы не на служение добру, а на зло и обман. А если бы он свой ум, свою энергию направил не на обман, а на честное исполнение своих обязанностей и если бы приобретал себе друзей благотворением и милостыней из своих, трудами нажитых средств, а не из чужого богатства, присваивая его себе обманом и неправдой, то какой бы высокой степени нравственного развития достиг он и сколько бы действительно оказал людям добра и приобрел бы в них молитвенников за себя перед Богом. Но сыны века сего догадливее сынов света в своем роде (ст. 8). Всякий человек может служить Богу, проявляя любовь к ближним: богатый человек, помогая бедным богатством своим, которым обычно пользуются неправедно, лишь для самих себя; а не имеющий материальных благ может служить ближним, а через них и Богу, добрым примером честного исполнения своих обязанностей, словом участия и благожелательного совета. Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше? (ст. 10–12). Итак, в притче о неправедном управителе Господь, призывая грешников к покаянию и исправлению жизни, ставит им в пример ту настойчивость, ту догадливость, сообразительность, какую люди обычно проявляют в своих житейских делах; если они так же сильно будут стремиться к служению Богу и ближним, то они найдут средства достичь этой цели, потому что у каждого человека есть те или иные дарования, которыми он может любовно послужить ближним. Но при этом нужно твердо помнить, что нельзя одновременно служить и Богу (а вместе, конечно, и ближним) и маммоне[1], т. е. богатству для своих личных эгоистических целей, с забвением ближних; в последнем случае богатство становится для человека идолом, которому он поклоняется и служит, забывая Бога и Его заповеди о любви к ближним.

Мысль учения Христова, что человек во всяком положении, звании и состоянии может получить спасение, евангелист Лука подчеркивает и в дальнейшем изложении учения и жизни Господа Иисуса Христа.

Так, нищий Лазарь, по притче Христовой, спасается безропотным перенесением страданий в земной своей жизни (16, 19–31); один из 10 исцеленных Христом прокаженных мужей – самарянин – получил спасение проявлением глубокой веры и чувства благоговейной благодарности к Спасителю Богу (17, 12–19). Приближает человека к Богу и дарует ему спасение вечное и пламенная молитва к Богу; но только молитва, во-первых, должна быть постоянной, усердной и настойчивой, подобно просьбе бедной вдовы, настойчивостью своей преклонившей на милость даже неправедного судью (18, 1–8); а во-вторых, молитва к Богу о спасении должна быть проникнута сознанием своего недостоинства и греховности перед Богом, подобно молитве мытаря, который в противоположность гордому фарисею, сознававшему одни лишь достоинства свои и презрительно относившемуся к недостаткам ближнего, смиренно молился: Боже! будь милостив ко мне грешнику (18, 9-14).

Богатство, безразличное само по себе в нравственном отношении, однако часто служит препятствием на пути нравственного совершенствования человека, как это видно из притчи Христовой о богатом юноше. Слишком заманчиво для человека обладание богатством; нужно иметь большую силу воли, чтобы расстаться с ним в целях более полного и совершенного, без мирских забот и попечений, служения Богу и ближним. С детства привык евангельский богатый юноша исполнять требования закона Моисеева, и стремилась его душа к большему совершенствованию, так как чувствовал внутреннюю неудовлетворенность, но, несмотря на это, совет Христов продать имения и раздать нищим показался ему слишком суровым, и он отошел от Христа опечаленный, «потому что был очень богат».

По этому поводу Господь Иисус Христос сказал: Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши (так назывались узкие и высокие калитки в иерусалимской стене), нежели богатому войти в Царствие Божие. Слышавшие сие сказали: кто же может спастись? Но Он сказал: Невозможное человекам возможно Богу (18, 18–27).

Закхей, богатый мытарь, неправдой наживавший богатство, когда Господь обратил на него Свою милость, нашел в себе силы расстаться с богатством и вступить на путь служения Богу и любви к ближним (19, 1-10). Богатство, как и прочие мирские блага, имеет высокую цену в глазах людей, а Господь ценит в людях чистоту сердца. Когда фарисеи, которые были сребролюбивы и жертвовали деньги на храм и на бедных лишь для снискания похвал и любви народа, смеялись над учением Христа о богатстве, Господь сказал им: Вы выказываете себя праведниками перед людьми, но Бог знает сердца ваши, ибо что высоко у людей, то мерзость перед Богом (16, 14–15). И в утешение бедняков, чтобы не смущались они невозможностью делать богатые пожертвования, Господь похвалил усердие бедной вдовы, опустившей в сокровищницу две лепты (1 коп.). Нравственная ценность ее пожертвования выше крупных вкладов людей богатых, ибо все те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила все пропитание свое, какое имела (21, 1–4).

Так уничиживший Себя Самого паче всех сынов человеческих и завершивший земную жизнь Свою позорной и мучительной смертью, пригвожденный ко Кресту, Господь Иисус Христос уничижением, кротостью, милосердием и любовью Своей привлекал и всегда будет привлекать к Себе людей бедных и обездоленных, труждающихся и обремененных, изнывающих под тяжестью жизненного креста и готовых погибнуть в омуте греха. И весь народ с утра приходил к Нему в храм слушать Его (21, 38).

И ныне в храмах христианских каждый день с утра проповедуется Спасительное Слово Господа нашего Иисуса Христа.

§ 14. Разделение содержания Евангелия Иоанна Богослова на части

Евангелие Иоанна Богослова, как написанное позднее первых трех Евангелий, и когда уже последние получили большое распространение среди христиан, не повторяет поэтому фактической стороны содержания первых трех Евангелий. Оно дополняет первые три Евангелия. Но вместе с этим оно имеет и свою цель, ясно выраженную евангелистом в 31-м ст. 20-й главы: Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его.

Соответственно указанной цели, все Евангелие написано по строго определенному плану и удобно может быть разделено на предисловие (1, 1-18) и четыре части изложения: 1) приготовление Спасителя к общественному служению (1, 19–51), 2) общественное служение Господа Иисуса Христа (2-12), 3) Господь Иисус Христос в кругу Своих учеников в последний день перед страданиями (13–17) и 4) страдания, смерть и Воскресение Господа Иисуса Христа и явления Его ученикам (18–21).

Евангелие святого апостола Иоанна Богослова

§ 15. Предисловие Евангелия Иоанна (1, 1—18)

В предисловии Евангелист Иоанн излагает возвышенное учение о Божественном достоинстве Второго Лица Святой Троицы, Господа Иисуса Христа. Не только святые отцы и христианские учителя, но даже и языческие ученые выражали свой восторг и удивление перед силой необыкновенной возвышенности этого места Евангелия Иоанна. Один философ-язычник говорил, что начало Евангелия Иоанна надлежало бы начертать золотыми буквами и поставить во всех храмах на первом месте[2].

В православно-церковном Богослужении предисловие евангелиста Иоанна служит литургийным евангельским чтением в торжественном Богослужении первого дня Пасхи. В предисловии евангелист Иоанн выясняет основную тему своего изложения Евангельской Истории, что Иисус Христос есть воплотившееся Слово, Он единосущен с Богом, Он Творец мира и есть Источник всех откровений, всякого света и жизни в человечестве. Эти истины христианского вероучения нуждались в особенном объяснении и утверждении в конце I века, ввиду появления еретиков, евионитов и гностиков. Евиониты отрицали Божественное достоинство Иисуса Христа и считали Его простым пророком-учителем, а гностики, под влиянием языческих представлений о материи как безусловном зле, отрицали Истину воплощения Сына Божия и искажали само понятие о Сыне Божием, считая Его Существом низшим по сравнению с Богом Отцом.

Основанием для евангелиста Иоанна называть Второе Лицо Святой Троицы Словом, а по-гречески – Логосом, могло служить, с одной стороны, Священное Писание Ветхого Завета, а с другой – непосредственно ему бывшее откровение на острове Патмос. Так, в книгах Притчей, Премудрости Соломона и в книге Иова изображается Премудрость, коей Бог все сотворил и содержит в Своей власти; Премудрость эта представляется рожденной от Бога, прежде век исшедшей из уст Всевышнего, имеющей престол свой на облаках. Под Премудростью здесь ясно разумеется Второе Лицо Святой Троицы, и само наименование, по смыслу своему, соответствует наименованию – Слово или Логос. А у псалмопевца Давида мы находим и это наименование Второго Лица Святой Троицы Словом – Логосом в изображении Божественной творческой деятельности. Словом Господним, – говорит Давид, – небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6; ср. 147, 4–7). Встречается это наименование и в книгах ветхозаветных пророков (Агг. 2, 5–6). Принятое у священных писателей Ветхого Завета наименование Второго Лица Святой Троицы Словом подтверждено евангелисту Иоанну в видении, записанном им в Апокалипсисе. Видел он Царя Царей и Господа Господствующих, Который был облечен в одежду, обагренную кровью, Имя Ему: Слово Божие (19, 13, 16).

Внутренний смысл и значение наименования Сына Божия Словом – Логосом святые отцы объясняют так. С одной стороны, этим наименованием указывается на бесстрастное рождение Сына Божия от Отца. «Как ум, рождающий слово, рождает без болезни, не разделяется, не истощается…, так и божественное рождение бесстрастно, неизреченно, непостижимо и чуждо деления» (Св. Иоанн Златоуст). С другой стороны, это наименование указывает и на отношение Сына Божия к миру и людям, как посредника и ходатая между Богом и людьми. Как человек наилучшим образом открывает свой внутренний мир (мысли, чувства, желания) посредством слова, так и Господь открывает Себя миру, возвещает Свою Волю во всей полноте через Слово Свое, Единородного Сына Своего. «Сын называется Словом, потому что он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому, что являет Его» (св. Григорий Богослов)[3].

В 1–5 стихах евангелист Иоанн говорит о вечности Слова, об отношении Его к Богу Отцу, как отдельного Лица, при общей Божественной природе и об отношении Его к миру, как Творца и Промыслителя, и, в частности, к людям, как постоянного источника духовного света и жизни.

Слово было «в начале», прежде всех времен, вечно, т. е. Сын Божий не сотворен, не произошел во времени, а имеет безначальное, вечное бытие.

Слово было у Бога, т. е. Сын Божий, существующий с Богом Отцом от вечности, вместе с тем есть Лицо особое, самостоятельное.

Слово было Бог, т. е. Сын Божий не только находится во внутреннейшем и теснейшем общении с Богом Отцом, но по самой природе Своей есть истинный Бог, как и Бог Отец.

Все чрез Него начало быть…, т. е. Сын Божий как Бог есть Первопричина и Творец мира во всем разнообразии его форм и видов; «Слово было в начале у Бога», т. е. вечно, а мир произошел во времени, созданный Безначальным Словом Божиим.

В Нем была жизнь, т. е. Сын Божий не только Творец всего существующего, но Он источник и всей текущей жизни, животворящая душа мира; Он в Самом Себе имеет источник жизни – самобытен, тогда как мир зависит от Него, как от причины своей, и по началу и по продолжению своего бытия; поэтому Слово, как Бог, есть и Творец, и Промыслитель мира.

И жизнь была свет человеков, т. е. Слово, как источник жизни, Творец и Промыслитель мира, особенно проявляет Свою промыслительную деятельность в отношении людей, свободно-разумных существ, являясь для них Светом, освещающим их жизнь.

Подобно свету солнечному, освещающему и оживляющему физическую природу, Свет Божественный освещает и оживляет духовный мир людей. Поэтому-то все народы всегда мыслили Бога под образом Света, а язычники даже обожествляли солнце. Поэтому же и Христос говорит о себе: Я Свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни (Ин. 8, 12; ср. 9, 5): И свет во тьме светит, и тьма не объяла его, т. е. Слово – Божественный Свет – всегда освещает жизнь людей, и как ни сгущался греховный мрак жизни, он не мог затмить Божественного Света. Свет этот сиял на протяжении всей истории ветхозаветного человечества в совести людей и в лице избранников Божиих – патриархов и пророков. Правда, это сияние Божественного Света было слабо в Ветхом Завете, но в лице Иоанна Крестителя достигло значительной силы и, как утренняя заря, предвещало уже явление Солнца Правды, Христа Бога, просветившего все концы вселенной.

Смысл 6-9-го стихов Евангелия Иоанна образно объясняет блаженный Августин: «Так как мрак грехов и ночь неверия покрывали весь мир, и люди не могли взирать на Солнце Правды, то св. Иоанн был послан наперед, как светильник, дабы очи сердца, помраченные злобой до того, что не могли сносить великого и истинного света, привыкли сперва к слабому сиянию светильника и тогда уже, по удалении мрака греховного, по рассеянии облака неверия, радостно и без боли, а не с тяжестью, взирали на Небесный Свет, пришедший к нам во Христе… Если бы Господь и Спаситель, Который есть истинный Свет, не послал наперед блаженного Иоанна, как светильника, то целый мир не мог бы снести сияния Света Его».

В ст. 10 и 11 евангелист говорит, что когда Божественное Слово – Свет Истинный – пришел на землю, Его и мир не познал и свои не приняли. Под «миром» здесь разумеется мир языческий, а под «своими» – народ иудейский, из среды которого, предсказанный пророками, родился по плоти Сын Божий. Евангелист Иоанн противопоставлением миру языческому народа иудейского оттеняет ту мысль, что если язычники не уверовали во Христа по греховной слепоте, по неведению, то иудеи сознательно отвергли Его и достойны поэтому большего осуждения.

Но отвергнутый целым народом иудейским Господь Иисус Христос «был принят» отдельными личностями – иудеями и язычниками; и эти-то уверовавшие во Христа получили высочайшее из всех благ – право быть чадами Божиими и получили его независимо от своего происхождения, единственно в силу духовного возрождения через веру в Божественное Слово (ст. 12–13).

В ст. 14 евангелист излагает основную истину христианского вероучения: И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.

Под плотью здесь нужно разуметь не тело только, но всего человека, состоящего из души и тела, и таким образом евангелист утверждает мысль, что в Лице Господа Иисуса Христа соединились два естества, Божеское и человеческое, в одно Лицо – Богочеловека. Эта же истина в III члене Символа веры выражена словами: «и во-плотившагося от Духа Свята и Марии Девы и во-человечшася». Соединив со Своей Божественной природой нашу человеческую природу, Божественное Слово стало во всем, кроме греха, подобно нам: Оно «обитало с нами, полное благодати и истины». Как человек, Господь Иисус Христос пил, ел, чувствовал голод, жажду и утомление от трудов, испытывал чувство обиды и оскорбления от невежества и злобы людей и действительно, а не призрачно, страдал, распятый на кресте. Но и в условиях человеческого существования, при всем уничижении, какое добровольно перенес Господь Иисус Христос на земле, ради нашего спасения, в самых крестных страданиях и смерти, Он явил нам Свою Божественную Славу, как Единородный Сын Божий.

О Божественном достоинстве воплотившегося и вочеловечившегося Сына Божия свидетельствовал и Иоанн Креститель (ст. 15), о том же свидетельствует и собственный опыт и непосредственное сознание верующих во Христа (ст. 16). Только по вере во Христа мы в изобилии получаем Божественную помощь («благодать на благодать») для борьбы с грехом, тогда как ветхозаветный закон Моисеев лишь указывал на греховность человека, но не давал силы бороться с грехом (ст. 17).

Свидетельствуя о Божественном достоинстве Иисуса Христа, евангелист ссылается на Иоанна Крестителя, потому что последнего глубоко уважали все христиане и даже иудеи, и его авторитет был непререкаем.

В заключение своего предисловия к евангельской истории (ст. 18) Евангелист Иоанн Богослов дает объяснение, почему он Второе Лицо Святой

Троицы называет Словом. По самому существу Своему Бог невидим и непостижим – «Бога не видел никто никогда»; ветхозаветные патриархи (Иаков) и пророки (Моисей, Илия, Исаия, Иезекииль и др.), которым являлся Господь, чувствовали и сознавали только присутствие Божие и проявление Его Божественных свойств, но не знали и не могли знать (видеть) самого Существа Божия; Господь, по словам Иоанна Златоуста, являлся им в образах и подобиях, но не в самом Существе Своем. И только Единородный Сын Божий, Единосущный Отцу, как Бог, «явил» нам Бога, т. е. объяснил нам тайны Божии, открыл, по словам ап. Павла, Премудрость Божию, в тайне сокровенную, которой никто в мире не знал (1 Кор. 2, 7–8).

Таким образом, Единородный Сын Божий есть то Слово, Которым непостижимый в существе Своем Бог открыл Себя миру и без Которого Божественная Премудрость осталась бы неведомой людям, как неведома и недоступна была бы душа человеческая, если бы человек не был одарен даром слова.

§ 16. Первая часть Евангелия Иоанна – приготовление Спасителя к общественной деятельности (1, 19–51)

Приступая к изложению истории земной жизни Господа Иисуса Христа, евангелист Иоанн начинает свое повествование прямо со свидетельства Иоанна Крестителя об Иисусе Христе, как посланном от Бога Спасителе мира. Это относится уже ко времени после Крещения Иисуса Христа и искушения в пустыне от диавола. Проповедь Иоанна Крестителя на берегах Иордана привлекала к нему народ из Иерусалима и всех окрестностей. Так как в это время евреи напряженно ожидали Мессию, то члены Синедриона[4] посылают к Иоанну посольство: узнать, кто он? Иоанн Креститель определенно сказал, что он не Христос. Тогда послы Синедриона, неправильно понимавшие пророчество Малахии о явлении перед пришествием Мессии предтечи «в духе и силе Илии», в смысле вторичного пришествия на землю Илии пророка, спрашивают Иоанна Крестителя, не Илия ли он? На этот вопрос Иоанн Креститель отвечает отрицательно, свидетельствуя тем неправильность понимания иудеями пророчества Малахии. И действительно, Малахия говорил не об Илии пророке, а о предтече «в духе и силе Илии», каковым и был Иоанн Креститель по силе своих обличений нравственного разложения современного ему общества (Лк. 3, 7-14).

В дальнейшей беседе Иоанн Креститель говорит, что он и не «пророк», потому что свидетельствует о пришедшем уже Христе Спасителе, а не о будущем Мессии, как свидетельствовали ветхозаветные пророки. На настойчивый вопрос послов, кто же он, Иоанн Креститель отвечает словами пророка Исаии: Я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу. Этими словами

Иоанн Креститель определяет свое служение и назначение предтечи, подготовляющего людей к принятию Христа Спасителя. Поэтому и крещение, которое совершает Иоанн, есть только подготовительное к Крещению, которое имеет установить Христос: Я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете… Тот есть крестящий Духом Святым (26, 33).

После свидетельства перед посланными от Синедриона Иоанн Креститель свидетельствует об Иисусе Христе и перед своими учениками, из среды которых должны быть первые ученики и последователи Христа.

Увидев идущего Иисуса, Иоанн Креститель, указав на Него своим ученикам, сказал: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. В этих кратких словах Иоанн определяет истинную цель и значение пришествия Христа на землю и опровергает установившийся у иудеев того времени взгляд на Мессию и характер Его деятельности. Иудейский народ в огромном большинстве своем, под влиянием книжников и фарисеев, ожидал Мессию, как земного царя, который покорит все царства земли и сделает народ иудейский владыкой всех других народов. А Иоанн Креститель говорил, что обещанный через пророков Мессия есть кроткий и смиренный агнец, пришедший на землю для искупления людей от греха, и поэтому Его ожидает на земле не слава и величие, а страдание и смерть; Он будет умилостивительной жертвой Богу за грехи людей. Верующим иудеям слова Иоанна Крестителя напоминали забытое книжниками и фарисеями пророчество Исаии, который в 53-й главе своей книги изображает Мессию Христа «Агнцем непорочным, перед стригущим Его безгласным», носящим на Себе грехи наши, скорбящим и страждущим за беззакония наши.

Когда на другой день Иоанн Креститель снова указал на идущего Христа: Вот Агнец Божий, то двое из учеников Иоанна последовали за Христом, пробыли с Ним целый день и уверовали в Него как в Мессию. Одного из них евангелист прямо называет по имени: «Андрей, брат Симона Петра», а про другого умалчивает, потому что это был он сам, евангелист Иоанн Богослов. По скромности, присущей этому великому духом апостолу, он нигде в Евангелии не называет себя по имени (13, 23).

Со стиха 40 евангелист рассказывает о призвании Христом в число Своих учеников Петра, Иакова, Филиппа и Нафанаила.

Более подробно евангелист Иоанн останавливается на обстоятельствах призвания апостолов Петра и Нафанаила. В призвании Нафанаила останавливают на себе внимание слова Нафанаила: Из Назарета может ли быть что доброе? – и слова Господа Нафанаилу: Прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя.

С детских лет Иисус Христос жил в Назарете, и по месту постоянного жительства Его называли «Иисус из Назарета», и только близкие Его родственники знали, что родился Он в Вифлееме. Нафанаил, как человек благочестивый, хорошо знал Священное Писание и, согласно пророчеству Михея, ожидал явления Мессии из Вифлеема, родового города царя Давида. Поэтому-то Нафанаил и выразил недоумение, когда узнал от Филиппа, что Мессия не из Вифлеема, а из Назарета, небольшого и мало известного городка в Галилее, тем более, что жители Галилеи не пользовались доброй славой у строгих иудеев за свою дружбу с язычниками и отступления в жизни от обрядового Моисеева закона. Сильный непосредственной верой во Христа как Мессию, Филипп не вступает в спор с Нафанаилом, а предлагает ему «пойти и посмотреть», чтобы лично самому разрешить сомнение. Очевидно, глубокая тайна связана была в жизни Нафанаила со смоковницей. Как только Христос сказал, что видел Нафанаила под смоковницей, последний тотчас оставил все свои сомнения и восторженно воскликнул: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев.

В Священном Писании нигде не разъясняется тайна Нафанаила. Есть мнение, что Нафанаил, напряженно ожидавший явления Мессии, по обету, данному Богу, тайно от всех молился ежедневно под смоковницей, и в молитве его мысль постоянно обращена была к обещанному Богом Мессии-Спасителю. Когда Иисус раскрыл его тайну, которой никто, кроме Бога, не мог знать, для Нафанаила не оставалось ни малейшего сомнения, что перед ним стоит Сам Мессия, о явлении в мир Которого он так пламенно молил Бога.

Так как Нафанаил свое ожидание Мессии основывал строго на пророческих предсказаниях, то Господь говорит ему и остальным Своим спутникам: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому (51 ст.). Этими словами Господь указывает, что на

Нем исполняется пророческое видение Иаковом таинственной лестницы, соединявшей небо и землю. По видению Иакова, Господь был наверху лестницы, а теперь Господь сошел на землю и явился людям как «Сын Человеческий», т. е. как Богочеловек. В то время, когда другие называют Иисуса Христа «Сыном Давидовым», «Царем Израилевым», «Мессией», Сам Господь Иисус Христос чаще всего называет Себя «Сыном Человеческим», чтобы показать, что Он пришел на землю для спасения не одного какого-либо народа, а всего человечества и пришел не для славы и величия в смысле иудейских представлений, а чтобы пройти путь наивысших человеческих страданий и уничижения и через крест возвести человека на высоту Божественной славы и величия. И действительно, вознесением с Пречистой Плотью Своей на Небо и сидением одесную Бога Отца, Богочеловек Иисус Христос возвеличил безмерно нашу человеческую природу.

§ 17. Вторая часть Евангелия Иоанна Богослова – общественная деятельность Спасителя (2—12)

Избранием шести апостолов: Андрея, Иоанна, Петра, Иакова, Филиппа и Нафанаила Господь Иисус Христос закончил Свое подготовление к общественному служению. Он уходит со Своими учениками с берегов Иордана в родную ему Галилею и там торжественно начинает Свое служение миру беседами и чудесами.

2 гл., 1—11 ст. Начало чудесам Своим Господь Иисус Христос положил в Кане Галилейской. Это был небольшой городок, недалеко от Назарета, всего в 2–3 часах ходьбы. Здесь, в среде простых и бедных людей, Иисус Христос впервые проявляет Свое Божественное могущество и неизреченную любовь к людям. Когда на брачном пиршестве не достало вина, Господь чудесно претворил воду в вино.

По мнению святых отцов, брачный пир этот происходил в доме родственников Богоматери. В 12-м стихе, после описания чуда претворения воды в вино, говорится, что Иисус Христос, и Матерь Его, и братья Его, и ученики Его пошли в Капернаум. Евангелист Иоанн не называет братьев Иисуса Христа по именам, а евангелисты Матфей (13, 54–56) и Марк (6, 2–3) сообщают нам и имена их; то были: Иаков, Иосий, Симон и Иуда. Эти же евангелисты упоминают и о сестрах Иисуса Христа, но не сообщают их имен. Согласно свидетельству всех четырех евангелистов (Мф. 27, 56; Мк. 15, 40; Лк. 24, 10 и Ин. 19, 25), упоминаемые в Евангелии братья и сестры Иисуса Христа были детьми сестры Богоматери по имени тоже Мария, но называемой в Евангелии, в отличие от Пресвятой Девы Марии и Марии Магдалины, Марией Клеоповой, т. е. бывшей замужем за Клеопой. Таким образом, братья и сестры Господни по плоти были Его двоюродными братьями и сестрами. По мнению св. отцов, один из братьев Господних по плоти, именно Симон, по прозванию Кананит (т. е. из Каны) или Зилот (т. е. ревнитель, ревностный исполнитель закона), призванный потом в число 12 апостолов, и был женихом на брачном пире в Кане Галилейской.

Это первое чудо Иисуса Христа, совершенное на родине и в кругу родственных лиц, полно глубокого смысла и духовного значения. Конечно, не может быть и речи о том, что не для излишества в употреблении вина на брачном пире претворил Господь большое количество воды в вино. Не почтил бы Господь Своим присутствием брачного пира, на котором гости могли бы позволить себе такое излишество; и тем более дерзко и преступно допускать саму мысль, чтобы Господь содействовал этому излишеству. Родственники и знакомые Богоматери были богобоязненные простые люди, чуждые греховных извращений в пище и питье; вино, как и хлеб, и всякую другую пищу, принимали они, как дар Божий, далекие от злоупотребления Божиим даром. В странах, богатых виноградом, вино составляет непременную принадлежность стола и, как питательный продукт, употребляется смешанное с водой и потому весьма слабое по проценту содержащегося в нем алкоголя.

Не дает оснований предполагать злоупотребление вином на брачном пире в Кане и замечание распорядителя пира: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее. Слово «напьются» в данном случае вовсе не имеет того смысла, какое ему придается в современном употреблении; оно просто означает то, что человек, выпивший уже вина, тем самым притупляет свой вкус к вину и поэтому менее способен оценивать достоинства вина.

Большое количество воды, претворенной в вино (6 водоносов по две или три меры), свидетельствует лишь о щедрости Подателя всех благ: Царь по-царски и жалует Своей милостью, снабдив бедных людей запасом вина на долгое время. Первой и ближайшей целью чуда на брачном пире в Кане было придти на помощь бедным людям, устранить обстоятельство, которое могло бы нарушить радостное настроение и омрачить брачное торжество.

Возвеселить и обрадовать человечество пришел на землю Господь Иисус Христос; Он снисходительно относится к земным радостям и утешениям, если они не препятствуют нравственному совершенствованию людей, и осуждает лишь злоупотребления удовольствиями, когда пристрастие к ним приучает человека к рассеянной и грубо-чувственной жизни и доводит даже до забвения Бога.

Затем Своим присутствием на пиру и вниманием к брачному торжеству Господь освятил и благословил супружеский союз и радости семейного счастья. Поэтому и теперь, при совершении Таинства Брака, читается евангельское благовествование о браке в Кане Галилейской (Ин. 2, 1-11). И, наконец, Спаситель совершил чудо для того, чтобы видели ученики Божественную Славу Его, убедились в Его Божественном посланничестве и утвердились в вере в Него (ст. 11).

Евангелист Иоанн чудо в Кане называет первым, когда говорит: Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и этим решительно отвергает достоверность апокрифических сказаний о чудесах Иисуса Христа в отроческий период Его жизни.

Первое по времени чудо в Кане и по внутреннему смыслу своему служит введением во все остальные чудеса Христовы, определяя их основной характер. В Кане Господь принимает близкое участие в семейной радости бедных людей и Своей Божественной силой помогает им в одном из великих несчастий, привнесенных в мир первородным грехом: бедности со всеми вытекающими из нее пороками и слабостями. И все дальнейшие чудеса Христовы прежде всего были великим, чрезвычайным благодеянием немощным и бедствующим людям. Иисус Христос постоянно ищет несчастных и помогает им чудесным образом, так что ученики и первые последователи Христа сначала только и видели в Нем великого чудотворца, пришедшего помочь страждущему человечеству, и уже отсюда, от этой веры, постепенно переходили к вере в достоинство Его как Мессии, Искупителя от греха и смерти. В то время, как в Ветхом Завете чудеса были чаще всего грозными и карающими проявлениями Божия Всемогущества, чудеса Христовы служат проявлением Божественной любви и милосердия к людям.

2 гл., 12–25. Из Каны Господь Иисус Христос прошел в сопровождении участвовавших на брачном пире учеников Своих и родственников в Капернаум. Здесь, по мнению св. Иоанна Златоуста, Господь Иисус Христос поместил Пречистую Матерь Свою на время Своих путешествий по городам и селам Палестины.

Приближалась Пасха, первая с того времени, как выступил Иисус Христос на общественное служение. По обычаю благочестивых иудеев, Иисус Христос на каждую Пасху ходил в Иерусалим. Но раньше Он не проявлял Себя ничем в Иерусалиме, а теперь Он выступает открыто, как посланный Богом Мессия, воплотившийся Сын

Божий. Он обращает свое внимание на недостойное отношение начальников народа иудейского к святыне Иерусалимского храма. Один из обширных дворов при храме был превращен в шумный базар, где продавались жертвенные животные и голуби и производили свои операции менялы, сидевшие за столами с грудой денег. Присутствие менял денег при храме объясняется тем, что у иудеев, находившихся в это время под властью римлян, в обычном житейском употреблении были римские монеты, а платить подать на храм закон еврейский требовал (Исх. 30, 13) еврейскими монетами, священными сиклями. Для обмена римских монет на священные сикли и расположились при храме менялы. На праздник Пасхи в Иерусалим приходили в огромном количестве, до двух миллионов человек, со всех концов обширной Римской империи не только евреи, но и язычники, принявшие иудейство (прозелиты). Можно себе представить, как бойко шла торговля и операция обмена денег. Члены Синедриона и начальники народа иудейского, очевидно, лично заинтересованные в торговых операциях при храме, не замечали всей непристойности такого обращения храма в базар. И для торговли был избран именно тот двор, который предназначался для язычников. Расположенные к вере в Единого Истинного Бога чтением священных еврейских книг и издалека пришедшие в Иерусалим помолиться в храме, едином на всю вселенную, попадали в шумную обстановку международного рынка. Таким отношением к храму иудеи, по выражению ап. Павла, хулили имя Божие среди язычников (Рим. 2, 23–24; ср. 17–21).

Ревнуя о славе имени Божия, Господь Иисус Христос, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда! и дома Отца Моего не делайте домом торговли! (2, 15–16). Конечно, действие это Господа Иисуса Христа чуждо было гневного раздражения, и не для торговцев сделан был бич из веревок. Торговцы подчинились властному слову и исполненному Божественного достоинства взгляду Христа Спасителя, а бессловесный скот нуждался в понукании и внешнем воздействии при изгнании со двора храма.

За время пребывания в Иерусалиме Иисус Христос совершил много чудес. Евангелист Иоанн, упоминая об этом (ст. 23), не описывает самих действий, как известных уже из других Евангелий, и только замечает, что Иисус Христос не придавал большого значения проявлению веры в Него со стороны народа, пораженного виденными чудесами (ст. 24–25). Сердцеведец Господь научает этим, что вера, основанная только на чудесах, слишком поверхностна, не проникает до глубины сердца, легко ослабевает и даже переходит в полное неверие. Поэтому-то Господь всегда отказывал людям неверующим, когда они просили у Него знамений и чудес, как отказал в этом и диаволу в пустыне.

3 гл., 1—21 ст. Одним из пораженных чудесами Иисуса Христа был фарисей Никодим, влиятельный и знатный человек, член Синедриона, из числа начальников народа иудейского. Евангелист Иоанн весьма подробно передает беседу

Иисуса Христа с Никодимом, потому что в ней Господь Иисус Христос раскрывает Тайну Своего пришествия на землю для искупления людей от первородного греха, указывает на тот крестный путь, который предстоит Ему, и тем самым разрушает горделивые мечты фарисейских представлений о Мессии.

Тяжелые условия политической жизни народа иудейского, на протяжении многих столетий подпадавшего под власть то одного, то другого языческого народа, создали ту почву, в которой пустили глубокие корни уродливые и фантастические мечтания фарисеев, связанные с исполнением пророчеств о Мессии. Пророческие предсказания о Мессии как кротком и смиренном учителе правды и добра и Спасителе от скверны греховной постепенно в сознании народа были затемнены мечтами о могущественном Царе, который восстановит иудейское царство в прежнем его величии, покорит все языческие народы и сделает их бесправными рабами иудеев. Фарисеи, считавшие себя прямыми потомками Авраама, в силу одного своего происхождения от Авраама, надеялись быть непременными и достойнейшими членами славного Царства Мессии. И самого Мессию фарисеи представляли себе таким же фарисеем, как и они, только более совершенным и более славным, потому что Он будет пользоваться Божественной помощью для совершения чудес, коими Он сокрушит могущество Римской империи. Они далеки были от мысли о Божественном достоинстве Мессии-Искупителя и предстоящих Ему крестных страданиях.

Таких же взглядов держался и Никодим, как член фарисейской партии, но от природы честная и искренняя душа его, очевидно, не находила в них полного удовлетворения. Пораженный чудесами, он, несмотря на фарисейское предубеждение против Иисуса Христа, решил лично побеседовать с Ним, чтобы разрешить свои сомнения. Боясь, однако, открыто пойти против фарисейской партии, он тайно, ночью, пришел ко Христу, и Господь милостиво удостоил его Своей беседы.

Никодим начинает беседу выражением своего удивления по поводу виденных им чудес Иисуса Христа, но затаенной мысли своей, не тот ли Мессия Христос, Которого ожидают фарисеи, он не высказывает. Но сердцевед Господь прямо отвечает на тайные мысли и чувства Никодима, оставляя в стороне слова его. Из беседы с Христом Никодим хотел убедиться, не начало ли великого политического переворота чудеса Его и не откроет ли Он в скором времени Царства Своего, в которое он, Никодим, войдет на правах фарисея.

В ответ на эти мысли Господь говорит Никодиму: Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (ст. 3). Этими словами Господь Иисус Христос решительно отрицает фарисейское представление о Царстве Мессии: не плотское происхождение (рождение) от Авраама, а духовное возрождение свыше (от Бога) нужно для вступления в это Царство, и не путем какого-либо внешнего политического переворота наступит Царство Мессии, а путем личного нравственного перерождения каждого человека.

Но Никодим, сроднившийся с грубым, земным представлением о Мессии и Его Царстве, не мог сразу охватить мысли Иисуса Христа во всей ее глубине. Оставаясь еще при прежнем своем мнении о Царстве Мессии, Никодим находит слова Христовы о необходимости нового рождения чудовищно странными и нелепыми: Как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? (ст. 4).

Тогда Господь еще определеннее говорит Никодиму, что не о плотском рождении идет речь, а о духовном, нравственном: Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (ст. 5). Да плотское рождение, если бы и возможно было вторично, было бы бесцельно, потому что рожденное от плоти есть плоть (ст. 6), а для духовного Царства Мессии должно быть и духовное рождение всех, не исключая и прямых потомков Авраама – фарисеев. Конечно, Никодим, как ученый фарисей, знал о крещении водой, которое совершал Иоанн Креститель, но, очевидно, считал его за простой обряд или внешний знак раскаяния во грехах. А Господь Иисус Христос говорит не только о крещении водой, но и Духом, действием Которого человек собственно и освобождается от заразы первородного греха и возрождается для новой, духовной жизни в благодатном царстве, или Церкви Христовой. Никодим все еще не мог отрешиться от грубо-чувственных представлений и хотел знать, в чем же внешнем, видимом и осязаемом проявляется это возрождающее действие благодати Святого Духа? Для вразумления Никодима Господь Иисус Христос сравнивает действие Духа Святого с дуновением ветра. Человек ясно чувствует дуновение ветра, который дует на просторе и не знает для себя преград; но человек собственно не видит ветра, хотя и слышит шум его, и не знает, где он образуется, откуда приходит и где его конец. Точно так же и возрожденный Духом Святым отчетливо сознает и чувствует совершившийся факт своего возрождения, но не может понять, как и в какой момент совершилось это возрождение; тем более недоступно для наблюдения со стороны это возрождающее действие Святого Духа в Таинстве Крещения. Недоступность для наблюдения еще не отрицает самого существования известного действия. Святой Иоанн Златоуст сомневающимся в возрождающем действии благодати Святого Духа в Таинстве Крещения так говорит: «Не оставайся в неверии потому только, что ты не видишь этого. Ты не видишь и души, однако же веришь, что и у тебя есть душа и что она нечто другое, а не тело» (Беседы на Ев. Ин. 25).

И после этих разъяснений Никодим недоумевал: «Как это может быть?»

Глубоко сожалея, что вожди народа иудейского – фарисеи, гордившиеся знанием Священного Писания, так слепы в духовных делах, Иисус Христос говорит Никодиму: Ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?

Чтобы довести Никодима до веры в истинность Своих слов, Господь Иисус Христос указывает ему на Свой Божественный авторитет. Никодим, с фарисейской точки зрения, считал – Иисуса Христа не более как Пророком-Учителем, пришедшим от Бога, а Иисус Христос говорит ему, что с ним беседует Сам Бог, Сошедший с Небес для спасения людей (ст. 13). Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

3 гл., 22–36. В этих стихах излагается последнее свидетельство Иоанна Крестителя об Иисусе Христе, после чего Иоанн за обличение Ирода был посажен в темницу.

Поводом к свидетельству этому послужило следующее обстоятельство. Из Иерусалима Иисус Христос отправился в окрестности его, в города и селения Иудеи. Проповедь Иисуса Христа и Его апостолов привлекала к Нему народ; многие крестились. Крещение совершал не Сам Иисус Христос, а ученики Его (4,2), потому что крещение это, подобно крещению Иоанна Крестителя, было только подготовительное, крещение водой; а Крещение Христово должно быть Крещением водой и Духом, и оно стало совершаться уже после искупительной смерти и Воскресения Христова и сошествия Святого Духа на апостолов (Деян. 2, 38; 8, 15–17) во исполнение слов Воскресшего Спасителя: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Одновременно с учениками Христовыми продолжал совершать крещение и Иоанн Креститель. Ко Христу шло больше народу. Это так и должно было быть, но преданные Иоанну ученики его были огорчены ослаблением внимания народа к их учителю. Этой трогательной привязанностью учеников к Иоанну, доходившей до крайнего ослепления, воспользовались фарисеи и возбудили в них зависть и нерасположение к Иисусу Христу и Его ученикам. Одинаково злобствуя и на Христа, и на Предтечу Его, фарисеи хотели поселить раздор между учениками Того и другого и этим свести на нет их влияние на народ. Возбужденные фарисеями ученики Иоанна Крестителя обратились к нему с выражением своего недовольства: Равви! Тот, Который был с тобою при Иордане и о Котором ты свидетельствовал, вот Он крестит, и все идут к Нему (ст. 26). Иоанн Креститель снова и решительно исповедал Иисуса Христа Мессией, Сыном Божиим, посланным в мир для спасения людей. Сравнивая Иисуса Христа с женихом, а себя с другом жениховым, служащим интересам жениха и радующимся его радостям, Иоанн сказал: Ему должно расти, а мне умаляться (ст. 30). Ветхозаветные пророки часто изображали любовь Бога к людям под образом отношений жениха и невесты; в книге Соломона «Песнь Песней» особенно поэтично, в пророческом вдохновении, изображается будущий Мессия Христос – Сын Божий, как жених, до самопожертвования любящий невесту Свою – Церковь. Таким образом для иудеев наименование Иоанном Крестителем Иисуса Христа женихом имело глубокий и вместе с тем понятный смысл исповедания Христа Мессией, Сыном Божиим.

Вскоре после этого Иоанн Креститель был заточен в темницу, а ученики его, наверное, вступили в число учеников Христовых.

4 гл. Успех проповеди Иисуса Христа раздражал фарисеев. Их злоба побудила Иисуса Христа на время уйти из Иудеи в Галилею. Путь лежал через Самарию. Здесь, близ города самарийского Сихар, был чтимый самарянами и иудеями колодец, вырытый, по преданию, патриархом Иаковом. Около этого колодца остановился Иисус Христос отдохнуть, а учеников отправил в город купить хлеба. В отсутствие учеников пришла за водой самарянка. К ней Иисус Христос обратился с просьбой: Дай Мне пить. Это было началом беседы, для ясного понимания которой необходимо знать взаимные отношения самарян и иудеев.

Самарянский народ образовался от смешения с израильтянами пяти народностей, переселенных с Востока царем ассирийским после разрушения Израильского царства, большинство жителей которого было отведено в плен в Ассирию и продано в рабство на рынках Востока. С этого времени израильский народ теряет свое самостоятельное имя в истории, и его место занимает народ самарянский. Самаряне, сохранив множество языческих верований и языческий уклад жизни, вместе с тем почитали и Иегову; но из числа еврейских священных книг они приняли только Пятикнижие Моисеево. Таким образом они образовали в иудействе секту. Иудеи относились к ним с большим презрением, чем к язычникам, так как самаряне, при некотором сходстве в религиозных верованиях с иудеями, были опасны более язычников в смысле влияния на чистоту иудейской веры. Когда иудеи, после возвращения из плена вавилонского, приступили к постройке второго иерусалимского храма, самаряне предлагали свои услуги, чтобы вместе пользоваться храмом. Иудеи с презрением отказали им. А когда самаряне устроили, по образцу иерусалимского храма, свой храм на горе Гаризин, то иудеи сочли это за оскорбление Иеговы и разрушили самарянский храм, так как, по их мнению, храм Иегове мог быть только один, в Иерусалиме. После этого взаимная вражда самарян и иудеев достигла крайней степени. Иудеи избегали общения с самарянами решительно во всем: не только вкушать вместе пищу или войти в дом, даже пройти через селение самарян считалось у иудеев осквернением.

Поэтому-то самарянка была крайне удивлена просьбой Спасителя дать Ему пить. Продолжая начатый таким образом разговор, Иисус Христос дал самарянке понять, что с ней говорит не простой человек. Самарянка признала Иисуса Христа за пророка и сейчас же предложила Ему на разрешение давний спор самарян с иудеями: где должно поклоняться Богу – в Иерусалиме или на горе Гаризин, где самаряне и после разрушения их храма продолжали приносить жертвы? Кто прав в этом споре: иудеи или самаряне?

Иисус Христос ответил: Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев (ст. 22), т. е. иудеи более правы, так как их воззрения утверждаются на Законе Божием, и кровавые жертвы Богу, пока они не отменены, должны приноситься в Иерусалиме. Но это «правда» относительная, не вечная, лишь до времени пришествия на землю Мессии и совершения Им дела спасения всех людей. По изволению Божию, спасение это даруется человечеству через иудейский народ, следовательно, временно иудеям принадлежит руководство в религиозной жизни всех народов, приготовление последних к Царству Мессии. Но, – продолжает Иисус Христос, – настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (ст. 23, 24). Настанет время истинного Богопочтения, когда Христос совершит дело спасения людей, и наступило уже это время, потому что Христос пришел уже на землю и начал дело спасения людей. Христианское Богослужение, в отличие от иудейского и самарянского, будет совершаться в духе и истине, оно не будет приурочено к одному определенному месту и будет состоять не во внешних только действиях и обрядах, служивших символом и образом будущего, а в действительном общении и единении с Богом Отцом. Все ветхозаветное Богослужение состояло главным образом в жертвоприношении, причем жертвы не имели сами по себе освящающего значения, а были только прообразом великой голгофской жертвы; а сущность христианского Богослужения заключается в Таинствах, в которых преподается освящающая и спасительная Благодать Божия.

Таков смысл слов Господа Иисуса Христа о поклонении Богу в духе и истине, и глубоко заблуждаются уклоняющиеся от посещения православного церковного Богослужения, когда в оправдание свое ссылаются на эти слова Спасителя. Внешние обрядовые формы Богослужения так же тесно и неразрывно связаны с внутренней духовной стороной, как в живом человеке связаны тело и душа. Поэтому-то и апостол Павел увещевает христиан: Прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии (1 Кор. 6, 20). И Господь Иисус Христос, укоряя однажды книжников и фарисеев за строгое исполнение внешних обрядовых предписаний закона и невнимание к главнейшему: правосудию, милости и вере, – говорит им: Сие надлежало делать, и того не оставлять (Мф. 23, 23). Дух и истина христианского церковного Богослужения в том и состоит, что в нем, как в живом здоровом организме, гармонично в одно целое соединены внешняя форма – обряд – и внутреннее содержание – спасительная сила Божественной Благодати. Например, в литургии мы под видом хлеба и вина таинственно причащаемся Пречистого Тела и Крови Христовой и тем самым входим в теснейшее духовное общение с Самим Господом Иисусом Христом.

Самарянка не могла сразу вникнуть в глубокий смысл слов Спасителя о поклонении Богу в духе и истине и потому сказала только: Знаю, что придет Мессия, т. е. Христос; когда Он придет, то возвестит нам все. В ответ на это замечание самарянки, Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою (ст. 25–26). Удивленная и обрадованная самарянка побежала в город и обо всем там рассказала. Самаряне большой толпой пошли ко Христу и просили Его зайти к ним в город. Иисус Христос пробыл у них два дня, и многие самаряне уверовали в Него как в Спасителя мира. И ученики Иисуса Христа получили урок, что и самаряне, презираемые ими по иудейскому предрассудку, призываются Господом ко спасению наравне с иудеями.

В Галилее, куда направлялся Иисус Христос, Он не остановился в Назарете – родном Своем городе, потому что, как Сам говорил, пророк не имеет чести в своем отечестве, а посетил опять Кану и Капернаум. Народ везде восторженно встречал Его, так как молва о чудесах Его в Иерусалиме уже достигла Галилеи. В Капернауме Господь Иисус Христос исцелил сына царедворца. По счету это было второе чудо, совершенное Иисусом Христом в Галилее. Галилеяне, которых презирали иерусалимские иудеи за общение с язычниками и нестрогое исполнение обрядовых предписаний закона Моисеева, радовались, что из их среды явился великий учитель и чудотворец. И Господь Иисус Христос избрал Галилею главным местом Своей проповеднической деятельности, посещая Иерусалим ненадолго – только в большие праздники, потому что галилеяне не были ослеплены фарисейскими предрассудками и более доверчиво относились к проповеди Христа. Кроме того, в Галилее среди евреев жило много язычников – финикиян, греков, арабов, египтян и др., и, таким образом, здесь проповедь Иисуса Христа влияла и на языческий мир, а благодаря торговым связям Галилеи с мировыми рынками, распространялась далеко и за пределы Галилеи.

Подробно описывают деятельность Иисуса Христа в Галилее, Его учение и чудеса евангелисты Матфей, Марк и Лука[5], а поэтому евангелист Иоанн лишь кратко отмечает посещения Иисусом Христом Галилеи, останавливаясь подробно на событиях, имевших место в Иерусалиме.

5 гл. В 5 гл. евангелист Иоанн рассказывает о втором посещении Иисусом Христом Иерусалима – во вторую Пасху со времени выступления Его на общественное служение. В этот раз Иисус Христос посетил Дом милосердия. Домом милосердия, а на сиро-халдейском наречии – Вифезда, называлась купальня, находившаяся около Овечьих ворот. В стене, окружавшей Иерусалим, было много ворот, и все они имели свое название. Овечьи ворота назывались так, наверное, потому, что через них обычно прогоняли овец и вообще скот, предназначенный для жертвоприношения в храме. Купальня у Овечьих ворот называлась Домом милосердия потому, что здесь проявлялась милость Божия к людям: по временам Ангел возмущал воду, и кто первый, какой бы он болезнью ни был болен, опускался в воду, получал исцеление. Много больных стекалось к этой купальне в надежде получить исцеление. Для их удобства и предохранения от непогоды около купальни устроены были пять галерей.

Между другими больными был тут расслабленный, который 38 лет болел и долгое время находился уже в Доме милосердия. Господь Иисус Христос сжалился над ним и сказал ему: Встань, возьми постель твою и ходи. Это было в субботу. Фарисеи, увидевшие исцеленного несущим постель, сочли это за оскорбление праздничного дня, так как буквально понимали запрещение Закона работать в субботу и всякое физическое напряжение в субботу считали тяжким грехом. А когда потом фарисеи узнали, что исцеленный нарушил субботу по приказанию Иисуса Христа, то сильно озлобились на Него и решили убить Его.

По этому поводу Иисус Христос в беседе с фарисеями указал на неправильность их понимания святости субботнего (праздничного) дня и вместе с тем открыто и решительно объявил Себя Сыном Божиим, равным и единосущным с Богом Отцом.

Свое нелепое учение о субботе фарисеи основывали на словах Библии, что Господь в седьмой день почил от дел творения, понимая покой Божий в смысле совершенной недеятельности. В действительности же библейское выражение указывает лишь на то, что после шести дней творения Господь вновь ничего не творил, но Божественная деятельность этим не прекратилась, она выражается в постоянном промышлении о мире и людях, поэтому мы и величаем Господа не только Творцом, но и Промыслителем. Опровергая само основание, на котором фарисеи строили свои мелочные постановления относительно субботы, Господь Иисус Христос сказал им: Отец мой доныне делает, и Я делаю (ст. 17). Это исповедание Иисусом Христом Бога Отцом Своим привело в еще большую ярость фарисеев. Они поняли Иисуса Христа, что Он говорит о Своем равенстве с Богом Отцом, единосущии с Ним. Чтобы показать фарисеям, что они совершенно правильно поняли Его слова, Иисус Христос дальше, в стихах 19–47, подробно развивает высказанную мысль. В доказательство Своего Божественного достоинства, единосущия и равенства с Богом Отцом Иисус Христос указывает на полноту принадлежащей Ему Божественной власти и силы (ст. 19–30), на свидетельство Иоанна Крестителя (ст. 31–35) и, наконец, на свидетельство Самого Бога Отца (ст. 36–38) и всего Священного Писания Ветхого Завета (ст. 39–47).

6 гл. В Иерусалиме Иисус Христос пробыл всего несколько дней и снова возвратился в Галилею. На следующую Пасху Он и совсем не пошел в Иерусалим, так как начальники народа иудейского сильно озлоблены были против Него и искали случая убить Его, а час страданий и смерти Его еще не наступил (Ин. 6, 4; 7, 1).

Из всех событий, имевших место в Галилее во время пребывания там Иисуса Христа между второй и третьей Пасхой и подробно описанных первыми тремя евангелистами[6], евангелист Иоанн останавливается лишь на одном – на чудесном насыщении 5000 человек 5-ю хлебами и 2-мя рыбами. Да и это чудо евангелист Иоанн описывает кратко (ст. 1-21), пользуясь им как поводом для подробного изложения (ст. 23–71) беседы Иисуса Христа с народом «о хлебе животном», т. е. Таинстве Св. Причащения.

Чудесное насыщение народа произошло в пустынной местности недалеко от Галилейского озера, в окрестностях Тивериады. Народ, восхищенный чудом, хотел провозгласить Иисуса Христа царем и этим начать свержение ненавистного римского владычества. Господь скорбел о таком превратном представлении народа о Мессии как земном царе и завоевателе. Чтобы не дать возбуждению народа разрастись до степени буйства против римского правительства, Иисус Христос велел ученикам, наверное в душе сочувствовавшим народу, сесть в лодку и плыть на другую сторону озера в Капернаум, а Сам, успокоив народ, удалился на гору и молился там (Мк. 6, 45–46).

На озере в это время была сильная буря. Ученики не могли пристать к берегу и всю ночь провели в страхе, борясь с непогодой. Перед рассветом они увидели идущего к ним по воде Иисуса Христа и испугались, думая, что это привидение. Но Иисус Христос сказал: Это Я; не бойтесь и вошел к ним в лодку. Буря утихла и лодка благополучно пристала к берегу близ Капернаума (Мк. 6, 50–53). Господь пошел со Своими апостолами в Капернаумскую синагогу. Сюда же за Иисусом Христом собрался и народ, чудесно накануне насыщенный. Под впечатлением только что испытанного чуда народ склонен был думать, что Иисус Христос и всегда чудесно будет кормить Своих слушателей. Таким образом не столько вера в Божественное достоинство Чудотворца, сколько эгоистические соображения о земном благополучии побуждали народ искать Иисуса Христа и следовать за Ним. Господь обличает такое низменное настроение народа: Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий (Ин. 6, 26–27). На призыв Иисуса Христа веровать в Него как в Мессию, народ попросил знамения и, как бы в оправдание своего неверия, сослался на Моисея, который доказал свое посланничество от Бога тем, что во время странствования евреев в пустыне хлеб с неба дал им есть. Очевидно, народ все еще был под влиянием заботы о земном хлебе и в ослеплении считал сорокалетнее питание евреев в пустыне манной большим чудом, чем чудеса Христовы, и поэтому просил еще знамений.

Тогда Господь Иисус Христос объясняет народу, что манна, дарованная Богом через Моисея, – это пища тленная, земная; она питала тело только, а не душу. Между тем и душа имеет свои духовные запросы и настойчиво требует их удовлетворения; она ищет знания о Боге и Его святой воле для руководства в жизни. Удовлетворение этих духовных запросов и есть духовная пища, «истинный хлеб с небес», «хлеб Божий». Далее Иисус Христос наводит Своих слушателей на мысль, что Он-то и есть тот хлеб Божий, Который сходит с небес и дает жизнь миру (ст. 33), потому что Он послан Богом Отцом научить людей истине и указать верный путь жизни, приводящий к Богу; эта пища духовная дается Богом не для избранного только народа еврейского, как давалась манна при Моисее, а для всего человечества, для всего мира. Но народ все еще прикован был мыслью к хлебу земному и, думая, что об этом именно хлебе говорит Христос, прерывает Его слова возгласом: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Тогда Иисус Христос уже прямо говорит: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда (ст. 35). В этих словах Иисус Христос как бы так говорит: «Вы просите всегда давать вам тот хлеб, о котором Я говорю. Но это зависит от вас же самих: идите ко Мне и верьте, что Я говорю вам истину, ту истину, которую поведал Мне Бог; тогда вы не будете мучиться исканием истины и пути к блаженству вечной жизни. Вы познаете и истину, и путь, и не будете уже страдать неудовлетворенностью запросов духа, голодом души. Но для этого надо верить, что Я послан Отцом Моим» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 359). В дальнейших стихах (36–40) Господь Иисус Христос укоряет Своих слушателей за неверие и разъясняет, что вера в Него, как посланного от Бога Отца, есть исполнение воли Отца Небесного, желающего всем людям спастись, потому что Отец Небесный призывает людей ко спасению через Сына Своего. И приходящего ко Мне, говорит Иисус Христос, не изгоню вон. Ибо Я сшел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшаго Меня Отца (ст. 37–38).

Слова Иисуса Христа: Я есмь хлеб, сшедший с небес, вызвали ропот иудеев: Не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сшел с небес? (ст. 41–42). Так как роптавшие книжники и фарисеи всегда ссылались в доказательство своей правоты на Священное Писание, то и Господь Иисус Христос указывает на слова пророка Исаии (54, 13): И будут все научены Богом. В этих словах пророк Исаия и говорит о сошествии на землю Самого Господа (Сына Божия) для научения людей Истине, потому что никто (из людей) не видел Бога Отца, кроме воплотившегося Сына Божия, Господа Иисуса Христа (ст. 46).

После этого разъяснения недоумения фарисеев Господь снова свидетельствует: Я есмь хлеб жизни! Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет (ст. 48–50).

До сего времени Иисус Христос в беседе с иудеями о хлебе жизни давал разуметь под хлебом Себя как Божественного Учителя Истины и Свое учение, приводящее людей к Богу и жизни вечной. А с 51-го стиха Господь Иисус Христос раскрывает уже определенно учение о Таинстве Святого Причащения: Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира.

Связь 51-го стиха с предыдущими такова. Иисус Христос как бы так говорит: «Вас соблазняют слова Мои; вы не хотите верить, что Я, открывший вам волю Отца Моего, питаю алчущих и жаждущих правды Божией и потому называю

Себя хлебом, сшедшим с небес. Что же скажете вы, когда Я открою вам величайшую тайну, которую вы сейчас и уразуметь не можете, которую поймут только верующие в Меня, да и то не теперь, а после? Что подумаете вы, если Я скажу вам, что Я отдал Тело Свое для спасения мира и что это Тело Мое будет истинным хлебом, дающим жизнь вечную?» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 361).

Иудеи правильно поняли слова Христовы, что Он не образно, не притчей говорит о Теле Своем как таинственной духовной пище и только спорили между собой: Как Он может дать нам есть Плоть Свою? (ст. 52). И Господь Иисус Христос, не открывая пока образа вкушения верующими Его Божественной Плоти, в стихах 53–58 развивает подробнее учение Свое о Таинстве Святого Причащения, в котором верующие действительно, существенно, а не образно только, будут вкушать Тело и Кровь Христову и тем самым будут входить в тесное духовное общение со Христом и получать залог жизни вечной. Установил Господь Таинство Святого Причащения на Тайной Вечери, накануне страданий Своих, а теперь в беседе с иудеями только подготавливает верующих к этой тайне. При установлении Таинства Святого Причащения на Тайной Вечери Господь ответил и на недоуменный вопрос иудеев, как, каким образом верующие могут вкушать Плоть и Кровь Христовы? Под видом хлеба и вина будут вкушать верующие Тело и Кровь Христовы. Не открыл Господь этой тайны в беседе с иудеями конечно потому, что не только они, но даже избранные из них – апостолы – еще не могли принять этой Тайны, так как не имели еще твердой веры во Христа как Сына Божия, воплотившегося для спасения людей Своими крестными страданиями и смертью.

И действительно, в конце VI главы евангелист Иоанн замечает, что не одни фарисеи и книжники, но и многие из учеников Иисуса Христа, т. е. расположенные к Нему и чуждые фарисейской враждебности, стали роптать: Какие странные слова, кто может это слушать? и С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним (ст. 60, 66). Под влиянием руководителей своих, книжников и фарисеев, народ иудейский слишком ослеплен был грубо-чувственным, земным представлением о Мессии. Удивляясь чудесам Иисуса Христа и следуя за Ним, народ иудейский всякий раз приходил в недоумение и роптал, когда Иисус Христос раскрывал тайну воплощения Своего, что Он пришел на землю не для устроения земного царства иудейского, а для спасения всего рода человеческого от греха, от власти диавола, и что для этого Мессия должен пострадать. И только лучшие люди, и в большинстве из галилеян, как менее проникнутых фарисейскими взглядами, видели в Иисусе Христе Божественного Мессию, и эта вера во Христа приводила их к послушанию Ему, хотя они еще и не все понимали из учения Его. Поэтому, когда после беседы с иудеями Иисус Христос спросил 12 апостолов Своих: Не хотите ли и вы отойти? – апостол Петр отвечал: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго (ст. 67–69). Но даже и из числа приближенных ко Христу 12 апостолов не все одинаково прониклись верой во Христа как Сына Божия, и в душе одного из них – Иуды – затаилась преступная страсть корыстолюбия, которая потом и привела его к постыдному предательству. Скорбя об этом и желая пробудить раскаяние в душе Иуды, Господь сказал: Не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас диавол (ст. 70).

7 гл. После целого года пребывания в Галилее (даже и на Пасху не ходил Христос в Иерусалим) Иисус Христос отправился в Иерусалим на праздник Кущей. Праздник этот установлен был в воспоминание сорокалетнего странствования евреев в пустыне аравийской на пути следования из Египта в землю обетованную. Название свое праздник этот получил от того, что евреи на семь дней праздника выселялись из домов в палатки-кущи. Пришел Господь Иисус Христос в Иерусалим не к началу праздника, а по истечении трех дней, с целью избежать торжественной встречи со стороны народа, поджидавшего Его на праздник. Братья Иисуса по плоти, не веровавшие в Него как в Мессию и знавшие о Его чудесах и учении по слухам, побуждали Его пойти к началу праздника в Иерусалим и там открыто объявить Себя. Но Христос знал, что иудеи ищут Его убить, а так как время пострадать Ему еще не настало, Он пока уклонился от торжественного вступления в Иерусалим, чтобы не дать иудеям ни малейшего повода совершить над Ним насилие. Не замеченный никем, в половине праздника пришел Иисус в Иерусалим и начал учить в храме. Евангелист не говорит, чему учил Иисус в храме, но, на основании 21-23-го стихов 7 главы, можно думать, что Иисус Христос обличал неправильное понимание фарисеями и книжниками закона о субботнем покое. Речь Иисуса Христа вызвала удивление фарисеев, как Он знает Писания, не учившись? Не веруя во Христа как в Сына Божия и считая Его обыкновенным человеком, фарисеи и не могли не удивляться, потому что знание Священного Писания приобреталось тогда в раввинских школах, а про Христа знали они, что Он ни в одной из таких школ, известных тогда наперечет, не был.

Иисус в ответ на это недоумение сказал: Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня, т. е. потому Я и знаю Писание, что говорю от имени Пославшего Меня Отца, Который дал вам через Моисея закон; уже это одно знание Мое Закона Божия должно убедить вас, что Я от Бога, но вы, хвалящиеся знанием закона, не исполняете его и даже ищете убить Меня (ст. 17–19). Народ, пришедший в Иерусалим на праздник из далеких окрестностей, не знал преступных замыслов фарисеев и потому искренно возразил Христу: Не бес ли в Тебе? Кто ищет убить Тебя? (ст. 20). Но иерусалимляне, знавшие о готовящемся покушении фарисеев на Иисуса Христа, слушая смелую речь Иисуса, обличавшего фарисеев и объявлявшего Себя посланным от Бога, удивлялись, почему фарисеи не приводят своего намерения в исполнение: Не удостоверились ли начальники, что Он подлинно Христос? Но мы знаем Его, откуда Он; Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он (ст. 26–27). Это рассуждение иерусалимлян основывалось на учении раввинов, что хотя Мессия родится в Вифлееме, но потом незаметно исчезнет и откроется внезапно и никто не будет знать, откуда Он. В ответ на это рассуждение иерусалимлян Христос сказал, что они, не веря Его Божеству, действительно не знают, откуда Он, и ошибаются, считая Его простым человеком, тогда как Он, послан от Бога (ст. 28–29). Начальники народа иудейского злобствовали на Иисуса Христа, однако не решались схватить Его. Но когда услышали в народе благоприятные толки о Христе и узнали, что многие уверовали в Него, тогда они послали служителей Синедриона следить за Христом и, если представится удобный случай, схватить Его.

Зная о состоявшемся распоряжении, и скорбя об упорстве и ожесточении руководителей народа иудейского, и предвидя скорую уже кончину Свою и отшествие от земли на небо, Христос обратился к окружавшему Его народу со словами: Еще не долго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня; будете искать Меня, и не найдете (ст. 33, 34). В последних словах «заключается предсказание, что евреи, не принявшие Иисуса, будут потом искать Мессию и не найдут; будут тщетно ждать Его пришествия и никогда не дождутся» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 413).

Наступил последний день праздника Кущей. В этот день евреи переходили из палаток в дома, вспоминая вступление в землю обетованную после долголетнего странствования в пустыне и обитания в палатках. Между другими богослужебными обрядами праздника Кущей, установленными для воспоминания различных событий из истории странствования евреев в пустыне, был обряд в воспоминание того, как Моисей, по повелению Божию, поднял руку, ударил жезлом по скале, и из скалы заструилась вода. Обряд этот состоял в том, что священник торжественно, в сопровождении левитов, певших стихи из книги пророка Исаии: жаждущий, приидите на воду (12, 9), шел из храма к Силоамскому источнику – у подошвы горы Сион – и, зачерпнув там воды в золотую чашу, возвращался в храм, неся ее на голове при радостных кликах толпы и звуках труб и кимвалов; в храме священник при возгласе народа «подыми руку!» выливал воду на жертвенник всесожжения. Совершался этот обряд и в первые шесть дней праздника, но особенно торжественным он был в последний, седьмой, день.

Чудесное изведение Моисеем воды из скалы имело преобразовательное значение; оно указывало на Христа Спасителя, Который искупительными заслугами Своими приблизит людей к Богу и низведет на них благодатные дары Духа Святого.

Это прообразовательное значение ветхозаветного чуда и посвященного ему священного обряда и имел в виду Господь Иисус Христос, когда в последний день праздника, обращаясь к народу, возгласил: Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (ст. 37–38). Господь Иисус Христос говорил о жажде духовной, жажде спасения и общения с Богом. Для удовлетворения этой жажды человечества Сын Божий и сошел на землю. Верующий во Христа припадает к самому источнику духовной жизни и в то же время получает силу и других привлекает к этому спасительному источнику. Завершил Господь дело нашего спасения Своей смертью, Воскресением и Вознесением на Небеса, после чего, в силу искупительных заслуг Христовых, и сошел Дух Святый на апостолов, а они уже преподавали дары Духа Святого и всем верующим.

Проповедь Иисуса Христа взволновала народ; начались в народе споры о Нем. Многие признали Его пророком и даже Мессией – Христом, но приверженцы фарисеев оспаривали это мнение, ссылаясь на Писание, что Христос не из Галилеи должен быть, а из Вифлеема, из рода Давидова. Посланные Синедрионом служители хотели воспользоваться волнением народа и схватить Иисуса, но, очевидно, совесть удержала их. На упрек первосвященников и книжников: для чего вы не привели Его? – служители отвечали: Никогда человек не говорил так, как Этот Человек! (ст. 45–46).

В то время, когда члены Синедриона упрекали служителей: неужели и вы прельстились? – и в злобе проклинали народ, уверовавший во Христа, объясняя веру народа невежеством в законе, – в защиту Христа послышался голос из среды самих членов Синедриона. То был голос Никодима, тайно ночью приходившего беседовать с Христом. И хотя Никодим высказался только с точки зрения формальной правды, требовавшей прежде осуждения человека выслушать его, и не выражал своей личной веры во Христа, тем не менее члены Синедриона со злобной насмешкой возразили Никодиму: И ты не из Галилеи ли?

8 гл. На ночь Иисус Христос не остался в городе, Он прошел на гору Елеонскую и, проведя там ночь в молитве, утром возвратился в храм Иерусалимский и стал учить. Народ окружал его плотной стеной и внимал словам учения. Видя это, старейшины народа приходили в страшную ярость и злобу. Не смея открыто схватить Иисуса Христа, они хотели хитростью возбудить против Него или народ, или римское правительство. С этой целью они привели к Иисусу женщину, уличенную в грехе прелюбодеяния, и лицемерно обратились с вопросом, как с ней поступить: побить ли камнями, как заповедал Моисей, или отпустить? Они уже заранее торжествовали победу над Христом, думая, что Христос непременно ответит на поставленный вопрос, а всякий ответ будет поводом обвинить Его или в возбуждении толпы к совершению самосуда над женщиной (побить камнями), или в неуважении к закону Моисееву (отпустить).

Сердцеведец Господь, скорбя о жестокосердии руководителей народа иудейского, ради своих злобных целей выставивших на общественный позор женщину, злословивших ее и лицемерно гордившихся своей мнимой праведностью, хотел пробудить в них уснувший голос совести, чтобы сама совесть указала им всю неблаговидность их поступка. Наклонившись низко, Иисус писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Но когда от Него стали настойчиво требовать ответа, Он сказал: Кто из вас без греха, первый брось в нее камень! И опять, наклонившись низко, писал на земле. Есть мнение, что Господь писал на земле тяжкие тайные грехи обвинителей. Стыд и совесть заговорили в душе жестоких обвинителей; один за другим они удалились, а за ними и весь народ. Христос остался наедине с грешницей, пораженной тем, что все обвинители ее бежали. И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши! (ст. 11) – сказал ей Христос. Конечно, этими словами Господь не снимал ответственности с грешницы; грех ее велик. Но Господь выражает надежду, что она исправится, оставит порочный образ жизни и исправлением загладит свои прежние грехи, и тогда получит от Господа полное прощение. «Это, так сказать, условное осуждение, которое, в силу своей условности, равносильно условному прощению. Иди и впредь не греши! Тогда прежние грехи твои не будут вменены тебе в вину ни здесь, ни на окончательном суде; но если ты вновь начнешь грешить, то призовешь на свою голову наказание даже и за те грехи, за которые в свое время не была осуждена» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 418).

Далее, с 12-го стиха 8 главы, излагается новая беседа Иисуса Христа с иудеями, в которой Спаситель называл Себя «Светом миру» (ст. 12), посланным в мир от Бога Отца Своего (ст. 18, 19, 26, 28, 29). Решительное и безбоязненное свидетельство Иисуса Христа о Себе как о Мессии перед лицом озлобленных против Него членов Синедриона вызвало со стороны многих иудеев выражение веры в Него (ст. 30). Но, очевидно, вера этих иудеев не чужда была фарисейских представлений о Мессии как могущественном земном царе. Их поразила в Иисусе Христе сила убедительности речи и неземное величие Божественного Учителя, но они еще не приняли к сердцу и не усвоили умом Его учения, они были еще рабами фарисейских ложных взглядов на все дело служения Мессии. Поэтому

Иисус Христос дает им наставление: Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными (ст. 31–32). Это наставление обидело гордых фарисеев, бывших тут же в толпе. На их возражение: Мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда – Господь Иисус Христос дает им разъяснение, что всякий, делающий грех, есть раб греха (ст. 34), и от рабства греху не спасает происхождение от Авраама; от этого рабства может спасти только Бог, Который для того и послал в мир Единородного Сына Своего. И если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (ст. 36). Далее Христос объяснил мысль, что иудеи, гордящиеся плотским происхождением от Авраама, по духу чужды Аврааму, делами своими свидетельствуют, что они дети не Авраама. Если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы. А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога (ст. 39–40). Чуждые по духу Аврааму, они не имеют права называть себя и детьми Божиими, хотя и гордятся истинным Боговедением перед язычниками. Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел (ст. 42).

Вся сила обличения Христа Спасителя была, конечно, направлена на фарисеев и книжников, которые имели пагубное влияние на народ, внося своими ложными толкованиями яд сомнения в простую и доверчивую душу народа. И дальнейшие обличительные слова Иисуса Христа относились исключительно к книжникам и фарисеям, упорно в злобе своей ставившим преграды служению Христову, делу спасения людей от греха. Обращаясь к ним, Христос сказал: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала (соблазнил на грех прародителей) и не устоял в истине (созданный добрым, как все Ангелы, он пал гордостью и противлением Богу), ибо нет в нем истины (совершенно исказил свою природу и упорствует в противлении Богу). Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (ст. 44). Этим духовным родством фарисеев с диаволом и объясняется их упорное неверие и противление Христу – самой воплощенной Истине (ст. 45–47).

После обличения неправды фарисеев, Иисус Христос, в сознании Своей Божественной Правды и чистоты, воскликнул: Кто из вас обличит Меня в неправде? (ст. 46). По человечеству Иисус Христос был во всем нам подобный Человек, но только чужд был греха, и вышеприведенный вопрос мог задать из всех людей только Он, безгрешный Человек.

И действительно, никто из фарисеев, при всей своей злобе против Христа, не мог выступить Его обличителем; они ограничились лишь ругательствами: Ты Самарянин, бес в Тебе (ст. 48, 49).

Тогда Господь Иисус Христос обратился к уверовавшим в Него иудеям: Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек (ст. 51), т. е. достигнет блаженства вечной жизни. Услышав это, фарисеи не утерпели, чтобы снова не упрекнуть Христа: Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? и пророки умерли: чем Ты Себя делаешь? (ст. 53), т. е. за кого Ты Себя выдаешь? В ответ на это Иисус Христос стал свидетельствовать о Своем Божественном достоинстве и вечности. Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался… Прежде нежели был Авраам, Я есмь (ст. 56, 58). Аврааму дано было Богом обетование: о Семени твоем благословятся все народы земли (Быт. 22, 18); под «Семенем» разумеется Христос, Спаситель мира. Как Бог, как Сын Божий, Спаситель вечен; но в определенное время Он благоволил воплотиться для спасения людей. Вот это-то время воплощения Сына Божия и пришествия Его на землю и предвидел очами веры Авраам и возрадовался.

Свидетельство Христа Спасителя о Своем Божественном достоинстве привело в ярость фарисеев. Будучи не в силах «обличить» Христа «в неправде», они кинулись к груде камней, лежавших во дворе храма, чтобы побить Иисуса. Но не пришло еще время Ему пострадать. Окончив Свою беседу, исполненный Божественного достоинства, Он прошел сквозь толпу озлобленных фарисеев и вышел из храма. С камнями в руках фарисеи остались в храме, пораженные неземным величием Спасителя. Однако злоба мешала им оставить упорство и признать Христа Мессией.

9 гл. Тотчас по выходе из храма Господь Иисус Христос на глазах учеников и сопровождавшего Его, вопреки фарисеям, народа совершил величайшее чудо – исцеление слепорожденного – и тем показал Свое Божественное могущество. Исцеление это произошло в субботу, и поэтому фарисеи, узнав об исцелении, учинили допрос исцеленному. Несмотря на полную очевидность проявления Божественного всемогущества Иисуса Христа при совершении этого чуда, фарисеи настаивали, чтобы исцеленный засвидетельствовал перед всеми, что исцелен он Богом, а Иисус – грешник, так как нарушил субботний покой. Но исцеленный смело свидетельствовал, что грешник не может сотворить такого чуда и исповедал Христа Пророком, посланным от Бога.

Имея в виду упорство фарисеев, которые гордились своей ученостью, знанием Священного Писания и не видели явных проявлений силы Божией, тогда как люди простые доверчиво шли за Христом, Спаситель сказал: На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы (ст. 39).

Бывшие при этом фарисеи сказали: Неужели и мы слепы? На это Христос им разъяснил, что их слепота сознательная, основывающаяся на упорстве, на нежелании видеть, и поэтому на них лежит большая ответственность, чем на тех, кто по неведению противится Правде Божией (ст. 41).

10 гл., 1—21 ст. Фарисеи считают себя руководителями народа. Но они скорее наемники, чем пастыри, потому что заботятся о своих личных выгодах, мечтая о могущественном земном царстве Мессии больше, чем о благе народа, и благодаря этому ведут народ не ко спасению, а к гибели.

Эту мысль Господь Иисус Христос высказал в иносказательной форме, в притче о добром Пастыре и наемниках (ст. 1-18). В этой притче Господь Иисус Христос разумеет под «двором овчим» народ еврейский, пасущийся в ограде Моисеева закона; под ворами и разбойниками – лжепророков и лжемессий, во множестве появлявшихся перед временем пришествия на землю Христа Спасителя; наемниками называет фарисеев, книжников и подобных им мнимых руководителей народа и, наконец, волком называет диавола, исконного врага рода человеческого. Себя Самого Господь Иисус Христос называет дверью овцам и добрым Пастырем в том смысле, что в открываемое Им Царство спасаемых человек должен пройти через Него, как через дверь, т. е. уверовать в Него и в дальнейшей своей жизни следовать за Ним, как овцы идут за пастухом, повинуясь голосу Его учения и заповедей.

Желая показать евреям, что Господь призывает ко спасению всех людей, все народы, а не их только одних, Иисус Христос говорит: Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь (ст. 16). Эту же мысль Иисус Христос выразил в заповеди, данной апостолам: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Поэтому и Церковь Христова называется «соборной», кафолической или вселенской, т. е. предназначенной для всего человечества и на все времена, до скончания века.

Закончил Господь Иисус Христос Свою притчу о добром Пастыре, а вместе с тем и целый ряд бесед с иудеями во время праздника Кущей, торжественным исповеданием, что Он, как добрый Пастырь, душу Свою положит за овец. Но Он отдаст жизнь Свою за спасение людей, пострадает распятый на кресте не потому, что не может избежать страданий и позорной, насильственной смерти. Нет! Он пострадает добровольно, по неизреченной любви к людям и во исполнение Божественного определения. Свою Божественную власть над жизнью и смертью Он докажет славным Воскресением Своим из мертвых.

Я есмь пастырь добрый… и жизнь Мою полагаю за овец… Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего (ст. 11, 15, 17–18).

Высокопоэтический образ пастыря, ведущего послушное ему стадо овец на тучные пажити (пастбища) и источники водные, оберегающего его от опасностей и самоотверженно отдающего жизнь свою для спасения стада, весьма глубоко и трогательно выражает смысл и значение искупительной деятельности Господа Иисуса Христа на земле. То же нужно сказать и о другом евангельском образе – пастуха, который нашел заблудившуюся в горах овцу и, любовно положив ее себе на плечи, радостный возвращается домой (Лк. 15, 4–6).

Древние христиане первых трех веков широко пользовались этими евангельскими образами для символического изображения Христа Спасителя в живописи, скульптуре и мозаике.

10 гл., ст. 22–42. В указанных стихах 10 главы евангелист Иоанн описывает беседу Иисуса Христа с иудеями в Иерусалиме на празднике Обновления. Праздник этот праздновался через два с лишком месяца (в половине нашего декабря) после праздника Кущей (в начале нашего октября). Время (около двух месяцев) между двумя названными праздниками Иисус Христос провел вне Иерусалима. Евангелист Иоанн в своем повествовании не останавливается на событиях этого времени, как уже описанных другими евангелистами и, главным образом, Лукой[7].

Праздник Обновления торжественно справлялся евреями в течение 8 дней, так как установлен был в воспоминание события, занявшего блестящую страницу в истории народа еврейского за время после плена вавилонского. Евреи вспоминали героическую борьбу свою с сирийцами за национальную и религиозную независимость, победу Иуды Маккавея над войсками Антиоха Епифана, осквернившего храм при взятии Иерусалима, и возобновление, очищение и освящение храма, когда Иерусалим был отнят у сирийцев.

На празднике Кущей Иисус Христос вел беседу с иудеями во дворе храма, а теперь прошел в притвор Соломонов; так называлась одна из крытых галерей вокруг храма. Объясняет это евангелист тем, что «была зима», т. е. было холодно, хотя вообще-то в это время года, в декабре, в Палестине стоит теплая погода. Увидев Иисуса Христа среди народа, фарисеи и начальники народа иудейского, злобно настроенные против Него еще с праздника Кущей, обступили Его со всех сторон с преступным намерением побить камнями. Чтобы иметь для этого внешний повод, они задают Иисусу Христу вопрос: Долго ли Тебе держать нас в недоумении? Если Ты Христос, скажи нам прямо (ст. 24). Не из желания знать истину предлагали фарисеи этот вопрос: они уже знали, что Спаситель исповедует Себя Мессией Христом. Хотя Иисус в беседах с иудеями не называл Себя еще ни разу Христом, но зато Он называл Себя Сыном Божиим, бывшим прежде Авраама, и недаром фарисеи хотели Его побить камнями на празднике Кущей. Видя злой умысел фарисеев, может быть в злобе сжимавших уже в руках припасенные камни, Христос и теперь не отвечает прямо на их вопрос, а в доказательство Своего Божественного достоинства ссылается на Свои чудеса (ст. 25) и, наконец, говорит: Я и Отец – одно (ст. 30), т. е. свидетельствует о Своем Единосущии, а следовательно, и равенстве с Богом Отцом. Тут опять иудеи (т. е. фарисеи и вообще враги Христовы) схватили каменья, чтобы побить Его (ст. 31). Так как беседа происходила не во дворе храма, а в притворе Соломоновом, то, конечно, тут нельзя было найти камней, и это дает основание думать, что фарисеи заранее припасли камни, спрятав их в одежде. Когда Иисус Христос сказал о Своем единосущии с Богом Отцом, они сделали движение, не оставлявшее сомнения в намерении их пустить в ход камни. Но Господь Иисус Христос снова, как и на празднике Кущей, обезоруживает их Своим Божественным достоинством и величием, и неизреченной кротостью. Много добрых дел, – сказал Он, – показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями? Не будучи уже в состоянии скрывать более свой злой умысел, они сознаются в намерении побить Христа за «богохульство», за Его исповедание Себя Богом. Тогда Иисус Христос спокойно разъясняет им, что в псалме 81-м от имени Божия называются «богами» люди, призванные быть органами Божественного правосудия и носителями и проводниками правды Божией; таким образом, и формально исповедание Иисусом Христом Себя Сыном Божиим нисколько не противоречит духу Священного Писания. А дела, т. е. чудеса Иисуса Христа, с несомненностью дают Ему полное право сказать, что Отец во Мне и Я в Нем (ст. 38).

Снова фарисеи пришли в ярость и хотели схватить Иисуса, но Он уклонился от рук их, потому что не пришло еще время пострадать Ему. Около четырех месяцев оставалось еще до праздника Пасхи, когда Иисус Христос должен был завершить в Иерусалиме Свое земное служение крестными страданиями и смертью. Поэтому Господь Иисус Христос ушел из Иерусалима за Иордан, в Иерею (или Заиорданскую сторону), где раньше проповедывал Иоанн Креститель. Здесь многие, уже подготовленные проповедью Иоанна Крестителя, уверовали в Иисуса Христа.

Подробно описывают чудеса и учение Иисуса Христа во время пребывания Его в Иерее первые три евангелиста[8], а евангелист Иоанн описывает только события уже вблизи Иерусалима, куда возвращался Иисус Христос на праздник Пасхи.

В 11 главе евангелист Иоанн подробно говорит о чуде воскрешения Иисусом Христом Лазаря в селении Вифании, недалеко от Иерусалима, у подошвы Елеонской горы. Здесь, в святом семействе, состоявшем из Лазаря и двух его сестер, Марфы и Марии, любил бывать Иисус Христос и всегда останавливался во время Своих путешествий в Иерусалим. «Вифания едва ли не единственный уголок на всей земле, освященный стопами Господа, где Он ни от кого и никогда не встречал оскорбления и где всегда находил только приветливость, радушие, усердие и любовь» (Сб. Барсова, т. 2, с. 231). Воскрешением Лазаря в Вифании Господь Иисус Христос навсегда в сознании всего человечества связал с этим небольшим селением и с именем Лазаря приятные и радостные чувства и надежды на всеобщее воскресение людей. Церковь исповедует эти чувства в тропаре на праздник Входа Господня в Иерусалим: «Общее воскресение прежде Своея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже; тем же и мы, яко отроцы, победы знамения носяще, Тебе, Победителю смерти, вопием: осанна в вышних! Благословен грядый во имя Господне!» Чудо воскрешения Лазаря совершило перелом в душах окружавших Его лиц; одни окончательно уверовали в Него как Мессию, Сына Божия, а другие еще более ожесточились против Него. Когда слух о воскрешении Лазаря дошел до членов Синедриона, они в страхе и смущении не знали, на что решиться и что предпринять. Они видели, что народ не слушает их, вождей и блюстителей закона, а идет за Христом. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим, и народом (ст. 48). Опасение членов Синедриона относительно римского владычества объясняется их взглядами и надеждами на Мессию. Они жили мечтой возбудить ненависть еврейского народа к их поработителям – римлянам и, под предводительством народного героя, которого они объявят Мессией, обещанным пророками, поднять восстание, свергнуть иго римлян и восстановить свое могущественное еврейское царство. А Христос, проповедующий о Небесном, а не о земном, Царстве и о борьбе не с внешним врагом, а с внутренним – грехом, ставящий на первом месте заботу о спасении души, а не о земном благополучии, и говорящий: Воздадите кесарева кесареви, а Божия Богови, – в корне разрушает гордые и честолюбивые мечты руководителей еврейского народа. Если народ пойдет за Христом, то уже не поднять этот народ на борьбу с римлянами и римляне навсегда останутся владыками Иудеи. Вывел членов Синедриона из недоумения, что предпринять, первосвященник Каиафа. Вы ничего не знаете, – сказал он, – и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (ст. 49–50). Мысль Каиафы убить Христа не чужда была и другим членам Синедриона, но последние чудеса Иисуса Христа, с несомненностью свидетельствовавшие об истине и святости служения Его, смутили и их совесть, и они боялись произнести слова рокового решения. Но Каиафа, более других озлобленный на Христа, отбросил все сомнения, совестливость и страх Божий; он даже укорил сочленов своих по Синедриону в колебании и нерешительности. Раз осознана опасность гибели задуманного дела освобождения от римлян, нужно спешить и оставить все колебания.

Совет Каиафы был принят Синедрионом, и Иисус Христос осужден был на смерть. Евангелист Иоанн, приведя злобный совет Каиафы Синедриону, замечает: Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (ст. 51 и 52).

В то время, как князи людстии совещавали таким образом злое на Господа и на Христа Его (Пс. 2, 2), Господь, по предречению пророка, посмевался (ст. 4) сему собранию лукавнующих, а злобные замыслы их обращал к выполнению святых целей Своего промышления. Те, кто так нагло считали себя теперь распорядителями жизни Господа, на самом деле были не иное что, как дерзкие рабы, за лукавыми замыслами которых Он Сам наблюдал, не дозволяя выйти им из известных и Им от века предначертанных границ. Хотя устами Каиафы двигала, очевидно, злоба и холодная жестокость, однако язык первосвященника, неведомо для него самого, вещал в ту минуту всему миру, как бы по вдохновению, предстоящее совершение одной из величайших Божиих Тайн. Каиафа произнес свое определение (о спасительности смерти Христа) по осенению свыше, как некогда Валаам, и вследствие наития дара пророчества, который, происходя от Бога, по тому самому не заключает в себе ничего злого и преступного; только страсти, обладавшие первосвященником, истолковав это откровение по-своему, потемнили и исказили в душе его истинный смысл пророчества. Бог открыл Каиафе, что смерть Иисуса Христа будет спасительна для всех, но это откровение как не внушало, так и не обязывало его стремиться к погублению Праведника, несмотря на Его невинность и чудеса; все это Каиафа привнес от злого сокровища сердца своего (Лк. 6, 45). Для сердца испорченного нет ничего легче, как злоупотреблять самыми святыми истинами, обращать их в орудие страстей своих, искажать и извращать их смысл прибавками и объяснениями по прихоти преобладающей страсти» (Сб. Барсова, т. 2, с. 241). Состоявшееся определение Синедриона о предании Иисуса Христа смерти побудило Его на время скрыться. Он не пошел из Вифании прямо в Иерусалим, а ушел с апостолами в г. Ефраим, близ Иерихонской пустыни.

А между тем народ, собравшийся уже со всех окрестностей в Иерусалим на праздник Пасхи, оживленно толковал о Христе и ожидал Его пришествия: Как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? (ст. 56). Первосвященники же и фарисеи дали приказание, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его (ст. 57).

12 гл., 1–8. Возвратился Иисус Христос из Ефраима в Вифанию, направляясь в Иерусалим, за шесть дней до Пасхи[9].

Здесь, в доме Лазаря, устроена была для Иисуса Христа вечеря (ужин). Марфа служила гостям, а Мария села у ног Иисуса Христа и помазала ноги Его нардовым чистым драгоценным миром и отирала их своими волосами. Целый фунт мира употребила Мария, и весь дом наполнился благоуханием. На упрек и сожаление сребролюбивого Иуды Искариотского: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? – Иисус Христос сказал: Оставьте ее; Она сберегла это на день погребения Моего; Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда (ст. 5, 7–8). Не по любви к нищим и не в заботах о них сожалел Иуда о потере драгоценного мира, а потому, как замечает евангелист, что был вор (он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали).

Смысл слов Христовых, сказанных в защиту Марии, таков: «Не напрасно, как ты, Иуда, думаешь, и не без цели она помазала Меня теперь; она помазала в предвидении и в предзнаменование того дня, когда предательство твое сведет Меня в гроб, и Я буду помазан, как мертвец» (Толк. Еванг. Еп. Михаила III, с. 366).

Часто и теперь раздаются, по-видимому, искренние сетования на то, что в храмах, особенно древних, имеются дорогие оклады на иконах, что тратятся большие суммы на украшение храмов, тогда как средства эти можно бы было употребить на помощь бедным и неимущим: ведь Богу не нужны ни золото, ни серебро, ни драгоценные камни. Рассуждающие так, если даже они и вполне искренни, а не оправдывают только своей скупости и бессердечия к бедным ссылкой на богатство храмов, совершенно не правы. Богу не нужны ни золото, ни серебро, ни драгоценные камни, но Ему нужны и ценны в глазах Его те чувства религиозного воодушевления и любви к Богу, которые побуждают людей делать пожертвования на храмы. При наличии этих чувств человек не ограничится пожертвованиями на храм, он сделает пожертвования и на дела благотворения, потому что любящий Бога не может не любить и ближних и не приходить к ним на помощь. И действительно, где много храмов, богато украшенных усердием прихожан, там много и благотворительных и просветительных учреждений, устроенных на щедрые пожертвования тех же прихожан. Примером этого может служить г. Москва, это сердце Православной России. А когда на место горячего религиозного чувства и одушевления выступает холодный и расчетливый разум, то все дело по большей части ограничивается красивыми фразами о народной нужде и изысканием чужого источника, откуда можно бы позаимствовать средства на помощь бедным. Да иначе, собственно говоря, и быть не может, потому что без одушевляющего религиозного чувства у человека нет достаточных побуждений поступиться чем-нибудь «из своего», из своих личных средств в пользу ближнего. Философия холодного разума может даже вполне логично привести к заключению, что помощь слабым, бедным и изнемогающим в борьбе за существование «безнравственна», так как замедляет мощный рост сильных духом людей. С точки зрения такой философии (Ницше), не сострадательная христианская любовь, а беспощадный эгоизм должен быть высшим «нравственным» законом в отношении к ближним.

12 гл., 9—19. Слух о пребывании Иисуса Христа в доме воскрешенного Им Лазаря достиг Иерусалима. Большие толпы народа двинулись из Иерусалима в Вифанию, чтобы увидеть Иисуса и Лазаря, и когда на другой день утром Иисус Христос пошел с учениками в Иерусалим, то сопровождавшая Его толпа народа увеличивалась при встрече с шедшими из Иерусалима и, по мере приближения к городу, росла, как снежный ком.

Несмотря на злобу фарисеев и членов Синедриона, приговоривших Иисуса Христа к смерти и издавших повеление сообщать им о местонахождении Христа, вступление Спасителя в Иерусалим было в высшей степени торжественно, при общем ликовании народа. Осанна! – восклицал народ, – благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Осанна в вышних. «Слово “осанна” означает спасение. Евреи употребляли его как восклицание, выражавшее радость при торжественных случаях, подобно нашему “Ура”, поэтому выражение “осанна в вышних” означает желание, чтобы крики радости и восторга были слышны не только здесь, но и в вышних, на небе, там, где Бог» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 522). Не как осужденный на смерть, а как Царь и Победитель смерти вступал в Иерусалим Христос Спаситель, и члены Синедриона должны были подавить в себе злобу. Они решили даже отложить исполнение своего замысла до времени после Пасхи, когда разойдется народ. Но Христос добровольно шел на страдания и смерть, ради нашего спасения, и, по изволению Промысла Божия, Господь Иисус Христос должен был пострадать до Пасхи. И как тяжело было человеческому сердцу Христа Спасителя слышать это ликование народа, когда Он, как Бог, знал, что через несколько дней эти радостные клики сменятся злобными криками: распни! Распни Его!

Торжественный вход Господа Иисуса Христа в Иерусалим описывают все четыре Евангелиста (Мф. 21, 1-11; Мк. 11, 1-11; Лк. 19, 29–44; Ин. 12, 12–19), и только из сопоставления их получается общая картина этого трогательного события в земной жизни Христа Спасителя.

Как в этот день, так и в три последующие (понедельник, вторник и среду), Иисус Христос не оставался на ночь в Иерусалиме, а уходил в Вифанию, наверное в дом Лазаря.

12 гл., ст. 20–50. Из многих обстоятельств этих трех дней жизни Христа Спасителя[10] евангелист Иоанн Богослов отмечает только беседу и молитву Иисуса Христа к Богу Отцу по поводу желания эллинов видеть Иисуса. Именем эллинов, или греков, евреи называли вообще всех язычников, независимо от принадлежности их к той или другой народности. Желание язычников, очевидно прозелитов (т. е. принявших от евреев веру в Единого Истинного Бога), видеть Иисуса знаменовало собой начало обращения к вере Христовой и язычников, согласно предречению Христа: Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой: и будет одно стадо и один Пастырь (Ин. 10, 16). Поэтому-то Иисус Христос и сказал: пришел час прославиться Сыну Человеческому (ст. 23). Но так как дело спасения людей верой во Христа Спасителя должно начаться собственно после искупительной смерти Его, то Иисус Христос объясняет эту мысль, сравнивая Себя с пшеничным зерном. Как зерно, чтобы принести «много плода», должно быть зарыто в землю и умереть, так и Христу должно умереть (вознесену быть от земли на крест), чтобы всех привлечь к Себе (ст. 24, 32–33). Мысль о предстоящих крестных страданиях, естественно, вызвала чувство скорби в сердце Христа как человека. Но в Богочеловеческой личности Христа Спасителя воля человеческая покорна воле Божественной. Поэтому Иисус Христос подавляет в Себе желание избавиться от предстоящего «часа» страданий и смерти, так как «на сей час» и пришел Он в мир и, покорный воле Божией, воскликнул: Отче! прославь имя Твое (ст. 27, 28). В ответ на эту молитву Спасителя послышался голос с Неба: И прославил и еще прославлю. Это – третье свидетельство Бога Отца с Неба об Иисусе Христе. Первое было в начале общественной деятельности Христа Спасителя – при крещении от Иоанна; второе – в середине деятельности – при преображении, и третье теперь – в конце общественного служения Христа. Время молитвы было моментом высокого душевного напряжения не только Христа Спасителя, но и окружавших Его. Евангелист Иоанн с поразительной точностью отмечает это, когда свидетельствует, что не все разобрали слова голоса с Неба и уловили их смысл. Одни говорили: Это гром. А другие говорили: Ангел говорил Ему (ст. 29). Все внимание народа было сосредоточено на молящемся Христе, и, благодаря этому, некоторые из народа, слыша необычайные звуки с Неба, были поражены ими, но не уловили слов и приняли их за гром. Голос с Неба был для народа, чтобы укрепить в нем веру во Христа Спасителя, и Христос разъясняет, в чем будет заключаться

Его прославление: Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего будет изгнан будет вон. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе (ст. 31–32). Под «вознесением от земли» здесь Господь разумеет Свои крестные страдания и смерть, которыми Он победит диавола (князя мира сего) и положит начало Своему прославлению, так как за смертью последует славное Воскресение; тогда упорствующие в своем неверии во Христа будут явно осуждены, а верующие еще более укрепятся в вере своей, так как освободятся от власти диавола и его соблазнов.

Фарисейское воззрение на Мессию – Христа как на земного царя было сильно распространено в народе, особенно среди иерусалимских иудеев. Слова Христа о предстоящей Ему смерти вызвали поэтому возражение: Мы слышали из закона, что Христос пребывает вовек; как же Ты говоришь, что должно вознесену быть Сыну Человеческому? (ст. 34). Не вступая в прения, Иисус Христос дает лишь краткое наставление: Еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма; а ходящий во тьме не знает, куда идет. Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света! (ст. 35, 36).

Много чудес совершил Господь Иисус Христос перед народом иудейским, но, несмотря на это, народ упорствовал в неверии. Указывая на это упорство, евангелист Иоанн приводит и пророчество Исаии, очами веры предвидевшего уничижение Христа Спасителя среди народа, который ослепил глаза свои и окаменил сердце свое (ст. 37–41). Но, наряду с неверием, евангелист Иоанн отмечает и успех проповеди Иисуса Христа среди отдельных лиц, даже среди начальников народа иудейского, которые лишь из боязни фарисеев не исповедовали открыто своей веры, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (ст. 42–43).

На этом заканчивает евангелист Иоанн повествование об общественном служении Господа Иисуса Христа.

§ 18. Третья часть Евангелия Иоанна Богослова – Господь Иисус Христос в кругу Своих учеников в последний день перед страданиями (13–17 гл.)

Главы 13–17 – лучшая часть из всего Евангелия Иоанна Богослова. По возвышенности, торжественности и глубине чувства, проникающего изложение последней задушевной беседы Иисуса Христа со Своими учениками, этот отдел Евангелия Иоанна Богослова не имеет ничего себе подобного во всей священной литературе.

13 гл., 1—31. Наступил последний день земной жизни Христа Спасителя перед Его крестными страданиями и смертью. Это был четверг, 13 число месяца нисана, соответствующего по нашему счислению концу марта и началу апреля. 14 нисана (праздник Пасхи еврейской) приходилось в тот год на пятницу. Сутки у евреев, как и у нас теперь по церковному счислению, начинались с вечера, с заходом солнца, и таким образом вечером в четверг, 13 нисана, нужно было по закону «вкушать пасху». Но евреи в тот год, по распоряжению членов Синедриона, перенесли празднование Пасхи на 15 нисана, субботу, и, следовательно, «вкушали пасху» в пятницу вечером, как это видно из Евангелия Иоанна Богослова (18, 28). Делалось такое перенесение времени празднования Пасхи, наверное, для придания большей торжественности празднику, соединяя его с еженедельным праздником – субботой. Но Христос исполнил точно закон, и вкусил с апостолами пасху в четверг вечером, 13 нисана.

Обряд вкушения пасхи заключался в том, что каждая еврейская семья закалывала однолетнего агнца (ягненка или козленка), запекала его и вкушала с горькими травами и пресным хлебом. Так как праздник Пасхи у евреев установлен был в воспоминание исхода из Египта при Моисее, то все обряды пасхального дня имели историческое значение, но вместе с тем они были, как и сам праздник Пасхи, прообразом будущего. Само слово «пасха» означает «прохождение мимо» и указывает на тот исторический факт, как ангел смерти прошел мимо еврейских домов, косяки дверей которых были помазаны кровью агнца, и поразил смертью первенцев из людей и скота в домах египтян. Кровь агнца, спасшая тогда первенцев еврейских и освободившая евреев от ига египетского, прообразовательно указывала на Кровь Христа – Мессии, Который избавит все человечество смертью Своей от власти диавола и от греха, проклятия и смерти. Горькие травы (лук, чеснок и др.) и пресный хлеб, с которыми евреи вкушали агнца пасхального, напоминали евреям горечь и скорби ига египетского и вместе с тем указывали на тяжесть греха, проклятия и смерти, от которых избавит людей Мессия-Христос.

В соответствии с этими обрядами, Господь Иисус Христос на Тайной Вечери в четверг, вкусив с апостолами пасху по закону Моисееву, во исполнение преобразовательной стороны еврейской Пасхи, устанавливает Таинство Святого Причащения. В этом Таинстве под видом хлеба и вина Господь Иисус Христос накануне Своих крестных страданий предлагает для вкушения апостолам, а через них и всем верующим, Себя Самого как Агнца, Кровью Которого омыты будут грехи всего человечества. В знак освобождения людей от рабства греху, проклятию и смерти, Господь Иисус Христос употребляет для Таинства Святого Причащения не пресный, а квасный хлеб, и не горькие травы, а приятный виноградный сок (вино). Пресный хлеб, как чуждый брожению – символ застоя, смерти, горестного прозябания, а не жизни, тогда как квасный хлеб (по-гречески «артос» – поднимающийся, растущий) является символом жизни, роста духовного, Источник которого и есть Господь Иисус Христос.

О вкушении Господом Иисусом Христом пасхи по обряду еврейскому и установлении на этой вечери Таинства Святого Причащения подробно говорят первые три евангелиста (Мф. 26, 17–29; Мк. 14, 12–25; Лк. 22, 7-20). Евангелист Иоанн Богослов поэтому не описывает установления Таинства Святого Причащения, а дополняет сказания первых трех евангелистов о событиях этого дня (четверга) повествованием об умовении Иисусом Христом ног ученикам перед вечерей (13, 1-30), подробным изложением прощальной беседы Иисуса Христа с учениками после установления Таинства Святого Причащения (13, 31–16) и первосвященнической молитвы Христа Спасителя к Богу Отцу о верующих (17).

Тайную Вечерю Господь Иисус Христос совершил в кругу только 12 Своих апостолов; в комнате, куда пришел Иисус Христос с учениками на вечерю, все, что требовалось обычаем для «вкушения пасхи», заранее было приготовлено апостолами Петром и Иоанном. Ни хозяин дома, ни слуги не присутствовали при пасхальной вечери. Это обстоятельство поставило в затруднение апостолов. По обычаю, перед началом вечери нужно было совершить омовение ног. За неимением слуги обязанность эту, очевидно, должен был исполнить кто-нибудь из апостолов. Но никто из них не хотел исполнить обязанности слуги, и был спор между ними, кто из них должен почитаться большим (Лк. 22, 24). Тогда Господь Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин. 13, 1). Иисус хочет еще раз засвидетельствовать эту любовь к Своим ученикам делом, воспоминание о котором навеки запечатлеется в их памяти. В этом действии Он хочет дать образ той идеи, которая проникала все Его служение – идеи добровольного смирения, ради которой Он отдал Себя человечеству. Вместе с тем Он хочет показать Своим ученикам, заводящим споры о первом месте в грядущем Царствии, что высшее величие заключается в смирении. Вот почему Он снимает с себя верхнюю одежду, и, как раб, в одном хитоне, берет полотенце, Сам опоясывается им и опускается на колени, чтобы умыть ноги Своим ученикам. Изумление, произведенное этим необычайным поступком, так велико, что апостолы молчат как бы в оцепенении. Лишь один из них не может сдержать охватившего его волнения – это Петр, человек, легко поддающийся первому впечатлению. Во всех таких случаях он первый нарушает молчание. Однажды, когда апостолы колебались ответить на вопрос Иисуса Христа, он первый воскликнул: Ты Христос, Сын Бога живаго. В другой раз он же сказал перед удаляющейся от Христа толпой: Господи! К кому нам идти, как не к Тебе! И на этот раз он не может быть молчаливым зрителем смущающего его зрелища и восклицает: Господи, Тебе ли умывать мои ноги? (Берсье. Беседы). Не останавливают апостола Петра и слова Христовы: Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после (ст. 7). Чувства беспредельного благоговения перед Божественным Учителем побуждают его решительно протестовать: Не умоешь ног моих вовек. Эти слова апостола Петра, хотя и были внушены благочестивым чувством, свидетельствовали, однако, о противлении его невыраженной воле Божией. Поэтому Господь делает строгое внушение апостолу Петру: Если не умою тебя, не имеешь части со Мною. Одна мысль лишиться участия в Царствии Христовом приводит в содрогание апостола Петра, и в раскаянии он восклицает: Господи! не только ноги мои, но и руки, и голову. – Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь, – сказал ему Христос и продолжал прерванное временно омовение ног.

«В жарких странах принято ходить босыми ногами, надевая на них сандалии, предохраняющие лишь подошву ноги от случайных уколов; при ходьбе босые ноги становятся запыленными, и их приходится часто омывать; полное же омовение всего тела делается значительно реже; вследствие чего и сложилось понятие, что омытому, который чист весь, нужно омыть только ноги. В применении к апостолам и вообще последователям Христа это изречение означает, что искренно покаявшийся и отставший от греховной жизни не должен успокаивать себя тем, что уже переродился и, так сказать, омылся от грехов своих: освободясь от прежних грехов, он остался все-таки грехоспособным, и, если не совершает тяжких грехов, все же мелкие грехи грязнят душу его, как пыль босые ноги его; и как омытому не избежать постоянного омовения ног, так и отставшему от греховной жизни нельзя обойтись без постоянного покаяния в ежедневно совершаемых грехах» (Гладков – Толк. Еванг., с. 492).

Отвечая Петру, Христос обратился и к остальным апостолам: И вы чисты, но не все. Это был, по объяснению Иоанна Богослова, намек на Иуду-предателя, который присутствовал тут же. «Приходило ли вам когда-нибудь на мысль, – спрашивает проповедник Берсье, – что Иисус Христос омывал ноги Иуде? Перед таким ужасным зрелищем невольно помутятся мысли и невольно воскликнешь: это уж слишком! Слишком! О, наше мелочное сердце не способно постигнуть всю глубину Божественного милосердия! Иисус Христос снизошел до этого: Он устремил на предателя последний взгляд, последний призыв немой мольбы и Своими безгрешными руками омыл ему ноги».

Омыв ноги ученикам, Господь Иисус Христос разъяснил им и смысл этого действия, как пример смирения, любви и служения ближним (ст. 12–17). Иуда, не проявивший раскаяния в своем злобном замысле на Христа и после оказанной ему чести и любви стеснял своим присутствием Христа; он недостоин был участия в Таинстве Святого Причащения и в задушевной прощальной беседе Христа с учениками. Желая побудить Иуду оставить общество святых апостолов и не желая в то же время прямо назвать Иуду предателем, Иисус Христос, обращаясь ко всем апостолам, сказал: Один из вас предаст Меня. Ученики были смущены и недоумевали, кого разумеет Христос. Ближе к Иисусу, возлежа на груди у Него, был Иоанн (сам евангелист Иоанн по скромности не называет себя в своем Евангелии по имени. – 13, 23). Апостол Петр дал знак Иоанну спросить Иисуса, кто Его предатель. Иисус ответил: Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. Это было последней попыткой вызвать раскаяние в душе Иуды: Сам Господь Иисус Христос подает ему хлеб, оказывая тем предпочтительное перед другими апостолами внимание и честь. Но и это внимание Спасителя не размягчило сердца Иуды, и, по замечанию евангелиста Иоанна, вместе с куском, полученным Иудой из рук Христа, вошел в него сатана, т. е. в нем окончательно окрепло сатанински злобное решение предать Христа. Что делаешь, делай скорее! – сказал ему Иисус. Иуда удалился, но не все ученики поняли смысл сказанных ему Христом слов. Они думали, что Христос дал ему, как казначею, предпраздничные поручения и торопил исполнить их скорее.

По уходе Иуды Господь Иисус Христос совершил Таинство Святого Причащения, а потом приступил к задушевной прощальной беседе с учениками.

Для удобства усвоения прощальная беседа Иисуса Христа может быть разделена на следующие части:

1) Возвещение Спасителя ученикам о Своей смерти и отречении апостола Петра, гл. 13, 38–31.

Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Так торжественно начинает Спаситель Свою беседу, созерцая уже пророчески Свою Божественную Славу и Величие, имеющее начаться крестными страданиями и смертью и завершиться Воскресением из мертвых и Вознесением на Небеса к Богу Отцу. Предстоящая разлука с учениками вызывает в сердце Иисуса Христа нежно-трогательное чувство любви к ним: Дети! (а по-славянски – «чадца») Недолго уже быть Мне с вами. Идти за Мной, как бы говорил Христос, вы теперь еще не можете, так как не окрепли еще в вере в Меня и не восприняли умом и сердцем духа учения Моего; потом и вы пойдете по стопам Моим, когда исполните заповедь Мою. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.

Еще при Моисее дана была заповедь (Лев. 19, 18) о любви к ближним, но Христос называет Свою заповедь о любви новой. Заповедь Христова новая в том смысле, что она углубляет и расширяет ветхозаветную заповедь. Высшей мерой любви к ближнему в Ветхом Завете ставилась любовь к самому себе: Возлюби ближнего своего, как самого себя. А Христос говорит: Любите друг друга, как Я возлюбил вас, т. е. больше, чем Самого Себя, до самопожертвования. В дальнейшей беседе Своей Христос разъясняет степень требуемой Им любви: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). В Ветхом Завете наряду с заповедью о любви к ближним было и разрешение мести и ненависти к врагам, и, благодаря этому, рамки применения заповеди о любви были сужены. И даже при наличии этого ограничения заповеди под ближним разумелись только единоплеменники и единоверцы. А Христос расширяет эту заповедь, включая в область применения ее всех людей, без всякого ограничения: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5, 44).

В притче о милосердном самарянине Христос привел и пример такого именно понимания заповеди о любви к ближним (Лк. 10, 25–37). Что апостолы не прониклись еще духом учения Христова и даже накануне страданий и смерти Его не сознавали ясно, о какой разлуке с ними говорит Христос, показывает пререкание, в которое вступил с Христом апостол Петр. Симон Петр сказал Ему: Господи! куда Ты, идешь? Иисус отвечал ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти, а после (т. е. когда утвердишься в вере и поймешь смысл совершившихся событий) пойдешь за Мною. Не сознавая ясно, но предчувствуя любящим сердцем, что Учителю грозит какая-то опасность в ближайшие дни, апостол Петр горячо возражает: Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь? я душу мою положу за Тебя. Но Христос, перед духовным взором Которого будущее было ясно и открыто, прерывает излияние чувств любви и преданности со стороны апостола Петра и указывает ему, что его чувства, не имея корней в твердой и беспредельной вере, не выдержат предстоящего тяжелого испытания. Иисус отвечал ему: душу твою за Меня положишь? Истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух (т. е. до полуночи, когда начинают петь петухи), как отречешься от Меня трижды.

2) Об отшествии Иисуса Христа к Отцу и послании Утешителя – Духа Святого, гл. 14, 1—31.

Слова Господа Иисуса Христа о предстоящей разлуке с учениками и об отречении от Него Петра смутили апостолов. И так как смущение апостолов покоилось на недостаточно ясном понимании ими смысла и значения предстоящих Христу страданий и смерти, то Спаситель объясняет апостолам, что Он идет предстоящим Ему путем страданий, смерти и Воскресения к Богу Отцу, в доме Которого много обителей; про этот путь к Богу Отцу Христос уже не раз говорил апостолам, и они должны знать Его; этим же путем в обители Отца Небесного, по стопам Христа, должны идти и апостолы и вообще все верующие в Него. На возражение Фомы: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь? – Иисус Христос говорит: Я есмь путь и истина, и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его (ст. 5, 6, 7). Этими словами Господь Иисус Христос свидетельствует о Своем единосущии с Богом Отцом. В ответ на высказанное Филиппом непонимание слов Христовых, Спаситель еще с большей определенностью объяснил Свое единосущие с Богом Отцом: Видевший Меня видел Отца. Конечно, эта истина, относящаяся к непостижимой для разума человеческого Тайне Троичности Лиц Божества, должна быть воспринята верой. Но в данном случае принятие слов Христовых на веру облегчается наличием тех чудес (дел), которые с очевидностью свидетельствуют о Божественном достоинстве Спасителя. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам (ст. 11). О Божественном достоинстве Христа Спасителя будут свидетельствовать и те дела, которые будут совершать верующие в Него Его именем, потому что Он идет к Отцу и, как Единосущный с Отцом, исполнит все, что будут просить верующие в Него у Отца Его, да прославится Отец в Сыне. Верующие будут совершать именем Христовым даже большие дела, чем какие творил Сам Христос (ст. 12, 13, 14). Здесь под делами следует разуметь не чудеса только в узком смысле слова, а вообще проявление силы Божией, сказавшейся в успехах апостольской деятельности, записанной в книге Деяний св. Апостолов. Сюда относятся и массовые обращения к вере Христовой в Иерусалиме в первые дни после сошествия Духа Святого на апостолов, и общая победа евангельской проповеди над иудейством и язычеством, несмотря на всю их злобу и упорство.

Такое проявление Божественной силы будет возможно для верующих во Христа и после отшествия Спасителя к Отцу, потому что этим отшествием не порывается внутренняя духовная связь Христа с верующими. По отшествии Христа от земли верующие в Него будут под водительством Третьего Лица Святой Троицы – Духа Святого, Которого ниспошлет верующим Бог Отец по ходатайству и в силу искупительных заслуг Бога Сына. Но Господь, Троичный в Лицах, Един по существу, и потому верующие, исполнившись Духа Святого, вместе с тем будут в тесном общении и с Богом Отцом, и с Богом Сыном. Поэтому Христос и говорил апостолам: Не оставлю вас сиротами; приду к вам (ст. 18). Итак, озарение силой Духа Святого Утешителя усилит для верующих проявление Божественной Благодати. Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам.

Но чтобы стать достойным Божественной Благодати Святой Троицы, надо любить Христа Спасителя и исполнять заповеди Его, как Слова Божии. Греховный мир потому и не может принять Духа Святого, что не верит и не любит Христа Спасителя. Эту мысль Христос Спаситель особенно оттенил в ответ на слова Иуды (не Искариота), выразившего недоумение: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? (ст. 22). Очевидно, апостолы не отрешились еще от фарисейских воззрений на Мессию, Который торжественно объявит Себя перед всем миром могущественным земным царем. Иисус Христос сказал: Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих; слово же, которое вы слышите, не есть Мое, но пославшего Меня Отца (ст. 23, 24). В заключение вечери, по обычаю того времени, глава семьи выражал присутствующим за вечерей пожелание мира: «мир вам», затем все вставали, пели 115–118 псалмы и расходились. Соблюдая этот обычай, и Христос в заключение Вечери сказал апостолам: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается (ст. 27). «Обычное пожелание мира, высказываемое людьми при известных случаях, так и остается одним лишь пожеланием, бессильным привести его в исполнение. Христос же не ограничивается одним желанием мира, Он дает его апостолам, оставляет его им, и притом дает им тот мир, который наполняет Его собственную душу. Это тот мир души, то равновесие всех духовных сил, то умиротворение духа, о котором пели Ангелы в ночь рождества Иисуса Христа. Этот-то мир и принес Христос на землю и даровал его всем истинным последователям Своим, членам основанного Им на земле Царства Божия» – Церкви (Толк. Еванг. Гладкова, с. 592). Развивая далее высказанную мысль, Христос говорит, что апостолы должны радоваться, что Он идет к Отцу, потому что этот скорбный путь Креста, страданий и смерти открывает верующим в Него Истинный путь к блаженству и счастью, в общении с Богом. Слова Христовы: Иду к Отцу; ибо Отец Мой более Меня – должно понимать в том смысле, что, равный Богу Отцу по Божественной Своей природе, по человечеству Христос не равен Богу, а путь Креста, страданий и смерти Он совершает именно по человечеству, чтобы освятить человеческое естество приближением его к Богу. И вот Я сказал вам о том (что иду к Отцу) прежде, нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется. Уже немного (времени) Мне говорить с вами; ибо идет князь мира сего (в лице Иуды предателя), и во Мне не имеет ничего (что давало бы ему право так поступать со Мной). Но чтобы мир знал, что Я люблю Отца и, как заповедал Мне Отец, так и творю (не по принуждению, а добровольно, по любви к Нему, говорю вам теперь): встаньте, пойдем отсюда (навстречу идущим взять Меня) (ст. 29–30). С пением псалмов апостолы пошли за Христом по направлению к горе Елеонской (Мф. 26, 30).

3) Притча о виноградной лозе и ее ветвях, гл. 15, 1–2.

Прощальная беседа Христа с апостолами продолжалась и во время пути к горе Елеонской. Путь пролегал по виноградникам, расположенным по склону горы. В живой речи, проникнутой чувством, Христос берет образы и сравнения из окружающей природы. Из пророческих книг Ветхого Завета апостолам знакомо было притче-вое изображение отношения Бога к людям под образом заботливого попечения виноградаря о виноградной лозе. И Христос употребляет это сравнение для пояснения апостолам необходимости теснейшего общения между Ним и верующими в Него. Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой – виноградарь… а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (ст. 1, 5). Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне (ст. 4). И всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он (Бог Отец) отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода. Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам (ст. 2, 3). Далее Господь Иисус Христос увещевает апостолов пребывать всегда в этом общении и любви с Ним; средством для этого служит исполнение заповедей Христовых; тогда, чего ни пожелаете, просите, и будет вам… Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна (ст. 7, 11).

4) Заповедь о взаимной любви, основывающейся на любви ко Христу, и предупреждение о ненависти мира к ученикам Христовым, гл. 15, 12 – гл. 16, 4.

Основная заповедь Христова, которую должны всегда верующие в Него помнить и исполнять – это взаимная любовь до самопожертвования, подобно любви Господа Иисуса Христа, ради спасения нашего, добровольно принимающего Крест, страдания и смерть. Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу за друзей своих (ст. 12, 13). Не скрывает Господь от апостолов, что на пути шествия по стопам Христовым встретят они враждебное отношение к ним греховного мира. В вольной передаче дальнейшие слова Христовы (ст. 18–24) имеют такой смысл: «Любите друг друга, и не возмущайтесь, когда увидите, что за вашу любовь даже к врагам мир возненавидит вас. Знайте, что прежде вас мир возненавидел Меня, посылающего вас на проповедь. Помните, что раб не больше господина своего; и если Меня гнали, то будут гнать и вас. Если бы вы шли проповедовать учение мира, потворствовали бы порокам его, то мир полюбил бы вас, как своих. Но вы идете обличать мир в грехе и призывать грешников к покаянию, и за это вас, обличителей, мир возненавидит. Но и в этом испорченном мире найдется немало людей, которые, видя ревность вашу в соблюдении всего, что Я вам заповедал, станут внимать вашим словам и соблюдать их. Озлобленный мир язычников будет преследовать вас даже за одно упоминание имени Моего, и будет поступать так потому, что не знает Пославшего Меня. Это, конечно, не может оправдать мир, который, не зная ни Меня, ни Пославшего Меня, будет гнать вас и всех, кого вы привлечете ко Мне. Если бы Я не приходил к ним, не говорил с ними и не сотворил среди них всех дел Своих, то не имели бы греха. А теперь и видели, и все-таки возненавидели Меня и Отца Моего, так как ненавидящий Меня ненавидит, вместе с тем, и Отца Моего, пребывающего во Мне. Впрочем, о том, что это случится, предсказано было пророком их (Давидом), сказавшим: Возненавидели Меня напрасно» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 595). Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Духа истины, Который от Отца исходит, (и) Он (также) будет свидетельствовать о Мне (что мир напрасно ненавидит Меня); а также и вы будете свидетельствовать (о том же), потому что вы сначала со Мною (ст. 26, 27). В этих словах Христа Спасителя о Духе Святом содержится основание для православно-христианского учения о личном свойстве Духа Святого – исхождении Его от Бога Отца. Ранее, в ст. 16 14-й гл., Христос говорил, что Он умолит Отца даровать апостолам Утешителя, Духа Истины, а теперь говорит, что Он Сам пошлет Утешителя. Различие этих выражений объясняется тем, что в одном случае Иисус Христос говорит как человек, а в другом как Бог, Единый в существе Своем с Богом Отцом.

Предвидя злобное гонение на апостолов и вообще всех христиан со стороны иудеев, Христос говорит: Изгонят вас из синагог (т. е. наложат на вас самое большое наказание, так как для иудея отлучение от синагоги равносильно лишению надежды на спасение); даже наступает время, когда всякий убивающий вас будет думать, что он тем служит Богу (три века кровавых гонений на христиан были исполнением этого пророчества). Сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились… когда придет то время, (и) вспомнили, что Я сказывал вам о том; не говорил же сего вам сначала, потому что был с вами (и вся злоба мира была направлена на Меня) (16; 2, 1, 4).

5) Предсказание о будущей победе апостолов над миром силой Духа Святого и о ближайшем испытании их веры, гл. 16, 5-33.

Слова Христовы об ожидающих апостолов, после отшествия Его к Отцу, гонениях исполнили печалью сердце их. В утешение и ободрение их Христос объясняет, что Ему необходимо пойти к Отцу, т. е. пройти путь Креста, страданий и смерти, так как только в силу искупительных заслуг Христа Спасителя возможно явление в мир Святого Духа Утешителя. А с всесильной помощью Духа Святого апостолам не страшны будут злоба и гонения мира: они победят мир, приведут его к послушанию и вере во Христа Спасителя. Изображая деятельность Духа Святого в отношении к неверующему миру, Христос говорит, что Дух Святый обличит мир о грехе и о правде и о суде (ст. 8).

Утешитель обличит мир в грехе неверия в Иисуса Христа – Мессию и Спасителя мира. И действительно, со времени сошествия Святого Духа на апостолов началась и продолжается до сего времени обличительная проповедь Церкви Христовой, пробуждающая мир от греховного сна и обвиняющая его в неверии, так что неверующие не имеют теперь извинения в грехе своем. Утешитель Дух Святый обличит мир о правде Христа. Неверующий мир отверг Христа Спасителя, не признавая Его Божественного достоинства, особенно когда Он предан был позорной смерти через распятие на Кресте. Но Его славное Воскресение из мертвых, Вознесение на Небеса и сидение одесную Бога Отца и могущественные и победоносные проявления после того Духа Святого в мире, в историческом развитии Церкви, все больше и больше будут обличать неверие мира и убеждать, что Иисус был и есть истинный Спаситель мира, дарующий людям оправдание перед Богом. Утешитель Дух Святой обличит мир и о суде, в котором грех мира найдет свой конец, а правда Христова – свою победу. Этот суд начался с отшествием Христа к Отцу и продолжается до конца мира. В этом суде Дух Святой убедит (обличит) мир, показав, что царство сатаны разрушено. И мир это заметит по чудесному распространению Царства Христова на земле и по силе нравственно-преобразующего воздействия учения Христова на человечество. Царство сатаны есть царство лжи, обмана и греха. С распространением Христианства это царство постепенно будет ослабевать в непосильной борьбе со всесильным проявлением Благодати Божией (см. Сб. Барсова, т. 2, 403–404).

Сказав апостолам о предстоящей им победе над миром силой Духа Святого, Христос заметил, что многое еще Он имеет сказать им, но они теперь не могут понять, а когда придет Утешитель, Дух Истины, то откроет им все и наставит их на всякую истину, разъясняя им учение Христово (ст. 12–15). И желая еще более ободрить и порадовать апостолов, Христос говорит им о скором свидании с ними и после предстоящей Ему крестной смерти. Вскоре вы не увидите Меня (в дни смерти крестной), и опять вскоре увидите Меня (после воскресения из мертвых), ибо Я иду к Отцу (так путь креста есть вместе с тем и путь Божественной славы) (ст. 16).

Но апостолы, несмотря на неоднократные разъяснения Христа о характере, смысле и значении Его отшествия к Отцу, не понимали этих слов Спасителя, и хотели высказать Христу свое недоумение, свидетельствуя тем самым, как трудно было даже им усвоить тайну спасения людей крестной смертью Единородного Сына Божия.

Тогда Господь Иисус Христос, не дожидаясь их вопроса, подробнее разъясняет им Свои слова о смерти и воскресении.

Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет. Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять (после воскресения), и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (ст. 20–22). Далее Христос указал, что с Его Воскресением и победой над смертью верующие будут близки Богу, так как уничтожено будет средостение (преграда) греха, отделявшая людей от Бога; тогда верующие поймут тайну неизреченной любви к ним Бога, тогда не будет нужды говорить им о тайне спасения людей в притчах, как теперь; тогда они дерзновенно будут обращаться к Богу Отцу в молитвах, и молитвы их будут услышаны. В тот день будете просить во имя Мое, и не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас, ибо Сам Отец любит вас, потому что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу (ст. 26–28).

Апостолы веровали во Христа как Сына Божия, и только непонятная для них необходимость крестной смерти, при наличии Божественного могущества, смущала их и колебала их веру. Теперь, когда Христос Своим ответом на тайные размышления апостолов проявил Свое Божественное всеведение и решительно и ясно сказал им о Своем Божественном достоинстве, Свет веры опять ярко возгорелся в их сердцах, исполненных любовью к Нему, и они воскликнули: Веруем, что Ты от Бога исшел (ст. 29–30).

Но эта вера апостолов покоилась лишь на чувстве, не имея твердой почвы в ясном понимании смысла предстоящих событий. Чтобы предостеречь апостолов от опасной самоуверенности, легко переходящей в разочарование и отчаяние, Христос указывает им на слабость их веры и на силу предстоящих испытаний их веры; только после победы над этими испытаниями окрепнет их вера; только тогда, одаренные Духом Святым, они выступят на борьбу с греховным миром и победят мир. Теперь веруете? Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною. Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (ст. 31–33).

Так закончил Христос Свою задушевную прощальную беседу с апостолами.

17 гл. В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

По совершении первосвященнической молитвы Господь Иисус Христос перешел с апостолами поток Кедрон и вступил в сад Гефсиманский, называвшийся так от расположенного тут же селения – Гефсимания. Христос любил это уединенное место и часто уходил сюда из Иерусалима для отдыха и молитвы. И теперь, перед тем как быть взятым воинами и слугами архиерейскими, Христос Спаситель обращается с молитвой к Богу Отцу. Так как эта молитва изложена у первых трех евангелистов, Иоанн Богослов не упоминает о ней и прямо переходит к повествованию о взятии Христа воинами. Для связи событий мы изложим молитву Христа в саду Гефсиманском, согласно первым трем евангелистам (Мф. 26, 36–46; Мк. 14, 32–42; Лк. 22, 39–46).

Придя в сад Гефсиманский, Христос оставил восемь апостолов у входа в сад, а с тремя апостолами – Петром, Иаковом и Иоанном – удалился в глубь сада на расстояние, на какое можно бросить камень (Лк. 22, 41). В предведении предстоящих страданий Христос начал скорбеть и тосковать и сказал бывшим при Нем апостолам: Душа Моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26, 37–38). И, отойдя немного, пал на лице Свое (преклонил колена, – Лк. 22, 41), молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39); не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22, 42).

В Евангельском повествовании о достопамятной ночи перед страданиями Христовыми обращает на себя внимание то различие, с каким изображают евангелисты душевное настроение Христа Спасителя.

По свидетельству св. Иоанна Богослова, Христос спокойно, с радостным чувством исполненного долга идет навстречу страданиям и смерти, так как это отшествие к Отцу есть, вместе с тем, и начало Его Божественного прославления. Этим чувством проникнута первосвященническая молитва Спасителя (гл. 17). По словам же первых трех евангелистов, Христос, по прибытии в сад Гефсиманский, начал смертельно скорбеть и тосковать, и этим скорбным чувством действительно проникнута Гефсиманская молитва Христа Спасителя.

Указанное различие в повествовании евангелистов объясняется тем, что они описывают два различных состояния духа, которые действительно переживал Христос в ночь перед страданиями.

Смерть Господа Иисуса Христа, как победа над исконным врагом рода человеческого – диаволом, была источником спасения людей. Но вместе с тем смерть Богочеловека Христа была и праведным воздаянием за грехи всего мира, начиная с первородного греха Адамова. Невинный и святейший из всех людей, Богочеловек Иисус добровольно принимает на Себя удары праведного гнева Божия, так как Он взял на Себя грехи всего мира (Ин. 1, 29). В таком положении высшего драматизма, никогда уже больше в мире не имевшего места, душу Христа Спасителя, конечно, волновали чувства, различные до противоположности. Как Искупитель мира, дарующий Своей смертью спасение и блаженство роду человеческому, Он радуется, что приближается час Его страданий и смерти, и восторженно в первосвященнической молитве благодарит Отца за то, что помог Ему совершить принятое Им на Себя дело спасения людей. Но, как взявший на Себя грехи мира, Спаситель наш изнемогает под тяжестью этих грехов. Вся сила мировой скорби, порожденной грехом, вонзается острым жалом своим в святейшее сердце Христа Спасителя. «Вместо сладостных ощущений действия любви Отчей, сердце Его было растерзано стрелами мщения праведного Судии. Он долженствовал испить до последней капли всю чашу гнева Божия за грехи всех людей» (Филарет, митр. Киевский). «Чаша, которую подает Ему Отец Его, есть чаша всех беззаконий, нами содеянных, и всех казней, нам уготованных, которая потопила бы весь мир, если бы Он один не восприял, не удержал, не осушил ее… Все потоки беззаконий сливались для Иисуса в единую чашу скорби и страдания; весь ад устремился на сию небесную душу; и дивно ли, что она была прискорбна даже до смерти?» (Филарет, митр. Московский).

Трижды возносил Господь Иисус Христос молитву Свою к Богу Отцу. «Чем более усиливалось внутреннее смятение духа, тем прилежнее молился Господь; и был Он в борении, – повествует евангелист (Лука), и был пот Его, как капли крови, падающие на землю…» «Но кто же, Господи, не нанося Тебе ран, так изранил Тебя, что Ты весь обливаешься кровью?» – вопрошает святитель Димитрий, и сам же отвечает: «Это любовь, любовь крепкая, как смерть, к роду человеческому… Два чувства боролись в это время в святейшей душе Богочеловека, Спасителя нашего – это страх и любовь. Страх предстоящих ужасных мучений за грехи всего мира понуждает Его взывать Отцу Небесному: Отче! да мимо идет чаша сия! А любовь жаждет этой чаши страданий, простирает к ней руку свою и говорит: Отче Мой!., буди воля Твоя! Силен страх, крепка любовь, и вот эти-то два чувства борются в Нем и обливают Его кровью».

В душевной скорби Иисус Христос прекращает молитву и идет к трем возлюбленным ученикам, дабы утешить Себя их присутствием и молитвой, но находит их спящими от печали. Скорбные чувства, хотя и неясное, все же томительное ожидание близкой разлуки, о которой так недавно говорил им Сам Господь, усталость после трудов целого дня – все это ослабило их телесные силы до того, что они были вовсе не способны теперь к молитве… Ты спишь, Симон! – сказал Господь апостолу Петру, за час перед тем обещавшему душу положить за Учителя. – Так ли не мог ты и одного часа поддеть со Мною? Бдите и молитесь, – обратился Он к пробудившимся другим двум ученикам, – бдите и молитесь, чтобы не впасть вам в искушение. Дух бодр, но плоть немощна! Уже сам голос Спасителя показывал, что эти слова изливаются из растерзанного печалью сердца! Он отошел от них и опять стал молиться, предавая Себя всецело в волю Отца Небесного.

Вторично приходит Христос к апостолам и опять находит их спящими. Господу не хотелось тревожить их сна: ведь сколько завтра предстояло им испытать горьких сердечных тревог, так пусть хоть теперь немного забудутся, немного отдохнут, если уже не могут молиться с Ним. И снова Он оставляет их, и снова повергается на землю, и еще прилежнее молится Он, обливаясь потом кровавым.

Этот подвиг молитвы, эта внутренняя душевная тоска, какую испытывал Господь наш в саду Гефсиманском, это томление духа до того ослабили телесные Его силы, что Его состояние равнялось мучению человека, борющегося со смертью… Нужно было укрепить изнемогшую природу человеческую для предстоящих новых страданий, и вот наконец является Ангел Небесный и укрепляет Его» (Троиц, лист. 1882 г. № 113).

Молитва и явление Ангела укрепили душевные и телесные силы Христа, и Он, готовый испить Чашу страданий, приходит в третий раз (к апостолам) и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот приблизился предающий Меня. И тотчас, как еще говорил, приходит Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин (Мк. 14, 41–43).

§ 19. Четвертая часть Евангелия Иоанна Богослова – страдания, смерть и воскресение Господа Иисуса Христа и явление Его ученикам (18–21 гл.)

18–21 гл. События последнего дня (пятницы) в земной жизни Господа Иисуса Христа, начиная с взятия Его воинами в ночь с четверга на пятницу и кончая погребением, евангелист Иоанн Богослов описывает в 18 и 19 главах. В своем повествовании об этих скорбных событиях евангелист Иоанн дополняет сказания первых трех евангелистов подробностями, еще более подчеркивающими общее евангельское свидетельство о Божественном достоинстве Христа Спасителя и неизреченной любви Его к людям. Эти свойства Богочеловеческой личности Христа Спасителя не ослабели в своем проявлении и в день скорби и страданий, и у посторонних лиц (воины, слуги) вызывали трепет и ужас, у врагов (первосвященники, фарисеи) – бессильную злобу, а у любящих и преданных апостолов и учеников, а также у верующих всех времен – чувство сердечного умиления и благоговения перед Божественным Страдальцем.

Отряду архиерейских слуг и римских воинов, посланному Синедрионом ночью в сад Гефсиманский, не было сообщено, кого именно должны они арестовать там. Делалось это из предосторожности, чтобы не узнал народ о замысле Синедриона взять Иисуса и не выступил на защиту Его; к тому же Синедрион не уверен был и в слугах своих, которые один раз уже отказались взять Иисуса (Ин. 7, 45–46).

Может быть, в силу последнего соображения и сам отряд, посланный в сад Гефсиманский, был составлен не из одних только слуг архиерейских, но и из римских воинов, конечно более дисциплинированных и далеких от религиозных интересов иудейского народа. Отряду было приказано схватить того, кого поцелует Иуда. Поцелуй был обычным приветствием, и Иуда, очевидно, под маской приветливой встречи со Христом хотел скрыть от Него и от апостолов свое предательство и непосредственное участие в замысле архиерейских слуг и воинов. Но Сердцеведец Господь показал Иуде, что его хитрость напрасна. Иуда! Целованием ли предаешь Сына Человеческого? – сказал Христос в ответ на коварное приветствие.

Отряду слуг и воинов было внушено, что им придется действовать с хитростью и осторожно, так как возможно сопротивление со стороны приверженцев намеченной жертвы. Темнота ночи, таинственность, с какой было обставлено взятие Христа, и тревожная мысль об опасности предприятия, конечно, настроили стражников весьма враждебно, и можно было ожидать с их стороны решительных и крайних действий. Но, по свидетельству Иоанна Богослова, это враждебное настроение вооруженной толпы было побеждено Божественным достоинством и внутренней духовной силой добровольно идущего на смерть Спасителя мира.

При приближении вооруженной толпы, освещавшей путь фонарями и светильниками, Христос, зная все, что с Ним будет, вышел навстречу толпе и спросил: Кого ищете? В толпе для общего руководства и наблюдения за отрядом слуг и воинов были и первосвященники, и начальники храма, и старейшины. Они, сделав вид, что не узнали Христа, отвечали: Иисуса Назорея. Тогда Иисус, обращаясь к толпе, сказал: Это Я. Слова эти произвели необычайное действие. Вооруженная и враждебно настроенная толпа в испуге отступила назад и пала на землю. Снова Христос спрашивает: Кого ищете? и, получив ответ: Иисуса Назорея, – говорит: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут (18, 7–8). Предавая Себя в руки врагов, Спаситель любовно оберегает от опасности апостолов и просит врагов Своих, очевидно намеревавшихся схватить и апостолов, оставить их в покое. Отмечая эту любовную заботу Христа об апостолах, евангелист Иоанн говорит: Да сбудется слово, реченное Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого (ст. 9). Апостолы, видя нерешительность и испуг стражи, хотели спасти своего Учителя и взяться за мечи. И прежде чем Христос успел предостеречь их от этого, апостол Петр ударил мечом первосвященнического раба Малха и отсек ему ухо. Тогда Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (Ин. 18, 11). Все, взявшие меч, мечом

погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26, 52–53). Первосвященникам же, и начальникам храма, и старейшинам, собравшимся против Него, сказал Иисус: Как будто на разбойника вы вышли с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы (Лк. 22, 52–53).

Тем временем стража оправилась от испуга, взяла Иисуса, связала Его и повела в Иерусалим. Апостолы в страхе разбежались, и исполнилось пророчество: Поражу пастыря, и разбегутся овцы Его. По свидетельству евангелиста Марка, один юноша (а по преданию, сам евангелист Марк), завернувшись в покрывало, следовал за воинами; когда те погнались за ним и схватили его, он вырвался из их рук и убежал, оставив в их руках только покрывало. И еще два ученика, Петр и Иоанн, несмотря на боязнь за свою участь, не решились далеко уйти от своего Учителя и следовали за Ним в некотором отдалении.

Сначала Христа повели к первосвященнику Анне, как об этом говорит евангелист Иоанн, а потом уже к Каиафе. Анна был тестем Каиафы и жил на покое, не принимая непосредственного участия в управлении. Но, из почтения, в делах серьезной важности к нему обращались к первому. Первосвященники Анна и Каиафа жили в общем дворе, называвшемся первосвященническим и примыкавшем ко двору Храма. Сюда, следом за Иисусом Христом, прошли и апостолы Петр и Иоанн, благодаря знакомству последнего с первосвященником Анной.

С чувством злорадства первосвященник Анна стал задавать Иисусу вопросы, подсказанные праздным любопытством, о Его учении и учениках. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? Спроси слышавших, что Я говорил им; вот они знают, что Я говорил. Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (Ин. 18, 20–23). Этот кроткий, полный сверхчеловеческого достоинства и величия, ответ Христа не мог не пристыдить ни злорадствовавшего первосвященника, ни в меру угодливого служителя. На этом кончился допрос Христа у первосвященника Анны.

Привели Христа в дом Каиафы. Здесь начался формальный суд над Иисусом Христом при наличии всех членов Синедриона и свидетелей обвинения. Но так как судьи Христа руководствовались не требованиями закона, при всей суровости справедливого в отношении обвиняемого, а пристрастным чувством злобы, то суд над Христом был произведен Каиафой с грубым нарушением закона и справедливости.

По закону суд должен был производиться в здании Синедриона, а не в частной квартире, и днем, а не ночью; кроме того, полагалось два заседания с промежутками между первым и вторым в три дня, чтобы облегчить подсудимому защиту. Эти требования закона были нарушены в отношении Христа Спасителя. Первое заседание Синедриона происходило ночью, в доме Каиафы, а второе заседание было, хотя в помещении Синедриона, но не через три дня, а через три часа после первого. С нарушением прямого требования закона, во время перерыва между двумя заседаниями Синедриона, слуги первосвященников, конечно, не без ведома последних, подвергли Христа побоям, издевательствам и насмешкам (Лк. 22, 63–65).

Весь суд над Христом производился в Синедрионе лишь для формы, чтобы придать хоть с внешней стороны видимость закона ранее состоявшемуся соглашению начальников народа иудейского предать смерти Спасителя. Члены Синедриона испытывали крайнее затруднение, так как за Христом не было ни малейшего проступка, за который они могли бы ухватиться для обвинения Его. За неимением действительных свидетелей обвинения, были приглашены лжесвидетели. Но и те не могли сказать ничего, кроме удостоверения, что слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный (Мк. 14, 58). При всем пристрастии судей, такого обвинения было недостаточно для соблюдения даже формы закона в предании Христа смерти.

А Христос молчал и тем еще более подчеркивал бессилие судей в их злобном замысле. Тогда Каиафа решил вызвать Христа на ответ, в смысле которого он наперед был уверен и усматривал в нем достаточный повод для обвинения Христа на смерть. С клятвой (заклинаю Тебя Богом живым) первосвященник спросил Иисуса: Ты ли Христос, Сын Божий? И в первом, и во втором заседании Синедриона был предложен Христу этот вопрос. И оба раза Христос ответил утвердительно. Тогда первосвященник, обрадованный в душе таким ответом Христа, но лицемерно скрывая свое злорадство, в притворном негодовании разодрал на себе одежды и, обращаясь к членам Синедриона, сказал: Он богохульствует! На что еще нам свидетелей? Вот теперь вы слышали богохульство Его; как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти (Мф. 26, 65–66), какое еще нужно нам свидетельство? Ибо мы сами слышали из уст Его (Лк. 22, 71).

Во время допроса Иисуса Христа у первосвященника Анны и беззаконного суда в доме Каиафы исполнилось пророчество Спасителя об отречении от Него апостола Петра. Движимый любовью ко Христу, апостол Петр всю ночь пробыл среди архиерейских слуг, чтобы, прислушиваясь к их разговору, следить за дальнейшей судьбой Учителя. На высказанное слугами подозрение, что и он один из учеников «Иисуса Галилеянина», Петр начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека (Мф. 26, 74). Третье отречение его совпало с тем временем, когда Христа, после первого заседания Синедриона, вывели во двор на издевательство грубой толпе архиерейских слуг. Выходя во двор, Христос встретился взглядом с апостолом Петром, напряженно следившим за Ним. В это же время пропел петух уже во второй раз в эту ночь. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от

Меня (Мк. 14, 72). Обливаясь горькими слезами раскаяния, ушел Петр со двора первосвященнического. По свидетельству св. Климента, ученика апостола Петра, Петр во всю последующую жизнь не мог забыть отречения своего от Господа и был всегда с воспаленными глазами, так как каждую ночь, как только раздавалось пение петухов, он вставал на молитву и со слезами каялся и просил прощения своего греха.

Совершенно иначе отнесся к своему проступку Иуда. Когда он узнал об осуждении Христа на смерть, совесть заговорила в нем, и он сознал, что «предал кровь неповинную», и возвратил первосвященникам тридцать сребреников, полученных за предательство. Но вместе с тем он не нашел в черствой душе своей благотворных чувств искреннего раскаяния и не обратился к Богу с молитвой о прощении; он впал в мрачное отчаяние и, под влиянием страшных угрызений совести, удавился, повесившись на дереве.

Осужденный на смерть Синедрионом, Христос должен был предстать еще на суд Пилата, римского правителя Иудеи, так как Синедрион не имел права приводить в исполнение своих смертных приговоров без утверждения правителя.

Римские правители Иудеи, хотя и имели свой дворец в Иерусалиме, обычно жили в Кесарии, где стоял римский гарнизон. Но перед праздником Пасхи правитель приезжал в Иерусалим. Здесь, во дворце, было особое помещение, называемое Преторией, где производился суд, а перед дворцом была площадка, устланная разноцветными каменными плитами и потому называвшаяся по-гречески Лифостротон, а по-еврейски – Гаввафа. На лифостротоне так же, как и в претории, стояло судейское кресло, так как иудеи избегали входить в дома язычников, чтобы не оскверниться. И в этот раз, когда члены Синедриона привели связанного Иисуса на суд к Пилату, они не вошли в преторию, потому что осквернение в этот день лишило бы их права вкушать вечером пасху.

Пилат вышел из претории на лифостротон, и здесь под открытым небом начался суд над Иисусом. Члены Синедриона весьма неохотно и только в силу необходимости обращались к Пилату, оспаривая его право разбирать по существу дела, ими уже решенные. Поэтому, когда Пилат спросил их, в чем они обвиняют «Человека Сего», они обиженно ответили: Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе. В нежелании членов Синедриона посвятить римского правителя в подробности обвинения Иисуса Пилат усмотрел умаление своей власти и достоинства и хотел отклонить от себя решение этого дела. Возьмите Его (Иисуса) вы, и по закону вашему судите Его, – сказал он. Желание во что бы то ни стало предать Христа смерти принудило членов Синедриона выступить обвинителями Иисуса перед Пилатом и таким образом признать право последнего на решение дела по существу. Говоря об этом, евангелист Иоанн замечает: Да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какой смертью Он умрет (18, 32). Христос предсказывал, что Он будет предан в руки язычников и будет распят. Это пророчество и исполняется передачей Иисуса на суд языческой римской власти, осуждавшей, в случае смертного приговора, всех, не имевших звания римского гражданина, к распятию на кресте.

В Синедрионе Христос был осужден на смерть за богохульство, за то, что называл Себя Сыном Божиим. Это обвинение для Пилата было бы недостаточным для осуждения Христа на смерть, и скорее всего Пилат, ввиду религиозного характера обвинения, уклонился бы от разбора дела. Это соображение заставило членов Синедриона изменить обвинение Христа. Непримиримые противники власти римского кесаря, мечтавшие все время поднять народное восстание для свержения римского владычества, они теперь выступают перед Пилатом ревностными защитниками власти кесаря. Они обвиняют Христа в том, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем (Лк. 23, 2).

Для Пилата было очевидно лицемерие Синедриона и ложность обвинения, но, как представитель власти кесаря, он должен был войти в расследование официально выставленного обвинения. Чтобы допросить Иисуса наедине, Пилат велел Ему пройти в преторию и спросил: Ты Царь Иудейский? Так как Пилату чуждо было представление о духовной власти Царя-Христа и, задавая Христу вопрос, он со словом «царь» соединял обычное понятие о верховной государственной власти, то Христос, признавая Себя Царем, разъясняет ему: Царство Мое не от мира сего… Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего (Ин. 18, 36–37). Пилат увидел, что перед ним стоит религиозный учитель или, как тогда называли проповедников истины, философ, совершенно неопасный для государственного могущества Рима. Совершенно не интересуясь содержанием проповеди Христа, Пилат сказал Ему: Что есть истина? В этих словах Пилата выразилось то религиозное неверие, разочарование в истине, в смысле руководства в жизни, какое было характерной чертой в настроении язычества, особенно высших слоев общества, в век пришествия на землю Христа Спасителя.

Выйдя из претории к членам Синедриона, Пилат объявил, что не находит никакой вины в Этом Человеке. Много и других обвинений возводили первосвященники на Иисуса (Мк. 15, 3). Иисус не оправдывался, так как ложность обвинений была очевидна, и Пилат снова объявил о Его невиновности. Тогда Синедрион сделал попытку перенести дело Иисуса на суд Ирода, царя Галилейского: настаивая на обвинении Иисуса, они сказали: Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места (Лк. 23, 5). Желание Синедриона совпало с желанием и самого Пилата – устраниться от решения дела Иисуса, и Пилат отправил Христа к Ироду, который, по случаю праздника Пасхи, был в это время в Иерусалиме. Ирод давно хотел видеть Иисуса, о Котором он много слышал и, под влиянием угрызений совести за убийство Иоанна Крестителя, склонен был думать, что Иисус не кто иной, как воскресший Иоанн Креститель. Неверующий, но при этой крайне суеверный, Ирод надеялся быть очевидцем какого-либо чуда со стороны Иисуса. Но его ожидания не оправдались. Христос молча стоял перед Иродом, не отвечая ни на его вопросы, ни на обвинения членов Синедриона. Находя обвинения, выставленные Синедрионом против Иисуса, несерьезными, недовольный в то же время упорным молчанием Иисуса и разочарованный в надежде увидеть чудо, Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк. 23, 11). По римскому обычаю, длинную светлую одежду надевали лица, заявлявшие о своем желании занять какую-нибудь выборную должность по общественному управлению; от слова candidus – белый, они назывались кандидатами. Одеянием Иисуса в светлую одежду Ирод хотел выразить насмешку над Ним, как выставившим кандидатуру на царский трон. Но так как и кандидаты на общественные должности одевались в светлые одежды в знак нравственной чистоты и незапятнанности своей совести, то светлая одежда, надетая на Христа, как нельзя полнее соответствовала действительной нравственной чистоте ее Носителя. Как Каиафа невольно свидетельствовал об искупительном значении смерти Христа, так Ирод засвидетельствовал о совершенной нравственной чистоте Спасителя.

Возвращением Иисуса на суд к Пилату Ирод ответил любезностью на любезность Пилата, приславшего к нему Иисуса, и с того времени враждовавшие раньше правители стали друзьями.

Мнение Ирода еще более утвердило Пилата в убеждении в невиновности Христа. Но когда он заявил об этом Синедриону, последний снова начал требовать смерти Христа. Слабовольный Пилат не нашел в себе решимости прямо отказать

Синедриону в его незаконном требовании. Он стал искать выхода, который удовлетворил бы несколько и Синедрион, и спас бы жизнь Христу. Пилат хотел воспользоваться обычаем отпускать перед праздником Пасхи одного из узников, по выбору народа. В это время содержался под стражей очень видный государственный преступник – Варавва, обвиненный за многие убийства и возмущение народа против римского владычества на смертную казнь. Когда Пилат предложил отпустить Иисуса, члены Синедриона, а под их влиянием и собравшийся к этому времени народ, стали кричать: Не Его, но Бараеву (Ин. 18, 40). Пилат, надеясь вызвать в народе сочувствие к Иисусу, приказал бичевать Его, чтобы потом окровавленного вывести к народу и предложить отпустить Его. И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: радуйся, Царь Иудейский! И били Его по ланитам (19, 2–3).

Во время зверского бичевания Христа воинами Пилат получил от жены своей просьбу пощадить Праведника Иисуса, о Котором она видела этой ночью страшный сон и много за Него выстрадала, очевидно из сочувствия к Нему. Это обстоятельство еще более укрепило Пилата в намерении освободить Иисуса. Но этим же временем воспользовались и члены Синедриона, чтобы настроить народную толпу настойчиво требовать освобождения Вараввы, которого они, наверное, изображали народным героем, ратующим за освобождение родного народа от римского владычества. Поэтому, когда Пилат вывел к народу Иисуса, истерзанного и окровавленного, в терновом венце и в багрянице, и, указывая на Него, сказал Се, Человек! – в ответ послышались крики: Распни, распни Его. Этими двумя выразительными словами: «Се Человек» Пилат как бы так говорил: «Посмотрите на этого измученного в угоду вам Человека! Посмотрите на этого Праведника, ни в чем неповинного! Как Он страдает и как кротко смотрит на вас, жаждущих Его смерти! Неужели для вас и этого мало? Неужели только смерть Его насытит вашу ненависть к Нему? Не забывайте того, что и Он – Человек! И если в вас есть хоть капля человечности, то вы должны пожалеть Его, а не домогаться Его смерти» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 636). Проявление сильной злобы и жажды крови со стороны народа, постоянно кичившегося перед язычниками своей праведностью и близостью к Богу, возмутило Пилата и вызвало в нем решимость прекратить этот постыдный суд над Праведником. Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины, – возбужденно заявил Пилат.

Напуганные решением Пилата прекратить суд над Иисусом, члены Синедриона еще настойчивее стали требовать смертного приговора Иисуса, ссылаясь на свой религиозный закон. Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим (19, 7). Услышав новое обвинение Иисуса, Пилат, по словам евангелиста Иоанна (ст. 8), еще «более убоялся». Пилат, как и многие образованные язычники того времени, изверившийся в своих идолах, не отвергал существования Истинного Бога и был полон суеверного страха перед Неведомым Богом. Утверждение Синедриона, что Иисус называет Себя Сыном Божиим, по связи с мыслью о необычайном ночном видении жены, произвело сильное впечатление на Пилата и вызвало в нем чувство страха Небесной кары за осуждение Иисуса. Он снова пригласил Иисуса в преторию и спросил Его: «Откуда Ты?», т. е. правда ли, что Ты Божественной природы, Сын Божий? Христос сначала молчал, потому что Пилат, по своему религиозно-нравственному развитию, не мог усвоить требующей сильной веры истины о Божественном достоинстве Христа, отдающего Себя на такое поругание. Но когда Пилат заносчиво и высокомерно сказал: Мне ли не отвечаешь? Не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? (19, 9-10), – Христос спокойно, в величавом сознании Своего Божественного достоинства, разъяснил Пилату: Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше, т. е. если бы Бог не допустил тебе проявить твою власть. Но и Божие попущение не снимает с человека ответственности за его дела, так как попущением Божиим не ослабляется нравственное чувство и свобода воли человека. Посему, – закончил Христос, – более греха на том, кто предал Меня тебе (19, 11). Следовательно, доля ответственности падает и на Пилата за его нерешительность действовать по совести и закону и чрезмерную заботу о своем благополучии. Решительным отказом Синедриону он боялся навлечь на себя обвинение перед кесарем в попустительстве врагам государственного могущества Рима.

После объяснения с Христом Пилат, по выражению евангелиста Иоанна, искал (случая) отпустить Его (ст. 12).

Но члены Синедриона нерешительности и двойственности Пилата противопоставили свою злобную решимость и настойчивость и, конечно, оказались победителями. На предложение Пилата отпустить Иисуса они кричали: Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю (ст. 12). Это беззастенчиво наглое лицемерие непримиримых врагов кесаря испугало Пилата, но вместе с тем и возмутило его нравственное чувство. Он не мог удержаться, чтобы не сказать иудеям, указывая на Иисуса: Се, Царь ваш! и, когда те кричали: Возьми, возьми, распни Его, воскликнул: Царя ли вашего распну? Вы только и мечтаете, как бы так говорил Пилат, иметь своего царя и отложиться от Рима, а теперь изменяете себе самим, требуя смерти иудею, провозглашающему себя царем вашим и противником кесаря. Не смущаясь ничем, первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря (ст. 14, 15). Этими словами первосвященники «произнесли над народом еврейским вечный приговор: никогда не иметь иного царя, кроме кесаря, т. е. вечно быть в изгнании, всегда подчиняться царям тех народов, среди которых евреям придется проживать, и вечно повторять: “Нет у нас царя, кроме кесаря!”» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 640).

Пилат, побежденный настойчивостью, злобой и наглостью членов Синедриона и видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы! (Мф. 27, 24). Кровь Его на нас и на детях наших (ст. 25), – неистово кричал народ, заразившийся чувством злобы своих руководителей. И Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили, а Иисуса предал в их волю (Лк. 23, 24–25). Омыл Пилат перед народом руки, но это формальное оправдание участия в беззаконном суде не избавило его от укоров совести. И совесть стала мучить его еще сильнее, когда он узнал, что император Тиверий намеревался даже включить Иисуса Христа в число римских богов и, только ввиду протеста сената, ограничился распоряжением не преследовать учеников Христовых.

Вскоре после суда над Иисусом Христом Пилат, по жалобе на него самарян, за жестокость и различные преступления по службе был отрешен от должности и сослан в Галлию, где и окончил жизнь самоубийством.

После утверждения Пилатом смертного приговора, назначенные для совершения казни воины повели Христа на Голгофу, или лобное, а по-гречески, краниево место. Так назывался небольшой холм за городской стеной, где обычно совершались казни. Так называлось место казни или по форме очертаний холма, напоминавшего собой лобную часть черепа человеческого, или потому, что здесь же закапывались тела казненных, и часто кости и черепа выглядывали из земли. По древнеиудейскому преданию, подтверждаемому и св. отцами, на Голгофе погребен был праотец рода человеческого – Адам. На этом предании основан древнехристианский обычай: на иконах Распятия Христова изображать у ног Спасителя главу (череп) Адама с двумя крестообразно положенными костями, причем капли крови Божественного Страдальца падают на главу Адама и смывают прародительский грех, тяготевший над всем человечеством.

Время окончательного приговора Пилата над Иисусом Христом евангелист Иоанн определяет шестым часом, а первые три евангелиста говорят, что уже после распятия Христова была тьма по всей земле от шестого часа до девятого. Это кажущееся противоречие легко устраняется, если мы примем во внимание, что первые три евангелиста определяют время по еврейскому исчислению, отстающему от нашего на шесть часов, а евангелист Иоанн – по исчислению римскому, совпадающему с нашим.

Таким образом, применяясь к нашему исчислению времени дня, нужно признать, что смертный приговор произнесен был Пилатом в 6 часов утра, и тогда же началось скорбное шествие Христа на Голгофу; а упоминаемая евангелистами тьма по всей земле началась с 12 часов и продолжалась до 2 часов пополудни.

Путь на Голгофу шел в гору, усеянную мелкими камнями и гравием, и поэтому подъем был затруднителен. Христос изнемогал и падал под тяжестью Креста, который, по обычаю того времени, Он нес на Себе, на плечах. А совершители казни торопились закончить ее до вечера, так как начинался великий праздник Пасхи. В это время с поля возвращался в город некто Симон, уроженец Киринейский. Воины заставили его донести Крест Христов до места казни. Многие женщины, бывшие в толпе народа, сопровождавшего Христа на казнь, громко рыдали. Но Христос терпеливо переносил страдания и скорбел об ожесточении народа и о той ужасной участи, какая ожидает этот преступный народ. Не плачьте обо Мне, – говорил Он женщинам, – но плачьте о себе и о детях ваших!.. Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк. 23, 27–28, 31).

На Голгофе Христа распяли вместе с другими разбойниками. И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен (Ис. 53, 12), – замечает евангелист Марк (15, 28).

Добровольно принявший крестные страдания, Господь Иисус Христос отказался выпить перед пригвождением ко Кресту особый напиток из вина и смирны, обычно дававшийся распинаемым для притупления сознания и болевой чувствительности. При ясном сознании совершающегося злодеяния, испытывая острое чувство боли, когда гвозди пронизывали руки и ноги и кровь лилась из ран на землю, распинаемый Христос не издал ни единого звука стона или жалобы. Он только молился к Богу Отцу за виновников Своих страданий: Отче! Прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34).

На верху Креста Спасителя Пилат распорядился прибить дощечку с надписью на еврейском, греческом и латинском языках: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Прибивкой этой надписи Пилат зло издевался над иудеями, так как съехавшиеся в Иерусалим на праздник Пасхи иудеи и иноплеменники из отдаленных местностей, читая эту надпись, недоумевали, как Иерусалимские иудеи могли поступить так со своим царем. Члены Синедриона поняли насмешку Пилата и просили его заменить эту надпись другой, из которой бы видно было, что распят самозванный царь. Пилат, уступивший домогательству Синедриона в серьезном деле, теперь оставался неумолимым и надменно отвечал: Что я написал, то написал (Ин. 19, 22).

Совершив распятие, воины принялись за дележку одежды распятых. В распятии Христа принимали участие четверо воинов. Они разодрали на четыре части верхнюю одежду Христа, а нижнюю – хитон – пожалели рвать на части, так как она была без швов, сотканная целиком, и бросили о ней жребий, кому достанется. Отмечая это обстоятельство, евангелист Иоанн говорит: Да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий (Пс. 21, 19) (19, 24).

Враги Христа не оставили Его в покое и на Кресте. Члены Синедриона злобно издевались над Ним, указывая на Его беспомощность и вызывали Его совершить чудо для Своего спасения и крестных страданий. По примеру членов Синедриона злословили Христа и воины, случайно проходившие мимо Голгофы. И даже один из распятых вместе с Христом разбойников заразился общим глумлением над Христом, и только другой, «благоразумный», разбойник удерживал его. Он проникся верой в Божественного Страдальца и выразил эту веру в молитвенном обращении ко Христу: Помяни меня, Господи, когда приидешъ в Царствие Твое, – и был порадован милостивым ответом Христа: Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю! (Лк. 23, 42–43).

Окруженный злорадствующими врагами, Христос не видел перед Собой никого из близких и расположенных к Нему лиц, сочувствие которых хоть несколько облегчило бы Его страдания. И только когда враги насытили злобу свою и стали расходиться от Креста, а воины уселись невдалеке, чтобы стеречь распятых, ко Кресту Христову подошли Пресвятая Дева Мария, Мария Магдалина, Мария Клеопова и апостол Иоанн Богослов. Надо думать, что они были на Голгофе с самого начала казни, но ранее не могли подойти ко Христу, стесняемые злобой врагов Христа, и скорбели, стоя вдали.

И на Кресте Господь Иисус Христос не оставил любовной, сыновней заботы о Своей Матери. В это время старец Иосиф Обручник уже умер, а остальные родственники Богоматери, за немногим исключением, еще не веровали во Христа и не были в числе Его последователей. Чтобы не оставить Своей Матери одинокой в этом мире, Христос поручает ее заботам любимого ученика Своего Иоанна Богослова. Увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, (Иисус) говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой! Потом говорит ученику: Се, Матерь твоя! И с этого времени ученик взял Ее к себе (Ин. 19, 26–27).

Внезапно наступившее в двенадцатом (а по-еврейски, в шестом) часу дня затмение солнца окутало землю тьмой. Крестные мучения Христа все более возрастали по мере того, как силы оставляли Божественного Страдальца. Вся тяжесть искупительных страданий Его за грехи человечества выразилась в скорбном вопле Его к Богу Отцу: Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15, 34). Этот вопль не был воплем отчаяния, в нем выразилась только глубокая скорбь растерзанной души Богочеловека. Связь между Иисусом и Отцом Его неразрывна. Они суть едино. Но для того, чтобы Искупительная Жертва до дна испила чашу человеческих скорбей, непостижимая воля Божия требовала, чтобы Иисус на Голгофе не чувствовал радости единения Своего с Отцом; почему из груди Его и исторгся скорбный вопль: Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил? (из соч. Дидона «Иисус Христос»; Толк. Еванг. Гладкова, с. 652).

Было уже три часа дня. Совершители казни и особенно члены Синедриона торопились скорее покончить с казнью, чтобы вечером, когда наступит Пасха, быть свободными. Ввиду этого, первосвященники, несмотря на затаенное желание продлить страдания Христа, послали к Пилату испросить разрешения перебить голени распятым для ускорения смерти. Но пока ходили к Пилату, Христос скончался. В предсмертной агонии, изнемогая от жажды, Христос попросил пить. Воин подал Ему на трости губку, напоенную уксусом. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (зная уже, что все совершилось). И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19, 28, 30) со словами: Отче! В руки Твои предаю дух Мой! (Лк. 23, 46).

Предсмертное восклицание Спасителя Совершилось! имеет глубокий смысл, как выражение сознания совершенной Христом победы над грехом. «Совершился великий, тяжелый подвиг страданий, совершилось дело послушания, через которое Ему предстояло войти в славу Свою; совершилось предсказание в Писании словами, событиями и преобразовательными жертвами. Все совершилось.

Принесена единая и единственная жертва, невинная жизнь человеческая за грехи мира. Бог примирен. Слышишь, душа? Твои преступления оплачены, твое примирение с Богом совершилось; только веруй, надейся и люби! И получишь полноту утешения, сокрытого в слове твоего Господа: “Совершилось!”» (Сб. Барсова, т. 2, с. 490).

Искупительная смерть Господа Иисуса Христа сопровождалась многими знамениями: Завеса в храме раздраласъ надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов, по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим (Мф. 27, 51–53). Разодрание завесы храма, отделявшей Святое Святых от Святилища, означало собой уничтожение смертью Христа первородного греха, стоявшего преградой («средостением») между Богом и людьми. Воскресшие одновременно с Воскресением Господа Иисуса Христа из мертвых многие святые явились живыми свидетелями победы Христа над грехом и смертью.

Когда пришло разрешение Пилата ускорить смерть распятых, воины перебили еще живым двум разбойникам голени, а к умершему уже Спасителю не было надобности применять эту меру. Только для большего удостоверения в смерти Христа один из воинов пронзил Ему бок копьем; из раны потекла кровь, смешанная с водой (сукровица), что было несомненным показателем смерти Христовой. Свидетельствуя об этой подробности, евангелист Иоанн замечает: Сие произошло, да сбудется Писание: «Кость Его да не сокрушится» (Исх. 12, 46). Также и в другом месте Писание говорит: Воззрят на Того, Которого пронзили (Зах. 12, 10) (19, 36–37). И стало понятным требование закона Моисеева не сокрушать костей при вкушении пасхального агнца, так как агнец этот прообразовал собой Агнца Христа, закланного за грехи мира.

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.

Члены Синедриона не могли успокоиться и после смерти Христа Спасителя. Они вспомнили предсказание Спасителя о Воскресении Его в третий день по смерти, и в субботу – в первый день Пасхи, нарушая субботний покой, отправились к Пилату просить поставить стражу при гробе и запечатать сам вход в пещеру. С разрешения Пилата они поставили стражу из числа римских воинов, прикомандированных к храму Иерусалимскому для охранения порядка во время праздника, когда собиралось в Иерусалим много народа. А к камню у входа в пещеру, осмотрев предварительно ее внутренность и убедившись в отсутствии другого входа, они приложили печать.

20 и 21 главы. Рано утром в первый день недели (а по-нашему, в воскресенье) силой Своего Божества Христос воскрес из мертвых. Воины, стоявшие у пещеры, были свидетелями землетрясения и видели, как Ангел отвалил камень от гроба; в страхе упали они на лица свои. Оправившись от испуга, они побежали к членам Синедриона сообщить о случившемся. Те, встревоженные рассказом воинов и убедившись сами, что гроб пуст, вместо раскаяния в совершенном злодеянии, измыслили новый обман. Они убедили воинов, склонив их к тому подкупом и обещанием заступничества перед Пилатом, рассказывать всем, что ночью, когда они уснули, пришли ученики Христовы и украли тело Своего Учителя.

В течение 40 дней после Воскресения из мертвых Господь Иисус Христос являлся апостолам и ученикам Своим, утверждая их в вере в Себя как Божественного Искупителя и научая их Тайнам Царствия Божия и устроению Церкви Своей на земле.

О Воскресении Христа Спасителя и явлениях Его после Воскресения говорят все четыре Евангелия. Одиннадцать избранных евангельских чтений о явлениях Воскресшего Христа Спасителя, читаемых за воскресными утренями (всенощными бдениями), распределяются между евангелистами так. Из Евангелия Матфея одно чтение (28, 16–20) о явлении одиннадцати апостолам в Галилее, на горе, когда Христос дал апостолам заповедь: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Из Евангелия Марка два чтения: одно (16, 1–8) о шествии жен мироносиц ко гробу Христову и возвещении им Ангелами радостной вести о Воскресении Спасителя, а другое (16, 9-20) содержит краткое перечисление явлений Воскресшего Христа: Марии Магдалине, двум ученикам, шедшим в селение (Еммаус), одиннадцати апостолам в день Вознесения и о самом Вознесении Христа на небо. Из Евангелия Луки три чтения: одно (24, 1-12) о возвещении Ангелами женам мироносицам о Воскресении Христа; второе (24, 13–35) содержит подробное повествование о явлении Воскресшего Христа Луке и Клеопе, шедшим в Еммаус; и третье (24, 36–53) о явлении в тот же день всем апостолам и «бывшим с ними», когда Христос в удостоверение апостолов, что перед ними не привидение, давал осязать Себя, и вкушал печеную рыбу и сотовый мед, и говорил им о предстоящих проповеднических трудах после сошествия на них Духа Святого; в заключение кратко говорится о Вознесении Христа на Небо.

Из Евангелия Иоанна Богослова – остальные пять чтений, содержащиеся в 20 и 21 главах. В 20 главе евангелист Иоанн дополняет первых трех евангелистов более подробным повествованием о явлении Христа Спасителя Марии Магдалине, о шествии ко гробу Христову Петра и Иоанна, о явлении Христа сначала 10 апостолам без Фомы, а потом, в восьмой день по Воскресении, тем же апостолам, но с Фомой. А в 21 главе евангелист Иоанн повествует о явлении Христа ученикам на берегу Тивериадского озера.

Об этом явлении Христа другие евангелисты не упоминают. В повествовании евангелиста Иоанна останавливает на себе внимание троекратное обращение Христа к Петру с вопросом: Симон Ионин! Любишь ли ты Меня? и троекратное же повеление: Паси агнцев Моих и овец Моих. Троекратно данное апостолу Петру повеление пасти овец и агнцев св. отцы объясняют в смысле троекратного восстановления Петра в апостольском звании, в соответствии с его троекратным отречением от Христа.

Заканчивает Иоанн Богослов свое Евангелие утверждением, что многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить написанных книг. Из жизни и учения Господа Иисуса Христа евангелисты записали только самое существенное, что содействует укреплению нашей веры: Иисус есть Христос, Сын Божий, чтобы мы, веруя, имели жизнь во имя Его (20, 31).

КНИГА ДЕЯНИЙ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

§ 20. Краткий обзор содержания книги Деяний Святых Апостолов

Прямым продолжением Евангелий, со стороны их исторического содержания, служит книга «Деяния св. апостолов», написанная евангелистом Лукой. В 28 главах книги «Деяния св. апостолов» описывается история первоначального устроения Церкви Христовой на земле трудами св. апостолов и, главным образом, апостолов Петра и Павла.

1-я глава содержит подробное описание вознесения Господа Иисуса Христа на небо, пребывания апостолов в Иерусалиме в ожидании сошествия на них Святого Духа и избрания в число 12 апостолов Матфия на место погибшего Иуды.

2-я глава описывает сошествие Святого Духа на апостолов в пятидесятый день после Воскресения Христова и первую проповедь апостола Петра к народу, привлекшую в Церковь Христову около 3000 верующих.

3-я глава содержит проповедь апостолов Петра и Иоанна по поводу чудесного исцеления хромого, снова привлекшая в Церковь около 5000 верующих.

4-я и 5-я главы рассказывают о гонении на апостолов со стороны членов Синедриона и о внутренней жизни первой христианской общины, характерной чертой которой было постоянное молитвенное настроение и взаимная любовь членов общины, доходившая до отказа богатых христиан от права личной собственности в пользу всей общины.

6—7-я главы – избрание семи диаконов, деятельность и мученическая кончина архидиакона Стефана.

8-я глава – проповедническая деятельность диакона Филиппа.

9-я глава – обращение Савла и проповедническая деятельность апостола Петра среди палестинских иудеев.

10-я глава – обращение в Христианство язычника сотника Корнилия.

11-я глава – свидетельство апостола Петра перед Иерусалимскими христианами из иудеев о призвании Господом и язычников в Церковь Христову; распространение Христианства в Сирии.

12-я глава – гонение на христиан царя Ирода, убиение апостола Иакова Зеведеева, заключение в темницу и чудесное освобождение из нее апостола Петра.

13—14-я главы – первое миссионерское путешествие апостола Павла и Варнавы.

15-я глава – апостольский Собор в Иерусалиме.

16—18-я главы – второе миссионерское путешествие апостола Павла.

19-я глава – третье путешествие апостола Павла.

20—23-я главы – возвращение апостола Павла в Иерусалим, взятие его под стражу и суд над ним Синедриона.

24—26-я главы – пребывание апостола Павла под стражей в Кесарии у проконсулов Феликса и Феста.

27—28-я главы – подробное описание морского путешествия апостола Павла из Кесарии в Рим на суд к кесарю.

Заканчивается повествование книги «Деяния святых апостолов» заметкой, что апостол Павел прожил в Риме два года и невозбранно проповедовал учение Христово.

Из предания же церковного мы знаем, что апостол Павел, оправданный на суде кесаря, после двухлетнего пребывания в Риме, возвратился в Иерусалим, совершив таким образом 4-е миссионерское путешествие. А во время гонения на христиан при императоре Нероне Павел снова прибыл в Рим, и здесь в 67 году 29 июня скончался вместе с апостолом Петром мученической кончиной. Апостол Петр был распят вниз головой на кресте, а апостол Павел, как римский гражданин, был усечен мечом. Но при всей краткости исторических данных, книга «Деяния святых апостолов» – единственная священная книга, излагающая последовательно важнейшие события из истории внутренней и внешней жизни Церкви Христовой в первые годы ее существования (около 30 лет) после Вознесения на Небо ее Божественного Основателя.

По словам святого Иоанна Златоуста, «эта книга может принести нам пользы не меньше самого Евангелия: такого исполнена она любомудрия, такой чистоты догматов и такого обилия чудес, в особенности совершенных Духом Святым! Здесь можно видеть исполнение на деле тех пророчеств, которые Христос возвещает в Евангелиях, истину в самих событиях, и великую в учениках перемену к лучшему, совершенную Духом Святым. Христос сказал ученикам: верующий в Меня, дела, которые Я творю, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин. 14, 12) – и предсказал им, что их поведут к правителям и царям, что их будут бить в синагогах (Мф. 10, 17–18), что они подвергнутся жесточайшим мучениям и над всем восторжествуют, и что Евангелие будет проповедано во всем мире (Мф. 24, 14); все это, как и еще многое другое, что Он говорил, общаясь с учениками, представляется в этой книге исполнившимся со всей точностью» (Толк. Апост. Еп. Михаил, кн. 1, с. 4).

Послания апостольские

§ 21. Понятие о Посланиях Апостольских со стороны их литературной формы и общего содержания

Послания Апостольские по литературной своей форме представляют собой простые, задушевные письма, чуждые формальной риторики. В них чувство писателя, не стесняемое формальными требованиями построения речи, выражается в полной мере и накладывает на все Послание неизгладимый отпечаток живой речи. Особенно это нужно сказать о Посланиях апостола Павла. Говоря о внешней форме Посланий апостола Павла, глубокий их исследователь Фаррар делает такое замечание: «Ни в какой другой литературной форме (кроме формы письма) не могло быть высказано святое учение апостола с такой силой; ибо эта форма придала произведениям апостола Павла такой оттенок задушевности, что они кажутся написанными не рукой, не пером, не чернилами, а сердцем, чувствами и всем существом апостола. Избрав для сношения с Церквями такую форму, святой Павел в своих произведениях напоминает живо своим духовным детям любящего, сострадающего, вдохновенного, печального, грозного, взволнованного, смиренного наставника, который убедил их сделаться подражателями себе и Господу Иисусу… Отнимите от Посланий святого Павла увлечения, укоризны, ревность по вере, гневные обличения, быстрые вопросы, горячие мольбы, задушевность рассказа, подробности о себе лично, тогда эти Послания перестанут быть драгоценнейшим, как Псалмы Давида, сокровищем для людей благочестивых, любимейшими, как Четвероевангелие, книгами для каждого верующего» («Жизнь и труды Св. ап. Павла», т. 1, с. 348–349).

Таким образом, Послания Апостольские, за немногими исключениями, нельзя рассматривать как систематическое изложение того или иного отдела из христианского учения. Апостолы проповедовали по преимуществу устно. Послания являются лишь дополнением к устной проповеди апостолов. Не имея возможности, по тем или иным обстоятельствам, лично посетить христианскую общину, нуждающуюся в религиозно-нравственном назидании, апостолы пишут письма и пересылают их с доверенными лицами. Так как в своих Посланиях-письмах апостолы светом чистого учения Христова освещают и разрешают самые разнообразные положения и обстоятельства, выдвигавшиеся религиозно-нравственной жизнью христианских общин, то Послания эти навсегда сохраняют за собой руководственное значение в жизни Церкви как священные учительные книги.

Со стороны религиозно-нравственного содержания своего, Послания Апостольские служат истолкованием и развитием, в применении к жизненной практике христианина, высоких Евангельских истин.

Таким образом, Послания Апостольские дополняют Четвероевангелие в отношении его религиозно-нравственного содержания подобно тому, как книга «Деяния св. апостолов» является продолжением Четвероевангелия в его историческом содержании.

§ 22. Соборные Послания и их отличия от Посланий апостола Павла

Всех Посланий Апостольских – 21. Из них семь, принадлежащих: Иакову – одно, Петру – два, Иоанну – три и Иуде – одно, называются, в отличие от 14 Посланий апостола Павла, соборными. Это название дано Посланиям апостолов Иакова, Петра, Иоанна и Иуды потому, что они первоначально адресованы были не отдельным Церквям и лицам, а всем христианам, всем отдельным Церквям или Собору (собранию) Церквей[11], тогда как Послания апостола Павла адресованы или отдельным Церквям, например Римской, Коринфской, или даже отдельным лицам, например Тимофею, Титу.

Но так как религиозно-нравственное содержание Посланий апостола Павла, как и Соборных Посланий, отвечает общечеловеческим запросам духа, то вскоре же Послания апостола Павла были приняты всей Церковью, как священные учительные книги, наряду с Соборными Посланиями.

Мы изложим содержание только первых четырех Соборных Посланий: Иакова, 1-го и 2-го Петра и 1-го Иоанна, как более богатых религиозно-нравственным содержанием.

§ 23. Соборное Послание апостола Иакова

Святой апостол Иаков – из числа 70 учеников Иисуса Христа и был по плоти братом Господним. После сошествия Святого Духа на апостолов, он стал во главе Иерусалимских христиан и до конца жизни своей был епископом Иерусалимской Церкви. За благочестие его почитали не только христиане, но и евреи, не принявшие Христианства, и называли его Иаковом праведным.

Жизнь свою он окончил мученической смертью, сброшенный членами Синедриона с крыши храма.

Из приветствия апостола в 1-м стихе Послания видно, что Послание предназначалось всем евреям, главным образом находящимся в рассеянии вне Иерусалима и, по преимуществу, конечно, принявшим Христианство.

Поводом к написанию Послания было превратное понимание многими евреями, и даже принявшими Христианство, сущности нравственного закона Христова. Апостолы, и особенно апостол Павел, настойчиво проповедовали иудеям, что со времени пришествия Христа Спасителя обрядовый Моисеев закон утратил всякое значение и для спасения нужна вера во Христа Спасителя, а не дела закона Моисеева. Многие из иудеев превратно поняли основную мысль проповеди апостольской, в смысле безусловного отрицания вообще добрых дел для спасения и достаточности одной только веры в пришедшего Мессию. Такое холодно-рассудочное отношение к Евангельскому учению удерживало многих иудеев от принятия христианства, а в христианских общинах было причиной многих нестроений в нравственной жизни.

В целях уяснения сущности нравственного христианского закона, апостол Иаков в 1-й главе своего Послания увещевает терпеливо переносить посылаемые Богом испытания. Испытания закаляют нашу веру и нравственно совершенствуют. Если в борьбе с искушениями человек чувствует свою слабость, он не должен унывать и малодушествовать. Он должен просить у Бога мудрости преодолеть искушения, и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих (ст. 5–7). Исполненный истинно христианской мудрости радостно переносит все испытания и превратности судьбы, богат ли он или беден. Господь посылает людям испытания не для вовлечения их в грех, а для укрепления их силы противостоять греху. И если человек падает в борьбе с искушением, то вина в этом самого человека, потому что каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (ст. 14). А Господь всегда содействует добру и нравственному совершенствованию человека. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (ст. 17).

Возрожденные словом Евангельской Истины, христиане на самих себе испытали величие Божественного благодеяния, и это налагает на них священную обязанность всемерно заботиться о своем нравственном развитии и с кротостью, без всякой злобы, принимать наставления и обличения. Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией (ст. 19–20). Но нужно быть исполнителем слова, а не слушателем только, чтобы не походить на человека, который внимательно смотрится в зеркало и не принимает во внимание указаний последнего. Только деятельное проведение в жизнь указаний нравственного закона делает человека истинно благочестивым; в противном случае человек обольщается «пустым благочестием».

Во 2-й главе апостол обличает лицеприятие в отношении к ближним, являющееся обычным спутником пустого благочестия, и доказывает, что одна рассудочная вера, без согласования с ней всей жизни и поведения, не имеет никакого значения. Подобно тому, как одни слова участия не согревают и не насыщают нагих и голодных братий наших, так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе (ст. 17). А при наличии добрых дел и сама вера ярко сияет, как живое и жизнедеятельное начало. Бесполезность веры, не влияющей на жизнь и поведение, видна из того, что и бесы веруют в бытие Божие и трепещут перед Его могуществом, но эта вера не спасает их. И ветхозаветные праведники, как Авраам и женщина Раав, содействовавшая евреям при взятии г. Иерусалима, спаслись не верой только, а делами, которыми они проявили свою веру. Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва (ст. 26).

Пустое благочестие, не идущее дальше слов, часто проявляется в стремлении учить других жизни. Обличая эту страсть к учительству, апостол в 3-й главе Послания объясняет, какое громадное значение в жизни имеет слово и какая великая нравственная ответственность лежит на учителе, и поэтому с осторожностью нужно браться за служение учителя жизни. Братия мои! Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело (ст. 1–2). Значение языка, как органа речи, в жизни человеческой апостол Иаков объясняет путем сравнения его с удилами, рулем и огнем. В руках человека маленькие удила заставляют подчиняться сильного и резвого коня, а небольшой руль дает направление громадному кораблю, несмотря на противодействие сильных ветров. Так и язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает! И язык – огонь, прикраса неправды, он оскверняет все тело и воспаляет круг жизни (ст. 5–6).

Воспаляемый сам от геенны, т. е. от диавола, отца всякой лжи и неправды, язык не поддается обузданию собственными усилиями человека. Только при помощи Божественной Благодати человек может укротить свой язык. Призывая к этому христиан, апостол указывает на крайнюю неестественность наблюдаемого между людьми явления, когда одним и тем же языком благословляем Бога и Отца и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть (ст. 9-10), как не бывает в природе, чтобы смоковница приносила маслины или виноградная лоза – смоквы, или чтобы из одного источника текла соленая и сладкая вода.

Ввиду обоюдоострого значения в жизни слова человеческого, право учить других имеет только тот, кто укротил в себе греховное стремление к распущенности в слове и кто, таким образом, обладает истинной мудростью, проявляя ее «на самом деле добрым поведением». Сущность христианской мудрости в том и заключается, что она не только знание, не только признание умом известных истин, а сама жизнь, согласно этим истинам. Обладающий христианской мудростью кроток, чист в побуждениях и намерениях, скромен в желаниях, послушен старшим (авторитету), полон милосердия и добрых плодов и чужд горькой зависти и сварливости, потому что источник этой мудрости («Небесной») – Бог. В противоположность Небесной мудрости есть мудрость «земная, душевная, бесовская», источник которой отец лжи – диавол; ее характерные проявления – зависть и сварливость, и в результате ее влияния получается неустройство и все худое.

В 4-й главе апостол показывает плоды проповеди бесовской мудрости в общественной жизни.

Проповедники этой мудрости тешат низменные вожделения людей, прививают любовь к земным благам и внушают горделивую мысль, что человек сам, собственными усилиями, без помощи Божией может достигнуть и счастья и благополучия. Но горькая действительность чаще всего безжалостно разрушает эту самонадеянную и легкомысленную теорию устроения земного благополучия, и в результате получается вражда и распря во взаимных отношениях людей. Желаете, – говорит апостол, – и не имеете; убиваете и завидуете – и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете – и не имеете, потому что не просите у Бога; а если иногда и обращаетесь к молитве, не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (ст. 2–3). Чрезмерная привязанность к земным благам и горделивая самонадеянность есть измена Богу и служение диаволу, поэтому Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (ст. 6). Призывая христиан покориться Богу и противостать внушениям диавола, апостол обличает самонадеянность торговцев и жестокосердие землевладельцев, которые более других, по самому роду своих занятий, подвержены греху корыстолюбия и наживы (5, 1–5). Угрожая им праведным судом Божиим в день Второго Пришествия Христова, апостол страждущих, бедных христиан увещевает терпеливо переносить страдания и жизненные невзгоды. В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен (ст. 10, 11). Во всех обстоятельствах жизни, и скорбных, и радостных, должно обращаться к Господу с молитвой или прошением или хвалой и благодарением. Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он со-делал грехи, простятся ему (ст. 14, 15). В этих стихах содержится ясное свидетельство о Таинстве Елеосвящения, совершавшемся в глубокой древности, со времен апостолов, собором пресвитеров, почему оно и называется Соборованием.

Для исцеления от духовных недугов – грехов – апостол увещевает христиан признаваться друг перед другом в проступках и взаимно молиться друг за друга. Много может усиленная молитва праведного (ст. 16). Примером этого служит пророк Илия, по молитве которого задерживался и ниспадал дождь с неба.

В заключение Послания апостол говорит о величии миссионерского служения, имеющего целью обратить на путь правой веры уклонившихся от пути Истины. Обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов (ст. 20).

§ 24. 1-е и 2-е Соборные Послания апостола Петра

Святой апостол Петр проповедовал долгое время среди иудеев, живших в Малой Азии, привлекая в то же время и язычников в Церковь Христову. Уже под конец жизни апостол перенес свою проповедь в центр язычества – в Рим, хотя и там проповедовал больше среди иудеев. По мере распространения Христианства в Малой Азии начались преследования христиан сначала со стороны иудеев, а потом и язычников. Бедственное положение христиан еще более усиливали лжеучителя. Они вносили смуту в среду христиан отрицанием искупления, совершенного Господом Иисусом Христом, и насмешками над распространившимся среди христиан под влиянием гонений ожиданием скорого Второго Пришествия на землю Небесного Судии – Христа Спасителя.

Ввиду таких обстоятельств, апостол Петр в 1-м своем Послании увещевает христиан, как искупленных драгоценной кровью Христа и возрожденных Словом Божиим от прежней мертвенно-греховной жизни, покорно, подобно послушным детям, держаться веры Христовой, несмотря на различные искушения (гл. 1). Живя среди враждебно настроенных язычников, христиане своей святой, добродетельной жизнью должны показать, что они род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего (их) из тьмы в чудный Свой свет. Тогда и язычники, видя добродетельную жизнь христиан, сами обратятся ко Христу и прославят Бога за то, за что раньше злословили верующих.

Во главе гонителей христиан были языческие власти и высшие классы языческого общества, а Христианство первоначально распространялось среди рабов. Бесправное положение последних еще более ухудшалось с принятием ими гонимой веры Христовой. Сознание несправедливости преследований могло не окрепших еще в вере христиан побудить на ропот и сопротивление. Для предупреждения этого апостол пишет: Будьте покорны всякому человеческому начальству для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро… Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым (2; 13–14, 18). Призывая к терпеливому перенесению несправедливых страданий, апостол указывает на Господа Иисуса Христа. Если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по стопам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его (Ис. 53, 9); будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному (ст. 20–23).

Тяжело было и положение жен-христианок, у которых мужья оставались в иудействе или язычестве. Обращаясь к ним, апостол говорит: Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были (для веры Христовой), когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие. Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (3, 1–4).

Развивая мысль о терпеливом перенесении гонений за веру и о необходимости побеждать злобное отношение врагов веры добродетельной жизнью, апостол в 4-й главе своего Послания призывает христиан безбоязненно исповедовать свою веру, не страшась и огненного искушения, т. е. кровавых гонений. Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое[12], а если, как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь (ст. 15–16).

Во 2-м своем Послании, увещевая (в 1-й гл.) твердо держаться веры Христовой и учения апостольского, основанного на откровении Самого Господа Иисуса Христа и засвидетельствованного Богодухновенным ветхозаветным пророчеством, апостол Петр призывает христиан остерегаться лжеучителей (2-я гл.) и наглых ругателей или насмешников (3-я гл.). Как в Ветхом Завете, наряду с истинными пророками, действовавшими по озарению от Духа Святого, были и лжепророки, так и среди христиан будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении (2, 1–2). Характеризуя лжеучителей, апостол говорит, что они идут вслед скверных похотей плоти, презирают начальства, дерзки, своевольны и не страшатся злословить высших (ст. 10). Они, как бессловесные животные, руководствуются в своей деятельности побуждениями чувственности и корыстолюбия; оставив прямой путь, они заблудились, идя по следам Валаама, сына Восорова, который возлюбил мзду неправедную (ст. 15). Надутым пустословием своим и льстивым угодничеством и потворством низменным побуждениям человеческой природы они, подобно безводным облакам, вводят в обман слушателей и уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении, т. е. новообращенных христиан, еще не окрепших в жизни христианской. Они обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо кто кем побежден, тот тому и раб.

Кроме лжеучителей, христианам должно остерегаться и наглых ругателей, которые смеются над ожиданием христианами Второго Пришествия Христова, говоря: Где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же (3, 4). Опровергая этих наглых ругателей, апостол говорит, что подобно тому, как первый мир (до всемирного потопа) погиб в воде, хотя тогдашним людям, может быть, и казалось, что мир вечен, так и этот мир нынешние небеса и земля – сгорит в огне. Мир, созданный Словом Божиим, тем же Словом и сохраняется, но до времени, до дня суда и погибели нечестивых человеков (ст. 7). А если определение Божие о кончине мира до сего времени еще не исполняется, то причина этого ни в чем другом, как в неизреченной Божественной любви к людям: Господь долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию (ст. 9). Наступит кончина мира неожиданно, никто не будет знать о времени ее: Придет же день Господень, как тать (вор) ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (ст. 10). Но огнем мир не уничтожится окончательно, а только преобразится: по обетованию Его (Иисуса Христа), ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда.

На этой обновленной земле начнется вечноблаженная жизнь среди людей праведных, не смущаемая уже больше проявлением зла и неправды. В заключение апостол пишет: Итак вы, возлюбленные, будучи предварены о сем, берегитесь, чтобы вам не увлечься заблуждением беззаконников и не отпасть от своего утверждения (веры), но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа.

Ему слава и ныне и в день вечный. Аминь (ст. 17, 18).

§ 25. 1-е Соборное Послание апостола Иоанна Богослова

Во время проповеднической деятельности Иоанна Богослова в Малой Азии в конце 1-го столетия, там появились еретики, впоследствии названные гностиками. Они в чистое христианское учение внесли начала греческой философии и иудейские взгляды и отрицали Божественное достоинство Сына Божия. Одновременно с гностиками другие еретики – докеты, не отрицая Божественного достоинства Иисуса Христа, не признавали действительности Его воплощения и утверждали, что Иисус Христос имел призрачную плоть человека, и страдания Его были только кажущимися: на самом деле Он, как Бог бестелесный, не страдал. Распространение среди мало-азийских христиан таких лжеучений и побудило апостола Иоанна Богослова написать Послание.

Еретики гордились своей мнимой мудростью, обладанием будто бы истинного знания (веры) о Боге. От греческого слова «гносис» – знание – они и назывались гностиками. Но вместе с тем они вели греховную, чувственную жизнь, всецело привязанные к благам этого греховного мира.

В опровержение этих еретиков апостол пишет, что Бог есть свет, и нет в нем никакой тьмы, и для общения с Богом необходима нравственно чистая жизнь. Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине. Общение с Богом требует постоянной заботы о своей нравственной чистоте, потому что, живя в мире, человек не может оставаться безгрешным и только исповеданием грехов своих перед Богом очищается от скверны. Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (гл. 1), так как мы имеем ходатая перед Отцом, Иисуса Христа праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира (2, 1–2). Общение с Богом (истинное знание о Нем – вера в Него) должно выражаться в жизни по вере. Кто говорит: «я познал Его (Бога)», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины; а кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. А основная заповедь Божия, служащая постоянным («древняя» и «новая», т. е. в Ветхом и Новом Заветах) выражением воли Божией есть любовь, в противоположность злобе и ненависти. Бог есть свет, и Он источник любви, истины, познания, добродетели, как диавол есть тьма, и от него злоба, ненависть, ложь, неведение, грех. Заповедь о любви была и в Ветхом Завете, как заповедь «древняя», данная людям «от начала», т. е. с того времени, как человек существует на земле; но до Христа на земле, со времени греха Адамова, было царство тьмы – диавола, и потому чувство любви заглушалось у людей противоположными внушениями диавола. А когда Христос принес Себя в жертву и Своей кровью искупил людей от первородного греха, нанесен был решительный удар царству диавола над людьми, и теперь уже тьма проходит и истинный свет уже светит, т. е. древняя заповедь Божия о любви, не покрываемая более тьмой, может ярко, как новая, светить в сердцах людей.

Теперь кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме… ходит и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза; а кто любит брата своего, тот пребывает во свете и нет в нем соблазна. Соблазном же служат призрачные блага мира сего, погрязшего во зле: это похоть плоти, т. е. чувственные плотские удовольствия во всех многообразных их видах, и похоть очей, и гордость житейская, т. е. греховные стремления, питающие чувства зависти, гордости, честолюбия и проч.

Имея в виду это греховное извращение мира, а не сам мир, как прекрасное творение Божие, апостол говорит: Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.

Обращаясь к христианам с увещанием не любить мир, апостол различает христиан по их духовно-нравственному возрасту, применяясь при этом к естественным, плотским возрастам жизни человеческой: детскому, отроческому, юношескому и зрелому – мужескому. В каждом возрасте апостол указывает побуждения к тому, чтобы оставаться в общении с Богом, ходить во свете и не поддаваться соблазнам мира. Для детей, только что после крещения начавших христианскую жизнь, таким побуждением служит прощение им в Таинстве Крещения грехов ради имени Иисуса Христа; для отроков – познание Бога Отца, которое они, хотя еще не в полноте, но уже приобрели, возрастая в нравственно-христианской жизни; для юношей, возрасту коих вместе с увлечениями свойственны и сила, и свежесть, и воодушевление в борьбе с ними, побуждением к отречению от мира должны служить те успехи, которых они уже достигли в победе над лукавым, и то знание всесильного Слова Божия, которым они уже овладели, усердно изучая Священное Писание; а для отцов, т. е. мужей, достигших высокой степени нравственного совершенства, познание Безначального – познание самой высшей тайны спасения людей, от начала Богом определенного через Единородного Сына Его Иисуса Христа, служит достаточным основанием, чтобы любовь к Безначальному удержала их от привязанности к тленным и скоро преходящим благам мира сего.

Для пребывания в общении с Богом необходимо, помимо отречения от привязанностей к благам мира, чуждаться лжеучителей-антихристов (противников Христу). Апостол не излагает подробно заблуждений лжеучителей потому, что говорит: Вы имеете помазание от Святого и знаете все. Под «помазанием от Святого» апостол разумеет сообщение даров Святого Духа верующим в таинстве миропомазания и вместе с тем то познание, которое приобретают верующие, вступая в Церковь и приняв дары Святого Духа; этого познания достаточно, чтобы отличить ложь от истины; нужно только пребывать в том учении, которому учит «сие помазание». Поэтому апостол, не вдаваясь в подробности, указывает лишь самый верный и решительный признак лжеучения. Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына. «Иначе сказать: лжец тот или лжеучитель и антихрист в общем смысле, кто отвергает или искажает учение о Божественной или человеческой природе Иисуса Христа, кто таким образом не признает, что Иисус из Назарета есть Мессия, Сын Божий и Спаситель мира, Богочеловек, Богу Отцу единосущный. Форма выражения апостола такова, что это не только лжец, но лжец по преимуществу: кто лжец, если не тот, кто отвергает?.. Могут быть лжецы разного рода, отрицающие или извращающие то или другое учение, тот или другой догмат; но кто отрицает или искажает основное и существенно важное учение о Богочеловечестве Иисуса Христа, учение, составляющее главный камень в здании Церкви, тот лжец по преимуществу, как бы лжец из лжецов, антихрист или сын антихриста» (Толк. Апост. Ей. Михаила, т. 2, с. 351).

В 3-й главе Послания апостол, на основании ранее высказанных мыслей, говорит о проявлении в самой жизни общения с Богом и делит людей по жизни их на детей Божиих и на детей диавола. Грехопадением Адама род человеческий был порабощен диаволу; искуплением Господа Иисуса Христа всем людям дарована возможность быть детьми Божиими, получая возрождение в Таинстве Крещения и укрепляясь в Божественной жизни другими Таинствами, и собственными усилиями следовать в жизни по стопам Христа, по заповедям Его. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. А кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола. Выражение апостола рожденный от Бога не делает греха… и не может грешить должно понимать не в том смысле, что «верующий христианин никогда не грешит или что согрешающий христианин более не состоит в общении со Христом; сам же апостол в этом самом Послании, несколько выше (1, 8-10; 2, 1–2; 3, 3), учит, что человек верующий согрешает и не может не согрешать, что он должен исповедовать Господу грехи свои и может получать в них прощение, следовательно, не о безгрешности пребывающего во Христе верующего здесь речь. Есть грехи немощи, неизбежные у человека, пока он в теле сем, которые есть в человеке при всем его желании не грешить. Пребывающий во Христе не согрешает в том смысле, что не отдает себя в рабство греху, но всеми силами старается удалиться от греха, борется с ним, превозмогает его; хотя и падает, спешит исповедать свой грех (1, 10), а не служит ему, как идолу». Точно так же, когда апостол говорит: кто делает грех, тот от диавола, «речь идет не о том человеке, который имеет в себе грех (1, 8), в котором живет грех и делает злое (Рим. 7, 20), но человек его ненавидит, а о том человеке, который любит грех, делает его с услаждением и с сочувствием к нему; речь идет о грешнике, предающемся греху постоянно и нераскаянно и остающемся, или пребывающем, во грехе; не о том, кто, согрешая и претыкаясь и ныне, и завтра по немощи природы человеческой, сознает и ненавидит свои грехи, сокрушается о них, старается загладить их чистым раскаянием и исповеданием (1, 9) и более ревностным исполнением нарушенных грехом заповедей; а о том делающем грех человеке, который в нераскаянии так и остается постоянно в грехе. Согрешающий таким грехом человек – от диавола, стоит под влиянием и воздействием диавола, в общении с ним, принимает свойства и качества диавола; диавол вносит в него свое злое начало, как бы порождает его во зло, так что такой человек делается сыном диавола, в совершенную противоположность рожденному от Бога и ставшему чадом Божиим» (Толк. Ап ост. Еп. Михаила, т. 2, с. 366, 367, 369).

Характерной чертой детей Божиих, в отличие от детей диавола, кроме личной праведности, служит любовь к ближним и вера в Иисуса Христа как Сына Божия, действительно, а не призрачно, пришедшего на землю во плоти и пострадавшего за грехи мира. Поэтому апостол увещевает христиан не всякому духу верить, но испытывать духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире (гл. 4). Подобно тому, как истинные пророки – учителя истины – учат по озарению от Духа Святого, лжепророки далеки от истины, так как находятся под влиянием диавола, духа злобы и лести или обольщения. Апостол всех вообще учителей-пророков называет «духами», имея в виду источник проповедуемого ими учения: одни – духи Божии, другие – духи заблуждения. Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога. А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет, и теперь есть уже в мире, в лице лжепророков и еретиков, предваряющих его пришествие. Но проявления в мире духа антихристова, поползновения лжепророков на Истину Христову не должны смущать христиан. Дети! Вы от Бога, и победили их; ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире. Они от мира, потому и говорят по-мирски, и мир слушает их. Мы от Бога: знающий Бога слушает нас; кто не от Бога, тот не слушает нас. По сему-то узнаем духа истины и духа заблуждения.

Другая характерная черта детей Божиих – любовь к ближним – духовно сродняет их с Богом, вводит в теснейшее общение с Ним. Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Наивысшее проявление любви Божией к людям в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем… Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас.

Призывая христиан к любви к Богу, апостол со всей силой убеждения настаивает, что любить Бога можно не иным каким путем, как только путем деятельной любви к ближним. Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

Заповедь эта для христианина не тяжела, потому что у него есть сила, побеждающая мир с его искушениями; эта сила – вера в Сына Божия. Сия есть победа, победившая мир, вера наша (5 гл.), потому что по вере нашей нам даруется в Таинствах благодатная помощь Божия для борьбы с искушениями. Утверждая истинность веры нашей, что Иисус Христос есть действительно Сын Божий, дарующий нам жизнь вечную и победу над миром с его греховными искушениями, апостол ссылается на трех свидетелей на Небе и на трех свидетелей на земле. Свидетели на Небе: Отец, Слово и Святой Дух; а на земле: Дух (Таинства св. Крещения и Миропомазания, возрождающие человека от греховной жизни и укрепляющие в жизни духовной), и вода, и кровь (Таинство св. Причащения, духовно питающее возрожденного человека).

Кроме того, христианин имеет и внутреннее свидетельство (в себе самом) истинности веры своей – это дерзновение в молитве к Сыну Божию: «когда просим чего по воле Его, Он слушает нас». Поэтому, если мы по любви к согрешающему ближнему нашему молимся за него, Бог даст ему жизнь. Но при этом апостол оговаривается, что если только ближний наш согрешает «грехом не к смерти». Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Всякая неправда есть грех, но есть грех не к смерти. Эти слова апостола о грехе к смерти и о грехе не к смерти имеют тот же смысл, что и слова Господа Иисуса Христа о том, что всякий грех и хула отпустятся, или простятся, людям, но хула на Духа Святого не отпустится людям ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 31–32). Грех не к смерти – это всякий грех человека, который происходит от общей слабости человеческой, грех, очищаемый искренним покаянием и сердечным сокрушением и потому не подвергающий грешника смерти духовной. Грех к смерти, или смертный грех, – это грех тяжкий, делая который, человек становится неспособным к раскаянию! Это грехи хулы против Духа Святого, каковы грехи: упорное неверие в дознанную христианскую истину; упорное отступничество от веры, не принимающее никакого вразумления; ожесточенное закоснение в пагубных еретических заблуждениях и тяжких нераскаянных грехах. Впрочем, апостол не запрещает положительно молиться и о согрешающем смертным грехом, хотя и повеления не дает. «По-видимому, апостол показывает только, что он не может уверять и быть уверенным в силе молитвы за ближнего, согрешающего смертным грехом, что успеху такой молитвы противодействует неверие, упорство, ожесточение, закоснение в заблуждениях и пороках самого согрешающего» (Толк. Апост. Еп. Михаила, т. 2, с. 416, 117).

В заключение (5, 18–21) апостол кратко приводит основные мысли Послания: что рожденный от Бога не грешит, потому что хранит себя, и лукавый не прикасается к нему; что христиане от Бога, а мир (неверующие) во зле лежит; и что Сын Божий, пришедший на землю, дал нам свет и разум для истинного познания Бога и для получения жизни вечной (спасения). Все это должно побуждать христиан хранить себя от идолов, т. е. вообще от идолослужения и безбожия, как состояния, противоположного истинной вере.

Послания апостола Павла

§ 26. Послания апостола Павла как один из видов его проповеднической (миссионерской) деятельности

Святой апостол Павел, фарисей по происхождению и образованию, крайний ревнитель закона Моисеева и гонитель христиан до своего обращения ко Христу, был призван Промыслом Божиим для чрезвычайных апостольских трудов среди язычников. Чудесно призванный Христом к апостольству, он с той же ревностью, с какой раньше преследовал христиан, стал проповедовать имя Христово среди язычников. Его трудами основаны были Церкви во многих городах Малой Азии и Европы. Вся жизнь его прошла в миссионерских путешествиях от Иерусалима до Рима. Он по нескольку раз посещал основанные им Церкви, наставляя поставленных им пастырей и паству в правилах веры и жизни христианской. Через своих многочисленных учеников, разделявших с ним апостольские труды, он постоянно поддерживал сношения с основанными им Церквями. К нему обращались за разъяснением возникших недоумений в церковной жизни. Часто, не имея возможности лично посетить ту или иную Церковь, апостол писал письма, или Послания, в которых и давал наставления по вопросам веры и жизни христианской. Всего Посланий апостолом Павлом было написано 14. Собственноручно апостол Павел написал только одно Послание – к Галатам (6, 11). Остальные Послания написаны под диктовку апостола его сотрудниками и спутниками. Но каждое Послание имеет свидетельство его подлинности. Таким свидетельством служит собственноручная приписка апостолом приветствия в конце Послания. Об этом признаке подлинности Посланий сам апостол Павел сообщает в одном из первых своих Посланий, именно во втором Послании к Солунянам. Заканчивается это Послание следующей припиской: Приветствие моею рукою, Павловою, что служит знаком во всяком послании; пишу я так: благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. В некоторых Посланиях эта редакция апостольского приветствия несколько видоизменяется в отдельных словах, а во втором Послании к Коринфянам приветствие развито в форму полного апостольского благословения: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами.

Каждое Послание заключает в себе истины и вероучения, и нравоучения христианского, так как и само Христианство, как религиозное вероисповедание, есть не только известное верование, признание умом известных истин, но, непременно, и сама жизнь. Но в зависимости от обстоятельств, вызывавших написание Посланий, в одних Посланиях апостол более касается истин вероучения, а в других – нравоучения. К первым можно отнести послания к: Евреям, Галатам, Ефесянам, Колоссянам и Римлянам, а ко вторым – послания к: Коринфянам, Филиппийцам, Солунянам, Тимофею, Титу и Филимону. При всем разнообразии содержания Посланий апостола Павла, почти в каждом из них можно найти следующие шесть отделов: 1 – торжественное приветствие; 2 – благодарение Богу за Его действия по отношению к тем, к которым написано Послание; 3 – религиозное учение; 4 – наставления, как должно поступать в разных случаях и вообще в жизни; 5 – подробности о себе и приветы разным лицам; 6 – заключительное собственноручное благословение, служившее знаком достоверности или подлинности Послания. Только Послания к Коринфянам совершенно не подходят к этому общему плану Посланий апостола Павла.

§ 27. Учение апостола Павла о вере и делах закона

Во время проповеднической деятельности апостолу Павлу пришлось вынести упорную борьбу с противодействием евреев и иудейских христиан. Многие из евреев, и по принятии Христианства держались иудейских взглядов на закон Моисеев. Они упорно отстаивали необходимость и для христиан исполнять все обрядовые требования закона Моисеева, обольщали себя горделивой мыслью, что Христос пришел на землю спасти только иудеев, и утверждали, что язычники, прежде вступления в Церковь Христову, должны стать иудеями по вере, совершить над собой обрезание и навыкнуть исполнять закон Моисеев. Это заблуждение иудействующих христиан сильно мешало успеху распространения Христианства среди язычников. Апостольский Собор в Иерусалиме в 51-м году отменил обязательность обрядовых постановлений закона Моисеева для христиан. Но и после этого Собора многие иудействующие христиане упорно держались своего взгляда, и впоследствии они отделились от Церкви и составили из себя еретическое общество, совершенно исказив христианское учение. Эти еретики, противодействуя лично апостолу Павлу, еще больше вносили смуту в церковную жизнь, пользуясь отсутствием апостола Павла в той или другой Церкви. Поэтому апостол Павел в своих Посланиях очень часто и подробно выясняет, что Христос – Спаситель всего человечества, как иудеев, так и язычников, что человек спасается не делами закона, а верой во Христа, что закон Моисеев имел лишь временное значение до пришествия Христа.

Часто встречающиеся в Посланиях апостола Павла выражения, что человек оправдывается верой, а не делами закона, неправильно истолкованы Лютером, как отрицание всякого значения в деле спасения личных усилий человека. Лютер в этих выражениях апостола Павла искал подтверждения своему учению, что человек спасается только верой, а не добрыми делами. По учению Лютера, человек, по причине полной извращенности первородным грехом его нравственной природы, не только не может творить, но даже и помыслить о добре: все доброе в жизни человека есть результат не его личной воли, а исключительно проявление Благодати Божией. Но апостол Павел в своих Посланиях настойчиво утверждает, что человек спасается собственными усилиями воли при помощи Божией, и поэтому апостол Павел отрицает значение не вообще всех добрых дел, как свободного проявления доброй воли, а только обрядовых дел, предписываемых законом Моисеевым. Так, в первом Послании к Коринфянам, в главе 13, апостол говорит, что если я имею всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. А любовь, по разъяснению апостола, и есть проявление христиански настроенной воли сердца в добрых делах по отношению к ближнему.

Таким образом, когда апостол Павел отрицает спасающее значение «дел закона», то под «делами закона» нужно разуметь дела, предписываемые обрядовым законом Моисеевым, а не нравственным христианским законом.

§ 28. Послание к Евреям

С особенной подробностью апостол Павел выясняет превосходство Новозаветного христианского закона перед Ветхозаветным законом Моисеевым в Послании к Евреям. Это Послание написано к христианам из палестинских евреев, так как среди них особенно упорно держались иудейские взгляды, и многие палестинские христиане стали покидать свои христианские богослужебные собрания, предпочитая им иудейские собрания в синагогах.

Преимущество Нового Завета перед Ветхим апостол выясняет путем толкования Ветхозаветного Священного Писания, так как для евреев только те доводы имеют силу доказательств, которые покоятся на авторитете Священного Писания.

Закон Ветхозаветный дан людям через Ангелов и через Моисея, а Новозаветный закон дан Иисусом Христом. Но Христос выше Ангелов (1–2 гл.) и Моисея (3–4 гл.).

В Ветхом Завете люди спасались молитвами первосвященника. Но там первосвященник был человек, со всеми немощами и сам нуждавшийся в прощении грехов, а в Новом Завете Первосвященник, Господь Иисус Христос, по человечеству претерпевший все искушения и страдания, но чуждый греха (4, 14–15).

Ветхозаветное священство ведет свое начало от Авраама, а Новозаветное – от Христа, Которого прообразовал в Ветхом Завете Мельхиседек – священник Бога Вышнего. Но Авраам принял благословение от Мельхиседека и этим признал превосходство Новозаветного священства перед Ветхозаветным. Авраам, и Аарон, и все первосвященники из рода их были временны и смертны, а Христос Иерей вовек по чину Мельхиседекову (7–8 гл.).

И все Ветхозаветное Богослужение, сущность которого составляли кровавые жертвы, имело временный характер, как подготовление, прообраз совершенной Голгофской жертвы. Ибо если кровь тельцов, и кровь козлов, и пепел телицы через окропление освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то колъми паче Кровь Христа,

Который Духом Святым принес Себя, непорочного, Богу, очистил совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному (9, 13–14).

В Ветхом Завете первосвященник ежегодно входил во Святое Святых для кропления крышки Ковчега кровью телицы в знак очищения грехов народа, а Христос однажды Себя Самого принес в жертву и Своей Кровью действительно очистил грехи всего мира (9-10 гл.).

Приведя доказательства превосходства закона Христова перед законом Моисеевым, апостол Павел увещевает твердо держаться исповедания Христова. Если отвергшийся закона Моисеева при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за Святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? (10, 28–29).

Далее, в 11-й главе апостол, для большего укрепления в вере, приводит целый ряд свидетельств, что и все праведники Ветхого Завета: Авель, Енох, Ной, Авраам, Исаак, Иосиф, Моисей и другие – спаслись беззаветной преданностью вере и твердостью в исповедании ее, несмотря ни на какие гонения и страдания.

Пример терпения в страданиях за веру этих праведников во главе с Начальником и Совершителем веры нашей Иисусом, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, – этот пример должен и нас ободрять в страданиях. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности (12, 11).

В заключение апостол призывает к братолюбию, страннолюбию и, вообще, к подвигам деятельной любви и завещает всегда повиноваться наставникам веры (12–13).

§ 29. Повод к написанию и общее содержание Посланий апостола Павла к Галатам, Бфесянам и Колоссянам

Послание к Галатам, равно как к Ефесянам и к Колоссянам, написано апостолом Павлом в обличение заблуждений иудействующих христиан. Галатия – небольшая область, а Колоссы и Ефес – города Малой Азии. Здесь Церковь состояла главным образом из уверовавших язычников, обращенных ко Христу проповедью апостола Павла; среди них христиан из евреев было немного, да и те, благодаря долгой совместной жизни с язычниками, не держались узко-национальных иудейских взглядов. Но по пятам за апостолом Павлом в эти вновь основанные Церкви приходили из Палестины иудействующие еретики и, пользуясь отсутствием апостола Павла, старались привить свои взгляды не твердым еще в вере христианам и успевали внести смуту в церковную жизнь, поселяя вражду между христианами из иудеев и язычниками.

В своих Посланиях к Галатам, Ефесянам и Колоссянам апостол Павел излагает догматы христианского вероучения, неправильно толкуемые иудействующими, и проводит основную мысль, что все люди, а не одни евреи, призываются Господом в основанную Им Церковь, и спасаются они в Церкви не исполнением закона Моисеева, а верой в Господа Иисуса Христа, проявляемой в делах любви.

§ 30. Послание к Галатам

В частности, в Послании к Галатам, ввиду попыток иудействующих еретиков унизить апостола Павла ссылкой на то, что он не был самовидцем Господа, потому и извращает учение Христа отрицанием значения закона Моисеева, апостол Павел доказывает свое истинное апостольское звание. Он рассказывает историю своего чудесного обращения ко Христу, которое дает ему право утверждать: Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа (1, 11–12). Далее апостол указывает на твердость и неизменность своих убеждений, в то время как другие апостолы (Петр, Иаков, Варнава), из снисхождения к иудействующим, делали им уступки (отстранялись от язычников, не ели вместе с ними). Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верой во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть (2, 15–16). Если бы закон Моисеев давал людям оправдание, то не было бы и нужды в страданиях и смерти Христа Спасителя (2, 21). Моисеев закон был для нас детоводителем (только лишь воспитывал, подготовлял) ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (3, 24–28). Подтверждение своей мысли о временном значении закона Моисеева (Завета Ветхого), как несовершенного, апостол находил в библейском повествовании об Аврааме. Ибо написано: «Авраам имел двух сынов, одного (Измаила) от рабы (Агари), а другого (Исаака) от свободной (Сарры)». В этом есть иносказание. Это два завета (4, 22–24). Агарь была прообразом завета Ветхого с законом Моисеевым, который не давал полной свободы от греха, держал в рабстве греху; а Сарра прообразовала закон Новозаветный, дающий нам совершенное оправдание и полную свободу от греха. Мы, братия, дети обетования по Исааку. Но как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне. Что же говорит Писание? «Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной». Итак, братия, мы дети не рабы, но свободной (4, 28–31).

В 5-й главе апостол призывает христиан твердо держаться свободы, дарованной Христом и не подвергаться опять игу рабства закона Моисеева, ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью (5, 6). К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: «люби ближнего твоего, как самого себя» (5, 14).

В заключение апостол преподает нравственное назидание (5, 15-6). Жить как свободным по духу – это значит избегать дел греховных, дел плоти: прелюбодеяния, блуда, вражды, ссоры, зависти, ненависти, убийства, пьянства и т. п. и, наоборот, стремиться воспитывать в себе плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. Если мы живем по духу, то по духу и поступать должны. Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (5, 25; 6, 1–2). Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость (6, 16).

§ 31. Послание к Ефесянам

Послание к Ефесянам удобно разделяется на две части. Первые три главы составляют догматическую часть, в которой апостол излагает основные догматы христианского вероучения, а последние три главы содержат нравоучение. Это послание Святой Афанасий называет катихизисом христианского учения.

В вероучительной части Послания апостол изображает величие благодеяния Божия людям, явленного в искупительных заслугах Сына Божия, в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его (1, 7). Бог Отец все покорил под ноги Его (Иисуса Христа) и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его (1, 22). Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе… Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти… отчуждены (были) от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире. А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою (2, 4–6, 8, 11, 12, 13). Для того и приходил Господь в мир, чтобы в Лице Своем примирить с Богом все человечество: и иудеев, и язычников. Соединив в Себе Божество и человечество в одно лицо Богочеловека, Господь Иисус Христос Своими страданиями и смертью разрушил грех, стоявший средостением, преградой между Богом и людьми (2, 1-18). Итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе (2, 19–21).

Выяснив таким образом Тайну воплощения Сына Божия и искупления Им всего рода человеческого, апостол говорит, что ему именно дана благодать возвещать эту Тайну Христову язычникам. Много скорбей терпит он от иудействующих за эту проповедь, но он не унывает и ефесян просит не скорбеть о нем. Его постоянная молитва к Богу лишь о том, чтобы те, кому он проповедует, утверждались в вере и любви ко Христу и уразумели превосходящую разумение любовь Христову (3-я гл.).

Выходя из определения Церкви как Тела Христова, в котором верующие являются членами равноправными, но с различным назначением (одни апостолы, другие пророки, иные евангелисты, иные пастыри и учителя), апостол во второй части Послания призывает к миру и любви во взаимных отношениях и убеждает, как познавших Христа и составляющих с Ним единое Тело – Церковь, отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины (4, 22–24). В частности, апостол убеждает не лгать, гасить скорее гневное чувство (солнце да не зайдет во гневе вашем), не красть, усердно трудиться (чтобы было из чего уделять нуждающемуся), избегать гнилых слов (сквернословия), гневных криков и злоречия, быть друг к другу благожелательными и сострадательными и взаимно прощать обиды, как и Бог во Христе простил вас (4 гл.). Особенно предостерегает апостол от блуда и пьянства, которое ведет к распутству, и от всякой нечистоты и любостяжания, ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужителъ, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога (5, 5).

Рассматривая христианскую семью как малую Церковь и представляя супружеский союз, как образ союза Христа с Церковью, апостол подробно излагает нравственные обязанности в супружеской и семейной жизни. От мужей апостол требует самоотверженной любви к женам, а женам предписывает полное повиновение мужьям. Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее (5, 22–25). Это место из Послания к Ефесянам (5, 22–33) составляет содержание апостольского чтения при совершении Таинства Брака. Призывая далее (в 6-й гл.) детей повиноваться родителям и почитать их, апостол дает наставление и отцам: И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем (6, 4). Требуя от рабов (вообще, слуг) повиновения и усердного, по совести служения, апостол говорит, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб или свободный (6, 8). Поэтому к доброму обращению со слугами призывает апостол и господ; советует им умерять строгость, зная, что как над господами, так и над слугами есть на небесах Господь, у Которого нет лицеприятия (6, 9).

В заключение апостол призывает всех с молитвой облечься во всеоружие Божие: препоясать чресла истиной, надеть броню праведности, обуть ноги в готовность благовествовать миру, взять щит веры, шлем спасения и меч духовный – слово Божие; и, вооружившись так, вести упорную борьбу против козней диавольских, против духов злобы поднебесной, постоянно влекущих человека на путь греха и противления воле Божией (6, 10–18).

§ 32. Послание к Колоссянам

Послание к Колоссянам весьма сходно по содержанию с Посланием к Ефесянам и также делится на две части: вероучительную (1 и 2 гл.) и нравоучительную (3 и 4 гл.). Оба эти Послания взаимно дополняют друг друга и поэтому апостол советует (6, 16) Колоссянам прочитать и Послание к Ефесянам и, в свою очередь, переслать последним для прочтения и это Послание.

В Послании к Колоссянам в вероучительной части апостол выясняет Божественное достоинство Иисуса Христа, Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари, ибо Им создано все, что на небесах и что на земле… ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно (1, 15, 16; 2, 9), и изображает плоды совершенного Господом Иисусом Христом дела искупления всего мира.

Исходя из мысли, что в Таинстве святого Крещения христиане умирают для жизни греховной, плотской и воскресают, подобно Христу, умершему и Воскресшему, для жизни духовной, апостол во второй части Послания призывает колоссян помышлять о горнем, где Христос сидит одесную Бога, а не о земном, и подробно далее излагает нравственные обязанности христианина.

§ 33. Послание к Римлянам

В Римской Церкви было много христиан из иудеев, которые спорили о правах и преимуществах в Церкви Христовой с христианами из язычников.

Намереваясь лично посетить столицу империи для проповеди там Евангелия, апостол предварительно посылает туда Послание, чтобы хоть этим путем положить начало общению с римскими христианами.

Апостол в Послании подробно доказывает, что перед Богом все одинаково грешны и безответны: как язычники, так и иудеи, и что спасает человека только живая, деятельная вера в Господа Иисуса Христа.

И язычники грешны и в своем грехе не имеют оправдания перед Богом, так как то, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им, ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (1, 19–20); но они, называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся… они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца (1, 22, 23, 25) и жили нетребно (1, 26–32).

Но также грешники перед Богом и иудеи; и они без Благодати Божией, явленной через Иисуса Христа, не могут спастись. Они, правда, имеют закон Моисеев, но закон этот, раскрывая язву греха, не дает силы бороться с грехом. Закон свят, и заповедь свята, и праведна, и добра (7, 1). Но наряду с этим в каждом человеке живет греховное начало, и естественными своими силами человек не может победить этого сильного влечения ко греху. Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (7, 18–19). И иудеи, зная Закон и гордясь этим перед язычниками, нарушают его постоянно и тем бесчестят Бога и хулят имя Его среди язычников (2, 17–24).

Итак, иудеи не имеют никакого преимущества перед язычниками. Как Иудеи, так и Еллины, все под грехом… и весь мир становится виновен пред Богом, потому что делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть, ибо законом познается грех. Но ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки, правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих; ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе (3, 9, 19–24).

Что не формальное только исполнение предписаний закона дает оправдание человеку перед Богом, а вера во всесильную Благодать Божию, даруемую человеку по милости Божией, доказывает и пример ветхозаветных праведников – Авраама, Давида и др. Ибо что говорит Писание? «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» (Быт. 15, 6). Воздаяние делающему (дела закона Моисеева) вменяется не по милости, но по долгу. А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность (4 гл.).

В 5-й главе апостол изображает основную истину христианского вероучения о грехе и спасении. Как от Адама, естественной главы всего человечества, грех распространился на все человечество, так Христос, новая духовная глава всего человечества, Своими искупительными заслугами дарует спасение также всему человечеству. Доказательством тому, что грех Адама действительно распространился на всех потомков его, служит факт смерти. Люди умирали и до Моисея, хотя закона, а следовательно, и возможности нарушения его (возможности преступления) еще не было; следовательно, люди наказывались смертью не за собственные грехи, а за грех первородный, перешедший на них от праотца Адама. И до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона… Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловатъ благодать, дабы как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим… Посему, как преступлением одного – всем человекам осуждение, так правдой одного – всем человекам оправдание к жизни (ст. 13, 20, 21, 18). Искупительные заслуги Господа Иисуса Христа не только заглаживают первородный грех Адама, но простираются и на все личные грехи людей, служат к оправданию от многих преступлений (ст. 16).

В предупреждение ложного вывода, что если умножение греха вызвало действие всесильной Благодати Божией, то не лучше ли оставаться во грехе, дабы опять вызвать милость Божию, апостол увещевает христиан вести жизнь святую, добродетельную. Христианин с момента своего крещения умирает для греха и возрождается для новой святой жизни подобно тому, как и Христос, Спаситель наш, пострадавший и умерший на кресте, воскрес из мертвых и живет вечно «для Бога». И наш ветхий человек (т. е. греховный, склонный ко греху) должен быть распят со Христом, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху. Освобождение от рабства греху делает христианина истинно свободным. Если христианин и раб, то раб праведности. Послушание Богу и служение праведности только кажущееся рабство и таким кажется только для немощных, еще не освободившихся от греха, потому что в начале служения праведности приходится приневоливать себя бороться с греховной склонностью. Но зато в результате рабства праведности – святость и жизнь вечная, а последствием рабства греху являются такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть (6 гл.).

Христианин, освободившись от рабства греху, свободен и от исполнения закона Моисеева. Закон имеет власть над человеком, пока он жив. Так смерть мужа освобождает жену от законных обязательств супружества, и она может выйти замуж за другого. Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. Закон Моисеев имел временное значение, дабы обнаружить всю силу греха и привести человечество к мысли, что спасение возможно только от Бога. Поэтому-то закон, вскрывая язвы греховные, не давал исцеления от них: при всем усердии у человека оставалось горькое сознание бессилия исполнять все требования закона и получить оправдание перед Богом. А теперь мы, христиане, освободились от него (закона), чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве, т. е. не по внешне-формальным предписаниям закона.

Предупреждает апостол и от другого ложного заключения, что, будто бы в законе-то и лежит главная причина греха: не было бы закона, не было бы и греха. Нет, причина греха в самом человеке. Закон сам по себе свят, и заповеди его святы, справедливы и направлены к добру. Закон только обнаруживает грех, коренящийся в природе человека, извращенной первородным грехом – грехом Адама.

В 13–25 стихах 7-й главы и в 1–4 стихах 8-й главы апостол разъясняет кажущуюся ненормальность, что при наличии святого закона Моисеева греховность человечества не только не уменьшалась, но еще и увеличивалась, и потребовалось чрезвычайное благодатное средство для спасения людей искупительными заслугами Единородного Сына Божия. Это одно из немногих в новозаветных священных книгах мест, в которых с такой силой и глубиной изображается греховная извращенность нравственной природы человека.

Выяснив силу греха и величие искупительных заслуг Христа, освободившего нас из-под власти греху и даровавшего возможность жить по духу, а не по плоти, апостол в 8-й главе убеждает бороться с грехом, ибо теперь уже ничто не может извинить нашего уклонения от этой борьбы. С нами всесильный Дух Христов, мы – дети Божии. А нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас и которой ожидает вместе с нами и вся тварь, ибо и она освободится от рабства закону смерти и тления, отразившемуся, как следствие греха человека, на всей твари. В борьбе с грехом и в достижении спасения помогает нам Дух Святой, ибо Он подкрепляет нас в немощах наших… мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными. В надежде на спасение утверждает нас и предвечное предопределение Божие о нашем спасении.

Для правильного понимания этого места Послания апостола Павла о Божественном предопределении (8, 28–30) нужно иметь в виду, что апостол говорит не о безусловном предопределении, как думают кальвинисты, а о предопределении, основывающемся на всеведении Божием. Апостол изображает проявление всеблагого Промысла Божия (предопределил, призвал, оправдал и прославил) не безотносительно к нравственному состоянию людей, а именно в отношении только «любящих Бога»; об их любви к Себе Он, как Всеведущий, «предузнал» и поэтому «предопределил» их ко спасению, призвав в Церковь Христову.

В заключение увещаний быть твердыми в надежде на спасение, апостол восклицает: Если Бог за нас, кто против нас? и восторженно исповедует свою любовь и преданность ко Христу Спасителю, призывая к тому же и всех верующих. Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Как написано: «за Тебя умерщвляют нас всякий день; считают нас за овец, обреченных на заклание» (Пс. 43, 23). Но все сие преодолеваем силой Возлюбившего нас (8 гл.).

В главах 9-й, 10-й и 11 – й апостол выражает свою «великую печаль» и «непрестанное мучение сердца» об упорном неверии иудеев во Христа Спасителя и отвержении их Богом от Церкви Христовой, и доказывает, что сам Израиль виновен в своем отвержении, так как ищет оправдания не в вере во Христа Спасителя, а в исполнении обрядового внешнего закона Моисеева. Но при этом апостол выражает свое убеждение, что как отвержение касается не всех иудеев, потому что есть и верующие из них («остаток сохранился»), так оно не будет и вечным для иудейского народа, в свое время и иудеи уверуют во Христа и войдут в Его Церковь. Во временном отвержении иудеев, вполне ими заслуженном, апостол усматривает особенное проявление премудрости Божией в отношении спасения всего человечества. Упорное ожесточение евреев против Церкви Христовой имело своим последствием обращение апостольской проповеди к язычникам. Успех веры Христовой среди язычников возбудит ревность иудеев при виде тех благ, какие получают язычники, и эта ревность будет иметь своим результатом возвращение иудеев к обетованному им Богом спасению в Церкви Христовой. Если падение их (евреев) – богатство миру, и оскудение их – богатство язычникам…, если отвержение их – примирение мира, то что будет принятие (евреев в Церковь Христову), как не жизнь из мертвых? (11, 12, 15). Поэтому апостол внушает уверовавшим язычникам не кичиться перед евреями своим спасением. Сравнивая еврейский народ с благородным садовым масличным деревом, у которого «отломились неверием» только ветви, но корень цел и свят, апостол уподобляет язычников «дикой маслине», привитой к масличному дереву на место отпавших ветвей. Если… ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень – тебя. К тому же отпавшие ветви если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине… И так весь Израиль спасется (ст. 17, 18, 23, 24, 26).

Величие Промысла Божия, премудро ведущего все народы к спасению путем незримого для людей воздействия на историческую судьбу народов, вызывает у апостола восторженное умиление. О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему (Ис. 40, 13)… Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь.

Этим заканчивается вероучительная часть Послания. Главы с 12-й по 15-ю имеют характер нравоучения. Апостол начертывает идеал нравственной жизни христианина как члена Церкви (12 г л.), как члена государства и общества (13 гл.), и дает наставление, как относиться к немощным в вере, ввиду происшедших на этой почве разногласий в Римской Церкви (14 и 15, 1-13).

Как член Церкви, христианин, подобно Христу, должен приносить себя в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения и поэтому не должен сообразоваться в жизни своей с веком сим (греховным). Чтобы нравственно расти и совершенствоваться (преобразоваться обновлением ума), руководством в жизни должна быть только воля Божия, благая, угодная и совершенная. Для плодотворного участия в церковной жизни первое условие – смирение. Всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Подобно членам тела, имеющим каждый свое определенное назначение, но служащим общей цели – жизни всего организма, и христиане, как члены Тела Христова – Церкви, должны скромно исполнять свое служение, какое каждому выпало на долю. Какое бы ни было служение у христианина, оно должно проходить в атмосфере непритворной любви, благожелания, усердия, почтения и предупредительности к ближним, не исключая и врагов. Злу, причиняемому нам, следует противопоставлять любовь и благотворение, и отказавшись от мести, предоставить грешника праведному суду Божию. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его; ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья (Притч. 25, 22–23), т. е. вызовешь в нем укоры его совести и тем будешь содействовать его исправлению. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (12 гл.).

Как член государства, христианин должен повиноваться государственной власти. Побуждением для этого служит то, что власть – установление Божественное, необходимое условие общественной жизни. Посему противящийся власти противится Божию установлению. Власть в ее надлежащем применении служит нравственным целям и для противодействия злу. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Понятие о власти, как Божием установлении, налагает и на носителей власти обязанность всегда стоять на страже добра и в исполнении нравственных обязанностей быть примером для подчиненных.

В отношении сограждан христианин должен быть справедлив, а для этого нужно только руководствоваться чувством любви к ближнему, потому что любовь не делает ближнему зла и, таким образом, любовь есть исполнение (нравственного) закона (13 гл.). Среди римских христиан были немощные в вере, воздерживавшиеся от вкушения некоторых родов пищи (мяса, вина), а также различавшие дни, т. е. приписывавшие предпочтительную святость некоторым дням. Между ними и остальными христианами происходили на этой почве споры и разногласия. Апостол увещевает прекратить раздоры, так как к немощному в вере нужно относиться снисходительно. Частные мнения, касающиеся маловажных предметов, должны быть предоставлены уму и свободе каждого, так как они нисколько не препятствуют участию в общецерковной жизни. Кто различает дни – для Господа различает; и кто не различает дней – для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест и благодарит Бога. Все внешние обстоятельства не имеют нравственного значения сами по себе, они получают нравственный или безнравственный характер от того, как к ним относится человек. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну. Я знаю и уверен в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто. Если же за пищу огорчается брат твой, то ты уже не по любви поступаешь. Не губи твоею пищею того, за кого Христос умер… Ради пищи не разрушай дела Божия.

Все чисто, но худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает» (14 гл.). Сильный в вере и достигший высшей ступени нравственного совершенства должен уступить немощному в вере, если разногласие касается предметов маловажных и нравственно безразличных, хотя бы сильный был и более прав. Каждый из нас должен угождать ближнему во благо, к назиданию, а не себе. Ибо и Христос не Себе угождал, но, как написано: «злословия злословящих Тебя пали на Меня» (Пс. 158, 10). А все, что писано было прежде, написано нам в наставление (15, 1–4).

Высказанное по частному случаю наставление апостола об отношении к немощным верой имеет общее руководственное значение в Церкви.

Этим апостольским наставлением руководилась и Православная Русская Церковь, когда разрешила старообрядцам совершать Богослужение по старопечатным книгам. Книги эти полны ошибок, но старообрядцы, по немощи веры, не хотят принять исправленных патриархом Никоном книг и из-за этого разрывают союз с Церковью. Снисходя к ним, Церковь разрешает употреблять старопечатные книги, дабы привлечь их к общению с Церковью и не лишать возможности спасения. И многие из старообрядцев на этом условии снова вошли в ограду Христовой Церкви. В отличие от упорствующих старообрядцев, они называются единоверцами.

В заключение Послания (15, 14–16) апостол объясняет мотивы, побудившие его обратиться к Римлянам с посланием, рекомендует им диакониссу Кенхрейской (в Коринфе) Церкви – Фиву, с которой посылается Послание, и передает целый ряд поименных приветствий христианам, живущим в Риме.

§ 34. 1-е Послание апостола Павла к Коринфянам

Церковь в Коринфе была основана апостолом Павлом во время второго его путешествия около 53-го года. Вскоре же, года через четыре, когда апостол в третье свое путешествие жил в Ефесе, до него дошли известия о возникших в Коринфской Церкви нестроениях. Склонные к партийным спорам и не утвердившиеся еще в христианстве греки внесли дух раздора и в церковную жизнь.

Это обстоятельство ослабило должное противодействие небольшой христианской общины растлевающему влиянию большого торгового языческого народа. Раздоры, зависть, гнев, ссоры, клевета, ябеды, гордость, беспорядки (2 Кор. 12, 20) даже на церковных собраниях нашли себе место среди коринфских христиан; многие из коринфян согрешили и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве (21), оправдывая себя ложно понимаемой свободой христианской. Эти печальные известия из Коринфа преисполнили скорбью сердце апостола. Он откладывает решенное уже было посещение Коринфа, так как встреча при этих обстоятельствах была бы слишком тягостной. Вместо личного посещения он пишет Послание к Коринфянам, в котором дает наставления по поводу непорядков и нестроений в церковно-общественной жизни коринфян. А личное свидание с коринфянами апостол откладывает до времени их раскаяния и исправления жизни, чтобы свидание было радостным и любовным, без малейшего повода к взаимному огорчению.

Первое Послание к Коринфянам отличается от других Посланий апостола Павла разнообразием разрешаемых в нем вопросов церковно-общественной жизни. От ранее рассмотренных нами Посланий апостола Павла это Послание отличается еще и тем, что здесь апостолу Павлу приходится иметь дело не с иудейскими заблуждениями, а с греческой культурой и греческой чувственностью. Прежний вид иудейского противодействия проповеди апостола Павла изменился теперь, вследствие соприкосновения с эллинизмом, опиравшимся на философию, но чуждым глубокого проникновения в духовно-нравственную область человеческой жизни.

В первых 4-х главах апостол говорит о разделении коринфских христиан на партии. После проповеди апостола Павла в Коринфе проповедовал его ученик Аполлос; туда же прибыли обращенные в Христианство апостолом Петром (Кифой) и там же были христиане, слышавшие непосредственно учение Самого Господа Иисуса Христа. Склонные к партийным распрям и держась еще языческого взгляда на проповедников Евангелия, как на философов, самостоятельно основывавших каждый свою школу, коринфяне разделились на партии, по именам проповедников евангельского учения, и называли себя: Я – Павлов, Я – Аполлосов, Я – Кифин, Я – Христов. Вначале в основе этого разделения лежало доброе чувство любовной привязанности к тому или иному проповеднику, и не было различия в учении о вере; но в дальнейшем развитии разделение могло привести к опасным последствиям и для веры, а в нравственном отношении и теперь уже были нежелательные последствия. Так, в 5-й главе апостол обличает коринфян за допущенные в среде их грехи кровосмешения, блудодеяния, лихоимства, злоречия, пьянства. В б-й главе обличает страсть к тяжбам и обращение в языческие суды. В 7-й главе апостол осуждает ложный взгляд на брачное состояние, как на скверну, и выражает свой взгляд, что девство и безбрачие лучше, так как, освобождая человека от мирских забот, дают ему большую возможность совершенно отдаться служению Богу; особенно это нужно сказать ввиду начавшихся уже тогда и ожидавшихся еще в большей степени гонений на христиан от язычников; но находящиеся уже в браке даже с неверующими не должны разрывать брачных уз, а также и безбрачные, если не могут воздержаться, пусть вступают в брак, ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться. Из 8-й, 9-й и 10-й глав видно, что коринфяне принимали участие в народных языческих празднествах и вкушали идоложертвенное мясо, оправдывая себя ложно понимаемой свободой христианской, будто бы освобождающей от всяких внешних стеснений. Апостол внушает, что и во внешнем поведении, особенно в поступках, совершаемых публично, нужно руководствоваться не личным только сознанием, но и любовью и снисхождением к немощным в религиозно-нравственном отношении ближним, ибо одно знание надмевает, а любовь назидает. Правда, для христианского сознания идолы и та или иная пища – сами по себе ничто, но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное, как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется (8, 7). В качестве примера осторожности в поведении для блага ближних апостол указывает на самого себя (9 гл.). Он имеет полное право пользоваться от своих последователей пропитанием и другими преимуществами, как апостол, но чтобы не дать никакого повода заподозрить чистоту и бескорыстие его апостольского служения, он ничем не пользовался, отказался от своих прав; приноравливаясь к немощи ближних, угождал всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись (10, 33). В жизни нужно руководствоваться правилом: Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает. Никто не ищи своего, но каждый пользы другого (Ю, 23–24). 11-я глава свидетельствует о беспорядках у коринфян и в богослужебно-церковных собраниях. Женщины, из щегольства и подражания язычницам, являлись на богослужебные собрания, вопреки обычаю, с непокрытой головой, оправдывая свое легкомыслие христианской свободой. Так же легкомысленно вели себя некоторые христиане и в отношении святейшего Таинства Евхаристии. После совершения Евхаристии и Причащения Св. Таин обычно совершались вечери любви, состоявшие в общей трапезе из яств, принесенных верующими, в зависимости от материального состояния каждого. Эти вечери, по идее, должны служить выражением взаимной христианской любви: богатые щедро приносили свои дары и любовно, по-братски, за общей трапезой делились ими с бедняками; этот вид благотворительности объединял всю общину на началах христианской любви, отнимая у милостыни обычно присутствующий ей неприятный и обидный для самолюбия бедных характер. Но у коринфян вечери любви стали утрачивать христианский характер: Всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается. Обличая этот беспорядок и ставя вечери любви в связь с Таинством Причащения, так как вечери любви учреждены в воспоминание той священной ночи, когда Христос установил на Тайной Вечери Таинство Евхаристии, апостол увещевает вкушать вечерю Господню и причащаться Св. Таин благоговейно, приготовляя себя к Таинству испытанием своей совести, покаянием в грехах: Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней.

Указанные (в обозрении содержания 5-11 глав Послания) недостатки в нравственной жизни коринфян объясняют ту настойчивость, с какой обличает апостол в начале своего Послания (1–4) разделение коринфян на партии, так как это разделение было исходной точкой упадка нравственной жизни.

Ввиду того, что руководители партий влияли на толпу красноречием и философскими рассуждениями, апостол характеризует свойства евангельской проповеди, сравнительно с мирской мудростью (философией). Проповедь о Кресте для язычников, гордых своей ученостью, кажется слишком простой и даже безумием, а между тем для уверовавших еловое крестное – сила Божия, дарующая спасение. В то время, как мудрость мирская (философия), оторвавшаяся от источника мудрости – Бога и пытавшаяся самостоятельно разрешить жизненные задачи, оказалась бессильной в устроении спасения людей, – евангельская проповедь, кажущаяся для неверующих юродством, дарует действительное спасение верующим. Иудеи требуют чудес, и еллины ищут мудрости, а мы, – говорит апостол, – проповедуем Христа распятого, (хотя) для иудеев (это) соблазн, а для еллинов безумие. Но немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков. Доказательством этому служит необычайное влияние на людей евангельской проповеди: людей низкого звания (у язычников христианство распространялось первоначально среди рабов), погрязавших ранее во всевозможных пороках, она совершенно перерождает, делая их людьми сильной веры и святой жизни. Посмотрите, братия, кто вы призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное, и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась перед Богом (1 г л.).

Для доказательства той же мысли о простоте евангельской проповеди, чуждой обольщения красотой внешнего построения речи, но сильной содержащейся в ней истиной, апостол ссылается на свою проповедь в Коринфе, когда он основывал там Церковь. Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого… И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не по мудрости человеческой, но по силе Божией (2, 2, 4, 5). Правда, для более совершенных в вере апостол раскрывает премудрые планы Божественного домостроительства о спасении людей. Эта Премудрость Божия превосходит всякое разумение человеческое. Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (Ис. 64, 4). А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии (2, 9-10). Проповедуя о премудрой Тайне Божией о спасении людей, апостолы имеют ум Христов, и принять их учение во всей его глубине могут только люди духовные, т. е. утвердившиеся в духовно-нравственной жизни, переродившиеся духовно и принимающие истину не умом только, но и сердцем, и волей, т. е. в полном проявлении духовных своих сил и способностей; а человек душевный, не очистивший еще душу свою от греховных привязанностей, не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно.

Очевидно, в отсутствие апостола Павла, противники его в Коринфе возбуждали против него христиан указанием на то, что другие проповедники Евангелия более красноречиво и глубоко раскрывают истины учения Христова, как, например, апостолы Петр и Аполлос. Имея в виду это нарекание на него, апостол Павел пишет: Я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах, потому что вы еще плотские, чему служат доказательством распри, споры и разделение на партии из-за учителей-проповедников. Далее апостол разъясняет, как нужно смотреть на апостолов.

Апостолы – только слуги Божии, а основание спасения – во Христе Иисусе. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий. Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит свою награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение. Ценность труда каждого строителя (проповедника) определится на Страшном Суде. Основание у всех строителей одно – Иисус Христос. Но на этом основании можно строить из материалов различной ценности и прочности: или из золота, серебра, драгоценных камней (слово Божие), или из дерева, сена, соломы (измышления человеческой мудрости). В день Страшного Суда огонь испытает дело каждого, каково оно есть (3, 13). И учителям нужно с большой осторожностью строить здание Церкви Христовой. Ведь каждый христианин есть храм Божий, так как Дух Божий живет в нем. Человеческие, мирские мудрствования легко могут разрушить этот храм, потому что мудрость мира сего есть безумие перед Богом. Оценивая сравнительное значение апостолов и становясь как бы судьями их, коринфяне проявили недостаток главного свойства христианина – смирения. Гордясь в греховном самообольщении своим духовным разумением и нравственным совершенством, коринфяне забыли, что если у них и есть что ценное, то они получили это от апостолов. Чтобы вразумить их и возбудить в них чувства признательности и благодарности к апостолам, трудящимся для их блага, апостол Павел сравнивает их положение со своим. Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас… А нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти; потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками[13]. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы, как сор, для мира, как прах, всеми попираемый доныне (4, 8-13).

Заканчивает апостол Павел свое обличение неразумной гордости коринфян уверением: Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих, рожденных во Христе Иисусе благовествованием моим. У коринфян много было учителей (тысячи наставников), но духовный отец их один – апостол Павел. Для вразумления коринфян апостол посылает к ним доверенного ученика своего Тимофея и обещает вскоре и сам придти. Противники апостола Павла распускали слух, что он четыре года уже не посещает Коринф из боязни встречи там со своими противниками, более его сильными в слове. При посещении Коринфа апостол обещает испытать не слова возгордившихся, а силу, ибо Царство Божие не в слове, а в силе – в жизни, в делах.

Итак, заключает апостол свое рассуждение, чего вы хотите? С жезлом придти к вам или с любовью и духом кротости? (4, 19–21). Обличив более крупные непорядки в церковно-общественной жизни коринфян (1-11), апостол устроение менее важных дел оставляет до личного своего прибытия в Коринф (11, 34), а теперь, в конце Послания (12–15 гл.), дает разъяснение о духовных дарах и воскресении мертвых. Об этих предметах христианской жизни и веры многие из коринфян имели неправильное мнение.

Отличительной особенностью жизни Церкви Христовой в век апостольский было чрезвычайное проявление Благодати Божией в виде духовных дарований, какими обладали верующие. Апостол перечисляет следующие духовные дарования: дар мудрости, знания, веры, чудотворения, пророчества, различения духов, дар языков и их истолкования. Эти духовные дарования, проявляющиеся и теперь среди верующих, особенно величественно и обильно действовали в век апостольский, для содействия большему успеху евангельской проповеди среди неверующих. Но среди коринфян многие стали смотреть на эти благодатные проявления Духа Святого с себялюбивой точки зрения. Из тщеславия они пытались овладеть более поразительным дарованием, как, например, даром языков, унижали достоинство других дарований и часто, не имея никакого дара, самообольщались и в безумном возбуждении неистовствовали, произнося нечленораздельные и никому, даже и им самим, не понятные звуки, а иногда, в омрачении ума и сердца, выкрикивали богохульные мысли, произнося, например, анафему на Иисуса. В таком взгляде на духовные дарования сказывалось влияние языческих прорицательниц, вроде Пифии или Сибиллы. В ложном вдохновении, искусственно вызываемом, они с пеной у рта, с распущенными волосами выкрикивали или непонятные, или двусмысленные изречения и производили влияние на душу людей, настойчиво домогавшихся у них ответов. Предостерегая христиан от языческого взгляда на духовные дарования, апостол разъясняет, что все духовные дарования в Церкви есть действия Единого Духа Святого. Поэтому как не может находящийся под наитием Духа Святого произнести хулы на Бога, так же не должно быть и столкновения и соперничества между обладающими различными духовными дарованиями. Как тело человека состоит из различных членов, и все они имеют свое определенное назначение, и для правильного течения жизни между ними не должно быть соперничества, так же точно не должно быть соперничества и между христианами, составляющими единое Тело Христово – Церковь – и участвующими в общей церковной жизни, несмотря на различные дарования.

Тщеславным коринфянам апостол напоминает о высшем проявлении христианской настроенности – любви, которая одна только и дает истинный смысл всем духовным дарованиям и подвигам человеческим. В 13-й главе Послания апостол Павел восторженно, в поэтическом вдохновении воспевает «дивный гимн христианской любви. Без нее человек может говорить человеческими и даже ангельскими языками, но речь его будет звенящей медью или звучащим кимвалом (барабаном). Без нее человек ничтожен, хотя бы обладал даром пророчества, пред ведения и знания, имел веру, которая двигает с места горы. Без нее бесполезны раздача всего имения, предание своего тела на сожжение. Затем следует описание любви, которое должно быть золотыми буками начертано в сердце каждого христианина. Признаки ее – долготерпение, милосердие, отсутствие зависти, хвастовства, гордости, духа бесчинства, бескорыстие, негневливость, забвение обид и оскорблений, отсутствие радости при несчастиях других, любовь к правде, сердечная снисходительность, полная вера, твердая надежда и готовность переносить всякие скорби. Проповедь, дар языков и знания суть отдельные дарования и не будут уже необходимыми, когда настанет совершенное, но любовь останется вечно. То можно назвать лепетом, мыслями и рассуждениями младенца, а любовь есть принадлежность совершенного человека, когда он увидит Бога, не как сквозь тусклое стекло, не гадательно, но лицом к лицу, и познает Его не отчасти, но вполне, точно так, как теперь знают человека. Вера, надежда и любовь суть три непреходящие дарования, но любовь больше всех. Больше, потому что есть корень двух других; больше потому, что вера и надежда суть принадлежности человеческие, а любовь по существу своему божественна» (Фаррар, «Жизнь и труды апостола Павла», т. 2, с. 56).

В 14-й главе апостол дает частные наставления относительно пользования духовными дарованиями во время церковно-богослужебных собраний и увещевает, что все должно быть благопристойно и чинно.

Ввиду сомнений некоторых из коринфян, очевидно под влиянием языческих философов (15, 32–35), в воскресении мертвых и загробной жизни, апостол подробно останавливается в 15-й главе на изложении этой христианской истины. Прежде всего апостол доказывает истину Воскресения Иисуса Христа из мертвых, он ссылается на явления Воскресшего Иисуса Христа Петру (Кифе), 12 апостолам, 500 братиям, апостолу Иакову, всем другим ученикам Христовым и, наконец, самому апостолу Павлу. А если Воскресение Христово – несомненный факт, то нельзя отрицать и всеобщего воскресения мертвых, так как Своим Воскресением Христос положил начало и нашему воскресению: Он первенец из умерших. Если только допустить мысль, что всеобщего воскресения не будет, тогда, значит, нужно отвергнуть и факт Воскресения Христова. А это отрицание ниспровергает все Христианство. Если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших, поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков. Тогда нет никакого смысла руководствоваться в жизни нравственными правилами, бороться со своими греховными склонностями. Тогда больше смысла будет руководствоваться правилами языческой школы эпикурейцев: станем есть и пить, ибо завтра умрем! (ст. 32).

Указав на то, что отрицание воскресения мертвых подрывает в корне христианскую веру и нравственность, апостол далее (35–56 ст.) разрешает частные недоуменные вопросы относительно воскресения мертвых: Как воскреснут мертвые?

И в каком теле придут? Первый вопрос апостол разрешает, сравнивая тело человека с зерном. Как зерно, чтобы дать росток, должно предварительно подвергнуться тлению, так и тление тел умерших людей не препятствует их воскресению силой Божией. Тела воскресших людей будут отличны от настоящих, грубых, тел; они будут подобны телу Воскресшего Христа; они будут нетленны, сильны, одухотворенные и славные, но в различной степени для каждого, в зависимости от нравственного совершенства человека.

А тела людей, которые будут жить на земле в момент всеобщего воскресения, мгновенно изменятся и станут такими же, как и воскресшие тела. И тогда исполнятся ветхозаветные пророчества: Поглощена смерть победой (Ис. 25, 8), Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (Осия 13, 14).

Воздав благодарение Господу, дарующему нам победу над смертью, апостол призывает христиан быть твердыми и непоколебимыми в христианской вере и жизни, зная, что труд ваш не тщетен перед Господом.

В 16-й, заключительной, главе апостол дает наставление относительно сбора пожертвований для иерусалимских христиан, просит дружелюбно принять ученика своего, Тимофея, приветствует и благословляет коринфян.

§ 35. 2-е Послание апостола Павла к Коринфянам

Второе Послание к Коринфянам апостол написал вскоре же после первого, в том же году.

От ученика своего, Тита, бывшего в Коринфе, апостол узнал, что его первое Послание имело в общем благотворные последствия для коринфян, вызвав их раскаяние и нравственное исправление. Но вместе с этим радостным известием апостол узнал от Тита, что руководители иудействующей партии, обличенные апостолом в Первом Послании, с еще большим ожесточением стали возбуждать коринфян против апостола, унижая его апостольское достоинство и заподозривая чистоту его побуждений, как проповедника Христова учения. «Некоторые из его противников, в особенности одна какая-то личность (2 Кор. 10, 10), осуждая апостола, говорила, что наружность его невнушительна, что он невежда в слове, что он смел только в письмах и в отдалении (т. е. за глаза), что он поступает по плоти (т. е. по земным побуждениям), что он неразумен. Они выставляли собственное близкое общение со Христом, как лучшее для них одобрение, проповедывали иного Иисуса, иное Евангелие, содержащее иной дух, чрезмерно хвалились своим превосходством, хотя вмешивались в чужое дело. Соблазняя, как змий, прельстивший некогда Еву, эти личности старались отвратить коринфян от простоты. Не трудясь и не проявляя снисходительности, как святой Павел, эти личности с их предводителем заявили свои притязания на апостольское звание с дерзостью, хищничеством и жестокостью» (Фаррар, «Жизнь и труды апостола Павла», т. 2, с. 80–81).

Эти известия из Коринфа настоятельно побуждали апостола отправиться в Коринф, и он намеревался пойти туда после устроения Церкви в Ефесе. Но возмущение Димитрия среброковача, описанное в 19-й гл. Книги Деяний, заставило апостола снова отложить на время посещение Коринфа. Но вместе с этим нельзя было оставить без ответа клевету коринфских возмутителей церковного мира. Апостол пишет Второе Послание к Коринфянам.

Все Послание проникнуто глубоким чувством скорби, навеянным на душу апостола тяжелыми условиями апостольского служения; но скорбь не угнетает апостола, она без остатка растворяется в той силе веры и в том сознании правоты своего дела и святости исполняемого долга, какое было постоянной отличительной чертой апостола Павла. Общее содержание Послания – это защита апостолом своей проповеднической деятельности и своего апостольского достоинства.

В 1-й и 2-й главах апостол извещает коринфян о перенесенных им скорбях и гонениях в Малой Азии, объясняет замедление в личном посещении Коринфа желанием видеть их покаявшимися и выражает свою радость, что они уже начали свое нравственное исправление. Благодарение Господу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте… Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе (2, 14, 17).

В 3-6-й главах апостол доказывает превосходство новозаветного откровения перед ветхозаветным и указывает характерные свойства истинных проповедников Евангелия и самой евангельской проповеди.

Противники апостола – руководители иудействующей партии – хвалились перед коринфянами тем, что имеют одобрительные письма из Иерусалима и говорили, что деятельность апостола Павла, унижающего в своей проповеди Ветхозаветный закон, не одобряется иерусалимскими христианами. В ответ на это апостол утверждает, что новозаветное откровение не нуждается в посторонних одобрениях для себя. Одобрением деятельности апостола служит вера и добрая жизнь обращенных им. Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога Живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (3, 2–3).

Такая уверенность апостола в плодотворности его проповеднической деятельности покоится на внушении, данном Самим Господом Иисусом Христом. Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя… но способность наша от Бога: Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но Духа; потому что буква убивает, а дух животворит. Если служение букве – закону Ветхозаветному, не дававшему оправдания человеку, доставляло такую славу его служителям, что на Моисея не могли смотреть, когда он был без покрывала на лице, то тем более славы дает служение духу – Завету Новому, оправдывающему грешного человека перед Богом. Как служители духа, апостолы действуют с великим дерзновением и не закрывают покрывалом (иносказанием, притчами) великих тайн Божественного промышления о спасении людей, потому что Христос снял покрывало, лежавшее на Ветхом Завете. И только для слепо привязанных к Ветхому Завету (иудействующих) то же самое покрывало остается неснятым при чтении Ветхого Завета… Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода (3, 14–17).

Проповедники Евангелия, озаренные свыше и просвещенные познанием славы Божией в лице Иисуса Христа, сами по себе, как люди, немощны. Они носят великое сокровище истины и жизни как бы в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам; мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвостъ Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем (4, 7-10). Для успеха проповеди и спасения верующих апостолы готовы все перенести, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию. Посему мы не унываем; но если внешний наш человек (тело с его земными радостями) и тлеет (терпит страдания, лишения и ослабевает), то внутренний (душа с ее высшими духовными запросами) со дня на день обновляется (4, 15–16).

Их не страшит смерть, потому что они, с разрушением этой земной хижины (тела), имеют от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный (5, 1); смерть только приближает их к Богу: теперь они живут верой, а тогда будут лицезреть Бога (5, 4-10).

Описывает апостол свою проповедническую деятельность, полную лишений и страданий, не для самовосхваления, а чтобы дать коринфянам оружие против смущающих их, чтобы они имели что сказать тем, которые хвалятся лицом, а не сердцем. Коринфские возмутители свой авторитет доказывали, между прочим, тем, что они знали Христа по плоти и лично слышали Его учение. Имея это в виду, апостол утверждает, что важно не знание Христа по плоти, а жизнь по духу Его учения. Христос умер за всех, и все должны умереть для прежней греховной жизни и стать новой тварью во Христе. Поэтому, – говорит апостол, – отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем (5, 16).

Враги апостола Павла, в целях возбуждения против него коринфян, не останавливались и перед низкой клеветой; они внушали, что причина гонений и лишений, испытываемых апостолом Павлом, лежит в его личных недостатках, благодаря чему он и не пользуется уважением и любовью населения, среди которого проповедует, и таким образом тормозит успех евангельской проповеди. Апостол дает горячую отповедь клеветникам: Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдении, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии; при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем (6, 3-10). В приведенных словах апостол начертывает высокий идеал христианского служения долгу, служения твердого и неуклонного, почерпающего силы среди гонений и лишений в сознании правоты своего дела и в надежде на всесильную помощь Божию.

Открыв коринфянам свое сердце, исполненное любовью к ним, апостол призывает и их к ответной любви и доверию к нему и убеждает их не преклоняться под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмой? Всякий успех коринфян в деле нравственного совершенствования исполняет радостью сердце апостола, и он готов забыть все скорби свои. Как обрадован был апостол, когда узнал от Тита, что Первое Послание к Коринфянам вызвало усердие к добру, извинения в проступках, негодование на явных нарушителей нравственного закона, желание ревностно стремиться к нравственному совершенству. Посему, – пишет апостол, – если я опечалил вас (первым) Посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что Послание то опечалило вас, впрочем, на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть (7, 8-10).

После наставления в 8-й и 9-й главах относительно сбора пожертвований для бедствующих иерусалимских христиан апостол Павел в 10-13-й главах снова переходит к защите своего апостольского достоинства. Эти главы Послания по тону своему резко отличаются от предыдущих. Надо думать, что они написаны были апостолом после получения новых известий о наветах на него коринфских лжеучителей. Тон властного авторитета и чувство подавленного негодования придает этим главам Послания особенную силу и выразительность. Дабы не ослабить того впечатления, какое производят эти главы, при чтении их в подлиннике, мы воздержимся от их пересказа.

Заканчивается Послание обычным апостольским благожеланием, приветствием и благословением: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами. Аминь.

§ 36. Послание апостола Павла к Филиппийцам

Церковь в г. Филиппах основана апостолом Павлом во время его второго миссионерского путешествия. По счастливому стечению обстоятельств Церковь эта не испытала таких волнений от лжеучителей, как Церковь Коринфская. Отношения филиппийцев к апостолу Павлу были трогательно любовные. Где бы ни был апостол, филиппийцы любящим сыновним взором следили за ним и оказывали ему и материальную, и нравственную поддержку в его тяжелой жизни. Когда апостол был отправлен в Рим на суд кесаря и находился там в заточении (62–63 год), филиппийцы послали к нему старейшего своего пресвитера Епафродита с денежным пособием. В ответ на эту заботу и любовь к нему, апостол с тем же Епафродитом переслал филиппийцам свое Послание, которое имеет по преимуществу характер не столько поучения, сколько отечески дружественного письма. В нем апостол дает простор излиянию нежных чувств своего любящего сердца, живущего только интересами своих духовных детей, радующегося их радостями и безгранично благодарного за малейшее с их стороны проявление к нему любви и преданности. Отсутствие в содержании этого Послания обличительного элемента выделяет его из ряда других Посланий.

В начале Послания апостол, после обычного приветствия, выражает благодарность Богу за то усердие, с каким филиппийцы принимают участие в благовествовании Христовом своим щедрым благотворением, и молится, чтобы засвидетельствованная ими любовь еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве, чтобы они были чисты и непреткновенны в день Христов, исполнены плодов праведности (1, 9-11).

Тревогу филиппийцев о его участи в Риме апостол успокаивает извещением, что его заточение (узы) в Риме сильно содействовало успеху проповеди о Христе. Весть о пребывании апостола в заточении вскоре облетела весь Рим, и большая часть римских христиан, ободрившись узами апостола, стала безбоязненно проповедовать Слово Божие. Правда, некоторые проповедовали Христа не чисто, по любопрению, т. е. не искренно, по зависти и любви к спорам и даже с мыслью сделать неприятность апостолу, противнику их ложных мудрствований. Но что до того? Как бы ни проповедовали Христа, притворно или искренно, я и тому радуюсь и буду радоваться, потому что все же учение Христово распространяется в мире. А за себя апостол не боится: Я ни в чем посрамлен не буду, но при всяком дерзновении, и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью. Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (1, 20–21). Если апостол и дорожит жизнью, то только для успеха и радости в вере обращаемых им в Христианство. И филиппийцам апостол внушает всегда жить достойно благовествования Христова, чтобы мне, приду ли я и увижу вас, или не приду, слышать о вас, что вы стоите в одном духе, подвизаясь единодушно за веру евангельскую и не страшитесь ни в чем противников (1, 27, 28). Филиппийцы дополняют радость о них апостола, если к единодушию и мужеству в исповедании веры прибавить взаимную любовь, проникнутую смиренномудрием, чтобы один почитал другого высшим себя и не о себе только каждый заботился, но и о других. У христиан должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе. А Христос, будучи равен Богу, уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (2, 5–6).

Во время написания Послания судьба апостола в Риме не была еще решена, и апостол, зная тревогу о нем филиппийцев, обещает послать к ним верного сотрудника своего Тимофея, как только узнает о результате суда над собой у кесаря. Послание же это апостол пересылает с Епафродитом, который опасно заболел в Риме, но, по молитвам апостола, был помилован Богом, чтобы не прибавлять апостолу печаль к печали. Труд Епафродита, пришедшего к апостолу в Рим из Филиппин (около 1050 верст), чтобы утешить его в узах, апостол ценит весьма высоко и просит принять его в Господе со всякой радостью, и таких (самоотверженно служащих благовестию Христову) иметь в уважении (2, 29).

В любовной тревоге за филиппийцев, как бы и их не коснулась зараза иудействующих еретиков, старавшихся внести смущение во всех, основанных апостолом, Церквях, апостол дает предостережение филиппийцам. Иудействующие презрительно называли всех язычников и имеющих с ними общение евреев – псами. Апостол находит более справедливым применить эту кличку к ним самим, как имеющим тяготение к плоти. Берегитесь псов, – пишет он, – берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания. Что не служение плоти, внешней обрядности доставляет человеку спасение, а служение духу по закону Христову, – в доказательство этого апостол ссылается на самого себя. Если кому, то апостолу более других следовало бы надеяться на плоть, на оправдание исполнением обрядового Моисеева закона, потому что он не только природный еврей, но еще воспитанный в фарисейской школе и ревностно гнавший Церковь Божию, так что, с точки зрения закона Моисеева, он был «непорочен». Но когда он уверовал во Христа, то увидел всю тщету прежних своих преимуществ. И теперь апостол не видит ничего в мире более ценного, как только познание Христа Иисуса, Господа. Для Него, – говорит апостол, – я от всего отказался и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своей праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере (3, 8–9). Впрочем, апостол не считает себя достигшим полного совершенства, но он постоянно к нему стремится. И все так должны мыслить, а если кто пока иначе мыслит, и того Господь просветит, лишь бы только каждый мыслил и жил сообразно со степенью своего нравственного совершенства.

Пусть филиппийцы всегда имеют примером для себя апостола, а не тех, которые поступают как враги Креста Христова; их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме: они мыслят о земном (3, 18–19). Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне, то исполняйте, – и Бог мира будет с вами (4, 9).

Призывает апостол всегда радоваться о Господе, т. е. не унывать и в скорбях, быть кротким, и пребывать всем единодушно в молитве, и о том только помышлять, что истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала (4, 8).

Благодарностью за присланное с Епафродитом денежное приношение, свидетельствующее о их любовной заботе о нем, и обычным апостольским благословением заканчивается Послание.

§ 37. 1-е Послание апостола Павла к Солунянам (Фессалоникийцам)

Основанная апостолом Павлом во время второго его путешествия Церковь в Македонском городе Солуни (Фессалоники) была постоянным утешением для апостола, как и Церковь в городе Филиппах. Солунская Церковь состояла, главным образом, из уверовавших язычников; иудеи в ней составляли незначительное меньшинство, что в значительной степени и спасало эту церковь от тех волнений, которые пережили Малоазийские церкви, имевшие в своей среде значительное число иудеев. Апостол называет Солунскую Церковь образцом для всех верующих в Македонии и Ахаии (1 Сол. 1, 7). Но при общем высокохристианском направлении жизни членов Солунской Церкви и среди них были еще не совсем освободившиеся от языческих греховных привычек, особенно блуда и корыстолюбия. Кроме того, солунян смущало недоумение об участи умерших их собратий. Живя мыслью о втором пришествии Христовом, солуняне скорбели, что умершие уже лишены тех радостей и утешения, которые выпадут на долю доживших до Второго Пришествия Христова.

Когда апостол Павел, в бытность свою около 54 года в Коринфе, узнал от Тимофея, посетившего Македонские Церкви, о духовном состоянии и настроении солунян, то тотчас же написал им Послание. Это самое раннее из всех Посланий апостола Павла.

В первых 3-х главах апостол Павел вспоминает свои апостольские труды у солунян, благодарит Бога за успех Слова Божия среди них и хвалит их за стойкость в вере.

Во второй части Послания (4–5) апостол дает нравственное наставление применительно к замеченным у солунян недостаткам и разрешает их недоумение об участи умерших.

Призвал нас Бог не к нечистоте, но к святости. Поэтому христианин должен воздерживаться от грехов, в которых коснели язычники, не знавшие Бога. Воля Божия… чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести…; чтобы вы ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво. Апостол настойчиво напоминает, что эти правила – Божественного происхождения. Непокорный непокорен не человеку, но Богу, Который и дал Духа Своего Святого… Умоляем же вас, братия, более преуспевать и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как мы заповедывали вам; чтобы вы поступали благоприлично перед внешними (язычниками) и ни в чем не нуждались (от язычников и в материальном отношении).

Чтобы солуняне «не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (т. е. неверующие иудеи и язычники), об умерших, апостол разъясняет их недоумение. Апостольское разъяснение служит утешением для всех верующих и на все времена, поэтому-то Церковь и постановила читать это место (4, 13–17) из Послания апостола во время совершения погребения умерших.

Если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним. Согласно Откровению Божию («Слову Господню»), умершие не потерпят никакого ущерба по сравнению с живыми в отношении радости и утешения в день Второго Пришествия Господня. Прежде чем снизойдет на землю Господь Иисус Христос, сначала воскреснут все умершие, потом изменятся тела людей, доживших до дня Господня (ср. 1 Кор. 15, 51–52) и уже все вместе – воскресшие и дожившие до дня воскресения – восхищены будут на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем.

Относительно времени Второго Пришествия на землю Господа, апостол напоминает учение Самого Иисуса Христа (Мф. 24, 36–44), что наступит «день Господень» неожиданно, как приходит вор ночью. Но время пришествия Христова не имеет никакого значения ни для умерших, ни для живых. Страшно это пришествие для сынов ночи, пребывающих во тьме греховной жизни. Сынов же дня, пребывающих в свете христианской жизни, неожиданность наступления «дня Господня» нисколько не должна тревожить, потому что они всегда готовы радостно войти в сретение Господу. В заключение рассуждения об умерших и Втором Пришествии Господнем, апостол увещевает христиан бодро смотреть в будущее, подобно воинам, только вооружившись вместо брони верой и любовью, а вместо шлема надеждой на Спасение. Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим (т. е. умерли или живем), жили вместе с Ним.

Заканчивает апостол Послание наставлением уважать и любить духовных наставников и предстоятелей Церкви, быть в мире между собой, вразумлять бесчинных (непокоряющихся авторитету духовных наставников), утешать малодушных, поддерживать слабых, быть долготерпеливыми, не мстить, но всегда искать добра и друг другу, и всем. Христианин должен быть всегда исполнен духовной радости и молитвенного настроения. Всякого обращающегося к нему с наставлением и поучением он должен выслушать со вниманием (Духа не угашайте, Пророчества не уничижайте); но при этом должен осторожно разобраться в содержании наставления (все испытывайте), принять хорошее и воздержаться от всякого рода зла (ср. 1 Ин. 4, 1–4).

Выражая христианам благожелание святой и беспорочной жизни до дня пришествия Господня (5, 23), апостол различает в человеке: тело, душу и дух. Это учение о трехсоставности существа человека было обще древнему греко-римскому миру. Понимая под словом «душа» только жизненное начало, не одухотворенное разумом, древние учили, что тело и душа у человека общи со всем животным миром: отличается человек от животных, неизмеримо превосходит их и соприкасается с миром высшим, духовным, Божественным третьей частью своего существа – «духом». В последующее время, как и теперь, слова «душа» и «дух» стали употреблять без строгого различия заключающихся в них понятий, считая их словами однозначащими.

§ 38. 2-е Послание апостола Павла к Солунянам

Вскоре после Первого Послания к Солунянам апостол написал к ним Второе Послание. Поводом к написанию послужило то обстоятельство, что мысль Первого Послания о внезапности Второго Пришествия Христова породила среди солунян ожидание близости Второго Пришествия. Выражение апостола Павла в Первом Послании: Мы, живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших (4, 15) – лжеучителя стали неправильно толковать в том смысле, что апостол Павел предполагает дожить до второго пришествия, следовательно, оно очень близко. Фанатическая проповедь лжеучителей, питаемая мыслью о близости кончины мира, внесла расстройство в мирное течение жизни солунян; многие из них прервали обычные занятия свои и погрузились в праздную, мечтательную жизнь, в которой место бодрой, жизнерадостной христианской деятельности занимает удручающее и бесплодное ханжество.

Имея в виду такое настроение солунян, апостол Павел во Втором своем Послании излагает учение о Втором Пришествии Христовом и призывает к бодрой и деятельной жизни.

В начале Послания (1 гл.) апостол хвалит веру и терпение солунян, которые они проявляют во всех гонениях и скорбях… в доказательство того, что будет праведный суд Божий. На суде Божием, когда Он приидет прославиться во Святых Своих, оскорбляемые получат отраду, а оскорбляющие (не познавшие Бога и не покоряющиеся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа) будут иметь в воздаяние скорбь и подвергнутся наказанию вечной погибели от лица Господа и от славы могущества Его.

Но Второе Пришествие Христово не так близко, как думают солуняне.

Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа (мнимо пророческого), ни от слова (мнимо апостольского), ни от послания, как бы нами (апостолом) посланного, будто уже наступает день Христов (2, 1–2). Выражение апостола в Первом Послании: Мы, живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших – относится не лично к апостолу, а вообще ко всем людям, которые доживут до времени Второго Пришествия Господня. Апостол часто употребляет личное местоимение «мы» в приложении вообще к роду человеческому, например: не все мы умрем, но все изменимся (1 Кор. 15, 51).

Точно знать время Второго Пришествия Господня мы не можем, как уже писал апостол Солунянам в Первом Послании (5, 1–2). Но есть признаки, по которым можно думать, что время Пришествия Господня еще не наступает. День тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели. Под «отступлением» разумеется предсказанное Христом великое всеобщее отпадение от веры и крайняя степень развращения, несмотря на распространение Евангелия между всеми народами (Мф. 24, 4–5, 11–15, 23–24). Кого разуметь под «сыном погибели», объясняет сам апостол. Это будет человек, в котором грех и зло мира найдут свое полное воплощение. Он будет противником Богу, себя самого будет выдавать за Бога, требуя себе Божеского поклонения. Для обольщения людей ложными знамениями и чудесами он будет пользоваться содействием сатаны. Все, кто не приняли любви истины (Христовой) для своего спасения, подпадут под обольщение этого «беззаконника» – антихриста (противника Христу), в заблуждении они будут верить лжи.

Тлетворное действие в мире сатаны через умножение в людях греха и зла и теперь уже наблюдается: тайна беззакония уже в действии. В этом смысле апостол Иоанн Богослов говорил: Вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов. Апостол Иоанн Богослов «различает в рассматриваемом месте антихриста и антихристов: первый придет перед Вторым Пришествием Христовым на последний суд, а те, как предтечи его, начали появляться еще при апостолах и, конечно, будут появляться во все времена Христианства, как представители антихристианского духа или направления. Это – лжеучителя, которые всегда являлись, и являются, и будут являться в христианской Церкви и вне ее, в которых как бы воплощается всегда антихристианский дух» (Толк. Апост.

Еп. Михаила, т. 1, 316). Но полному проявлению зла в мире, средоточию его в определенном лице – антихристе – есть препятствие. Апостол Павел дает понять, что это препятствие временное, но в чем оно заключается, не разъясняет. Причина умолчания апостола заключается, может быть, в том, что он раньше, при личной проповеди у солунян, подробно говорил о явлении антихриста. Поэтому теперь в Послании он только кратко напоминает им: Ныне вы знаете, что не допускает открыться ему (антихристу) в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, – и тогда откроется беззаконник.

Под обстоятельством, «удерживающим» и «препятствующим» до времени явиться антихристу в мире, принято разуметь Божественное определение, сдерживающее злобный натиск сатаны на Церковь Христову до времени полного раскрытия истины Христовой в сознании человечества, когда избранные, праведники в силах будут противостать самому антихристу, а поддавшиеся обольщению антихриста не будут уже иметь извинения в грехе своем.

Напомнив солунянам свое апостольское учение о Втором Пришествии Христовом, апостол Павел говорит: Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим. Имея в виду лжеучителей, вносящих своими измышлениями расстройство и смущение в жизнь верующих, апостол просит солунян молиться, чтобы Слово Господне распространялось и прославлялось в неповрежденной чистоте, как и у них, и чтобы нам (апостолу) избавиться от беспорядочных и лукавых людей. Завещает апостол, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию. Бесчинством апостол называет уклонение от усердного повседневного труда и праздное провождение времени в пустых разглагольствованиях, хотя и на религиозные темы, особенно когда в религиозных убеждениях ищут оправдание своей лени. Так, некоторые из солунян, ожидая со дня на День Пришествия Христова, убеждали оставить все мирские труды и заботы, как ненужные в преддверии Царства Христова. Апостол представляет солунянам в пример себя самого. Мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работой ночь и день, чтобы не обременить кого из вас… Когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Но слышим, что некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают, а суетятся, таковых увещеваем и убеждаем Господом нашим Иисусом Христом, чтобы они, работая в безмолвии, ели свой хлеб. С ослушником слов своих апостол заповедует солунянам не общаться, чтобы устыдить его, но не считать его за врага, а вразумлять, как брата.

§ 39. Пастырские Послания апостола Павла

Так называются три последних по времени Послания апостола Павла: два к Тимофею и одно к Титу. 1-е Послание к Тимофею написано было около 65-го года, вскоре после освобождения апостола из первых уз в Риме, когда он снова посетил македонские города (4-е путешествие апостола Павла); к тому же времени относится написание и Послания к Титу. А Второе Послание к Тимофею апостол написал незадолго до своей мученической кончины, находясь вторично в заточении в Риме, следовательно, в 66-м или 67-м году. Тимофей и Тит были постоянными спутниками и сотрудниками апостола Павла в деле проповеди Слова Божия. Предвидя свою скорую кончину, апостол Павел поставил Тимофея епископом Ефесской Церкви, а Тита – епископом Критской Церкви, поручив им дальнейшее устроение церковной жизни в этих христианских общинах. В Посланиях к Тимофею и Титу апостол дает наставления, главным образом, касательно их пастырской деятельности, почему и сами Послания называются в церковной литературе «Пастырскими Посланиями». Но наряду с наставлениями, имеющими отношение преимущественно к духовным пастырям Церкви, в этих Посланиях содержится глубоко назидательное нравственное учение и общехристианского значения.

§ 40. 1-е Послание апостола Павла к Тимофею

В 1-м Послании к Тимофею апостол во 2-й главе дает наставления относительно церковно-общественных богослужений, а в 6-й главе говорит об отношении рабов к господам.

За богослужениями апостол просит совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, Человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех (2, 1–6). Выписанные стихи составляют апостольское чтение на молебнах в царские дни.

Богослужения церковные должны совершаться мужами – предстоятелями Церкви, а женщины не должны ни совершать богослужений, ни выступать в молитвенных собраниях со словом учения. Сфера деятельности женщин – семейная жизнь, требующая много труда и забот и доставляющая полную возможность для спасения перед Богом. Подобно апостолу Петру (1 Пет. 3, 1-14), и апостол Павел выражает желание, чтобы женщины и всегда, а особенно в молитвенных собраниях, были в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, украшали себя не плетением волос, ни золотом, ни жемчугом, ни многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично женам, посвящающим себя благочестию.

Из 6-й главы Послания видно, что уже во времена апостолов некоторые лжеучителя пытались христианские идеи равенства и братства извращенно толковать в смысле требований социализма и, может быть, возбуждали рабов против их господ. Апостол, призывая рабов к верной службе господам и почитанию их, выражает основной христианский взгляд, что благочестие должно служить для нравственного совершенства и спасения каждого, а не для материальных выгод, не для прибытка. Христианство, как религия любви, проникая в сознание и жизнь людей, постепенно облагораживает взаимные отношения людей, делая невозможным существование таких уродливых явлений общественной жизни, как рабство. Но Христианству чужды насильственные общественные перевороты. Говоря современным языком, Христианство достигает улучшения общественных отношений путем эволюции, путем воспитания широких масс человечества на началах христианской любви, равенства и братства; путь же революции Христианство осуждает, как путь злобы, насилия и крови. Кто учит иному, – говорит апостол, – и не следует здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению о благочестии, тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям и словопрениям, от которых происходят зависите, распри, злоречия, лукавые подозрения, пустые споры между людьми поврежденного ума, чуждыми истины, которые думают, будто благочестие служит для прибытка. Удаляйся от таких.

Выходя из той мысли, что недовольство общественным строем в большинстве случаев покоится на страсти сребролюбия, любостяжания и зависти к богатым и только прикрывается высоким авторитетом евангельских истин о братстве, равенстве и свободе, апостол предостерегает от любостяжания. Великое приобретение – быть благочестивым и довольным. Благочестие имеет определенную и вечную ценность само по себе, как нравственное благо. А внешние материальные блага, как, например, богатство, обоюдоостры по своему значению для человека, так как часто побуждают его на целый ряд преступлений; притом же блага эти временны. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям.

Богатых в настоящем веке апостол заповедует Тимофею увещевать, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живого, дающего нам все обильно для наслаждения; чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны (не отстранялись от бедных), собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни.

§ 41. 2-е Послание апостола Павла к Тимофею

Это Послание можно рассматривать как предсмертное завещание апостола своему ученику, на которого со смертью учителя ложится тяжелая и ответственная забота о благосостоянии церковной жизни во вверенной ему области.

Увещевая Тимофея самоотверженно и безбоязненно проходить пастырское служение и сравнивая это служение со служением воинским (2, 3–4), апостол Павел не скрывает тех трудностей, какие встретит на пути своем добрый воин Иисуса Христа. Как на пример самоотверженного служения долгу, апостол указывает на самого себя. За благовествование Христово я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз. Посему я все терплю ради избранных, дабы и они получили спасение во Христе Иисусе с вечной славой. С лжеучителями апостол советует не вступать в непотребное пустословие, ибо они еще более будут преуспевать в нечестии, и слово их, как рак, будет распространяться. Твердого основания Церкви Христовой они не могут поколебать; их добычей будут лишь дурные люди, уже погибшие и только по имени принадлежащие к Церкви. Такие среди христиан всегда будут, подобно тому, как и в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные, и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении (2, 20).

Временами зло и нечестие будут страшно усиливаться на земле. Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели Боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся (3, 2–5). Будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням (4, 3–4).

Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь (3, 12–13),

Но это усиление зла не должно приводить верующих в уныние. Успех лжеучителей, строящих свое здание на льстивом потворстве порочным страстям, будет временный, ибо их безумие обнаружится пред всеми (3, 9).

В деле успешной борьбы верующего христианина с развращающим духом времени апостол придает громадное значение знанию им Священного Писания, особенно если оно изучено с детства. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен (3, 16–17). Конечно, апостол Павел разумеет в этих словах Священное Писание Ветхого Завета. Но если Ветхозаветные Священные книги могут умудрить… во спасение верой в Христа Иисуса, то тем более нужно это сказать о Священном Писании Нового Завета, которое во всей полноте раскрывает нам волю Божию и служит ключом для надлежащего понимания Ветхозаветного Откровения.

Пастырские наставления Тимофею апостол заканчивает трогательным завещанием: Будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который мне даст Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но всем возлюбившим явление Его (4, 5–8).

§ 42. Послание апостола Павла к Титу

Церковь Христова среди жителей острова Крита была основана апостолом Павлом во время недолгой остановки его там на пути в Рим. После освобождения из первых уз апостол еще раз побывал на о. Крите, но, надо думать, также недолго. А между тем, критяне по своему нравственному состоянию нуждались в упорной и длительной пастырской работе над собой. Для характеристики критян апостол Павел приводит отзыв о них критского поэта и философа Эпименида: «Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые» (Тит. 1, 12). Кроме того, на первых же порах устроения Церкви Христовой на о. Крите явились иудействующие еретики, которые своей проповедью вносили расстройство в церковную жизнь. Все это и побудило апостола Павла поставить на о. Крите епископом доверенного ученика своего Тита, чтобы он довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров. С целью возбуждения большей ревности в пастырском служении апостол Павел пишет Титу Послание.

После напоминания Титу своих устных распоряжений о том, каких качеств нужно требовать от кандидатов Священства (1, 6–9), апостол убеждает со всей строгостью обличать нравственные недостатки его паствы, чтобы предохранить слабых еще в христианской жизни от увлечения иудейскими баснями. Ввиду того, что иудействующие христиане придавали особенно важное значение строгому исполнению указаний закона Моисеева о чистой и нечистой пище, апостол разъясняет: Для чистых все чисто, а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их, и совесть. Ставя себе в заслугу исполнение внешних обрядовых требований, они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны, и непокорны, и неспособны ни к какому доброму делу (1, 15–16).

Апостол указывает подробно, в каких нравственных увещаниях нуждаются критяне (2 гл.).

Как буйные и жестокие от природы, критяне в этом отношении особенно требуют к себе внимания. Напоминай им повиноваться и покориться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, и оказывать всякую кротость ко всем человекам.

Завещая настойчиво и строго обличать нравственные недостатки и призывать к исправлению, апостол в то же время советует избегать глупых состязаний и родословий, и споров и распрей о законе, ибо они бесполезны и суетны. Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковый развратился и грешит, будучи самоосужден (3, 9-10).

§ 43. Послание апостола Павла к Филимону

Небольшое, всего в 24 стиха, Послание апостола Павла к Филимону весьма дорого и ценно для христианского мира по высоте нравственных истин, содержащихся в нем.

Филимон был видным гражданином г. Колосс. На основании 2-го стиха Послания можно думать, что Филимон и сын его Архипп были лица священного сана, так как дом их называется церковью.

Поводом к написанию Послания послужило следующее обстоятельство. Один из рабов Филимона, язычник Онисим, совершил какое-то преступление (может быть, воровство) и, боясь строгого наказания, бежал в Рим, где легко было скрываться среди той массы рабов и городской нищеты, которыми кишел этот вечный город. Но Провидению угодно было призвать Онисима к новой жизни. Он встретился с апостолом Павлом, обратился в Христианство, и прежний негодный фригийский раб, вор и беглец стал верным и возлюбленным братом великого апостола языков святого Павла.

Но Церковь Христова, освобождая человека от греха, от власти диавола и ведя его по пути нравственного совершенства, не вмешивается в то же время насильственно в гражданские отношения людей, не покушается на установленный государственный и общественный порядок, терпеливо и мирно ожидая несомненного улучшения общественного правопорядка под влиянием нравственных христианских идей, исповедуемых отдельными членами общества. Поэтому и обращение Онисима в Христианство, сделав его свободным от греха, наследником бессмертия и сыном царствия, не освободило его, однако, как раба, от власти господина. Онисим должен вернуться к Филимону. Должен вернуться, несмотря на то, что апостол полюбил его, как сына, дорожил его привязанностью к себе и нуждался в его услугах, находясь в заточении в Риме.

Преклоняясь перед требованием гражданского закона, апостол Павел отсылает Онисима в Колоссы к его господину, но при этом посылает свое письмо – Послание к Филимону.

В Послании апостол также выражает глубокое уважение к гражданским правам. Как апостол, он мог бы приказать Филимону простить Онисима, но, признавая за Филимоном право господина, он просит его о прощении провинившегося и покаявшегося раба. Имея великое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно, по любви лучше прошу, не иной кто, как я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа; прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда не годен для тебя, а теперь годен[14] тебе и мне, я возвращаю его. Ты же прими его, как мое сердце. Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы добровольное дело твое было не вынужденно, а добровольно (8-14). Последние слова апостола решительно и ясно утверждают основную истину, что Христианство ведет человечество к личному совершенству и улучшению общественного правопорядка на началах братства, равенства и свободы не путем насильственных действий и переворотов, а исключительно путем мирного убеждения и нравственного воздействия.

Убеждая Филимона простить Онисима, апостол Павел выражает веру в Промысл Божий, незримо действующий в жизни человека. Может быть, он (Онисим) для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного… Итак, если ты имеешь общение со мною, то прими его, как меня. Если же он чем обидел тебя, или должен, считай это на мне… Надеясь на послушание твое, я написал к тебе, зная, что ты сделаешь и более, нежели говорю (15, 16, 17, 18, 21).

По преданию церковному, Филимон дал свободу покаявшемуся рабу Онисиму, и впоследствии они оба были епископами и умерли мученическою смертью.

§ 44. Апокалипсис, или Откровение апостола Иоанна Богослова

Апокалипсис – единственная пророческая книга Нового Завета. Она является естественным завершением целого ряда новозаветных книг.

В книгах законоположительных, исторических и учительных христианин почерпает знание об основании и историческом росте жизни Церкви и руководство в своей личной жизнедеятельности, а в Апокалипсисе верующему уму и чувству даются таинственные пророческие указания о будущей судьбе Церкви и всего мира.

Таинственный характер книги постоянно, на протяжении всей новозаветной истории человечества, привлекает к себе взоры и верующих христиан, и просто пытливых мыслителей. Существует громадная литература об Апокалипсисе, среди которой имеется и много вздорных произведений, касающихся происхождения и содержания этой таинственной книги. Как на одно из таких произведений последнего времени можно указать на книгу Н.А. Морозова «Откровение в грозе и буре».

Выходя из предвзятой мысли, что описываемые в Апокалипсисе видения с точностью астронома-наблюдателя изображают состояние звездного неба в какой-либо определенный момент времени, Н.А. Морозов делает астрономическое вычисление и приходит к заключению, что таковым было звездное небо 30 сентября 395 года. Заменяя лица, действия и картины Апокалипсиса планетами, звездами и созвездиями, Н.А. Морозов широко пользуется расплывчатыми очертаниями облаков, заменяя ими недостающие названия звезд, планет и созвездий для изображения полной картины неба в соответствии с данными Апокалипсиса. Если и облака не помогают, при всей мягкости и податливости этого материала в умелых руках, тогда Н.А. Морозов переделывает в нужном ему смысле текст Апокалипсиса. Такое свободное обращение свое с текстом священной книги Н.А. Морозов оправдывает или опиской и невежеством переписчиков Апокалипсиса, «не понимающих астрономического смысла картины», или даже тем соображением, что сам писатель Апокалипсиса, «благодаря предвзятой идее», делал натяжки в описании картины звездного неба.

Таким же «научным» методом определяет Н.А. Морозов, что писателем Апокалипсиса был св. Иоанн Златоуст (род. 347 г., ум. 407 г), архиепископ Константинопольский. На полную историческую несообразность своих выводов Н.А. Морозов не обращает никакого внимания.

Православная Церковь, на основании церковного предания, опирающегося на свидетельство св. отцов и учителей Церкви II, III и IV веков, считает писателем Апокалипсиса св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Написан Апокалипсис в конце I века, когда Иоанн Богослов, в царствование римского императора Домициана, был сослан на остров Патмос, где и получил Откровение.

Место и обстоятельства получения откровения указывает сам писатель книги в 1-й главе: Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби, и в царствии, и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Я был в духе (т. е. в состоянии духовного озарения) в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес и в Смирну, и в Пергам и в Фиатиру, и в Сардис и в Филадельфию и в Лаодикию (9-11 ст.).

Далее описываются 4 видения, которые и делят содержание Апокалипсиса на 4 главные части.

1-е видение излагается в 1-й, 2-й и 3-й главах. Апостол Иоанн, услыша позади себя громкий голос, обернулся назад, чтобы видеть говорящего, и увидел посреди семи светильников подобного Сыну Человеческому… Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его – как солнце, сияющее в силе своей. Иоанн в страхе пал к ногам Сына Человеческого, но услышал ободрение и повеление:

Напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего… Семь звезд суть Ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей. Во 2-й и 3-й главах апостол Иоанн излагает полученные им Откровения о каждой из семи Малоазийских Церквей. Откровение об этих Церквях содержит похвалы их христианской вере и жизни, порицание их недостатков, увещания и утешения, угрозы и обещания. Содержание этого Откровения имеет ближайшее непосредственное отношение к состоянию церковной жизни Малоазийских Церквей в конце I века, но вместе с тем относится и вообще к Церкви на всем протяжении ее существования на земле.

2-е видение описывается в 4-11-й главах. После получения Откровения о семи Малоазийских Церквях апостол Иоанн взглянул на Небо и увидел там открытую дверь, и прежний голос, говоривший с ним в первом видении, призывал его: Взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. Восхищенный на Небо апостол Иоанн увидел там Господа, сидящего на престоле. Престол окружали 24 старца в белых одеждах и 4 Ангела в виде таинственных животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И Ангелы, и старцы непрестанно прославляют Сидящего на престоле (4 гл.). В деснице у Сидящего на престоле была книга, написанная внутри и снаружи и запечатанная семью печатями. И никто не мог, ни на небе, ни на

земле, ни под землей, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее. Но вот у престола встал Агнец, как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. Тогда все окружающие престол стали прославлять вместе с Сидящим на престоле и Агнца (5 гл.). Агнец вскрывает печати книги. Вскрытие шести печатей следует одно за другим, и каждое сопровождается особым знамением (6 гл.).

Св. Андрей Кесарийский[15] под запечатанной книгой разумеет таинственные определения премудрого Промысла Божия о спасении людей, а под вскрытием печатей – исполнение Божественных определений Единородным Сыном Божиим, Спасителем человечества, предавшим Себя, как Агнца, на заклание. Соответственно такому пониманию, св. Андрей снятие печатей с книги объясняет так. Снятие первой печати – это посольство в мир апостолов, «которые, направив против демонов, подобно луку, евангельскую проповедь, привели ко Христу уязвленных Спасительными стрелами». Снятие второй печати – возбуждение неверных против верующих, когда евангельской проповедью нарушился мир мира, во исполнение слов Христа: Не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10, 34), и когда кровью исповедников и мучеников христианских обильно полита была земля. Снятие третьей печати означает, по причине тяжести мучений, отпадение от Христа не имеющих твердой веры в Него. Снятие четвертой печати – проявление гнева Божия в отмщение за благочестивых и в наказание грешникам. Снятие пятой печати – молитва святых мучеников у престола Божия об ускорении кончины мира и суда над нечестивыми. Снятие шестой печати означает стихийные бедствия и ужасы на земле перед временем наступления кончины мира и Страшного Суда. Перед вскрытием седьмой печати, означающей наступление кончины мира, будет перерыв в ужасах и несчастиях, ожидающих землю.

Четыре Ангела, поставленные у четырех стран земли, уже готовы были начать вредить земле и морю, как апостол Иоанн увидел иного Ангела, остановившего губительную деятельность четырех Ангелов до времени, когда будут положены печати на челах рабов Божиих. По толкованию св. Андрея, «это сбудется во время пришествия антихриста, когда неверных, носящих знамение Христа не посрамленно и дерзновенно перед верными, отличить от них печать Животворного Креста».

Апостол Иоанн слышал число запечатленных: запечатленных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых по двенадцати тысяч из каждого колена. Это те сыны Израилевы, о спасении которых при кончине мира говорит и апостол Павел (Рим. 11, 25–26). В толковании на это место Апокалипсиса (7, 4–8) св. Андрей замечает: «Пусть будет известно, что колено Даново не упоминается с прочими потому, что из него произойдет антихрист. Вместо него упоминается колено «Невинно, издревле священническое, не входящее в число колен».

Наряду с запечатленными из сынов Израилевых апостол увидел стоящими пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих… великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен, и колен, и народов, и языков. И все они вместе с Ангелами и старцами, как бы составляя единую Церковь, прославляли Господа и Агнца. Один из старцев объяснил апостолу, что множество людей в белых одеждах – это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них; они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной… и отрет Бог всякую слезу с очей их (7 гл.).

Далее апостол Иоанн увидел, что Агнец снял седьмую печать, и сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса, что, по толкованию св. Андрея, означает «благочиние, благоговение и незнание Ангелами времени Второго Пришествия» Христова, хотя оно уже очень близко. И вот семь ангелов, стоявших перед Богом, готовы были вострубить в данные им трубы. Но пришел иный Ангел и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который пред престолом. И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога.

По толкованию св. Андрея, святые в молитвах своих «просят, чтобы за бедствия при кончине мира были облегчены мучения нечестивых и беззаконных в будущем веке и чтобы Господь Своим пришествием наградил потрудившихся».

Вознеся молитвы святых к Богу, Ангел наполнил кадильницу углями с жертвенника и высыпал их на землю: и произошли голоса, и громы, и молнии, и землетрясение. Тогда и Ангелы с трубами начали трубить. Трубные звуки шести Ангелов следовали непрерывно один за другим, и каждый сопровождался великими казнями для земли и ее обитателей. Страдания нечестивых людей будут тогда столь тяжки, что в те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть бежит от них. Только после шестой трубы смерть поразит третью часть людей. Но нечестие среди людей будет настолько велико, что и после таких знамений гнева Божия многие из оставшихся в живых будут пребывать в греховном заблуждении. Их ждут последующие наказания праведного Суда Божия, когда вострубит седьмой Ангел (8 и 9 гл.).

Но перед последним, седьмым, трубным звуком апостол Иоанн увидел иного Ангела сильного, сходящего с неба, который поставил правую ногу свою на море, а левую на землю, имея в руках раскрытую книжку. Ангел воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и… тогда семь громов проговорили голосами своими. Апостол хотел записать то, что провозгласили громы, но голос с неба запретил ему сделать это. И Ангел, стоявший на море и на земле, поднял руку свою к Небу и с клятвой возвестил, что, когда вострубит седьмой Ангел, прекратится обычное течение времени и совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам. По голосу с Неба апостол подошел к Ангелу, взял из рук его книжку и съел, и она была в устах его сладка, как мед, а во чреве горька (10 гл.).

По толкованию св. Андрея, книжка в руках Ангела, возвестившего в семи громовых звуках наказания, ожидающие лукавых людей на море и на суше, содержала в себе имена и дела этих несчастных. Сладко, т. е. приятно было апостолу познание будущего, но вместе с тем и горько было на сердце у него «из-за сострадания к тем, которым должно претерпеть наказания, ниспосланные по Божественному Определению».

После того апостолу дана была трость, подобная жезлу, и сказано: вставь и измерь храм Божий и жертвенник, и поклоняющихся в нем; а внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: они будут попирать святый город сорок два месяца.

По толкованию св. Андрея, «храм Бога живого есть Церковь, в которой приносятся нами словесные жертвы. Внешний двор – общество неверующих и иудеев, недостойных ангельского измерения (т. е. определения степени нравственного совершенства и соответственного блаженства) за свое нечестие». Попрание же святого города Иерусалима, или Вселенской Церкви, в течение 42 месяцев означает то, что в пришествие антихриста верных и твердых будут притеснять и гнать три с половиной года.

При этом апостолу открыто было, что в течение указанных трех с половиной лет, или 1260 дней, будут проповедовать людям покаяние и отвращать от обольщения антихриста два свидетеля Божия, по разумению св. отцов, Илия и Моисей, или Енох. Во время своей проповеднической деятельности, обладая могуществом и властью над стихиями для наказания и вразумления нечестивых, сами они будут неуязвимы. И только по окончании трех с половиной лет, зверю, выходящему из бездны, т. е. антихристу, будет попущено Богом убить проповедников, и трупы их будут брошены на улицах Иерусалима, великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят», где и антихрист оснует свое царство, выдавая себя за Христа, предсказанного пророками. Обольщенные ложными чудесами антихриста, который при содействии диавола будет славнейший из всех волхвов и обольстителей, не позволят предать погребению тела святых пророков и будут радоваться их смерти, потому что эти два пророка мучили живущих на земле.

Но злорадство нечестивых будет недолгое. Через три с половиной дня пророки будут оживлены Богом и восхищены на Небо. При этом произойдет великое землетрясение, разрушится десятая часть города и погибнет семь тысяч человек, а остальные, объятые страхом, воздадут славу Богу Небесному. Таким образом, делу антихриста нанесен будет решительный удар.

В это же время апостол услышал трубный звук седьмого Ангела, и раздались на Небе радостные восклицания: Царство мира соделалосъ Царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков (11 гл.).

3-е видение, описываемое в 12-14-й главах, изображает три стадии борьбы враждебных Богу сил с Царством Божиим – Церковью Христовой. Церковь изображается под видом облеченной в солнце жены, болеющей деторождением верующих во Христа, «перерождая душевных в духовных и преобразуя их видом и образом по подобию Христа» (Толк. Мефодия, приводимое св. Андреем). Ее и рождаемых ею верующих во Христа преследует сначала сам диавол (великий дракон, древний змий) непосредственно (12 гл.), а потом через посредство антихриста (зверя, выходящего из моря) (13, 1-10) и его помощника, как бы предтечи его и лжепророка (зверя, выходящего из земли) (13, 11–18).

В объяснении 12-18-го стихов 13-й главы Апокалипсиса св. Андрей говорит: «Волшебством и обманом предтеча отступника – лжехриста, подобно Крестителю, приводившему верующих к Спасителю, все будет делать для обольщения людей, чтобы они считали антихриста за Бога… ибо для обольщения людей и ложь старается подражать истине. Поэтому неудивительно, если обольщенные увидят глазами сходящий с неба огонь, так как нам известно еще из истории Иова, что, по попущению Божию, с неба, действием сатаны, сошел огонь и сжег стада Иова… Поэтому нет ничего странного и в том, что предтеча и оруженосец антихриста, при помощи демонов сделав изображение зверя, ложно покажет его говорящим, прикажет избивать всех, не поклоняющихся ему, и попытается всем наложить начертание гибельного имени отступника и прелестника на правых руках, чтобы отнять силу для совершения добрых дел, а также и на челе, чтобы сделать прельщенных дерзновенными в обольщениях и тьме. Но те, у которых лица запечатлены Божественным Светом, не примут его. И будет он распространять звериную печать везде: и на купле, и в продаже, чтобы не принимающие ее умерли насильственной смертью от недостатка, необходимого для поддержания жизни».

О скверном имени антихриста Апокалипсис умалчивает: здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть (ст. 18).

Относительно имени антихриста св. Андрей рассуждает так: «Если бы была необходимость знать его имя, то, как говорят некоторые учителя, тайноведец открыл бы его; но благодать Божия не соизволила, чтобы это пагубное имя было написано в Божественной книге. Если исследовать слова, то, по мнению Ипполита и других, можно найти множество имен и собственных и нарицательных, соответствующих этому числу. Собственные, например Лампетис (“лампетис”), Титан (“титан”), Латинник (“латинос”), также Венедикт (“венедиктос”), что значит благословенный, может быть в подражание единому благословенному Христу; нарицательные же: худой руководитель (“какое одигос”), древний завистник (“палевасканос”), истинно вредный (“алифос влаверос”), неправедный агнец (“амнос адикос”). Отвергшие обольщение будут называть этими именами того, для кого славой служит постыдное».

Когда губительная деятельность антихриста достигла крайнего развития, апостол Иоанн увидел Агнца, стоящего на горе Сион, и с Ним 144 000 избранных праведников, у которых имя Отца Его написано на челах. Вместе с небожителями поют они новую, неизреченную песнь Агнцу. И никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли. Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы он ни пошел. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, и в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим.

При чудных звуках песни «непорочных» апостол увидел парящих в небе трех Ангелов. Один возвещал людям «вечное Евангелие» и как бы говорил: «Бойтесь Бога и не страшитесь антихриста, который не может погубить с телом и душ ваших, и противьтесь ему с дерзновением, ибо близок суд и воздаяние, а он имеет власть лишь на короткое время» (св. Андрей).

Другой Ангел объявлял падение Вавилона (царство зла и греха в мире). А третий Ангел угрожал вечными мучениями за служение зверю и образу его и за принятие его начертания на челе или руке.

В то же время апостол услышал голос с Неба, говоривший ему: Напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними. А когда взглянул апостол на Небо, то увидел сидящего на облаке Сына Божия в золотом венце и с серпом в руке; и вот, Ангелы возвещают Ему, что жатва готова и созрел уже виноград. Тогда поверг сидящий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата (14, 16). Тогда, по толкованию св. Андрея, «семя благочестия, созревшее подобно пшенице, принесшей плод земледельцу в тридцать, шестьдесят и сто раз, будет удостоено небесных житниц». В то же время ангел поверг серп свой на землю, и обрезал гроздья винограда и бросил в великое точило гнева Божия (14, 19). «Гроздьями называются нечестивые и законопреступные, которые вместо вина веселия наполняют чашу гнева Божия и яростью змей и аспидов преследуют доброделателей. Точило гнева Божия означает место наказания, уготованное диаволу и его ангелам; по множеству мучимых в нем, оно называется великим, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель (Мф. 7, 13).

4-е видение описано в 15-22-й главах. Апостол Иоанн увидел как бы стеклянное море, смешанное с огнем; и победившие зверя и образ его, и начертание его и число имени его, стоят на этом стеклянном море и под аккомпанемент гуслей прославляют Господа и Агнца. «Стеклянное море означает множество спасаемых, чистоту их покоя и светлость святости, лучами которой они воссияют подобно солнцу» (Мф. 13, 43). А под огнем разумеется Божественное ведение и Благодать Животворящего Духа, озаряющая праведников.

Далее апостол увидел семь Ангелов, вышедших из Храма Небесного. От одного из четырех старших Ангелов они получили семь золотых чаш, наполненных гневом Божиим. Один за другим они стали выливать содержимое чаш на землю и вследствие этого разнообразные бедствия стали постигать обитателей земли. Когда вылита была седьмая чаша, пал и Вавилон великий, под которым можно разуметь вообще царство человеческое, враждебное Богу по своей жизни и стремлениям (15–16 гл.). Подробное падение Вавилона с его низменно-чувственной и антихристианской культурой изображается в 17-й и 18-й главах под видом суда Агнца над блудницей, сидящей на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами.

Падение Вавилона – первый акт победы в мировой борьбе Церкви Христовой с греховным царством диавола. Победа вызывает ликование небожителей, празднующих брак, т. е. теснейшее духовное общение и единение Христа-Агнца с Церковью (19, 1–8).

Но диавол и вдохновляемые им антихрист и лжепророк последнего еще действуют в мире на пагубу людей. И вот апостол Иоанн видит, что для борьбы с ними является Сам Христос – «Слово Божие» (Логос) в сопровождении Небесных воинств.

Антихрист и лжепророк его, оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою, а диавол скован на тысячу лет и низвергнут в бездну, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет, после же сего ему должно быть освобожденным на малое время. И тогда открылось на земле тысячелетнее Царствование святых со Христом.

Освобождение диавола из бездны, после тысячелетнего заключения, не вызвало в нем раскаяния. Он снова возбудил народы (Гога и Магога) против Царства Божия. Они вышли на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.

За этой окончательной победой над диаволом последовало всеобщее воскресение мертвых и Страшный Суд Божий над людьми. Апостол Иоанн видел, что стояли люди перед престолом Божиим и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни. По толкованию св. Андрея, «раскрытые книги суть совесть и дела каждого. А одна из них – книга жизни с написанными в ней именами святых». И видел апостол Иоанн, что судим был каждый… по написанному в книгах…, по делам своим. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное (20, 7-15).

Видел апостол Иоанн и духовную красоту, и величие нового Иерусалима – Царства Христова, имеющего открыться во всей своей славе во второе пришествие Христово и после победы над диаволом. Соответственно величию Царства, будет в нем и блаженство праведных (21–22, 5). Заканчивается Апокалипсис свидетельством со стороны Ангела и Самого Иисуса Христа истинности изложенного Откровения, данного в назидание людям, ублажением исполняющих Заповеди Божии и строгим предупреждением не искажать слово пророчества.

От себя апостол в двух последних стихах выражает желание скорого пришествия Христова: Ей, гряди, Господи Иисусе! и выражает обычное апостольское приветствие: Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь.

Примечания

1

У сириян почитался идол «Маммона», как покровитель богатства и вообще внешнего благополучия. Отсюда и само богатство иногда называлось маммоной; выражение «служить маммоне» понималось в смысле стремления к приобретению богатства для личного эгоистического пользования.

2

Проф. М. Богословский, сб. М. Барсова, т. 1, с. 78.

3

Там же, с. 80.

4

В Евангелии сказано, что посольство прислали «иудеи» (19 ст.). При чтении Евангелия Иоанна следует иметь в виду, что когда евангелист говорит об «иудеях», то всегда разумеет не весь иудейский народ, а только часть его, враждебно относившуюся ко Христу: фарисеев, саддукеев, старейшин, членов Синедриона.

5

Сюда относятся следующие евангельские повествования: чудесный улов рыбы на озере Генисаретском (Лк. 5, 1-11); исцеление бесноватого в Капернауме (Мк. 1, 21–28; Лк. 4, 31–37); проповедь Иисуса Христа в Назаретской синагоге (Мф. 13, 54–58; Мк. 6, 1–6; Лк. 4, 16–30); исцеление расслабленного в Капернауме (Мф. 9, 2–8; Мк. 2, 1-12; Лк. 5, 17–26); призвание мытаря Левия (Матфея) и беседа с учениками Иоанна Крестителя о посте (Мф. 9, 9-17; Мк. 2, 14–22; Лк. 5, 27–39).

6

К этому времени относятся следующие евангельские повествования: учение о значении субботы (Мф. 12, 1–9; Мк. 2, 23–28; Лк. 6, 1–5); исцеление сухорукого (Мф. 12, 9-14; Мк. 3, 1–7; Лк. 6, 6-11); избрание двенадцати апостолов (Лк. 6, 12–16; Мк. 3, 13–19; Мф. 10, 1–4); Нагорная проповедь (Мф. 5–7; Лк. 6, 20–49); исцеление слуги сотника (Мф. 8, 5-13; Лк. 7, 1-10); Иисус Христос в доме Симона-фарисея (Лк. 7, 36–50); притча о сеятеле (Мф. 13, 1-23; Мк. 4, 1-20; Лк. 8, 4-15); притча о плевелах и о горчичном зерне (Мф. 13, 24–32, 36–43; Мк. 4, 31–32; Лк. 13, 18–19); укрощение бури (Мф. 8, 23–27; Мк. 4, 35–41; Лк. 8, 22–25); исцеление бесноватых в стране Гадаринской (Мф. 8, 28–34; Мк. 5, 1-20; Лк. 8, 26–39); исцеление женщины, страдавшей кровотечением, и воскрешение дочери Иаира (Мф. 9, 18–26; Мк. 5, 21–43; Лк. 8, 40–56); исцеление двух слепых и воскрешение сына Наинской вдовы (Мф. 9, 27–34; Лк. 7, 11–17); призыв и утешение труждающихся и обремененных (Мф. 11, 25–30); отправление 12 апостолов на проповедь (Мф. 10, 5-42; Мк. 6, 7-13; Лк. 9, 1–6); смерть Иоанна Крестителя (Мф. 14, 6-12; Мк. 6, 21–29); возвращение 12 апостолов с проповеди и чудесное насыщение народа 5-ю хлебами и 2-мя рыбами (Мф. 14, 13–23; Мк. 6, 30–46; Лк. 9, 10–17); хождение Иисуса Христа по воде (Мф. 14, 24–33; Мк. 6, 47–52); избрание 70 учеников и отправление их на проповедь (Лк. 10, 1-16); беседа с фарисеями о преданиях старцев (Мк. 7, 1-23; Мф. 15, 1-20); исцеление дочери хананеянки (Мф. 15, 21–28; Мк. 7, 24–30); исповедание Петра (Мф. 16, 1–4, 13–28; Мк. 8, 27–38; Лк. 9, 18–27); Преображение Господне (Мф. 17, 1-13; Мк. 9, 2-13; Лк. 9, 28–36); исцеление бесноватого юноши (Мф. 17, 14–21; Мк. 9, 14–29; Лк. 9, 37–43); наставление о смирении (Мф. 18, 1-17; Мк. 9, 33–50; Лк. 9, 46–50); притча о милосердном царе и немилосердном заимодавце (Мф. 18, 23–35) и чудесная уплата подати на храм (Мф. 17, 24–27).

7

Вот эти события: Иисус в доме Марфы (Лк. 10, 38–42); возвращение 70 учеников с проповеди (Лк. 10, 17–20); притча о милосердном самарянине (Лк. 10, 25–37); учение о неотступности в молитве (Лк. 11, 1–9); обличение фарисеев и законников на обеде у фарисея (Лк. 11, 37–54) и наставление ученикам (Лк. 12, 1–5); беседа о любостяжании (Лк. 12, 13–15); притчи о любостяжательном богаче и о рабах, ожидающих возвращения господина своего, и о благоразумном домоправителе (Лк. 12, 16–21; 35–48); речь Иисуса по поводу известия о казни Пилатом галилеян (Лк. 13, 1–5); притча о смоковнице (Лк. 13, 6–9) и исцеление скорченной женщины (Лк. 13, 10–17).

8

Сюда относятся следующие евангельские повествования: исцеление страдавшего водяной болезнью и притча о званых на вечерю (Лк. 14, 1-24); притча о богатом и Лазаре (Лк. 16, 19–31); благословение детей (Мф. 19, 13–15; Мк. 13–16); притчи о заблудшей овце, о потерянной драхме и о блудном сыне (Лк. 15, 1-32); притча о неверном управителе (Лк. 16, 1—16); последнее путешествие Иисуса Христа в Иерусалим и отказ самарян пропустить Его через свое селение (Лк. 9, 51–56); исцеление 10 прокаженных (Лк. 17, 11–21); притчи о судье неправедном и о мытаре и фарисее (Лк. 18, 1-14); беседа с богатым юношей и с учениками о богатстве (Мф. 19, 16–30; Мк. 10, 17–31); притча о работниках в винограднике (Мф. 20, 1-16).

9

По сказанию первых трех евангелистов, во время возвращения Иисуса Христа их Ефраима в Вифанию произошли следующие евангельские события: просьба Саломии и сыновей ее, Иакова и Иоанна, и наставление Иисуса Христа о смирении (Мф. 20, 17–18; Мк. 10, 32–45; Лк. 18, 31–34; 17, 7-10); обращение мытаря Закхея и притча о минах (Лк. 19, 1—28), и исцеление слепого Вартимея (Мк. 10, 46–52; Лк. 18, 35–43).

10

По сказанию Матфея, Марка и Луки, следующие обстоятельства жизни Иисуса Христа имели место в эти дни: осуждение бесплодной смоковницы (Мк. 11, 12–14, 20–21); второе изгнание торгующих из храма и прославление Христа детьми (Мф. 21, 12–17); беседа в храме о крещении Иоанновом и притча о двух сыновьях (Мф. 21, 23–32; Лк. 20, 1–8); притча о злых виноградарях (Мк. 12, 1-12; Мф. 21, 33–46); притча о брачном пире (Мф. 22, 1—14); ответы Иисуса Христа на вопросы фарисеев о подати кесарю, саддукеев о воскресении мертвых и законника о наибольшей заповеди в Законе (Мф. 22, 15–40; Мк. 12, 13–34; Лк. 20, 20–40); речь о Христе, чей Он Сын (Мф. 22, 41–46); обличение книжников и фарисеев (Мф. 23, 1-39); лепта вдовы (Мк. 12, 41–44); беседа Иисуса Христа с апостолами о разрушении Иерусалима и о кончине мира (Мф. 24, 1-44); притчи о 10 девах и о талантах (Мф. 25, 1–3); беседа о страшном суде (Мф. 25, 31–46); предательство Иуды (Мф. 24, 1–5, 14–16; Лк. 22, 1–6); Иисус на Вечери в Вифании в доме Симона прокаженного (Мф. 26, 6-13; Мк. 14, 3–9).

11

К этому определению Соборных Посланий не подходят второе и третье Послания апостола Иоанна Богослова, но и они Церковью издавна присоединены к Соборным Посланиям, как приложения к первому Посланию апостола Иоанна Богослова.

12

Точнее: самовольно берущий на себя право следить за поведением других и судить их.

13

Апостол Павел добывал средства к жизни изготовлением на продажу палаток.

14

Греческое имя Онисим в переводе значит годный.

15

«Апокалипсис, толкование св. Андрея, архиеп. Кесарийского, изд. журнала «Русский Паломник», 1909 г.

Content

Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета. Для школы и семьи
Составил Магистр Богословия, протоиерей Николаи Александров

Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета

§ 1. Понятие о Божественном Откровении естественном и сверхъестественном

§ 2. Понятие о Священном Предании и Священном Писании

§ 3. Разделение книг Священного Писания на разряды по времени происхождения и по содержанию

§ 4. Канон книг Священного Писания Ветхого Завета и книги неканонические

§ 5. Канон новозаветных священных книг и книги апокрифические

§ 6. Первоначальный язык священных новозаветных книг. Переводы: Пешито, Вульгата; славянская и русская Библии

Евангелия

§ 7. Понятие о Евангелии вообще

§ 8. Писатели Евангелий

§ 9. Время написания Евангелий

§ 10. Характерные отличительные черты каждого Евангелия

§ 11. Общее содержание Четвероевангелия с указанием характерных мест у каждого евангелиста

§ 12. Характерные главы Евангелия Матфея

§ 13. Характерные главы Евангелия Луки

§ 14. Разделение содержания Евангелия Иоанна Богослова на части

Евангелие святого апостола Иоанна Богослова

§ 15. Предисловие Евангелия Иоанна (1, 1—18)

§ 16. Первая часть Евангелия Иоанна – приготовление Спасителя к общественной деятельности (1, 19–51)

§ 17. Вторая часть Евангелия Иоанна Богослова – общественная деятельность Спасителя (2—12)

§ 18. Третья часть Евангелия Иоанна Богослова – Господь Иисус Христос в кругу Своих учеников в последний день перед страданиями (13–17 гл.)

§ 19. Четвертая часть Евангелия Иоанна Богослова – страдания, смерть и воскресение Господа Иисуса Христа и явление Его ученикам (18–21 гл.)

КНИГА ДЕЯНИЙ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

§ 20. Краткий обзор содержания книги Деяний Святых Апостолов

Послания апостольские

§ 21. Понятие о Посланиях Апостольских со стороны их литературной формы и общего содержания

§ 22. Соборные Послания и их отличия от Посланий апостола Павла

§ 23. Соборное Послание апостола Иакова

§ 24. 1-е и 2-е Соборные Послания апостола Петра

§ 25. 1-е Соборное Послание апостола Иоанна Богослова

Послания апостола Павла

§ 26. Послания апостола Павла как один из видов его проповеднической (миссионерской) деятельности

§ 27. Учение апостола Павла о вере и делах закона

§ 28. Послание к Евреям

§ 29. Повод к написанию и общее содержание Посланий апостола Павла к Галатам, Бфесянам и Колоссянам

§ 30. Послание к Галатам

§ 31. Послание к Ефесянам

§ 32. Послание к Колоссянам

§ 33. Послание к Римлянам

§ 34. 1-е Послание апостола Павла к Коринфянам

§ 35. 2-е Послание апостола Павла к Коринфянам

§ 36. Послание апостола Павла к Филиппийцам

§ 37. 1-е Послание апостола Павла к Солунянам (Фессалоникийцам)

§ 38. 2-е Послание апостола Павла к Солунянам

§ 39. Пастырские Послания апостола Павла

§ 40. 1-е Послание апостола Павла к Тимофею

§ 41. 2-е Послание апостола Павла к Тимофею

§ 42. Послание апостола Павла к Титу

§ 43. Послание апостола Павла к Филимону

§ 44. Апокалипсис, или Откровение апостола Иоанна Богослова

Примечания